Антибол. Сбитый лётчик

Глава 1

— Ты хочешь продать моего лучшего бомбардира?..

Входя в кабинет, я так грохнул дверью, что зазвенели стёкла.

Даня поморщился.

Бросил на меня страдальческий взгляд и потянулся за каплями. Что-то у него там с желудком — при такой работе не удивительно.

— Доброе утро, Тимур.

— В жопу такое утро, — отбросив костыль, я упал в гостевое кресло и вытянул ногу. — Продав Курицына, ты обескровил команду, — сказал я немного тише. — Без него у нас нет шансов выйти в Первую лигу.

Даня распахнул чистые, как у ребёнка, глаза и вздохнул.

Я его понимаю.

Где-то.

Курицын — классный игрок, восходящая звезда, и наверняка столичная команда предложила за него столько денег, что Даня Логовенко, директор футбольного клуба и мой лучший друг, просто не смог устоять.

«Директор» я поставил на первое место. Как говорил мой дед, дружба-дружбой, а табачок порознь.

— Ладно, обойдёмся без Курицына, — я решил сменить гнев на милость. В конце концов, Даня не виноват, он просто воспользовался шансом. — Пономарёв тоже хорош. Через два месяца, к отборочным, я сделаю из него суперпрофи.

— И я его тоже продам, — меланхолично глядя в окно, заметил Даня. — Как Мишкина, Колоса и Бойко.

Он помахал в воздухе пухлой пачкой контрактов.

Подписи уже стояли. Значит, дело уже сделано…

В горле заклокотало.

— Лучше б ты меня зарезал.

— Посодють, как за человека, — всё также глядя в окно, сообщил Даня. — А у меня семья. Дочка на выданье и сын — балбес.

Поправить за счёт трансферов семейный бюджет? — я внимательно посмотрел на друга.

Сам бывший игрок, он прекрасно знает, каким местом достаются деньги в футболе…

Не похоже на Логовенко. Только не он.

— Даня, послушай меня. Без этих ребят не видать нам Первой лиги, как прыща на жопе.

— Ну и слава богу.

Несколько секунд я переваривал его слова.

А потом взорвался.

Голос перешел в рык как-то сам собой, без лишних усилий.

— Целый год! Целый год я потратил на то, чтобы сделать из вашей расстрельной роты настоящих игроков. Они стали не просто пинающей мяч бандой. Я сделал из них КОМАНДУ. Ребята ХОТЯТ играть! Они хотят стать победителями…

— Вот и прекрасно, — перебил Даня. — Пускай себе побеждают. В ДРУГИХ клубах. А нам достаточно того, что мы за них получаем.

— И это всё? — вскочив, я угрожающе надвинулся на директорский стол.

Схватить его за грудки и потрясти, как следует. Так, чтобы ботинки от пола оторвались…

Но надо сдерживаться.

Вспышки ярости ни к чему хорошему не приводят.

— Это — все твои амбиции? — с ледяным спокойствием спросил я. — Продавать игроков и просто обтекать, когда за наш счёт побеждают другие клубы?

Даня вновь потянулся за каплями. Но рука его, на миг замерев в воздухе, переместилась к пачке сигарет.

Потом он встал, распахнул окно и выпустил дым в морозное январское утро…

За ночь на подоконниках намело такие сугробы, что окна утонули в них наполовину — отчего в кабинете царил приглушенный сумрак.

Как раз под настроение.

— Когда я брал тебя на работу, ты знал, что так будет, — вдыхая холодный воздух, сказал он.

Это была правда.

Предложив мне должность главного тренера, он предупредил, что клуб существует за счёт трансферов. Ну, и за счёт небольших спонсоров. Чулочная фабрика, к сожалению, не завод по производству «аспирина».

— Знал, — долго стоять без палки я не мог, так что осторожно, бочком, вновь опустился в кресло. — Я знал, что такое ваш «Титан», и на что он годен. Но мне казалось, что ты, Данил Сергеич, хочешь БОЛЬШЕГО. Поэтому и предложил мне работу. И поэтому я согласился… Вместо того, чтобы остаться в Москве, например. Я мог работать в ЦСКА!

И тут мой друг, которого я знал, наверное, лет двадцать, расхохотался. Бросил окурок в снег за окном, захлопнул раму и вернулся к столу. Садиться не стал. Налил воды из графина и принялся пить её мелкими скупыми глотками.

— В ЦСКА, — передразнил он, напившись, с какой-то непередаваемой издёвкой. — Не смеши мои тапки, Тим. После того, что с тобой случилось, после всех твоих вытребенек… — он покрутил носом, словно унюхал что-то неприятное. — Ты — сбитый лётчик, Тимур. Они готовились слить тебя ещё в прошлом сезоне. Я позвал тебя в «Титан», чтобы ты мог сохранить лицо. Потому что ты — мой друг.

Я громко фыркнул.

В гробу видал я такую дружбу, ага.

— А ещё, — Даня повысил голос, уперев кончики пальцев в стол, как на партийном собрании. — А ещё, потому что ты — классный тренер, Тим. Можно сказать, от бога. Это удивительно, но это так. И ты это доказал — воспитав несколько по-настоящему звёздных игроков.

— Мы могли бы победить, — угрюмо сказал я. — Через пару-тройку сезонов «Титан» мог бы претендовать на Премьер-лигу.

— Знаешь, не все мечты в этой жизни должны сбываться, — как ему казалось, примирительно, сказал Даня. — Возьми меня, например. Вовремя понял такую штуку: ну не стать мне Рональдо. Или Месси. Ушел в менеджмент. И вот ЗДЕСЬ, — он громко постучал костяшками по столу. — Я на СВОЁМ месте.

— Ну да, — я зло усмехнулся. — Директор расстрельной команды из Задрищенска. Охренеть, какая карьера.

— Ну… — он даже не обиделся. — Кто-то же должен. И ТЫ — он посмотрел на меня с вызовом, как в детстве. — Ты тоже мог бы найти здесь своё место. Тренировать ребят, раскрывать таланты…

— А ты с радостью будешь сливать их в другие клубы.

Даня всё-таки взял капли. Накапал в стаканчик, а потом плюнул и глотнул прямо из пузырька.

— Мы — не ЦСКА, — бросив пустой пузырёк на стол, он поморщился. — И находимся не в Москве, — Даня потыкал крепким пальцем в окно. Сугробы покрывали мир до самого горизонта. Внизу, на белой, как чистая портянка, дороге, буксовало такси… — Это ты, играя в столице, привык к роскошной жизни. К гулянкам до утра, к тачкам этим, к бабам с сиськами… А у нас просто НЕТ ДЕНЕГ на все эти премьер-лиги. Мы не можем столько платить игрокам. У нас стадион на ладан дышит: кресла надо поменять, козырек перекрыть… Трава, опять же. Ты не представляешь, сколько стоит хороший газон. Я не могу жить мечтами, Тим. Не имею права.

— Ага. Реальность стукнула тебя по башке и выбила последние мозги.

Тяжело вздохнув, Даня опустился в своё потрёпанное директорское кресло. Одно колёсико у него немилосердно скрипело, и когда он шевелился, издавало совершенно неприличные звуки…

Но смеяться почему-то не хотелось.

— Слушай, я же не прошу у тебя денег, — я привёл последний, запасной аргумент. — Я просто обещаю: через год у тебя БУДЕТ команда, способная выйти не только в Первую, но и в Премьер-лигу.

Он молча затряс головой. Как пёс, которого заели мухи.

А потом уткнулся в свои бумажки, шумно дыша и шаркая по полу подошвами стоптанных ботинок.

И сделал вид, что меня нет.

Посидев пару минут, я поднялся.

Взял костыль и похромал к выходу.

Реальность, беспощадная ты сука… Стукнуть по башке — это так, для разминки.

Вот влезть в жопу без мыла — это ты любишь больше всего.

Стоя на вершине лестницы, я размышлял над тем, не скатиться ли мне по ступеням? Бросить нахрен костыль, закрыть глаза, и…

Сбитый лётчик.

Сжав челюсти, я упёр костыль в верхнюю ступеньку. Покрепче сжал рукоять, перенёс вес тела…

Вдох — выдох. Вдох… выдох.

Козырёк, бляха медная, ему новый подавай… И не понимает, чудак-человек, что козырёк — дело наживное.

Будет всё путём — сам течь перестанет.

Спускаясь по шести грёбаным пролётам, я продолжал злиться на Даню. Злиться я люблю, помогает вставать по утрам.

Помогает ходить на работу — каждый, мать его, грёбаный день, без выходных и праздников.

Потому что только работа позволяет забыть о боли.

Забрав у вахтёрши парку, выкатился на улицу. Пар оседал вокруг лица густыми клубами, уши сразу онемели.

Но я всё равно не стал накидывать капюшон. Не стал вызывать такси…

Решил проветриться.

СКРИП-скрип, хрустел снег под ногами. СКРИП-скрип.

Ненавижу.

Но колено может вылететь в любой момент, и без чёртовой палки я буду, как черепаха на льду.

Через пару минут пожалел о решении идти пешком. По такой погоде два квартала — это как до Луны пешкодралом, и всё раком.

Плюнул, полез за пазуху за айфоном.

Батарея сказала «азис». Такой, видать, сегодня день — всё через одно место.

Чуть не кинул айфон в сугроб, еле сдержался…

Новый-то денег стоит.

При мысли о деньгах снова вспомнился Курицын. К бабке не ходи, через год он уже будет в Премьер-лиге, а через пару лет играть за какую-нибудь Баварию или Бенфику… А мы так и будем сидеть в жопе.

В этой ледяной, занесённой снегом восемь месяцев в году, жопе.

— Тимур Владимирович?

Лимузин был крутой. Чёрный, с тонированными стёклами и логотипом из двух серебряных крыльев и буквы «В» между ними.

Шины шуршали солидно и дорого, а из приспущенного окна на меня смотрели просительные водительские глаза.

— У моего хозяина к вам разговор, — сказал обладатель глаз. Так и сказал: «хозяина».

Я на него даже не посмотрел.

— В жопу идите оба.

И похромал дальше.

Знаем мы, кто в нашем насквозь промёрзлом городишке ездит на таких тачках.

Как только я здесь обосновался, посыпались, как дохлые вороны с неба: ах, Тимур Владимирович, какая честь… А не согласитесь ли вы тренировать нашу команду?..

Детская лига, от трёх до семи. И детки все, как на подбор: толстомордые, надменные, с личными водилами, утиральщиками носов и подтиральщиками попок.

В гробу я видал такую команду. Они ж из-за пореза бумагой истерику закатывают. А тут — спорт.

Нет уж, идите в жопу, господа олигархи, вместе со своими детками. Им до юниорской лиги как до Китая — раком.

Мне настоящие спортсмены нужны.

Задумавшись, я не заметил, что лимузин, чуть заехав вперёд, остановился.

Очнулся, когда из него выскочил вертлявый хмырь в тёмных очках и преградил мне путь.

Дать бы ему в харю. Да не отмоюсь потом: у этих сраных олигархов все менты купленные.

— Простите, что настаиваю, Тимур Владимирович, но настоятельно рекомендую сесть в салон, — сказал хмырь.

Вежливый, бляха медная.

— А вы кто такие? — я решил тянуть время. Как на грех, кроме меня, на улице — только снег. А его в свидетели не запишешь…

— Меня зовут Шпуля, — сказал хмырь. Руки не протянул — умный мальчик. — В салоне ждёт мой работодатель, его зовут Лука Брази. Он просто хочет поговорить.

Я насторожился.

— Лука Брази? — что-то такое в памяти… — Не местный? Итальянец, что ли?

С хрена я сдался итальянцам?.. У них своих тренеров — как собак нерезаных. Один Моуриньо чего стоит.

— Самый, что ни на есть, местный, — нос у хмыря покраснел, уши побелели. В модном, с искрой, костюмчике, явно не рассчитанном на наши погоды, его уже начало потряхивать. — Но не отсюда. Прошу вас: просто послушайте, что он скажет.

Одно из задних тонированных окон опустилось сантиметров на пять. Пахнуло тёплым воздухом, дымом сигар, и чем-то ещё… нездешним, экзотическим.

Цветами какими-то или фруктами.

— Ладно, — пока препирались с хмырём, я тоже окоченел. В нашем климате стоять нельзя. Движение — это жизнь… — Проедусь с вами пару кварталов, до своего дома, — Шпуля тут же кивнул, сверкнул вымученной улыбкой и бросился открывать мне дверь. Я его оттолкнул. Что я, инвалид, что ли?.. — Поди знаете, где я живу, а?

Не дождавшись положительного ответа, я плюхнулся на скрипнувшее кожей сиденье, втащил трость, затем ногу…

На морозе колено сгибаться отказывалось. Категорически.

Дверца захлопнулась именно с таким звуком, какого следовало ожидать от тачки за пятьсот штук баксов.

Салон соответствовал: кожа сидений — цвета заварного крема, Глазастик такой обожает. Вёдрами может лопать.

Все металлические части — на самом деле не металлические. Они золотые.

Я незаметно потрогал ручку на двери — точно золото. К бабке не ходи.

Остальные атрибуты роскошной жизни тоже было на месте: бар с напитками, и явно там не «Арарат» и минералка, а какой-нибудь Реми Мартен с перье… И обитый натуральной замшей потолок, и тот самый Шпуля, выполняющий функции водилы — телохрана…

Само «тело» сидело напротив, заняв почти весь диван.

Одето оно было в серый, не по погоде, плащ, хипстерскую шляпу с обвисшими полями и итальянские ботинки с кисточками, на такой тонкой подошве, что только по паркету шаркать.

Точно не олигарх, — подумал я, нагло разглядывая его мятую, словно у шар-пея, морду. — Глаза чересчур умные.

Он тоже меня разглядывал. Не враждебно, а так, изучающе.

Потом бросил взгляд на костыль…

Ага. Понял, значит. Уважуха.

Я в костыль свинчатку залил. Не для того, чтобы драться. Чтобы руку тренировать. Хотя и от шпаны — отличное средство, чего уж греха таить.

— Лука Брази, — не люблю тянуть. Скучно. — Эт' кличка такая, или как?

Вспомнил я, кого так звали. Киллера одного из «Крёстного», его ещё все боялись до судорог.

— Клички у кошек и собак бывают, — на чистейшем русском, с каким-то вологодским, или смоленским даже акцентом, ответил мужик. — А эт' — погоняло.

Я кивнул. Знаем мы, у кого погоняла вместо кличек.

Что Лука Брази, что Ванька-Каин — один хрен.

Непонятно лишь: и чего ему от меня надо?

— Ну, а меня Тамерланом кличут.

С волками жить…

— Я знаю.

Машина тихонько тронулась и поехала. Мотор мурчал, как обожравшийся сметаны котище, а шин за стёклами вообще не слыхать.

Я потихоньку начал преть: в салоне была жара.

Может, мне это с морозу так показалось, но было здесь градусов тридцать.

И опять же, запах: то ли ананасы, то ли орхидеи…

— И что вы ещё обо мне знаете?

Пускай говорит. Болтун — находка для шпиона.

— Тимур Владимирович Замятин. Одна тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения от рождества Христова. Родители умерли, разведён, дочь восьми лет, страдает лёгкой формой аутизма, и как все такие дети — талантлива до крайности.

У меня похолодело под ложечкой.

Хорошо подготовился, собака.

И всё равно: нахрена я ему сдался?

Сбитый лётчик.

— С семнадцати лет играл за московский ЦСКА, считался самым высокооплачиваемым полузащитником в своей возрастной группе, — продолжил, словно читал по-писанному, Лука Брази. — В двадцать четыре получил травму колена: разрыв мениска. В результате не смог играть в финале кубка и… покатился по наклонной. Пил, буянил, неоднократно попадал в полицейский участок. Заработанные деньги, вместо того, чтобы потратить на лечение, спускал на шлюх, — он говорил равнодушно, словно сообщал, что я люблю горячий шоколад и трусы синего цвета… — Супруга, Светлана Тихоновна Либерецкая, профессиональная модель и певица, не выдержала такого образа жизни и потребовала развод. Вскоре вышла замуж за успешного бизнесмена, но это нам уже неинтересно.

— А что интересно? — спросил я. В горле уже клокотало, словно в чайнике с кипятком.

— А то, что после такого фундаментального падения, — он сверкнул на меня своими поросячьими глазками. Как тарантул из норки. — Ты смог подняться. Смог завязать. Получил тренерскую лицензию, нашел новое призвание.

И вот тут рассмеялся я…

— Поднялся, да? — я приоткрыл окно. Сквозь пургу едва виднелись контуры замёрзших бетонных пятиэтажек. В салон тут же залетело несколько снежинок. — Натуральный Хрен с Горы. Аж самому страшно.

— Ты хочешь большего, — не спросил. Он это и так знал.

Кто-то же должен, — вспомнил я слова Дани.

И неожиданно для себя кивнул.

— И на что ты ради этого готов пойти?

«На всё», — чуть не ляпнул, честное слово. Но вовремя прикусил язык: вспомнил про сытых олигарховых деток, в двенадцать лет путающих правую ногу с левой…

А и правда, Тим. На что ты готов пойти ради своей мечты?

— Идите в жопу, — сказал я и взялся за ручку на дверце.

В этот момент машину тряхнуло.

Рука соскользнула, и я со всей дури хряпнулся подбородком о набалдашник на костыле.

Искры полетели-и-и…

— Звёздная команда, — негромко сказал Лука Брази. Напоминал в этот момент он демона Мефистофиля, про которого я в детстве читал. — Новый, с иголочки, стадион. И сколько угодно золота на то, чтобы победить.

Нет, так не бывает, — напомнил я себе. — Это или сон, или того хуже: наркотический трип. В салоне ведь чем-то пахнет, так?..

Или я напился. Пошел, после разговора с Даней, в ближайший бар, и надрался в стельку. С горя.

А теперь сплю и вижу сбычу своих мечт.

Главное начнётся, когда проснусь…

— Идите в жопу, — повторил я и всё-таки открыл дверцу лимузина.

А потом выпрыгнул из салона в ослепительно-жаркий полдень, на ровно, как по линейке, подстриженный газон стадиона.

Трава на газоне была оранжевая, как шкурка апельсина.

А в небе сияло два солнца.

Глава 2

Два солнца?..

Я протёр глаза. Не помогло.

Небо было багровым, как свежий кровоподтёк. В самом зените зияла крупная рубиновая звезда, а рядом, в паре ладоней, примостился ослепительно-белый карлик, больше похожий на дырку в бархатном листе бумаги, сквозь которую и просвечивали настоящие небеса.

Парка повисла на плечах, как мокрый влажный матрас. Ноги в унтах вспотели, на лбу выступил пот.

Но не жара была тому причиной, а невозможный, совершенно нереальный пейзаж.

Стадион был белым, словно его сложили из кубиков сахара, и довольно большим.

Но самая дикость заключалась вот в чём: лимузин стоял ровнёхонько в центре поля, посреди свежей, не примятой травы.

В глазах потемнело.

Это трип.

Меня чем-то накачали, и в данный момент я испытываю ярчайшую в своей жизни галлюцинацию.

Паника накатила волной.

Я же завязал! Я чёрт знает сколько сил потратил на то, чтобы спрыгнуть со всей этой химии…

Не придумав ничего лучше, я снова влез в салон лимузина и захлопнул дверь.

Откинулся на спинку, закрыл глаза.

В салоне, по сравнению с наружей, было прохладно. Лицо обдувал лёгкий кондиционированный ветерок, мех на воротнике парки слегка щекотал щеку…

— Везите меня домой, — хрипло сказал я.

Сглотнул сухим горлом, и тут же почувствовал, как в руку мне вкладывают запотевшую бутылку с водой.

Судя по характерной форме, точно «Перье».

Сорвав крышку, я выпил всё. До самого донышка. И только после этого посмотрел на толстяка.

— Везите меня домой, мать вашу.

— Как скажете, — пожав плечами, Лука Брази слегка повернулся и кивнул водителю.

Мотор тут же заурчал, машина двинулась плавно, без единого толчка.

Захотелось открыть окно и убедиться: колёса ДОЛЖНЫ оставлять след на траве…

Лимузин — тачка тяжелая, она не может порхать по воздуху, как воздушный шарик.

Но я задавил это глупое желание на корню. С галлюцинациями только так. Дай им пищу — неделю будешь флэшбэки ловить.

— Это не галлюцинация, — словно прочитав мои мысли, сообщил Лука Брази. — Я предлагаю тебе, Тамерлан, целый мир, с его законами, с его удивительной жизнью и всем прочим. Если не испугаешься.

Я фыркнул.

Чем напомнил самому себе Светку, супружницу бывшую. Которая горазда была фыркать на всё подряд.

В том числе, и на мои обещания, что я ещё поднимусь.

— Смелость — дело не хитрое, — сказал я после того, как лимузин снова тряхнуло. Я был готов, и костыль держал крепко, так что не расшибся. Подбородок всё ещё болел. — Но один мой приятель говорил так: чтобы строить прочные воздушные замки, нужно стоять обеими ногами на земле. Так вот: моя очередь витать в облаках — тю-тю.

Когда я снова открыл дверцу, в салон ворвался белый вихрь снежинок. Пурга, открыв фирму буквально десять минут назад, успела набрать заказов и теперь раздавала снег лопатой, в качестве рекламного бонуса добавляя ледяную крошку и ветер такой силы, что сбивал с ног.

Меня подвезли прямо к подъезду: сквозь метель я разглядел три обледенелые ступеньки и металлическую, с кодовым замком, дверь.

— Наше вам, с кисточкой, — утвердив костыль в снегу, я перенес на него вес тела.

— Если передумаешь, — Лука Брази протягивал мне какую-то небольшую карточку. — Просто приклей это к стене.

Автоматически я её взял.

Давненько мне никто не давал визиток…

Пускай лежит. Для коллекции.

Дома первым делом поставил чайник.

В горле до сих пор стоял нездешний экзотический привкус, который хотелось поскорее смыть.

Бросив пакетик в кружку — уже год, как крепче травяного чая я ничего не пил, — залил его кипятком, и присел на подоконник.

За окном мело.

Стёкла мелко подрагивали под ударами стихии, со стороны порта нёсся тоскливый вой противотуманной сирены…

Порт замерзал.

Не кивали шеями желтые подъёмные краны, не летали по воздуху тяжеленные четырёхтонные контейнеры, не гудели, становясь на траверс, иностранные сухогрузы…

До навигации ещё как минимум, полгода.

Повинуясь внезапному порыву, я проковылял в прихожую — дома обходился без костыля, и так тесно, — и достал из кармана парки визитку.

Вернулся на кухню, сел за стол…

Никакая это, мать её, не визитка.

Просто белый прямоугольник, не из пластика, не из картона… Хрен его знает, из чего.

Чувствуя себя крайне глупо, я его понюхал. Даже на зуб попробовал — никаких ассоциаций.

Надписей — телефонов там, е-мейлов, тоже не было.

«Просто налепи на стену» — сказал Лука Брази.

Я вновь посмотрел в окно. Как по команде, в стекло ударил большущий ком снега — словно там, внизу, непослушный мальчишка катал шары, и от нечего делать пулял их в окна…

Снова вскочив, вернулся к парке, достал айфон.

«Батарея азис».

Ммать, мать её в бога душу за ногу…

Трясущимися руками нащупал в ящике стола зарядку, воткнул в гнездо, дождался, пока на экране появится изображение молнии…

Так, теперь только ждать.

Ждать, и думать: а что это вообще было?..

Звёздная команда, — сказал Лука Брази. — Новенький стадион. Тут мужик не соврал, стадион — словно только что вынули из праздничной упаковки. — И сколько угодно денег на то…

Нет, он сказал: золота.

Сколько угодно золота на то, чтобы победить.

Бред какой-то.

Я достаточно читал фантастики, для того чтобы понимать: мне показали другой мир. Планету, измерение, параллельную вселенную — нужное подчеркнуть.

КАК это возможно — чёрт знает, господь подозревает.

Но это не галлюцинация.

Я знаю, о чём говорю. Можно сказать, как профи.

Не бывает таких галлюцинаций, чтобы травинки оранжевые к унтам прилипали, а потом лежали себе на коврике в прихожей, словно так и надо.

Труба, набрав минимальный заряд, наконец-то звякнула. Не вынимая провода, я набрал Москву…

— Тим, ты с дуба рухнул, звонить в такую рань?

Глянув на часы, я мысленно чертыхнулся.

— Извини. Забыл про разницу во времени.

— Голову ты свою где-то забыл.

Голос у Светки был сонный. На его фоне раздавался приглушенный храп…

Видел я этого её хахаля. Поперёк себя шире, легче перепрыгнуть, чем обойти. Любимый спортивный инвентарь — монтировка.

«Успешный бизнесмен» — ха-ха. В Солнцево таких бизнесменов — как собак нерезаных, и все с оружием.

— Глазастик спит?

— Конечно спит, ей вставать только через два часа.

— Разбуди.

— Пошел на хрен, Тим!

Я немного посопел, внутренне перебарывая себя.

— Пожалуйста.

Светка фыркнула.

Я услышал, как зашелестело бельё. Представил, как она спускает с кровати длинные ноги, встаёт, поднимает руки, встряхнув длинной белокурой гривой, как тянется к шелковому халату, запахивает его на пышной, всё ещё аппетитной груди…

Закрыл глаза. А потом зажмурился, изо всех сил, и скрипнул зубами.

Я говорил ей, что завяжу. Обещал, что поднимусь, и всё будет, как раньше.

Не дождалась.

Ну и хрен с ней, баба — она и в Африке дура.

А Глазастика я заберу…

— У тебя что-то случилось, Тим? — уже не сонным, а деловым голосом спросила Светка. В трубе отчётливо раздавалось шлепанье босых ног по паркету. — Опять бухаешь?

— Не угадала, — мстительно усмехнулся я. — Работу нашел. Крутую. Денег будут платить — до жопы.

Шлепанье ног на мгновение стихло.

— Рада за тебя.

Ага, рада она. Упустила своё счастье, теперь пускай под жирдяем стонет.

Негромко скрипнула дверь…

— Папа?..

Я почувствовал, как горло сводит судорогой, а губы сами расплываются в улыбке.

— Привет, Глазастик. Прости, что разбудил.

— Фигня, пап. Когда ты приедешь?

Комок в горле приобрёл острые грани, в лицо словно бросили горсть талого снега.

— Боюсь, что не скоро, малыш, — в трубе послышались быстро нарастающие всхлипы. — Ну не плачь, родненькая… — мне в ухо ворвался полноценный детский рёв. — Глазастик?..

— Доволен? — рявкнула Светка. — Кто теперь успокаивать будет?

И отключилась.

Чёрт.

Вот вечно я… Знал же, что с ней нельзя — так. Разбудил ни свет ни заря, и бухнул: папу ты ещё долго не увидишь.

Редкостный долбоклюй.

Телефон зазвонил.

— Алло? Глазастик?..

— Чего звонил-то? — голос у Светки был сердитый. — Разбудил в такую рань…

— Ты её успокоила?

— Сказала, что ты пошутил.

— Детям нельзя врать.

— Фигня. Она всё равно через полчаса забудет.

Я скрипнул зубами.

Если я не появлюсь ещё с полгодика, Глазастик и меня забудет. Совсем.

— Так чего звонил-то? — чувствовалось в её голосе особенное нетерпение. Светка всегда обожала сплетни.

— Я же сказал: работу нашел. Попрощаться хотел…

— Тим, ты правда не врёшь? — голос её немножко подсел от беспокойства. — Опять начал, и тебя закрыли? Надолго?..

— Иди в жопу, Света.

— Сам иди.

Повисла натянутая, как резинка от трусов, тишина.

Вот так всегда. Слово за слово, чем-то по столу…

— Просто… — Светка сдалась первой. — Это что ж, на хрен, за работа, если ты даже звонить не сможешь?

И тут я впервые об этом задумался по-настоящему.

А и правда. Как вот людям объяснить?..

— Нормальная работа. Просто занят буду. Вот и хотел предупредить.

— Ой, пошел ты, Тим, только голову морочишь.

И она отключилась во второй раз.

А я повертел в пальцах белый прямоугольник, а потом, сам не веря, что это делаю, приложил к стене.

Вместо обоев, на месте квадратика, образовалась чёрная дыра. В неё сразу стал уходить воздух.

Не сильно, как в вакуум, но ветер поднялся. Со стола вспорхнула стайка бумажных салфеток и белыми журавликами устремилась в дыру…

— Да он издевается, — сообщил я неизвестно кому.

А потом медленно и осторожно протянул к дыре руку…

— Сраный Нео, блин, — переживать молча силёнок не хватало. — И он хочет, чтобы я туда впёрся?

Вспомнил, как на ровном месте тряхнуло лимузин. Видать, это и был момент «перехода». А то, что я перед собой вижу — портативный, мать его за ногу, портал.

Интересно: он исчезнет, когда я уйду, или останется — на радость владелице квартиры, разбитной тётке, торгующей на рынке соленьями.

Всё надеялась, что я на неё позарюсь: припрётся в облегающей кофточке, все титьки наружу. А титьки старые, колышутся, как сырое тесто…

И зачем я о ней вспомнил? Вот так всегда: надо думать о главном, а мозгулька отвлекается на какую-то ерунду.

А вдруг она закроется, пока я тут рассусоливаю?

По спине продрало жутким, неземным страхом.

Узрев дыру в обычной стене панельной пятиэтажки, я вдруг проверил во всё, что говорил Лука Брази.

И в звёздную команду, и в то, что золота будет — просто завались, успевай лопатой грести…

Нет, мне-то самому до звезды.

Плавали, знаем: от бабла один гемор. Но Глазастика забрать надо, ей хорошая школа нужна, учителя там… Она же и вправду талантливая, как чёрт знает что. В восемь лет стихи пишет.

Внезапно решившись, я взял, да и сунул ногу в дыру. Тут же подумал, что надо бы собраться: трусы, майка, фуфайка…

Но поздняк метаться: ноздрей коснулся знакомый бананово-ананасный аромат, пахнуло нездешним жаром, а потом я услышал характерный, ни с чем не сравнимый звук…

Кто-то со всей дури засветил бутсой по мячу.

Рубиновый гигант был на месте — в самом зените.

Зато белый карлик спустился почти к самому горизонту, и его бело-золотые лучи окрашивали трибуны стадиона в цвет венозной крови, брызжущей из разбитой сопатки.

Задрав голову к небу, я сделал пару шагов, и только сейчас понял, что забыл костыль.

Обернулся — никаких признаков дыры в воздухе.

Закрылась. Схлопнулась, как сфинктер у ёжика.

А я остался здесь.

В трениках, майке с надписью ЦСКА и домашних тапках без задников.

— Па-а-аберегись!

Мимо просвистел бурый меховой шар размером с арбуз, следом за ним промчалось что-то зелёное, с зубами…

У зелёного был хвост. И чешуя, как у крокодила. Передвигался он на задних лапах, и довольно шустро.

Догнав меховой шар — тот и не думал падать на землю, — зелёный чуть повернулся и врезал по нему хвостом.

Я молча хлопал глазами и сглатывал. Рука сама тянулась почесать в затылке, но я ей запретил: а какой смысл?..

Если я установил, что это не галлюцинация и не трип, а другой мир — надо думать, здесь всё, не как у людей.

Может, вообще одни крокодилы живут.

— Эй, ты!

А вот это было вторым, после двух солнц, удивительным явлением.

Изящно переставляя ноги на шпильках, на меня надвигалась самая, включая мою Светку, офигенная баба из всех, что мне приходилось видеть.

— Заблудился, что ли? — спросила офигенная баба. То бишь, девушка. На вид ей был максимум, четвертак.

— Мне нужен Лука Брази.

Как я нужное имя вспомнил — сам офигел. При том обилии впечатлений, что постигли меня за это утро, начиная с продажи Курицына и заканчивая переходом в иной мир — удивительно, что я ещё себя не забыл.

— Ух ты, — девица прищурилась и выпятила грудь. — А попроще кто не сгодится?

Чтобы не смотреть на её сиськи, я стал смотреть на поле. Там, издавая азартные вопли, пихаясь локтями и подставляя друг другу подножки, носилась толпа… за неимением другого слова, существ.

Давешний ящероид, какие-то гиганты с гривами заплетённых в косички волос, лохматый осьминог — ей богу, не вру. Синий, как медный купорос, и плюшевый… Словно ожила одна из игрушек Глазастика. Ожила, а потом раздулась до размаха щупалец метров эдак в шесть…

Подавив икоту, я вновь уставился на девицыны буфера.

Так оно безопаснее.

— Ну? Чего ты молчишь? — вот ведь пристала, как банный лист.

— Слушай, — как можно вежливее попросил я. — Отвали, а?

И вновь уставился на толпу в дальнем конце поля — они так и притягивали взгляд, не хуже, чем бабские прелести.

Там же вился и мохнатый шар, который все пытались поймать. Куча-мала угрожала превратиться в соковыжималку.

— Если ты за контрамарками — то их нет, — сказала девица. — Кончились. На год вперёд. Так что, давай, выметайся. Не мешай тренировке.

И она попыталась взять меня за локоть.

Я отступил.

Это тренировка?.. Не смешите мои тапки.

— Попросил же вежливо: отвянь. А ещё лучше — сходи, и приведи сюда Луку Брази. Скажи, Тамерлан здесь.

И тут лицо девицы преобразилось.

Пухлые губы округлились, вздёрнутый носик порозовел… А потом она заржала, как лошадь.

— Ты? Тамерлан? Великий тренер всех времён и народов?

У меня заныл зуб.

— А чего, не похож, что ли?

— Ну я не знаю… — она оглядела меня так, словно подсчитывала: треники — восемь рублей, майка — пять. Тапки — два с полтиной, душа… ну, душа по особому курсу, — Ты собираешься тренировать «Задницы Кингс»?

— Сама иди в задницу! — я разозлился. — Мне обещали стадион. Не это уёжище с апельсиновой шерстью, а нормальный футбольный стадион. И команду. ЗВЁЗДНУЮ команду. А что в итоге? — я ткнул пальцем в кучу-малу, с воплями и молодецким гиканьем перекатывающуюся по траве. — Это — не команда. И то, что они делают — никакой, на хрен, не футбол. Ты мяч видела? У него зубы! И глаза… Это хренов антибол, вот что я тебе скажу.

Секунду помолчав, она неуверенно улыбнулась.

— Так ты и правда Тамерлан?

— Тимур меня зовут, — буркнул я. — Но это тебя не касается, потому что я буду говорить только с Лукой Брази.

И задавать ему далеко не такие приятные, как бламанже с киселём, вопросы…

— К сожалению, меня это всё-таки касается, — вздохнула девица. Буфера, под обтягивающей маечкой, подпрыгнули и заколыхались, у меня на горле забилась жилка… — Меня зовут Лилит Орловская. Я — генеральный менеджер «Задницы Кингс» и твой непосредственный работодатель.

И она протянула мне руку.

А я так обалдел, что безропотно её пожал. Словно так и надо!

Ну да, конечно, сплошь и рядом генменеджерами футбольных команд становятся сногсшибательные девицы с ногами от ушей…

Нормально, все ведь знают: красивые бабы — они самые умные.

— Очень приятно, и всё такое, — проскрипел я, чувствуя, как ладонь стремительно потеет и что глаза мои так и шарят по её титькам… Нет, больше года в завязке — это вам не хухры-мухры. Тут и на корову засмотришься, потому что у неё вымя есть. — Ничего личного, но я бы всё-таки хотел поговорить с Лукой Брази.

— То есть, с мужиком, — махнув мне рукой, Лилит устремилась к кромке поля. Острые каблуки её сапог даже не протыкали дёрн, она будто парила над газоном.

— С мужиком, — я пошел следом. — Который пригласил меня сюда, толком ничего не объяснив.

— А ты стал бы слушать? — оглянувшись через плечо, она чуть улыбнулась, а потом накрутила на палец чёрный, блестящий, словно его посыпали бриллиантовой пылью, локон. — Насколько я знаю, в вашем измерении вообще нет магии. О нас там ни сном ни духом. Вот я и попросила дядю Луку — по старой дружбе… Ведь он твой земляк. Кажется, так у вас говорят? Земляк.

Оказавшись на кромке поля, она приложила ладонь козырьком к глазам, и принялась наблюдать за беспорядочно мечущейся толпой разношерстных психов.

Коричневый клубок шерсти вился вокруг них, как гигантская муха.

По-моему, он ещё и рычал.

Я посмотрел на Лилит.

В груди клокотало знакомое, горькое и безнадёжное чувство: меня нахлобучили. Обдурили, как промокашку.

Глава 3

Тарара, — я вял очередной лист из пухлой папки, переданной мне Лилит. — Нацанальнасть: трагладит. Праисходит ис жарких и влашных балот исмерения Бульп. Идеальна патходит для игры в футбол, патамушта быстра бегаит и ни баицца никакой ЖАРЫ. Главнае аружие трагладитов — ихний хвост. Можит служить как для паддержки тела в вертекальнам палажении, так и для таго, чтобы отбевать мичи.

Я потряс головой.

Бред какой-то.

Кто это писал? Ребёнок?.. Глазастик меньше ошибок делает, чем этот горе-скаут.

Досье называется.

Руперт Коммод, — сообщал следующий листок. — Нацанальнасть — дракон, — я мысленно закатил глаза. С фотографии на меня смотрел обыкновенный мужик, черноволосый и с носом, как ятаган. Смотрел, правда, всего одним глазом — другой скрывался под сетью шрамов, но всё равно: дракон из него, как из меня — балерина. — Праисхаждение — местный житель. Можит играть нападаюсчим, патамушта злой и СПУСКУ НИКАМУ НИ ДАСТ. Характер мерский. Не женат.

Уриэль, — белобрысый парень сплошь в синих татуировках. Я сначала и думал, что у него кожа синяя, но приглядевшись повнимательнее понял, что это какие-то письмена, или знаки — хрен поймёшь. Они покрывали даже его веки.

Нацанальнасть — патший ангел, — прочёл я. — Может играть где угодна, патамушта с мичом ОБРАСЧАЕТСЯ КАК БОГ. А исчо он КРАСАФФЧИК, и бабы от ниго бис ума.

Так, хватит этой мутотни.

Отбросив исписанные убористым, хотя и неграмотным почерком бумажки, я открыл дверь — ага! — своего кабинета и шагнув через узкий коридор, распахнул другую.

Лилит подняла на меня свои прекрасные глаза…

Она тоже сидела за столом — таким же, как у меня. За исключением того, что её стол был РОЗОВЫМ. И стул был розовым, и жалюзи на окне… Ну, не таким розовым, как у девочек, более, я бы сказал, стильным. Но всё равно.

— Надо поговорить, — буркнул я, стараясь не глядеть на девушку. Ну её, к хренам собачьим.

— Говори.

До того, как я вошел, она что-то писала. На конце ручки, или карандаша её была пуховка — тоже розовая, — и теперь она водила ею по своей щеке, чуть прикрыв глаза.

И глядя на эту её идиотскую ручку, я забыл все слова. Повылетали из головы, словно меня битой по затылку стукнули.

Щека у неё была гладкая, нежная, так и хотелось прижаться к ней ладонью…

Лилит терпеливо ждала, чуть покачивая ножкой в стильной лодочке. И когда переобуться-то успела?

— Тот, кто писал досье — идиот, — наконец удалось собраться с мыслями. — Он даже писать не умеет, не то что оценивать потенциал игроков.

— А это и не досье, — Лилит так пожала плечами, что у меня горло перехватило. Год, мать его за ногу. Целый год… — Это из колонки лучшего в городе букмекера, Зубодёра. Он ведёт раздел о ставках в спортивном альманахе. Ну знаешь, — она помахала в воздухе своей пуховкой. — Люди любят делать ставки. А для этого им нужна информация.

Скрипнув зубами, я упал в кресло. Розовое, чтоб его черти взяли. Но на удивление удобное…

— Ничего я здесь у вас не понимаю, — усталость сочилась из меня, как масло из жареного пончика.

Сутки — тридцать часов.

Каково, а? И светло. Всё время, мать его, светло. И днём и ночью. Красная звезда — Глаз Люцифера — не закрывается никогда, чтоб в него шилом ткнули.

От своего папы-езида я унаследовал немного: чёрные курчавые волосы, выдающийся, Светка обзывала его «греческим», нос и способность нечувствительно переносить любую жару.

Но вот свет…

Ночью — а прибыл я сюда, как выяснилось, довольно поздним вечером, — глаз не сомкнул.

Светло, шум, крики, вопли какие-то… Карнавал, одним словом. Если так каждый день будет — чокнусь, к бабке не ходи.

— Что, сдаёшься? — спросила Лилит. Спросила так, чтобы было ясно: она этому ничуть не удивлена.

— Хрен тебе.

— А что тогда?

— Мне не нравится стадион. Мне не нравится команда. Мне не нравишься даже ты…

— А вот и врёшь. По мне ты слюни пускаешь.

— Это другое дело! — вскочив, я навис над ней, глядя сверху вниз. — Как баба ты — полный вперёд. Я таких даже ни видал никогда… Но даже самая охренительная баба на свете НЕ ДОЛЖНА УПРАВЛЯТЬ ФУТБОЛЬНЫМ КЛУБОМ!

— И почему?

Вот тут я растерялся. Словно на стенку наткнулся, бетонную.

А и правда: почему?..

— Потому что отвлекаешь! — рявкнул я, не давая себе задуматься. — Ходишь тут, вся из себя.

— То есть, если бы я была уродиной…

— Нет! То есть, да. И вообще… — от избытка чувств я потряс головой. — Футбол — это не бирюльки. Не хаханьки и не розовые пуховки, — я ткнул пальцем в её так называемую письменную принадлежность. — Это труд. Тяжелый труд, до тошноты, до харканья кровью. Что ТЫ об этом знаешь, модная девица?

— Ну… — Лилит встала, и вдруг оказалось, что наши глаза находятся на одном уровне. — Харкать кровью я не люблю, это ты верно подметил. Но зато, — она обошла стол и села на столешницу, ко мне вплотную, я чувствовал исходящий от неё запах… — Зато я знаю всё о Сан-Инферно. И понимаю, как здесь всё устроено. Ты — новичок, Тимур. Никчёмная дырка от бублика. А у меня уже есть статус. Есть нужные связи, опыт и… Самое главное: я не боюсь работы и мне есть, что терять.

— И что же это? Золотые серёжки? Крутые туфли? Или новая помада, которая чудесно подходит к лаку для ногтей?..

Говорил я зловещим шепотом. Потому что не хотел сорваться на крик… Никчёмная дырка от бублика, а? Я!..

— Чтобы попасть в Сан-Инферно, — спокойно, словно я был милым кроликом, сказала Лилит. — Тебе дали персональный портал. Пригласили по всем правилам, предоставили работу и крышу над головой. А мне, чтобы сюда попасть, пришлось спрыгнуть с башни. Голышом, в чём мать родила. И пробиваться пришлось самостоятельно, скрывая от всех, что я — ведьма.

Повисла пауза.

Я всё ещё пытался представить, как Лилит падает с башни…

— Ты что-то говорила про ведьм? Это что, шутка такая?

Насмотрелся я у нас, на родине, всех этих баб нюр, ванг и тому подобных дамочек, претендующих на тайное знание.

Как по мне — замуж их всех надо. Стройными рядами. Нарожать детишек, тогда о всякой дребедени думать будет некогда.

— Я никогда не шучу, — миг — и наряд Лилит переменился на глазах. — Когда говорю о ремесле.

Теперь на ней были джинсы, кожаная куртка и кроссовки. Волосы сами собой собрались в хвост, и по-моему, даже помада сменила цвет.

Язык прилип к нёбу.

Не веря глазам, я протянул руку и пощупал рукав её куртки. На ощупь — кожа. Свиная, по-моему. Грубая такая, жесткая.

— Идём, — мотнув хвостом, она устремилась к выходу из кабинета. — Пора познакомить тебя с командой.

Ещё секунду я пялился ей в спину, как дурак, но потом опомнился и побежал следом.

Кстати: то, что я забыл дома костыль, никак мне не мешало. То ли местный климат, то ли ещё что, но колено чувствовало себя, почти как новое. Не скрипело, как несмазанное колесо, не норовило выскочить из суставной сумки, и… почти не болело.

Это было охренительно.

Превозмогать боль, на протяжении нескольких лет — зная, что лучше уже не будет. Никогда…

И ВДРУГ — она проходит.

Догнав Лилит, я пошел рядом.

— А ты правда настоящая ведьма?

Посмотрев на меня искоса, она только фыркнула. Как Светка, когда, по её мнению, я задавал глупые вопросы.

— А что ты ещё можешь, кроме смены одёжки? И кстати: то, как ты выглядишь, это тоже… — я замолчал, не в силах подобрать нужное слово.

— То, как я выгляжу — это семейное, — отрезала Лилит. — Моя мать так выглядела, и бабка так выглядела — пока её не убили, конечно. Там, на Лимбе.

— На лимбе?

— Мы пришли, — объявила она и толкнула дверь…

Ну конечно. Судя по запаху — раздевалка.

Лилит смело вошла внутрь, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Раздевалка.

Отдельный мир, со своими законами. Зачастую здесь правят далеко не те, кого считают официальными лидерами.

Жеребцовые игрища, мокрые полотенца, вонючие носки…

Как же мне всего этого не хватает.

— Привет, ребята, вы тут все в приличном виде? — Лилит кокетливо прикрыла ладошкой глаза.

— Только скажи, дорогуша, и мы предстанем пред тобой, в чём мать родила, — оскалился одноглазый верзила.

Кажется, Руперт. Коммод.

Интересно: погоняло, или фамилия? Вот у нас, на Земле, есть Комодские драконы — обыкновенные ящерицы, только большие.

— И даже не мечтай, птенчик, — Лилит шлёпнула одноглазого по обнаженной волосатой груди. — Я привела к вам нового тренера, ребята.

Я пока стоял молча. Пускай привыкают.

А если уж быть совсем правдивым, привыкнуть надо было мне…

Гиганты под три метра, сложенные, как статуи греческих богов из музея. Осьминог этот лохматый, ящероид… Ах да. Простите. Троглодит.

На фоне гигантов даже Руперт смотрела несколько бледновато. Чего уж говорить о ящероиде — я всё время боялся, что его просто затопчут…

— Тимур, подойди, — приказала Лилит.

Я подавил клокотанье в горле, и стараясь не хромать, встал рядом с ней.

— Какой-то он хлипкий, а? — с деланным беспокойством вопросил Руперт, обращаясь к Лилит. Ах он ещё и капитан… — только сейчас я заметил на голом бицепсе характерную повязку. — Зашибём ненароком.

— Ну, он же не будет бегать с вами по полю… — начала говорить Лилит. Но я её отодвинул.

— Спасибо, — постарался сделать это как можно аккуратней. Так сказать, со всем уважением. — Но дальше я сам.

Широко расставив ноги, уперев руки в бока, я оглядел разношерстную компанию своим фирменным тренерским взглядом.

Когда я так делал у нас, в Титане, те, кто помоложе, обычно писались.

Здесь же на меня просто смотрели несколько десятков пар глаз… Например, у осьминога их было явно больше восьми.

А ещё была такая штука, больше всего похожая на зелёное желе.

Не знаю чем, но она тоже смотрела. Брр.

Возможно, только возможно…

Если бы рядом не стояла Лилит, я бы просто сбежал.

Мужики меня поймут: КАК, бляха медная, я должен тренировать желе? ЧЕМ оно будет пинать мяч?

Но показать слабость при бабе… Я и так сегодня прокололся: когда разнылся в её кабинете.

Теперь терпи, коза. А то мамой будешь.

Стараясь не моргать, я послал каждому из игроков персональный недовольный взгляд.

А потом рявкнул:

— А ну, девочки! Всем построиться и бегом-марш на поле!

— Но мы только что вернулись с тренировки, — тут же возразил Руперт.

— Не рассуждать! — главное в наезде — это чтобы противник не опомнился раньше времени. — Глаз Люцифера ещё высоко, сукины дети, так что вперёд, по десять кругов каждому…

— Но Глаз всегда высоко, тренер, — троглодит робко, как первоклашка, поднял переднюю лапку. — И что нам теперь, всё время бегать?

— Да нет, что ты… — я ласково улыбнулся, стараясь показать как можно больше зубов. — Ещё вы будете прыгать, ползать, и если я скажу — есть эту чёртову оранжевую траву! А ну, бегом-марш.

Руперт бросил взгляд на Лилит.

Та едва заметно кивнула.

И тогда игроки нехотя, но дружно, потянулись на выход…

Она права. Я новичок. Никчёмная дырка от бублика. Репутацию в раздевалке ещё надо заработать.

— Можно вопрос, тренер?

Передо мной стояла двухсполовинойметровая женщина. Святые пассатижи, вот это буфера…

— Она что, тоже в команде? — спросил я уголком рта у Лилит. Та молча кивнула. Только в глазах сверкнула лукавая искорка.

— Как зовут? — скрипя сердцем, обратился я к великанше.

— Андромеда.

— Что за вопрос, Андромеда?

— Когда вы сказали «девочки», это было в уничижительном смысле? Как издёвка?

Нет, я не буду смотреть на Лилит. Вот тресну, а не буду.

— Да, — сказал я, каменея лицом. — Я сказал это в САМОМ, что ни на есть, унизительном смысле.

— Ясно.

И она пошла дальше.

— Рад, что вы с нами, тренер.

Я не сразу вник в то, что сказал синекожий парень. Засмотрелся на спину Андромеды… Будем называть это спиной. НИЖНЕЙ частью спины.

Но когда она скрылась в коридоре, обратил взгляд на синекожего. И правда: сплошные татуировки.

— Это называется Престолы, тренер, — мягко пояснил парень, проводя указательным пальцем по своему предплечью.

— Уриэль, — кивнул я и протянул руку. В конце концов, он один проявил ко мне дружелюбие… — Наверное, тебя уже замучили вопросами, — я кивнул на… Престолы.

— Вовсе нет, тренер. Все и так знают, кто я такой.

Я припомнил писанину букмекера. Падший ангел.

Не стал даже спрашивать, шутка это, или нет. Хватит садиться в лужу.

— Престолы удерживают мою божественную сущность в бренной материальной оболочке, — когда он открыл рот, я содрогнулся. Каждый зуб, а также дёсны и язык ТОЖЕ были покрыты письменами…

— Чёрт, — невольно вырвалось у меня. — Больно было?

— Больно было ПАДАТЬ, — ангел пожал плечами. — А это… — и он махнул рукой, как бы отметая несущественное.

И я всё-таки посмотрел на Лилит.

— Это разрешено? — спросил я, когда Уриэль прошел в коридор. — В смысле, правила не запрещают играть в футбол э… божественным сущностям?

Она рассмеялась.

— У нас в Сан-Инферно всего одно правило, тренер.

— Да ну? И какое же?

— Не попадись.

Секунду я переваривал услышанное.

Что она имеет в виду? Ведь Уриэль сказал, что все и так знают, кто он такой. Может, имеется в виду: пока он не проявляет свои божественные качества — всё будет путём?

Внезапно я почувствовал дикую, высасывающую душу усталость.

Дикость какая. Ящероиды, ангелы какие-то. Что это вообще за место?

Нипочём мне этого не понять.

И тут я услышал слабый звук.

Словно на плите подпрыгивала маленькая кастрюлька и дребезжала крышкой.

Ага. Шкафчик для одежды: дверца неплотно пригнана, вот и дрожит.

Раздолбайство. Ненавижу такие вещи…

Подойдя к шкафчику, я рванул дверцу на себя.

И чуть не подпрыгнул.

Мать моя женщина!

Из шкафчика на меня смотрели глаза. Десяток глаз.

Я порылся в памяти, вспоминая букмекерскую писанину.

— Мефодий?

— Ага, тренер.

— Что ты там делаешь?

— Боюсь, тренер.

Земные осьминоги, испугавшись, могут забиться в самую крошечную норку…

— Ты же спортсмен, Мефодий?

— Вроде того, тренер.

— А спортсмены ничего не боятся. Это самые смелые люди на земле. В смысле, во вселенной.

— Правда, тренер?

— Зуб даю.

— Ну ладно. Раз вы так говорите.

Выпроставшись из шкафчика и распушившись, он занял половину раздевалки. И ловко скользнул к выходу — словно поплыл по воздуху.

Мы с Лилит остались одни. Даже сквозь вонь целой толпы мужиков я чувствовал её запах.

Не скажу, что это было. Но он кружил голову и заставлял сердце биться чаще.

Сказать бы ей что-нибудь приятное, — мелькнула мысль. — Выпить, что ли, пригласить…

— Ну, я пошла, — вдруг заявила Лилит.

Чёрт. Упустил момент.

— Ладно, — главное, не показать, как я разочарован. — Тогда я на поле.

— У тебя отлично получается, тренер, — улыбнувшись, она похлопала меня по плечу и упорхнула.

— Спасибо…

И только теперь я заметил, что зелёное желе всё ещё топчется в дальнем углу.

Неожиданно оно булькнуло и подползло ближе, оставляя на полу влажный след.

Я чуть не отпрыгнул, честное слово. Заорать тоже хотелось — очень помогает сбросить напряжение… Но я запретил себе шевелиться. Запретил дышать и даже думать.

Пусть оно пройдёт мимо. Пусть оно просто пройдёт мимо…

Не прошло.

— Приятно познакомиться, тренер, — из желе вылезла мокрая зелёная ладошка. — Я Гортензий.

— Ага, — выдавил я сквозь зубы. Пожал его руку, а потом не удержался, и понюхал свою ладонь. — Ого, мятно-банановый. Люблю желе. Освежает.

— Хотите попробовать?

А вот этого я не ожидал. Того, что у мятного желе может быть чувство юмора.

— Иди в жопу.

— Спасибо, тренер.

Гортензий заскользил к выходу из раздевалки.

А я поплёлся следом.

Подошвы тапок слегка липли там, где наступили на зелёный след…

— Отпусти его, Руперт! — горло надсаживалось от крика. — Он же почти сожрал твою бутсу, идиот… Сейчас за ногу примется.

Мяч сладострастно рычал, впившись в конечность одноглазого. Тот со всей дури лупил им по штанге ворот, но мяч не реагировал.

Казалось, это будет продолжаться вечно…

Они меня не слышали. Точнее, не слушали. Ещё точнее — игнорировали НАМЕРЕННО, всячески саботируя план тренировки.

Хотя какая там тренировка!

У горгонид — так звали гигантов — физическая форма варьировалась от превосходной до охренительной.

Увидев, как Андромеда врезала по мячу, и тот улетел не только за трибуны, но и вообще за пределы стадиона — я перестал шутить по поводу девочек. Нам бы пару таких девочек в ЦСКА — Барселона отдыхает.

Но проблема была не в горгонидах.

— Руперт! Пасуй Уриэлю… Пасуй, говорю, он сейчас свободен.

Ноль внимания.

Он хотел забивать САМ. Только сам.

Настоящий, мать его, лидер. Капитан чертов.

Остальные не обращали на одноглазого никакого внимания. Несколько горгонид затеяли потасовку между собой — кто-то кому-то наступил на бутсу, кто-то кому-то засветил в глаз…

Троглодит носился кругами, как пёс, который бегает за собственным хвостом. Осьминог спрятался за штангой ворот и не отсвечивал.

Желе медитативно колыхалось в центре поля и негромко булькало…

— Ну, как дела?

Я бросил взгляд на Лилит.

Опять переоделась: в облегающее, как чешуя, серебристое платье, волосы собраны в высокую причёску, в ушах — серьги до плеч.

— На букву «ха». Не подумай, что хорошо.

— У меня новости.

Я вздохнул и махнул рукой. Хуже уже не будет…

— Валяй.

— Начинается чемпионат Сан-Инферно. Завтра мы играем с Эцилоп ЭС-И.

Глава 4

И вот он начинается, мой первый матч в Сан-Инферно.

Задница давно скрылся за горизонтом, Глаз Люцифера подёрнут сонной ночной дымкой, как и мои мозги.

Здесь у них вся жизнь протекает по ночам — что неудивительно при такой-то жаре.

Получается, мой организм проходит через ломку. Инстинкты говорят, что по ночам надо спать, но логика советует отбросить их нахрен и использовать всё отпущенное время по полной программе.

Если б здесь был кофе — я бы выпил, наверное, ведро. Но кофе, как впрочем, и чая, и жратвы, в Сан-Инферно попросту нет. Все сидят на каких-то энергетических капсулах, а пьют исключительно алкоголь.

Я пока до такого не опустился.

Стоя у самого выхода на поле, щипаюсь и бью себя незаметно по морде.

— Эй! Нифига себе!.. — чувствительный шлепок по заднице чуть не заставил меня подскочить.

Рядом беззвучно нарисовалась Лилит. В отпадном комбинезоне с вырезом до пупа, с таким макияжем, словно она только что сошла с обложки Плейбоя, и в таких туфлях, что моя Светка продалась бы за них с потрохами.

Лилит заговорщицки улыбнулась.

— Смотрю, ты весело проводишь время.

Я оскалился.

— Всё, что угодно, лишь бы не уснуть.

— И всего-то? — она полезла в свою крошечную сумочку. — Держи!

Эта капсула была несколько больше тех, к которым я уже привык.

— Что это? Наркотик?

— Что такое наркотик?..

— Ладно, проехали. Но если я улечу — это будет на твоей совести.

— Не понимаю, о чём ты, — Лилит чуть покачнулась на своих высоченных каблуках, и я подавил порыв подхватить её на руки. — Берёшь или нет?

Не раздумывая, я бросил капсулу на язык, проглотил…

— Офигеть, нахрен!

По телу прошла волна жара, а затем меня словно наполнили чистой энергией. Как пустой кувшин.

Не помня себя, я подпрыгнул. А потом плюнул, подхватил Лилит на руки и закружил на месте.

