Джо — 2

Пролог

Всем известно, что волшебники — народ миролюбивый. Даже их знаменитые Боевые маги, отличающиеся большой мощью и немалым темпераментом (из-за бьющих фонтаном источников), и то не замечены в каких-либо особых зверствах, лишь испепеляя изредка разных наглецов и глупцов, забывающих о том, что любое миролюбие имеет свои пределы… Не… не суть важно! Это единичные (ладно, почаще) случаи, только подтверждающие правило, что все волшебники — тихие, скромные и интеллигентные существа, для которых насилие и грубость являются самыми чуждыми на свете вещами.

Однако, всё это относится лишь к состоянию, когда волшебник спокоен, находится на своём месте, а заодно ничем всерьез не опечален. Такое с этими славными практиками волшебства почти всю жизнь, так как они живут по одиночке, в комфортных условиях и, обычно, очень востребованы окружающими. А они, эти самые окружающие, обычно осведомлены о том, что магия штука опасная, особенно если волшебника опечалить. Таким образом и складываются обстоятельства, в следствие которых волшебники — одни из самых уравновешенных и добродушных разумных существ.

Как видите, существует несколько вполне разумных правил, которые позволяют могущественному разумному созданию сосуществовать с менее могущественными и разумными. В мире и покое, разумеется. Правда, бывают исключения, когда в одном месте собираются множество могущественных и разумных созданий. К примеру, чтобы выпить и поговорить. Или посоветоваться. Или… как в нашем случае, донести до группы своих собратьев желания и чаяния остальных.

С чем они могут быть совершенно не согласны.

— Пустите меня, я им щас втащу!!

— Дино, нет! Артуриус, держи его!

— Он сильный! Его Причуда активна!!

— Боливиус! Успокоительное!

— Я не хочу колдовать успокоительное! Я сейчас им сам втащу!! — гремел голос заслуженного магистра и ректора Школы Магии, — Шакалы! Собаки сутулые!! Сколько из вас, ленивых пней, вышли из магов Башен⁈ А⁈ Отвечать ректору!! Сколько?!!

— Нисколько!! — несмотря на то, что удерживать брыкающегося Дино Крэйвена было зверски трудно для столь хрупкой и тонкой дамы как Трилиза Саммерс, это вовсе не мешало ей гневаться лишь чуть поменьше впавшего в раж Мастера Гремлинов, — и Исследователей среди них нет!!

— И Боевых тоже! — проявил себя Артуриус Краммер, ловко сунувший кончик своего посоха между челюстей декана башенных магов, когда тот уже извернулся и собирался укусить Саммер в худое длинное бедро, — Торгаши! Халтурщики!

— Прекратите безобразие!! — вопил на них толстенький и убеленный сединами «торгаш и халтурщик», являющийся Председателем Гильдии Магов, — Это бунт!!

— В заднице у тебя бунт, паскудник!!! — Боливиус Вирт выпрямился в полный рост, с гневом озирая ряды шокированных и растерянных магов, собравшихся в это зале, — И у вас, скоты тупорогие, тоже! Думаете, я про вас ничего не знаю?!! Школа ведет летописи, вы, ленивые и тупые ублюдки! Мы знаем каждого из вас! Как вы учились, что делали, кому под юбку заглядывали! Кем вы были перед тем, как оказаться тут!

— Посрррррредственности! — оглушительно рявкнул Арктуриус Крамер, видя, что впавшего в буйство Крэйвена надежно привлекло жевание его посоха, — Вы все! Вплоть до единого!

— И вы…!!! — не давая слабым протестующим крикам с места нарушить их выступление, Боливиус Вирт воздел руки, заставляя свою магию проявить себя грозным фиолетовым облаком, расползающимся по сторонам, — Требуете от нас, чтобы мы своими руками! Губили! Невинные души! Делая вам! Гнидам!! Башенных магов?!!

Затрещало и запахло озоном. Многие вместо озона почуяли другой запах, но вместо того, чтобы, воинственно крича, вскакивать с места, дабы обрушить свою магию на кучку злословящих и поносящих их, владык Гильдии Магов, преступников, лишь боязливо ежились, бросая возмущенные взгляды на оторопевшего (если не сказать «полностью уничтоженного») Председателя. Причиной такого поведения столь большого собрания почтенных магов было скромное присутствие в зале одной волшебницы, стоящей в сторонке, поодаль от всех. Эту самую волшебницу, пожилую и всем известную даму, носящую имя Тиара Лонкабль, окружало легкое золотистое сияние, сформированное в виде трехмерной проекции девушки в ниспадающих одеяниях. У девушки на безупречно прекрасном лице была грустная улыбка, а смотрела она не на окружающих, а просто, перед собой.

Тем не менее, от зримого воплощения присутствия богини Лючии, покровительствующей семейному счастью и очагу, всё остальное в зале и катилось к чертям собачьим.

А теперь, если не возражаете, я поведаю вам подоплеку происходящего. Вкратце, потому что зубы у Дино Крэйвена удивительно крепкие, а посох Краммера — далеко не та вещь, которую можно купить на базаре за пару серебряков в погожий день.

Итак, нынешняя Школа Магии существовала с незапамятных времен. Младенческий Фургон путешествовал по всему Орзенвальду, маг, управляющий им (и ведомый благословением богини Лючии), находил только что родившихся в человеческих семьях детей с даром к магии, которые тут же выкрадывались (магом, понятное дело), а вместо них подсовывались обычные дети (с полностью измененной магией внешностью). Вполне удачная сделка, можно сказать, так как и маги, и смертные получали нужного им ребенка, причем не простого, а полностью здорового, прямо как какой-нибудь кабан. Волшебство, конечно. Затем волшебные дети (нам до простых дела нет) паковались в специальные колыбельки, где и хранились, пока их не наберется достаточно, чтобы вылупить всю партию, воспитать до десяти лет в волшебном мире, а затем отправить учиться в Школу Магии, получая тем самым новое поколение малочисленной расы волшебников.

Как видите, схема простая, схема рабочая, процесс полностью контролируется, хорошо абсолютно всем.

Волшебники делятся на четыре… гм, подвида. Это Мастера, производящие волшебные вещи, зачарования и зелья, это Боевые маги, производящие сверхъестественные трындюли для своих обычных нанимателей (в смысле — на кого те покажут!), это Исследователи, познающие тайны магии, движения звезд, оргазмов фей и прочие предсказания по жопной судороге золотой рыбки, ну и, наконец, самое неинтересное — маги Башен. Самые глупые, ленивые, неудачливые и не могущие ни во что полезное колдуны, которые просто живут в башнях Гильдии Магов, следят за ними… башня без хозяина не функционирует, вот такая беда.

Однако, эти башни — не кот насрал, а части телепортационной сети Гильдии Магов, позволяющие мгновенное перемещение как для отдельных лиц, так и для групп разумных. По всей планете. За деньги. То есть, проще говоря, — невероятно важный актив Гильдии, который для своего функционирования требует… вы уже догадались, да? Что он требует?

Тупиц и неудачников. Живут маги в среднем по полтысячи лет (из-за чего даже эльфам не западло с ними общаться и дружить), поэтому каждый волшебник, даже самый тупой и упоротый, является великой драгоценностью. А они еще, к тому же, и дохнут. Кирпич на голову упадёт, малолетняя шлюшка ли в приключение утащит, местный парень оглоблей по башке даст за опороченную невесту… всякое бывает.

И не только с этим. Маги Башен важны и нужны, а тут, вот какая оказия, в прошлом поколении их раз-два и обчелся. Мало было, слишком много умников выучилось на более престижные направления. Беда-беда-огорчение, причем такие, нехилые, но вот, внезапно привалило счастья — смертные, как сговорившись, начали рожать детей с даром к магии настолько часто, что не успели волшебники, отвечающие за обучение, и чемоданы разложить, как уже готова полная партия, а значит, через десять лет её нужно начинать учить.

Тут в голову одного старого, мудрого и весьма уважаемого в Гильдии волшебника пришла гениальная по своей простоте мысль — если уже имеется излишек младенцев нужной конфигурации, то почему бы его целиком не пустить на производство башенных магов? Это же, в принципе, элементарно — «распакуй» младенцев из колыбелек, да кое-как, не напрягаясь, вырасти. Даже учить-то особо не надо. Конечно, совершенно недопустимо, абсолютно невозможно, категорически неприемлемо… но лишь в обычном ритме, не так ли? А если у нас буквально есть эта лишняя партия?

И вот теперь мы плавно (и быстро) подходим к моменту, в котором избранные представители Гильдии Магов, самые опытные, умные и богатые, пытаются надавить на руководство Школы Магии, а та в ответ призывает богиню, от чего у окружающих делаются бледные вытянутые морды, а затем начинает чихвостить всех и каждого, называя подлецами, рукожопами и охреневшими мордами. И, кажется, покровительница магов (а как её еще назвать? Без неё они бы никогда не смогли бы так точно и быстро находить младенцев!) легонечко кивает на все эти инсинуации. А сам ректор, раздухаривший свою магию полностью, уже готов устроить им всем похохотать.

…и не он один. Арктуриус Краммер, декан Боевой магии, уже выдернул из зубов Мастера Гремлинов свой посох и, став с ним куда опаснее половины собравшихся в зале старых прохиндеев, угрожает тем не только своим верным инструментом, но и зажатым во второй руке Дино Крэйвеном, глаза которого уже увидели добычу в виде кучки испуганных волшебников.

В этот момент богиня, испустив яркую вспышку золотого света, окончательно поглотила своим образом свою же последовательницу, явив себя в реальности. От такого пердимонокля даже привычные к чудесам маги опустили всё, что опустить следовало, раззявили рты и установили тишину, пока прекрасное вечное создание шагало босыми ногами вперед, чтобы встать плечом к плечу с Боливиусом Виртом, у которого от такого соседства чуть не привстало всё, чему привставать тут совершенно не следовало.

А затем, окинув далеко не добрым взглядом мошенников, проходимцев, коррумпированных бездельников и прочих представителей Гильдии Магов, Лючия заговорила.

Глава 1

Жизнь как она есть

Существует стереотип, что бывших капитанов не бывает. В чем-то он верен, поэтому если даже рост капитана немногим превышает метр, а сама она, с ног до головы зеленокожая гоблинша, одета в простую и удобную рубаху вдобавок к кожаным штанам, то все равно, почему-то, похожа на капитана. Даже без килограмма золотых сережек в ушах.

— Знаешь, Джо… — задумчиво протянула Аранья Редглиттер, облокотившаяся плечом на косяк, — … мы с Сансом плавали всего-то лет семь, но навидались всякого. Тонули, топили, жгли. Всякое бывало. Мы дрались с разумными дельфинами, топящими суда, мы видели подводные суда гномов… Архкан побери, я даже видела самого кракена!

— Ты сейчас к чему это? — заинтересовался я, отхлебнув крепкого ароматного чаю.

— К тому, дорогой мой мастер… — ехидно протянула гоблинша, задумчиво играя с локоном своих угольно черных волос, — … что у каждого чуда было своё объяснение. Очевидное я тебе объяснять не буду, но вот дельфины? Наш корабль помешал их брачным играм. Гномские подводные лодки? Ну торговали мы с ними. Кракен? Ну…

— Предпосылки, — благодушно покивал я, — Ты говоришь о предпосылках.

— Именно! — воодушевилась гоблинша, — Чудес не бывает, есть предпосылки!

— Её можно посвящать Дахириму! — мяукнул из своего убежища подслушивающий нас Шайн, — Она разгадала Первое откровение!

— Через мой труп! — категорически отверг я идею, а затем вновь обратился к бывшей пиратке, — Ну и…?

— У нас все было прекрасно эти четыре месяца, Джо, — весело блеснула глазами Аранья, — Я уже полюбила тебя почти как брата. Но тут из леса появляется говорящий осел и начинает убеждать тебя начать войну с эльфами. Мне стало очень страшно, Джо. Я предпосылок не чувствую!

— Но они есть! — вреднейшим голосом с потолка пропел мой фамильяр, — Они всегда есть!!

— Ну, во-первых, это был не осел, а пугнус, — задумчиво почесал я щеку, — Во-вторых, он не хотел войны с эльфами, а желал, чтобы я выгнал из его леса поселившуюся там эльфийку. В-третьих, его требования попросту не считаются, потому что ему нечем было заплатить. Так что, Аранья, все, что мы узнали, так это то, что в лесу поблизости живет эльфийка и пугнус с манией величия. Как понимаешь, предпосылки элементарны — есть лес, они в нем живут. Мы теперь это знаем, мы теперь в этот лес не ходим.

— А…

— А если осел вернется, то я пойду в Липавки, найду Знайду и скажу ей, что подарил ей говорящего осла, которого надо просто забрать из леса.

— …

— Джо… — Аранья аж посерьезнела, — Ты страшен!

— Никаких войн! — провозгласил я, победно дохлюпывая чай, — Никаких приключений и авантюр! Никаких ослов и эльфиек! У нас есть кое-какой план — и мы ему будем следовать! Тихо и спокойно, как и полагается умудренным жизнью существам!

А мы именно такие и есть. Разрешите представиться, Джо Тервинтер, можно просто Джо. Я даже настаиваю. Двадцать с половиной лет, худощав, в меру пригож, волшебник. Не простой, а башенный, что уже намекает о том, что нужно жить солидно, не поддаваясь на провокации различных ослов и котов. Совсем недавно я получил эту башню, даже наладил кое-какой бизнес, начав обустраивать собственное жилище, но затем пришел мой бывший декан и мы с ним угодили в небольшое, но очень прибыльное приключение.

Прошло оно отнюдь не без заковырок и последствий, но все кончилось хорошо, я сумел вовремя соскочить… из окна собственной башни, провернув примитивную, но рискованную операцию по выходу из острой ситуации так, чтобы не прослыть… вообще никем. Текущий статус, мага Башни, живущего себе спокойно в жопе бытия, меня целиком и полностью устраивал.

После этой вакханалии я приобрел неплохую обстановку для собственной башенки, а еще обзавелся двумя слугами, гоблинской супружеской парой, оказавшимися пиратами, застрявшими на суше. Правда, никто из нас не считает кого-то слугой, мы, скорее, можем носить гордое звание сообщников, проживающих под одной крышей. Это весьма нетяжело для волшебника, который может заколдовать сколько угодно предметов, выполняющих черновую работу.

Кстати, об этом…

— Джо, всё готово, — доложил мне Санс, когда мы встретились с нашим коком на лестнице, — Не понимаю только зачем…

— Зови жену, идём покажу, — потер я предвкушающе руки, — Это должен быть славный эксперимент!

— А не взорвется? — с сомнением почесал гоблин затылок.

— Дерево? — удивился даже идущий за мной кот.

— Ну кто вас, волшебников, знает…

— Санс, у меня дофига взрывалось за этот месяц?

— Нет, — честно ответил гоблин, — Только брага на кухне. И то это я недосмотрел.

— Вот то-то же. Зови-зови. Колдовать буду.

Заклинательной комнаты у меня еще не было, но круг под этот эксперимент я уже вычертил. Не каждый день я балуюсь чем-то новым, а на этот раз придется проверять свои же собственные выкладки. Весьма специфичные, нужно сказать.

— Вставайте поближе, вы примете участие.

— Джо, оно точно не шарахнет? — опасливо переспросил Санс, косясь на приготовления.

— Да хватит тебе! — досадливо поморщилась Аранья, пихая мужа, — Это просто метла. Что может пойти не так?

— Практически всё… — задумчиво пробубнил я, но увидев напрягшихся товарищей, пустился в объяснения, — Нет, никакого взрыва не будет точно, даю слово. Но вот результат может быть интересным. Вряд ли опасным, но интересным точно.

Дело было в том, что у нас все было хорошо, однако, чего-то не хватало. Я, Шайн, Санс и Аранья — мы отлично уживаемся, каждый делает свою долю по хозяйству, с этим проблем нет. С общением у нас тоже более чем нормально, но кое-чего нам всем четверым не помешает. Тот, кого можно гонять за поручениями, помыкать и вообще всячески превозноситься. В общем, некто младший. Поэтому я решил попробовать его создать в виде… метлы.

Заклинания — отнюдь не такая штука, которую можно менять, как тебе душе угодно. Точнее можно, но, если ты шаришь в магии так, что она буквально является покорной тебе стихией, разговариваешь с ней, воплощаешь на чистой воле. Такому зеленому новичку как я до подобного было срать и срать, но тут-то порылась одна интересная собака — ваш покорный слуга имел Талант видеть магию, а также здорово насобачился создавать манадримы — особенным образом зачарованные пластинки, позволяющие пережить воспоминания, вложенные в них создателем.

И вот, для качественного манадрима требовалось вложить в пластинку не только магию, но особым образом калиброванный ментальный посыл — Воплощение. Вот тут я уже был круче многих, насобачившись создавать эти манадримы, так что решил подойти к эксперименту серьезно. Санс нашел заготовку под черенок в ближайшем лесочке (как бы не том самом, с ослом и эльфийкой), Аранья собрала прутья, я это всё высушил, ошкурил и приготовил, затем, обобрав гоблинов на пару старых потертых ремешков, которые с ними были аж с моря, собрал из всего этого метлу.

Была она куда больше тех её товарок, какими мы уже владели, а еще кривее и основательнее, с мощным пуком прутьев, воинственно топорщащихся снизу. Вообще на метлу не очень похоже, точнее, слишком грубое её подобие, почти неприменимое в быту. Однако, тут на помощь должно было прийти Подобие, такой же посыл, как и Воплощение. Вот их двоих, родимых, в отличие от магии, я намеревался бахнуть в ритуал столько, сколько влезет.

— Ну, поехали, — вздохнул я, взяв в руки жезл и начиная собирать свою магию и магию башни, — Думайте о юнге! Думайте о хорошем, верном, старательном юнге! Шайн! Ты тоже давай!

В обычной ситуации я бы ни за что не допустил Лунного кота до такого ритуала, но пушистый в основном сволочь, а не дурак, он понимает, что мы создаем магического слугу для всех. Поэтому в кои-то веки Шайн стоит с самой сосредоточенной мордой, интенсивно пялясь в метлу, лежащую посреди круга. Возможно, конечно, он всей своей котячьей душой желает, чтобы она служила лишь ему… или что-то подобное, но его хотелки в данном случае не важны. Главное — образ, формируемый Подобием.

Тягучая магия, скованная ритуалом и насыщенная мыслеобразами, медленно и мощно втекала в нашу поделку, наполняя её, пропитывая, смешиваясь с материей и изменяя её. Я держал этот поток уверенно и твердо, как настоящий профессионал, одновременно с этим вплетая в него своей железной волей посыл, что это будет мой слуга! Верный, преданный до гробовой доски, в меру инициативный! Командный игрок! Ценитель чистоты!

Самая Лучшая Метла на свете!!

— … о!

Что?

— Джо!!

— Не… прерывай… мою… концентрацию! — выдохнул я коту, продолжая удерживать мысли и магию в одном потоке.

— Джо! Что-то не так! Её корежит!! — с определенной паникой в голосе поведал Шайн.

— Кого корежит⁈ — держась из последних сил, простонал я.

— Метлу вашу дурацкую!

— Её и должно корёжить! — это уже была не человеческая речь, а скулёж, но я держался.

— А глаз она тоже должна была отращивать⁈ — заорал кот и это, в общем-то, были последние слова, полностью развалившие все колдунство. Точнее, гоблины заорали и отбежали, а я, прервав накачку, сам отскочил в сторону, испуганно глядя на то, что корчится в центре круга.

Однако, магия не прервалась. Она продолжала истекать из башни к тому, что изгибалось, хрустело и подпрыгивало на полу, и это маленькое недоразумение меня слегка обеспокоило, но, приглядевшись, я понял, что наше общее творение просто добирает то, чем могла поделиться башня. Быстро вспомнив, что подобное развитие событий более чем предсказуемо, я успокоился, но только для того, чтобы поперхнуться воплем, увидев глаз.

Он отчаянно пялился в пространство со свободного конца танцующей на полу метлы. Ну, то есть с того, где прутьев нет. Такой, знаете ли, вытянутый по вертикали, но вполне обычный глаз (но вытянутый).

— Ладно, — мой голос дрогнул, — Метла с глазом. Новшество. Будет видеть, куда мести.

— Джо? — Аранья была на вид чересчур напряженной, — А прутья точно должны так изгибаться? А то это мне напоминает совсем не метлу.

— Мне тоже, — подал голос Санс, — Совсем не метлу! Но я такое уже видел!

— У кого⁈ У юнги, о котором я вас попросил думать⁈ — возмутился я, глядя на похабные движения метлы. Она изгибалась черенком все медленнее и плавнее, а прутья, сильно изменившиеся по итогу трансформации, теперь скорее напоминали…

— Это моя вина… — неожиданно призналась Аранья, — Я думала о Гилберте…

— Я тоже его вспомнил, — кивнул Санс и поперхнулся, — Ты о каком моменте думала?!!

— Я вспомнила, как его проглотил кракен! Мы с Джо на эту тему сегодня разговаривали! — нервно взвизгнула гоблинша, а потом слегка заискивающе обратилась ко мне, — Джо, ну мы тебе еще одну метлу соберем…?

— Не думаю, что это будет так просто… — качнул я головой, наблюдая, как потоки магии все крепче и крепче связывают получившегося голема с башней, — Думаю, что наш новый друг теперь останется с нами…

— Ш-то это…? — просипел кот, сидящий в раскрытом окне и готовый дать деру в любую секунду.

— Это… гм, — я всё-таки взял себя в руки, — Это Игорь. Он будет нашим юнгой.

Игорь медленно воздевал себя с пола. Движения его веток-щупалец были обманчиво медлительны, черенок плавно изгибался, а вертикальный глаз оглядывал присутствующих. В целом, если не придираться к мелочам, Игорь знатно похорошел. Пропали сучки и неровности, окрас стал темно-коричневым с легким фиолетовым проблеском, глаз был ясный и выразительный. Он даже на метлу походил… слегка. И на кракена со всеми этими укорачивающимися и удлиняющимися щупальцами. И на…

Чудо-голем вытянул к моей руке конец черенка с глазом, потерся о ладонь и явственно замурлыкал.

— Шайн, — слова сами сорвались с моих губ, — А ты о чем думал, собака страшная⁈

Оценив путем нескольких опытов, что наше творение не опасно для жителей башни, я принялся собираться. На сегодня было запланировано еще одно очень важное дело, к которому я готовился куда дольше, чем к порождению кракеновой мурлыкающей метлы…

— Ты нас оставляешь с этим⁈ — ужаснулся Санс, косясь на Игоря, медленно карабкающегося по стенке.

— Да, ведите наблюдение, делайте записи. Если придёт осел — пошлите его тройным морским загибом. Если Игорь начнет душить Шайна… не мешайте, это они так знакомиться будут, — отрывисто пыхтел я, снося вниз упаковки солидных книг, перевязанных крепкой бечевкой.

— Джо! Сволочь!!

— Вы его породили — вы его и анализируйте! Я только колдовал!

С этими словами я и… сбежал. Да, сам вроде и не накосячил, всё сделал правильно, но… кого я обманываю? С таким азартом вливал Воплощение и Подобие, что понятия не имею, кого или что мы в итоге получили! Интересно же! Но дела не ждут, совсем не ждут, дела важны, дела нужны, а вот зеленые с котом как раз пусть и отдуваются!

Шесть внушительнейших охапок книг, стоивших мне почти всего золотого запаса, я левитировал за собой волшебством, смело ступая по тропинкам Школы Магии. Ну а почему бы и не смело, тут нет никого и быть не может еще лет пятна…

— Ты смотри, как идет, — донесся до меня мужской голос, — как к себе домой…

— Вот это ты правильно заметил, Артуриус. Как к себе домой. И тащит что-то.

Не понял?

Я некоторым трудом повернув голову, я узрел весь преподавательский совет Школы, взирающий на меня со сложными и противоречивыми лицами. Особо сильное искажение было у почтенного мэтра, ректора и прочая, известного под именем Боливиус Вирт. Магистр стоял, глядя на своего бывшего ученика одновременно с возмущением, унынием, восхищением, а поверху это всё было приправлено нотками небольшого раздражения и совсем уж непонятной гордости. Я за все свои жизни не видел более сложной рожи, поэтому счел нужным остановиться и застенчиво сказать, шаркнув ножкой:

— Я тут это… книжки привез.

— Какие именно, Джо Тервинтер? — очень строгим тоном спросила Трилиза Саммерс, — Чего вы изволили упереть из нашей библиотеки в столь беспардонных количествах⁈

— Совершенно ничего! — тут же возмутился я, — Это Большая Энциклопедия Истории Мира, все двести четырнадцать томов и шестнадцать томов заметок! Этого в библиотеке никогда и не было!

Дино Крэйвен заливисто присвистнул.

— Шестьсот пятьдесят золотых, — пояснил он своё удивление окружающим, — Только издательство Кокина и Броумуна печатает этот чудовищный цикл. Они отпускают его по шестьсот, минимальная наценка в магазине — пятьдесят. Однако…

— Великие ветра магии, — теперь удивление счел нужным выразить Эльдарин Син Сауреаль, — Ну и выпускники у нас, однако…

— Даже я не смогу выложить из кармана такую сумму… просто так, — выдавил ректор, — А большинство выпускников подобную сумму видят, да… но на протяжении всей жизни. Однако, Джо…

— Мне лучше поторопиться, — решил я закруглить встречу, — Если вы не хотите увидеть призрак разъяренного архимага, алкавшего эту энциклопедию более двухста лет!

— Хорошо, Тервинтер Джо, идите! — неожиданно принял напыщенный вид человек, общавшийся со мной неформально лет с трех, — Но затем мы вас ждём в моем кабинете!

— А можно не нужно? — решил попробовать выкрутиться я.

— Нужно, Джо. Нужно, — веско бухнул наш Боевой маг, тут же разворачиваясь ко мне тылом, — Мы будем ждать!

Вот попадос. Чего они тут забыли? Как так вышло? Кто виноват? Дино…?

…да не, тот ни сном, ни духом, что я сегодня должен был заглянуть. Вон стоит, всем лицом завидует.

Ладно, пожуем-увидим.

Вермиллион, несмотря на то что большую часть жизни являлся для меня мировым дедом, советником и помощником, всё-таки оставался древним и не особо живым архимагом, лелеющим некоторые свои страсти столетиями. При виде заезжающих на его территорию баулов книг, четырехликий и восьмирукий призрак зарычал, замахал всеми своими конечностями, напомнив мне Игоря, только если тот просто болтал ими в воздухе, то архимаг активно оперировал магией, заставляя притащенные мной тома взлетать в воздух один за другим, занимая свою орбиту вокруг почтенного пятиметрового старца. Когда все талмуды оказались в воздухе, таинственная сила приподняла меня над паркетом, а затем выперла из библиотеки к такой-то бабушке.

Прием был закончен. Призрак получил обещанное, и теперь меня совершенно ничего не удерживало от посещения ректорской, куда я не хотел всеми жабрами души. Увы, неписанные законы общества сильнее всего, поэтому я не могу малодушно удрать от четырех неслабых волшебников, которые мне могут сильно пригодиться в будущем. Придётся идти.

А и ладно. Все равно моим домашним нужно куда больше времени, чтобы тщательно изучить Игоря. Мне дома пока делать нечего!

Хотя… я задумался, встав перед дверьми кабинета. Там же еще пугнус есть. И эльфийка, как понимаю. Нужно разобраться с таким соседством? Что возле моего дома делает волшебный говорящий осел? И не менее волшебная говорящая эльфийка? Откуда они вообще взялись на Побережье Ленивых Баронов?

— Джо!! — злобно каркнул Крэйвен из-за дверей, — Кончай мяться!

Приоткрыв дверь, я сунул внутрь голову и произвел быстрый органолептический анализ кабинета. Увиденное внушало доверие, пока я не сосредоточился на лицах присутствующих. Идентифицировав их мимические паттерны, я нервно сжал кольцевую мышцу, сказал: «Извините, но без меня!», после чего убрал голову и предпринял попытку к бегству. И что могу вам сказать — она была бы-таки успешной, если бы одна старая падла не поставила заранее на пол перед кабинетом знак Скользкого Дна. И не активировала его в нужный момент.

Ну Дино, ну скотина…

— Я отказываюсь сотрудничать! — заявил внесенный в кабинет молодой и очень многообещающий (с точки зрения некоторых уродов) волшебник, предчувствующий глобальную жизненную жопу.

— Джо! — вдохновенно сказал магистр Боливиус Вирт, делая умное, доброе, красивое и даже местами восторженное лицо.

— Нет! — сказал Джо, если опустить весь мат.

— Джо! — высказался перворожденный эльф, бесподобный мастер сложнейшей магии, Эльдарин Син Сауреаль.

— Вообще забудьте! — ответил ему обездвиженный, но несломленный мальчик-которого-хотят-использовать, — Ищите другое решение!

— Какая интуиция! — совсем невпопад, категорически неконструктивно и уж точно не к месту восхитился Артуриус Краммер.

— Памагите!! — ради проформы завопил связанный.

— Да что вы с ним возитесь! Заткните ему рот, да объясните, что нужно! — недовольно выдала стоящая у окна старая женщина, которая вовсе не была деканом, а была знаменитой, уважаемой и крайне важной волшебницей по имени Тиара Лонкабль.

К сожалению, её послушали. Лежать и извиваться с замкнутым ртом было неинтересно, поэтому я принялся осуждающе смотреть на собравшихся, которым на эту психическую атаку было положить большой и толстый.

— Джо, успокойся, — наконец, тяжело вздохнул Дино, — Никто тебя ни на что опасное не собирается подписать, я уже всех предупредил, насколько это бесполезно, даже в лучшем случае. Нам нужна твоя помощь не как мага или бродяги, а в совершенно ином аспекте. Мы нуждаемся в твоих профессиональных услугах…

Я сделал большие глаза и пополз в сторону входа, чем изрядно напряг собравшихся волшебников, которым не хотелось меня трогать, а магию использовать они, видимо, не догадались. Зато догадался сука-Дино. Этот гад вместо того, чтобы прибегнуть к высокому искусству, окончательно уронил себя, как волшебник. Причем (опять, сука!) уронил себя на меня, от чего ползти стало очень сложно.

— Да успокойся ты! — снова взвыл новоявленный ездок, — Ты специалист по негодяям! По ублюдкам, по жуликам, по разным подлым скотам, мошенникам и моральным уродам! По сволочам, мерзопакостникам, отребью, обманщикам и прочим дерьмовым…

— Дино, успокойся! — приняла эстафету успокоителей Трилиза Саммерс, — Он уже всё понял.

Я ничего не понял и не хочу понимать! Отпустите меня домой! К Игорю! Он новорожденный! Ребенок! Я оставил бедолагу со злыми и коварными пиратами!

— Хватит! Вы так ничего не добьетесь! — решила высказаться старуха Лонкабль и стала надо мной, прямо как свекровь, встречающая пьяного зятя с помадой на ширинке, — Слушай сюда, «святой»! Моя богиня, пресветлая Лючия, постановила устроить Великий Аттестационный Экзамен всем волшебникам! Абсолютно всем. Ровно семь десятых от всего числа, самые наихудшие по результатам, станут магами Башен. Остальные вернутся к своим делам. Мы призываем тебя, юный волшебник, помочь нам, Школе Магии, ловить тех, кто попытается сжульничать! Каждый пойманный будет низложен в маги Башни немедленно!

— А ты… — эльф торжественно и изящно встал на одно колено возле моей головы, — … в такой напряженный момент лишил нас библиотекаря. И даже не отпирайся. Лишил. Так что ты нам поможешь. Вирт, снимите заклинания.

— Господа… — пробурчал я, быстро вздымая себя с пола, но всё равно не успел, эльф поднялся чуть раньше, — Вы настоящие звери, господа!

— Современные проблемы требуют современных решений, ученик, — буркнул застенчиво Краммер, становясь пузом в профиль, — Ты не оставил нам выбора.

Технически, они были правы. Но…

— Помогу, — вздохнул я, — Куда деваться. Не бесплатно, конечно, но помогу. Иначе вы ж меня на экзамене завалите и пойду я в маги башен, да? Какая трагедия будет. Я её не переживу.

Главную мысль все сборище тут же уловило, начав стремительно скучнеть своими отвратительными мордами. «Небесплатно» — звучит не страшно, но только не от человека, который только что задарил бессмертному магу литературы почти на семь сотен золотых монет.

— Что же… — еле выдавил из себя признанный магистр и ректор, — … давай, Джо, обсудим твои обязанности и… вознаграждение. У нас мало времени.

— На такое обсуждение всегда есть время! — твердо ответил я, выдвинув вперед нижнюю челюсть, — Всегда!

Сейчас я буду пить кровь!

Глава 2

Большое дело

Блаженство — это вовсе не то, чего можно добиться, будучи всего лишь царем земным. В злате, роскошных наложницах, бесконечных деньгах и всеобщем подобострастии счастья нет, поверьте. Я и видел, и пробовал. Настоящего блаженства ты можешь достигнуть лишь на краткий миг, например, надев свежие трусы, снятые с горячей батареи. Ну или, в редких случаях, оно может растянуться на подольше…

— О да… — я лежал в своей прелестной бронзовой ванне, выставив наружу голые пятки, и неприлично стонал от удовольствия, пока Игорь делал своими щупальцами мне хорошо, — Это великолеп-но…

В этот момент, полный сладостной неги, и раздался посторонний голос в моем будуаре.

— Джо⁈ — сварливо и с оттенком боязливого недоумения вопросила Аранья Редглиттер, — Чем ты там занимаешься?!!

— Я-яя…? — простонал некий Джо, пребывающий в состоянии «медуза», — Ниче-ееем…

— Мне стоит это увидеть…? — пробормотала себе под нос где-то там находящаяся гоблинша, — Или не стоит? Или я должна? А, к демонам!

И с этим воплем она вскочила на высокий бортик ванной, получив прекрасный вид на творящееся непотребство. Я в ответ получил прекрасный вид на гоблиншу, но им совершенно не воспользовался. Нормального массажа у меня не было уже лет сорок пять.

— Так вот зачем он к нам щупальцами лез? — спустя пять минут наблюдений озадаченно проговорила бывшая пиратка, — А мы думали, что он того…

— И поэтому вы пытались Игоря закрыть, да? — с трудом вытолкнул я из себя вопрос, ответ на который был очевиден, — Аранья, кстати… а ничего, что я тут типа голый?

— Что? — бывшая капитан дёрнула ухом, а затем, критически обозрев голого парня, лежащего в ванне и обвитого щупальцами древесного голема-метлы, иронично хрюкнула, — Джо, у волшебных народов любовь работает иначе. Мы сначала находим своего избранника, убеждаемся, что любим его, а желание просыпается только потом. После этого мы на других даже не смотрим. Ты сейчас просто очень похож на Гилберта, которого пожирает кракен. Маленький.

— Кстати, рекомендую, — блаженно покивал усвоивший кусок информации я, — Этот кракен — всем кракенам кракен!

— Ладно, я рада, что ты не трахаешь ожившую метлу, но раз я тут, и ты здесь, давай-ка лучше поговорим о той теме, — озвучила свой интерес гоблинша, — Более подробно, чем брошенное мимоходом это твоё «жирное дело».

— Может позже? — прерывать кайф жутко не хотелось.

— Мм… нет, — решила Аранья, качая ногой, — Санс и Шайн сейчас свалили в деревню. Я люблю своего мужа, но решения в нашей семье принимаю сама. Он хорош как исполнитель. А твой кот… что-то мне подсказывает, что чем меньше он знает, тем лучше. Ты правда его простил после того, как он укусил спящего в Великом Сне эльфа?

— Мы изредка делаем друг другу легкие пакости, — пожал плечами я, начиная нежно прогонять Игоря, к которому уже проникся самыми ласковыми чувствами, — Так что у нас это в порядке вещей.

— Легкие… гм, — передернуло мою собеседницу, — Ладно, давай, мастер. Вываливай. Из ванной можешь, так и быть, не вылезать.

А затем госпожа Редглиттер, солидная гоблинша и верная жена, нырнула ко мне в ванну. Вовсе не потому, что заинтересовалась плавающей там гениталией, а по другой причине — в комнате, где кроме нас попросту не могло быть никого другого, раздался веселый женский голос, выдавший фразу:

— Лучше обо всем расскажу я!

Подобного расклада и я никоим образом не ожидал, и уж точно не ожидал получить приблизительно сорока килограммами гоблинского тела по животу и окрестностям, к тому же начавшему бурно топтаться по помытому и даже немного паниковать. Я, елозя голым задом по скользкому дну ванны, принялся периодически оказываться в сложном положении, то есть под водой, сильно нервничая по этой причине. Моя же костлявая тушка для Араньи Редглиттер была не менее скользкой, чем дно ванны, так что технически мы оказались в радикально компрометирующем положении, в ходе которого пальчики спасающейся гоблинши скользили по бронзовому влажному боку ванной, а моё тело получало пинки, удары и царапины, само пытаясь вытолкнуть наружу голову ради совершения жизнеспасительных вздохов.

Хуже всего, наверное, было то, что вся эта акция происходила под заразительное и мелодичное женское ржание. Когда же мы наконец спаслись с помощью Игоря, протянувшего нам свои прекрасные щупальца, и принялись тяжело дышать, вцепившись в борта ванной, то узрели прелестнейшей красоты девушку в длинных белых одеждах, привалившейся лбом к моем книжному шкафу и содрогающуюся всем телом. От смеха, понятное дело. Блондинку, естественно. Натуральную. Ну еще бы.

— Джо… — тут же прохрипела гоблинша, — Ты когда успел сюда бабу притащить⁈

— Это не моя баба, — я выплюнул с пол-литра мыльной воды, — Это дикая баба! В смысле не знаю я её! Санс дверь не закрыл!

— Мой муж всегда закрывает двери! — возмутилась моя слуга, тоже поплевывая слабым раствором Джо, — Это…

— Мне не нужны двери… — улыбаясь как не знай кто, девушка отлипла от шкафа, повернувшись к нам третьим размером плотно спрятанной в одежде груди, — Меня зовут Лючия, я богиня.

Ууу… Я тут же напрягся.

— Спокойнее, бывший святой! — еще раз улыбнувшись, на этот раз примирительно, светлая дева выставила ладони перед собой, — Я не хочу использовать тебя… точнее хочу, но в рамках уже заключенного тобой соглашения!

— Это должно вызвать у меня облегчение, богиня? — хмыкнув, я восстал из ванны, а затем еще и достал оттуда мокрую гоблиншу, взирающую на божество с вполне качественным благоговением. Аранья была так занята, что даже не поняла, что с ней обошлись как с ребенком (а как бы иначе я её доставал? Игорем?).

— Магам нужна помощь, ты её можешь оказать, а я могу обеспечить награду куда большую, чем четверо волшебников, посвятивших большую часть своей жизни обучению молодежи, — объяснилась богиня, не обращающая никакого внимания на мой обнаженный вид (ну что за женщины пошли), — К тому же, святой, то, что требуется от тебя или… от вас, лежит за рамками понимания этих порядочных волшебников. Каковыми эти рамки и должны остаться. Ты понимаешь меня?

— Пока я понимаю только то, что ты ввалилась ко мне в дом и гнешь свою линию, не дожидаясь, пока мы вытряхнем воду из ушей, — хмуро ответил я, — Подожди немного. Аранья, держи полотенце, у тебя сиськи видно.

— Да плевать на сиськи, — как-то заторможенно произнесла гоблинша, не отрывая взгляда от Лючии, — Это же… настоящая богиня? Это же сама Лючия?

— Я есть Лючия, — богиня, выпрямившись, одарила гоблиншу доброй, светлой, радостной и теплой улыбкой.

— Больше так не делай, — содрогнувшись, попросил я незваную гостью, — Меня чуть не вытошнило, как кота!

— А… ко-оот… — тут же задумчиво промурлыкала прекрасная богиня с очень хитрым видом, — Вы же мечтаете друг от друга избавиться, не так ли, Джо…?

— И вот теперь я заинтересован! — резко переобулся в прыжке я, — Вино? Чаю? Массаж?

Увы, услуги Игоря не понадобились. Но и так всё вышло более чем на славу.

Боги, а уж это мне известно точно, это некая помесь из психологов, престидижитаторов, эффективных менеджеров и инфоцыган. Еще вампиры, да. Их задача — вкусно жрать вашу веру, которая есть их эссенция, энергия и жизнь. Концентратом этой веры они творят чудеса, считайте — рисуют их кровью, а поэтому совершенно не горят желанием расплачиваться по ставкам, выгодным менее, чем десять к одному. Однако, с ними, как и с демонами, можно иметь дело — от условий контракта они не отходят. Правда, очень не любят его заключать.

Боги вообще предпочитают, чтобы их любили, ценили, слушали и, конечно же, верили на слово, ибо они всевышни и абсолютны. Те еще трепачи, надо сказать.

Но Лючия была более чем неплохой. Покровительство магам для неё было делом престижа и поддержки, так как бизнес богини (как и большинства богов вообще) базировался на людях. Среди нас процент готовых верить идиотов никогда не бывает низким, а все эти гномы, орки и прочие… у них слишком узок диапазон потребностей и слишком своеобразно влияние на умы богов. Вера — это же эссенция. С человеками проще. Однако, с волшебными человеками наметилась сложность.

Гильдия Магов начала «закисать». Популяризация волшебных продуктов и повышение налогов у Мастеров привели к тому, что эти волшебники превращали себя в натуральных мастеровых, работающих, не разгибая спину. Гильдия получала сверхдоходы от налогов, от продаж ингредиентов, выплаты и дотации от государств… Спрос рос, росли потребности, золото текло ручьями. А там, где золото…

— Там и коррупция, — уже объяснял я сам благодарным слушателям, — Боевые маги становятся смотрящими при дворах, Мастера варят наркоту, не забывая отстегивать часть прибыли наверх, Исследователи в глубокой заднице, либо исследуют то, чего не стоит. Это один из процессов цивилизации, ребята и котята. Богине он очень не нравится, поэтому она, с нашей помощью, вернет Гильдию Магов в отвратительную дикость, туда, где есть порядочность, добро, честь и верность идеалам магии. Все понятно?

— Я ничего не понял, — пожал плечами Санс.

— Нас наняли, чтобы мы помогли Школе Магии похоронить самых отъявленных ублюдков, народившихся волшебниками, — мрачно ухмыльнулась Аранья, — Старых, жадных и…

— Отвратительно богатых, — с людоедской ухмылкой закончил за гоблиншу я, — На чем мы дополнительно сможем погреть руки. Только работать надо будет аккуратно…

Тут не мог не влезть Шайн, самодовольно заметивший, что пахать будут разные низшие смертные, а он предпочтет негу и блаженство башни, причем, в объятиях доказавшего свою безвредность Игоря. На это я ему возразил отрывком диалога с богиней, от чего кот тут же взволнованно заверещал, что так дела не делаются, и я должен был позвать его на столь важное совещание. Аранья саркастично хмыкнула, болезненное самомнение кота получило пинок, я приготовился разнимать драку (или свару), но в этот момент в дверь башни постучали.

Копытом.

Осел вернулся.

— Пугнус, — озвучил свое наблюдение я, высунувшись в полуоткрытую дверь.

— Эльфийка еще в лесу! — злобно и нагло заорал осел, посматривая на меня с раздражением, — Она начала строить дом!

— Пугн…

— Я волшебное существо! Ты должен оказать мне покровительство! — продолжало требовать животное вещи, о которых я, лучший ученик Школы Магии, получивший все золотые звезды за все предметы, был ни сном, ни духом, — Прогони её! Идем! Ты её прогонишь! Я первый в этом лесу поселился!!

Кого-то он мне резко напомнил. Неприятную, мерзкую и склочную личность, которая в итоге очень плохо кончила… Хм, а что? Можем повторить!

— Знаешь, пугнус, я не могу тебе помочь… — вздохнул я, колдуя палочкой под прикрытием двери.

— Почему это? — с подозрением прищурился на меня осел.

— Не могу, потому что тебе нечем мне заплатить, — указал я вопиюще прозаичную причину своего отказа, — Но это я не могу… а вот он — может.

— Кто это… он? — подозрение в глаза разумного осла росло не по дням, а по часам, но все равно слишком медленно.

— Тот, с кем ты можешь расплатиться, — хмыкнул я, — Натурой. Кстати, он уже близко, так что если ты не хочешь платить авансом — веди его к эльфийке…

— Да что за чушь ты мне втира…! — пугнус попытался совместить возмущение с поворотом головы, но тут же оборвал дозволенные речи, начиная убегать с максимально возможной скоростью и громко горланя от страха, плавно переходящего в первобытный ужас.

Бык по имени Кум был огромен, сексуально активен, скор на копыто и прекрасно отзывался на магию.

— Аранья? — раздалось за моей спиной.

— Да? — откликнулась гоблинша.

— Если мы захотим выбесить Джо, напомни мне сначала разведать окрестности?

— Обязательно. Посмотри на кота. Он как раз похож на животное, которое несколько раз уже выбесило нашего мага… но выжило, чтобы рассказать об этом.

— Заткнитесь, зеленые утырки!

У Шайна есть слабость — он комплексует из-за своего «вздроченного» вида с торчащей во все стороны шерстью.

Ладно, пофиг. С мелочами разобрались.

Что у нас на повестке дня?

Великая Переаттестация.

Процесс будет идти таким образом — по выпускам, начиная от самого позднего и заканчивая самым ранним. Сначала молодежь, то есть мы, а потом и остальных, поэтапно. Я выступаю как Заместитель Библиотекаря и… внезапно, Мастер Гремлинов. Ну и Гоблинов заодно, чего уж там.

— То есть вас двоих, — уточнил я, — Ладно, пора перемещаться. Кстати, на время Великого Аттестационного Экзамена перенос в Школу Магов и обратно будет бесплатный, так что ночевать мы будем дома. Брать с собой ничего не на…

Меня прервал громкий, отчаянный и тоскливый вой расстающегося с невинностью осла.

— В общем, нам пора! — бодро потер руки слегка побледневший Санс, — Оружие брать?

— Арбалет, — подумав, решил я, — Пригодится.

— Ты там проучился десять лет! — нервно оглядываясь на каждый новый ослиный вопль, каркнул Шайн, — Зачем сейчас-то оружие⁈

— Не оружие, а арбалет, — фыркнул я, — Пригодится. Мы будем творить особую иномировую магию. В ней без арбалета никак. Никто не видел, куда я сунул символ Лючии?

— Зачем ты его вообще снимал⁈

— Он стукался о мой медальон. А еще нам понадобятся канделябры. Все канделябры. А еще…

— Джо, этот осел очень жалобно кричит. Давай поговорим… не здесь?

— Да? Хм, точно. Ладно, погнали!

Что такое гремлин? Это, господа, гоблин, который много… нет, не болел, а жил в магическом мире рядом с действительно сложными волшебными конструктами. Благодаря свойству волшебных рас впитывать магию, этот гоблин «обожрался» излучением от заклинаний, от чего пожелтел и сплюснулся мордой. Заодно гремлины по сути своего становления теряют признаки пола, большую часть аппетита и наиболее живые черты характера, а взамен приобретают работоспособность китайца на стимуляторах, серьезность барсука в осенний период и долгожительство волшебника.

Встретивший нашу четверку гремлин был еще более упоротым, чем большинство его собратьев. Впечатление этого достигалось с помощью тонких длинных усиков и бородки, свисающих с его расплюснутой желтой морды, сильно прищуренных глаз и совершенно чуждого местной традиции одеяния, напоминающего робу азиатского монаха.

— Я есть Исито Ягуёме, — вежливо поклонившись, проскрипел гремлин, — Вы есть Джо Тервинтер. Я есть старейшина клана гремлинов Човенаэ. Вы есть Мастер Гремлинов в сей школе. Я должен оказать вспомоществование и контроль над собратьями. Вы…

— Понял, — кивнул я, тыча пальцем в существо, — Ты прораб.

— Прораб? — непонимающе моргнул желтый карлик с совершенно японским именем.

— Всё то, что ты описал выше, но в одном слове, — умно пояснил я.

— Понял, — послушно кивнул мне гремлин, — Я прораб. Нам нужен фронт работ.

— Точно прораб, — кивнул в ответ я, — Идемте, покажу.

— У вас есть план? — проскрипело мне в спину строгое.

— У меня есть кое-что получше! — не стал скромничать и сбавлять шаг я, — У меня есть видение!

Не обращая внимания на ворчание Шайна, наша процессия вперлась в библиотеку, чтобы намертво поразить Аранью и Санса зрелищем нашего несравненного архимага, Вермиллиона.

А тот был хорош, как и всегда. Высоченный, метров под пять, голубой призрак с четырьмя лицами и восемью руками, висящий в воздухе посреди натурального медленного смерча из левитирующих книг, был чертовски впечатляющим зрелищем, особенно сейчас, когда глаза всех его четырех благородных и бородатых рож пырились в принесенные мной книги, а руки что-то там плавно сучили или даже делали жесты (возможно матерные).

— Мне нужен стол прямо здесь, под ним, — оповестил я желтого гремлина о своих чаяниях, — Максимально большой, максимально внушительный, полностью попадающий в интерьер. Без кресла для посетителей, со стулом под мои габариты. Не с креслом. На передних тумбах, на лицевой стороне ко входу, выгравировать символы Школы Магии и богини Лючии. Понятно?

— Да, Мастер Гремлинов, — степенно кивнул Исито Ягуёме, — Что-то еще?

— Конечно, мы только начали. Но сначала вызовите кого-нибудь, пусть покажет моим советникам Школу.

— Советникам?

— Сансу и Аранье Редглиттер. На кота не обращайте внимания, он фамильяр.

— Кто-то насрет на твой новый стол, Джо. Я это предвижу…

Мой произвол и диктат продолжился. Я велел убрать из библиотеки все стулья и столы, заменив их на удобные мягкие кресла, которые будут располагаться по одному в самых дальних закутках Библиотеки. Возле каждого нужно было поставить по канделябру, причем, если не хватит, то обещал предоставить свои.

— Так! Хорошо! Идем дальше! — направил я отряд из брызжущего скептицизмом кота и японского гремлина во вне Библиотеки.

— Мне было сказано, что вы ограничитесь лишь библиоте…

— Дорогой Исито Ясуёме, — повернулся я к своему новому знакомому, — Я заместитель Библиотекаря или еще, к тому же, Мастер Гремлинов?

— Вы Мастер, — покладисто кивнуло существо, пряча руки в рукава как профессиональный китаец.

— Так вот! — я поднял палец вверх, — Я должен знать всё о подшефной территории, а это значит — и о Башнях.

— Башни закрыты.

— Башни будут открыты. Школа обязана предоставлять своим подопечным места для подготовки, а некоторые из них могут изъявить желание остаться тут. Мы должны быть готовы!

— Так, иди нафиг, Джо! — не выдержал Лунный кот, задирая хвост трубой, — Где здесь кухня⁈

Я тут же поздравил себя с успешной нейтрализацией чересчур ненадежного элемента. Про себя, конечно же. Отделавшись от кота, я затащил Исито Ягуёми на последний этаж Башни Мастеров, а там сделал ему предложение, от которого гремлин не смог отказаться. Да и не хотел. Думаю, он бы и убить смог, если бы кто-то попробовал заставить его отказаться!

Рисунок дело нехитрое, даже сложный. Для простых смертных это может быть слегка дорого и трудно, но магия такая штука, что с её помощью можно подтирать, исправлять и даже выравнивать линии, уже положенные на бумагу, чтобы, в конечном итоге, получить нужный результат. Вот такие мы волшебники гады, у нас есть фотошоп! Но… есть еще кое-что. Гремлины. Существа, обожающие долгую, сложную и точную работу.

— Сколько таких листов нужно, Мастер⁈ — раскрывшиеся глаза гремлина почти светились желтым светом.

— Много. Они наклеены должны быть везде. С особым учетом угла глаза и высоты от пола. Понимаешь?

— Да! Понимаю!

— Но в этой работе должно быть задействовано не более половины гремлинов, если есть другие задания. Пока, на первое время, нам хватит и двух десятков листов, потом понадобятся сотни.

— Сотни! — теперь это был маленький, но очень воодушевленный китаец.

— Именно так, — благодушно кивнул я, оценивая дело своих рук (и магии).

На обычном листе чуть желтоватой бумаги был изображен по центру большой сердитый глаз, по четырем сторонам света, от которого виднелись символы Школы и Лючии. Чуть ниже шла прихотливая, но четко читаемая надпись: «Мы знаем». Просто и сердито, но отнюдь не дешево, потому что собака тут порылась в том, чего увидеть было нельзя — мы с гремлином заколдовали листок. Совершенно бессмысленным, но очень сложным нагромождением микроскопических линий магии, в которых, при желании присмотреться и причувствоваться, угадывались блоки от самых разных ритуалов. Это была полная чепуха. На обратной стороне листка был простенький конструкт, заставляющий бумагу немедленно сгорать, если она будет оторвана от стены.

Что? Зачем? Как? Ну, это будет мой маленький секрет. А пока работа над копиями этого шедевра мало того, что займет гремлинов, но еще и заработает мне с ними репутацию. Они обожают такое дело.

— Приятное место, — спустя пару часов заявила мне Аранья, вернувшаяся с Сансом с экскурсии, — Правда, перебор магии в воздухе, но это нам даже на пользу, да, дорогой?

— Предлагаю о мелочах дома поговорить, — хмуро отозвался бывший пиратский кок, обращаясь затем ко мне, — Джо, мы так и не въехали, чем сами будем тут заниматься. Просвети уже.

— Идемте к ректору, — поманил я гоблинов рукой, — Это нужно обсуждать с ним и с Крэйвеном. Мы должны будем залезть на его делянку.

— Этого малохольного? — скривился гоблин, — И в каком это месте?

— Контрабанда, Санс. Вы будете рулить именно этим.

Глава 3

Фортуна и прочие дамы

Быть волшебником — очень комфортно, говорю как человек, хлебнувший в прошлых жизнях бродяжничества полной мерой. Подогреть чай? Заклинание. Взбить подушку? Заклинание. Не хочешь, чтобы тебя по утрам будил петушиный ор из соседней деревни? Заклинание. И вы даже не представляете себе, что я делаю, когда у меня чешется спина. Нет, не представляете. Никогда в жизни не догадаетесь.

На этот раз я хотел быть разбуженным, поэтому заглушку на окно ставить не стал. Впереди было много работы, Школа не собиралась терять времени зря, поэтому мой выпуск должен был начать прибывать на аттестацию через пару дней. В общем, не суть важно, обычные трудовые будни для человека, признаюсь, давным-давно соскучившегося по какой-нибудь движухе.

Однако, я не учел того, что устал за предыдущий день как собака, так что крики горластых и клювастых уродов из Липавок я умудрился проспать, но судьба была ко мне так благосклонна, что заменила их на другой будильник. И нет, это был вовсе не Шайн, требующий себе еды (его бы накормили гоблины), а женский голос, визгливо и тонко орущий под стенами моей башни. Очень мелодичный, вопросов нет, но поверьте, вам спросонья вовсе не до таких тонкостей.

Голос орал, визжал, проклинал некоего волшебника Джо до десятого колена, носительница голоса увернулась от того, чем в неё бросил Санс, но теперь в качестве целей были покрыты и прокляты оба. Я лежал, вслушиваясь в эти рулады, пытался понять, почему мне этот голос частично знаком, и когда это я успел носительнице таких вокальных данных набздыхать в чай.

Последнее скоро перестало быть тайной.

Голос оповещал всю округу о том, что принадлежал порядочной девушке, которая скромно, и никого не трогая, строила себе в лесу домик. Совершенно невинное и полностью законопослушное деяние в местах, где у носительницы голоска попросту не могло быть недоброжелателей, как ей казалось! Однако, местный человек-волшебник, существо злобное и хамоватое до припадочности, не счел нужным даже оповестить её, несчастную, о том, что строится она непозволительно близко к его башне! Поэтому надо, используя способы подлые и колдовские, натравить на её домик двух сумасшедших животных, которые, разломав все труды бедняжки, устроили оргию прямо на развалинах девичьей мечты!

— Ты подлец и негодяй, человек! — закончила свое выступление незнакомка.

— С этим сложно не согласиться, — послушно согласился высовывающийся из окна я, чтобы увидеть распекающую особу и сильно удивиться, — Опа!

Сложно забыть женщину, с которой у тебя в этой жизни был первый (и последний) физический контакт. Тем более, если она юная эльфийка с самой очаровательной на ощупь задницей, которую только можно себе представить. Нет, остальное я тоже запомнил! Остренькое личико с крохотным носом, чуть вытянутое, но вполне себе милое, пушистые ресницы, чуть припухлые губки… прическа, правда, простоватая, всего лишь два хвоста светло-русых волос, заведенные за плечи, но какие её годы. Раньше, кстати, блондинкой была, видимо, красилась. Ах да, отсутствие сисек. Ну это общая эльфийская беда. Зато у неё ноги длинные.

В голове всплыли наставления Араньи о том, что волшебные существа и эльфы не испытывают физического желания по отношению к людям, от чего я тут же поскучнел.

— Что «опа»⁈ — вызверилась на меня пребывающая в бешенстве остроухая девушка, стоящая с задранной головой, — Твои звери поломали мой дом!

— Это не мои звери! — тут же отперся я, — Один деревенский, а второй — твой!

— Мой⁈ — обалдела эльфийка.

— Ну да, — кивнул я, — Лесной. Осел который. Он приходил просить меня выгнать тебя из лесу.

— Выгнать меня из лесу⁈

— Ну да, он считал лес своим! — ворчливо добавил Шайн, вспрыгнувший на подоконник рядом со мной, — Поэтому требовал, чтобы Джо тебя изгнал. Теперь ты здесь, требуешь… что? Изгнать осла? Кстати, знакомое лицо… и жоп…

— Это та самая эльфийка, ученица мудреца, которую мы спасли от разбойников, — с умным видом объяснил я коту, давая остроухой время проработать новую информацию (в чем она определенно нуждалась).

— А чего она сюда припёрлась? — простодушно спросил Лунный кот.

— А я откуда знаю. Спроси её.

— Эй, девушка! Ты чего…

— Не твое дело, клок шерсти! — рявкнула эльфийка, — Еще со всякими там фамильярами у человеков я не разговаривала!

— Джо, ну-ка натрави на неё Кума! — тут же обиделся Шайн, — Ишь какая цаца…

— Зачем? Она еще ничего нам плохого не сделала. Даже кричала совсем недолго… — благодушно зевнул я, выдав эльфийке толстый намек.

Та, несмотря на свое лесное происхождение и темное прошлое, намек уловила, от чего, прижав уши и став похожей на раздраженного пугнуса, фыркнула и гордо удалилась, виляя задницей. Мы молча проводили глазами это вполне приятное зрелище. Эльфийка носила что-то вроде обтягивающего (и растягивающегося) зеленого платья по колено, с кожаным пояском, на котором болтался несерьезных размеров нож.

— Как думаешь, зачем она сюда приперлась? — задумчиво промычал кот.

— Понятия не имею, — пожал плечами я, — Да как-то и пофиг.

Сидит, строит домик, не прячется. Пришла проораться, а значит — подлых замыслов не таит. Я, конечно, теперь забор вокруг сада повыше сделаю, но это так, разумная предосторожность, не более. Нечего разным эльфийкам мои будущие фрукты воровать. И овощи. И табак.

— Тебе даже не интересно?

— Мне интересен завтрак, Шайн. Идем, у нас впереди много дел.

Дел и планов было много, но для начала я, ворвавшись свежим весенним ветром в Школу, взял штурмом помещения гремлинов, требуя предоставить мне самого Исито Ягуёме. Гремлины, насколько могли, сопротивлялись, получив, видимо, другой приказ, но я был Мастер, а значит, главный после ректора. Поэтому товарищ Исито, сердито моргающий покрасневшими и опухшими глазами, был предоставлен пред мои ясные и выспавшиеся очи.

— Я работал! — возмущенно проскрипел главный гремлин.

— Я знаю, — одарил я его отеческой улыбкой, — У меня появились идеи, как сделать вашу работу еще сложнее и продуктивнее.

— Я есть внимание! — воодушевился матёрый трудоголик, раскрывая свои очи еще шире. Гремлины, стоящие возле нас, взволнованно и завистливо зашуршали. Кажется, кто-то пользуется своим положением… хе-хе…

— Оп! — жестом фокусника извлек я из сумки, переданной Сансом, толстую пачку листов, — Это заклинания. Особые заклинания, товарищ Исито!

— Особые — это какие? — проявил бдительность гремлин.

— Они рабочие… — я сделал драматическую паузу, — … но совершенно бесполезные! Садитесь. Я вам всё покажу. И расскажу. Но мне нужен кофе.

— Кто-нибудь! — тут же взвизгнул гремлин, пожирающий бумагу взглядом, — Принесите этому господину кофе!! И мне!

Обожаю трудоголиков. Дайте мне их побольше, и я переверну мир!…ну, или заработаю себе на старость.

Правда, не долго музыка играла, не долго фраер танцевал. Ветры магии в Школе всегда были особенно сильны, а у стен всегда были уши, поэтому к трудящемуся в режиме аврала народу в виде Джо и гремлина выползло и магическое, и ушастое. То есть эльф.

— Я слышал, что тут у кого-то целая куча незарегистрированных заклинаний? — приятно улыбаясь съевшей на таких заклятиях собаку акулой воззрился на нас высокий и статный декан факультета Исследователей, приветливо шевеля ушами, — Оч-чень любопытно, Джо Тер-рвинтер!

— Вот блин! — скис я, — Началось в колхозе утро…

Нет, Эльдарин Син Сауреаль, несмотря на свой утонченный и строгий вид, был правильным эльфом. Он не закладывал пацанов, не стучал наверх, всегда был готов протянуть свою тонкую, бледную и жалкую руку помощи алчущим знания, с этим проблем не возникало никогда. Только вот удушливое, въедливое, совершенно беспардонное любопытство этого прекрасного эльфа было способно довести до ручки даже радикально невыспавшегося азиатского гремлина, захваченного трудовым ражем!

…через три часа, но всё же!

— Хм… и что делает это заклинание?

— Сушит покойника. Убивает мертвеца-утопленника, повадившегося вылезать из воды. Оттягивает от него влагу, которая является частью сути конструкта, и он…

— Надо же, чего только не бывает… а это? Тут… ох, как интересно. Джо, что…

— Этот ритуал аккумулирует некротическую энергию в твердом сухом дереве, оттягивает её из окружающей среды, ослабляя любую восставшую нежить.

— Невероятно просто, но… да, я вижу каналы. Они бы были активны, будь тут хоть гран этой твоей некротической энергии, да? Изумительно! А это?

— Это местное. Проклятие импотенции для эльфов.

Хм, а магистры, оказывается, умеют и летать задом вперед, и ползать по углу к потолку. Вон даже азиатский гремлин вытаращил свои уставшие очи. Мне оставалось только неприлично заржать.

— Тервинтер Джо! — спрыгнувший со стены эльф мило побурел кончиками ушей, — Прекратите балаган! У нас тут серьезнейшая научная работа! Знал бы я раньше…

— У нас тут была работа, декан! Но потом пришли вы!

— Я вижу эти вязи, Тервинтер! Исито Ягуёме очень интересно их компонует, я ему обязательно помогу, но сначала мы разберемся с вашим, неожиданно обнаруженным, багажом совершенно неизвестных этому миру заклятий!

— Они не работают, декан! У вас нет той сволочи, против которой я боролся!

— Они работают, ученик! У нас просто нет той сволочи… прекратите делать мне голову! Рассказывайте! Рассказывайте все! Или готовьте гостевую комнату в вашей башне, потому что я буду вас навещать каждый вечер!

Ну нет, два эльфа на мою бедную голову? Ни за что!

К нашему с Исито счастью, маги уровня Сан Сауреаля под заборами не валяются и за заборами в очереди не стоят, так что искать свою длинноухую пропажу прибежал сам господин ректор Боливиус Вирт. Осмотрев натюрморт из трех трудящихся мужиков, ректор незлобиво ругнулся, извлек отчаянно сопротивляющегося эльфа, а затем, направив его в сторону лестницы, развернулся ко мне, гавкнув:

— Джо! Почему твой гоблин ходит по территории школы с арбалетом и целится в крышу⁈

— У него в арбалете болт с крюком и веревкой… — пробурчал я, не отрываясь от исчерканных листков, — … он закладки делает…

— Какие закладки⁈ — не понял ректор.

— На будущее, магистр, на будущее. На наше светлое. А вот у других оно будет потемнее…

Ректор был, видимо, занят, так что отстал от нас, позволив закончить выдающийся бумажно-магический шедевр, который Есито Ягуёме, прижав к своей тощей груди, клялся преумножать до потери пульса. Если судить по мордам гремлинов, видевших акт творения, и по слюне, стекающей с их пастей, я стал лучшим другом этому пришибленному племени.

Вечером, уставший и вымотанный, я сидел со своими гоблинами в своей же башне. Мы дули совершенно неместное пиво, закусывая местной рыбой. Пенный напиток был хорош, пенист и холоден, он нам достался от Дино Крэйвена, что-то не поделившего с его местными трактирщиками. Волшебник выкупил всю подводу у купца, привезшего алкоголь в город и от щедрот своих не забыл верного друга, задарив несколько бочек.

Сидели хорошо, но зеленокожие, набегавшиеся куда сильнее работавшего головой меня, свалили спать, как и Шайн, так что, посидев в тишине и подымив трубкой, я ощутил жажду приключений и общения. Небольшую, но достаточную, чтобы сходить в лес, проведать свою прекрасную жо… соседку.

Сказано — сделано. Взяв с собой пива (она точно пьет алкоголь, своими руками… вливал!), я пошёл узнавать, как там длинноухая.

В лесу раздавался топор дровосека. Неспешно идя на этот методичный стук, я отхлебывал пиво, щурился на мимопробегающую живность и вообще чувствовал себя замечательно. Конечно, не хватало женщины, но я не только знал, благодаря Аранье, что эльфийки не годятся, а также пережил очень сложные времена, память о которых была теперь вечно со мной.

Сложные времена звались Сонисоррой Криглой Эквестри, очень юной представительницей расы, населявшей в том измерении внутренние каверны Марса. Эти инопланетяне представляли из себя телепатов-зооморфов, периодически прилетавшими на Землю с целью изучения нас, землян, да и планеты в целом. Путешествие с Марса на Землю было в один конец, так что каждая из таких гуманоидных лошадей оставались у нас навсегда, объединяясь по парам. Так вот, моя проблема была в том, что Сонисоррочка была у меня одна-единственная, а эти лошадки — бешеные кинестетики, они попросту не могут без прикосновений к другим живым существам!

Теперь представьте себе — юная дева с формами хоть и пышными, но очень упругими, и я, такой же худой, глазастый и молодой. И она об меня постоянно трется, касается, спим в обнимку, чуть ли не целуясь в десны. И вот эта вот их шерстка на ощупь хоть и не похожа на человеческую кожу, но совершенно ничем не хуже! В общем — прекрасное, фигуристое, дышащее жизнью и очень отзывчивое на прикосновения тело…

А сверху — лошадиная морда. Изящная, конечно, но лошадиная. Нет, я человек высокой культуры и широких рамок, но даже я не смог преодолеть этот барьер. Помогло, конечно, то, что Сонисорра Кригла Эквестри не испытывала похоти, хотя против секса (как против комплекса прикосновений) ничего не имела. Да, именно это и спасло положение, точно. Я без взаимности не могу!

В общем, это были долгие отношения, во время которых некоторые барышни в посещаемых мной борделях едва ли не дымились, и да, это оставило след на моей душе. Глубокий-глубокий след. Там сиськи были четвертого размера! Упругие, пышные, вечно вжимающиеся в меня сиськи…

На полянке, куда вышел хмельной маг, одолеваемый флэшбэками прошлого, эльфийка рубила топором ясень. Ну или дуб. Лесину, в общем, рубила. Уже поваленное дерево, беспомощно валяющееся на земле, юная дева, склонясь полураком, вовсю гвоздила топором, сурово и бескомпромиссно лишая его веток, сучьев, листвы, даже коры, частично. Когда промахивалась.

На растущем неподалеку кусту располагался нехитрый скарб путешественницы в виде плаща, котелка, сумки, до которой тщетно пыталась добраться какая-то наглая белка, да белых полотняных трусов, выглядевших очень загадочно в этих сумерках. Почему они сушились отдельно — было непонятно и интриговало. Как и то, были ли это единственные эльфийские трусы, которые рубщица деревьев сняла и повесила сушиться… или запасные?

Захваченный изысканиями, я расположился поудобнее (сел), и принялся наблюдать. Сосредоточенная на дендровандализме эльфийка не видела ни зги в своем трудовом угаре, так что я безо всяких помех провел оценку местности. Та уже неплохо была так девушкой обжита, если считать развалины здоровенного крепкого шалаша, на которых, видимо, так и не представившийся мне пугнус познал лучшего племенного быка деревни Липавки.

Наконец, дерево окончательно сдалось, став простым бревном. С усталым стоном перворожденная выпрямилась, похрустела шеей, томно простонав, а потом… сунула свободную руку себе в подмышку той, которая держала топор. Помацав там себя, эльфийская девчушка достала руку назад и понюхала, после чего скорчив воистину страшную рожу с высунутым языком. Этого я уже не выдержал и заржал как лошадь Пржевальского, увидевшая быка на пугнусе.

Это была большая ошибка.

Остроухая девушка крайне неторопливо, судорожными механичными рывками повернула голову и уставилась на меня огромными, почти квадратными, глазами. В них читался шок, трепет и полное неверие тому, что они видят.

Я тут же совершил вторую большую ошибку, взвыв гиеной, увидевшей, как крокодил льву откусывает яйца. Аж на спину повалился.

Совсем забыл, что эльфиечка не простая, а бывшая ученица эльфийского мудреца. То есть мага. Волшебника, то есть. И если бытовых заклятий она не знала, то…

— Пагади! Стой! Астанавись!! — орал я, летя по лесу укушенным в зад лосем, пока позади меня всё горело, пылало и, эльфийски матерясь, пыталось меня догнать и убить.

Очень глухая к чужим просьбам девочка. Однако я был быстрее, на мне были штаны, а не юбка, а кроме того, обладание большим опытом убегания от разъяренных гуманоидов играет решающее слово в любой погоне! И деревья, да. Они останавливают боевую магию.

Вот же дурак длинноухий, нашел чему девчонку учить!!!

— Джо, почему нас ночью осаждает разъяренная эльфийская магесса? — меланхолично поинтересовалась Аранья, умудряющаяся выглядеть пиратским капитаном даже в довольно милой белой ночнушке. Наверное, благодаря кинжалу, которым гоблинша поигрывала.

— Не обращай внимания! — отмахнулся слегка вспотевший я с жезлом наготове, гася уже который по счету ком враждебной магии, которым в мое окошко запулила рычащая эльфа, — Это она по-соседски!

— Сдается мне, что тебе стоило прислушаться к ослу, Джо, — подумав, выразили мне ценную мысль, — Он явно так не умел. Может, вызовешь быка?

— Во-первых, бык уже спит, — я очередным мелким шариком снес очередную волшебную козюлю, запущенную девушкой, — А, во-вторых, я не люблю повторяться!

— Эх мужики… — разочарованно покачав головой и ушами, госпожа Редглиттер ушла спать.

Под башней продолжала бесноваться эльфийская дева, которую застали в самый неудобный из моментов её многотрудной жизни.

Утром, моргая вразнобой невыспавшимися и похмельными глазами, я диагностировал отсутствие агрессивной остроухой, совмещенное с отсутствием какого бы то ни было ущерба саду и огороду. Похвалив за это соседку, я повысил приоритет забора в собственных планах до максимума, а затем, позавтракав, вновь отправился на работу со своей командой.

Сегодня было, наконец-то, готово моё рабочее место! Оно было настолько прекрасным, что перед своим рабочим столом я обнаружил весь руководящий состав Школы, разглядывающий навороченное гремлинами. Наверное, в восхищении.

Даже я сам тихо постоял в сторонке, полюбовался.

Массивный стол в лучших традициях даже не советского Политбюро, а английской аристократии, гордо возвышался над жалким просителем, подавляя его волю и обессмысливая жизнь мощными тумбами, отблеском дорогого лака на дереве и символами Лючии и Школы. Тем, кого подобное не смогло бы подавить окончательно, предполагалось познать собственное ничтожество при виде двух мощных стопок древних и определенно мудрых книг, установленных на столешнице. На каждой стопке еще сидела свеча в подсвечнике, яркая такая. Моё чересчур молодое (но справедливое!) лицо разглядеть было не так уж и просто, но и не нужно. Вместо него посетителям библиотеки предполагалось любоваться на величественнейшего Вермиллиона, застывшего в смерче книг. И вопиять, разумеется, своими жалкими гласами, мольбы о снисхождении и учебниках.

Очень внушительно, да. Слегка портил картину восседающий на столе Шайн, рассматривающий визитеров Библиотеки как некую мерзкую субстанцию, но, с другой стороны, он худо-бедно меня замещал. Ах да, где бронзовая табличка «Заместитель Библиотекаря»? Не сделали еще? Вот засранцы…

— Джо, тебе не кажется, что это уже перебор? — задумчиво пробормотал ректор, как-то заметивший скромно стоящего (и восхищающегося мной) меня.

— Перебор? — хмыкнул Краммер, — У меня дома так же! Но без Вермиллиона, конечно…

— Эти декорации, магистры, предназначены для дураков и негодяев, — подал я голос, — Вы не относитесь ни к тем, ни к другим, поэтому не видите в них смысла.

— Это ты как меня сейчас назвал⁈ — тут же злобно прищурился декан Боевой Магии, разворачиваясь ко мне бородой и пузом.

— А вы причем? — тут же удивился я, — У вас мебель, а у меня декорации! Вон, даже кот понимает.

— Ничего я не понимаю! — тут же отозвалось зловредное животное, — Я просто так здесь сижу!

Мы погрузились в глубокую задумчивость. Я не мог выгнать своих, можно сказать, нанимателей с рабочего места, а те продолжали упорно и тщетно делать вид, что пытаются понять мои махинации. Один Верм висел себе спокойно и чхал вообще на всю суету. В принципе, довольно здоровая атмосфера среди волшебников, но продуктивности ни на грош.

— Вы еще попомните мои слова! — раздалось у меня за спиной, заставив аж подпрыгнуть, — Мы с ним наплачемся! Наплачемся!!

— Бабуля Лонкабль! — каркнул я, — Вы зачем подкрадываетесь⁈

— Делать мне нечего, — фыркнула злобно осматривающая меня волшебная бабка, заведующая похищениями детей, а затем вызверилась вообще жутко, — Бабуля⁈

— Покойся с миром, Джо… — ехидно проскрипел Крэйвен, выступавший ранее в виде молчаливого зрителя.

Ну, что сказать? Последнее время мне сильно не везет с женщинами.

Глава 4

Снова в Школу

Возвращение моего потока в Школу Магии было до слез похоже на встречу выпускников. Несколько месяцев взрослой жизни было совсем недостаточно, чтобы выбить из двадцатилетних детишек всю наивность, но зато заколебали их достаточно, чтобы принять эту Аттестацию как праздник жизни. Территорию знаменитого учебного заведения наполнило щебетание молодых голосов, упоенно радующихся встрече друг с другом.

Некоторые, правда, кричали чайками, причем очень неприятное:

— Джо! Джо! Кто-нибудь видел Джо⁈

— Да он где-нибудь здесь! Наверняка прячется в башне! Идем поищем!

— Джо-оо!

Зачем я вам, молодые люди? Оставьте меня, занимайтесь своими делами…

— Гнусный ты тип, — посетовал Дино Крэйвен, закручивая фляжечку, из которой подлил нам обоим в утренний кофе нечто хорошее, — Это же дети. Они по тебе соскучились.

— Ну так разбуди какого-нибудь моего голема, пусть он с ними нянчится, — посоветовал я, занятый модернизированным напитком и трубкой с душистым табаком, — Какого лешего я ими должен заниматься? У меня, знаешь ли, и так много работы. Да и кроме неё… помнишь эльфийку, ученицу мудреца? Ну, с острова?

Декану башни Башен совсем не понравились новости, что эта самая эльфийка угнездилась где-то около меня, но, как выразился Крэйвен: «Ты сам виноват!». Зато, покряхтев, Крэйвен выдал, что отыскал следы своей внучки, уходящие аж в Дестаду, один из наиболее развитых портовых городов континента, откуда частенько отправлялись вовне искатели приключений.

— И что это ты на меня так злобно косишься? — хмыкнул я.

— Ходят слухи, что за ней охотился капитан наемников, из тех, кто осаждал твою башню… — пробурчал Дино.

— На это и был расчет, — расслабленно кивнул я, — Не самому же мне за ней бегать.

— … я говорил тебе, что ты сволочь?

— Много раз!

— Нет. Сегодня говорил?

— Нет, сегодня только кот. Я хотел отправить его с миссией мира к эльфийке, но он сбежал.

— Как у тебя получается расстраивать каждое живое существо, которое с тобой общается, а? — обиженно пробормотал Крэйвен, тут же уточняя, — Кроме твоих горлохватов гоблинов и Вермиллиона. Может потому, что они…

— Ты хотел сказать «негодяи», но постеснялся, — хмыкнул я, — Нет, просто эта троица уважаемых господ понимает, как и на чем крутится мир. И что Джо думает о тех, кто думает о нем.

— Брешешь…

— Глянь-ка поверх моего кресла, Дино. Там летает книг на шестьсот золотых. Думаешь, хоть кто-то еще столько заработал, чтобы отплатить бедному бессмертному магу за его заботу, советы и комментарии? К тому же Верм не стоял у меня над душой с ножом у горла…

— Он призрак, Джо!

— Дино Крэйвен, ты, глядя в мои честные глаза, занимаешься спекуляцией. Если отключить твою Причуду, то ты вскочишь на свои трехсотлетние ноги и понесешься отсюда прямо к порталу в Дестаду. Найдешь свою пра-пра-внучку, а затем её запытаешь до смерти, чтобы потом, сняв с неё кожу, сделать себе чучело, которое ты поставишь в свою уютную холостяцкую спальню. Ты это знаешь, я это знаю, даже мой кот это знает. Поэтому не делай вид, что ты человечнее Верма. Во-первых, он отличный мужик, вполне понимающий и правильный, а во-вторых — Причуда тебя не оправдывает. Они то, с чем мы живем, но не бывает Причуд, которые нужно уважать больше, чем другие.

Да, я злой волшебник, восседающий на своем библиотечном троне, суровый и беспощадный. Почему? Потому что я прав. Своим недостаткам нужно смотреть прямо в их отвратительную морду…

— Шайн! Как ты сюда попал⁈ Ты же остался в башне⁈ — поперхнулся я при виде отвратительной морды вскочившего на стол недостатка.

— Тебя тут кое-кто хочет видеть, Джо… — с поганейшей ухмылкой кот убрал в сторону свою тушу, демонстрируя целой толпе молодых недоучек, орущих нечто невнятное и радостное, моё светлое и красивое лицо. Они тут же радостно заорали и ломанулись вперед.

Это напоминало атаку щенков золотистого ретривера. Ворча и ругаясь, я держал оборону от налетевшей молодежи, грозясь проклятиями поноса и ангедонии. Мне никто не верил, правильно делали, кстати, только вот шум, гам, взвизги и бубнение оказались настолько доставучими, что привлекли даже внимание очень занятого своими исследованиями Вермиллиона. Одна рука призрачного мага, висящего у нас над головой, пришла в движение, сделав жест пальцами, от чего жмыхнуло магией, наградив каждого из присутствующих ощущением воткнувшегося в задницу шипа.

Очень неприятная штука, скажу я вам. Для человека. При перерасчете на массу зловредного кота, и устроившего этот балаган — ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНАЯ ШТУКА. Приблизительно такую же, насколько я понимаю, недавно чувствовал один осел в одном лесу под взглядом одной эльфийки… ну и под быком, разумеется. Одним.

В общем, Шайн выбегал первым, вопя как потерпевший с таким видом, что у меня свербящая боль в заднице прошла как по мановению волше… А, точно, рефлекторно развеял магию. Остальные, впрочем, не догадались. Так им и надо.

Только я подумал, что теперь можно будет спокойно поработать, как пришел следующий посетитель. Посетительница. Зловредная, мнительная и удивительно обидчивая бабка по имени Тиара Лонкабль встала у стеночки, неподалеку от двери, скрестила свои сухие старушечьи руки на своей чахлой груди, а затем принялась сверлить работающего меня гадким взглядом. Вот че бы ей раньше не зайти до того, как Верм колданул?

Понадоедав мне с десяток минут, Лонкабль достала трубку, закурила её, а потом подала голос. Внушительно так.

— Завтра, Тервинтер Джо… — обрекающе произнесла старуха, — … сюда пребудет верховная жрица пресветлой Лючии, её высокопреосвященство, святая Саломея.

— Очень рад за неё, — пробормотал я, продолжая делать занятой вид, — А мне какое дело?

— Никакого! — отрубила старая ведьма, — Так и должно остаться! Если по твоей вине с головы святейшей упадет хотя бы один волос, я на тебя обрушу такое, что ты и представить себе не можешь! Понял⁈

— С какой стати? — недовольно произнес я, поднимая голову, ни грамма не впечатленный бабкиным наездом, — С какой стати волос должен упасть? С какой стати ты предупреждаешь именно меня?

— Да…

— И с какой стати мне сама Лючия об этом не сказала? — продолжил я тем же ворчливым тоном, с искренним и глубоким наслаждением наблюдая, как опухает бабка от этих моих слов, — Виделись же, глаза в глаза, даром что вино не пили. Чего промолчала?

Удар был нанесен вовремя и очень точно. Сразу зловредной старушки отлились все мышкины слезы, с процентами, прямо как в микрофинансовой организации. За всю её подозрительность и ворчливость, за все наветы и прочую джигурду. Явление бога смертному в реальности — это не кот насрал, дорогие мои, это событие, затрагивающее всех верующих. Разумеется, если Лючии приспичило бы явиться простому смертному. У таких как я с богами совершенно иные отношения. Тем не менее, бабка в шоке, бабку можно выносить.

— Врешь… — жалкий, почти просительный сип.

— Зачем, мастер Лонкабль? — тяжело вздыхаю, глядя на совершенно ошеломленную магическую леди, — Я знаю, что вы меня недолюбливаете, но делаете это, потому что вам, как истово верующей, крайне тяжело смириться с наличием бесконечного числа миров и бесконечного числа богов в этих мирах. Тем не менее, я верю, что вы и пальцем не пошевельнете, пока ваши подозрения не подтвердятся. Следовательно, мастер Лонкабль, я вас нахожу совершенно и полностью безопасной по отношению ко мне, потому как ничего не затеваю. Врать вам, доверенному лицу моей нанимательницы, было бы преступно глупым занятием. Понимаете?

Всё, готово, выносите. Бабуся оформлена по всем правилам. Глазки тусклые, трубка в руке трясется, губки дрожат, смысл жизни шатается, скрепы скрипят. А почему? А потому что гордыня и тщеславие, дорогая моя публика, плюс поганое надумывание. Искренне верующий уверен, что за счет той пердячей тяги, что он вкладывает в свою религию, своей веры — он ближе к богу чем… кто-либо менее верующий. Технически, это правильно, но практически? Всем и каждому суждено свое место. Ты можешь любить своего сыночку-корзиночку и целовать его во все места, но ты не пустишь маленького засранца разбираться с деловыми счетами. Ты вызовешь бухгалтера. Ты заплатишь ему. Вы пожмете руки. И пусть для корзиночки ты целый мир, а для бухгалтера лишь еще один клиент, ты будешь ценить своего бухгалтера и уделять ему время по первому же щелчку пальцев.

Но вот как будут выглядеть ваши отношения для сыночки…

— Джо? — раздалось у меня за спиной, когда двери Библиотеки закрылись за стремительно ретирующейся бабкой.

— Да, Верм? — с некоторым удивлением я покосился на очнувшегося призрака. Надо же, он еще контачит с реальностью!

— Ты сволочь! — доверительно сообщило мне одно из бородатых лиц бессмертного архимага.

— Я знаю. Спасибо.

Местные — очень странные существа. Сначала они пристают ко мне, чтобы что-то получить, а потом обзываются, получая моральные травмы. Есть же поговорка: «Дарёному коню в зубы не смотрят!»?

Хотя, сегодня то ли созвездия наконец утряслись в правильную форму, то ли карма решила надо мной смилостивиться, но следующий посетитель Библиотеки был худ, высок, красив, скромен, и, самое главное, — с подарками.

— Вот, — Эльдарин Син Сауреаль выложил перед моим носом на стол нечто, — Это тебе. Подарок от меня и Исито Ягуёме.

— Что это? — с подозрением посмотрел я на… узенькие темные очки. Очки, кстати, исконно продукция Гильдии Магов, местным простым рукосуям до плавки линз такой точности — вообще никак, даже раком, даже задом наперед, даже до моего Китая. Увы, магия местами стопит прогресс!

Однако — очки.

— Это… — с тревожащим меня сомнением протянул эльф, — Ну, это… наверное… самый сложный магический предмет в мире!

— Это я вижу, — коротко отозвался я. На очках лежала такая структура магического зачарования, что воистину удивительно — а как материал подобное надругательство выдержал? Но это неважно, главное — что они делают⁈

— Совершенно ничего не делают, — чистосердечно заявил декан Исследователей, — И это, кстати, не зачарование, а трехмерная позиционная модель чар, закрепленная на предмете лишь несколькими точками. Потому он и выдерживает — по сути, очки не заколдованы.

— То есть, вы заколдовали воздух, а внутрь структуры втиснули очки? — ошеломленно пробормотал я, разглядывая очкообразное надругательство над здравым смыслом, — Зачем?

— Увлеклись, — коротко и слегка застенчиво выдал мастер-волшебник, — Можешь их носить, создавать впечатление на наших… экзаменуемых. Только не суй их в какую-нибудь магию, которая создана, чтобы распознавать магию. За последствия не поручится никто. Вообще никто.

— А если кто-то создаст магию, чтобы распознавать магию, прямо у меня на лице⁈ — заволновался я.

— То сблюет, скорее всего, — с сомнением произнес мой бывший учитель, — Но тебе ничего не будет. Я говорил про стационарные конструкты с большой подпиткой.

— Сблюет, говорите? — задумчиво протянул я, сняв очки и прищуриваясь на четырехметрового призрака, который, частично, как раз был стационарной системой распознавания магии с большой подпиткой… И волшебником. Одна из восьми рук Вермиллиона тут же сжалась в кулак, чтобы погрозить им мне. Кажется, синий призрак дурит всем головы! Он типа неживой, а на самом деле — все понимает! Прямо как человек!

— Спать пойду, — неожиданно и некультурно зевнул эльф, — Устал очень. Но было интересно. Сходи, кстати, оглуши Исито каким-нибудь заклинанием. Он полумертвый уже, но продолжает работать.

Сходить схожу, но сначала очки примерю. Удивительно, но мое зрение, которое сквозь заколдованный вусмерть предмет вообще пробивать не должно было, на самом деле отлично справилось с видением всего потребного. Как следует подумав, я понял, что это заслуга не очков, а моего Таланта, игнорирующего заклинания, располагающиеся слишком близко к глазам. В общем-то разумно, иначе бы любая целительная или сканирующая магия на кровь там, или на сами гляделки, меня бы ослепляла нафиг.

Азиатский гремлин самоотверженно пытался самоубиться об работу, пришлось действительно оглушать его заклинанием, а затем еще и связывать, пока со всей сторон, отблескивая голодными до работы глазами, к столу подбирались другие гремлины, напоминая гиен или еще каких-нибудь хороших животных, только очень голодных. Кажется, им очень хотелось поработать. Унесу-ка я товарища Исито под бок к товарищу Вермиллиону. А то вдруг убьют?

Тем более, что наш рабочий день подходит к концу, следить за ударником труда некому. Меня дома ждёт бронзовая ванна с горячей водой, покой, нега и сытный ужин…

— Джо? — поймал меня на улице Боливиус Вирт, — Очень хорошо, что я успел тебя перехватить! Идем!

— Куда? — тоскливо облизав взглядом арку портала, я посмотрел на магистра взглядом незаслуженно избитой рабыни подросткового возраста. Того аж передернуло.

— На Аттестацию, конечно! — нервно заторопился магистр, — Мы же не можем позволить, чтобы маг, нанятый в помощь аттестующим, проходил её наравне с другими волшебниками? Тем более что…

— Завтра пребывает её высокопреосвященство, святая Саломея, — перебил я воровато прячущего взгляд ментора, — А бабуля Лонкабль слезно просила вас, чтобы я не попадался на глаза этой почтенной даме, не так ли?

— Джо! — ректор принял возвышенный, мудрый и проницательный вид, от чего меня тут же старащило, — Видишь ли, звание «святой» верховной жрице подарили люди, а не сама богиня… Понимаешь теперь в чем дело, да?

Ууу, данон. А так как наша охотница за младенцами вряд ли держит свое помело в узде, то верховная тетка довольно милой Лючии вполне может возревновать, увидев натурального, хоть и бывшего, святого. Теперь суду всё понятно.

— Я понял вас, господин ректор! — сказал я с умным, понимающим и деликатным видом, от которого теперь не на шутку перекосило самого Вирта, — Буду сидеть в Библиотеке, безвылазно. Мои гоблины будут моими глазами, ушами и руками!

— А руками зачем⁈ — тут же всполошился достойный волшебник.

— Надо! — сообщив это внушительное слово, я первым проследовал в кабинет ректора, маня хозяина кабинета за собой, — Идемте! Дела не ждут!

Аттестация оказалась настолько легкой, что казалась просто какой-то шуткой. Сотня вопросов, ответы на которые я записывал под недремлющим оком всех четырех деканов, не касались ни единой специализации Школы. Просто общие сведения, которые должен знать на зубок каждый маг. Причем знать всегда. Иговая плесень, питающаяся магией, не выводится ничем. Пыльцу фей нельзя сметать в кучку, она взрывается под влиянием волшебства. Нельзя бить магическими инструментами друг об друга.

И всё в таком ключе.

— А ты как думал? — фыркнул Крамер, забирая у меня листы, — Конечно, для вас это смешно, а вот другим волшебникам, особенно тем, кто окончил учебу сто и более лет назад, может показаться и трудным. Впрочем, сам увидишь. Тут же далеко не все вопросы, для каждого они будут меняться.

Выйдя из Школы, я медленно побрел к порталу, свободный и лихой, но загруженный умными мыслями. Не ожидал такой простоты от этой Аттестации, дело могло быть сильно усложнено. Сволочи, моя дорогая несуществующая публика, негодяи, мерзавцы и прочие падлы… они все отличаются повышенной живостью ума и склонностью к импровизации. Поймать и похоронить их в сложившейся ситуации становится делом не самым простым. Тут думать нужно!

Думать мне не дали. Я оказался окружен всеми бывшими учениками нашего года, озабоченными поисками одного недостающего молодого волшебника.

— Джо! Малкава не встречал? Малкава Жабордина? — обратился ко мне один из ищущих.

Настроение тут же ушло на дно. Я прекрасно знал, где сейчас находится этот человек. Точнее, его останки в виде пепла и пары угольков, терзаемые сквозняком в логове одного дурного мага-отступника. Жаль, что мы тогда убегали в такой спешке, не успели их похоронить… но да ладно. Тело ничто, душа — вот что ценно. И вот почему-то совместные поиски этого Малкава, искреннее беспокойство собравшихся — меня покоробило.

Но я всё равно не сказал никому о том, что знаю. Слишком велик риск, что кто-нибудь молодой и горячий начнет копать глубже, чем нужно, чтобы затем выйти на Дино. И, конечно же, обвинят его, публично. Старик не заслужил подобного. Жабордина никто не тащил за уши в смертельно опасную экспедицию.

Когда я уходил домой, настроение оставалось паршивым…

///

«Он ничуть не изменился», — об этом наверняка подумали каждый из ста двадцати семи бывших учеников Школы Магии при виде Джо Тервинтера. То есть каждый, кроме него самого, отсутствующего здесь Малкава Жабордина и, конечно же, Мойры Эпплблум, сверлящей взглядом спину неторопливо уходящего молодого волшебника.

Изменился? Когда? Прошло всего-то четыре… или пять месяцев? За такой срок люди не меняются… слишком уж сильно, только вот глаза Мойры было сложно обмануть. Молодая Мастер жила теперь в Дестаде, стажируясь у очень даже добродушной волшебницы, мастера алхимии, и та, вместо того чтобы загонять ученицу по полной, готовила её в преемницы своему делу, намереваясь уйти на покой. То есть холила, лелеяла, возилась с ней, не столько вбивая в голову особенности варки зелий, сколько наставляя (пока что) молодую особу о внешнем мире. Мойре Эпплблум дико, просто бессовестно повезло.

Сейчас, она напропалую пользовалась этим новым знанием, чтобы оценить своих друзей. Большинство… да что там большинство, все они выглядели хуже, чем в тот день, когда магия портала и гоблины раскидывали их по всей планете! У кого-то под глазами были мешки вечного недосыпа, у кого-то мелко подрагивали руки, кожа на лицах, шеях и руках у девчонок выглядела не очень хорошо. Все они, выпускники, думавшие, что перед ними лежит огромный прекрасный мир, теперь казались потускневшими, ошеломленными. Да, радость встречи, ностальгия, всё это оживило магов, но Мойра видела перемены, которые их уже начали менять. Настоящая жизнь оказалась куда более тяжелой, чем учеба в волшебном мире.

А Джо…

Мойра до боли прикусила губу, отворачиваясь к пруду.

Он изменился.

Первое, что бросалось в глаза — брюки, рубашка, жилет, какие-то странные темноватые очки на носу. Узкие. Там, где в робах щеголяли все, включая даже деканов и ректора, Джо уже выделялся, бросаясь в глаза. Его одежду никак нельзя было назвать дешевой, а Мойра уже была в курсе, как бедно живется магам Башни. По крайней мере, первые лет тридцать-пятьдесят.

Второе, то, что резануло по сердцу давным-давно влюбленную в парня блондинку, — этот худощавый парень еще сильнее отстранился от них. Любой посторонний, придя в Школу, не скажет, что Тервинтер имеет хоть какое-то отношение к выпускникам, нет. Поведение Джо явственно показывало, что ему нет совершенно никакого дела до них… до неё.

— И раньше не было, а сейчас… — вздохнула она вслух, неторопливо бредя к пруду. Хотелось освежить голову.

Джо не был задавакой, абсолютно. Никогда и ни с кем, уж она, знающая его чуть ли не от рождения, в этом была уверена. В деревне гоблинов, где они росли до десяти лет, он спокойно общался со всеми, включая всех жителей деревни. Причем… он им нравился. Мойра точно не помнит, но подозревает, что нравился сильнее других детей. Сегодня тоже, украдкой наблюдая за предметом своего воздыхания, Эпплблум видела, как он общается. С гоблинами, гремлинами, деканами, ректором. Совершенно нормально, совершенно по-свойски, свободно. И по делу.

Так, как никогда не общался с ними. С ней. Это наводило на довольно грустные догадки. Мойре казалось, что для Джо Тервинтера существуют все, кроме них, молодых волшебников, тех, с которыми он родился, учился, сдавал экзамены. Вон, даже те, кому он помог вылезти из башенников, просто приветствовали его чуть более радостно, чем остальные, но ни один из них, кто прожил годы рядом со старостой башни Башен, не подошел к нему просто потрепаться.

Она, прихорашиваясь перед возвращением в Школу, очень хотела произвести впечатление солидной, встающей на ноги, волшебницы. Это должно было привлечь его внимание!

Нет, он даже не взглянул на неё!

На берегу школьного пруда, почти у самой воды, лежал на пузе прекрасно знакомый Мойре кот — фамильяр Джо, полностью начхавший на то, что хозяин уже в другом мире. Всклокоченное странное животное чхало не только на это — оно сосредоточенно ело одного из больших красивых карпов, которых разводил в пруду декан Крэйвен. На появление рядом Эпплблум, преступный фамильяр отреагировал никак, бросив на неё взгляд мельком, странный котяра вернулся к поеданию рыбы.

Мойра, не зная, что и делать, решила игнорировать преступника. Она пришла постоять, подышать свежим воздухом — она постоит. Только встанет покрасивее и спину выпрямит. Бабушка Фиона учила всегда следить за собой.

Её старания не остались без внимания.

— Хорошие сиськи отрастила! — одобрительно прочавкал кот, — Только прекрати смотреть на Джо взглядом стельной коровы. Бесполезно.

— Почему⁈ — вырвался из высокой груди блондинки крик души. Она даже забыла обидеться для приличия. Слишком уж тема была наболевшей.

— Потому что вы для него дети, — не зажался с ответом умеющий говорить фамильяр, — Тупенькие такие, славненькие, но неинтересные. Как старый тапочек. Лет через сто… сто пятьдесят… тогда приходи. Может чего и изменится.

Звучало это очень обидно и невероятно досадно, но перед Мойрой Эпплблум, здесь и сейчас, возникла уникальнейшая возможность разговорить странного хамоватого фамильяра, что было намного-намного важнее каких-то там обид. И только она (под одобрительным взглядом кота) набрала воздуха в свою высокую грудь, чтобы разразиться градом вопросов, как неожиданно раздавшийся позади этой парочки рассерженный голос заставил девушку подавиться воздухом.

— Шайн! — гневно заорал возникший на берегу Дино Крэйвен с палочкой наготове, — Скотина! Эту рыбу нельзя жрать! Я же тебе запрещал!! Я всем запрещал, но тебе даже отдельно!!!

— Дино… — укоризненно посмотрел на него кот, вынуждая декана озадаченно замолчать, — … неужели ты думаешь, что я смог бы достать из пруда такую тушу? Чем? Лапками?

Мойра громко и мучительно икнула от удивления, чем привлекла внимание декана. Этим тут же воспользовался кот.

— Это всё она, — быстро сожрав еще один кусок рыбьей плоти, сообщил кот, — Шлепнула рыбеху от огорчения, а потом попросила меня помочь от неё избавиться. Так что, Дино, не на того краюху крошишь. Вот девка, к ней все вопросы.

И, разумеется, он смылся сразу же, как только декан развернулся к совершенно ошеломленной такой подставой девушке.

Даже рыбу с собой прихватил.

Скотина.

Глава 5

Дела святейшие

— Твой кот подставил меня! — голосом, полным праведного гнева, мне было брошено в лицо обвинение.

Пыхтя от злости, Мойра Эпплблум стояла перед моим столом заместителя Библиотекаря с уткнутыми в бока руками.

«А ничего она сиськи отрастила…», — отстраненно подумал я, оглядывая подругу (точнее, надоеду) детства. Вслух же сказал, — Наверное, ты допустила ошибку…

— Какую ошибку⁈ — обомлела, пуча глаза, юная волшебница, — Никакой…

— Ну, возможно, ты заговорила с ним… — голосом человека, который никаких жареных карпов на ужин не ел, важно проговорил я.

Кажется, получается. Да, отличный голос. Не забыть, как это я делаю, если сюда ворвется старина Дино.

— Что?!!

Ох, как невовремя она пришла. Я только смог добраться до одного интересного зачарования, наделяющего тарелки свойствами самопомывки. Ситуативная големизация. Сложно, конечно, зато никакой тебе посудомоечной машины вовеки веков! И тут на тебе, врываются, шумят, грудью трясут.

— И вообще, причем здесь я? Шайн полностью разумное существо, предъявляй претензии ему. Можешь вообще его заколдовать, я не обижусь.

— Я пыталась его найти, знаешь ли!

— То есть, ты пришла ко мне, потому что десяти лет обучения волшебству оказалось недостаточно, чтобы справиться с одним котом?

Специально бесить Мойру смысла не было никакого, но я-то не первый год живу, поэтому прекрасно вижу, что она алчет скандала, как вампир свежей крови. Хотя, думаю, алкать научились именно вампиры и именно у женщин. Самый дешевый способ — это дать ребенку то, что ему надо. Сейчас проорётся и свалит, отличница фигова. Сдала Аттестацию одной из первых — и вот, считай, день свободен. Возвращайся к себе, живи своей жизнью, чего ты стоишь здесь и орёшь на Джо?

Мой поток, разумеется, нафиг не был нужен ни Школе, ни Лючии. За несколько месяцев молодежь не успела ни нагрешить, ни затупить, ни проявить свой потенциал. Даже предыдущий поток, те, кто выпустились двадцать лет назад, нас особо не интересовали, они по-прежнему считались молодыми неоперившимися магами. Но — порядок есть порядок.

«Может, манадрим создать на это дело?», — лениво размышлял я, глядя на орущую Мойру, входящую во вкус. Должны ведь найтись любители, тащущиеся, когда на них орёт молодая красивая женщина? Всё-таки мы волшебники, мы не создаем пар, так что для некоторых скандалящие красотки вполне могут заводить. Хм, интересно, а разрешение Эпплблум мне требуется? Хотя да, чего это я, это ж деанонимизирует. Эх, жаль… ладно…

Блондинка орала, я изредка подкидывал ей нужные фразы, поддерживая огонь в топке, Вермиллион никак на нас не реагировал, так что время шло достаточно продуктивно. Я рассчитывал, что прооратая Эпплблум уйдет, громко хлопнув дверью, и я её лет пятьдесят, как минимум, не увижу… но, как говорится: «Человек полагает, а бог располагает».

В тихо отрывшуюся входную дверь Библиотеки просунулось лицо, тут же ввергшее меня в пучину глубоких раздумий. Не сразу, сначала я немного обомлел, а тем временем лицо втащило за собой и тело, к которому крепилось, и вот тогда уже пошли тяжелые мысли.

Мир Орзенвальд богат для Джо на блондинок, иначе не скажешь. Вот взять, к примеру, Мойру — милая фигуристая девушка, особенно расхорошевшаяся сейчас, когда орёт. Для многих она будет казаться красавицей, но для меня, видавшего виды, она просто миленькая и прелестная в своей молодости, не более. Взять к ней в пику многогрешную Элизию, чтоб её в набежавшую волну бросили, — там уже разговор иного порядка. Элизия была именно секси. Не полноценно секси, а для фэнтезийного мира секси. Этакая бард- постельная игрушка, всё при ней, всё показано, всё отлично. По меркам современного мира — восемь из десяти, но два балла сняты только за счет стереотипности голубоглазых блондинок.

Дальше мы резко повышаем ставки до небес. Лючия. Богиня. Блондинка. Её никак нельзя было назвать «божественно красивой», скорее иначе — образ моей нанимательницы был категорически иным. Если Мойра была просто приятной девушкой, а Элизия соблазнительно юной и фигуристой шлюшкой, то Лючия была идеалом типажа женщины, которую любить начинают, но не заканчивают никогда. Внешность, бедра, сиськи — все это было не главным, всего лишь платформой, оттеняющая огромную живую харизму богини. Платформа не должна отшибать мозги. Точка.

Лучащаяся любопытством и опаской блондинка, вдвинувшаяся в хранилище знаний, парадоксальным образом объединяла все три типажа. Она была очень молода, но при этом с телом, буквально «налитым соком», если вы понимаете, что я имею в виду. С лицом буквально совершенной красоты, с губами, буквально созданными для поцелуев, с небесно-голубыми глазами, при взгляде в которые Мойра Эпплблюм издала звук подавившейся вороны (и заткнулась, наконец-то). При этом длинноногое создание несло на себе офигенную копну отливающих чистым золотом волос, свободное белое платье вроде того, что было на Лючии, символ той же богини на животе (ну, на платье, да), и, если меня не подводит мой острый взгляд, сексуальные желания всех мужчин как минимум пяти окрестных миров.

— Милое создание, тебя кто-то обидел⁈ — переливчатые струны арф и прочих аккордеонов небесных сфер зазвучали у нас тут, когда окончательно осмелевшая суперблондинка подала голос.

— Кхм, да ничего страшного, я сам справлюсь! — поспешил я погасить агрессивный напор уже второй несанкционированной посетительницы этого места. Моё высказывание почему-то вызвало массовый приступ кашля, который послышался не только от девушек, но и из четырех ртов призрака архимага над моей головой.

Фыркнув молодым, но очень половозрелым олененком, чудесная прокашлявшаяся дева засеменила к моему столу, чтобы сцапать за руки полностью выведенную из строя Эпплблум, а затем начать щебетать той в глупое лицо нечто совершенно нераспознающееся моим мужским ухом. Тем не менее, щебеталище этой прекрасной дивы даже не разогрелось, потому как двери в очередной раз распахнулись, являя мне спасительницу в виде страшной, старой, даже в чем-то уродливой, но бесконечно милой взгляду Тиары Лонкабль.

— Ваше высокопреосвященство! — с надрывом каркнула бабуля, резвым сайгаком сближаясь с блондинками, — Мы же с вами договорились!!

Бросив на меня уничтожающий взгляд, старая карга вкогтилась в талию высшей жрицы Лючии, и поволокла ту на выход. Девушка, не особо сопротивляясь, повлеклась задом вперед на выход, но вот отпускать руки Мойры даже не подумала, от чего и упёрла юную волшебницу за собой. Я смотрел на саморазрешающийся кризис, чувствуя острое желание горячей ванны, умелых щупалец Игоря и погружения в глубоко философские мысли.

— Смотрю, женская красота тебя не особо впечатляет, а, Джо? — раздалось над моей макушкой.

— Я видел и не такое.

Действительно. Моя последняя жизнь, та, которая прошла в специальном мире Игры Богов? О, мне там довелось путешествовать с одной чрезвычайно примечательной дамой. Целительница, женщина невероятно высоких моральных качеств и изумительной душевной чистоты, настоящая святая… но без титула. Самоотверженная особа, которую решила вознаградить её собственная богиня, выдав просто умопомрачительную внешность и… огромную грудь. Прекрасную, но вот реально, огромную. Размера седьмого, не меньше. Как мне потом признались по пьяной лавочке — «чтобы целительница хоть в этой жизни познала самую жизнь, вместо вечной беготни от больного к больному». Эти мега-сиськи доставили нам сложностей больше, чем любой злодей, встретившийся на нашем заковыристом пути.

Так что, прошу прощения, обалденно красивые женщины, но у вас надо мной нет власти. Я видел такое, что вам даже не снилось. И щупал тоже. Даже лицом.

— Джо?

— Ммм?

— Развяжи гремлина. Он выспался. Часов десять назад.

— Ооо…

Исито Ягуёме очень хотел бросить на меня гневный и укоризненный взгляд, но обстоятельства были против, поэтому сутулящийся и мелко перебирающий ногами гремлин исчез из Библиотеки быстро и решительно, а я вернулся к своим делам. Пока что, вот эта вот текущая Аттестация — чистой воды профанация, которая не тянет даже на разогрев. Преподаватели и ученики встретились, сыграли в расслабляющий экзамен, разошлись. То, что в результате этого (божественного, всё-таки!) экзамена каждый из нашего потока взлетит выше мага Башни… этого никто не знает. Из них, разумеется.

Пока люди один за другим исчезают в портале, причем с явной неохотой. Там, по ту сторону, их ждет рутина. Быт. Котлы и реторты с зельями, пустынное одиночество башни, мелкие и дурацкие поручения опытных Исследователей… Вон, одна только Эпплблум чешет довольно уверенно, видимо, несколько часов в обществе святейшей Саломеи, которая, прямо скажем, на несколько порядков красивее самой волшебницы, довели бедняжку до ручки. Переблондинили бедную. А нефиг котам зубы заговаривать, когда те на важной миссии!

— Джо… — злобное шипение Крэйвена за моей спиной не было неожиданным, поэтому я растворил собственную иллюзию в воздухе (не самому же однокашников провожать) под сердитый прочувствованный мат декана, чье хозяйство лишилось нескольких бестолковых рыб.

Люди не понимают, что в жизни важно, а что так, лишь мимолетный всплеск страсти и животного желания. К примеру, та же школьная Библиотека, вот почему в ней есть книги, которые недоступны студентам ни первого, ни последнего курса? Знаете почему? Потому что существует некая глупая мысль, что книги должны храниться в библиотеке. Сделать две библиотеки? Создать закрытый архив? Нет, это не наш метод. У нас же есть вечный служитель, могучий архимаг, так давайте он просто будет запрещать трогать книги!

Глупость. Тем не менее, Вермиллион бдел как цербер, не позволяя никому, а мне особенно, касаться запретных книг. Ну никому так никому, чего бухтеть-то. Мы сделаем не «кого-то», а «что-то», чтобы пощупать то, что нам надо.

Громкий хлопок где-то там, в лабиринтах книжных шкафов, набитых волшебной мудростью и… мне на голову опускается большая голубая ладонь. Полупрозрачная.

— Неужели ты думал, что я не замечу? — ласково спрашивает вновь отвлекшийся (проклятие!!) Вермиллион, — Ты бы еще слона туда запустил…

— Эх… — горестно вздыхаю я. Опять неудача.

— Кстати, а что это вообще было? — проявляет более живой интерес архимаг, — Я о таком существе или конструкте даже не слышал.

— Это был Игорь… — бурчу я в ответ, — Моя домашняя метла. Его упрощенная магическая проекция, воплощенная в виде ритуализированного заклинания. Я закинул листок с начерченным кругом в секцию…

— Стоп, — останавливает меня Верм, — Это я видел. Погоди. Это твоя… метла?

— Ну, старшая метла, — грустно киваю я, — Он не работает по специальности, в основном как массажист. Но управляет другими метлами…

— Джо…? — спустя почти минуту тишины медленно произносит Вермиллион, — А что оно такое…?

— Помесь метлы, кракена и мыслей об очень хорошем юнге…

— Очень… хорошем? — кажется, призрак не совсем верит своим ушам.