Она даже не взвизгнула. Прижалась ко мне всем телом, обняла за шею и засмеялась.

Усилием воли я поставил девушку на место и разжал руки.

— И ты говоришь, что это не наркотик? А отходняк сильный будет? Привыкание?

Вот зачем нужна борода: скрывать эмоции.

— Ещё раз: не понимаю, о чём ты, — Лилит закатила глаза. — Вернёшься в кабинет, просто загляни в ящик стола, ладно? А сейчас… Ну, поговори с командой, что ли.

— Будешь ещё меня учить, — буркнул я и пошел в раздевалку.

Лилит права. Чёрт её задери.

Это мой первый матч в качестве тренера. Первый матч команды под моим руководством. От него зависит, как ко мне будут относиться.

Если мы проиграем…

А мы проиграем, к бабке не ходи. Если у этих эцилопов не все игроки — сплошь калеки одноногие, они раскатают нас, как асфальтовый каток.

Ещё из-за двери я услышал обычный раздевалочный гвалт, и невольно улыбнулся.

Как же мне этого не хватает…

Хочу быть одним из них.

Надевать майку со своим номером, шнуровать бутсы, выбегать на поле, ещё в коридоре, задолго до выхода, слышать, как волнуются болельщики, и как их крики плещутся от трибуны к трибуне, подобно грохочущему прибою…

— Привет, девочки.

Как только я вошел, гвалт в раздевалке стих.

Все уставились на меня. Кто — с недоверием, кто — с ожиданием…

И только капитан продолжал невозмутимо одеваться, даже не глядя в мою сторону.

Хреновое начало.

— Чё надо, тренер?

Ещё хуже.

Я посмотрел на одноглазого. А потом сказал:

— Ты отличный нападающий, Руперт. И если бы ты почаще думал о других, и поменьше о себе — цены бы тебе не было. Сегодня я хочу, чтобы ты играл в глубине поля. И когда придёт время, передал пас Уриэлю.

— Конечно, тренер.

Чёрт. Он даже глазом не моргнул.

Зуб даю: как только Руперту удастся завладеть мячом, он его уже никому не отдаст.

Но забивать Руперт не умеет. Мешает то, что у него всего один глаз, или просто он не способен послать мяч в нужном направлении — хрен знает. Но мяч у него летит куда угодно, только не в ворота.

…

Близится утро. Трибуны опустели, и только по проходам между кресел бродит двухметровый сиреневый цыплёнок, меланхолично собирая мусор в огромную желтую тележку.

Звёздная команда…

Вспомнив, как «Эцилопы» катали «Задниц», я прикрыл глаза и мучительно застонал.

У них в команде были дендроиды. И горгониды. Все — выше двух метров ростом.

Построив плотную защиту у своих ворот, они укладывали гол за голом, словно вели артобстрел.

Семь-ноль. Семь-ноль, твою мать!

Такое позорище и в самом страшном кошмаре не привидится.

Поражение. Вот без чьего вкуса я вполне мог бы и обойтись…

Нахавался уже, спасибо большое.

— Привет-привет, это всего лишь я…

Если бы мы встретились при других обстоятельствах, не сейчас, я бы бросился ему на шею. Земляк всё-таки. А ещё — единственный нормальный человек, кроме Лилит. Но она — баба, а бабы идут по другому гамбургскому счёту.

Из вежливости я постарался смотреть не слишком мрачно, но Лука Брази только ухмыльнулся.

— Что, убить меня хочешь? — спросил он, устраиваясь рядом.

Кресло было широким — я так понимаю, рассчитанным на горгонские, или ещё какие великанские задницы. Мы с ним в этих креслах сидели, как на диванах.

— Не ты же матч проиграл, — буркнул я. — Не тебе и ответ держать.

— Да ладно, не казни себя, — сняв шляпу, Лука Брази обтёр блестящую лысину чистым белым платком. — Это ведь первая игра.

— Если вторая закончится с таким же разгромным счётом — других просто не будет.

— Уйдёшь?

Я фыркнул.

— Сами выгоните. Поганой метлой. Слушай, — развернувшись всем телом, я заглянул в его крохотные поросячьи глазки. В которых не было ничего поросячьего, а только твёрдость и уверенность в себе… — Почему я? Почему, ёрш твою медь, из всей чёртовой уймы тренеров, ты выбрал именно меня?

— Я тебе уже говорил.

— Да помню я эту херню. Сбитый лётчик, который смог подняться. Но ты же прекрасно знаешь, чувак: как раз это — не правда. Нас размазали.

— Это был первый матч, — повторил толстяк. — Ты здесь всего три дня. Чего ты хотел?

Того, что ты мне обещал! — хотел заорать я. — Звёздную команду. И всё, что нужно для победы.

Но промолчал.

Все знают: бесплатный сыр — только в мышеловке. Хочешь звёздную команду — сделай её такой, мать твою за ногу.

Отвернувшись, я стал смотреть на поле.

Сиреневый цыплёнок выпустил из мешка тучу крошечных существ, похожих на помесь уховёртки с ножовкой, и теперь они носились над газоном, срезая травинки на высоте ровнёхонько пяти сантиметров…

— Если хочешь, я могу вернуть тебя домой в любой момент, — нарушил молчание Лука Брази.

Я зарычал. А потом вцепился себе в волосы и изо всех сил подёргал за короткие вихры.

— Мне надо где-то спать, — буркнул я вместо ответа. — Бритва, смена белья. Плохо, что жратвы нет. Но я привыкну, не в первый раз. Хотя бы чай, бляха медная… Чаю хотя бы попить.

— Ну… чай я тебе обеспечу, — Лука Брази поднялся. — Жильё, кстати, мы тебе нашли. Недалеко, в спальном пригороде. Приятная вдовушка, мягкая постель. Она, кстати, может помочь тебе устроиться. Поводит по магазинам, чайку заварит…

— Я буду жить здесь. На стадионе. Душ, бритва, чайник и новый спортивный костюм. Всё.

— Своя рука — владыка, — Лука Брази повернулся к выходу, но хлопнул себя по лбу — чисто земной жест, — и вернулся назад. — Совсем забыл, — он полез во внутренний карман плаща. — Твоя зарплата за первый месяц. Авансом, так сказать.

И протянул мне кожаный кошелёк. С такими у нас дома бабульки в магазин ходят, за молоком.

Я его открыл. А потом долго смотрел внутрь, на одинокую золотую монетку.

— Непохоже на всё золото мира, — заметил я.

— Хек, — усмехнулся Лука Брази. — Это смотря, по какому курсу считать.

Вытащив монетку, я положил её на ладонь и принялся разглядывать.

Довольно тяжелая, с четким рифлёным ободом. На аверсе — профиль какого-то чувака, на реверсе — башня, похожая на Эйфелеву, но с неуловимыми при таких размерах различиями.

— И какой у вас тут курс? — монетка была небольшая, размером с советский пятак.

— Во-первых, ты должен знать, что это не просто золотой, — плюхнувшись обратно в кресло, Лука Брази отобрал у меня монету и принялся разглядывать её с какой-то затаённой любовью. — Это заковианское золото. Так называемый Золотой Макс. Раритетная вещь.

— То есть, оценивается она не по реальному весу, а…

— Точно, — Лука Брази расплылся в широкой улыбке. — Макс — это, знаешь ли, такая штука…

И он вложил монету мне в ладонь.

От нечего делать я принялся катать её на костяшках пальцев.

— Ладно, я понял. И что на неё можно купить?

— Ну, например, футбольный клуб.

Я посмотрел на толстяка с таким недоверием, что он рассмеялся.

— В Сан-Инферно, — внушительно добавил Лука Брази. — Такая монета идёт за тонну обычного золота девяносто девятой пробы.

Пальцы моментально вспотели и монета улетела под кресло.

Чёрт. Чёрт меня дери во все дырки!

Опустившись на карачки, я принялся шарить по полу. Солнце — то бишь, Задница, только показался над горизонтом, но его ослепительно-белые лучи уже выжгли мне всю сетчатку.

Перед глазами прыгали цветные пятна, среди которых я никак не мог различить золотой кругляш…

Сердце неприятно ёкнуло.

Но пальцы уже нащупали гладкую поверхность с ребристым краем, и я вздохнул с облегчением.

— Хочешь сказать, — усевшись обратно в кресло я спрятал монетку в кошелёк, а затем — в карман треников, на молнию. — Что вернувшись домой, я смогу купить… футбольный клуб?

А в голове уже завертелось.

Ну ладно, на Челси всё равно не хватит, да и нахрен он сдался, этот Челси, я ж не Абрамович.

Вернусь домой. Построю небольшой, но добротный стадион, наберу молодых ребят… И ни одна сволочь не сможет их продать без моего ведома!

Господи, да через несколько лет мы сможем выиграть всё! Чемпионат России, Лигу чемпионов, чёрта лысого…

— Сколько месяцев в году у вас длится навигация? — спросил я. — В смысле, как проходит чемпионат? Сколько занимает времени? Есть ли перерывы в сезоне?

Наверное, он видел, как у меня в глазах мелькают цифры — как на табло игрового автомата, выбросившего джек-пот.

Но я не мог удержаться.

Толстяк не соврал. Не соврал, старый чёрт, когда говорил про золото!

Я смогу создать самую лучшую команду на Земле. И главное, самое главное… Я смогу забрать Глазастика. Она будет всегда рядом, и никогда меня не забудет.

— Я могу отправить тебя домой прямо сейчас, — повторил Лука Брази. — Вместе с золотом. Ты его заслужил, просто согласившись на моё предложение. Шагнуть в дыру в стене — для этого нужны стальные яйца, и они у тебя есть. Я вижу, что тебе здесь не нравится, Тимур, — совсем другим тоном добавил он. — Я этого понять не могу, но если так…

— Я остаюсь, — я прямо чувствовал, как жжет бедро золотая монета. Сквозь карман чувствовал. — Я обещал тренировать вашу команду и я буду тренировать. Сезон мы отыграем.

— Этого мало, — мягко заметил Лука Брази. — Ты думаешь, зачем всё это? — и он повёл рукой вдоль поля, вдоль трибун, но казалось, что этим жестом он способен охватить и весь мир, впридачу.

Деньги, — хотел сказать я. У нас, на Земле, весь движ идёт из-за денег. Игроки, фанаты — всё по боку. Лишь бы бабло капало, клубы богатели, а с ними — и их владельцы…

Но я прикусил язык. Судя по всему, у этих ребят денег и так куры не клюют. А что выходит на первый план, когда тупо зарабатывать уже неинтересно?

— Амбиции, — сказал я, обращаясь к Луке Брази, к стадиону и к Глазу Люцифера. — Хороший понт — дороже денег. Вы хотите стать лучшими.

— Ай, молодца! — толстяк аж причмокнул. — Всё-то ты понимаешь.

Вроде похвалил, а я обтекаю…

Достав сигару — синюю, что было дико, Лука Брази закурил.

— Когда я ещё жил на Земле… — он мечтательно зажмурился. — Мальцом я тоже играл в футбол. Подавал надежды, в столицу даже звали — в Динамо, понял? В сороковом это было. А в сорок первом началась война. Ну, я и пошел. Вместо футбола, понял? Потом уж поздно было. Сюда вот попал. И когда Макс придумал играть в футбол в Сан-Инферно…

Он опять замолчал.

— Кому это реально нужно, Лука? — Ты же не владелец, так? — толстяк молча усмехнулся. — Ну и кому нужны эти победы? Владельцу, Максу этому мифическому, или всё-таки тебе?

— Это нужно мне, Тимур.

Я кивнул. Ещё минуту помолчал, глядя на поле, а потом спросил:

— Турнирная таблица у вас такая же? — спросил я через пару минут. Сиреневый цыплёнок собрал наконец неугомонную стайку летающих электролобзиков обратно в мешок и катил тележку к краю поля… — Три за победу, одно за ничью, ноль за поражение?

Лука Брази молча кивнул.

— Сколько участвует команд?

— Десять.

Я сделал глубокий вдох… А потом — выдох.

Десять команд — это не так уж и много. Короткий сезон. Мало времени.

Но этот человек дал мне шанс. Такой шанс, который не всякому выпадет в жизни.

Создать свой клуб. Свою команду. Доказать всем, что я — Тамерлан. Что я — не сбитый лётчик…

— Мы будем в тройке, — сказал я так уверенно, как только мог.

— Добре, — он кивнул так, словно другого ответа и не ожидал.

Я усмехнулся.

— То, что ты готов отправить меня домой, прямо сейчас — это была проверка, да? На вшивость.

Вместо ответа он выпростал руку из обширного кармана и протянул мне ещё один белый прямоугольник.

— Держи, — кивком Лука Брази как бы подтвердил свои слова.

— Пошел в жопу, — я разозлился. — Сказал же: я остаюсь.

— Быть вдали от дома непросто, — взяв мою руку, он насильно всучил в неё карточку. — Охренеешь — смотайся на Землю. Посиди в баре, посмотри телик с мужиками. Я так делаю иногда.

И он пошел прочь, обметая полами мятого плаща сиденья кресел.

Сунув карточку в тот же кошелёк, к золотой монетке, я побежал в раздевалку.

Рассвет. Самое время начать новый день.

— Эй, девочки? Куда собрались? А как же тренировка?

— Ты охренел, тренер? У нас только что была игра! — Руперт, в своём репертуаре…

В крутой кожаной куртке, в обтягивающих, как презерватив, джинсах, повесив на плечо спортивную сумку, вальяжной походкой он направлялся к выходу со стадиона.

Остальные шли за ним.

— Тебе нравится проигрывать, Руперт? — крикнул я ему в спину. Одноглазый остановился. — Нравится, когда тебя освистывают трибуны, когда противник радуется, обыграв тебя НА ТВОЁМ ЖЕ ПОЛЕ?

— Как ты смеешь… — он развернулся. А потом пошел на меня, как таран. — Как ты смеешь говорить мне такие вещи, Новичок?

Он был выше меня на голову. Но даже когда Руперт остановился, едва не отдавив мне пальцы на ногах, я не пошевелился.

— Новичок? — улыбнувшись, я посмотрел в его единственный, горящий исступлённым огнём глаз. — Да это вы новички! Все, до единого. Я играл в футбол, когда вы ещё знать не знали, что это такое. И я чемпион. Я — Тамерлан, мать вашу за ногу! А вы, пока не завоюете хотя бы один кубок — новички. Никчёмные дырки от бублика. И если не хотите таковыми оставаться… — я набрал в грудь побольше воздуха. А потом выдохнул, и сказал тихо, чтобы услышали только они. — Марш на поле, тренироваться.

Целую секунду Руперт сверлил меня своим чёрным горящим глазом. А потом повернулся к команде и скомандовал:

— Вы его слышали, ребята. Возвращаемся.

Уриэль, проходя мимо, улыбнулся и подмигнул.

Тарара шаркнул лапкой и вильнул хвостиком.

Зелёное желе обдало запахом мяты и скошенной травы.

Я закатил глаза.

Это не команда. Даже не расстрельный взвод, который я гонял у Дани Логовенко.

Это… Вообще чёрт знает что.

Но я, бляха медная, сделаю из них спортсменов. Они у меня, ёжика им в задницу, СТАНУТ командой. Даже если мне придётся размазать их по полю, как манную кашу.

— Ну, как дела?

Пипец подкрался незаметно.

Одетый в простую майку и джинсовые шорты, выглядел он охренительно.

Искоса осмотрев Лилит, я вздохнул. Надо, надо было пригласить её выпить. ДО того, как нас разорвали, как тузик грелку.

А теперь — поздняк метаться. Никто не любит лузеров.

— Нормально дела, — сообразив, что она всё ещё ждёт ответа, сказал я. — Вот, тренироваться идём.

— Круто, круто… — Лилит покачалась с носков на пятки, сунув ладошки в тесные кармашки джинс.

— Что-то ещё? — я сделал вид, что очень спешу. Вообще-то я и правда спешил, но как-то внезапно об этом забыл.

— Слушай, Тим… Хочу пригласить тебя кое-куда. После тренировки.

Глава 5

Что она имела в виду?..

Ребята собрались в центре поля.

Они успели переодеться — те, кому это было нужно. Остальные просто натянули повязки с номерами.

Нет, ну что она имела в виду, когда приглашала меня?..

Руперт выпендривался.

Гоголем прохаживался вдоль строя игроков, размахивал руками и что-то вещал.

Горгониды — Гефест и Андромеда — внимательно слушали. Уриэль загадочно улыбался. Тарара ковырял лапкой газон…

Как это там?.. Коля пел, Борис молчал, Николай ногой качал. Дело было вечером, делать было нечего.

Щас я им устрою праздник безделья. Небо с овчинку покажется.

Интересно, это просто свидание? Или сразу перепихон?..

Сиреневый цыплёнок появился на поле, неся перед собой что-то вроде садка для карасей.

В садке — металлической сетке с крышкой — подпрыгивал мяч.

— Мы готовы, тренер! — радостно замахал хвостом Тарара, когда я подошел к центру поля. — Эх, сейчас поиграем…

Троглодит радостно запрыгал на одной ножке. Остальные тоже оживились, предвкушая привычную свалку и беготню.

Цыплёнок робко остановился поодаль. Мяч в садке проявлял нетерпение: бился о стенки и подпрыгивал, было видно, что удерживать его в садке удаётся с большим трудом.

— Эй, ты… Как там тебя? Подойди.

Цыплёнок робко переступил с лапы на лапу. Шпоры у него были здоровенные, как у матёрого петуха.

— Вы ко мне обращаетесь, тренер? — спросил он, не приближаясь.

— А ты ещё кого-то видишь? — я сделал несколько шагов по направлению к цыплёнку. Мяч в сетке перестал прыгать и начал принюхиваться. — Как тебя зовут?

— Вы хотите знать моё имя?

Я хотел зарычать. Но сдержался. Цыплята — существа нежные, ещё в обморок хлопнется…

— Да. Я хочу знать, мать твою, как тебя зовут.

— Никому неинтересно, как меня зовут, тренер.

— Р-РРР…

— Кунг-Пао, тренер. Меня зовут Кунг-Пао.

Я втянул носом воздух.

— Прекрасно, Кунг-Пао. Не так уж и трудно, да? А теперь… Унеси, нахрен, мяч.

Оживленная беседа за спиной внезапно смолкла.

Я мысленно усмехнулся.

— Но тренер, — цыплёнок шаркнул лапкой, вырвав солидный пучок травы. Железной!.. — Я думал, вы сказали, что будет тренировка.

— Именно так.

— Но…

— Марш с поля, и чтоб духу твоего здесь не было.

Цыплёнок бодро затрусил прочь, держа садок в клюве и помогая себе короткими пухлыми крылышками.

А я повернулся к команде.

— Значит, так. Для начала — двадцать кругов вокруг поля. Потом — пятьдесят отжиманий.

Не знаю, чем будет отжиматься желе, но меня это не егорит.

— ПОГНАЛИ, ДЕВОЧКИ! Кто последний — тот лох.

Сначала медленно, но всё набирая скорость, моя расстрельная команда припустила к кромке поля.

А я пошел на трибуну. Сверху наблюдать удобней.

Интересно: куда мы пойдём?.. Слышал, здесь уйма пабов. И это логично: если нет жрачки, а только выпивка, что ещё делать после рабочего дня? То есть, ночи.

Блин, всё не как у людей.

— Руперт, выше колени! Андромеда, не болтай грудью. Тарара, бежать надо на ЗАДНИХ ногах… лапах, или что там у тебя.

Двадцать кругов они пробежали так, словно у каждого в заднице — батарейка.

Выстроились полукругом перед тем местом на трибуне, где я сидел…

— Эй, девочки, забыли что дальше?

— Можно вопрос, тренер? — Тарара дисциплинированно поднял лапку.

Ну, щас начнётся… «Мы футболисты, а не бегуны, мы должны играть, а не бегать…» Плавали, знаем.

— Валяй.

— А что такое «отжиманий»?

И вот тут я прикусил язык. И молча пошел на поле.

— Отжимания, — упав в планку, я сделал пяток быстрых жимов. — На двух руках… На каждой руке, по очереди… На одной руке, с забросом второй за спину… С хлопком… — чёрт, по жаре не так прянично, как в родных сугробах. Надо будет одеваться полегче. — Уяснили? Приступаем.

— Что-то я не слишком хорошо понял, тренер, — с растяжечкой, лениво заявил Руперт. — Может, покажете ещё разок?

— Тем, кто не понял — сто кругов вокруг поля. ВПЕРЁД, ДЕВЧОНКИ!

Я вас измотаю. Будете знать, как проигрывать.

Презрительно хрюкнув, Руперт припустил вдоль трибун.

— Если вы хотите наказать дракона, то вам нужна палка побольше, тренер.

Уриэль. И судя по всему, он прав: Руперт бежал всё быстрее, его ноги работали, как поршни паровоза, лицо излучало упрямство и целеустремлённость выпущенной из пистолета пули.

— Дракона? — переспросил я. Вот уже второй раз мне попадается этот термин… Или погоняло, или прозвище — хрен проссыш.

— Вы действительно хотите видеть?

Оглянувшись, я внимательно посмотрел на синекожего парня.

Ну, белые, словно бы выгоревшие волосы. Ну, партаки по всему телу. А в остальном…

— Я разве давал команду расслабиться?

Уриэль ни капельки не смутился. Сверкнул на меня своими синими глазами без зрачков, и переспросил:

— Так хотите?

Я просто пожал плечами. Ну что он может мне показать такого, чего я ещё не видел?

Уриэль повернулся в сторону Руперта, а потом вложил два пальца в рот и пронзительно свистнул.

То есть, мне показалось, что это был свист.

В ушах забулькало, нос заложило, а в лобных пазухах кто-то неприятно закопошился.

Но я мгновенно забыл обо всех этих ощущениях, как только увидел…

Точнее, никакого перехода я не увидел.

Но как только стих этот своеобразный «свист», на месте Руперта вдруг появился…

Чёрный, с лоснящейся чешуёй, с размахом крыльев, закрывающих половину поля, дракон кружил над трибунами.

Крылья его издавали звук лопнувшего парусинового тента и поднимали ветер, пригибающий к земле железные травинки.

Нарезав таким макаром пять или шесть кругов, дракон камнем рухнул вниз.

И не успел я испугаться, как на поле вновь стоял человек.

С одним отличием.

Теперь он был совершенно гол.

— Чёрт, Руперт, прикройся блин, здесь же дамы!

Возможно, я орал несколько громче, чем того требовали обстоятельства. Но крик помог мне прийти в себя, почувствовать, так сказать, живым.

А не мультяшным персонажем.

Одноглазый глумливо улыбнулся, на миг подёрнулся рябью, и вновь оказался в своей футбольной форме. Даже бутсы были на месте. И испачканные оранжевым травяным соком гольфы.

Внезапно я увидел всё происходящее совершенно другими глазами…

Здесь всё не то, чем кажется. Сан-Инферно, это, мать его, не обычный город в каких-нибудь эмиратах!

Это другой мир.

Одного за другим, по-очереди, я оглядел игроков.

Почти трёхметровые люди с мифическими именами — это нормально, да? А крокодил на задних лапах? А осьминог?..

Едва появившись здесь, я запретил себе думать о том, что попал в другую реальность. Просто задавил, на хрен, все мысли об этой хрени, приказал себе видеть на месте монстров обычных людей.

Но сейчас, когда я воочию узрел полёт дракона, душа моя устроила бунт. Она сдалась.

И реальность, вывернувшись из жестких рамок, в которые я упихал её ногами, со всей дури огрела меня по башке.

В глазах потемнело. Создалось такое ощущение, что меня медленно опускают в стакан с кипятком… Дышать стало нечем, в ушах раздалось противное жужжание.

Слышал я о приступах паники, но чтоб сам…

…ренер? В-ё в оря-ке, ренер?

И вот что самое паршивое: я прекрасно понимал, как мне хреново.

Но сделать ничего не мог.

Даже ответить не мог, послать всех на хрен, чтоб меня оставили в покое и дали спокойно умереть.

А потом всё прошло.

Внезапно.

Раз — и словно меня окатили прохладной водой.

Открыл глаза, когда Уриэль как раз убирал руку с моего плеча.

— Что это, нахрен, было? — сейчас бы стакан лимонада. Холодного, с кубиками льда…

— Ничего особенного, — улыбнулся ангел. — Просто вы увидели мир таким, как он есть.

Я мстительно прищурился.

— Это ты устроил, да?

— Боже упаси, тренер. Престолы, помните?.. — он протянул ко мне обнаженные руки, синие от вытатуированных слов. — Но при всём уважении, вам это было нужно.

На секунду я прикрыл глаза, а потом кивнул.

— Вы в норме, тренер?

— Нихрена, бляха медная! — я расплылся в маниакальной улыбке. — Нет больше никакой нормы.

И я отвернулся. Посмотрел на остальных… И испытал ни с чем не сравнимую волну облегчения.

Никто не понял, что со мной творится.

Я думал, вся кодла стоит кругом и наслаждается моим провалом, но…

Ребята пыхтели.

Горгониды отжимались, как заведённые — только торсы блестели.

Тарара, как на пружинках подпрыгивал на четырёх конечностях, помогая себе хвостом.

Желе задумчиво перекатывалось по полю, вбирая в себя травинки и оставляя слегка влажный след.

И даже осьминог пытался приседать на своих мохнатых лапах — как гигантский паук…

Согласен, получалось хреново. Но они старались — а это уже кое-что.

— Хватит, малыши, — я громко похлопал в ладони. — Следующее упражнение называется «обгони мышь». Опусти лапу, Тарара, щас я всё покажу. Делимся на две команды. Так, вы будете «конусами». Стройтесь в две шеренги. А теперь будем обегать эти «конусы», не задевая. Погнали, девочки!

Господь свидетель, мне это было нужно. Больше, чем им.

Вымотаться до предела, до кровавого пота, так, чтобы тошнило чистым желудочным соком…

В голове стало пусто, как в воздушном шарике. И мне это очень понравилось.

Эндорфины — лучший наркотик…

Не помню, что мы делали ещё. Кажется, я показал им все упражнения, которые смог вспомнить. Растяжки, супер-сеты, бег с препятствиями, прыжки…

Когда Задница наконец-то добрался до зенита, все мы валились с ног.

Я их всё-таки загонял, мать моя женщина!

Даже горгониды, эти спортивные тачки с усиленным приводом, и те несколько сбледнули с лица.

Так им и надо.

Сам я уже ни ручки ни ножки поднять не мог, и с удовольствием рухнул бы спать прямо здесь, на траве.

Хрен мне сегодня помешает свет. Да хоть карнавал с салютом прямо в на поле — пофиг.

Всё равно буду спать, как младенец.

Засыпая на ходу, я потащился к своему кабинету — ибо другого помещения для отдыха придумать не смог.

— Привет, Тим.

— Лилит? Ты что здесь делаешь, такая… вся из себя.

Она на меня вылупилась.

— Мы договорились выпить после тренировки, забыл?

Чёрт.

ЧЁРТ, ЧЁРТ, ЧЁРТ…

Лилит постаралась. Чёрное облегающее платье, причёска, туфли… Если бы я шел с такой бабой по красной дорожке, после кубка, — нас бы поместили на обложку журнала. И вовсе не из-за меня.

А я забыл. Забыл, твою мать, что меня пригласили на свидание. После года в завязке забыл!

— Извини, — я нашел в себе силы смутиться. — Мы тут забегались с пацанами…

— Это я вижу.

Она улыбалась. Не дула губки, не топала ножкой… Просто улыбалась, как заботливая мамочка. Не знаю, что обидней.

— Щас я быстренько в душ, и пойдём, — пообещал я.

— Можем отложить, — она прикрыла глаза, и вдруг я заметил, какие длинные и пушистые у Лилит ресницы.

— Ни. За. Что, — я тряхнул головой, во все стороны брызнул пот. — Ой, извини. Просто жди у входа. Я быстро.

Как ошпаренный, я полетел по коридору. И уже подбегая к душевой, вдруг остановился.

Даже если я смою грязь. И пот. И траву. Во что я переоденусь? Из гардероба — только то, в чём я прыгнул в дыру. А Лилит — такая фифа…

Да меня самый отсталый суслик засмеёт.

Взявшись за ручку двери, я почувствовал, как потеет ладонь. Из душевой уже доносился здоровый жеребячий ржач — команда смывала напряжение…

А ну и пофиг! — решительно рванув дверь, я влетел в полную оранжевого пара душевую.

Я, бляха медная, Тамерлан. Мне не нужен смокинг, чтобы офигенно себя чувствовать.

Обернув полотенце вокруг талии, я прошлёпал в раздевалку, прямо босиком, как был.

— Народ, у кого-нибудь есть чистая майка?

Повисла напряженная, гнетущая тишина. На мне скрестились удивлённые, вопросительные, настороженные взгляды…

Чёрт. Опять я сделал что-то не то.

— А, ладно, забудьте.

Я сделал шаг к двери.

— Стойте, тренер, — спокойный голос Уриэля вывел всех из ступора. Ребята зашевелились, задышали… — У меня есть чистая майка.

— Спасибо, — я вложил в это слово всё, что накопилось в душе за этот охренительно длинный день.

— А тренер идёт на свидание… — тоненько пропела Андромеда.

— Тили-тили-тесто… — подхватил Тарара.

— Удачи, тренер, — басом поддержал Гефест. — Не облажайтесь там.

Я проглотил комок в горле.

— Постараюсь, блин, — и добавил, чуть громче: — Отдохните, черти. Вечером тренировка.

И только когда уже шел к выходу, напялив свои старые треники и чистую майку Уриэля, понял, чего мне в раздевалке не хватало.

Там не было Руперта.

И ведь хотел повернуть к выходу, но ноги сами вынесли меня на поле…

Он был здесь.

Как заведённый, Руперт лупил по мячу.

Тот уворачивался, скалил зубы, рычал, как медведь после спячки, вцеплялся ему в бутсы… Но Руперт упрямо, раз за разом, слал его в ворота.

И ни разу не попал.

Ни разу.

Стараясь не делать резких движений, я попятился и пошел на выход. Туда, где меня ждала самая красивая девушка на свете.

Увидев меня, самая красивая девушка просто рассмеялась. Я сразу набычился. Эйфория улетучилась, эстафету приняли неуверенность под ручку с усталостью.

— Что?

— Ты явно не заходил в свой кабинет, — продолжая улыбаться, она взяла меня под руку и мы пошли.

— А нахрена? — чего я там не видел? Пустого стола? Табуреток?

— Ладно, забыли, — она на миг прижалась грудью к моему плечу.

За что я тут же простил и смех, и всё остальное.

А потом почувствовал, что с одеждой моей что-то не то.

— Знаешь, эту майку мне Уриэль одолжил, — буркнул я, офигев так, что больше ничего путного придумать не смог.

Не знаю, как она это сделала. Но что постаралась именно Лилит — к бабке не ходи.

— Думаю, он поймёт, — она даже не посмотрела на меня. Просто была уверена, что сделала всё, как надо.

Вот ведьма.

Кремовые брюки. Голубая рубашка.

Нет, хрен с ней, с рубашкой. Но КРЕМОВЫЕ БРЮКИ?..

— Это что за цвет? — строго спросил я.

— Тебе не нравится?

— Моя восьмилетняя дочка, блинский ёж, НЕ НОСИТ кремовые брюки!

— Но…

— Знаешь, как у нас говорят? — я встал с ней лицом к лицу, заложив руки за спину, чтобы не схватить за плечи и не потрясти, как молодую яблоньку. — Тачка может быть ЛЮБОГО цвета… Если она чёрная.

Лилит закатила глаза, по моему телу прошла мгновенная рябь… Чёрный костюм. Чёрная рубашка. Чёрный галстук. Зуб даю: труселя и носки тоже чёрные. Но проверять я не стал…

— Спасибо.

Она вновь взяла меня под руку.

Ну вот, другое дело. Теперь мы сочетаемся, как Брэд Пит с Анджелиной Джоли…

— Куда пойдём? — буркнул я примиряюще.

— Ты текилу любишь?

— Лучше чай. В крайнем случае, пиво.

— Ну и капризный ты мужик, тренер.

— А кому щас легко?

Усталость притаилась где-то за глазами, маленькой серой каракатицей.

Если Лилит пригласит к себе — хрен я откажусь.

Господь свидетель: и ЭТО мне было нужно. Позарез.

Это была последняя мысль перед тем, как я увидел…

— Что это, нахрен, такое?

Огромное. Больше всего похожее на краба, с ногами — пилами и клешнями, способными раскусить пополам горгонида. Легко.

— Это такси, Тим.

— Зови меня Ролло, тренер.

И оно протянуло мне здоровенную клешню.

— Так оно живое?.. — наверху панциря пристроился некрупный нарост, из которого на меня пялились глаза на стебельках. Когда я задал вопрос, один из глаз подмигнул.

Я чуть не сбежал.

Несмотря на прозрение, постигшее меня на поле. Несмотря на то, что пообещал себе принимать этот мир таким, какой он есть, я чуть не дал стрекача обратно, за знакомые и уютные стены стадиона.

Что меня остановило? Сам не знаю.

Скорее всего то, что рядом была дама.

Так что, когда краб присел на брюхо, выставив одну из ног навроде лестницы, я протянул руку Лилит и помог ей подняться к чему-то вроде упряжи на панцире. Затем взобрался сам.

А какого хрена? Она же сказала — такси. Значит, такси.

И тут краб побежал.

Мать моя женщина!

Кварталы проносились, как в ускоренной киносъёмке, дома вообще сливались в сплошное пятно.

Я ещё удивился, какие широкие тут были улицы, и как удивительно мало народу, но тут же сообразил: разгар дня. Все нормальные люди спят.

Разговаривать во время движения я поостерёгся: если в рот залетит местная муха, можно запросто отбросить копыта. Оставалось просто пялиться по сторонам, стараясь охватить взглядом как можно больше — сообразил, что выбрался со стадиона в первый раз, и города, в общем-то, ещё не видел.

Остановились резко, словно врезались в бетонную стену. Только упряжь и удержала от того, чтобы не вылететь вперёд головой в асфальт.

Соскользнув по ноге и вновь подав руку Лилит, я прочитал название заведения: «Вертел желаний».

И неуверенно посмотрел на девушку.

Выглядит так, словно здесь бордель…

— Всё в порядке, — она ободряюще улыбнулась. — Это казино.

У меня немного отлегло. Казино, так казино… Играть-то мне всё равно не на что.

И тут в сердце кольнуло.

Ёрш твою медь! Ведь в трениках лежал аванс. Золотой Макс, даденный Лукой Брази. И карточка — обратный билет домой…

Судорожно я хлопнул себя по брюкам — хотя и понимал, что всё. Капец. Не видать мне золота, как своих ушей…

Нащупав знакомый кошелёк, я охренел окончательно. То есть, он был на месте — в кармане.

Как она это сделала?..

Видать, взгляд у меня был слишком красноречивый, потому что Лилит лишь лукаво подмигнула, и повернулась к крабу.

— Спасибо, Ролло.

— Рад стараться, мэм.

Она взяла меня под руку. Но я высвободился, и тоже подошел к крабу. Задрав голову, посмотрел снизу вверх… Его панцирь был размером с тент солнечного зонтика.

— Слушай, Ролло… А ты никогда не хотел сделаться футболистом?

— Сплю и вижу, тренер. И жена всё время пилит: займись чем-нибудь серьёзным, сделай карьеру…

— Приходи завтра на стадион, — я похлопал его по ноге. — Что-нибудь придумаем.

Такая скорость. Да все охренеют, если у меня в команде будет такой игрок.

— Ну что? — Лилит нетерпеливо притопнула ножкой. — Идём уже?

Как только дверь казино открылась, мне в лицо ударила вспышка света.

Глава 6

— Что вы чувствуете после такого разгромного проигрыша, Тамерлан?

— Вы думаете, у «Задница Кингс» всё ещё есть шансы продвинуться в турнирной таблице?

— Что вы будете делать, когда вас выбьют за её пределы? Отправитесь назад, в своё отсталое измерение?

— Что по поводу вашего фиаско сказал дон Коломбо?

— Сколько вам платят за то, чтобы «Задницы» проиграли с разгромным счётом?

Секунду я моргал, приноравливаясь к свету софитов.

Потом повернулся и свирепо посмотрел на Лилит.

Свидание, ага. Раскатал губу.

И вновь развернулся к журналистам.

— Мы не вылетим из турнира. Моё измерение в сто раз круче, чем ваш Мухосранск. Мне пофиг, кто такой этот дон Коломбо. И насрать на то, что он думает… Ах да. И ещё: идите все в жопу.

Журналисты отшатнулись.

Тощая девица с собачьей мордочкой как заведённая строчила в блокноте, мужик с внешностью дикобраза наговаривал что-то в портативный диктофон, на остальных я просто не стал смотреть.

Всё слилось в одно мутное пятно, сквозь которое пробивались вспышки ярости.

Лилит подошла вплотную, и нависнув над моим плечом, прошептала прямо в ухо:

— Дон Коломбо — это владелец «Задница Кингс», Тим. И перестань, пожалуйста, злиться. Твой оскал внушает ужас.

— Это не оскал. Это блин, улыбка.

— Тогда перестань улыбаться. Не пугай людей.

У некоторых из этих «людей» зубов было больше, чем у меня. В три раза.

Собачья дамочка вновь подняла руку. Я хотел её послать, но острые ноготки Лилит впились мне в предплечье.

— Спрашивай, Зуки, — разрешила она. — Но хочу предупредить: новый тренер «Задниц» ненавидит неудобные вопросы, которые вы обожаете задавать.

— Это мы уже поняли, — кивнула журналистка. И повернулась к остальным: — Верно, ребята?

Ей ответил стройный хор голосов — словно ими управлял опытный дирижер, мать его за ногу!

— Как вам нравится наш прекрасный город, тренер? — спросила Зуки.

Я втянул носом воздух.

Хотят, чтобы я был вежлив? Не вопрос.

— Прекрасно.

Руку поднял следующий журналист.

— Марк Марокко, «Дневной Эс-И». Какого вы мнения о «Задницах», тренер?

— Замечательно.

Теперь вскочил чувак, похожий на змею в галстуке.

— Сиди-Читай, бессменный спортивный обозреватель «ЭС-И индипендент». Тамерлан, как вы думаете, у вас есть шансы против Законников ЭС-И? Вы в курсе, что ставки у букмереров идут один к десяти не в вашу пользу? Что вы скажете фанатам «Задниц», когда проиграете?

— Прекрасно.

Бросив косой взгляд на Лилит, я мысленно усмехнулся. Она пялилась на журналюг с остекленевшей улыбкой. Ничего, пускай тоже обтекает.

А девочка не так проста, как я думал…

Заморочила мне голову с этим свиданием. Догадалась, что если скажет напрямую — я её просто пошлю.

Какие, к свиням, журналисты? Я здесь и трёх дней не пробыл. Что я могу им сказать?..

С этим доном, владельцем клуба, косяк вышел. Но сами виноваты: могли бы и предупредить.

А включать дурачка на интервью я давно насобачился. Проще не сболтнуть какую-нибудь глупость.

«Великий футболист был краток, как настоящий спортсмен» — вот что обычно писали про меня дома.

И правильно: болтун — находка для шпиона. Дед всегда так говорил.

— Ну не злись, Тим. Я хотела, как лучше.

— Вы, бабы, всегда так говорите.

Сплошное враньё.

«Зачем ты выбросила мои гантели, Света? Не злись, Тим, я хотела, как лучше…»

К нашему столику подошел официант. Я надеюсь, что это официант, а не громила, которого послал дон Коломбо, чтобы вправить мне мозги. Росту в нём было метра два, и походил он на богомола, которого с детства пичкали манной кашей и анаболиками. Передние руко-клешни у него были — охренеть, не встать.

— Ваше пиво, тренер.

Он поставил на стол кружку с чем-то тёмно-фиолетовым, почти чёрным. Я осторожно принюхался. Пахло пивом.

— Откуда меня все знают? — спросил я у Лилит.

Пробовать пиво расхотелось.

— Это фанатский паб, Тим. Стадион в двух шагах.

И как я сам не догадался?..

После так называемого «интервью», я наотрез отказался находиться в том пафосном казино. Да пошли они все нахрен!

Оказалось, «Танцующий вертел» тоже принадлежит дону Коломбо, или, как его тут ласково называли — Папе.

Ну прямо «крёстный» какой-то, мать его за ногу.

Я хотел сразу вернуться на стадион, но Лилит предложила выпить.

Долго я не раздумывал.

Год в завязке.

Но сейчас чувствовал, что если не выпью — кукушечка съедет.

Поэтому я согласился пойти в паб. С Лилит. Хотя больше всего на свете хотел залезть под кровать, лечь мордой вниз и отключиться.

— Что это за "Законники ЭС-И? — на мой взгляд, это была самая нейтральная тема.

Лилит лихо хлопнула рюмку текилы. Прикрыла глаза, посидела так пару мгновений…

Никак не разберусь, что у них здесь считается едой, а что — нет.

Соль, например, не считается. А вот лимон — да.

Хотя пиво — это жидкий хлеб, а в водке калорий больше, чем в шоколаде…

— Сами законники не играют, — наконец сказала она. — Это Гильдия. Стряпчие, юристы и прочие крючкотворы, — знаком она приказала богомолу принести ещё один шот. — Но у них хватает денег, чтобы купить лучших игроков.

Известная история. Всех нас продают и покупают, как призовых рысаков.

— Почему также не поступил этот ваш… дон Коломбо?

Лилит посмотрела на меня странно.

— Именно так он и поступил. Кроме Руперта, конечно.

—?..

— Руперт — его племянник.

Я кивнул.

— Это многое объясняет.

— Играя за «Сынов Анархии», он был самым лучшим бомбардиром. В матче с таможенниками забил три мяча.

Я помотал головой. Слишком много информации… Бабы — они такие. Стараются вывалить на тебя всё и сразу. А ты разбирайся.

— Так что же с ним случилось? Ты видела, как он тренируется? Лупит в белый свет, как в копеечку.

— Не знаю, — Лилит пожала плечиками, грудь в глубоком вырезе призывно колыхнулась.

Чёрт её дери со всеми потрохами.

— Ладно, разберусь, — я заглянул в кружку. Синее, как чернила, пойло! Нет, ну надо же, а?.. — Так вот, дон Коломбо. Ты сказала, он купил самых лучших.

Вместо ответа Лилит снова опрокинула в себя шот.

Я вздохнул. Если она и дальше будет пить такими темпами, то до стадиона поедет с комфортом: кверху задницей, на моём плече…

— Мефодий — это октапоид, — был лучшим голкипером на Коляде, — сказала она. — Тарара переманили из «Лютиков ЭС-И», это команда стриптизёрш; горгониды и Уриэль до «Задниц» играли за байкеров. Ну, и остальные тоже… Мануэль, например, был капитаном лучшей команды своего измерения.

— Это такой… с кошачьими повадками? — уточнил я.

— Тигриными повадками. Он, знаешь ли, тигр.

Я кивнул.

Так бывает.

Набрали звёздных игроков, потратили кучу бабок…

А не работает!

Потому что каждая, мать её за ногу, звезда — сама себе Солнце. Эгоцентрики, что с нас взять?

Лилит, глядя на меня, накручивала на палец длинный чёрный локон. При этом она ещё облизывала губы, и так поводила плечами, что у меня свело живот.

— Ты специально это делаешь, да? — ну не выдержал я. Тоже ведь человек.

— Что? — невинно распахнутые глазки, округлённый ротик…

— Кокетничаешь. Соблазняешь. На свидание позвала, напоить пытаешься. Хрен тебе, милая дамочка. Но ты всё равно продолжай, смотреть на тебя — одно удовольствие.

— То есть, ты всё-таки меня хочешь.

— Ты нормальная, а? В зеркале себя видела? Кто бы не хотел!..

И мы рассмеялись.

Стало легко, словно мы знакомы сто лет.

— Рада, что ты умеешь шутить, Тим, — Лилит подняла в тосте новый шот.

— А с чего ты взяла, что я шучу?

Я поднял кружку.

Понюхал и снова отставил.

Если ты раз облажался, — говорила Светка. — То раз этот лишний.

— Можно вопрос?

Лилит кивнула.

Есть ли у тебя парень — хотел спросить я. — Или муж. Что ты думаешь обо мне…

— Зачем тебе это?

— Сидеть с тобой в пабе?

— Работать на дона. Это же для тебя работа, да? Ты же не его…

Лилит фыркнула. А потом затрясла головой так, что волосы закрыли лицо.

Я думал, она обиделась.

— Дон Коломбо счастливо женат вот уже две тысячи лет, — пояснила Лилит. — И если бы ты видел донью Карлотту, ты бы не задавал таких идиотских вопросов.

В знак того, что извиняюсь, я поклонился и молча развёл руками.

— А во вторых? — подтолкнул я. — Семейное положение владельца клуба было «во-первых», так? Так что во-вторых? Почему ты на него работаешь?

Подав знак богомолу, она опять выпила.

Со стуком опустила рюмку на столешницу, и заявила, как мне показалось, с некоторой агрессией:

— Потому что девушке иногда нужно кушать, вот почему!

— Здесь никто не ест, — холодно заметил я.

— Это образное выражение, — вынув из крошечной сумочки пудреницу, она принялась смотреться в неё, поправляя несуществующие изъяны в косметике. — Я, как ты знаешь, ведьма.

— Срань.

Перестав краситься, она вылупилась на меня.

— Чего?..

— Ведьм не бывает. Я не верю в магию.

Хмыкнув, она захлопнула пудреницу.

— Свожу тебя как-нибудь в Гильдию магов, пусть они тебя послушают. То-то радости.

— Ладно, проехали. Ты говорила, тебе есть, что терять. Что же это?

— Так ты, значит, запомнил…

Вдох, выдох.

— Не хочешь отвечать — не надо. Но могла бы просто сказать. А не вешать лапшу.

Она моргнула. Так, словно не понимала, о чём это я. Но потом тряхнула волосами и выпила ещё один шот.

Эй, девушка, полегче, — хотел сказать я. Но не стал.

Кто я такой, чтобы запрещать бабе напиться, если ей хочется?

— Тебе будет трудно понять, — наконец сказала Лилит.

— Ты ни за что не поверишь, — я приложил ладонь к сердцу. — Но я понятливый. Как немецкая овчарка.

Она вновь моргнула. А потом фыркнула.

— Всё забываю, что ты из того же измерения, что и Макс. Вроде и нормальным языком говоришь, а смысла никакого.

— Что за Макс? — и Лука Брази про какого-то Макса трындел…

— Безумный Макс. Он из того же мира, что и ты. Вообще-то он принц, но… — она махнула рукой. — Это слишком долгая история, как-нибудь в другой раз.

Я кивнул. Уже охота послушать. Как так получилось, что чувак с Земли служит портретом для золотых монет?

— Твоя история, — напомнил я. — Почему такая девушка, как ты, работает спортивным менеджером у такого человека, как дон Коломбо?

Лилит вновь закатила глаза.

— Это всё из-за Макса.

Я почувствовал, как за глазами зарождается боль.

— Ты же говорила, это слишком…

— Да, говорила. Ну извини. Получается, без него — никак.

— Хрен с ним. Выкладывай.

— Мы вместе спрыгнули с башни. В Лимбе. Макс тогда был начинающим колдуном, и…

Мне хотелось перебить. Хотелось задать парочку уточняющих вопросов. Но девушки не любят открывать душу. Тем более, посторонним мужикам. Им кажется, что после этого мужики обретают над ними власть.

Срань это всё. Но перебивать лучше не стоит.

…умел открывать порталы, вот нам и пришлось спрыгнуть. А когда мы оказались в Сан-Инферно, все тут же решили, что я с ним сплю, и приняли… Ну знаешь, соответственно.

А ты с ним спишь? — хотел спросить я. И вновь прикусил язык.

Не моё это дело.

— И тебе пришлось доказывать всем, что ты — не пустышка с внешностью, а нормальный человек. Только в юбке.

— В точку! — она вновь салютнула рюмкой. — В Гильдию магов меня не взяли — они там терпеть не могут колдунов с Лимба. А работать без лицензии себе дороже. В Сан-Инферно Гильдии — это всё, — с какой-то затаённой завистью вздохнула Лилит. — Если не платишь взносов в какую-нибудь Гильдию, ты — никто.

— И поэтому ты пошла в спортивную Гильдию?

— Это называется Лига. Спортивной Гильдии у нас нет — Макс запретил её создавать, — я поморщился. Видать, теперь на каждом шагу мне будет попадаться этот Макс… — Он сказал, что спорт — это всеобщее достояние.

— А значит, можно делать всё, что угодно, — закончил я. — То, что принадлежит всем — не принадлежит никому. Плавали, знаем. Как ты там говорила?.. Не попадись? Тот ещё мошенник, этот ваш Макс.

— Так его тоже называют, — не смутившись, кивнула Лилит.

— Ну и хрен с ним, — я махнул рукой. — Скажи лучше…

— Эй, тренер, — меня похлопали по плечу. Я обернулся. Существо, которое тянуло ко мне когтистую лапку, очень напоминало троглодита Тарару. Но было чуток побольше, и… позубастее, что ли.

— Ну.

— Ты долбоклюй, тренер. Никчёмная дырка от бублика.

— Иди в жопу.

— Из-за тебя я продул Зубодёру всю зарплату.

— Ща обрыдаюсь.

На душе стало кисло.

— Без тебя было лучше.

— Засунь своё мнение себе под хвост.

Ящероид позеленел. Хрен знает, может, тошнило его, или ещё что…

А потом он махнул этим самым хвостом, и снёс стул, на котором я сидел.

Хряпнулся копчиком. Дыхание вышибло, да ещё и ногу неудачно согнул, так что колено опять хрустнуло.

Срань. Срань господня, мать её за ногу!

Ящероид навис надо мной оскалив зубы. С которых на мою рубашку капала противная зелёная слюна…

Демонстративно достав платок, я промокнул капли.

— Слюни подбери, зубастик.

— Хррр…

— А ну, стоять, бояться!

Рядом нарисовалась… Сначала я думал, что это корова. Рогатая, с золотым кольцом в носу. Потом оказалось, что не всё так просто, и я решил, что это опять глюки.

С третьего захода я понял, что передо мной нечто среднее: тело могучей бабы, а голова — коровы. В греческих мифах таких существ звали минотавры…

— Я тебя предупреждала, Хмырь: пристанешь к тренеру — вышибу.

— Он мне кучу денег должен, за последний матч, — воинственно заявил ящероид.

— Надо было ставить с умом, — посоветовала минотавриха.

— Ага. На Эцилопов, например… — послышалось из-за её спины.

— Да вы что?.. — взвыл ящероид. — Как можно ставить против своих? Мы «Задницы» всегда! Мы «Задницы» всегда! Пусть будет так, пусть сдохнет враг, мы «Задницы» всегда!..

Оттеснив скандирующего ящероида, минотавриха подала мне руку — нормальную, без копыта. Хотя и покрытую рыжей короткой шерсткой…

— Всё в порядке, тренер? — ухватившись за эту крепкую руку, я поднялся. И кивнул. — Простите за бардак, — продолжила минотавриха. Симпатичная такая. Глаза большие. Чёлка густая. Лоб с белым пятном в виде звёздочки… — Аркадий, принеси тренеру за счёт заведения.

Богомол кивнул и исчез за стойкой. Но я помотал головой.

— Спасибо, но мы уже уходим.

Лилит наблюдала за инцидентом с ледяным спокойствием. Но когда я на неё посмотрел, поднялась и подошла ко мне.

Я думал, она даже встать не сможет!

— Не обращайте внимания на Хмыря, тренер, — продолжила, как ни в чём ни бывало, минотавриха. — Фанаты бывают разные. И не расстраивайтесь из-за Эцилоп ЭС-И, — её невозмутимостью можно было колоть орехи. — Мы верим в «Задницы Кингс», да, ребята? — минотавриха повернула рогатую голову к остальной публике…

— Они проиграли, мэм, — сказал кто-то от стойки бара.

— Эй, дайте им шанс! — приказала барменша — поверх её кокетливого, в мелкий горошек платья был повязан фартук, а голова украшена кружевным чепчиком. — Тренер себя ещё покажет.

— Спасибо, Амалия, — Лилит расцеловалась с минотаврихой и направилась к выходу.

— Не за что, дорогая, — та повернулась ко мне. — Приходите ещё, тренер. У Амалии вам всегда будут рады.

Отдав честь, я пошел за Лилит.

Так… Голову выше, плечи расправить, и не хромать. Не хромать, я сказал!

Маниакально улыбаясь, я вышел из паба, но сразу прислонился к стене и зарычал.

— Вызвать такси? — спросила Лилит.

— Эй, а почему ты не пьяная?

Вот это меня поразило больше всего. С такой дозы даже я бы давно сомлел. А у ней — ни в одном глазу…

— Опыт, — коротко отмахнулась Лилит. — Так вызвать?

— Пешком дойдём.

Крыша стадиона виднелась над низкими приземистыми зданиями. На вид до него было рукой подать.

— Может, хотя бы обопрёшься? — спросила она, когда я сделал пять-шесть шагов. Голос сочился ядом.

Я прикинул свои шансы…

— Давай, бляха медная.

— К целителю бы тебя.

— Само пройдёт. И не говори никому, поняла?..

Конечно же, переулок был узким. Заборы стискивали его, как сфинктер — прямую кишку. Я с тоской припомнил широкие пустые проспекты…

Переулок пустым не был.

Прямо в центре, перегораживая его поперёк, стоял давешний фанат-ящероид, а по бокам — двое гориллообразных громил, с густой чёрной шерстью, лапами, как ковши экскаватора и наивными глазами годовалых младенцев.

— Какие люди, — пропел ящероид. — И без охраны…

Бляха медная. Попался, как новичок.

— Уходи, — я снял свою руку с плеча Лилит и встал прямо. — Уверен, они не причинят тебе вреда.

— Ты серьёзно? — она выгнула бровь. В глазах её плясали смешинки…

Вот ведьма. Чёрт бы её побрал.

— Ещё как, — я попытался шагнуть навстречу громилам, но колено опять хрустнуло. — Беги. Приведи кого-нибудь.

Соскребать меня с асфальта, — очень хотелось добавить. Троглодит с мощным хвостом, двое горилл…

Если не двигаться с места, секунд тридцать я продержусь…

…

— Простите, тренер.

— Проехали, — я потрогал коренной зуб. Шатается, сволочь. И на скуле будет синяк, к бабке не ходи.

Один из горилл жалобно вздохнул. Ну точно ребёнок, забывший убрать игрушки, хотя мама его об этом просила…

— Хмырь сказал, что вы его оскорбили, тренер, — жалобно поведал громила.

— Смертельно оскорбили, — добавил второй. — Что-то там про хвост.

— Хмырь — идиот, — фыркнула Лилит. — От вас я ожидала большей сообразительности, ребята.

— Он не говорил, что вы — ведьма, госпожа.

— А свою голову дома забыли?

Лилит закатила глаза и фыркнула.

— Так мы пойдём, госпожа?

Первый горилл трогательно прижимал к груди пищащую шапку, в которой яростно шебуршилось.

Лилит милостиво кивнула, гориллы ретировались.

Мы похромали дальше.

— Всё ещё не хочешь вызвать такси? — осведомилась она.

— Почему ты не колданула сразу? — вместо ответа спросил я. — Хотела посмотреть, как меня отметелят?

— Да ладно прибедняться, — девушка сосредоточенно пыхтела. Согласен: я — ноша не из лёгких. — Ты их почти уделал.

— Просто выхода другого не было, — сквозь зубы прошипел я. — Не смог применить свой коронный приём: «изматывание противника бегом».

Лилит издала короткий смешок.

— Знаешь, а у вас с Максом много общего.

— Да ну?

— Если вас познакомить — наверняка подружитесь.

— Спасибо. Обойдусь.

Я его ещё не видел, этого Безумного Макса. Но бляха медная, как он меня уже достал…

До стадиона дохромали в обнимку, но перед входом я выпрямился, сцепил зубы и пошел сам.

— Знаешь, приличный целитель может решить твои проблемы буквально щелкнув пальцами, — в спину сказала Лилит.

— Иди в жопу, — ласково посоветовал я.

— Что, до сих пор не веришь в магию?

Она что-то сказала. Всего одно слово, и здоровенный троглодит превратился в ящерку размером с геккона.

— Магия — это бред. Её не существует.

— Нет, тебя точно надо свозить на Лимб, — пробормотала как бы себе под нос Лилит. — Поведаешь кланам, что их на самом деле нет.

— Да легко, — я усмехнулся. Только борода помогала скрыть судорогу, перекосившую мне всю морду. — Что мне за это будет?

— Я пошутила, Тим. Кланы от тебя мокрого места не оставят.

— А я-то, наивный… Думал, что заслужу хотя бы поцелуй прекрасной дамы.

— Ты этого правда хочешь?

Последний вопрос как-то пролетел мимо ушей. Нет, я его услышал, и даже зафиксировал — на будущее.

Но сейчас были вопросы поважнее: я открыл дверь моего рабочего кабинета.

То, что я там увидел, повергло меня в тихий ужас.

— ЭТО ЧТО ЗА НАХРЕН?..

Глава 7

Всё красное. Была такая книжка — Светка её обожает.

И если бы это было так — я бы смирился. А что? Цвет, как цвет. Бодрит.

Но здесь всё было РОЗОВОЕ.

Розовые пуфики, розовый ковёр на полу, розовая, мать её а ногу, под балдахином с единорогами, кровать…

— ГДЕ МОЙ КАБИНЕТ?

Поворачиваясь к Лилит, я прямо чувствовал, как мои глаза наливаются кровью, а по бокам хлещет длинный, похожий на хлыст, хвост…

Образно говоря.

Только хвоста мне для счастья и не хватало.

— Лука Брази сказал, что ты хочешь жить прямо тут. И попросил меня обустроить тебе комнату.