— Если верить моим гоблинам, то это был лучший юнга на свете. Пока его не сожрал кракен.

— Гоблинам…?

— Научи меня заклинанию, которое я хочу, тогда услышишь историю целиком.

Есть много способов спустить шкуру с кота. Вовсе не обязательно нарушать закон и воровать нужную книгу, можно просто расспросить того, кто уже знает то, в чем ты нуждаешься. А уж вечно голодный до знаний призрак…

— Ты же понимаешь, что мы тут вдвоем? — вкрадчиво спрашивает меня Вермиллион, нависая над самой моей макушкой, — Твоих криков никто не услышит…

— Представь себе… — мечтательно говорю я в ответ, уставившись в никуда, — … опытный межмировой странник, живет совсем один в страшной глуши. Что он там делает? Что изобретает? Какие тайны воплощает из небытия? Какие заклинания создает?

— … хррр…

— И все это ты рано или поздно узнаешь…

— Мне не нравится вариант, когда я что-либо узнаю «поздно», Джо Тервинтер.

— А мне не нравится жадность моих друзей. Но что я могу поделать?

В ответ на этот сакраментальный вопрос из недр Библиотеки вылетел Шайн, удерживаемый телекинетической хваткой некоторого, чересчур подозрительного, призрака. Кот был недоволен, его уши были прижаты к голове, но в целом выглядел нетронутым.

— Хорошая попытка, господа разбойники. Но вам до меня еще тысячу лет расти! — самодовольно заявляет призрак, вновь отстраняясь от земных дел.

Черт. Пятьдесят четыре — ноль. Но мы не сдадимся!

От этого заклинания зависит вся моя будущая жизнь. Или вы думали, что какая-то там богиня свистнула, и старина Джо побежал выполнять её хотелки за простую награду? Ага-ага. И в Школе он химичил вместе с Вермом и Крэйвеном лишь по велению задней ноги, во имя искусства. Нет, в жизни все не так просто, как вам кажется. Как раз за счет таких парней как я, которые усложняют, наводят муть, делают непонятные телодвижения, а потом оп! — и уходят вдаль, унося невинность вашей сестры, заначку вашего бати и вашу личную веру в справедливость. И поверьте, дело будет отнюдь не в вас, и не в вашей сестре и уж точно не в батиной заначке. Иначе во всем этом не будет смысла, смекаете?

Не успел я себя как следует утешить от очередного фиаско против параноидального призрака, как двери библиотеки с грохотом разверзлись. В дверном проеме, бурно дыша всей своей соблазнительной грудью, стояла ОНА. Шайн чуть со стола не свалился от этого звука.

Саломея. Её очень юное и чрезмерно сексуальное высокопреосвященство. Всем своим очевидно несвятым (на вид), но святым по мнению публики (и только) телом. Широко расставив ноги и направив указующий перст прямиком в мою разочарованную архимагами физиономию. За спиной столь эффектно появившейся жрицы маячила бабушка Лонкабль, имеющая вид, почему-то, несчастный. Причем не одна, там весь состав наш преподавательский был!

— Я, Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес, верховная жрица пресветлой Лючии, беру эту несчастную душу под свое покровительство и учение, дабы отринула она мрак холода и скорби, перестав истязать других! — прокурлыкала во всю глотку дива, потыкивая, между делом, в меня пальчиком.

— Чиво? — не понял ни слова я.

— Ваше преосвященство! — скрипуче страдала за спиной блондинки Лонкабль.

— Порукой в этом будет мое место среди паствы Лючии… и моя честь! — продолжила изгаляться сисястая жрица, — Сказанное, да будет услышано!

Ну мало ли что может навоображать себе малолетняя блондинка, но вот если она окутывается золотистым сиянием очевидно божественной природы, это может значить лишь одно — её бред одобрен начальством. По горестному старческому писку, изданной нашей ворюгой младенцев, я сразу понял, что Лонкабль в чем-то промахнулась как тот Акелла, а вот надутая, довольная и подозрительно поблескивающая глазами Саломея, топающая к моему прекрасному столу — отнюдь не к добру.

Подошла и уставилась на нас с котом снизу вверх своими большими глазами. Мне, правда, пришлось привстать, иначе разглядеть просителя (или, в данном случае, штурмующего) не представлялось возможным, но пока я там шоркался, на жрицу лупился отвесивший челюсть Шайн.

— А-аа…? — с совершенно идиотским видом издал совершенно идиотский звук Лунный кот.

— Сей муж! — вдохновенно обратилась к нему Саломея, потыкивая пальчиком в меня, — Холоден, злобен и неучастлив! Тот, чья душа побывала в руках у моей богини, тот, кому она даровала право жить в этом мире! Так ранить чувства невинной девы! Недопустимо! Я! Исправлю! Его!

Это прозвучало очень внушительно, даже деканов проняло, но Шайн сумел испохабить картинку. Котяра, вид имея совершенно придурковатый, еще ниже нагнул голову, и, не сводя остекленевшего взгляда с блондинки, повторил тот же звук:

— Аа-а⁈

Так, всё, пора брать ситуацию под контроль.

— Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес… — максимально скучным, постным и тошнотным тоном протянул я, как самый заправский из всех библиотекарей, — … вы здесь по какому вопросу? Где ваша карточка? Вы не учащаяся и не служащая Школы Магов! Просьба покинуть помещение!

Признаться честно, я никогда не интересовался Лючией более плотно, даже после того, как она явилась ко мне лично, с заданием, и почти, при этом, согласившись на массаж Игоря. Ну сами посудите, я волшебник, она богиня, мы не пересекаемся никак, да и вращаемся в своих, достаточно узких сферах. Так что я никогда не шарил за то, насколько крута эта смешливая жительница небесных сфер. Ну, не среди магов, конечно, нас всего около пятидесяти тысяч, включая отступников, а среди этих… простых человеков. Наверное, зря, потому что просьба покинуть помещение произвела на Саломею то же впечатление, что может произвести на мультимиллиардера отказ сотрудника «Макдональдса» пустить того поссать.

Выпучив на меня свои небесно-голубые глазищи, красавица отклячила челюсть, полностью уподобилась лицом морде моего кота, а потом выдавила из себя:

— Аа-а⁈

///

«Это наш Джо!», — Тиаре очень хотелось провопить эти слова прямо в личико выволакивающейся из Библиотеки первожрицы, но пожилая волшебница сдержала себя, приложив очень немалые усилия. Возможно, с этим ей помогли стоящие вокруг коллеги, потому что они оказались последней поддержкой истинно верующей после того, как сама богиня подтвердила клятву своей жрицы.

Да, Тиара Лонкабль была и остается верующей, она искренне и самозабвенно любит Лючию, но, тем не менее, как очень даже непростой житель Орзенвальда, знает о богине и её жречестве куда больше, чем остальные. Настолько, что сейчас тихо (но очень бурно!) радуется капитальному провалу демонстрации власти верховной жрицы!

Да её просто выпнули из Библиотеки!

Муахаха!

Получи, несносная девчонка!

Саломея с ранних лет была возведена в сан как избранница Лючии, она была символом благосклонности богини к смертным, живым воплощением света и добра, но только на публику! Пиетет, с которым вокруг девчонки носились всю её жизнь, её отшибающая ум внешность и голос, всё это разбаловало красавицу, которая себя возомнила чуть ли не воплощенной волей богини. Разумеется, допускать такое дитя до коварных уст бывшего святого было решительно невозможно, здесь Лонкабль приняла меры, но она сейчас видела! Видела! Видела совершенно полное отсутствие восторга на смуглом лице Джо Тервинтера, глядящего на саму Саломею — как на мокрую надоедливую мышь!

Она ему не интересна! Одна из прекраснейших женщин мира не вызывает у этого Джо ни малейшего интереса, так же, как и Эпплблум!…или кто-то другой! Странность? Да плевать! Главное, что эта золотоволосая негодяйка, решившая начудить на своей, весьма ответственной миссии, столкнулась с тем, кто ни в грош не ставит любые её слова! А что есть у Саломеи? Только это!

Хе-хе…

Тиара довольно улыбнулась, отхлебывая кофе. Из окна кабинета Боливиуса Вирта было видно сидящую на берегу пруда девушку в белом, уставившуюся в воду. За ней исподтишка наблюдали гоблины этого Джо, но мимоходом, занятые своими делами.

— Я тебе сразу сказал, что будет именно так, — проговорил хозяин кабинета, звучно отхлебывая свой горячий напиток, — Можешь за неё не волноваться, Тиара. Джо её не обидит, но и спуску не даст.

— Хотелось бы… только она в него вцепилась, не успели твои ученики разойтись по домам… — проворчала волшебница.

— Конечно, вцепилась, — добродушно заметил ректор, — Если ты не заметила, он единственный молодой человек здесь. Девушка просто делает то, что ей велят чувства.

— Даже думать на эту тему не смей! — сделала страшные глаза водительница Младенческого Фургона, развернувшись к старому другу, — Она не девушка! Она верховная жри…

— А вот зря, Тиара! — строго оборвал её магистр, — Как бы тебе не желалось на все развесить ярлыки, которые ты вешаешь на младенцев, мир не настолько прост и податлив! Каждый из моих воспитанников, а ты знаешь, как их было много, каждый является в первую очередь человеком, и лишь во вторую волшебником! Ты же, прямо как твое Перо, норовишь всех причесать под одну гребенку. Даже знак твоей собственной богини тебя не остановил. Одумайся, взгляни беспристрастно…

— Саломея… — упрямо выпятила губу Лонкабль, — Явилась сюда, чтобы быть свидетелем деяниям своей богини… а не развлекаться со всякими мальчишками! Ей не положе…

— Тиара, ты хочешь быть святее своей богини? — неожиданно помягчевший голос ректора, выдавший такое, заставил женщину поперхнуться.

— Нет! — тут же гневно встопорщилась она, а затем разулыбалась, — Это мое мнение и у меня есть союзники! Джо!

— Джо? — настал черед Боливиусу удивиться.

— Изначально я боялась, что красота Саломеи покорит его, и он будет вокруг неё увиваться, а она поддастся его хитрости, — ухмыльнулась Лонкабль, — Но нет, парень оказался куда как непрост! Куда как! Девочку ждут тяжелые времена, хоть научится принимать отказы! Я использую этого еретика как меч, что отсечет лишнее от нашей девочки!

— Так вот чего ты боялась на самом деле… — понял её старый друг, горестно вздохнув, — Ох, Тиара… зря ты это затеяла. Надо было слушать Крэйвена. Никто, кто пытался использовать Джо, не оставался безнаказанным! Ты что, не слышала, что они вдвоем, пьяные вусмерть, учудили над его пра-пра-пра-правнучкой⁈

— Аа-а⁈

Глава 6

Калейдоскоп превратностей

— Двадцать плакатов готовы и еще сотня на подходе!

— Хорошо! Что насчет канделябров?

— Все распределены и установлены в… «стратегически важных…»

— Молодцы! Хвалю! Так держать! — излучал довольствие я гремлинам, получая два коротких зеленых кивка от высунувшейся из-за угла Араньи, сигнализирующей об окончании заготовки закладок.

— Тревога! — неожиданно буркнул докладывающий мне гремлин, — На вас наводится объект «блондилище»!

— Атас, тикаем! — обнаружив выруливающую из башни Исследователей Саломею, берущую курс на меня, я тут же драпанул в сторону Библиотеки, вызывая из грудей преследовательницы протестующий вопль. Однако, это был обманный маневр — блондинке было сподручно бежать по дорожке мне наперехват, так что она тут же засеменила в нужном направлении. А вот я своё резко сменил на портал. Почему бы и нет?

Моя работа здесь сегодня закончена!

Уже прошла неделя с тех пор, как мое поколение магов отчалило, вернувшись в свою прекрасную и насыщенную приключениями жизнь полностью аттестованными. Теперь мы готовились принимать следующих, проводя дни в трудах и раздумьях, а заодно борясь с Саломеей Дитрих Ассоль ди Кастроидес, бывшей ярой противницей что трудов, что раздумий. Зато целеполагания и упорства у прекрасной блондинки было просто какое-то невнятное количество. Если бы мы не догадались заколдовать вход в Библиотеку…

— Дорогая, я дома! — оповестил я любимую башню, стоя в телепортационном зале. «Дорогая» мне, конечно же, не ответила, но молчание — знак согласия, а чего еще нужно от женщины? Покоя? Уюта? Вкусно покушать? Неги и ласки? Удивительно, но это все у меня есть тут! Гм, насчет ласки, это, конечно, к Игорю, но у нас всё очень… очень… точно вам говорю, очень…целомудренно!

Во всяком случае, я его бью по щупальцам, если вдруг что.

Пока что.

Нет, нужно, нужно придумать, как достать книгу! Срочно. Пока есть силы бить. Я не железный!

К несчастью, если ваша башня служит не просто вашим домом, но и транспортным узлом, то иногда вы обнаруживаете рядом с ней разумных, которых совершенно не звали в гости. Пусть и не самых противных.

— Джо! — взбудораженный, нервный и встрепанный Гомкворт Сорквурст, мой личный куратор от Гильдии Магов, нарезал круги по телепортационному залу, пока не увидел меня, а затем кинулся ко мне едва ли не с объятиями, что было очень сложно ожидать от этого почтенного гоблина, — Джо!!

— Что-то случилось? — аккуратно поинтересовался я, даже не собираясь шутить. У меня с этим очень достойным джентльменом потихоньку выстраивались доверительные отношения, так что обижать его не было никакого смысла.

— Где пугнус, Джо⁈ — в третий раз повторил моё имя Сорквурст, подбегая вплотную с задранной головой и делая страшные глаза, — Где он⁈

— Какой, в жопу, пугнус? — посмурнел я, опасаясь за психику знакомого, — У меня сроду не было их!

— Да не твой! А… — судорожно вздохнув, Гомкворт шмякнулся задом о камень и начал торопливо и сбиваясь, рассказывать причину, из-за которой он примчался сюда из Мифкреста.

По мере говорения моя челюсть отвисала всё ниже и ниже.

Оказывается, далеко не все представители волшебных рас довольны тем, что являются, по своей сути, паразитами, точнее симбионтами, во всем зависящими от разумных, способных к волшебству. Эльфы, основные бенефециары этих рас, расправляются с революционерами просто, банально изгоняя их на мороз, а вот волшебникам чуть сложнее, потому как у нас нет столь всеобъемлющего контроля над другими разумными. Так что да, существует определенная группа лиц, считающих, что они борются за независимость.

Разумеется, никто ни за что не борется, потому как это бессмысленно. Чтобы была какая-никакая среда для существование волшебных рас, нужно, чтобы определенная (и весьма большая!) группа волшебников поддерживала необходимую концентрацию частично упорядоченной магии на определенной площади, да и то все это будет относительно небольшим. Проще говоря, Мифкрест, город на полмиллиона жителей, поддерживается за счет того, что является огромным волшебным анклавом, в котором очень много магических вещей, услуг и товаров. Он как искусственный эльфийский лес (да, эльфам и тут намного проще). Создать аналог, в принципе, можно, но настолько дорого и сложно, что этим никто не будет заниматься. Так что, по сути, все революционеры есть «бездельники, хулиганы и тунеядцы», вредящие по мелочам волшебникам. В основном попытками стащить что-нибудь волшебное для своего собственного блага.

— Почему нам? — удивляюсь я, — Что мы им сделали?

— А кому еще? — в ответ удивился Сорквурст, — Эльфам? Так у тех на одного вечноживущего сотни три подчиненных! Изловят! А вот нам куда сложнее! Помнишь фею, что ты спас от того неумытого крестьянина…?

Так вот, фея, столь удачно притворявшаяся потерявшей ум, была как раз из этих, из революционеров. Разведчицей. Её задачей, как выяснили полицейские гоблины, было выведать подробности насчет житья-бытья одного молодого мага, только появившегося тут, но, соблазнившись винной брагой, недопитой одним тупым крестьянином, фея набухалась, впилилась лбом в косяк двери, была схвачена крестьянином в плен, а затем вскоре оказалась у меня.

— Пугнус Аргиовольд — один из командиров Сопротивления! — поведал мне гоблин, — Он должен был появиться в этих местах, если фея забудет своё задание или пропадет. Так вот, Джо… ты ничего не знаешь о пугнусе?

— Знаю, — со вздохом признался я, — Общались. Недолго.

А потом рассказал своему хорошему знакомому, о том, чем это общение кончилось. Гомкворт жутко возбудился, узнав, что говорящий осел не поделил лес с эльфийкой, которая, внезапно, тут обосновалась, заявив, что ему ну очень нужно увидеть эту эльфийку, но сделать это он может лишь под моей защитой, потому что ну… страшно.

— Эльфийка же, — гоблин просительно моргнул.

— Идемте, господин Сорквурст, — не стал я зажиматься, — Посмотрим эльфийку. Только очень аккуратно, мы можем застать её в неудобном положении, а она очень чувствительная!

— Чувствительная…?

— Да, эльфы, как я выяснил, очень не любят, когда за ними подглядывают. Компрометирующее положение, всё такое. Не берите в голову. Просто будем осторожны.

За время моего отсутствия, эльфийка зримо устаканилась на облюбованной ей полянке. Тут уже стояла некая помесь шалаша и избушки, причем далеко не маленькая, на расчищенной от травы местности, имелись козлы, на которых остроухая девчушка сушила очередное бревно, планируя расширение, а также был наведен и другой марафет. Веревки для сушки белья, корзины, небольшой огородик, огороженный высоким плетнем. Самой хозяйки не было видно.

— Она не скрывается, — оценил гоблин увиденное, — Просто расположилась пожить. Вряд ли она может быть связана с этими хулиганами.

— Я знал её до того, как увидел здесь, Гомкворт, — не стал скрывать я, достающий палочку, — Но давайте найдем нашу девочку, чтобы вы увидели своими глазами. Во избежание. Ближе к шалашу подходить не стоит, она наложила заклинания на местность.

— Опасные?

— Нет, но помечающие каждого, кто приблизится к её дому.

Логично. Если у тебя нет ничего ценного, кроме чувства собственного достоинства, то лучше просто узнать, кому чешется наведаться в лес к одинокой беззащитной девушке, чем просто ставить ловушку, которая разнесет в клочья любопытствующего ребенка или там, скажем, оленя. Кому это надо? Ради ношенных трусов?

Я почему-то был уверен, что у эльфийки только они. Может, купить в Мифкресте парочку, да подкинуть ей? Не, не буду, опасно.

Девчонку мы обнаружили у реки. Юная эльфийка грелась на солнце, сосредоточенно удя рыбу. Засев в кустах с почтенным гоблином, мы пять минут наблюдали эту пасторальную картинку, пока у девушки не клюнула довольно здоровая рыба. Добыча сопротивлялась, удочка, сделанная из палки и подростковых мечтаний, трещала, эльфийка азартно ругалась, определенно возлагая многие надежды как на удочку, так и на рыбу. Мы болели за происходящее, нервно шмыгая носами.

Победила эльфийка, с помощью магии, но… выволочив на берег здорового, килограмма на три карпа или кого-то подобного, девушка схватила его и, воздев над головой, исполнила зажигательный танец, за который мы тут же простили ей жульничество с волшебством.

— Я увидел всё, что нужно, Джо, уходим… — прошептал гоблин, начиная отползать назад. Последовав его примеру, я умудрился покинуть наблюдательный пост без того, чтобы потревожить лучащуюся довольством девушку.

Вскоре, то есть через несколько минут отступлений и уползаний, Гомкворт Сорквурст признался, что является счастливым отцом аж пяти ребенкам, так что может уверенно заявить — эта молодая женщина эльфийской расы никто иной, как едва сформировавшийся подросток, которому нет и сотни лет, так что подозревать эту особу в каких-то злых умыслах попросту невозможно.

— Конечно, она может быть протестующим подростком, поддавшейся речам этих негодяев, — задумчиво потёр мой куратор подбородок, — Но вряд ли. Эльф, способный к магии, для них был бы настоящим сокровищем. Вокруг неё бы тогда увивалась целая куча волшебных созданий.

Магическим расам нужна магия, чтобы сохранять разум, а тем, кто «борется» против эльфийского и волшебниковского диктата, структурированную магию найти стократ сложнее. Никто бы не отпустил юную и внушаемую эльфийку на вольные пажити, когда она могла бы сидеть где-нибудь далеко и глубоко, колдуя до посинения.

— Так что будем делать с пугнусом? — подумав, спросил я, — Бегать и искать его по окрестностям я не могу, у меня контракт со Школой Магии, уважаемый.

— А гоблины? — с надеждой спросили меня, чтобы тут же увянуть в разочаровании. У моих гоблинов тоже были договоренности.

Однако, Гомкворту Сорквурсту и тем, кого он представлял, было очень нужно поймать этого пугнуса. За ослом тянулся шлейф не совсем благовидных дел и, куда более серьезный и вонючий, — речей, которые эта скотина толкала. А вот в этом я вполне мог согласиться с куратором, так как пару раз общался с разумным ослом, и был даже слегка ошарашен его ораторскими навыками.

— Мы можем привлечь волонтера, Сорквурст, — подумав, предложил я, — Не самого профессионального сыщика по пугнусам, но имеющего кое-какой успешный опыт. Разумеется, если вы возьмете ответственность на себя.

— Оплату? — догадливо моргнул гоблин.

— Нет. Ответственность, — сурово покачал головой я, доставая волшебную палочку, — Идемте, уважаемый. Я вас познакомлю…

Интерлюдия

Воистину говорят — смысл денег в том, чтобы купить себе место подальше от людей!

Дестада — богатейший портовый город, жемчужина Афануса, его краса и гордость! Огромнейший торговый город-порт, в который ежедневно заходит едва ли не десяток кораблей со всего света! Здесь встречаются северные меха, южные вина, восточные чаи и западные горные шелка, здесь чары и месть, отвага и че… простите, навеяло.

В общем, очень большой город, очень красивый и, местами, очень дорогой. А еще в нем полным-полно моряков со всего света, которые тут бухают как в последний раз, так что их держат в районе, обнесенном настолько высокими стенами, как будто бы они не мирные труженики моря, пьяницы и сумасброды, а вражеская армия, пришедшая осаждать город. Тем не менее, моряки — это моряки, а люда хватает разного и другого, поэтому люди при деньгах имеют желание их заплатить, чтобы, пока они отдыхают, рядом с ними не сновала всяческая сволочь.

Люди при больших деньгах, соответственно, платят еще больше, чтобы не сновала не только сволочь, но и люди при обычных деньгах, потому что тем тоже хочется быть при больших, а для этого нужно иметь правильные знакомства. Как вы, может, уже и догадываетесь, у людей при очень больших деньгах проблемы (и их решение) — того же плана. А ведь еще есть не только люди, а гномы, эльфы, орки… и всем этим расам тоже не очень нравится, когда рядом снует какая-нибудь сволочь!

В общем, Дестада предоставляла места отдохновения, бухания и договорных встреч для самых разных разумных по самым разным ценам. Сволочи в том числе, но та не была особенно рада подобному, поэтому норовила смыться и посновать где-нибудь, где ей не положено, за что её ловили, били и сажали в тюрьму. Из тюрьмы её выкупали капитаны, обязательно теряющие до одной двадцатой команды в этом прекрасном городе, и увозили посмотреть дальние края, которые, прямо скажем, тоже в восторге не были, но уже бесплатно. Но тут уже мы слишком приближаемся к философскому вопросу круговорота сволочи в природе, а ведь разговор изначально шел за деньги и власть ими даруемую.

Ну или хотя бы возможность спокойно пережить ночь.

Постоялый двор «Улыбка бедняка» был как раз тем местом, где спокойно можно было переночевать кому угодно. Представителю любой расы, вплоть даже до волшебных существ волшебников, изредка появлявшихся в этом городе. Ну, насчет «кого-угодно»… имеется в виду раса, вероисповедание, пищевые привычки и прочая мутата, потому что «Улыбку бедняка» так назвал человек с просто обалденным чувством юмора. Возможно, эта улыбка должна была быть предсмертной, после того как гипотетическому бедняку показали цены этого постоялого двора, но здесь история подозрительно молчалива. Можно сказать только одно — «Улыбка бедняка» была для очень обеспеченных разумных.

И, сегодня вечером, в ней были очень особенные гости. Настолько особенные, что сейчас, в полутьме заднего двора, спрятавшись в копне свежайшего сена, скошенного девственными пейзанками под светом полной луны (иначе никак не оправдать его стоимость), притаилась какая-то женщина, пристально сверлящая взглядом огромные чистейшие окна одного из залов «Улыбки». Пробраться туда, где она свила себе временное гнездо, стоило очень немалого даже для очень опытной сволочи, много где сновавшей и унесшей свою шкуру, чтобы рассказать об этом, так что касается гостей…

…это была целая куча эльфов! Мужчины, женщины, дети! Все в национальных костюмах, причем самого богатого толка, но без единого слуги!

Сказать, что эта кодла интересовала притаившуюся женщину — не сказать ничего! Она их ела глазами так, как будто они, все купно, должны были ей жениха-миллиардера или, как минимум, любовь всей её жизни. Опытный человек (возможно, сволочь) сказал бы, что притаившаяся изо всех сил пытается читать по губам, поэтому пялится так крепко, что едва ли не пукает, но здесь опытных людей не было, а об умениях эльфов мы можем сказать только одно — бабла у них было море, раз они таким калганом засели в «Улыбке бедняка».

Кстати, не просто засели, они еще и общались с двумя волшебницами! Сухонькой старушкой, улыбчивой и добродушной, а также с растерянной блондинкой приятной наружности, которая лишь шлепала губами и пялилась на мужиков с длинными ушами. Те лишь снисходительно дергали этими своими причиндалами, но было видно, что каждое слово старушки эльфы, опять-таки используя свои длинные отростки, ловят так, как будто она пророчествует о конце света.

Засевшая в сене шпионка дорого бы дала (и по-всякому), лишь бы знать, о чем там трындит старая маразматичка, но увы, она не умела читать по губам, а лишь надеялась на свой живой и острый ум, который ей должен был подсказать текущие в «Улыбке» движи по окольным явлениям. Ну там микромоторика тела, мимика, общий настрой эльфячьей толпы и прочая цыганщина.

Однако, шпионке пока был полный облом, от которого она уже почти начала тихо давиться слезами. Даже просто пролезть сюда ей очень многого стоило, но вот что дальше… она не понимала, о чем говорят эльфы и древняя магическая кошелка! А они еще и жрали разное, от чего пустой живот наблюдательницы подвывал всё громче и громче!

Как будто этого было мало, на заднем дворе появился какой-то человек. Бурча и ворча, он принялся бродить туда-сюда, смотря себе под ноги. Очевидно, что-то потеряв и находясь в поисках, как подумала тут же вжавшаяся глубже в сено шпионка, вцепившаяся зубами в рукав своего платья и умоляющая желудок прекратить рычать. Однако она даже не подозревала о том, что ищущий нечто потерянное давно его нашел, а теперь просто подкрадывается, стараясь не вызвать подозрений.

Выход из поля зрения засевшей в сене девушки, а затем прыжок прямо на неё! Секунда, и массивное мужское тело обрушивается на шпионку, заламывая ей руку и хватая за горло!

Шок, страх, трепет и… внезапно, надежда! Её поймали, да, но она всё равно ничего не смогла вызнать, а вот так — есть другие шансы! Она же красивая, маленькая, безвредная, у неё нет с собой ничего, ни ножа, ни яда, ни отмычек! Поймали? Хорошо! Появляются новые вариан…

— Здравствуй, дорогая! — шепчет ей на ухо знакомый голос, тут же обрушивающий все надежды и чаяния девушки в кромешную бездну, — Вот я тебя и нашел, сука!!

Что сказать? На заднем дворе «Улыбки бедняка» сегодня отирается удивительное количество людей, которые здесь быть не должны. Заведение буквально не оправдывает своей высочайшей репутации!

— Гоген! — с искренним страхом всхлипывает пленница, с ужасом чувствуя, как хватка на её горле начинает сжиматься, выходя из комфортной и привычной зоны предварительных ласк.

— Гоген, сучка, тот самый Гоген… — злорадно шипит мужчина, на полном серьезе, хоть и медленно, душащий свою добычу, — Тот, кого ты подставила…

— Не надо… — тихо хрипит девушка, с головы которой уже сорван капюшон, от чего в неверном свете, доносящимся из зала с пирующими эльфами, можно разглядеть её золотистые волосы.

— Надо, Элизия, надо, — убежден в своем моральном праве на медленное удушение мужчина, реализующий это право с профессионализмом автоматического пресса, — Думала, спрятаться от наемника? Тупая стерва, я бродил по городам этого мира, когда тебя еще на свете не было…

Предыстория отношений, заканчивающихся здесь и сейчас, довольно коротка и прозаична донельзя. Тот, кто лежит сверху, осуществляя удушающие движения в отношении той, кто под ним (кстати, не в первый раз, но раньше они просто так занимались сексом) — это Гоген Захребени, человек с очень мутным прошлым и совершенно неясным будущим. Он, помимо всего прочего, бывший капитан наемничьего отряда, который с грехом пополам перебивался мелкими заказами… пока удушаемая блондинка не натравила вольных мастеров меча на одного башенного мага.

Сама же будущая жертва опытных ладоней Гогена Захребени была никем иным как начинающим бардом по имени Элизия. Точнее, уже кончающимся, и вовсе не так, как привыкла, но эти мелочи мы пока опустим, процесс еще идет. Данная особа, весьма юная и очень привлекательная на вид, отличалась не только поразительно расчетливой слабостью на передок, но и редкостным уровнем цинизма, расчетливостью и запредельно низкой социальной ответственностью. Что, в итоге, привело к тому, что два волшебника солидно прокляли эту гулящую деву, наградив полнейшей неспособностью общаться с другими волшебниками. Это, а также здравое опасение за свою жизнь из-за неудачи натравленных на одного из магов наемников, и вынудили прекрасную деву пускаться в бега, что и закончилось (заканчивается) в Дестаде.

Как видите, опасение было здравым, чувства бывшего капитана, еле унесшего ноги от своих бывших подчиненных, вполне искренними, так что теперь, здесь и сейчас, осуществлялось то, к чему один стремился, а вторая наоборот. Разумеется, процесс был, на вкус Захребени, чересчур быстрым и некачественным, но настоящие мужчины умеют довольствоваться малым. Им важен результат, а не процесс, а, судя по начавшей конвульсивно содрогаться девушке, первый был уже близок!

Подонок, мерзавец и преступник душил циничную и похотливую стерву возле «Улыбки бедняка», и такое нелепое совпадение случайностей могло бы заставить наблюдателя улыбаться… если бы он существовал. Однако, нет, никого подобного не было, в отличие от закона бытия, гласящего, что никто не умеет так выкручиваться, как настоящий прирожденный негодяй.

— Нахаул лон Элебал… — прошептали синеющие губы девушки, из которой медленно и уверенно выдавливали жизнь.

— Что? — как настоящий подлец, Гоген Захребени был очень чуток по отношению к странным словосочетаниям, покидающим тела умирающих. Мольбы о пощаде не котируются и не конвертируются в ценности, а вот завещания… они, знаете ли, бывают весьма материальны!

— Эльфийский… князь… — просипела из последних сил Элизия, — Прямо… перед… нами… С семь… ёй…

Даже последнему крестьянину Афануса показалось бы слегка подозрительно то, что в один из крупнейших портовых городов людей прибыл целый эльфийский князь. Они, эти самые князья, обычно не выбирались из своих лесов, как и все прочие эльфы. Дураков нет. Там им и биом подходящий, и волшебство привычное, и слуги живут. Чего им тут делать?

Правильно. Нечего. А еще эти длинноухие гуманоиды отличаются снобизмом, высокомерием и чрезвычайно высокой платежеспособностью. Воспоминание о последнем вынуждает руку наемника ослабить хватку на горле своей жертвы. Он, конечно же, преисполнен жажды справедливой мести, но при этом всё равно является крайне бедным, то есть очень нуждающимся, одиноким головорезом, у которого нет никаких перспектив в будущем.

Совсем никаких.

— Продолжай… — тихо и интимно шепчет он на ухо судорожно задышавшей девушке, стараясь игнорировать содрогания её мягкой задницы, пытающейся сбить Гогена с мысли.

Элизия дышит, гулко сглатывая воздух, её живот бурчит (да, времена были нелегкими и для этой блондинки), но, как только она открывает рот, на сцену выходит третий персонаж.

На голову Гогена Захребени с треском обрушивается небольшое ветхое весло, удерживаемое мозолистыми руками могучего мужика в летах, одетого весьма непрезентабельно. Но, в отличие от своей одежды и орудия насилия, голос мужика громок и полон искреннего возмущения:

— Первый день, как на службе, так уже и с бабой кувыркается⁈ Ах ты паскудник! Все хозяйке расскажу!

— Богун! — испуганно выдыхает Гоген, у которого перед глазами летают птички и искорки, — Не надо! Я плату тебе отдам! За весь день!

В этот момент Элизия дёргается, вырываясь из-под тела своего пленителя, но человек с веслом на страже, так что следующий удар инструментом праведного возмездия прилетает по голове «молодой курве», удачно (?) выключая девушку из реальности. Только потом Богун Хохмель, изгнанник из деревни Липавки (о чем он никому не рассказывал еще), убедившийся в отсутствии свидетелей, начинает торговаться с наемником, пытаясь выжать из него побольше денег.

Удивительно разнообразное собрание негодяев сегодня у постоялого двора «Улыбка бедняка»!

И это мы еще не знаем о том, кто там внутри! Подумаешь, эльфы. Это же не гарантирует того, что они — не сволочи?

Глава 7

Лабиринт из дыма и зеркал

Одну вещь молодым волшебникам не рассказывают совершенно. Не показывают и не намекают, ибо нельзя. А речь, между прочим, идёт о важнейших для оного молодого волшебника штуках, называющихся личными инструментами. Палочка, жезл, посох. Они важны. До усрачки. Важны материалы, исполнение, гармония совмещения, соответствие алхимической пропитки и клея, если они применены, огранка камней, чистота сплавов, так далее, тому подобное. Чтобы маг получил идеально подходящий ему инструмент — магу надо потрудиться, потратиться и помучиться…

Но в первую очередь он должен узнать, что ему нужно трудиться, тратиться и мучиться. Этого ему, конечно же, не дают сделать.

А зачем? Ну зачем волшебнику идеально подходящие ему инструменты, когда его жизнь будет сводиться к выбранной специализации, то есть ему в ближайшие двадцать-тридцать лет нужно будет профессионально деформироваться на одном из трех путей? Творить-варить, выпускать боевые заклятья, либо тонко и прочувствованно исследовать какую-нибудь фельдиперсовую джигурду, найденную торжествующим крестьянином в местном болоте? Нет, господа, искать и делать инструменты молодому магу — занятие совершенно бессмысленно и контрпродуктивное.

Если он, конечно, не маг Башни, у которого попросту нет специализации. Но им и не нужны обычно идеально подходящие им инструменты, потому что… ну, они же просто охламоны? Если, конечно, маг Башни — это не я.

— Ураааа!!! — орал полный придурок, стоя на крыше собственной башни и размахивая чем-то, совершенно и полностью не идентифицируемым никем, — Я повелитель мира!!!

Брехня, конечно, но надо же выразить чувства, рвущиеся из моих грудей?

— Я получил силу, которая и не снилась…!!!… никому!!! Эгеге-гей!!

Тоже брехнина та еще, но я в восторге! Мне можно!

— Жена, кажется, наш колдун поехал крышей… — доносится ворчливое из окна ниже, — Ты видишь, что он творит?

— Санс, не подглядывай, ему просто хорошо.

— А мне кажется, что он поехал.

— Слушай, ты много волшебников знаешь? Может, у него это сезонное. Оставь его в покое, пусть орет.

— Ииииииигооооорь!! — тем временем завываю я в экстазе так, что слышат меня, наверное, даже в Липавках.

Стыдно ли мне? Ни грамма! А почему? И вообще зачем я стою на крыше, ору как идиот и размахиваю… Игорем?

Все дело именно в нем, в Игоре, которому взбзднуло с утра притвориться обычной метлой и то ли задремать, то ли задуматься о своем прошлом. Место он выбрал рядом с моим посохом, за что я его никак не могу винить. А теперь картина маслом — волшебник, зевая всей пастью, только вставший с постели, хватает свой посох, чтобы легким резонансом проверить свежеустановленную защиту башни… ну и проверяет.

Своей полуразумной кракеновой метлой-массажистом! Как чем? Правильно — как посохом. Как идеально подходящим Джо посохом! Полностью! Абсолютно! На все сто процентов!

Уже стопроцентный повод лезть на крышу и орать как резанный, но это еще не всё.

Только вот Игорь — не посох, он по своей сути кракеновая метла! То есть, на середине своей причудливого тела он разделяется на длинные и гибкие отростки, которые! Внезапно! Отлично выполняют свои функции как целая куча жезлов и волшебных палочек!

Я велик! Я могуч! Я сэкономил тысячи золотых! Я…

Ах да, только на территории башни, разумеется, Игорь не способен её покидать дальше, чем на пару-тройку десятков метров, но, эй! Я же маг башни!

…и мне пора на работу.

— Вообще-то мы опаздываем, — Санс, стукнув несколько раз деревянной ногой по железке, которую я присобачил у огорода для очистки обуви, воззрился на меня с ехидством, — А ведь сегодня первый день. Настоящей работы, в смысле.

— Вот именно, — ухмыльнулся я, — Поэтому идите и бакланьте, периодически попадаясь на глаза волшебникам, а меня ждёт дорога в края дальние. Вам за… товаром.

Настроение было изумительным, несмотря на то что мне предстояло далеко не легкое дельце.

— Кстати, если вдруг встретите в Школе меня, несколько штук, то не удивляйтесь, — посоветовал я гоблинам, чуть не споткнувшимся на этих словах, — Вчера ректор активировал школьных големов, похожих на меня… и, да, там сейчас Шайн в моем облике. Присмотритесь к нему. Если будет сильно охреневать, врежьте ему чем-нибудь, иллюзия спадет.

— Ну вот, — Аранья тут же пихнула мужа в бок, — Я же говорила, что ему просто надо проораться. Вполне нормальный.

— Да? Ты это называешь нормальностью? — гоблин покосился на супругу. Та в ответ хлопнула его по плечу, призывая идти, а не болтать. Ну правильно, они же опаздывают, не я.

Меня ждёт Мифкрест.

Наложив на себя иллюзию сухонького пожилого волшебника в потрепанной робе, я переместился на город-остров Гильдии Магов, ступив на волшебные улицы его города. Тут, как всегда, было уютно, волшебно и очень зелено. Мириады магических инструментов, выполняя заложенную в них волю, ухаживали за мириадами растений и иных украшений города, даря его обитателям, разным представителям волшебного народа, среду, в которой те могли жить своими обычными жизнями. Народ шел по своим делам, дети баловались, феи летали, а волшебники, представленные целым одним мной, охотились.

На кошку.

Нужная мне особа, отзывающаяся на имя Сифрры Хашизз, как обычно бесполезничала, залегая в собственном кабинете крайне популярного магазина, известного как «Иллюзион». Узнав меня по определенному тайному знаку, о котором мы условились давным-давно, кошколюда сильно оживилась, начала улыбаться, пуча вибриссы, и предлагать чай-кофе-потанцуем. Встреча с одним из самых перспективных новых активов, то есть авторов популярных манадримов, эту женщину радовала… как и любое разумное существо.

— Госпожа Хашисс, а хотите заработать денег? — задал я очень интимный вопрос кошкоженщине, предварительно активировав самопальный ритуал, полностью блокирующий любую возможность подслушать разговор между двумя очень достойными, но жуликоватыми разумными.

— Я готова выслушать ваше предложение, это уж точно, — недовольно пробурчала моя собеседница, пытаясь разгладить собственную шерсть. Из-за запущенного мной ритуала, сделанного хоть и старательно, но крайне кустарными методами, по всему помещению летали светлячки, потрескивая электричеством. До одного из них Хашисс сразу же и коснулась, а он вдарил любопытной кошке током. Несильно.

— Их несколько, — поведал я кошколюде, ставшей сейчас очень похожей на Шайна, — Первое… вот.

В ожидающие лапы я уронил металлическую пластинку манадрима. Пустую и… не совсем обычную.

— Что это?

— Манадрим, — пояснил я, — Одноразовый. Из меди, брохта и правия.

— Аналогичный рецепт? — поморщилась Сиффра, — И зачем он нужен? Тем более одноразовый? По себестоимости, если порядок записи не иной, он будет равен классическому…

— Вы совершенно правы, госпожа Хашисс, — забрал я пластинку из лап собеседницы, чтобы, совершив небольшое усилие, разломать её на две ровные части, показывая кошкоженщине место слома, — Только вот, видите? Кристалл правия. В принципе, даже ломать манадрим не нужно, лишь иглой пробиться до кристалла, чтобы зарядить его заново. А благодаря свойствам брохта, после зарядки, мы получим готовый к записи пустой манадрим. Покупатель берет товар по сниженной цене, пользуется им, возвращает его вам за часть стоимости, одновременно заново посещая лавку. Вы, тратя минимум усилий, наполняете прилавки новыми манадримами. Более того, никто не сможет узнать, что на манадриме, если тот уже используется…

— Хооо… — кошка умудрилась встопорщиться сильнее, чем от тока, а затем облизнуться, — Это определенно стоит рассмотреть поближе!

— А еще я знаю, что поставками брохта, правия и меди занимается куда большее число разумных, чем материалами для манадримов, — допустил я еще одну акулью улыбку, — Так что выбить скидки будет несложно.

— Мне придётся ставить третью кассу! — тут же размечталась кошатина, на что я покачал головой, посоветовав ей вместо издевательств над собственным магазином просто открыть ларек в другой части города. С обычными манадримами под заказ, и с ассортиментом одноразовых.

— Но это еще не всё, — оборвал я женщину, которая, кажется, начала искать винище или валерьянку, даже еще не утряся со мной вопросы разделения доходов, — Как вы смотрите на то, чтобы заработать большие деньги?

— Насколько большие? — прервав радостное мурчание, осведомилась Хашисс.

— До усрачки большие, — не стал скрывать от неё горькую правду я, демонстрируя второй манадрим, — Но для этого вы должны сделать мне тысячу одноразовых копий вот этого молодца, не интересуясь, что на нем. Затем забыть об этом, пока я не попрошу сделать еще. Затем снова забыть. За это вы получите пол-золотого с каждой копии. Чуть позже, после того как реализуется предыдущая партия…

Пять сотен золотых — это деньги. Не просто деньги, это серьезное такое бабло, которое под ногами не валяется. Недостаточно круто, чтобы переехать во дворец и собрать себе гарем кошкомальчиков, но заказать для своей пушистой жопы новый роскошный диван, к тому же качественно заколдованный, из лучших пород дерева, с увлажнителем воздуха, куда можно налить валерьянки — запросто. Такие диваны тоже под ногами не валяются.

Кошкоженщина это прекрасно понимала. Она была бизнескошковумен, она знала как мутить бабки и как защищать свои вложения, но мои отнюдь не мутные намеки, что первая тыща — не последняя тыща… они сейчас слишком яростно терзали нежное кошачье сердце, заставляя мадам облизываться и дергать хвостом.

— Даже если бы я дала ссссвое ссссогласие… — наконец, выдавила из себя Хашисс, — … это означало бы… что мне бы пришлоссссь самой вставать к станку по ночам. Понимаете? Это большой труд. Долгий. Это риссссск…

— Диван мягкий, — уважительно потыкал я с расстояния в лежбище кошкоженщины, — На нем можно дремать. А я знаю того, кто мог бы помочь одинокой даме в её ночных трудах…

Тут я уже потыкал в себя, вынудив гостеприимную хозяйку начать всерьез разрываться между жадностью, трусостью, осторожностью и желанием поиметь новый диван. Ну или, я не знаю, позолоченный лоток? Не силен в местных зооморфах.

Что сказать? «Иллюзион» я покинул победителем. Сиффра отнюдь не дура, она прекрасно понимает, что я — последний разумный во всем Орзенвальде, который будет желать ей зла или подставы, мы же приносим друг другу прибыль. На манадриме не написано, где его создали и размножили. Тем более, что я дал кошкодаме слово, что ни одного из этих манадримов поблизости от Мифкреста реализовано не будет.

Придя на своё рабочее место в Библиотеку, я с удивлением обнаружил, что оно занято. За моим рабочим столом на моем рабочем стуле, под моим не очень рабочим Вермиллионом восседал совершенно нерабочий Артуриус Краммер, который, опустив голову на локти, горько над чем-то плакал. Во всяком случае, мне так показалось сначала, а вот потом, подойдя и прислушавшись, я понял, что декан Боевых магов отчаянно рыдает… от хохота.

История была проста как овечий хвост. Сегодня прибыл следующий поток молодых магов, отстоящий лет на двадцать от нашего. Разумеется, ректор продвигал им приветственную речь, все было в меру торжественно и даже слегка радостно. Потертые жизнью молодые люди внимали, ностальгировали и заодно восхищались об саму Саломею, которая присутствовала тоже, одаряла там улыбками и прочим делом. Только…

Только дело было в том, что себе в помощь деканы и ректор активировали всех моих доппельгангеров, заготовленных ими ранее. А это, между прочим, четыре Джо, вполне немалая подмога, учитывая, что большая часть гремлинов сейчас вне зоны покрытия сети, рисуя нужные нам плакаты. Но эти магические творения, всё-таки, я… в достаточно немалой степени.

Итак, картина маслом. Ректор выступил, студенты шуршат, в это время к нему с каким-то делом подбегает самый-маленький-Джо, лет, ориентировочно, двенадцати. Шепчет Боливиусу Вирту всё нужное на ухо и… что? Бежит себе, родимый, дальше. Но мимо нашей дорогой Саломеи, которая много чем мне грозилась и многое хотела, но в Библиотеку не допущается. Во избежание. Прекрасная дева видит нужную ей цель, у неё тут же срабатывает хватательный рефлекс, ребенкообразный голем ребенкообразно не может ей сопротивляться, но, кстати, и не планирует. Вместо этого он поднимает на пышущую азартом верховную жрицу пресветлой Лючии полные слёз глаза и тоненько, по-детски, пищит на весь зал:

— Тетенька, не надо! Тетенька, я еще маленький!!

Эффект выступления поразил публику наповал и заставил все софиты полопаться, потому что рученьки-то у верховной жрицы от такого пассажа сжались вообще судорожно, ребеночек-то начал рваться на волю, у Вирта переклинило челюсть, а старуха Изергиль, ой, то есть бабуля Лонкабль опала как озимые. Причем, как стонал мне умирающий от смеха Краммер, двадцатилетнюю пресветлую жрицу здорово замкнуло на «тетеньке», поэтому девушка далеко, очень далеко не сразу врубилась в тот мезальянс, что она тут изобразила.

— В общем, тебе крышка… — всхлипнул дородный чернобородный мужик, поднимая на меня пьяные от смеха глаза, — Молись Верму, чтобы защитил. Они скоро придут в себя…

— Кажется, у меня нарезался выходной! — осторожно озвучил я напрашивающуюся на язык мысль, — Помирать ни за что — я не согласный!

— Не выйдет! — неожиданно буркнул Вермиллион, — Они уже идут сюда. В том числе и Вирт! И они злы.

Я мучительно икнул от испуга, пытаясь найти выход. Спрятаться в Библиотеке не выйдет, ректор явно собирается спихнуть вину на меня, раз идёт с этими джоджоненавистницами! Всё здесь пропитано магией, у которой ключи имеются только у ректора!

— Так, я не собираюсь терять ученика на пустом месте! — неожиданно воздвигся на ноги Краммер, — Джо! Прячься под мою робу!

Это были на редкость странные две минуты, пока величаво шагающий здоровяк выходил из Библиотеки мимо отряда злобных мегер с подкаблучником, прикрывая меня (потом я просто вынырнул из-под его одежды и посеменил на корточках впереди, закрытый тушей Боевого мага от алчных глаз ищущих меня гончих), но окупились они не только моей спасенной шкурой, которую явно хотели содрать, дабы закрыть ей дыру, образовавшуюся в репутации самой престижной девственницы планеты, но еще и тем, что Краммер соблаговолил нагрянуть ко мне в гости.

Нужно заметить, что за все прошедшие годы ученичества я не особо сблизился с деканами Краммером и Саммерс. Отношения мы поддерживали ровные, большей частью теплые, что ярче проявилось после моего выпуска, но не более того. Боливиус Вирт знал обо мне с момента моего рождения, периодически навещая малыша под различными обликами, с Крэйвеном мы спелись на почве общих делишек, с Син Сауреалем всё было чики-пуки, потому что товарищ эльф симпатизировал гибкости моего мышления, не теряя надежды переманить в Исследователи, а вот Боевой маг и Мастер держали дистанцию, чтобы оставаться в рамках отношений «ученик-педагог». С одним маленьким исключением…

Только Артуриус Краммер, один из всех, совершенно никак не выделяя меня на фоне остальных ста двадцати девяти учеников потока, всегда называл меня «наш ученик».

И, в конечном итоге, оказался прав.

— А у тебя тут миленько! — шумно втянув толстым носом свежий воздух Побережья Ленивых Баронов, заметил Краммер. И тут же крупно вздрогнул, когда за его спиной раздалось короткое, но очень басовитое «Му!».

Это был Кум. Коротко мумукнув два раза, бык развернулся к нам задом и устало потрусил в деревню.

— Эээ… — растерянно прогудел Артуриус.

— Не обращайте внимания, — отмахнулся я, — Он докладывал. Тут у нас пугнус бегает, из сопротивления волшебных рас, вот я подрядил быка за ним охотиться. По заданию Гильдии Магов.

— Пугнус-революционер? — не поверил Боевой маг, — У тебя тут? В Бруствуде? На Побережье Ленивых Баронов? По заданию Гильдии? Ну еще скажи, что у тебя тут эльфы в соседнем лесу живут!

— Идемте, я вас познакомлю с Игорем, — решил я не терзать старшего мага проклятой правдой, — Он лучше эльфа. Только не обижайте его, он хороший.

Что сказать? Бывалому боевику оказалось очень сложно не обидеть обычную, но очень дружелюбную метлу. Я даже грудью защищал!

Но это мелочи, спустя пару кувшинов отличного вина, что уже нашлось у меня в погребе, Краммер, наконец-то, приступил к ответу на вопрос — с какого именно лешего он напросился ко мне в гости.

— Я не хочу участвовать в том балагане, который сейчас царит в Школе Магов, — коротко и по-мужски пояснил свою позицию он, — Поэтому, Джо, я лучше сегодня научу тебя нашему Завету. Вижу же, что ты серьезно готовишься к приему… нужных гостей. Потом ни у тебя, ни у меня не будет времени.

Молодым магам не сообщают о важности иметь идеально подходящий для них инструмент потому, что на этапе выпуска — они лишь заготовки специалистов. Труд, опыт и коллеги в нужное время им подскажут, если они не догадаются сами. Вместо этого, каждый из трех факультетов (не рукожопые башенники, конечно), получают особый урок, зовущийся Заветом. Этот урок, являющийся довольно секретным, крайне важен для выбранной и изученной ими стези. Но — только для неё. Вот какой платой за мою помощь решили отдариться деканы.

— Магия откликается на волю… — голос могучего мужика, воздух вокруг которого постоянно потрескивал от энергии, стал задумчивым, почти влюбленным, — … вся магия. Внутренняя, внешняя, неважно, Джо. Она откликается, она поддается, она меняется. Твоя чудо-метла этому есть подтверждение. Ты называешь слова. «Подобие», «Воплощение»… но они, по сути, есть часть магии. Когда волшебник разделяет волшебство на составные, оно слабеет, меняется, искажается, принимая порой как раз удобные вам, умникам, формы. Но истинная магия едина, всеобъемлюща. Да, когда надо воплотить закорючку, как это делает Син Сауреаль, то я даже разглядеть толком её не могу, но я, ученик, пытаюсь показать тебе не иной путь, а общую перспективу. Мы, Боевые маги, используем именно её. Мы не делим магию, а объединяем себя с ней! Раздуваем пожар внутри, раздуваем пожар снаружи, становимся им!

Завет — это, всё-таки, не секрет. Да, зародыши Боевых магов получают его довольно рано, даже удивительно, что никто из них не проболтался, но я теперь вижу разницу. Занимаясь подобным «единением с Силой», Боевой маг попросту разучивается применять точные формулы и заклинания. Он попросту не может вложить в них столько силы, сколько нужно, инерционно бухая вагоны, да еще и «цепляя» внешнюю, свободную силу. Ценное знание? Безусловно. Совсем не обязательно разжигать в себе магию, пока она не станет сносящей всё силой, рвущейся из тебя с каждым пуком, но знать, как можно привлечь дополнительную энергию? Вопрос очень интересный. Да, результат всегда будет очень… стихийным, неточным, но это не делает Завет Боевых магов менее полезным.

Наоборот, для меня он — Откровение. Ведь этой силой можно переборщить, а вот Воплощением и Подобием — нет! Они лишь новые законы, отпечатываемые на плоти мира! Поэтому, если взять основы Ядра, зарядить его на впитывание, а потом вломить Воплощения на всю котлету, в итоге…

— Ооо… я знаю этот взгляд, — грузно встав, Артуриус похлопал меня по плечу, — Ты понял что-то важное. Может и не то, что я пытался донести, но то, что пригодится именно тебе. Я доволен, ученик. Но если соберешься мне это показать также, как свою метлу или этого быка… то сначала, будь добр, нарисуй картинку. Для предварительного просмотра. Подобрее. Если бы я час не смеялся так, что аж до сих пор потроха болят, то не было бы у тебя ни быка, ни метлы этой твоей…

— Спасибо, учитель, — очнувшись, я искренне поблагодарил декана Боевой магии за его урок, — Я запомню этот урок. Навсегда.

— А большего я и желать не могу, — улыбнулся своей черной бородой Краммер.

Глава 8

Трезвый расчет

Если вы спросите меня: «Джо, что такое справедливость?», то я смогу говорить об этом неделю без перерыва, доказывая, что никакой справедливости не существует. Хотя, кому это надо? Вы и так прекрасно знаете, что я прав. Справедливость — это успокаивающая химера, компромисс, выдумка и мантра, в самом лучшем из случаев, она — индустрия, а в худшем лишь ширма, в которую верят те, кому верить больше не во что. Именно поэтому я ни грамма не удивлен, что вчера разные там святоши озлобились на меня и хотели причинить, хотя я в их жизненных фейлах был ни разу не виноват!

Политика. Саломея Ивановна, опозорившаяся перед одним из молодых поколений магов — это эпический залёт, за который кто-то должен был ответить. Что делают люди, понимающие в политике, когда случается подобное? Они берут самую слабую, незащищенную и неважную жертву, кроваво расправляются с ней, назначая виновной во всех грехах, и её невинной кровью, смачно разбрызганной по всему, чему только можно, удовлетворяют возмущенные народные массы. Это не справедливость, это — экстренная мера.

Этой жертвой должен был стать я, но не стал. Время было упущено, страсти улеглись, иное объяснение было выдано учащимся массам, и пусть крайним назначили опять же некоего Джо, якобы заколдовавшего свои копии на дурное чувство юмора, но теперь на потрясающей красоты блондинку косились и думали нехорошее… а вот я смог без особых проблем начать свой новый трудовой день!

— Товарищи! В это трудное время, мы обязаны пойти на жертвы! Только совместно преодолевая препятствия, мы сможем достичь результата! Нет, победы! Нет! Справедливости! — важно вещал я из-за своего стола своим четырем молча слушающим доппельгангерам, — Работаем! Трудимся! Без эксцессов! Без выпячивания собственного «я»! Честным трудом и ровным профессионализмом отметем гнусные инсинуации и наветы, которыми изволили облить нас нечистоплотные товарищи!

Големы слушали и, похоже, совсем не возражали против услышанного, что радовало моё черствое сердце ровно также, как радовал его связанный Шайн, пребывающий в моем облике. Сейчас он лежал у меня под ногами, жалостливо мыча и страдая тем остатком лица, который виднелся из-под повязки, закрывающей кляп. Подлец, захватив мою бывшую комнату в башне Башен, приволок туда один из домиков фей со всеми обитательницами, а затем, пугая их брызгалкой, вынудил танцевать стриптиз. Дошло бы и до чего-то более серьезного, но, к счастью, на втором этаже башни спал Дино, которого привлекли отчаянные писки обрызгиваемых (кстати — маслом!) волшебных созданий. Увидев всё это непотребство, он арестовал кота и положил на хранение, а затем передал его мне. Ну, на следующий день. Пока я думал, что делать с Шайном, а тот страдал, потому как давно и неиллюзорно хотел жрать. Сейчас же он работал подушкой для ног, на добровольных началах. Мычание — знак согласие, если вы не знали.

— Кстати, интересно, что это, по сути, ожившее заклятие, над которым у тебя весьма небольшое влияние… но, при этом, они воспринимают то, что ты говоришь, на куда более глубоком уровне, чем ожидалось… — задумчиво пробормотал Вермиллион, взирая на мои копии, продолжающие стоять смирно перед столом.

— Потому что вы перестарались со сканированием, — пояснил я, задирая голову, чтобы взглянуть в глаза Библиотекарю, — Вы буквально создали четыре моих искусственных призрака, а затем наделили их телами. Они обладают частью моей памяти. Они — частично я. А я, Верм, себя знаю очень хорошо. Джо терпеть не может, когда его репутацию пытаются очернить дополнительно, потому что очернять свою репутацию он предпочитает сам! Более того, это очернение, чаще всего, есть в плане!

— Поумничай тут… — пробурчал призрак, — Кстати, жрица Лючии караулит тебя на входе. Вирт заколдовал ей пару очков, так что теперь она может отличить тебя от големов…

— А не подскажешь, где лежит книга, которая поможет уже мне заколдовать пару очков? — тут же сориентировался я, — Очень надо.

Одной блондинке срочно нужно подменить новый предмет обихода!

— Подскажу. Если прекратишь сидеть подо мной и нести чушь. А заодно уберешь за своим котом, он напрудил лужу.

— Шайн, ах ты мерзавец…

Тем не менее, Саломее Батьковне надо было бросить косточку. Во-первых, я хотел узнать, чего она от меня, собственно, хочет, а во-вторых, мне нужно было с ней завязать какой-то контакт, чтобы иметь возможность заменить очки. Поэтому, уточнив у своих гремлинов настроения вне Библиотеки, я решил отважно шагнуть во внешний мир, отдавая себя на растерзание красивейшей женщине планеты.

Но сразу не получилось. Точнее, получилось у расколдованного Шайна, который, ругаясь как грузчик, ломанулся со всех четырех лап наружу, в полуоткрытую дверь. Когда она дооткрылась, на пороге стоял потрепанный молодой маг с длинной козлиной бородой, в залихватски посаженной под углом помятой шляпе и… нетрезвый.

— Мастер Вермиллион! — прогорланил он не особо радостно, но с претензией на бодрость и размахивая при этом руками, — Здрасте!

Шмотки на персонаже были наши. Выпускные. В смысле тридцатилетней давности. Чистые, но затрепанные почти что донельзя.

— Освальд, — неожиданно теплым тоном буркнул Вермиллион, замедляя вращение литературного вихря вокруг себя, а затем, безо всякого перехода, обратился ко мне, — Джо, это Освальд, башенный маг. Причуда — «Выпивоха».

Ого. Даже не так. Ого-го! Рассказывать, в большинстве случаев, о своих Причудах для волшебника почти табу… если они не вредят окружающим. О чужих же… да еще так…

— Ого! — невесело присвистнул подошедший к столу маг, вынимающий из-за пазухи булькающую фляжку, — Вермиллион, ты заделал себе сына? Он настолько хорош⁈

— По-моему, ты втягиваешь меня в какой-то блудняк… — пожаловался я Вермиллиону, снова задрав голову, — Мы так не…

— Я думал, что Освальд давно умер, — буркнул в ответ призрак, — Но он жив и, вроде бы, здоров. Помоги ему. С Причудой.

— Освальд Озз, к вашим услугам! — придурошно поклонился мне изрядно приложившийся к фляжке волшебник, — Вечно пьяный, вечно молодой! Не ожидал, что мой наставник — вот так, сходу, начнет говорить такие смущающие вещи, но, если не верить ему — верить не останется больше никому! И это несмотря на то, что я ему не писал! И не навещал. И…

— Тервинтер Джо, — в свою очередь представился я, не дожидаясь конца представления.

— Нет! — снизу вверх мне пьяно покачали пальцем, — Ты — волшебник, которому только что брошен небывалый вызов! Победить Причуду! Сделать то, с чем ни справился ни один волшебник Орзенвальда на протяжении всей его истории! Гордись же!

Сказано все это было очень саркастично, хоть и легким тоном. За ним я увидел совершенно другое. Жизнь, положенную на борьбу с непобедимым врагом, который вовсе не был зеленым змием. Однако, последний тоже участвовал.

— Освальд обладает самым живым и быстрым умом, который только мне встречался, — добавил Вермиллион, вовсе не спешащий вернуться к своим историческим изысканиям. Четырехлицый маг внимательно нас осмотрел, а затем добавил, — Но Джо не с Орзенвальда, Освальд.

— Ого! — пьянчуга сделал вид, что удивлен, но очень небрежно. Это меня заинтриговало. Создалось впечатление, что он понял только что сказанное, обдумал, но не обработал на эмоциональном уровне.

Так, я ловлю пугнуса-революционера, имею в соседях безумную молодую эльфийку, обустраивающуюся на долгую жизнь, выполняю задание богини, работаю в Аттестационной комиссии, которая шерстит всех волшебников Гильдии, занимаюсь своими делишками на стороне… и теперь еще меня просят заняться совершенно неизлечимой штукой. Но вот вопрос — кто именно просит…

— Смотрю, вы хорошие знакомые, — подумав, выдал я, — Так что сделаем так. Вы тут обменяйтесь байками, расскажите друг другу, как провели эти двадцать лет, а я пойду бодаться с Саломеей. Что касается тебя, Освальд, то приглашаю тебя к себе в гости, в башню, с ночевкой. Заодно и обсудим то, что ты уже выяснил.

— Заметано, — расслабленно махнул мне рукой Озз, — Но я храплю!

— Я поставлю около тебя гоблина с дубинкой. Бороться — так сразу со всем.

— Вермиллион, он мне перестал нравиться!

— Привыкай. Это Джо. С ним не бывает легко. Сейчас он идёт бодаться с верховной жрицей Лючии. Твоя Причуда на очереди.

— Наставник, жизнь была не ласкова ко мне до сих пор…

— Но результата нет. А ты когда-то обещал мне, что лишь смерть остановит тебя.

— Так-то оно так…

— Теперь есть другой вариант. Джо. Не уверен, что он лучше смерти…

— Наставник!! — голос Освальда прозвучал напугано, но дослушивать я не стал. У меня было свое поле брани и свои проблемы. С большими сиськами!

Новый, точнее, чуть более старый, поток уже отличался от нашего. Возрастные изменения у волшебников происходят неравномерно, мы стремительно взрослеем, но до двухста, двухста-пятидесяти лет выглядим неплохо, лет на пятьдесят человеческих. А вот вторую часть жизни уже дедами и бабками, если не поправляем внешность магией, что довольно несложно. Маги, прибывшие на Аттестацию, выглядели, в основном, лет на тридцать. Да и в остальном — не очень.

Нельзя сказать, что мужчины и женщины, неловко пытающиеся общаться друг с другом, выглядели потрепанными и заброшенными, скорее просто это было сборище индивидуумов, чувствующих себя не в своей тарелке. И да, их было чуть-чуть меньше, чем людей в моем потоке. На меня, в моих брючках, очках, сюртуке и жилетке, они косились с удивлением, как на какого-то гремлина-переростка. Сложно винить этих волшебников, скажу без дураков. Роба и шляпа… они же не просто форменная одежда, они как доспех с целой кучей степеней защиты. Ходить без него…?

Наивные. Форменная одежда мага очень хороша, практична и надежна, но она мешает бегать. Вот что-что, а бегать она мешает здорово. К тому же выглядит неказисто, особенно когда волшебники собираются кучей. На их фоне я выгляжу как юный лорд на прогулке, особенно в этих своих новых очках! Кстати, насчет очков…

Где нужная мне их носительница?

Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес, великолепная верховная жрица богини Лючии, признанная святой среди смертных, была обнаружена мной в одном из маленьких уютных гнездышек парка, расположенного позади Школы. Укрывшись от глаз простых смертных, прелестная дева полулежала на скамейке, подставляя яркому солнышку волшебного мира побольше своей кожи. В пределах приличия, разумеется, но, тем не менее, достаточно много, чтобы полюбоваться. Я это и сделал, присев рядом с её вальяжно расположившимся телом. Очки, кстати, лежали на какой-то пухлой книжке рядом с золотистыми локонами этой прекраснейшей из дев, но переть их пока смысла не было никакого. Ни магии нет, ни поддельной оправы.

Смотрел я на раскинувшееся передо мной беззащитное великолепие, как угодно, но не с точки зрения похотливого самца (хоть и должен был). Понимаете, дорогие зрители, нельзя просто так прожить десятки и десятки лет очень неспокойной жизни, не научившись очищать зерна от плевел налету, буквально сразу. Врубаетесь? Нет? Поясню. Жизнь — штука сложная и противоречивая, в ней часто нужно действовать и принимать решения быстро, причем, эти решения могут быть вполне далеки в перспективе «здесь и сейчас». То есть, грубо говоря, линия будущего, в которых мы с Саломеей бежим, держась за ручки, по полю, и травка щекочет наши босые ступни, и та линия, в которой я публично обвиняю её в некро-педо-зоофилии над трупом безвинно почившего Шайна — абсолютно идентичны, но вторая куда реальнее с точки зрения такого прагматичного существа как я. Следовательно, капание слюной на эту бесподобную девушку может похерить единственный возможный выход из ситуации в будущем, а значит — капать нам запрещено.

Для тепла, любви, смеха, понимания, уважения и жесткого сексуального траха половыми органами — люди придумали бордели. Время, место, обстоятельства. Там всё как положено.

Всё остальное — не для таких как я.

Сонно засопев, блондинка попробовала вытянуть ноги, уткнулась ими в меня и, недолго думая (не думая вообще), закинула свои копытца на мои колени, улегшись на лавочке целиком так, что её дивные полные перси окончательно разъехались в разные стороны, раздвигая платье и организуя жрице декольте по самое пузо.

Прелестно.

Не удержавшись, я начал легко поглаживать ступни разнежившейся блондинки. Та среагировала также, как и остальные самки нашего вида — тут же счастливо и томно расхрюкалась, начав аж сопеть от кайфа. Я продолжал её осквернять, уже точно зная, что добром подобное не кончится точно, но внутренняя мерзкая натура попросту не оставляла ни малейших шансов добродетели!

Длилось всё это довольно долго, минут, наверное, пятнадцать. Она лежала, я сидел, она хрюкала, я чесал. Занимались своими делами, так сказать. Кто-то ловил кайф, а кто-то сосредоточенно всё запоминал. Для манадрима, естественно.

Потом, в какой-то момент, резко и встревоженно дёрнувшись, Саломея одеревенела целиком и полностью. Кажется, до её центрального процессора таки добралась мысль, что массажа ног не существует самого по себе, чтобы внезапно напасть на загорающую девушку… и это её сильно обеспокоило. Тут я, охваченный новой идеей, приложил определенные усилия, чтобы разгладить собственную морду лица, давным-давно сведенную в гримасе ехидства, в нечто нейтральное, даже равнодушное. Ну и вылупился этой безразличной мордой прямо в полные ужаса глаза блондинки, которые та, всё-таки, раскрыла.

— Меня послал Джо, — мерным механическим тоном заявил я, продолжая свои злонамеренные действия руками, — Сказал сделать, что придется, но узнать у тебя, почему ты его преследуешь. Я делаю. Тебе нравится. Говори ответ на этот вопрос или я прекращу делать!

Блондинкой Саломея оказалось умеренной, то есть информацию восприняла слёту, тут же засверкав глазками. У неё, судя по всему, с души целый Байконур свалился, когда она поняла, что лапы ей мял человекообразный магический робот, а не подлый хитрый негодяй. Тем не менее, отняв ноги почти со свистом, она тут же потребовала, чтобы я шёл в лес и там повесился, а того Джо она сама найдет, и всё ему сама объяснит. Вешаться я отказался, поэтому был озадачен приказом немедленно забыть всё, что здесь между нами происходило, и никогда в жизни никому не упоминать! На это я «согласился», тут же удалившись, пока девушке не пришло на ум померить свои очки.

А то мало ли, ей определенно было недостаточно того, что я в сюртуке и брюках, а не робе, как все мои копии. Ладно, как минимум мы узнали, что она договороспособна. Следующей зашлю к ней Аранью.

Кстати, пора узнать, как у них дела. Набросив на себя иллюзию младшего из собственных доппельгангеров, я пошёл в народ как какой-нибудь халиф, дабы вызнать, кто и чем живет в эти непростые времена.

В башне Боевых магов была ударная пьянка, но не сказать, чтобы очень радостная — декану Краммеру рассказывали о тех, кто не успел врезать своим фаерболом и оказался врезатым сам. В смысле совсем. Каждое имя запивалось полным фужером, Артуриус сидел мрачный и задумчивый, а его бывшие студенты, выглядевшие взрослее остальных, угрюмыми и ностальгирующими. Но, по крайней мере, эти ребята были одеты хорошо, с иголочки.

В башне Исследователей творились дичь и мрак, несмотря на то что здесь было всего четыре человека и один эльф. Эльдарин Син Сауреаль изволил драть своих бывших учеников, выбивая из них результаты и успехи. Три парня и одна девушка, бледные и замученные жизнью, вяло пищали на агрессию эльфа, но телились. Опасаясь чересчур острого зрения перворожденного, я аккуратно смылся, дав себе труд запомнить людей, которым явно понадобится алкоголь.

В башне Мастеров, безо всякого присутствия Саммерс, творился бизнес и мутились бабки. Молодые трудоголики чесали языками, нарушая контракты и договоренности (не скрепленные магически), обменивались рецептами и хитростями. Кажется, понимаю, почему тут нет декана, зато уже есть один из моих доппелей, внимательно вслушивающийся во все подряд. Ах деканы, ах шкодники! Значит, только для того, чтобы подавать пример ученикам, да?

Здесь же был мной обнаружен Санс, деловито принимающий от одного из наиболее прилично выглядящих Мастеров заказ на неприличное количество бухла. Не только его, закуси тоже предполагалось, и вот с ней были определенные неурядицы, ибо Школа никогда не была рестораном. Мой гоблин, учитывая это, намеревался впарить некислую часть продуктов из подвала моей собственной башни, и я его никак не мог в этом винить. Дают — бери, бьют — говори всем, что бьют не того.

К своей родной башне Башен я подходил безо всякого желания, подозревая, что увижу внутри очень грустную картину, но увидел менее грустную, зато куда более привычную. На первом этаже, за столом, на котором мы, студенты, составляли в свое время свои великие планы, сидел одинокий Дино Крэйвен и пил алкоголь. Худой, сгорбленный, с желчным лицом, вислым своим носярой. Совсем не похожий на того, кто должен быть деканом. Да он им и не был. Он всегда был смотрителем этой башни, сторожем её ленивых и нерадивых отпрысков, обреченных стать заложниками своих ошибок молодости. Сапожник без сапог, декан без студентов… хотя…

Один студент у него всё-таки был. И он его дождался.

— Что? — сотворил Дино кислую рожу при виде меня, — Не ожидал? Ну, они этого места как огня боятся…

— Это и ежу понятно… — проворчал я, снимая иллюзию и вваливаясь в свой старый дом целиком, — Зато я пришёл. Наливай.

— Да ты как чума! — фыркнул старик, доставая посуду, — Зови, не зови, всё равно придёшь и всё испоганишь. И оставишь после себя разорение.

— Ага, вот то-то ты теперь бедолага. Закупаешь пиво подводами и рассылаешь его бочками, — припомнил я недавний финт ушами Крэйвена, — Измученный и обедневший. Всё Джо виноват.

— Зато нервы ни к черту, — подумав, оседлал кривую козу Крэйвен, — Как подумаю о том, что ты тут устроишь…

— Я сейчас расплачусь от жалости. Старик, заканчивай играть эту комедию. Признай, тебе просто погано. Причем, не по моей вине.

— Теперь по твоей, говнюк. Ты представляешь, как тяжело слышать правильные слова, которые выдает тебе юная морда неоперившегося щегла, а?

— О, тогда готовься, сейчас у тебя хрустнет хребтина…

Через пятнадцать минут Дино вылетел из башни как молодой, подгоняемый своей проклятой Причудой, а я, потерев руки как заправская муха, забрал то пойло, что он приготовил себе и тем несчастным ублюдкам, которым бы хватило яиц явиться в свое бывшее обиталище. Бухло мне сегодня еще пригодится, а вот Крэйвену — нет. Ему сейчас предстоит много скакать телепортами по своим бывшим подопечным, выясняя, совсем ли они протухли или еще нет.

Всё-таки, сорок лет для волшебника — это еще юность. Помнится, некий весьма достойный дон по имени Эквильбот Хесс, изобретатель манадримов, до двухста пятидесяти лет был Боевым магом с не самой легкой судьбой, а потом решил перепрофилироваться… и у него все вышло!

Домой я явился в силах тяжких, то есть с Освальдом, покачивающимся от количества навьюченных на него бутылок с алкашкой. Озз чувствовал себя неуверенно, видать, мало бывал в гостях, поэтому попытался накидаться по дороге (то есть за те пятьдесят метров, что мы шли до портала), но у него ничего не получилось. Отняв у пьянчуги фляжку, я потащил его в деревню, где сдал с рук на руки Знайде с наказом помыть в бане и вернуть. Девушка, до которой собственный муж как-то уже донес мысль о том, что всё их хозяйство (дом, скот, да и, собственно, муж) проспонсировано неким волшебником, просьбу выполнила даже излишне старательно, выдав мне через пару часов до скрипа отмытого Освальда Озза и его постиранную робу отдельно. Я тут же вручил волшебнику его заново наполненную флягу, а затем потащил в башню.

Разговаривать.

— Прежде чем мы начнем, давай определимся, — предложил я, — уже понятно, что ты натренировал себя думать и воспринимать мир по-особому, так, чтобы опьянение как можно меньше могло повлиять на мыслительные процессы. Из-за этого страдают твои реакции на происходящее, сфера восприятия тут вообще самая обиженная. Я это понял, ты только что понял, что я не совсем дурак, это хорошо. Теперь следующее. Мой говорящий кот — не просто мой фамильяр, в нем часть моей души. Все говорят, что лет через тридцать-сорок мы разойдемся на два независимых существа, но проблема в том, что одна из моих Причуд — «Внутренний кот». Смекаешь, к чему я веду?

— Ага, значит, наш интерес совместный! — сориентировался Освальд, возвращая себе природный цвет, ранее отторгнутый купанием и Знайдой.

— Именно, — кивнул я, — Но просьба Верма — это просьба Верма.

— А ты тот еще жук! — вновь правильно поняли меня.

— Есть возражения?

— Я не в той ситуации, чтобы возражать! — очень трезво выдал мысль Освальд Озз, — Но если так подумать, то даже если бы в ней не был, всё равно не был против!

— Отлично, приятель, — ухмыльнулся я, разливая краденное у Крэйвена бухло по стаканам, — А теперь расскажи всё, что ты знаешь о Причудах. Всё.

Глава 9

Сумбур и шатание

Бытие волшебников в фэнтезийном мире — это розовая мечта, перевязанная шелковым бантиком. Привилегированное положение, мощь миллиона трюков, потрескивающая у тебя на кончиках пальцев, дающая тебе комфорт современного мира (при умело примененном воображении) и натуральные продукты мира волшебного. Что еще нужно? Всего лишь одна книжка из Библиотеки, но мы над эти работаем. А пока…

Шкворчание толстых пластов ветчины на сковородках сменяется возмущенным шипением расколотых туда же свежайших яиц. Одуряюще пахнет поджаренным луком и свежим, только что из печи, хлебом. Последний испечен позавчера, но я же маг!

— Я тебя ненавижу, презираю… и дико завидую! — давится завтраком Освальд, моргая красными от недосыпа глазами.

— Это потому, что у тебя характер плохой, — авторитетно заявляю я, делая паузу в пожирании вкуснейшего завтрака, — Уже запомнил же все заклинания, чего бухтишь-то.

— Это у меня характер плохой? — фальшиво возмущается Озз.

— Да!! — хором сообщают ему мои гоблины, завтракающие на специальных высоких табуретах, которые мы им недавно сочинили, — Полночи орал!

— Скажите спасибо вашему Джо! Он мне мозги вывихнул!

— Он, по крайней мере, делал это тихо, ты, визгливый алкаш!

Почтение к высшему магическому разуму? Это не про Редглиттеров. За что они мне и нравятся. Озза тоже можно понять, если прожить в одну каску пару десятков лет, то манеры говорят тебе «пока-пока». А ему приходилось жить одному всю свою грустненькую жизнь.

Причуда «Выпивоха». Звучит не особо страшно, да? А по сути — мрак и задница. Пациент всю жизнь проводит в подпитии, трезвость для него состояние попросту невыносимое, очень болезненное. Единственная радость в том, что магия Причуды адаптировала организм страдальца так, что долгоиграющих или деградирующих последствий интоксикация не несет, но и толерантность к ней не возникает. Тем не менее… для мага, для волшебника — это был настоящий адище. Врагу бы не пожелал.

Только вот наши Таланты и Причуды — это отнюдь не бородавка на анусе, которую можно вырезать или хотя бы выдернуть, если врагу. Это нечто… фундаментальное для сущности волшебника.

— Брехня! — важно заявил Шайн, вышагивающий рядом с нами, пока мы шли к Школе, — Вирт же говорил насчет нас! Мы обязаны разъединиться, не так ли? Значит, и Причуда пропадет!

— Разумеется, — задумчиво бурчал я, — Могу отпилить себе ногу и стать одноногим, прямо как Санс. Но, Шайн, если я вырву себе сердце, то просто сдохну. Видишь разницу? Большая часть Причуд и Талантов неотделима от своих пользователей. Как говорит история.

Эта вредная особа гласила именно так. Далеко не все Причуды у волшебников были безобидны и ненапряжны, многие пытались от них избавиться и купировать. Последнее помогает, как в случае «Выпивохи» Озза, так и у «Наседки» Крэйвена. Но вот шагнуть дальше… Хм…

— Так, ты чего это на меня уставился? — опасливо спросил остановившийся Освальд, — Ты это не надо…

— Я знаю человека, с которым ты можешь проконсультироваться, — уверенно кивнул я, — К нашему счастью, он прямо здесь находится. Очень удачное совпадение.

— А почему я, а не ты? — доверия я у этого очень умного человека вызывал крайне мало.

Ну, что же. Прекрасный показатель интеллекта.

— Потому что со мной она не будет говорить, Освальд. Между нами… пробежала кошка. А вот страждущей душе верховная жрица Лючии обязательно ответит.

— Принесет хоть какую-то пользу…

— Шайн. Тиха.

— Ой, да идите вы лесом, а я к ректору! — кот, задрав трубой хвост, убежал в сторону центрального здания. Мы задумчиво посмотрели ему вслед взглядами, полными многих вопросов.

— Ладно, я на работу, а ты ищи Саломею! — бодро хлопнул я пьяницу-мага по плечу.

— Как её узнать-то хотя бы? — возмутился тот.

— Прекрасная золотоволосая дева, которая настолько невыносимо красива, что трахать пришлось бы только раком, чтобы не залюбоваться! — дал я, уходя, короткую, но очень насыщенную инструкцию, — Обычно трещит про какого-то Джо, но ты её не слушай, ты вопросы задавай!

Люди… они такие любопытные. Постоянно хотят знать больше того, что им положено. Понимаю богов.

Сегодня мне на самом деле пришлось работать работу, потому что этим аттестуемым уже требовалось освежить память. Они текли в Библиотеку ручейком, клянчили книги, зудели, выпрашивая подсказки, бурчали и ворчали в поисках столов, не находя последние и, наконец, рассаживались в нужных мне креслах у канделябров, под зорким взглядом глаза, взирающего на них с плакатов «Мы знаем!»

Последних становилось все больше и больше, но это поколение магов ими совершенно не интересовалось. Очень печально.

Вермиллион висел, погруженный в свои исследования, я корпел за своим рабочим столом, вынашивая планы и строя козни, волшебники шуршали книгами и освежали память, а в дверь Библиотеки внезапно раздался стук. Почему-то очень знакомый.

Пришлось встать и идти открывать. Как-то рефлекторно вышло, видимо, задумался.

За дверьми обнаружился пугнус.

— Шо⁈ — испуганно каркнул я, но затем присмотрелся, — Крико, ты, что ли?

— А ты кого здесь ожидал увидеть? — оскалило животное крупные зубы, — Крэйвена, разучившегося открывать двери? Пьяного ректора?

У бабули Лонкабль очень саркастичный и ворчливый осел. А еще он чрезвычайно ценит свой сон.

— Ладно, чего хотел? — решил я не заморачиваться.

— Вздремнуть, — тоже не стал зажиматься пугнус, настороживший уши, — Но у тебя тут, смотрю, полная калитка. Идем, Джо, открой мне башню.

— Чтобы ты снова напердел мне там? Вермиллион не чувствует запахи, а вот я…

— А еще моркови принесешь, охапку, — не слушал меня пугнус, — Иначе я расскажу хозяйке, о чем только что бормотал алкаш, пялящийся на дремлющую Саломею из кустов. Твое имя там тоже мелькало.

— Дружище, а не хочешь прийти ко мне в гости? — вспомнил я о Куме, — Там будет куда больше свежих овощей…

— Джо, не пудри мне мозги! — оскалился волшебный осел, перебирая копытами, — Я не собираюсь тебя шантажировать этим до конца времен! Так, недельку-другую…

— Я так-то Мастер Гремлинов, Крико. Могу им сообщить, что ты нуждаешься в срочной эпиляции зоны чересчур хитрого осла!

— Хозяйка тебя потом сожрёт… — неуверенно заявили мне в ответ.

— Ключевое слово — «потом», Крико. Итак, ты будешь испытывать судьбу?

— Ладно, уболтал, я поднимусь на верхний этаж! Но ты всё-таки принесешь мне морковь!

— Договорились. Хоть тебя с неё и пучит.

Вести дела с Крико одно удовольствие. Он реалист, прагматик, недорого берет, у него длинные уши. А еще осел очень продажен и умеет реально незаметно передвигаться. Жаль только, что ничего серьезного он не сдает, свою серую шкуру этот трезвомыслящий гад просто обожает, но, как говорится, из всего можно извлечь пользу. За пару килограмм моркови и заперженный верхний этаж башни Башен, я получил информацию, которая мне пригодится…

А именно — верховная жрица любит бить баклуши! То загорает, то дремлет, то страдает фигней, болтая с другими блондинками. Это совсем не то, чего ты ждешь от верховных жриц, не так ли?

Вернувшись на свое рабочее место, я нацелился поспать, поставив вместо себя иллюзию (впереди было ночное свидание с одной трудолюбивой кошкоженщиной), как вдруг, внезапно и совершенно без предупреждений, ко мне явился Эльдарин Син Сауреаль во всей своей красноглазой красе, а затем утащил меня в башню Башен, учить Завету Исследователей.

— Я бы не спешил, но тут узнал, что Краммер уже отстрелялся, поэтому мне срочно нужно вернуть равновесие в твой, поколебленный этим громилой, разум, — так пояснил свои душевные устремления эльф, — Так что сиди и внима… чем тут пахнет?

— Неважно, декан, — я поплотнее прикрыл дверь своей комнаты старосты, — Если срочно — значит срочно. Я весь внематочный.

— Какой… неважно! Слушай. Магия — это дружба!

Перед тем, как словить жестокий заклин мозгов, потому что такие слова от Исследователя просто не могли существовать в реальности, я услышал продолжение, гласящее, что магия — это дружба мага с собственным разумом и никак иначе. Чем меньше ты контролируешь процессы, поддаваясь чистым эмоциям, тем быстрее превращаешься… та-дам — в варвара.

— Разум, Джо, нужен нам не для того, чтобы просто помнить ритуалы, твердить заклинания и получать какой-никакой эффект. Мы можем получить любой эффект, любой точный результат, наладить любую систему в вязи заклинаний. Добиться чего угодно! Но! Для этого нужно отойти от той концепции, что воспевал Краммер. Только измерение, строгий расчет и понимание своих действий! Подобие и Воплощение приобретают огромную… резкость и влияние, если ты точно знаешь, что именно они должны вносить в косную материю! — горячился эльф, бегая по моей комнате, но продолжая принюхиваться, — Избегая неточностей, ты не только сам делаешь шаг вперед, а именно этого и хотят Боевые маги, ты все наше общество заставляешь шагать с тобой! Ты двигаешь вперед знание, науку, смысл цивилизации!

В целом, разницу я видел. Краммер пропагандировал «вложи душу — эффект будет ого-го!», эльф наоборот «Семь раз отмерь, а потом снова отмерь, а потом все запиши, и вот тогда!». Старый мародер. Но в целом они оба были правы, как по-своему, так и вообще. Волшебство откликается на волю мага, но служить должно разуму. Бабахнуть можно и по-другому. Хотя, с другой стороны, ты хоть укакайся с расчетами, графиками, ритуалами и прочей бормотухой, но Игоря никогда не создашь. А он есть. С другой стороны, моя мегабашня как раз продукт точнейшего расчета и идеальных инструментов, примененных для реализации…

Всё сложно. Надо просто поработать руками, подождать пока сакральные знания улягутся в голове. Тем более, что в словах моих учителей было куда больше одного смысла.

Трудовая ночь в Мифкресте выдалась очень трудовой. Казалось бы, невелик труд отпечатать тысячу пластинок на готовом к «бою» оборудовании, но у нас тут и технология новая, и отпечатывание это далеко не такое простое, как могло бы показаться. Нет, на самом деле простое, но после каждой новой копии Сиффре Хашисс, а затем и мне, приходилось совершать несколько обязательных манипуляций по донастройке и взводу станка, рожающего теплые пластинки. К тому же кошкоженщина сильно нервничала, постоянно ожидая момента, как к нам сюда, в подвал «Иллюзиона», вламываются полицейские гоблины. При этом она даже не знала, что на пластинках!

Однако, наступило утро, работа была закончена, пушистая бизнес-леди, внимательно проследившая за тем, как я пакую одноразовые манадримы, шумно выдохнула, а затем… достала зелье-забывайку, весьма мощное и недешевое варево, нехило отшибающее память, если им залиться и уснуть.

— Ничего не знаю, ничего не помню, ничего не было, — пояснила свои устремления женщина, — К тому же, после этой дряни невероятно чудесно спится!

— А вы… — протянул я.

— Да, — встопорщила она усы, выглатывая зелье, — Вы все верно поняли!

Это далеко не первое родео уважаемой кошкоженщины и, я вижу происходящее потому, что обещал, что оно будет не последним. Определенный толстый намек. Не то чтобы эта мера полностью могла бы спасти Сиффру, если что, но дать ей в лапки существенные аргументы против обвинений в суде — вполне.

— Я верю вам, маг… — донеслось мне в спину сонное.

— Да можно и не верить, — откликнулся я, встряхивая тяжелый мешок на плече, — просто не забывайте, что я теперь имею долю со всей этой темы одноразовых манадримов!

— Потому и верю! — удовлетворенный мяв засыпающей кошкоженщины завершил как разговор, так и мой визит.

Верите или нет, я сам — идейный противник предпринимательства. Считаю, что подстегивать прогресс нет никакой необходимости. Вот дорогая Хашисс — буквально идеальная бизнесвумен. Она принимает авторские работы, делает из них продукт, продает, имеет свою небольшую прибыль. Цены стабильны десятилетиями, сырье поставляется вовремя, все довольны. Идеально? Идеально. Но увы, есть такие люди как я, которых хлебом не корми, дай заработать быстро и много, а еще желательно бесплатно и чужими усилиями! Что могу сказать? По крайней мере, я не ублюдок, который понижает качество товара, либо незаметно уменьшает его, оставляя цену прежней. Нет, мы, честные мошенники, мы придумываем нечто новое.

Например, одноразовый манадрим в виде экспресс-курса Школы Магии от одного из его лучших учеников. Грамотно составленный, правильно выхолощенный, с упражнениями, ни на пядь не отступающими от академических примеров. Идеальный способ освежить память и быть аттестованным. Три золотых — и он ваш.

— Три золотых? — хмыкнул Санс, обозревающий своим единственным глазом притащенную мной груду пластинок, — Ты серьезно? Да мы их не продадим. Тут всего по сотне магов за раз…

— Я тут провел небольшое расследование, — моргал я невыспавшимися глазами, пожирая кофейную гущу, заваренную вместо обычного кофе, — Вот смотри, Санс. Волшебник живет пятьсот лет, да? Ну, на максимум. Нас интересует четыреста восемьдесят, так как первые двадцать лет он учится. И за это время, друг мой, за время его жизни, должно родиться и быть воспитано ровно три тысячи двести других волшебников. В идеале. А у нас пятьдесят тысяч плюс-минус населения, которое должно быть аттестовано. Как так выходит?

— Никак не выходит, — удивлялся бывший кок, — Ты баял, что вот в этой твоей башне за триста лет трое сдохло. Вообще не сходится! Вас должно быть тыщи полторы, максимум!

— Именно, — кривился пьющий жижу я, — Я это еще в детстве просек. Математика тут несложная. Да и так, если посмотреть, башни могут по три-четыре сотни народу вместить, каждая. Но со мной не хотели и не хотят говорить на эту тему. Вирт лично и очень убедительно мне посоветовал не лезть в эту тему. Так что аттестовывать мы будем пятьдесят тысяч колдунов, плюс-минус тапок.

— До конца нашей жизни, что ли? — удивилась Аранья, — Школа за две недели только две сотни успела оформить!

— Думаю нет. Нас просветят как там дальше будет, — подумав, признал я, — А теперь, господа, пора на работу!

У каждого мадридского двора есть тайны, а уж у волшебников их должна быть целая куча. У меня были свои догадки насчет этого несходнячка, но я держал их при себе, анализируя получаемый результат в виде свежеиспеченного Школой волшебника — мирного покладистого типа, интеллигентного, склонного к конформизму. Будь нас в потоке больше, индивидуального подхода и контроля было бы куда меньше…

Да и вообще, это не моё дело!

В Школе всё было сложно. Саломея преследовала меня, её преследовал Освальд, последнего преследовала пышущая подозрениями Лонкабль, которую, в свою очередь, преследовал Крико. Также по территории бегали бедно одетые волшебники, преследуемые Дино Крэйвеном, который от них что-то хотел. До кучи, чтобы все были заняты, я загрузил Шайна заданием следить за нашей верховной жрицей. Тут пришлось как следует поторговаться, а затем еще и сообразить Лунному коту иллюзию феи. Последняя вышла очень… мужественной, даже с легкой щетиной на квадратном подбородке, но в целом, как мы здраво рассудили, как раз логично, что перекаченное тестостероном волшебное существо будет следить за красавицей.

— Ты только Лонкабль не попадись, а то врежет, — посоветовал я коту.

— Угу, пойду договорюсь с ослом, чтобы предупреждал о ней, — кивнул тот, с довольным видом оглядывая свою фейскую мужественность, — Морковка еще осталась?

— Нет, но пара тыкв в загашнике есть. Удачи тебе, боец!

А мне пора творить магию. Мы же не можем себе позволить, чтобы уложения Гильдии Магов, одни из самых строго соблюдаемых, нарушались нагло и напрямую. Ну вот, ты прибыл на какой-то экзамен, и что? К тебе подходит гоблин или гоблинша, которые напрямую тебе предлагают что? Пройти экспресс-курс с помощью одноразового манадрима?

Пф. Что знают двое — знает и свинья. Меня найдут и освежуют, а может, и еще хуже, потребуют отдать заработанное. Нет уж. Мы тут волшебники, а не кот насрал!

Поэтому я и занялся волшебством. Натуральной магией. Самонаводящийся летающий контракт, написанный Личным Письмом, далеко незаурядным заклинанием, которое я модифицировал, использовав немножко уличной магии (то есть той, о которой деканы знать вообще не должны). Теперь продукт моего труда, крепко дружащий с магией Школы, был способен действовать, как только на его полях будет написано имя волшебника, который должен получить очень интересное предложение.

Процесс прост! Имеется гоблин или гоблинша, у которых полные карманы этих контрактов. Видя подходящего пациента, они сверяются со списками, затем записывают его имя в контракт и отпускают бумажку на свободу. Та проворно устремляется к цели — карману робы волшебника. Маг обнаруживает, удивляется, читает, думает, плачет, заворачивает в контракт три золотых… и разворачивает ту же бумажку, но уже без денег и без контракта, но зато с инструкцией о том, как найти закладку, в которой лежит одноразовый манадрим. После получения кристалла бумажка сгорает в синем пламени (для этого пришлось постараться).

Сложно? Да, безусловно, зато надежно! И сложность, знаете ли, штука относительная. Ну, в моей ситуации.

— Господа! — тихо говорю я отдыхающим гремлинам, с тоской и ненавистью наблюдающих за гремлинами работающими, — Подхалтурить не желаете?

Кажется, они хотели возвести меня в ранг святых, но внезапно оказались слишком заняты! Джо — просто апофигей света, доброты и помощи ближним!

После работы, предчувствуя, что скоро придется дневать и ночевать в Школе, я занялся домашними делами. А их, как и всегда, был вагон. Нужно было наконец-то установить забор вокруг моего сада, чтобы разные быки, ослы, знайды и эльфийки вежливо стучались в калиточку, а не бились рогами в мою невидимую дверь. Кстати, а как они её вообще находят? Надо с этим что-то делать…

Заборы ставить я не умел, но, будучи в первой жизни славянином и русским, обладал широкими теоретическими познаниями в этом деле. Всё, что было нужно — это много длинных ровных бревен, которые следовало лишить сучков, заострить с одной стороны и вкопать тупой стороной в землю поближе друг к другу. Решаемо? Да легко!

Дойти до баронского замка с парой запечатанных кувшинчиков вина, встретить вместо камердинера самого барона Гогурта Бруствуда, который с удовольствием заберет взятку себе, открыв мне координаты селения, возле которого выращивают мачтовый лес. Наложить на себя нужные заклинания, став человеком-кузнечиком, да отправиться за некондиционным деревом.

В деревеньке, располагавшейся всего в километрах шестидесяти от Липавок, меня и накормили ужином, и с удовольствием продали право на вырубание молодых деревьев, выросших не так и не туда. Причем дешево, ибо я собирался не просто сам взять нужное, но еще и озаботиться такой вещью как корчевание, а оно, знаете ли, на дороге не валяется. Поужинав в местной корчме, я взял под шефство огромную кучу висящих в воздухе древесных стволов, да и припустил с ними назад, прибыв домой еще до полуночи.

Как ни странно, трудовой угар меня не отпускал, так что в ночи раздался топор дровосека и задумчивый мат волшебника, башня осветилась загадочными колдовскими огнями, а на окна этажа, где спала сном праведников парочка гоблинов, я наложил чары заглушения. Забор, он же частокол, начал свое явление миру!

Правда, в творческом угаре я кое-чего не учел…

— Человек, ты с ума сошёл⁈ — злобно гаркнули за моей спиной, едва не вызывая инфаркт.

Повернувшись, я узрел (в голубом свете, струящимся из развешенных тут и там шариков) очень злую юную женщину эльфийской породы. Возможно, скрещенной с ризеншнауцером в этом неверном свете, так как она натурально скалила зубы и, кажется, слегка тряслась. Ну и, в который раз уже общаясь с этой представительницей длинноухих женщин, я тут же допустил стратегическую ошибку, сказав:

— Ой!

Женщины, я вам скажу, создания удивительные и местами даже чудесные, но отнюдь не для всех. Невыспавшиеся, задолбанные деревянным долбанием, которое некий маг устроил в ночи, они злы, коварны и не склонны к прощению. Зато вот к ору, проклятиям и пожеланиям человеку сдохнуть в канаве — более чем. Особенно сильно это усугубляется, если они правильно расшифровывают твоё «ой», что означает «я забыл о твоем существовании». Женщины терпеть не могут, когда кто-либо забывает об их существовании. Это для них хуже геммороя, который ужалила пчела.

В общем, эльфийка орала, я виновато молчал (опасаясь за незаколдованный еще забор, который легко разнести в клочья магией), ночь по-прежнему была терзаема противными звуками, а гоблины спали. Я уже начал привыкать к происходящему, охотясь за паузой в словах, чтобы предложить неистовствующей девчушке откупные товарами, услугами, да хоть натурой, чтобы она, наконец, заткнулась, но не успел — это сделали за меня.

Причем, это сделал эльф.

Вышедший из моей башни. Из общих дверей покоя телепортации.

Высокий, статный, надменный. В одежде стоимостью с три годовых бюджета Молдавии. Искрящий в моем зрении от магии как трансформатор, который зачем-то подключили к реактору холодного синтеза. Натуральное солнце в ночи, увенчанное невыносимо постной, борзой и снисходительной мордой.

Что хуже всего, эльф был мне знаком. Насчет девчонки не знаю, но появление этого персонажа её выключило моментально, заставив встать статуей самой себе, с выпученными от удивления и шока глазами. Я сейчас мало чем от нее отличался, ну это по той причине, что в этой жизни я знал всего трех эльфов, и двое из них, то есть кроме декана Син Сауреаля, совершенно точно желали мне зла. Первая по причине ночного терроризма, а вот второй…

Второй, то есть стоящий сейчас перед нами богато одетый и совершенно здоровый эльф, который никаким чудом бы не смог выбраться из пространственной ловушки, устроенной мной на острове, был как раз тем спящим типом, которого некий Золакс Строптивый скинул с ложа спать в мусоре. Ага, тем самым, кого укусил Шайн.

И вот, оказалось, эта тварь каким-то образом меня нашла. А ведь мы не оставляли следов. Никакой магии, ничего, ни одного авторского заклинания. Ушли чисто, нейтральным артефактом. Но… вот доказательство обратного. В ночи. Около моего дома. Подходит к нам.

Не так я собирался окончить эту жизнь, совсем не так… но, куда деваться. Надо хоть встретить её с достоинством. Мне есть чем гордить…

Эльф прошагал мимо меня, как москвич мимо цыганки, затем, чтобы нависнуть над эльфийкой тонким, но очень внушительным ясенем. Девчушка, и так невысокая, так еще в не самом чистом и отнюдь не богатом платьице, дополнительно сжалась, но даже не пискнула, хоть было видно, что она и письнуть не против. Но не посмеет. Уж больно крут, величав, неистово волшебен и величественен этот эльф. Вон окаменела как.

А вот дальше случилось то, что выбило у меня вообще все предохранители. Даже рука, тянувшаяся к палочке, чтобы если что, хотя бы что-то… отвисла.

Эльф, посверлив окаменевшую девчонку взглядом, почти торжественно выдал:

— Наталис Син Сауреаль. Где. Твой. Дядя?

Пока я, напрягая все оставшиеся ментальные силы, пытался не отъехать от услышанного, девчонка, которая раньше была просто умеренно комфортной безымянной эльфийкой, слегка скандальной, но не более того, голосом умирающей мыши пропищала:

— Он… работает в Школе Магии. В… человеческой.

Замерев на секунду, эльф развернулся, и, точно в таком же темпе, в котором пришёл (даже, кажется, наступая след в след!), ушёл. В башню.

Наступила тишина. Не ночная, в которой там кузнечики, соловьи и прочие эльфийки, а такая, знаете ли, полная. Мертвая. Как на кладбище. Мы тупо стояли и смотрели в точку, где последний раз видели эльфа.

Я стоял, молчал и смотрел. Мыслей в голове не было. Никакого тебе ледяного пота, никакого норадреналина, никакого кортизола. Просто тишина снаружи, тишина внутри. Плюс неровное дыхание эльфийской девчонки.

Да…

— Человек… — наконец, раздалось у меня за спиной жалобное и хрипловатое, — У тебя… выпить… есть?

Глава 10

Не сотвори себе химеру

Возле Школы Магии располагается приличное озеро, в котором издавна разводят рыбу, разные полезные водоросли и прочую неопасную купающимся юным волшебникам хренотень, которая иногда кому-то нужна. А еще здесь очень красиво, потому что нельзя быть некрасивым озером возле волшебного образовательного учреждения, полного практиков колдовства. Тем только дай помахать палочками и навести красоту. В общем, покой и умиротворение, природная прелесть и… непонятная диплодокообразная скотина, живущая в озере. Категорически мирная, но откуда она возникла — не помнил или не знал даже сам Вермиллион.

Сейчас мы с этой скотиной были на одной волне. Я сидел на берегу, курил трубку и смотрел пустым взглядом на то, как возвышенно и напряженно срутся Эльдарин Син Сауреаль и Хорнис лон Элебал на другом берегу озера, а скотина тусила около меня (и вокруг меня, если считать хвост), опасливо посматривая на тех же типов. В тенечке туши этого диплодока было свежо и комфортно, он пах водорослями и пропавшей закваской, а на душе у меня царил полнейший Вьетнам.

Да, всё верно, ваш Джо находится в области поражения страшного, могущественного, легендарного эльфийского мудреца, которого укусил его кот, но ему, Джо, абсолютно фиолетово на наличие того, кто этой ночью едва не довел его до кондрашки одним своим существованием. А почему?

Потому что я совершил очередную ошибку. Большую ошибку.

Нет ничего плохого в том, чтобы пригласить юную перенервничавшую эльфийку к себе домой. Нет совершенно ничего плохого в том, чтобы хорошо так выпить с ней, успокаивая взвинченные нервы. Даже в том, чтобы напиться… опять-таки, ничего нет. Джо нормальный, у него есть гостевая комната с гостевой кроватью. Наоборот, вышло прекрасно. Мы озвучили друг другу претензии, проработали старые травмы, извинились, поуважали друг друга немного. Наладили добрососедские отношения!

Даже знаете, нет ничего плохого было в том, чтобы познакомить эту Наталис с Игорем! Вот совершенно! И даже, я это особо подчеркну, позволить расхрабрившейся пьяной эльфийке воспользоваться услугами моего посоха-метлы! Ничего плохого! Ни-че-го!

Но вот отправляться спать, не дождавшись конца сеанса массажа и не забрав Игоря — это стало огромной ошибкой…

Скажите мне, вы когда-нибудь ловили пьяную буйствующую магичку в собственной башне? Орущую как тридцать три сирены? Облепленную щупальцами Игоря? Вы хотя бы знаете, сколько раз мы все (я, Санс, Аранья и Наталис) споткнулись о Шайна?

— Такие вот дела, динозаврик… — похлопал рукой я по кончику хвоста фигни размером с пять слонов, боязливо моргающей при виде двух срущихся эльфов. Та, изогнув длинную шею, посмотрела на меня, чихнула от дыма из трубки, а затем, испуганно поежившись от содеянного, удрала на дно, стараясь не привлекать к себе внимание.

Я продолжил меланхолично смотрел на эльфийскую драму, которую понимал, несмотря на всю непонятность чуждой человечеству расы. А чего там понимать-то? Хорнис, крутой как седые яйца гор, эльф, вовсю быковал, пытаясь что-то вытребовать у Эльдарина таким же макаром, как получил данные от Наталис, а Син Сауреаль, заслуженный, выдающийся, авторитетный и вообще декан, всем своим видом демонстрировал, что легендарный мудрец не на того нарвался и просто тому не будет. А может и сложно не будет, фиг пойми этих эльфов.

Интересно, подерутся или нет? Так-то наш декан Исследователей суперслабый маг, как ему и полагается быть, но сила магии — это отнюдь не всё. Эльдарин был способен дать просраться любому количеству хулиганящих студентов, всего лишь создав вокруг них сферу с легким искажением законов магии. Раз — и ты буквально ничего не можешь. Два — и на тебе парочка легких, но очень надоедливых проклятий, которые, к тому же, расползаются по окружающим, питаясь вашей же магией. Три — и ты несешься с горящим задом в это самое озеро, проклиная момент, когда решил нагрубить эльфу. Элегантность, точность, скорость. Минимум усилий, максимум расчетов, многолетнее коварство и абсолютное хладнокровие. Наверное, именно поэтому Хорнис использует только магию авторитета…

— Джо!…уоуууууооооууууоуоооууоооуооо… — выскочивший из ниоткуда Крэйвен, очевидно имевший ко мне некоторые вопросы, завис как бестужевская курсистка, увидевшая кадетский член. Я легонько стукнул старшего мага под колени, вынуждая приземлиться рядом со мной.

— Расслабься, Дино, ему на нас похрен. Просто не мозоль глаза. Расслабься, говорю.

Понадобилось определенное время, чтобы декан башни Башен снова начал функционировать, но меня уже там не было. Поняв, что упираться рогами эльфы могут до морковкина заговенья, я дождался стабилизации Дино, а затем ушел спать. Ну а что еще делать? Объяснять старому жулику, что эльф то ли ни зги не помнит, то ли делает вид? У него от этого нервы здоровее не станут, пусть сам выводы делает. А у меня была бурная ночь с эльфийкой, вечером частокол достроить надо, в башне порядок навести… Много… порядка…

Через полчаса я как дурак сидел вместе с Крамером, Саммерс и магистром Виртом, работая в чертовой аттестационной комиссии! У них, видите ли, Крэйвен не в кондиции, Син Сауреаль принимает гостей, Вермиллион вне зоны доступа, так что давай Джо, работай!

Ну отольются вам мои слезки…

Экзаменуемая волшебница, облаченная с ног до головы в красное, нервно отвечала на вопросы, последовательно изрыгаемые скучающими нами. Скучали мы по той причине, что было пронзительно видно — стоящая перед нами особа, выглядящая куда лучше своих коллег, прекрасно ориентируется в материале, подзубрила, не забыла, и вообще молодец. Ответчица же нервничала в основном потому, что смотрела на меня, а я-то был с похмелья, адски невыспавшийся и злой как тридцать три собаки. Тем не менее, валить барышню я даже не думал, а, гавкнув свой вопрос, продолжал лелеять внутреннюю злобу.

Слишком много всего навалилось, да.

Наконец, дама в красном отстрелялась и ушла, бросив на меня пару непонимающих взглядов, а я, не успев набулькать из графина себе водички, поперхнулся, услышав знакомый голос.

— Друзья! — ввалившийся в зал Эльдарин Син Сауреаль был несколько взъерошен (для эльфа), но совершенно цел, — Я прошу вас о помощи, друзья! Моя родственница… одна из моих родственниц — она жива! Её срочно нужно найти!

Ну здрасти.

— Эльдарин…? — в голосе Боливиуса Вирта были только сочувствие и озадаченность, — Как ты это себе представляешь? Мы не умеем разыскивать…

— Она живет с волшебником! — от такой подачи материала я прыснул водой, чуть было не достав длинноухого «ответчика», — С одним из наших! И он, вроде бы, еще молод! Это сильно сужает круг поисков, но мне…

— Ну конечно мы тебе поможем! — тут же сориентировалась Трилиза Саммерс, вставая с места, и голос имея озабоченный донельзя, — Но ты уверен? Чтобы эльфийка жила…

— Я сам ушам своим не поверил! — поддакнул ей декан Исследователей, — Но мой… гость, уже ушедший, кстати, он не из тех, кто позволит себе соврать хотя бы словом! Это был сам Хорнис лон Элебал! Тот самый, из учебников по истории!

Вот тут выдохнули все, а я начал прикидывать глубину могилы, которую мне отроет сам Эльдарин, если я сейчас неправильно составлю начальную фразу своей защитной речи. А ведь я скажу, мне деваться некуда. Это пока вот эти вот люди ошеломлены до потери пульса тем, что якобы эльфийка и якобы с человеком и якобы сам Элебал, и тут еще и Син Сауреаль сбоку. А дай им хотя бы пару минут, и всё! Все взоры будут на меня!

Тем временем четверка гипертрофированно заботливых магов уже вовсю курлыкала, выясняя кого ловить, куда тащить, как привести в порядок Крэйвена, который «обязательно поможет». Вот последнее мне вообще не понравилось. Что у людей в головах, почему они думают, что им «обязательно помогут»? А если у них денег не хватит, что тогда? Снимать штаны и бегать?

— Успокойтесь, — наконец, решился я (пока все не убежали!), — Ни с каким волшебником Наталис не живет…

Ответным слитным воплем «Джо!!!» с меня сдуло шляпу.

Ну, что могу сказать? Я успел получить небольшую моральную компенсацию, наблюдая как эльфоподобный тайфун сносит со своего пути её высокопреосвященство, саму святую Саломею Дитрих Ассоль ди Кастроидес, пытающуюся ворваться в здание. По мою душу, естественно, жалко трепыхающуюся в эльфийской хватке. Нет, я, конечно, хотел оказаться дома как можно быстрее, но не таким способом и уж точно не рядом с перевозбужденным эльфом, у которого внезапно сработала телепередача «Жди меня!»

— Где она, Тервинтер⁈ — волнительно шевелил Син Сауреаль ушами и волшебной палочкой, — Где ты её держишь⁈

— Вы с ума сошли⁈ — кряхтел я, собирая себя с травы, — Никто никого не держит. Она в лесу живет. Идемте покажу.

— Почему моя племянница живет рядом с тобой в лесу⁈

Это был… хороший вопрос. И я знал на него ответ с прошлой ночи. Он мне не особо нравился.

— Давайте представим, Эльдарин, что я тут вообще ни при чем. Ответ, почему она тут, а не с эльфами, вы наверняка знаете и так.