Она хлопала глазами так, словно собиралась расплакаться. Но я уже раскусил эту бестию.

Развлекается.

— И ты решила, что мне подойдёт спальня шестилетней девочки?

— Но тебе же понравился мой кабинет, — вот интересно: она понимает, что я её раскусил?.. — Ты сказал, что там гламурненько.

Вдох, выдох. Вдох…

— Ладно, дурочку-то не включай. Вертай всё в зад.

— В смысле? Ты хочешь спать на столе?

— Лучше на столе, чем в этом… — от избытка чувств я просто оскалился.

Мягкий диван был завален пушистыми подушками. И несмотря на цвет, так и тянуло рухнуть на него, как есть, и закрыть глаза.

В конце концов, я же буду здесь только спать…

— А, пофиг, забудь, — махнув рукой, я шагнул в комнату и закрыл за собой дверь.

Она даже стала как будто больше. В глубине темнел вместительный шкаф, и ковёр был на редкость мягким… Если содрать этот дурацкий балдахин, на остальное можно закрыть глаза.

— И что?.. — дверь распахнулась, ударившись о стену. На пороге стояла Лилит, королева ночи. — Просто ляжешь спать?

И чего она злится?..

— Я же сказал: пофиг. Забудь.

Сняв пиджак, я бросил его на ковёр. Развязал галстук, отправил туда же… После драки шмотки уже не выглядели новыми. Но они мне больше не понадобятся. Надо будет прикупить парочку треников, и всё. На свидания я больше не ходец.

Расстегнув ремень на брюках, я посмотрел на Лилит.

— Может, уйдёшь? Спасибо за охренительный вечер, и всё такое, но я, знаешь ли, устал.

— Это был день, — мрачно заметила Лилит. — Вечер начнётся часа через три.

— Да мне насрать уже! Просто оставь меня в покое.

— Вот, — не слушая, она подошла ко мне вплотную и ткнула пальцем в грудь. — Тебе на всё насрать, Тим! На меня, на Сан-Инферно, на команду, на футбол…

Вы заметили, как она расставила приоритеты?

— Да это не футбол, нахрен! — я взорвался. Ненавижу, когда мной манипулируют. Взывают к чувству вины, чтобы навязать свою волю… — В футбол, что б ты знала, играют совсем по другому. И это не команда! — я фыркнул и закатил глаза — всё в лучших традициях. — Звёздные игроки… Да в моём мире любой пацан из детского садика играет лучше.

— Но тебя же и ПРИГЛАСИЛИ для того, чтобы ты научил их играть, Тим, — вкрадчиво пропела Лилит. — Но ты не хочешь учить. Ведь тебе уже заплатили, и теперь ты хочешь просто отбыть срок и свалить.

— Это не правда, — я опешил от такой несправедливости. — Ты ничего обо мне не знаешь! Как ты смеешь меня обвинять?

— Ты отказался жить в городе, — заявила Лилит.

— Ну и что? Тут просто удобней. Поле рядом. Это ничего не значит.

— А как по мне, ещё как значит, — она сощурила глаза и уставила руки в бока. — «Я не имею желания здесь оставаться», — вот что это значит. — «Вы мне неинтересны. Я просто отработаю свою зарплату и свалю».

— И что в этом плохого? — рявкнул я. — Все так делают! Пашут, чтобы заработать, и сваливают.

— Но может… — она прикусила нижнюю губу. — Может, если бы ты узнал нас получше… То перестал бы считать ЭС-И таким враждебным. И тебе бы захотелось остаться.

Последние слова она выговорила шепотом.

А я застыл, как истукан: вот сейчас она говорит искренне, или опять играет?

Хрен проссышь.

— Я хотел узнать тебя получше, — наконец выдавил я, с удивлением понимая, что пытаюсь оправдаться. — И что в результате? Понял, что меня здесь все ненавидят и получил по морде.

— Да ну? — стремительно развернувшись, Лилит сделала шаг к двери. Но потом обернулась. — Просто сдашься?

Вдох, выдох. Вдох…

— Я не могу остаться, — успокоившись, сказал я. — У меня дочь. Я живу ради неё. Если я не вернусь — она меня просто забудет.

— А вот и нет, — не знал, что улыбка может жалить. — Ты живёшь ради СЕБЯ, Тим. Пытаешься всем доказать, что ты — чемпион. Но знаешь, что?.. Ничего у тебя не выйдет. Потому что ты БОИШЬСЯ. Боишься узнать что-то новое, сделать то, чего не делал никогда. Боишься, что тебе снова сделают БОЛЬНО. Ты — неудачник, Тим. Никчёмная дырка от бублика.

И она хлопнула дверью.

В которую я со всей дури запустил подушкой…

А потом дверь открылась опять. В щель просунулась голова Лилит.

Я зарычал.

— Чтоб ты знал: дети никогда не забывают тех, кого любят.

Дверь закрылась. Решительные шаги затихли вдали.

А я без сил рухнул на диван. Обнял первую попавшуюся подушку и закрыл глаза.

Буду спать здесь.

К тому уёжищу с единорогами я и на выстрел не подойду…

— А он точно живой?..

— Да вроде дышит.

— А нос у него не горячий? Слизь не капает?

— Может, просто его разбудить?

А этот рассудительный голос я узнал.

Андромеда.

Попытался продрать глаза…

Прямо мне в лицо уставилась пучеглазая харя с носом трубочкой, колючей бородой и в ярком, желто-полосатом халате.

— Мама дорогая!

Подскочив, я запустил в харю подушкой, которую обнимал во время сна.

Здоровенную, размером с хорошего кота, пчелу снесло в угол комнаты и накрыло подушкой. Из-под неё послышались громкие ругательства.

А я оглядел команду. Не всю: некоторые просто не смогли протиснуться в узкую, рассчитанную на человека, дверь.

Но здесь были Гефест, Андромеда — в присутствии горгонид комната съёжилась, сделавшись похожей на шкаф; Тарара, котообразный Мануэль и осьминог Мефодий.

А ещё — громадная пчела. Она выбралась из-под подушки и теперь, сердито жужжа, кружила у меня над головой…

— Что это, нахрен, такое? — почувствовав, что в голосе проскакивают истеричные нотки, я постарался расслабиться.

Не вышло.

— Я вижу, пациент скорее жив, чем мёртв, — изрекла пчела хорошо поставленным шаляпинским басом. — Бывайте, ребятишки. Меня ждут пациенты, которым действительно нужна помощь.

И вылетела в дверь.

Я вздохнул с облегчением. Не то, чтобы я боюсь насекомых. Аллергии на пчёл тоже нет. Но если покусает такой здоровенный экземпляр… Думаю, меня раздует до размеров дракона.

— Что вы здесь делаете?

Прекрасно, Тим. Только этого тебе и не хватало, для поднятия авторитета: чтоб команда нашла тренера в розовой спальне с единорогами…

Увижу Лилит — убью.

— Вы сказали, что вечером тренировка, тренер, — робко поднял лапку Тарара. — А сами не пришли.

Остальные закивали.

Я с силой потёр лицо.

— А что, уже вечер?

— Уже, нахрен, ночь! — Руперт. Не вошел, но стоит в коридоре. И… Он что, меня передразнивает?

С другой стороны, это хороший знак: они здесь. Не разбежались, обрадовавшись, что тренер не вышел на поле…

— Дайте мне пару минут, — сказал я, спуская ноги с дивана.

По толпе прокатилась волна сдержанного восторга.

— Он почти такой же волосатый, как ты, Мефодий, — поделился шепотом Тарара.

— А ну пошли отсюда! — рявкнул я во всю силу лёгких. — Двадцать кругов по полю и по сто отжиманий.

Интересно: кто меня раздел? — розовый плед, когда я сел, свалился на пол, и с облегчением я заметил, что трусы всё-таки на месте.

Если Лилит — убью два раза.

И тут я вспомнил ещё один нюанс.

Свидание. Вся команда уверена, что я был на свидании.

Застонав, я закрыл глаза.

Ёшкин кот. Они могли подумать, что я в спальне Лилит…

Приняв душ и напялив старые треники и майку — они лежали на стуле, рядом с диваном, — я побежал на поле.

Если кто-нибудь пройдётся насчёт розового — буду убивать массово…

Стоп.

ПОБЕЖАЛ?..

Остановившись, я прислушался к себе.

Нога не болела.

Колено… — я несколько раз согнул и разогнул ногу. — Чувствовался лёгкий дискомфорт, на двоечку с половиной — против вчерашних семи-восьми…

Я же вчера наступить на неё не мог! К утру на колене должна быть гематома размером со свиную задницу.

Вспомнилось чудовищное говорящее насекомое и я содрогнулся.

Лилит сказала, что здесь у них всё лечат магией. А вдруг…

Да нет. Бред собачий. Магии не бывает.

Моим коленом занимались, можно сказать, лучшие хирурги планеты. Все, как один, утверждали: то, что я смог ходить — уже чудо.

И других ждать не стоит.

Я ещё раз, на пробу, согнул и разогнул ногу.

Ничего. Никакой боли.

И тогда я побежал. Со всей дури, изо всех сил. Я почувствовал, что могу обогнать даже Руперта.

— А ну, девчонки, наддай! — заорал я, вылетев на оранжевый газон, и обогнав рыхлую кучку игроков, помчался впереди всех.

Грудь распирало от желания заорать — просто так, от общего восторга. Оказывается, какое это необыкновенное, особенное чувство: просто ходить, не испытывая боли.

Люблю бегать. Всегда любил. Ветер в лицо, тело дышит, голова свободна…

Удивительно прочищает мозги.

Я опять вспомнил целителя, похожего на мультяшную пчелу…

Надо бы познакомиться с этим городишком поближе. Глядишь, и ещё что полезное найдётся…

И тут я испытал ощущение, сравнимое с ударом о бетонную стену. Свет померк, в ушах застучала кровь.

Лилит права. Права, мать её за ногу!

Я НАМЕРЕННО отгораживаюсь от этого мира. Не хочу ни во что вникать, носа не хочу высунуть со стадиона. Потому что он — единственный знакомый и привычный объект.

Здесь всё настолько чужое, я бы даже сказал — ЧУЖДОЕ, что впору задуматься о душевном здоровье.

Стены стадиона — это стены моей души…

— Эй, тренер, тут к вам пришли.

Я всё-таки споткнулся. Пропахал носом газон — на лице осталось несколько неглубоких царапин — пружинисто вскочил и потрусил к кромке поля.

— Чего тебе, Кунг Пао?

— Вы запомнили, как меня зовут?..

— Это было несложно, — прорычал я привычно. — Зачем ты меня звал?

— К вам пришли, тренер, — цыплёнок повёл крылом в сторону трибуны. — Говорит, вы его пригласили.

Я заметил его не сразу. И не потому что он был маленьким. Наоборот: краб был таким крупным, что не вписывался в привычную картину бытия. Сознание всё время пыталось его вычеркнуть.

— Привет, Ролло. Как сам?

— Здрасьте, тренер. Всё хорошо, спасибо, что спросили.

На этот раз я совершенно спокойно пожал громадную колючую клешню. И даже смог улыбнуться.

— Ну что? Готов показать, на что способен?

— Ага, тренер. Что вы хотите увидеть?

— Ну… Как ты бегаешь, я уже насмотрелся. Давай проверим, сможешь ли ты управиться с мячом. Кунг-Пао!

— Я, тренер.

— Принеси-ка нам мяч. И выбери пошустрее.

Хреновая была идея, — сказал я себе через полчаса. — Очень хреновая. Просто чемпион среди хреновых идей.

Краб метался по полю, как громадная непредсказуемая газонокосилка.

После того, как он повалил горгонида, чуть не отстриг конечность осьминогу и практически насмерть затоптал троглодита, вся команда в ужасе сгрудилась на дальнем конце поля, подальше от жутких клешней. Ну, и от меня, грешного.

Мяча Ролло не видел в принципе.

Тот вился чуть ли не перед его носом — или верхней частью панциря, но краб не обращал на него никакого внимания.

В очередном стремительном забеге по кромке поля, он начисто снёс ворота.

Я коротко свистнул.

Ненавижу свистки: мерзкие рассадники бактерий. Поэтому давно насобачился свистеть своими силами.

Ролло, услышав свист, остановился. Ну слава богу, хоть слух у него в порядке…

— Ну как, тренер? — столько надежды было в его голосе, что на душе стало паршиво.

Но врать в данных обстоятельствах глупо.

— Хреново, Ролло. Просто полный капец, — краб покачался на высоких ногах. Вероятно, это у него означало волнение. — Ты совсем не смотришь по сторонам. Не чувствуешь других игроков. Не видишь мяча.

— Но я же умею бегать!

Вдох…

— В футболе, Ролло, быстро бегать — это ещё не всё. Нужны мозги. Я должен перед тобой извиниться. Не надо было тебя обнадёживать. Это я виноват.

Права, права была Лилит. Повинуясь порыву, я взял, и позвал его, не удосужившись узнать о других качествах, кроме бега. Это мне нужны мозги.

— Не берите в голову, тренер. Жалко, конечно, но что поделать? Планида у меня такая, никогда ничего не выходит. Вот и жена всё время пилит: ты неудачник, Ролло. Никчёмная дырка от бублика.

Развернувшись, краб пошел к выходу. Его конечности оставляли в газоне тонкие аккуратные дырочки.

Я зарычал.

— Стой, Ролло.

— Да, тренер?

Громадный краб, в сером колючем панцире, способном выдержать прямое попадание из РПГ, просто не мог выглядеть, как побитый щенок. Но он выглядел.

— Пока не научишься играть как надо, я буду тренировать тебя отдельно. А сейчас… Посиди на скамейке запасных, лады?

В каждом мальчишке скрыта потенциальная звезда, — говорил дядя Вася, мой первый тренер, ещё со школы. — Главное, найти пригорок, с которого её хорошо видно.

Я докажу этой ведьме, что она не права. Я научу их играть. Я заставлю её проглотить всё, что она мне наговорила.

— Тренер, ты что, хочешь взять в команду эту газонокосилку? — к краю поля подбежал Руперт. За ним подтянулись остальные.

Так, явно намечается бунт…

— Нам всё равно нужны запасные игроки.

— Зачем?

Я думал, он опять издевается. Но оглядев остальных, понял: интерес был абсолютно искренним.

— Кто-то может получить травму, и не сможет играть, — принялся перечислять я.

— Если ты возьмёшь в команду Ролло, так и будет, тренер, — рассудительно кивнул Гефест.

— Дылда прав, тренер, — Руперт надменно улыбнулся. — Ты ничего не понимаешь. Тебе не интересны наши проблемы. Ты думаешь только о себе.

— Если ты не перестанешь меня доставать, я начну думать о тебе, Руперт. И не факт, что тебе это понравится.

— Ух ты! Может, решим всё прямо сейчас? — он выставил кулаки и встал в стойку. — Проиграешь — свалишь из команды.

Вдох… Выдох.

— А кто тогда будет нас тренировать, Руперт? — робко вставил в паузу Тарара.

— Я сам буду вас тренировать, — рявкнул дракон. — Подумаешь! Самая идиотская работа на свете — гонять кучу придурков по стадиону…

И тут я не выдержал.

— Так, всё, Руперт, отправляйся на скамейку запасных.

— Чего? — конечно же, он не поверил своим ушам.

— Чего слышал. В субботнем матче ты участия не принимаешь, — и я повелительно указал рукой на место рядом с крабом.

Минуту дракон стоял, как соляной столб. А потом развернулся, и… пошел к трибунам.

Я сомневался, что он пойдёт к скамейке. Казалось, эго не позволит дракону стерпеть. Но Руперт проглотил обиду. Не стал нарываться, и сел неподалёку от Ролло.

Молодец. Быстро учится. Если он так же быстро научится забивать, у меня будет самый лучший бомбардир в Сан-Инферно.

Лилит сказала, что раньше у него получалось. А потом — перестало.

Бабка отшептала?.. Я уже ничему не удивлюсь.

"ОГРАБЛЕНИЕ ВЕКА!

В искреннем беспокойстве о многих и многих подписчиках газеты " ЭС-И индипендент", я, бессменный спортивный обозреватель Сиди-Читай, решил именно так озаглавить эксклюзивный материал, полученный в неравной борьбе с этими доморощенными борзописцами, корреспондентами из «Ночной ЭС-И» и «Дневной ЭС-И».

Нас ограбили, милостивые господа. Это заявляю вам я, ваш бесценный информатор, рупор нового времени и законодатель общественного мнения. У нас отобрали честно заработанные, полновесные золотые монеты, которые мы поставили на команду «Задница Кингс», и не получили свой законный выигрыш.

Потому что они проиграли.

Кто в этом виноват? — спросит наш обеспокоенный читатель. — Кто этот варвар, этот, я не побоюсь этого слова, вымогатель!

И я отвечу нашему постоянному, не побоюсь этого слова, обездоленному читателю: тренер Тамерлан! Это он лишил нас блестящей во всех смыслах возможности баснословно обогатиться, поставив любимую народом команду лилово-оранжевых на грань вылета из турнирной таблицы.

СРОЧНА!!! Атниму жизнь у таго, каму ана больше ни нушна.

Писать в ридакцию, письмо с паметкой «маньяк да вастребавания».

Кошмар! Тюрьма по нему плачет! Лишая фанатов их законной статьи дохода, тренер Тамерлан подводит черту бедности не только под семьями наших обеспокоенных подписчиков, которые всерьёз задумываются — уму не постижимо! — отказаться от подписки любимой газеты, ценой в чисто символические сто золотых! Видите ли, их детям нечего есть, можно подумать, их дети вообще когда-нибудь едят… Но я отвлёкся.

Лишив нас возможности баснословно выиграть по ставкам у букмекеров, тренер Тамерлан подрывает экономику всего города. Мало того, всего измерения!

ПОХАРОНЫ ЗА ЩЁТ НАНЕМАТЕЛЯ.

Пахоронное бюро «Щасливый час» обизуится выплотить убитаму сумму, патраченую на иго пагребение.

Долг взимаица с пирсоны, нанявшей убийцу.

Абращаца в Гильдию Убийц, прашение падавать в трёх (3) экзимплярах.

PS: для палучения кампинсации истец обязан ивиться лична.

Доколе, спрашивает Сиди-Читай, ваш бессменный и бесценный спортивный обозреватель, доколе супостат будет попирать наши родные оранжевые почвы?

Если нам не удастся поправить материальное положение на ставках «Задниц» против «Законников», то заявляю со сей ответственностью: Сан-Инферно ждёт финансовый крах. Кто компенсирует фанатам упущенную прибыль? Кто утешит их в их нелёгком, самоотверженном труде по окучиванию любимой команды? Кто, спрашиваю я, купит мерч неудачников? Кому он нужен, в конце концов?..

Я сам, не жалея средств, напечатал десять тысяч наклеек с логотипом «Задницы Кингс», рассчитывая продать их после матча втридорога. Весь подвал теперь ими завален, жена грозит из дому выгнать, в качестве выходного пособия выдав эти самые наклейки…"

Скомкав газету, я запустил ею в мусорную корзину.

Нет, ну каков наглец, а? Наклейки ему, видите ли, девать некуда.

Но если смотреть в корень… А он ведь прав.

Проиграем Законникам — опустимся на дно турнирной таблицы.

И тогда — всё.

Глава 8

Выбежав на поле, я засвистел так громко, что у самого заложило уши.

Никто не обратил на меня внимания.

Тарара грустно ковырял лапкой газон, горгониды затеяли дружескую потасовку — их игрища напоминали греко-римскую борьбу, и в исполнении трёхметровых атлетов выглядели более чем внушительно.

Остальные занимались кто чем: Руперт, например, развалился на скамейке запасных кверху брюхом и бессовестно храпел.

Объединяло их то, что никто и не думал тренироваться.

Встав в центре поля, я принялся ждать. Одна минута, две…

Психическая атака по методу Чапаева. Никогда не подводит.

Первым не выдержал Тарара. Отряхнув лапки от пучков травы, троглодит подбежал и искательно заглянул мне в глаза.

Затем, осторожно переставляя конечности, на поле вышел Ролло.

Андромеда, остановив схватку и подбородком указав горгонидам на передислокацию сил, строевым шагом двинулась к центру поля.

Остальные потянулись за ней.

Руперт остался на скамейке запасных.

— Через три дня у нас матч с «Законниками», — сказал я, оглядев по-очереди всех игроков. — Есть мысли по этому поводу?

— Разнесут нас, к белобрысым мухрикам, — буркнул Гефест.

— У законников золота курвы не клюют, — кивнул Мануэль. Был он вальяжный, как породистый кот, и такой же ухоженный. — Они скупили лучших игроков в Сан-Инферно.

— А кого не смогли купить — заставили, — добавил Мефодий.

От волнения он то закручивал, то раскручивал щупальца — так человек в растрёпанных чувствах заламывает руки.

— Мне сказали, что вы — тоже лучшие игроки, — заметил я. — И не только в ЭС-И, но и за его пределами.

Это их смутило. Многие опустили глаза, Гефест принялся бурчать что-то себе под нос…

— Меня что, нахлобучили? — я повысил голос. — Неправильно информировали, и вы не являетесь отличными игроками?

— Нет, тренер.

— Да, тренер.

— В смысле, мы — это они, тренер.

— Мы игроки.

— Отличные.

— Ага…

— ТОГДА ПОЧЕМУ ВЫ ВЕДЁТЕ СЕБЯ, КАК СТАДО ПРИДУРКОВ?

Вздрогнули все.

Немного придя в себя, Гефест схватился за несуществующий меч, Тарара нервно застучал хвостом, Мануэль зашипел и оскалил клыки.

Вот так, ребята. Злитесь на меня, это объединяет.

— Обидные ваши слова, тренер, — за всех впряглась Андромеда. — Мы и правда отличные игроки, и были лучшими в наших командах. Мы любим побеждать.

— Засуньте свою любовь Тараре под хвост! — рявкнул я.

Громко и пронзительно заверещав, Тарара прикрыл основание хвоста передними лапками.

— Ужастские и оскорбительские словоблудни, тренер, — надтреснутым голоском проблеял он. — Несмываемую скорбь наносят они моему жизнеутверждению и самолюбию.

— Да что такого я сказал? — ну прямо дети, честное слово. — Это же обычное распространённое выражение. Вот ты, Гефест, знаешь такое?

— Да, тренер, — кивнул гигант. — Но никогда, ни при каких обстоятельствах я не буду говорить о хвостах в присутствии троглодитов.

— Хвост — надежда и опора всего троглодитского народа, — укоризненно поведал Тарара. — Святая святых. Никто не должен обижать хвост, иначе оскорбление придётся смывать.

Кровью? — хотел спросить я. Но прикусил язык. Не лезь в монастырь со своим самоваром, говорил дед. Знал, о чём говорил, старый пердун…

— Я прошу прощения, Тарара, — как можно более искренне сказал я. Троглодит моргнул.

— Не могу дать, — скорбно вздохнул ящероид. — Есть на этот счёт традиционная традиция. Ритуал. Извиниться перед хвостом моей дорогой мамочки, из-под которого я вышел неоперившимся яйцом.

Бред собачий.

Все их тутошние правила и обычаи — бред и глюки. Как можно здесь жить?

Я скрипнул зубами.

— Хорошо. Я готов принести извинения твоей мамочке.

— Сие невозможно, тренер. Любимый крошка мамулёк остался далеко-далеко. Я кругом сирота.

В этот момент мне захотелось совершить тяжкое преступление. Интересно: если оторвать троглодиту его священный хвост, насколько это потянет? Лет на двести строгого режима?..

А, чёрт с ним. Я готов рискнуть.

— Ты отличный игрок, Тарара, — едва разжимая челюсти, сказал я. — НО если ты меня не простишь — придётся тебя исключить из команды. Конфликт интересов.

Может, и впрямь так поступить, а? Смешной ящероид, грех жаловаться. Но если я начну извиняться перед каждым игроком — на голову сядут и щупальца свесят.

— И кстати… — я обвёл взглядом игроков. — Ко всем относится. Если кому что не нравится — адьос амигас.

— Вижу свет в конце тоннеля, — поспешно заявил троглодит. — Можно покаяться перед хвостом моей дорогой тётушки. Сия благородная особа принимает во мне горячее участие.

Я закатил глаза.

Входит в привычку, нехорошо это. Надо за собой следить.

— Принято. После тренировки сходим к этой твоей тётушке и всё уладим. А сейчас…

Блин, трудно настроиться на нужный лад, когда постоянно сбивают.

— Вы что-то говорили о любви, тренер, — с каменным лицом напомнила Андромеда.

Я чуть не поддался. Но потом тряхнул головой и послал ей обаятельную улыбку.

— Ты права, моя прелесть. О любви… К победе. Так вот: мало любить побеждать. Надо к этому стремиться. Всей душой. Прилагать УСИЛИЯ. Задницу рвать на немецкий крест. И самое главное: никогда, слышите? Никогда не сдаваться!

— А что такое немецкий крест? Вы научите нас рвать задницы правильно, тренер?

— Проехали, Тарара. Это тоже такое выражение, ничего личного.

— Мы готовы, тренер, — сказал Уриэль. — Мы готовы рвать задницы. Научите нас.

И ведь хрен разберёшь под этими его Престолами, издевается он или нет.

— Отлично. Капитаном временно назначается… Гефест. Пойди, забери повязку у Руперта.

Горгонид спал с лица.

— Ох… Может, вы сами, тренер?

— Ёрш твою медь, Гефест, ты в три раза крупнее! Просто пойди и скажи, что ты теперь — капитан.

— Но тренер…

— Капитан должен быть на поле. Пока Руперт сидит на скамейке — он не капитан.

Гигант опустил голову и загребая ногами, пошел к трибунам. Андромеда побежала за ним. Я хотел её остановить, но потом плюнул. Гуртом и батьку бить легче.

И вообще… Поторопился я с Гефестом. Надо было Андромеде повязку отдать.

Но до такого я ещё не докатился, увольте.

Чтобы баба — капитан футбольной команды? Это не в иное измерение надо угодить, а прямиком в ад. По меньшей мере.

— Через три дня игра, — повторил я. — Если мы проиграем — опустимся на самое дно турнирной таблицы. И будем в одном пинке от вылета. В одном!

— У законников отличная команда, тренер.

— Да, Тарара. Я знаю. Ключевое слово здесь «команда», — я немного помолчал. — Пока вы — все вы — не перестанете думать «я», и не начнёте думать «мы» — ничего не выйдет.

— Я уже начал, тренер.

Троглодит пошел лиловыми пятнами — видать, от чрезмерных мысленных усилий.

— Супер. Продолжай в том же духе.

Вернулись горгониды. Андромеда прикрывала чёлкой синяк под глазом, Гефест прятал за спину укус на руке…

Но повязка была у него на предплечье, и я показал ему большой палец.

Твою мать! Здесь этот жест может означать всё, что угодно…

Но кажется, пронесло.

Или моя угроза отчисления из команды возымела таки эффект, и горгонид решил не заострять.

— Тренироваться будем каждую свободную минуту, — заявил я. — Поэтому жить будете на стадионе. Я договорюсь насчёт общежития. Да, Тарара.

— Только после того, как вы поговорите с моей тётушкой, тренер.

— Ещё вопросы есть?

— Я могу попрощаться с семьёй?

— Ты не на войну идёшь, Гефест! Разумеется, все могут предупредить близких.

— А сколько надо будет платить за проживание?

— НИСКОЛЬКО, э… Ахилесс, — ещё один горгонид. Кажется, он без ума от Андромеды. — Это же блин, тренировки! Форма, напитки, энерджайзеры, бутсы — всё за счёт владельца клуба.

Что тут началось… Народные гулянья в особо крупных размерах.

Оказывается, бедолаги платили за любую хрень, а денежки шли в карман владельца.

Я знаю, так делают в бедных клубах: ставят кулеры с платной водой, автоматы с белковыми батончиками, дерут деньги за прачечную…

Но если дон хочет иметь крутую команду — пускай раскошеливается.

И ещё: надо будет поинтересоваться у Лилит: а сколько вообще ребятам платят?

Бедный спортсмен — хреновый спортсмен.

Мысли о хлебе насущном волнуют его сильнее, чем победа.

Деньги, конечно, всех проблем не решают. Но очень способствуют.

И наконец — восьмесенье. День игры.

Нормально, да?

Подзатыльник, Второсорт, Средний Палец, Черви, Пряник, Середняк, Барон Суббота, Воскресший Зомби, Восьмесенье…

Всё не как у людей.

С Эцилопами мы играли у нас, на стадионе «Задница Кингс». Сегодня — та же фигня.

Не у каждой команды имеется свой стадион.

Разумеется, есть «Чашка» — точная копия Лужников на краю города. Я его ещё не видел, Лилит рассказывала. Но в «Чашке» играют только самые важные матчи, а принадлежит он «Сынам Анархии», владельцем которых является… сюрприз-сюрприз… Безумный Макс, шило ему в пятку.

Рано или поздно нам предстоит там играть. С Сынами, мать её за ногу, Анархии.

Но до этого ещё далеко — как до луны пешкодралом, с завязанными глазами, и всё лесом.

А вот дон Коломбо, несмотря на то, что был владельцем самой молодой команды, стадион построил.

Хороший понт дороже денег — это понимают везде, даже в таких психоделических местах, как Сан-Инферно.

А дон хотел выглядеть очень хорошо…

Перед игрой ко мне зашел Лука Брази.

— Тук-тук, это всего лишь я.

— Мне пора на поле.

Я поспешно поднялся из-за стола.

Просто не хотел, чтобы он тут осматривался. Подумает ещё чего…

Но толстяк уже вплыл в мою комнату. В глазках его, утопленных в складках тёмной кожи, читался искренний интерес.

— А ничего так у тебя, — похвалил он. — Уютненько.

— Это всё Лилит, — буркнул я.

Никогда ей в этом не признаюсь, но дурацкий интерьер, который она для меня забабахала, действительно расслаблял.

— Ну, как настрой? — спросил толстяк. — Боевой?

Вытолкав его в коридор, я прикрыл дверь.

— Как у метательной катапульты.

— Добре, добре… Да, дон Коломбо передаёт тебе привет.

Я послал толстяку мрачный тяжелый взгляд.

— Он тоже придёт на игру?

— Он фанат. Ну, не он вообще-то, а донья Карлотта. Чудесная женщина, она тебе точно понравится. Большая поклонница нашей команды.

Я хмыкнул.

Пока что поклоняться попросту нечему.

Я удивлён, что у «Задниц» вообще есть хоть какие-то фанаты, учитывая возраст команды и всей игры в целом.

А потом я задумался. «Передаёт привет»…

Ага, как же.

— Дон Коломбо сказал, что оторвёт мне голову, если мы опять проиграем? — спросил я Луку Брази.

— Фу, как неаппетитно, — поморщился толстяк. — Дон — цивилизованный человек. Он обещал откусить тебе голову.

Я вспомнил, что говорила Лилит. Руперт — племянник дона. И он — дракон. Нетрудно сделать вывод…

Душа ушла в пятки.

Никогда не задумывался, как это происходит на самом деле. И вот что я вам скажу: ничего хорошего в этом нет.

В груди становится пусто, как в железной бочке, зато ноги наливаются такой тяжестью, словно на них уже напялили бетонные башмаки…

— То есть, это не пустая угроза, а реальное предупреждение, — сказал я.

— Ага, — легко согласился Лука Брази. — Дон не любит выглядеть плохо. А если плохо выглядят «Задницы» — плохо выглядит и он.

Ну? Что я говорил?..

— Это всё сраная статья, — буркнул я. — Мы не плохо выглядим. Нам просто нужен шанс.

— Люди хотят заработать, что здесь плохого? — пожал покатыми плечами толстяк. — Просто не мешай им получать прибыль — и тебя будут боготворить.

Ничья, — думал я, пока команды строились на поле в две шеренги. — Хотя бы одно очко, и мы не пролетим, как фанерка над Парижем.

А потом я поднажму. Обучу их всему, всем хитростям и финтам, какие знаю. Если потребуется — выдумаю парочку новых.

Мы должны подняться в таблице. Кровь из носу, должны.

Голову он мне откусит, а?

«Законники» не внушили мне того священного трепета, который я, признаться, испытал перед командой эцилопов.

Они выглядели, как любители.

Была, правда, тройка горгонид и четверо троглодитов… Остальные выглядели, как обычные люди. «Обычными» я называю таких, как я: одна голова, стандартный комплект конечностей, нормальный рост.

Что там у них внутри — судить не берусь. И без того тошно.

Судьёй был всё тот же коротышка, что и на первом матче: мастер Скопик. Ни за что не поверите, но мне сказали, он из Гильдии воров.

Гильдия убийц, Гильдия воров, Гильдия стриптизёрш… Рехнуться можно от счастья.

Так и кажется, что в этом городишке криминал на криминале, и криминалом погоняет.

Ан нет.

Порядок блюдут те самые эцилопы. А так как в основном они — представители племени горгонид, жители ведут себя более чем примерно.

И я их понимаю: сложно представить существо, способное перечить блюстителям закона трёхметрового роста.

К тому же, за любое преступление тут одно наказание: конфискация имущества. В особо тяжких — изгнание с конфискацией.

А добрые граждане Сан-Инферно, как я понял, более всего ценят именно его: имущество. Полновесные золотые монеты, за которые можно приобрести всё, что угодно. Вплоть до здоровья и вечной жизни.

Как только началась игра, я пересмотрел своё мнение о Законниках.

Не скажу, что они играли сильнее или лучше Задниц. Местами — намного хуже, хотя я думал, что сие просто невозможно.

Удивляло другое: они были командой.

Игроки чувствовали друг друга, играли слаженно, не стеснялись отдавать пасы…

Один такой удачный пас был переадресован прямиком в наши ворота.

Ноль-один. На пятнадцатой минуте матча.

Трибуны взвыли.

Надо думать, в основном на матч припёрлись фанаты Задниц. Законникам предлагали целую трибуну, но они не удосужились выкупить билеты.

Огрызки на поле не полетели лишь потому, что их здесь не было в природе.

Как и бутылок — за всё время я не видел ни одной. Выпивку наливали прямо в кружки, ещё в ходу были фляжки. Но не стекло.

И это к лучшему.

Руперт, сидя на скамейке запасных, прожигал меня взглядом. Казалось, его единственный глаз имеет силу в несколько тысяч мегавольт, как у мультяшного робота.

Но я стоял к нему спиной и не обращал внимания.

Не до него щас.

После того, как футболисты Законников перестали обниматься и хлопать друг друга по спинам, игра покатилась своим чередом.

Мяч был в меру шустрый, но отличался какой-то повышенной свирепостью: укусил Тарару за хвост, а когда его попытался поймать Гефест, так наподдал ему по заднице, что горгонид рухнул носом в траву.

Я в этот момент тоже споткнулся.

Не заметил, что бегаю вдоль кромки поля, как заведённый: туда-сюда, туда-сюда…

О колене я забыл.

Хотя я и не верю в магию, охотно проставился бы бородатому пчёлу. И тому, кто его ко мне вызвал.

Лилит с тех пор, как мы поругались, не появлялась.

Хрен знает: может, уволилась, а может, просто дуется, по обыкновению всех баб, и думает, что таким макаром меня «наказывает».

Ну-ну.

Баба с возу — кобылой меньше.

Да что ж это делается-то? — я подскочил, как ошпаренный. — Эх, жалко мне нельзя в игру…

Мяч вцепился в хвост Мануэля.

Тот, дико воя, принялся метаться по полю, распугивая игроков обеих команд. Как… как кошка, которой к хвосту привязали консервную банку.

На выручку пришел Уриэль.

Когда тигр пробегал мимо, он умудрился подцепить мяч носком бутсы, и принялся с ним играть.

— Тараре пасуй! — заорал я. — Пасуй, болт тебе в печень!

Но ангел меня не слышал.

Во-первых, трибуны верещали, как сумасшедшие. А во-вторых, Уриэль был настолько поглощен своим общением с мячом, что казалось, позабыл обо всём на свете.

Мяч его любил — это сразу было видно.

Бывают такие игроки: мяч вьётся вокруг них, словно привязанный на резинку, и делает всё, что ему скажут.

Но это было там, на Земле, где мяч — это просто кожаный, надутый воздухом пузырь.

Чтобы кто-нибудь приручил местный мяч, я ещё не видел. Он катался по плечам Уриэля, прыгал по его белобрысой голове, отскакивал от груди, и… возвращался.

Зуб даю: в это время он мурлыкал от удовольствия.

И конечно же, случилось то, чего я боялся: игрок противников, под номером три, в стремительном броске перехватил мяч у ангела и припустил к нашим воротам. Двадцать метров. Десять…

Мефодий растопырился меж стоек, как морская звезда, перегородив щупальцами сетку напрочь.

Публика затаила дыхание.

Я замер на одной ноге…

Мяч вывернулся из-под ног тройки и полетел к трибунам.

Зрители ахнули, принялись ловить непокорный спортивный инвентарь… Тот, мстительно пропрыгав по головам десятка болельщиков, вновь приземлился на поле и показал всем язык.

Длинный и красный.

Больше всего в этот момент он напоминал ухмыляющийся арбуз.

По трибунам покатился дикий ржач.

— Лохи! — раздалось со всех сторон. — Мяч вас уделал.

— Неумехи! Неумехи!..

— Долбодятлы кривоногие!..

Я скрипнул зубами.

Правы болельщики.

Глупцы те, кто недооценивает коллективное бессознательное толпы. Оно выражает то, что обычно мы боимся высказывать вслух.

Уриэль посмотрел на меня и развёл руками.

Я отвернулся.

Почему не дают красную карточку за глупость? За излишнюю рисовку, за эгоизм?..

Впрочем, я был бы чемпионом по таким карточкам. Ну, может, не чемпионом, но в первой десятке — стопудово.

Почувствовав, что задыхаюсь, я прошел вдоль кромки поля и рухнул на скамейку рядом с Рупертом.

Тот был аж чёрный весь.

Не в прямом смысле.

Дракона, от макушки до пяток, затопила чёрная тоска…

— Чё такой мрачный, Руперт? — не то, чтобы я так уж хотел его подбодрить. Но и молчать, глядя на его рожу, сил не было.

— Уриэль долбоклюй. У нас был реальный шанс забить. Тарара был открыт. Он сам был в свободной зоне, мать его за ногу!

— Согласен.

Руперт посмотрел на меня с удивлением.

А потом заявил:

— Я тоже долбоклюй. Ты был прав, когда посадил меня на скамейку, тренер. Иногда полезно посмотреть на себя со стороны.

Я хотел ему что-нибудь сказать. Честно хотел. И даже открыл рот, но вместо этого заорал:

— Что вы творите, придурки?.. Разве этому я вас учил? — сорвавшись со скамьи, я бросился к полю, и чуть не переступил за бровку.

Мастер Скопик послал мне укоризненный взгляд.

Пальцем не погрозил — и на том спасибо.

Наш капитан сцепился с капитаном Законников — тоже горгонидом.

Это случилось в центре поля.

Я так понял, что законник что-то ляпнул, Гефест ответил, и понесла-а-ась…

Через тридцать секунд все, до одного, горгониды участвовали в свалке.

Скопик, побагровев, дул в свисток, зрители повскакали с мест и орали, размахивая руками, щупальцами и другими подходящими для размахивания конечностями.

А в это время Тарара…

Я не сразу понял, что он делает.

Казалось, маленький троглодит просто старается увернуться от накатывающего клубка из мутузящих друг друга рук, ног, оскаленных в яростном крике ртов и хлещущих во все стороны заплетённых в косички грив.

Но уклоняясь, он потихоньку, как бы ненавязчиво, подхватил мяч хвостом и погнал его к воротам законников.

Я затаил дыхание.

Не знаю, видел ли его манёвр кто-нибудь, кроме меня — болельщики, как и судья, с увлечением следили за дракой.

А в это время Тарара, докатив мяч до ворот, легонько так наподдал ему хвостом…

— ОДИН-ОДИН! — на пределе лёгких заорал я. — Тарара забил ГО-О-ОЛ! Ничья-а-а-а!

Трибуны окаменели. Клубок из горгонид замер посреди поля. Судья вытащил свисток изо рта.

И все посмотрели на меня.

Глава 9

— Игра была остановлена, тренер.

Голос Руперта прозвенел в тишине, как погребальный колокол.

— Нам не засчитают этот гол.

Я и сам уже это понял.

Точнее, я понимал это с самого начала.

Но так хотелось…

Так хотелось поверить в чудо, дьявол его забери.

Подтверждая слова дракона, мастер Скопик скрестил руки над головой — жест, универсальный во всех измерениях.

По трибунам прокатился разочарованный стон.

— Бу-у-у…

— Хрясь!

— Ням-ням-ням.

Болельщики самовыражались на все лады.

То, что часть неудовольствия распространялась на судью, доставляло не много радости.

Счёт по прежнему один-ноль не в нашу пользу, до конца первого тайма тридцать секунд.

Электричества в Сан-Инферно нет — в этом я с громадным неудовольствием убедился в первый же день.

Но были магические матрицы — такие специальные полезные наклейки, которые можно лепить на любую хрень, от чайников до диктофонов.

Ещё больше я обалдел, распознав во многих девайсах наши, земные изделия: «Сони» и «Эппл» ни с чем не перепутаешь.

Так вот: над полем висело громадное табло. К бабке не ходи — скоммуниздили с какого-нибудь стадиона в Москве.

И сейчас оно показывало, что до конца первого тайма осталось тридцать… двадцать девять… В общем, сейчас всё закончится и ребята смогут отдохнуть.

А я попытаюсь вправить им мозги.

— Чем ты думал, сцепляясь с капитаном их команды?

Горгонид был выше меня в два раза.

Но я всё равно над ним нависал. Нет, я вовсе не орал. Тихий спокойный голос в иных обстоятельствах действует лучше, чем самый отборный крик.

— Он оскорбил мою маму, тренер.

Я осёкся.

Нет, это я могу понять: удар ниже пояса.

— Правила предусматривают удаление проштрафившихся игроков, — заявил мастер Скопик, когда ребята отправились по раздевалкам. — Но в потасовке участвовали лучшие и основные силы обеих команд, и если я удалю их всех — играть будет некому. А сорванного матча мне не простят… Но так как провокатором драки выступил капитан Законников — я налагаю штраф на всю их команду. Снимаю уже забитый гол.

— Мои работодатели этого так не оставят! — завизжал тренер противников, коротышка с обширной лысиной, просторными ушами, в засаленном костюме и с увядшей хризантемой в петлице, — Мы подадим жалобу на вас лично, на команду противников, на капитана команды противников, на их тренера и на хозяина клуба «Задницы Кингс».

— Ваше право, — зубасто улыбнулся карлик. — Обязательно приду на разбирательство ваших крючкотворов с доном Коломбо…

Я мстительно усмехнулся.

Невольно.

Но всегда приятно, когда справедливость торжествует.

— На команду Задниц я тоже налагаю штраф.

Я очнулся от счастливых грёз.

— Но у нас нет очков. С нас попросту нечего снимать.

— Ваш капитан отправляется на скамейку запасных.

Тренер Законников злорадно улыбнулся.

Я набычился, приготовившись орать на судью… И сдулся.

С самого детства, с тех пор, как я впервые вышел на поле, в меня вдалбливали незыблемую, непререкаемую мудрость: не спорь с судьёй. Дороже выйдет.

К тому же, он прав. Ввязавшись в драку, Гефест повёл себя как идиот. Ясно же, что его провоцировали…

Я молча пошел в раздевалку и навис над горгонидом.

— Снимай повязку, Гефест.

— Но тренер… — гигант побледнел. — Я добыл её в честном бою!

— А потерял в нечестном. Сочувствую.

— Он оскорбил мою маму. Такое нельзя стерпеть.

— Ты мог бы вызвать его после матча, — тихо сказала Андромеда. — И устроить поединок по всем правилам. Я на твоём месте так бы и поступила.

— Но ты не на моём месте! — взревел Гефест. — Я — капитан! Оскорбление требовалось смыть немедленно!..

Господи, цирк с конями.

Впрочем, драки на поле были всегда. Я сам участвовал в паре-тройке, и это было жуть, как круто. Первые пять секунд.

И за эти секунды некоторые расплачиваются всю жизнь… Сломанные карьеры, подорванное здоровье.

— Гефест, — сказал я тихо, с расстановкой. — Помнишь первое правило капитанов?

— Капитан должен быть на поле, — угрюмо процитировал гигант.

— А ты, за провокацию, садишься на скамейку.

Нет, он не бросил повязку мне в лицо. Но почему-то я всё равно чувствовал себя так, словно получил перчаткой по морде.

— Андромеда, иди сюда.

— Я, тренер?

— Ну не я же, шило тебе в пятку. Давай руку.

Не веря, что это делаю, я натянул повязку на предплечье горгоны.

— Поздравляю. На вторую половину матча — ты капитан.

— Я не подведу, тренер.

Очень на это надеюсь…

Вслух я этого не сказал. Хватит подрывать моральный дух.

— А теперь, все собрались в круг.

Я наклонился, уперев руки в колени.

Остальные смотрели на меня, как на идиота.

— Нам тоже так сделать? — наконец спросил Тарара.

— Да, мать вашу! Встаньте в круг и наклонитесь вперёд. Это создаст доверительную обстановку.

Они это выполнили. Как могли, конечно — зелёное желе вообще не умело кланяться.

— Сейчас я научу вас одному приёму, который поможет нам забить гол…

Наконец прозвучал сигнал к началу второго тайма.

И конечно же, сразу всё пошло не так.

Нам забили.

Надо думать, тренер Законников ТОЖЕ не сидел сложа руки, и провёл с игроками воспитательную беседу.

И то ли сила внушения у него была больше, чем у меня, то ли тренер из него был лучше…

Игроки Законников забегали по полю, как ошпаренные куропатки.

В первые же десять минут нам закатали два гола!

ДВА!..

Не знаю, как так вышло.

Мефодий стоял на воротах, как приклеенный, сквозь его щупальца не должна была пролететь даже муха, но… мяч как-то просочился.

Он буквально ПРОТИСКИВАЛСЯ в сетку, рыча и повизгивая.

Они что там, салом намазали?..

Ребята стухли, у них будто ноги отнялись. Перемещаясь по полю, словно мухи по клейкой бумаге, они то и дело поглядывали на табло…

И в этом я их тоже понимаю: пускай это позорище закончится поскорее — вот о чём думали ребята.

Законники тоже считали минуты: у них явное преимущество, можно доиграть, спустя рукава, и никто им худого слова не скажет.

Я уже не мог бегать — из меня словно выпили все силы. В груди поселилась пустота, в животе бурчало.

Внезапно я понял, что зверски, просто до умопомрачения хочу есть.

Энерджайзеры — это, конечно, хорошо. Но желудок привык жить по иным законам. Ему подавай настоящий хлеб.

— Эй, тренер…

Я не сразу понял, что это Руперт. Решил не оглядываться.

Что он может мне сказать? Очередную колкость?..

— Эй, тренер, шило тебе в пятку. Подь сюды.

— Я не понял, ты меня дразнишь, что ли?

Вдруг показалось, что ссора с драконом — просто отличная идея.

Сбитый лётчик. Так какого хрена?..

— Законники мухлюют. Магия — к бабке не ходи.

До меня не сразу дошло.

— Повтори…

— Они применяют магию, тренер. В их команде есть маг. С большой долей вероятности.

Я хотел его высмеять. Послать подальше. И продолжить своё уничижение — а что ещё остаётся?..

Но тут перед глазами встала картина: мяч протискивается в сетку ворот, несмотря на то, что Мефодий пытается его удержать всеми щупальцами… Как терьер в крысиную нору.

— Заколдовали мяч, что-ли? — недоверчиво спросил я.

Дракон поводил своим выдающимся носом, точно принюхивался.

— Не-а. Нереально. Мяч — растение. У него нет разума — в том смысле, в котором на него можно повлиять.

— Ясно.

Чёрт. И ещё раз чёрт.

— Но я нюхом чую: что-то там не так. Эх, если б этого мага спровоцировать…

— Чтобы все это увидели, — подхватил я.

Руперт кивнул.

Я в магии ни в зуб ногой. Я просто не знаю, что это такое. Господи! Да я в неё просто не верю! Зато дракон…

— У нас замена! — я замахал руками, привлекая внимание судьи.

Мастер Скопик откликнулся с похвальной быстротой. Но подбежав к нам, с тревогой посмотрел на Ролло.

— Надеюсь, от отчаяния вы не собираетесь ввести в игру этого…

— Пока нет, — я вежливо улыбнулся. — Но когда-нибудь это обязательно произойдёт. А сейчас я хочу поменять номер шесть на номер десять, — и я указал себе за плечо, туда, где не веря своим ушам, со скамейки поднимался Руперт.

— Ты хочешь, чтобы я встал на ворота? — спросил он.

— Именно.

При Скопике объяснять свою мысль нельзя. Остаётся надеяться, что дракон всё поймёт. И не затеет свару прямо сейчас.

— Ладно. Как скажешь.

Я вздохнул с облегчением.

— Но капитаном остаётся Андромеда.

Было видно, какого труда бедняге Руперту стоит подавить гордость. Но у него получилось — за что я его ещё больше зауважал.

Если получится доказать, что Законники мухлюют, и сделать это до конца второго тайма…

Я не интересовался, чем отличаются правила в Сан-Инферно от наших, земных.

После того, как Лука Брази подтвердил, что продвижение в турнирной таблице идёт традиционным путём, я выбросил этот аспект из головы, решив, что хотя бы здесь у них всё, как у людей.

Магию я вообще не принимал в расчёт.

Интересно, как это? Приказать мячу лететь в цель одной лишь силой мысли…

Хотя нет. Руперт сказал, что как раз мяч-то заколдовать нельзя.

Проходя мимо меня к скамейке запасных, Мефодий потупил все свои десять или двенадцать глаз.

— Простите, тренер, — прогудел осьминог. — Не знаю, как так вышло. Я честно пытался его удержать.

Ага. Ещё одно доказательство.

— Ты не виноват, парень, — я похлопал его по пушистому плечу. — Я на тебя не злюсь.

— Но вы посадили меня на скамейку!

Чёрт. Как дети малые…

После того, как я поступил с Рупертом, они будут думать, что скамейка — это наказание.

На самом деле, так и есть.

Всегда ненавидел, когда тренеры действуют таким образом…

Слушаешься, хорошо себя ведёшь — на тебе игрового времени. Выёживаешься — сиди и кури бамбук…

Поклялся себе никогда так не делать.

И что?..

— Послушай, Мефодий…

Сев рядом с ним, я всё равно не отрывал взгляда от дракона. Вот Руперт пересекает центр поля, вот подбегает к штрафной…

Болельщики повскакали с мест. Они кричали, они волновались, как море водорослей — я и не знал, что дракон пользуется такой популярностью у фанатов…

Ты вообще многого не знаешь, Тим, — подначил я себя. — Может, пришла пора начать?

Впрочем, если мы проиграем, вряд ли мне предоставят ещё один шанс.

В откусание головы я не верил. Но всяк угрожает в меру своей фантазии — это я могу понять.

— Послушай, Мефодий, — повторил я. — Ты не должен думать о скамейке запасных, как о наказании. Никто не должен. Просто есть определённая стратегия, в связи с которой тренер может и обязан менять игроков. Понимаешь? Каждый силён в чём-то своём, и задача тренера — полностью раскрыть потенциал игрока.

Господи, аж самому противно. Цитировать наизусть брошюрку «как стать футбольным тренером» — это точно ниже плинтуса. Ниже канализации, я бы сказал.

— Но тренер, — подал голос осьминог. — Руперт — никакой не вратарь! У него слишком мало конечностей, ЧЕМ он будет ловить мяч? И как он увидит, что творится за спиной?

— Ну, мы, люди, просто поворачиваем для этого голову, — брякнул я первое, что пришло на ум.

Накатила паника.

Осьминог прав. Если даже он, обладая впечатляющим набором ног и углом зрения в триста шестьдесят градусов, ничего не смог сделать…

И в этот момент нам опять забили.

Руперт только встал на ворота, судья не успел убрать свисток — а мяч снова был в сетке.

Мы с Мефодием вскочили. Ролло остался сидеть — под низким козырьком для него и так не хватало места. Но он пронзительно скрежетал клешнями и щелкал челюстями.

Что творилось на трибунах — словами не передать.

Тамерлан! Убирайся домой! — это было самое безобидное, что они кричали.

Тоже ничего нового: когда команда побеждает — всегда чествуют игроков. Проигрыш же всегда приписывают тренеру…

Чтобы все успокоились, мастеру Скопику пришлось вновь остановить игру.

Но как только она возобновилась…

По трибунам прошелестел стон. Зрители устали удивляться. Устали высказывать негодование — они покорно принимали поражение, которое приобрело такие очевидные размеры, что его было видно с другого конца Вселенной.

Но что-то здесь было не так…

Руперт прав. Это просто магия какая-то, к бабке не ходи.

Мяч невозможно заколдовать, — повторил я, как мантру, слова дракона. — Но ведь… Наверное, можно заколдовать ворота?

Не знаю, что для этого нужно, но сомневаюсь, что это так.

Это наш стадион. Кунг-Пао носится с ним, как с золотым яичком, пылинки сдувает — в буквальном смысле.

Остаться на поле в одиночестве у законников просто не было шанса…

Опять же. Я не говорю, что поверил, но если предположить, что магия всё-таки существует… Неужели, из нескольких тысяч пришедших на матч существ Руперт — единственный, кто смог её распознать?

В такие совпадения я не верю.

— Вы куда, тренер? — встопорщив мех, Мефодий сделался похож на обеспокоенного многоногого медвежонка.

— А?.. — я и сам не заметил, как поднялся. — Да так, никуда. Прогуляюсь.

Заложив руки в карманы треников, я пошел по кромке поля.

Ближе, ближе, вот уже ворота высятся передо мной, за ними — защитные щиты, оклеенные рекламными плакатами…

Не слишком выгодные места — считают некоторые.

А как по мне — очень даже.

Осталось дождаться очередного гола — а он будет, к бабке не ходи…

…Под утро трибуны наконец-то опустели.

Шумно праздновавшие победу фанаты наконец-то рассосались — самые стойкие разбрелись по пабам, заново переживать и пересказывать тем, кому не посчастливилось оказаться на трибунах, подробности матча, под конец превратившегося в настоящий детектив.

Я усмехнулся.

Вот если бы мы всё-таки проиграли… Это был бы триллер.

— Привет-привет, это снова я… — по проходу меж скамеек шел Лука Брази.

Чего-то подобного я и ожидал — может, поэтому и остался здесь, на трибунах, а не пошел к себе.

Хотя в глубине души я ждал совсем другого человека…

Интересно: а ведьма может считаться человеком, или это другой вид?

— Ну что, тренер. С первой победой, а?..

Устроившись на скамейке рядом со мной, Лука Брази извлёк из кармана плаща фляжку и протянул мне.

— Да не с чем особенно поздравлять, — вздохнул я. А потом принюхался. — Коньяк? Настоящий?

— Обижаешь.

Взяв фляжку, я с наслаждением втянул носом алкогольные пары. Они пахли домом.

— Не с чем поздравлять, — повторил я, отдавая фляжку назад.

— Фанаты так не считают, — как бы вскользь заметил Лука Брази.

Я усмехнулся.

— А что законники?

— Грозят подать иск на всё, что шевелится. На тебя — в первую очередь. Не парься, это долгая история. Тяжба будет длится не один год.

— Главное правило Сан-Инферно, — сказал я. — Не попадись. А они попались.

— И как ты догадался, что они затеяли, а?

Я пожал плечами. Очень просто: я не верю в магию.

Всегда и всему, каким бы фантастическим это не казалось, есть простое, удобоваримое объяснение.

— Это всё Руперт, — пояснил я толстяку. — Он первым почуял подвох. И сказал об этом мне.

— Талант не пропьёшь, — кивнул Лука Брази. И пояснил: — Всю свою жизнь, а это не мелкий барашек начихал, Руперт служил таможенником. И что б ты понимал, тренер, здесь, в Сан-Инферно, это ого-го какая должность. Гонять контрабандистов в Травяном море, — он принялся загибать толстые, с аккуратными плоскими ногтями, пальцы. — Следить, чтобы сквозь несанкционированные порталы не шастал кто ни попадя. Однажды он даже раскрыл заговор по поставке в Эс-И крупной партии оружия… Жил много лет под прикрытием, чуть не погиб, но предотвратил государственный переворот. Не один, конечно. Но свою ключевую роль он сыграл.

— Хочешь сказать, мошенничество он чует, как кошка — тухлую рыбу.

— Точняк, тренер. Белку промеж глаз бьёшь.

Я кивнул.

Талант не пропьёшь — это он правильно сказал…

Достав из кармана кошелек с золотой монетой и белой карточкой портала, я протянул его Луке Брази.

— Ты чего? — насторожился толстяк.

— Возьми, — я насильно впихнул кошелек в его руку. — Пока что я этого не заработал.

— Так или иначе, — медленно сказал Лука Брази. — Ты принёс Задницам первую победу.

— Чего? — спросил я после паузы.

— В этом составе, — веско сказал он. — На этом поле, они не побеждали ни разу. Теперь хоть почувствуют, каково это.

Я молчал.

Звёздная команда, — говорил Лука Брази. И я мог бы ему это припомнить, но… Зачем?

Ребята и вправду молодцы. И если хотя бы такая победа поможет им поверить в себя — я только за.

— Заплатишь, когда выиграем чемпионат, — я поднялся. — До этих пор, держи своё золото и свои порталы при себе.

И пошел спать.

Глава 10

"ВТОРОЕ ОГРАБЛЕНИЕ ВЕКА

Да, милостивые господа, именно так и есть.

Я, ваш бессменный, талантливый и на редкость объективный спортивный обозреватель Сиди-Читай, со скорбью и смятением в глубине души заявляю: нас грабят вторую неделю подряд!