Мой ответ заставил этого перворожденного посмурнеть как грозовую тучу. В принципе, я почти и не соврал. Наталис поселилась здесь потому, что Побережье Ленивых Баронов — жопа бытия, где эльфов вообще не бывает. То, что здесь красивый я — почти не считается, потому как Джо просто волшебник, который не навредил этой девушке, когда имел на это определенные основания. Даже наоборот, почти спас, можно сказать, всячески отмазав от преступлений её учителя-мудреца.

— Идемте, я знаю, где она живет.

Все эльфы этого континента имеют приставку в имени «лон», в то время как у нашего декана Исследователей и его племянницы вместо приставки есть родовое имя «Син». О чем это говорит? Правильно. Они иммигранты. Провести дальнейшие параллели, учитывая неохотные ночные откровения Наталис, проще простого — Эльдарин ушел к людям жить свою веселую жизнь, а остальная часть его семьи осталась с эльфами, от которых и огребла так, что осталась одна сиротинушка Наталис, попавшая в лапы к нечистоплотному мудрецу. Итог немного предсказуем для девушки и совершенно непредсказуем для её неверного дяди, который ни ухом, ни рылом о родственных проблемах. Зато старине Хорнису насрать, — мегамудрецу что-то понадобилось, и он, хоба, — объединил мимоходом давно потерянных родственников. Через жопу, конечно.

— Ты это что делаешь? — насторожился эльф, увидев, что я колдую.

— Маскируюсь, вестимо, — продолжил я накладывать на себя иллюзию, — Думаете, как ваш лон Элебал нас застал? Я ночью строил забор, мешал девочке спать, она пришла рассказать, что обо мне думает, а тут раз — и выскакивает этот анахронизм. Мы чуть не обосрались. В общем, у нас сейчас слегка натянутые отношения, поэтому я, с вашего позволения…

Голова у меня была уже совсем чугунная, так что с обликом для маскировки я не парился совершенно, взяв за пример того же Кума. Все равно все последние дни бычара носится по окрестностям в поисках своего любимого пугнуса, то есть эльфийка точно должна была к нему уже слегка привыкнуть.

— Он ночью строил забор и наткнулся на Хорниса лон Элебала… — покачав головой, с трудом выдавил из себя наш декан, — … слышал бы это Эфирнаэбаэль Зис Овершналь — сошел бы с ума!

— Я маг башни, — проворчал я в ответ, — Могу встретить кого угодно. Это же башня! А что ночью… так я ведь занят днем!

Раньше я довольно мало практиковался с иллюзиями, которые здорово выступают за пределы тела, но, оказалось, это совсем несложно. Каркас, сотканный магией, подчинялся даже очень небрежному мысленному управлению и, одновременно с этим, мягко намекая мозгу на то, как именно надо его, этот каркас, передвигать. То есть, я шел за эльфом как натуральный здоровенный бычара, если брать в расчет именно положение «тела» в пространстве. Размахивание хвостом шло бесплатным легкомысленным бонусом. Любопытно, а если наколдовать иллюзию гигантского Шайна — натуральный будет орать от негодования?

На этот раз Наталис мало того, что была дома (что неудивительно), так еще и наворотила какой-то магии, которую мы не увидели, но, давшей ей возможность узнать о приходе гостей. Эльфийка выскочила из своего шалаша настолько быстро, что я даже не успел убрать иллюзорное копыто, которым показывал своему наставнику на её жилище. Надо сказать, это произвело на девушку потрясающе сильное впечатление, настолько, что она попросту застыла, уставившись на быка, указующего на её логово копытом эльфу. Возможно, это было связано с тем, что этот самый бык устроил с ослом на месте прошлого эльфийского шалаша, а теперь привел следующего любовника на места боевой славы…

Впрочем, гадать о возможностях воображения заспанной, встрепанной и взбудораженной эльфийки я не стал. Мне бы вообще по уму надо было бы разворачиваться и уходить, но я не настолько дурак, чтобы бросать наивного и доброго наставника в объятия злой персонально на меня женщины.

Поэтому я остался, став свидетелем трогательной сцены воссоединения двух любящих друг друга родственников. Правда, смотреть приходилось через плечо, работая ногами в сторону родной башни. По моим следам изящно летел Эльдарин Син Сауреаль, а за нами все горело, взрывалось и верещало девичьим голоском пожелания дорогому дяде сдохнуть в муках, причем, желательно, прямо сейчас. Дополнительной грустью было то, что иллюзия с меня слетела после первого же огненного шара, запущенного Наталис при идентификации дяди, что привело к очень неприятным последствиям — и так взбешенная эльфийка при виде моей физиономии явно получила благословение бога войны, поэтому драпали мы от неё на полном серьезе. Лес она крушила будь здоров!

К счастью — только до частокола, то есть забора, за которым и укрылись, тяжело и прерывисто дыша, как и должны двое интеллигентов после внезапной пробежки.

— Теперь… понимаю… почему… такой… забор… — прохрипел мужик, полчаса назад вовсю выкатывавший яйца перед крутейшим магом современности, но удравший от взлохмаченной похмельной девчонки.

— Так вы что… её забирать… не будете⁈ — возмутился дышащий на ладан я, обнявший бревно.

В ответ на меня посмотрели очень сложным взглядом, а затем сказали вещь, после которой я многое понял, но не понял, что именно.

— Джо… у тебя выпить есть?

— Есть, — обреченно кивнул я, — Но Игоря я вам не покажу…

Никакой энергии, чтобы пить с деканом, у меня уже не было, но его вдумчивая попойка не интересовала — приняв для храбрости и устаканив мысли, эльф направился в лес на второй раунд переговоров, а я, мелко перекрестив его вслед, рухнул спать.

Интерлюдия

В изрядно поломанном лесу на полянке, около большого крепкого шалаша сидела юная, совсем недавно справившая совершеннолетие, эльфийка. Сидела на коленях, слегка расставив пятки, так, чтобы зад тоже служил точкой опоры, ладони держала на лице, а его она красиво нагнула к матери-сырой-земле, тем самым олицетворяя собой известную во многих мирах композицию «Аленушки» или, известную в куда большем количестве миров, «Боже, какая я дура!».

Что сказать? У Наталис Син Сауреаль к текущему поведению (и выводам) были все предпосылки из возможных. Если бы они были козырями, то эту партию в «дурака» она бы железно выиграла даже с закрытыми глазами, но было, в общем-то, наоборот. Поэтому гордая дочь вымершего рода (ладно, не очень-то и гордая) сейчас сидела, несколько погружаясь в глубокий агнст из-за своих действий, сколько еще пребывая в шоке от того, как всё получилось.

Предыстория эльфийки до этого момента была, по сути, шаблонной донельзя. Обычные эльфийские аристократы, обычные интриги, обычный проигрыш и изгнание из эльфийского Дома. Отрубленная ветвь уходит на другой континент и… вот тут как раз один из эльфов-изгнанников, имевший (по мнению самой Наталис!) изрядное количество мозгов, прямо говорит своим родичам: «Сидите тихо, дышите ровно, изучайте чужие уставы. Не понтуйтесь»

Ну, самой Наталис тогда еще не было, но мама ей много рассказывала о том разговоре, после которого Эльдарин Син Сауреаль, слабейший и умнейший из всего рода, презрел приказы своего брата, будущего отца девушки, презрел, в принципе, всех и каждого из своих родственников очень плохими словами, а затем ушёл, предупредив, что они плохо кончат со своей этой надменностью, подкрепленной только узколобым мышлением. Мол, если они «Син», то есть аристократы, то все эльфы этого континента, носящие приставку «лон» (вообще все) — простолюдины. И вообще должны их уважать. Ну, знаете, тысячелетия, проведенные в одной культуре, пальцем не выковыряешь.

Точнее, выковыряешь, как поняла потом мама Наталис, папа Наталис и остальные родственники. Хотя нет, не в этом дело. Потом, всласть наплевавшись вслед ушедшему мудрецу, то есть Эльдарину, эльфы сели жить свою изгнанничью жизнь, но довольно быстро поняли, что даже если бы они хором согласились с ушедшим от них собратом, то… он бы всё равно ушел. Потому что выковырять выковыряешь, но не у всех. Надо быть слегка оторванным от общества мудрецом, исследователем магии, а не нормальным приличным эльфом, тогда да, тогда можно многое презреть и смотреть непредвзято. Остальные так не умели.

Что получилось? Эльдарин был совершенно прав, остальные не правы, а Наталис вообще родилась куда как позже этого момента, поэтому слышала о своем дяде лишь истории и смотрела рисунки. Пока изгнанная ветвь Син Сауреалей не доигралась во второй раз, уже на чужой территории. Девочка выжила за счет того, что эльфы всего Орзенвальда детей берегут, лелеют и целуют в попку, но вместо последнего ей просто позволили жить, выкинув, буквально, на мороз. Где её и подобрал эльфийский мудрец с темным прошлым (и настоящим), потому что для таких мудрецов бесхозные эльфийские дети на дороге не валяются (а значит, не предадут).

Если спросить саму Наталис в тот момент, то ей такой поворот в жизни вообще не понравился ни разу, особенно та его часть, где её родственников возвышенно пластают на бастурму оскорбленные эльфы, но сделать было ничего нельзя… кроме одной вещи — броситься искать дядю, который, по редко доходящим до Син Сауреалей слухам, жил себе вполне нормально. Однако, тогда девушка боялась начать поиски, потому что, если бы Эльдарин показал ей на дверь — деваться бы Наталис было бы совершенно некуда. Так что она училась, выполняя для чужого эльфа разные сомнительные штуки.

И вот, во время одной из них, в её жизни нарисовался Тервинтер Джо, молодой человеческий маг, несущий смущение, хаос и полное психическое расстройство. Менее чем за день он её похитил, напоил, допросил, вынудил проблеваться перед простыми людьми (то есть им самим и вторым стариком), победил и арестовал её учителя, вскрыл заговор, а затем привез в город и прилюдно (приэльфно) нагладил по пятой точке так, что её и часа не потерпели, сказав собирать вещи и сваливать с эльфийских глаз!

Особо она, кстати, за это в обиде не была, потому что чем глубже погружалась Наталис в тайны эльфийского мудреца, тем больше понимала, что обратной дороги от этого учителя у неё не будет. Так что, немного подумав, девушка решила найти молодого волшебника, наладить с ним общение, а потом, через него, постепенно узнать о своем дяде, чтобы наладить с ним контакт. План? План. Хороший план? Отличный план, другого просто не могло быть!

Однако, в тот момент она питала иллюзии, что этот вот Джо с ней обошелся подобным образом… как бы это сказать? В качестве единичного случая. Ну, она же была миньоном злого эльфийского волшебника, собиравшегося убить двух волшебников и ограбить третьего? Да? Да⁈

При виде огромного быка, состоящего во грехе с пугнусом прямо на месте её только что выстроенного жилища, в голову девушки закрались некоторые сомнения. Ну, помимо шока там и прочих эмоций. Прямо обвинить смуглого темноглазого человека в этом эпизоде она особо не могла, но, когда заметила его подглядывающим за ней… а еще и смеющимся!!…вот тогда да, тогда Наталис поняла, что этот поехавший извращенец виноват абсолютно во всем!

Он даже заманил её в башню! Напоил! И оставил на растерзание жуткому чудовищу!!

После этого момента, будучи абсолютно уверенной, что видела самое дно бездны, Наталис Син Сауреаль никак не ожидала, что чудовище, которого она считала просто зловредным и коварным человеком, догадается привести к ней дядю! В самый! Ненужный! Момент!

Что ей теперь делать⁈ У неё нет ни денег, ни каких-либо ценностей, а все эльфы континента знают, что с ней публично проделывал человек! И при этом она только что собственными руками, находясь в неописуемом гневе и смущении (бык, показывавший на неё копытом, был катализатором многих чувств в груди эльфийки… как и его превращение в Джо), прогнала последнего родного эльфа, оставшись абсолютно одной… и в полной власти местного колдуна!

Она, конечно, была молодой, но совсем не дурой. Человек, скрутивший мудреца, опыт которого в искусстве магии в десятки раз превышал его срок жизни, не может просто так убегать от едва понявшей азы Искусства девушки. Хотя…

— Дядя тоже убегал… — пробормотали её непослушные губы, пока девушка вставала с земли, — Тоже…

Они что, заодно⁈ Нет, этого не может быть!

А если это был не дядя? Если это была иллюзия дяди, созданная этим зловредным человеком⁈ А если под иллюзией дяди скрывалось то щупальцевое чудовище, с которым она проснулась в башне?!?

Великие ветры магии, что ей теперь делать…

— Наталис…

Её имя, произнесенное чужим голосом (и довольно нежным тоном) смогло достать девушку из черных пучин отчаяния, куда та собиралась нырнуть с головой. Подняв эту самую голову, эльфийка узрела своего дядю, стоящего около её шалаша (стратегическая позиция на случай атаки). В этот знаковый момент, на эквилибриуме полного душевного перелома, Наталис Син Сауреаль не совсем верно поняла жест родственника, демонстрирующего ей вытянутые вперед пустые ладони (то есть без палочки). Она, сделав пару нетвердых шагов и шмыгая носом, ускорилась по направлению к Эльдарину, а затем, глухо шмякнувшись о грудь эльфа, которого не видела ни разу в жизни вживую, обняла его изо всех сил и возрыдала во всю мощь слегка отдохнувших голосовых связок!

Что сказать? Это была ошибка, причем полная, но настолько удачная, что даже не описать простыми словами. Особенно если бы об этом попросили самого Эльдарина, ожидавшего чего угодно, но никак не этого!

Глава 11

Боги, небо и горшок

В работе есть нечто сказочное, оно — самая настоящая машина времени. Ты работаешь, ты ужинаешь, ложишься спать, затем встаешь и снова отправляешься на работу! Перед твоим тупеющим взором начинают мелькать дни, недели и месяцы, а иногда годы. Иногда даже целая жизнь! В конце её ты лежишь на смертном одре, вокруг тебя родственники, уткнувшиеся в телефоны, терпеливо ждут, когда уже можно будет закапывать и делить это жалкое наследство, ради которого, собственно, все собрались. В этот момент ты чувствуешь, как будто тебя обманули. Лишили жизни, дав взамен вот этот странный и противоестественный финал. На самом деле ты обманул сам себя давным-давно, отказав себе в жизни ради стабильного существования. Но признаться? На краю смерти? После апатичной старости, которую ты провел почти как овощ? Нет.

Во всяком случае, этот живой кошмар меня не коснулся, но на пару месяцев в цикл «работа-дом» я, всё-таки, попал. Не так уж и погрузившись в рутину, уверяю вас. Многое нужно было подготовить, учесть и организовать. Зато всё получилось!

Что может заместитель Библиотекаря, который иногда даже входит в аттестационную комиссию? Многое. Например, он точно знает, кто и что учит. Он следит за всеми. Наблюдает. Пасёт. А еще у него есть допуск к архивам, в которых содержится подноготная на каждого ученика, закончившего Школу. Ну и современные данные о том, кто чем дышит. И шпионы по всей школе. И сотрудничающее руководство, заинтересованное в успешной деятельности заместителя. А еще опыт. Много опыта.

Это было проще, чем отнимать конфетки у детей. Хотя… знаете, я что-то не припомню ни одного мира, в котором это было бы легко. Дети, так-то, страшные. Знаете, насколько им сподручно целить ножами в ваши бедренные артерии? Не бесите, мать вашу, детей!

Так что мне было еще легче.

Я разделил волшебников на три группы: хорошие, плохие и никакие… после чего попал в затруднительное положение, потому как хороших и плохих практически не было. Были лишь третьи, чаще всего полностью поглощенные своими текущими занятиями. Башенные маги тупили в башнях, деградируя почти до мартышек и совершенно не демонстрируя никаких перспектив. Исследователей были единицы, но они ничем не напоминали горящих идеями людей, а скорее замордованных ученых, не понимающих, где и зачем они оказались. С Мастерами было почти также, за редким исключением, а вот Боевые маги были интереснее. И сволочнее. И богаче.

Что такое Боевой маг? В начале своего пути он является отмороженным волшебником, готовым и желающим применять насилие за чеканную монету. Однако, подобные люди на дороге не валяются, поэтому боевики попадают в свиту минимум к графу, а тот, не будь дураком, чешет, гладит и всячески привечает ценнейшего элитного юнита. То есть, проще говоря, юный молодой волшебник или волшебница прямиком из Школы попадают в роскошь, где их ждут кокаин, шлюхи и рок’н’ролл, только учись и становись сильнее. Такая жизнь их, конечно же, портит. Но в меру, потому что шкурой рисковать все равно приходится, то охотясь в компании воинов на какую-нибудь тварь, то осаждая замок неприятеля своего патрона, так далее и тому подобное. Чем больше мощи набрал Боевой маг, чем опытнее стал — тем жирнее его кусок. А еще они, эти славные люди, являются представителями Гильдии при дворах.

Соответственно, все испорчены как один, коррумпированы и разбалованы, но… безвредны в глобальном плане, являясь лишь медиаторами между людьми и волшебниками. Мы не собирались их исправлять, поэтому мои гоблины просто толкали этим хамам манадримы, они на аттестации спокойно отвечали и уезжали назад в роскошь. С Мастерами было все иначе…

Мастера. Самая многочисленная после башенников группировка волшебников. Ежедневно работающие, общающиеся с простыми людьми, принимающие заказы, занимающиеся бизнесом. Выживающие и процветающие. Нуждающиеся в сырье. Выброшенные когда-то в этот жестокий мир с голым задом. Никогда не имевшие времени на самореализацию. Позабывшие общее волшебство. Завистливые, жадные и озлобленные.

Они были целью Лючии, а значит, и моей.

— А тебе не кажется, что тут вся система неправильная? — спросил меня Шайн, принесший известия, что два нужных нам (то есть не нужных вообще) мага только что зверски помяли друг друга в дуэли, угодив на больничные койки.

— Не-а, — я отвлекся от планирования парочки небольших схем, — А у тебя иное мнение?

— У меня всегда иное мнение! — надулся Лунный кот, увеличиваясь в два раза в объеме, — Смотри, что надо сделать. Просто отменить магам плату за перемещение башнями! И тогда…

— Вдруг запляшут облака, угу.

— Дурак ты, Джо. И не лечишься. Они тупеют, потому что прикованы к своим местам! — кота едва не разрывало от мудрости. На это можно было любоваться вечно, но у меня не было времени.

— Шайн, они свободно могут перемещаться, когда захотят. За пять золотых.

— Вот именно! Это большие деньги! Барон Бруствуд на них месяц пьет! Барон!

— Ладно, объясню тебе по-простому, котяра. Магов мало. Их появляется всего полторы сотни на двадцать-тридцать лет. Если они не будут прибиты гвоздями к своим местам, то будут дохнуть куда чаще, чем сейчас. Думаешь, тех же самых Боевых магов используют направо и налево? Нетушки. Их держат, Шайн. Держат в золотых клетках и заставляют тренироваться, а в бой пускают, когда это действительно нужно. Теперь понимаешь?

— Их можно учить самообороне! — не сдавался кот.

— Можно, — зевал я, — Но все равно помирать будут чаще. А так — за счет магов живет целый Мифкрест, про который ты, очевидно, не подумал. Смотри на картину целиком. Потом еще можешь и на меня посмотреть. Единственный стоящий перед волшебником реальный порог — это пять золотых. И это не считая того, что у нас есть бесплатные телепорты раз в неделю. Кто бы не продумывал эту систему, он всё сделал идеально.

— Идеально⁈ — Лунный кот аж офигел от такого заявления.

— Почти идеально, — уточнил я, — Считай, мы сейчас устраиваем ей профилактику. Чистим от ржавчины, смазываем, слегка встряхиваем. После Аттестации она проработает довольно долго, если и нужным смертным настучат по ручкам… но это, кажется, совсем не наше дело.

— А я только хотела поблагодарить тебя за лестную оценку, волшебник Джо… — прозвучал новый голос в Библиотеке. Причем, прямо рядом с нами.

— Лючия, — кивнул я материализовавшейся рядом со мной богине.

— Никакого почтения, — полушутливо покачала головой очаровательная богиня, присаживаясь на краешек стола, чтобы нависнуть надо мной и оробевшим Шайном, — А ведь я пришла вас проведать.

— Мы только обеспечили первые результаты, — недоуменно развел я руками, глядя на прекрасную девушку, с любопытством рассматривающую нас, — Что тут проверять?

— Я сказала «проведать»… — мягко улыбнулась богиня, забирая со стола абсолютно охреневшего Шайна, сажая себе на колени и начиная его наглаживать, — Вас.

— Значит, тебе что-то нужно. Помимо чистки магов, — тут же напрягся я.

— Джо… — тут же укоризненно покачала головой божественная блондинка, продолжая немного снисходительно улыбаться, — Тебе никогда не приходило в голову, что другие боги — совсем не такие, как твой Дахирим? Всё-таки, я возложила на твои плечи большую ношу…

Бесит.

— И собираешься возложить еще, — хмуро подытожил я, разглядывая чудесную, но уже чуть-чуть натянутую улыбку богини, — А то я не вижу, что старина Вермиллион не чувствует твоего присутствия и не слышит этого диалога? Я не эксперт в вашей братии, Лючия, но мошенник мошенника всегда учует. Это так, между нами двумя.

От такой отповеди у неё аж глаз дёрнулся.

— Я буквально держу в руках твою душу, Джо Тервинтер, — с намеком помяла богиня кота, притворяющегося трупом плюшевой игрушки, — А ты мне дерзишь? Ты называешь меня, богиню… мошенницей?

— Ты наняла меня, чтобы я вмешался в Аттестацию, добившись нужных тебе результатов, — начал я невозмутимо загибать пальцы, — Ты являешься ко мне второй раз без особой причины, даже не давая себе труда скрыть, что тебя это развлекает. Ты не дала своей верховной жрице откровений по поводу Талантов и Причуд волшебников, и я думаю, что ты это сделала, чтобы что-то выторговать у меня или у Освальда Озза взамен. И сейчас ты, богиня, видя в моей душе всю ненависть смертного к богам, сидишь на моем столе и чуть ли не флиртуешь со мной. Кстати, Шайн мазохист, так что если ты придушишь его еще немного сильнее…

— Ох!

— Джо! С-cука! — недовольно мявкнул кот, улетая в сторону.

Вы когда-нибудь видели багровую от смущения богиню? Я да. Недолго, потому что весь мир заслонил женский кулачок. Из него торчал указательный палец, ноготь которого воткнулся мне в кончик носа.

— Прекрати использовать иллюзии своей домашней зверушки, негодяй! — выдавила моя золотоволосая собеседница, — И поладь с Саломеей! Девочке нужен хотя бы один друг её возраста! Вот и всё, что я от тебя хотела!

Хлоп! И её нету.

Так вот оно что. Да уж, такого я не ожидал. Совершенно.

Два месяца назад, после долгого и горячего разговора с Эльдарином Син Сауреалем, пришедшим меня линчевать за всю боль и скорбь, причиненные мной его племяннице, меня, чудом спасшегося, озарила идея о том, как сделать в своей жизни одной проблемной бабой меньше. Поэтому я наколдовал несколько иллюзий Игоря, которые шлялись вокруг Библиотеки и сопровождали меня же вне её. Саломея, которая, как оказалось, до усрачки боится всего, что связано с щупальцами и глазами, исправно отпугивалась, быстро научившись не соваться ко мне, а это, значит, пошло не по божественному плану.

— Почему у целой кучи моих знакомых есть молодые девки, каждая из которых желает принести мне хлопот? — задрав голову, спросил я небеса, а заодно и Вермиллиона, доверительно сообщив последнему, — У одного тебя — мальчик. И не самый проблемный.

Ответа мне не последовало, но, когда я уже с котом был у выхода из Библиотеки, в спину раздалось суховатое напутствие призрачного архимага:

— Удачи, Джо.

— Да, она мне понадобится, — обернувшись, кивнул я другу и учителю.

Дельце предстояло… нешуточное. Да что там, прямо говоря — опасное.

Путь мой был далек и труден. Далек метафорически, потому что пространственной магии порталов и башен плевать на расстояния, а труден, потому что пришлось отдать пять золотых и собраться с морально-волевыми силами, чтобы отдать еще пять на обратный прыжок. Но да, это были отнюдь нелегкие пять минут, когда, в сумерках наступающего раннего вечера я оказался стоящим по колено в снегу перед большущей двухэтажной… избушкой, расположенной на отшибе небольшого городка. В робе и шляпе, прямо как настоящий волшебник.

Фазенда была полный атас. Старенькая, но невероятно крепкая, стоящая прямо у густого и высокого северного леса на отшибе у небольшого городка. С забором, пусть и уступающим моему уже зачарованному частоколу, но ненамного. В общем, заслуженный дом старого мага, окопавшегося здесь более двух сотен лет назад, а может, и дольше. Причем, не особо любящего гостей, если вообще приглашавшего их к себе домой. Сейчас, этим тихим вечером, у этой избушки таких гостей было аж двое.

— Ну что успел узнать? — поинтересовался я у вылезшего из сугроба Освальда, с шумом вытирающего себе нос рукавом.

— Снаружи все удивительно пристойно, — доложил он, — Обычная защита, хоть и несколько слоев, но без хитростей. А вот внутри… дом, особенно подвал — там всё куда сложнее, но отсюда не увидеть.

— Разберемся на месте, — кивнул я в ответ, — Давай подумаем о проникновении.

— Тут тоже плохие новости, Джо, — скис лицом прирожденный выпивоха, — Она-то ушла, но оставила пугнуса на хозяйстве. Этого мы не ожидали.

Вот дерь-мо…

Итак, что делают два таких парня как мы около дома Тиары Лонкабль в этих сумерках? Причем в момент, когда хозяйки нет дома?

Разумеется, мы собираемся вломиться внутрь. Нет, не для того, чтобы выставить бабульку на её лучшие панталоны, нас интересует её подвал. Нет, там не бухло, там архив. Самый странный и печальный архив волшебников, всего лишь одна книжка, куда переписаны отмеченные Пером Судьбы души тех, чьи Таланты и Причуды оказались слишком опасными и неприятными, чтобы давать этим волшебникам право на жизнь. Как вы уже, наверное, догадались — мы с Оззом нуждались в этих записях, чтобы получить более цельную картину о Причудах.

И нам мешает Крико, которого Лонкабль взяла и оставила на хозяйстве, у её гоблинов был отпуск, это я выяснил заранее. Осел, конечно, свой, почти дружище и все дела, но он долбанный фамильяр, а значит — абсолютно лоялен хозяйке. И что он делает?

— Читает книгу в левой гостевой комнате, — тут же доложил мне Освальд, отхлебывая из своей фляжки, — Ты кота не взял? Может…

— Нас тут не было, нет и не будет! — отрезал я, — Если бы ты знал, куда она отправилась, то…

— Прячемся! — внезапно прошипел Освальд, хватая меня за рукав, — Кто-то идет!

По узкой тропинке, явно натаптываемой лишь самой Лонкабль и её гоблинами, а также использованной нами, бодро топала толстенькая молодая мадам самого деревенского вида, лопая прямо по дороге парящую на морозе пшеничную лепешку. Та явно была очень вкусной, толстушка пожирала её, даже не особо глядя по сторонам. Вопрос, что здесь забыла крестьянка, не встал, так как она перла к бабкиным воротам без каких-либо сомнений, но вот раскрыл я рот, чтобы кое-чем поделиться с партнером по преступлению… слегка поздно. Голубоватая вспышка парализующего заклинания влетела в крестьянский обширный зад ровно в тот момент, когда питающаяся женщина раскрыла ворота!

Пока я офигевал, Озз кривоватым тормозным коршуном метнулся из сугроба, чтобы, вцепившись в толстушкины плечи, хищно вытащить её наружу, в дикую природу, ночь и мороз.

— Джо! У нас есть отмычка к главному контуру! — возликовал он, победно дыша на подошедшего меня перегаром, — Смотри!

— Ты болван, — уныло объяснил я, доставая палочку, — Мог бы хоть меня спросить. Это иллюзия, тупица.

— Эээ…

— А еще ты назвал моё имя.

— Ой…

— А еще, дебил упоротый, она теперь задыхается, потому что кусок лепешки застрял в горле.

— ААА!!! — впал в окончательную панику волшебник.

— Не ори, — буркнул я, — Смотри, что ты натворил.

Слабенькое развеивающее магию заклинание врезается в толстушку, позволяя иллюзорному облику стечь и продемонстрировать нам лежащую на снегу Саломею Дитрих Ассоль ди Кастроидес, верховную жрицу самой богини Лючии. С очень жирными губами и с очень испуганными глазами, имеющую свой реальный облик, но определенно сохранившуюся парализацию. Под придушенные стоны впавшего в неадекватное состояние Освальда, я опускаюсь на колени перед умирающей от удушья парализованной девушкой, приникаю к её губам в пылком поцелуе и… делаю резкий вдох. Чпок!

— Слушай, а реально вкусная лепешка, — делюсь впечатлениями с напарником, пережевывая добытый кусочек, — Надо будет закупить на обратном пути.

Ну, у меня есть определенный уровень уверенности в завтрашнем дне, несмотря на такое непредсказуемое событие. Он обосновывается знакомством с прекраснейшей и пушистейшей Сиффррой Хашисс и пузырьком зелья-забывайки в моем кармане. Мы дадим блондинке выпить, она всё забудет… И не надо на меня так смотреть, я тебя только что от смерти спас! И вообще у меня один пузырь, на осла теперь не хватит!

На этом моменте из меня попытались одновременно вытряхнуть душу, а заодно немного порыдать в робу.

— Спасиииитель! — радовался Освальд Озз, который, несмотря на острейший ум и алкоголизм, почему-то был очень жизнелюбивым существом.

— Но сначала попробуем узнать у неё, что она тут делает, — развил мысль я, доставая платок, чтобы вытереть нашей добыче губы, — Только сначала давай оттащим вон, в лес. И кляп какой-нибудь приготовь.

Нельзя сказать, что я не был обескуражен таким поворотом событий, был и еще как. Ну, хотя бы потому что верховная жрица Лючии — это лишь у нас в Школе как ленивая блондинка, мечтающая попортить мне кровь. В миру эта персона немногим уступает земному Папе, только минус прагматизм, плюс фанатизм и чуть пожиже уровень, но недостаточно жиже, чтобы уведомлять заранее какого-нибудь короля о том, что Саломея изволит нанести ему визит. Нанесет, когда ей (точнее, какому-то там синоду) будет угодно. Хоть ночью.

В общем, не обращайте внимание на слова, мысли и поведение Джо, он, во-первых, волшебник, во-вторых — святой, в-третьих — Джо. Ему можно. А Саломея вот эта, с очень жирными (и нежными) губами — очень важная персона!

Саломея, вернувшая себе подвижность, испуганно хлопала глазами, дрожала губками и просила не стирать ей память. На мой резонный вопрос «а как иначе?» она неожиданно проявила несвойственную блондинкам смекалку и резонно спросила «а какого лешего вы тут забыли?». На такой же вопрос в свою сторону, она прямо ответила, что здесь живет, каждое утро отправляясь в Школу из городской башни, после чего мы почувствовали себя идиотами. Ну да, где же еще жить жрице, как не у верующих? У ректора в кабинете, что ли? Или в башне?

— Вообще-то, это ты виновата, что мы здесь! — нашел я нужные слова, снова выбрасывая Освальда из адекватности, да так, что он чуть Саломею с собой не прихватил. Увидев полные тотального оху… непонимания лица, пояснил, — Ну мы просили тебя кое-что узнать у Лючии, та не ответила. Пришлось вот, идти к Лонкабль. В общем, слушай…

Донести свою версию событий до ошарашенной верховной жрицы было делом несложным, как и объяснить, зачем нам это надо. Конечно, я раздул проблему алкоголизма Озза до расовой беды всех волшебников, но, как оказалось, Саломею подобное не колыхало абсолютно, зато узнав, что её дорогая старушка Лонкабль периодически кокала некондиционных младенчиков, блондинка воспылала:

— Вы врете!

— Помоги нам и всё увидишь собственными глазами, — спокойно предложил имеющий отбивающую память скляночку Джо под молчаливые кивки Освальда Озза.

— Как помочь? — очень нехотя сдерживая праведный позыв, пробурчала блондинка.

— Зайди домой, положи вот это на спину Крико, — показал я девушке одноразовый манадрим, — А затем вернись за нами. Ты проводишь нас внутрь, мы взломаем защиту подвала, ты первая спустишься и первая возьмешь в руки архив. Сама всё прочитаешь.

— Хм… — задумалась девушка, а затем, неожиданно, протянула вперед руку в требовательном жесте, — Отдай своё зелье и тогда я вам помогу!

Это был неожиданный момент, но… как бы я не пыжился, деваться мне было некуда. Можно сколько угодно строить из себя опытного отравителя, но сшибленная с блондинки иллюзия и зелье забывчивости сразу показали бы старушке Лонкабль, вернувшейся со своего свидания с ректором, что дело очень нечисто. Выйти ей на меня было бы невероятно легко, а насилия над верховной жрицей она бы точно не простила, как и взлома подвала со сведениями особой секретности. С другой стороны, подставить бабушку под праведный гнев Саломеи тоже грозит проблемами, но я же этот гнев и успокою, когда мы получим нужное. А успокоив его…

Хм, отличная идея. К тому же Озз оказался удивительно бесполезен, даже вреден, в реальной заварушке. Тоже мне, Дино номер два.

— По рукам! — сказал я, отдавая блондинке пузырек, — За дело!

///

Волшебники живут долго, так что Озвальд Озз не одну сотню лет будет вспоминать вечер налета на избушку волшебницы Тиары Лонкабль. Начавшийся с его, Озза, Большой Ошибки и приведший к тому, что некий жуликоватый тип одним поцелуем и парой фраз перевербовал на их сторону красивейшую (а возможно, и самую важную) женщину Орзенвальда, вынудив стать с ними сообщницей. И это было только начало!

Следующим этапом плана Джо (да-да, того самого Джо!) было вывести из строя фамильяра пожилой волшебницы, оставленной ей на хозяйстве. Эта проблема была решена легким жестом нежной ручки жрицы, невзначай оставившей на хребте увлеченно читающего пугнуса манадрим (после которого тот стал весьма много шарить за дела волшебные, но это уже совсем другая история). Когда волшебное разумное животное погрузилось в сон, троица доброумышленников обратила свои взоры к подвалу.

Здесь уже смог блеснуть именно Озз, пусть и с подсказки Джо, почему-то бывшего весьма уверенным в том, что «бабуля не парится ставить всю эту паутину заново каждый раз, когда лезет в подвал». Да, он оказался прав, но переключатель, точнее переключатели, отыскал именно он, Освальд Озз!

А затем… затем они спустились в подвал, полный пергаментов, с записанными на нем странными и страшными вещами. Не для них, волшебников, но для юной и наивной жрицы Лючии. И Джо снова сделал невозможное, всего лишь несколькими фразами ввергнув золотоволосую красавицу, при взгляде на которую у Озза подгибались колени, в полное смущение и прочий моральный осадок! Беззлобно и сдержанно он объяснил девушке всю необходимость той горькой ноши, что несет Тиара Лонкабль, всю её тяжесть и скорбь. И потом, отдельно, обратил их внимание на пергаменты, на которых были записаны имена детей-волшебников, что не увидели света. Каждый из этих листов был слегка покорблен влагой. Не простой, а соленой.

Озз будет вспоминать о том, как хитрый и подлый мошенник Джо обвел вокруг пальца Саломею. Не сказав ни слова неправды, он полностью обессмыслил всё желание девушки покарать последовательницу её богини, затем вызвал её же острое сочувствие по отношению к водительнице Младенческого Фургона, а под конец убедил верховную жрицу в том, что всё, что произошло сегодня — должно было остаться тайной! И оно осталось! Вот как так-то⁈

Одно из самых запоминающихся приключений Освальда Озза, башенного волшебника, жизнь которого совершила очень крутой поворот после того, как он познакомился с другим башенным волшебником, по имени Тервинтер Джо!

Ну а что же пугнус, спросите вы? Тот самый, который проснулся практически дипломированным волшебником, правда, без волшебных сил?

Он никому и ничего не сказал.

Всё-таки, это был очень умный пугнус.

Глава 12

Тайны волшебного двора

У жирафов и верховных жриц, как оказалось, есть общие черты, до них долго доходит. Но если бы все понявший жираф просто махнул бы копытом на произошедшее, являясь крупным млекопитающим существом, то вот у жрицы с этим были проблемочки. Нет, она тоже млекопитающее, причем ого-го какое, но вот по всепрощению Саломею жирафы обскакали на раз-два!

В общем, на следующий день задумчиво бредущий в столовую Джо оказался приперт к стенке грудью напавшей на него из засады блондинки.

— Ты поцеловал меня! — шепотом доложила красная как рак девушка, пытающаяся зацепиться за стену, чтобы прижать еще сильнее. Её даже, кажется, слегка потряхивало.

— Ну да, — не стал отрицать очевидного я, — А чё?

— Что⁈ — непонимающе вылупилась она на меня.

— Если бы я засунул в тебя пальцы, то ты бы, скорее всего, меня укусила. Рефлекторно, — попробовал пояснить я свои прошлые действия.

Ответить Саломея не успела, потому что именно в этот момент нарисовался бегущий деловой походкой Шайн, который услышал только последнюю фразу. Кряхтя и тормозя всеми четырьмя лапами, кот остановился, вылупившись на нас совершенно диким взглядом, причем, задержав его не на кусательном агрегате жрицы, а ниже. Намного ниже.

Та, как не странно, кота поняла раньше, чем я, отпрыгнув от нас обоих… а затем воинственно заурчала.

Кот прижал уши.

— Шайн, ты все не так понял, — поторопился исправить ситуацию я, — Там у неё зубов нет.

Это было слегка не то, что требовалось, потому что блондинка, и так уже урчащая от переизбытка чувств, начала еще и раздуваться, моментально развернувшись ко мне укушенной в зад коброй, а кот потихоньку пятился, успешно выходя из зоны поражения обоих. Хм, почему бы не последовать его примеру?

— Ладно, ты сейчас не в настроении, потом поговорим, — решительно кивнул девушке, устремляясь в бегство. За спиной у меня определенно случился эмоциональный взрыв, сопровождаемый судорожным кашлем не справившейся с урчанием женщины.

Очень сложно с людьми, имеющими к тебе непредметный интерес. Они постоянно цепляются к мелочам! А у меня тут тяжелая напряженная работа, совмещенная с важнейшим научным проектом по исследованию Причуд!

Но сначала надо перекусить.

В столовой Школы Магов было людно, что неудивительно. Время обеда, харчевен поблизости нет, а метаться по всему миру в поисках ресторана аттестуемым не дадут. Если кто-то решит всласть попрыгать через порталы, используя «бесплатный» период, то тут же появится серьезный гоблин с квиточком на штраф. Мы даже объявление повесили, мол, не усугубляйте, товарищи маги, вы сюда прибыли по серьезном делу, так что жрите, что дали.

Сегодня давали кашу, компот, пироги с грибами, несколько невкусных супов и кучу булок с маслом. С супами в волшебном мире всегда беда, потому что в суп нужно класть мясо, а с мясом тут очень туго. Вся живность в той или иной мире обладает признаками интеллекта, недостаточно большими, чтобы рассказать тебе о пользе вегетарианства, но достаточными, чтобы затаить обиду и отомстить. То есть, сожрав воробья при свидетелях в виде других воробьев, ты можешь оказаться целью атаки воробьиной орды. Или стихийного проклятия. Или взбешенной воробьем лошади. Или чего-то еще. В общем… тяжело у нас тут с мясом, очень. С рыбой тоже. Да и приносить из дому жратву с собой — очень не одобряется лично Боливиусом Виртом, потому как «настоящий волшебник должен довольствоваться малым».

Вот и приходилось питаться легоньким. Но даже это мне не дали сделать спокойно.

— Тервинтер Джо? — за мой столик без спроса уселся молодой мужчина с посохом Боевого мага, напористо продолжив, — Есть разговор.

— Если он связан с Вермиллионом, то можешь катиться на все четыре стороны, — отвлекся я от невкусного супа, взятого из слабой надежды, что он может быть вкусным, — Если нет, то слушаю.

— Ты меня выслушаешь, даже если я решу просто пёрнуть, башенник, — хмыкнул начавший активно не нравиться мне волшебник, — Так что внима…

Суп был не только невкусным, но и горячим, так что я без особых сожалений выплеснул его прямо в глаза неприятного мага. Так сказать, совместил гадости. Тот, сидевший без шляпы, а значит, что с незащищенным лицом, схватился за него с глухим воплем, а затем, откинувшись с табурета, шлепнулся на спину, теряя по дороге посох. Ну и вопя, конечно же.

— Ай-яй-яй, аттестуемый! — строго поставил я ему на вид, вставая со своей табуретки, — Как неприлично быть таким грязнулей в столовой! А ну пройдемте!

Схватить занятого своим лицом идиота за край робы и уволочь его на глазах у всех, да еще и без посоха, было не очень сложно, благо, что боевик был полностью дезориентирован и не готов к такой ситуации. Незаметное заклятие Облегчения Веса, брошенное пальцами, рывки, сбивающие попытки колдовать у оппонента, и вот, мы уже вдвоем около пруда, откуда на нас застенчиво пялится местный диплодок.

— Слушаю тебя, — вздёрнул я хама за грудки, — Внимательно. Только думай, что говоришь!

Сначала он не подумал. После удара под дых снова не подумал. После второго попытался угрожать, но я ему не поверил. Пришлось продолжить. Маги, знаете ли, хорошо защищены своими робами, но если бить кулаком достаточно медленно, то роба тебя не замечает, а её носитель (всё её носители) — абсолютнейшие профаны в мордобое.

Кроме меня.

— Дуэль! — прохрипел в мое чистое и благородное лицо испачканным и злым своим побитый боевик.

— Да не проблема, — поморщился я, вновь делая ему проветриться с кулака, — Но сначала, сучонок, ты мне расскажешь, чего хотел и с чем пришёл.

Еще через пару ударов у мужика родился очень хитрый план — он говорит мне то, что я хочу услышать, а затем убивает меня на дуэли! Великолепный и надежный как швейцарские часы!

— Солимвур! — прошипел он мне в лицо, — Доволен⁈

— Отлично! — широко осклабившись, я хлопнул дурака по плечу, тут же разворачиваясь к нему спиной, — Идём бицца.

Солимвур был важной шишкой в Гильдии Магов, работая аж председателем чего-то там у Исследователей. Возраста дед был немалого, скоро пора была помирать, а он не хотел. Поэтому, буквально в первые же дни после того, как я вылетел из-под крылышка Школы в нормальную жизнь, этот кекс заслал ко мне полицейских гоблинов, желая обвинить в воровстве, прижать к ногтю и, скорее всего, потребовать, чтобы я выяснил у Вермиллиона секрет бессмертия. Старче славно обломался со своим планом, а теперь, видимо, придётся тоже самое сделать с его посланником.

Шумиха, конечно, поднялась, хоть святых выноси, несмотря на то что мы оба горели желанием как можно скорее закончить. Волшебники начали собираться и обсуждать, побитый и ошпаренный маг, получивший назад свой посох, начал громко рассказывать, что он со мной сейчас сделает, деканы начали бежать, ослы и коты кричать, саломеи волноваться…

Большой бедлам, а толку ноль. Еще и Краммер прибежал первым во всей своей двухметровой, пузатой и бородатой, красе. А затем как заорет на меня!

— Джо!!!

— Декан, не орите, — вежливо попросил я его, отстраняясь от пытающейся подавить меня туши, — У нас тут сейчас внеклассное занятие будет. Ведите себя хорошо.

— Ты с ума сошёл⁈ Я не позволю!

— Да не убью я его! — злобно фыркнул я в ответ, — К тому же дуэль объявлена. Ну, будет учебной, чего уж там.

— Это… Сафрон Моулирбуд, Джо, — сделав над собой усилие, попытался успокоиться Краммер, — Мой лучший ученик того курса! Он Боевой маг из свиты герцога, Джо! В сорок лет! А ты… ты даже не в робе! И не в шляпе!

— Повторюсь, — я пальцем ткнул декана в обширное пузо, выигрывая себе пространство и воздух, — Не убью я его! Даже не покалечу!

В ответ Краммер заурчал, прямо как Саломея несколько минут назад. Даже надулся похоже, но увы, процессы уже шли, голоса энтузиастов-добровольцев уже звали меня на позицию, так что, поправив свои модные очки, являющиеся самым сложным магическим предметом в мире, я пошёл побеждать герцожьего мага. Немного ошпаренного и очень-очень злого, с невероятно тупой фамилией и таким себе имечком…

— Да я убью тебя!!! — изошёл на визг Сафрон, слыша моё бормотание, — Я от тебя пепла не оставлю!!

— Убивалка не выросла, — веско ответил модный, изящный и классный я, вставая в гордую позу дуэлянта с одной рукой за спиной, а второй с палочкой навроде шпаги.

Причины моей самоуверенности были просты как радующаяся пойманной рыбе эльфийка. Первое — волшебники живут в обычном мире, а это — волшебный мир. Если ты провел двадцать лет, практикуя в одном месте, в другом ты будешь чувствовать себя недостаточно уверенно, магия другой плотности, иного состава. А значит что? Значит, второе — ты будешь действовать академично. Что это значит? Правильно — предсказуемо и не так быстро, как мог бы. В случае Боевого мага это рефлекторное накладывание универсального щита на себя, а затем атака противника.

Из чего складывается второе — в любом из возможных сценариев дуэли у меня было время.

Для Боевого мага дурак по имени Сафрон Моулирбуд был чертовски хорош. Поставленный им щит против магических атак был быстр, толст и непрошибаем на вид, а переход к атакующему заклинанию плавен и даже грациозен. Спустя полторы секунды, останься я стоять на месте, мне грозил бы полный аллес капут. Наверное. В светлых мечтах и глубинных страхах тех, кто думают и мыслят по шаблону.

Нет, я остался стоять. Просто не успела расцвести ухмылка на противной морде закончившего построение защиты Сафрона, как туда же, в эту противную морду, шваркнулась брошенная мной палочка, легко и непринужденно прошедшая защиту от магических атак. А вот потооом, через малюсенькую долю секунды, на палочке сработал запущенный мной мизерный ритуальчик, порождающий почти шуточное заклинание «огненная специя». Очень полезное заклинание для бедных магов, у которых далеко не всегда есть на эти специи деньги.

Правда, Минздрав предупреждает — не вкладывайте в это заклинание много магии и тем более, ни в коем случае, не активируйте его в перенапряженной ауре Боевого мага, который только что получил обширные, хоть и несерьезные, ожоги морды лица!!

Ой, предупреждение запоздало…

Сафрон выл, Сафрон пищал, Сафрон катался по земле. Артуриус Краммер в окружении едва ли не сотни волшебников смотрел на это позорище и его круглое бородатое лицо становилось все обиженнее и обиженней. Шум, гам, крики, а мы, быстренько подобрав палочку, валим, валим, валим… Тихо и скромно, хотя хотелось бы обратного, но не может сам Заместитель Библиотекаря хвастаться победой над обычным учеником Школы. Ему достоинство не позволяет.

Что, думаете, мне повезло? Что у такого перца как перспективный молодой маг могли оказаться свои наработки? Конечно, могли! Но любая дуэль начинается с защиты себя любимого, это аксиома, это первый закон дуэлянтов! А я, кстати, и без хитростей с подлостями могу удивить!

— Ну и заварил ты кашу, — проворчал Шайн, проскользнувший в библиотеку вместе с гремлином, принесшим очередную порцию плакатиков, — Там деканы собрались, никак не могут решить, как именно тебя пропесочить за это! Боятся, что отмажешься.

— Конечно отмажусь, — индифферентно пожал плечами я, откладывая книгу, — Давай рассказывай, что успел узнать.

— Ну, смотря что мне за это будет… — начал всячески намекать на полезность усвоенных где-то данных котяра.

— Давай начнем с того, что тебе не будет, — подкинув в воздух пластинку обучающего манадрима, я поймал её, улыбнувшись фамильяру, — Мне нужно продолжить опыты на животных. Ты подходишь. Есть чем… переубедить?

— Так, давай без этого! — сердито заявил кот, заскакивая на стол, — В общем, слушай…

Лунный кот не просто так ошивался неподалеку от ректора, так что сумел вызнать ответ на самый интересующий нас с ним вопрос. Про его прекрасноликое мудрейшее высочество Хорниса лон Элебала.

Мужик оказался легендой, пусть и мрачноватой, но настолько крутой, что на всяких там котов и нас с Дино ему было глубоко чхать. Смертных, даже магов, он трактовал на уровне блох. Проснувшись и с немалым трудом выбравшись из организованной мной спонтанной ловушки (из которой выбраться вообще было нереально!), мудрец сразу же, не снимая тапок, обвинил во всем своего брательника, бывшего не много, ни мало, а целым эльфийским князем. То есть ставшего князем, пока Хорнис давил подушку. Последнее Нахаулу не помогло против Хорниса, а наоборот, зверски помешало. Политика у эльфов штука спокойная, но заковыристая и длинная, как память женщины, которая подстриглась, а ты не заметил. Проспавшемуся эльфу хватило нескольких дней, чтобы стать знаменем оппозиции, последней хватило несколько дней, чтобы воспылать новым факелом, освещающим будущее для всего эльфизма. Нахаул понял, что прогнозы неблагоприятны и… банально подался в бегство, прекрасно зная своего брата, с которым еще по молодости несколько сотен лет отменно срались.

Когда Хорнис, вовсе не собирающийся на престол, отплевался от остальных эльфов, попутно обидев их всех на континенте своим демонстративным презрением, Нахаула уже и рядом не валялось. Он, с семьей и деньгами, попросту исчез в направлении того континента, откуда… та-дам!…приплыли в свое время Син Сауреали.

— Причины появления его здесь может понять даже твоя блондинка. Ему был нужен гид, — зевнул кот.

— У меня нет блондинок… — автоматически пробормотал в ответ я, обдумывая услышанное.

— Ты там кого-то целовал, — язвительно напомнили мне.

— Исключительно в благих целях, — отпёрся я, но вспомнил вкус добытой лепешки и непроизвольно облизнулся. Животное закряхтело от сдерживаемого смеха, но быстро справилось с собой.

— В общем, эльфа можно списать, — наморщил нос Шайн, — Его тут нет и больше не предвидится. Но есть кое-что еще… Джо, деканы и Вирт что-то замышляют в отношении тебя.

— Чего? — удивился я. Выражение морды Лунного кота было предельно серьезным. Он уже открыл пасть, чтобы продолжить, но вместо него заговорил Вермиллион.

— Есть тайна, доступная только тем, кто ответственен за Школу Магов, — негромко, но очень внушительно раздалось у меня над головой, — Она накладывает обязательства…

— Стоп! — задрал я голову, — А что дает? В смысле материальное? Комфортное? Нужное? Деньгами⁈

— Ничего! — отрезал призрак архимага, нахмурив брови.

— В жопу тогда эту тайну! — тут же был поставлен диагноз. Почему-то он очень не понравился скорбно вздохнувшему призраку, а я в очередной раз убедился, что доверять нельзя никому в этом большом и сложном мире. Особенно друзьям.

Нет, я ничего плохого не могу сказать о деканах и ректоре, они славные люди. В меру добрые, в меру честные, без всякой меры альтруистичные… но я-то не такой. Пустить пугнуса поспать и пропердеться? Запросто. Выручить задыхающуюся девушку? Без проблем. Помочь своим бывшим учителям? Никаких вопросов. Всё, чего добиться просто или легко, либо за вознаграждение — Джо делает, причем с улыбкой и качественно, не забывая о себе родимом.

Однако, я не тот святой, который хоть пальцем будет шевелить бесплатно. Мне чужды идеи, кроме идеи собственного обогащения, меня не интересуют химеры моралистов и лицемерие снобов, идеология, любая, представляется очередной попыткой эксплуатации трудящихся Джо. Следовательно, если верхушка Школы шуршит на мою тему, но тут и ежу понятно — хотят пристегнуть к какому-то совершенно чуждому мне дерьму. И Вермиллион в курсе этого дерьма, очевидно принимая сторону Боливиуса Вирта. Так что мы, недолго думая, наотрез отказываемся от этой мутной движухи перед всеми четырьмя кислыми лицами архимага, позволяя всем сторонам сохранить облико морале и мементо мори.

— Если силы добра плохо финансируются — то это не добро, — наставительно пробормотал я, — Вот посмотрите на Лючию. Она добрая и улыбается, но может дать просраться кому-угодно. Почему? Потому что добра у неё много. Захотела — всех волшебников построила. А если на пердячей тяге и энтузиазме, то это не добро, это…

— Концептуальная массовая самореализация через химерный социальный компромисс! — решительно кивнул кот, — Отягощенный болезненной тягой навязчивой идеи, приобретшей структурно-последовательную форму и, одновременно с этим, апеллирующую к ценностям группы девиацию, убедительно замаскированную под общественно одобряемый идеал!

— В общих чертах, ты, конечно, прав… — пробормотал я, медленно отступая от стола под сень Библиотекаря, с выдвинутой по направлению к коту палочкой, — Но будь добр, разъясни мне еще раз про девиацию, а? Только не двигайся…

Шайн, присев на задние лапы, испуганно зажал передними пасть, выпучив глаза, но ненадолго. Увидев, что я прицеливаюсь, он испуганно заверещал о том, что решительно осуждает неспровоцированную агрессию в масштабах, превышающих всякое рациональное измерение. Я уже почти вжухнул эту нечисть, как раздался голос Вермиллиона:

— Джо, успокойся. Кажется, твой кот где-то выпил «когнитуса», он так по первоначалу вставляет…

— Когнитуса? — прищурился я, опуская палочку, — Самого запрещенного зелья в Школе Магии?

— Для учащихся, Джо. Для учащихся…

Не успели мы разобраться с резко поумневшим на свою беду Шайном, как в Библиотеку ворвался Боливиус Вирт в развевающихся одеждах и с мировой озабоченностью на лице.

— Джо! — загрохотал самый большой начальник в этой местности, — Что ты устроил! Дуэль! С аттестуемым!

— Не виноватый я! — тут же занял стратегическую позицию я, — Она учебная была! Он хотел меня оскорбить!

— Даже если так… — продолжил ректор, но внезапно осекся и прищурился, — Погоди, что? Хотел? Только хотел?

— А еще он выпил мой суп! — не стал скрывать горькой правды я, — И, кажется, отравил кота!

Такому повороту событий удивились все, особенно кот, но Вирт, видимо, подсевший на «когнитус», а сейчас его лишенный, не заметил мимики Шайна, начав выяснять у меня детали произошедшего. Почему-то ректора, в отличие от Краммера, совершенно не устраивало то, что Сафрон Моулирбуд остался совершенно неповрежденным, так что пришлось прибегнуть к главному аргументу.