Кто же способен провернуть это преступление века? — спросит мой обеспокоенный читатель.

Отвечаю: гадкий, несносный, противный тренер Тамерлан!

Не находите, что это имя в Сан-Инферно приобретает поистине инфернальное, уж простите за каламбур, звучание?

Низовисимый придприниматель!

Придпримит пративаправные действея па жиланию закасчика.

В перичинь услуг входят: расбивание окон, распивание алкагольных напиткав и распевание непреличных честушек пад расбитыми окнами.

В стоимасть услуг входят штрафы за аказаные услуги.

Молния не попадает два раза в одно и то же дерево, — утверждают специалисты из Гильдии прорицателей и гадателей на кофейной гуще. Позволю себе не согласится: в данном конкретном случае, разумеется.

Тренеру Тамерлану удалось обмануть ожидания фанатов дважды.

В первый раз — когда мы, доверившись ему, поставили на любимую команду «Задница Кингс», и проиграли.

Во второй раз — когда не стали доверять тренеру, и поставили на противников любимой команды «Законники ЭС-И», и проиграли.

И если проигрыш Задниц Эцилопам был закономерен и доступен для обозрения невооруженным глазом — за отдельную плату, разумеется, то их победа при счёте пять-один не в их пользу — является чудовищной, просто таки вопиющей удачей, причины которой покрыты мраком тайны…

Которую я, ваш дотошный, скрупулёзный и проницательный спортивный обозреватель, взялся раскрыть.

Законники мухлевали!

Ну и что? — скажет мой критически настроенный читатель. — Мы все это делаем. Не попадайся — и прибыль потечёт в кошелёк, как оранжевые воды реки Стикс во время наводнения…

А то, — отвечу я этому не слишком щепетильному читателю. — Что Законники попались. Причём, на таком горячем, что оно всё ещё шкворчит и плюётся жиром!

Начну с главного: мяч не просто попадал в ворота, повинуясь мастерству игроков Законников и благодаря дырявым щупальцам вратаря Задниц.

Он туда стремился.

Повинуясь, как удалось выяснить вашему бесстрашному, хитроумному и находчивому спортивному обозревателю, банальному половому инстинкту.

Как известно нашему образованному читателю, мячи — это не что иное, как растения. Произрастая в своём родном измерении Щрайк, столь знаменитом ураганными ветрами, молодость они проводят на длинных лианах, крепко вцепившихся в скудную почву. Но повзрослев и вступив в пору половой зрелости, мячи отрываются от лиан, чтобы нестись по воле ветра, в поисках пропитания и возлюбленной.

Напоминаю: мячи отличаются феноменальным нюхом и острым зрением, что вкупе с острыми зубами и свирепым нравом даёт им право считаться самыми кровожадными и любвеобильными растениями во Вселенной.

И к чему этот ботанический экскурс? — спросит мой нетерпеливый читатель. Которому я, эрудированный и образованный корреспондент Сиди-Читай, отвечаю: а к тому, что этот экскурс имеет самое прямое отношение к поражению Законников!

Ибо именно таким простым, но действенным способом они и планировали победить.

То есть, взяли, и пронесли на стадион самочку мяча!

Самец, то есть мяч, задействованный в данной игре, её почуял, и как одержимый, принялся рваться к воротам Задниц — за которыми, как мог уже догадаться мой внимательный читатель, и стоял специальный сотрудник, в кармане которого пряталась самка — испуская в сторону поля любовные флюиды необыкновенной силы.

Как тренер Тамерлан догадался о махинациях Законников — сие науке неизвестно. Ясно одно: своим несвоевременным вмешательством он спутал фанатам все карты!

В надежде отыграться за прошлую неудачу, болельщики поставили против Задниц немалые суммы, и уже мысленно подсчитывали выигрыш, а некоторые даже успели его потратить.

Но судья Скопик, возмущенный предприимчивостью Законников, аннулировал все голы, забитые ими во время игры, упирая на то, что забиты они были благодаря не столько мастерству игроков, сколько зову природы мяча.

Что и послало вышеупомянутых болельщиков далеко за грань финансовой катастрофы.

Увы, дорогие читатели. Мы с вами в полной, и быстро расширяющейся… Заднице — приходит на ум не только удачный, но и уместный в данных обстоятельствах каламбур.

Маг — нидоучка паступит васпитатилем в децкий сад. Приветцвуюца биссмертные, ниубивиемые и агниупорные дети.

Определитесь! — призывает обеспокоенная общественность тренера Тамерлана. — Определитесь: выигрываете вы, или проигрываете?..

Читатели «ЭС-И индипендент» хотят знать. Хотят стабильности, и — кто им это запретит?.. — хотят прибылей.

Наше финансовое положение в ваших руках, тренер Тамерлан. Надеюсь, вы осознаёте свою глубокую и всепроникающую ответственность перед…"

Дальше я читать не стал: и так всё понятно.

И если раньше я не испытывал по поводу статей ничего, кроме нормального раздражения, то сейчас даже проникся к этому Сиди-Читаю чем-то вроде сочувствия.

И в то же время…

Почему старые мастера ценят настоящих фанатов? Потому что они болеют за родную команду не «за то, что…», а «вопреки».

Вера — краеугольный камень отношений игроков и болельщиков. Возможно, антибол — просто недостаточно давний вид спорта, чтобы воспитать правильное поколение фанатов. Но всё впереди.

Это договор: вступая в команду, игроки обязуются не разочаровывать болельщиков. А те, в свою очередь, должны оставаться преданными интересам любимой команды, и в горе и в радости.

Кстати, о радости.

Пока я приближался к полю, исходящий оттуда шум становился всё громче.

МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА! МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА! ПУСТЬ БУДЕТ ТАК, ПУСТЬ СДОХНЕТ ВРАГ, МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА!

Выйдя под неусыпное и неумолимое око Люцифера, я застыл.

Обнявшись — кто чем мог — ребята прыгали по траве.

Цыплёнок Кунг-Пао застыв неподалёку, безуспешно заламывал крылышки, призывая игроков к порядку.

Прыгали все. Даже Руперт на этот раз принял участие в общем веселье — его одноглазая рожа выражала полнейший восторг, нос хищно топорщился, а чёрные кудри взлетали и опадали в ритме кричалки.

Краб Ролло служил чем-то вроде новогодней ёлочки, вокруг которой любит водить хороводы наивная детвора…

Они никогда не побеждали, — сказал Лука Брази. — По крайней мере, в этом составе.

К сожалению, придётся мне побыть ложкой дёгтя. Терпеть этого не могу.

Громко хлопнув в ладоши, я привлёк к себе внимание игроков.

Некоторых из них.

Как всегда, первым опомнился чуткий Тарара, за ним остановилась Андромеда. Слегка попинав тех, до кого могла дотянуться, она показала подбородком в мою сторону.

А из неё может получиться неплохой капитан, — мелькнула непрошенная мысль.

— Радуетесь, да? — спросил я.

— Мы победили, — пожал плечами Руперт. — Так какого хрена?

— А вам не приходило в головы, что победа эта — ненастоящая?

Зря я сформулировал именно так. Но переигрывать поздно.

— Что вы хотите этим сказать, тренер?

— Как же так, тренер?..

— Нам же засчитали гол, который забил Тарара! — укоризненно попеняла мне Андромеда.

Я кивнул.

Это правда.

Перечеркнув все голы, забитые командой Законников, и — как мне кажется, в пику их громким протестам по этому поводу, — мастер Скопик взял, да и присудил нашей команде тот гол, что забил троглодит!

Я не стал спорить. И не потому, что не привык спорить с судьёй. В тот момент я настолько охренел, что потерял дар речи.

И пока я вспоминал, как правильно пользоваться языком и лёгкими, нам присудили победу. Один-ноль в нашу пользу.

Мы заработали три очка!

Тарара забил гол в то время, как игра была остановлена, — напомнил я ребятам. — Это почти то же самое, что офсайд. Мы нарывались на штрафной, бляха медная, а вместо этого получили победу!

— А что такое штрафной?

— И офсайд?

Я закатил глаза.

— Идём к воротам. Что? Убрали? Почему?.. А, хрен с ними. Ролло, встань сюда, ты будешь ворота. Теперь нужен мяч. Кунг-Пао, принеси… Как, ты уже? Спасибки.

Я осторожно приблизился к косматому, как медведь после спячки, мячу. И такому же сердитому.

Тот подпрыгивал на месте, широко разевая пасть — я надеюсь, это он так зевает, а не собирается позавтракать кем-нибудь из игроков…

— Ахиллес и Андромеда, вы будете игроки одной команды. Руперт, Гефест и Мануэль — другой. Я буду бомбардиром…

С опаской заглянув мячу в пасть, я аккуратно подцепил его на носок бутсы.

Талант не пропьёшь, — сказал Лука Брази.

И хотя одно время я очень старался опровергнуть данную истину, результата не достиг. Мяч всё ещё меня слушался.

— Ух ты-ы-ы, — протянул Тарара. — Тренер приручил мяч!

— Фиг там, — откликнулся Руперт. — Он просто чем-то намазал свои бутсы.

— Не несите пургу, — осадила их Андромеда. — Приручить мяч невозможно. А если намазать бутсы… Безногого Чарли помните? Вот то-то же.

Я не заметил, как увлёкся.

После трёх лет, когда я ЗАПРЕЩАЛ себе подходить к мячу…

Врачи сказали: никаких имплантов. Тефлоновые мениски не помогут мне снова играть.

Поищите другую работу, — советовали они. — Желательно, сидячую, в тёплом помещении без сквозняков.

— А теперь… Отрабатываем положение «офсайд». Тарара, — я послал пас троглодиту. — Веди мяч к воротам.

Когда я вышел за пределы стадиона, Задница едва коснулся горизонта. По местным меркам — раннее утро.

В то время, как владельцы ларьков и палаток, торгующих мерчем и другой всяко-разной мелочёвкой вокруг стадиона, только открывались, сдвигая металлические роль-шторы и снимая пудовые, на якорных цепях, замки, питейные заведения сворачивали лавочку, выгоняя последних выпивох и выметая прямо на улицу окурки, салфетки и мятые пластиковые стаканчики.

Здесь их подберут гноллы — это такие специальные полезные существа, которые едят мусор.

Их тряпичные, не слишком хорошо пахнущие горбы уже виднелись тут и там на перекрёстках, медленно, подобно гигантским пылесосам, перемещаясь вдоль обочин и тротуаров.

Увидев эту живую мусорку впервые, я чуть не дал дуба.

На мой взгляд, это были самые необычные и удивительные существа, который я встречал в Сан-Инферно.

Впрочем, загадывать не буду. Лиха беда — начало.

— Как пройти к Гильдии воров? — спросил я у первого, кто попался на пути. Степенного седого горгонида, шрамы и потрескавшиеся доспехи его говорили далеко не об одной военной компании — до которых, как выяснилось, гиганты большие охотники.

Взгляд, посланный сверху вниз, мог расплющить, как каблук плющит зазевавшегося таракана.

Но у меня уже был опыт. Поэтому я задрал голову и посмотрел ветерану прямо в глаза.

— Видишь во-о-он ту квадратную башню? — спросил горгонид, спустя каких-то три минуты пристальной игры в гляделки. — Это она и есть. Гильдия Воров.

— Премного благодарен, — я даже чуток поклонился: горгониды просто обожают всякие церемонии.

— Эй, ты ведь тренер Задниц, да? — под мышкой гигант держал свёрнутую трубочкой газету.

— Ага.

А хрен ли отпираться?

— Сыны Анархии вас побьют, — убеждённо заявил горгонид.

— Посмотрим.

— Мой брат играет за Сынов.

Логика железная: раз мой брат играет за Сынов, стало быть, они обязательно победят.

Посылать в жопу я его не стал — всё-таки не окончательно ещё выжил из ума. Поэтому просто показал средний палец, и побежал дальше.

Пока вояка хлопал глазами и пытался понять: обидел я его, или наоборот.

Хотя… где-то он прав.

Считается, что Сыны — самая сильная команда в Сан-Инферно. Явный фаворит. Кандидат на верхнюю строчку турнирной таблицы, и как следствие — в межизмеренческую Лигу чемпионов.

— Эй, тренер! Ты козёл, тренер! Никчёмная дырка от бублика!

— Иди в жопу.

— Эй, Тамерлан! Так держать! Надери им Задницы, понимаешь, о чём я?..

— Иди в жопу.

Продавцы осклабились: я был справедлив к обоим, и это их порадовало.

До громадной, и не менее уродливой башни воров было далековато. В глубине души я пожалел, что не воспользовался услугами Ролло в качестве такси. Он упоминал, что сохранил упряжь для клиентов…

Но у него наконец-то начало получаться: я оставил краба на поле, в компании десятка мячей и под присмотром Кунг-Пао, кудахчущего над своими подопечными, как заправская наседка.

Радовало одно: чем дальше я находился от стадиона Сан-Коломбо, тем меньше на улицах оставалось существ, способных меня узнать.

Никогда не выходи за пределы стадиона днём, — как-то предупредила Лилит. — Тем более, не делай этого в одиночестве.

Я выполнил её требование. В смысле — дождался относительной темноты…

На башне Гильдии Воров засветились тусклые огни — это давало лишний ориентир. Чем ближе я подбегал к тёмной громаде, тем безлюднее становились улицы.

Странно. Я считал, что будет наоборот…

Сам город производил двойственное впечатление. Местами казалось, что я забрёл на окраину Москвы, куда-нибудь в Мытищи.

Но иногда, особенно, когда ветер вдруг доносил незнакомый запах, или звук… я остро ощущал его чуждость, его непохожесть на то, что я знал ранее.

Интересно: вот эти вот горгульи на фронтонах зданий, это украшения, или…

Внезапно одно из украшений расправило тяжелые бронированные крылья и мягко спланировало на дорогу прямо передо мной.

— П’ивет, т’ене' — рот её больше походил на клюв.

— И тебя туда же.

— П’едуп’еждение от доб’ожелателя. Почаще оглядывайся по сто’онам, т’ене'.

— В смысле? — я разозлился. — Это что, угроза?

Но горгулья уже взмыла обратно и устроилась на коньке черепичной крыши.

Пожав плечами, я побежал дальше.

— Открывайте!

Двери Гильдии Воров были громадными, как амбарные ворота. Но запертые. Утыканные заклёпками, шипами и другими неприятными металлическими штуками, они как бы говорили: гостям тут не рады.

Но я упорный.

— Эгей! Открывайте! — удары кулаком эффекта не возымели, и я принялся стучать пяткой. — Мне нужно поговорить с мастером Скопиком!

Ноль внимания.

Непонятно: есть там, по то сторону ворот, хоть кто-нибудь. Или эта громадная, покрытая золотом коробка абсолютно пуста…

Конечно же, уяснив, что стены Гильдии облицованы именно золотом — точнее, золотыми плитами, я немало охренел.

Но потом подумал: кому, как не ворам, хвастаться своим вопиющим богатством?.. — и выбросил это из головы.

— Эй! Если мастер Скопик не хочет со мной говорить, я пошел к журналистам. Большая такая, развёрнутая пресс-конференция по поводу прошедшего матча…

Думал уже, что и эта угроза действия не возымеет, и действительно собрался уходить. Но в воротах открылась крошечная калиточка…

Спрятана она была столь искусно, что я её даже не заметил, пока меж шипов и заклёпок не образовался проём.

Пользуетесь дверкой для собак? — хотел спросить я, как только мастер Скопик вышел на улицу.

Но прикусил язык. Карлик вроде бы неплохо ко мне относится, да и мне он нравится. Отличный мужик. Кремень, как говаривал дед.

— Я не карлик, — сказал мастер Скопик. — Там, откуда я родом, мой рост считается средним.

— Но я…

— Все об этом думают, — махнул рукой мастер Скопик. Его курносая физиономия чуть сморщилась, губы испустили пукающий звук. — Так что я просто ответил на твой невысказанный вопрос, тренер. Итак… Чем могу служить?

— Нужно обсудить правила проведения матчей.

Он кивнул. Поджал губы, шмыгнул носом… В этот момент мастер Скопик напоминал шкодливого подростка, несмотря на свой солидный, сшитый точно по мерке двубортный костюм.

— А я всё думал: кто первым поднимет этот вопрос… — задумчиво промычал карлик, оглядывая меня с ног до головы.

— Первым? — я постарался сдержать возмущение. — То есть, вы попросту НИКОГДА этого не делали?

— Ну, пока не заходила речь о чемпионате, всех всё устраивало, — пожал плечами тот. — Народ просто развлекался, а судья был нужен по большей части для того, чтобы предотвращать споры. Ну знаете: у каждой команды своё мнение о том, сколько они забили голов… Обычно эти споры имели летальный исход. Кстати о летальном: маленькая птичка принесла на хвосте, что тебя хотят убить, тренер.

Мы стояли на крошечном, освещенном скудным факелом пятачке перед громадными воротами.

Вокруг не было ни души.

— А? — понимаю, прозвучало глупо. Но ничего другого в голову не пришло.

— Тебя заказали, — охотно пояснил карлик. — Мастер Заточчи оценил голову Тамерлана в пять золотых Максов, — я всё ещё ничего не понимал.

Мастер Скопик закатил глаза…

— Мастер Заточчи — глава Гильдии Убийц, — пояснил он. — Когда пришел заказ на ваше устранение, он выставил цену в пять золотых Максов.

Я вспомнил монетку, которую вернул Луке Брази.

Примерно тонна обычного золота… — сказал он тогда.

Тряхнув головой, я посмотрел на Скопика.

— Слушайте, честно говоря, я вообще ничего не понимаю. Зачем кому-то моя смерть?

— Конкуренция, мой наивный друг, — улыбнулся карлик. — Привыкай. В нашем городе именно так принято делать дела.

— Да идите в жопу со своими делами! — я разозлился. — Меня они не касаются. Я всего лишь тренирую команду дона Коломбо, вот и всё.

Карлик скорбно покивал.

— Сдаётся мне, то, ЧЬЮ ИМЕННО команду ты тренируешь, и является камнем преткновения.

По спине пробежали мурашки. Не знаю, что тому виной: неожиданный порыв ветра, или то, каким тоном мастер Скопик сказал последние слова…

— Слушайте, а нельзя нам поговорить внутри? — не то, чтобы я ему поверил. Но береженого ведь и господь бережет, а?

— Исключено, — отрезал карлик. — Вход в Цитадель посторонним воспрещен.

— Боитесь, как бы чего не украли?

Мастер шутки не оценил.

— Через два часа, — сказал он. — В «Затычке». Приведите с собой двух человек, которым можете доверять.

И исчез. Словно растаял, растворился в тенях… Я даже ощупал ворота — пусто.

Только порезался, шипы оказались острыми.

Бред собачий! — сказал я в пустоту и повернул назад.

Глава 11

— Заточка, или Затычка, тренер? — Руперт стоял, уперев руки в бока и пронзая меня острым, как сверло, взглядом.

— А какая разница?

— Огромная, блин, разница, тренер. Вспоминай давай.

Я прокрутил в голове разговор с карликом.

— Заточка. Нет, всё-таки Затычка…

— И ты хочешь, чтобы я пошел с тобой, — уточнил дракон.

Я пожал плечами.

— Мастер Скопик сказал: возьми кого-то, кому можешь доверять.

— А ты мне доверяешь, тренер?

Вдох, выдох…

Сначала я подумал о Лилит. Но… Во-первых, она — баба. А бабам доверять нельзя. А во-вторых… Мы поссорились. Хрен я сделаю первый шаг.

— Как это ни иронично, но да. Я тебе доверяю.

— И почему?

Таможенник, — сказал Лука Брази. — Он ловит мошенников всю свою жизнь.

— Потому что тебе не безразлична команда. И игра — в общем и целом. А ещё — потому что ты умеешь чуять ложь.

— Я — дракон. Это наша природная черта.

— И поэтому тоже, — я посмотрел в его единственный глаз. — Что-то мне подсказывает, что ты — отличный боец, Руперт. Жопой чую, это может пригодиться.

— Горгониды — тоже отличные бойцы.

— Поэтому вторым сопровождающим будет Андромеда.

Дракон не стал спорить. Что-то быстро прикинул в своей чернокудрой голове, и кивнул.

— Ладно, не вопрос. Погнали.

— Встреча через два часа, — я осёкся. — Точнее, была назначена через два часа, когда я стоял у ворот Гильдии воров…

— ТЫ ХОДИЛ В ГИЛЬДИЮ ВОРОВ?

Я поморщился и поковырял в ухе.

Рёв рассерженного дракона легко мог переплюнуть иерихонские трубы…

— Да что в этом такого, бляха медная? Мне что, вообще со стадиона носа казать нельзя?

— После того, как тебя заказали? — дракон глумливо ощерился. Сетка шрамов на лице приобрела зловещие очертания маски Джокера. — Конечно, тренер. Гуляй, где хочешь. Ребята из Гильдии Убийц тебе спасибо скажут.

Я поморщился.

— Так это правда? — даже не верится, что я об этом говорю. — Скопик упоминал какого-то мастера Заточчи…

— Какого-то? — Руперт демонстративно фыркнул. — Мастер Заточчи, — продолжил он зловещим шепотом. — Является главой Гильдии убийц, одной из САМЫХ влиятельных гильдий в городе. Никогда больше не говори про него «какой-то», понял? Целее будешь.

Одна мысль не давала мне покоя… И я решил прояснить её сразу. Чтобы не попасть в патовую ситуацию.

— Руперт, можно спросить? — дракон кивнул. — Это ты меня заказал?

Долгую минуту он смотрел на меня, не мигая. А потом заржал, как конь.

— Ясно, — я даже немного смутился. — Вопрос снят. Но… Откуда ты знаешь?

— Каждый вечер, — сказал Руперт. — На воротах Гильдии Убийц вывешивают списки. Я взял за правило просматривать их сразу после захода Задницы.

Руперт долго работал под прикрытием, — сказал Лука Брази.

Если оперировать нашими, земными понятиями, он был тайным агентом.

Я посмотрел на дракона с новым уважением.

Чью-то смерть можно реально заказать, и в этом нет ничего удивительного — у нас тоже так бывает.

Поражает другое: что сделать это можно вполне легально, и все об этом будут знать. Ну, по крайней мере те, кто не ленится читать списки…

— Где находится эта Заточка… Тьфу, Затычка? — спросил я. — Долго добираться?

— На другом конце города, — буркнул Руперт. — Так что, если поторопимся, опоздаем всего на пару часов.

Я тряхнул головой.

— Зови Андромеду. У меня появилась одна идея…

— Умно, — кивнул Руперт, когда Ролло подставил переднюю клешню, чтобы нам было удобнее взобраться на панцирь. — Третий боец лишним не будет.

— Тренер? — Ролло неуверенно покачался на зазубренных лапах. — Если речь идёт о боевых действиях, считаю своим долгом предупредить: я пацифист.

Вдох, выдох. Вдох…

— Конечно, Ролло. Тебя мы привлекаем в качестве такси, только и всего.

— А. Тогда ладно.

Возможно, хватит того, что краб просто будет маячить на заднем плане.

Почему мы с Рупертом, не сговариваясь, решили что это именно война?

Хрен знает.

Нелепые слухи о том, что меня заказали, а может то, с каким пафосом говорил мастер Скопик…

У нас на районе так забивали стрелку на разборки.

— Вы езжайте, — напутствовал Руперт, когда мы с Андромедой устроились в упряжи позади нароста на панцире Ролло. Нарост отдалённо походил на цветок с глазами на стебельках, и оставалось только надеяться, что это что-то доброкачественное. — Я доберусь своими силами. Встретимся на парковке.

— На какой парковке? — спросил я, но краб рванул с места в карьер, и Руперт моментально скрылся из виду.

Я уже упоминал: разговаривать во время движения «такси» было нереально. Ветер свистел в ушах, рот из соображений безопасности приходилось держать закрытым…

Андромеда походила на какую-нибудь валькирию. Её мощный торс возвышался над панцирем краба на изрядную высоту, волосы полоскались по ветру, глаза были зорко прищурены, грудь высоко вздымалась под бронированным лифчиком…

Забыл сказать. Вне тренировок горгонида носила весьма примечательный наряд: бронированный лифчик с чашками арбузных размеров и короткую кольчужную юбочку. Стройные ноги до колен закрывали стальные поножи, на предплечье покоился небольшой круглый щит, а на поясе — короткий меч типа «гладиус». Коротким он был, естессно, лишь для горгониды. Любому человеку меч сошел бы за нормальный двуручник.

Двухсполовинойметровая девушка, одетая, как в косплее про песнь льда и пламени, ни у кого косых взглядов не вызывала.

Пока Ролло бодро переставлял ноги, я глазел по сторонам.

Посмотреть было на что. Видать, сегодня какая-то особенная ночь: на улицах шли народные гулянья.

Нечто среднее между бразильским карнавалом и первомайской демонстрацией.

Народ заполонил широченные проспекты от стенки до стенки, все прыгали, веселились, громко пели — размахивая кружками, в которых плескался далеко не лимонад…

— СЕГОДНЯ ЧТО, ПРАЗДНИК КАКОЙ-ТО? — прокричал я в надежде, что горгона меня услышит.

Девушка удивлённо посмотрела вокруг.

— ДА НЕТ ВРОДЕ, — рёв старательной горгониды чуть не сорвал меня с насеста. — НОЧЬ КАК НОЧЬ.

Охренеть. Если у них так всегда — неудивительно, что все стремятся заработать любыми способами.

Лично мне такой образ жизни — в течении сравнительно недолгого времени — стоил всех денег, вплоть до продажи маминой квартиры в центре Москвы.

— Приехали, тренер.

Ролло замер, как вкопанный, перед обширным приземистым зданием в народном стиле, то есть, с крышей, крытой камышом — если это не была искусная имитация.

Я был к торможению готов, так что удержался, схватившись за упряжь. А вот Андромеду предупредить забыл…

Казалось, девушка вот-вот воткнётся лбом в этот подозрительный нарост на панцире Ролло, но…

Я даже не понял, что произошло.

Андромеда совершила ловкий прыжок или кувырок… Миг — и она стоит, попирая крепкими ногами асфальт.

Я спустился по клешне.

На парковке, у дальнего её конца, шла игра.

Разумеется, в футбол — или антибол, как я привык называть это безобразие про себя.

Горгониды, парочка осьминогов, циклоп — во лбу детины светился один-единственный глаз, а руки напоминали ковши экскаватора. И формой, и размером. Циклоп стоял на воротах.

Заметив нас, один из игроков остановился. За ним — другой, третий… Все смотрели в нашу сторону.

Молча. Напряженно.

Мне даже показалось, что в глазах горгонид мелькают оранжевые всполохи.

— В чём дело? — тихо спросил я у Андромеды. — Ты что-нибудь понимаешь?

В этот момент один из парней сделал несколько шагов в нашу сторону. А потом сжал кулак, оттопырив большой палец. И повернул кулак пальцем вниз.

Наглядно.

— Это моя бывшая команда, — тихо ответила Андромеда. — Моя, и Гефеста.

— Чёрт. Извини, я не знал, что они здесь зависают.

— У Байкеров нет своего стадиона, — пояснила Андромеда. — Мы всегда играли на парковке перед «Затычкой». Это наш клуб.

Почему мастер Скопик назначил встречу именно здесь?..

С неба упал завёрнутый в кожистые крылья болид, и через секунду перед нами стоял Руперт. В чёрных кожаных штанах и такой же куртке на голое брюхо.

Выпендрёжник.

Помниться, в пределах стадиона он носил такие же треники, как и я.

— Ну что, погнали? — с места в карьер спросил Руперт. — Переговоры сами себя не проведут.

— А, теперь, значит, это переговоры, — заметила Андромеда, подняв одну бровь. — А я надеялась, что будет небольшая драчка.

— Слушай, прости, что втянул тебя в это дело, — сказал я, обращаясь к горгоне. — Если тебе неуютно — бери Ролло и уезжай.

Стремительный разворот, и вот уже оранжевые глаза нацелены на меня…

— Никогда, — голос её больше похож на змеиное шипение. — Никогда горгониды не бегали от хорошей драки!

Я словно окаменел. Было такое чувство, что меня сунули в морозилку. И забыли там на несколько часов…

— Так, спокойно, Мэнди, спокойно, — осторожно подхватив за руку, Руперт увлёк девушку ко входу в здание. — Тренер не имел в виду ничего унизительного. Просто он бережёт твои чувства, сечёшь? Бывшая команда, бывший парень… ну, и всё такое. Скажи-ка, а этот твой меч правда сделан из небесного железа?

— Не сделан, а выкован.

— Ух ты! А сколько, говоришь, ты за него заплатила?

— Горгониды не покупают оружие. Они добывают его в поединках…

Онемение проходило. Медленно, словно я — мороженная курица, которую бросили оттаивать в тёплую воду.

— Что это было? — я с трудом повернул голову к Ролло.

— Гнев горгоны, — доходчиво пояснил краб. — Это она вас ещё пожалела, тренер. Некоторые после такого взгляда месяцами отходят. Или годами…

Горгона, — вспомнил я. — Медуза Горгона, со змеиными волосами и взглядом, превращающим в камень…

Интересно: часто к нам, на Землю, наведываются гости из других измерений?..

Уфологи утверждают, что частенько. И кажется, я начинаю принимать их всерьёз.

— Я подожду здесь, тренер, — с ювелирной точностью Ролло взялся за ручку двери своей громадной клешнёй, и отворил её.

«Затычка» — сообщали яркие неоновые буквы над крышей.

Не без внутреннего трепета я вошел внутрь.

Огляделся…

Обычный бар. Стойка, ряды бутылок — наконец-то я увидел стеклотару… Столы.

Бар был пуст. Даже за стойкой никого не было.

Руперта с Андромедой тоже не наблюдалось…

Пожав плечами, я пошел к двери, видневшейся в дальнем конце помещения — огромного, как крытый спортзал, с массивной, рассчитанной на горгонид, мебелью.

Над плечом что-то просвистело, и в дубовую дверь перед моим носом воткнулась стрела.

Я застыл, как вкопанный, выпучив глаза на наконечник, ушедший в крепкую доску на два пальца.

Бляха медная! А ведь про наёмного убийцу — это может быть вполне себе серьёзно…

Спина онемела. Не так, как от взгляда горгоны, а словно бы все мышцы вдруг свело судорогой. Шея, плечи, задница — свербело всё. Затылок вспотел. Дыхание спёрло, в ушах застучали молотки…

Никогда в жизни я не испытывал такого отвратительного, и в то же время возбуждающего чувства.

Но и с убийцами я до сих пор ещё не сталкивался, ага. Как-то не довелось. Видать, образ жизни не соответствовал.

— Эй! — резко развернувшись, я прижался спиной к двери и оглядел помещение. Менее пустым оно не стало. — Кто здесь?.. Выходи, не фиг прятаться, — чувствовал себя идиотом, разговаривая с пустотой. Но и остановиться не мог. — Выходи, нахрен! Что, слабо? Давай, один на один…

В этот момент дверь начала открываться и толкнула меня в спину. Чтобы не упасть, пришлось сделать пару поспешных шагов вперёд, и наклонившись, я увидел какое-то смутное движение за ножкой стола…

— Эй, тренер, ты что застрял? — и тут взгляд Руперта уткнулся прямо в стрелу… — Ого! — он тронул древко кончиком ногтя, оперение дрогнуло.

— Засранец хотел меня убить! — я не мог опомниться от удивления.

— Если б он хотел убить, — дракон легко, двумя пальцами, вытащил стрелу из доски. — Тебя бы здесь уже не стояло. Это был предупредительный выстрел, — пояснил он гораздо мягче. — Обычная тактика наёмных убийц: как визитная карточка, сечёшь?

Во рту стало сухо.

Ещё миг — и меня могло уже не быть, — мысль колотилась о стенки пустого черепа, как пинг-понговый шарик. — Я могу подохнуть вот прямо сейчас, и тогда Глазастик опять будет плакать…

В этот момент я мог думать только о ней. Светка, я сам — всё казалось не важным. Только то, что Глазастик разревётся.

— Эй, тренер, — Руперт взял меня за плечо и хорошенько встряхнул. — Всё путём?

Я моргнул. Втянул носом воздух…

Он пах так обыденно, так… знакомо: сигаретным дымом, застоявшимся перегаром, мастикой, которой натирают полы, а ещё почему-то кабаньей щетиной.

— Да, — для верности я несколько раз кивнул. — Да, всё зашибись.

— Тогда погнали. Ждут только тебя.

Длинный коридор заканчивался небольшой — по горгонским меркам — дверью.

Руперт её открыл, и жестом пригласил меня пройти вперёд.

Зря я отдал Луке Брази портал, — думал я, стоя на пороге тёмной комнаты, и разглядывая существ, отличающихся друг от друга, как снежинки в сугробе. — Мотать надо отсюда. Не моё это: стрелы, убийцы… Домой хочу.

Лучше тренировать ребят на продажу, чем… терпеть весь этот сюр.

— А вот и Тамерлан, тренер «Задница Кингс», — объявил Руперт. И мягко подтолкнул меня в спину.

Из присутствующих я знал только мастера Скопика.

Комната была не слишком большая, за круглым столом сидело девять человек.

В руках они держали карты, но как только я вошел, сразу положили их рубашками вверх.

— Общий привет, — я уселся, или скорее упал, на свободный стул. Почувствовал, как лоб покрывается испариной, но вытирать не стал — пусть не думают, что я нервничаю.

Стопудово, меня заказал кто-то из них.

Красотка в открытом платье, ушастый коротышка — той же расы, что и тренер Законников, но чуток более потрёпанный, ещё одна красотка — постарше и с таким циничным взглядом, что я мысленно накинул ей лет пятьдесят… Толстяк с добрым, как у деда Мороза, лицом, субтильный типчик в чёрном костюме и зеркальном, похожем на яйцо, шлеме, ещё один пухло-розовый толстячок, а рядом с ним — рогатый и краснокожий, с копытами и хвостом… Чёрт или дьявол — фиг знает, как у них это называется.

— Раз все в сборе, давайте начнём, — предложил мастер Скопик. — Итак, господа, на повестке дня — правила проведения футбольных турниров.

— Не понимаю, чем вас не устраивает существующее положение вещей… — пожал плечами розовый толстяк, похожий на младенца.

— Тем, что оно не работает, Публий, — спокойно ответил Скопик.

— Публий — ангел, — голос Руперта за моим плечом звучал, как шелест. — Вместе с Граблием — это демон, — они являются хозяевами футбольного клуба «Ангелы и Демоны».

Я кивнул в знак благодарности.

А потом поднял руку. Тут же опустил, вспомнив примерного ученика Тарару, но внимание я к себе привлёк.

— У вас передо мной преимущество, господа, — сказал я. — Вы друг друга знаете. Знаете, кто сколько стоит и чего можно ожидать. Но мне на это насрать.

Я оглядел сидящих за столом таким же взглядом, каким одаривал проштрафившихся игроков. И кстати: ни одна из присутствующих дам при слове «насрать» даже не поморщилась.

Ага. Значит, «такого» рода дамочки… А что? Нормально. Другим в спорте делать нечего.

— И давайте сразу проясним, — продолжил я. — То, что вы называете «футболом», — я специально взял слово в воздушные кавычки, — Это нихрена не он. Зарубите себе на носу: ВЫ НЕ УМЕЕТЕ играть в футбол. И скорее всего, никогда не научитесь.

— Ой, я вас всего умоляю, — встрял коротышка с просторными ушами. — Именно затем, шо мы не умеем, как играть в этот ваш футбол, ви профукали уже два матча, тренер Тамерлан?

— Господин Роймогил, — шепотом просветил меня Руперт. — Глава Гильдии Законников.

— Вы боитесь меня, — я широко улыбнулся. — Именно поэтому вы и притащили на игру самку мяча. Вы мухлевали, и обосрались по полной. Так что заткнитесь в тряпочку и не отсвечивайте.

Коротышка позеленел, и уже открыл было рот, но его перебил мастер Скопик.

— Честно говоря, я бы и сам не выразился точнее, Роймогил, — сказал он. — Ты и вправду обосрался. Поэтому заткнись в тряпочку и не отсвечивай.

— Ага, — кивнул рослый, даже по меркам горгонского племени, детина. — Чья б курва мычала.

— Патрокл, — тихо сказал Руперт. — Капитан команды Байкеров.

— Насколько я понимаю, мы и собрались здесь, чтобы в дальнейшем избежать таких вот… — сморщила носик дамочка постарше. — Инцидентов.

— Королева Альвеола, — прошелестел Руперт. — Глава Гильдии попрошаек.

Её платье переливалось бриллиантами. Настоящими бриллиантами, а не подделками от «Сваровски».

— Именно так, моя королева, — вежливо склонил голову мастер Скопик. — Тренер Тамерлан прав: нам нужны правила. Нужны чёткие законы, по которым будут проходить игры или даже целые чемпионаты.

— Я вам таки вже говорил, — вновь зашлёпал ушами коротышка в лоснящемся костюме. — Дайте нам год-полтора на всестороннее изучение вопроса, и у нас будут такие правила, что не придерётся даже сам Князь Драконьего Двора. Разумеется, за отдельный гонорар, ви же понимаете.

— И я тебе говорил, Роймогил: у нас нет ни года, ни даже месяца, — устало смежил веки Скопик. — Чемпионат уже начался. Мы или в срочном порядке выработаем хоть какие-то правила, или до конца представления некоторые команды просто не доживут.

В этот момент все посмотрели на толстяка в клетчатом костюме, слева от меня…

— Мастер Заточчи, — шепотом сообщил Руперт.

— Так-так-так… А вот это уже интересно, — и с широкой улыбкой я тоже посмотрел на главу Гильдии Убийц.

Глава 12

— Ну ты, блин, и отмороженный, тренер, — Руперт сделал большой глоток пива, и поставил кружку обратно на стойку. — Потребовать от самого мастера Заточчи, чтобы тот аннулировал контракт!

Из «Затычки» мы убрались сравнительно мирно. Благодаря Андромеде: пока мы общались с «сильными мира сего», то есть, владельцами клубов, она, оказывается, заявилась к своей бывшей команде.

Никогда горгониды не бегают от хорошей драки — где бы она не была. На парковке, в пабе, на поле, во время игры…

Это я уже понял.

Тот опущенный палец, который ей показал один из игроков «Байкеров», означал вызов. Между прочим, на минуточку, от её бывшего парня.

В общем, Андромеда ему наваляла.

Теперь она, как честная девушка, должна взять беднягу в мужья — таков обычай. Дала в морду мужику — будь добра, разгребай последствия. А то кому он нужен, бабой ушибленный…

Неожиданным результатом драки стало приглашение «Задниц» на товарищеский матч с «Байкерами».

Вне чемпионата, чисто по-пацански.

Я согласился.

Ролло довёз нас троих до стадиона, Андромеда сразу побежала к Гефесту — сообщать старшему брату радостную весть. О том, что встречалась с бывшей командой и набила им морды, или о том, что выходит замуж — хрен знает.

А меня, совершенно неожиданно, Руперт пригласил выпить…

Я хотел отказаться.

Тренировка через два часа, да и пиво это синее меня как-то не вставляет. Но потом подумал: а какого чёрта?

У нас с Рупертом начали налаживаться хреновые, но отношения. Не стоит пренебрегать.

— Кроме тебя, я знаю только одного типа, настолько ушибленного на всю голову, — не унимался Руперт. Но даже он никогда, ни при каких обстоятельствах, не пытался наезжать на мастера Заточчи. Если ты не понял, речь о твоём земляке. Безумном Максе.

Я вздохнул. Понюхал пиво. Попробовать закрыть глаза?..

— Может, воздух у вас на Земле такой, — продолжал философствовать Руперт. — Или еда… — тут о блаженно зажмурился. — Знаешь, что мне понравилось больше всего? Петушок на палочке.

Я немало охренел.

— Так ты что, бывал на Земле?

— Заскакивал пару раз, — дракон почему-то смутился.

— Ну и как тебе? — мне и правда было интересно.

— Холодно, — пожал плечами Руперт. — Непривычно. Дома высотой в километр — это ж надо додуматься: строить из стекла! Но еда отменная. Блины, — принялся перечислять он. — Расстегаи с визгом. Интересно: как они его туда запихивают?

Я покрутил в голове его последнюю фразу…

— Ты имеешь в виду визигу? Это что-то из рыб. К визгу отношения не имеет.

— Да ну ты брось, — Руперт допил пиво и постучал по стойке. Амалия тут же наполнила ещё одну кружку и пустила её к дракону. — Очень даже имеет. Ты слыхал, как поют рыбы? Хоть уши затыкай. Одно слово: визг.

Помолчали.

Я пытался представить визжащих рыб. Дракон, судя по блаженной физиономии, вспоминал сахарных петушков.

— Так значит, ты теперь должен придумать эти самые правила, — нарушил молчание Руперт. — И успеть до следующей игры…

— Не придётся ничего придумывать, — я повертел кружку в руках. Пена осела, и пиво, как никогда, напоминало густые синие чернила. — Там, откуда я родом, эти правила каждый пацан знает. Всё зашибись, Руперт. У меня есть план.

Дракон усмехнулся.

— Чисто по опыту, — сказал он. — Ни один план военной компании ещё не выдержал проверку боем.

— Сколько тебе лет, Руперт? — вопрос вырвался случайно. Я и сам не думал, что спрошу…

— Полторы тысячи сто тридцать два. А что?

Я потряс головой.

Ну не могу я осмыслить такие числа.

По крайней мере, применительно к возрасту.

— И сколько военных компаний ты прошел? Ведь твои шрамы — это война, а? Сорри, если это личное, — поспешно добавил я.

— Шрамы — это любовь, — с неожиданной мягкостью ответил Руперт. — И это — действительно личное. А война… — он пожал плечами. — Что наша жизнь — как ни череда побед и поражений? Встал вечером с кровати — победа. Получил по морде — поражение. Не смог забить гол — смерть.

— Погнали, — я соскочил с высокого табурета и кивнул Амалии. Минотавриха величественно наклонила рогатую голову с белой звездой во лбу. — Ну давай, шевели булками.

— До тренировки ещё час, — упёрся Руперт.

— Отлично. Значит, на стадионе сейчас никого нет.

Ступив на поле, я сразу почувствовал себя лучше.

Не знаю, как так.

Трава ведь оранжевая! Но ощущение её упругости, её запах, то, что вокруг были трибуны… Всё это давало ощущение, что я — дома.

— Идём, выберем мяч, — позвал я Руперта, направляясь к загонам.

— Что ты задумал? — дракон мрачнел на глазах.

Казалось, простым приглашением на футбольное поле я похерил всё доверие, которое между нами установилось.

Но я упрямо сжал челюсти.

Каждый мужик имеет какой-нибудь тайный, стыдный страх. Для одних это — драка. Для других — большая собака. Или взять на руки младенца. Прыгнуть в ледяную прорубь. Я знавал одного парня, который до смерти боялся перечить бабушке…

А вот Руперт боялся забивать.

Если не решить эту проблему радикально, то он так и останется сидеть на скамейке запасных, а у меня не будет классного бомбардира.

— Выбирай, — предложил я.

Руперт с опаской посмотрел на мячи…

Загон был большим. И высоким. По-сути, это была исполинская, в пятиэтажный дом высотой, клетка. Пол её устилал крупный чёрный песок — мне говорили, что его регулярно подогревают, мячи обожают жаркий климат.

Загон был набит оборудованием для лазания, прыганья и других видов воздушной акробатики — я был в шоке, узнав в некоторых из приспособ тракторные шины от «Кировца».

В загоне клубились, резвились, метались, летали и крутились волчком несколько десятков мячей. Они походили на лохматые хэллоуинские тыквы. Невольно возникал вопрос: а чем вдохновлялись те, кто придумал рисовать на тыквах злобные рожи?..

— Зачем это, тренер? — Руперт перешел на тот пренебрежительно — снисходительный тон, который использовал для общения со мной на поле.

— Давай-давай, — я подтолкнул его к раздаточному окошку и нажал кнопку.

Как объяснил мне Кунг-Пао, всё делалось очень просто.

При нажатии кнопки в садок падала прессованная порция излюбленного мячами корма. По-моему, в составе упоминались толченые жуки, огненные пчёлы и песчаные блохи. Те, что были ближе к садку, чуяли корм — и стремились его заполучить.

Как только в садок залетал мяч, крышка захлопывалась и его можно было тащить…

Сытый мяч некоторое время пребывал в благодушном настроении, и милостиво соглашался поиграть — вместо того, чтобы жевать всё, что окажется в досягаемости его зубов.

— Играть можно только хорошо накормленным мячом, — наставлял меня Кунг-Пао, когда привёл к загону в первый раз. — Одной порции хватает часа на полтора-два, потом надо унести усталый и проголодавшийся мяч и снова накормить…

Смотрел цыплёнок на них так же, как бабушка смотрит на любимого внука.

Мяч, почуяв корм, мгновенно залетел в садок и принялся с аппетитом хрустеть.

Руперт демонстративно спрятал руки в карманы джинс и отвернулся.

— Ящер твердолобый, — буркнул я и сам потянулся за садком.

Главный прикол — не дать мячу сбежать. Поле огорожено специальной, тончайшей и практически невидимой сеткой, которая не даёт мячам вырваться и на радостях пуститься терроризировать город.

Хотя инциденты время от времени случаются, — признался Кунг-Пао. — Байкеры, например, принципиально не признают сеток, и их мячи кусают всех, до кого могут дотянуться.

А Законникам просто жалко денег. Они и на собственный стадион не раскошеливаются из жадности…

Держа садок с мячом на вытянутых руках, я повернулся к Руперту и кивнул в сторону поля.

Закатив единственный глаз, тот пошел впереди.

— Сначала я думал, что тебе не даёт нормально прицелиться увечье, — сказал я ему в спину.

Дракон на миг остановился — мне показалось, что затылок его пронзил меня свирепым взглядом.

Громко посопев, он всё-таки пошел дальше.

— Но Лилит сказала, что ты играл за Сынов. И был лучшим бомбардиром команды.

Он не обернулся. Пёр, как бульдозер на поле ромашек… Пока не дошел до ворот. Там дракон резко развернулся и уставился на меня.

На мяч он смотреть избегал.

— Что ты от меня хочешь? — рявкнул Руперт. — Я старался! На изнанку выворачивался. Я не понимаю, почему…

Я молча открыл крышку садка, и мяч, рыча, как рассерженный шмель, вылетел на свободу.

— БОЕЦ КОММОД, СМИРРНА! — заорал я во всю силу лёгких.

Руперт, не раздумывая, вытянул руки по швам и задрал подбородок так высоко, что на виду остались одни ноздри.

— Боец Коммод! Через пять секунд мяч должен оказаться в сетке противника. Приступить к выполнению задачи.

Мой дед был большим любителем собак. Больше других он почитал туркменских алабаев.

Ошибаются те, кто считает алабаев тупыми, — говорил он. — Просто они не любят выполнять команды, в которых нет смысла.

«Сидеть», «Лежать» — это для простаков, вроде немецких овчарок. Честных служак, для которых голос хозяина — истина в последней инстанции.

Другое дело, команда «взять», — говорил дед. — К этой команде можно подойти творчески, с огоньком…

В данный конкретный момент меня интересует, кто такой Руперт: алабай, или овчарка?

Руперт нацелился на мяч так, словно тот являлся вражеским перебежчиком. Его единственный глаз светился, зубы сверкали в жестоком оскале, пальцы на руках вытянулись, а ногти обратились в чёрные кривые когти.

Как коршун, обрушился он на мяч, и прижав тот к животу, вместе с ним залетел в ворота.

— Для начала неплохо, — поймав вырвавшийся мяч на носок бутсы, я подкинул его повыше. Лохматый шар разразился довольным уханьем. — Но в следующий раз постарайся остаться за пределами штрафной.

Руперт отряхнулся, и угрюмо подошел ко мне.

— Зря стараешься, тренер, — буркнул он. — Это могло сработать один раз.

— Ничего. Я изобретательный.

— Зря я ушел из «Сынов», — отвернувшись, он уставился на пустые трибуны — так, словно те забиты под завязку его кровными врагами. — Там я никому не был должен, мог играть, как хотел…

— И почему ты ушел из «Сынов»? — надо его раскрутить. Терпеть не могу ситуаций типа: «хотите об этом поговорить?..» Но они блин, являются частью работы тренера.

— Потому что меня пригласил дядя.

Я кивнул.

— Ты не мог ему отказать, — дракон просто мотнул головой. Чёрная прядь хлестнула его по лицу, по горбатому породистому носу… — Потому что Семья — это важно, да? А он — старший родственник, которого ты обязан слушаться.

— Я не обязан его слушаться, — Руперт обиженно поджал губы. — Просто… Просто я хочу, чтобы дон мной гордился, — выдавил он наконец. Я не перебивал. — Отец погиб. Давно. На войне. С гремлинами. И дядя Вито взял меня к себе. Если б не он, меня бы тоже убили. Я был молод. Я был глуп. Я хотел подвигов… — лицо его исказила судорога — так бывает, когда внезапно вспомнишь то, что хотелось бы забыть. — А потом, когда дядя Вито был вынужден переселиться в Сан-Инферно — я не раздумывая пошел за ним.

— И всё время, каждый день и час, пытаешься заслужить его одобрение, — сказал я.

Руперт кивнул.

— Если бы ты знал его так, как я — тоже бы хотел заслужить, — отрезал он. — Дядя — великий дракон. Без него мы все давно были бы прахом.

— Ну, ты прям Тони Сопрано, — восхитился я. — Надо же, как бывает.

— Сопрано? — уши Руперта заострились, челюсти вытянулись, придавая лицу острое, хищное выражение. — Кто такие? Почему не знаю?..

— Может, потому что это вымышленные персонажи из кино? — невинно спросил я, стопудово уверенный в том, что Руперт не поймёт.

— Вы снимаете кино о драконах?

Вот тут он меня уел.

— Откуда ты вообще знаешь о кино?

Он фыркнул. Но потом смутился, и ковырнул носком бутсы газон.

— Макс пару раз брал меня с собой в кинотеатр. Потом перестал: я слишком остро реагирую.

Вот те раз. А ведь Лука Брази не врал: на Землю можно сгонять просто так — выпить нормального пива. Или сходить в кино…

Но это подождёт.

— Знаешь, я тут подумал… Ты не можешь попасть в ворота, потому что слишком напрягаешься, — я вернул беседу в продуктивное русло. — Боишься не угодить дяде, нервничаешь, и потому лажаешь по-полной, — Руперт неопределённо дёрнул одним плечом. Шрамы на его лице побелели, губы сделались тонкими и твёрдыми, как у варана. — Хочешь совет?

— Ну…

— Забей.

Он посмотрел на меня так, словно у меня вдруг выросла вторая голова.

— В смысле… Вот подними руку. А теперь скажи: а пошло оно всё! И опусти.

— А пошло оно всё…

— Не так. С чувством скажи. Тебе насрать, забьёшь ты, или нет. Ты просто кайфуешь, понял? Веселишься на всю катушку. И забиваешь.

— ДА ПОШЛО ОНО ВСЁ-Ё-Ё!

Дракон пнул мяч. Тот полетел. И попал, куда надо — прямо в сетку.

Блин, любой психолог шею мне свернёт за такую терапию… Но ведь сработало же!

А теперь, самое главное.

Руперт этого не знает: мы договорились об очередности игр, пока он выходил.

Я специально выслал его из комнаты с пустяковой просьбой — принеси, мол, водички, в горле пересохло…

— В это восьмесенье игра с Сынами Анархии, — сказал я. — Ты готов выйти на поле?

— Нет, — он вновь лупанул по мячу, и вновь попал. — Но я всё равно выйду.

М-да, «Чашка» разительно отличался от всех стадионов, на которых мне приходилось бывать.

Несмотря на то, что он действительно был точной копией «Лужников».

В десять раз увеличенной копией. Как гора. Или вулкан.

Не берусь судить, сколько зрителей он мог вместить, но когда я вышел на поле, сразу подумал, что на трибунах можно разместить всё население Сан-Инферно. И ещё парочки соседних измерений, в придачу.

Был он сверкающим, белым, как кусковой сахар — так и хотелось отколупнуть кусочек…

Оранжевый газон только усугублял его чуждость, его непохожесть на всё, что я видел раньше.

С высоты последнего ряда поле казалось крошечным, как монетка… Но меня заверили, что с помощью магического экрана, зрелище будет доступно для лицезрения каждому, кто заплатил за билет.

Главным отличием от других стадионов Сан-Инферно и единственным, что роднило «Чашку» с Землёй, было то, что здесь продавали еду.

Парни пытались объяснить мне, почему её нет в других местах — ссылаясь на каких-то гремлинов… Мол, это они, бяки, всё съедают, потому что умеют пробивать червоточины в пространстве.

А на «Чашке», сказали мне, установлены генераторы М-поля, которые не дают гремлинам приближаться.

Хокинга на них нет, вот что я думаю по этому поводу.

Однако громадную порцию спагетти с фрикадельками умял, как миленький.

Боялся, что живот скрутит — желудок-то отвык переваривать нормальную хавку… Но всё равно ел.

Базовый инстинкт, — говорил дед. — Где бы мы были, если бы не хотели всё время жрать…

Обошлось.

Думаю, в этом тоже замешана магия. Хоть я в неё и не верю, но помогает иногда очешуенно. Да возьмите хоть моё колено: после того, как над ним поколдовал толстый бородатый пчёл, я вообще стал забывать, что когда-то получил травму. Если б не шрамы…

— Ух ты! — благоговейно пропел Тарара, когда нас, гостевую команду, впервые выпустили на поле. — Наконец-то можно будет нормально побегать!

Я посмотрел на его сравнительно короткие задние лапки…

Троглодит был невысок — метр с кепкой, на коньках — если встанет на цыпочки и обопрётся на хвост. И передвигался достаточно шустро. Как австралийская игуана.

Что же он называет нормальным бегом, а?

— Да, есть где развернуться, — Гефест широко расставил ноги, молодецки выпятил грудь… — Только ворот почти не видно. Далёконько забивать придётся.

Тут он был прав.

Даже на Земле не было какого-то стандарта по размерам футбольных полей. Здесь же строили, кто во что горазд.

Например, парковка Байкеров в два раза меньше нашего родного поля…

Здешнее же походило на аэродром. Для космических лайнеров, или чего-то подобного.

Кучка существ в центре — наша команда — казалась жалкой и незначительной.

— Ладно, ребята, хватит ушами хлопать, — сказал я. — Идём в раздевалку. Я там пиццу заказал. На всех.

— УРРА-А-А!

— Мы Задницы всегда! Мы Задницы всегда… — принялся скандировать Тарара.

— Пусть будет так, пусть сдохнет враг, мы Задницы всегда! — подхватили ребята, втягиваясь в широкий проход между трибунами.

А приятно, чёрт возьми.

Топая вслед за командой, я поймал себя на том, что улыбаюсь.

— Эй, тренер, — голос звучал из-за спины. И почему-то был знакомым… — Замятин, ёрш твою медь!

Остановившись, я повернулся. Ме-е-едленно, как перископ подводной лодки.

А потом выпучился — ибо дар речи меня покинул.

— Серёга?..

Глава 13

Понюхав с отвращением пиво, я вздохнул.

— Амалия!

Минотавриха подплыла величественно, как испанский галеон. Глаза её, цвета красного вина, уставились на меня с поистине королевским терпением.

— У тебя в баре ничего покрепче не найдётся? — я придвинул к ней нетронутую кружку.

Больше года в завязке.

Но сегодня я намерен развязаться.

— Это паб, тренер. В пабах пьют пиво, — минотавриха подмигнула. — Но ради твоих прекрасных глаз… — она шумно фыркнула, пустив пар из ноздрей. — Так уж и быть, я откупорю последнюю баклагу вина.

Я решил игнорировать «прекрасные глаза». Хрен знает, может у них, у коров, чувство юмора такое.

— Давай сюда своё вино. Всё лучше, чем эта синяя гадость.

Когда минотавриха со стуком водрузила на стойку пыльную, покрытую толстым слоем паутины бутыль, в зале повисла тишина.

— Ого, — сказал кто-то шепотом, у меня за спиной. — Видать, тренеру и впрямь припекло.

Я про себя усмехнулся.

Вы даже не представляете, как, бляха медная…

— Лей, — скомандовал я барменше.

Поставив передо мной глиняную кружку, Амалия аккуратно сняла с бутыли сургучную печать — всё это походило на священнодействие — и капнула в кружку на самое донышко. А потом взяла графин с водой, намереваясь разбавить напиток.

Я поморщился.

— Ама-алия… — взяв её за запястье, я вежливо, но непреклонно заставил барменшу опустить графин.

— Вот уже двести сорок лет как, тренер.

Последнее замечание я пропустил мимо ушей, кивнув на кружку.

— Ты края видишь?

Минотавриха ещё раз шумно фыркнула. Золотое кольцо в носу качнулось, из ноздрей ударили тонкие струйки пара…

— Уверен?

— На все сто.

Жидкость была янтарной и тягучей, как мёд. Даже запах где-то был похож: душица, липа, ромашка… Впрочем, я могу и ошибаться. Чёрт знает, из чего они его гонят.

Решительно поднеся кружку ко рту, я отпил сразу половину.

— Ну и как?

Оказывается, вокруг собралась немаленькая толпа. Все с интересом заглядывали мне в рот — словно ждали, что из него вылетит птичка.

— Зашибись.

На вкус вино было, как расплавленный свинец. В который добавили апельсиновую цедру и дольку лимона.

Крепости в нём было градусов девяносто.

Жидкость прокатилась по пищеводу одним раскалённым комом, и упав на дно желудка, принялась его растворять.

Зато в голове установился приятный звон, и настроение внезапно улучшилось.

— Ты точно в поряде, тренер? — спросила Минотавриха, на всякий случай отодвигая бутылку подальше.

— Да просто очешуенно.

На всякий случай я крепко обхватил кружку руками. Казалось, она стала единственным неподвижным объектом в качающемся мире…

Минотавриха пожала плечами и отправилась обслуживать других посетителей.

А я сделал ещё один глоток. На этот раз — маленький и осторожный.

С чего я решил развязаться?

Из-за Серёги.

Чтоб было понятней — из-за Сергея Кручинина. Бывшего моего соперника из «Спартака», а ныне — тренера «Сынов Анархии», лучшей команды Сан-Инферно.

Серёга в своё время звездил.

Лучший центрфорвард, один из фаворитов «мяса» на протяжении десяти лет.

У нас с ним было негласное соперничество: кто больше забьёт, у кого тачка круче, у чьей бабы титьки больше…

А потом, во время игры, он меня повалил.

Пнул так, что я получил разрыв мениска.

Долгое время я думал, что таким образом он устранил соперника. Потом — что мне просто не повезло.

Серёга никогда не входил в десятку самых жестких игроков — в отличие от меня…

Это могла быть случайность.

Пока я валялся в больнице, он всячески выражал сочувствие: присылал цветы, и всё такое.

Я ревел от бессильной злобы: двуличная подлая тварь.

Потом успокоился.

Прокручивая раз за разом, в голове, наше с ним столкновение, пришел к окончательному выводу: это была случайность. Он не хотел вывести меня из строя, просто так получилось.

Кто-то, после такого падения, может спокойненько оклематься и продолжить игру…

Я не оклемался. Унесли на носилках.

Боли я тогда не чувствовал, чувствовал жгучий, вымораживающий стыд.

Унесли с поля. На носилках.

Меня…

Два года мне понадобилось, чтобы перестать ненавидеть Серёгу, и просто о нём забыть.

И вот теперь…

— Как ты здесь оказался? — это был первый вопрос, который я ему задал.

— Ха! — широкая белозубая улыбка, русая чёлка… Он ни капли не изменился. — Лучше спроси: как оказался здесь ТЫ!..

Я недоверчиво хмыкнул.

— Не хочешь ли ты сказать…

— Я знал, что тебе нужна работа, — кивнул Серёга. — Но по Москве тебе выписали красную карточку, а тренировать в этом твоём замороженном мухосранске… — он сморщил конопатый нос. — Ты же был классным форвардом, Тим! Просто тебе не повезло.

Я был безумно рад встрече. Первый землянин — не считая Луки Брази. Но из-за того, что мы были знакомы раньше, встреча казалась гораздо более ценной.

Но сейчас настроение начало стремительно портиться.

Общаться внезапно расхотелось.

Серёга даже не упомянул, что именно он и стал причиной моего очешуенного невезения. А ещё…

Это наверное мелочь, но меня взбесило: он так и не сказал, как попал в Сан-Инферно. Перевёл стрелки на меня.

— Слушай, давай присядем, — Серёга махнул в сторону трибун. Кресла здесь были клёвые, с мягкой обивкой. Не то, что наши лавочки… — Разговор есть.

— Игра скоро. Может, после?

— После будет поздно.

И он пошел впереди, не сомневаясь, что я пойду следом.

И я пошел. Любопытно же…

— Слушай, Тим, давай договоримся, — сказал Серёга, как только мы уселись.

Обняв меня при этом за плечи и интимно понизив голос.

— О чём?

— О том, кто сегодня выиграет. Ну, и обо всех остальных играх.

Сказал он это так запросто, душевно — словно выпить после матча предлагал.

— Не понял…

— Ой, да всё ты понял, Тим, — Серёга жарко дохнул мне в ухо, повеяло слабым запахом перегара. — Не ломай целочку-то. Слушай сюда. Я всё придумал… — и он продолжил, как ни в чём ни бывало.

— Это незаконно.

— У нас Тим, у нас. А здесь… — Серёга оглядел стадион, словно тот уже сделался его собственностью. — Всё по чесноку: мы выигрываем, а потом я отстёгиваю тебе четверть выигрыша.

— Всего четверть? — ядовито спросил я. — А чо так мало?..

Он сарказма не заметил.

— Мы фавориты, Тим. А твоя команда — инвалиды при ассенизаторском обозе, понял? Вам никогда не победить.

Я вздохнул.

Ти-и-ихо, чтобы Серёга ничего не понял. Не фиг ему знать, насколько я зол.

— Мои ребята были лучшими в своих командах, — ровно сказал я. — Просто они ещё не успели сыграться.

Серёга расхохотался.

— Лучшими? — он закатил глаза. — Да твоему дону слили весь некондиционный товар! Один не может толком забить, другой — вылезти из шкафчика в раздевалке, третий… — он махнул рукой. — Один Падший чего стоит. Ты в курсе, за что его сбросили с Небес? Нет? Ну дак поинтересуйся.

— А я погляжу, ты уже поинтересовался.

— Врага надо знать в лицо, — пожал плечами Серёга. — Если б не ты — я б вообще не парился. Сбитые лётчики — что с них взять?.. Тут же все — лохи, Тим. Страна непуганых идиотов… — он опять наклонился и жарко дохнул перегаром. — Здесь на ставках можно заработать столько — на всю жизнь хватит. И детям, и внукам хватит… Кстати, как там дочура твоя? Всё чудит? Ну не парься, вернёшься при бабле, купишь ей самолучших мозгоправов.

— Моя дочь не больна. Ей не нужны мозгоправы.

— Да ну? — глаза его презрительно сощурились — но только на миг. Располагающая к себе улыбка вернулась мгновенно, как по волшебству. — Ну, дело хозяйское…

Серёга вздохнул. Помолчал пару минут, а потом порывисто сказал:

— Слушай, Тим, я всё понимаю. Молодые были, глупые. Вот и мерились членами… Но сейчас всё по-другому, Тим, сечёшь? Другие правила, другие приоритеты. Ну хочешь, я извинюсь?

— За что?

Сердце глухо бухнуло. Шрам на колене зачесался.

— Ну, за Светку твою. За то, что мы с ней… — увидев моё лицо, он зачастил: — Я думал, ты знаешь, Тим. Вы уже разошлись, ты уехал… Она сказала, тебе пофиг.

— Не парься, — я нашел в себе силы не скрипеть зубами. — Мне и правда пофиг.

Вот оно как, — я хмыкнул, и оглядел Серёгу с головы до ног. — А я-то гадал, откуда он про Глазастика знает?

Очень захотелось врезать ему по роже.

— Посмотри вокруг, — Серёга повёл рукой вдоль трибун. — Что ты видишь?

Я пожал плечами.

— Матч ещё не начался.

— Да нет, блин! — он начал горячиться. — Ты видишь вокруг ЧУЖИХ, Тим! Ангелы, демоны, медузы, горгоны… Это монстры, Тим. Как в кино. Здесь всё ненастоящее.

— Кроме золота, — ввернул я.

— Ну ты понял! — он обрадовался. — У них тут деньги под ногами валяются. И нам с тобой, — он вновь приобнял меня за плечи. — Грех будет их не подобрать! Так что давай, соглашайся, Тим. У тебя всё равно нет выбора.

Я криво улыбнулся. Чувствовал себя, и впрямь, как в кино.

В дешевом сериале про мафию…

— Так был во мне уверен, а? Поэтому и порекомендовал на место тренера?

— Слушай, Тим, я ж тебя знаю: в долгах, как в шелках, а гонору — как у Билла Гейтса. Тебе бабки нужны не меньше, чем мне. А скорее, больше. Ты же погорел в Москве по полной программе! Я, когда о тебе вспомнил, так и подумал: Тимоха за моё предложение ухватится обеими руками. Вернёшься богачом, Светка сама к тебе в постель прыгнет. Она это дело любит.

Вдох — выдох. Вдох…

— Ты же сказал, вы — фавориты. Так какой смысл?

Собственный голос я слышал как бы со стороны. Как сквозь толстый слой ваты.

— Бережёного бог бережёт, а? — он дружески толкнул меня локтем. — Они ж не люди, Тим. Чего их жалеть? К тому же, мы здесь не первые… В курсе, кто владелец всего этого? — он опять обвёл рукой стадион.

— Безумный Макс.

— Вот именно, Тим! Чувак из Москвы. А знаешь, кто у него тут в перших помощниках? Тоже москвич, прикинь? Некий Колян, фамилии не знаю. Так вот эти двое золото гребут ТОННАМИ, Тима. ТОННАМИ. Так чем мы хуже?

— Не знаю, Серёга, — я поднялся. Внезапно продрало холодом — при сорокаградусной жаре. — Лучше, или хуже… Какая разница? Матч я не солью.

— Всё ещё злишься на меня, да? — он тоже поднялся, спрятав руки глубоко в карманы спортивной куртки. — Ну столкнулись мы с тобой, с кем не бывает? Не знал, что ты такой злопамятный, иначе бы… — Серёга демонстративно сплюнул.

— Ты специально мне тогда колено сломал?

Я не хотел спрашивать. Но иногда так бывает: думаешь о чём-то, а язык уже мелет…

— А если и так? — голос Серёги звучал всё агрессивней. — Что, мстить будешь?

— Пошел в жопу.

— Тогда давай договоримся! — он вновь положил мне руку на плечо. Я её сбросил. — Мы ж футболисты. К тому же, люди — не то, что здешняя шваль… И должны держаться друг друга.

Тоже очень хотелось сплюнуть. Но воспитание не позволило.

— Ага, — вместо этого сказал я. — Должны.

И пошел к ребятам.

— Так мы увидимся после матча? — крикнул в спину Серёга. — Бухнём, вспомним старое…

— Занят буду.

Я даже не обернулся.

Первый тайм прошел, как в тумане.

Я старался держаться подальше от того места, где стоял Серёга — в компании крупного очкарика с простой рязанской рожей…

Верно, это и есть Безумный Макс, — пришла в голову мысль. — Ну дак пускай с ним и договаривается… Вместе пускай золото гребут. Хоть жопой, мне по барабану.

Результат первого тайма — три ноль. Естессно, не в нашу пользу.

Руперт рвал и метал, остальные пребывали в пришибленном состоянии.

Выпив водички из кулера, похлопав себя по щекам, я вошел в раздевалку.

Пахло носками.

Вот интересно: многие из игроков не знают, что такое носки — у них даже ног нет. Тогда почему воняет?..

— Простите, тренер.

— Чего? — я даже не понял. — Ты что лепечешь, Тарара?

— Вы кормили нас пиццей, а мы пропустили три мяча.

Я уже говорил, что футболисты — всё равно, что дети?..

— Пицца здесь ни при чём, — рубанул дракон. — Это я виноват. Я один.

— Срань! — наконец-то я разозлился. Онемение стало проходить, ко мне возвращались чувства. Первым из которых была ярость. — Всё, что вы говорите — охрененная срань.

— Но тренер…

— Вы играли отлично. Нет, вы играли охренительно! Руперт, ты молодец.

— Но я не забил ни одного мяча!

— Не потому что ты не старался. Я видел, ты играл очешуенно.

— Арриведерчи — отличный вратарь, — тихо сказала Андромеда. Капитанская повязка была у неё на плече, на самом видном месте. — Его эцилопы хотели переманить, но золота не хватило.

— Вот! — я ткнул пальцем в горгониду. — Слышали? Она права. Вам забили, не потому что вы — хреново играли. Просто сегодня Сыны играли лучше.

Господи, сам не поверил, что сказал.

Не понимаю вообще: нахрена Серёге договорные матчи? У него действительно отличная команда… Стоп.

Ведь договариваться можно НЕ ТОЛЬКО на выигрыш. Если Сыны проиграют — особенно, каким-нибудь шибздикам, вроде нас… Можно будет срубить охрененный куш.

Я потряс головой. Не об этом надо сейчас думать.

— Матч ещё не закончен, — сказал я. — Обычно всё решается во втором тайме.

— Вы думаете, мы ещё можем победить? — робко спросил Тарара.

— Я в этом убеждён.

Какими силами мне далось это убеждение — сам не знаю.

Но ребята заметно приободрились.

— Руперт, — я отвёл дракона в сторонку. — Если ребята добудут тебе штрафной… Ты ведь сможешь забить?

— Может, выпустить на поле Ролло? — вместо ответа спросил он.

— Руперт!

Я с такой силой дёрнул его за руку, что дракон пошатнулся.

— Да, тренер. Я забью.

— Супер. Эй, ребята! Помните, чему я вас учил?..

Выходя на поле, я почему-то вспомнил того журналиста, Сиди-Читая. Интересно: что он напишет, когда мы победим Сынов Анархии?..

* * *

— Эй, тренер, — незнакомый голос вытянул меня из глубин подсознания. — Три — один — не такой уж и разгромный счёт. По крайней мере, вас не раскатали всухую.

Это был тот седой горгонид, у которого я спрашивал, как пройти к Гильдии Воров.

Встретив меня в пабе Амалии, он решил, что теперь мы практически друзья.

— Иди ты в жопу, Менелай. Пожалуйста.

Горгониды — простые существа. Вряд ли он уловил мой сарказм.

— Но это всё равно не поможет Задницам выиграть, — добавил седой гигант. — Чтобы подняться хотя бы до третьего места, тебе надо победить в следующих семи играх.

Простые — не значит глупые. Считать горгониды умеют отменно.

— Спасибо, что напомнил, Менелай. Я твой должник.

— А что ты пьёшь? — спросил горгонид, с подозрением принюхиваясь к моей кружке.

— Не знаю. Но мне нравится.

Особенно то, что всё начинало приятно двоиться перед глазами…

— Амалия! — взревел горгонид. — Ты что, с ума сошла? Давать человеку вино минотавров…

Барменша подплыла к тому месту у стойки, где кантовались мы с горгонидом. И пожала плечами.

— На мой взгляд, всё путём, Мэнни. К тому же, ему это было нужно. Задницы опять продули.

Горгонид посмотрел на меня с укоризной.

— Топить горе в минотаврском вине — не лучший способ сохранить себе жизнь, тренер. Идём, — его пальцы сдавили моё плечо, словно клещи. — Я отведу тебя домой.

— Отстань, Мэнни, — я попытался стряхнуть его лапищу. Не получилось. — Ты мне не мамочка.

Глаза горгонида принялись наливаться оранжевым пламенем, я почувствовал, как мой зад на высоком табурете становится всё тяжелее…

— Привет-привет! У нас что, какие-то проблемы?

Между мной и Менелаем образовалась Лилит.

Мне даже показалось, что она мне кажется — ну, вы понимаете…

Но волна специфических духов затопила ноздри, и я даже чуток протрезвел. Соскучился я по этой ведьме. Оказывается.

— Никаких проблем, госпожа, — Менелай поспешно поднялся и смотался в другой конец паба.

Лилит тут же уселась на его место.

— Что пьёшь? — она понюхала мою кружку — также, как горгонид. — Ого! Амалия, у тебя ещё осталось это минотаврское винишко?

— Последняя бутылка, — скупо кивнула барменша. — Налить?

— Спрашиваешь! — Лилит оживилась. — Только разбавь, пожалуйста. Я ведь не минотавр… — и повернулась ко мне. — Знаешь, Тим, только минотавры могут пить это вино неразбавленным. На остальных — даже смешанное с водой — оно оказывает очень интересный эффект.

Амалия вновь пустила пар из ноздрей. И как у неё это получается, при такой-то жаре?

Я заинтересованно потянулся пальцами к кольцу у неё в носу…

Лилит ударила меня по руке.

— Жить надоело?

— А тебе какая разница?

— А такая, что весь район уже гудит, как гнездо огненных пчёл: тренер Тамерлан заливает горе от проигрыша у Амалии…

— Что, плохо для имиджа команды?

— Плохо для тебя, Тим. И для ребят. Я думала, ты в них веришь.

Тяжести моего вздоха позавидовал бы любой надгробный камень.

— Дело не в ребятах. И не в проигрыше.

— Конечно, не в нём, — вставила свои пять копеек Амалия, пролетая мимо с полными кружками наперевес. — Просто надо перестать проигрывать, и всех делов.

Я показал ей большой палец. Минотавриха величественно кивнула.

Вот! — я посмотрел на Лилит с укоризной. — Корова, а всё понимает.

— А я согласен с Амалией. Задницы — отличная команда. Просто у них временная полоса неудач. И она скоро закончится. Привет, Лил. Прекрасно выглядишь.

Чела, который сказал эту жизнеутверждающую фразу, я не знал. Но судя по тому, как ему кивнула Амалия, и как посмотрела на него Лилит…

А ведь он давненько тут сидит, — вспомнил я. — Просто не отсвечивает. Попивает это их синюшное пивко, курит эти их ненастоящие, с мятным дымом, сигареты…

Где-то я его уже видел.

Неожиданно парень поднялся и подошел к нам с Лилит. А потом широко улыбнулся и протянул мне руку.

— Привет, — сказал он. — Меня зовут Макс. Для друзей — Безумный Макс.

Глава 14

— Иди в жопу, Макс, — ответил я.

И отвернулся.

— Оторва, давай, я ему руку вырву!

Передо мной возникла горгонида. Чуток постарше, чем наша Андромеда, но общее сходство на лицо: арбузный кованый лифчик, латная юбочка…

— Спасибо, Лола. Но можно сам разберусь, ладно?

Горгонида пожала плечами — то ещё зрелище, скажу я вам. И отошла.

Чел опять нарисовался в поле зрения. Только руку больше не протягивал и не улыбался.

— Слушай, тренер, я тебя понимаю, — сказал он. — Незнакомый чувак, предлагает дружбу… Но зачем сразу посылать-то?

Я фыркнул. Почти как Амалия, но у неё получалось лучше.

— Во-первых, я тебя знаю, — заявил я. — Видел твой профиль на монетах. На одной монете. А ещё ты — владелец «Сынов Анархии». А у Задниц с ними — противоборство, сечёшь? Так что друзьями мы не можем быть по оп-ре-де-лению.

Паб продолжал неспешно покачиваться. И я был этому только рад — не хотелось воспринимать действительность такой, как она есть.

— Ну, владелец — громко сказано, — рассмеялся чел. — Вообще-то «Сыны» — ребята самостоятельные, а в «Чашке» всем заправляет мой друг Колян, отличный парень, между прочим.

— Ага, — я вспомнил предложение Серёги. — Конечно. Что-то много вас, отличных парней, здесь развелось.

— Значит, надо держаться вместе! — расплылся в улыбке чел.

Я чуть ему не врезал, честное слово.

— Оторва, может, всё-таки оторвать ему руку? Или палец, на худой конец…

— Это она так шутит, — поспешно сказал Макс. Потом повернулся к горгониде, улыбнулся ей, как примерный внук, а потом сказал, обращаясь ко мне. — Познакомься, тренер: это Медуза Горгона. Для друзей — просто Лола, или Лолита. Лучший форвард Сынов Анархии, начальник охраны стрипклуба «Чистилище», а по совместительству — мой самый-пресамый лучший друг. Кроме Коляна, конечно.

— Ну, ты скажешь, Оторва… — горгонида засмущалась. — Нет, правда?И это всё я?

— Знаешь, давно хотела у тебя спросить, — встряла Лилит, обращаясь к Медузе. Бросила на нас с Максом косой взгляд и заговорщицки подмигнула. — Но это чисто женский разговор, так что, может, мы с тобой… — изящно соскочив с табурета, ведьма подхватила горгону и повлекла её к дальнему концу стойки бара.

Макс посмотрел на меня…

— Всё, что я говорил о Лоле — правда, — сказал он.

Я кивнул.

— Видел её во время игры. Она — супер.

— Жаль, что вы проиграли, — сказал на это Макс.

Я посмотрел на него с удивлением.

— Мы проиграли ТВОЕЙ команде. Если что.

— Я уже говорил: это не моя команда. Просто так вышло, что клуб оформили на моё имя. Нет, честно. Я этого даже не знал.

У меня задёргалась щека.

Знаем мы таких молокососов. Золотая молодёжь, папин шестисотый мерс… Родились с бриллиантовым «Ролексом» в жопе.

Вдох — выдох. Вдох…

— Слушай, Макс, чего тебе от меня надо, а? — паб качаться перестал, и я решил, что это мне не нравится. А потому сделал хороший глоток вина.

Ух… Пожар в желудке, умноженный на температуру внешней среды, создавал непередаваемые ощущения.

Казалось, меня живьём засунули в печь и парят ледяными вениками.

— Ходят слухи, — медленно сказал Макс. — Что мастер Скопик поручил разработку новых футбольных правил именно тебе.

А. Вот оно что.

— И ты хочешь внести несколько пожеланий, так? — я приподнял одну бровь. — Таких, которые помогут хорошенько нагреть руки.

Макс, который как раз в этот момент приложился к стакану газировки, громко фыркнул.

Взяв салфетку из лежащей на стойке пачки, я демонстративно вытер лицо, промокнул спортивную куртку…

— Ой, прости, — нет, ну что за парень, а? Ещё и руки тянет, чтобы помочь… Я отстранился. — Ну, не хочешь — как хочешь, — и он посмотрел на меня совершенно серьёзно. Словно и не фыркал секунду назад, как невоспитанный пацан. — Я пришел просто познакомиться. Ну ладно, не просто, — он смутился. Блин твою мать, он смутился!.. — Мой друг Лука Брази сказал, что ты очешуенный чувак. Жесткий, как мужское порно. Но я хотел убедиться лично.

Не скажу, что сравнение мне пришлось по душе. Но он упомянул Луку Брази, а сейчас это единственный в Сан-Инферно землянин, которому я доверяю…

— Убедиться — в чём? — речь давалась с трудом. И не потому, что у меня заплетался язык. Как раз наоборот: челюсти свело судорогой.

— В том, что ты будешь объективен, — и он опять улыбнулся.

А я подумал: многие из-за этой улыбки пойдут за ним и в огонь и в воду. Из-за неё, и из-за того, КАК он на тебя смотрит.

Создавалось чувство, что ты и правда для него ВАЖЕН.

Я тряхнул головой.

Безумный Макс — маменькин сынок, — напомнил я себе. — Золотой «Ролекс» в жопе, профиль на монетах и собственный футбольный клуб. КОТОРЫЙ ЕМУ ДАЖЕ НЕ НУЖЕН.

Нам по-любому не по пути.

А ещё мне вдруг, неожиданно, пришла в голову одна мысль…

— Это антибол, — сказал я вслух. — К нему не подойдут обычные правила, которые мы соблюдаем на Земле. Как засчитать нарушение футболисту, у которого вообще нет ног? Что делать, если мяч отказывается лететь в ворота ПО СОБСТВЕННОЙ ВОЛЕ? Допускать ли к игре магов? Я… — внезапно накатила паника. Я вспотел. Сделалось жарко, как в преисподней. — Я не готов. Я просто не могу предусмотреть всё.

И чего это я вдруг разоткровенничался?..

— Но ты на правильном пути, — серьёзно сказал Макс. — А это немало — уж поверь мне. Только вот…

— Что? — лучшая защита — нападение, ага?

— Думаю, остальные, как только узнают, кто делает правила, тоже придут к тебе.

Я кивнул.

— Господин Роймогил УЖЕ приходил.

— И что?

Он спрашивал с таким интересом, словно от моих ответов зависела его жизнь.

Это подкупало.

Я сопротивлялся, но этот парень начинал мне нравиться. Против воли.

— Я его послал.

Макс громко расхохотался.

— Послал? — переспросил он. — Главу Гильдии Законников?

Я молча кивнул.

— Уважуха, — он вновь протянул мне руку. И на этот раз я её пожал. — Даже мне становится ссыкотно, когда он сверлит этими своими глазками, — признался Макс, нервно оглядевшись по сторонам. — Словно он видит насквозь, сколько я стою. Со всеми потрохами.

Я чуток поразмыслил. А потом сказал:

— Наверное, я не испугался, потому что стою совсем немного. Во мне просто нечего считать.

— Ошибаешься, друг, — и вновь он говорил совершенно серьёзно. На чистом голубом глазу. — Один мой знакомый, демон по национальности, утверждает, что факты надо не считать, а взвешивать. А ты, тренер, очень тяжелый факт. Просто на вес золота.

— Иди в жопу, Макс, — прорычал я, чувствуя, что морда начинает краснеть. Хорошо, что под бородой не видно…

— Чувак, ты потребовал снять заказ на убийство у самого мастера Заточчи! — Макс восхищенно присвистнул.

— Он его не снял, — буркнул я. — Сказал, это противоречит правилам Гильдии. Единожды принятый заказ должен быть приведён в исполнение.

— Или выкуплен, — вскользь, как бы между прочим, заметил Макс. — Кстати: не благодари. Сам наступал на эти грабли, и поверь: уж кто-кто, а я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

Я прокрутил в голове его пространную и витиеватую речь…

— Ты… выкупил моё убийство?

— Я выкупил само ПРАВО заказать тебя, на протяжении всего твоего пребывания в Сан-Инферно. Можешь больше не оглядываться через плечо, тренер. И… ещё раз: не благодари.

Больше всего мне хотелось схватить его за щиколотки, и так хряпнуть об пол, чтобы черепушка треснула.

Что угодно, лишь бы стереть эту самодовольную ухмылочку с его смазливой хари…

Но я — не убийца малолетних дебилов.

Поэтому просто схватил его за шкирку и хорошенько встряхнул.

Горгона дёрнулась в нашу сторону, но Лилит придержала её за руку.

— Хочешь сказать, — прорычал я страшно, на выдохе, как впавший в священную ярость бульдог. — Что моя жизнь теперь принадлежит тебе? И от тебя, щегла пестрожопого, зависит, насколько спокойно я буду спать?

Его глаза сделались огромными, светлыми и такими же наивными, как у троглодита Тарары.

Но тут же всё изменилось…

— С этой точки зрения я свой поступок не рассматривал, — прорычал Макс. И надо сказать, рык у него вышел не хуже моего. Почему-то запахло горелым углём. — Я просто хотел оказать тебе услугу. Это неприятно: знать, что на тебя охотится профессиональный убийца. А ещё мне было стыдно, — я давно его отпустил. Вытер вспотевшие ладони о треники и просто слушал. Жалея, что не умею пускать пар из ноздрей, как минотавриха… — Стыдно за то, что твоя жизнь в Сан-Инферно началась именно с гильдии убийц. Моя, правда, началась также, но… Но я, Люцифер меня побери, обожаю этот город. И надеюсь, ты его полюбишь также.

— Это вряд ли, — меня уже отпустило. Не испытывая больше ненависти к Максу, я просто хотел, чтобы он поскорее ушел. — Я обещал Луке Брази сделать из Задниц команду чемпионов. А потом я получу свой гонорар и свалю, понял?

— Может, сделаем ставочку?

А вот этого я как-то не ожидал…

— Чего?

— Ставку, — терпеливо повторил Макс. — Мои «Сыны» против твоих «Задниц». Кто победит в чемпионате?

Я чувствовал: он предлагает абсолютно искренне. Честную ставку на честный поединок…

Идёт! — чуть не сказал я. Но зная за собой склонность к скоропалительным решениям, и к чему они могут привести…

— В чемпионате не побеждают, — сказал я. — Команды набирают очки. Вылетают те, кто набрал меньше всех.

— Жираф большой, — пожал плечами Макс. — Ему видней.

И он стукнул себя по кончику носа пальцем. Два раза.

— Бьёмся за первое место в турнирной таблице, — сказал я.

— То есть, для победы надо набрать максимальное количество очков, — уточнил Макс.

— Три — за победу, одно — за ничью, ноль — за поражение, — напомнил я, если вдруг он не знал…

— Замётано.

Мы пожали руки.

И только сейчас я заметил, что весь паб, до последнего, похожего на мокрую крысу, вытиральщика столов, следит за нашим спором…

— Чего рты раззявили? — рыкнул я. Больше от неожиданности, чем от недовольства. — А ну марш-марш заниматься своими делами.

Народ неохотно разошелся.

— А ты ещё безумней, чем Безумный Макс, тренер, — заметила Амалия, невозмутимо протирая бокалы.

— Это ещё почему?

— Потому что я никогда не проигрываю, — скромно заметил сам Макс. — Нет, честно, тренер: в Сан-Инферно я ещё не проиграл ни одного спора.

— Значит, этот будет первым.

Господи. Если Ты меня слышишь. Сделай так, чтобы уверенность, которая есть в моём голосе, переместилась также и в душу…

* * *

Возвращаясь домой — в свой кабинет на стадионе — я не думал ни о ком: ни об убийцах, ни о Безумном Максе, ни о Лилит, которую оставил за стойкой в пабе, в компании Макса и Медузы Горгоны…

Я думал о ребятах.

Серёга сказал: — они некондиционный товар. Такие же сбитые лётчики, как и ты, Макс.

Ну что ж, — я усмехнулся. — Значит, будем заново учиться летать.

СДЕЛКА ВЕКА

Привет вам, мои дорогие, любимые, платежеспособные читатели! Я, ваш бессменный спортивный обозреватель Сиди-Читай, готов сделать сенсационное заявление.

Вот оно: БЕЗУМНЫЙ МАКС ЗАКЛЮЧИЛ СДЕЛКУ С ТРЕНЕРОМ ТАМЕРЛАНОМ!!!

АДСКАЯ ГОНЧАЯ

Раз-исчет па запаху патеряные весчи, дитей и пресутцтвие духа.

Преём заявак с двух (2) чисов Ока Люцефера и да васхода Заднитсы, каждае васьмесенье, у пятай калоны на пирикрёске Яблачнапираговай и Патериных Душ.

Спрасить Шарика.

Дотошный и скрупулёзный читатель, не понаслышке знакомый с правильнописанием, может возмутиться: Спор и Сделка — это разные вещи!.. Тамерлан и Безумный Макс именно что ПОСПОРИЛИ, поэтому сделкой их соглашение считать нельзя…

Согласен, — отвечу я, образованный, начитанный и в меру скромный журналист; сделка и спор — это таки две большие разницы…

Но! — я поднимаю вверх воображаемый указательный палец. — Они ведь сделали СТАВКИ — у самого известного спортивного букмекера Зубодёра!

И как должен помнить мой осведомлённый читатель, именно букмекерская ставка придаёт спору ОФИЦИАЛЬНОСТЬ. То есть, по-сути, приравнивается к сделке — и не портите мне такой отличный заголовок, я вас умоляю…

Дорогой, любимый читатель! Нас с тобой постигла великая, скоропостижная радость!

Так как ставки Тамерлана и Безумного Макса получили официальный статус, мы с тобой, мой мудрый и предприимчивый читатель, можем делать свои собственные ставки на их ставки!

Кто победит?.. Бело-сиреневые или зелёно-желтые? И не подумайте, что я использую какой-то тайный шифр, болельщики поймут, о ком речь, остальным это до лампочки.

Кто окажется на самом верху турнирной таблицы?.. — именно так звучит ТОЧНАЯ формулировка состоявшегося спора.

Рисковый вы человек, тренер Тамерлан, рисковый…

Весьма опрометчиво схлестнуться с самым удачливым спорщиком Сан-Инферно.

Но о чём думал Безумный Макс? Ставить против команды своего будущего тестя, то есть, папаши своей обожаемой девушки — это вам не крылокош наплакал.

Умнай, красивай крылокош в полнам рассвети сил и с внушаюсчей завесть радасловной, СРОЧНА!!!

Ищит матерей сваих будусчих катят, мидалистав и презёрав миждунородных выставак.

Дамы акраса шиншилла, голубокрем и невский маскарад писчыте в ридакцию да вастребованья, канверты с паметкой «Раба Любви».

Астальные акрасы прозьба ни биспокоица.

Впрочем, мы все прекрасно осведомлены как о характере Безумного Макса, так и о его отношениях с мадемуазель Коломбо, в недалёком будущем — мадам Безумной…

Уж голову она ему за проигрыш точно откусит как здрасьте, это я вам говорю, ваш проницательный и дальновидный корреспондент Сиди-Читай… И кстати! Никто не хочет ставочку по этому поводу?..

Обращаться ко мне лично, минуя этих рвачей из редакции, требующих процент — подумать только! от моего гонорара, заработанного не всегда честным, чего уж греха таить, но без сомнения тяжким трудом!

Впрочем, я отвлёкся.

Условия ставок присылать по адресу: Хлебобулочная 12, мансардный этаж, второе правое эркерное окно, если считать от перекрёстка.

Жду!!!

Ваш бессменный, надёжный, а в самом ближайшем будущем — лауреат Горячей Литературной Премии Сан-Инферно, корреспондент Сиди-Читай.

— КАК ОНИ УЗНАЛИ? — заорал я, скомкав газету и не глядя бросив её в урну.

Точнее сказать, это была кошмарная ваза, почти в полный рост и в форме удивлённого морского конька.

Вазу притащил Тарара.

Подарок от тётушки, после извинений, принесённых её хвосту, воспылавшей ко мне необыкновенно жаркими чувствами…

Господи, что я несу?..

Меньше надо читать всяких борзописцев, коих объединяет одна черта, с Земли они, или из другого измерения: любовь к выспренным прилагательным и восклицательным знакам.

С тех пор, как я вернулся домой, прошло от силы два часа. Задница стоял в зените, белым раскалённым очком затмевая Глаз Люцифера. От жара небо стало бледно-розовым, как затянувшаяся царапина, и гулким, как раскалённая металлическая крыша.

Стадион спал.

Спали в своих загонах мячи. Где-то, не вынимая из крыльев метлу, спал цыплёнок Кунг-Пао.

Спали убегавшиеся во время игры с Сынами футболисты… А всё-таки молодцы, ребята. Три — один.

Если б я не был такой тряпкой в первом тайме, мы могли победить.

Укол совести заставил вскочить с дивана.

Не знаю, что было тому виной: ссора с Серёгой, спор с Максом или вино минотавров, но сна у меня не было ни в одном глазу.

А ещё эта газета.

Складывалось впечатление, что паршивец-корреспондент ходит за мной по пятам, записывая каждое слово.

И тут же отправляет его в печать.

Никогда не мечтал быть знаменитостью, ни дома на Земле, ни здесь, в Сан-Инферно.

Но почему-то других это совсем не колышет. Мать их всех за ногу.

Осторожно прикрыв дверь, я отправился бродить по стадиону.

И через пять минут понял, что на губах у меня появилась улыбка… Такие прогулки всегда меня расслабляли.

Неистребимый запах бутс, слегка пыльные ковровые дорожки, гулкое эхо в душевой… Уют раздевалки.

Войдя внутрь, я вдохнул всей грудью. А потом пошел и уселся рядом со шкафчиком, на котором было написано «капитан».

Отличные ощущения.

Никогда бы отсюда не уходил.

Когда на плечи обрушилась неожиданная тяжесть, в первый миг я решил, что это Мефодий.

Осьминог часто дрых в шкафчике — по его собственному признанию, ему просто не хватало укромных пещер и отмелей своего родного мира, Коляды… Вот он и сублимировал — протискиваясь и утрамбовываясь в тесный, компактный шкаф.

Но буквально сразу я понял, что это не осьминог.

Во-первых, он не был пушистым.

А во-вторых, он принялся меня душить…

Ощущения так себе, скажу я вам.

Растерявшись, я упёрся в пол ногами, и изо всех сил толкнулся вверх.

Послышался металлический грохот вперемешку с ругательствами: мой незадачливый душитель со всей дури хряпнулся о верхнюю полку шкафчика.

А металлическим грохот был, потому что капитанский шкафчик принадлежал Андромеде. На верхней полке, подальше от любопытных глаз, она хранила свою боевую амуницию.

Полка под воздействием черепушки душителя треснула, и на пол посыпались секиры, мечи, связки метательных ножей, а под конец — громадная, утыканная шипами булава, любовно прозванная утренней звездой.

Хватка на горле мгновенно ослабла, и я воззрился на горе-душителя, раскинувшегося на полу раздевалки: утренняя звезда тюкнула его аккурат по кумполу, и убийца потерял сознание.

— Звали, тренер? — в дверной проём просунулась голова Кунг-Пао, а вместе с ним — воинственно нацеленное на меня древко метлы… — Ух ты! — он перевёл взгляд на тело. — Технично вы его завалили.

— Я не…

— Молчите, тренер, — цыплёнок вдвинулся в раздевалку, заняв половину объёма комнаты. — Я никому не скажу, что вы его прикончили. И помогу спрятать труп.

Глава 15

Труп был интересный. Эдакий хомячок-переросток, в смешных полосатых панталонах на лямках, в рубашечке, украшенной крупными горошинами, в клетчатой кепке и с босыми, мозолистыми, похожими на куриные, лапками.

Ещё он носил очки — сейчас они валялись на полу.

— Я его не убивал, — сказал я, понимая, насколько глупо это звучит.

— Конечно, тренер, — цыплёнок серьёзно тряхнул гребешком. — Он сам ударился. Так всем и говорите.

— Он пытался меня задушить!

Мы синхронно посмотрели на короткие, пухлые, с мягкими розовыми подушечками лапки трупа. На них даже когтей не было.

— Самооборона, — ещё раз кивнул Кунг-Пао. — Я буду свидетелем. Жертва набросилась на вас, как дикая комарейка, с очевидно-преступными намерениями. Что вам оставалось делать?

Вдох, выдох. Вдох…

— Надо заявить властям, — сказал я. — Как это у вас здесь делается? Пошлём за эцилопами?..

— Берите его за ноги, тренер, — цыплёнок спокойно подошел к трупу и приподнял его за плечики. — Закопаем на поле. Газон любит, когда его удобряют.

У меня отвисла челюсть.

Труп громко застонал…

От неожиданности Кунг-Пао ослабил хватку, и хомяк вновь хряпнулся затылком.

Пол в раздевалке был гладкий, белый, и твёрдый, как лёд.

— Воды притащи, — сказал я цыплёнку.

— Вода денег стоит, — возразил тот. — А лопатой по башке — совершенно бесплатно. К тому же, газон…

Я только зыркнул на него, и цыплёнок испарился.

Хомяк опять застонал.

Приподняв его верхнюю часть — тело потерпевшего покрывала короткая мягкая шерстка нежного, небесно-голубого оттенка, — я прислонил его к шкафчику и аккуратно похлопал по пухлым усатым щечкам.

Хомяк приоткрыл глаза…

— Ты кто такой, чучел? — спросил я добрым голосом.

Это далось нелегко: я всё ещё помнил, как он душил меня с совершенно нехомячьей силой.

— Ох-ох, ничего не помню… — промямлил хомяк, примериваясь, как бы поудобнее хлопнуться в очередной обморок.

Дверь за моей спиной скрипнула.

Кунг-Пао принёс воду… — подумал я.

И тут же волна ледяной, остро пахнущей лимонадом волны захлестнула и меня, и хомяка и половину раздевалки.

— БЛЯ… ХА МЕДНАЯ! Кунг-Пао!.. Это что за срань?

— Вы просили воды, тренер, — о его высоко задранный клюв можно было зажигать спички. — Но кулер с лимонадом был ближе. Я действовал по обстановке.

Рядом с внушительными шпорами притулилась пустая пластиковая тара литров на пятьдесят…

— Но меня-то нахрена было обливать?

— Мне показалось, вам это необходимо, тренер. Шок от совершенного убийства лучше всего смывать освежающим душем.

— Но не из лимонада же, мать твою за ногу! К тому же, труп жив. Так что успокойся уже.

Что примечательно: говорил он так, словно действительно был экспертом в данном вопросе…

Лимонад противно лип к коже, хлюпал в бутсах и капал с бороды.

Хомяк бессильно плюхался в ярко-оранжевой луже, пытаясь встать. Но каждый раз поскальзывался и падал.

Сжав челюсти, я пододвинул ногой скамейку и сел. Затем протянул руку, взял за шиворот хомяка и держал на весу, пока тот не пришел в себя.

Ростом он был мне по колено, вместе с кепкой и смешными куриными лапками. Зато сзади из штанов высовывался длинный и довольно толстый на вид хвост.

— Так вот чем ты меня душил, чучел, — сказал я, всё ещё придерживая хомяка за воротник рубашки, чтобы тот не скользил.

— Я не душил, — с достоинством ответил мокрый, как выхухоль, хомяк. — Я пытался заработать.

— Если в Гильдии убийц все такие, как ты — я могу спать спокойно.

— Я не из Гильдии Убийц! — чучел возмущенно замахал лапками, затем спохватился, достал из нагрудного кармашка размокшее удостоверение и предъявил мне. — Я из Гильдии Словесников и Прописатников. Словесное прописание — самое грозное оружие во Вселенной!

— Оно и видно, — я кивнул так серьёзно, как только мог.

— Этим прописатникам доверять нельзя, — встрял цыплёнок. — Как пропишут в газете — мало никому не покажется. Тренер, хотите я его сам убью? Чик — и готово.

— Гильдии это не понравится, — быстро сказал хомяк. — Я особо уполномоченный представитель газеты «ЭС-И индипендент», вы должны обращаться со мной уважительно.

Я был прав.

Журналисты преследуют меня буквально в собственном доме… Слепой козе ясно, кто это такой.

— Знаешь, Кунг-Пао, — сказал я, задумчиво почёсывая бороду. Она была липкая и сладкая, так и тянуло облизать пальцы. Но из образа выходить нельзя… — А давай-ка его всё-таки зароем. Завтра как раз тренировка, ребята утрамбуют.

— Отлично, тренер, — просиял цыплёнок. — Схожу за мешком для мусора.

И он вышел.

Интересно: обладают ли гигантские цыплята чувством юмора?..

— Гильдии это не понравится, — повторил хомяк, но уже не так уверенно. Достав из другого кармашка небольшой блокнотик, он замахал им у меня перед носом. — Я бесценный спортивный обозреватель! Обозреваю и прописываю спортивные события.

— Это-то мне в тебе и не нравится, — признался я хомяку.

— Но тренер! — он трогательно прижал пухлые короткие лапки к животу. — Разве вы не хотите попасть в статью? Разве вас не влечёт слава, богатство и успех?.. Прописатники — это пятая колонна, не считая пустобрёхов из «Дневной ЭС-И» и «Ночной ЭС-И», разумеется. Нам власть дана.

Захотелось погладить его по голове и почесать за ушком — настолько жалобно и просительно он на меня смотрел.

Вдох, выдох.

— Слушай, чучел…

— Я не чучел. Я демон, — скромно поведал хомяк.

— Чего?.. — более странной беседы я не вёл, пожалуй… никогда.

— Мир Ассиах, — доходчиво пояснил хомяк, моргая на меня круглыми, как фиолетовые бусинки, глазками. — Адский департамент, ведомство богини смерти, госпожи Эрешкигаль.

— Да ты гонишь.

Хомяк повесил голову. Пухлые щёчки уютно устроились на плечах…

— Угадали, тренер. Гонимый я. Из адского департамента меня выгнали, а госпожа Эрешкигаль ещё и пригрозила: если я и дальше буду портить ей статистику сеяния Ужаса и Злодеяний, она депортирует меня в Рай.

Я потряс головой. Брызги лимонада полетели во все стороны, попали на мордочку хомяка и тот нервно облизнулся.

Глазастику, что-ли, его подарить? То-то радости…

— И за что же тебя выгнали из Ада? — мне правда было интересно.

— Я… — он страшно смутился. — Только вы никому не говорите, тренер…

— Могила.

— Я не умею быть злым. По должности, — зачастил хомяк. Видать, давно хотел излить душу… — По должности я был демон-рапаит.

— Это ещё что за хрень?

— Я должен являться к смертным и предлагать им крепкие спиртные напитки. Спаивать, одним словом. До цирроза печени.

Протянув лапку ладошкой вверх, он на миг зажмурился. На ладошке тут же образовался высокий бокал с чем-то розовым. Я вздрогнул.

— Круто.

— Попробуйте, — требовательно предложил хомяк.

— Да ну тебя в жопу.

— Давайте, тренер, Не отравлено: гарантирую.

Я осторожно понюхал пойло. Клубника, молоко…

— Молочный коктейль, что ли? — я всё-таки не удержался. И сделал кро-о-ошечный глоток.

Обожаю мороженное. Тоннами могу жрать.

— Вот именно! — это был крик души. — Вместо того, чтобы бесперебойно снабжать смертных водкой, самогоном и коньяком, медленно, но верно разрушая их тело и душу, я делаю молочный коктейль, — и он залпом допил то, что осталось в бокале. Бокал немедленно исчез. — Вот я и эмигрировал в Сан-Инферно, — продолжил он обыкновенным, будничным тоном. — Осел здесь, женился… А когда открылась вакансия журналиста в новой Гильдии, устроился спортивным обозревателем.

— Но ты же ни ухом, ни рылом в спорте! Ты же пишешь только о ставках и… о том, как заработать на ставках.

— Преподаватель на курсах писательского ремесла советовал писать о том, что хорошо знаешь, — с достоинством ответил хомяк. — Вот я и пишу…

— Я принёс мешок, тренер, — господи. Я уже о нём и забыл… — Сами его пристукнете, или всё-таки лучше я?

Вдох — выдох. Вдох…

— Сходи за шваброй, — посоветовал я цыплёнку. — И прибери всё это… — я оглядел оранжевые, уже начавшие подсыхать, лужи. — Безобразие.

— Ясно, значит, сами справитесь, — со знанием дела кивнул цыплёнок. — Так я вам оставлю мешок-то…

Дверь захлопнулась. Хомяк вздрогнул, я зарычал.

— Сиди-Читай, верно? — спросил я, когда он перестал дрожать.

— Хороший псевдоним, правда? — просветлел тот. — По-настоящему меня зовут Астарот. Можно просто Ася…

Зажмурившись, я изо всех сил дёрнул себя за бороду.

Помогло.

— Марш в душ, Ася. И выметайся отсюда, пока ребята не пришли. А будешь писать статью… — хомяк съёжился и прикрыл круглые пуховые ушки лапками. — Приходи на стадион. Я дам интервью.

— Чо, правда чо ли? — это надо было видеть. Мягкая игрушка, шило ему в пятку…

— Футболу нужна грамотная пресса. Учись, чучел.

— Спасибо, тренер!

— Погоди, — тут я смутился. Но устоять не было сил. — Можешь сделать для меня ещё один молочный коктейль?

* * *

Товарищеский матч с «Байкерами ЭС-И».

Так как в восьмесенье — игра с командой Гильдии Воров, в рамках проведения чемпионата, играть решили в Средний Палец — среду, по-нашему.

Байкеры пригласили к себе. Руперт согласился.

— Почему не у нас? — спросил я тогда. — Нормальный же стадион…

— Они играют дикими мячами, — пояснил тот. — На асфальте.

Я кивнул.

— Если откажемся, подумают, что мы сдрейфили.

— Это будет что-то, — ощерился дракон. — Байкеры — они настоящие. Это тебе не приглашенные звёзды из «Сынов Анархии».

— Твой бывший клуб, если что.

— Ага! — и он весело подмигнул.

Когда это делает одноглазый человек — зрелище получается в два раза доходчивей.

А если одноглазый дракон…

На парковку перед «Затычкой» отправились всем составом, Лилит арендовала ковёр-самолёт.

— Ух ты! — больше всех обрадовался Тарара. — Обожаю летать!

А вот мне было не смешно.

Я и обычные-то самолёты недолюбливаю… Точнее — не перевариваю. Если зрить в корень — боюсь до судорог.

Здоровенная железная махина, по всем законам логики, ну никак не должна держаться в воздухе.

А как это умудряется делать тонкая, покрытая весёленьким узорчиком, тряпочка?

Магия.

Не самый лучший ответ…

Это, бляха медная, испытание, — понял я.

Нетрудно было догадаться: Лилит, ведьма такая, специально это устроила. Знала ведь, что к магии я отношусь… на букву «ха» в общем.

А ковёр-самолёт — вещь магическая на двести процентов. Без вариантов.

Когда его развернули прямо на поле и все сгрудились в центре… А учитывая горгонид, осьминога, да и остальных немаленьких и нелёгеньких членов команды…

— Ну что, полетели? — Руперт распахнул крылья и взмыл в багровое небо, как чёрный чешуйчатый истребитель.

— Встретимся на парковке, — кивнула Лилит и пошла куда-то за трибуны.

— Эй, а ты как же?

Единственное, что меня грело: когда эта тряпка обрушится с небес, ведьма будет рядом. И я успею сдавить её тощую шейку до того, как мы разобьёмся…

— У меня свой транспорт, — Лилит пронзительно свистнула, и на газон, взревев дюзами, выехал настоящий чоппер.

Изящно перекинув ногу через седло, девушка помахала нам ручкой и воспарила над стадионом.

А потом дала по газам и скрылась из виду.

Я оглядел ребят.

И в горе, и в радости… — почему-то пришло на ум.

— Ну… Поехали.

Утешало немного то, что управлял ковром-самолётом специальный водитель — в кожаной кепке, крагах, но без руля.

Как он это делал — хрен знает. Может, просто притворялся.

Но остальные, похоже, получали от полёта огромное удовольствие…

* * *

Сорок вторая минута первого тайма.

Счёт один — один.

Бутсы тонут в мягком от жары асфальте. Мяч не просто кусает игроков — всякий раз, когда кто-нибудь оказывается в пределах досягаемости его крупных желтых зубов, он в прямом смысле норовит ОТКУСИТЬ кусок плоти.

Воротами служат двое сонных, заторможенных существ, похожие на громадные серебристые авоськи.

Что они живые, я понял лишь тогда, когда один из них со мной поздоровался…

Байкеры играли не в полном составе. В том смысле, что у них в принципе было всего девять игроков.

— Потому что Лолита ушла к «Сынам Анархии», а Галактион моет посуду, — пояснил капитан «Байкеров», тот самый горгонид Патрокл, с которым я познакомился на заседании владельцев клубов.

У «Байкеров» не было владельца. Не было своего клуба — кроме «Затычки». Но зато была огромная армия болельщиков.

Они окружили парковку плотным кольцом, вместо трибун и скамеек используя столы и стулья из кабака.

Некоторые даже скандировали что-то, отдалённо похожее на кричалки…

Сорок третья минута матча.

Горгонид в чёрной форме сцепился с моим центр-форвардом Рупертом, подставив тому подножку.

Оба покатились.

Я думал, до конца парковки только уши доедут. Ан нет. Встали, отряхнулись, церемонно пожали друг другу руки… А потом Руперт врезал горгониду в глаз.

Трибуны взревели.

Я бросил взгляд на мастера Скопика. Тот пожал плечами: а что такого?..

Ладно.

У меня нет привычки таскать с собой какие-то бумажки и что-то записывать для памяти. Стараюсь просто запоминать.

И то, что нельзя бить противника в глаз — я помню отчётливо, словно сам писал правила.

Мяч тем временем вцепился в хвост Тарары. Я затаил дыхание: слишком хорошо помнил, как вёл себя кошкоподобный Мануэль в такой же ситуации…

Но троглодит оказался не таким впечатлительным.

И просто побежал, подняв хвост с мячом повыше… Байкеры пытались преградить ему путь, ставили «стенку», ловили руками — не мяч, троглодита. Но Тарара мчался, как почётный факельщик на Олимпийских Играх. И когда добежал до штрафной…

МЯЧ! — заорал я. — ТОЛЬКО МЯЧ!..

К счастью, Тарара меня услышал. А может, и сам сообразил, что к чему…

Резким, как удар хлыста, взмахом, он сбросил мяч с кончика хвоста и тот как миленький залетел в сетку ворот.

— УРРА-А-А!..

Я и не думал, что могу так орать.

Вот что значит: никакой ответственности! Просто игра, с приятными простыми ребятами, которые не строят никаких козней и магических атак…

Чувствовалось: игроки обеих команд кайфуют по полной. Как в детстве, на площадке перед домом.

— Поздравляю, тренер.

Настроение сразу упало…

— Лилит.

Когда началась игра, она стояла на другом конце площадки, общаясь с очкариком с атлетической фигурой — я видел его в «Чашке». Рядом маячил и Макс — он мне помахал. Типа, поздоровался.

Не понимаю, что эти чудики здесь делают, ну и фиг с ними. Парковка общая, билетов на игру никто не продавал…

— А твои ребята молодцы, — сказала ведьма.

— Вообще-то, они НАШИ ребята, — я постарался смягчить тон. Но получалось не очень. С тех пор, как мы поссорились и до сего дня, мы и двух слов друг другу не сказали. — Если ты всё ещё работаешь на дона Коломбо, конечно, — и я многозначительно покосился на конкурентов.

— Конечно работаю.

— А тогда чего трёшься с этими?

Бляха медная. Серёга тоже с ними.

Я сплюнул. Всю малину обоссал, козёл.

Ладно, буду смотреть только на ребят. Пофиг мне на всё остальное.

— Давай, давай! — я замахал Руперту. — БЕЙ!..

Штанга, мать её за ногу.

Не совсем, но близко, близко… Я показал Руперту большой палец.

Тот кивнул и погнался за мячом.

— После матча с тобой хотят поговорить, — сказала Лилит.

Кишки сдавило судорогой. Блин, как противно-то…

— Не о чём нам говорить.

На Лилит я старался не смотреть. Вот ведь сучка. Перебежчица.

— Я им так и сказала.

— Чего?..

— Пошли в жопу, — это я тебя процитировала, если ты не понял…

— А. Ладно. Молодец. ТАРАРА! Пасуй Уриэлю!

Тот поймал мяч на голову, подбросил, принял на грудь, ещё раз подбросил…

Я выругался. Ангел хренов, в жопе ноги… Ну не может без выпендрёжа!

Уриэль сделал ловкое движение ногой и перебросил мяч прямо к сетке.

Я рассказываю медленнее, чем всё случилось.

Итак, Уриэль послал мяч в ворота.

Голкипер — такое же зелёное желе, как наш Гортензий — потянулось к нему прозрачными, одетыми в перчатки ложноножками… Но было видно, что как бы он не старался — не успеет.

А мяч, вместо того, чтобы бухнуться в сетку, вдруг завис на уровне линии ворот. Мгновение покачался, словно принюхивался, и… выскочил назад.

— А-А-А-А!.. болельщики издали единый выдох.

Я — вместе с ними.

Оказывается, всё это время я не дышал. Забыл, как это делается.

Голкипер всё-таки дотянулся до мяча. Взял его в ложноножки и хорошим броском послал его через всё поле.

— ЗАЩИТА! — как резаный, заорал я. — СТРОЙТЕ АВТОБУС! БЫСТРО!..

Чтобы пересечь всё поле, нужно время.

Но Мануэль бросился за мячом, как гепард за кроликом. Рыжей размытой молнией он мелькнул в центре, перегнал мяч и… Отбил его головой.

Охренеть.

Желе может бросить через всё поле!

А Мануэль может его перегнать…

Я с новым уважением посмотрел на игроков — и своих и чужих.

— И что? — я опять напрягся. Уже и забыл, что Лилит стоит рядом. — Даже не спросишь, зачем они хотели с тобой встретиться?

Были у меня догадки. Но я решил держать их при себе.

— И зачем же?

— Хотят купить у нас Тарару.

Глава 16

Руперт забил гол.

Подбежав к воображаемой кромке поля, я заорал.

Мой крик потонул в воплях болельщиков, но дракон меня видел: выпучив глаз, раскинув руки, с развевающимися по ветру волосами, он домчался до кромки поля и подхватил меня на руки.

В смысле — обхватил за пояс и оторвал от земли.

За спиной его распахнулись громадные чёрные крылья, парковка начала стремительно удаляться.

Вот она стала величиной с тетрадный лист, вот — с пятачок, а потом совсем скрылась из виду.

Город превратился в мешанину цветных обувных коробок, опрокинулся куда-то за горизонт, мелькнула оранжевая лента реки, и под нами раскинулось почти красное в закатных лучах море травы.

Я лечу в когтях дракона.

Ёшкин кот, страшно-то как…

Не обосраться мне помогло лишь осознание того, что придётся возвращаться.

— Э… Руперт?

На меня уставился громадный, словно отлитый из жидкого золота глаз.

— Игра ещё не окончена.

Глаз мигнул, горизонт опять опрокинулся, река мелькнула с другой стороны, и…

Я вновь стоял на парковке.

Перед глазами всё плыло, поджилки тряслись, в ушах установился ровный гул.

— Я забил, тренер!

Нащупав за спиной складной стул, я рухнул на него так, словно опять разболелась нога.

Точнее, болело у меня всё: зуб даю, пара рёбер сломана, как минимум.

— Ты молоток, Руперт, — я выдавил улыбку и вновь показал ему большой палец.

— Это всё ты, мать твою за ногу!

— Нет, — я покачал головой. — Нет… Я здесь ни при чём.

Раздался пронзительный свисток. Мастер Скопик жестами спрашивал: будем продолжать, или как?..

Жесты в исполнении карлика были очень красноречивыми.

— Ну прямо совет да любовь, — ядовито заметила Лилит.

— Иди в жопу, — ласково посоветовал я.

Ведьма пожала плечами.

Выглядела она, как всегда, очешуенно: короткие джинсовые шорты, майка, обтягивающая всё, что можно обтянуть, и кожаная курточка, в придачу к таким же сапожкам.

Волосы она почти всегда носила распущенными. Волна чёрного гладкого шелка…

Я потряс головой и отвернулся. Игра-то продолжается, — напомнил я себе.

* * *

«Байкеры» были молодцы.

И то, что мы их обыграли со счётом три-два, было исключительно заслугой ребят.

МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА! МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА!

ПУСТЬ БУДЕТ ТАК, ПУСТЬ СДОХНЕТ ВРАГ

МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА!..

После игры нас пригласили выпить в «Затычку».

— У вас отличная команда, капитан, — сказал я Патроклу на прощание, пока ребята, всё ещё распевая кричалку, грузились на ковёр-самолёт. — Честью было играть с вами.

Горгонид вздохнул.

— Если б Лола не подалась к «Сынам», хрен бы мы вам уступили.

Я вспомнил авантажную телохранительницу Макса.

— Так почему она ушла? — я тут же спохватился. — Прости, это не моё дело.