— Ректор, этот мужеложец действовал по приказу Солимвура, — нанес я свой наиболее правдивый удар, — Поймите, мы бы не разошлись краями. Эта шавка бы наседала на меня, пока не добилась бы результата… или не оказалась бы сидящей по уши в дерьме, дискредитированной и с репутацией полнейшего клоуна. Я просто действовал чуть-чуть на опережение…

— Превентивные действия нелетального характера, характеризуемые стратегией умеренного воздействия на враждебный элемент с целью вывода его из тактического актива вероятного противника, являются одной из наиболее гуманных моделей перехвата инициативы в межличностной конфронтации! — вякнул кот, затем снова зажимая себе пасть лапами.

— Что ты сейчас сказал? — прищурился на него Вирт.

— Откуда вообще в этом мире есть такие слова? — озадачился вслух я, глядя на Вермиллиона. Тот, на секунду отвлекшись от своих книг, пожал плечами.

— Что с твоим фамильяром, Джо?

— Говорю же, отравлен. Какие-то негодяи, не буду показывать пальцем, балуются «когнитусом» в Школе…

В общем, несмотря на то что насчет пальцев слова были пропущены мимо ушей, меня всё равно дико пропесочили за несоответствие, а затем еще отдельно за полнейший афронт репутации Боевых магов в глазах прогрессивного сообщества. Шайн в этот момент попытался дать резкую критику «прогрессивности», но был изгнан тапком, а затем мне еще дополнительно дали втык за переутомившихся гремлинов. То, что они почти помирают счастливыми, ректора не волновало вообще никак. Пришлось идти и заниматься подчиненными, а затем уходить домой чуть ли не огородами, чтобы не экзальтировать перевозбужденную общественность далее.

Это уже начинает напрягать. Я не против того, что Лунный кот умничает, но таким болтливым он ни разу в жизни не был! О, точно, пошлю его послом доброй воли в лес к эльфийке, узнать, как она там. А то живет слишком хорошо…

Глава 13

Выходной

— Человек! Эй, человек! Челове-ек!

…

Итак, вам, наверное, интересно, как вышло так, что несчастная остроухая сиротка из леса возле моей башни слилась в объятиях со своим весьма некислым в наших кругах дядей, но почему-то осталась здесь жить? И, более того, орёт сейчас снаружи моего домика?

Что могу сказать? Эльфы, сэр-р!

— Чиво? — высунулся я из окна.

— Смотри, какую рыбу я поймала! — эльфийка, победоносно улыбаясь, демонстрировала реально жирного карася килограмм на двенадцать, с трудом подняв рыбеху над головой.

— С магией — не считается! — отрезал я, оценив трофей. Ни в жизнь бы эта немочь не выволокла такую тварь на чисто своей воробьиной мощи!

— Ну и… катись ты! — тут же обиделась она, — Шайн, идём! Рыбкой угощу!

Кот, отиравшийся где-то ниже, тут же сквозанул к своей новой лепшей подруге, легко перемахнув мой трех-с-половиной-метровый зачарованный частокол. Сейчас будут жрать рыбу и обсуждать меня. Не самыми ласковыми словами.

Итак, о чем это я? Ах да.

Эльфы, сэ-р!

Забрать девочку к себе в особнячок, полный слуг, золотых подносов и гравюр эры Рахузидов? Нет, не наш путь. Тем более, что особнячка, как подозреваю, нет. Какая-нибудь старая как говно мамонта лаборатория Исследователей, где ежедневно молятся три обветшалых колдуна, причем только о том, чтобы Эльдарин продолжал сидеть в Школе? Вполне возможно. Но и без этого, у эльфов не принято брать на поруки других эльфов, если они могут самостоятельно подтереться и колдануть чего-нибудь. Этого, кстати, и самой Наталис никуда не стучалось, так что она с дядей вроде бы подрузякалась, тот ей от своих эльфийских щедрот мудрости насыпал учебников, а в качестве бонуса (наверное) сказал нечто вроде «Мой Джо — твой Джо!». И, как бы этого, с духовной поддержкой, девочке хватило по самые помидоры.

Но теперь она периодически достает меня разной фигней, называя никак иначе, как «человек». Причем, достаточно мирно, я ей даже Игоря из окна ни разу не показывал…

— Итак, вернемся к нашим баранам! — возвестил я, садясь за стол, на котором Аранья только что оставила горку золотых монет. Было их ровно тридцать. Почесав щеку, я разделил золото, приговаривая, — Пять в кошкину долю, пять на общие расходы башни, десяточку мне, десяточку вам. Как-то так. Нормально?

— Ни разу не нормально, Джо… — тут же нахмурилась бывшая капитан, — Я бы с трудом, но поняла, если бы за дело, но мы просто вписывали имена! Что ты затеял?

— Да! — поддержал её супруг, чей радостный блеск в глазу тут же сменился подозрением.

— С любого общего дела — доход, минус расход и налог, делится пополам между учредителями! — отрезал я, — И никак иначе. Либо мы в одной лодке, либо пойдем ко дну рано или поздно. Повторюсь в последний раз — слуги мне не нужны.

— Хм… — надув губы, гоблинша прищурилась на меня, а затем, что-то для себя решив, сгребла монеты со стола со словами, — Ну тогда ты зарплату нам не платишь!

— Справедливо, — признал я очевидное, — А теперь, когда с этим вопросом разобрались, идемте-ка в вашу спальню…

Наверное, надо было сказать иначе, потому что Санс, доставший нож, умудрился запрыгнуть на стол со своей одной ногой, и уже почти начал буянить, но мы его кое-как утихомирили. Гоблин еще повозмущался на тему разных ловких на руку и мозг, но кривых на язык долбоклюев, а затем, уже придя со мной и Араньей в комнату гоблинов, удивился, увидев, как я расклеиваю на стенах листочки плакатов «Мы знаем»:

— Это зачем?

— Эксперимент, — прикрепив последний бумажный артефакт, я взял в руки жезл, готовясь колдовать, попутно объясняя, — Мы с Оззом, когда делали передышку в наших изысканиях, подняли тему Мифкреста и волшебных рас, в частности. Особенно меня интересовали гремлины, сами понимаете почему. И вот, выяснив, что ваш народ не поглощает магию, а лишь… хм, облучается ей, я предполагаю, что все волшебные расы объединены свойством тонко приспосабливаясь к магическому фону, эволюционировать. У эльфов ведь никогда не было гремлинов?

— Не было, — мотнула головой Аранья с искрами интереса в глазах, — Они возникли только у вас, у людей.

— Именно. А гремлины всегда происходят только из гоблинов, уже получивших возможность колдовать, — продолжил я составлять магическую сеть, объединяющую развешенные по комнате плакатики, — Так что, мы создадим здесь такую же напряженность поля, которая возможна только в логове активно работающих Исследователей и… посмотрим, что будет.

— Ничего не понял, — честно признался Санс, почесывая себе шею тупой стороной ножа.

— Если Джо прав, то мы станем волшебниками очень быстро, — Аранья, как бывший медик, быстро поняла, к чему я веду, — Но если мы проснемся гремлинами, то придётся его зарезать. Медленно.

— И тогда потеряете шанс раскукожиться назад! — тут же нашелся я.

— Ну ты и сволочь! — тут же окрестили меня вовсе не собирающиеся отказываться от предложения гоблины. Еще бы…

Ну да, Джо такой, одной рукой золото раздает, второй угрожает жизни, здоровью, расе и даже цвету кожи, но фиг откажешься! Известное дело почему — если моя задумка выгорит, то в наших потных, алчных и шаловливых ручках окажется будущее гоблинской расы. А может быть, не только её.

Сегодня у нас был выходной, да не простой, а совмещенный с общим посещением Мифкреста. Прошлая партия волшебников отстрелялась как положено, наиболее коррумпированные и гнилые, не считая Сафрона Моулирбуда, получили те оценки, которые им и планировалось поставить, а десяток других магов, раздобывших себе таки манадримы, сдали почти на отлично, тем самым давая начало старту моему и Лючии хитрому плану. Теперь можно было выдохнуть. Денек.

— Санс! Сабля тебе не понадобится точно. Мы просто идём за покупками, — оценил я внешний вид собравшихся в люди зеленокожих, находя его просто бомбическим… если смотреть на одну Аранью. Выглядела та в своих обтягивающих кожаных штанах, белой рубашке, перевязанной узлом выше пупа, сапогах и кушаке… ну просто на десять пиратских капитанш из десяти!

Впрочем, возможный культурный шок жителей Мифкреста меня и так волновал довольно мало, а стал волновать еще меньше, когда я обнаружил, что в телепортационном зале башни стоит переминающаяся с ноги на ногу Наталис Син Сауреаль, возле которой отирается Шайн с брюхом, едва не достающим до пола. «Джо, ты влетаешь на десяток золотых!» — сказало мне старательно прячущее глазки девичье лицо. Молча, конечно же.

Хм, интуиция подсказывает мне, что в своем общении с дорогим дядей, эльфийка не исповедовалась обо всех моментах своей биографии. Например, в том, где я наминал её зад на глазах у нескольких десятков (сотен) эльфов. Иначе бы мне уже устроили секир-башка за опороченную честь Син Сауреалей или что-то вроде того. Учитывая, что бед от ребенка лишь ор из-за забора, то я могу пойти навстречу эльфийским чаяниям. Ну и предъявить долг Эльдарину, если и когда это будет удобно.

Так что в Мифкрест! За покупками!

Ошеломленных шумом большого города дикарей я первым делом затащил в расположенную неподалеку забегаловку, выдав гоблинам пива, а эльфийке какого-то до усрачки сладкого нектара, дабы у неё все слиплось и в туалет не просилась. Традиционная ошибка в отношении этого персонажа, так как выглотав лютую жижу за несколько секунд, девушка уставилась на меня глазами тонущего в прозрачном ручье котенка. Пришлось брать еще. Впрочем, особо никто на угощение налегать не собирался — увидев цены в заведении, эльфы и гоблины хором набурчали много тихих слов, удивительно напоминающих те, что незлобиво упоминает провинциал, внезапно оказавшийся в Москве. Цензурных там не было.

Немного обвыкшись, гоблины и эльфы изъявили готовность двигаться дальше, что мы и сделали, посвящая день простому фэнтезийному шоппингу. Разделившись на две бригады — волшебно-одноногую и пиратски-эльфийскую, то есть по гендерам, ходили по улицам, приценивались, торговались, ели местную бамбу-шаурму, пока женщины в портняжных лавках, закупались различной мелочевкой для дома и семьи, пока женщины в модных салонах, закупали нитки-иголки-метизы, пока женщины в магазинах готового платья, подремали в парке, пока женщины были в парикмахерской, долго спорили, не бросить ли нам здесь этих женщин, снова где-то застрявших со своими шмотками…

В общем, стандартный семейный выход «в люди», кончающийся тем, что сидящие вечером на грудах барахла банкроты весьма нелестно думают о себе и своей финансовой грамотности, причем, опять-таки вслух и без цензуры. Ну, по крайней мере, я имею в виду Аранью, так как ушедшая в лес со своим барахлом эльфийка (покупки плыли за ней по воздуху, как за порядочной волшебницей) звуков достаточно громких, вроде бы, не издавала, но мы почему-то были уверены, что её сейчас душит жаба.

— А себе ты что купил? — задала очень неправильный вопрос Аранья, поднимая со стола голову с ухоженной гривой и вопросом в глазах, адресующимся любимому мужу.

— Бамбу… — оскалился в почти доброй улыбке Санс, щуря единственный глаз.

— Оно нам хоть пригодится? — выпятила нижнюю губу гоблинша.

Ну, хоть не я один совершаю ошибки. Отгадайте загадку? Небольшое, зеленое, душит женщину! Подсказка — нет, не жаба.

Оставив супругов выяснять отношения, я решил совершить легкий моцион по Липавкам. Сбежал? Кто сказал «сбежал»? Просто проявляю тактичность, я же не Шайн, который с радостью взялся подливать бензинчику в развивающийся скандал! Нет, мы люди интеллигентные, к тому же, мне нужно подумать.

Информация, полученная из закромов старушки Лонкабль, многого не прояснила. Говорят, что отсутствие результата — тоже результат, но это обычно потому, что прослеживается какая-то логика. А её, родимой, не было. Волшебники рождались с самыми разными наборами Талантов и Причуд, никак не складывающихся в стройную картинку. Примеры тех же Крэйвена и Озза это ярко подтверждали, эти люди боролись со своими Причудами всю жизнь, а значит, никакой предрасположенности к ним быть не могло. С Талантами была та же история. Даже если у мага был Талант, скажем «омнимансера», позволяющего с невероятной легкостью запоминать любое заклинание, это вовсе не значило, что из него вырастет великий маг. Отнюдь, таким Талантом обладал весьма заурядный Мастер…

И, при этом, существовал я. Талант видеть магию, Причуды «внутреннего кота», «неунываемости» и «бывшего святого». Совершенно обоснованное всё, кроме Таланта. И вот здесь…

Здесь порылась одна очень необычная собака, потому что я, в отличие от других разумных, родился тут целенаправленно. Я, сидя в красивом кресле со всем возможным комфортом, выбрал Орзенвальд, выбрал родиться магом, а затем, после этого действа, выбрал момент, который перенес меня в новую жизнь. Силы, что обеспечили это, обладали властью над большей частью мироздания, но следовали правилам, как и положено любым высшим силам. Так… что изменилось?

Выходит, что всё дело в магии.

Остановившись возле входа в деревню, я поднял руки, обернув их ладонями к себе, а затем призвал магию. Голубоватая прозрачная дымка окутала мои конечности, замерев так и там, где её ограничила моя воля. Волшебство на кончиках пальцев… но.

Но! Я и раньше был магом. Умел колдовать. Да, далеко не так впечатляюще, как в этой жизни, но во второй из них я был бродяжником, мелким колдуном-приключенцем, зарабатывающим на избавлении людей от их мелких (а иногда и не очень) неприятностей. Никаких огненных шаров, драконов, подметающих метел и летающих кастрюль, но та магия несла куда больше вреда, пусть и по другим законам.

— Неунывающий, внутренний кот, святой… — пробормотал я задумчиво, — Три Причуды. Три… окна в душу… для магии? Или это приветы из прошлой жизни, наследство души, которое души приносят в Орзенвальд? Но если бы было так просто, то каждый житель мира щеголял бы подобным, однако, нет. Это присуще только волшебникам.

Если я прав, то Освальду Оззу вообще невозможно помочь. Никак. Удалить Причуду — это означает закрыть ему магию. Возможно ли это вообще?

— Вряд ли… — прошептал я себе под нос, чувствуя, что наполовину разгадал загад…

Ох. А вот это была неожиданная мысль, но мы её проверим, чуть позже. Всё, хватит думать! От этого морщины появятся. Мне, конечно, хочется, чтобы Вермиллион был мне должен, но не за счет того, что я разгадаю для этого старпера секреты космогонического уровня!

— Ты чего тут встал, человек⁈ — донеслось из-за спины сварливое, — Не пройти, не проехать!

Обернувшись, я увидел расстроенную, хоть и с новой прической, эльфийку. В новом платье, ага. Она стояла надув губы, и смотрела на меня, как на врага народа, хотя худощавый волшебник ну никак не мог помешать еще более худощавой девушке пройти мимо него.

— А ты чего это тут? — удивился я.

— А что, нельзя⁈ — в глазах остроухой женщины, волокущей довольно увесистый мешок на плече, читался отчетливый и яростный позыв забыть про путешествие в город, сладкую жидкую дурь, которой её угощали, лютый вояж по магазинам и все прочее хорошее, связанное со мной. Чтобы мстить, мстить и мстить!

— Да не-не, проходи, чего уж там, — миролюбиво посторонился я, начав догадываться об очередной собаке, которая тут неподалеку порылась.

— Хм! — норовисто вздёрнув голову, эльфийка гордо прошагала в человеческий поселок, населенный простыми смертными, которых эльфам предполагалось игнорировать и презирать.

Я, ухмыляясь, смотрел ей вслед. Суду всё ясно. Остроухая всрала вообще все деньги, которые у неё только были. До копейки! Разумеется, что теперь тот, кто потратился строго по делу, для неё является врагом номер один! Точнее, потратился исключительно на нужное, а не так, как две мадам, добравшиеся до цивилизации. Зато они теперь модные, с прическами, хорошо пахнут… да и, если судить по тому, что я вижу в тылу уходящей девушки — еще и в новом нижнем белье!

Так, кстати, почему я занят разной ерундой, вместо того чтобы придумывать новый план по овладеванию нужной мне книгой, на страже которой стоит четырехликий цербер? Непорядок! Тем не менее, раз уж я тут, надо навестить Знайду.

Неторопливая разумом девушка, бывшая лучшая подруга Шайна (пока тот не нашел себе рыбонесущую эльфийку), жила свою счастливую незамутненную жизнь ровно так, как раньше, но за одним небольшим исключением — когда я увидел эту одаренную многим особу, стоящую у плетня, то рядом, к своему искреннему удивлению, обнаружил рядом с крестьянкой целую аристократку перворожденных, её только-что-побывавшее-в-городе высочество, саму Наталис Син Сауреаль, которая о чем-то трепалась со Знайдой, причем делая вид, как будто бы они не просто лучшие подруги, а вообще выросли в этой деревне вместе!

Мешать женской дружбе я не стал, а благоразумно пошёл к старосте, узнавать, чем сейчас дышит деревня, да и вообще, с каких это пор у них тут эльфийки носятся с мешками, как у себя дома. Выяснилось, что с недавних, но этому жители Липавок очень рады, потому как упомянутая эльфийка не ворует, быков не тиранит, парней не портит, зато невероятно хорошо знает все возможные травы, включая и аграрного характера, дает советы, а денег за них не просит.

— А что просит? — прищурился я.

— Гвозди, сыр, куриц, — начал загибать староста заскорузлые пальцы, — Вина немного. Хотя, как-то раз, пришла злая, просила, чтобы мы вас в вашей башне сожгли, господин маг, кричала много. Но Знайда её по голове шлепнула, а потом к себе, беспамятную, унесла. Даже подружились, вон…

О как. Вот тебе и дружба народов, начинающаяся с подзатыльника. В принципе, опыт СССР, как цитаты товарища Сталина, действуют в любой реальности. Впрочем, опять меня не туда унесло.

— Скажи-ка дядя… — вкрадчиво обратился мысленно матерящийся на себя же я к старосте, — А не знаешь ли ты — тут осел говорящий нигде не пробегал?

— Чего… не было, того не было, — мотнул головой озадаченный мужик, — А что? Потерялся? Как фея та?

— Как фея, но не как фея, — подумав, ответил я, — Осел этот та еще преступная сволочь, его поймать надо. Поймавшим заплачу золотым, одним… а тебе, за то, что весть пустишь, баньку подновлю. Годится?

— А это… он опасный-то? Осел этот твой, волшебный? — прищурился староста.

— Разве что укусит или лягнет, — подумав, доложил я, — Простой осел, но говорящий. Его можно как Знайда эльфийку, да. Лишь бы живой остался.

— Тогда это… — замялся староста, но быстро с собой справился, — Золотого много, твоё магичество. Парни во всех окрестных деревнях искать ринутся, а сейчас это никак нельзя, работы много. Давай я сам награду определю, пускай осла говорящего мне тащат? А ты его уже у меня за золотой и возьмешь…

Деревенские… вот не могут они не схитрожопить. Но хоть здравый смысл присутствует. Ладно, посмотрим, окажутся ли люди удачливее заколдованного быка. Кстати да, предупредить, что ли, что Кум тоже осла ищет? Ай, не буду, какая разница…

///

Отец Хризантий, улыбнувшись, хлопнул себя по выдающемуся животу, и принялся пить квас, подглядывая в окно за уходящим молодым волшебником. Тот, утряся со старостой свои вопросы и подновив магией ему баньку, вновь отправился в сторону Знайды. Староста, посмотрев вслед магу, вернулся в собственную хату, где и лакомился квасом духовный пастырь Липавок. Посмотрев, с каким удовольствием святой отец выставляет хозяина на ценный продукт, старик, воинственно шмыгнув носом, присовокупился к испиению напитка из своей, дождавшейся на столе, кружки.

— Ну шо там? — задал священник основополагающий вопрос, прямо под момент, когда ёмкость старосты опустела.

— Да ничо, — дал первый, фоновый такой, ответ старик, тут же уточняя, — Осла хочет, чтоб поискали. Говорящего. Золотой обещал.

— Ух! — борода у Хризантия попыталась встопорщиться, но он её поймал ладонью, тут же праведно возмутившись, — И чего он к тебе идёт, а не ко мне⁉ Я же…

— У тебя баньки нет. Сам ко мне париться ходишь, — веско постановили святому отцу, — Подновлять нечего. Храм ты колдунством подновить не дашь, так? Так! К тебе он придёт, ты деньги-то возьмешь, а людей попробуешь речами гнать, да? Забесплатно? Люди не пойдут, а если и пойдут, то из-под палки. И эффекту ниже, и репу… цации хужее. И денег ты не вернешь. Что морду кривишь? Нет так что ли будет? Так! Всегда так было и будет! Вот к тебе и не ходит никто! С деньгами-то…

Священник тяжело и грустно вздохнул. В словах старосты была истина и только она одна, причем очень горькая. Огонь веры в населении Липавок был столь же скуден, как и кошельки у местных, а крутиться было как-то надо. А как тут крутиться, когда любая прокрутка вхолостую? Нет, кое-что кое-как получалось, чего уж греха таить. Да пасека у священника была немалая. Но…

— Злой ты… — еще раз тяжело вздохнул святой отец, визуально проанализировав полнейшее нежелание хозяина наливать гостю еще одну кружку кваса, — Уйду я от тебя.

— Иди с богом, — покивал ему староста, — Но, если узнаю, что ты мужиков бесплатно подбиваешь осла говорящего искать — я тебе всю малину-то испорчу. С колдуном сделка заключена! Мной!

— Корыстный ты, сил моих нет, — угрюмо проворчал Хризантий, двигаясь к двери, но все еще с надеждой на квас, а значит, медленно, — Волшбу выше веры ставишь!

— Сейчас поленом по хребту дам! — тут же разозлился староста, хоть, и не поднимаясь с места, — Веру мою не трожь! Верил, верю и верить буду! А что колдун ни разу никого не обидел, не обсчитал, в помощи не отказал, Знайде дом откупил у барона, за всё деньгой расплачивается, да нас стережет — тебе, толстопузу, всё равно? Причем тут магия-шмагия, не в ней дело!

— Ага, не в ней! — оказавшись у двери, Хризантий осмелел, повысив голос, — А что в Липавках то гоблинье зеленое, то эльфы теперь от колдуна захаживают безбожные — тебе плевать⁈ Тоже деньги несут⁉ Не по волшбе, да по деньгам равняешься!

Староста сначала надулся, побагровев, но очень быстро сдулся, визуально успокоившись. Но только визуально!

— Ну всё, скотина бородатая… — проворчал он, медленно поднимаясь со своего места, — … ты огребаешь…

Надо сказать, что предпосылки к тому, чтобы вспомнить молодость и бежать за святым отцом по главной улице Липавок с поленом наперевес… у старосты были. Даже, если уж на то пошло, были на то, чтобы, здраво расценив скорость духовного лидера селения, метнуть в него поленом, чтобы достать хоть так — тоже были. Задел, правда, по касательной, но священник, взвыв волком, начал уходить огородами, так что старику пришлось остановиться. Подобрав полено и охая, староста пошёл к себе домой, громко клянясь больше никогда не пускать гада в дом.

И был очень даже прав.

Нет, нельзя сказать, что отец Хризантий был плохим человеком, просто этот важный член деревенской общины очень любил… покушать. А работать ему, согласно сану и прочим жизненным устремлениям, было нельзя. Денег со своего меда отец Хризантий никогда в жизни не видел, потому как промышлял бартером и кушал в долг по всей деревне (честно рассчитываясь по сезону), но, как можно понять, ему этого всего сильно не хватало. Привечали его с угощением далеко не везде, что делало святому отцу скорбную жизнь. Он пытался крутиться, но много ли ты накрутишься среди селян и на одной пасеке?

А когда появился волшебник, считайте еще один мужик в рясе, только, в отличие от отца Хризантия, насквозь полезный и денежный, тому стало жить еще скорбнее, чем раньше. С голоду не пух, но, как уже было сказано, — он очень любил покушать. Хотя бы квасу, если больше ничего не предлагают.

В общем, такие вот ростки идейного антагонизма между религией и магией начали колоситься в Липавках.

— Сволочь бездуховная!! — храбро проорал священник в закрытую уже изнутри храмовую дверь, сжимая свои пухлые кулаки, — Продался!

На душе у него было горько и стыдно, но в основном из-за того, что полностью потерял над собой контроль, услышав о целом золотом, который должен был достаться старосте. Полностью! И к этому у отца Хризантия, прямо как у старосты, были очень веские предпосылки. Они сейчас лежали в подвале храма, постанывая и портя воздух, выглядя при этом точно также, как выглядит коматозный пугнус, ворвавшийся на пасеку и искусанный там сотнями пчел. Ну, то есть говорящий осел стоимостью целую золотую монету… ту самую, которую отец Хризантий теперь ни при каких обстоятельствах не увидит.

А ведь он еще не все ульи починил!

Глава 14

Кавардачок

— Мне нужна методия! Сию секунду!

Высказанное категоричным тоном требование происходило из уст худого и желчного мага, нетерпеливо переминающегося перед моим рабочим столом. Смотрел этот тип неприязненно, но не на меня, а вообще на всё, а вид делал важный и категоричный.

— Шо вы имеете в виду? — слегка уставшим, но деловитым тоном поинтересовался я, разглядывая далеко не первого за сегодня посетителя. Далеко не первого…

— Мне нужно издание, где перечислены краткие ответы на возможные вопросы этой дурной Аттестации! — фыркнул маг, посмотрев на меня, как на дебила, — И не говорите, что у вас его нет!

— У нас его нет.

— Я же сказал тебе не говорить мне подобного!

Горько вздохнув, я посмотрел на скандального персонажа взглядом доброй, но очень задоенной коровы.

— Аттестующийся, вы в Школе Магии волшебного мира. Здесь не имеют ни малейшего значения ни ваши достижения, ни позиция в обществе, ни возможности. Ничто не имеет значения. Ваша задача — аттестоваться по базовым знаниям, известным любому волшебнику, а затем вернуться домой. Если вы что-то забыли из базового материала, который любой волшебник должен помнить всю свою жизнь, то Библиотека к вашим услугам. В том виде, в котором она сейчас. Так сказала богиня.

— Я… я тебе это припомню!! — пригрозил, после паузы, маг и, бросив испуганный взгляд на Вермиллиона, ретировался.

Я лишь вздохнул. Никто никому ничего не припомнит. С тех пор, как случилась дуэль между мной и Сафроном Моулирбудом, богиня Лючия сочла нужным явиться во сне ко всем волшебникам, мило их предупредив о натягивании глаза на жопу, если они будут бузить. А мне еще и подмигнула, похабница. Нет, выразилась она, конечно, иначе, очень возвышенно, но потом тяпнула чем-то таким, божественным, от чего я проснулся в холодном поту. Как и все остальные представители моего племени. С тех пор… большая часть наших подопечных вели себя как шелковые, а Саломея Батьковна гуляла с таким надутым и важным видом, что дальше не придумаешь.

Ну и да, такие случаи как здесь и сейчас, но эй, думаете, все маги могут похвастаться нормальными социальными навыками? Этот Исследователь, я уверен, обычных людей лишь на картинках видел!

Издав стон, который никогда не назовут песней, я ударился любом о свои, разложенные на столе, ладони. Снова работа. Почему я снова работаю? Я на это не подписывался!

Волшебников теперь вокруг было много. Самых разных и странных, сердитых, недоумевающих, чхать хотевших на своих бывших однокашников, озабоченных только Аттестацией. Они ходили, бегали, сидели, приставали ко мне с вопросами, некоторые даже (наконец-то!) изучали развешенные всюду листки «мы знаем!»! И, конечно же, все они хотели сдать на пятерку, что грозило мне, Редглиттерам и кошкоженщине Хашисс большими барышами… но тут свой удар нанес Боливиус Вирт, ректор Школы Магов!

Этот… нехороший человек, используя моих личных гремлинов, стал продавать мои лично переписанные учебники! В смысле уже школьные, но написанные мной! Причем дорого! В меру, но дорого! Зато легально! Разумеется, их начали расхватывать, причем в диких количествах! Почему? Да потому что доступно, понятно, нужно и остается у тебя навсегда! Ты прямо домой забираешь эти книги! На полочку!

Такой удар, конечно, здорово меня подкосил, но, собравшись с силами, я пришёл к этому… нехорошему человеку и спросил его! Да, я его спросил! Почему, по какому праву, он, Боливиус Вирт, действует вопреки самой богине! Нарушает План!

Знаете, что он мне ответил⁈ Знаете? С такой доброй ленинской улыбочкой⁈

«Мы будем их валить!»

…он обо всем договорился!

Какого дьявола в этом мире столько мошенников, а⁈

Уныние не могло прокрасться в мою душу, полную задора и огня, а заодно Причуды «неунывающий», но снижение прогнозируемой прибыли сделало меня кислым и ворчливым, особенно, когда уходя с работы, я увидел Шайна, сидящего на окне в кабинете ректора и самого хозяина этого кабинета рядом с ним, с отеческой улыбкой наблюдающего, как гремлин продает скандальному Исследователю полный набор оптимизированных мной книжек! На полтора золотых!

Невыносимо!

В расстроенных чувствах я перенесся домой, в прохладную полутьму телепортационного зала собственной башни. Тихое, уединенное место, где нет всех этих алчных и корыстолюбивых существ, продажных животных, ищущих как бы сэкономить время и деньги магов, богинь и их верховных жриц, повадившихся рассказывать о том, что любовь — это высшее благо, даруемое человеку… в общем, ничего нет. Правда, вчера приходил староста Липавок, просил помочь разыскать пропавшего священника, которого уже полторы недели никто не видел, но увы, мне было не до этого…

Не успел еще стоящий я выдохнуть спёртый в грудях воздух, как получил по этим самым грудям человеком, кинувшимся на меня с крепкими объятиями. Человек был ниже меня, так что я еще и шляпой получил по носу, но вдобавок и определенно женскими сиськами по верхней части живота, от чего моментально примирился с происходящим. Секунды на полторы.

— Джо! — раздавшийся из-под шляпы плаксивый голос Мойры Эппблум тут же начал производить на меня обратный эффект, — Спаси меня, Джо!!

— Меня бы кто спас… — вымученно выдохнул я, поднимая очи горе.

Кто ей дал мой домашний адрес⁈

Увы и ах, но выкинуть девочку на мороз оказалось крайне затруднительно даже для меня, потому что пряталась она не от злобного пекаря-любовника, пообещавшего поджарить её нижние оладушки за измену со скорняком, а от такой фигуры как Хорнис лон Элебал.

— Чего⁈ — удивился я на этом месте.

— Угу! — всхлипнула спешно допивающая второй кувшин вина блондинка, набираясь сил перед тем, как начать выкладывать мне всё на духу.

Вы когда-нибудь присматривались к яйцу, вращая то туда-сюда? Вот, оказалось, что могущественные эльфы — это те же яйца, только сбоку. Только Хорнис лон Элебал сначала докопался до Эльдарин Син Сауреаля, получив от него отлуп, а Нахаул лон Элебал отлупа не получал, а получил подробную, большую и жирную консультацию у старушки-волшебницы, проживавшей, как раз, в Дестаде. И имевшей, кроме репутации немало постранствовавшей особы, еще и некую Мойру Эпплблум в качестве ученицы. Которую бабка, разумеется, взяла на посиделки с эльфийским князем. Дура старая.

Итог, с моей точки зрения, был предсказуемее некуда. Там, где одна какашка, там и две, так что на пороге дома пожилой магини нарисовывается, хрен сотрешь, товарищ Хорнис, а затем и говорит человеческим голосом, что старая рухлядь сейчас ему расскажет всё, что знает, а блондинку он заберет с собой, просто на всякий случай и в качестве гида по континенту. Вместо магнитика на холодильник, ага. А то вдруг старая что-то забыла рассказать?

Бабка, разумеется, встала в позу, заорала эльфу «ты не пройдешь!», а Мойре «беги, дура!», ну и устроила махач, не дожидаясь, пока Хорнис хотя бы пукнет в её сторону. Возможно, это и спасло блондинку, которая сумела-таки удрать до самой башни, откуда и перенеслась… ко мне.

— Почему ко мне, а не в Мифкрест? — не понял я, помянувший покойную бабку злой тихой мыслью, — Там бы он тебя точно не тронул.

— Потому что я не дура, Тервинтер! — допив третий кувшинчик (вру, нормальный такой кувшин!), блондинка явила миру относительно адекватный блеск глаз, — Меня бы там ленточкой перевязали и ему вручили! Я уже немного понимаю, что такое Гильдия Магов! Могу и тебе рассказать!

Какая заинька. Я едва удержался от того, чтобы не погладить её по голове. Поймет ведь неправильно. Она вечно всё неправильно понимает. В том числе и про Гильдию. Хотя, безусловно, права. Перевязали бы ленточкой и отдали бы. Элебал — это Элебал, не фунт изюму. Старый, жутко могущественный, пипец какой радикальный и заносчивый эльфяра с самомнением выше самого высокого дерева. И мне предполагается прятать от него добычу? Бесплатно?

— Ты чего это так на меня смотришь⁈ — сделала вялую попытку занервничать Мойра, хватаясь за собственное скромное декольте обеими руками, — Мне нужна просто подстилочка какая-нибудь! Чтобы спать! Где-нибудь в уголке! Подсти… лочка…

Девушка осовелым взглядом оглянулась по сторонам, впервые увидев, куда попала. Нет, у меня тут довольно скромно, если не обращать внимания на мебель, на ковры, гобелены, парочку картины, два рабочих стола, шкафы с книгами, несколько кресел, люстры. Было слегка пустовато без канделябров, к которым я уже привык, но они сейчас были на секретном задании в Школе. И тихо без гоблинов, но сейчас это было даже хорошо. Скромная такая повседневная роскошь молодого, но очень многообещающего башенного волшебника Джо. Ничего лишнего. Все для комфорта ежедневной жизни. Обычная приёмная.

— Аааа-эк… — несколько бессвязно прореагировала Мойра, вставая со стула и продолжая оглядываться всё более дичающими глазами.

— Подстилочку… — тем временем пробормотал продолжающий пребывать в сомнениях я, — Подстилочку, может, и найду. Пару мешков картошки мы уже съели, вроде бы, вот их и можно приспособить…

Тем временем девушка что-то начала шататься по сторонам и щупать всё подряд. Я ей не мешал, мучительно размышляя. С одной стороны, она моя подруга детства, которая бестолково доставала меня всю жизнь, а затем еще и втюрилась. С другой стороны, продавать или отдавать эльфу (скорее всего, абсолютно бесплатно!) девушку, безответно в меня влюбленную — это уровень цинизма, до которого я и в худшие свои жизни не опускался. С еще одной стороны, мне дома Мойра Эпплблум нужна меньше, чем кол в заднице, а он мне совершенно не требуется…

Что с ней делать? Скинуть Знайде в Липавки? Так не пройдет и нескольких дней, как Эппблум встретится с Наталис и тут начнется полный кордебалет. Скинуть её Дино? Тот мне, так-то, должен… но при звуках имени Хорниса лон Элебала теряет волю и пачкает штаны. Полностью его понимаю. Что еще остается? Пихнуть Эльдарину? Мол, вы нам девочку оставили, примите девочку алаверды. Нет, не прокатит. Он же Наталис не мне отдал, а в лесу оставил…

Тем временем блондинка продолжала издавать странные неадекватные звуки, оглядывая всё кругом, но только я хотел её переключить в более коммуникативный режим, как неожиданно услышал другие странные звуки, весьма похожие на те, что уже звучали в комнате. Но не из комнаты, а снаружи. Если быть уж совсем точным, то из-за закрытых ворот.

— Так, подожди здесь, мне нужно кое-что проверить, — встал я из-за стола, — И не уходи отсюда никуда, поняла? Моя башня темна и полна ужасов!

Точнее, Игоря. Он может быть где угодно… и обнять в самый неожиданный момент. И, если вы сейчас подумали про туалет, то… да. Вы правильно подумали.

На частоколе у моих, довольно массивных, кстати, ворот сидел Шайн и с любопытством смотрел куда-то наружу, откуда неслись нечленораздельные вопли нескольких разумных, явно пребывающих в смятении, панике и прочих горестях. Я попытался прислушаться без всяких глупостей вроде открывания двери, но увы, нормально не вышло. Когда я накладывал защитные чары на частокол, то думал вовсе не о том, как меня будут звать из-за забора.

— Что там происходит? — спросил я кота. Тот, не оборачиваясь, лишь помахал хвостом, нервно поддёргивая шкурой у основания.

— Шайн, у меня в руках волшебная палочка, а прицел прямо на твоей заднице! — предупредил я, горя желанием познания без открывания разных пошлых дверей неизведанному.

— Там Кум имеет интерес к твоим гостям, — обернувшись, доложил кот, тут же уточнив, — К незваным.

— А, если к незваным, то пусть сами разбираются! — тут же решил я, махнув рукой. Это, почему-то, было за забором услышано, отчего пространство буквально взорвалось криками, в которых часто, много и громко фигурировало имя «Джо». К моему острому сожалению, один из голосов был знакомым, да не просто, а таким, за повреждение которого Кумом мне устроят ад и израиль. Без альтернатив.

— Да что за день сегодня такой… — пожаловался я, отпирая ворота, но лишь за тем, чтобы быть сшибленным на землю целой толпой, которая ворвалась на мою предбашенную территорию как мамайская орда. Толпа состояла из упавшей на меня Саломеи Дитрих Ассоль ди Кастроидес, верховной жрицы богини Лючии, перепрыгнувшего нас пугнуса, на котором восседала совершенно незнакомая мне гоблинша с двумя огромными пуками огненно-оранжевых волос на голове, и, собственно, самого товарища Кума, сунувшего через ворота морду, но сильно смутившегося при виде меня.

Последнее меня, почему-то, рассердило. Неужели он не мог быть быстрее? За что все это мне?

— Ты — ткнул я пальцем в морду быка, — Уходи.

— Ты! — следующей была блондинка, — Слезай!

— Ты! Прекрати орать! — гоблинше.

— Ты! Стой смирно, скотина! Помнешь саженцы — пущу на удобрения! — пугнусу, который оказался вовсе не нужным мне ослом, а простым советским Крико.

Мои команды оказали удивительно дисциплинирующее влияние на всё это бессовестное стадо, подчинившееся, надо сказать, моему жесткому, авторитарному и бескомпромиссному тону, но наслаждался я эффектом лишь порядка двух секунд, после чего пространство огласил страшный по своей экспрессии визг, издаваемый выскочившей из окна второго этажа Мойрой Эпплблум, пойманной в полете некими щупальцами. Ну, то есть выскочила она сама, здраво рассудил я, лежа под очень приятной жрицей, а потом её поймали…

Щупальца произвели на Крико очень угнетающее впечатление, потому что он, истошно завизжав, бросился к уже закрывающимся (по велению моей руки, нет, длани!) воротам. Последние были быстрее, так что осел грянулся о них всем своим весом, сбросив гоблиншу прямиком на беспокойно возящуюся на мне Саломею и, одновременно с этим, сбросил на себя Шайна, буквально рыдающего от смеха над всем этим делом. Тот резко прекратил рыдать, начав истошно орать и когтить совершенно непривычного к подобному пугнуса, ввергая того в полнейшую панику, на мне и надо мной орали три женщины…

— Прекратить безобразие!! — взвыл я, подскакивая из-под женщин и начиная напропалую пользоваться магией.

Могущество, которое не снилось большинству людей, быстро вспенилось на моих руках и палочке, начав веско расставлять все точки над «ы». Первым делом была поймана и плавно опущена на грешную землю орущая Мойра, которую я присовокупил к уже собранной кучке верещащих девок. Кучка разоралась раз в сто сильнее, наверное, потому что Игорь и не подумал отцепляться от спасенной им девы, но мне было плевать, я уже колдовал дальше. Беснующийся осел, топчущий мои посадки, требовал срочных мер — и он их получил, будучи транспортирован кверху копытами и оставлен в таком виде висеть над землей. Стряхнутый в процессе кот благоразумно удрал сам, чтобы не попасться под горячую руку. Следующим своим жестом я кинул на женскую кучу визгливости заклинание немоты и… замер, оглядываясь по сторонам покрасневшими глазами.

Вроде бы ничего не происходило.

— Прекратить хулиганить!! — заорал я на кучу молча истерящих девок, перепутавшихся конечностями (и удерживаемых Игорем), — Иначе брошу вас тут и уйду пить чай!

После этого я, конечно, вцепился в относительно твердую часть своего посоха-метлы (ту, что с глазом) и принялся оттаскивать от возбуждающих его существ, но это прошло бескровно, хоть и не без труда. Игорь даже немного сопротивлялся, видимо, они ему сильно напоминали юнгу, с которого был сделан прототип этого существа. Но, в итоге, все равно победа была за мной, так что я разогнулся, отдуваясь и чувствуя себя хозяином положения…

Зря.

— Человек, а чего это у тебя тут происходит…? — с любопытством спросила меня эльфийская голова, воздвигшаяся над частоколом.

Я перевел взгляд с шевелящей ушами головы на небеса и глухо застонал. Мне вторило мычание быка, продолжающего отираться под забором. Жизнь показалась нелепой фантасмагорией, придуманной некоему Джо в качестве божественного наказания. Душевная боль, непонимание, скорбь и агнст человека, чья жизнь стремительно катится в небытие — мы с Кумом вторили друг другу как два воющих волка, оказавшихся на другой планете.

Увы, это я рано начал. Слишком рано.

— А интересно, смотрю, Джо тут живет! — донеслось приглушенное из-за проклятого забора!

Эти звуки заставили эльфийку, ойкнув и покраснев, исчезнуть, а меня подавиться воем.

— Обычно, у нас тут тихо… — ворчливый голосок Санса, в отличие от наигранно-бодрого тона проклятого Боливиуса-мать-его-Вирта, меня даже слегка встряхнул, но рано!!

— Джо, открывай! — ворчливый тон Дино Крэйвена ни с чем нельзя было перепутать, — Это ты выл, я знаю!

— Да я сам открою… — Санс, — Не поворачивайтесь к быку спиной.

— А то что? — Трилиза Саммерс!!!

— Он любит бодаться, — Аранья.

— Наталис, ты зачем подглядываешь за Джо? — Эльдарин Син Сауреаль!!!

— Я слежу за этим быком! — Артуриус Краммер!!!

Грустно и судорожно выдохнув, я помог своему гоблину открыть ворота и предстал перед целой толпой волшебников, эльфов и быков… с Игорем в руке и кучкой шевелящихся женщин на фоне. Мимо этого бардака в самый несвоевременный момент пролевитировал кверху копытами Крико, полностью заканчивая этот шедевр фэнтезийного абсурда.

///

В этот знаменательный день сложилось всё так, что у всех, совершенно у всех, всё пошло не по плану. Даже у тех, у кого плана вообще не было и даже не намечалось, это мы сейчас говорим о Куме, Наталис и парочке гоблинов, совершенно не ожидавших попасть в такой элитный блудняк!

Но, начать нужно отнюдь не с них. Сделать это лучше с женщины, внезапно обнаружившей, что ей предстоит работа. Большая работа. Речь идёт о Тиаре Лонкабль, владелице Младенческого Фургона, которая обнаружила, что следующий вояж по Орзенвальду требуется совершить прямо сейчас, причем, он будет долгим. Она решила не брать с собой Крико, а справиться самой, но еще это были мелочи по сравнению с главным вопросом — куда девать её высокопоставленную и очень беспокойную гостью?

Разумеется, женщина хотела отправить юную верховную жрицу в один из городов, где бы за Саломеей присмотрели и… скажем так, профинансировали её дальнейшие перемещения в Школу Магов, но девушка, неожиданно, остро воспротивилась подобной перспективе, после чего банально сбежала. Лонкабль звал её долг, не терпящий промедления, поэтому она выслала за беглянкой Крико, который должен был (как минимум!) предупредить руководство Школы о форс-мажоре. Увы, пугнус являлся очень проницательным животным, поэтому прямому приказу хозяйки следовать не стал, а вместо этого «упал на хвост» прекрасной блондинке, полностью отдавая себе отчет о том, куда та может намылить лыжи. В конечном пункте назначения верховной жрицы Крико хотел заключить сделку. Ему требовалось политическое убежище на время, пока для хозяйки Младенческого фургона идут тяжелые времена.

Что касается самой Саломеи Дитрих Ассоль ди Кастроидес — то ей просто до чертиков надоело общество старой женщины, постоянно уверенной, что та знает лучше самой девушки, как той жить эту жизнь. С Лонкабль было куда лучше, чем в храме, но без неё жизнь должна была заиграть совершенно другими красками!

Что касается руководства Школы Магов, внезапно решивших прийти в гости к своему лучшему и самому интересному ученику, то эти славные волшебники и волшебницы преследовали исключительно свои интересы, планируя этим визитом добиться того, на что Джо Тервинтер весьма вряд ли даст согласие, но увы, попытаться они были должны. Да, шанс на благоприятный исход и в лучшем случае был чрезвычайно мал, но здесь у нас был совсем не лучший случай. Этот день у Джо не задавался откровенно и по всем статьям… и не задался у его гостей, совершенно точно не ожидавших увидеть в гостях у Джо вообще никого, точно никого, никак никого, но среди всех никого самые последние места занимали бы Хорнис лон Элебал (хотя не факт) и Умилла Корнблюк — юная, но уже очень известная журналистка газеты «Хроники волшебного мира», самого известного печатного издания… собственно, волшебного мира!

Что касалось самой Умиллы, то эта юркая, хитрая и сообразительная особа умудрилась подкупить спешащего по своим делам пугнуса обещанием пуда моркови, после чего упасть на «хвост» этому ослу. Она была нацелена взять интервью у таинственного Джо Тервинтера, небрежно победившего одного из лучших действующих Боевых Магов, но, когда увидела за кем спешит Крико… почувствовала себя так, как будто сорвала джекпот!

Ненадолго, ровно до момента, пока не оказалась загнана быком к башне этого странного мага, чтобы затем быть зверски облапанной щупальцами непонятной и очень страшной твари, а под конец, уже будучи спасенной, оказаться в окружении четырех могущественных магов, на лицах которых крупными буквами (семьдесят второй шрифт, не меньше) была написана вся нежелательность дальнейшего существования маленькой Умиллы Корнблюк.

Увы, история не терпит сослагательных наклонений, а боги не приемлют, когда что-то (или кто-то) упорно сопротивляется их планам. А уж когда в дело вступает бывший святой бога совпадений, то вообще должен наступить полный театр абсурда, однако, на этот раз жизнь Джо взяла новую планку — он никуда не вступал. Он просто мирно жил, никого не трогая.

Вступили в него…

Глава 15

Обмен мнениями

— Ну ты и скотина, Джо… — уныло пробормотал Дино Крэйвен, отхлебывая из своей фляжки.

— А сами-то, — хмыкнул я, почесав небритую щеку, — Те еще поганцы.

— Да мы…

— Молчи, Дино. Я всё вижу своими глазами.

А видел я вовсе не то, что ожидал когда-либо увидеть. Но! Обо всем по порядку.

Что знают волшебники о волшебном мире? Мало. Почти ничего. Он для нас, отпрысков человечества, представляет из себя огромную терру инкогнита, чужое владение. Здесь живут драконы, эльфы, мантикоры, феи и элементали, существа неведомые, таинственные и могущественные. Что их всех объединяет? Они не очень-то любят людей, терпя их в нескольких крохотных анклавах вроде той же Школы Магии. На этом, в принципе, всё. Обитатели волшебного мира недружелюбны к людям и не желают с ними общаться. Другие расы, живущие в обычном мире, но еще помнившие мир волшебный, говорили тоже самое. В общем-то… всё это правда.

Но дьявол, как всегда, кроется в деталях. Например, некоем, совершенно небольшом договоре, заключенном между Лючией и верхушкой Гильдии Магов. Даже не самой-самой, а теми, кто взял на себя труд воспитания новых поколений.

Вокруг нас с Дино, скрытых мощным заклятием невидимости, клубилась жизнь Школы Магов. Куда-то шли, либо просто стояли, обсуждая что-то свое, группки волшебников и волшебниц, прибывших на Аттестацию, бегали туда-сюда гремлины, неподалеку мелькали доппельгангеры Джо, что-то делаю по поручению кого-то из деканов. Вот прошёл Краммер, окруженный несколькими Боевыми магами, никак не отличимыми от него по возрасту, вот просеменила Саломея, оглядываясь по сторонам, а вслед за ней прошла с деловитым видом Аранья, удерживающая кожаный портфель…

Наш ежедневный быт, обычная суета, картинка, которую мы с Дино прекрасно знаем.

Только вот в ней есть кое-кто «лишний». Например, сам Дино, в данный момент кормящий своих дебильных карпов в пруду! Или я, собственной персоной, сидящий в Библиотеке под занятым своими книгами Вермиллионом! Да и вообще, нормальная настоящая Саломея сейчас дрыхнет без задних ног в моей башне!!!

— Ну и говнюки же вы… — пробормотал я, продолжая глядеть на полную доппельгангеров не нашу Школу, в которой аттестовалась не меньшая, чем у нас, груда волшебников, — Ну и козлы…

Думаете, таких поддельных Школ только одна? Муа-ха-ха-ха… «Разделяй и всё тут!» — вот принцип Лючии, по которому в этом мире живут волшебники! Из нашего брата ковали индивидуалистов, расселяя их по всей планете, штамповали мелкими партиями. Одиночек, вливающихся в общество обычных людей, даже не подозревающих о том, что их в мире в десяток раз больше, чем говорили в Школе!

— Почему это мы козлы⁉ — насупился Крэйвен, сунувший руки в карманы своей робы в защитном жесте, — Что ты тут козлинского видишь⁈

— Здесь? Совершенно ничего, — повернулся я к нему, — Но вы, сволочи, хотели затащить меня в этот блудняк!!

Не в эту конкретную Школу, которая, по сути, была лишь одним из десятка отражений нашей, настоящей, а вообще во всю эту сраную муть с обучением новых колдунов! За что⁈ За что, я вас спрашиваю⁈

Деньги? Слава? Комфорт? Тайные знания? Небольшая уютная империя с милой традицией сексуального рабства?

Ни-х… подобного!! Уроды!

— Да в тебе ничего святого нет! — взвился Дино, — Это же дети!

— Вот вообще насрать! — отрезал я, не делая ни малейших попыток указать на то, что снующие вокруг нас типы давным-давно уже не дети и детей никогда не сделают, — Я верил вам! Я работал на вас! Я даже приютил гребаную Мойру с гребаной Саломеей! Я спас твою позорную шкуру от твоей же Причуды! Я помогаю гребаному Оззу с проблемой, от которой опустил руки даже сам Вермиллион! Знаешь, что, Крэйвен⁉ Я никак не заслужил эту вашу попытку меня надрючить на пустом месте! Слышишь⁈ На! Пустом! Месте!!

— ДА?!! — внезапно крикнул старый маг, вытаскивая из карманов сжатые в кулаки руки, — На пустом⁈ А кто пытается украсть книгу по демонологии в Библиотеке⁈ Кто продает одноразовые манадримы по ослячьим ценам⁈ Кто научил пугнуса консультировать волшебников⁈ Кто вообще обманом и манипуляцией получил пожизненный доступ в Школу, а, Джо⁈ Кто?!!!

— Крэйвен, ты дурак что ли? — быстро успокоившись, спросил я, — Ну я, конечно же, а кто еще? Или вы думали, что я буду помогать вообще без всякой выгоды для себя? Ну ладно бы, такая мысль пришла в голову Краммеру, но тебе⁈

— Мы заключили сделку!! — заорал окончательно вышедший из себя маг, заставляя некоторых, проходивших неподалеку от этого места, встать и начать удивленно пялиться на орущий воздух, — Сделку!! Тебе была обещана награда!!

— Так я пошёл на эту сделку лишь потому, что увидел для себя возможности, Дино… — вздохнул я, окончательно успокаиваясь, — Вы кого надурить-то хотели? Меня? Купить тремя Заветами? Серьезно? Не смеши меня. Только у Лючии есть то, что мне нужно, поэтому моя с ней сделка прозрачна «от» и «до». А между мной и Школой искренности нет, и не было. Когда я передавал разрешение на своих доппельгангеров, то разговор лишь о тех троих, а не о нескольких десятках, которые теперь бесплатно вкалывают во всех этих Отражениях…

— Мы…

— Нет, слушай. Я не против того, когда меня обманывают. Это, на самом деле, считаю очень честным… — проговорил я, внимательно разглядывая своего старого друга, — … но меня бесит, когда меня пытаются поиметь люди, перед которыми я лично раскрываю ворота своего собственного дома. Поиметь грубо и нагло, оперируя своими паршивыми и погаными лозунгами, взвывая к тому, к чему не было никаких предпосылок. Никогда. Сидя в моем доме и попивая мое вино. При полном попустительстве того, кто остался в Библиотеке. Это, Дино, предательство.

Маг слушал, опустив голову и сжав кулаки. Я знал, что у него буквально нет ответов на обвинения. Нет, потому что они, с точки зрения Джо Тервинтера, абсолютно обоснованы, как и обосновано желание руководства Школы Магов завербовать к себе того, кто уже получил доступ на территорию сакрального учебного заведения. Пусть не как преемника, но в будущем… Он умен, молод, талантлив, он идеальный кандидат. Только вот какая беда — ему это не нужно. А, чтобы продолжать Аттестацию, с постоянно увеличивающимся наплывом магов, нужно рассказать этому молодому магу тайну… чуть раньше, чем он бы догадался сам. Взять клятву о неразглашении. Попробовать… завербовать.

Только вот цена этой попытки — дружба.

— Мы думали… мы были уверены, что за маской пройдохи, этой твоей вечной наглой ухмылочкой и запросами, за всем этим делом скрывается хороший человек, — проговорил Крэйвен, не поднимая на меня взгляд, — Ты был святым. Святым! А магов скоро станет больше! Намного больше!! Лонкабль работает без передышек! Мы в беде, Джо! Мы в отчаянии!!!

— По сравнению с Дахиримом, моим богом, я действительно святой, Дино, — мерзко ухмыльнулся я, — Тот был и остается конченной сволочью, для которой нет вообще ничего стоящего внимания, кроме его планов. Он — бог случайностей, знаешь, что это значит? Что если потребуется организовать войну ради того, чтобы оголодавшие воины-дезертиры ограбили всего лишь одного, нужного Дахириму, купца — он её организует. Потопить корабль с рабами ради одного человека, уничтожить целую династию, чтобы начать цепь интриг, которая кончится войной на полмира… примеров можно привести десятки. Я не он, я просто человек. Человек, который думал, что у него есть друзья. Вы плюнули на эту дружбу ради ничтожного, мельчайшего, почти неуловимого шанса получить еще одного преподавателя в Школу. Я теперь отвечу вам тем же.