— Ребята мечтают играть по-взрослому, — пожал плечами Патрокл. — На настоящем стадионе, на настоящей траве… — он тяжело топнул в асфальт парковки. — А мы на свой стадион наскребём ещё не скоро… Вот самые нетерпеливые и уходят к тем, у кого хотя бы форма имеется.

Знакомое чувство.

В детстве я тоже играл в дворовой команде, на пыльном пятаке за домом.

А неподалёку находился стадион завода «Факел». Пыльный, как старая мусорная корзина, и трава на поле почти не росла, но мне, пацану, он казался самым лучшим.

И как задирали нос ребята из одноимённой футбольной команды — ведь у них были настоящие бутсы!..

— Приходите к нам тренироваться, — сказал я прежде, чем смог подумать.

Патрокл насторожился.

— Ты серьёзно?.. И сколько это будет стоить?

— Нисколько, — я решительно тряхнул головой. Да пошли они все… — У нас тренировки каждую ночь, начинаем на закате. Приходите.

Горгонид явно не верил своим ушам. Но ничего: переварит, подумает… И согласится. Я бы согласился.

— Да, вот ещё что! — прокричал я, когда ковёр уже воспарил над парковкой. — Прихватите парочку своих мячей!

— Ты позвал «Байкеров» тренироваться на стадион дона Коломбо? — спросила Лилит, когда, отпустив ковёр-самолёт, я присел на трибуну. Под утро жара чуток слабела, и с некоторых пор это время сделалось моим любимым.

— Да, — я бросил на неё неприязненный взгляд. — Какие-то проблемы?

— Да нет, просто спросила, — ведьма без спроса уселась рядом, закинув одну стройную ногу на другую. И как ей в сапогах не жарко?.. — Так что передать «Сынам» по поводу Тарары? — вдруг спросила она. — Послать их?

— Нет.

— Нет?..

— Тарара сам должен решать. Захочет уйти — пусть уходит.

Я представил маленького троглодита. Его вечно наивные глаза, его лёгкий характер, и… его умение забивать.

Последний гол «Байкерам» закатал именно он.

К тому времени их защитники разобрались, что к чему, и плотно блокировали Руперта, как центрального нападающего.

А на мелкого троглодита вообще никто не смотрел…

Мне будет его не хватать, чёрт подери.

* * *

Мастер Скопик изучал мои записи, устроившись за столом в «переговорной» — так я окрестил комнату, в которой стояло лишь два стола со стульями, и больше ничего.

Я терпеливо ждал.

Мандраж, блин. Мне и впрямь небезразлично, что скажет этот недобрый карлик.

Тот временами хмыкал.

Иногда кивал.

Но чаще скептически поджимал губы и пощипывал бородавку на подбородке.

Наконец он глубоко вздохнул, потянулся, и сняв очки в тонкой золотой оправе, отложил мои листки.

— Ну как? — я не выдержал.

Прямо как на экзамене по математике, ёрш твою медь.

— Ты прав, инцидент с Законниками — только первая ласточка, — наконец подал голос карлик. — Я слышал, Гильдия магов подумывает о том, чтобы создать свою команду.

Я закрыл глаза.

Страшно подумать, что будет на поле, если игроки примутся пулять друг в друга, в мяч и в почтеннейшую публику, молниями и огненными шарами.

— Думаю, нам не помешает судейская коллегия, — продолжал тем временем карлик. — Я и так уже на поле провожу больше времени, чем исполняя свои непосредственные обязанности.

Он из Гильдии Воров, — вспомнил я. — Охота посмотреть, в чём эти обязанности заключаются.

— Завтра матч с «Ворами в Законе», — напомнил я. — Вы не должны судить собственную команду.

— А я о чём! — Скопик оскалился. Зубки у него были мелкие, острые — он сразу стал похож на злющего той-терьера. — Парочку независимых магов я подберу, — добавил он. — Они должны быть достаточно состоятельны для того, чтобы не зариться на взятки, и достаточно компетентны для того, чтобы распознать незаконное магическое воздействие… Думаю, Карбункул подойдёт. У него есть опыт судейства магических поединков, — карлик вновь задумчиво пощипал бородавку. — Да, приглашу его на завтрашнюю игру. Второго подберём позже.

— А кто будет судить?

Мастер Скопик вздохнул.

— Должен быть кто-то, уже знакомый с игрой. Кому не придётся объяснять эти твои правила, — он похлопал ладонью по листкам, — С нуля.

— Так вы с ними согласны?

Скопик пожал плечами.

— Лично моё мнение…

— Да?..

— Ты всё продумал. Штрафные, угловой, пенальти… Карточек предлагаю не две, а три: ещё чёрную.

— Это что, за убийство на поле чужого игрока, что ли? — с подозрением спросил я.

В основном игроки — кто-бы они ни были — пребывали в ЗАПРЕДЕЛЬНОЙ физической форме. Я, например, даже не представлял, как можно нанести травму желе…

— За манипулирование мячом, — пояснил карлик. — Я слышал, в Гильдии Убийц придумали мазать бутсы специальным составом, на основе корма для мячей. У них, знаешь ли, очень острый нюх.

— Знаю.

В последнее время я полюбил проводить время у загонов с мячами. Мне нравилось их кормить, играть с ними — я сам смастерил игрушку, наподобие верёвочки с бантиком, как для наших земных кошек.

Только верёвочкой служила стальная цепочка, а бантиком — старая бутса.

— Если красная карточка служит для удаления с поля, что будет делать чёрная?

— Дисквалификация тренера, — решительно сказал мастер Скопик. — Возьми Законников: я бы дал их тренеру чёрную карточку.

— Думаете, именно он придумал пронести на поле самочку?..

— Убеждён. А хозяева его поддержали. Так что, чёрную карточку я бы давал или тренеру, или даже всей управляющей верхушке — чтоб не повадно было.

— И как она будет работать?

— Дисквалификация команды до конца сезона. Кстати: с Законниками я так и предложил поступить. Остальные меня поддержали, и теперь вместо них в чемпионате участвуют «Попрошайки». Они как раз закончили строить стадион и очень хотят его опробовать.

— Попрошайки, значит.

Я вопросительно посмотрел на Скопика.

— Королеву Альвеолу помнишь?

Я кивнул. Хрен редьки не слаще…

А потом спросил:

— Как насчёт договорных матчей?

Мастер Скопик опять вздохнул.

— Мы должны уважать святое право трудящихся зарабатывать на ставках, — проговорил он. — А договорные матчи — прямое нарушение этого права. Ставки должны быть. Но они должны быть ЧЕСТНЫМИ. За этим зорко следит Гильдия Праздников и Оргий. Букмекеры являются крупной силой в нашем благословенном городе, и имеют преимущество голосов в Совете Гильдий.

Вот так вот. Серёгу, если он попытается договориться с кем-то, кроме меня, прищучат сами букмекеры. Мне даже не придётся ничего делать.

Но тогда «чёрное пятно» ляжет и на Макса.

В друзья я ему не набиваюсь, но и зла не желаю: он неплохой парень, хотя и шебутной. Жаль будет, если «Сынам» влепят дисквал, и он проиграет спор автоматически.

Чёрт. Проблема однако.

Просто так заявиться к Максу, и наябедничать на Серёгу — как-то стрёмно.

Промолчать — подумают, что я знал, и молчал специально.

Срань.

— Остаётся крошечная, просто таки микроскопическая задачка, — вернул меня к реальности мастер Скопик. — Заставить подписать соглашение о единых правилах остальные клубы.

— Думаю, «Байкеры» согласятся. Как и Эцилопы — они спортивные ребята, им мухлевать не прикольно, — я накарябал на обратной стороне листка названия команд: своей, и тех, кого перечислил.

— Лютики ЭС-И тоже согласятся, — кивнул Скопик.

— Лютики?

— Команда Гильдии Стриптизёрш.

Я поморщился. Ну ладно, горгониды: на самом деле, любая баба из горгон уделает самого крутого бодибилдера с Земли… Легко. Одной наманикюренной левой.

— Не знаю, Мастер. Целая команда баб…

— А с чего ты взял, что в стриптизёршах служат одни бабы?

Долгое мгновение я смотрел ему в глаза, в надежде угадать: насколько процентов его вопрос состоит из иронии, а на сколько — из сарказма.

— Туше, — я склонил голову. — Пусть будут «Лютики».

— Название они взяли в честь боевого единорога, — пояснил добрый карлик. — Символа нашего города. Ты мог видеть его статую на Погребальной площади.

— Я мало бываю в городе, — буркнул я, смутившись окончательно. — Но на боевого единорога обязательно схожу посмотреть. Что у нас есть, кроме стриптизёрш?

— «Воры в законе», — перечисляя, Скопик загибал короткие крепкие пальцы. — «Киллеры ЭС-И», это команда…

— Гильдии Убийц, — кивнул я. — Нетрудно догадаться.

— «Драконы», — продолжил мастер Скопик. — Команда таможенников, у них нет своей Гильдии, они подчиняются напрямую Патрицию.

Я порылся в памяти.

— Такой коротышка в зеркальном шлеме, похожем на яйцо? Почему он его не снимает? Комплекс Наполеона, или он уродлив, как смертный грех?

— Никто не видел Патриция без шлема, — пожал плечами мастер Скопик. — Так что, насчёт Наполеона не знаю, сам у него спроси, когда увидишь, а по поводу внешности… — и он послал мне кривую, скошенную на один бок улыбку.

Я давно заметил: мастер Скопик всегда улыбался лишь одной половиной рта. Щурил один глаз, морщил половину лба… Вторая часть лица у него была совершенно неподвижна. Как гипсовая маска.

Я не стал извиняться. Себя я, между прочим, тоже за красавца не держал. Настоящий мужик должен быть могуч, волосат и вонюч — так всегда говорил дед.

Сам он этому правилу не следовал. Имея профессорскую степень по астрофизике, сложно соответствовать образу «настоящего мужика». Другие профессора дразнить будут…

Ну, а насчёт запаха… Будучи женатым на фотомодели, мыться приходится довольно часто. Входит, знаете ли, в привычку.

— Драконы нас поддержат? — спросил я.

— Скорее всего, — кивнул Скопик. — Как и Киллеры. Мастер Заточчи всегда уважал Закон. Можно сказать, сам стоит на страже его…

Я вспомнил похожего на Санта-Клауса толстяка в клетчатом пиджаке. Его добродушную улыбку. И его пронзительный, твёрдый, как алмазное сверло, взгляд.

— Остаются Ангелы и Демоны, — закончил перечисление Скопик. — Эти ОДНОЗНАЧНО будут против. Они и команду-то создали, только потому что их начальство в Аду решило, что не стоит выделяться на общем фоне.

— Ангелы тоже живут в Аду? — удивился я.

— А где им ещё жить? Рай — континент мёртвый, полностью покрытый льдом. Жизнь кипит там лишь в искусственных куполах, и стоит так дорого, что позволить её себе могут далеко не все архангелы.

Слишком много информации — ещё хуже, чем её полное отсутствие.

— Итак, у нас всего десять команд, — подвёл я итог.

— На самом деле, гораздо больше, — покачал головой Скопик. — Но в чемпионате участвуют десять.

— То есть, те, кто смог хоть как-то организоваться, — кивнул я.

— В следующем сезоне их будет гораздо больше, — заметил карлик. — Народу нравится футбол. Все хотят быть футболистами.

Я вспомнил гигантского краба Ролло и кивнул.

Но я так и не придумал, как выпустить его на поле без того, чтобы выкосить всех остальных игроков…

— Нужны будут школы, — сказал я. — Спортивные центры по воспитанию молодёжи, тренерские курсы, судейские — по окончании арбитры должны сдавать экзамен по правилам, и по физподготовке.

Скопик покачал головой.

— Слишком сложно, — вздохнул он. — Главный вопрос: кто будет за это платить?

— Обычно богатые клубы имеют свои центры, — я поморщился. Всё-таки и в мире, где золото валяется под ногами, его кто-то должен подобрать и положить в правильный карман. — А курсы арбитров можно организовать в складчину.

— Ну, инициатива наказуема… — начал Скопик. Но я тут же его остановил.

— Мне это неинтересно. Я обещал Луке Брази натаскать Задниц для участия в межизмеренческом чемпионате. Потом я сваливаю домой.

Скопик вновь ухмыльнулся одной половиной лица.

— Для того, кто собирается свалить, ты слишком много размышляешь о будущем, — сказал он, спрыгивая с высокого стула. — Я имею в виду будущее здесь. В Сан-Инферно. Взяв мои листочки, он свернул их трубочкой и сунул за пазуху. — Я покажу это остальным, — сказал он. — А дальше всё будет зависеть от того, как пройдёт следующая игра.

— «Воры в Законе» будут придерживаться правил?

— Не факт, — Скопик уже стоял у двери. — Но я сделаю всё возможное.

— Святой Люцифер, что это такое? — первым отреагировал непосредственный Тарара.

— Помойка, — ответила Андромеда, не отрывая взгляда от газетного листа. — Во всяком случае, так пишет «Дневной ЭС-И».

— Они построили стадион на мусорной куче? — уточнил Мануэль. Вальяжный тигр всё время морщил нос и нервно облизывал усы.

— Скорее, ИЗ, — Руперт потрогал носком бутсы одну из скамеек. Та жалобно заскрипела и повалилась на бок.

— А я думал, что Гильдия Воров — одна из самых богатых в городе, — протянул Тарара. — У них же Цитадель из чистого золота!

— Фольга, — пренебрежительно фыркнул Руперт. — Всё золото давно украли.

— Видать, как и деньги на постройку стадиона, — пробормотал себе под нос я.

— Ну хотя бы газон здесь нормальный, — цыплёнок копнул почву крепкой задней шпорой. Кунг-Пао на этот раз поехал с нами, ему было интересно, как устроены другие стадионы.

— А что ему сделается? — удивился Гефест. — Железная трава растёт везде. Это ж сорняк.

Раздевалки нам не выделили. Так что ребята переодевались за трибунами, оставив вещи под надёжной охраной Ролло.

— Страшно подумать, что будет, когда придёт черёд играть с «Попрошайками», — буркнул я, присев на скамейку, и тут же вскочив: в задницу воткнулся гвоздь.

— Шутишь, тренер, — с высоты роста ответил краб. — Стадион гильдии Нищих не уступает размерами «Чашке». А уж по богатству переплюнет драконий замок «Влахерна». Уж поверьте: я знаю, о чём говорю. Доставлял как-то туда газеты.

— Я думал, ты работал таксистом, Ролло, — заметил я. Не то, чтобы мне хотелось разговаривать прямо сейчас. Но я постановил себе познакомиться поближе с КАЖДЫМ из моей команды. Чтобы найти к игрокам особый подход — надо хорошо их знать, так что теперь я пользовался любой возможностью.

— Да, тренер. А ещё до этого я был разносчиком газет. Но жена меня так пилила, что пришлось уйти. До сих пор скучаю по этой работе. Мне нравится много бегать.

— Не знал, что ты женат, Ролло.

— Я же вам говорил, тренер, — глазки на стебельках с нароста на панцире посмотрели на меня укоризненно.

— Извини. Передавай жене привет.

— Сами передайте, тренер. Можете прямо сейчас.

—?..

— Актиния, познакомься: это тренер. Тренер, это моя жена. Актиния.

Глазки на стебельках кокетливо захлопали ресницами, а бахрома на верхушке нароста призывно заколыхалась.

Мать моя женщина! Оно живое.

Я вспомнил, что наши земные крабы тоже вступают в симбиоз с хищными актиниями…

— Здрасьте, — чувствуя себя полным дураком, я неловко поклонился глазкам. — Всё своё ношу с собой, да, Ролло?

Я посмотрел на краба сочувственно.

Мужик, таскающий жену на собственном горбу, просто не может не вызывать жалости.

Надо ему как-то помочь.

Скамейки постепенно заполнялись народом.

Команды «Воров» мы ещё не видели, зато к тому месту, где мои ребята разминались, шел новый судья.

Как только я его увидел — сердце ухнуло в живот.

В характерной чёрно-полосатой майке, на меня бодрой трусцой надвигался Серёга.

Глава 17

— Салют, командир! — Серёга вёл себя, как ни в чём ни бывало.

Я пожал протянутую руку.

Не то, чтобы мне очень хотелось, но пускай всё идёт своим чередом.

— Ты подумал над моим предложением. тренер? — спросил Серёга. И подмигнул.

— Подумал, тренер.

— И что?

— Иди в жопу.

Долгую секунду Серёга злобно смотрел на меня. А затем улыбнулся.

— Ну как знаешь, тренер. Потом жалеть будешь, — улыбка сделалась ядовитой.

Кто ещё пожалеет, — подумал я.

Была такая мысль: предупредить Серёгу, что на поле будет присутствовать маг, который чует ложь, как свинья — трюфели.

Но я промолчал.

Может, это и не комильфо — утаивать информацию, но какого хрена?

— Давай начинать, — сказал я.

— Успеется, — махнул рукой Серёга. Глаза его опять излучали добродушие и искренность. — У них тут прикол на приколе. Мяч пропал.

— Пропал?

— Утверждают, что украли. Прикинь?

— Смешно.

Я обвёл взглядом жалкий замусоренный стадион.

— Обещали доставить другой… — Серёга нервно оглянулся. А потом добавил, понизив голос и подступив на шаг ближе. — Мне тут донесли, ты заключил сделку с самим Максом? Чо, крутым заделался, а Тима? Решил взлететь выше радуги?

Донесли ему… Да тут газеты даже ленивые читают.

— Это не сделка, — я едва разжимал зубы. Как он меня бесил — аж пятки чесались. — Мы просто поспорили.

— И на что?

— На верх турнирной таблицы.

— Это и козе понятно, — кивнул Серёга. — Я говорю: на что спорили-то? — и не дожидаясь ответа, ухмыльнулся. — А я всё думаю: с какого перепуга Тима от моего предложения отказался?.. А оно вон оно что: у него уже другое есть. Видать, получше моего. Покучерявей. Сколько он тебе обещал, если сольёшь матч? — быстро спросил он, схватив меня одной рукой за олимпийку. — Ну?.. Говори!

— Нисколько, — я аккуратно отцепил от себя его клешню и поправил куртку. — Спорили на интерес.

Серёга заржал.

— Брехня! Макс НИКОГДА не спорит на интерес. Я тут поразнюхал, — он воровато оглянулся. — Он никогда не проигрывает, Тима. Смекаешь?..

— Нет.

— А я — да, — он вновь подступил ближе и задышал мне в лицо. — Этот Безумный Макс не проиграл ни одного спора. Потому что не останавливается НИ ПЕРЕД ЧЕМ. Он отмороженный, Тим. Говорят, одного из соперников — какого-то мага — он просто убил. При большом скоплении свидетелей, между прочим. И знаешь что?.. Ему это сошло с рук!

Я тряхнул головой.

Мне Макс не показался таким уж отморозком.

Убийца?.. Я вас умоляю. Да у него через всю морду печать «филфак с отличием».

Чтобы убивать — жила нужна.

— Давай играть, — сказал я. — Ребята остынут.

— Смотри, Тимур, — уже отворачиваясь, прошипел Серёга. — Не срастётся — он и тебя уберёт.

На миг, всего на краткий миг, мелькнула такая мысль: а вдруг меня этот самый Макс и заказал? А потом взял, и отозвал заказ — типа, доброе дело и всё такое.

А может, и не отозвал вовсе: специально брякнул, чтобы я булки расслабил.

Интересно: это можно как-нибудь узнать?.. Ну да. Руперт же говорил: списки вывешивают каждый день.

Серёга к этому времени уже выбежал на поле, а мне сделалось так хреново, что хоть вой.

Нет, ну что за перец такой, а? Пришел, и всё настроение испоганил. Прямо перед игрой…

И тут я невольно рассмеялся.

Вот как раз ОН это специально!

Серёга знал, что я не соглашусь сливать матчи — я и в прошлый раз высказался вполне однозначно.

И затеял весь разговор, чтобы выбить меня из колеи.

Психологическая атака — понял, да?

А я и распустил нюни, как девственница перед изнасилованием…

Уважуха, блин.

Знал, как меня поддеть. Видать, опять против «Задниц» поставил.

Свисток возвестил начало игры.

Не было никаких фанфар, никакой церемонии знакомства с командами… Я б сказал: дёшево и сердито.

Если бы не то, что «Воры в Законе» выперлись на поле в золочёных бутсах, в такой же форме и увешанные рыжевьём так, словно собирались открыть вскладчину ювелирный ларёк на базаре.

В общем помоечном декоре их выпендрёж выглядел особенно круто — если вы понимаете, о чём я.

Принесли мяч. Нашли всё-таки…

И вот мяч требует отдельного описания.

Начать с того, что я его узнал.

Давно уже понял, что мячи отличаются как повадками, так и характером. Это лишь на первый взгляд они все — на одно лицо… Не знаю, правильно ли так говорить о растениях, но морды у некоторых из них были чисто уголовные.

Этот конкретный мяч отличался особенной лохматостью, длинными желтыми зубищами и таким характером, что позавидует невыспавшийся каракурт.

Пока его несли к центру поля, он рычал и метался в садке, грыз сетку, и даже плевался, изрыгая потоки явной нецензурщины, хотя разобрать отдельные слова я и не мог.

И после этого говорят, что мячи не обладают разумом?..

Я много за ними наблюдал. И в загонах, и на поле… И пришел к такому выводу: мяч — тоже игрок. Но он играет не «за» кого-то, а против всех. Для него футбол — это скорее, догонялки, где главным действующим лицом является именно он, мяч. Его задача — не позволить загнать себя в угол, то есть, в ворота. И покусать как можно больше противников.

Единственный, к кому мяч относился благожелательно — это Уриэль, падший ангел. Уж не знаю, пахнет он как-то по другому, или ещё что… Но в игре это минус: оба так увлекаются общением, что забывают об основной задаче.

— Следи за Уриэлем, — напутствовал я перед игрой Андромеду. — Если опять увлечется — дай ему хорошего пинка.

Девица посмотрела на меня так, словно я предложил ей щенка утопить.

— Он же архангел, тренер. Нельзя пинать архангела.

Бред собачий. Бред собачий и срань.

— Прежде всего, он член твоей команды, — строго сказал я. — А ты — его капитан. И если сочтёшь нужным, можешь не просто дать ему пинка, а засунуть ногу по колено в его ангельскую задницу.

Я не могу посадить его на скамейку.

При всех недостатках, Уриэль обладает уникальной способностью возникать в нужный момент в нужном месте и делать то, что должно…

Несколько секунд Андромеда переваривала мои слова. Потом ровно кивнула, и вернулась к своим делам — красила лицо в боевую раскраску.

А я слегка пожалел о сказанном: горгониды — ребята простые. На поле она запросто может принять мои слова как прямое руководство к действию…

Итак, свисток прозвучал.

Мячом сразу завладели «Воры», переместив игру на нашу половину поля.

У них даже была какая-то система, черт подери. Четыре защитника — здоровые циклопы с руками-ложками. Бегали они медленно, но и пройти мимо себя никому не давали.

На нарушения они плевать хотели — и если учитывать, кто судил, нам пришлось далеко не прянично.

Серёга, всякий раз, как на траву валили кого-то из моих, дисциплинированно отворачивался.

Я скрипел зубами.

Но ребята всё-таки молодцы: Мефодий виртуозно поймал два мяча, третий, ухмыляясь и корча глумливые рожи, самовольно угодил в штангу, а отскочив, засветил по макушке их центр-форварду, юркому, шустрому троглодиту заковыристой пятнистой масти.

Форвард попытался поймать мяч хвостом, но вредное растение лишь показало язык и укатилось.

Забыл сказать: узнал я мяч, потому что мы уже были знакомы. Играли вместе в гостях у «Байкеров».

Это был дикий мяч.

Наверняка происки моего доброго земляка…

Но сегодня это не поможет, — я ехидно дёрнул одной половиной рта.

Поймал себя на том, что копирую ужимки мастера Скопика и огорчился. Потом подумал, что Скопик, бляха медная, ещё не самый плохой образец для подражания, и успокоился.

У меня хотя бы бородавок нет.

Тем временем мячом вновь завладели Воры — продемонстрировав подобие тики-таки, у меня чуть глаза не выскочили, когда я сообразил… Где они могли этому научиться?

Хрен знает. Может, природный талант — бывает же такое.

Отличные игроки, — я нервничал всё больше и больше, чуть не подпрыгивая в такт с мячом, стоя у кромки поля. — Вот этот вот чувак с рогами и копытами — родственник минотаврихи Амалии, как пить дать, — просто прелесть, что за футболист.

В смысле — ужас.

Вот он начал атаку на наши ворота…

Минотавр гнал мяч легко и непринуждённо. Копыта, взрезая газон, вырывали комья земли, из ноздрей шел пар, позолоченные рога сверкали на солнце…

Я так им залюбовался, что чуть не заорал, вместе со всем стадионом «Го-о-ол!»

Хотя мяч влетел именно в наши ворота.

Один — ноль.

Воры открыли счёт на тридцать первой минуте матча.

Народу на трибунах было — как сельдей в бочке. Видать, воры не упустили ни одной возможности заработать: были проданы стоячие, лежачие и другие прочие места, считая те, что располагались у зрителей на головах.

Окруженный скамейками по периметру, стадион колыхался, как гигантская сороконожка. А ещё скрипел и пошатывался — от ветра или от ветхости, хрен знает.

Главное, чтобы до конца игры не обвалился.

— Что поделать, всем хотелось посмотреть на психа, поспорившего с самим Безумным Максом, — рядом, покачиваясь на высоченных шпильках, возникла Лилит.

Я в ответ только хмыкнул.

Она что, мысли мои читает?

А ведьмы это умеют?..

Нет, в колдовство я всё ещё не верю — хрен вам, выкусите. Но разузнать кое-что о магии было бы не лишним. Интересно: у кого бы спросить?

— Руперт! — заорал я, взглянув на поле.

Воры всё ещё праздновали гол, но ведь свистка к остановке игры никто не давал…

Я это сообразил, поймав взгляд Серёги: тот пялился на меня с победной ухмылкой, забыв обо всём — в том числе, и об обязанностях судьи…

Дракон, благослови его Господь, понял меня совершенно буквально.

Обежав празднующих, он подхватил мяч, лениво прокатил его к воротам соперников и… Остановился.

Придерживая лохматый шар ногой, он повернулся к «Ворам», широко улыбнулся а потом пронзительно свистнул.

Уши заложило у всего стадиона.

Куча-мала, окружавшая минотавра, рассыпалась, в глазах у них появилось понимание.

Защитники начали разбег…

Да, они были хороши — на своих местах. Но сейчас, когда забыв обо всём, циклопы предавались ликованию с остальной командой…

Они не успеют, — понял я. И широко улыбнулся.

В воротах оставался голкипер — странное многорукое-многоногое существо, я таких раньше не видел.

Голов у него тоже было несколько — и они непрерывно галдели друг с другом, что не мешало одной из них всё время наблюдать за полем. Увидев Руперта, эта голова принялась кусать за уши остальные — чем привлекла их внимание.

Голкипер собрался в кучку — как бы нелепо это не звучало… И вот, когда один из защитников уже протянул к Руперту свои загребущие лапы, дракон размахнулся и…

Мяч влетел в сетку с бешеной скоростью, одна из штанг просто погнулась.

Трибуны всколыхнуло так, что стадион явственно накренился: я услышал отчётливый скрип.

Сейчас он походил на тонущий корабль: пассажиры только что сообразили, что идут ко дну, и вот-вот ударятся в панику.

В тот момент, когда грохот достиг своего апогея, прозвучал свисток судьи.

Он длился и длился, пока все не успокоились, пока те, кто имел сидячие места, не уселись обратно, а остальные не устроились, кто где мог, в силу отпущенных Богом конечностей.

Потом Серёга бросил короткий взгляд на меня, и что-то сказал на ухо подбежавшему помощнику.

— ГОЛ НЕ ЗАСЧИТАН! — объявил вытянутым, как морда морского конька ртом, помощник.

Вопреки субтильным размерам, голос его гремел над стадионом, как иерихонская труба.

Я сглотнул сухим горлом.

Бросил взгляд на Лилит — та стояла, сложив руки на груди и задумчиво постукивая носком туфельки о покрытие.

Бесполезно спорить с судьёй. Бесполезно выяснять, за что нам не засчитали гол — Серёга, как опытный игрок, сможет отыскать вагон и тележку причин.

Например скажет, что игра всё-таки была остановлена — простом мы этого не заметили…

Лилит бормотала себе под нос что-то неприятное.

И я её понимаю: ясен перец, бабу тоже можно достать.

Но потом меня осенило…

— Эй! — я несильно толкнул девушку в бок. — Ты чего это?

Смотрела она только на Серёгу.

— Да так, — ведьма пожала белыми плечиками. Завитки чёрных волос скользнули по коже, у меня зачесалось между лопатками. — Не нравится мне этот тренер.

— Да?- я с облегчением выдохнул. — Мне тоже.

— Супер! — она как-то нехорошо обрадовалась. — А давай на него порчу нашлём.

— Чего?

Я думал, она ему глазки строит. Ну в смысле: пытается отвлечь женским очарованием…

— Фурункул на интимное место — тоже милое дело, — Лилит кровожадно улыбнулась во все тридцать два зуба. — Сразу забудет, как незасчитывать честно заработанный гол.

— А ты что, — осторожно спросил я. — И правда можешь?

— Смотри, — и она уставилась на Серёгу.

Прям чувствовалось напряжение.

— Стой! — я заступил ей дорогу. — Так нельзя.

— Ты что, с глузду двинулся? — Лилит была в ярости. — Какого чёрта ты под удар встал?

— Да я…

— Так и покалечиться недолго! На таком близком расстоянии… — бушевала она.

— Да ладно тебе, — я улыбнулся, и попытался взять её за руку. — Херня это всё. Ничего бы не было.

— Херня?.. — да. Тут я перегнул. — А чего ты тогда вылез, а? Мог бы стоять преспокойненько, и смотреть, как у него мозги из ушей полезут!

Вдох — выдох. Вдох…

— Ладно, извянки, — Лилит мотнула головой, волосы закрыли лицо. — Ну не верю я в эту х… чепуху. И даже если б и поверил… Так нельзя. Ребята сами должны победить, понимаешь? Они должны поверить, что могут. Иначе — здец.

Посверлив меня взглядом ещё пару мгновений, Лилит кивнула. А потом развернулась на каблуках, и молча ушла.

Объявили перерыв.

Никакого дополнительного времени, ничего — Серёге оно до лампочки.

Чем быстрее «Воры» нас раскатают, тем скорее он получит свой выигрыш.

Ребята шли к скамейке, словно пыльным мешком трахнутые.

Я уже говорил: раздевалки нам не досталось, и в то время, как золочёные «Воры» бодрой рысцой удалились под трибуны, освежаться и радоваться скорой победе, мои рядком уселись на самой жаре…

Я, вместе с Рупертом, Тарарой и Гортензием, устроился под панцирем у Ролло — там был тенёк.

— Меняем тактику, — сказал я, как только установилось подобие тишины.

Трибуны продолжали реветь, никто никуда не расходился — видать, болельщики просто побоялись оставить с таким трудом завоёванные места.

Но я старался держать лицо — помнил, что есть ещё и журналисты, которые что угодно могут написать.

Например: «тренер Тамерлан распекает подопечных за пропущенный гол…»

— Меняем тактику на что, тренер? — запальчиво спросил Руперт. — Ты же понимаешь: нам просто не дадут выиграть! От этого нового судьи воняет на километр.

— Смирно, боец, — гаркнул я. — У меня есть план.

Плана у меня не было.

Но была одна мысль: надо выиграть. Причём так, чтобы даже Серёга не мог пристебаться.

Я ему покажу договорной матч…

У нас такое уже бывало. Арбитры — тоже люди, всем надо кушать. А стыд глаза не выест.

Так вот у нас, футболистов, была своя система тихого сопротивления. Игра при этом превращается в театр — но какого хрена?..

— Гортензий, — позвал я. Зелёное желе плавно приблизилось. Запахло мятой и ещё чем-то таким, травяным. — Во втором тайме ты встанешь на ворота.

— Ура! — желе с громким чавком подпрыгнуло и улыбнулось.

Мефодий почернел от обиды. Я похлопал его по пушистому плечу.

— Без дела не останешься: попробуешь себя в защите.

— Но я всегда стоял на воротах, тренер.

— Я знаю, Мефодий. И ты — превосходный голкипер, лучший из всех, кого я видел, — осьминог пошел желтыми пятнами. Надеюсь, это добрый знак. — Но сегодня я хочу, чтобы ты встал в защиту.

— Но я не знаю, как это делается, тренер!

— Ты умеешь ловить мяч?

— Спрашиваете!

— Вот и делай то же самое… Только с игроками Воров, усёк?

Мысленно вытерев трудовой пот, я пошел к дракону.

— Когда тебя в следующий раз блокируют, — обратился я к Руперту. — Падай. И делай вид, что тебе страшно больно.

— Чего?.. — запахло углём — совсем, как давеча от Макса, но я эту мысль отринул. — Да чтобы Я!..

— Руперт, послушай меня, — я дёрнул его за плечо. — Ты же тайный агент, крутой чувак. Ты же знаешь, как забивать баки… Устрой им цирк.

Единственный глаз дракона сверкнул золотом, и вновь почернел. А потом внутри зрачка вспыхнул зловещий уголёк…

— Спасибо, братан, — похлопав его по груди, я повернулся к ребятам. — Так, слушаем все! — народ навострил уши. У кого они были… — Играем жестко. Но — без нарушений, понятно?

— Это как, тренер? — угрюмо спросил Гефест.

— А так: если ты решил сделать подсечку противнику — никто не должен видеть.

— Но…

— Просто упади сам, и сделай вид, что ударили тебя, — закатила глаза Андромеда. — Что сложного-то?..

Я всё больше уважал себя за то, что сделал её капитаном.

— Энди права, — я похлопал девушку по локтю — выше не дотянулся. — Уясните одну простую вещь: можно делать всё. Но так, чтобы этого никто не видел.

Мануэль прищурился и обнажил клыки. Хвост его выписывал восьмёрки, хлеща по ногам. Осьминог Мефодий опять поменял цвет.

— Тайные приёмы недостойны настоящего воина! — Гефест встал в позу.

— Да ну?.. — Андромеда сложила руки на груди. Арбузные шары упруго подпрыгнули, по рядам игроков — и ближайших зрителей — прошелестел слаженный восхищенный стон. — А как же «Троянский конь?»

Гефест сдулся.

Ахиллес участливо похлопал его по плечу.

— Она права, брат, — сказал молодой горгонид. — Бывает время, когда нужно гордо смотреть противнику в глаза. А бывает, что лучше зайти с тыла и хорошенько врезать ему по заднице.

Ребята зааплодировали.

В это время раздался свисток — начало второго тайма.

Андромеда пригнулась, принимая боевую стойку.

— Ну что, пацаны? Надерём этому ворью задницы!..

Глава 18

Привет-привет, мой любящий, прозорливый, а потому — хорошо обеспеченный читатель!

Я, твой любимый, харизматичный и компетентный спортивный обозреватель Сиди-Читай, не зря назвал тебя таковым. Ибо, если ты регулярно и любовно читаешь мои статьи, и скрупулёзно следуешь моим советам, то тебя можно поздравить, о мой довольный жизнью и очень везучий читатель!

Мы победили!!!

БЕЗПРОИГРЫШНЫЙ ВАРИАНТ!

Маладой наченаюсчий демон-саблазнитиль примит души на обчественых началах.

В абмен жертваватель палучаит твёрдае обесчанее когданебуть расплотиться, и глубокае удавлетварение ат таго, што всё самае страшнае з ним ужо случилась.

Абращаться па адрису Набирижная Нисбытачных Надешд, дом 6, квартира 66.

То есть, победили наши любимые Задницы, а мы — вместе с ними!

Потому что я даже не допускаю мысли, что ты, мой дорогой, умный и предприимчивый читатель, мог не сделать ставку, или… тьфу, тьфу, поставить не на ту команду. А значит — баснословно разбогател, или сделаешь это в самом ближайшем будущем!

Вашему бесстрашному и изобретательному корреспонденту посчастливилось взять интервью у самого тренера Тамерлана…

ВНЕ-МАНИЮ САМАУБИВЦ!

Дамашним курсам киллерав требуюца!!!

Дабравольцы для атработки приёмоф удароф кинжалом ф спину, интузеасты для опробирования навейших методав удусшения гароттой, дигустаторы ядав.

Случайна выжевшим гарантируица участее в следуюсчем симестре.

Абрасчаца в надомный фелеал Гильдеи убивц, каждый втарой средний палиц месяца.

Запись дабравольцев видёца кругласутачна.

Как любой великий человек, он был немногословен.

— Тренер Тамерлан, — спросил я этого спокойного, уравновешенного и куртуазно вежливого человека. — Как вы умудрились настроить против себя всех, без исключения, сильных мира сего Сан-Инферно?

— Для этого много ума не надо, — ответил этот великолепно-скромный, выдержанный человек. — Достаточно послать их всех в долгое путешествие с чётко определённым адресом.

— Ваши планы на будущее? — спросил я, ощущая глубокую симпатию и феноменальное сродство душ с этим, не побоюсь этого слова, величайшим человеком всех времён и народов.

— Посылать как можно чаще, — решительно и бесповоротно ответил тренер. А потом послал и меня: в далёкое и познавательное путешествие, о котором ты, мой богатый, а потому — безмерно счастливый читатель, сможешь прочесть в отдельном выпуске, который я буду распространять по подписке за совершенно символическую плату в пятьдесят золотых…

РУБРИКА: НИЗАБЫВАИМЫИ ВЗТРЕЧИ.

Каждый Втарасорт, на закате Заднитсы ВСТРЕЧА ВЫПУСКНЕКОВ окодемии вышеванея крестеком па надгробнаму камню.

Спертное принасить с сабой, в каличестве ни меньше двух (2) едениц на адно лецо.

Падхадить к Маяку с падветреной стараны.

Дальше кратенько, потому что редактор, тиран и деспот, дай ему Люцифер здоровья, лается, что я слишком много словоблудничаю, и урезал мою колонку.

Зелёно-Желтые обыграли Золотых на их же поле со счётом четыре-три.

Воры были в шоке. Закатав Задницам гол ещё в первой половине матча, они уже решили, что можно гравировать кубок, но во втором тайме произошло невероятное. Задницы оторвали задницы от скамейки и так врезали Ворам, что мало им не показалось.

Особенно отличился на поле Руперт Коммод, по непроверенным данным — самый лучший центр-форвард нынешнего поколения.

Когда на него, пуская пар из ноздрей, налетел Ксеркс, как знает мой осведомлённый читатель — капитан Золотых; и буквально промчался по Коммоду всеми рогами и копытами, тот остался лежать, как бездыханный труп. Ксеркс уже праздновал победу — мяч был у него, и оставалось забросить его одним изящным движением копыт в ворота Задниц, но дракон нашел в себе силы вскочить, как молодой бог, и обрушить всю силу ярости своего гнева на минотавра.

Что тут началось!!!

Он ему как даст!

А тот в ответ: — Му-у-у…

А этот ему: — На!

А тот: — Ах ты так?..

А этот: — А вот тебе по рогам!..

И мяч уже в воротах.

Какая краткость и лаконичность стиля, мама дорогая, сам себя боюсь, аж слёзы наворачиваются…

Всё, как велели Главный Редактор, чтоб земелька ему пухом, зомбо-ящеру эдакому…

Сиди-Читай! — это он мне. Краткость — сестра твоего незаурядного писательского таланта. Да что там! Прямо скажу: Дара.

Ты — огромный, непостижимый молодец, Сиди-Читай, — так сказал мне этот замечательный, великодушный человек от всей широты своей несуществующей души…

Перестав читать, я отложил газету и искоса посмотрел на хомяка.

— Хорошая статья, правда? — тот поёрзал на сиденье, сжимая и разжимая куриные лапки.

— Охренеть.

— Особенно мне удалось интервью.

— Я не давал никаких интервью.

— Да, но ОБЕЩАЛИ дать. А это почти одно и то же, — демон робко моргнул и опять поёрзал.

На поле разминались ребята.

Мои, и «Байкеры».

Патрокл принял приглашение, в качестве гостевого подарка притащив целый мешок диких, не дрессированных мячей. На мой вопрос, где они их берут, он даже удивился.

— Мячи берут у контрабандистов, тренер, — вместо Патрокла ответила Андромеда. — Это все знают…

Я не знал.

— Договор был, что ты будешь показывать статью ДО того, как её напечатают, — попенял я корреспонденту.

— Ну… Если подумать — нет, — хомяк мужественно надул щечки. — Гильдия Словесников и Прописатников настаивает на неотъемлемой свободе словоблудить и прописывать всё, что можно и что нельзя.

— А я настаиваю на своём неотъемлемом праве на личную жизнь, — возразил я.

Хомяк задумчиво покрутил носиком.

— Нет такого права, — наконец сказал он. — Жизнь знаменитостей — такое же достояние общественности, как… свет Ока Люцифера, взносы в Гильдию и право пользование общественными уборными.

— Не видел в Сан-Инферно ни одной общественной уборной.

— Потому что их нет, — хомяк с достоинством выпрямился. — Но право пользования — имеется, и у нас его никто не отнимет.

Я прикрыл глаза и немного подышал.

— Хрен с ними, с уборными. Ты опять ничего не написал про футбол. Про саму игру.

— Но я же выписал вас, тренер в самом привлекательном свете! — возмущению хомяка не было предела. — Я назвал вас прекрасным, замечательным человеком!

— И что мне, поцеловать тебя за это?

— К сожалению, я женат, — хомяк от меня отодвинулся. — Моя супруга — святая женщина, инкуб в пятом поколении, всю кровь у меня уже выпила… Если, не дай Люцифер, она узнает, что у меня роман на стороне…

Закатив глаза, я поднялся и потопал вниз по ступенькам. Газету я выбросил в мусорный бак.

За спиной раздалось возмущенное верещание хомяка и грохот заслонки бака. По-моему, он полез её доставать…

Вдоль кромки поля двигалась знакомая грузная фигура в сером мятом плаще.

Я улыбнулся.

Несмотря на возросшую популярность, как команды так и мою, друзей у меня не прибавилось. И видеть Луку Брази я был рад по-настоящему.

— Привет, привет, это всего лишь я…

Рука у него была широкая, коричневая, покрытая множеством морщин и складок.

Манжет рубашки украшен затейливой запонкой, и ослепительно бел.

— Новая шляпа?

Глупо получилось. Но Лука Брази как раз обратил внимание на поле — и на то, что игроков там несколько больше, чем обычно. И я чуток занервничал.

— Тебя и впрямь волнует этот вопрос? — ласково улыбнулся толстяк. Лицо, и так похожее на морду шар-пея, пошло глубокими складками.

— Иди в жопу.

— Так-то лучше. Слушай, тренер… — он заговорщицки наклонил голову. — Я от Папы.

Где-то за грудиной сделалось пусто.

— И?..

— И он… Хочет выразить тебе свою благодарность.

Я растерялся.

— Да вроде пока не за что.

— Это уж ему решать, — Лука Брази вновь улыбнулся. Я пожал плечами.

— Ладно. Спасибо. Что-нибудь ещё?

Краем глаза я всё время следил за ребятами.

После победы над «Ворами» они изменились. Если обрисовать это изменение кратко — «Задницы» стали гораздо увереннее в себе. Я имею в виду команду в целом.

Осталось превратить эту уверенность в веру — и тогда нас никто не сможет обойти.

Но одна победа это сделать не способна…

— Вечером дон Коломбо ждёт тебя у себя.

До меня не сразу дошло…

— Чего?

— Дон Коломбо, — терпеливо повторил Лука Брази. — Устраивает в твою честь торжественный ужин. Сегодня вечером. В «Чистилище».

И протянул мне два пригласительных билета.

Ёрш твою медь.

— Но у нас тренировка! — я растерянно повертел в руках картонки. Золотых завитушек на них было, как на свадебном торте.

Толстяк задумчиво сложил губы куриной гузкой и задрал редкие брови.

— Ты действительно хочешь, чтобы я ему так и сказал? У тренера, мол, тренировка, посему ужинайте без него…

— Во даёт! — у колена возник мелкий демон с пухлыми щечками. — Самый главный дракон измерения зовёт его в гости, а он ещё и репу морщит! Ты крут, тренер! Читатели будут в восторге.

Я вовремя успел ухватить его за круглое и мягкое ухо…

— Подслушиваешь, паршивец.

— Ай-яй-яй!!! — заверещал демон на высокой ноте. Хвост его, длинный и гибкий, как хлыст, обернулся вокруг моего запястья и начал давить… Пальцы сразу онемели, хомяк шмякнулся на траву и хотел сбежать, но хвост не отпустил.

Я поднял руку повыше.

Так он и качался в воздухе, кверху пухлой попкой, дрыгая куриными лапками и жалко помаргивая.

— Это что за явление? — Лука Брази выглядел искренне удивлённым.

— Я не явление, — строго поправил хомяк. — Я журналист. Заявляю со всей ответственностью: если вы меня не отпустите, будете иметь дело с Гильдией Словесников и Прописатников в полном объёме! Они вас так пропишут…

— И прописают, я уже понял, — с каменным лицом кивнул Лука Брази.

— Тебя никто не держит, чучел, — сжалившись, сказал я.

С трудом повернув голову, хомяк посмотрел на свой хвост.

— О. Пардоньте, — демон ослабил хватку и неуклюже приземлился на трёхпалые лапки. — Безусловный рефлекс, инстинктивная реакция, — он смущенно спрятал хвост за спину. А потом искательно посмотрел на Луку Брази. — Мне бы пропуск… — сказал хомяк и захлопал сливовыми глазками.

— Куда? — толстяк был ещё не в теме, но быстро схватывал.

— На вышеозвученное мероприятие, конечно, — с достоинством ответил корреспондент. — Разве вы не хотите, чтобы его освещала компетентная, непредвзятая, и, я хочу это особенно подчеркнуть, — лояльная пресса?..

Лука Брази прищурился. А потом наклонился и подхватил хомяка двумя пальцами за воротник. Тот, не смутившись, продолжал что-то доказывать, а я ушел.

Всё равно поговорить при посторонних не получится, а главное — не удастся убедить Луку Брази в том, что мне не надо идти на приём.

Вито Коломбо — хозяин клуба «Задница Кингс». И как мой работодатель, имеет право вызывать меня на ковёр тогда и столько раз, сколько ему вздумается.

Не прийти на вечеринку в честь меня самого — это будет уже сверхнаглость.

Я отчётливо заскрипел зубами. Пробегающий мимо Тарара остановился и с тревогой заглянул мне в лицо.

— Всё в порядке, тренер? Мы что-то делаем не так?

Хороший слух однако.

— Всё путём, Тарара.

И тут я вспомнил про одно дело, которое всё время откладывал и откладывал — никак не мог набраться духу. Но видать, день сегодня такой, невезучий. Компенсация за победу.

— Тарара, подойди на минутку.

Ящер уже разогнался, и теперь ему пришлось тормозить — очень забавно проворачивая чешуйчатые лапки в воздухе… Ну совсем, как игрушечная игуана, прости меня Господи.

— Да, тренер.

— Слушай, Тарара… А ты никогда не хотел перейти в другой клуб?

Как-то мы со Светкой повели Глазастика на море, в Пицунду. Так вот она, играя на пляже, любила оставлять на песке следы своих босых ножек, и наблюдать, как быстро они заполняются солёной водой.

Вот и сейчас: глаза троглодита наполнились слезами также быстро, как ямки в песке. Вода перелилась через край и закапала с длинного крокодильего носа…

— Я вам больше не нужен, тренер?

— Что? — я малость офигел. А потом прокрутил в голове то, что сказал. — Да нет же, нет! — троглодит затрясся и пошел трупными синюшными пятнами. Что ж за день сегодня такой… — Я хочу сказать, ты — ценный и незаменимый член Задниц! — Господи, прости меня, грешного… — В смысле, мы тебя очень любим, Тарара. Ты — отличный футболист и мастерски владеешь мечом… — Остапа несло.

— Но… — он вздрагивал, всхлипывая и икая. — Но… почему… тогда… вы… вы… меня…

— Тебя хотят «Сыны Анархии», — вот. Я это сказал. — Они хотят перекупить тебя, Тарара.

— Меня?..

— Да.

Внезапно я ощутил дикую усталость. Силы словно бы вытекли из меня, ушли в землю. Осталась лишь гулкая пустота где-то внутри.

— Меня?.. — бедолага. Никак не поверит своему счастью.

— Зарплата у них раз в десять выше, чем у нас, — сказал я. — И форма лучше. А ещё они — фавориты. Решать тебе.

И я пошел дальше. Прямо по траве, лишь бы побыстрее добраться до своего кабинета, запереться там хотя бы на полчаса, и просто посидеть.

Никого из себя не строя, не делая вид, что сам чёрт мне не брат, и что скоро, прямо сегодня вечером, мне предстоит встреча с главным драконом города…

Давно мне не было так хреново.

Приступ паники — так говорят мозгоправы.

Срань это всё.

У футболистов не бывает приступов паники — равно как и других каких-то приступов, вплоть до аппендицита.

Нам ещё в детстве всё ампутируют. Во избежание.

Сидя на кровати, обняв руками пушистую подушку, я чувствовал, как накатывают волны жара и холода — поочерёдно.

Как морда покрывается липким потом, как он просачивается в бороду и начинает капать на треники, на подушку эту дурацкую и прямо на пол…

Когда глаза защипало нестерпимо, я поднялся и пошел в душевую. Слава Лилит, у меня была отдельная душевая.

С наслаждением содрав с себя пропитанные потом шмотки, я полез под горячие упругие оранжевые струи…

Хрен знает, почему вода здесь оранжевая. Может, ароматизатор, или антисептик — типа нашей хлорки. Но она ничем не пахла, и на вкус была, как обыкновенная вода.

Почувствовав себя варёным раком, я до хруста сжал челюсти и выкрутил холодный кран.

— А-А-А!…

Это был крик души.

Он меня обновил, очистил и самое главное: напомнил о том, что я могу просто забить. Как сам недавно учил Руперта.

Поднять руку, резко опустить, и сказать: — А пошло оно всё.

Всегда срабатывает.

Выбравшись из кабины, я растёрся пушистым полотенцем, и как был, пошлёпал к умывальнику.

Взял бритву, крем и посмотрел в зеркало на свою невыспавшуюся злую морду.

Пора.

У всех есть свои фишки, которые помогают пережить трудные времена.

Кто-то надирается до синих слонов, кто-то имеет баб, пока всё не отвалится, кто-то покупает новую тачку…

А я брею бороду.

Не спеша, аккуратно вожу бритвой по щекам, по подбородку, сбрасываю в раковину хлопья пены, завитки курчавых чёрных волос… А вместе с ними — и всё остальное.

Всё, что мне не нравится.

Всё, что я хотел бы убрать из своей жизни.

Или просто изменить. Сделать лучше.

После того, как вся пена была смыта, я долго смотрел на свою обновлённую морду.

Чересчур молодая. И слишком смазливая.

Тренер должен быть… Глыба. Скала. А не щегол пестрожопый.

Грозно нахмурившись, я зарычал. Да, так намного лучше.

Смочив руки одеколоном, похлопал себя по щекам и вышел в комнату.

— Мать моя женщина! — пришлось схватить первое, что попалось под руку: пушистую розовую подушку. — Ты что здесь делаешь?..

Она и не думала отворачиваться.

Расселась в моём любимом кресле, одна нога перекинута через подлокотник, другая, обтянутая синими джинсиками, покоится на пуфике…

И смотрела. Глаза огромные, наглые — так бы и врезал по попе.

Чувствовал я себя, как последний дурак.

Может, фанатка? Да не, вряд ли. Уж больно взгляд оценивающий.

Бочком я пробрался к шкафу, выдернул первое, до чего дотянулась рука — старые мои треники, с растянутыми коленками и дыркой на заднице…

Совершая нелепые акробатические движения — не отпуская подушки — я их надел.

А потом подошел вплотную к ребёнку и крепко так, с оттяжечкой, взял за ухо.

— Эй! — протестующе взвизгнула девчонка. Рыжая прядь упала ей на глаза, и теперь мешала смотреть. Но я был неумолим. Вытянув её из кресла, подтащил к двери и выбросил за порог. А потом эту дверь захлопнул.

Будут ещё тут всякие щеглухи в мою комнату лазать… Узнаю, кто провёл — оставлю на скамейке до Морковкиного заговенья.

В следующий миг дверь разлетелась в щепки.

Я такого не ожидал. Поэтому не успел заслониться, и несколько щепок воткнулось мне в грудь, в плечо и в щеку.

Были они мелкие, как занозы, и вреда особого не причинили. Хладнокровно вытащив ту, что застряла в щеке, я бросил её на пол и спросил:

— Да кто ты такая, мать твою?

Глава 19

— Как я выгляжу?

Наверное, голос у меня был слишком напряженный, потому что Лилит ласково похлопала меня по руке.

— Тебе очень идёт смокинг, — сказала она. — Даже жалко, что ты всё время ходишь в этих своих… трениках, — последнее слово она произнесла так, словно у него был противный вкус.

— Они удобные.

Я пошевелил ногами, закованными в колодки модных лакированных туфель.

— Чтобы отлично выглядеть, надо идти на определённые жертвы, знаешь ли, — желчно проговорила Лилит. — Я, например, с пятнадцати лет пальцев ног не чувствую.

Я посмотрел на её ноги.

Обтянутые искрящимся нейлоном, они длились и длились, как бесконечный золотой пляж, как долгий медленный вдох…

Ступни были втиснуты в умопомрачительные туфли с такими острыми носами, что ими запросто можно было выткнуть глаз.

— М-да…

Лилит фыркнула.

Теперь я уже похлопал её по руке. Девушка благодарно кивнула.

Грёбаный званый ужин…

Мы оба были на таком взводе, что я уже почти решил никуда не ходить.

Но Лилит, вернувшись после того, как разобралась с Зебриной, схватила меня, скрутила в бараний рог и поставила перед зеркалом, как перед свершившимся фактом.

И принялась менять на мне наряды щелчком пальца.

Почувствовал себя куклой Барби.

— Что это была за пигалица? — спросил я, осторожно заглядывая в зеркало.

В нём отражался незнакомый чувак с голой мордой, в белой рубашке и чёрных брюках с лампасами. На шее у чувака висела лента незавязанной бабочки.

— Да так, — Лилит, прикусив нижнюю губу, критически разглядывала моё отражение. Как скульптор, который раздумывает: не отсечь ли ещё кусок-другой?.. — Младшая сестрёнка одного из игроков.

— Пускай устроит ей дома хорошую взбучку, — посоветовал я. — Совсем молодёжь от рук отбилась.

— Ну-ну… — по-моему, Лилит меня совсем не слушала.

Когда Лилит всласть надо мной наиздевалась и мы с ней выперлись, наконец, на улицу, подкатил настоящий лимузин. Роскошный, как взбитые сливки, и дорогой, как тонна золота.

За рулём восседал Лука Брази.

И вот как только я его увидел, меня одолел дикий мандраж: я наконец-то понял глубину задницы, в которую провалился.

Какая честь!..

Усраться можно от восторга.

Что я за свою жизнь отлично понял, так это то, что во всём нужно равновесие.

Если тебя бьют по морде — встань и ударь в ответ, мать твою.

Если кто-то дарит тебе подарок — значит, ждёт ответной услуги.

Если за тобой присылают роскошный лимузин, говорила одна моя давняя приятельница, ночная бабочка по профессии, — значит, ноги придётся раздвигать так широко, что между ними поместится автобус.

Настроение, чуток поднятое Лилит, точнее — её охренительными титьками, едва прикрытыми чем-то прозрачным, сплошь затканным серебром — опять упало ниже плинтуса.

Не знаю, какого хрена я так занозился. Может, потому что рыжая малолетка, которую Лилит утаскивала от моей двери буквально волоком, орала, что я теперь однозначно труп, и что она спалит меня, как только увидит ещё раз…

Зебрина. Странное имечко для девчонки. Но не страннее прочих, с другой стороны.

— Приехали, тренер, — подал голос Лука Брази, затормозив у длинной и широкой лестницы, на самом верху которой располагался сверкающий вход, под портиком с колоннами.

«ЧИСТИЛИЩЕ»

Я смотрел на неоновые буквы, укреплённые на фасаде, и размышлял о том, что название клуба как-то очень подходит к моей нынешней ситуации.

— Вылазь, — Лилит толкнула меня в бок. — Подашь мне руку. В этих чёртовых туфлях я и шагу самостоятельно ступить не смогу.

— Ну дак сделай их поудобнее, — я даже обиделся.

Что я, с бабами в лимузинах никогда не ездил? Руку сам подать не догадаюсь?

— Ты с ума сошел! Это же Джимми Чу! Винтажная коллекция, таких больше не делают.

— А я думал, ты всю одёжку с помощью магии мастрячишь.

Мы понимались по ковровой дорожке. Народу вокруг было — страсть. Нам махали, кричали, даже бросали под ноги — то ли цветы, то ли просто фантики… Лилит топала по ним, словно так и надо. Я старался соответствовать.

— Не всегда и не всю, — откликнулась девушка, изящно помахивая ручкой кому-то в толпе. — Обувь вообще лучше не колдовать.

— Хрустальные туфельки, — неожиданно брякнул я.

— Чего?..

— Сказка такая, про Золушку. Ей добрая фея наколдовала наряд для бала, а он возьми — да и исчезни в самый ответственный момент. Только туфли и остались.

— А! — Лилит расхохоталась. — Знакомая история… То моя бабка была. Большая охотница пошутить. Эх, простые были времена, простые нравы. Предъявить девицу голяком при большом скоплении народа — вот это веселье!

— Ага. Обхохочешься.

— А нефиг на настоящих платьях экономить.

Я провёл ладонью по своему наколдованному смокингу. Если Лилит чувством юмора пошла в бабку — придушу. Честное тренерское.

В общем, весь приём описывать не буду.

Достаточно сказать, что еда здесь была настоящая — и офигенно вкусная. Лилит шепнула, что ресторан принадлежит жене дона Коломбо, а поваром у неё служит горгонид.

Хрен знает. Даже если и так — родился он стопудово в Италии. Такой пасты и таких канноли я не ел с тех пор, как мы играли с «Палермо».

Папа Коломбо оказался прикольным стариканом — он реально походил на Марлона Брандо, в роли дона Карлеоне… И внешностью, и повадками.

Обнял меня за плечи, торжественно и троекратно расцеловал при всех, покровительственно осведомился, как у меня дела, внимательно выслушал, милостиво кивнул и великодушно отпустил.

Я вздохнул с облегчением. Если это всё — значит, не так страшен дракон, как его малюют. Можно сожрать ещё парочку пирожных, запить апельсиновым соком и — айда домой.

Ребята ждут.

Но Лилит всё не унималась. То она, сидя за нашим столиком, махала кому-то в толпе. То, изящно придерживая подол, щебетала с кем-то стоя.

Я не вникал.

Сидел себе тихонько, никого не трогал, жевал пирожные. Глубокомысленно размышляя: не слишком нагло будет попросить штук двадцать на вынос?..

Ребята бы порадовались.

— Ну наконец-то!

Я от неожиданности чуть не подавился.

Лилит устремила ястребиный взор на какого-то горбоносого мужика, с седой белой косицей, в старинном бархатном камзоле и при шпаге.

Наряду я не удивился: здесь все выпендривались, кто во что горазд. Донья Карлотта, например, больше всего напоминала Джеки Онассис в её лучшие годы…

Меня ей не представили. Просто шепнули, что это августейшая супруга дона и хозяйка ресторана.

Да и хрен ли. Я в обществе бальзаковских дамочек всегда робею.

Так вот: перец в камзоле и со шпагой…

— Посмотри, Тимур, — Лилит легонько пнула меня под столом в щиколотку. — Это князь Драконьего Двора. Да перестань жевать, наконец! Это, блин, важно.

Я вытер рот салфеткой.

— Ну?..

— Баранки гну! — Лилит почему-то надулась. — Марк Тиберий Коммод — тесть дона Коломбо.

— Коммод… — я покрутил на языке знакомую фамилию. — Мать моя женщина! Руперт.

— Внук, — коротко пояснила Лилит.

— Охренеть.

— То ли ещё будет, — пообещала ведьма.

Я недоверчиво покрутил головой.

Ну и дела. Внук и племянник самых э… высокопоставленных чуваков Сан-Инферно играет у меня в команде.

— Марк Тиберий не живёт в Сан-Инферно, — бляха медная, она и впрямь мысли читает. — Родиной драконов является измерение Благор, — продолжила Лилит познавательную лекцию об устройстве Вселенной. — А Марк Тиберий — его Князь.

— То есть, главная шишка. Царь горы.

— Царь ВСЕХ гор.

Я ещё раз внимательно поглядел на князя драконов.

Мужик как мужик. Трёпанный жизнью — вон, какие морщины…

Скорбные складки в уголках рта, фиолетовые тени на висках. Сплошь седая голова — словно снегом присыпана, ни одного тёмного волоска.

А ещё глаза.

Один — желтый, мудрый, всепроникающий, как рентген. Другой — фиолетовый, твёрдый и неживой.

По спине поползли мурашки.

— Но это ещё не всё, — продолжила моя неугомонная спутница. — Марк Тиберий — страстный поклонник футбола. У него своя команда.

— И что? У дона Коломбо тоже своя команда, — и тут до меня начало доходить… — Так ты хочешь сказать, что они соперники? — Лилит многозначительно притронулась к кончику своего симпатичного носика. — Ёрш твою медь.

Переход Руперта в команду дона Коломбо предстаёт совсем в другом свете…

— Ты не понял, — Лилит дёрнула меня за локоть, отвлекая от дум. — Марк Тиберий — КАПИТАН команды «Благор инк». И тренер.

— Окей, — я послушно кивнул. — Играющий тренер. Редкость, но в принципе…

— Они с доном Коломбо забились, кто победит в межизмеренческом чемпионате.

Тут я замолчал. И надолго.

Вот зачем меня пригласили в «Задница Кингс».

Дон Коломбо рассчитывает, что настоящий, земной тренер поможет ему победить дорогого тестя.

Получается, сам он женат на дочери князя. Но с папашей отношения не сложились, бывает.

Тем более, они — драконы…

А как я уже понял, ящеры — альфы. В смысле, первые парни на деревне. И не перегрызть друг другу глотки им мешает лишь жесткая, впитанная с желтком дисциплина и инстинктивное почтение к старшим.

Я вспомнил Руперта. Когда он говорил о дяде, его голос звучал так, словно он говорит о папе Римском. Или о феррари за пятьсот тысяч евро.

— Ну и хрен с ними, — сказал я, немножко поразмыслив и окончательно придя в себя. — Нет, я их конечно поздравляю, и всё такое. Но я подписался только на этот сезон. Остальное меня не касается.

Лилит свирепо сузила глаза…

— Каждый раз, как я начинаю думать, что ты всё-таки нормальный мужик, и очень даже хороший, ты меня сразу разочаровываешь.

Я набычился.

— Не понял… Я ж тебе говорил: после чемпа я сваливаю. Меня дочка ждёт.

— Лука Брази сказал, что ты отдал карту портала, — горько сказала Лилит.

— Это ничего не значит, — мы шептались, наклонившись над столом. Наверное, со стороны казалось, что воркуют двое голубков… — Я отдал портал и деньги, чтобы… чтобы… Да иди ты в жопу.

— Ха!..

Не могу я этого объяснить. А она не сможет понять.

— Я… Между прочим, я люблю своих ребят.

— И собираешься бросить. На съедение вот им, — она повела глазами в сторону дона Коломбо и Князя, мирно беседующих у стойки бара.

— Ребята — большие мальчики, — я упрямо сжал челюсти.

— Но без тебя их раскатают, как младенцев!

— Вот, значит, как, — я медленно откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — Вот как ты веришь в свою команду.

— Я не это хотела сказать, — Лилит тоже откинулась. И грудь у неё была НАМНОГО внушительнее, чем у меня.

— Ну да, конечно, — я её не слушал. — Ты же не фанатка. Тебе ПЛАТЯТ за то, чтобы ты присматривала за парнями.

— Да. Но тебе ТОЖЕ платят за то, чтобы ты присматривал за парнями.

Туше.

Мы замолчали: аргументы закончились.

Но я решил повести себя, как взрослый.

— Ладно, извини, — сказал я. — Давай не будем ссориться. Ты права: нам обоим платят за то, чтобы дон Коломбо утёр нос Князю Коммоду. Такие дела.

— Ты тоже меня извини, — на матовые щеки Лилит вернулся лёгкий румянец. — У тебя дочь, ты её любишь… Наверное, это очень сильное чувство, мне просто не понять. Но я постараюсь уважать твоё отношение к дочери. Правда.

Я кивнул. Потянулся к бутылке с вином и налил в два бокала. Один подвинул к Лилит.

— За любовь, — сказал я.

— За любовь, — повторила Лилит. Мы чокнулись…

— Любимая!

К нашему столику подплыл очешуенный красавчик в белом смокинге, с золотистой гривой до плеч, и с такими синими глазами, что я сразу решил, что это линзы.

— Автандил! — Лилит вскочила. Румянец из нежно-розового превратился в ярко-красный. — Как ты здесь оказался?

— Приглашение прислали на имя Публия, но ты же знаешь, как он любит появляться на публике… — детина по-хозяйски обхватил Лилит за талию и впился в её губы. Одним глазом он всё время косил на меня. — Вот я и воспользовался возможностью увидеться с тобой в неформальной обстановке, — закончил детина, отлипнув от рта Лилит. Он даже облизнулся. Козёл.

— В неформальной? — девушка нервно улыбнулась. На меня она старалась не смотреть. — Вообще-то я на работе, Автандил.

— Ой, да ладно тебе, — детина посмотрел на меня и подмигнул. Где-то я его уже видел… — Неужели тренер не сможет побыть один хоть немножко, а?.. Пока мы с тобой… — и он сделал характерное движение бёдрами. — Правда, тренер? — детина подмигнул так скабрезно, словно собирался пригласить меня на тройничок.

Я поперхнулся.

— Вообще-то, — прорычал я, смахивая с лацканов капли вина. — Мы не представлены.

— Извини, Тимур, — Лилит явно нервничала. Она кусала нижнюю губу и притопывала носком туфли — я заметил, что она так делает, когда пребывает в растрёпанных чувствах. — Тренер Тамерлан, — собравшись, церемонно сказала она. — Разреши представить тебе моего парня. Автандил. Он… ангел. И центральный защитник «Сынов Анархии».

Вот где я его видел, мать его за ногу! На поле, в «Чашке».

— Автандил, позволь… — Лилит хотела продолжить фарс, но ангел заткнул ей рот поцелуем.

— Милая, ты забываешь, что тренер Тамерлан — знаменитость, — ласково сказал он. И повернулся ко мне. — Надеюсь, вы не обиделись, тренер, когда мы уделали вас на поле?

Над макушкой ангела светился едва различимый нимб. Интересно: если я вырублю этого индюка, нимб погаснет?..

— Очень обиделся, — я улыбнулся так широко, как только мог. — Настолько, что поклялся надрать вам задницы в следующем матче.

Ангел понятливо покивал.

— Да-да-да, — проворковал он нежным голосом. — Слышал что-то такое о вашем споре. Ну… Удачи желать не буду. Безумный Макс никогда не проигрывает. Широко известный факт, — и он вновь впился в губы Лилит. Как пиявка, мать его за ногу.

Я поднялся. Ну не мог я больше смотреть на это безобразие.

Ведьма.

Значит, весь этот флирт был нужен только для того, чтобы удержать меня в «Заднице».

Что ж. Это даже символично.

Бросив салфетку на стол, я пошел к выходу.

— Ты куда? — спросила Лилит, вывернувшись из объятий ангела.

Я хотел рявкнуть. Хотел зарычать. Перевернуть столик, разбить всю посуду…

— Если ты забыла, у нас сейчас тренировка.

— Но как ты доберёшься?..

— Дорогая, — ангел обхватил Лилит длинной ручищей, увлекая вглубь зала. — Тренер большой мальчик. Он что-нибудь придумает.

Вот именно, бляха медная, — пробурчал я себе под нос. — Большой.

И я направился к двери.

К сожалению, это было ещё не всё…

Вишенкой на торте стала очередная встреча.

С той самой рыжей бестией, которую пару часов назад я оттаскал за уши.

Мы столкнулись прямо в дверях.

— Ты!.. — она выпучилась на меня.

— Ты!.. — я выпучился на неё.

— Зебрина, милая, почему ты остановилась?.. — выпучился на нас обоих Безумный Макс.

И тут я всё понял окончательно.

В памяти всплыла дурацкая газетная статья, в которой Сиди-Читай со вкусом описывал перипетии личной жизни моего соперника, упоминая в том числе, что тот является потенциальным зятем дона Коломбо…

И если Макс не припёрся на приём к тестю с первой попавшейся малолеткой, юная рыжая бестия — мадемуазель Коломбо, собственной персоной!

«Младшая сестрёнка одного из игроков» — так о ней выразилась Лилит. Значит, она — двоюродная сестра Руперта, и тоже внучка Княза Драконьего Двора.

Я невольно рассмеялся.

Ну и вляпался же ты, Тимур. Отодрать за уши малолетнюю принцессу, да ещё и дочку твоего непосредственного босса.

После этого твои выкрутасы в Москве кому угодно покажутся детским лепетом…

На то, чтобы изучить наши с Зебриной лица и сделать соответствующие выводы, у Макса ушла одна секунда.

— Так вы уже знакомы! — жизнерадостно вскричал он.

На мой вкус, слишком уж жизнерадостно.

Зебрина, судя по всему, думала также, потому что окатила жениха холодным, как брошенная перчатка, взглядом.

— Поразительная наблюдательность, — ядовито заметила она. — В уме тебе не откажешь.

Макс шутливо раскланялся. А потом повернулся ко мне, и подмигнул. Тем глазом, который Зебрина не видела…

Чёрт. Он мне всё равно нравится. Несмотря на то, что подружек выбирать явно не умеет.

— И вы уже успели что-то не поделить… — прокурорским голосом продолжил Макс. А потом повернулся к Зебрине. — Колись, — приказал он. — Что ты натворила?

— Макс, ну почему сразу я? Это, между прочим, он расхаживал передо мной голым, — и она показала мне язык. А потом мстительно добавила: — А ещё он грубо со мной обращался.

Она была в моей спальне! — хотел рявкнуть я.

Но какого хрена? Какого хрена я должен оправдываться?..

И к моему удивлению, Макс рассмеялся. А потом поднял руку и потрепал Зебрину по чёлке — ласково, как милого, но слегка расшалившегося щенка.

— Я понимаю твоё возмущение, любимая, — проворковал он. — Не удалось полюбоваться красивым мужчиной… Но ты должна понять, ангел мой: не у всех такое же отношение к наготе, как у нас, драконов.

— У НАС? — я чуть не подскочил. — Ты сказал «у нас»?

Макс сделал большой, глубокий вдох.

— Пойдём выпьем, а? — предложил он. — Я тебе всё объясню.

Глава 20

СРОЧНА!!!

Любитилям икстримальных видаф спорта!

Прадам пачти новай кавёр-самалёт. Упровленее асусчетвляица силай мысли, так што у двух, трёх и болие-головых пилотав праблем ваабще ни вазникнит.

Чистка и тихнитческае абслужеванее за щёт пакупатиля.

Привет-привет, мой дорогой, любимый, а значит — вдвойне ценный читатель!

Твой бессменный спортивный обозреватель Сиди-Читай сейчас нанесёт тебе множественную глубокопроникающую радость!

Задницы опять победили!!!

С разгромным счётом 5 — 0 они выиграли у «Ангелов и Демонов», значительно продвинувшись в турнирной таблице.

В оправдание «А-Д» могу сказать… Нет, простите. Журналистская этика запрещает переть против истины, так что вот вам голая неприкрытая правда: нашим нимбоносным и парнокопытным соотечественникам нет никаких оправданий. Вместо того, чтобы объединённым фронтом выступить против супостата (уж простите меня, дорогие Задницы, но если вдохновение подбрасывает свежую крылатую фразу, её обязательно надо использовать, против музы не попрёшь), они лаялись и собачились между собой — что поделать, дисциплинка у «А-Д» так себе, можно сказать, её вообще нет…

МАЯ ПРИКРАСНЫЯ НИ-ЗНАКОМКА!

Мичтаю о встрече! Чтоба слада-страстна сплитаца счупольцами и сливаца в сударажнам икстазе, чтоба придаваца неге пад чернами лучами палуночнаго солнца и сдирать друк с друка кожу — катораю, кстати, патом можна выгадна прадать.

Жду! Каждый втарой пряник месица пад сломаными чисами старай чара-дейскай Башни.

Дам, у каторых дюжина и болии счуполиц, жду с асобеным нитирпениим.

Подожди, Сиди-Читай, — скажет мой проницательный читатель. — Выходит, Задницы победили лишь потому, что ангелы и демоны никак не могли договориться?

Нет! — отрину я эти гнусные инсинуации. — Нет, и ещё раз нет!

Задницы играли, как боги. Я имею в виду, что их посетило священное вдохновение, также, как и твоего покорного слугу; желто-зелёные выдали такую отличную игру, что даже сам Князь Драконьего Двора изволили благосклонно прищуриться и кивнуть — один раз. Считается!

Конечно же, фанаты «Ангелов и Демонов» были вне себя! Кабачок «Рога и Копыта» в буквальном смысле стоял на рогах!

Твоему бессменному спортивному обозревателю удалось взять интервью у Публия, Главного менеджера и одного из хозяев команды. Вот что он прокомментировал по этому поводу:

С. К.: Публий, скажите: как отнеслось ваше непосредственное начальство в Аду к столь позорному проигрышу?

П: Ничего позорного в проигрыше нет. Впрочем, как и самого проигрыша.

С. К.: Как это нет проигрыша? Счёт пять — ноль кажется вам приемлемым?

П: По поводу счёта мы подали аппеляцию Верховному Арбитру Скопику. В данный момент она находится на рассмотрении.

С. К.: То есть… Вы надеетесь попросту отменить этот счёт? На каком основании?

П: На том основании, что это не считается! В конце концов, мы были не готовы…

СК: Одна маленькая птичка напела нам, что многие высокопоставленные адские граждане поставили на ваш выигрыш солидные суммы. Как вы объясните им, что денежки их провалились, в буквальном смысле — в тартарары?

П: Никак. Нет никакого проигрыша и не может быть!

СК: То есть, в Ад возвращаться вы не собираетесь.

ПРЕМУ В ДАР

Дварец, виллу, в самам крайним случие — двацатипетикомнатный асабняк. Басейн, бальный зал и зимний сад абязатильны. Миластива саглашусь на разарий, пруд с лигушками атрину с нигадаванием.

Спишити!!! Маё тирпенее ни бизгранична!

Придлажения пресылать нипасредствена на имя спартивнага абазреватиля Сиди-Читая, абращаться па адрису Набирижная Нисбытачных Надежд, дом 6, квартира 66.

Благими намерениями выложена дорога в АД — таков девиз наших рогатых и нимбоносных соотечественников.

Что ж! — отвечу им я, мудрый и повидавший как тот Свет, так и Этот, спортивный обозреватель Сиди-Читай: — Оставь надежду, всяк сюда входящий.

Это не мои слова. Так сказала моя адская тёща, когда я пришел делать предложение будущей супруге.

На мой взгляд, она всецело соответствует ситуации в Аду в общем и целом.

А нашим дорогим Желто-Зелёным могу пожелать только одного, ибо всё остальное — слава, богатства, победы над врагами — у них уже есть: не судите строго журналиста, он пишет, как может…

* * *

Читать газету, сидя на трибуне под ласковыми, ещё не палящими рассветными лучами Задницы, вошло у меня в привычку.

Сиди-Читай почти не погрешил против истины: мы и впрямь сравнительно легко обыграли команду ангелов и демонов.

А ещё они действительно не поверили в свой проигрыш…

Рогатый Граблий прямо на поле предлагал Скопику любые деньги, любые привилегии — за то, чтобы тот пересмотрел счёт.

Но пять полновесных упитанных мячей, забитых Задницами в сетку «А-Д», говорили сами за себя. А ещё показывали длинные синие языки и скалили желтые зубищи…

— Они никогда не примут твои правила, тренер, — сказал после матча карлик. — Эти ребята просто не понимают, как может случиться так, что они окажутся в пролёте.

А ближе к утру, когда Задницы, напраздновавшись всласть, отправились спать, меня навестил Публий.

— Предлагаю сделку, молодой человек, — заявил он, даже не поздоровавшись. И потряс мешочком, в котором что-то завлекательно звякнуло.

— Идите в жопу.

А что я ещё мог сказать?

Публий явно такого поворота не ожидал.

— Молодой человек! Вы слишком мало весите для того, чтобы посылать по известному адресу настоящего ангела.

— Зато я много наслышан, что бывает с теми, кто заключает сделки с дьяволами, — пробурчал я.

— Помилуйте, тренер! — ангел сложил пухлые ручки на белой хламиде. И включил нимб на всю катушку. — Я ведь не предлагаю вам ничего незаконного! Я просто выкупаю у вас победу!

Я потряс головой.

— Несколько тысяч существ видели, как Задницы размотали вашу команду по полю. Как вы себе это представляете?

Тот всплеснул руками.

— Да ничего сложного, тренер! Вы сделаете официальное заявление, что все забитые вами голы принадлежат нам.

Я даже восхитился: до такого ещё никто не додумывался. Во даёт!

— Поймите, юноша… — продолжил тот. — Нам эта победа нужна… ну просто позарез.

— Может, надо было лучше тренировать команду и больше времени уделять самой игре? Бегать по полю, пинать мяч.

— Ой, я вас умоляю, тренер! Он же кусается.

Вдох — выдох. Вдох…

— То есть, вы и впредь собираетесь придерживаться подобной тактики, — уточнил я.

— Попрошайки согласились уступить нам свои голы за символическую сумму в пять Максов.

Я поднял одну бровь.

— И оказание услуг в течении пятисот лет, — поморщился ангел.

Я покрутил носом.

— Видать, очень деньги нужны.

— Деньги, молодой человек, нужны всегда. И как правило — очень. Так что, не отказывайтесь, — он мягко вложил мне в руку бархатный кошель. И прижал мои пальцы своей пухлой и мягкой ладошкой. — Поверьте старому мудрому ангелу: лучше золотой в руке, чем победа в перспективе. Вы ведь можете больше и не выиграть…

И он многозначительно подвигал белыми, лёгкими, как пух, бровушками.

— Это угроза? — взвесив кошель в ладони, я прикинул, куда бы им лучше засветить: в лоб, или сразу в глаз?

— Разумеется. Предупреждаю: мы ни перед чем не остановимся. Вы просто не представляете, юноша, существующее положение вещей: наши коллеги, друзья, жены и тёщи уже не только получили, но и потратили громадные прибыли, свалившиеся в их загребущие ручки после победы нашей команды. А вы представляете себе, юноша, что такое адская тёща? Нет? Я вам завидую. В общем и целом, дело обстоит так: или вы продаёте мне голы, или я остаюсь жить здесь, с вами.

Я сунул кошель ему в карман и выставил за дверь. Молча.

Дверь у меня теперь новая: из какого-то незнакомого желтого с искрой дерева, про которое Кунг-Пао сказал, что оно как раз предназначено для защиты от драконов.

Значит, от ангелов тоже сгодится.

Завтра игра с «Байкерами». Официальная.

Опасные противники: они уже знают, чего мы стоим.

Но по крайней мере, от Патрокла я не жду никаких выкрутасов, так что по-любому, это будет отличная игра. Ребята получат огромное удовольствие.

Кстати, об этом…

Поднявшись со скамейки, я направился к загону с мячами.

Привычно опустил в лоток кирпичик прессованного корма, подождал, пока мячи, заинтересованно принюхавшись, слетятся на угощение…

Первым, как всегда, подлетел Шустрик — светло-рыжий и лохматый, как коккер-спаниэль.

Узнав меня, мяч дружелюбно оскалился и заворчал. Протянув руку сквозь крупные ячейки сетки, я почесал ему брюшко. Мяч в восторге несколько раз перевернулся в воздухе, подпрыгнул и сам влез в садок.

— Что, приятель, не терпится поиграть?..

Я вытащил садок с Шустриком, и трусцой побежал на поле.

Жара была так себе, градусов сорок пять. Самое время размяться.

Шустрика я выпустил на краю поля, для начала дав ему пролететь пару кругов просто так — сбросить напряжение.

Он и впрямь походил на собаку. Охотничьего пса, который страсть, как любит носиться за палочкой и души не чает в хозяине…

Чтобы разогреться, я побежал рядом с мячом.

После травмы я долгое время не тренировался. А форму набирать трудно — широко известный факт. Но мышцы всё помнили, организм соскучился по нагрузкам, и от догонялок мы с Шустриком получали обоюдный кайф.

— Шустрик, стоять, — скомандовал я, когда почувствовал, что блюдо, под названием «тренер в собственном поту», практически готово.

Мяч замер в воздухе, легонько подрагивая от нетерпения.

За счёт чего они летают — хрен знает. Кунг-Пао объяснял способности мячей к полёту особой левитационной магией. Я же думаю, что сила эта — скорее, духовного происхождения. Злая весёлая ярость, которая заставляет мячи носиться с бешеным гиканьем и свистом, совершать чудеса акробатики и неподвижно зависать в воздухе — вот как сейчас.

Легонько поддев Шустрика носком бутсы, я попробовал несколько финтов.

Нет, мяч не ластился ко мне, как к Уриэлю. Скорее, это было соревнование: кто кого?

Грудь, пятка, носок, лоб, снова пятка… Постепенно мы приближались к воротам.

— Шустрик, давай в девятку!

Я наподдал по пухлой рыжей заднице, и мяч с удовольствием воткнулся в верхний правый угол. И вернулся ко мне.

— Теперь в левую тройку! В восьмёрку. В единицу…

За спиной раздались громкие хлопки.

— Шустрик, сидеть!

Мяч замер у моих ног. А я повернулся к гостю. Точнее, к гостье…

— Чего надо?

Зебрина выглядела, как обычно: джинсы, майка, всклокоченная рыжая чёлка…

Но в глазах её иногда мелькало нечто древнее, рептилоидное, равнодушное… Как у черепахи, которая ест одуванчик.

— Дрессируешь мяч, как я посмотрю, — заметила девица, не ответив на мой вопрос.

— Мячи дрессировке не поддаются, — нравоучительно заметил я, сажая Шустрика в садок. — Они растения, если ты ещё не знала.

— Хочешь использовать против «Сынов»? Как секретное оружие?..

Вот что меня бесит в подростках: они никогда не слушают то, что им говорят. Гнут свою линию, и хоть гол на голове чеши.

— Если ты к Руперту, то он ещё спит, — сказал я. — А будить дракона… Ну, ты и сама знаешь.

— Вообще-то я к тебе.

— Ух ты. Не верю счастью. И чем обязан?

— Ты меня не любишь.

Я посмотрел на неё из-под руки. Задница как раз всплыл над стеной стадиона, и залил поле ярким, не оставляющим теней светом.

— Когда мы только познакомились, ты обещала меня спалить. Сделать трупом.

— Пхе! — девица сморщила конопатый носик. — Макса я тоже сколько раз обещала спалить. И даже палила, чего уж там.

Я содрогнулся.

— Знаешь, в отличие от Макса я — не дракон. Обычные люди, если ты не знала, не слишком пожароустойчивы. Они имеют обыкновение обугливаться.

— Не разговаривай со мной, как с ребёнком!

— А ты не веди себя, как ребёнок.

Секунд тридцать мы прожигали друг друга взглядами. Я не выдержал первым.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

— Ты должен научить меня играть в футбол.

С минуту я изучал её фигуру.

Тощая, бёдра по-пацанячьи узкие, грудь еле намечается… Но руки-ноги крепкие, явно привыкшие к нагрузкам. Осанка прямая, гордая головка крепко сидит на хорошей шее…

Из неё мог бы выйти толк.

Все в Сан-Инферно хотят играть в футбол, — сказал мастер Скопик.

— Я тебе ничего не должен.

— Но…

— Я не смогу тебе доверять. Мы забились с твоим парнем, и если ты будешь здесь ошиваться, многим это не понравится.

— То есть, не понравится тебе, — с нажимом произнесла Зебрина.

— Рад, что ты всё поняла, — я коротко улыбнулся и пошел к садку с мячом.

— Я тоже поспорила с Максом, — крикнула она мне в спину. Я остановился.

— Что? — невольно я развернулся и опять подошел к ней. — Что ты сказала?

— Ну… — Зебрина копнула носком туфли траву. — Ты же понял уже, какой он, да? Круче нас только яйца, выше нас только горы… Убить иногда хочется.

— То есть… Ты хочешь играть в футбол, чтобы что-то ему доказать?

— Да. То есть, нет. То есть… Я всем хочу доказать.

Дочь Вито Коломбо, — напомнил я себе. — На хрена тебе этот геморрой?

— Извини, — я даже издал сочувствующий вздох. — Девчонок в футбол не берут.

Сколько раз меня выручала эта фраза…

— Лолита играет в «Сынах». И Андромеда. Ты поставил её капитаном!

Чёрт.

— Вот когда вырастешь, и станешь такой же мудрой, и двухметровой, как Андромеда, тогда и…

Я еле отскочил.

Язык пламени был ярким, как Задница, и длинным, словно кто-то стрелял из армейского огнемёта.

— Ты что, сглузду двинулась?.. — кажется, именно это выражение применяла Лилит. Мне понравилось.

— Издеваешься, да? — закричала Зебрина. Личико её побледнело, веснушки выступили, как капли крови.

— Это Я издеваюсь?..

Рукав олимпийки тлел. Я это заметил, только когда почувствовал жар в районе локтя… Пришлось содрать её с себя и хорошенько потоптать ногами.

— Ты прекрасно знаешь, что на мне лежит проклятье! — закричала Зебрина. — Я никогда не вырасту! Я всегда буду подростком, и всегда и все будут надо мной смеяться.

Она отвернулась.

Плечи вздрагивали, над полем разносились глухие сдавленные звуки…

Некоторое время я прикидывал: врёт, чтобы вызвать жалость? Из любви к искусству? Или… говорит правду.

Претерпев немалую внутреннюю борьбу, подошел и аккуратно притронулся к обтянутому майкой плечу. Ненавижу, когда бабы ревут. Особенно, когда эти бабы — дети.

— Не плачь, — попросил я. — Я правда не знал. Ну извини. Прости меня.

Вот сейчас она обернётся, и рассмеётся мне в лицо.

Обернулась.

Глаза заплаканы, нос покраснел.

А потом Зебрина сморщилась, словно откусила лимон, сделала шаг вперёд и уткнулась лицом мне в грудь.

Плечи её затряслись с новой силой, из груди вышел натуральный детский рёв.

В груди защемило. Страшно соскучился по Глазастику.

Беспомощно оглядевшись — стадион был пуст, как вылизанная консервная банка, — я положил одну руку ей на спину и неуклюже похлопал.

— Ну-ну…

Под ладонью ощущались острые бугорки позвонков.

И тут случилось невероятное: Шустрик, о котором я на время забыл, выбрался из садка и подлетел к нам.

Шумно принюхался, а потом прыгнул Зебрине на плечо, потёрся о щёку и замурчал.

Впервые я слышал такой звук…

Громко всхлипнув, девчонка отлипла от моей промокшей майки и искоса посмотрела на мяч.

— Чего это он? — тихо спросила она.

— Хрен его знает, — я пожал плечами. — Утешает, наверное.

— У мячей нет разума. Они растения.

— Ага, — я нервно облизнул губы. — Конечно.

Вот сейчас он распахнёт пасть и откусит Зебрине ухо. А потом я буду долго и пространно объяснять дону Коломбо, как так получилось.

Или не долго. Хрусть — и всё.

Если Лука Брази не врал на счёт откусывания головы.

Девчонка подняла руку и почесала Шустрику живот. Тот замурчал громче.

И улыбнулся. Мяч.

Он так не делал, даже когда играл с Уриэлем.

Вдох, выдох. Вдох…

— У нас дисциплина, — строго сказал я. — Тренировки начинаются ровно на закате Задницы. Не опаздывай.

— Ты берёшь меня в команду!

Я усмехнулся. Нет, ну что за ребёнок…

— Размечталась. Просто мне нужен спарринг-партнёр для Ролло.

Лицо у неё слегка вытянулось.

— Для… краба, что-ли?

Сейчас она повернётся и уйдёт.

— Ага.

— Супер. А форму дашь?

— Форму надо заслужить.

Она не сказала «спасибо». Просто кивнула и пошла себе.

— Зебрина! — девчонка обернулась. — Почему ты не обратилась к тренеру «Сынов»?

На мой взгляд, это было бы логичнее. По крайней мере, Серёга бы ей точно не отказал.

— Мне не нравится их тренер, — крикнула она издалека. — От него плохо пахнет.

И испарилась.

Ладно.

Руперт тоже говорил, что от Серёги плохо пахнет. Хотя я ничего не заметил, кроме «Олд Спайс». Терпеть не могу эту хрень.

А потом меня посетила вот какая мысль: если Зебрина будет тренироваться с Задницами, что на это скажет Макс?..

Срань.

Это ведь могут счесть прямым выпадом в его сторону… Любимая девушка не пошла к его родной команде, а присоединилась к противникам.

Уж Сиди-Читай раскрутит эту историю по полной. И бесполезно указывать упрямому хомяку, о чём можно писать, а о чём нельзя.

Свобода прессы.

В клетку его посадить, что ли? К мячам. То-то радости.

Глаза уже слипались.

Я привык спать днём, так что, зевая и лениво шаркая по траве, запихал Шустрика обратно в садок и понёс к загонам.

Сейчас пойду к себе, выпью стакан чаю и грохнусь мордой в подушку, — эта мысль меня несколько ободрила: чем быстрее я устрою Шустрика, тем скорее осуществится моя мечта.

— Привет Тимур.

Срань.

Срань и ещё раз срань.

— Лилит.

Мы не виделись с того приснопамятного званого бала, ёрш его на лево. Избегал ли я встреч намеренно? Да, чёрт подери.

Но и Лилит не жаждала со мной увидеться — в конце концов, она знала, где меня искать.

— Поздняя тренировка? — спросила она.

— Скорее, ранняя.

Я не сбавлял шага: всё ещё поправимо. Вот сейчас выпущу Шустрика, задам ему корму…

— Я видела, как ты играл с мячом. Было круто.

— Ага.

— И как это у тебя получается?..

Я остановился и посмотрел наконец-то прямо на неё.

Всё ещё охренительно хороша. И даже мои любимые шортики надела.

— Чего тебе надо, Лилит?

— Говорят, ты им даже клички даёшь…

Вторая Зебрина, э? Не находите?

— И как зовут этот?

— Шустрик, — буркнул я, вытряхивая его в загон. Мячи оживились, принялись скакать вокруг лотка — почуяли угощение. — А вон тот, с отметинами — Пухлик.

— А этот, с хитрыми глазками?

— Знайка. Дальше Пончик, Винтик и Шпунтик.

— Ух ты. А я думала, народ так шутит. Ну в смысле, что ты их всех в лицо знаешь.

— Какие уж тут шутки.

Помолчали.

Лилит рассеянно наблюдала за мячами, а я злился. И чего ей от меня надо?..

— А это Зебрина приходила? — нарушила молчание Лилит.

Ну слава яйцам. Хоть что-то.

— Ты же видела.

— Чего хотела?

Я так понял, девицы друг друга не слишком жалуют. Может, потому что Лилит — по её же собственному признанию — была когда-то подружкой Макса…

— Будет с нами тренироваться.

— О.

Я ожидал большей реакции.

— Лилит.

— А?

— Мне спать пора.

— Ах да, извини. Иди, конечно. Спокойного дня.

Пожав плечами, я направился к трибунам.

— Тимур?..

Я оглянулся.

— Тут тебе письмо… — она полезла в тесный кармашек и достала скомканную бумажку.

Было видно, что бумажку эту неоднократно мяли, скручивали, может, даже топтали ногами…

Когда я её расправил, оказалось, что это обыкновенный конверт.

Обыкновенный конверт?..

До меня не сразу дошло.

— Ёрш твою медь! Это ведь с Земли!..

Лилит повернулась, и молча пошла прочь.

Глава 21

С «Байкерами» опять сыграли вничью.

Заработали всего одно очко.

Если выиграем у Киллеров, сравняемся с Сынами по очкам, а там, глядишь, и…

Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить.

— Вечером играем с Киллерами, — объявил я, зайдя в раздевалку.

Ребята занимались, кто чем: Руперт дрых, развалившись на общей лавке и прикрыв лицо полотенцем, Тарара и Мефодий играли в драконий покер, Уриэль чистил форму, Андромеда чистила оружие.

После моего объявления ребята бросили свои занятия и уставились на меня.

Тарара поднял лапку. Я кивнул.

— Но тренер, мы должны сегодня играть с Лютиками, — пролепетал троглодит.

Вдох…

— Расписание изменилось.

— Можно спросить, почему? — подала голос Андромеда. — Вшиххх… — только она, да ещё Руперт, не бросили своего занятия. Хотя на мой взгляд, обоюдоострая секира и так была острой до неприличия.

— Откуда я знаю? Пути арбитров неисповедимы, — пришлось переждать тихий недовольный ропот.

Честно говоря, сам я чувствовал облегчение от того, что игра с Лютиками откладывается.

Ну не готов я играть с бабами.

Как я уже говорил, горгоны — не в счёт. А целая команда девчонок — это что-то противоестественное.

Пугают они меня.

И то, что играть буду не я, а ребята — ничего не меняет.

— Но тренер, — Мефодий по обыкновению изменил цвет. — Киллеры — они ведь…

— Убийцы, — буркнул из-под полотенца Руперт.

Я уже устал кивать…

— Мастер Заточчи заверил: на поле убивать они никого не станут.

— Да чего вы их боитесь? — Руперт наконец-то сел и сладко потянулся. — Убийца — это такая же профессия, как и… Гефест, вот кем ты был до того, как начал играть?

— Кузнецом.

Дракон поощрительно кивнул.

— А теперь скажи: стал бы ты… ну, ковать бесплатно?

— Вообще-то, — горгонид смущенно потупился. — Я больше скульптор по металлу. Одну из работ я даже подарил городу.

Руперт закатил глаз. А потом повернулся к Гортензию.

— Гортензий, кем ты был до…

— Я был страховым агентом, — булькнуло зелёное желе.

— Зачёт! — глаз дракона сверкнул желтым. — Вот ты бы стал… Ну, раздавать страховки за просто так?

— Люцифер упаси! Меня бы сразу выперли из Гильдии. Лишили бы лицензии страховщика и конфисковали всё имущество.

— Вот! — дракон торжествующе ткнул в желе пальцем. Палец погрузился в живот Гортензия наполовину, Руперт вытащил его с громким чафком и непроизвольно облизал.

— Что ты хочешь сказать, Руп? — я потерял терпение.

— Что НИКТО не работает бесплатно. А Киллеры — тем более. Если они начнут мочить народ направо и налево, их выпрут из Гильдии, лишат лицензии и запретят работать в Сан-Инферно.

— Хочешь сказать… — я медленно выдохнул. — Что ребята из Гильдии убийц убивают только за деньги?

— Точняк! — дракон просиял. — Двести золотых — это минимум. У них своя тарифная сетка, в зависимости от статуса жертвы, сопутствующих обстоятельств и количества объектов. Групповой заказ подразумевает скидку.

Мне сделалось как-то неуютно.

— Ты так об этом говоришь… Откуда ты всё это знаешь?

— Синоби вперёд! — Руперт поднял правый кулак. — Факультет ниндзюцу, с отличием и золотой медалью.

Пару мгновений я пребывал в полном ступоре. Интересно: это было слишком заметно, или не очень?

Затем оттаял и тряхнул головой. Мало ли, кто где учился? У меня вот, вообще: два класса, три коридора. И те — заочно.

— Ладно, с этим разобрались, — я ещё раз посмотрел на Руперта. Темна вода во облаках, как говорил дед… — Убийцы просто так никого не убивают, а так как мы — слишком мелкие сошки, чтобы платить за нас по двести золотых, можем спокойно прогуляться до стадиона и сыграть. Ещё вопросы? Да, Тарара.

Спокойствие, только спокойствие.

Вдох, выдох…

— Мы слышали, что вас заказали, тренер. Значит, вы — не мелкая сошка?

— Брехня.

Я бросил предостерегающий взгляд на Руперта. Тот прикрыл глаз и ничего не сказал.

— Тогда ладно, — троглодит вопросительно оглядел остальных ребят. Те выразили согласие. — Можно и поиграть…

— Если на этом всё… Да, Мануэль.

— Зебрина войдёт в основной состав?

— Нет. Она — новичок, пускай притирается… Что-то ещё, Мануэль?

— Советую включить её в основной состав и выпустить сегодня на поле.

— Мотив?

— Она тоже училась в Гильдии убийц.

Я кивнул.

Ну ладно, ну хорошо… Посмотри на это так, Тим: драконы — это своего рода аристократы. А где обычно учится аристократия? Пра-а-ально, во всяких элитных школах и тому подобных Хогвардсах. Здесь — это школа Гильдии убийц. Что-то вроде Гарварда. Да. Именно так ты и будешь считать, окей?

— Спасибо за совет, Мануэль, но всё-таки тренер здесь — я. А я считаю, что новичкам не место в основном составе… Всё? Вопросы кончились? Ваши величества наконец-то соизволят выйти на поле и слегка потренироваться перед ответственным матчем? Спасибо, вы меня очень обяжете.

Стоя у дверей, я проследил, как игроки, один за другим, покидали раздевалку.

— Гортензий!

— Да, тренер.

— Станешь на ворота. И… Сможешь после игры выбрать время и просветить меня насчёт этих самых страховок? Чисто теоретически.

Родилась у меня одна мысль…

Желе кивнуло и умчалось, оставив, как всегда, лёгкий аромат мяты и шалфея.

Чёрт побери. Мне кажется, или он реально каждый раз по-другому пахнет?

Ладно, фигня. Не до того щас.

* * *

Стадион у Киллеров был крутой. Как свёрнутый в трубочку железный пятак.

Находился он не на территории Гильдии, а рядом, в районе фешенебельных особняков и парков — спального района убийц.

По этому поводу я испытал одновременно и сожаление — хотелось всё-таки посмотреть на Гильдию убийц изнутри… И облегчение — от того, что этого не случилось.

Не знаю, воспитание тут сыграло роль, менталитет, или просто природная предрасположенность — но к убийцам я не испытывал тёплых чувств.

Лишать кого-то жизни, за деньги или без, кажется мне неправильным. Кто мы такие, в конце концов?..

Ведь даже ангелы и демоны, если разобраться, ничем не отличаются от владельцев ларьков на базаре. Обычные торгаши. Зуб даю, в любом измерении таких пруд-пруди.

Так что, жить или умереть — это личное дело каждого, я так себе понимаю. И вообще: судя по тому, что я уже видел, слава убийц — это не более, чем отлично срежиссированная реклама. Учиться можно на кого угодно. Хоть на парикмахера для троглодитов.

Главное, как это звучит.

Если «Чашка» была один-в-один слизана с Лужников, то архитектор стадиона Заточчи явно вдохновлялся английским «Уэмбли». Хотя размерами «Заточчи» его превосходил — для того, я думаю, чтобы крупным существам типа горгонид, октапоидов и демонов потолок на макушку не давил.

Кресла в вип-ложе походили на диваны, а обычные сиденья — на комфортные мягкие кресла.

Интересно, сколько стоят билеты?..

Хотя судя по той скорости, с которой заполняются трибуны — не слишком много.

А впрочем…

Я пригляделся к публике.

Чёрное с серебром — цвета команды «Киллеры ЭС-И». Значит, на трибунах — сплошь болельщики и фанаты!

Да, простому смертному пути на стадион «Заточчи» заказаны. Возможно, в свободную продажу билеты в принципе не поступают.

У нас тоже так делают. Например, для того, чтобы их не скупили фанаты противников.

Я ещё раз оглядел чёрные трибуны, на которых тут и там вспыхивали искорки серебра. И усмехнулся.

Киллеры хотят выиграть. Они настроились на победу и дёшево её не отдадут.

Но нам тоже нужна победа. Нужна, как воздух, как небо, как трава под ногами.

И мы сделаем всё, чтобы её завоевать.

— Привет, Тим.

— Лилит.

— Изучаешь новый стадион?

— Угадала.

Я посмотрел на неё краем глаза.

Нет. Лучше не смотреть… Во избежание.

— Вежливый, — съязвила ведьма. — Я думала, просто меня пошлёшь.

— Ты что-то хотела?

Она кусала губы, перебегая взглядом с одной трибуны на другую… Крутила локон на палец.

Нервничает, к бабке не ходи.

— Прочёл письмо?

— Ага.

— И?..

— Не твоё собачье дело.

— А может, моё! — взвилась Лилит. — Я, как менеджер клуба, должна знать, что ты не бросишь нас в середине…

Вдох. выдох. Вдох…

— Это письмо от моей дочери. Я думал, ты знаешь.

Я всё-таки на неё посмотрел. И чего эта ведьма так волнуется?.. Лично ей-то я по боку — вон у неё, какой хахаль. Этот, как его… Автандил. Ангел, мать его за ногу. Интересно: а крылья у него есть? Спросить, что-ли?.. наверное, всё-таки неудобно.

— Я чужих писем не читаю, — Лилит оскорблённо вздёрнула подбородок. — Почему ты решил, что я знаю о его содержании?

— Я решил, — повернувшись к ней всем телом, я оскалился и задышал. Чаще, чем мне бы хотелось. — Что как ведьма, ты пронзишь бумагу взглядом и узнаешь, что в нём, с помощью магии.

— Ты же не веришь в магию!

— Вот именно!

— Привет, привет, это всего лишь я…

Мы с Лилит автоматически отшатнулись друг от друга — словно нас застукали за поцелуями, например.

Лука Брази втиснулся в образовавшееся пространство.

— Решаем производственные вопросы, а? — спросил он.

Я продолжал сверлить ведьму взглядом.

— Уже всё порешали, — буркнула Лилит и удалилась, гордо подрагивая кончиками завитых волос.

Пару секунд полюбовавшись её задницей, я повернулся к толстяку.

Тот тоже смотрел вслед Лилит — и я его нисколько не осуждаю…

— Просто хотел сказать, что дон Коломбо тоже будет смотреть игру, — поспешно сказал Лука Брази, когда Лилит скрылась из виду.

Здрасьте жопа, новый год…

— С хрена ли?

— Они с мастером Заточчи старые приятели, — Лука Брази указал концом трости на вип-ложу, в которой одиноко маячили две фигуры. Одна — в чёрном фраке с алой гвоздикой в петлице, вторая — в обширном клетчатом пиджаке, которым не побрезговал бы и Олег Попов.

Почувствовав мой взгляд, фигуры выпрямились и синхронно повернули лысые головы. Я им кивнул.

Ответного кивка не дождался, ну и хрен бы с ними. Может, у них артрит. Старые же оба, как какашки мамонта.

А может, и ещё старше.

— Ну дак, я пошел, — Лука Брази улыбнулся, щербатые щеки пошли складками, нос, по которому можно было изучать карту рек, побагровел. — Удачи, тренер.

Она, блин, нам понадобится… — пробормотал я про себя.

Нет смысла описывать всю игру.

Честно говоря, мне её даже вспоминать не хочется.

Шесть — восемь. Не в нашу пользу.

Два последних — в дополнительное время, мать его за ногу.

Расслабились, бляха медная. Решили, что ничья у нас в кармане и забили. В плохом смысле.

Придём домой — устрою такую головомойку, что им небо с овчинку покажется.

Сразу после матча я всё ждал: вот сейчас придёт Лука Брази и потащит меня на ковёр к боссу. За ухо, как нашкодившего пацана…

Но когда я бросил очередной взгляд на вип-ложу, никого там не увидел.

Коломбо просто ушел. Молча.

Честно говоря, это было ещё хуже, чем выволочка. И если мои ребята будут чувствовать себя хоть вполовину так паршиво, как я сейчас, мне вообще ничего не придётся говорить.

Ещё я ждал, что заглянет Лилит. Даже себе в этом не признавался, но ждал.

И чего она так взъелась на это письмо?.. Обещала же относиться с пониманием.

Стоп. Она обещала понять мою привязанность к дочке. И думала, что написал мне кто-то другой, что ли? Вот дурочка.

Да кто у нас, на Земле, заморочится писать на бумаге? Слепой козе ясно, что это Глазастик: у неё нет своего телефона, нет компа… Есть планшет, но без почты и всякой такой хрени. И тут я со Светкой полностью солидарен: нахрен ребёнку всё это.

Я, например, как только увидел конверт, с характерными печатными буквами: ДА ВАСТРЕБАВАНИЯ, ЛИЧНА В РУКИ — сразу всё понял, блин. Ну кто ещё это мог быть?..

В общем, Лилит тоже не пришла.

По пустым улицам мы с ребятами шагали в полном одиночестве.

Пустым? — я огляделся вокруг.

Да, мы же до сих пор в квартале убийц. Видать, обычные граждане без острой надобности сюда не заходят.

— Вы всё равно хорошо сыграли, тренер.

Я задумчиво кивнул.

— Спасибо, Зебрина. Только надо говорить не «вы», а «мы». В смысле, МЫ хорошо сыграли.

— А всё-таки они нас боялись, тренер, — с другой стороны пристроился Мануэль. — Вы заценили, какая у них была стратегия?

— Четыре-ноль-шесть, — я опять кивнул. И пояснил для Зебрины: — четыре защитника и шесть нападающих. Шесть!

— Я же говорю, тренер: Киллеры шибко испугались, — повторил тигр.

— Это не помешало им выиграть, — отрезал я.

— В дополнительное время! — фыркнула, презрительно оттопырив губу, Зебрина.

— ВСЁ время на поле — игровое! — прорычал я. — Начиная от первого свистка судьи, и заканчивая последним. Каждая секунда. Каждый миг.

— Простите, тренер, — из-за спины раздался робкий голосок Тарары.

— Чего уж… — я сглотнул сухим горлом. — Вы тут ни при чём. Это я виноват. Я должен был отработать с вами эти моменты.

Краем глаза я посмотрел на Руперта.

Тот шел по обочине дороги, чуть в стороне ото всех. Руки в карманах чёрной непромокаемой куртки — и нахрена ему такая, в Сан-Инферно ведь не бывает дождя… Чёрный капюшон надвинут так глубоко, что торчит лишь подбородок.

Переживает.

Впервые дядя пришел посмотреть на игру, а мы продули.

И он не забил ни одного мяча. Ни одного не забил. Ни одного…

Была б моя воля, я бы забил на всё, и напился. И даже рассчитывал это сделать — как-нибудь потом. Со временем.

Но сейчас я нужен ребятам.

Я это чувствовал, просто задницей ощущал: если я их сейчас оставлю, они совсем скиснут.

— Это конец, тренер? — ко мне незаметно подошла Андромеда.

Не представляю, как двухметровая тётка может ходить так бесшумно, но у неё получалось.

— Что ты имеешь в виду?

Я знал, что она имеет в виду.

Но сознательный мазохизм — один из способов поскорее смириться с неизбежным. Так что, пускай говорит.

— Нам теперь не хватит очков для верхней строчки таблицы, и мы не сможем перегнать «Сынов Анархии».

Вдох, выдох…

— Да, Энди. Ты права.

— То есть, мы проиграли спор с Безумным Максом? — спросила Зебрина.

Я посмотрел на неё так внимательно, как только было возможно при тускло-багровом свете Ока Люцифера: фонарей в Сан-Инферно не признавали, считалось, что жители и так прекрасно всё видят.

Девчонка казалась искренне огорчённой. Не знаю, или она такая хорошая актриса, или… В общем, я ей поверил.

Но ответить не успел.

— А тебе-то что?.. — нависла над Зебриной Андромеда. — Радуешься поди, что твой парень опять всем покажет?

— Покажет что? — невинно спросила девчонка. В глазах её мелькнули желтые искры.

— Что он самый крутой, вот что. — не унималась горгона. — Специально к нам втёрлась! Чтобы мы проиграли…

— Но я даже не выходила на поле!

Теперь уже против Зебрины настроилась вся команда. Девчонка бросила на меня жгучий взгляд… А потом задрала нос и отвернулась.

— Ну и пожалуйста! — бросила она через плечо. — Думайте, что хотите.

— Мануэль, — громко сказал я. — Ты был прав. Надо было выдвинуть Зебрину в первый состав. Извини. Впредь я буду внимательнее к советам. Кстати! Всех касается.

Народ заметно расслабился.

А я демонстративно положил руку Зебрине на плечи и предложил:

— Ну что, пошли домой, что ли? Утро вечера мудреней.

Мимо нас, поскрипывая колёсами тележки, прошелестел гнолл. Я уже упоминал, что Гильдия мусорщиков состоит ТОЛЬКО из гноллов? Ну, да это не важно…

Когда он пробирался мимо нас, обдавая таким букетом запахов, что с моих старых бутс отслоились остатки краски, с вершины мусорной кучи сорвался листок и спланировал к лапкам Тарары.

Тот его поднял.

Любой другой на его месте даже пальцем не тронул бы то, что упало с мусорной кучи гнолла. Но троглодит обладал настолько неуёмным любопытством, что читал буквально всё подряд: надписи на этикетках, вывески, любые каракули, что попадались его пытливому взгляду…

Мог ли он устоять перед газетным листком?

— Тренер, — сказал он, пробежав по строчкам. — «Сыны Анархии» проиграли Лютикам со счётом четыре-ноль.

Секунду я простоял не дыша. И вовсе не из-за запаха…

Нет. Так не бывает. Такой удачи просто не существует в природе.

Вырвав из его лапок замызганный, продырявленный и местами обугленный листок, я стал читать вслух.

«…одна крупная и упитанная птичка принесла на чешуйчатом хвостике: „Лютики“ обыграли фаворитов с унизительным счётом 4−0, что явилось таким же сюрпризом для добрых граждан нашего города, как и непревзойдённая прозорливость твоего покорного слуги, о мой преданный и терпеливый читатель…»

Замолкнув, я посмотрел на ребят.

Они ещё не понимали.

Или думали, что это сон.

Я тоже думал, что это сон. И потому продолжил читать дальше…

«…Я ведь говорил, говорил: стриптизёрши себя ещё покажут! После конкурса красоты, проведённого несколько месяцев назад нашим любимым Безумным Максом, Гильдия Стриптизёрш успела прославиться мюзиклом „Много хайпа на фейке“, музыка и тексты Розарио Дельгадо, хореография Ариэль. И вот теперь — новое достижение: победа над Сынами в футбольном матче…»

— Что это значит, тренер? — спросил Гефест, когда я опять замолчал.

Глава 22

— Это значит, — медленно начал Руперт, — Что мы всё ещё в ДЕЛЕ!

Пока я читал заметку, он подошел ближе, и теперь стоял, набычившись, сжав кулаки и выдвинув подбородок. Словно приготовился к битве. Возможно, последней в своей жизни…

— Ходу! — я припустил бегом, даже не сомневаясь, что ребята последуют за мной.

— Будем тренироваться, тренер? — спросил Тарара.

— До посинения.

— А я уже посинел!

Я бросил косой взгляд на троглодита. Такого цвета я ещё не наблюдал. Серо-буро-малиновый, в синюю крапинку.

И тут мне пришла одна интересная мысль. Бег, он вообще благотворно влияет на организм…

— Тарара? А ты сможешь перекрасится в желто-зелёный?

— Как наша форма?

— Быстро схватываешь.

— Так подойдёт?

Троглодит медленно, начиная с морды, окрасился в цвета команды. Продолжая бежать.

— А мне можно, тренер?

Мефодий обогнал меня сбоку. Шерсть его сверкала яркими желто-зелёными полосами.

— Ура! — крикнула на бегу Зебрина. — Выкрашу волосы в таком же стиле.

Рядом сосредоточенно пыхтела Андромеда. Закусив зубами одну из своих длинных медно-рыжих кос, как она всегда делала в моменты особенно напряженного мыслительного процесса.

Я глазами указал Зебрине на горгону. Та презрительно сморщила носик. Я пошевелил бровями.

Зебрина закатила глаза.

— Слушай, Энди… — горгона опустила на девчонку полный подозрения взгляд. Слон и Моська. — Если хочешь, тебе я тоже могу выкрасить волосы в цвета команды.

Андромеда фыркнула. Затем задумалась — на секунду. Потом осторожно выпустила из зубов косу и спросила:

— А ты правда можешь?

— А то! Устроим девичник, — Зебрина бросила взгляд на меня и поспешно добавила: — После тренировки.

— А другим можно присоединиться? — к девчонкам подбежал Мануэль. — Я принесу лак для когтей…

— А я плойку, — в поле зрения, оставляя чуть влажный след, вплыл Гортензий.

А потом все опять посмотрели на меня.

Непроизвольно дёрнулась щека. В колене, о котором я уже начал забывать, что-то щелкнуло.

— Ладно, фиг с вами, — я махнул рукой. — Устроим общую вечеринку в раздевалке. Но только после тренировки!

— Урра! — Тарара подпрыгнул и закрутился волчком, опираясь на хвост. — МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА! МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА! — покатилось вдоль сонной, сдавленной высокими заборами улицы.

Привет, привет, мой счастливый читатель! Ибо я нисколько не сомневаюсь, что ты жутко, до неприличия счастлив!!! Душа твоя полна ликования, а банковский счёт полон денег.

Пять побед!!!

Пять впечатляющих полновесных побед, внушающих надежду или даже уверенность в наше с вами светлое, безбедное будущее, одержали желто-зелёные!

Какой накал страстей. Какое напряжение.

ПРАДАМ

Впалне ещё крепкую чёртову бабушку.

Может мисти палы до зелёнаго свестка, капать траншеи отсюда и да зафтра и выпалнять другую несложнаю работу.

Вяжит наски, шапки и кальчужные чихлы для хваста.

В иде ниприхатлива. Нюхаит табак. Курет трубку.

Недорага.

Ещё несколько недель назад мы с тобой, о мой преданный читатель, тонули в пучине экзистенциального отчаяния: Задницы проиграли Киллерам. И это при том, что к концу матча их ожидала твёрдая, честно заработанная ничья, при счёте 6 — 6. Но судья Скопик назначил дополнительное время, и чёрно-серебряные закатали два дополнительных гола в ворота Задниц.

Какое коварство! Какое вероломное предательство! — должен вскричать обладающий обострённым чувством справедливости читатель.

А чего ещё ожидать от убийц? — отвечу ему я, мудрый и всезнающий корреспондент Сиди-Читай. — Золото гребут лопатой, а сами и грошика уступить пожадничали, когда я попросил, на благотворительных началах, укокошить мою адскую тёщу… Когда об этом узнала благоверная, впору было «заказывать» себя, но во-первых, денег у меня всё равно нет, а во-вторых, лишить Сан-Инферно одного из самых выдающихся граждан мне не позволил гражданский долг…

ПРЕГЛАШАЮ К САТРУДНИЧИСТВУ!