С этими словами я отвернулся от старика и пошёл к порталу. Тяжелый разговор, неприятный, но нужный. Предпосылки к нему были с самого моего детства, когда Боливиус Вирт, приходя под личиной какого-нибудь гоблина, начинал заводить речи о том, что человек, пришедший в эту жизнь с сохраненной памятью взрослого, не имеет никакого морального права растрачивать такое сокровище только на себя. Меня всегда смешили эти забавные попытки мозгоклюйства от фэнтезийного мага, которому даже до дикторши желтого канала как до Китая пешком, но, оказалось, что эта была целая философия… «хороших людей».

Какой же… бред. Почти неестественный. Жаль, что у нас с Оззом не было времени как следует прошерстить архивы старушки Лонкабль, я бы с очень большим интересом прочитал о том, какие Причуды и Таланты у Вирта, Краммера и Саммерс. А то что-то мне подсказывает, что с ними дело также нечисто, как и с Крэйвеном. Ладно, что об этом…

Вернулся я в свою башню мрачным и сосредоточенным. Зайдя за частокол, активировал защиту, а потом поднялся на «гостевой» этаж, где играли в карты Редглиттеры, верховная жрица Лючии и госпожа Эпплблум.

— Мойра, — хмуро обратился я к последней, — Нужна твоя помощь.

— Моя? Тебе? — удивилась та, — Ты серьезно⁈

— Да.

— Хм, хорошо, — неуверенно кивнула волшебница, — А что… будем делать?

— Доппельгангеров, — я предвкушающе ухмыльнулся, — Сделки надо закрывать…

Эту я собирался закрыть с таким лютым треском, что даже табуретка на небесах, на которой восседает сама Лючия, подломится. Она, так-то, ни при чем (наверное), просто вопрос в табуретке!

Фаза первая — сделать доппельгангеров себя и Редглиттеров. Почти невозможная для одинокого молодого волшебника, даже такого прошаренного как старина Джо, но, во-первых, я был не один, во-вторых — не нужно было работать с нуля. У меня на руках уже было готовое заклинание, когда-то отданное мне Крэйвеном. То самое, которое они использовали для создания моих доппелей в Школе. Менять в нем предстояло самую малость, лишь расширив «доступ» голема к моей памяти. Заместителю Библиотекаря потребовался заместитель, ничего более. С гоблинами так было на порядок проще, потому как они изначально были волшебными существами.

Очень потные двое суток, и наши копии готовы, вместе со всей сопутствующей документацией, где процесс их создания и все наложенные ограничения прописаны «от» и «до». Никаких хитростей, никаких подлостей, никаких дополнительных задач и закладок. Тридцать два золотых на ингредиенты, много магии, Мойра с Саломеей, отпущенные гулять в лес к эльфийке в качестве награды (возможно — эльфийке).

Вторая фаза — активация. Принести их в Школу, активировать нашей кровью, вручить им бумаги, велеть отдать Боливиусу Вирту. Точка.

Третья фаза — самое интересное. Научить Мойру худо-бедно записывать манадримы, да позволить ей записать… мою клятву Мага никогда более не ступать на территорию Школы Магов.

— Ты уверен? — кисло спросил меня Шайн, когда мы только готовились к этой фазе, — Это, кажется, не самый разумный твой поступок…

— Ты прав. Но да, я уверен, — кивнул я, отправляясь к Мойре и готовясь поставить жирную точку на многих своих планах.

Бесплатный сыр — только в мышеловках. Это правильно, это гармонично, это верно. Но когда мышеловка стоит без сыра вообще — это черте что и сбоку бантик.

Интерлюдия

Боливиус Вирт, бессменный ректор Школы Магии, стоял с бокалом вина, рассматривая сидящее перед ним существо. Сегодня маг нарушил один из своих принципов, запрещающий ему распивать спиртные напитки где-либо в Школе, кроме собственного кабинета. Повод для этого был достаточно весомый. Даже, можно сказать, слишком.

Сидящий перед ним носил тонкие брюки, туфли, белоснежную рубашку и жилетку, а на носу имел небольшие затемненные очки. Он был молод, худ, с острым выразительным лицом и глазами, вокруг которых были забавные тени, как бы намекающие, что их владелец страдает большим недосыпом. Правда, лицо… обычно очень живое, подкупающее своей богатой мимикой, было сейчас лишь застывшей маской, на которой ректор легко находил выражение брезгливости и разочарования.

— Вы обманули меня, — спокойно сказал голем, обращаясь одновременно и к ректору, и к висящему над ним архимагу.

— Мы недооценили тебя, — в тон подаренного Школе существу ответил Боливиус, салютуя тому бокалом, — Сильно недооценили. За что чуть не поплатились. Ты сам виноват, Джо.

— Виноват в вашей недооценке? — магическое создание выразительно подняло бровь, — Я не ослышался?

— Я не совсем верно выразился, — ректор присел на краешек стола, сделав глоток вина перед тем, как продолжить, — ты виноват в сложившемся положении, Джо Тервинтер, только в этом. Странно, конечно, исповедаться перед големом, но у меня странное настроение. Ты виноват в ситуации, которую нам пришлось выстроить, чтобы хоть как-то оградиться от тебя. Видишь ли, всё дело в перспективе, с которой смотришь. Вот я и её и сменил, чтобы взглянуть с другого угла. Молодой перспективный маг, сам себя закупоривающий на Побережье Ленивых Баронов — это очень странный выбор, но уже тогда, глядя, как десятилетний ты шокируешь всех с трибуны своим заявлением, я думал, что у тебя есть план. Такой план, который мне точно не понравится. Поэтому я ждал. Долго и упорно ждал, Джо, пытаясь понять, чего ты хочешь добиться. Ждал, ждал и ждал… А потом очнулся. Знаешь, что я увидел?

— Что? — магическая кукла, совершенно не отличающаяся по качеству выполнения от тех, что сотворил ректор вместе с деканами, вопросительно наклонила голову.

— Идущее действо по смещению и замещению всей верхушки Гильдии Магов, борьбу с коррупцией, которая перетряхнет мир, — начал методично перечислять Вирт, дирижируя бокалом вина, — И тебя. Скромного тебя, водящего дружбу с верховной жрицей одного из самых популярных культов, общающегося с богиней этого культа, управляющего процессом отсева магов. Наживающегося на них тебя, шутя победившего лучшего Боевого мага одного из поколений. И всё это под сенью Вермиллиона, к сердцу которого ты тоже достучался. Мне упомянуть про доступ в Школу, про двух деканов, уже связанных с тобой довольно плотными интересами, про гремлинов, которые на тебя смотрят с обожанием…? Кажется, нужно намного меньше, чтобы насторожиться, не так ли?

— Некоторые моменты откровенно преувеличены, — пожало плечами магическое существо с внешностью и характером лучшего ученика Школы, — Например, моя дружба с Вермиллионом. Он всегда был только на вашей стороне. Не так ли, Верм?

— Стопка книг и несколько лет непрекращающейся болтовни — это чересчур мало за мою лояльность, кукла… — брюзгливо отметил голубой четырехликий призрак, который, казалось, был совершенно не заинтересован в разговоре, происходящем под ним.

— Вот именно! — вытянул в его сторону два указательных пальца весьма свободно чувствующий себя голем, с лица которого уходила маска мрачности, заменяемая почти обычным живым и слегка хитроватым выражением лица оригинала, — Но не могу не признать, что определенные предпосылки в действиях Верма вижу. Жаль только, что они ошибочны.

— Я почти уверен в этом, — кивнул Боливиус, внутренне усмехаясь при виде расширившихся глаз искусственного создания, — Но могли ли мы рисковать? Мы не в том положении, Джо. Бум рождаемости, который ошеломил и продолжает ошеломлять нас, оказался лишь началом, Гильдии Магов предстоит огромное обновление, впереди огромные перемены. Нам вовсе не нужно, чтобы один, отлично устроившийся, паучок, сидя посреди этого всего, дергал за удобные ему нитки, порождая хаос, а затем используя его в свою пользу…

— А еще Солимвур и компания не хотят сидеть ровно и ждать своей печальной участи… — голем показал свои белые зубы в издевательской усмешке, — … поэтому вам, ректор, показалось удобным дать ему еще одну цель. Меня.

— Твой кот, к счастью, имеет дурную и опасную привычку не проходить мимо халявы, — мягко улыбнулся маг, — У тебя она тоже есть, Джо. И у Солимвура. А нам нужно воспитывать магов. Мы ответственны за них. В отличие от тебя, отказавшегося от подобной чести с удручающей меня легкостью. Ладно, мне пора заниматься делами, они не ждут. Хорошего рабочего дня, новый Джо.

Тем не менее, просто уйти у волшебника не получилось. У дверей его окликнул голос человека, который никогда больше не ступит на землю Школы Магов.

— Магистр Вирт, меня просили вам кое-что передать. Две вещи. Первая — она о драконе…

Боливиус резко затормозил, оглянувшись на голема, сделанного из крайне умного, увертливого и поразительно проницательного пройдохи, который ничем не показывал, что его обыграли. Как оказалось, не зря.

— О драконе по имени Умилла Корнблюк, — улыбнулся поддельный Джо, — О маленькой гоблинше, которая стала свидетельницей, как четверо магов высочайшей квалификации бросают, не сказав ни слова, свою бывшую ученицу, Мойру Эпплблум, преследуемую Хорнисом лон Элебалом. Преследуемую просто так. Если кто-то из вас просто появится около моей башни, то этот дракон сразу же будет спущен с цепи. Надеюсь, это понятно?

— Кхм… да, — едва удержал голос начавший вовсю проклинать себя (мысленно) ректор, — А что второе?

— Второе? — переспросил его поддельный Джо, — Второе — это простое человеческое спасибо. То, что вы сделали, магистр Вирт… оно было малоприятно, но… Это даровало мне свободу. А я, признаться, очень соскучился по этому состоянию.

Мороз вторично прошёл по спине опытного волшебника, принеся с марширующими букашками ясность и понимание, что он, перестраховываясь, ошибся. У Джо не было никакого плана. Парень просто собирался подзаработать. Под «несвободой» он имел в виду то, что должен был считаться с интересами других людей, тех, кого он считал товарищами, друзьями, напарниками, сотрудниками. Судя по тому, что сейчас услышал Вирт — это очень сильно ограничивало Тервинтера, но он шел на эти жертвы.

Ради них.

«Два дракона», — подумал Боливиус, закрывая за собой двери Библиотеки, — «И один уже свободен. Почти свободен. Сюда он не прилетит, а нам сейчас большего и не надо»

Пора работать.

///

Тем временем, в совершенно другом, значительно более бедном на магию мире, тоже происходили явления, никак не связанные друг с другом сейчас, но имеющие нечто общее в первоисточниках.

Где-то, в шикарном особняке, едва ли не светящемся от наложенных на него защитных заклинаний, сидело множество могущественных, уважаемых и богатых магов, вовсю обсуждающих происходящие события. Некоторые из них начали догадываться о подоплеке Аттестации, со страхом в голосе прогнозируя печальные события, которые то ли могут произойти, то ли неминуемо настанут. Пусть они были совершенно разными, да и относились друг к другу без малейшей симпатии, но их объединяло одно: понимание, что откровенное вмешательство богини в дела волшебников — отменить будет нельзя.

Где-то по полю шёл бывший деревенский жрец, возле которого ковылял болезненного вида осёл с опущенной к земле мордой. Эти два персонажа очень активно общались между собой, в результате чего пугнус (а это был именно Аргиовольд) постепенно, но с неизменным успехом обращал Хризантия в свою веру. Учение, что магия должна служить людям, отзывалось в пока еще пузатом теле удравшего от своего нищего прихода святого отца позитивными вибрациями и многочисленными обещаниями, первым из которых было уже данная Аргиовольдом клятва, что они идут туда, где работать будет не надо, а еды хватит всем и еще останется. Сам же осёл, временами замолкающий и погружающийся в себя, то и дело начинал скалиться, а в его глазах появлялся яркий и злой огонек обещания лютой мести некоему волшебнику.

Еще, куда как дальше от этих мест, многочисленное семейство бывшего эльфийского князя Нахаула лон Элебала готовилось сойти на землю. Крик впередсмотрящего был предвестником начала этих сборов, в которых активно участвовали три человека, попавшие в свиту знатного эльфа. Работали, правда, только двое из них, кряжистый могучий тип с очевидно крестьянским прошлым и сухощавый бывший солдат со взглядом опытного убийцы. Третья, юная белокурая девушка в тонком белом платье, играла на лютне, сидя около телохранителей Нахаула. Не то чтобы эльфам это нравилось, но она была, хм, одним из самых ценных активов, от чего ей и позволялось оскорблять уши перворожденных своей игрой.

И, наконец, последним стоит упомянуть… пиратов. Да-да, самый настоящий пиратский корабль, большую, буквально огромную, каравеллу, бодро рассекающую своим обширным телом морскую гладь при попутном ветре. Заполненную, конечно, пиратами. Очень несчастными пиратами, нужно сказать, ощущающими огромный дискомфорт и сильную тревогу за свои жизни, но это лишь по причине присутствия на судне одного пассажира. Его, этого одиноко стоящего на палубе эльфа, с заложенными за спину руками и гордо вздёрнутым подбородком, зовут Хорнис лон Элебал, и он плывет (на том, что подвернулось под руку) за своим братом. Его взгляд остер, его воля сильна, его пираты — услужливы, тихи и работящи. Они настолько запуганы, что лишь тихим шепотом и добрым словом вспоминают перед коротким сном те добрые времена, когда капитаном на их «Звезде Алускара» была приятнейшая гоблинша по имени Аранья Редглиттер…

Что же касается Хорниса лон Элебала, так… неужели вы думали, что он будет гоняться за мелкой человеческой волшебницей с весьма сомнительными достоинствами? Нет, он просто найдет кого-то еще, знающего то, что ему нужно.

Например пиратов.

Глава 16

Фанера над Парижем

Беззлобно фыркнув, чаевничающая Аранья шлепнула пальцем по щупальцам Игоря, скучающего у окна, а потом лениво протянула:

— Мне одной кажется странным, что две твоих гостьи, Джо, ни словом и ни жестом не воспротивились твоему уходу из Школы? Ммм…?

Я лишь индифферентно пожал плечами, налегая с Сансом на бутерброды. Мойра, нехило выложившаяся в работе над доппельгангером, теперь точно заслуживала убежища, а Саломею всё равно скоро заберут, она, всё-таки, не обычная блондинка, бегающая от эльфов. А пока не забрали, эта прекрасная девушка не только занимает болтовней Эпплблум, но еще и служит моей защитой от прихвостней Солимвура, которые обязательно появятся. С последним нужно что-то делать… хм…

— Мне лучше, если Джо будет здесь, а не там, — Мойра пожала плечиками, — Деканы и ректор никому не расскажут, думаю… но вот в гоблинше вообще не уверена.

— Гоблинша будет мофчать… — прочавкал я, начав борьбу с парой жилок, обнаружившихся в окороке, — Мы ф ней дофофорились.

— А я вообще дала клятву, что объясню вот этому волшебнику, почему чувства священны! — неожиданно выдала Саломея, начав тыкать в меня пальцем, — Так что пока я это не сделаю — меня никто отсюда не заберет!

— Это если он сам не выгонит, дорогуша! — оскалился в зубастой улыбке одноглазый Санс, которого, как гоблина, ни разу не трогала почти неестественная красота жрицы, постоянно вводящая Эпплблум в ступор. Теперь в него, кроме блондинки, вошла еще и суперблондинка, пытающаяся осознать концепцию, в которой её, верховную жрицу, выгоняют на мороз. Из башни на краю мира.

— Выгонят — пойдешь жить к Наталис, — утешающе похлопал Саломею лапкой по колену сидящий там Шайн, — Будете ловить рыбу и загорать нагишом… Я буду к вам в гости ходить. Тут, кстати, пасека в деревне без хозяина осталась. Хочешь стать пасечницей?

Мирное такое утро на следующий день, как я оборвал все связи со Школой Магии. Мне стоило оплакать вложенные туда усилия, особенно связанные с добычей некоей книги, но расстраиваться не хотелось. К тому же, у меня был план «Б», связанный со всеми этими делами, им предстояло скоро заняться. А пока — тихий мирный завтрак с разговорами, шутками, бурчанием и предположениями Мойры о том, почему Наталис Син Сауреаль наотрез отказывается заходить в башню Джо.

— Ладно, занимайтесь тут своими делами, а я пошёл. У меня свои есть, — жестоко обломал я в лучших чувствах верховную жрицу подозрительной богини, уже что-то планирующую (на всем лице было видно!), встав и быстро направившись к спуску вниз. Магия, молчаливая, верная и преданная спутница, никогда в жизни меня не огорчавшая, сигнализировала, что рядом с частоколом отирается разумный, который чего-то хочет.

Это был Освальд Озз, взбудораженный, взволнованный и даже немного злой.

— У меня для тебя новости, — предупредил я словоизлияние, готовое вырваться из уст поддатого колдуна, — Идём пройдемся.

Только в плохих романах, которые пишутся людьми, не имеющими никакого жизненного опыта, любой план обречен на успех, любое заделье несет гарантированный результат, а любое устремление обязательно доходит до финиша. Разумеется, всё это дело можно разбавить мнимыми рисками, превозмоганием, даже трагической потерей товарищей и союзников, пока ты рвешься к своей неминуемой победе, но даже подобное плохой писатель будет малодушно игнорировать, сопереживая своему любимому и незаменимому герою. Жизнь, однако, даже в таком светлом мире как Орзенвальд, диктует иные правила игры. Как и в любых других мирах.

— Эта теория… — несмотря на легкое утреннее опьянение, Освальд соображал, как всегда, очень быстро, — … я понимаю, как ты до неё дошёл. Но если ты прав, то у меня нет надежды. И никогда не было.

Разумеется, надежда была, да. Ценой отлучения от магии и, более того, лишение срока жизни волшебника, ограничивая сорокалетнего Озза, пребывающего, можно сказать, в рассвете своей юности, еще жалким десятком-других лет, прежде чем он обратится в развалину. Что пить по своей природе, что спиваться стариком, лишенным одного из главных даров мироздания — такой себе выбор.

— Отсутствие результата — тоже результат, — сказал банальность я, — Не забывай, что если я прав, то моя сделка, заключенная с богиней, может принести мне вред. Уменьшить мою собственную магию, если я потеряю Причуду «внутреннего кота». А может, сократит и жизнь.

— Надеюсь, ты не сравниваешь наши состояния? — приложившийся к фляжке Озз мрачно зыркнул на меня.

— Нет, — качнул я головой, — Хочу предложить тебе продолжить работу. Если не можешь помешать — возглавь, так говорят умные люди.

— Что ты имеешь в виду? — волшебника явно не впечатлили мои слова.

— Твои и Крэйвена усилия по купированию Причуды, — терпеливо пояснял я, шагая по сельской дороге, — Они давали, дают и будут давать результат. Но это не значит, что они — единственное, что можно придумать. Я предлагаю тебе проверить, как можно ослабить твою Причуду способами, к которым ты ранее не мог даже подступиться. По банальной причине — нехватке денег. На какие сорта алкоголя твой «выпивоха» будет реагировать и как? Что он скажет, если ты будешь разбавлять бухло «когнитусом»? А как насчет артефакта, который просто будет облегчать для тебя мыслительные процессы? Тебе сорок лет, ты сотворил с собой чудо, не имея ни гроша в кармане, а затем опустил руки, не решаясь даже явиться перед своим учителем. Тут еще можно работать и работать!

— Ты так просто об этом говоришь, Джо, что мне хочется тебя ударить, — вспыхнувшая в глазах Озза надежда быстро таяла, сменяясь расчетливостью и печалью, — Да, ты прав, тут можно работать и работать, только где взять эти деньги? Предлагаешь что? Грабить отступников?

— У меня идет эксперимент по экстренной волшебизации гоблинов, — начал откровенничать я, — Мы с тобой находимся в краю, где на каждом шагу произрастают ресурсы, которые можно превратить в алкоголь. А еще моя башня в двадцать раз больше того, что ты пока видел, в ней можно расположить большое производство. Улавливаешь, к чему я веду…? Или еще нет?

Вот тут его проняло достаточно сильно, чтобы остановиться и, присосавшись к фляге, задуматься аж на две минуты.

— Запах, — первым словом, что выдавил из себя Озз, было именно такое, — Ты всё понял по запаху. Умный засранец.

— Умный — это ты, а я просто разбираюсь в выпивке, — ухмыльнулся в ответ я, — И, прежде чем ты подумаешь, что это подстава — просто представь себе хоть одну причину, что помешала бы мне сделать тебе такое предложение, если бы мы всё-таки разобрались с твоей Причудой…

Освальд Озз — очень бедный волшебник. Я уверен на сто сорок семь процентов, что его башня является точной копией той жалкой конуры, что была здесь у меня в самом начале, но уверен в три раза сильнее в том, что он не стал опускаться до того, чтобы сливать свою ману в накопители башни за жалкие медяки. Нет, он боролся, он изыскивал средства, он колдовал. И, пребывая чуть ли не в рванье в день нашего знакомства прикладывался к очень неплохому бухлу. Ровно такому же, как сейчас. А что это значит?

Это, господа мои, значит, что тип, стоящий возле меня в чистом поле — довольно крутой самогонщик!

— Я понял, что ты хочешь, и даже готов согласиться, — родил прищурившийся маг, косясь на меня с легким подозрением, — Только проблема, Джо — я не Мастер. Всё это время я кое-как выживал, кое-как пьянствовал и кое-как боролся с собой. Да, знаю пару рецептов, но это совсем не то, о чем ты думаешь…

— У меня в башне сидит Мастер, которой абсолютно нечем заняться, — улыбнулся с довольной рожей я, — А еще есть вполне приличная подборка книг, составленных на основе тех, что есть в нашей Библиотеке!

Наверное, в том месте моей души, где раньше жил Шайн, теперь поселился маленький носатый человечек с пейсами, постоянно потирающий руки и улыбающийся доброй златолюбивой улыбкой. Ну лучше же жабы, да?

Убив одним выстрелом несколько зайцев, я поволок воспрявшего надеждой Озза порабощать Мойру, до сих пор наивно думающую, что у меня можно скрываться и не работать. Попутно, пока волок, делился с Оззом своими чаяниями и планами, в которых он должен был принять активное, но безопасное участие. Ошарашенный волшебник поначалу бекал и мекал, но потом замер соляным столбом, позволив себя тащить дальше, и лишь пялясь на три золотые монеты, которые я ему сунул.

Мойра и Саломея, уже настроившие свои грязные женские планы (и даже немного полелеявшие их), оказались мной жестко обломаны после того, как я заявил о том, что всех бросаю на произвол судьбы, Озза и Редглиттеров. На несколько дней.

— А как вы думали? — удивился я, обозрев возмущенное сообщество, — Будем сидеть в ожидании, пока эльф, ставший легендой задолго до того, как лег спать, придёт сюда требовать Мойру? Я с ним не справлюсь. Он мне здесь не нужен. Лучше перехватить его и отвлечь в другом месте.

Аргумент был толстым, его даже блондинки поняли, причем обе. Если Мойра уже видела эльфов в живую, то Саломею заставляли читать умные книги, так что она, с высоты своих знаний, видела Хорниса лон Элебала в гробу и в белых тапочках. Как стихийное бедствие или что-то вроде того. Освальд уже заинтересованно приглядывался к Игорю, полирующему стекла на моих модных (и уже не нужных) очках, так что, свистнув Шайна, я ушел гордой походкой идущего на смерть прямиком в телепортационный зал моей башни.

— Джо! — окликнул меня по дороге Санс, — А что с пугнусом делать? Он только валяется на солнце и жрёт…

— С Крико? — я задумался на секунду о болтливом фамильяре, который, внезапно, стал казаться большой проблемой, — Кормите его и никуда не отпускайте. Особенно сюда, в зал, понятно? Если Лонкабль придёт требовать Саломею, отдайте ушастого вместе с блондинкой, но скажите его хозяйке о том, что он знает много лишнего и опасного. Что должен молчать. Если я вернусь до прихода старушки, то позабочусь о нем.

— Главное — не кормите его морковью! — добавил Шайн, брезгливо морщась, — Пердит, сволочь…

А затем мы с ним ушли. В Мифкрест. А если уж быть совсем точными, то в одну очень славную пивную, располагающуюся в этом славном городе. Там, за кружкой пенного освежающего напитка и за жирной копченой рыбой, в которую кот вцепился как тонущий в доску, я и поведал ему свой настоящий план. Не простую жизненную ситуёвину, в которой можно взять гениального алкоголика и приставить к делу, а кое-что действительно серьезное.

Шайн, несмотря на измазанную в рыбьем жире морду, слушал внимательно, задавал нужные наводящие вопросы и вообще вел себя как приличный человек. Этому было объяснение — о своих шкурных интересах он пекся без дураков. Я ему даже пива налил в блюдечко. С сомнением туда посмотрев, кот почесался задней лапой, пригубил, а потом… вытребовал у меня обещание, что я закуплюсь несколькими пузырьками «когнитуса».

— Хорошая штука, — отметил он, — Но понемножку надо. Я тогда до вечера отойти не мог, умные мысли в голову лезли. Пачками! Мне даже в один момент пригрезилось, что Дахирим создал нас, Лунных котов, только затем, чтобы мы по его приказу изредка воздействовали на реальность там, где ему надо. Ну там кирпич скинуть или кому-то под ноги попасться… И только за этим, Джо! Мол, он нас не любил! Представляешь себе?

— Я не представляю, что заставляет тебя верить в обратное, — качнул я головой, доставая три разноцветных шарика, слегка сияющих в полутьме пивной, — Наверное, только уверенность в том, что быть любимым животным бога куда почетнее, чем самонаводящимся куском шерсти, которое тот создал для своего удобства.

— Да пошёл ты! — тут же насупился кот, но я отвлек его внимание волшебными шариками. Они были необходимы для осуществления плана.

— Шарики Баловства, — объяснил я, — Весьма непопулярный здесь, в Мифкресте, продукт, позволяющий волшебным созданиям накладывать на себя иллюзию. Только проблема-то в том, что ни одно волшебное существо не является магом и иллюзию на себя накладывать не умеет, практики нет и разума не хватает. А вот для тебя они подойдут…

— Я тоже не умею накладывать на себя иллюзии, — рассудительно заметил кот, косясь под юбку официантки, зачем-то заползшей под стол к шумной семейке с детьми, обедавшей в углу.

— Это поправимо, — я положил рядом с шариками одноразовый манадрим, заставив шерсть Шайна встать дыбом. Сначала он пошёл в свирепый отказ, но услышав, что это одновременно будет тренировка нахождения в человеческом облике, задумался.

Я тем временем дул пиво, наслаждаясь атмосферой таверны. Разумные существа вокруг жили своими жизнями, им всем было на нас плевать с высокой колокольни. Ну сидит молодой человек в сюртуке, пьет пиво, общается с котом, эка невидаль. Вон господин с головой ворона и пальцами, покрытыми короткими черными перьями, слезливо уговаривает молоденькую белошерстую козодевушку любить его и только его. А та, бедная, жмется, не зная куда деваться. Сразу видно, она не рассчитывала, что поход за пивом обернется вот этим вот представлением. Так что да… Джо? Какой Джо?

И вот это меня более чем устраивало.

— Ты, как и с теми наемниками, что приходили грабить, мутишь опасное дело, Джо, — наконец, пробормотал Шайн, возвращаясь к рыбе, — Зачем?

— Затем, дорогой мой… — я выложил на стол серебряную монету, которую кот тут же лапкой пододвинул к шарикам и манадриму, — … что выйти сухими из воды — нам придётся постараться. А теперь дохлебывай и… вали.

— Угу, — кивнув, Шайн быстро долакал пиво, а затем, взглянув на меня, вздохнул с сожалением, — Жаль, что я этого не увижу…

— Чего именно? — хмыкнул я.

— В твоем плане есть один не просчитанный момент, но ничего серьезного! — злорадно оскалился мой кот, — Мне только жаль, что я не увижу твоего лица, Джо, когда ты поймешь, в чем просчитался! Всё, пока!

Гордость не позволила мне его остановить, пока котяра набивал себе пасть шариками, серебром и манадримом, а уж потом, когда он, задрав хвост трубой, выбежал из таверны, я уже думал о другом, рассчитывая, как проведу время до вечера. Гадать, что имел в виду пушистый придурок, времени банально не было. С его уходом авантюра начала закручиваться.

Расставив все точки над нужными буквами, я пошёл тратить деньги на ветер, время и расстояние.

Первая остановка: волшебный мир, его крошечный, совершенно мизерный пятачок возле портала, за которым цветет и пахнет Школа Магии. Буквально не сходя с места, прикрытый маскировочными заклинаниями, я вызову Исито Ягуёме, главного гремлина, призванного в это заведение на время Аттестации. Желтокожий плоскомордый азиат явится, тут же начав выражать свои сожаления (и сожаления всех остальных гремлинов) за то, что меня сняли с поста, но согласится выполнить пару маленьких необременительных просьб, а заодно расскажет, как тут обстоят дела. После разговора с ним я тут же исчезну, как будто бы меня и не было, а товарищ Исито понесет коротенькую записку, адресованную Вермиллиону.

Еще пять золотых, и я в Дестаде, самом большом портовом городе континента. Горько плача в душе над кончающимися деньгами, Джо двинется разведывать судьбу некоей вредной бабки, решившей на старости лет выкатить яйца против крутейшего эльфийского мудреца. Без малейшего труда, всего за пару кружек пива, кстати противного, я узнал у простого народа во главе с местным барменом историю боевой старушки — померла, сердешная. Зловредный эльф заставил боевую бабку расцвети второй раз в жизни, только разными ромашками, лианами и прочей дрянью, от чего покойная волшебница знатно укоренилась в собственном доме, а затем начала бурно разрастаться. Ну и земля ей пухом, выпили за бабуську… но это оказалось не всё. Благодаря наведенному шуму и гаму, местные жители, пронюхавшие о том, кто закозлил пенсионерку, взяли длинноухого хама под пристальный контроль (а вдруг ему понравилось?), так что вся Дестада знала, что злобный Хорнис лон Элебал сначала куда-то элебал, а потом оттуда быстро приэлебал назад, но уже на корабле, полном разномастного народа.

Это оказались натуральные пираты с натуральными наградами за их головы, но власти пристани оказались людьми начитанными, а еще уже пуганными недавно шлявшимся тут эльфийским князем, так что не помешали злому эльфу закупить провизию на корабль, а затем скрыться в очень известном направлении. Вместе с пиратами, разумеется. Все до сих пор выдыхали.

«Ага, значит, Мойра бы от меня съехала, даже несмотря на…», — с довольным видом подумал я, а потом даже слегка посочувствовал, — «Что ж ей так не везет-то…»

Ну да, как же не пройти мимо тещиного дома? Теща (в мечтах Мойры, наверное) цвела и разбрасывала побеги, постепенно захватывая всё пространство своего обитания, куда соседи, ясное дело, не совались, опасаясь, что их долбанет каким-нибудь колдунством. А Эпплблум придётся весь этот домик чистить от бывшей хозяйки, буквально резать свою покойную благодетельницу по живому… Такое себе занятие.

Ну да ладно. Как я и предсказывал, Хорнис отправился за Нахаулом, начхав на убежавшую блондинку. Здесь можно ставить галочку и, переместившись в Мифкрест (поплакав заодноот жадности), приступать к началу своего собственного танго. Для этого я пришёл в дом одной знакомой мне оленихи, у которой я как-то снимал хату. Там, подарив кое-что похожее на контрабандой вынесенный из Школы Магии листок с очень сложными чарами радующейся мне хозяйке, поднялся в комнату на чердаке, которую она сдавала гостям, где и полюбовался на лежащего в глубоком отрубе Шайна. На пузе Лунного кота возлежал манадрим, демонстрируя, что процесс обучения идёт. Хорошо.

Теперь душ. Немного освежиться с дороги, прийти в себя, морально подготовиться. Наступала самая приятная часть… ой.

Когда ты в душе, и тебе на плечи внезапно кладут руки — твое сердце пускается в короткое, но очень интенсивное путешествие!! Еле поймал сжавшимся кольцом, оно в пятку целилось, но промахнулось!!

— Джо… — прошептал мне на ухо лукавый женский голос, — Ах, Джо…

— Лючия… — просипел я, чувствуя, как мой пламенный мотор барахтается, запутавшись в кишках.

— Какой ты жилистый… — меня погладили по спине, — Совсем не похож на мага…

— Спасибо! — грустно хрюкнул я, чувствуя, как в ушах шумит от напирающего адреналина, — Воу-воу-воу, там уже не спина! Аууу…!

Знаете, что чувствует человек, чье настоящее и будущее в руке бога? Да, вы совершенно правы, именно это… только у неё еще и ногти!

Кхррр… Я, выпустив непроизвольную слезу, уперся лбом в стену перед собой, хватая ртом воздух.

— Джо… дорогой… — не разжимая хватки, Лючия медленно покачала взад-вперед захваченное ей сокровище, вынуждая весь мой мир покачаться вместе с ним, — Как ты мог нарушить нашу сделку?

— Я… не нарушал… — выдохнул я, чувствуя небо в алмазах и землю под ногами. Не простую, а ту, которая лежит на моей могиле.

— О да, я получу то, чего желала, — мило проворковала богиня мне на ухо, — Но какой ценой? Отнюдь не той, на которую мы договорились, святой. Ты возжелал сделать меня своей должницей…

Ой.

К моей спине внезапно прижались, плотно. Достаточно плотно, чтобы даже в моем паническом состоянии можно было ни в чем не сомневаться.

— Я признаю, что кое о чем умолчала, — тем временем продолжала своё гнусное дело очень светлая богиня, — Твои выводы были верны. Предупредить тебя, святой, я о них не могла, но предложила бы альтернативу. Настойчиво предложила. Такой умный волшебник как ты… обязательно бы понял зачем. Однако, ты решил всё переиграть. Не выйдет, Джо!!

— Уже… поздно… — захрипел я, почти перешедший в разряд евнухов, но еще морально не готовый петь тенором.

— Ничего не поздно, — категорично отрубили сзади, — Я оставляю за собой право пересмотреть эту сделку, ты, мелкий негодяй! И даже…

Тут хватка на моих достоинствах внезапно разжалась, а уха вновь коснулись мягкие девичьи губы.

— … и даже простить тебе эту наглость, — прошептали они почти интимно, — С волшебниками всё идёт, как нужно. Но если попробуешь выкручиваться дальше, если попробуешь увильнуть…

— Да я уже пон…

— Молчи о том, что понял, святой! — рыкнули мне на ухо и… ощущение присутствия кого-то сзади пропало, оставив напоследок болючий укус на том самом ухе.

Мне надо было бы в этом месте съежиться, сесть на корточки под душ, а там, нежно обняв своим помятые кокушки и пожеванное ухо, порыдать, наверное… но время. Неумолимая субстанция, особенно конечная вот прямо сейчас. Так что, запихав поглубже слегка изнасилованное эго, я тщательно проверил гениталии, убедился, что они вполне здоровые, а затем еще и обследовал ухо, найдя на нем полукруглый след укуса, но без следов воспаления. Убрав эту деталь своего организма под патлы, оделся и вышел вон из хаты.

Слова (и жесты!) Лючии не оставляли сомнений в том, что она знает, что я знаю, что она знает… и так далее, тому подобное. Не то чтобы в моих подозрениях было что-то нехорошее, ровно также, как в устремлениях этой совершенно не похожей на Дахирима личности, но вот методы, которыми добивается своего эта дама… гм. Ладно, тут уж ничего не поделаешь. Эх, если бы я до всего допетрил с самого начала, проблем было бы куда меньше.

Ладно, это подождет, в отличие от моего плана!

Пришло время.

Я, волшебник Джо Тервинтер, модно одетый и даже в очках, стоял, поигрывая своим жезлом, перед зданием, к которому мои мысли обращались последние шесть лет. Что же, пришло время немного расслабиться, вернуть равновесие духа, проверить, не сломала ли мне богиня жизнь. Всё сразу! Ибо стоял я перед самым настоящим борде…

Борделем. В Мифкресте.

Я.

«Жаль, что я этого не увижу… В твоем плане есть один непросчитанный момент, но ничего серьезного!» — донеслись до меня, как наяву, слова Шайна.

В чем же дело, спросите вы? Джо, у тебя есть план, он предполагает посещение борделя, ты сам сказал, что это самая приятная часть, ты только что радовался, идя сюда. В чем проблема, дорогой?

В том. В том, дорогие мои, что это — Мифкрест! Знаете, чего нет в Мифкресте⁈ Знаете, кто тут не живет⁈

Правильно! Люди! Здесь нет людей! А значит — в борделе тоже нет людей!! Гоблины, феи, зооморфы, еще, может быть, пара экзотических рас, но людей точно нет!

Шайн, ах ты скотина…

Соберись, Джо. Ты только что пережил сексуальный наезд богиней, взявшей тебя за яйца. Бравшей. Тискавшей. Мявшей! Это тоже ксенофилия, если что, причем ты был жертвой! Теперь пришло время взять их в свои собственные руки. Яйца, в смысле. Нанести ответный удар. Плану надо следовать. Однако…

— Прости, Соннисорра Кригла Эквестри, — произнес я вслух, со слезинкой (возможно!) покатившейся по щеке, — Я был честным человекосексуалом несколько жизней. Теперь… этому приходит конец. Прости, что он был не с тобой. Ты его заслуживала больше, чем… А!

Махнув рукой, я решительным жестом дёрнул на себя двери греховного заведения.

Глава 17

Игра в поддавки

Что можно сказать о прошедшем вечере, ночи и даже неслабом таком кусочке утра, уже приближающемся к обеду? Ну так сказать, чтобы остаться в рамках приличия? Ну… или хотя бы изнеможденно просипеть?

Я пал. Как человек, как святой, даже как Джо. Пал прямо туда, в эту разноцветной кожи, шерсти, запахов и форм бездну. Пал храбро и самоотверженно, ибо этого требовал план, твердо и гордо взирая перед собой. И бездна смотрела на меня в ответ десятком глаз!

А еще она (ну, некоторая её часть) облизывалась!

Забудьте про всё, что слышали и читали насчет средневекового и фэнтезийного секса! Я сам забыл! В относительно небольшом мультирасовом анклаве, где попросту нет прослойки неквалифицированного тяжелого труда, зато есть многовековая стабильность, постоянно дозированно дополняемая лучшим из культуры всего этого неторопливого мира? А еще масса бытовых волшебных средств и снадобий, некоторые из которых весьма оригинального характера? Ха!

В общем, я бы еще падал, падал и падал, но деньги уже подходили к концу (можно сказать, что буквально), а вот полицейские гоблины, вооруженные парализующими шестами и дубинками — наоборот, только начали врываться в это уютное заведение, чьи прекрасные, умелые, нежные и страстные работницы тут же начали кричать и суетиться.

Надо сказать, что тяжело быть врывающимся гоблином, особенно в заведение, где далеко не все являются существами достаточно скромных размеров, которых ты, честный полицейский, можешь отодвинуть в сторону. Большинство дам, пусть и совсем нетолстых, но легко отшибает тебя своим неодетым бедром так, что ты даже падаешь, прекращая врываться. Кроме того, надо сказать, сама специфика жития в Мифкресте такова, что врываться тут не особо умеют. А вот девушки всего заведения, завтракавшие свежей сдобой, что я распорядился купить с часик назад, вполне умеют толпиться. Это умеют девушки всех миров.

В общем, у меня оказалась достаточная фора… нет, вовсе не затем, чтобы тихо и незаметно выскользнуть из окна борделя и раствориться в утренней тиши Мифкреста, злорадно ухмыляясь над недотепами. Покричать, попаниковать, пошатать окно до тех пор, пока первый из гоблинов не нарисуется в дверном проеме. Затем да, всё-таки выскочить в одних подштанниках, оставляя в комнате, где раньше творился неописуемый разврат и полная ксенофилия, свои родные палочку, жезл, штаны, рубашку и ботинки. Скатиться на мостовую, громко жалуясь на подвернутую ногу выглядывающим в окна девушкам, а затем убежать, хромая и хрипя, было не так уж и трудно.

Всё-таки, после такой ночки сил у меня практически не было. Обычных. Зато была магия и большое желание не попадаться под удар потрескивающего парализующего жезла злого гоблина.

Восседающего на специальном полицейском пугнусе.

— Стоять!

— Сам бы ты остановился?!! — завопил я, улепетывая от набирающего скорость осла.

— Вы арестованы! — не стал отвечать на мой коварный вопрос гоблин, уже наклонивший свой жезл навроде копья.

— За что?!! — заорал я, резко свернув в переулок.

Пугнусы те еще городские хищники, я вот тут ни грамма не шучу. Крепко сбитая и выносливая скотина, не такая здоровая как лошадь, но быстрая, вооруженная зубами, копытами, интеллектом и ослиной наглостью — это совсем не шутки!+

Поэтому мы, загорланив на ходу заклинание, бросим с рук, с красивого разворота в прыжке, магию прямо в морду пугнусу, которому на секунду покажется, что на него гневно орёт огромная рожа эльфа! Ну, гоблину тоже. Да и окрестным домам. Рожа будет орать громко!

А теперь валим, пока осел, вставший на дыбы, опрокидывается навзничь, чтобы подмять своего седока! Слава инстинктам!

— Да я ему жопу откушу! — доносится до меня злобный вопль пугнуса, — Роззи, я аж обосрался! Роззи! Роззи!! Ты дышишь⁈ Помогите!!!

На какое-то время удалось оторваться от погони, так что я даже немного отдышался, пока крал чьи-то сушащиеся штаны, свисающие с веревки, протянутой на уровне второго этажа между домами. Ну как, чьи-то? Когда я добрался до веревки, то как раз встретился взглядом с совершенно голым вороночеловеком, курящим у окна. На двухспальной кровати за его могучей грудью, клювом и прочими атрибутами, возлежала робко прижавшая одеяло к груди молоденькая белошерстная козолюдка, жалобно хлопающая ресницами.

— Нифига себе! — громко удивился я, вцепляясь одной рукой в штаны, — Всё-таки выклянчил⁈

Ворон поперхнулся дымом, чуть не проглотив сигарету, а козочка с таким пылом закрылась одеялом, что умудрилась спрятать лицо… открыв всё остальное. Прицокнув языком, прямо как недавно родившийся ценитель физиологии зооморфов, я был таков, вместе со штанами.

Ход получился на диво удачным, потому что горланящего на полгорода ворона, особо оскорбленного тем, что я надеваю его штаны прямо там, внизу, не слышать — было очень трудно. Гоблины его услышали. Да его все услышали! Видимо, штаны были ему очень милы.

В штанах у меня дела пошли на лад, а вот у полиции — наоборот. Пугнусы были великолепным решением по быстрой доставке гоблина к месту преступления, но, если это место бегает, прыгает и резко сворачивает, пользуясь тем, что оно босиком, неподкованная скотина в виражи не вписывается, а когда преступник начинает пыхать магией, она еще и матерится, боясь, что ей причинят вред. Парочке даже причинили… сами водители, случайно тыкающие свой транспорт шоковыми дубинками и копьями. Крики травмированных ослов, ничуть не менее громкие, чем вопли обделенного на штаны ворона, наполняли город, усугубляя хаос.

А я сматывался. Нельзя сказать, что это было совсем уж легко для человека, трудившегося, не покладая конечностей, всю ночь, а еще злоупотреблявшего алкоголем и стимулирующими веществами, пусть и мягкими. Наоборот, я прилагал все оставшиеся силы и смекалку, чтобы оторваться от преследователей, которых становилось все больше и больше. Чем дальше, тем это было сложнее, потому что Мифкрест у нас город тихий, а значит, что любой шум привлекает много внимания.

А еще он привлекает фей. Да, господа, фей. Маленьких летающих засранок, преследующих тебя целой стаей, задорно и весело орущих, комментирующих и указывающих твое присутствие всякому, кто имеется поблизости.

— Сучки мелкие! — гаркнул я, применяя своё излюбленное школьное проклятие-иллюзию, моментально (хоть и временно) развеивающее на феях всю одежду. Ор тут же воцарился мама не горюй. Не знаю, почему эта мелкая дрянь так печется о своём облико морале, но феи стесняются нагишаться просто со страшной силой!

Сделав свою черное дело, я сделал еще одно, расставив руки в разные стороны и активируя следующее волшебство «на всю котлету» доступного внутреннего резерва. Неряшливое колдовство руками сложно было применять как-то адекватно, но несколько заклинаний, тех, которые сами в себя образуют любую доступную рядом энергию, в том числе и паразитную, у меня было. В последнем из случаев — черный туман, который хлынул от меня волной, моментально заполняя собой узкие улочки, над которыми пронзительно верещали голые феи.

На этом моменте я, уставший как собака, но не пойманный, был должен скрыться, пользуясь волшебством, а затем, слегка передохнув… не суть, потому что меня ждал сюрприз в виде тяжелого тела, обрушившегося мне на спину и двух лапищ, обхвативших меня за туловище!

— Я его поймала!! — загорланил… а эта особа, заваливаясь вместо со мной на мать-его-твердую мостовую, — Сюд… А! ААА!!!

Вообще, я не собирался причинять кому-то боль, гоблин, придавленный обосравшимся пугнусом, должен был стать небольшим побочным ущербом, но настолько крепкая и активная собакоженщина, каким-то макаром затесавшаяся в зеленые ряды охраны правопорядка, могла мне сейчас похерить весь план, поэтому я, как-то даже без задней мысли, применил к ней умение, которое нельзя применять к зооморфам. По крайней мере, так меня учили ночью девушки. Я схватил у основания и выкрутил её собачий хвост! По часовой!

А что еще делать изнуренному мне, да еще и в магической тьме⁈

А теперь бежать!

Под жуткий скулеж женщины (сильной, к тому же!), я принялся скрываться и, наконец-то, это получилось, как надо! Феи были выведены из строя, проулочки жилой части Мифкреста, где у нас образовалась слепая зона, узенькие и многочисленные, раций у волшебных гоблинов не было, только голосовая связь, а она сейчас отлично перекрывалась воем потревоженной в заду женщины и писком фей. Так что да, я умудрился скрыться с места преступления и даже заховался на каком-то магией забытом чердачке, чихая от пыли, почесываясь и зевая настолько отчаянно, что вывих челюсти был близок как никогда.

Теперь нужно было тянуть время.

Некоторым высокопоставленным личностям в Гильдии Магов очень сильно захотелось со мной перетереть, поэтому они воспользовались тем же способом, который когда-то сработал. А почему у них возникло такое желание? Потому что они, несмотря на некоторые аргументы против, — всё-таки не идиоты. Сложить два и два могут. Только вот им стоило оказать местным настоящую магическую поддержку, но увы, узость мышления и полнейшее отсутствие опыта в подобных делах сыграли мне на руку.

Теперь нужен шум. Чем больше будет шума, чем больше разумных вовлечено и привлечено, тем лучше будет конечный результат. Убежать из Мифкреста я не могу. Это знаю я, это знают они. Достаточно поставить у портала разумных, чтобы превратить весь город-остров в клетку для меня, что, разумеется, сделано. Теперь осталось только поймать испуганного слабосильного башенного волшебника, удиравшего в такой панике, что даже забывшего борделе даже свои инструменты. Можно ли пасть ниже?

Ответственно вам заявляю — можно.

После получаса легкой дрёмы меня разбудило воинственное пищание неподалеку, которое, если прислушаться, повествовало о том, что все феи Мифкреста объявили некоему полуголому волшебнику джихад, и теперь разыскивают, чтобы предать справедливому суду и обширным побоям. Немало подивившись фейской кровожадности, я схватил за хвост чуть было не ускользнувшую от меня мысль, а затем, затрамбовав её обратно в череп, принялся воплощать.

Идея была хороша, у неё была душа, а начиналась она с того, что сегодня в Мифкресте был выходной. Этим можно было воспользоваться… правда, предстояло поднапрячься.

Сопя и пыхтя, я принялся шевелить пальцами над своими собственными ногами, пытаясь сделать невозможное и впихнуть невпихуемое — сотворить достаточно простое, но требующее филигранного исполнения волшебство, которое нормальные маги проделывали только с помощью такого инструмента, как палочка.

Получалось плохо. Точнее, вообще никак не получалось, а феи, во всем своем многобезобразии, были всё ближе и ближе. Прятаться от них под ветошь было бы бессмысленно, так как активную магию они видели отлично, так что я потел, скрипел, кряхтел и наконец… сдался, перейдя с заклинания Облегчения Веса на более простое, Легкой Ноги. Оно кое-как ложилось, но требовалась проверка.

— Вот он! — азартно запищала активно сматывающаяся от меня фея, высунувшая голову на чердак и тут же её спрятавшая, — Я нашла его!!

— Как… невовремя… — захрипел я, очень аккуратно ковыляя к запыленному окошку чердачка, — Вот… совсем!

Окошко еще и не открывали с тех самых времен, когда Вермиллион весело бегал по травке и та щекотала ему письку, так что, когда я вздохнул свежего воздуха, то вместе с ним чуть не вдохнул трех фей… из всего того полчища, что уже поджидало снаружи!

Их. Было. Много.

— Едрит-мадрид! — сказал Джо, глядя на жужжащий воздух.

— Мочи его, девки! — прожужжало в ответ со всех сторон грозным гуло-визгом.

Казалось бы, какой смысл в угрозах феи? Ну это же существо величиной с ладонь, не владеющее никакой магией, кроме магии полета и женской скандальности, что оно может? Разве что взять в свои слабенькие ручки огромную цыганскую иглу, которая для феи почти что копье. Теперь увеличиваем на тысячу, а то и две…

— Мама!! — заорал я, выполняя длинный, метров на двадцать, прыжок, впечатавший меня, в конце концов, в чужое окно, чужую жизнь и чужую кровать, но позволивший разорвать дистанцию с агрессивной ордой садисток!

— А⁈ — сонно удивилась обладательница кровати, но я даже не стал рассматривать, кто там разлегся, а принялся проворно пробиваться назад к окну, чтобы вновь взлететь в воздух.

И это у меня получилось!

«Легкая нога» — достаточно забавное заклинание для путешествующих магов, но оно вовсе не делает легкими ноги, а «подключает» часть резерва волшебника к его физическим кондициям. Не глобальное усиление, за это отвечает заклинание «Могучая стать» (очень непопулярное у волшебников), а лишь множитель моментума усилия, превращающий любое, собственно, усилие, в… усиленное усилие. То есть, если от души вбухать маны, то оно может превратить Джо в прыгающего по крышам супергероя, только…

…очень начинающего и паршиво владеющего собственным телом.

Однако, это работало! Криво, косо, ушибаясь и скользя, но я удирал прыжками по крышам от воинственного облака орущих фей, желающих мне зла. Внизу по улицам снова зеваки и гоблины на пугнусах, но последние были бессмысленны от слова «совсем» — им нечем было меня достать!

К моему вящему счастью, Мифкрест был застроен плотно, поэтому скакать с крыши на крышу было вполне удобно. Другой вопрос, что я имел лишь очень расплывчатое представление о том, куда мне надо, а еще один, тоже немалых размеров вопросик, был в том, что сам по себе прекрасно виден немалому облаку агрессивно настроенных фей, у которых не очень много мозгов, но вполне достаточно, чтобы догадаться разделиться на несколько роев, каждый из которых приступил к загонной охоте.

Шоу продолжалось довольно долго, игра в «пятнашки» получилась на заглядение, но я учился прыгать и ориентироваться быстрее, чем огромная куча миниатюрных женщин охотиться, поэтому, оказавшись у одной из стен, ограждающих Мифкрест от глубокого синего моря, подло убежал с крыши, лишая этих прекрасных летающих женщин счастья видеть мою полуголую и запылившуюся фигуру. По пути еще и простыню спёр, невинно сушившуюся на веревке, прямо как штаны. Только простыню.

Ох Джо, как низко ты пал в своём амплуа вора! А ведь когда-то смог утащить у дракона зачарованный клинок, которым была зверски зарезана во сне его бабушка. Кстати, отличное оружие фэнтезийного массового поражения — драконы прекрасно чуют свои сокровища (не спрашивайте, как они их метят, я не знаю), поэтому достаточно лишь притащить украденную у них побрякушку во враждебное логово злых рыцарей-масонов, как этому прекрасному огромному замку вскоре наступает полная кабзда. Ну а что вы хотели? Дракон большой, побрякушка маленькая, замок лишний…

Ну да ладно. В обычной ситуации не было совершенно ничего удивительного в наличии полуголого парня, прячущего тело под простыней, рядом с вот этим вот зданием, ибо оно было общежитием. Но так, как у нас тут фэнтезийный мир, а я являюсь представителем человечества, весьма редкой для местных краев зверушки, то делать мне было совершенно нечего возле… гоблинского общежития.

Но я делал.

— ИИИ!!! — завизжал намыленный голый гоблин, после того как я вломился сначала в его квартиру на верхнем этаже, а затем и в душ, где он занимался собственной гигиеной.

— Это что — мужское⁈ — недовольно спросил я, разглядев среди пара то, чего предпочел бы не видеть никогда в жизни.

— Ты кто-ооо⁈ — провыл несчастный мужик, роняя мыло.

— Городская служба! — решил не нагнетать я, — Снаружи толпа взбесившихся вооруженных фей! Будьте осторожны, гражданин!

И смылся.

Ну… хотел. Только вот стая врывающихся в раскрытое окно по моим следам фей с иглами, орущих как демоны с перепою, была даже для меня крайне неожиданной и, чего уж там, неприятной. Они летели чуть ли не строем, их личики были искажены, а иглы блистали жаждой крови!

Поэтому… поэтому мне пришлось сделать то, что я сделал. Вещь, которой я никогда не гордился после, но часто её вспоминал. Молниеносно нырнув в душ, я развернул тревожно заоравшего гоблина задом ко мне, а затем, подхватив его за подмышки, выдернул из душевой, выставив перед собой по направлению к атакующим феям!!

— ААА!!! — заорали корчащиеся при виде голого гоблина феи, тут же теряющие и иглы, и весь свой боевой настрой.

— Ыыы!!! — стонал корчащийся гоблин, маша всеми конечностями, брызгая пеной и слюной.

— Изыдите!! — стонал, наступая на фейские порядки корчащийся я, удерживающий теплого, влажного, скользкого и шевелящегося гоблина!

Игра в веселого экзорциста была такой удачной (и омерзительной), что я быстро очистил квартирку зеленокожего друга волшебников от фей, но вопрос, как теперь мне отсюда уйти, был теперь актуален как никогда. Мне на ум стучалось лишь одно решение из возможных.

Поставив гоблина на его собственную кровать, я сноровисто замотал мужика в простыню, украденную несколькими минутами ранее, а затем, нагнувшись, положил ему руку на плечо.

— Прости, пожалуйста, — прочувствованно сказал я этому неизвестному, но уже много что пережившему парню, — Я этого не хочу, но сейчас у меня нет выбора.

— Ты о чем…? — прошептал он, меняя цвет кожи на салатовый.

— Не бойся, больно не будет, — подбадривающе кивнул я ему, начиная творить волшебство обеими руками.

Гоблин упал в обморок. Вот и хорошо. Пусть полежит. Чем дольше полежит, тем позже узнает. Этому, случайно попавшему в жернова судьбы, парню, вовсе не нужно знать, что сейчас над зданием восстает его иллюзорная десятиметровая фигура в полный рост, чтобы гордым взглядом обозреть этот город. Без простыни, конечно же.

Писк удирающих фей был музыкой для моих ушей, но наслаждаться не было времени. Его у меня вообще, по расчетам и опыту бывалого мошенника, оставалось не так уж и много, так что штурм женского общежития я осуществил с разбега, банально перепрыгнув на него из окна подъезда.

Здесь, в небольшой уютной комнате, располагающейся прямо под крышей, жила себе поживала восходящая звезда журналистики волшебного мира, Умилла Корнблюк. Рыжеволосая девушка стояла у открытого окна, пялясь на огромного голого гоблина и удирающих от него фей, позволяя плюшкам и чаю на столе стынуть, а всяким бессовестным мужикам, одетым лишь в краденые штаны, залетать к ней в хату.

На огонек.

///

Умилла себя считала уже довольно опытной журналисткой, поэтому на крики долбящей в дверь соседки отреагировала вяло. Ну подумаешь, кого-то в центре ловят? Подумаешь, много гоблинов-охранителей. Очевидно, что это хоть и работа для журналиста, но точно не для маленькой милой гоблинши, а для кого-то покрупнее и поопасней. Муурхавн, Шон Блатык, Зворги — вот они пусть и напрягают хвосты, а у неё, у Умиллы, сегодня заслуженный выходной!

Она и сама заслуженная, после той-то статьи!

Ей пришлось «заплатить» за интервью очень многим, но взамен она получила мощнейший разгром от молодого талантливого мага по имени Джо Тервинтер, который катком прошелся по волшебникам, забывающим о том, что они — волшебники! Как он аргументировал, какие демонстрации приводил! Она трижды плакала, пока редактировала статью, её пришлось урезать в четыре раза!

Но это того определенно стоило, как и инсайды того же Джо по поводу идущей прямо сейчас великой Аттестации всех волшебников! Это же надо, все её проходят, даже самые старые, самые заслуженные, самые важные!

Ооо…

Она так задумалась, вспоминая, что даже забыла про свой поздний завтрак. Да что там говорить, она так задумалась, что не сразу поняла, что перед её взором, буквально в десятке метров напротив, восстает фигура Ховарда Хлурри, парня, подбивавшего к ней, Умилле, клинья уже пару лет как!

И в каком виде! И с каким… гм!!

И… феи⁈ Тут тучи фей!

Откуда⁈

…почему она ничего не слышит?!!

Затычки!!! Ушные затычки, которые есть у каждого разумного существа, обитающего в гоблинском общежитии! Те самые, которые она вчера забыла вдеть, но засунула в уши, как только прогнала надоедливо барабанившую в дверь соседку!

Визг, писк, матюги, всё это ударило по умилиным ушам как кувалдой. Высунувшись в окно, растрепанная рыжеволосая журналистка вовсю пыталась понять, что тут, магия побери, происходит, но времени на это ей не дали! Огромный, грязный, взъерошенный человеческий мужик, оттолкнувшись от подоконника в окне противоположного дома, ворвался в её жизнь, комнату и стол с плюшками!

Сотворив из комнаты привлекательной и аккуратной гоблинши хаос, бардак и прочую жуть, неопознанный летающий мужик пополз к обеспамятевшей от ужаса Умилле, хрипя и сопя, как умирающий старый медведь.

— Помоги мне… — прохрипел мужик, разгромивший девичью светелку, протягивая к Умилле руку.

Рыжая, несмотря на возраст, была довольно опытным репортером, у которой уже в кровь впиталась первая заповедь любого нормального слуги правды и свободы: если видишь что-то непонятное и опасное — делай ноги!! Иначе о тебе напишет кто-то другой!!

Разразившись душераздирающим визгом, Корнблюк принялась драпать, перескочив мужика и выбежав из комнаты. В коридоре уже толпилось множество девушек и женщин, возбужденно обсуждающих фей, бардак и достоинства Хлурри, так что увы, это послужило достаточным тормозящим моментом для того, чтобы страшный мужик, завывающий весьма тревожно, умудрился Умиллу почти нагнать, но она увернулась, подставив вместо себя одну, не особо ей нравившуюся соседку. Ор поднялся выше гор.

Через несколько минут спешно эвакуировалось всё общежитие, без какого-либо порядка, дисциплины и прочей малоактуальной ерунды. А если вы думаете, что гоблинши умеют делать это тише орды оскорбленных в лучших чувствах фей — то вы очень мало знаете о гоблинах!

Увы, но это всё добром для Умиллы Корнблюк не кончилось. Её предмет гордости, прическа в виде двух пуков ярко-рыжих волос, выдала её человеческому агрессору, который, прорвавшись сквозь истерящих гоблинш, таки поймал журналистку за зад, вынудив выдать эталонный по чистоте звука предсмертный крик гигантской шурадрийской чайки.

— Это же я… — пробормотал зловещий полуголый задохват, удерживая орущую девушку (тут же брошенную всеми её товарками, — Джо… Помоги мне… За мной охотятся…

Умилла, прервав свой вопль от терминально сильного удивления, действительно сумела опознать того самого Джо Тервинтера, у которого недавно брала интервью, а затем, осмелев, даже попыталась задать вопрос (или попросить его отпустить её тыл), но не успела — маг потерял сознание.

А внизу уже слышались крики полицейских и пугнусов, пытающихся пробиться через зеленую реку паникующих гоблинш, выбегающих на улицы Мифкреста…

Глава 18

Крысы в западне

Как профессионал, скажу одну вещь — томиться в темнице надо уметь. Они, узилища, бывают самыми разнообразными по своей сути и наполнению. Знаете, какое самое страшное, в котором я бывал? Не мусульманское, даже не азиатское, а самая обычная камера-одиночка у одного барона-алкоголика, в которую меня как-то закинули лишь потому, что парочке стражников в замке я показался «подозрительным». А затем меня там забыли на три месяца, причем выжил я лишь за счет того, что на место самовольно ушедшего в отставку тюремщика явился одноногий старик-бродяга с улицы. Через полторы недели. К счастью, в камерах довольно сырые стены, с которых можно слизывать конденсат. А еще можно петь, чтобы отогнать ощущение, что тебя похоронили заживо.

В общем, как понимаете, томиться в неволе надо уметь.

Сейчас, несмотря на всю мою подсознательную готовность воспользоваться этими умениями… они остались не у дел. Наверное, потому, что у моих пленителей не обнаружилось под рукой ни темницы, ни порядочной камеры… только фантазии, в избытке. Поэтому они меня, пребывающего без сознания, обмотали антимагическими цепями, положили на нечто, крайне напоминающее вытянутый серебряный поднос, водрузили тот на большой прямоугольный стол в центре большого зала, а сверху наколдовали нечто, выглядящее точь-в-точь как хрустальный гроб. Затем, как я мог определить сквозь прищуренные веки, все эти нехорошие люди, то есть волшебники, принялись прохаживаться по залу, нервно пить вино и разговаривать о разном, создавая полное впечатление, что Джо у них сыграет роль цыпленка табака. То есть главного блюда.

Только потомится слегка.

Волшебники, все как один из тех полутора десятков, шатающихся по роскошно обставленному залу, были стары, мудры и важны, если брать в расчет внешность. А еще богаты, вышагивая тут и там в своих начиненных волшебством мантиях, богато вышитых и побрякивающих целыми рядами амулетов, носимых прямо как ордена. Все это добро активно действовало и взаимодействовало, то и дело вынуждая волшебников шарахаться друг от друга, когда их амуниция начинала опасно искрить и потрескивать.

В целом, все укладывалось в мои ожидания, кроме того, что я лежу на блюде посреди стола как какая-то глупая утка. Нет, скорее, конечно, как важный гусь, но поверьте, если тебя собираются жрать, то глубоко пофигу, какой едой ты будешь!

Главного, то есть Солимвура, нигде поблизости не наблюдалось, так что я решил потрафить собственной вредной натуре — антимагические цепи, исправно забирающие мою магию, никак не могли помешать мне… незаметно повернуться на бок и положить ладошки под голову. Скромненько и со вкусом.

Почему бы и нет? Поделюсь с вами одной большой тайной, бережно хранимой поколениями жуликов, мерзавцев и пройдох: между тигром, дёрнутым за яйца, и тигром, дёрнутым за яйца, но уверенным, что у него всё под контролем… огромная разница. Настолько большая, что я более чем уверен, что Элизия, гадкая и мерзкая внучка Дино Крэйвена, до сих пор в полном порядке, а может даже и процветает. Просто потому, что эта мелкая шлюшка кому угодно может внушить, что у него всё под контролем, особенно она. Особенно, когда манипулятор, гм, введен и используется.

Так что да, дорогие мои, те истошные вопли возмущения, гнева и скорби, причитания на тему того, что молодые маги совсем охренели и ничего не боятся, даже злободневное «куда катится мир» и воспоминания о более зеленой траве — всё это, исходящее от моей невольной аудитории, есть хорошо.

— Да он совсем охренел!

— Я его сейчас болевым шарахну!!

— Не шарахнешь, защита стоит. Её Брэйтан ставил.

— А где он? И где Солимвур⁈ Нет, ну посмотри на этого…

— Кто выпил всё вино? Этот⁈

— Солимвур!

— Совсем охамевшие волшебники пошли. Разнес половину Мифкреста, оскорбил всех фей, натворил дел… а теперь спит!

— Потише можно? — недовольно спросил я, открывая один глаз, — Всю ночь в борделе кувыркался, дайте передохнуть!

Стон и проклятия раздались со всех сторон! Собравшиеся пенсионеры, с трудом сдерживая завистливый блеск глаз, хором ругали меня кто во что горазд, трясли бородами и кулаками, обещали разное, но нехорошее. Очень токсичная компания, я вам скажу.

Поэтому я перевернулся на другой бок.

Как они заверещали!!

— Что у вас здесь происходит?!! — именно с таким недовольным воплем в зал всё-таки вломился Солимвур в окружении двух магов помоложе.

Ему, конечно же, тут же настучали наперебой, во все полтора десятка голосов. Я слушал, вновь повернувшись к зрителям и подставив одну руку под голову. Поза была удивительно удобной, а еще, судя по внутренним ощущениям, мне очень даже неплохо дали выспаться. Отличные условия.

Которые мне тут же испортили. Злобно оскалившийся сухой старик, он же его паскудничество Солимвур, как-то раз мастерски отфутболенный мной, прищелкнул пальцами, после чего у меня небо тут же стало размеров с овчинку! Адская сумасшедшая боль, идущая буквально отовсюду, начала терзать моё тело, принявшееся выплясывать в магическом хрустальном гробу, как карась на сковородке!

— Так его! Так его, скотину! — краем сознания, невесть каким чудом пребывающего еще в зале, полном волшебной плесени, я слышал чей-то удивительно знакомый голос.

Впрочем, его никто не слушал, так что вскоре меня отпустило. Лежал я теперь настоящей принцессой — бледной, потной, томной, с широко раскрытыми глазами и ртом, а также полным пониманием того, что поцеловали меня далеко не сразу. Одобрительные возгласы старперов отовсюду намекали, что зрелище танцующего Джо понравилось исключительно всем. Хит получился.

— Так-то лучше, — ощерился Солимвур, подходя к моему узилищу, — Попробуешь сделать… или сказать хоть что-нибудь, что мне не понравится — я повторю процедуру, Джо Тервинтер. Понятно⁈

— Б-боженька вас накажет! — проплакал я, пытаясь свернуться в клубок и дрожа как осиновый лист под струей бобра.

— Даже не надейся, мелкий ублюдок! — меня снова тряхануло спазмом боли, но совсем коротким, — Ты аттестован, паршивец! Ты изгнан из Школы! Ты — вне игры!!

Последнее он проорал так громко, что чуть не перенапрягся своей старой морщинистой рожей. Хотел еще что-то, но…

— Вот ты и попался, Джо! — рявкнул, вспрыгивая на мой гроб, Шайн. С дьявольским огнем в глазах, со встопорщенной шерстью, вынудивший некоторых стариков, усаженных амулетами с защитной магией как рождественские елки, испуганно отшатнуться в стороны, — Вот тебе и крышка, гад!!

— Это кто?

— Это что?

— Это зачем? — загомонили деды.

— Фамильяр этого хитреца! — громко представил кота Солимвур, — Только чересчур смышленый… Однако он оказался слегка полезен. Может оказаться еще…

— Конечно могу, — уверенно кивнул ему Лунный кот, ни грамма не смущенный аудиторией, — Обязательно окажусь!!

— Как ты мог! — со слезой в голосе обратился я к своему верному другу, товарищу и вообще…

— Молчи, животное, — теперь Солимвур перехватил инициативу у недовольно сморщившегося кота, — Не до тебя сейчас.

Старый маг достал палочку и, повинуясь его жестам и словам, магический материал, окружающий меня, начал меняться, превращаясь в нечто текущее, но достаточно твердое, чтобы зафиксировать мое тело везде, где не было цепей. «Взяв» меня таким образом, волшебная материя вынудила меня занять позу стоя на полу, чуть ли не по стойке «смирно» перед всей этой древней бригадой, глядящей на меня, как Саломея на медовые соты.

— У нас к тебе есть вопросы, Джо… — почти проурчал Солимвур, излучающий вид победителя.

— За-да-вай-те… — прокаркал я, умудрившись даже слегка пожать плечами.

И меня скрутил еще один приступ боли, да такой, что на глазах выступили слёзы.

— Ты забыл добавить «пожалуйста»… — с садисткой усмешкой протянул престарелый маг, не обращающий ни малейшего внимания на то, что за его спиной кто-то из коллег недоуменно забурчал.

— Ч-что…? — промямлил я, прекрасно представляя, что сейчас начнется.

И оно началось.

Солимвур начал натурально пытать меня болью, неумело, но с большим энтузиазмом, пытаясь сломать прямо на глазах у своих коллег. Он, пусть и являясь пожилым волшебником Орзенвальда, а значит, имея за спиной опыт столетий, не имел нужных в этом деле ухваток, зато имел советчика, отлично ориентирующего в подобных начинаниях. Этот же мохнатый гад, он же предатель Шайн, промежду моих собственных вымученных воплей, ловко и громко отбояривался от волшебников, не совсем понимающих, что происходит. Те, возбужденно переговариваясь, пытались достучаться до распаляющегося Солимвура, донести до него, так сказать, мысль, что сначала нужно задать вопрос, затем получить отказ отвечать, а уж потом пытать.

Наконец, маг не выдержал.

— Это! — прогремел старик, указывая на меня своей палочкой, — Отменная сволочь! Хитрая и пронырливая! Если Я не приведу его в чувство, то он накормит вас ложью, а затем попытается выкрутиться! Даже не пытайтесь мне мешать, если хотите спастись!!

«Спастись». А вот этого я не ожидал.

Под подбадривающие вопли Шайна, явно ловящего от процесса почти сексуальный кайф, мои мучения продолжились. Маг последовательно и довольно проницательно «выбивал из меня дурь», явно желая, чтобы в итоге осталось забитое существо, готовое на всё, что угодно, лишь бы болевые приступы кончились. Мне пришлось как следует напрячь свои порядком заржавевшие (но ОЧЕНЬ быстро приходящие в норму!) таланты, чтобы он почувствовал себя победителем. Наконец, он совершил палочкой сложный взмах, развеивая волшебную дрянь вокруг моей головы, а затем, подойдя вплотную, схватил меня горстью за ухо и за волосы, чтобы прошептать, брызгая слюной в лицо:

— В чем. Секрет. Вермиллиона?!!

Я лишь захрипел, закатывая глаза и мелко содрогаясь.

— Солимвур! Ты его почти убил! — гневно прокричал один из зрителей, — Ты что творишь⁈

— Ничего-оо… — почти пропел тот, мотая мою голову, — Эта тварь живучая! Мне его кот много чего интересного рассказал! Думаете, это обыкновенный сопляк⁈ Ха! Как бы не так! Этот ублюдок, товарищи, он из другого мира! Перерожденный! Сохранивший память!!

— Шайн… — прохрипел я в мертвой тишине, воцарившейся в зале.

— Что, Джо? — кот, сидящий у ног Солимвура, сыто щурился, глядя на меня, — Мне не стоило рассказывать об этом? Ох, извини-извини. Больше не буду! Хотя… Джо, слышишь…? А ведь больше и не надо! Муа-ха-ха-ха-ха!!!

Залившись демоническим смехом, Лунный кот повалился на спину, дрыгая лапами. Несколько магов аж отодвинулись от этого зрелища, опасливо косясь на поехавшую зверушку.

Отодвинув ногой кота в сторону, Солимвур, которого аж трясло от злобы, двинул речь, причем не как остервеневший колдун, решивший на старости лет освоить профессию палача, а как Вердант Солимвур, заместитель представителя Исследователей при Совете Гильдии.

Казалось бы, не самая крупная шишка на местном дереве, но это отнюдь не так. Совет Гильдии нашей состоит исключительно из архимагов, а эти ребята, в отличие от простого волшебниковского народа, от своих дел отвлекаются редко. То есть, на девяносто с лишним процентов, Гильдией как раз управляют заместители представителей, эдакие всемогущие секретари при вечно отсутствующем начальстве. Так что, хоть выкрутись, но голос мерзкого деда, истерично звенящий на весь зал, был одним из наиболее значимых вообще и в принципе.

А говорил, товарищ, вещи вполне логичные. О том, что пока они, маги, копошатся в грязи, всеми силами, правдами и неправдами, поддерживая Гильдию, некоторые сволочи в виде совершенно бессмертных магов, получают доступ к уникальным знаниям и возможностям, которыми вовсе не думают делиться. Мало того, что синий призрак бьет баклуши в волшебном мире, ничего не делая, так он еще, к тому же, получил возможность по обмену знаниями с иномировым колдуном, которого вы, дорогие коллеги, видите перед собой. У кого есть сомнения в том, что этот пройдоха, прижившийся в Школе Магов и облеченный в прошлом доверием каждого из деканов этого заведения, не вызнал у Вермиллиона секрет его бессмертия⁈

— Зачем мне нужно… бессмертие… — проскрипел в тишине я, полностью ломая об колено весь момент риторического успеха Верданта, — Если я умею сохранять память… после смерти?

— А нам все равно! — подлетевший ко мне старик вновь больно вцепился в уже трепанное, да вдобавок еще и укушенное богиней ухо, — Мне всё известно! Вся правда о том, что происходит! Наплыв младенцев-волшебников — он не просто так, а по воле Лючии! Людишки не просто много рожают, они рожают тех, кто ДОЛЖЕН НАС ЗАМЕНИТЬ! НАС!!! Слышите?!!

Это явно стало новостью для большинства присутствующих, причем шокирующей донельзя. Пожилые маги, выгрызшие себе тепленькие места в Гильдии и неустанно работающие над своим благосостоянием, изначально решили, что Аттестация, как она идёт, неуклонно выдавит их в башенные волшебники. Неприятно, но лишь отчасти и для тех, кто не хотел лишаться власти. Для большей части это была бы пенсия, роскошная и тихая, учитывая уже сделанные накопления и уже имеющиеся связи и влияние. Башня — это не заточение. Солимвур Вердант, как понимал происходящее я, привлек их на свою сторону и в этот зал, понимая, что если его отожмут от власти, то шансы выудить тайны Вермиллиона упадут до нуля. Теперь же, сделав «откровение», он разжег настоящую злость у собравшихся дедов.

— Мы что, курицы⁈ — шумели одни, потрясая кулаками, — Она разводит нас, как цыплят⁈

— Какого демона она вмешивается в дела волшебников⁈ — возмущались, с пеной у рта, другие, — Мы сами управлялись! У нас не было ни заповедей, ни правил! Мы сами всё делали! Что она себе позволяет?!!

— Нас невозможно заменить, мы и есть Гильдия Магов!

— Тише! Тише! — утихомиривал их довольный как бегемот Солимвур, но результатом стал лишь…

…мой насмешливый хрип.

— Может, вы сами обрекли себя на её гнев, когда захотели отдать всех лишних младенцев в башенные маги?

Вот тут я доигрался, потому как Солимвур, моментально побагровевший, начал орать «Заткнись! Заткнись!» и… делать мне хорошо. Настолько хорошо делать, что я всерьез засобирался на тот свет, чего в планах не было, но внезапно появилось. Положение спас Шайн, завывший, что они так не договаривались и кинувшийся на руки взбесившегося мага. Видимо, этот дед стоял у истоков «рационализации младенцев».

Эту мысль я сумею подумать значительно позже, буквально искупавшийся в собственном поту и дышащий на ладан. Перед эти придется несколько раз потерять сознание, потеряв нить происходящих событий, да и потом будет слегка не до этого. Когда я более-менее приду в себя, то увижу, как Солимвур Вердант склоняет своих собратьев по ремеслу к чему-то явно нехорошему.

— У нас нет другого выбора! — горячо убеждал он своих сомневающихся собратьев, — Мне четыреста шестьдесят! Тебе, Леопольд, четыреста семьдесят! Да тут все старше четырехста! Хотите подохнуть? Хотите упустить свой единственный шанс⁈

— А что, если никакого шанса нет? — хмурился один из оппозиционеров, — Если Вермиллион не рассказал ничего этому парню⁈ Что, если это вообще часть натуры его самого, а не какой-то там секрет, а, Вердант⁈

— Ты сам хоть понимаешь, на что нас подписываешь⁈ — вторил ему другой тип, сурово нахмуривший кустистые брови.

— А что нам сделают⁈ — мой мучитель неожиданно выложил на стол «карту подростка», — Сошлют в башенные маги⁈ А?!! Этот мелкий ублюдок — настоящее скопище тайн из других миров! Его никто не защищает! Он поссорился со всей Школой, его выгнали, уволили, вымели! На него не действует запрет Лючии! Вы всерьез повернетесь спиной к такому шансу⁈

— Нам… нам нужно подумать! — выдал один из чародеев, а остальные вокруг тут же закивали.

— Нет времени думать! — Солимвур всё набирался и набирался уверенности, — Весь Мифкрест стоит на ушах из-за этого паразита! Ситуация обязательно привлечет внимание архимагов, не может не привлечь! Вы хотите отвечать перед ними? А⁈

Этот выложенный козырь старого засранца оказался чересчур весомым для почтенного собрания, и так пребывавшего в сомнениях. Аргументы, которыми сыпал мой мучитель, были достаточно убедительны и, при этом, фактических «противопоказаний» у аудитории не было. Лишь отчаянное нежелание ввязываться в авантюру, предлагаемую заместителем архимага, главы Исследователей Гильдии.

Один за другим, присутствующие стали отдавать голоса в пользу Верданта. Я непонимающе крутил головой, но уловить, к чему тут всё ведет, так и не мог. Шайн, обретающийся неподалеку, выглядел чрезвычайно озадаченным и обеспокоенным.

— К ветрам магии всё! — внезапно воскликнул один из наиболее важных и представительных старцев, — Она нам не оставила выбора! Солимвур! Мы с тобой!

Это стало переломным моментом для немногих сомневающихся, начавших обступать победоносно ухмыляющегося Исследователя, совершенно, кстати, не похожего на остальных из своей братии. Я же задумался о своем, о негодяйском.

«Мне не оставили выбора» — эту фразу можно считать лозунгом каждого подонка. Понимаете, даже самая отпетая мразь, если у неё в голове шарики и ролики вертятся как у большинства людей, обязательно имеет для себя оправдание. Нет такого, чтобы человек, какое бы дерьмо он не задумывал, делал бы это вот просто потому, что может. Нет, мы стайные животные, мерзкие и чрезвычайно сообразительные. Даже такое звено эволюции как древний полутысячелетний маг, желавший бросить невинных младенцев в вечное отупляющее заточение башен, находил, как себя оправдать. И сейчас, соглашаясь еще на нечто отвратное, они обвиняли богиню, которая «не оставила им выбора».

Выбор? Какой выбор? Они как раз не боялись оказаться в башнях, они боялись смерти. Того, что Лючия никоим образом никому не обещала. Можно ли обвинять этих совещающихся стариков, готовящихся к чему-то ужасному над невинным мной лишь… ради собственного бессмертия?

Разумеется, нет.

Они тоже так думали, расходясь по сторонам и сцепляясь друг с другом руками, строя натуральный хоровод со мной в центре. Тут я, правда, был совершенно не при чем, затеянное старичьем действо имело совершенно особую цель — создание ковена. Особого союза практиков магических искусств, необходимого для создания заклинания и ритуала, требующего волшебных сил больше, чем есть у одного мага.

Не все предметы на магах реагировали одобрительно на подобное действо, но сейчас, когда все полтора десятка человек приняли решение, они сразу перестали относиться к собственной безопасности с повышенным пиететом — срываемые стариками искрящие амулеты один за другим летели по углам. Некоторые даже там взрывались.

— Нам нужно будет чертить круг? — дрожащим голосом осведомился один из стариков, поблескивающий толстыми очками на скрюченном носу.

— Нет, всё уже готово, — сухо бросил ему Вердант, — Сосредоточьтесь! Мне понадобится много магии! Очень много!!

— Для чего? — я решил подать голос, строя испуганную рожу и хлопая глазами, — Что… что вы задумали⁈

Ответили мне не сразу, но… ответили. После того, каменный пол зала, в котором мы все находились, расцвел прихотливыми надписями, светящимися голубоватым светом, демонстрируя полностью сформированную ритуальную схему, которую я ни разу не видел. Зато быстро узнал почему.

— У меня нет ни времени, ни желания выковыривать из тебя ответы на все вопросы, иномирец, — Солимвур, свободный в отличие от сосредоточенно забормотавших магов, рассоединивших свое групповое пожимание рук и теперь направляющих ладони на Верданта, ядовито ухмыльнулся, — Поэтому мы скормим тебя старшему демону! А он, в обмен на твою душу, расскажет всё, что нас интересует! Всё, что есть в твоем проклятом черепе!

Вот тут мне стало сильно не по себе! Такого в планах не было!

— Эй! Солимвур! — внезапно заорал Шайн, отвлекая колдуна, уже поднявшего руку с палочкой, — Мы так не договаривались! Сначала разъедини нас!!

— Не мешай, животное! — с силой выпустив из груди воздух, Вердант зыркнул на Шайна, а затем вновь поднял палочку.

— Сдурел, что ли?!! — кот, подбежав, вцепился когтями в его робу, — Ты обещал!! Ты дал слово! Сначала разъедини нас, а потом делай с ним, что хочешь!

— Пошёл прочь, тварь! — Вердант хотел пнуть Шайна, но тот, без малейших усилий уклонившись, полез вверх по одежде мага, непрестанно вопя, ругаясь и требуя «выполнить условия сделки».

Завязалась нелепая возня, во время которой кот довольно успешно доминировал над лидером могущественного ковена, готового вот-вот призвать какого-то аццкого сотону. Шайн цеплялся за Солимвура, лазил по нему, просил, умолял, требовал и ругался, а тот, неумело и неловко отмахиваясь, продолжал нести страшные репутационные потери. И, наконец, не выдержал.

— Да помогите же мне! — рявкнул он, — Сбейте эту тварь!!

Его послушались, причем, все. Волшебники, определенно нервничающие от предстоящего действа, повынимали палочки, начав осыпать Шайна (и его транспорт) быстрыми легкими импульсами магии, призванными сбить моего фамильяра с его «жертвы». Но то, что легкое для волшебника в робе, имеет совсем другое понятие для крупного, но всё-таки кота. Шайн быстро соскочил с Солимвура, попытавшись хоть куда-то удрать, но кроме стола, людей и меня, в помещении ничего не было. Сам же Вердант тут же присоединился к охоте за проклинающим их животным, азартно лупя по нему теми же импульсами. Когда они попадали по магам или мне, то рассыпались безвредными искрами, но стоило бы хоть одному попасть по Лунному коту…

— Лжецы! Обманщики! — вопил мечущийся по помещению кот, — Сволочи! Предатели!! Подон…

И тут его сбили в прыжке. Элементарный импульс магии, быстрый и практически безвредный, сшиб котяру, заставив укатиться в угол, но тот, уже на середине полета перегруппировался, чтобы приземлиться… и не смог. Целый рой быстро мелькающих в воздухе светлячков, выпускаемый разошедшимися старичьем, буквально затрамбовал Шайна в угол, где тот, подёргавшись от попаданий, затих.

Снова, в который раз за сегодня, в зале возникла краткая тишина, наполненная лишь участившимся дыханием людей. Её решил заполнить я.

— Эх Шайн, — вздохнул я, — Ты нашел кому довериться. Тем, кто давно забыл, что значит быть волшебником или, хотя бы, человеком? Жалкому отребью, променявшему бесценный дар волшебства на золото и иллюзорную власть? Чиновникам, эксплуатирующим своих собратьев ради еще одной блестящей волшебной цацки, которую они ни в жизни бы не создали сами? Ты жалок, кот…

— Молчать! — рявкнул Солимвур, магией призывая к себе безжизненную тушку кота. Повертев её у себя перед носом, маг уронил бездыханного фамильяра на пол, а затем пнул, довольно точно угодив им именно в тот угол, куда его ранее и забили.

— Молчать? — поморщившись спросил я, — С какой стати, ты, ленивый подонок? Возможно, меня сейчас сожрет демон, но я знаю, что следующие двадцать лет ты проведешь в башне, отчаянно рыдая в безысходности. И вы все — тоже!

— Я. Сказал. Заткнись!! — меня в очередной раз сотрясла боль от манипуляции мага, — Всё! Приступаем! Времени мало!!

Маги стали выходить из круга фигуры, оставив меня внутри одного. Встав вдоль стены, они вновь направили ладони на Верданта, посылая ему мою магию. Тот затянул заклинание, длинное и незнакомое.

— Последнее слово смертника… — прохрипел я, глядя глаза в глаза уже начавшему инкантацию магу, — Я прожил несколько жизней, Солимвур Вердант, но больше всего… жалел лишь об одном поступке. Хочешь узнать, о каком? Не хочешь…? Ах, ты занят… Не можешь прерваться?

Бешеный взгляд очень тщательно проговаривающего заклинание мага ответил сам за себя.

— Я сделал ужасную вещь, Солимвур. Катастрофическую. После неё под откос пошли несколько моих жизней, судьба нескольких миров была изменена, а количества бедствий и лишений, обрушившихся на мою голову, просто не передать словами. А я ведь… всего лишь…

…

— Пнул. Этого. Кота.

У магии свои законы. Ритуал или заклинание, особенно сложные и опасные, прервать нельзя. Даже такие волшебники как этот вот Солимвур, прекрасно были о подобном информированы. Тем не менее, я уловил неслабую нотку тревоги, заплескавшуюся в глазах мага, и даже успел ему зловеще ухмыльнуться. Больше не успел ничего. У волшебства свои законы и они, после произнесенного заклинания, диктовали, что в центре фигуры, прямо рядом со мной, должен появиться старший демон.

И он появился.

Огромный и могучий краснокожий мужик со зверской рожей, изогнутыми черными рогами, голым мускулистым торсом, с черными же крыльями, размахом метра в три, и даже с хвостом. У него даже копыта вместо ступней были! Черные. Настоящий, стопроцентный, классический демон!! В штанах.

Святые макароны, как же он был избит!!!

Крылья переломаны, хвост завязан, вся красная туша в синяках и шишках, руки вывернуты, штаны подраны, на лице ни единого живого места, колено согнуто под неправильным углом, а рог на башке, левый, обломан! И без сознания! Совершенно без сознания!

Тем не менее, в воздухе (частично), но лишь потому, что его, этого могучего зверя преисподней, за глотку удерживала тонкая и нежная женская ручка девушки.

Ну как девушки?

…Богини.

Лючия, оторвав взгляд от отмудоханного демона, обвела им пораскрывавших рты волшебников, замерших в неестественных позах. Был этот самый взгляд ну… совсем неласковый.

Я улыбнулся.

Вот что значит правильный план.

Глава 19

Хорошо то, что хорошо кончается

— Уф-уф-уф-уф-уф! Уф-уф-уф-аа… аааа… аААА!!!

Издав короткий, но прочувствованный вопль, женское тело, пребывавшее с запрокинутой головой, несколько раз характерно содрогнулось, а затем медленно сползло на мою грудь, чтобы продолжить мелко подрагивать уже в лежащем положении. Я был занят точно тем же, так что особо не возражал, лишь рассматривал потолок этажа собственной башни, заодно прикидывая, насколько меня еще хватит. По всем доступным показателям — очень ненадолго, но… жалеть было не о чем. Это будет достойная смерть.

— Ну как… — вместе с дыханием, от которого пот на мне высыхал прямо на глазах, из моей будущей убийцы донеслись слова, — Я… тебе… объяснила⁈

— Еще как! — (я тут же почувствовал, что еще могу спастись, но врать точно не следовало), — Только что именно?

— Священную! — меня пихнули в грудь, — Силу! Чувств!!

— Вроде ты это собиралась сделать в пользу Мойры…? — с великим сомнением в голосе уточнил я, наблюдая, как копна спутанных золотых волос на моей груди разворачивается, чтобы показать мне покрасневшее и потное женское лицо, откуда на меня смотрел хитрый небесно-голубой глаз.

— Когда я это говорила? — «удивилась» Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес, пребывающая сейчас в очень голом состоянии непосредственно на мне после очередного акта крайне приземленной плотской любви. Впрочем, кроме приземленности яркого, страстного и жадного секса, которым мы занимаемся уже неделю, практически не выходя из моей спальни, жаловаться было не на что.

— И ведь не придерешься, — философски умозаключил я, возвращаясь к созерцанию потолка.

Меня тут же весело поцеловали, легко соскакивая с кровати. Да-да, Джо простой смертный, он останется лежать, у него нет сил. Килограмма четыре потерял за всё это время, а при моем цыплячьем весе это очень даже серьезно! А вот моя, хм, гостья… не потеряла ничего, кроме стыда, невинности и некоторых лакун в сексуальном образовании, которые я сумел всё-таки найти. Но это было тяжело. Но я был последователен!

Как так вышло…? Ну…

Саломея жадно пила компот из кувшина, заблаговременно поднятого мной снизу. Утолив жажду, обнаженная девушка неспешно возвратилась на разоренную кровать, чтобы улечься на меня уже грудью. Бросив на моё лицо долгий взгляд, она снова лукаво улыбнулась.

— Мойре, в принципе, не о чем жалеть, не так ли?

— Ты мне скажи, — вздохнул я, — Кто ей внушил идею, что переспрятаться у Озза будет разумным поступком на время, пока меня нет? Заодно можешь рассказать, как это у такого опытного самогонщика вдруг образовалась целая комната спиртных паров, которыми надышалась Эпплблюм? Да так, что они в итоге переспали? Здесь, как ни крути, не обошлось без божественного вмешательства!

— Ах, Джо… — еще одна улыбка, — Ну почему ты такой подозревающий? Ну вот как ты можешь говорить такие ужасные вещи мне в лицо… после того, что между нами было?

— Непринужденно! — фыркнул я, — Как некоей хитрой богине, которая, помимо своих приличных целей, преследовала еще куда более личные. И неприличные.

— Кто бы говорил о приличиях! — тут же фыркнула лежащая на мне молодая женщина, — Отъявленный мошенник и, как оказалось, развратник! Страшный развратник!

— Попробуй это повторить без вот этой широкой улыбки, Саломея, — дернул щекой я, — Или мне тебя по-другому назвать?

— Только так! — по мне забарабанили ладошками, — Только так и никак иначе!

Точно, теперь предстоит всю жизнь делать вид, что я ничего не знаю об одной хитрой богине, которая тихо-мирно выращивала себе апостола, чтобы потом всласть побродить по этой земле, не скованной никакими ограничениями. Увы, красота имеет привычку привлекать взгляды и, стоило Лючии отвлечься, как из её дорогой Саломеи сотворили верховную жрицу. Может, как компромисс, может действительно потому, что красота девушки казалась простым смертным «святой», не суть важно. Куда интереснее то, что апостол, человек, в котором может находить своё воплощение сама богиня, оказался заперт в золотой клетке, где за ним ежедневно следили десятки глаз.

Совместить приятное с полезным? Почему бы и нет?

Чистка, несмотря на то что еще шла, уже удалась на славу. Ковен чародеев, уличенный… нет, совсем не в призыве демона, дабы тот сожрал душу невинного меня, а в агрессии на действующего члена Школы Магов, советника ректора по общим вопросам, некоего фамильяра Шайна, был адово покаран Лючией лишением магии. Всей. Разряженные в цацки маги, спровоцированные нами, в один момент оказались дряхлыми развалинами, не способными даже добыть искру из пальца. Богиня оставила им срок их жизни, но забрала всё остальное.

Почему? Зачем? Да потому, что лишить этих козлов постов, отправив в башни, стало бы полумерой. Они бы живо нашли себе ставленников, да продолжили своё черное дело, к тому же, выбрав Школу своей целью. Это не нужно было никому, проблему нужно было решить быстро и жестко. С моей помощью это было сделано. Ну… с моей и Шайна.

Кот отработал на все сто процентов. Сблизился с Базилиусом Виртом, рассчитывающим получить на меня рычаг влияния, «предал» в нужный момент, прибежав под иллюзией к Солимвуру, которого купил с потрохами рассказом о том, что мы с ним пришельцы из другого мира… а затем еще и отхватил от всего ковена, давая Лючии повод покарать всю эту многогрешную группу уродов. Просто? Безыскусно? Разумеется. Зато эффективно и очень… внушительно для тех, кому нужно внушить правильные мысли. Всё-таки, далеко не каждый день Гильдия Магов лишается целой кучи могущественных начальников, решивших, что их руки развязаны во всех отношениях.

Ах да, есть еще Мойра, которую… пристроили. Ну да, нельзя просто крутиться в башне, где Лючия и Саломея празднуют свою победу, топчась на теле некоего Джо. Нельзя сказать, что я прямо был против, закрывался ладошками и кричал «Нет, нет!! Только не туда!». Мне, как главному герою, пережившему и претерпевшему множество мук и лишений, полагался отдых… своеобразный, конечно, но отдых.

У поцелуя был вкус компота и разврата.

— Готовься, волшебник, — шепнула Саломея, вновь соскальзывая с меня и кровати, — Они уже близко.

Было… даже жаль, что наше время подходит к концу. Саломея, когда в ней пребывала богиня (ну, и не только она) превращалась в очень приятную девушку, чья красота и характер заставляли меня чувствовать себя влюбившимся подростком. Временами, это ощущение пропадало, временами накатывало так, что я чувствовал себя на седьмом небе от счастья, но… это была лишь иллюзия, добровольно принятая на себя двумя древними существами, каждое из которых хотело снова ощутить вкус жизни. Волшебник останется в башне, а апостол пойдет земными путями, оба жаждут и получают то, чего были давно лишены — свободу.

Вся прелесть в мимолетности.

— Если будешь продолжать философствовать, глядя на мой зад, то с тобой может случиться что-нибудь страшное, Джо, — промурлыкала высунувшаяся в окно девушка, — Это тело — не единственное, что есть в моем распоряжении!

— Хочу задать глупый вопрос, — поднялся я с кровати, — А сама Саломея… не против всего этого?

— Она втюрилась в тебя как кошка с первого взгляда! — фыркнула богиня в смертной оболочке, — Но понимает, что вам не по пути. Ты старый опытный лжец, вор, негодяй и лицемер, милый мой Джо, а Саломея — нежная девушка, не видевшая ни грана мира. Ну, теперь уже кое-что видевшая, развратная ты скотина, но вовсе не то, о чем она мечтала всю жизнь! Так что нет, мы обе были… не против. Кстати, ты уверен в Крико? Он точно сумел создать нужное впечатление?

— Поверь, — злобно ухмыльнулся я, надевая штаны, — Крико ненавидит, когда ему мешают спать. А мы мешали. Еще как мешали.

Запертый в плену пугнус, которому мешают спать весьма характерными звуками. День, ночь, утро, вечер. Разумеется, когда Крико нашёл заботливо сочиненную для него лазейку, он тут же бросился стучать старушке Лонкабль… обо всем, но особенно — о звуках и их авторах.

Небрежно одевшись, я подошел к окну, облокачиваясь на него и приобнимая за талию тут же прильнувшую ко мне девушку. Очень вовремя, как раз в нужный момент, когда из-за частокола, на небольшой пригорок, выбралась Тиара Лонкабль в сопровождении Крико и трех солидных бородатых мужиков в фиолетово-золотых рясах. Зрелище слабоодетых нас в окошке, обнимающихся и определенно выглядящих так, как будто сношались всё утро без перерыва на завтрак, было настолько однозначно, что этим людям даже не пришлось друг у друга интересоваться, видят ли они одно и то же. Определенно видели. Счастливую как поросенок верховную жрицу, которую определенно порочили, причем долго, уверенно и с огоньком.

Шум разразился — мама не горюй! Мне грозили всеми земными карами, половиной небесных, божественной интервенцией Лючии (та, имевшая всё утро небожественную интервенцию от Джо, мелко хихикала рядом), адом и израилем. Наконец, когда лютование четырех престарелых верующих уже было готово перерасти в осыпание башни боевыми заклинаниями от вытащившей жезл Лонкабль, я запустил крохотный ритуальчик, передающий сигнал в далекое далеко… которое тут же отреагировало.

Небольшим отрядом зеленокожих существ, высыпавших из телепортационного покоя моей башни, и тут же взявших атакующий курс на четверку богослужителей. Существа были задорными, громкими, они кричали вопросы, размахивали пишущими принадлежностями и даже чем-то похожим на волшебную кинокамеру, которая была тут же наведена на принявшуюся улыбаться и махать ручкой Саломею. Одно из них, увенчанное двумя солидными пуками оранжево-рыжих волос, было особенно активно.

Такого афронта богослужители не ожидали никак!

Гоблины-журналисты теснили святых отцов, толпились вокруг них, задавали очень богохульные вопросы и, хуже всего, запечатляли то, что видят, особенно слова Саломеи Батьковны, весело орущей о том, что она познала мужчину, ей очень понравилось, и вообще у неё любовь. Стоящий рядом я, отсвечивающий рядом засосов, служил живым доказательством, да еще и обнимал «святую» так, что не оставалось ни малейших иллюзий на тему ушедшей (или отброшенной) святости.

Всё это попросту не могло не дать нужного эффекта! Впрочем, несмотря на калибр трагедии, есть ли более обыденная история, чем та, в которой молодая невинная девушка лишается своей чистоты с каким-нибудь смазливым проходимцем? Такие истории стары как мир, потому что женщины, эти прекрасные создания, теряют разум как раз от нас, смазливых проходимцев. Мы разжигаем в них пламя, которому они самозабвенно отдаются.

Ну и нам тоже.

— Церковь Лючии исторгает тебя, греховница!! — наконец, не выдержал один из мужиков, — Да будешь ты отринута от лона её! Да покарает тебя сама Лючия за сие предательство!! Я, епископ Сантемский и Локр-Вида, сим объявляю отлучение!!

Тиара, поднесшая ладони к лицу, в ужасе наблюдала, как два других мужика присовокупляются к отлучению, а затем также, в ужасе, и пошла, окруженная крикливыми гоблинами, в телепортационный зал. За ней гуськом, но оглядываясь и потрясая кулаками, отправились все три епископа и осел. Саломея махала им в след. Правда, не платочком.

— Отдай трусы, — слегка покраснев, я отнял у блондинки своё нижнее белье, — Это уже перебор…

— Не волнуйся, проблем тебе они не доставят! — засмеялась девушка, отскакивая от окна и начиная кружиться на месте так, что её недостаток одежды, взлетая в воздух, являл избыток тела под ней, — Я свободна!! Выкусите!!!

— Совсем ты не уважаешь чувства верующих, — посетовал я, падая медузой в кресло и прикрывая глаза. Казалось, только зажмурился, как раз — и на мне оказывается полуголое девичье тело, прижимающееся всем подряд, куда достанет.

— Ах Джо… — промурлыкала оседлавшая меня особа, — Я дарую тебе откровение. Смертные, на самом деле, не верят в нас, в богов. Они верят в то, что хотят. Их жизни настолько коротки и мимолетны, а желание оставить после себя в вечности хоть что-то… так велико, что они меняют свою веру в угоду своим взглядам и интересам. Я была Богиней-Творцом. Была богиней света и добра. Когда-то меня называли хранительницей очага, а когда-то — матерью магии. И это при всем при том, что я никогда не оставляла своих верующих, постоянно посылая им знаки. Знаешь, почему знаки? Потому что моим словам они не верили. Поэтому я сдалась, следую течению, плыву по нему. Но это не значит, что я всё забыла и простила!

— Но ты их любишь, — утвердительно сказал я, кладя руки на два таких приятных задних полушария и… тут же теряя к ним доступ.

Вскочившая с моих колен девушка улыбнулась.

— Конечно, люблю, — кивнула она, — А теперь мне пора, Джо. Незачем делать наше прощание… церемонией. Всё-таки, я всегда буду неподалеку… а вот Саломее лучше тебя в жизни больше не видеть. Особенно после того, как она познает других мужчин! И сравнит!

— Трусы отдай! — нахмурившись, потребовал я, протягивая вперед руку. Вскакивая, богиня вытащила их у меня из руки!

— Оставлю себе на память! — показав мне язык, Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес начала быстро растворяться в воздухе. Вместе с трусами. Так и исчезла встрепанной, полуголой, пропотевшей, да еще и с моей собственностью.

Ну что ты будешь делать.

Какое-то время я провел в кресле. Воздух свободы был… слегка горьковатым. Опьяневший от наслаждений разум горько сетовал из-за необходимости вернуться в реальность, пусть совсем не суровую, но и совершенно не похожую на прошедшую неделю, полную… да чего уж там юлить, безумия. Натурального, выдержанного и несдержанного.

Ты, целую вечность не открывавшийся людям, можешь открыться богу. А тот, в свою очередь, страдающий тем же недугом, никогда бы не смог открыться простому смертному, но чужому святому…? О да. Поэтому так трудно… вынырнуть.

Но! Я вам не какой-нибудь размазня, а Джо, поэтому, спустя десять минут, из кресла поднялся, воздвигся, восстал юный перспективный волшебник, владелец башни (и пары доходных бизнесов), могучий и свободный, готовый познать ту часть этого мира, которая еще осталась непознанной (минус один город, одна деревня, одна богиня и одна Школа Магии!)

— Ох, ничего себе! — первым меня поприветствовал сидящий за столом Санс, ухмыляющийся во все зубы, — Женушка, погляди, кто тут у нас! У босса кончился брачный сезон!

— Да? — выглянула из другой комнаты Аранья, — Вот и хорошо. Может, и у тебя кончится, старый ты завидун! Заездил уже меня. Хотя, да уж, Джо, девка твоя орала знатно!

— А вы зачем подслушивали? — удивился я, — Заклинания тишины же были наложены.

— Ну так это если на нашем этаже сидеть, — пожала плечиками гоблинша, — А мы и так со скуки вешались! Зато вам там весело было…

— Меня чуть не запытали до смерти и чуть не скормили демону, — пожал плечами я, — Мне можно. А где Шайн?

— Мы его почти не видели с тех пор, как вы вернулись, — слегка покрасневший после откровений жены Санс достал кинжал, начав чистить им орехи, — Кот только шмыгал в библиотеку и обратно. Вроде даже к эльфийке… и да, Джо. Он рассказал, что там произошло, даже то, что его богиня отлечила, но мы так и не поняли, на кой тебе это вообще понадобилось? Просветишь?

Деньги. С ними у нас не задалось. Меня последовательно обломали и ректор и Лючия, так что даже грабануть потерявших магию старичков не вышло. Но о последнем я не очень жалел, потому как до профессионального взломщика мне еще было как до Китая раком. Одно дело вскрыть хату (с помощью опытного колдуна!) бывшего Боевого мага, забравшегося в задницу мира, и совсем другое — опытного бюрократа, могущего заказать услуги любого умельца. Тем не менее, скудный ручеек золота от продаваемых одноразовых манадримов еще тек — наши отражения, работающие на благо Школы Магии, делали своё грязное дело. Кстати, за это вполне можно было Вирту предъявить, так как мои гоблины ни разу не давали согласие на эксплуатацию их матриц.

Дополнительный плюс — кажется, мы приобрели актив в виде гениального мага-алкоголика и его новой (и первой) пассии в виде Мойры Эпплблум, которая, как ни крути, дипломированный Мастер, а еще теперь совсем одна в этой ужасной циничной Дестаде, где на неё наверняка облизываются. Казалось бы мелочь…

— Но не мелочь… — довольно запыхтел я, засунув обе руки в неприметный ящик, захованный мной в подвале, и достав оттуда целую охапку очень тонко заколдованных листов с надписью «Мы знаем».

— Джо, ты о чем? — заинтересованно спросил Санс, сунувший за мной свой нос.

— О том, что моя теория работает! — довольно пробулькал я, — Все теории работают. Так что продолжай таскать жену в спальню, дружище! Спите побольше, валяйтесь там. Книжек вам купим интересных… да хоть вяжите! Процесс будет идти!

— Ты не забыл, что мы тебя зарежем, если вдруг станем гремлинами? — ворчливо осведомился гоблин, — И это в лучшем случае. Экспериментатор…

— Не ссы, — отмахнулся я, — Я с самой Лючией консультировался, напряму…

— Так, занимайся тут, чем ты хотел, а у меня дела… Аранья!!! — гоблин исчез как по волшебству.

Ну вот. Я даже не успел ему сказать, что его жена неделю как беременна, двойней. Ай ладно, потом сюрприз будет. Главное — постеры! Много постеров! Каждый раз, когда интересующийся маг срывает этот постер, он вовсе не исчезает, а попадает ко мне! С помощью этого сокровища, тайно выкованного гремлинами, я смогу создать настоящую пещеру Али-Бабы, в которой трудящиеся на моё благо гоблины, будут прославлять моё имя. За волшебизацию!

Во имя собственной природы, я подчиню себе народы! Муа-хаха-ха!!

Боливиус Вирт сильно недооценил меня. Жаль, что такой ошибки не сделал Вермиллион, но так или иначе, я получу нужные знания о местных демонах, после чего преисполнюсь разных благ… но до этого момента придется еще дожить. Пока же ограничимся скромным количеством золотых, плакатами, свободой и… дарами Лючии.

Богиня была… щедра. Она открыла Лунному коту чакры. В смысле Талант и Причуду. Думаете, этого мало? О, вы неправильно думаете.

Шайн был обнаружен мной в будущем огороде. Котяра сидел на рогожке перед открытой книгой, держал в зубах волшебную палочку и пытался колдовать. Получалось у него… никак, лишь воздух слабо потрескивал вокруг, да по шерсти искры бегали.

— Ты что, дурак? — осведомился я, — У тебя физиология кошачья, а ты ману как человек направляешь.

— Пошёл в задницу, — беззлобно откликнулся кот, выплевывая палочку, — Я иначе не умею!

— Так надо было меня дождаться.

Лючия, может, и была всегда светлой богиней, но также она была древним и скучающим существом, поэтому не могла просто так предложить нужную награду. Сначала она развлеклась тем, что заключила сделку, зная, что мне совершенно не понравится то, чем она в итоге расплатится… хоть и не собиралась этого делать. Превратив Шайна в волшебника, она позволила его душе сильнее обособиться от моей, а заодно стать самоподдерживаемой, то есть, я просто стал сильнее, прекратив тратиться на своего фамильяра.

А тот теперь учился колдовать.

— Откуда я знал, когда вы там натешитесь? — проворчал кот, начиная умываться, — Судя по воплям, девка дорвалась до сладкого и собиралась стереть тебя до гладкости. Даже Знайда приходила слушать.

— А что эльфийка? — лениво поинтересовался я.

— О! — тут же оживился Лунный кот, — Приходила несколько раз, требовала, чтобы ты в её лес даже не заходил! Глаза выпученные, уши красные! Сама трясется! Ну это ночью дело было, да. Но ничего, даже не колдовала, только ругалась много. Кажется, ты теперь не «человек», а «похотливый скумгнус». Не знаю, что это за скотина…

— Плохо манадрим помнишь, — тут же попенял я, почесываясь, — Это подземная обезьяна такая, у гномов ворует часто.

— Аа…

Мы помолчали. Я щурился на солнце, которого видел очень мало в последнюю неделю, а кот озадаченно смотрел на свои лапы, по которым бегали искорки. Вокруг была благодать. Ранняя осень среднеземноморского климата, теплейший ветерок Побережья Ленивых Баронов, полнейшее отсутствие каких-либо тревог и опасностей. Кое-какие перспективы, кое-какие задумки, несколько больших планов, одна или две авантюры, небольшое расширение личного штата…

Я счастливо вздохнул. Наконец-то жизнь начинает казаться похожей саму на себя. Я, Шайн, несколько надежных негодяев за спиной, возможность организовать бизнес… и никаких обязательств. Ни клятв, ни ограничений, ни законов… ни-че-го.

— Джо?

— Мм?

— Чем теперь займемся?

— Будем делать бизнес, Шайн. Будем делать бабки.

— Опять кого-нибудь грабанем?

— Нет. Нет-нет-нет. Чистый бизнес. Легальный.

— Удивительно, как не трескается мироздание, когда ты выговариваешь это слово.

— Да сам в шоке.

— Ну а… с чего начнем?

— Сначала заглянем в Дестаду. Там одна блондинка уже должна была нарубить бабку на дрова. Ей сейчас нужна будет моральная поддержка. Кстати, Дестада… интересненько.

— О, я узнаю это выражение лица. Джо нашёл новый способ нарушить закон! Ну хотя бы не бытия?

— Нет, мы просто обойдем налогообложение, Шайн.

— Аа… это мелочи…

///

Человек и кот стояли во дворе магической башни, оба щурясь на встающее в зенит солнышко. Каждому из них казалось, что он смотрит в светлое будущее.

Возможно даже не зря.

Конец второго тома

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Джо – 2

Content

Джо — 2

Пролог

Глава 1 Жизнь как она есть

Глава 2 Большое дело

Глава 3 Фортуна и прочие дамы

Глава 4 Снова в Школу

Глава 5 Дела святейшие

Глава 6 Калейдоскоп превратностей

Глава 7 Лабиринт из дыма и зеркал

Глава 8 Трезвый расчет

Глава 9 Сумбур и шатание

Глава 10 Не сотвори себе химеру

Глава 11 Боги, небо и горшок

Глава 12 Тайны волшебного двора

Глава 13 Выходной

Глава 14 Кавардачок

Глава 15 Обмен мнениями

Глава 16 Фанера над Парижем

Глава 17 Игра в поддавки

Глава 18 Крысы в западне

Глава 19 Хорошо то, что хорошо кончается

Nota bene