Кволифицированый вор-дамушник нуждаица в знаюсчем римисло наводчике. Навадить: на багатые, ни абременёные сегналезацеями и злыми хазяивами дама, лишенные страждников замки и бизлюдные, набитые редкастями и праизвидениями искуства сакровищницы. Лецензия распрастраняица на учриждения и магазины, в каторых сатрудники халатно атносяца к размищению выручки в сейфах.

Прибыль папалам.

После сокрушительного поражения, Задницы словно обрели второе дыхание. Можно сказать, ими овладело священное безумие — его стало видно невооруженным глазом, когда вся команда появилась на следующей игре, не просто одетая в форму желто-зелёного цвета, но и выкрашенная с ног до головы соответственно!

Психологическая атака, — тонко улыбнулся твой бессменный спортивный обозреватель. — И она принесла свои плодотворные плоды! С разгромным счётом два-ноль проиграли «Попрошайки», команда королевы Альвеолы.

«Ангелы и Демоны», несмотря на аппеляцию, поданную Публием на имя мастера Скопика, продули опять, упав, таким образом, на самое дно турнирной таблицы. Ну, падать с большой высоты им не привыкать…

Рядом с ними приземлились и «Воры в Законе», хотя заменяющий мастера Скопика судья и пытался отсудить у Задниц единственный забитый гол… Но так как Золотые не смогли ответить тем же ни в добавленное время, ни даже в новомодный, назначенный судьёй пенальти, победу насильственно присудили Задницам.

«Байкеры ЭС-И» котируются немного выше, ибо первый матч они всё-таки сыграли вничью; их плечи попирают «Эцилопы ЭС-И», честно заработавшие свои очки, выиграв по одному разу и у Задниц, и у Сынов.

ВНЕМАНИЮ ПАКУПАТИЛЕЙ!

Мичи собственага развиденея.

Можна использавать, как дамашних любимцив, естли убрать из памещения все бюсчееся и дарагастоясчие придметы.

В асартименте — мичи с моднай в этом сизоне кудрявой щерстью и папиречна-паласатыми палосками.

Абращаться па адрису: питомник мичей Мухарима Мхухи.

Напоминаю: чтобы выиграть спор у Безумного Макса, Задницы должны занять верхнюю строчку в турнирной таблице. Для этого им нужно обыграть «Таможню», «Лютиков», «Киллеров» — с ними осталось сыграть один матч… И непосредственно «Сынов Анархии», с которыми тоже осталось сыграть один матч.

Всё пропало! — вскричит мой недоверчивый читатель. — Ничего у Задниц не получится!.. Ведь, как показал опыт последних игр, желто-зелёных ждут самые сильные и сыгранные противники.

После того, как «Лютики» беззастенчиво обошли «Сынов Анархии», они сделались фаворитами Сан-Инферно. Выше них в турнирной таблице смогли подняться только Киллеры. Сыны сыграли с ними вничью, их тоже ждёт второй матч.

ЛИЧНА В РУКИ

Опытнай ачернитель пиридаст кампрамитируюсчие бумаги, разгаворы и слухи за соответствующее вознаграждение.

Каго нада кампрамитировать — апридиляит закасчик.

Сведенея будут настолько убидитильны, что их запраста примит любой суд.

Абращаца: Кантора на улеце Вязов, что возли дварца Патриция.

Накал страстей достиг такого масштаба, что ставки сыплются, как из Рога Изобилия.

Вот что по этому поводу сказал самый уважаемый букмекер Сан-Инферно, господин Зубодёр: — Ещё пару месяцев назад я собирался уйти на покой. Но глядя на то, что твориться с этим футболом, решительно заявляю: надо работать. А ещё лучше — зарабатывать. Если я позволю себе упустить такую возможность, то сам себе этого не прощу…

Последуем же бесценному совету специалиста: будем делать ставки. Господин Зубодёр заверил, что ставки будут приниматься в любое время дня и ночи, вплоть до начала последней, завершающей игры чемпионата, на которую — по вполне очевидным причинам — можно будет сделать поспешную непродуманную ставку в самый последний момент.

Будем держать кулаки! — таким воззванием завершаю я свой бесценный репортаж.

Прелесть футбола в том, что даже если кто-то проиграет, кто-то другой обязательно выиграет! А значит, выиграем и мы с тобой, мой преданный, футбололюбивый читатель.

Когда я зашел в раздевалку, Тарара как раз закончил читать газету вслух.

Я тоже её читал.

И тоже умел считать. Поэтому прекрасно понимал, что пять побед — это пшик.

Сиди-Читай прав: впереди матчи с самыми сильными командами. Чувствовал себя сёрфером: я поймал волну, и пока что она только набирает мощь. Но рано или поздно вода обрушится…

— Сегодня опять играем с Киллерами, — сказал я. — Зебрина. Ты выходишь во втором тайме.

— Ура!..

— Не ура. А помни всё, чему я тебя учил и… действуй по обстановке.

— Ур… Да, тренер. Как скажете, тренер.

— И не ёрничай. Я тебя насквозь вижу.

Девчонка сморщила носик, но промолчала. Уважуха. Растёт над собой… Ещё пару недель назад она имела комментарий на любое моё слово, даже когда я просто ругался.

— Тук-тук, вы тут в приличном виде?…

Лилит.

Руперт, который только что вышел из душа, и кроме полотенца через плечо, на своей особе ничего не имел, только усмехнулся.

Я же воззрился на ведьму свирепо, уперев руки в бока. ЛЮБОЙ бабе на её месте сразу бы стало ясно: ей здесь не рады. Но только не Лилит.

— Отниму всего пару минут, тренер, — улыбнулась ведьма и принялась вытряхивать прямо на пол какие-то бебехи, которые притащила в просторной торбе.

— Что это за хрень, мать твою?

— Это называется реклама, тренер.

Говорила она довольно холодно. И на меня не смотрела. И по имени не называла…

Слышать привычное «тренер» от Лилит, было как-то непривычно.

«Рекламой» Лилит обозвала небольшие наклейки, с которых зубасто щерился крупный крокодил. Вокруг шла весёленькая надпись: ТЫ ЗАПЛАТИЛ НАЛОГИ В ГИЛЬДИЮ?

— Просто наклейте это на форму, а гильдия Праздников и Оргий прибавит к вашей зарплате по десять золотых, — сказала Лилит. А потом прилепила одну из наклеек к моей олимпийке.

— Эй… — я попытался отодрать наклейку, но та прилипла, как пиявка. Крокодил на картинке строго посмотрел на меня, и оскалил зубы. — Твою мать! — я отдёрнул руку. — Оно кусается.

Лилит закатила глаза.

— Успокойся, тренер. Это всего лишь магия. Просто небольшое заклинание анимации, срабатывает при прикосновении.

Я бросил взгляд на Руперта.

Как ни крути, я всё ещё плохо разбираюсь в местных реалиях. Просто руки не доходят, особенно, в последние несколько недель…

Дома нам на форму всё время лепили рекламу, но платили за это клубу. Игроки получали шиш без масла.

Руперт едва заметно пожал плечами, и я махнул рукой.

— Разбирайте, ребята. Десять золотых на улице не валяются… Я правильно понимаю, речь идёт об обычном золоте? — повернулся я к Лилит.

Та кивнула.

— На десять золотых Максов можно купить нас вместе с потрохами и стадионом, в придачу, — тихо сказал дракон. — И ещё сдача останется.

— Хотя предложил лепить рекламу на форму именно Макс, — сказала Лилит. — Я сходила к господину Скряббу и предложила. Тот согласился: давно мечтал стать спонсором футбольной команды.

— Господин Скрябб — глава Гильдии Праздников и Оргий, — так же тихо пояснил Руперт. — Да, Тарара, ты можешь высказаться, — добавил он не глядя, хотя троглодит тянул лапку точно у него за спиной.

— Можно, я не буду в этом ходить? — спросил Тарара. — Господин Скрябб — мой двоюродный дядя.

— И чем это помешает? — спросила Лилит.

Мне тоже было интересно.

— Два года назад он поссорился с моей тётей Вольпухсией, — пояснил маленький троглодит. — И если, когда я приду домой, она увидит его лицо — сразу откусит мне голову. Инстинктивно. Потом будет жалеть, конечно, потому что тётя — милое и незлобивое существо, но когда видит дядину харю — просто теряет себя.

Вдох, выдох. Вдох…

Как же мало я ещё знаю. Как же, мать его, мало…

— Тарара, — спросил я. — Сколько у тебя ещё родственников?

Помнится, он упоминал, что сирота. И кроме тёти у него никого нет…

— Двоюродная тётя, — принялся загибать пальчики троглодит. — Две бабушки, четыре дедушки, шесть племянников…

— Всё, хватит, — я махнул рукой. — Можешь не цеплять эту хрень. Думаю, дядя поймёт.

— Спасибо, Тим, — шепнула Лилит, когда игроки потянулись на поле, и неожиданно, вдруг, в раздевалке мы остались одни.

— За что? — чувствовал я себя, как последний дурак.

— За то, что разрешил рекламу. Я знаю: ты ведь мог упереться рогом. Так что, спасибо за то, что не стал.

Я хмыкнул.

— Вот, значит, какого ты обо мне мнения.

— Какого? — она посмотрела на меня лукаво, наклонив голову. Волна волос упала на лицо, оставив только один глаз.

Странно. Выглядит так, словно она заигрывает.

— Упёртый. Грубый, — начал перечислять я. — И…

— Нежный и ранимый, — добавила ведьма. — В глубине души, конечно.

Прикрыв глаза, я немножко подышал.

— Слушай, я тебя не понимаю, — сказал я. — То ты на меня злишься, то…

— Хочу извиниться, — перебила Лилит. — Я правда не знала, что письмо от дочки. И так как сама обещала относиться к этому с пониманием… — она прерывисто вздохнула. Меня бросило в пот. — То хочу извиниться.

На всякий случай я отошел подальше.

От Лилит, и… от двери тоже.

Блин.

Нисколько не смутившись, она шагнула ко мне.

Сделала ещё шаг.

Потом подошла так близко, что её грудь прижалась к моей.

Обвила мою шею руками и поцеловала.

Год, если вы помните.

Целый год у меня не было…

— Как тебе такие извинения? — спросила Лилит.

С близкого расстояния её глаза казались фиолетовыми, с янтарными искрами.

— Охренеть.

Подхватив её на руки и прижав к себе, я улыбнулся. Где-то на краю сознания билась мысль, что мы находимся в раздевалке. Что сюда может кто угодно войти: Кунг-Пао, например — придёт вымыть полы… Или кто-нибудь из ребят.

А ещё…

Усилием воли я поставил Лилит на пол и отступил на пару шагов.

— А как же твой ангел? — спросил я. — Этот, как его…

— Автандил, — напомнила Лилит. — А что с ним?

А хрен ли разница, Тим? У тебя не было бабы БОЛЬШЕ ГОДА. И ты ещё будешь выкобениваться?

— Я не могу спать с тобой, пока ты спишь с ним.

Лилит моргнула.

А потом переступила с ноги на ногу, словно внезапно захотела в туалет…

— Хочешь сказать, что я тебе не нравлюсь?

— Блин! — я зарычал. — Ты мне КАПЕЦ как нравишься, Лилит! Если ты ещё не заметила, я буквально из штанов выскакиваю, так ты мне нравишься. Но…

Я попытался найти какие-то слова, но в конце концов махнул рукой.

Она была здесь, рядом. И кажется, хотела заняться со мной сексом.

— Да ничего, — я вновь обнял её прижал к себе. — Если тебе насрать, то и мне тоже.

И я её поцеловал.

Лилит ответила. Да ещё как ответила, мама дорогая!

Несмотря на вынужденный простой, в этом деле я считал себя профи. Но поцеловавшись с ведьмой, неожиданно понял: есть люди, которые в некоторых вещах шарят куда лучше.

Но всё-таки мне пришлось отстраниться.

— Ну что ещё? — казалось, Лилит тоже готова выпрыгнуть из штанов…

— У меня тренировка.

Не представляете, каких усилий мне стоило от неё оторваться.

— Тренировка?

— Вечером играем с Киллерами. Да ты и сама знаешь.

— Тогда… После игры?

Волосы у неё были тёплые, и гладкие, как шелк.

— После игры.

В первом тайме Киллеры забили нам два мяча.

Это был полный провал.

Меня начало тошнить. Во рту появился кисло-металлический привкус, и только потом я понял: в то время, как второй мяч влетел в нашу сетку, я прикусил язык…

Трибуны колыхались чёрным с серебром — хотя играли на нашем стадионе, Гильдия убийц выкупила практически все билеты.

По этому поводу я вдребезги разругался с Кунг-Пао: билеты входили в его ведение, и оставить команду без болельщиков было верхом идиотизма.

Где-то глубоко в душе я чувствовал свою неправоту: надо, надо было поговорить об этом отдельно.

Всегда должны быть места для фанатов команды.

Всегда.

— Зебрина, ты готова? — девчонка завязывала шнурки на бутсах. Чёлка, выкрашенная в зелёно-желтую полоску, всё время падала на глаза, и драконица её сдувала, но чёлка вновь падала… — Нервничаешь?

— Вот ещё.

— Ладно. Хорошо, — я сделал глубокий вдох. — Не выпускай из поля зрения Уриэля. Он передаст тебе пас.

— Да помню я, помню.

— Но если Руперт будет в более выгодной позиции…

— Да помню я, помню, — она выпрямилась.

Не такая она и пигалица, — напомнил я себе. — У нас глаза на одном уровне. А ещё она — драконица. Чешуйчатая, крылатая и крепкая, как кевларовая руковица. С ней всё будет пучком.

— У тебя получится, — сказал я вслух.

— Я знаю.

Во втором тайме мы тоже забили два мяча. И ни одного не пропустили.

Счёт: два-два.

У Киллеров было пять неплохих попыток, но у меня сложилось чувство, что они и впрямь боялись Зебрины: как только девчонка появлялась на линии атаки, убийцы разбегались в разные стороны, как цыплята от коршуна.

— Круто, — похвалил я девчонку, когда игра закончилась и Скопик официально объявил: ничья. — Не знаю, как ты это сделала, но круто. Кажется, киллеры боятся тебя больше, чем мастера Заточчи.

— Ну, может, не больше, — скромно потупилась девочка. — Но и не меньше. Просто я преподавала как раз на тех курсах, из которых набирали игроков, — пояснила она. — А у убийц очень развит дух почтения к старшим.

* * *

— Мои поздравления, Тим.

Секс удался на славу. Давно я так не отрывался. Лилит была достойной соперницей: неутомимая, гибкая, изобретательная… И с такими соблазнительными формами, что бросив на неё один взгляд, я сразу чувствовал очередной прилив сил.

— Спасибо. Я старался.

— Я говорю о Киллерах, — подложив подушку под спину, она села, даже не подумав натянуть одеяло.

Я тяжело вздохнул.

— Да не с чем поздравлять. Это была случайность. Если бы не Зебрина…

Я поцеловал Лилит в плечико. Чёрные волосы пощекотали мне щеку, и я улыбнулся.

Господи. Если ты всё-таки есть на белом свете. Сделай так, чтобы сейчас всё было хорошо. Хотя бы сейчас.

— Ты не прав, Тим, — Лилит потянулась к тумбочке и взяла бокал с вином. — Это никакая не случайность. Это ведь ТЫ взял Зебрину в команду.

— Да, но…

— Это ведь ТЫ придумал стратегию, благодаря которой вы сравняли счёт.

Я взял у неё бокал и тоже сделал глоток.

Мне было так хорошо, что совершенно не хотелось спорить.

Чёрт, мне даже ДУМАТЬ ни о чём не хотелось, кроме её влажных, чуть солёных губ, гладкой и одновременно мягкой кожи и запаха.

Бляха медная и все ангелы и демоны, как же она пахла…

— Лука Брази был прав, — сказала Лилит. — Сбитый лётчик ещё себя покажет, — сказал он. Как в кофейную гущу глядел.

— Он так сказал? — лениво переспросил я. Вопреки намерениям, голова сделалась тяжелой, глаза начали слипаться…

— За битого, — сказала Лилит. — Двух небитых дают.

Я усмехнулся. Отдал бокал и устроился поудобнее. А потом счастливо выдохнул.

— Вот когда ты победишь Макса, и мы поедем на межизмеренческий чемпионат… — начала Лилит. Но я её остановил.

Дотянулся, и прикрыл рот поцелуем. А потом сказал:

— Насчёт победы — это ещё бабушка надвое сказала. А кроме того… Ты разве забыла? После окончания чемпа — я домой.

Глава 23

Привет-привет, мой предприимчивый, азартный и баснословно богатый читатель!

Вот и подходит к концу первый чемпионат Сан-Инферно по футболу. Или, как его называют с лёгкой руки тренера Тамерлана, антиболу.

Что мы испытываем по этому поводу?

Печаль — ибо возможность баснословно разбогатеть нас ждёт только в следующем сезоне.

А ещё — роковую, безысходную радость.

Гениальная идея тренера Тамерлана выкрасить команду в цвета команды принесла неожиданные и далекопосылающие плоды: Задницы начали побеждать.

Позвольте! — возразит мой критически настроенный читатель, — Дело не столько в краске, сколько в возросшем мастерстве игроков, а также непревзойдённом таланте тренера Тамерлана, сумевшего к концу сезона из разрозненной кучки неудачников сколотить звёздную команду.

Не позволю! Мой недальновидный и скорый на суждения читатель. Если бы тренер Тамерлан согласился, что хвалебные статьи за скромное вознаграждение в десять процентов от всех футбольных сборов — это правильное и весьма разумное вложение денежных средств, я бы первым пожал его мужественную руку и признал, что он, тренер, обладает недюжинным умом и просто таки дьявольской дальновидностью.

Но так как тренер, по своему обыкновению, послал меня по легко доступному адресу, я решил, что мозгов ему всё-таки не хватает, а причины успеха Задниц я могу интерпретировать по своему скромному, но мудрому разумению.

И я, профессиональный и непредвзятый спортивный эксперт Сиди-Читай, со всей безответственностью утверждаю: Задницы победили за счёт того, что оказывали психологическое давление на противника при помощи суггестивного воздействия цветовой гаммы.

Оно — воздействие — отлично повлияло на команду стриптизёрш, как известно, особ, обладающих тонкой душевной организацией и высоким художественным вкусом. Напоминаю: одна игра прошла со счётом три-три, вторая — два-три в пользу Задниц.

Оно не оставило равнодушными и «Таможенников ЭС-И», которых Задницы обошли с общим счётом в двух играх шесть — два.

Но несмотря на это, преимущество в очках пока остаётся за Эцилопами, которые проиграли по одному матчу и Сынам и Задницам, и столько же выиграли.

СРОЧНА!

Нужна нянька для груднова мусчины.

Нянька далжна абладать выдаюсчимися формами, внешнастью каралевы красаты, устойчивастью к щекотке барадой и несильным укусам.

Приём кандидаток праходит па адрису: пирикрёсток Втарова павешеннава, пириулок Скрытый Тайн, читвёртый дом с лева.

Итак, у нас четыре фаворита.

«Задница ЭС-И», «Сыны Анархии», «Эцилопы ЭС-И» и «Лютики».

Кто победит?

Как распределятся призовые места? Кто примет участие в межизмеренческом турнире, подготовка к которому на Благоре идёт весь последний год?

Напоминаю: на Чемпионские Игры поедут лишь две команды, и кто получит путёвку, решат последние матчи: «Задницы ЭС-И» против «Сынов Анархии», и «Эцилопы ЭС-И» против «Лютиков».

ПРАДАМ

Пачти новые даспехи Бога, меч-Кладинец и гусли-Самагуды.

Дорага. Вареанты расрочки расматреваца ни будут.

Делайте ставки, господа! Делайте ставки!!! И может быть, у вас хватит денег купить туристическую визу в вотчину Князя Драконьего двора, и насладиться хотя бы одной игрой.

К моему глубокому негодованию, только самым богатым и преданным фанатам светит выкупить абонемент на все игры.

Кстати, объявление: ищу спонсора! Жена сказала, что скорее сдаст меня в детский уголок, чем даст денег на абонемент, так что, мой любимый, добрый и великодушный читатель, у тебя есть бесценная возможность обогатить свою душу добрым бескорыстным поступком: подарком мне абонемента и многоразового портала на Благор, а также оплатой скромного, но уютного пентхауса в пятизвёздочном отеле, с восьмиразовым питанием и внушающим уважение баром. Воспользуйся ею!

— Можно вопрос, тренер?

Зебрина, зашнуровав бутсы и попрыгав — чтобы проверить, хорошо ли всё сидит, — подошла ко мне.

— Валяй.

— Как понять: обошли мы Сынов или нет?

— Всё дело в мячах, Зебрина. Если мы забьём больше, чем они…

— Ой, только не надо ёрничать, тренер, — чертовка сморщила конопатый носик. — Вы же знаете: я говорю о турнирной таблице. Мне очень-очень нужно знать, кто победит.

Я тяжело вздохнул.

— В этот самый момент Эцилопы играют с Лютиками. Если они выиграют — мы по любому окажемся третьими.

— Но это не честно!

— Жизнь — вообще штука несправедливая.

Я взъерошил девочке чёлку и оскалился. В смысле — улыбнулся. Но чувствовал: получилось хреново.

— Мы должны выиграть, Тим! Кровь из носу! — она схватила меня за грудки с недетской силой и приподняла.

Я молча смотрел девчонке в глаза, пока она не опомнилась и не поставила меня туда, где взяла

— Простите, тренер. Я больше не буду.

— Потрать энергию на матч с Сынами.

— Мы должны выиграть, тренер, — вот заладила. Как пластинка, бляха медная.

Макс. Конечно же, всё дело в нём…

— Ты же говорила, что вроде как хочешь за Макса замуж…

Зебрина вздохнула.

— Ну да. Только нипочём не выйду, пока не переплюну его. Во всём.

Я усмехнулся.

Ну и молодежь нынче пошла… Мало того, что принцесса. Денег куры не клюют — папаша главная шишка в городе. Так ей ещё и во всём остальном женишка уделать надо.

Не, не завидую я Безумному Максу. Ну его нафиг, такое счастье.

Прозвучали фанфары.

На поле двумя колоннами потянулись игроки.

Заняв позицию у бровки, я старался подбодрить каждого. Похлопать по плечу, улыбнуться, сказать пару слов… Футболисты любят, чтобы тренер за них переживал.

И сейчас, в этом последнем матче, им это нужно, как никогда.

Ребята проделали долгий путь.

Они много работали, много учились… Победу мы заслужили, однозначно.

Осталось её добыть.

Игроки выстроились в две шеренги друг против друга.

Желто-зелёные и бело-золотые.

Ровно пополам делились и трибуны: количество билетов было оговорено заранее, и теперь наша половина стадиона походила на поле одуванчиков. Оно колыхалось на ветру, шло рябью и негромко — пока что — бурлило…

После свистка Сыны сразу взяли бешеный темп. Центром их нападения была Лолита. Крайними полузащитниками — минотавры, не такие громоздкие, как горгониды, более быстрые, и к тому же опасные со своими позолоченными рогами и подкованными копытами.

Форварды — двое ангелов, в одном я узнал Автандила, и двое троглодитов.

Серёга решил разыграть «пирамиду», или два-три-пять. Схему устаревшую, но в данных обстоятельствах вполне эффективную.

На протяжении всех матчей, что я наблюдал за игроками как своей, так и других команд, я понял: в антибол нельзя играть по жестким правилам. Всё это ерунда.

Октапоиды, например, чертовски хороши на воротах. Но и на других позициях им цены нет!

А драконы? В моей команде теперь двое… Или, как я говорил про себя, полтора. Один дракон, и одна дракошка.

Они могли делать всё, что угодно. Даже Руперт несколько пересмотрел взгляды на своё же место в команде: когда я только появился, он хотел только забивать. И не мыслил себя вне должности капитана.

Сейчас же он беспрекословно подчинялся Андромеде, и легко отдавал пасы.

Чтобы научиться командовать, надо уметь подчиняться, — говорил дед.

Впрочем, сам он был человеком глубоко аполитичным, и сроду никому не подчинялся, кроме бабушки.

Перед матчем я долго размышлял над комбинациями. Всю голову себе сломал, неоднократно пожалев, что не озаботился подыскать второго тренера или хотя бы помощника.

С кем посоветоваться? В чьих глазах увидеть отражение правильности или неправильности своих поступков?

Нужен свидетель, — всегда говорил дед. — Что бы мы ни делали, как бы ни жили — нужно, чтобы рядом был тот, кто заметит. Человек — он как дерево в лесу. Если некому заметить его жизнь, то не факт, что он жил вообще…

Мои поступки, бляха медная, незамеченными не пройдут.

И тем тяжелее ответственность: в случае провала, виноват буду только я. Один.

Но это и к лучшему: я уеду, а ребятам ещё играть и играть.

Лилит, как только об этом услышала, молча выбралась из моей постели и ушла. Больше мы не виделись.

Нет, она никуда не делась: я слышал её голос в коридорах стадиона, я регулярно находил в раздевалке ништяки, которые она оставляла для ребят… Но саму ведьму больше не встречал.

Ни разу.

Не понимаю, и чего она взъелась? Я ведь никогда не скрывал, что эта работа для меня — временная.

Глазастик ждёт. Я не могу её подвести. Только не снова.

Я напряженно следил за ребятами.

Пока, несмотря на агрессивную игру Сынов, всё шло неплохо…

Четыре-три-три, тотальный футбол Ринуса Михельса.

После долгих мучений я пришел к выводу, что это будет оптимальной стратегией для таких футболистов, как мои.

И я, блин, оказался прав!

Двадцать третья минута матча.

У «Задниц» полная жопа.

Нас постепенно выдавили к своим воротам, а мяч контролировали так плотно, что подобраться к нему не мог даже Тарара.

Всё, что мы планировали, всё, чему я учил на тренировках, летело к свиням собачьим.

Серёга ходил на предыдущие матчи. Конечно, он узнал стратегию. И ещё: каким бы гнилым человеком он не был, тренером он был очешуенным.

Макс по праву мог гордиться тем, как играет его команда.

На двадцать пятой минуте Лолита забила гол.

Время растянулось, как резиновая простыня, в центр которой бросили свинцовое грузило.

Я видел мрачное лицо Руперта, упрямо вздёрнутый нос ещё не до конца осознавшей катастрофу Зебрины, и огромные, подёрнутые оранжевыми всполохами глаза Андромеды…

После этого гола всё и покатилось через пень-колоду.

Начавшего атаку Уриэля повалили минотавры. Гефест бросился мстить, но его остановила Андромеда.

Ахиллес был настолько близок к тому, чтобы забить гол, что болельщики начали праздновать заранее, но в последний момент он засомневался, отдал пас Руперту, и тот промахнулся.

Трибуны уже не походили на пасторальное одуванчиковое поле. Выглядели они так, словно по цветочкам промчалась утыканная шипами колесница.

Профуканный голевой момент окончательно лишил Задниц уверенности. Я видел, что ребята растеряны, что играют они на одном упрямстве.

Андромеда пыталась переломить ситуацию: бросила резкое слово Гефесту, приободрила Тарару, вздрючила Руперта, собрала вокруг себя остальных…

Последовала череда быстрых атак.

И ни одна не достигла успеха.

Кабзда.

Так я называл момент, когда игра вдруг давала сбой. Ненавижу это чувство.

До конца матча туева хуча времени, и казалось бы: играй — не хочу… Но чувствуется: команда сдалась.

Ребята просто тянули время. Они больше не предпринимали атак. Подолгу стояли на месте и просто ждали, когда же эта срань закончится.

Кабзда.

Сглотнув сухим горлом, я внимательно присмотрелся к игрокам.

Никто, кроме меня, кабзды не заметил — она была в зачаточном состоянии, ребята и сами ещё не поняли, что игру они уже слили, и осталось просто дотерпеть…

Задницы навсегда!.. — заорал я, приложив ладони рупором ко рту.

Да… Да… — заметалось эхо, отталкиваясь от трибун.

Мой голос потонул в общем гвалте, царящем на стадионе во время матча.

Я набрал в лёгкие как можно больше воздуха, и заорал так, как не орал, наверное, никогда:

ЗАДНИЦА НАВСЕГДА!..

ДА… — подхватило эхо. А ещё — несколько болельщиков за моей спиной.

И тогда я повернулся к ним, к заполненным зелёно-желтым трибунам, и поднял обе руки в верх.

А потом заорал опять:

ЗАДНИЦА НАВСЕГДА!..

И опустил руки вниз.

ДА! Да!.. — ответили болельщики. Кажется, большинство ухватило суть.

ЗАДНИЦА КАК ЗВЕЗДА!

ДА! ДА!…

Прозвучало ещё больше голосов.

ЗАДНИЦА СВЕРХТВЕРДА!..

ДА-А-А!… — рёв покатился по трибунам, как прибой.

ЗАДНИЦА КАК ОРЕХ!

ДА-А-А… — трибуны поднялись.

Новая развлекуха зрителям понравилась — судя по тому, что половина бело-золотых подхватила клич.

ЗАДНИЦА, КОТОРАЯ ПРОСИТСЯ НА ГРЕХ!

ДА-А-А!..

ЗАДНИЦА, КОТОРАЯ НЕ СДАЁТСЯ!

А-А-А!..

ЗАДНИЦА, КОТОРАЯ НИКОГДА НЕ УБЬЁТСЯ!

А-А-А!..

ЗАДНИЦА, КОТОРАЯ НИКОГДА НЕ ПОРВЁТСЯ!

А-А-А!..

ЗАДНИЦА, КОТОРАЯ НЕ ГОРИТ!

А-А-А!..

ЗАДНИЦА, КАК ОГРОМНЫЙ КИТ!

А-А-А!…

ЗАДНИЦА! ВСЕХ! ПОБЕДИТ!

ААААААААА!!!..

Болельщики грохнули, а потом принялись скандировать в едином ритме. Стадион грохотал, как громадная бас-бочка.

А я выдохся.

Сорвал голос.

Футболисты не были готовы к такому концерту, и в первые мгновения просто растерялись.

Остановившись, кто где был, они просто глазели на трибуны, на меня, на Серёгу…

Поймав взгляд Руперта, я показал ему средний палец.

Долгую секунду дракон не понимал, чего я от него хочу. Но потом опомнился, кивнул и помчался к центру поля, всё набирая скорость, в плавном ритме военного крейсера.

По пути он подхватил мяч — просто и изящно уведя его из-под ноги Лолиты, и сразу, почти не целясь, послал его в ворота Сынов.

Раздался негромкий, но в то же время отчётливый свист — мяч вращался вокруг своей оси, как пуля, выпущенная из ружья…

Классический момент: голкипер Сынов, отреагировав на кричалку, выкатился далеко за пределы штрафной. Увидев мяч, он, конечно же, побежал к воротам, но мяч летел быстрее, и осьминог катастрофически не успевал…

Затаив дыхание, открыв рот, я следил за мячом, как за полётом первого орбитального спутника.

Время остановилось.

На какой-то миг мяч завис в зените, заслонив собой Око Люцифера, явив зрителям оскаленные в широкой улыбке зубы и полные весёлой ярости глаза…

И когда голкипер был уже почти в воротах, он пал вертикально вниз, что называется, «за шиворот».

ГО-О-ОЛ! — хотел заорать я.

Но из горла вышло только сдавленное сипение, как из выкипевшего чайника.

Один-один.

Дракон долгое мгновение стоял неподвижно, слушая рёв трибун. Он словно не верил, всё ещё сомневался, несмотря на то, что мяч трепыхался ровно по центру сетки.

А потом дракон сорвался и побежал. Раскинув руки, высоко подняв голову — словно собирался взлететь. Обежав круг почёта, он остановился напротив трибун и принялся хлопать в ладоши.

Молодец. Сам догадался.

Болельщики вскочили, по стадиону пронёсся мощный, как цунами, рёв.

Вот так и надо! Так и надо болеть за свою команду — несмотря ни на что, даже если она проигрывает. ОСОБЕННО, когда команда проигрывает.

Свисток судьи напомнил, что игра ещё не закончена: до конца первого тайма оставалось шесть минут.

И тут случилось то, что должно было случиться: Сыны пошли в атаку.

Только теперь это ни в одном месте не напоминало футбол. Я имею в виду, НИКАКОЙ это был не футбол.

Это была военная акция.

В центре собралась тяжелая пехота, на флангах — быстрые и жестокие гоплиты, мяч прятался за их спинами, как охраняемая войсковая касса.

Задницы пытались их остановить. Пытались перехватить мяч, сделать хоть что-то.

Но по ним просто прошлись танковыми гусеницами, подмяли под себя, и оставили лежать, как сдутые воздушные шарики.

Протаранив всё поле насквозь, «фаланга» практически врубилась в наши ворота и затолкала мяч в сетку.

А-А-А!… — трибуны разразились новыми воплями.

А я смотрел на поле.

Смотрел, и шептал без голоса, одними губами: — Ну же! Поднимайтесь… Вы же неубиваемые, мать вашу за ногу, вас невозможно сокрушить…

Скопик остановил игру. Достал из кармана желтый прямоугольник и продемонстрировал сначала — Сынам, а затем — всем желающим.

Я напряженно ждал.

Вот поднялся, отряхивая мех, Мефодий, — из моей груди вырвался невольный вздох.

За ним, тряся головой, словно в уши попала вода, встал Гефест. Поднялась на одно колено Андромеда, вскочил и сразу подпрыгнул ловкий Мануэль…

Я выдохнул. Вроде, все целы.

Нет.

Не все.

На поле, подогнув под себя руки, словно пытался кого-то или что-то защитить, лежал Руперт.

Себя не помня, я сделал несколько шагов к нему, но потом всё-таки посмотрел на Скопика. Тот кивнул, и тогда я припустил изо всех сил.

Ребята уже вытащили из-под Руперта, и теперь отряхивали и приводили в чувство маленького троглодита.

Дракон продолжал лежать. Его только перевернули на спину, и я с ужасом уставился в его широко открытые пустые глаза, в которых, как зловещий уголёк, отражалось око Люцифера.

Черты лица его заострились, диафрагма запала, грудная клетка не двигалась.

— Он спас меня, тренер, — пролепетал Тарара. — Минотавры меня чуть не затоптали, а Руперт бросился им наперерез. И вот…

Раздалась трагическая дробь: троглодит нервно заколотил по полю кончиком хвоста.

— Он что… умер? — ну просто кабздец. Такого я точно не ожидал.

— Да щас, размечтались, — Зебрина подошла, и самым кощунственным образом пнула дракона по рёбрам. — Эй, братец. Тут люди за тебя волнуются. Вставай.

Руперт продолжал лежать.

У меня, да и у всех остальных, вырвался вопль отчаяния.

Над стадионом повисла гнетущая тишина.

— Вставай, братец, — Зебрина потянула дракона за руку. — Игра ещё не закончена. Хватит притворяться!

Руперт не двигался.

Зебрина беспомощно посмотрела на меня.

Страх, боль, отчаяние… Но больше всего в её глазах было удивления. Она просто не могла поверить.

Я, как ненормальный, заорал:

— Медиков сюда!

— Позвоночник сломан, — констатировал маг-целитель, длиннобородый дядька в тесном малиновом кафтане со звёздами. — Восстановление потребует нескольких недель.

— НЕДЕЛЬ? — я был просто вне себя. — ДА вы что, с ума сошли?..

— Ну простите, батенька, быстрее починить не могу. И вообще: не будь пострадавший драконом, на исцеление потребовались бы месяцы.

Я так и сел в траву, рядом с Рупертом.

Это ж позвоночник, мать его. У нас, на Земле, это приговор. В лучшем случае — инвалидная коляска.

А здесь — несколько недель. И он ещё извиняется!

— Делайте, что возможно, доктор, — устало сказал я.

Напряжение помаленьку отпускало, в животе зародилась противная дрожь, поднялась к горлу и осела на языке вязкой горечью.

Руперта унесли.

Я растерянно смотрел ему вслед и вспоминал себя. Своё поражение.

Ребята тогда доиграли. Но не выиграли. Такие дела.

— Я могу прямо сейчас объявить перерыв.

— Что?..

Ко мне подошел мастер Скопик. В своей чёрно-полосатой форме, с золотым свистком, выглядел он настолько профессионально, что я даже забыл, какого он роста.

— Я могу объявить досрочный перерыв, — терпеливо повторил карлик. — Правила этого не запрещают, а вам надо прийти в себя.

Вздохнув, я поднялся.

А потом посмотрел на ребят. Конечно же, все они были здесь, даже Ролло, дисциплинированно занимающий скамейку запасных, спустился на поле и теперь осторожно переступал ногами-копьями за спинами других игроков.

Для них это катастрофа, — подумал я. — Сейчас они похожи на маленьких деток.

Думать, что так будет всегда. Что жизнь, со всеми её чудесами и удовольствиями, будет длиться вечно…

И вдруг, совершенно внезапно, ощутить свою смертность.

Обведя их взглядом, спросив, безмолвно, мнения каждого, я повернулся к Скопику и сказал:

— Досрочный перерыв не нужен. Мы будем играть в неполном составе.

Глава 24

Я не помню, как мы доиграли эти шесть минут. Всё время думал о Руперте.

Как он перенесёт своё поражение? Наше поражение…

Ведь он мечтал о том, чтобы дядя им гордился.

Сбитый лётчик.

Все мы, сбитые лётчики, хотим доказать, что можем снова подняться в небо.

Хотя бы один раз.

На сорок пятой минуте нам закатали ещё один гол.

В раздевалку ребята шли, как на эшафот. На меня никто не смотрел.

Да уж.

С таким раскладом матч можно останавливать прямо сейчас. Нахрена продлевать агонию?

Замыкая шествие, я мучился незавершенностью действия.

Надо им что-то сказать. Как-то ободрить. Игра — это ещё не вся жизнь, а проигрыш — не конец света.

И ведь я сам виноват в том, что они так думают: внушил, что они — победители. Что Задницы — звёздная команда…

А это, бляха медная, совсем не так.

Все мы неудачники. Сбитые лётчики.

Самолёты горят, мы падаем, вот-вот взорвутся баки с топливом, а катапульта не работает, и парашют кто-то скоммуниздил.

— Тренер!

— А, Макс. Поздравляю.

— С чем?..

— С победой, блин. Молодцы. Очешуенная атака.

И я прошел мимо.

— Эй, ты чего? — он взял меня за плечо, развернул к себе… Хватка у него была что надо. — Игра ещё продолжается. Целый тайм впереди!

Я посмотрел на него, как на идиота.

— Вот никак не пойму я тебя, Макс, — не представляете, какого труда мне стоило говорить спокойно. — Мы проиграли. Твоя команда побеждает. Радуйся, мать твою!

Я рванулся. Плечо сдавило словно клещами.

Я посмотрел на его руку… Костяшки пальцев были содраны, причём, совсем недавно.

И только сейчас я обратил внимание: Макс был в ярости.

Даже непривычно как-то: обычно его рожа лучится благодушием и любовью ко всему, что шевелится.

Несколько дикая позиция для взрослого мужика, но я уже привык. Грех смеяться над убогими…

И видеть чистую, как пламя ацетиленовой горелки, ярость в его глазах — было дико. Неестественно.

— Ты что, дрался?

— Руперт — мой друг, — прорычал Макс. — А футбол — моё детище, понял? Я, блин, ненавижу войну! И не позволю всяким гадам превращать игру в побоище.

Вдо-о-ох…

— Так ты что, врезал своему собственному тренеру?

— Он больше не мой тренер, — Макс наконец-то снял руку с моего плеча и спрятал за спину. — Портал, зарплата за сезон — и адьос амигос. Никогда я так очешуенно не ошибался в людях. В жизни себе не прощу.

— Стой, ты с ума сошел? — теперь уже я схватил его за плечи и хорошенько встряхнул. — Игра ещё не окончена! Ты не можешь уволить тренера посреди матча!

— Я уже это сделал.

Он упрямо выдвинул челюсть и повторил:

— Руперт мой друг. На поле была моя девушка. Я не позволю калечить тех, кого я люблю.

Вдо-о-ох…

Я усмехнулся.

— Тебя можно понять, Макс. Но и ты пойми: это игра. Иногда победа важнее всего остального. Серёга не сделал ничего плохого. Он просто дал своим ребятам шанс победить.

— Ты его оправдываешь?

— Да. Нет. В смысле — как тренера, бляха медная, я его оправдываю. Как человека… Тоже дал бы в морду, потому что также, как и ты, не люблю, когда обижают тех, кто мне дорог. Семью, блин, в обиду не дам.

И внезапно я осознал, что это не пустые слова. Бляха медная! А ведь так и есть! Как бы нелепо это не звучало…

— У меня на Земле осталась семья, — сказал я вслух. Не знаю, зачем.

Светка, что ли, семья? Бывшая, которая уже успела выскочить замуж по второму кругу?..

Но ведь ещё есть Глазастик. Она ждёт меня, она меня любит…

А ведь я могу забрать её сюда! Возможно даже… Местные целители ей помогут? Не то, чтобы я не люблю её такой, как она есть. Но ведь каждый родитель желает своему ребёнку счастья…

— Есть у меня одна сестра, так вот она недавно хотела меня убить, — внезапно поделился Макс.

Я посмотрел на него непонимающе.

— Я к тому, что семья — это не всегда очешуенно здорово, — пояснил он.

— Знаешь, чувак, — я посмотрел на него с сочувствием. — Многие тебе тут завидуют. Убей, не возьму в толк — почему.

И я пошел дальше. Мыслями я уже был далеко: в раздевалке, с ребятами.

Но всё-таки… Всё-таки кое-что нужно прояснить. Прямо сейчас.

— Так вы будете играть без тренера? — обернувшись, спросил я у Макса.

— Получается так, — он обезоруживающе улыбнулся. Подлец.

— Мы тоже.

— В смысле… ты тоже увольняешься прямо сейчас?

— В каком-то смысле.

И я всё-таки открыл дверь в раздевалку.

Без Руперта раздевалка казалась непривычно пустой, гулкой. На ребят было больно смотреть.

Тарара, забыв о желто-зелёной раскраске, покрылся бледно-синюшными пупырышками, Мефодий приобрёл погребально-чёрный цвет.

И только Гортензий излучал успокоительный запах валерьянки.

— Так, ребята, — сказал я самым деловым тоном, на который был способен. — Во втором тайме нам нужно забить хотя бы два мяча — и это при условии, что Сынам мы не дадим забить ни одного.

Нет, на меня даже не посмотрели, как на идиота.

Вообще не посмотрели.

— Эй, я кому вам говорю! Собрались уже, через десять минут на поле.

— Да, тренер, — раздались покорные, обречённые вздохи. — Мы будем стараться, тренер…

— Мы отомстим за Руперта, тренер.

Андромеда демонстративно застегнула кованый лифчик. Обычно на игры она его не надевала. Но сейчас, напяленный поверх майки с номером, он смотрелся неуместно, угрожающе и совершенно однозначно.

Это война, — как бы говорил он. — Война на уничтожение.

— Мстить надо не дракой, — я вспомнил ободранные костяшки Макса. — Мстить надо мастерством. Превосходством на поле. Если мы победим…

— У них теперь преимущество, — угрюмо перебила Зебрина. — Без Руперта нас осталось всего десять.

— Нас всё ещё одиннадцать, — сказал я.

— Ух ты, — Зебрина сощурилась и шмыгнула носом. — Вы всё-таки решились выпустить на поле Ролло? А что? Неплохая стратегия…

— Нет. Я имел в виду совсем другого игрока.

Вот теперь на меня уставились с полным непониманием.

И только падший ангел Уриэль, слегка усмехнувшись, открыл свою сумку и достал свежий, ненадёванный комплект формы.

— Номер десять подойдёт, тренер? — спросил он, протягивая мне зелёно-желтую стопку.

— Спасибо, брат, — приняв форму, я стянул через голову олимпийку вместе с майкой. — Но… Как ты догадался?

— Просто вы этого хотите больше всего на свете, тренер, — ответил ангел.

— Ангелы видят в наших сердцах, — благоговейно прошептала Андромеда. И посмотрела на меня сияющими глазами. — Это правда, тренер? Вы выйдете на поле? Вместе с нами?..

— Отныне я не тренер. Зовите меня Тимур, ребята.

Я уже натянул майку, спортивные трусы, и прыгал, одновременно разминаясь и проверяя, хорошо ли затянуты шнурки на бутсах.

— Урра! — Тарара вскинул к потолку верхние лапки. — Задницы навсегда!..

— Да!.. — подхватили остальные.

— Задницы как звезда!

— Да!..

— Задницы всем дадут дрозда!

— Да!

Так мы и вышли на поле, скандируя кричалку собственного сочинения.

Господи. Если ты есть на этом свете. Спасибо, спасибо, спасибо тебе за то, что дал мне испытать это чувство ещё раз…

— Ты дурак, тренер, — мастер Скопик флегматично отметил в блокнотике замену игрока. — Всего лишь человек. На поле ты будешь — как окурок сигареты перед дыханием дракона.

Я широко улыбнулся.

Наконец-то мускулы лица вели себя, как надо! Я был безмерно, по-настоящему счастлив…

— Иди ты в жопу, — доброжелательно сказал я Скопику и побежал к своим.

Ну и хрен с ним, если влепит горчичник за неуважение к судье…

Но дельную мысль он высказал.

По сравнению с горгонидами, октапоидами и минотаврами, я — как ромашка на пути комбайна. Это видно, и это прекрасно все понимают.

Этим надо воспользоваться.

Я сорвался с места, как только прозвучал свисток к началу игры. Никто от меня этого не ожидал — особенно, Сыны Анархии.

Наверняка они сейчас пребывают в такой же растерянности, как и мои ребята, — напомнил я себе.

Но сейчас мы в равных условиях. Я больше не тренер. Я футболист.

Я футболист! — подхватив мяч, я что есть сил погнал его к воротам противника.

Мяч был свежий, отдохнувший и не такой лохматый, как в первом тайме. Он зубасто щерился, рычал и норовил вцепиться в носок бутсы.

Вся тонкость в том, чтобы гнать его, не давая вцепиться в себя или отвлечься на что-нибудь интересное, например, других игроков…

Все: и свои, и чужие, остались страшно далеко позади — метрах в трёх.

У меня уйма времени.

Мысленно прикинув, где проходит одиннадцатиметровая отметка, я побежал ещё быстрее, а потом поддел мяч носком бутсы и запустил его в полёт.

И глядя в его безумные, выпученные от возбуждения глаза, слыша его победный вопль, я вдруг понял одну простую вещь.

Надо было понять её раньше, но мешали всякие условности, стереотипы и застарелые привычки…

МЯЧ — ТАКОЙ ЖЕ ИГРОК.

Только играет он один, против всех.

Залетев в сетку с хорошим ускорением, он так её натянул, что чуть не повалил ворота.

— ГО-О-ОЛ!

Я вскинул руки.

Целое мгновение болельщики не понимали, что случилось. Ведь свисток прозвучал не более тридцати секунд назад, некоторые и усесться-то как следует не успели… А теперь опять вскакивать?

Издалека, с центра поля, на меня смотрела Лолита — центр-форвард команды Сынов.

Поймав мой взгляд, она отдала беззвучный салют. А потом повернулась к своим.

А вот теперь всё и начнётся, — я мстительно улыбнулся.

С тех пор, как подошвы бутс коснулись травы, я непрерывно улыбался.

Не скалился, не щерился и не усмехался.

Именно улыбался, как счастливый ребёнок.

Однако рано расслабляться, — напомнил я себе. — Три два, бляха медная.

* * *

ЗАДНИЦЫ НАВСЕГДА! — скандировал стадион.

ЗАДНИЦЫ КАК ЗВЕЗДА!

ЗАДНИЦЫ НИКОГДА НЕ ПОРВУТСЯ!

ЗАДНИЦЫ НИКОГДА НЕ ПРОГНУТСЯ!

ЗАДНИЦЫ ОТ ВСЕГО ОТОПРУТСЯ!

Как поразительно быстро фанаты уловили, в чём суть…

После того, как я сравнял счёт, матч пришлось прекратить волевым усилием: на поле хлынули фанаты.

Хлынули с обеих сторон, и с нашей, и с бело-золотой.

НИЧЬЯ!.. — кричали все, у кого были рты. Остальные стучали в такт щупальцами, махали ложноножками и меняли цвет.

Над стадионом кружила алюминиевая летающая тарелка — хрен знает, откуда она взялась.

— Ничья, тренер! — подбежала Зебрина и повисла у меня на шее, слюнявя щеку. Обхватив её за тонкие, но неожиданно стальные запястья, я осторожно поставил девчонку на траву.

— Ты же хотела победить, — перекричать ликующую толпу было непросто.

— Фигня! Мы едем на Игры в Благор! — завопила мне прямо в ухо драконица. — И ты, и я, и Макс!..

— Не факт, — не хотелось остужать её детский энтузиазм. Но против фактов не попрёшь. — С ничьей нам не хватит очков! Эцилопы нас обойдут.

— Эцилопы продули Лютикам! — глаза у Зебрины были шальные, взгляд безумно метался с моего лица куда-то на трибуны — наверняка высматривала своего ненаглядного Макса…

А вокруг меня вдруг образовался кокон тишины. Звуки сгинули, осталось лишь моё горячечное дыхание.

Вдох — выдох. Вдох…

— Откуда ты знаешь? — голос в этой мёртвой, искусственной тишине прозвучал, как колокол.

— Маги вели трансляцию, — пояснила девчонка, перестав прыгать. — Как, ты не знал? Ну и ладно, фигня, тренер! Главное, мы едем на Игры! Мы попадём на Благор!..

Привет-привет, мой экстатически счастливый читатель. Твой бессменный спортивный обозреватель несёт тебе благую весть: мы победили!

Пардоньте, — выльет ушат холодной воды нам на головы критически настроенный читатель. — Задницы не смогли выиграть у Сынов. Счёт был три-три!

Именно, — невозмутимо отряхнусь я, ваш любимый спортивный обозреватель. — Три-три! Причём, последний, третий гол забил тренер Тамерлан в назначенное арбитром Скопиком дополнительное время!

Таким образом, обе команды получили всего по одному очку, что с одиннадцатью победами Сынов, против девяти побед Задниц, не выглядело так уж страшно для команды Безумного Макса.

Но дело в том, что Эцилопы-то проиграли! Бессовестно продули последний матч Лютикам, потеряв три очка, нужные им для того, чтобы стать вторыми.

И это место заняли Задницы!

Если ты не понял всей глубины постигшей нас радости, о мой драгоценный читатель, я сейчас тебе всё объясню: мы едем на Первые Межизмеренческие Игры!

То есть, Задницы едут, а я изо всех сил пытаюсь примазаться к ним в качестве штатного корреспондента: должен же кто-то освещать битву титанов непредвзято, всего лишь за символическое, просто таки мизерное вознаграждение в десять процентов от стоимости приза?

Главный редактор отказался оплатить даже командировочные, мотивировав отказ тем, что «ты и так в любую щелку пролезешь, Сиди-Читай, и разбазаривать на тебя драгоценные фонды я просто не вижу смысла…»

В раздевалке творилось что-то несусветное.

МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА! МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА!

ПУСТЬ БУДЕТ ТАК, ПУСТЬ СДОХНЕТ ВРАГ, МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА!

Тарара прыгал в центре, отбивая ритм хвостом, вокруг него, как вокруг живой ёлки, обнявшись за плечи, скакали мы. Игроки.

Футболисты.

На глаза наворачивались слёзы, и я пытался убедить себя, что это от ядрёного запаха пота, который исходил от Мефодия.

А ведь у него было ВОСЕМЬ подмышек!..

Как классно было прыгать с ребятами, обнявшись, забыв обо всём, и испытывая только чистую, незамутнённую радость…

— Привет, можно к вам? Вы тут в приличном виде?..

— Мисс Лилит! — Тарара, подпрыгнув, одарил ведьму зубастой улыбкой. — Присоединяйтесь!

Внезапно в ногах образовалась дикая слабость, и выпутавшись из пушистых объятий осьминога, я отошел в сторону.

— Как там Руперт? — спросил я у Лилит.

— Пришел в себя. Через пару дней будет, как новенький.

— Доктор сказал, уйдёт несколько недель.

— Просто он плохо знаком с моим двоюродным братцем, — к нам подбежала Зебрина. Девчонка запыхалась, на нежных щечках горел румянец… И куда ей замуж? Совсем пигалица. — Рупи, как услышал о том, что мы едем на Игры, сразу пошел на поправку. Ведь мы же без него не поедем, да? — она с тревогой заглянула мне в лицо.

Я не смог ей ответить.

Челюсти свело судорогой, горло словно сдавил железный обруч — или хвост спортивного корреспондента…

— Ну что же ты? — подтолкнула меня Лилит. — Теперь-то уже можно сказать.

— Сказать что?

Ребята, перестав прыгать, столпились вокруг. Вопрос задала Андромеда. Она всё ещё была в своём боевом лифчике, хотя уже и без майки.

Зрелище завораживало.

— Ну давай, тренер, — подзуживала Лилит. И не надо на меня так смотреть. Дырку прожечь у тебя всё равно не получится.

— А очень бы хотелось, — прорычал я.

Лилит закатила глаза.

— Что-то случилось, тренер? — впервые Тарара не поднял руки перед тем, как спрашивать.

— Мы сделали что-то не так? — со всех сторон зашелестел глухой ропот. В спину мне кто-то горячо и нервно задышал…

— Что, не хочешь им говорить? — вот ведьма. А ведь было так хорошо… — Тогда скажу я, — она гордо вздёрнула подбородок и обвела ребят взглядом. — Тренер Тамерлан уезжает сегодня домой. Вот! — Лилит положила на тумбу в центре раздевалки бумажный пакет. — Лука Брази просил передать… Здесь карточка портала и деньги.

С каменным лицом я взял конверт и надорвал сбоку.

Так и есть.

Белую карточку портала я сразу узнал. А вот деньги…

Вместо золотой монеты в конверте лежала ещё одна карточка. Московского банка.

И записка:

«Поскольку ты плохо разбираешься в курсах валют, я взял на себя труд перевести твой гонорар в привычные рубли и открыл небольшой, но приятно округлый счёт на твоё имя. Л. Б.»

— Вот видите! — Лилит стояла, подбоченившись и выставив одну ногу. Выглядела она так, словно я её соблазнил, обрюхатил, а теперь отказываюсь содержать ребёнка.

Ведьма.

— Это правда, тренер? — первым спросил Тарара.

— Я… — вдох, выдох. Вдох… — Я собирался вам сказать. После игры.

— Сейчас как раз после игры, — простодушно заметил троглодит.

Я сглотнул. В горле словно застрял комок шерсти, он царапал глотку, и исчезать не собирался.

— Мне нужно домой. Честно. У меня там дочка… Она маленькая, и… она — моя единственная семья.

— Я думал, мы — ваша семья, тренер, — глаза троглодита уже были полны слёз.

У меня мерзко щипало в носу.

Срань! Срань это всё.

— Ты не ошибся, Тарара, — почесал нос. Стало чуток легче. — Вы тоже моя семья. И я… Я никогда вас не забуду.

Я замолчал.

Остальные тоже молчали. Никто не пошевелился, никто не двинулся с места.

Тогда я взял конверт и пошел к выходу из раздевалки.

— Тренер! Поздравляю с победой…

— Спасибо, Кунг-Пао. И тебя туда же.

Я прямо чувствовал, с каким недоумением смотрит он мне вслед.

И не оглядывался.

Сжав челюсти, почти добежал до своей каморки, рванул дверь и тут же запер её с другой стороны. Привалился к филенке…

Надо всё сделать быстро. Ненавижу прощания, расставания, сопли, слюни…

В-основном, свои сопли и слюни.

Как-то так всегда получается, что я разнюниваюсь больше всех.

Надо собрать вещи.

Подойдя к шкафу, я распахнул дверцы. Так, где моя спортивная сумка?..

Пару минут простоял в ступоре, потом захлопнул шкаф.

Здесь нет ничего моего. Всё, чем я пользовался, притащила сюда Лилит. Одежда, обувь, даже крем для бритья.

Ну что ж, тогда… можно двигать.

Порывшись в конверте, я вытащил белую карточку портала и решительно прилепил её к стене.

Открылась уже привычная чёрная дыра, из неё дохнуло запредельным холодом. Образовался сквозняк, на журнальном столике сконденсировался иней.

Кажется, я даже почувствовал запах снега…

Стоял перед порталом, пока не заледенела морда. Но так и не смог сделать шаг.

Я хотел, честно хотел.

Вспоминал Глазастика, её улыбку, её детский голосок…

Но почему-то перед глазами всё время маячили совсем-совсем другие морды. Мохнатые, зелёные, снабженные ненормальным количеством глаз, клыков и других анатомических подробностей.

А ещё я всё время думал о Руперте.

Что он подумает, когда узнает, что я ушел, а с ним так и не попрощался?..

Рука потянулась к стене сама.

Так со мной бывает: мозг ещё переваривает, взвешивает и прикидывает, а тело уже само догадалось, что нужно делать и принялось действовать.

Карточка отлипла от стены с мягким чмокающим звуком и тут же сломалась пополам. Половинки были сухие, как прошлогодние листья, и холодные. По дороге к двери я опустил их в мусорную корзину.

А потом пошел на поле.

Чем ближе я подходил, тем сильнее мне хотелось их увидеть.

Я их уже слышал: и смешной дискант Тарары, и бас Гефеста, и надменно-снисходительный голос Андромеды…

С разбегу я чуть не врезался в Гортензия, вовремя затормозил, автоматически вытирая о майку влажные, пахнущие мятой руки.

Ребята уставились на меня, словно я был Люцифером, лично спустившимся с небес, чтобы инспектировать наш стадион.

Вот не люблю я всё это. Сантименты, сопли, слюни…

— Ну что, девочки! Побежали?.. — рявкнул я, и припустил впереди всех. — Кто последний — помогает Мефодию брить подмышки!

Конец первой части

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Антибол. Сбитый летчик

Content

Антибол. Сбитый лётчик

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene