Аш Пендрагон

Фанфики: истории для тех, кто не хочет прощаться

Информация от издательства

Пендрагон, Аш

Фанфики: истории для тех, кто не хочет прощаться / Аш Пендрагон. — Москва: МИФ, 2025.

ISBN 978-5-00250-459-6

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Пендрагон А., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

Всем, с кем мы путешествовали по множеству миров

От автора. Знакомая история

Нам так часто не хочется расставаться с любимыми героями, что мы готовы смотреть продолжения, спин-оффы, читать комиксы по мотивам любимых историй и, конечно, писать фанфики. Что было бы, если бы Гарри попал на Слизерин? А если бы Энакин не свернул на темную дорожку? Была бы Белла счастливее с Джейкобом? Как проходили бы будни Чжун Ли, если бы он работал в обычной современной кофейне? У нас в головах так много «а что, если…». Бесконечное множество вариантов развития событий — от внезапно вспыхнувшей страсти между персонажами до их перемещения в совершенно другие обстоятельства в другой вселенной. А еще все это можно перемешать! Или даже написать историю, вдохновленную песней. И характерами крутить как хочешь. И придумать своих персонажей! Многие авторы знают это чувство, когда история так и просит, чтобы ее рассказали. Записать срочно в заметки, не спать до утра, набирать в телефоне в набитом транспорте в час пик, потому что так велит сердце.

Фанфики как литературный пласт — часть популярной культуры. Это совсем не означает, что она, поп-культура, плохая, низкокачественная, пригодная исключительно для «попкорнового» потребления. Это лишь означает, что ее составляющие находят отклик у огромного количества людей. Следовательно, в них есть что-то, в чем эти люди нуждаются. И фанфикшен — прекрасный тому пример. Нам порой не дождаться каноничных отношений какой-то пары в оригинальном произведении, но мы чувствуем химию, видим искру. Наши любимые сериалы закрывают, а у книги нет продолжения уже лет десять. Фанфики (и фан-арты, спасибо всем художникам!) дают нам почувствовать себя немного счастливее, даже если это ангстовые[1] истории. Все они дарят нам возможность остаться в любимом мире.

Мой первый опубликованный фанфик был по «Гарри Поттеру», но я, если честно, совершенно не помню его содержания. Даже обидно, что в какой-то момент мне захотелось забыть его и удалить. Зато я хорошо помню то пронзительное чувство, когда хочется еще, когда ты влюбился в выдуманную вселенную и нет сил оттуда вылезать. И остается только придумать свое, хотя бы в голове.

Одной из таких вселенных для меня были «Звездные войны». Над моей кроватью даже висел плакат с персонажами. Мне тогда было лет десять. К нам домой пришли приятели родителей с дочкой, с которой мы были довольно дружны. Все мои разговоры были только о «Звездных войнах». В какой-то момент эта девочка не выдержала и сорвала плакат у меня со стены: мол, сколько можно только об этом и говорить! Мне было обидно, но ничего не поделаешь — говорить о другом мне было не интересно. Чувство фанатской любви очень похоже на настоящую любовь. Иногда оно сводит людей с ума, но часто и побуждает создавать что-то свое, вдохновляет, помогает жить даже в очень темное время. Это ли не сила, которую дарят нам наши любимые книги, фильмы, сериалы и игры?

И вот однажды пасмурным ноябрьским вечером мне пришло в голову, что я хочу рассказать историю не в фанфике, а про фанфики — откуда они взялись и что для нас значат. Это мое признание в любви всем, кто пишет, потому что не может не писать. Неважно, большой ли у вас фандом, пишете ли вы про BTS или про героев «Ведьмака», про любовь или про ненависть. Ваши слова нужны этому миру. Я знаю очень много людей, которым написание и чтение фанфиков помогло в трудные времена, стало «ментальным подорожником». Надеюсь, что и эта книга доставит вам удовольствие и вдохновит.

Глава 1. Почему мы любим фанфики

Я регулярно читаю или слышу от знакомых (да и незнакомых), что они не могут взяться за новую книгу, но при этом могут читать фанфики один за другим. И помимо суммарного объема, бывает так, что один макси-фанфик больше полноценного романа, а читается за один день. И дело не только в том, что он как-то иначе написан. Фанфики, как и любую развлекательную литературу, можно писать в разных жанрах, да и авторский стиль может значительно отличаться. Один автор пишет масштабный слоубёрн[2], полный диалогов, размышлений, неторопливых сцен; другой в тот же объем уместит целое приключение с уничтожением «Звезды Смерти», любовной линией и спасением трех планет. Будет ли какое-то из произведений лучше или хуже? Нет! На все найдется читатель. Но почему же фанфики порой легче читать, чем оригинальные произведения? В этом разделе я попробую в этом разобраться.

С фанфиками я впервые встретилась довольно поздно — мне было около двадцати. С другой стороны, довольно рано — шел 2005 или 2006 год, то есть даже о «Фикбуке» речи еще не было.

Мы с подругами тогда загорелись идеей поставить ролевую игру по мотивам книг Ольги Громыко (тоже своего рода фанфик, но кто бы нам тогда об этом сказал?), под это дело искали дополнительную информацию в Сети и, конечно, вышли на сайт автора. Там лежали ее рассказы и то ли фанфики, то ли ссылки на фанфики, точно не помню. И я тогда не сразу сообразила, в чем подвох, то есть вообще не смотрела на авторство: просто читала всё подряд и не могла понять, почему у текстов такой разный стиль и откровенно разный уровень. После долго пыталась уложить в голове, что можно вот так запросто взять чужих персонажей и чужой мир и закрутить собственный сюжет. Было странно.

Потом вспомнила, что читала же я когда-то длиннющий цикл про Конана, написанный самыми разными авторами, — и ничего. Некоторые из книг нравились мне куда больше оригинала Говарда. А еще вспомнила, что когда-то совсем давно, еще в школьные годы, и сама сочиняла нечто странное — вписывала себя то в сюжет Нарнии, то в Амбер. Все это было написано, конечно, ручкой на листочках и не имело никакой художественной ценности, но приносило мне удовольствие в процессе, а это главное.

В конце концов я подумала: мы играем в игры и тоже спокойно берем чужие произведения, миры и персонажей и творим с ними что хотим. И что такого? Авторам от этого никакого вреда, а нам — приятное времяпрепровождение.

После этого я окончательно встроила фанфики в свою картину мира. Ни один фанфик в процессе встраивания не пострадал.

Катриона Шашкова, писательница

МЫ ЗНАКОМЫ?

Первое и главное: людям легче погружаться в произведения, где они уже знакомы с персонажами и часто со вселенной. Даже если любимые герои перенесены, допустим, из родного космического пространства в обычную современную кофейню, они все равно остаются теми же персонажами. Уже известно, как они выглядят (особенно если это персонажи произведения с визуальным воплощением), как себя ведут, каковы их особенности. И даже если это пока слабо раскрытые герои, как, например, в играх с продолжающимся сюжетом, — их уже легче воспринимать.

Знакомые образы часто ощущаются как более безопасные или как те, об опасности которых уже известно. С художественными произведениями это тоже работает. Опираясь на свой прошлый опыт, например интересный сериал или десятки часов за увлекательной игрой, человек формирует представление о новом контенте. Схожесть с позитивным опытом может значительно повлиять на выбор похожего произведения. Джереми Миллер в книге о концепции «прилипчивого бренда» пишет: «Если варианты мало чем отличаются друг от друга, то люди выбирают что-то знакомое, что-то подешевле или то, что есть в наличии»[3]. Вариант «подешевле» сразу отпадает, но два других повлияют на выбор произведений, опубликованных в свободном доступе. Конечно, этот пример весьма условный, но в случае с чтением фанфикшена (и другой развлекательной литературы) мозг ведет себя похожим образом. Люди склонны выбирать то, что уже знакомо, так как имеют опыт взаимодействия с этой вселенной, героями, жанровым направлением, тропами или конкретными авторами.

Эти персонажи уже любимы, ну или как минимум интересны. Потому о них читают и пишут снова и снова. Мне попалось недавно одно короткое видео о том, что, по сути, перечитывание историй об одних и тех же героях в разных обстоятельствах является зоной комфорта. Так оно и есть. Если в любовных романах и некоторых других развлекательных жанрах существуют формулы, которые являются для читателей безопасной предсказуемостью, то в фанфиках основой для этого становятся сами персонажи и узнаваемая вселенная. При этом такой, казалось бы, ограниченный набор составляющих на деле дает возможности для практически бесконечных комбинаций как в рамках канона, так и с добавлением новых переменных, вроде изменения характера героя или места действия.

Путешествовать комфортнее с тем, кого хорошо знаешь и кому доверяешь. А люди доверяют любимым героям, даже если это Ганнибал Лектер. Если рассматривать художественный текст как мысленное путешествие, то в него легче вовлечься через тех героев и обстановку, к которым уже успел привязаться.

Не все читатели фанфиков являются активными читателями книг. Некоторые одинаково воспринимают чтение фанфиков и чтение книг, но для других они ощущаются совершенно по-разному. Интерес к героям и самому произведению — одна из главных причин, почему так происходит. Немало читателей и авторов фанфиков говорят о том, что им важно расширить представление об оригинальном произведении, получить справедливую, на их взгляд, концовку для персонажей или иное развитие событий[4]. Объяснение простое: мы продолжаем думать о том, что нам небезразлично.

Удивительно, что есть и иная категория читателей. Это те, кто читает фанфикшен, даже не будучи знакомы с оригинальными произведениями или зная их очень поверхностно. Это довольно интересная тема для размышления: фанфики задумываются как то, что создано фанатами для фанатов, но на деле читательская аудитория не ограничивается только фанатской средой. Обычно такие читатели просто ищут тексты со своими любимыми тропами, сюжетами, особенностями и персонажей незнакомых произведений воспринимают как оригинальных.

В этом есть как плюсы, так и минусы. Часто авторам фанфиков не нужно описывать внешность и характер героя детально, ведь подразумевается, что читатель уже владеет этой информацией. Однако читатель, не являющийся фанатом, будет представлять что-то свое, ведь не все ищут описания внешности и характера.

Но есть у этого и положительная сторона. Не ограничиваясь только оригинальными авторскими текстами, такой читатель значительно расширяет свой выбор. Те, у кого на полках десятки, а то и сотни непрочитанных книг, осознают, что в современном мире выбор «что почитать» действительно почти безграничен. Каждый день появляются новые анонсы, а в интернете новых текстов рождается и того больше. Но все же трудно иногда найти что-то отвечающее конкретному сиюминутному запросу. «Похоже на фильм Kingsman», «темная академия с активной любовной линией», «ромком с пикантными сценами» — список запросов может быть огромным. Многообразие фанфиков, в которых встречаются по-настоящему свежие, яркие идеи или, наоборот, классически прописанный троп, дает возможность получить что-то точно под запрос.

Написание любых текстов — опыт. А опыт ведет к росту. Фанфики могут помочь с чем угодно — от работы с характерами персонажей до структуры или сеттинга, если это AU[5] (или если к оригинальному сеттингу есть интересные вопросы). Чему фанфики до конца научить не могут, по моему личному мнению, — это построению персонажа. Не развитию, а именно построению. Фандомы хороши тем, что там к персонажу у читателя (да и у писателя) уже есть эмоциональная привязка.

Катрина Шабнова, писательница

ЭСТЕТИЧЕСКОЕ УБЕЖИЩЕ ИЛИ ФОРМА УТЕШЕНИЯ: ПОРТАЛ ДЛЯ ПОБЕГА ОТ РЕАЛЬНОСТИ

В этой книге я не единожды говорю об эскапизме в контексте фанатской среды. Неважно, касается ли это популярных любовных романов, аниме, комиксов, видеоигр или фанфикшена. Суть примерно одна и та же. Мы снова и снова хотим обратиться к выдуманным мирам. И мне стало действительно интересно: а почему? Я могу анализировать свой опыт чтения и написания фанфикшена, опыт опрошенных мной писателей и читателей, но это даст лишь часть общей картины, ведь причин для «побега» может быть множество.

«Нельзя не заметить, что притягательность пространства фэнтези связана в том числе с тем, что люди по всему миру все больше тянутся к альтернативной реальности: будь то компьютерные игры, культ “милоты” в образе мультипликационной Hello Kitty или повальное увлечение порнографией. Нравится нам это или нет, нашу культуру постепенно наполняют миры, которые, в сущности, являются ментальными (и технологическими) построениями»[6], — пишет Сюзан Нейпир, исследовательница аниме, в предисловии к переизданию своей книги «От “Акиры” до “Ходячего замка”. Как японская анимация перевернула мировой кинематограф». Тогда, в нулевых, Нейпир отмечала растущую эпидемию отаку[7]-фанатов в США и рост внимания к японской популярной культуре в других странах, но не верила в то, что это станет мейнстримом. Тем не менее спустя двадцать лет не только отаку или закоренелые гики, но и все мировое сообщество, кажется, все чаще обращается к выдуманным мирам. Это сродни поиску утешения, отвлечения и ответов в искусстве. Ведь комиксы, даже если их содержание кому-то кажется глупым и поверхностным, тоже искусство. А фанфики — часть литературы, о чем будет сказано чуть позже. Но нынешнее погружение в выдуманные миры становится куда глубже. Можно примерить костюмы любимых героев, бродить по виртуальному Хогвартсу, смотреть экранизацию в 3D и бесконечно придумывать свои продолжения для героев. Все это часть современной фанатской среды, куда все чаще заглядывают даже те, кто раньше был далек от нее.

Первая причина будет скорее аргументом в пользу желания чаще обращаться к выдуманным мирам. Все дело в простоте погружения. Сейчас порог входа стал очень низким. Не обязательно вступать в фан-клуб — всю информацию можно найти в интернете. После выхода сериала, который не продлили на следующий сезон, легко обнаруживаются фанфики, которые способны утешить в такой ситуации. Огромное количество фанатского контента — от коллажей до многостраничных фанфиков — надолго продлевает удовольствие от понравившейся истории.

Жанровые произведения становятся мейнстримом, занимают ведущую позицию в культуре. Оценить это легко: внушительные тиражи популярных фэнтези-циклов, аниме в кинотеатрах, множество товаров с героями видеоигр на маркетплейсах. Корейские и китайские дорамы прочно обосновались на стриминговых платформах, и теперь их смотрят не только люди, увлеченные Азией, но и обычные домохозяйки. Согласно опросу портала «Литнет»[8], 69% респондентов ранее читали фанфики, основанные на кино и сериалах. И хотя сам опрос был проведен на сайте, ориентированном на сетевую литературу, это все равно интересная статистика. Выяснилось также, что 67% опрошенных уверены: фанфики могут расширить их представление о классических произведениях. То есть потребность в переосмыслении даже более сложных произведений довольно высока, и фанфикшен уже вышел из интернет-подполья и тоже стал частью мейнстрима.

Другая распространенная причина тяготения к эскапизму, причем часто именно к мирам вымышленным, далеко не нова, но по-прежнему актуальна. В кризисных ситуациях, когда кажется, что мир рушится, и непонятно, что делать дальше, люди склонны обращаться к вере. Речь не только о религии, а о вере в целом — в магию, в высшие силы, во что угодно. Сюзан Нейпир пишет, что глобальная жажда фантастического рождается на фоне неудовлетворенности технологиями. Люди 1990-х и начала 2000-х осознали, что технологии, как бы бурно они ни развивались, не обеспечат светлого будущего, которое описывали фантасты всего несколько десятилетий назад. Мир все глубже захватывают экономические кризисы, политическая нестабильность и другие проблемы, а наука не может их решить. Потому альтернативный мир кажется куда привлекательнее реального. В прошлом у такой веры не было возможностей для воплощения в виде доступных выдуманных историй. В то же время нередко именно в фантастике мы пытаемся найти ответы на свои вопросы.

Под влиянием эмоций люди склонны обращаться к выдуманным мирам снова и снова. Это те самые произведения, которые создают ощущение возвращения домой, будь то традиционный просмотр «Гарри Поттера» или «Властелина колец» на новогодних праздниках или, как у меня, перечитывание «Ходячего замка» каждые пару лет. Впрочем, по моим наблюдениям, многие активные читатели боятся перечитывать книги — из-за страха разочарования или из-за того, что хочется успеть прочитать побольше нового. Тут в дело вступают фанфики. Погружение в знакомый мир дает спокойствие, которого люди ищут. Даже истории со сложными выборами, травмирующими событиями и пронзительными сценами часто подсказывают ответы на вопросы, которые не всегда точно сформулированы.

Мне очень нравится термин «форма утешения» (a form of solace), который используется в англоязычной среде. Под ним подразумевается именно то, что мы здесь обсуждаем, — использование развлекательного контента (фанфикшена в том числе) для получения душевного комфорта и равновесия. Обращение к знакомому миру, героям, а часто и к понятным сюжетным паттернам (да, да, сейчас они враги, но точно будут вместе) помогает пережить эмоции в безопасной среде. Многие молодые читатели и читательницы склонны применять к жизни опыт, полученный из подобных медиа. С одной стороны, это хорошо. Художественные произведения помогают найти ответы на вопросы вне привычной реальности, а фанфикшен многими воспринимается куда легче, ведь подавляющее большинство текстов написано довольно простым для восприятия языком. Но есть и обратная сторона: романтизацию нездоровых паттернов читатели нередко начинают воспринимать как норму.

«I Can Fix Him (Я смогу исправить его)», — поет Тейлор Свифт. Популярный сюжет, где один из героев не самый приятный человек, а другой верит, что сможет его исправить, — яркий пример, как в реальной жизни редко работает то, что получается в выдуманной истории. Среди читателей фанфикшена все еще много подростков и молодежи, которые черпают знания о человеческих отношениях в популярной культуре. С одной стороны, не стоит осуждать кого-то за то, что им важен всплеск эмоций, который дает произведение с напряженными и неоднозначными сценами. С другой стороны, романтизация нездоровых паттернов часто ведет к тому, что люди начинают применять их в жизни. Мозг уже обработал информацию, обозначив ее как «стерпится-слюбится» или «он точно изменится». К счастью, большинство опрошенных мной поклонниц фанфиков, а также манги и манхвы с не самыми психологически здоровыми отношениями героев прекрасно осознавали: это не имеет ничего общего с реальностью. Они четко разделяют реальную жизнь и чтение в качестве развлечения. Впрочем, мои знакомые все чаще отмечают усталость от переизбытка драматических историй с нездоровыми паттернами. А вот найти что-то интересное про здоровые отношения — та еще задача со звездочкой. Создавать конфликты, которые цепко удерживают читательское внимание, куда проще, если герои ссорятся, мирятся и проявляют агрессию.

Одним из самых ярких примеров эскапизма при угрозе в реальном мире является статистика посещения популярных сайтов с фанфиками в 2020 году. Ежедневные просмотры на одном из сервисов с конца февраля по март 2020 года варьировались от 39 до 50 миллионов, а количество комментариев выросло на 42%[9]. Пандемия, заставившая людей сидеть по домам, значительно отразилась и на поп-культуре. Эскапизм как средство поддержки побудил вернуться к любимым фандомам, таким как «Сумерки» и «Шерлок»[10]. Знакомые герои становились якорем в окружающем хаосе и неизвестности.

Желание обратиться к «безопасному пространству» вскрывает и много проблем. Я не буду углубляться в тему негативных последствий эскапизма, вроде зависимости от онлайн-игр. Негатив в принципе чаще обсуждается в медиапространстве, поскольку вызывает больший эмоциональный отклик у читателя или зрителя. На деле же токсичность некоторых фанатских сообществ мало чем отличается от токсичности любых других, будь то поклонники рыбалки или гончарного дела. Для восстановления равновесия расскажу о позитивных эффектах интернет-эскапизма, включая современные фанфикшен-сообщества.

Общение в онлайн-среде положительно влияет на преодоление барьера в коммуникации и социальной тревожности[11]. Это актуально и для фикрайтерского сообщества. Соревновательный элемент, применимый к видеоиграм, присутствует и в различных флешмобах и конкурсах для авторов. Значительную роль играет уравнивание социальных навыков, а также отсутствие преград в общении. Автор, будь то фикрайтер или художник, может набрать большую аудиторию в популярном фандоме, не показывая свое лицо и не сталкиваясь с ограничениями, которые обычно накладывает взаимодействие вживую. Нахождение в фандомной среде часто положительно влияет на тех людей, которые вынуждены оставаться дома или имеют какие-либо иные ограничения. Для фанатской среды характерна полная или частичная анонимность, а нередко и создание виртуального альтер эго. Читателям и другим фанатам больше интересны творчество, авторский взгляд на персонажей и историю, а не личная жизнь и внешний вид.

Вред социальной изоляции часто недооценивают. Научный сотрудник Международной лаборатории социальной нейробиологии Оксана Зинченко отмечает, что стремление к новизне является базовым для человеческого мозга[12]. Отсутствие новизны, общения, контактов с миром вызывает у нас дискомфорт и повышает уровень стресса. Для людей, которым недоступна смена обстановки (например, из-за отсутствия «доступной среды»), важно подпитывать свой мозг новыми впечатлениями откуда-то еще. В этом смысле общение и творчество в Сети помогают бороться с социальной изоляцией и быстрее сходиться с людьми на почве общих интересов. Эффект от индивидуального эскапизма усиливается за счет общения в рамках фандомной среды.

Современный человек, измученный стрессом, ответственностью и неопределенностью, ныряет в комфортные миры, в которых следит за приключениями героев и точно знает, что с ними все будет хорошо. Фактически чтение подобной эскапистской литературы работает как безопасное проживание сказки или приключений и очень хорошо снимает тревожность.

Противопоставления так называемой большой литературе я не понимаю, потому что один и тот же читатель может читать и Кафку, и Алексея Иванова, и истории про принцессу и драконов.

Ирина Котова, писательница, автор цикла «Королевская кровь»

О МЕСТЕ ФАНФИКА В ЛИТЕРАТУРЕ

Думаю, очевидно, что фанфикшен является частью литературы. Как бы ни сопротивлялись некоторые критики, и сетевые тексты, и фанфики — все же литературные произведения. И, как и «настоящие» книги, которые напечатаны на бумаге и продаются в магазинах, они могут быть совершенно разными по качеству, жанрам, проработке. У понятия «литературное произведение» есть много определений разного уровня сложности, и все они подходят для фанфика. Мне нравится такое: «Литературное произведение — это форма существования литературы как искусства слова»[13]. Отчего же тогда фанфику или любительскому сетевому тексту, будь то маленькая драббл-зарисовка[14] или огромный роман со множеством сюжетных арок, не быть частью литературы?

Место фанфиков в литературной иерархии — совсем другой вопрос. В этой книге я в основном рассматриваю фанфикшен как феномен популярной культуры, а следовательно, его логичнее отнести к развлекательной массовой литературе. Это справедливо по отношению к значительной части работ, особенно посвященных популярным франшизам и известным личностям. Фанфики не стоят особняком от «исходных» произведений, а являются полноправной составляющей поп-культуры, потому что без фанатского отклика многие первоисточники просто не стали бы настолько популярными. По словам литературоведа Юрия Михайловича Лотмана, массовая литература является социологическим понятием[15]. Иными словами, дело не в структуре текста, а в его социальном назначении и в том, как текст функционирует в единой системе. Важно рассматривать фанфики и как единый культурный пласт, и как отдельные, уникальные явления.

Исследуя развлекательную литературу, некоторые ученые и авторы отказываются от термина «беллетристика». Само по себе это слово не имеет негативного значения и происходит от французского belles lettres, «изящная словесность». Изначально под ним подразумевалась вся художественная проза. Но со временем слово «беллетристика» приобрело пренебрежительный оттенок, означая «низкопробную» или «одноразовую» литературу, не имеющую художественной ценности. Но критерии художественной ценности не являются едиными и общепринятыми. Например, в советское время они включали «социалистическое содержание, национальную форму и интернациональный характер». Даже критерии языка и стиля автора, входящие в большинство перечней, предложенных исследователями, не могут считаться универсальными. Язык, как и другие художественные инструменты, пластичен. Автор, как и художник при написании картины, может обращаться с ним множеством разных способов, чтобы достичь нужного результата. То, что литературоведы назовут «гениальным» и «новаторским», простой читатель может охарактеризовать как «полный бред, невозможно читать».

Чем же тогда заменить слово «беллетристика»? Мне больше импонируют «массовая литература» и «развлекательная литература» как термины, отражающие сразу функции и характер подобных произведений. Культурологи, например, предложили еще один любопытный термин — «миддл-литература», которая располагается между «элитарной» и «массовой развлекательной». Это упрощенные варианты «высокой» литературы или лучшие образцы литературы развлекательной. Термин «миддл-литература» был предложен Сергеем Чуприниным и получил одобрение литературных критиков.

Для современной культуры, где люди обращаются именно к развлекательным текстам, в том числе в поисках ответов на волнующие их вопросы, это довольно значительный шаг в признании того, что массовая литература может быть полезной. Многие из примеров подобных произведений, в том числе и бывших фанфиков, вроде «Пятидесяти оттенков серого», которые жестко критикуются, уже вписаны в историю литературы как феномены. Их уже изучают, чтобы понять, почему же они так нравятся людям.

Все вышеизложенное вполне справедливо и для фанфикшена. Вероятно, многие из популярных работ с миллионами прочтений не будут одобрены критиками и не войдут даже в «миддл-категорию». И все же они нравятся читателям. Конечно, в топах сайтов и с фанфиками, и с развлекательной сетевой литературой будут простые работы, большинство из которых построено по определенным жанровым формулам. Ведь читать их приходят все же не критики, а обычные люди. Но и там можно найти настоящие «жемчужины». То, что произведение является фанфиком, сетевым романом или новеллой, не относит его априори к «низкой» литературе, хотя слабые (по мнению критикующего) произведения, даже оригинальные, все еще нередко пренебрежительно называют «фанфиком».

Многие популярные фанфики будут не самыми качественными с литературной точки зрения текстами, хотя это опять вопрос критериев. Каждый читатель, даже не будучи филологом, культурологом или литературоведом, определяет их для себя самостоятельно. Кому-то принципиально важно, чтобы текст был грамотным с точки зрения грамматики, пунктуации и стилистики, а кто-то читает машинный перевод, потому что ищет что-то новенькое по любимому фандому. Для кого-то важны глубокая проработка характеров, мотивы, проблематика, а кого-то интересуют только пикантные сцены. Запросы могут меняться в зависимости от того, в чем человек нуждается сейчас. Один и тот же текст может восприниматься совершенно по-разному в разные периоды жизни, а условный «уровень качества» варьироваться даже для одного конкретного читателя.

ФАНФИКШЕН КАК КУЛЬТУРНАЯ СРЕДА, ИЛИ СИЛА ФАНДОМА

Почему людям из разных стран одни и те же персонажи становятся одинаково близки? Почему им так сильно нравятся какие-то произведения, что они хотят их продолжения и расширения? По тем же причинам людям, выросшим в разных странах и в совершенно разных условиях, может нравиться одинаковая музыка. Их волнуют одни и те же проблемы. Над фанфиком по любимому аниме плачет человек в Африке, а фанат из России благодаря любви к новеллам вдохновляется на изучение культуры Китая.

Понятие «фандом» подразумевает сообщество людей, которые являются поклонниками одной выдуманной вселенной, артиста, творчества конкретного писателя и т. д. Это группа, объединяющим признаком которой выступает любовь к одному медиа, а не социальные, возрастные, гендерные и другие признаки.

Фандом можно рассматривать как культурную среду, пространство, которое позволяет заинтересованным фанатам обмениваться опытом и идеями. Отсюда и шутки вроде «Я теперь в фандоме рыбалки» или «Он из фандома дачников». К слову, так проще объяснить, что это за сообщество, с кем вы общаетесь и почему в этом нет ничего плохого.

Согласно книге Генри Дженкинса «Браконьеры текста: фанаты телевидения и культура участия» (1992)[16], принадлежность к фандому представляется как что-то запретное, не слишком приличное. Это то хобби, та часть жизни, которую принято скрывать. Спустя тридцать с лишним лет это утверждение отчасти остается верным, но не описывает всю фандомную жизнь. Я подробно рассмотрю как анонимную фанатскую жизнь, так и публичную. И то и другое исходит из потребности в простом человеческом общении. Только одним людям удобнее разделять эти сферы жизни, а другим нравится показывать, что они поклонники какого-то медиа. Вторые таким образом часто находят новые знакомства. Но обо всем по порядку.

Может казаться, что чтение или написание фанфика — занятие сугубо одиночное. На деле же, когда человек в это погружен, он психологически чувствует себя частью общего, зная, что кто-то по ту сторону экрана написал фанфик или прочитал чужую работу и оставил комментарий. Это отмечает психолог Линн Зубернис, рассуждая о том, как фанфикшен и присутствие в фандоме помогают нам переживать тяжелые времена[17]. Это своего рода терапевтическая практика, которая позволяет присутствовать в социальной среде в комфортном формате. Чаще всего человек не может выбрать своих коллег или одногруппников в университете и уж тем более не выбирает, с кем будет ехать в транспорте или сидеть рядом на каком-то мероприятии. Присутствие же в фандоме, даже маленьким молчаливым привидением, дает ощущение контроля. Всегда можно нажать кнопку «Отписаться», заблокировать кого-то или, наоборот, получить чью-то хорошую рекомендацию или найти нового автора фанфиков.

Зубернис называет фандом поддерживающим сообществом. Во многом это связано с тем, что общение внутри фанатского сообщества может значительно отличаться от любого другого. Там свои нормы поведения и большой пласт объединяющих интересов. Такая среда также способствует самовыражению и может положительно влиять на личностный рост. Общение с другими фанатами часто вызывает желание самому попробовать творить. Закончились фанфики по любимому редкому пейрингу? Напиши самостоятельно! Любишь старый непопулярный фандом? Время браться за клавиатуру и проявить себя. Многих мотивирует и то, что в фандоме легче найти своих читателей. Впрочем, легко поддаться соблазну писать только то, чего от тебя ожидают. Это не всегда плохо. Фанфикшен в первую очередь направлен на то, чтобы вызвать эмоциональный отклик у читателя, без учета коммерческого потенциала и трендов. Взаимодействие строится на обмене фанатским опытом. Так что главное, как и в любом деле, — придерживаться собственных границ и принципов.

Мне попалось забавное, но очень точное описание фандома как «огромного интернет-осьминогового слияния разумов»[18]. Сразу представляется что-то лавкрафтовское, с кучей щупалец. Но на самом деле фандом — это далеко не всегда большие сообщества. Вернее, можно рассматривать фандом как единое пространство фанатов разных произведений и как отдельные структуры. В том же комментарии про осьминоговое слияние разумов автор пишет, что фандом дает нам хорошую плодородную почву, где может вырасти что угодно. Собственно, поэтому из активных участников фандомов нередко вырастают крутые писатели, художники, журналисты и исследователи. Они знают, как нужно взаимодействовать с аудиторией. Основываясь на личном опыте, писательница Ребекка Пиацца в своем блоге отмечает, что погружение в фандом может помочь писателям и художникам отдохнуть, перестроиться, справиться с тревожностью и найти новые идеи[19].

ГОВОРИМ О СЕРЬЕЗНОМ

Сфера массовых развлекательных медиа является рупором, который повышает осведомленность о многих проблемах. Люди склонны чаще отворачиваться от социальной рекламы и призывов обратить внимание на что-то, если это не подано в форме развлекательного контента, будь то подкаст или сериал на популярной стриминговой платформе. Сейчас разные СМИ и блоги анализируют поведение выдуманных персонажей, акцентируя внимание на реальных проблемах. Большой отклик может исходить из сообществ фанатов, которым важно разобраться, почему их волнует тот или иной персонаж или произведение. Это в значительной мере влияет и на активность фикрайтеров.

Авторы нулевых и ранних десятых нередко рассуждают о том, что фандом становился более открытым. Конечно, в фанфикшене всегда было много неприятных и даже триггерных тем. Нужно ли предупреждать читателей обо всем, что будет происходить в тексте? И почему, даже когда потребляешь большую часть специфического контента, все равно возникают вопросы? Критика сложных и табуированных тем в текстах, особенно фанатских, и сейчас нередка. Есть читатели, недовольные засильем работ, где концентрируется очень много плохих событий. Но много и тех, кому важно погружаться в тексты с темными, сложными темами, чтобы лучше понять себя и мир вокруг.

Нельзя обойти стороной и тему ментального здоровья. Многие авторы склонны наделять персонажей проблемами, волнующими их самих. Это может быть как романтизированное, так и вполне серьезное, достоверное описание, способное потягаться со многими «настоящими» книгами и сериалами.

Популярные фильмы примерно 20-летней давности, в частности «Прерванная жизнь» (1999), все же подвергаются критике, так как во многом представляют карикатурный образ «сумасшедшей» женщины, хотя и достаточно внимания уделяют пограничному расстройству личности. Об этом пишет британский Vogue в статье, посвященной отражению проблем с психическим здоровьем в массовой культуре[20]. Позитивная тенденция прослеживается примерно с 2010-х. К ней можно отнести фильм «Мой парень — псих» (2012). Это начало эпохи более реалистичного и мрачного отображения ментальных заболеваний, о которых не принято говорить. Важным шагом является выход таких проектов, как книга Джея Эшера «13 причин почему» (2007) и последующая экранизация в виде суперуспешного сериала (2017). Темные тайны подростков вскрывались, как болезненный нарыв, что вызвало бурную реакцию общественности. С 2010 по 2019 год роман Эшера даже запрещали в школах и библиотеках США[21]. Несмотря на то что по этому произведению, очевидно, не так много фанфиков (на одном из самых популярных англоязычных сайтов чуть больше двух тысяч по сериальной версии[22], а на русскоязычном — около шести сотен[23]), это интересный пример, который показывает, как находят у читателей отклик даже столь мрачные и тяжелые истории.

Фанфикшен уже давно поднимает болезненные темы, включающие насилие, буллинг, проблемы с принятием и многое другое. Через более «стерильные» фандомы, поверхностно раскрывающие такие вопросы, многие фанаты исследуют темную сторону, вкладывая туда собственные переживания. Взять хотя бы фандом сериала «Хор» (Glee, 2009–2015). На популярном международном портале по нему насчитывается почти сорок тысяч работ. И хотя будничная жизнь старшей школы изображена там по большей части в комедийной форме, многие герои оказались близки фанатам настолько, что захотелось больше узнать их драматическую сторону. Жанр ангст занимает третье место среди тегов и насчитывает почти три тысячи работ. А на первой строчке находится флафф[24] — чуть больше пяти тысяч произведений.

Настроение самого произведения часто влияет на популярность определенных жанров среди фанатов. Что интересно, в фанфиках по популярному циклу Норы Сакавич «Все ради игры», который более драматичен, также на первом месте флафф (чуть больше трех тысяч работ из 16,5 тысячи с указанием данного фандома[25]). При этом с тегом «флафф» соседствуют предупреждения о том, что в фанфике пойдет речь о посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР), пограничном расстройстве личности (ПРЛ) и других серьезных проблемах.

Массовая культура влияет на информированность о ментальных заболеваниях. Нередко многие состояния представлены искаженно, романтизируются и дезинформируют читателя. То же касается и передачи личного опыта, например в блогах. Однако подача сложных тем через фанфикшен, пусть и не всегда напрямую, может иметь положительный эффект. Допустим, депрессию не будут называть в фэнтези-мире депрессией. Но история о персонаже, чье состояние покажется читателю похожим, может получить большой отклик. В этом случае фанфикшен, который не требует проработки персонажей и сеттинга с нуля, оказывается удобным инструментом для исследования себя, своих ощущений, трудностей и мировоззрений.

ТРЕНИРОВОЧНАЯ ПЛОЩАДКА

Еще в 2000 году появился проект Writers and Writing, где фикрайтеры обсуждали свое творчество, давали советы, делились приемами писательского мастерства и в целом общались на смежные темы. Там часто поднимался вопрос: «Что вы делаете, чтобы стать лучше как писатель?»[26] Фикрайтеры отвечали, что общаются в фандомной среде и с другими писателями, так как взаимодействие с людьми помогает развивать навыки создания персонажей. Рекомендовали не бояться писать и переписывать черновики. Кто-то советовал больше читать в принципе, чтобы расширить свой словарный запас и научиться по-разному использовать язык. Один из авторов перечитывал собственные произведения, чтобы понять, что он может улучшить. И конечно, там было множество базовых писательских советов вроде «показывать, а не рассказывать», добавлять больше эмоций, давать почитать текст бета-ридерам, научиться работать со структурой сюжета. На самом деле, такие же рекомендации могли бы дать любые другие писатели.

Но фанфикшен можно использовать как писательский инструмент, позволяющий улучшить свое мастерство обращения с текстом. Термин «фан-письмо» подразумевает текст, написанный не ради выгоды, а для собственного удовольствия. Это не только фанфики, но и огромное количество других текстов, которые распространяются бесплатно. Предполагается, что когда писатель не думает о продаже текста, то творит свободнее. Многие авторы, как зарубежные, чьи записи попадались мне в процессе сбора информации, так и русскоязычные, опрошенные для книги и через анонимную форму, отмечали, что написание фанфика часто легче и веселее, чем работа над оригинальным текстом. В фанфиках даже состоявшиеся писатели нередко используют те идеи, которые не хотят применять для оригинальных историй. Но может быть и наоборот: идея окажется настолько хороша, что воплотится в нечто большее, чем мини или драббл про парочку любимых героев.

Если коротко, то фанфики — это свобода и эксперименты. Когда я пишу свою оригинальную книгу, то для меня существует только один канон, единственно верный вариант развития событий. Ну как написать то, что идет вразрез с историей? Это же будет неправда!

А в фиках можно пробовать разное, погонять героев по сюжетам и локациям. Это вообще дает понимание, как работают жанры и тропы, потому что ты видишь, как меняются герои в разных условиях. Наглядно? Наглядно!

Еще фанфики развивают чуткость к слову, к стилю. В каждом фандоме свой характер, своя атмосфера… Даже если следовать канону не собираешься и пишешь сознательно ООС[27], то все равно сначала надо понять, в чем этот самый канон заключается. Ну, и это весело! А какой смысл в творчестве, если оно не радует?

Софья Ролдугина, писатель

Более легкий подход к написанию фанфиков дает начинающим авторам возможность прокачать свои навыки для собственных текстов: стиль, чувство языка, умение строить сюжеты и диалоги. Многие мои знакомые говорили, что учились писать именно на фанфиках.

Фанфик по популярному произведению с большей вероятностью будет замечен, чем оригинальный текст. Бесплатные бета-ридеры и просто заинтересованные читатели могут поправить текст, найти сильные и слабые стороны. Если сам автор хочет развиваться, то такая поддержка здорово поможет.

Но и критика в фанатской среде бывает жесткой из-за сильной эмоциональной привязки. «Не такое» описание персонажей или событий может вызвать негативные комментарии, в которых читатели будут цепляться за опечатки, стиль и многое другое. И хотя сейчас активно продвигается идея отказа от непрошенной критики, негативные комментарии нельзя запретить. Начинающего автора может задеть даже конструктивный разбор без эмоциональной окраски. Станет ли это стимулом для роста или причиной для того, чтобы забросить писательство, — каждый решает сам.

Удивительно, но первый фанфик мне захотелось написать уже после романа. По вселенной игры «Геншин импакт». Там есть персонаж, который мне очень нравится, — Ноэлль. Эта девушка работает уборщицей, но мечтает стать рыцарем. Очень наивная, но старательная и физически сильная. Однажды в игре мы оказались в каком-то квесте рядом с моим текущим игровым персонажем — древним архонтом (это что-то типа бога) Чжун Ли. Он из другой страны, по сюжету игры эти два героя никогда не встречались, но у них одинаковая стихия (Земля) и способность — ставить щиты. И тут внутри что-то вспыхнуло: а что, если бы однажды Ноэлль приехала как путешественница в Ли Юэ? По наивности влипла в неприятности, познакомилась с Чжун Ли и именно он научил ее владеть силой? Конечно, не обойдется без романтики… Начав набрасывать этот сюжет, я испытала такое удовольствие, которое давно не испытывала. В своих историях мне комфортно и интересно, но тут есть особый азарт дополнить существующую историю. Придать ей новых красок, показать, как продуман и красив лор[28] игры с помощью литературного мастерства. Честно говоря, я еще не закончила этот фанфик, но обязательно это сделаю. И то, что пейринг не просто непопулярный — его, по сути, не существует, — меня только дополнительно окрыляет. В этой истории я чувствую потрясающую свободу писать для себя, теша исключительно своего внутреннего читателя.

Просто оцените название (я бьюсь от него в экстазе) и его пафос: «Я покажу тебе каменный щит».

Милослава Финдра, писательница

У меня вышло интересно. Пока фики входили в мой читательский рацион, я не писала вообще (я начала делать это после 16 лет), потом сразу стала писать именно книги и только потом упала в фандомное творчество. Так что я-фикрайтерка и я-романистка развивались параллельно, параллельно собирали аудиторию и взаимопроникали. Но да, несомненно, фики ОЧЕНЬ хороши как учебный инструмент, особенно если ты работаешь в фандомах, требующих особого языка. Например, я писала по классической литературе и истории, поэтому пришлось серьезно прокачивать стилизацию. А потом — по упоротым мультяшкам и аниме, где требовался совершенно иной слог. В итоге сейчас у меня напрочь отсутствуют стилевые барьеры: я не испытываю страха, когда приходит история, требующая нового голоса. В музыке это вроде называется модуляциями голоса. Когда я говорю про авторов, умеющих писать в разном стиле, я использую то же слово.

Екатерина Звонцова, писатель, редактор

Глава 2. Современная история фанфиков

Историк Мишель Пастуро пишет, что в древнегреческом и латинском языках не было определения для розового цвета[29]. Значит ли это, что цвета не существовало? Разумеется, нет! Ведь люди наблюдали его в природе: в рассветном небе, у растений, на румяных щеках, в оттенках камня. Только названия придумать не могли. Предположительно, аж до XV века. Думаете, при чем тут розовый цвет? Все просто. Если у фанфикшена не было названия, это не значит, что он не существовал.

История фанфиков богата и интересна, но во многом это явление уже современности, которое не могло бы возникнуть без популярной культуры как таковой. И в этом разделе я рассмотрю историю фанфикшена — от зарождения самого термина, через журналы научной фантастики (sci-fi), фанатские издания, бум интернета и, наконец, до сегодняшних дней, когда можно взять в руки книгу, не подозревая, что когда-то она была фанфиком.

Я РОДИЛСЯ

1939 год. Нильс Бор объявляет об открытии деления урана. Проводятся испытания ракеты 212, разработанной Сергеем Павловичем Королевым. Проходит Всемирная промышленная выставка в Нью-Йорке на тему «Мир завтрашнего дня», которую посещает около 44 миллионов человек. Но «завтрашний день» надолго откладывается, потому что начинается Вторая мировая война. А буквально за месяц до этого впервые упоминается термин «фанфикшен». Научно-фантастический фанатский журнал Le Zombie в августе 1939 года сообщает следующее: «…это определенно профессиональный рассказ, а не фанфикшен»[30]. Но чтобы понять, почему термин появился именно тогда, нужно осознать, на какой почве он возник.

Представляете ли вы сообщество любителей научной фантастики как субкультуру? Если ответ утвердительный, то вы наверняка представили ребят вроде героев сериала «Теория большого взрыва». А теперь представьте их в 1930-х — мужчин в стильных шляпах, костюмах и плащах с журналами The Comet или The Planet в руках. В моде были популяризация науки и мечты о прекрасном будущем, технологичном и космическом. Историк научной фантастики Сэм Московиц называет The Planet первым фанзином[31], но на это звание также претендуют The Comet и The Time Traveler. Однако все они были фанзинами еще до того, как в 1940 году появился этот термин. Фанзин подразумевает под собой журнал, который издают фанаты фантастики или полупрофессионалы. На тот момент существовало много изданий, где публиковались профессиональные авторы, но количество заинтересованных научной фантастикой росло. Молодые люди, желающие найти товарищей по хобби, чтобы обсуждать произведения и идеи, писали письма в Amazing Stories — первый крупный журнал, посвященный исключительно научной фантастике. Именно там публиковались работы Эдгара Аллана По, Жюля Верна, Герберта Уэллса. Вдохновленные юные читатели, в основном подростки, делились впечатлениями о прочитанном и оставляли свои адреса. Таким образом, многие юные американские гики конца 1920-х — начала 1930-х годов завязали переписку, а также стали встречаться вживую, образуя клубы по интересам. Это было зарождение большого фандома любителей научной фантастики (он же «сай-фай фандом»). Активным, думающим и творческим молодым людям требовалась площадка, чтобы проявить себя, но в крупные журналы молодых авторов пускали редко, потому что известные имена повышали продажи.

Именно тогда формировалось близкое нам понятие фандома. Термин упоминался еще в 1903 году, согласно словарю Merriam-Webster[32], и означал группу фанатов или определение себя как фаната чего- или кого-либо. Однако явление зародилось еще в конце XIX века благодаря повышению общей грамотности и доступности произведений, которые становились все более массовыми. Одним из первых фандомов считают поклонников историй о Шерлоке Холмсе. Но именно с ростом интереса к фантастике и фэнтези в англоязычном сообществе начал формироваться такой фандом, каким его знают теперь, — группа фанатов, увлеченных чем бы то ни было. Единственным требованием для вступления в фандом является наличие общего интереса.

Одним из первых фан-клубов фантастики в США считается Scienceers, появившийся 11 декабря 1929 года. Аллен Глассер, состоявший в нем, вспоминает[33], что их клуб был очень сплоченным и проводил встречи каждую неделю, в отличие от других, более ранних сообществ. Интересно, что с 1929-го до весны 1930 года президентом клуба был темнокожий Уоррен Фицджеральд. Глассер описывает его как «любезного и культурного джентльмена во всех смыслах этого слова». Этот важный факт помогает понять, как формировалась фандомная среда наподобие современной, где раса, возраст и социальное положение не имеют особого значения.

Клуб Scienceers публиковал рекламу в тематических журналах, привлекая новых членов. В самом начале 1930-х он стал издавать свой фанзин, The Planet, считающийся одним из первых фанатских изданий, а Аллен Глассер стал его редактором. Свои версии пытались издавать фанаты из других штатов, например из Техаса, но не имели такого успеха. Нью-йоркский The Planet задал высокую планку и тон для фанзинов на многие годы вперед. В 1960-е Глассер говорил, что на тридцать лет, но на самом деле на более долгий срок, ведь с развитием технологий менялись и тренды в фантастике и фэнтези, но полностью интерес не исчезал никогда.

Le Zombie был одним из популярных фанзинов, который публиковал любительские работы. Основал его писатель Боб Такер в 1938 году. Эту версию имени Артур Уилсон Такер взял именно для подписи работ в фанзинах. И именно благодаря ему возникли многие термины в фантастической литературе, например «космическая опера». В журнале Такера появляется и термин «фанфикшен» (fan fiction), предположительно означавший фантастические произведения, которые написаны непрофессиональными авторами и в которых могли участвовать сами фанаты и герои из существующих произведений.

Есть мнение, что раннее определение фанфикшена как всех непрофессиональных фантастических произведений, опубликованных в тематических журналах, является ошибочным. Сейчас мы действительно подразумеваем под фанфикшеном именно произведения, написанные с использованием существующих персонажей, вымышленных вселенных и их деталей. Но возникновение фанатских изданий было очень важным для развития фандомной культуры, так что использование подобного термина для ранних фанатских произведений вполне справедливо.

Типичный фанат того времени — подросток, старшеклассник или студент, увлеченный фантастической литературой, причем по большей части благодаря приключенческим сюжетам, а не из-за большой любви к науке. Наука тогда была модной, примерно как нынешние разработки вроде виртуальной реальности (ВР) или использования искусственного интеллекта (ИИ). Не обязательно понимать, как что-то работает, чтобы считать это крутым. Примерно таким был Джо Фэнн (или Джо Фан) — своеобразное альтер эго Боба Такера, персонаж, от лица которого в Le Zombie публиковались некоторые шутки и критика произведений. Его образ — молодой человек, вчерашний подросток, который смотрит на мир сквозь очки с толстыми линзами и строит планы по выпуску кучи фанзинов, — стал типичным образом фаната[34]. Он до сих пор существует в лице тех самых гиков и нердов из медиа, которые появляются в «Очень странных делах», «Теории большого взрыва» или «Компьютерщиках». Джо Фэнн стал собирательным, хоть и слегка гротескным, образом фаната. В шутку его называют «большим придурком», но дополняют, что «к счастью, все это не соответствует действительности». Однако образ весьма правдоподобен. Джо Фэнн как персонаж имеет проблемы в общении с девушками, а также считает фанатов самыми крутыми людьми на планете. В нем читатели должны были не только отчасти узнавать себя, но и ощущать собственное легкое превосходство над этим самым Джо.

Технически существует несколько Джо Фэннов, потому что он и сам стал героем фанатских работ — по сути, первых «официальных» фанфиков с момента появления термина. Одно из таких произведений — The Enchanted Duplicator Уолтера Уиллиса и Боба Шоу — впервые увидело свет в 1954 году. Это фанфик, публиковавшийся как книга до того, как это стало мейнстримом. The Enchanted Duplicator является произведением «от фанатов для фанатов», полностью посвященным фандому. Главный герой получает силу от Духа Фандома, а его пункт назначения — «самая прекрасная страна, которую Джофан когда-либо видел, — Фандом»[35]. Волшебным артефактом является тот самый Зачарованный дупликатор, давший книге название, с помощью которого можно издавать «идеальные фанзины». Произведение имеет одиннадцать изданий, последнее из которых в электронном формате вышло в 2015 году. У The Enchanted Duplicator также есть продолжение, посвященное фанатскому съезду и опубликованное в 1991 году.

Золотым веком научной фантастики в Северной Америке считаются 1938–1946 годы. Удивительно: именно в это время мир сотрясает Вторая мировая, а США только выбирается из Великой депрессии — экономического кризиса, длившегося с 1929 по 1939 год. Но интерес к фантастике растет, и во многом благодаря фанатам, которые выходят из тени.

Увлечение фантастическими рассказами из хобби для кружка странноватых любителей науки превращается в массовое явление. Молодые люди, уже большей частью грамотные, прогрессивные, читают специализированные журналы, собираются в кружки, рецензируют книги и рассказы, но самое главное — заражают своим интересом других. Кто-то случайно натыкается на выпуск журнала Astounding Stories of Super-Science, читает, а потом одалживает номер товарищу, который решает сам что-то написать. Отправляет в один из журналов свою работу, публикуется в фанатском студенческом издании. Открываются новые имена и формируются новые мечты, в том числе о писательстве и журналистике.

Живое общение, колонки с письмами и объявлениями о знакомствах помогали многим тогдашним фанам находить новых товарищей по увлечению. По сути, среда фанатов фантастики была быстрорастущим сообществом, субкультурой, привносившей в жизнь многих юношей и девушек то, чего им не хватало, — от возможности быть услышанными до реализации потребности в эскапизме. Зловещий экономический и политический фон, очевидно, побуждал сбежать из этой реальности хоть на несколько часов, а то и переосмыслить ее в фантастических рассказах.

Эскапистской была не только научная фантастика. Уже упомянутый Аллен Глассер, например, отмечал, что для него фантастика и фэнтези всегда шли рука об руку: «Я думаю, что глупо, например, считать путешествия во времени научными, а колдовство — фантастическим. Одно из них так же возможно — или невозможно, — как и другое; и оба представляют собой интересное и провокационное чтение, по крайней мере для меня»[36]. Отвечая на запрос тысяч молодых читателей, вроде юного Глассера, которые интересовались всем, что было в библиотеках, пропадая в мирах Герберта Уэллса и Джека Лондона, журналы публиковали рассказы и повести, и далеко не все из них были посвящены фантазиям о научных изобретениях. Тем не менее в них имелось «фантастическое допущение», которым и определяется весь жанр как пласт литературы. Это могли быть и произведения с альтернативной историей, и космические приключения, и эпические сюжеты, вдохновленные мифологией.

Годы экономического и политического упадка помогли расцвету человеческой фантазии. Во второй половине 1930-х и в первой половине 1940-х мир узнал об Айзеке Азимове, Роберте Хайнлайне и Артуре Кларке. Карьера каждого из них началась с рассказов для журналов. Окончание же Второй мировой войны подогрело интерес к жанру, потому что мечты о будущем стали вновь актуальны. В конце 1940-х и в 1950-х вышли многие фантастические романы, значительно повлиявшие впоследствии как на весь жанр в целом, так и на фанатские работы в частности. Это и «Марсианские хроники» (1950) Брэдбери, и первоначальная версия «Города и звезд» (1948, сам роман был опубликован в 1956-м) Кларка, и «Академия» (1951) Азимова. Даже по этому небольшому списку видно, что мысли авторов устремились к звездам.

НА ЗВЕЗДНОМ ПУТИ

Окончание Второй мировой войны привело к гонке вооружений, которая, в свою очередь, значительно ускорила выход человека в тот самый «космос, последний рубеж», согласно легендарной фразе, с которой начинается приключение корабля «Энтерпрайз». Сериала, скорее всего, не было бы, если бы все снова не «заболели» космосом. А не будь сериала, ставшего позже одной из самых больших и продуманных вымышленных вселенных, могло бы и не быть фанфикшена в нынешнем виде.

6 октября 1957 года СССР запустил первый искусственный спутник Земли. Это одно из важнейших событий XX века, которое не только повлияло на усиление противостояния в холодной войне, но и предопределило вектор развития популярной культуры. Да, фантасты начала века тоже мечтали о космическом будущем, но досягаемый космос резко изменил фантастику. Отправка человека в космическое пространство 12 апреля 1961 года стала важным шагом для всего человечества. Дети начали играть в космонавтов, а взрослые задумались о том, что ждет нас дальше. Журналисты британского издания Evening Times писали об идее возможного объединения мира для будущих космических исследований, а журнал Life назвал статью «Фантастический полет Юрия» — с акцентом на том, что это событие является поводом для ликования во всем мире[37]. Если бы не этот полет, то, скорее всего, не было бы и пилотного выпуска «Звездного пути» в 1964 году.

Джин Родденберри, человек, благодаря которому вообще появился «Стартрек», сам в детстве зачитывался научной фантастикой. Концепция сериала о мире будущего, где корабль занимается исследовательской работой, а экипаж состоит из представителей разных рас (и даже разных видов!), формировалась постепенно. Через призму фантастики всегда было проще поднимать острые темы. Например, темнокожая женщина лейтенант Ухура удивляла американских телезрителей 1960-х, но не читателей фантастических романов и рассказов. А главное, на фоне все той же холодной войны история базировалась не на сражениях, а на открытиях, на мирном исследовании. Родденберри совместил литературу, которая его интересовала, с более массовым телевизионным форматом, совершив настоящую революцию. Сюжеты, которые могли бы оказаться в журнале научной фантастики, вдруг заинтересовали не только фанатов жанра.

Это не был первый фантастический сериал на американском телевидении, но он разительно отличался от прежних. «Стартрек» включал в себя элементы вестерна, очень популярного в то время жанра, и при этом открывал совершенно новые горизонты. Пилотный выпуск 1964 года понравился руководителям студии NBC, но их решение было необычным: они захотели увидеть второй пилотный выпуск. Интересно, что изначально первым помощником капитана была женщина[38]. После замены некоторых актеров и деталей второй пилот был одобрен. Проект был рискованным и дорогостоящим. Требовалось больше декораций, спецэффектов и грима, ведь приключения героев происходили не в американских прериях, а на удивительных планетах и на технологичном космическом корабле. Но риск оказался оправдан. Несмотря на необычный для того времени длинный часовой формат серий и наличие сквозного сюжета (а сериалы с фантастическими элементами тогда снимали в виде антологий, где серии не были связаны друг с другом), «Стартрек» стал самым рейтинговым сериалом студии в 1966 году[39].

Закрыли оригинальный сериал в 1969 году. Рейтинги упали, и студия не могла себе позволить съемки новых эпизодов дорогостоящего шоу. Но количество поклонников «Стартрека» стало только увеличиваться, потому что сериал стали крутить в повторе. К ядру преданных фанатов, которых сериал приобрел с 1966 по 1969 год, прибавились новые зрители, захваченные космическими приключениями «Энтерпрайза». Есть мнение, что на второй виток популярности сериал пошел потому, что первый шаг человека, астронавта Нила Армстронга, на Луну произошел всего через шесть недель после закрытия шоу. «Стартрек» повлиял не только на детей и молодежь 1960-х, но и на тех, кто смотрел сериал значительно позже, в том числе и в 1980-е. Писатель и историк Билл Петро вспоминает, как был буквально прикован к телевизору во время показа первой серии и каждой последующей. Благодаря сериалу он выбрал карьеру в сфере технологий. Петро пишет, что «Стартрек» не просто предвидел будущее, но и помогал его менять, ведь многие ученые, инженеры, технологи, да и представители творческих профессий, такие как писатели, сценаристы, режиссеры, были настолько вдохновлены его представлением о мире будущего, что это определило их жизненный путь[40]. Такая мощная вдохновляющая сила не могла не сформировать свой фандом, один из старейших в мире.

Поклонники «Стартрека» зовут себя «треккеры» или «трекки». Движение поклонников франшизы можно по праву называть культурным феноменом. Рецензент Джонатан Харви в своем отзыве о фильме «Трекки», посвященном, как нетрудно догадаться, поклонникам космической вселенной, сравнивает популярность «Стартрека» с расцветом популярности «Шерлока Холмса»[41]. Поэтому я не зря упоминаю о том, что поклонников приключений британского детектива можно справедливо назвать первым полноценным фандомом.

Что привлекает такое количество людей? Многообразие ярких персонажей, а в «Стартреке» — еще и расовое (и видовое) разнообразие. Узнаваемая локация, «центр спокойствия», которым является мостик корабля «Энтерпрайз», где принимаются важные решения. Постоянная смена мест действия, новые приключения, которые связывают сквозной сюжет. И наконец, общечеловеческие вопросы — от понимания дружбы до серьезных гуманистических тем. При этом фанатами-трекки могли двигать и абсолютно понятные эмоции, вроде влюбленности в яркого выдуманного персонажа. Так, одно из первых упоминаний термина «трекки» относится к фанатскому эссе 1968 года, где Рут Берман пишет о своей любви к Сареку[42], но при этом уточняет, что считает себя зрелым поклонником хорошей актерской игры.

Есть мнение, что термины «треккер» и «трекки» следует разделять. Первый означает «нормального», серьезного фаната, а второй, «трекки», — тех, что «вели себя как идиоты и не относились к научной фантастике достаточно серьезно»[43]. Писатель Дэвид Геррольд вспоминает, что услышал этот термин впервые примерно в 1968 или 1969 году. Подразумевалось, что «трекки» — по большей части девушки, которых волнуют только личные взаимоотношения между персонажами и их привлекательная внешность. Несмотря на то что эмоциональная привязанность, в том числе влюбленность в персонажа или знаменитость, всегда была частью фанатской культуры, сейчас можно утверждать, что такое разделение является не слишком корректным. Не существует способа измерить уровень фанатской любви ни в количестве пересмотров фильма или сериала, ни в количестве мерча[44], ни в количестве написанных фанфиков. Однако для второй половины 1960-х и начала 1970-х это была реальная картина. Хоть сериал и закрыли, к 1970 году фанатское сообщество было довольно внушительной группой с серьезным интересом и своими отличительными чертами. Но чрезмерные проявления эмоций, например бурное умиление трибблами[45], часто воспринимались негативно, как и фанатское творчество, посвященное развитию романтических отношений между персонажами.

Фанфикшен был и остается по большей части женской средой. Так было и с первыми работами по «Стартреку». И если сейчас у нас есть такие крупные авторы, как Наоми Новик, говорящая о защите творчества, потому что это просто те истории, которые женщины хотят рассказывать[46], то в конце 1960-х и в 1970-е их не было. Многие фанатские работы, даже не сосредоточенные на романтике, сразу же считались плохими. «Настоящие» фанаты фантастики, среди которых были и начинающие авторы, могли поставить штамп «негодно» на рассказ, основанный на другом произведении, в частности на вселенной «Стартрека». Но поклонниц, продолжающих писать фанатские работы и показывать их миру, оказалось достаточно, чтобы сформировать крепкое коммьюнити из тех, кому было интересно это читать. Принято считать, что именно с этой вехи начинается история современных фанфиков.

Благодаря появлению термина, фанатам фантастики, формированию фандома и фанзинам, а также многовековой традиции пересказывания историй появился тот фанфикшен, который существует сейчас. Чтобы фанфик стал явлением популярной культуры, важно было формирование определенного взгляда на написание произведения как выражения фанатской любви. Не менее важным стало и появление среды, сообщества, которое было бы невозможно без развивающихся средств коммуникации. «Стартрек» стал по-настоящему массовым явлением, потому что вышел в эфир на большом телеканале. Это важный момент и в истории фантастики, и в истории культуры фандомов. В середине XX века людям стало проще объединяться, чтобы делиться своими работами и чувствами к любимому произведению. Фанаты хотели быть услышанными.

В 1967 году, еще во время трансляции первого сезона сериала, появился фанатский зин Spockanalia, целиком посвященный вселенной «Стартрека», включая не только фанфики-рассказы, но и стихи, рисунки, статьи и письма. Редакторами Spockanalia были Девра Мишель Лэнгсам и Шерна Комерфорд[47]. Изначально планировался всего один выпуск, но отклик оказался поразительным. Вероятно, создательницы зина даже не думали, что фанатов, которым захочется разделить свои чувства с другими, будет так много. Их буквально завалили письмами с новыми материалами, поэтому всего было издано пять выпусков. Более того, сам Джин Родденберри очень поддерживал фанатское творчество и даже написал письмо для второго выпуска[48]. Сканы оригинальных печатных зинов находятся в свободном доступе в Сети. Это желтые странички с машинописным текстом и множеством карандашных рисунков. Например, в третьем выпуске есть иллюстрация, где острое ухо Спока показано с серьгой-колечком. Она сопровождает текст «Самой нелогичной песни», которая иронизирует над одной из важных черт персонажа. Он, будучи лишь наполовину вулканцем, жестко контролирует свои эмоции, стараясь действовать исключительно по велению логики. В том же выпуске есть и фантазия на тему тройного вулканского сердца с почти анатомической иллюстрацией и подробным описанием. Продолжать можно бесконечно, и я очень рекомендую вам полистать сканы самостоятельно.

Были в зине и работы уже упомянутой Рут Берман. Она, будучи автором одних из первых самых известных фанфиков по «Стартреку», выпускала также свой независимый научно-фантастический журнал Pantopon, причем еще до появления сериала. В выпуске за ноябрь 1961 года[49] много внимания уделено письмам. Так общались фанаты в то время — все равно что нынешний комментарий под фанфиком написать от руки или напечатать на машинке и отправить по почте, надеясь, что послание дойдет и его опубликуют.

Однако добиться, чтобы тебя заметили, все же было реально. Берман можно назвать одной из таких звезд фанфикшена. В 1968–1969 годах выходил Inside Star Trek, полуфанатский журнал, тот же зин, но одобренный Родденберри, создателем сериала. Рут Берман была его издателем и редактором и подготовила двенадцать выпусков с разными материалами, включая эксклюзивные интервью с актерами и закулисными сотрудниками. Студия мало интересовалась продвижением сериала, поэтому журнал являлся практически официальным и перестал выходить после закрытия шоу[50].

Одним из самых популярных произведений Берман стал фанфик «Ответный визит на странную планету», вошедший в антологию 1978 года. Это вторая часть дилогии. Первую часть, «Визит на странную планету», написали Джин Лорра и Уиллард Хант. Она вошла в сборник Spockanalia (1968). Любопытно, что обе работы смешивают выдуманную реальность, в которой живет команда «Энтерпрайза», с действительностью съемочного процесса. Дилогия также доступна в оригинале и в фанатском переводе на русский язык.

Одной из важнейших черт фандома «Стартрека» можно назвать то, что он включает в себя уже многие поколения фанатов. Об этом пишет и Рейчел Лейшман в своей статье[51], посвященной формированию современного фандома и фанфиков фанатами сериала. Несмотря на «американские горки» франшизы, от взлетов к звездам до падений в пропасть, новые фанаты продолжали появляться, вселенная расширялась, а количество фанатского контента росло. Хоть оригинальный сериал и закрыли, интерес поклонников поддерживался во многом за счет контента, который они сами создавали, публиковали в зинах и сборниках, делились им с единомышленниками. Например, в 1974 году вышел фанзин Star Trek Grup #3, имевший рейтинг R, то есть с текстами «еще чуть-чуть — и для взрослых» — не откровенно эротическими, но уже ориентированными на аудиторию 18+. В Системе рейтингов Американской киноассоциации, действующей с 1968 года, R подразумевает, что контент предназначен для лиц старше 17 лет либо для просмотра в присутствии родителя или законного опекуна. В Star Trek Grup #3 входила также легендарная работа «Фрагмент времени». Несмотря на объем всего около 500 слов, она многим запомнилась не только наличием сцен довольно пикантного содержания, но и тем, что ни один из персонажей не назван по имени[52]. Автор работы Дайан Марчант в 2006 году в интервью для журнала Legacy поделилась, что «просто приняла вызов и попыталась тонко представить идею с легким юмористическим подтекстом, как сценарий, который большинство сочли бы неприемлемым в то время»[53]. Марчант также рассказала про общение внутри фандома, где было много «замечательных, талантливых и свободомыслящих людей». При этом сама Марчант отрицала свое влияние на фандом, хотя была одной из тех, кто ввел стандарт с использованием знака косой черты «/» (слеш) между персонажами, которых фанаты видели как пару.

На протяжении десятков лет фандом «Стартрека» оставался активным. Даже в периоды затишья появлялись новые фанаты, а старые продолжали создавать контент — с миллионами прочтений и вариантов фанфиков, с большими конвенциями, на которые приезжали звезды, и с фандомом, с которым нередко приходилось считаться даже создателям оригинала. Так, в 1976 году под влиянием статей и писем от фанатов НАСА представило космический челнок «Энтерпрайз», названный в честь корабля из сериала. Можно сказать, что поклонники «Стартрека» создали шаблон для фандома, каким он может быть, когда много талантливых и увлеченных людей берутся за дело. Фанатские сообщества существовали и раньше, но чаще как группы, объединенные интересом к жанру или направлению в литературе, а не к конкретному произведению.

В 1980-е и 1990-е интерес к франшизе не угас. Что неудивительно, ведь с 1969 года проводились фанатские конвенции. В 1972 году состоялась Star Trek Lives! куда были приглашены и звезды. Мероприятие посетили более 3000 человек, хотя изначально организаторы рассчитывали собрать примерно 500. Гэри Берман и Адам Малин, организаторы фан-конвенций с 1971 года, говорили, что в начале 1990-х могли собрать до 120 успешных событий за год[54]. Такое количество и по-настоящему шокирует, и показывает реальное положение дел. Фильмы, выпускаемые в 1980-е, все еще удерживали внимание зрителей, а возросший интерес к космосу и фантастике в целом только увеличивал количество молодых гиков. При этом по телевидению шли повторы оригинального шоу. А в 1987 году появился сериал «Звездный путь: Следующее поколение», значительно расширивший как выдуманную вселенную, так и число фанатов. Историю о новых героях начал снимать сам Джин Родденберри, но позже он стал консультантом, а после его смерти в 1991 году работу продолжил Рик Берман. Сериал просуществовал до 1994 года и насчитывал 178 обычных серий, а также две полнометражные. В 2009 году вышел фильм Дж. Дж. Абрамса, являющийся по факту перезапуском серии, но существующий в рамках той же вселенной как иная временная линия. После вышло еще два фильма, ставших наиболее коммерчески успешными полнометражными фильмами в серии. Несмотря на критику некоторых фанатов, выпуск этой трилогии смог привлечь в фандом очень много молодых поклонников. За ней последовали другие сериальные проекты, ориентированные как на новую аудиторию, так и на тех, кто хотел поностальгировать.

Активность фандома частично прослеживается по таймлайну выпускаемых фанатских работ и другого контента, посвященного одному из популярных пейрингов[55]. Например, за 1990-е было выпущено 126 фанатских зинов, и это только те, что упомянуты там. В нулевые акцент сместился на онлайн. Были созданы электронные зины (первый в 2001 году), появилась группа в Yahoo (2003) и архив фанфикшена (2005). Во многом благодаря такой бережной архивации материалов сейчас вы можете читать эту книгу.

Я знаю, что фанатская любовь может вылиться в нечто большее. Так случилось с теми, кто, посмотрев «Стартрек», решил посвятить жизнь науке. Или с писателем Джоном Скальци, автором романа «Люди в красном», который показывал жизнь рядовых членов экипажа. Так случилось и со мной, вдохновленной на эту книгу в том числе и фандомом «Стартрека».

ВЕТЕРАНЫ ФАНДОМА

…Фанаты создают фандом спонтанно, когда есть надлежащая химия.

Джефф Джонстон. Who Comes With Summer

В 1936 году десять человек, среди которых были писатели, издатели и просто фанаты, собрались для проведения, предположительно, самой первой конференции, посвященной жанру фантастики. А в 1939 году на Всемирном съезде научной фантастики, он же Worldcon, Форрест Акерман и Миртл Дуглас появились в нарядах, которые сейчас мы назвали бы косплеем. Это были «футуристические костюмы», вдохновленные фильмом «Грядущее» (1936)[56]. Такова лишь малая часть любопытных фактов, которые доказывают, что фандомные хобби куда старше, чем многие думают. Пока одни жалуются, что на новогодних утренниках «снежинок» заменили герои аниме, другие понимают, что смена направлений в популярной культуре — явление совершенно нормальное. А фандомы успевают не только приспосабливаться к трендам новых эпох, но и задавать их.

Хотя сообщество фанатов «Стартрека» по праву считается одним из столпов современной фанатской культуры, оно, конечно, было не единственным во второй половине XX века. В то же время, когда на американских телевизионных экранах показывали сериал о приключениях команды «Энтерпрайза», зародился и один из самых влиятельных и старейших музыкальных фандомов. Группа Grateful Dead стала известна широкой аудитории в конце 1960-х, а уже в начале следующего десятилетия вокруг нее сформировался фандом. У фанатов группы появилось свое название: Deadhead — что-то вроде титула, посвящения в истинного фаната, который ездит за музыкантами в туры и по-настоящему увлечен этой музыкой. «Фандомность» этого течения можно определить по характерным признакам: наличие своего сленга, формирование определенного образа жизни, связанного с постоянным посещением туров. Представители Deadhead также сформировали понятие «группи» (groupi), которое позже станет культурным феноменом. Обычно это фанатки, посвятившие свою жизнь следованию за любимой командой, финансированию образа жизни музыкантов, а также близости к кумирам, в том числе в постели.

По версии рейтинга издания Remarkist[57], старейшим из комикс-фандомов считается фандом DC. Представленный топ фандомов основан на длительности существования, фанатском творчестве, известности и социальной активности. Разумеется, Marvel тоже в этом списке, но его влияние возросло со стартом киновселенной. Сегодня множество фанатов создают контент с героями обеих супергеройских вселенных. Но мы остановимся только на одной из них, исключительно из-за более долгой истории.

Изначально компания называлась National Allied Productions и переименовалась в DC в честь одной из самых популярных серий, Detective Comics. Издательство было основано в 1934 году, в июне 1938 года на страницах Action Comics появился Супермен, а в мае 1939 года читатели познакомились с Бэтменом. Нетрудно сопоставить интерес к фантастическим и приключенческим сюжетам, способствовавший формированию фандома, с началом активного выпуска комиксов в 1930-е годы. Именно Супермен стал новым образом, известным нам сейчас как «супергерой». И хотя к концу 1940-х популярность супергероев пошла на спад, компания не остановила выпуск комиксов. Издательство обратило внимание на вестерны, научную фантастику, детективы и другие приключенческие направления. Истории о популярных персонажах продолжали выходить, поддерживая интерес аудитории и помогая DC удержаться в лидерах жанра.

Возникает резонный вопрос: а почему людям нравится супергероика? Лучшим ответом на него, пожалуй, станет одна из серий сериала «Детство Шелдона» (2017–2024), где юный гений поначалу не хочет читать комиксы, считая их детскими и глупыми, но, познакомившись с ними, понимает, что может ассоциировать себя с некоторыми персонажами. С крутыми персонажами! Простая форма повествования и насыщенные сюжеты привлекали и продолжают привлекать огромное количество поклонников. Так, Гейл Симон, на данный момент действующая сценаристка комиксов DC, создавшая много работ, любимых фанатами, в интервью рассказала[58], что была влюблена в супергеройскую вселенную с детства и обратила внимание на Чудо-женщину, так как предположила, что это принцесса, но умеющая «надирать задницы». Недостаток внимания к женским персонажам, особенно в 1990-е, натолкнул ее на множество идей; и на сегодня Симон является сценаристкой, дольше всех работавшей над серией о Чудо-женщине.

Еще одним фантастическим фандомом, который существует с конца 1970-х, являются поклонники сериала «Доктор Кто». Небольшие группы фанатов были и раньше, так как сериал транслировался с 1963 года. Но именно в 1976-м появилось Общество поклонников сериала «Доктор Кто» (DWAS), состоявшее из редакторов и читателей фанзина Tardis. Члены общества систематизировали информацию о вселенной сериала, организовывали встречи и поддерживали активные переписки между фанатами. Они также помогали с написанием книги The Making of Doctor Who Малкольма Халка и Терренса Дикса. В 1977 году даже появился журнал DWAS, одним из первых редакторов которого был Джон Пил, впоследствии известный писатель. Общество по сей день выпускает регулярные фанзины.

Фанатов «Доктора Кто» называют «хувианами» (Whovians) благодаря американскому фан-клубу, который в 1982-м выпустил фанзин под названием Whovian Times, просуществовавший до 1991 года. В 1986 году термин «хувиан» даже использовался в материале New York Times, где поклонники сериала упоминались в качестве субкультуры[59]. Активные сообщества поклонников были в Канаде и в Австралии. Последние в 1976 году даже добились того, чтобы Австралийская комиссия по вещанию не снимала их любимый сериал с трансляции. С перезапуском сериала в 2005 году фанатов у него только прибавилось — вернулись старые активисты и появилось много новых, которые распространяли влияние «хувианов» в интернете, в том числе через фанфики. На одном из ведущих сайтов с фанфикшеном под общим тегом «Доктор Кто» можно найти более 82 тысяч работ, под тегом «Доктор Кто (1963)» — более 86 тысяч, а под тегом «Доктор Кто (2005)» — свыше 57 тысяч. Под тегом «Доктор Кто и связанные фандомы» — более 100 тысяч фанфиков.

Нельзя не упомянуть еще один космический фандом — «Звездные войны». Это большая франшиза, успевшая обзавестись расширенной вселенной, отменить ее и начать растить новые произведения в рамках канона. А персонажи из новых фильмов, не слишком тепло принятых многими старыми фанатами, внезапно задали тренд на романтические истории.

В начале 1970-х Джордж Лукас разрабатывал концепцию фантастического фильма, который сочетал бы мифологические мотивы, отсылки к самурайским фильмам и, возможно, черты «спагетти-вестерна». Режиссер даже говорил, что вдохновлялся «Властелином колец», учась у Толкина обращению с мифом. В 1975 году книга по сравнительной мифологии «Тысячеликий герой» Джозефа Кэмпбелла помогла Лукасу окончательно сформировать свою идею. Успех оказался неожиданным. С выходом первого же фильма в 1977 году появился фандом. Некоторые даже считали быстрорастущее сообщество фанатов пиаром, контролируемым самой компанией. Джефф Джонстон в эссе 1979 года[60] писал о том, что, не будь у фандома потенциала, его нельзя было бы развить через поощрение корпорацией фанатов. Там же он вспоминал, что стоило фильму закончиться в прокате, как люди стали обмениваться копиями, а кто-то и вовсе украл фильм на пленке 70 мм. Развитие фандома продолжалось и в 1980-е, и в 1990-е, и в 2000-е. С появлением нового контента интерес закономерно возрастал, а потом снова мог притихнуть, но никогда не пропадал насовсем. При этом отношения компании с фанатами не всегда были простыми. В 1982 году Морин Гаррет, президент официального фан-клуба, отправила письмо с предупреждением фанатам, которые публиковали в фанзинах истории с рейтингом R, то есть более взрослого содержания[61]. Однако препятствовать распространению подобных фанфиков было невозможно, ведь они давали фанатам то, чего не было и не могло быть в оригинальной франшизе. Киностудия Lucasfilm пыталась отчасти контролировать творчество фанатов, но получила следующий ответ: «Фанатские игры разума не являются делом продюсеров»[62]. Уже в 1980-е выходил фанзин Organia, содержавший как фанфики со взрослым содержанием, так и статьи, в том числе феминистские. В 1990-е распространение самого разного фанфикшена продолжалось, а с переходом в Сеть сдержать его стало и вовсе невозможно. Хотя Lucasfilm продолжала бороться с размещением некоторого контента, дотянуться до некоммерческих платформ, где можно было размещать работы по самым разным фандомам, она не могла. Кстати, еще одной фанаткой «Звездных войн» является Мэг Кэбот, написавшая «Дневники принцессы». У себя в блоге она призналась, что писала фанфики, хоть и призвала авторов дарить миру больше новых собственных историй[63].

С ЭТИМ ВОПРОСОМ Я ВЫШЕЛ В ИНТЕРНЕТ

В Сети существует популярный пост пользователя Tumblr под никнеймом heymarauders, который называется «Три поколения фанфиков»[64]. Он состоит из одного вопроса: «LiveJournal, FanFiction.Net and АО3. Кем вы были?» Пост породил огромную волну дискуссий, в основном сконцентрированных на освещении контента, появившегося еще до этих платформ. От фанзинов, многие из которых печатались на ротаторе (он же мимеограф) — машине для трафаретной печати, фандом не сразу перешел к сайтам, где можно найти фанфики практически по любому фандому, включая «Телепузиков» или азиатский артхаусный фильм. И хотя фанаты быстро смекнули, что хранить такие объемы контента куда удобнее в Сети, в 1990-е и 2000-е происходила большая трансформация сообщества.

Фанатские сайты 1990-х были подобны маленьким домам с гостеприимными хозяевами. Большинство из них уже не существует, а те редкие, которые все еще открываются, давно не обновлялись. Если в последнее десятилетие XX века казалось, что создание таких сайтов будет наиболее надежным способом хранения фанатского творчества и баз знаний о любимых вселенных, то сейчас очевидно, что это не так. Они похожи на отключенные и сломанные спутники, которые бросают в космосе. Но все это маленькие виртуальные музеи той эпохи, когда фанаты создавали свои сайты, посвященные любимому фандому или одной любимой паре.

Интернет становился доступнее, и многие фанаты смекнули, что взаимодействовать в Сети куда удобнее, чем платить за печатную копию зина или книги-сборника. На сайты переносили раннюю информацию, публиковавшуюся в зинах, а также выкладывали новые фанфики и статьи. Многие фан-архивы и другие хранилища фанатского контента размещались тогда на GeoCities, сервисе веб-хостинга, который просуществовал с 1994 по 2009 год. К сожалению, с закрытием сервиса множество страниц было утеряно. Некоторые закрылись даже раньше. В 1998 году GeoCities удалял страницы сайтов, содержавших контент «для взрослых», так как они нарушали отдельные правила хостинга. Коснулось это и авторов фанфиков[65].

Оценить, как выглядели некоторые сайты с историей, можно на примере фандома «Стартрека». Сайт Trek Fiction[66] существует с 2004 года, но на нем можно найти как работы из 1990-х, так и относительно свежие обновления, например 2023 года. Это не самая старая площадка, но одна из сохранившихся, куда все еще можно зайти. Некоторые сайты были сохранены «Проектом спасения GeoCities», веб-архивами, а также зеркалами ReoCities и Oocities и другими проектами. Участники, поддержавшие масштабные работы по архивации страниц, во главе с Архивом Интернета заявили, что это важный процесс для сохранения средств самовыражения с почти 15-летней историей[67].

Сайт X-Files Fan Fiction Specialized Archive Links[68] последний раз обновлялся более десяти лет назад, в 2014-м. Хотя «Секретные материалы» и не упоминались в прошлом разделе, они тоже известны как очень активный фандом 1990-х и 2000-х. Сериал, который дает богатую почву для фанатских теорий, а также использует химию между персонажами, не может не обрасти хоть какой-то фанбазой. Поклонники «Секретных материалов» явно хотели верить в отношения между Малдером и Скалли. К тому же сама тема сериала навевала идею о секретных архивах. Фандом «Секретных материалов» считается первой интернет-фан-базой 1990-х. Это наглядная иллюстрация, как желание обсудить повороты сюжета и свои догадки привело фанатов в интернет, где общаться гораздо проще. Сара Стегалл, поклонница сериала, вспоминает: «Моя культурная жизнь переместилась из реального мира, где почти никто не признавался, что смотрел “это шоу про НЛО”, в интернет»[69]. Сеть дала возможность читать и общаться на те темы, которые не всегда можно было обсудить вживую или даже в бумажной переписке, а фанатские сайты стали спасением для тех, кто не мог найти понимания и единомышленников в реальной жизни.

На развитие фандомного сообщества значительно повлияла платформа Usenet, которая появилась для общения и обмена файлами еще в 1980 году, но для массового использования стала доступна в 1993-м. Usenet содержала большой набор тематических категорий и являлась прародительницей практически всех современных площадок, где выбирают темы для чтения или общения. В 1980-е и начале 1990-х ее активно использовали в основном любители технологий. Пег Робинсон, поклонница «Стартрека», вспоминает, что была знакома с фанфиками еще в 1970-х, но позже, выйдя замуж за компьютерного инженера, подумала, что наверняка сможет найти фанатские работы в Сети. Она также стала публиковать свои работы и, получив позже письма от поклонников и просьбы об интервью, была по-настоящему ошеломлена[70]. Многие авторы, как и Робинсон, не сразу понимали масштабы происходящего. Выкладывая свои фанфики и распространяя другой фанатский контент, они просто взаимодействовали с другими фанатами.

Открывшиеся возможности многим развязывали руки для написания откровенных, а порой и шокирующих работ, даже не всегда анонимных. Дэйв Тремел, администратор сайта TrekFanFiction.Net с 1995 года, говорит, что нередко получал от авторов письма с просьбами удалить работы. Едва ли не самыми активными фанатами всегда были подростки, школьники и студенты. Некоторые из них гордо подписывались настоящими именами, а потом, с приходом всевидящих поисковиков и соцсетей, понимали, что не хотят, чтобы потенциальный работодатель нашел их ранние работы.

Yahoo! Groups в какой-то мере пришла на смену Usenet (хотя она существует и сегодня), а потом уступила социальным сетям. Эту платформу считают одной из легендарных и самых влиятельных, одним из столпов фанфикшен-среды в интернете. Появилась она фактически в 1998 году, но изначально как сервис Yahoo! Clubs. В 1999-м Yahoo купила eGroups, сервис для составления списков рассылок электронной почты. В 2000 году Yahoo также приобрела ONElist, еще один сервис почтовой рассылки. Официальным «годом рождения» Yahoo! Groups можно считать 2001-й, когда состоялся релиз сервиса, хотя на тот момент он представлял собой объединенные компании, упомянутые ранее. Списки рассылок работали таким образом, что пользователь, оставляя свой адрес электронной почты, мог подписаться на публикации по определенной теме. Нечто похожее сейчас используется для информирования о скидках и новинках интернет-магазинов и других сервисов. Тогда же Yahoo! Groups, на которой были и дискуссионные доски, предоставляла удобную площадку для общения на разные темы.

Некоторые активные члены фандома того времени вспоминают, что система рассылок была не очень комфортной для них: словно ты каждому посылаешь письмо, а не просто выкладываешь фанфик на сайте[71]. Доски могли быть публичными или доступными только по приглашению. И Clubs, и Groups во многом начали развиваться из-за активности фанатов, создающих там новые темы для обсуждения. Однако в 2001 году Yahoo изменила политику поиска «взрослого контента»: теперь нельзя было найти фанфики эротического содержания, не зная точного названия группы. В целом Yahoo! Groups значительно повлияла на взаимодействие в фандоме, в том числе на публикации и обсуждения различного спорного контента. Разница между Usenet и Groups была в том, что она разделила фандомные пространства. Если в Usenet обсуждение самых разных тем, включая эротические фанфики и «шипы» (пары персонажей), происходило в единой теме, то Groups начали их разделять[72]: тут конкретный пейринг, здесь такой-то рейтинг, а там вообще обсуждение логических дыр в сюжете. Это один из первых важных шагов к системе тегов и удобному сосуществованию в фандоме.

Одной из легендарных площадок является сайт FanFiction.Net, также называемый FF.net и FFN. Он был запущен в 1998 году и существует по сей день, хотя уже не пользуется такой популярностью. Это был первый сайт, максимально похожий на те сервисы, которыми фанаты пользуются сегодня, и создала его не многомиллионная компания, а обычный энтузиаст, фанат «Секретных материалов» Син Ли, которому тогда было 26 лет. В 2004 году платформа уже насчитывала около 180 тысяч пользователей[73]. FFN представлял собой большой архив — хранилище фанфиков, посвященных персонажам фильмов, аниме, книг, игр и других произведений. Но также на нем были форумы, предназначенные для активных обсуждений, а не для публикации работ. Это важное новшество по сравнению с Usenet и Yahoo! Groups, где публикация фанфиков могла чередоваться с бурными обсуждениями в той же теме. Основной функционал мало чем отличался от базового набора, который сегодня можно увидеть практически на всех сайтах фанфикшена: это возможность публикации работ, разделение на категории (аниме, фильмы, комиксы, игры и т. д.), инструменты для коммуникации с автором и оценки (отзывы и избранное).

Изначально на сайте было заявлено, что он предназначен только для пользователей от 17 лет, но многие вспоминают, как в подростковые годы легко врали, что им уже 17, чтобы прочитать желаемые тексты и выложить что-то свое. В 2002 году FFN удалил работы с рейтингом NC-17 из-за большого количества жалоб[74]. На главной странице сайта от 12 октября 2002 года было написано: «Заявки на основе NC-17 больше не принимаются. Хоть они и составляют очень небольшую часть сайта, истории для взрослых вызвали почти все жалобы, поданные в прошлом году». Думаю, что представители сайта несколько лукавили, так как истории пикантного содержания всегда были популярны и на них приходился довольной большой процент публикаций. Обновление на сайте затрагивало не все работы с упомянутым рейтингом, а сфокусированные на сексуальных сценах или содержащие откровенные моменты. В противовес этому появился сайт Adultfiction.net, который был как раз ориентирован исключительно на взрослую аудиторию.

Переход на блог-платформы также стал важным шагом к популяризации фанфиков и формированию современной фандомной среды. С одной стороны, переход в LiveJournal (LJ) означал деление сообщества на небольшие группы, с другой — это все еще походило на создание своих сайтов в 1990-х. Многие тепло вспоминают времена активных чатов и досок. Кто-то, например, учился быстрой печати в чате фанатов X-Files[75]. Фикрайтеры и другие активные фанаты отмечают, что критика некоторых направлений (например, RPF[76]), а также довольно токсичная атмосфера в обсуждениях, скорее всего, и привели к переходу в более приватные интернет-пространства. В онлайн-дневнике автор мог не только выкладывать свои работы, но и делиться размышлениями относительно любимых фандомов, а также активно общаться с читателями и рассказывать о личном. В какой-то мере это был переход от повсеместной анонимности к персонификации все большего числа авторов, публикующихся в Сети. Но интернет стал площадкой для реализации guilty pleasure, запретных удовольствий. Впрочем, жесткого деления на авторов, отправляющих заявки на FFN, и авторов, выкладывающих работы только в дневнике на LJ, не случилось. Развитие шло параллельно, увеличивая охват аудитории.

Автор ироничного эссе[77] о раннем интернет-фандоме вспоминает о культурном шоке, когда разные фандомы сталкивались друг с другом на LJ. А еще большим шоком стало сообщество Fandom Wank, которое высмеивало эти драмы и интернет-войны фандомов. Блог-платформа LiveJournal — или «Живой журнал» (ЖЖ), как у нас ее чаще называют, — появилась еще в 1999 году, несколько опередив свое время. Но массовая миграция фандомов началась туда примерно в 2002-м, потому что люди хотели создавать свои микросообщества, которые можно лучше контролировать. Многие не желали получать неприятный для себя контент и участвовать в обсуждениях, где их вкусы высмеивали. В фандоме даже используют термин «балканизация», то есть разделение фандомных сообществ на маленькие группы. Это явление наблюдалось примерно с 1998 по 2005 год[78]. Термин, разумеется, отсылает к истории Балкан и их борьбы за независимость. То, что кто-то считал фандомной изоляцией, другие называли созданием здоровой атмосферы. В конце концов, нахождение в фандоме должно приносить радость, хотя всегда были и те, кому нравилось разжигать конфликты.

О необходимости блог-среды свидетельствует число людей, заводивших первые платные аккаунты на LJ и отправлявших пригласительные коды своим друзьям. Один из авторов так описывает свой опыт: «LJ — это люди. Это правда, что я добавляю людей из-за того, о чем они обычно пишут, но очень немногие придерживаются только одной темы. Поэтому я читаю о том, что интересует людей в моем списке, а не о том, что интересует только меня. Конечно, я пропускаю посты об OC[79] и Smallville[80]. Но я читаю о фильмах, которые они смотрят, и других шоу и иногда таким образом нахожу совершенно новые фандомы. Я получаю мнения и мысли, которые не увидел бы в списках рассылки»[81]. Этот комментарий помогает понять, что собственное комфортное пространство не ограничивало поступление нового контента. Наоборот, мнение уже интересных людей формировало больше доверия к контенту, который они публиковали. Дневники, они же блог-платформы, стали новыми площадками, ориентированными на самих людей, чтобы транслировать их мысли и помогать лучше с ними знакомиться. А многочисленные записи с личными впечатлениями и воспоминаниями сохранили многое из истории фандома. Такие площадки, как LJ, включали не только личные блоги, но и сообщества по интересам, так что фанаты никогда не были полностью изолированы.

В этот момент, примерно в середине нулевых, фандомное взаимодействие полностью перешло к современной модели. Есть площадки для публикации работ, а есть блоги для более личных записей и формирования образа автора, который стоит за этими работами. Забавно, что уже в 2005 году можно было встретить и критику блогов на LJ. Люди сетовали: для того чтобы работы на этой платформе читали, нужно превратиться в «циркового зверя», занимающегося утомительным неоплачиваемым трудом[82].

Но есть площадка, которая остается популярной уже много лет, не сдавая своих позиций. Archive of Our Own (AO3) появился в 2007 году, но был открыт для использования в 2009-м. Его концепцией было создание платформы, свободной от коммерциализации фандомного сообщества. Примерно в то же время, в первой половине и середине нулевых, участились случаи, когда компании — владельцы доменов с размещенными на них фанатскими сайтами злоупотребляли активностью пользователей и продавали там рекламу. Это приводило к спорам, связанным с использованием образов персонажей для получения прибыли, а также к вопросу о законности фанатских работ. Подобное бросало тень на все сообщество, создавая проблемы тем, кто вовсе не пытался нажиться на своем творчестве. AO3 стал для авторов безопасной площадкой, главным принципом которой был полный отказ от коммерции. С 2007 года и по сегодняшний день сайт существует только за счет добровольных пожертвований.

Помимо безопасности авторов, популярность AO3 принесло и то, что на нем была разрешена публикация работ разного направления, без гонений на фанфики о реальных людях и другие спорные темы. Даже свое название — Archive of Our Own («Наш собственный архив») — сайт получил, основываясь на идее, что это будет именно архив, созданный для фанатов и контролируемый фанатами. Для АОЗ была сформирована организация Organization for Transformative Works (OTW), которая защищает интересы фанатов. Сайт Fanlore, который здорово помог мне в поиске информации и является хранилищем исторических документов о фанфикшене, также основан этой организацией. На данный момент в ней состоит более тысячи волонтеров. Помимо AO3, OTW также помогает формированию и распространению академических знаний о фанатской культуре. AO3 создал удобную систему тегов, которая радикально изменила все пространство интернет-литературы. Многие из популярных направлений превратились в книги-бестселлеры, а на их обложках нередко печатаются все те же теги.

На сегодня AO3 является одной из крупнейших мировых площадок для публикации фанфикшена и фанатских статей. Там можно найти работы на разных языках и даже по очень редким фандомам. Многие пользователи читают фанфики на AO3 с помощью браузерного переводчика. В то время как соцсети и другие площадки изобилуют все более назойливой рекламой, AO3 полностью запрещает любые рекламные упоминания, включая призывы авторов подписываться на их платные площадки. Так, запрещены ссылки на Patreon (сервис платной подписки) и Amazon (интернет-магазин). При этом, согласно разделу часто задаваемых вопросов, сайт не запрещает призывы подписываться на личные страницы и блоги авторов. И хотя появление сервисов, где можно сделать добровольное пожертвование и читать эксклюзивный контент автора, помогло фактически обойти ограничение на коммерциализацию работ, AO3 строго запрещает упоминание подобных ресурсов. Огромное количество пользователей годами остаются верны этой площадке именно благодаря подобной политике. Фанаты не хотят, чтобы на их творчестве, созданном для других фанатов, наживались корпорации.

Вторая ведущая современная площадка, которая стимулирует развитие фанфикшена, — Wattpad. Она является хостингом для разных сетевых текстов, включая фанфики, оригинальные работы, фанатские переводы, а также отчасти социальной сетью. Wattpad успешно выращивает на своих просторах новых авторов бестселлеров, в том числе благодаря своей политике, в рамках которой фанфики и оригинальные тексты оцениваются одинаково. Сайт проводит писательские конкурсы, где фикрайтеры участвуют наравне с другими писателями. Главной премией сайта с 2009 года является Watty (Уотти). Wattpad называет ее «стартовой площадкой для новых голосов в области художественной литературы»[83]. Кроме основной номинации, где оценивается мастерство повествования, есть также награды за «самый большой поворот», «лучших персонажей», «самый цепляющий крючок» и др. Лауреаты премии, помимо значка и повышенного внимания к своей работе, получают возможность представить свои работы для экранизаций, а также для адаптации в вебтуны, созданные собственной студией Wattpad. На данный момент площадка все еще процветает, а также является своего рода продюсерским центром, задающим тренды. Но так было не всегда, потому что сетевые тексты далеко не сразу стали превращаться в книги-бестселлеры.

Старт Wattpad был довольно успешным. Хотя у создателей сервиса, Аллена Лау и Айвана Юэня, предыдущие проекты были не слишком удачны, в 2006 году у них случился прорыв. Изначально Wattpad был создан как сервис для чтения с мобильных телефонов, которые становились все популярнее. И хотя iPhone появился только в 2007 году, открыв настоящую эру смартфонов, мобильные устройства уже превращались из просто телефонов в портативные компьютеры и центры развлечений. Лау и Юэнь устремились в незанятую нишу. У многих сайтов, включая архивы текстов и фанфиков, на тот момент просто не существовало мобильной версии. В 2007 году на Wattpad было загружено более 17 тысяч классических произведений, находящихся в общественном доступе. Именно мобильный формат сделал Wattpad одним из лидеров в области сетевых текстов.

С 2009 года, когда начался бум рынка мобильных приложений, Wattpad стал расширяться. Арон Левитц, руководитель отдела развития бизнеса компании, в интервью 2015 года[84] сказал, что успех смартфонов на iOS и Android помог росту Wattpad. Небольшая команда проекта не ожидала такого наплыва пользователей, но многие оценили Wattpad как перспективную площадку для самовыражения. Помимо сервиса для чтения книг с телефона, люди нуждались в таком же месте, куда можно было выкладывать свои истории. Левитц сравнил Wattpad с YouTube, говоря, что развитие чего-либо в интернете начинается, когда для этого появляется подходящий сервис, инструмент. На YouTube это произошло с непрофессиональными видео и видеоблогингом, а на Wattpad похожая ситуация случилась с любительской сетевой литературой. Конечно, другие сервисы тоже существовали, но Wattpad стал более масштабным, охватив не только западный рынок. Так на площадке стали появляться фанфики.

Сами создатели Wattpad заявляли, что планировали организовать «лучшее место, где люди смогут делиться, читать, писать, и любить истории, и рассказывать истории». Удобство площадки и ее открытость действительно привлекли множество авторов. Левитц считает, что это случилось, потому что сервис, удобный для всех писателей, очевидно, удобен и для фикрайтеров, так как различие между ними невелико. И поскольку Wattpad не имел каких-либо ограничений, создающих неудобства для публикации фанфикшена, то фикрайтеры быстро заселили эту площадку. При этом Левитц отмечает, что есть вещи, которые важны именно для публикации фанфиков, например система тегов. Читателей оригинальных текстов в меньшей степени волнуют подобные вещи, хотя очевидно, как широко этот функционал распространился практически на все площадки, где есть жанровая литература и другие близкие к ней медиа.

Удивительно, что Wattpad — успешная коммерческая компания, которая добилась большого успеха в фандомной среде, хотя некоторые фанаты прежнего поколения все еще отвергают ее из-за того, что Wattpad получает прибыль от выложенного контента. Как утверждают сами создатели, они хотели получить площадку, подходящую для любителей фанфиков. Компания изначально заняла свое место на рынке из-за концепта мобильного приложения, который создатели придумали, потому что хотели читать со своих стареньких черно-белых телефонов Nokia. Но в 2010-е это помогло сохранить позиции среди фандомной аудитории за счет притока более молодых фанатов, которым был удобен такой формат. В сообществе также многие позитивно отзываются о деятельности Wattpad, потому что у них в штате есть сотрудники, которые занимаются именно взаимодействием с любителями фанфикшена. На сегодня Wattpad ежемесячно посещают около 89 миллионов пользователей, которые пишут и читают работы более чем на 25 языках[85]. А успех авторов, набравших миллионы прочтений на этой площадке, привлекает тех, кто тоже хочет показать свои тексты миру.

НОВЫЕ ЗВЕЗДЫ

«На самом деле фанфик, вероятно, одна из главных причин, по которой я сижу здесь прямо сейчас и пишу эту статью, которую вы читаете. Это была важная отправная точка, которая открыла мне глаза на чудо написания художественной литературы и направила меня в путешествие, которое в итоге привело к специальности “творческое письмо”. <…> Забавно, но я навсегда обязана фанфику»[86], — рассказывает писательница и журналистка Ребекка Смит. Она вспоминает, что ее первым писательским опытом был не оригинальный текст, а фанфик по «Гарри Поттеру». Главный посыл статьи Смит в том, что фанфики помогают создавать новых писателей. Многих имен мы могли бы не узнать, если бы будущим звездным авторам не захотелось однажды пофантазировать о приключениях любимых героев. Эти авторы значительно повлияли на то, что фанфики могут легко соперничать с оригинальными произведениями, а еще эволюционировать в самостоятельные книги и успешно экранизироваться.

В одном из своих видео в TikTok[87] Виктория Авеярд призналась, что фанфики оказали на нее огромное влияние, приведя ее к писательству. Отвечая на комментарии читателей[88], Авеярд рассказала, что мир в книге «Алая королева» был вдохновлен вопросом «Как бы он выглядел, если бы люди развили сверхспособности?». В качестве примеров она привела «Людей Икс» и «Гарри Поттера», где обладатели особых способностей скрыты от мира. Сама же писательница решила развить идею наоборот. Это пример того, как автор опирается на идеи других произведений для создания чего-то своего. Авеярд также признаётся, что вселенные «Звездных войн», «Легенды о Зельде» и «Властелина колец» привели ее к пониманию, что она хочет стать писателем. Многие современные романы действительно напоминают то, что раньше можно было видеть в фанфикшене.

Марисса Мейер также не скрывает, что писала фанфики и в ее текстах можно распознать референсы на произведения поп-культуры, а также ощутить искреннюю любовь к выдуманным мирам, как в романе «Щепотка удачи». Главный герой книги частично был навеян самой Мейер — он нерд, зануда, который не стесняется этого. «…Когда я училась в старшей школе, играла в D&D[89], смотрела аниме и рисовала комиксы с друзьями — не было никакого фактора крутости. Мы с друзьями определенно были на задворках социальной сферы»[90]. Однако ее опыт и увлечения привели к тому, что она стала успешным автором.

Аниме очаровало будущую писательницу в 11 лет, когда она переключала каналы и наткнулась на «Сейлор Мун». Мейер вспоминает, что ее привлекли отрицательные персонажи. Несмотря на разочарование, вызванное гибелью персонажа, юная Марисса все же дала аниме второй шанс, сдавшись под натиском подруги. Знакомство Мейер с фанфиками состоялось примерно в 14 лет[91]. Первый прочитанный фанфик разочаровал ее настолько, что она взялась писать что-то свое. «Мне казалось, что я могу писать фанфики вечно». Старые работы Мейер доступны на FanFiction.Net, где она зарегистрирована под именем Alicia Blade. В профиле писательницы более тридцати работ по «Сейлор Мун». Этот же фандом подтолкнул Мейер к написанию своего цикла «Лунные хроники». Первая книга, «Золушка» (Cinder), была опубликована еще в 2011 году, но с тех пор продолжает переиздаваться на разных языках. Один из самых популярных фанфиков писательницы, «Дом на Торнроуз-Лейн. Сказка братьев Гримм», является также сказочным ретеллингом, как и книги из цикла «Лунные хроники».

Еще одна писательница, нередко использующая сказочные образы в своих работах, — Наоми Новик. В романе «Чаща» она переосмыслила сказку «Красавица и Чудовище», потому что ей понравилась интерпретация из сериала «Однажды в сказке». В своей фэнтези-серии Temeraire она использовала троп о девушке, похищенной драконом. В цикл входят девять романов, которые переосмысляют Наполеоновские войны. Первая книга вышла в 2006 году, а вот фанфики Новик пишет аж с 1994 года. Сама она рассказывает, что начала писать их в качестве хобби, пока работала над получением степени по компьютерным наукам[92]. В 2016 году писательница все еще была вовлечена в фандом, писала и читала фанфики. Новик также сделала очень многое для фикрайтеров. В 2007 году она стала соучредителем уже упоминавшейся Organization of Transformative Works. А в 2017-м назвала AO3 вещью, которой она гордится больше всего[93]. Новик также является соавтором Automated Archive — программного обеспечения, которое используется фанатскими архивами.

В отличие от многих коллег Новик не считает фанфик только тренировкой перед «настоящими» текстами. В одном из ответов фанатам она сказала, что фанфик не исключает придумывания персонажей и построения мира. «Я думаю, что вам не нужно беспокоиться о том, чтобы показывать корни фандома или не иметь оригинальности, или, если на то пошло, о том, пишете ли вы фанфик или оригинальную работу. Вам просто нужно беспокоиться о том, чтобы рассказывать хорошие истории, которые вы хотите рассказать»[94]. Работы Новик дважды были номинированы на премию «Хьюго», в 2015 году она получила премию «Небьюла», а премию «Локус» получала трижды, оставаясь при этом активным фикрайтером.

Благодаря любви к фандому можно и найти лояльную аудиторию, если перенести личный опыт в пространство оригинального романа. Так поступила Рейнбоу Рауэлл, написав «Фанатку», историю о девушке, являющейся фикрайтером, но полной сомнений относительно собственных текстов. Многие отмечают, как точно в книге описана фандомная среда, а явное вдохновение «Гарри Поттером» для создания местной суперпопулярной серии книг и фильмов про волшебников только добавляет книге очарования. Из этой выдуманной франшизы у Рауэлл получилось создать и оригинальную историю про ее персонажа, Саймона Сноу, и его товарищей. Писательница честно признавалась, что писала фанфики по «Гарри Поттеру»[95]. В подкасте Fansplaining Рауэлл рассказывает, что на нее значительно повлияла любовь к «Звездным войнам» и к «Людям Икс». Истории о любимых персонажах она начала записывать в средней школе, но не называла их фанфиками, потому что не знала такого слова. «И я действительно не имела понятия, что кто-то еще в мире когда-либо делал то, что я делала. И я думала, что то, что я делала, было действительно постыдным, понимаете, потому что это было так романтично»[96]. С «Гарри Поттером» она познакомилась уже будучи взрослой, но фанатское сообщество в интернете проходило мимо Рауэлл. Первым прочитанным фанфиком с пониманием, что это такое, писательница называет работу по «Сумеркам». Погрузившись в фанатскую среду, она прочувствовала эту культуру, а идея «Фанатки» возникла к окончанию кинофраншизы про Гарри Поттера. Писательница отмечает, что многие читатели через ее «Фанатку» также открыли для себя фанфики.

Иногда и отсылки, и референсы из поп-культуры могут оказать медвежью услугу. Так, Кассандра Клэр публиковала свою масштабную работу «Трилогия о Драко» по вселенной «Гарри Поттера» с 2000 по 2006 год. В ней она часто использовала цитаты из популярных произведений, скорее всего ожидая, что эти отсылки будут опознаны. Но в итоге ее обвинили в плагиате. Критик с никнеймом Авокадо подробно разобрал заимствования в работе Клэр, и аккаунт писательницы на FFN был забанен. Нельзя однозначно сказать, было ли использование некоторых сюжетных элементов и фраз-отсылок плагиатом. Клэр также является автором довольно популярного фанфика по «Властелину колец» под названием «Очень секретные дневники». Сама же писательница однозначно отвечает, что «Орудия смерти», первый из ее циклов про мир сумеречных охотников, не является переработанным фанфиком. Отвечая фанату, она говорит, что действительно писала ранее фанфики, но намеренно не создавала своих персонажей на основе героев из «Гарри Поттера»[97]. «Наличие нескольких шуток или одинакового чувства юмора в двух историях не делает одну основанной на другой. Они просто написаны одним и тем же человеком. Я понимаю, почему люди хотят думать, что “Орудия смерти” правда были когда-то фанфиком по “Гарри Поттеру” — либо потому, что это воодушевляет, если вам нравятся фанфики, либо потому, что это удобный способ игнорировать книги, если вам они не нравятся».

Действительно, волна переработанных фанфиков, которая началась с неожиданно выстрелившего романа «Пятьдесят оттенков серого», вызвала у некоторых читателей подозрения. В случае качественно проделанной работы читатель может и не узнать, что когда-то это была работа по «Черепашкам-ниндзя», «Звездным войнам» или группе BTS. Порой открытое признание в фикрайтерском прошлом привлекает больше внимания. Есть и авторы, как Кассандра Клэр, кто отрицает, что их работа ранее была фанфиком. Так произошло с Лоис Макмастер Буджолд. Хоть она и известна как один из авторов фанзина по «Стартреку», но отрицает связь своего цикла «Сага о Форкосиганах» с фанфиками по этому фандому. «Когда я села в 1982 году, чтобы написать свой оригинальный роман, я использовала некоторые элементы из этого сценария (имеется в виду набросок сценария по “Стартреку”. — А. П.) в начальных главах, а также опиралась на всю свою жизнь и все, чему я научилась в ней. К тому времени, как первое слово попало на бумагу, я хотела написать собственные книги, большое спасибо. И я это сделала»[98].

История успеха романа «Пятьдесят оттенков серого» тоже довольно интересна. Многие читатели до сих пор не знают, что когда-то эта книга была фанфиком. Никто не ожидал такого успеха и от сетевого текста, и от официальной книжной версии. Роман Э. Л. Джеймс взбудоражил умы многих, кто никогда не касался этой стороны литературы. Читатели фанфиков же почти не удивились, ведь в их сегменте чего уже только не публиковалось и не запрещалось.

Тут могло бы быть еще много имен, но истории успеха вы можете встретить в других разделах этой книги. Я люблю фанфики и люблю оригинальные тексты. Люблю искать отсылки, пасхалки и получать неожиданные интерпретации известных сюжетов. Каждый пример успешного автора, который писал или пишет фанфики, помогает многим молодым писателям почувствовать себя увереннее. Порой идеи, пришедшие в голову как любопытный сюжет для фанфика, становятся отличным фундаментом, чтобы возвести на них хороший оригинальный роман или целый цикл. Кто-то использует фанфикшен, чтобы отточить свои навыки в описании горячих сцен и диалогов, а кто-то просто отдыхает, фантазируя, что еще может произойти с любимыми героями. Не существует универсальных советов, стоит или не стоит молодым авторам писать фанфики и показывать их миру. Но следует помнить, что среди фанатских работ редакторы все чаще ищут жемчужины, у которых есть потенциал.

ФАНФИКИ НА РУССКОМ

Сейчас объем фанфикшена на русском языке впечатляет — от небольших простых зарисовок и чат-фиков[99] до полноценных романов, которые становятся оригинальными книгами. Кто-то из фикрайтеров ищет свою аудиторию исключительно среди фанатов, а кто-то строит писательскую карьеру. В наши дни половина читателей приходит к фанфикам через друзей по фандому, другая половина — через книжный сегмент TikTok. Но в русскоязычном пространстве эта культура начиналась с рассказов, записанных в тетради.

Вообще-то рукописный девичий рассказ не является в прямом смысле фанфикшеном. По крайней мере, его редко упоминают, говоря об истории этого явления в России и соседних странах. Однако данные направления во многом схожи. Рукописный девичий рассказ — это жанр любительской литературы, а также форма письменного фольклора. Проще говоря, это тексты, которые девушки записывали в тетради от руки и передавали друг другу. Культуролог Сергей Борисович Борисов посвятил наивным подростковым записям о любви целое исследование. Он отмечал наличие сюжетно-тематических параллелей таких рассказов со средневековыми романами, трагедиями Шекспира и рассказами, которые публиковались в советских женских журналах[100]. Желание творчески выразить свои чувства характерно для подростков. Наверняка многие из вас писали стихи, рассказы или хотя бы фантазировали, придумывая романтические сюжеты. Подобное намерение часто есть и в фанфикшене.

Зарождение девичьего рукописного рассказа Борисов прослеживает с 1950-х годов. Их предшественниками были рукописные журналы, известные еще с конца XIX — начала XX века и включавшие стихи, басни, загадки, очерки, а главное — рассказы. Подобные издания очень близки фанзинам, появившимся на Западе, только их содержание не имело четкой тематической направленности. Тем не менее в публикуемых произведениях часто встречались те же темы и сюжеты, которые будут широко распространены в рукописных рассказах. Различные письменные практики, включая составление альбомов-песенников, заполнение анкет, переписку по почте и личные дневники, взаимосвязаны. Девичьи рассказы о любви распространялись как части других альбомов и журналов, например тех же песенников, и как отдельные тетради. Они были наследниками сентиментальных повестей, где речь часто шла о трагической неразделенной любви, а герои могли, как сейчас говорят, «похрустеть стеклом». В фанфикшене тема страданий персонажа и болезненных видов любви тоже встречается с завидной регулярностью. Подобные гипертрофированные чувства нравятся подросткам, так как дают особый эмоциональный всплеск. Когда дни состоят из рутины «школа, музыкалка/художка, уроки, погулять с подружками», то очень хочется пережить что-то особенное через художественный текст. А если в районной библиотеке подходящих книг нет, то написать что-то самостоятельно или почитать «ту самую» тетрадь — отличный вариант.

Связь между рукописными рассказами и фанфикшеном прослеживается и в авторском взаимодействии. Любовные рассказы в тетрадях могли быть написаны целым коллективом юных писательниц. Так появлялось не только одно произведение, над которым работали несколько людей, но и его продолжения. Не согласна с финалом истории? Напиши свою версию событий. Похоже на фанфик? Похоже! К тому же передача текста практически из рук в руки очень напоминает взаимодействие фанатов через фанзины. Читательницы могли переписываться и нередко использовали в своих работах схожие элементы. Известно также, что среди рукописных рассказов существовало около 5–7 сюжетов, которые переписывали от руки на протяжении примерно 15–30 лет. Во время переписывания тексты могли меняться, но при сравнении быстро становилось понятно, что это версии одной и той же истории.

Переписывание рассказов в тетради было распространено примерно до появления интернета, то есть до середины 1990-х. Многие мои ровесники, дети 1990-х и 2000-х, наверняка помнят, что различные анкеты и альбомы тогда все еще были в ходу. Культура эта угасла постепенно, переродившись в интернет-фольклор, когда одну и ту же «пасту» постят годами.

В 1980-е в русскоязычном пространстве появился и настоящий фанфикшен. Его «занесло» вместе с многочисленными иностранными фантастическими и фэнтези-романами, которые стали массово переводить и издавать. Тогда с авторскими правами дело обстояло иначе: издателям было все равно, что они издают не оригинальные работы, а буквально фанфики по известным фантастическим и фэнтези-произведениям. Самыми популярными были многочисленные вариации на тему произведений Толкина. Работало это точно так же, как и нынешние фанфики. Читаешь книгу, погружаешься в этот мир с головой, хочется еще, а нету. И никаких сайтов, чтобы снова уйти в приключения персонажей, а может, и получить то, чего не додал канон, не было. Зато были книги.

В 2004 году в журнале «Мир фантастики» появилась целая статья[101], посвященная этим вольным продолжениям. Технически речь шла о фанфиках. На титульном листе издания «Кольца Тьмы» (1993) Ника Перумова так и написано: «Свободное продолжение “Властелина колец”». В общем, никто не только ничего не скрывал, а напротив, такое упоминание использовали как маркетинговый инструмент своего времени. Пока в стране творился хаос, никого не волновали авторские права. Людям требовался эскапизм — и они его получали. В работах Перумова героями становились совершенно новые персонажи, буквально ОС, но вписанные в узнаваемый авторский мир Средиземья. А экшен и подробные боевые сцены привлекали тех, кому хотелось чего-то динамичного и легко читающегося.

Вольные продолжения официально выходили на бумаге в течение 1990-х и 2000-х. Все изменилось к 2010-м, когда к авторскому праву стали относиться серьезнее. Как упоминает Анастасия Щербакова в статье все того же «Мира фантастики» про фанфики 2016 года, на смену им пришли многоавторские проекты, они же межавторские циклы — например, бесконечные томики серии S.T.A.L.K.E.R. и прочие подобные проекты. Все это тоже в какой-то мере фанфики, но официальные. Они фактически создаются фанатами, то бишь авторами, которым интересна конкретная вселенная, для других фанатов.

Однако вернемся к фанфикам. Как и на Западе, интернет просачивался в русскоязычное пространство. Некоторые фанатские сочинения все еще передавали в виде тетрадей или делали копии печатных версий в 1990-е. Интернет и компьютеры были далеко не у всех, но многие продукты популярной культуры Запада хлынули на постсоветский рынок: фильмы, мультфильмы, видеоигры, книги. Формировалась и фанатская культура. Люди объединялись в сообщества, организовывали фан-клубы, общались и делились фанатским контентом. Это были не только фанаты западных произведений, но и поклонники аниме. В 1990-е манга и аниме появились в России и на постсоветском пространстве, формируя культуру отаку. Необычный стиль и часто смелые и откровенные образы очаровали многих молодых людей. Согласно статье «Мангалектория»[102] об истории интереса к японской поп-культуре в России, главным каналом поступления манги и аниме в середине 1990-х был интернет, хотя в то время им пользовались примерно 10% россиян. Среди молодых отаку было много творческих и образованных людей. Кто-то учился рисовать мангу, кто-то создавал косплеи, а кто-то писал тексты. К концу 1990-х и началу 2000-х фанфики уже прочно заняли свое место в фанатской культуре. Какой-то частью контента были англоязычные переводы, а кто-то писал свои фанфики, даже не зная о том, что это такое.

Пройдусь по популярным площадкам, где публиковались фанфики в нулевые. Спасибо тем, кто участвовал в одном из моих опросов, рассказывая о своем опыте! Опрошенные вспоминают Diary и другие сервисы дневников, типа Beon и LJ, где часто публиковались фанфики. Авторы писали их по главам или чередовали зарисовки с личными записями и рассуждениями. Многое тогда можно было найти на личных сайтах и форумах. В англоязычной части фандома сначала были сайты, потом доски, а затем дневники и большие хостинги типа FFN. У нас все это происходило практически одновременно. Существовали и тематические сайты, и дневники, и форумы. Фандомное пространство объединяло тех, кто занимался каким-либо творчеством и вообще активной деятельностью. Фикрайтеры сосуществовали с косплеерами, художниками, авторами фан-клипов и многими другими. Мероприятия, будь то сходки или фестивали, часто организовывали те же люди, которые публиковали фанатский контент. Часть общества всегда оставалась на виду, активно участвуя в разных мероприятиях, но была и анонимная, традиционная для фанфикшена форма подачи, когда автор только публиковал тексты под псевдонимом. Площадок и способов взаимодействия было много. Для фаната не составляло труда найти место, где можно выложить свой текст.

Дальше (2008–2010 годы) были фанфики по «Винкс» в достаточно большом количестве. По сложившейся привычке я долгое время писала их в блокнотах и тетрадях, затем перепечатывала на компьютере и выкладывала на сайтах «Проза. ру» и «Беон. ру». Где-то в 2009–2010 годах я пробовала писать фанфики по вселенной «Дозоров» и выкладывала их на сайте «Хогвартснет». На «Фикбук» я пришла в 2012-м и решила остаться, поскольку сам сайт был удобнее и отзывы там писали чаще.

С читательской целью я заглядывала на «Хогвартснет» и «Фикбук» и искала в основном фанфики по «Дозорам» — уж очень меня захватила эта вселенная. Часть фанфиков я читала на некоем специальном сайте, где выкладывались только тексты по этой вселенной, но название сайта уже не вспомню.

Ирина Иванова, писательница

Большинство участников опроса вспоминают именно те сайты, где публиковались фанфики по конкретным направлениям или определенному фандому. Сюда же относятся и тематические форумы. Многие участники опроса вспоминали «Хогвартснет». Несколько моих знакомых подтвердили, что регулярно читали там фанфики по вселенной «Гарри Поттера». Немало опрошенных вспоминали «Библиотеку Тол-Эрессеа» — сайт, где выкладывали различные работы по Толкину примерно в середине 2000-х, то есть в 2004–2007 годах. Радует, что так много людей вспоминают одни и те же площадки. Они были действительно популярны, хотя на большинстве крупных сайтов публиковались в основном пристойные работы — никаких постельных сцен или чего похуже! Но, конечно, добраться до более горячих фанфиков тоже было нетрудно. Часто самые провокационные тексты пересылали друг другу файлами.

Лидером по количеству упоминаний стал сервис дневников Diary. Это было единое пространство для поклонников разных фандомов, которое появилось в 2002-м. Уже довольно скоро, судя по упоминаниям участников опроса, туда стали стекаться любители фандомов. С 2003-го многие активно вели там дневники и взаимодействовали с другими пользователями. Считается, что примерно до 2006–2007 годов на Diary была своя атмосфера, спокойная и располагающая, но позже там появились те, кто нередко разжигал конфликты. Тем не менее лично я тепло вспоминаю множество активных сообществ и дневников и рекомендации фанфикшена, которые там можно было найти.

Фанфики я помню. Раньше все просто выкладывали их на своих сайтах (я в том числе). Ну и были отдельные сайты, например по Weiss Kreuz и Темному Королевству из «Сейлор Мун», где собирали фанфики разных авторов по этим фандомам. Скорее всего, это первый русскоязычный сайт с фанфиками по аниме (наверное, по «Властелину колец» и другим фандомам появились раньше точно).

На мой сайт читатели часто присылали свои фанфики, и я их тоже публиковала! По фандомам, о которых у меня были разделы на сайте.

Вспоминаются легендарные фанфики. Один из них — NC-18 по «Сейлор Мун» под названием «Розовая луна». Его все пересылали друг другу в «аське» и «мирке» в вордовском документе. Мне кажется, его и сейчас где-то можно найти…

Я писала фанфики в ворде и запароливала, чтобы родители, с кем я делила комп, не прочли мои сочинения. А больше всего читала фанфики на английском, а не на русском. Потому что по моим любимым фандомам мало писали на русском языке. Распечатывала фанфики с FanFiction.Net, самого крупного архива фанфиков до АО3.

Юлия Тарасюк, куратор Центра манги и комиксов, автор блога «Философия рисового шарика»

Сайт «Книга фанфиков», он же «Фикбук» (на момент написания этой книги недоступный на территории России), появился в 2009 году. Он создавался как русскоязычная альтернатива FanFiction.Net. В отличие от FFN, политика «Фикбука» была более мягкой и позволяла публиковать статьи, а также с разрешения автора размещать переводы фанфиков на русский язык. По состоянию на 2022 год «Фикбук» насчитывал более трех миллионов работ, размещенных на сайте[103].

В 2010-х началась новая эра русскоязычного фанфикшена. Конечно, многое все еще публиковалось на других сервисах, но единый сайт был куда удобнее. Тем более что его функционал позволял сохранять фанфики в избранное и возвращаться к ним. Ничего лишнего и личного, никаких дневников — только фанфики и их обсуждения. В своих ответах участники опроса нередко упоминали, что как раз с 2010-го или чуть позже пришли в фандомную среду и открыли для себя фанфики именно благодаря этому сайту. Хотя на данный момент многих беспокоит его блокировка и наличие там большого количества платных функций и рекламы, нельзя отрицать, что «Фикбук» сформировал значительную часть сообщества.

На сегодня фанатский контент в основном создается и размещается в социальных сетях. В какой-то степени это возвращение к дневникам. Многие авторы ведут свои каналы в «Телеграме», где выкладывают не только фанфики, но и другие посты. И так же, как поклонницы «Стартрека» в 1960-х, авторы все еще публикуются в фанзинах, потому что теперь это красивые коллекционные фанатские издания с потрясающими артами и отличными текстами. Все больше авторов говорят о том, что они писали и пишут фанфики. Все больше популярных фикрайтеров становятся издающимися авторами. А те, кто когда-то размещал свои оригинальные работы на сайтах с фанфикшеном, теперь могут похвастаться неплохими тиражами. И я пишу для вас эту книгу, чтобы рассказать, насколько это большая часть популярной культуры. По секрету: еще это повод поностальгировать и упомянуть любимые фандомы.

— Расскажи немного о своем опыте знакомства с фанфикшеном, если помнишь. Какие-то ранние воспоминания: когда это было, какие фандомы, что привело к этому? Если помнишь, то опиши, какая тогда была среда: более поддерживающая или, напротив, полная не слишком уместной критики.

— В целом это было очень рано — и смешно! Впервые я (и моя мама, ха-ха!) столкнулись с ними в начале 2000-х или даже в конце 1990-х, когда интернет уже был, кто-то что-то писал, но термина «фанфики» простые смертные вроде нас не знали. И вот мама на голубом глазу решила найти в интернете продолжение «Гарри Поттера» (нас очень ломало без пятой книжки, перед ней вроде был приличный перерыв!), нашла какой-то фанфик, и мы радостно решили: «УРА, ЭТО ОНО!» Что сказать, когда вышел настоящий «Орден Феникса», мы, мягко скажем, удивились.

Следующим моим этапом были фандомы «Соника» и «Черепашек-ниндзя», куда я попала лет в четырнадцать, когда уже сама могла выходить в интернет регулярно, из компьютерного класса, где получала специальное образование. То были фанфики с ру-форумов и иноязычных площадок вроде FanFiction.Net. Среда была… Э-э, ну я сама не писала, поэтому мне было неактуально, но в целом замечала и то, и то, и критику, и поддержку авторам, и там, и там. Прямо жесткой критики на грани с хейтом не припомню, но очень четко запомнились шиппинговые войны: серьезные, сносящие все грани приличий срачи о том, кого должен выбрать в партнеры тот или иной герой, кто козел, кто сладкая булочка, кто кого недостоин и какие ментальные проблемы у автора, которому нравится такая-то парочка. И вот это был треш, почитаешь — как в помоях изваляешься. Даже если сам не пишешь.

Екатерина Звонцова, писатель, редактор

Глава 3. Азиатский взгляд

Практически в любом книжном магазине можно найти мангу и китайские новеллы. Элементы для косплея продаются на маркетплейсах. Дорамы многим заменяют бразильские сериалы. В популярные игры от азиатских разработчиков играет множество людей от 12 до 60 лет. Проникновение популярной культуры Японии, Китая и Кореи случилось не в один миг, а накрывало мир последние двадцать, а то и тридцать лет — от «детских» аниме и увлечения сугубо для гиков до того, что задает тренды.

Популярная культура Японии находится в едином пространстве увлечений гиков уже довольно давно, кажется, еще с триумфа Nintendo в США в 1980-х. Герои «Теории большого взрыва» (2007–2019) наряду с западной научной фантастикой увлекаются и аниме, и японскими играми, не единожды упоминая «Легенду о Зельде» и «Марио». Так, в одном из эпизодов Пенни, не увлеченную этим, приглашают посмотреть «мультфильм», как она сама выражается, о демоне-самурае. И хотя отсутствие у нее интереса показано гипертрофированно, оно наглядно иллюстрирует разницу между теми, кто находится в общем контексте, и теми, кто вне его. Но за последние годы ситуация значительно изменилась. В магазинах массмаркет-сегмента появляется все больше одежды с персонажами аниме, популярные франшизы смотрят на стриминговых сервисах, а то и вовсе создают новые произведения в рамках общей вселенной в стилистике аниме — например, «Ведьмак: Кошмар волка» (2021) или «Киберпанк: Бегущие по краю» (2022).

И отаку-культура, и китайское фэнтези, и южнокорейские тренды существенно влияют на современную массовую культуру. Многие авторы оригинальных романов в прошлом были авторами фанфикшена, а кто-то продолжает писать фанфики. Некоторые вдохновились любимыми аниме и новеллами для создания собственного произведения. Это долгий и интересный путь, который любопытно отследить, чтобы еще раз убедиться в том, сколько оригинальных идей возникает при преобразовании сюжетов, тропов, персонажей и общей стилистики.

ДОДЗИНСИ

Всем известно, как выглядят «эти японские большеглазые персонажи» и что это часть большой культуры. Тем не менее гораздо меньше людей за пределами Японии знакомы с ранобэ и додзинси, хотя они считаются важной частью японской популярной культуры. Без них могло не быть многих популярных франшиз.

Интересно, что додзинси, являясь сейчас скорее японским аналогом фанфикшена, имеет более давнюю историю как термин, нежели его западный собрат. «Додзинси» можно дословно перевести как «журнал для единомышленников». Появившись в конце XIX века, они еще не содержали фанатского творчества. Издание Meiroku Zasshi (), первый выпуск которого увидел свет в 1874 году, было первым журналом о западной культуре. Для эпохи Мэйдзи, когда Япония из закрытой страны быстро превращалась в современное индустриальное государство, подобное печатное издание оказалось весьма актуальным. Основными темами публикаций были вопросы просвещения, образования и морали[104]. В 1885 году появился журнал Garakuta Bunkō (), основанный писательским обществом «Кенъюся» ( — «Общество друзей чернильного камня»). Его создателем был Одзаки Коё, талантливый писатель и поэт. Этот журнал считается первым в Японии, который специализировался именно на литературе[105]. В 1920–1930-е годы журналы-додзинси представляли собой средство самовыражения для творческой молодежи. Тогда же появилась и манга, публиковавшаяся группами энтузиастов. Бытует ошибочное мнение, что додзинси относятся только к манге, нарисованной по существующему произведению, но это не так. Из истоков данного направления и даже значения самого термина понятно, что он подразумевает именно формат, создание произведений группой энтузиастов, фанатов.

В 1950–1960-е годы многие художники учились на популярной тогда манге, старались подражать ее стилю. Например, мангака Сётаро Исиномори говорил, что хотел научиться рисовать любой тип манги. Еще в школьные годы он начал подражать работам популярных в то время художников, таких как Осаму Тэдзука и Нобору Баба[106]. В 1966 году важным событием для развития современных додзинси стало создание журнала COM (Komu). Для него Осаму Тэдзука предлагал читателям присылать свои работы. Стоит отметить, что Тэдзука был важнейшей фигурой не только для того времени, но и для истории манги вообще. Мэтт Альт пишет, что Тэдзука проложил путь для сюжетной манги, открыл возможности для реализации множества идей в иллюстрированных историях[107]. COM стал площадкой для публикации экспериментальных работ, которые сильно отличались от коммерческой манги, массово публиковавшейся в то время. Начинающие художники и любители могли показать свои работы аудитории. Ежемесячные журналы — не только COM, но и его конкурент Garo — предлагали совершенно другой взгляд на эту форму искусства, представляя эксперименты со стилем и содержанием. Многие работы были куда более мрачными и серьезными, поднимая важные темы, которым в коммерческой развлекательной манге не оставалось места.

В 1970-е широко распространились работы художественных кружков, в которые часто собирались школьники и студенты. Среди любительской манги были не только произведения, оппозиционные коммерческим историям, но и те, что вдохновлялись популярными произведениями. Представьте, 1975 год, Токио, конференц-зал японской пожарной службы собирает около 700 участников, которые демонстрируют свои додзинси, преимущественно фанатские работы. Около 90% присутствующих составляют девушки, и не просто девушки, а старшеклассницы, которые буквально продают свои работы. Именно так проходил первый Comic Market, больше известный как Comiket. Всего через шесть лет количество его участников достигнет 10 тысяч человек. В 2019 году Comiket посетит около 750 тысяч человек[108].

С Comiket начинается история современных додзинси. Под этим термином понимается не только манга. Это любые фанатские некоммерческие работы в принципе, включая рассказы. По сути, додзинси, представленные в печатном виде, как происходило и происходит на Comiket, — это самиздат. Сейчас на конвенции заявлены также крупнейшие издательства и компании, но акцент все равно остается на освещении любительского фанатского творчества. Ичикава Коичи, один из организаторов Comiket, рассказывает, что уже в 1970-х додзинси быстро распространялись в том числе за счет того, что в крупных городах Японии было много типографий, которые позволяли качественно и доступно напечатать свою работу. Он также подчеркивает, что журналы того времени оставались единственным способом представить свою работу, ведь до соцсетей было еще далеко[109].

Исследователь и критик манги Наото Мисаки пишет, что к додзинси можно отнести и критические статьи, обзоры, любительские фильмы и фактически любые другие независимые произведения[110]. Додзинси являются способом самовыражения, возможностью донести свою идею или мысль, которая не вписывается в рамки коммерческих произведений. Додзинси очень близки западной концепции фанфикшена в отношении тех работ, которые основаны на существующих произведениях. Фанатское творчество также предусматривает разные формы самовыражения, включающие стихи, песни и даже статьи. Логично, что под фанфикшеном мы подразумеваем именно «фикшен», то есть литературу. Тут и появляется другая сторона додзинси: это больше чем фанфики. Основа явления состоит в объединении в группы, кружки по интересам, которые представляют свои произведения.

С культурой фанфикшена любителей додзинси роднит также ощущение принадлежности к сообществу. Понятие «фандом», создающее ощущение сопричастности, совпадает с движением поклонников додзинси. Многие из кружков, участвующих в мероприятиях типа Comiket, совершенно не окупаются, несмотря на то что место для участия стоит недорого или вовсе предоставляется бесплатно. А вот затраты на дорогу и печать своих работ значительно увеличивают траты. Тут легко провести параллель с фанатскими стендами на гик-конвенциях (которые также часто требуют значительных вложений) или с популярными сейчас в России арт-маркетами, где художники платят за место и могут продавать свои работы. Поскольку фанфики подразумевают некоммерческое распространение, фикрайтеры значительно реже представляют свои работы, хотя на некоторых мероприятиях существуют стенды для независимых авторов текстов. Участие в подобных событиях люди описывают схожим образом, будь это творческий маркет в России или додзинси-маркет в Японии. Многих привлекает именно возможность пообщаться с единомышленниками, найти что-то интересное, а то и показать свои работы, чтобы получить приглашение от крупного журнала или издательства.

Удивительно, что явление такого масштаба зародилось и стало настолько популярным именно в Японии, где закон об авторском праве соблюдается довольно строго. В стране действительно относительно низкий уровень пиратства, а легальный контент в целом доступен. Детали франшиз, включая названия, имена, изображения персонажей и других объектов, защищены законом, а за их эксплуатацию в недобросовестных целях можно нарваться на судебное разбирательство. Так почему Comiket, на котором большая часть работ фанатская, по-прежнему проводится? Хорошо продуманные качественные додзинси по популярным франшизам будут отлично продаваться на таком событии. Но компании не подают в суд на авторов-любителей, пока те не копируют сюжет полностью или не пытаются заработать на морально неприемлемом контенте[111].

Самим издателям и крупным медиакомпаниям выгодно посещать подобные мероприятия. Во-первых, это поддержка сообщества. Крупные франшизы остаются только в плюсе от признания фанатского творчества, потому что это хороший бонус к репутации и популяризация оригинального контента. Во-вторых, это прекрасная площадка для поиска талантливых художников. Помимо Сети, где, конечно, сейчас тоже множество работ, такие события, как Comiket, становятся площадкой, где можно оценить работы вживую, пообщаться с авторами и сразу предложить им сотрудничество. Нередко также учитывают лояльность к франшизе или бренду компании. Конечно, художнику или писателю интереснее работать в том проекте, который уже ему близок и знаком. В-третьих, большие собрания любителей додзинси, как и другие фанатские конвенции, позволяют оценить реальные настроения активной платежеспособной аудитории. Красивые графики статистики — это, конечно, замечательно, но за ними не всегда видны реальные люди, настоящие отаку, которые готовы ходить на подобные события, делиться своими интересами и распространять информацию дальше.

Особую ценность подобных собраний для фанатов выявила отмена додзинси-конвенций, включая Comiket, в 2020 году. Японский блогер Director D провел онлайн-опрос[112], в котором приняли участие более 40 тысяч человек. Больше половины опрошенных отвечали, что не покупают додзинси по почте из-за цены. Это было странно, учитывая, что посещение мероприятия и сопутствующие расходы, включая билет, проезд, еду и проживание, значительно увеличивают стоимость додзинси. Но еще 28% участников опроса поставили все на свои места, честно указав, что не хотят покупать додзинси с доставкой из-за отсутствия особой атмосферы. Маркеты и конвенции люди чаще всего посещают ради ощущения причастности к общему празднику. А еще покупка додзинси напрямую у авторов может восприниматься как оказанная поддержка, уделенное внимание. Director D описывает процесс посещения мероприятия фразой «быть покупателем весело». Это включает ранний подъем, выбор наряда, встречи с друзьями и любимыми авторами. В таком случае цена кажется совершенно оправданной, ведь посетитель уносит с собой не просто додзинси, а яркое воспоминание.

Официально продажа додзинси, основанных на существующих чужих произведениях, нарушает авторские права, но, как было упомянуто ранее, реальные случаи каких-то громких исков и разбирательств практически неизвестны. Пожалуй, одно из главных отличий культуры додзинси от западного фанфикшена заключается в том, что в Японии с самого начала было вполне реально получать прибыль с продажи таких произведений. Формирование культуры, происходящее независимо друг от друга, в англоговорящих странах (преимущественно в Северной Америке) и в Японии шло похожими путями: кружки фанатов создавали свои «фанзины», произведения в печатном виде, содержащие фанфикшен, статьи и иллюстрации. Любительские журналы и сборники западного фанатского творчества также можно было добыть платно или через распространение копий, но позже акцент сместился на то, что фанфикшен — некоммерческое творчество. А в Японии додзинси продолжают продаваться и сейчас, в том числе в Сети. Их уникальный правовой статус сформировался в том числе потому, что фанатские работы оказывают значительное влияние на рынок манги и аниме. Многие уважаемые мангаки начали свой путь с додзинси, поэтому жесткое изменение ситуации, связанной со свободным распространением такого творчества, может вызвать большой резонанс. Значительная часть фанатов считает, что так проявляется творческое самовыражение и наложение серьезных ограничений на художников и писателей негативно скажется на всей индустрии.

Разумеется, не все авторы позитивно относятся к фанатским работам, но чаще всего это касается додзинси эротического содержания. Одним из самых известных случаев является судебный иск 1999 года, когда компания Nintendo вознамерилась наказать создателя додзинси весьма сомнительного содержания о покемонах, но не получила поддержки. Напротив, многие СМИ негативно отреагировали на возможные разбирательства[113]. В принципе, существование таких фанатских работ считается совершенно нормальным явлением, признаком «здорового функционирования фанатской экосистемы», как называет это Джастин Севакис в материале про «грязные» додзинси. Многие крупные компании сейчас напрямую указывают, что разрешают продажу фанатских работ, будь то изображения, манга или рассказы, если их тираж не превышает определенного количества. Разумеется, такие работы должны быть созданы самим автором и не копировать лицензионные изображения и тексты. Среди додзинка — художников додзинси — рождались настоящие звезды и формировались новые тренды. Наличие множества независимых авторов способствует постоянному притоку нового контента и свежих идей, даже если это фанатские произведения. Ведь в них художники демонстрируют свой уникальный стиль, а писатели могут попробовать необычные сюжеты и приемы, оценивая реакцию аудитории. Рынок додзинси участвует в формировании так называемого визуального кода японской популярной культуры. Он уже не является чем-то экзотическим для всего мира, а скорее как раз задает тренды. Подобное распространение называется культурным глобализмом и транскультурализмом, то есть популяризацией культуры какой-то страны или региона на весь мир. На это существенно влияют и фанаты. Если в англоязычной среде достаточно долго держался стереотип, что аниме и манга существуют преимущественно в виде работ для детей, то благодаря растущему фанатскому сообществу ситуация сильно изменилась. Конвенции и другие фанатские мероприятия, как упомянутый выше Comiket, значительно расширили и укрепили культурное влияние аниме и манги как в самой Японии, так и за ее пределами[114].

Многие известные мангаки начинали свой путь именно с любительских работ. Очень часто в этом перечне упоминают CLAMP. Это группа художниц, которые изначально были додзинси-коллективом. Например, в 1994-м они выпустили работу по JoJo, где также был еще и еж Соник[115], хотя работать над оригинальными историями группа начала в 1987 году. Еще одним известным додзинка, ставшим профессиональным мангакой, считают Кэна Акамацу. Учась в университете на филолога, он начал участвовать в Comiket. И как профессиональный художник с 1994 по 2003 год состоял в додзинси-кружке, выпускавшем фанатские работы по Final Fantasy VII. В 2010 году Акамацу также открыл сайт, где манга, в том числе его собственная, публикуется бесплатно без ограничений, а зарабатывают авторы благодаря рекламе. Автор веб-комикса Hetalia: Axis Powers Хидэкадзу Химаруя начал публиковать свои произведения в 2003 году, когда еще жил в США. Как манга его работа публиковалась с 2008 года. Нельзя не упомянуть Румико Такахаси — мангаку, создавшую Inuyasha, Ranma ½ и ряд других популярных произведений. В середине 1970-х она рисовала додзинси, обучаясь в манга-школе, а уже к началу 1980-х ее оригинальные работы стали весьма популярны и какие-то даже получили аниме-экранизацию. Кота Хирано, автор серии Hellsing, является отаку, который посещает крупные конвенции и признаётся в любви манге One Piece. Эйки Эйки, внучка бывшего премьер-министра Японии, автор работы — как ни странно — об очень симпатичном премьер-министре[116]. Продолжать этот список можно долго, тем более что многие современные мангаки открыто публикуют фан-арты и говорят, что все еще рисуют додзинси, даже когда их работы знает весь мир.

В Японии додзинси имеют большое влияние на индустрию, так как многие авторы начинают именно с них, то есть с самиздата. Причем не только манга-додзинси, но и фанфики. Фанаты издают фанфики по популярным фандомам и продают их на фестивалях. У меня, например, есть от любимой мангаки несколько таких фанфиков по Final Fantasy XV, причем мангака стала уже известной, но с самиздатом под псевдонимом, как и многие, участвует в ярмарках.

Многие редакторы манги находят для себя новых авторов на таких ярмарках и предлагают им работу официально, чтобы те могли рисовать уже свои истории для журналов. Есть ярмарка Comitia, где все додзинси — только оригинальная манга. Многое потом выходит официально, если понравится посетившим ярмарку редакторам. Так что додзинси — трамплин для новичков в индустрии. Способ заявить о себе. Ну а для тех авторов, по чьим работам делают додзинси, — это способ дополнительной рекламы их произведения.

В России додзинси были и есть, но, конечно, не в таком масштабе, как в Японии. И куда меньше в печатном виде. Сейчас, например, у нас на выставке «Архив Moulture» есть отечественные додзинси по Shaman King. У меня есть додзинси по «Сейлор Мун» от наших авторов. Онлайн выкладывают еще больше подобного.

Юлия Тарасюк, куратор Центра манги и комиксов, автор блога «Философия рисового шарика»

РАНОБЭ

Говоря о формировании культуры фанфикшена в Японии, да и в Азии в целом, нельзя не коснуться темы новелл. Любительские тексты, позже полностью перешедшие в сетевой формат, находятся в поле, очень близком к фанфикам. В них используются схожие формулы, паттерны и типажи персонажей, что работает со многими читателями по тому же принципу, что и фанфикшен: мозгу просто легче воспринимать что-то уже знакомое. К тому же эти тексты нередко легкие и динамичные, написанные в особой манере, и они могут иметь форму повествования в виде сюжетных арок, как в манге. Этот формат и его фанаты серьезно повлияли на то, что сейчас можно увидеть в разделе с популярными книгами практически в любом книжном интернет-магазине. Вероятно, тренду на «аниме»-обложки, которые вызывают бурные обсуждения в социальных сетях, мы также обязаны ранобэ.

Ранобэ — это сегмент японской развлекательной литературы. Само название расшифровывается как light novel, то есть «легкий роман». Искажение возникло из-за особенностей произношения англоязычных слов японцами, где «л» заменяется на «р» из-за отсутствия буквенной записи такого звука. У ранобэ не существует общепринятого определения, но, например, Nikkei Business Publications определяет их как «книги, украшенные аниме-иллюстрациями и нацеленные на молодую аудиторию»[117]. Пионером жанра по праву считают Мотоко Араи. В 1977 году ее роман от первого лица, написанный для молодежной аудитории, получил положительные отзывы. На тот момент 17-летняя писательница училась в старшей школе и наверняка отлично знала, что именно будет интересно молодежи. Несмотря на то что за пределами Японии она не слишком известна, в родной стране ее творчество было высоко оценено, в том числе наградой Japan Science Fiction Grand Prize, японским аналогом премии «Небьюла».

Примерно к середине 1980-х подобные легкие романы для молодежи стали набирать популярность[118], японский рынок развлечений рос. Вслед за «японским экономическим чудом» (1950-е — 1973), когда страна активно восстанавливала свою экономику, появилась и набирающая обороты потребность в развлечениях. Это способствовало увеличению числа журналов с мангой. Издатели поняли, что у них просто не хватает профессиональных авторов для постоянной публикации новых небольших текстов, и стали проводить конкурсы, куда молодые авторы отправляли свои работы.

Антология сёдзё-фантастики (условно «для девочек») Cobalt выпускалась крупным издательством Shueisha с 1976 года. Ранобэ, публикуемые журналом по главам, также издавались в виде полноценных книг. Еще одним из самых известных изданий, публикующих ранобэ, можно назвать Dragon Magazine (Doramaga), существующий с 1988 года. Он известен тем, что некоторые из публиковавшихся в нем работ позже превратились в популярные серии манги или были экранизированы в виде аниме. Одна из таких работ — серия «Рубаки» Хадзимэ Кандзаки, первая глава которой вышла в Dragon Magazine в 1989 году. На 2019 год совокупный тираж «Рубак» превысил 20 миллионов копий[119].

Ранобэ остаются в тени манги и аниме в мировой популярной культуре. Для подобного произведения чаще всего характерен совсем небольшой объем, а также наличие иллюстраций. Последнее необязательно, но при публикациях в журналах ранобэ чаще всего сопровождались (а сейчас и сопровождаются в Сети) иллюстрациями с персонажами. Сам текст изначально был ориентирован на школьников старших классов. Ранобэ привлекали молодую аудиторию, так как были написаны простым и понятным языком и содержали большое количество диалогов. Такие истории в виде журнальных глав или книг формата почтовой открытки, которую легко положить в карман, удобно читать в транспорте или на перемене в школе. Простота повествования, интересные персонажи и красочное оформление отличали ранобэ от «настоящей книги», хотя с точки зрения литературы такое произведение можно назвать полноценным романом. Но если чтение традиционных романов нередко ассоциировалось с чем-то сложным, то ранобэ, стоявшие рядом с мангой и похожие на популярные сюжеты видеоигр, автоматически выглядели привлекательнее в глазах подростка.

Почему я говорю про ранобэ в книге про фанфики, если это оригинальные тексты? Многие ранобэ также используют повторяющиеся элементы и формулы, чтобы соответствовать ожиданиям аудитории. При этом такие произведения далеко не всегда поверхностны и просты в плане сюжета, а выпуск серий может длиться годами. Как уже отмечалось выше, выпускаются ранобэ и новеллы (их международный формат) часто в виде сюжетных арок. Подобная сериальность привлекает многих читателей. За счет привязанности к персонажам и истории происходит формирование фанатского сообщества. Тем более что влияние японской культуры распространилось по всей Азии, а затем и по всему миру. Помните все эти забавные названия корейских манхв или китайских маньхуа в духе «Я стал героем, но не знаю, кем хочу быть, когда вырасту»? Они также восходят к тенденции давать ранобэ длинные названия, напоминающие предложения. Маркетологи были бы в шоке, зато это отлично раскрывает сюжет, и заглядывать в аннотацию не надо.

Интернет сделал многие из этих произведений еще доступнее. До относительно недавнего времени лишь немногие издательства были готовы браться за перевод и выпуск ранобэ, поскольку эта маленькая книга на пару часов на выходе могла получиться такой же или близкой по стоимости к «полноценному» роману. Ведь часто ранобэ содержит много иллюстраций, а также на цену влияют покупка прав (особенно если это популярная серия) и перевод с японского, который не всегда прост из-за специфических терминов. Однако в нулевых в Сети стали множиться и распространяться фанатские переводы, сделанные энтузиастами. Происходило это на волне развития отаку-культуры на Западе и в русскоязычных странах. Нередко эти переводы перемешивались с фанфиками.

НОВЕЛЛЫ В СЕТИ

Распространение интернета не могло не затронуть Азию. Хоть многие фанаты все еще очень ценят живое общение и возможность встретиться с единомышленниками, с приходом новых технологий все изменилось. Самое главное, как и с фанфикшеном, — более простым стало распространение додзинси, ранобэ и других развлекательных текстов и произведений. Автору куда проще выложить свою работу, а аудитории — легче до нее добраться, минуя преграды в виде этапов отбора для журналов или невозможности поехать на маркет.

Телефонные романы

Одним из самых ярких явлений в мире сетевой литературы являются японские «телефонные романы». Есть даже мнение, что именно они, примерно в 2008 году оказавшись в Америке, способствовали появлению Wattpad. По-японски они называются keitai shousetsu (), где keitai — «мобильный телефон», а shousetsu — «роман». Это уникальная литературная форма, где каждая глава, страница или отрывок содержит 200 и меньше слов. Ограничений по жанрам нет, зато могут быть различные дополнительные художественные элементы, включающие пробелы, символы и переносы строк. Представьте себе сообщение, отправленное по электронной почте через мобильный телефон, которое, по сути, содержит полноценную часть текста. Это прямой наследник «карманного» формата ранобэ, который так удобно читать в транспорте или перед сном. Изначально передача такого мобильного произведения происходила от одного пользователя другому в духе «перешли это сообщение четырем друзьям, иначе… <читать далее>». Таким был буквальный переход от традиционного сарафанного радио к сетевому вирусному контенту.

В конце XX — начале XXI века использование мобильного телефона в Японии было куда более продвинутым, чем, возможно, во всем остальном мире. Еще до появления смартфонов, полноценных мессенджеров и соцсетей молодежь в Японии активно чатилась, обмениваясь сообщениями на каком-то особом языке. Мэтт Альт пишет, что огромное влияние на нашу сегодняшнюю цифровую жизнь оказали японские школьницы конца 1990-х[120]. Будучи подростками, которые росли в реалиях тяжелого восстановления после экономического кризиса, лопнувшего финансового пузыря, они пытались адаптироваться к новому миру и приспосабливать новые технологии под свои нужды. Переписки, зарождение креативных субкультур, желание окружить себя модными брендовыми вещами, к числу которых относились и товары с Hello Kitty, были формой эскапизма, позволяющей сбежать от тотальной безработицы и экономического уныния. Даже знаменитую игрушку-яйцо тамагочи сделали культовой именно школьницы. Но самым изобретательным стало применение пейджеров, а потом и мобильных телефонов: для японской молодежи пейджеры стали полноценным средством общения благодаря своеобразному «шифру», основанному на том, что японский язык позволяет читать цифры фонетически. В ответном сообщении другой пользователь получал набор цифр, в который было «зашито» сообщение. Шифровка сообщений позже перешла в мобильную переписку. К началу нулевых эмодзи, значки в виде сердечек и разных выражений лица, присутствовали в большинстве мобильных телефонов, выпускаемых в Японии.

Еще до того, как мир узнал об удобстве пользования интернетом через мобильный телефон, японская молодежь уже вовсю отправляла электронные письма и длинные СМС, на которые фактически не было ограничения по объему текста[121]. Школьницы не расставались со своими телефонами, креативно украшали и делали из них полноценные аксессуары. Ко второй половине 1990-х на японском рынке мобильных телефонов появились модели в розовом цвете и в форме популярных персонажей, ориентированные на совершенно конкретную аудиторию — девочек и молодых женщин[122].

«Изобретателем» первого телефонного романа стал человек по имени Йоши. Позже его история также получит воплощение в виде манги. Но еще до этого провокационный телефонный роман Deep Love: Ayu no Monogatari («Глубокая любовь: История Аю») начал распространяться с помощью мультимедийных сообщений. И про школьниц я упоминаю не просто так. Во второй половине 1990-х начала формироваться культура девушек, которые гораздо раньше взрослели. Им хотелось иметь красивые вещи, ходить в популярные места, но они не могли себе это позволить. У многих родители остались без работы, а об образовании даже мечтать не стоило. В итоге некоторые начали ходить на так называемые «свидания с компенсацией», то есть заниматься эскортом и даже оказывать более интимные услуги. Аю, главная героиня романа Йоши, занимается именно этим, считая такой род деятельности весьма подходящим для времени, в котором она живет.

Получив огласку через вирусное распространение, Йоши создал сайт, где все желающие могли прочитать его историю. Вслед за ним и другие пользователи начали создавать свои площадки для публикации текстов, многие из которых затрагивали острые, спорные, личные и табуированные темы. Анонимно можно было высказаться, излить душу. Подобная откровенность многих привлекала, а простой язык — тот же, что использовался при отправке личных сообщений, — помогал легче донести мысль. Телефонные романы стали явлением популярной культуры, получая адаптации в виде манги и аниме. Другая работа Йоши, «Дорогие друзья», повествующая о двух тяжелобольных школьницах, была экранизирована с живыми актерами, как и Tokyo Real, роман автора под псевдонимом Рю, получивший одноименную адаптацию. В истории о девушке, попавшей в криминальный мир, поднимаются болезненные темы насилия и запрещенных веществ. Подобная тематика, а также наличие эротики и любовных метаний довольно характерны для телефонных романов[123]. Ничего удивительного, что они стали популярны: людей всегда притягивают темные стороны, яркие эмоциональные переживания, заставляющие читать или смотреть дальше, а также реалии жизни, похожие на их собственные. Нередко герои этих романов переписываются и сами изливают свои чувства через такой способ коммуникации с миром. Телефонные романы стали одним из факторов, вероятно повлиявшим на зарождение похожих сервисов на Западе. Современные пользователи в полной мере живут в их прямом наследии, читая с экрана телефона новеллы, новые главы фанфиков и любительский перевод романов young adult.

Веб-романы в Южной Корее

За счет широкого распространения японской поп-культуры эта эпидемия постепенно охватила другие страны. И если на Западе она долгое время была скорее экзотикой, то в странах Азии обосновалась довольно быстро. Маньхуа и манхва, китайский и корейский аналоги манги соответственно, часто отличаются стилем рисунка от работ японских художников, но порой их не так легко различить, ведь многие стараются сформировать уникальное визуальное решение. Японская поп-культура сформировала в том числе структуру новелл. Ранобэ обычно похожи по своей динамике на мангу, и такой «быстрый» формат отлично вписался в интернет-чтение. Получать регулярно новую главу оказалось удобно для читателей, а возможность свободно делиться мнениями о произведении значительно повышала его популярность.

Ранобэ существенно повлияли на развлекательную литературу в Азии. Новый жанр быстро прижился в Сети, вписываясь в ритм жизни школьников, студентов и даже читателей более старшего возраста, которые могли отдыхать от работы за написанием или чтением фэнтезийного текста. Феномен сетевых романов зародился в Южной Корее в первой половине 1990-х. У Хёк Ли, простой офисный работник, стал публиковать свой серийный роман еще в 1993 году. Площадкой для публикации послужила платформа HiTEL, ведущий на тот момент сервис передачи данных. The Records of Exorcism считается первым веб-романом в Южной Корее и сочетает элементы как западной, так и восточной культур. Жанровые метки на некоторых сайтах относят его к сёнэн[124]. На начало 2010-х суммарный тираж произведения достигал более 10 миллионов копий[125]. Ко второй половине 1990-х стали известны также писатели Ли Ёндо и Мин Хи Чон, работы которых сейчас переведены на многие языки, в том числе на русский.

В нулевые стали появляться сервисы, ориентированные на онлайн-романы, например Joara и Munpia. Их функционал был адаптирован для публикации работ и обмена впечатлениями. Для многих выкладываемых там произведений была характерна формульность жанровой литературы: и крючки, цепляющие внимание читателя, чтобы он вернулся за следующей главой; и узнаваемые элементы из манги (и манхвы), которые сильно облегчают погружение в текст. Но до определенного времени такие сайты не существовали как бизнес-модели, а были просто порталами для обмена впечатлениями и формирования сообщества, что роднит их с порталами для публикации фанфикшена. Вероятно, фанфикшен там тоже был представлен, но не назывался этим термином. Однако в 2008 году Joara превратился в платный сервис с конкретной схемой для получения дохода от публикации и прочтения веб-романов. Munpia к началу 2010-х также изменил концепцию в сторону коммерческой модели. Еще одним большим игроком на рынке стала контент-платформа Kakao Page, запущенная популярным мессенджером Kakao. Упоминания об этом портале и сейчас можно найти на обложках публикуемых книг как некий маркетинговый гарант качества, вроде «одобрено New York Times», только с поправкой на количество читателей. Это еще одно явное сходство корейских веб-романов с западными хитами того же Wattpad. Количество прочтений, обычно исчисляемое у таких бестселлеров миллионами, служит уловкой, которая заставляет больше доверять этой книге как продукту, уже одобренному множеством читателей.

С 2010-х и по настоящее время рынок сервисов для публикации и чтения веб-новелл в Южной Корее делится в основном по жанровому признаку. Многие популярные новеллы позже выпускаются в виде вебтунов, сетевых комиксов. В сюжетах нередко прослеживаются те же паттерны, что и в других медиа — в дорамах и манхве. Схожие типажи героев и нередко повторяющиеся элементы приближают многие новеллы к текстам вроде фанфикшена. Азиатские сетевые романы часто используют существующую сюжетную основу или детали других популярных историй, поворачивая их по-новому. Самый простой пример — манхва и новеллы со злодейками. Очень часто там встречается исекай, то есть перемещение в другой мир, а также знакомые сюжеты и узнаваемые типажи героев-красавчиков. С одной стороны, каждая работа уникальна, с другой — все они, кроме какой-то самой первой, используют переработку исходной идеи.

Китайские новеллы и завоевание мира

Начну разговор об истории китайских новелл издалека, с 1995 года. Тогда интернет появился в Китае на постоянной основе: 20 апреля 1994 года был открыт международный выделенный канал. Это событие стало одним из важнейших для страны в том году[126]. Годом позже интернет уже активно распространялся по Китаю, хотя имел цензуру. Но люди, как и во всем мире, где появилась Сеть, быстро поняли, что это отличная площадка для развлекательного контента. Поначалу подключение затронуло только города, но с 2004-го прогресс пришел и в сельские районы. В начале нулевых многие пользователи стали публиковать свои работы, читать чужие и активно их обсуждать. Это была совершенно некоммерческая история, основанная на чистом энтузиазме. Однако в 2002-м появился Qidian.com — литературный сайт, созданный китайским сообществом любителей фэнтези.

Изначально он представлял собой сообщество для энтузиастов, продвигающее в Сети чтение работ, преимущественно в жанре фэнтези. Но уже в 2003 году Qidian запустил платную систему, которая круто все изменила. За умеренную плату читатели могли получать доступ к романам, которые ранее были бесплатными[127]. Система предусматривала небольшие платежи за каждую прочитанную главу. Читатели не взбунтовались. Напротив, это снизило пиратство, а оплата была по карману многим. Если что-то можно легко оплатить и сама сумма приемлемая, то больше людей готовы потреблять легальный контент. Тогда-то веб-новеллы и начали активно развиваться.

Предположительно, в том же 2003-м зародился и Jinjiang Literature City (jjwxc) — крупнейший сайт для публикации веб-романов и фанфикшена, как оригинального, так и переводного. Примерно тогда же сайт стал принимать оригинальные работы, набирающие популярность. Изначально jjwxc был кораблем с пиратским флагом — там публиковали тайваньские романы. Но флаг этот быстро сняли, потому что оригинальные работы стали пользоваться куда большим спросом. С западными порталами, вроде FFN, jjwxc роднит то, что поначалу он был создан энтузиастами, которые просто нуждались в удобной площадке. Но в 2007-м сайт был выкуплен компанией Shanda Interactive Entertainment Limited и уже на следующий год тоже ввел платежи, как и Qidian[128]. Такая система действительно помогала эффективнее продвигать оригинальный контент и бороться с пиратством.

Китайские новеллы, они же wangwen — веб-новеллы, сейчас называют феноменом. На конец 2020 года из 989 миллионов пользователей 460 миллионов были читателями веб-новелл[129]. Рынок интернет-литературы в Китае на сегодня является одним из самых развитых в мире во многом благодаря «модели Qidian», то есть коммерциализации подобных текстов, и широкому распространению цифровизации. Развлечения в интернете стали доступны куда большему количеству людей, а система оплаты помогла сформировать профессиональную сферу. «Модель Qidian» способствовала и появлению активного сообщества. Читатели могли голосовать за любимые произведения и выводить их в топ, что только усиливало интерес. Сработали и эмоциональное вовлечение, и сериальность, заставляющая читателей ждать выхода новой главы.

Тем не менее не все были рады растущей коммерциализации. В 2010 году некоторые пользователи jjwxc выступили против нее. Они были разочарованы и растущей цензурой. Так был создан форум Gongzi Changpei. Что интересно, позже, в 2017-м, это сообщество тоже стало коммерческим, так как не могло удержать авторов, которые уходили на платные сайты[130]. Давно существующая система коммерциализации, позволяющая авторам заниматься только этой профессиональной деятельностью, значительно повлияла на общее восприятие новелл. Они довольно быстро выросли из текстов для узкого круга любителей в по-настоящему массовую историю. На том же jjwxc были выложены работы Мосян Тунсю, которые позже стали невероятно популярны. Сейчас в магазинах много китайских романов, которые когда-то были веб-новеллами. Если вы читали какие-то из них, то наверняка обратили внимание, что они также часто следуют схеме арочного повествования. Это похоже на сезоны у телевизионных сериалов и помогает сохранять внимание читателей, разворачиваясь в действительно масштабную историю.

Веб-новеллы привели к потрясающему феномену популяризации китайской культуры, в частности китайского фэнтези. Почти на каждом тематическом фестивале можно встретить косплееров по одному из популярных китайских произведений. В начале 2010-х стали появляться сайты, публикующие переводы китайских, а позже и корейских веб-новелл. Одной из первых таких платформ стал сайт WuxiaWorld, запущенный в 2014 году. Цзи Юньфэй, ученый, исследующий феномен популярности веб-романов и большой фанат этой литературы, говорит об этой сфере так: «Популярные веб-романы перенимают стили западных фэнтезийных романов, знакомых западным читателям, которые также находят новизну в элементах традиционной китайской культуры»[131].

К 2022 году более 16 тысяч сетевых произведений были экспортированы за пределы Китая. При этом веб-романы — новый, развивающийся сегмент развлекательного контента — получают традиционные издания на бумаге, а также адаптации в виде маньхуа (комиксов) и качественные дорогостоящие экранизации. Дунхуа (анимацию) и китайские дорамы можно легко найти на большинстве российских стриминговых платформ. И это яркий пример того, как изначально сетевая фанатская культура превратилась в массовое явление, значительно влияющее на экономику.

Культура веб-новелл очень схожа с культурой сетевого фанфикшена благодаря наличию жанровых клише, тропов и формул, а также активному взаимодействию с аудиторией. Фанфикшен развивался в Китае параллельно с оригинальными романами, но в менее коммерческой среде. Однако значительная часть нынешнего активного сообщества, особенно увлеченная жанрами уся и сянься[132], формировалась в сплаве оригинального контента и фанатского взаимодействия внутри среды. Популярные новеллы быстро обрастали фанфиками и фан-артами. Фанфикшен публикуется на jjwxc, а также распространен на сервисе Bilibili, где ведутся активные фанатские обсуждения. На сервисе микроблогов Weibo также много фанфиков. Впечатляющее количество китайского фанатского контента, включая косплей, фан-арты и многочисленные тексты, демонстрирует нынешнее развитие этой культуры.

Оценить это влияние можно и на примере романов русскоязычных писателей, стилизованных под китайские новеллы. Некоторые из них либо были фанфиками, либо написаны с использованием узнаваемых элементов, например «Системы», некой сущности, великого разума или божественного компьютера, который управляет миром-симуляцией, очень похожим на древний фэнтезийный Китай. Самой популярной подобной работой является новелла Мосян Тунсю «Система “Спаси-себя-сам” для главного злодея», но та же тема прослеживается как у других азиатских, так и у русскоязычных авторов. Похожую схему использует Эл Моргот в новелле «Злодейский путь!..». Стилизованные новеллы активно обсуждаются, но остаются ярким примером тренда на Азию, который возник именно из феномена веб-новелл. Находятся и те, кто критикуют обилие таких книг на рынке, ведь интерес к Азии пока держится на высоком уровне. А читатели могут как знакомиться с работами китайских писателей, так и читать отличные фанфики по любимым новеллам, дунхуа и популярным китайским играм.

Как фанат, я люблю Азию очень давно, а в новеллы упала, когда о них еще особенно и не слышали. И поэтому до сих пор удивляюсь, как изменился мир: можно пойти в обычный магазин и просто купить какие-то штуки с «Небожителями», книги… Магия. Для меня вообще существование магазинов с мерчем — магия. Ребенком я искала фигурки «Сейлор Мун» на Черкизовском рынке и покупала мангу на польском языке в «Олимпийском» — вот и все, что можно было найти. Сейчас, конечно, рай.

А в 2018-м, когда началась первая волна популярности Мосян Тунсю, и предположить нельзя было, что новеллы будут официально издаваться и переводиться. Сейчас прямо изобилие. Даешь тренд на Азию еще долго!

К авторам у меня совет: читайте! Читайте не только переводы новелл, зачастую при очень хороших идеях молодым авторам не хватает языка. И читайте хорошие переводы, китайскую, японскую классику. Изучайте искусство, культуру, язык. Чем глубже вы погрузитесь в культуру, тем лучше будет ваша история.

Мария Руднева, писатель, редактор

Глава 4. Фанфик по частям

Пожалуй, эта глава будет самой разнообразной по темам, которые мне хочется затронуть. Речь пойдет не только о популярных тропах, которые используются в фанфикшене, но и о других «составных частях», которые характерны для популярной литературы. Поскольку фанфики — это прежде всего явление поп-культуры, их нельзя рассматривать в отрыве от всего остального. Количество фанатских работ служит одним из самых ярких показателей, насколько произведение вообще нравится людям, так как демонстрирует эмоциональный отклик. Сейчас с выходом некоторых игр и сериалов фанатские работы появляются чуть ли не в тот же день, когда новинка становится доступна. А разработчики, режиссеры, сценаристы и другие авторы часто сами ищут те образы героев, которые наверняка понравятся аудитории. Все вместе создает даже не замкнутый круг, а интересный поп-культурный симбиоз, где трансформационный переосмысленный сюжет, образ, любая составная часть произведения раскрываются на максимум. К тому же эффект «где-то я это уже видел» нередко благотворно влияет на принятие итогового продукта.

Я затрону самые разные темы: почему читатели любят милые, флаффные, произведения; почему обожают переходить на темную сторону даже без всяких печенек; когда появились попаданцы и почему они все еще так популярны; какие тайны кроются в фанфиках о реальных людях. У меня нет цели всех поголовно убедить в исключительно благотворном влиянии фанфиков. Как у фанатства, эскапизма и творчества вообще, у фанфикшена множество разных граней, которые я здесь и рассматриваю.

ВСЁ ПО ПОЛОЧКАМ: ЗАЧЕМ НУЖНЫ ТЕГИ И ТРОПЫ

Фанфикшен дает возможность широкого выбора. Сегодня это драматический сюжет, на который уходит целая коробка бумажных платочков, а завтра — приключение в духе «Мальчишника в Вегасе», после которого будет болеть челюсть от смеха. Система тегов облегчает выбор. Фанфикшен, с одной стороны, резюмирует тренды, а с другой — создает их. Все это является, по сути, категоризацией, то есть тем же, чем человеческий мозг занимается каждый день, чтобы в будущем облегчать выбор.

Тропы — краткое обозначение набора сюжетных элементов. Поэтому при виде названия тропа, например «от врагов к возлюбленным», в голове сразу выстраивается примерная сюжетная линия. Это создает ощущение безопасности в тексте, потому что за поворотом, может, и поджидает неожиданный ход, но основной путь предсказуем. Чем больше загружен мозг, тем тяжелее выбирать — неважно, в супермаркете из десятка марок продуктов и разных вкусов, на стриминговом сервисе из сотен (а то и тысяч) фильмов, на маркетплейсе среди множества продавцов. Теговая система в фанфикшене (и в другой сетевой литературе, и в веб-комиксах) устроена так же, как категоризация в интернет-магазине.

Фабьенн Зильберштейн-Бэмфорд в статье о системе тегов в фанфикшене[133] отмечает, что технологический дизайн, характерный фактически для всех актуальных платформ, где размещаются фанфики, влияет на пользовательский опыт и поведение. Одна ссылка ведет на другую — и так пока читатель не окажется в самом тексте или его главе. Что в этом выдающегося? Выбрав нужный тег, исключаешь то, что не хочется читать, — и получаешь фанфик, удовлетворяющий запросу.

Оказывается, есть исследования, которые изучают взаимосвязь между наличием гиперссылок и пользовательским поведением, включая особенности принятия решений и понимания прочитанного. Использование тегов для маркировки текстов обеспечивает легкодоступность текста. Проще говоря, его ничего не стоит найти в поисковике, на специализированном сайте или в соцсетях. Зильберштейн-Бэмфорд также подчеркивает, что в фандомной среде теговая система является важной и действительно активно используется. Размещение тегов, верно описывающих текст, демонстрирует цифровую грамотность. Так пользователь не только легче находит информацию, но и уберегает себя от триггерного контента. Фандомная сетевая среда, включающая не только фанфикшен, но и фан-арты, видеоэдиты, обзоры и другой контент, часто куда более внимательна к trigger warning (предупреждениям о наличии контента на чувствительные темы), чем многие другие медиапространства в интернете. С одной стороны, это связано с тем, что фанфикшен часто обращается к табуированным и просто не слишком распространенным в «официальной» поп-культуре темам, включая сексуальные практики и расстройства психики. С другой — переизбыток знаков «Не влезай — убьет!» может вызвать обратную реакцию и желание посмотреть, что же там такое. Недаром есть расхожая шутка о том, что в предупреждениях уже содержатся все спойлеры.

Фанатские теги также называют инструментом для развития эстетических впечатлений при чтении цифровой художественной литературы. Многие из них и не такие уж фанатские. Популярные тропы и теговая система легко выбрались из Сети в большое книгоиздание и завлекают читателя обещанием их любимых «от ненависти до любви» или «одна кровать в гостиничном номере». В какой-то мере это действительно помогает. Так мозгу проще раскладывать по полочкам впечатления от текста, а в дальнейшем выбирать, стоит ли читать что-то похожее или попробовать новое.

Именно фанатские теги могут выполнять и коммуникативную функцию[134]. Одна из самых больших платформ для размещения фанфиков и других любительских сетевых текстов, AO3, дает пользователям возможность ставить собственные теги, например разные варианты названия для пары персонажей, упоминания каких-то конкретных отношений и многое другое. Модераторы вручную привязывают такие теги к «родительским», чтобы пользователи могли найти подходящий контент. Так можно помечать собственные работы, общие идеи, популяризировать фандомные мемы, а еще взаимодействовать с другими фанатами. Например, в качестве тега можно вынести вопрос, мнение или любую фразу, относящуюся к персонажу или лору выдуманной вселенной. Другим пользователям не нужно будет читать текст, они увидят этот тег уже в описании работы, что может повлечь за собой дискуссию. А кто-то может выложить свой фанфик или статью, снабдив ее тем же тегом и написав таким образом ответ.

Участники опроса, проведенного Зильберштейн-Бэмфордом, называют обширные системы тегов «благословением». Выборка содержит 245 уникальных ответов участников из 36 стран — это действительно серьезное исследование, отражающее опыт многих пользователей.

В моем собственном опросе — более скромном, на 89 участников, — были очень разные мнения относительно любимых направлений в фанфикшене: от подробного описания тропа «от врагов к возлюбленным» до емкого «не люблю ангст, потому что в жизни и так много грустного». Все это только подтверждает, что названия для определенных вещей в сетевой литературе, которые выражаются в конкретных тропах и системе тегов, помогают лучше разобраться, что хочется или не хочется читать. Некоторые из участников опроса писали, что это помогло им задуматься о собственных читательских практиках и проанализировать свое отношение к различным направлениям в фанфикшене.

Как читатель, редактор и автор, я — буквально три разных человека. Я точно знаю, что никогда не смогу писать так, чтобы захватить себя-читателя, а я-редактор вообще ищу совершенно третье, что зайдет читательской аудитории моего сегмента.

Как читатель, я обожаю хрустально-стеклянные истории, очень эмоциональные, увлекательные. Я люблю сюжетные головоломки, детективные приемы и эмоциональные качели. И броманс, конечно. Любимые тропы: «от врагов к друзьям/возлюбленным», «вынужденные напарники», «охотник и цель», «команда неудачников спасает мир». Для меня важны истории про поиск, путешествия и, конечно, литературные загадки. Я скорее возьму книгу или фанфик с большим хорошим сюжетом, чем сфокусированную на отношениях.

А вот писатель я гораздо более холодный. Меня интересуют взаимоотношения между людьми, возможность литературной игры, эксперименты с интеграцией фантастического в наш мир, социальные острые вопросы. Поэтому чувствам и отношениям в моих книгах всегда выделяются какие-то полутона, они прописаны между строк. Впрочем, я же в основном пишу викторианское, а тогда иначе не могли!

Как фанфикер, я, конечно, больше пишу про любовь, и часто — короткими зарисовками. Но если честно, романы оставляют мало времени на фанфики, а жаль. Хотя именно благодаря фанфикам, тренируясь на них, как на этюдах, я смогла перейти от малой формы к большой.

Мария Руднева, писатель, редактор

Расставляем теги грамотно

Вероятно, для тех, кто давно пишет и выкладывает фанфики, в этом наборе советов не будет ничего нового. Но эти рекомендации интересны прежде всего как мнение большого количества авторов и читателей. Они основаны на посте из Reddit[135], в котором автор не только высказал свое мнение, но и внес правки и уточнения на основе комментариев. Я не перевожу этот список, а адаптирую, беря его за основу.

1. Для каждого тега задавайте себе вопрос, будет ли удовлетворен запрос читателя, который по нему перейдет.

К сожалению, есть много недобросовестных авторов, которые присваивают текстам популярные теги, хотя в них нет указанного тропа или жанра. Избыток тегов может отпугнуть потенциального читателя, особенно если работа небольшая по объему. Задача тегов — дать понять, что содержит текст, как состав на этикетке продукта.

2. Ставьте предупреждения о возможном триггерном контенте. Не стоит пренебрегать этим из-за того, что с такой меткой работа будет показываться меньшему числу людей. Кто-то, наоборот, хочет пощекотать себе нервишки или погрузиться в эмоционально тяжелый текст. Вы как автор не ответственны за чужое восприятие. Но предупреждения также дают понять, чего ожидать в фанфике.

3. Если ваша работа сосредоточена на романтических отношениях, укажите только ту пару или пары, которые являются основными. Если мелькают и другие, то их можно внести в список персонажей или в дополнительные теги, если на сайте есть такая функция. Читателям важно четко понимать, о ком они будут читать. Вероятно, эта рекомендация кажется совсем уж банальной, но тех, кто продвигает работы через популярные пейринги, хотя текст не посвящен отношениям этой пары, также хватает. Никто, конечно, не запретит вам так делать. Но любители редких пейрингов будут благодарны, если вы сделаете акцент на том, что главной в вашей истории является именно такая пара.

На некоторых сайтах функционал также не показывает работы, где указана разная последовательность имен персонажей в паре или название пейринга. Учитывайте и это тоже. Но помните, что кто-то считывает имя первого в перечислении персонажа как занимающего ведущую позицию в отношениях.

4. Если ваша работа сосредоточена на сексуальном взаимодействии или содержит такие сцены, то имеет смысл отметить это. Указывать специфические практики нормально, но многие читатели просят не спойлерить в тегах. Краткий пересказ постельной сцены мало кого удовлетворит. А вот дать понять, что ждет, — вполне здравое решение.

5. Дополнять и менять теги нормально, особенно если вы пишете объемную работу. В сюжете может появиться что-то новое. Посмотрите, какие теги есть у похожих работ, а на международных платформах имеет смысл использовать теги как на английском, так и на языке вашего фанфика. Да, многие читают фанфики с помощью автопереводчика. И помните: теги существуют для поиска своих читателей, а не чтобы кого-то отвадить. Больше всего людей пугает отсутствие описания. А изменения и дополнения в процессе работы или по прошествии времени — нормальный процесс, который показывает, что вы думаете о том, как представить свою работу тем, кому она нужна.

Для меня чтение фанфиков — это такая зона комфорта. Я выбираю пейринг, жанр, размер — и иду читать ровно то, что хочется здесь и сейчас.

Ориджи в этом плане менее предсказуемые.

Так что, если мне хочется чего-то новенького, я скорее пойду читать оридж, а если хочется получить конкретную эмоцию — полезу в фанфики.

Ну и бывают всем известные ситуации, когда в каноне «не додали» и хочется еще вот точно такого, но побольше (и с перламутровыми пуговицами). Тогда фанфики помогают продлить удовольствие от книги/фильма/игры.

А с точки зрения автора, во многих фандомах очень активная и щедрая на комплименты аудитория. Даже на самый маленький фик они дают обратную связь с такой искренностью и любовью, что хочется писать для них еще и еще. Вдохновляет, да!

Катриона Шашкова, писательница

ПОПАДАНКИ И ПОПАДАНЦЫ: «ЧУЖЕСТРАНКА» И ГРУЗОВИК-КУН

Я могу погибнуть; но могу и проснуться. Прошлое, настоящее, будущее — все переплетено друг с другом, и перемещаться можно туда и сюда, вперед и назад.

Э. П. Митчелл. Часы, которые шли вспять[136]

Есть мнение, что попаданческое фэнтези наиболее ярко выражает потребность в эскапизме. Конечно, попаданцы бывают и во время правления Ивана Грозного, и прямиком в кабинет к Сталину, и в романтические виды горной Шотландии. Да и характер произведения может быть любой — от легкого юмористического до драматичного, с эпическими сражениями. Но отправная точка во всех случаях одна и та же: герой или героиня каким-то образом переносится в чуждый для себя мир, будь то прошлое, будущее или фантастическая вселенная. И методы попаданчества бывают весьма неординарны. Предлагаю делить их на смертельные и несмертельные случаи.

Начнем с несмертельных. Самые популярные связаны с путешествиями во времени с помощью особой машины либо магических артефактов. В 1881 году был опубликован рассказ «Часы, которые шли вспять» (The Clock that Went Backward) Эдварда Пейджа Митчелла. В нем старинные голландские часы оказываются особым устройством для перемещения во времени. Идея Митчелла скорее философская, а часы представлены как символический предмет, а не механизм или артефакт в полной мере. Но во имя справедливости все же назовем именно это произведение пионером «попаданчества» в относительно современной фантастике. Герои там перемещаются в XVI век. К слову, совсем не романтичный, а весьма неприглядный и опасный.

В полной же мере идея путешествий во времени была представлена Гербертом Уэллсом в рассказе «Аргонавты времени» (1888), который позже был переработан в книгу «Машина времени», более известную массовому читателю. Именно это произведение считается отправной точкой жанра «хронофантастики». Уэллс, вдохновляясь научными идеями и ускоряющимся прогрессом своего времени, все же описал невозможную и довольно наивную машину. На достоверность он не претендовал и упражнялся в фантазии, описывая не слишком радостное будущее человечества. По мнению И. Н. Касинова[137], гениальность Уэллса заключалась в том, что его произведение стало гигантской временной гиперболой, впервые представленной в литературе. Идею ускоряющегося перемещения Герберт Уэллс разогнал настолько быстро, что отправился в будущее. Можно сказать, отчасти он опередил время. В 1899 году Макс Планк представил научную статью, где впервые описал предположение, которое сформировалось в концепцию зависимости физического времени от пространства — в то, что ученые изучают в теоретической физике сейчас и что может дать нам ключ к пониманию устройства Вселенной.

Одно из первых произведений в этом жанре — «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» Марка Твена. Зная о типичных перемещениях в массовых попаданческих романах, можно легко опознать схему: герою крепко прилетает по голове во время драки, а в себя он приходит не только в другом времени и другом месте. Герой Твена, прикидываясь волшебником, начинает преобразовывать средневековое общество. Но, в отличие от приключенческих боевиков, роман «Янки из Коннектикута…» является сатирой, из которой растут ноги нынешней исторической и попаданческой фантастики.

Первый роман из серии «Чужестранка» Дианы Гэблдон был опубликован в 1991 году. Считается, что он дал новый виток популярности попаданческих текстов, особенно романтических. Медсестра попадает из периода Второй мировой в Шотландию XVIII века. Любопытно, что Диана Гэблдон не планировала публиковать свою книгу, а лишь размещала некоторые фрагменты в Сети, где один из читателей свел ее с литературным агентом. «Чужестранка» задумывалась как исторический роман, но в итоге стала миксом из фантастики, приключений и романтики. Вероятно, именно это подкупило читателей. Что интересно, писательница отчасти вдохновилась сериалом «Доктор Кто», где в одной из серий фигурировал красавец-шотландец в килте. Цикл Гэблдон уже из более чем десяти книг приобрел невероятную популярность, став одним из феноменов-бестселлеров популярной литературы. «Чужестранка» также получила сериал-экранизацию, который только добавил популярности оригинальным книгам.

Практически никто не ждет достоверности от историй о попаданцах. Подобные сюжеты — неважно, сосредоточены они на любви или на сражениях, — основаны в первую очередь на том, что герой попадает в непривычную, часто незнакомую и враждебную среду. Чтобы выжить, а еще лучше — зажить как следует, ему или ей приходится подстраиваться и применять смекалку. Такие сюжеты очень распространены в романтическом фэнтези, где героини, оказавшись в волшебном мире, применяют свои знания из «реального», родного, мира. Читателям нравится подобная схема, так как обычно герой/героиня имеет ряд недостатков и часто выглядит немного комично, что вызывает эмпатию у аудитории.

Если в западном романтическом фэнтези обычно работают довольно условные методы переноса сознания или тела, то азиатские попаданцы очень часто оказываются жертвами несчастных случаев. Исекай является по сути тем же попаданческим фэнтези или фантастикой. Это просто японский термин, который распространился по всей Азии, но у него есть несколько ярких черт, и некоторые из них уже стали мемами. Так, герой может переместиться в другой мир, будучи сбит грузовиком, что вызвало волну мемов типа «грузовик-кун»[138]. Сам по себе исекай настолько переполнен жанровыми клише и намеренным их обыгрыванием, что многие произведения уже стали деконструкцией попаданческого жанра. То герой получает слишком много любви, например выбирая из целого гарема красоток, то так применяет силы и знания из реального мира, что это выглядит просто нелепо. Впрочем, во многом именно за это безумие читатели и любят исекай. Но не все так просто. Тани Леви в своей статье о жанре пишет, что в настоящее время под исекай-историями часто подразумеваются социальные и культурные проблемы[139].

Само название исекай (исэкай) дословно переводится как «альтернативный мир» или «другая/параллельная вселенная». Это вполне емко описывает сам жанр и с точки зрения фабулы, и с позиции многообразия в этом направлении. Характер произведения может быть как юмористическим, так и вполне серьезным. Главная идея, даже при перемещении во времени, заключается в том, что новое место герой воспринимает как другой мир, другую вселенную. Для героя, прибывшего из современного мира, прошлое, где люди, например, верят в духов (а в случае с фэнтези они могут и существовать там), воспринимается уже как альтернативная вселенная.

Почему же я делаю такой акцент и на исекае, и на теме попаданцев вообще, если это книга про фанфики? Помимо того, что попаданчество в том или ином виде постоянно встречается в различных сетевых текстах, более современные представители жанра, то есть книги, манга, аниме 2010-х и 2020-х, часто уже содержат в себе игру с образами популярной культуры, которая очень близка фанфикам. Крайне популярные и в русскоязычном пространстве, и в Азии литRPG (и аналоги, вроде серии «Мастера меча онлайн») или попаданцы в книги («Система “Спаси-себя-сам” для главного злодея» Мосян Тунсю) — это часто истории о соприкосновении фанатов с выдуманным миром, в котором они переписывают историю под себя, меняя сюжет, чтобы спастись. Главная героиня новеллы и манхвы «Единственный конец злодейки — смерть» ощущает, что героиня, место которой она заняла, очень близка ей. Она сравнивает свою реальную жизнь с той историей, которую проживает в волшебном мире игры. Неудивительно, что читателям нравятся подобные истории, ведь в образах выдуманных персонажей обнаруживаются знакомые черты. Попаданцы порой осуществляют самые яркие, странные, а порой даже неловкие мечты читателей, когда, будучи самыми обычными или даже социально непринятыми героями, обретают возможность пожить другой жизнью. Погружаясь в выдуманные вселенные, в том числе с помощью фанфикшена, читатель сам становится немного попаданцем, часто забывая о том, что его тревожит.

Расцвет жанра попаданцев пришелся как раз на то время, когда я начинала публиковать свои тексты в самиздате. Можно сказать, что тогда и складывались каноны… Так вот, было модно мнение, что «попаданцы» — не жанр, а метод.

А как по мне, это оптика — «оптика чужака».

Такому чужаку не хватает знаний о новом мире, но зато и стереотипов нет. Свежий взгляд! Каждый попаданец — немного трикстер по сути.

А еще — удобный рассказчик, потому что через него естественным образом, аккуратно можно объяснить читателю основной лор.

В «Уроках Лагона» у меня есть попаданка из развитого, гуманного мира (условно «мягкая нф») в другой, жестокий и опасный (условно «фэнтези-биопанк»). Фактически это перенос героя из одного жанра в другой. Кроме прочего, мне было интересно столкнуть два разных типа мировоззрения — и посмотреть, как долго носительница гуманных ценностей такой и останется. Она прогнет под себя мир — или изменится сама?

Софья Ролдугина, писатель

В Японии в аниме исекай появился давно. Например, в аниме 1980-х и манге стала популярна тема «перерождений»: герои узнавали, что они реинкарнация кого-то из другой жизни или даже с другой планеты. Называли это дело «синдром воина». Этот жанр стал тогда так популярен, что в оккультных журналах, которые тогда набирали тираж, все больше людей стали писать про то, что они перерождения такого-то и такие-то, и так друзей искали. Но потом случилась трагедия с двумя девочками, которые решили умереть и попасть в другой мир. Тогда во всех газетах была эта история. Они наглотались таблеток. Удалось спасти, но в журналах популярность «синдрома воина» после этого поугасла. Потом были разные тайтлы, все равно на тему, но все же сильно менялись тренды. Сам исекай под их влиянием тоже менялся. Например, раньше герои-попаданцы хотели вернуться домой, как в «Эскафлоне», «Таинственной игре», «Странном рассвете». Сейчас же, в современных работах, герои не очень хотят жить свою «скучную жизнь» — для них исекайное бытие куда веселее и увлекательнее. Вот это, на мой взгляд, интересно. Исекай сегодня — это не интересный фантастический ход, а отдых для тех, кто устал от повседневной реальной жизни.

Юлия Тарасюк, куратор Центра манги и комиксов, автор блога «Философия рисового шарика»

ФАНФИКИ ПРО РЕАЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ

Запрет на публикацию фанфиков о реальных людях появился на сайте FanFiction.Net примерно к 2002 году. Сначала ограничение касалось фанфиков об актерах, а позже распространилось на истории, посвященные музыкальным группам, спортсменам и участникам телешоу[140]. Фанфикшен о реальных людях всегда вызывает много вопросов. Насколько это вообще этично? Не обидно ли знаменитостям? И почему вообще подобные работы так популярны? Попробую разобраться в этом и ответить на главный вопрос: можно ли вообще такое писать?

Для подобного направления используют аббревиатуру RPF, которая расшифровывается как Real Person Fiction, то есть «истории о реальных людях». Сама концепция существует очень давно. В конце концов, почему бы какому-нибудь античному полководцу не быть своего рода рок-звездой, верно? Изменения, вместе с неконтролируемым ростом количества фанфикшена, произошли главным образом из-за всеобщей образованности и возможности публикации подобных текстов. На протяжении большей части человеческой истории записывать что-то об известных людях и выдуманных персонажах мог лишь очень ограниченный круг лиц. Кто знает, сколько было бы версий у разных событий, если бы про политиков, ученых, деятелей искусства что-то писали уже тогда? Поэтому, если рассматривать все как концепцию, то «Божественная комедия», куда Данте поместил и себя, и своего литературного кумира, и образ желанной девушки, не так уж отличается от фанфика про популярного игрового блогера, который попал в мир любимой игры вместе с фанатом.

Современные фанфики о знаменитостях пишут не только о корейских певцах или голливудских актерах, но и о политиках, спортсменах и других медийных личностях. Ограничивается это только фантазией автора. Если историческим личностям, жившим даже в начале прошлого века, по большей части уже все равно, кто что о них рассказывает (хотя бывают очень обеспокоенные репутацией наследники), то с ныне живущими знаменитостями не все так гладко. Если лет тридцать назад фанатские фантазии были бы записаны в блокнот с замочком или опубликованы на небольшом сайте, то теперь у них больше шансов попасть на глаза тысячам читателей. Под абстрактным никнеймом трудно угадать автора, и это развязывает фикрайтерам руки. Увы, не все подобные работы невинны, но и не все содержат шок-контент. Долгое время жанр RPF был объектом агрессии, из-за чего такие фанфики удалялись из архивов, а их авторы были вынуждены создавать свои сайты, многие из которых имели только закрытый доступ по паролю или одобренному списку[141]. Ситуация стала меняться с приходом блогов, примерно с 2002 года, когда многие признавались в том, что пишут и читают фанфики о реальных людях. Также значительно на нее повлияли AO3 и Wattpad, не ограничивающие публикацию RPF.

Сегодня расстояние между знаменитым человеком и его фанатами сократилось. Люди могут оставлять комментарии в социальных сетях знаменитости и присылать разные выражения своей фанатской любви, в том числе не слишком приятные. Фанаты порой не понимают, что присылать свое творчество знаменитостям далеко не всегда хорошая идея. Есть медийные люди, которым нравится получать фан-арты и читать фанфики о себе или своих персонажах. Но отметки с просьбой посмотреть работу могут раздражать, а сами работы — содержать вещи, в лучшем случае неприятные для получателя. Иногда навязчивое желание оказаться замеченным перерастает в нездоровую манию и даже в настоящее преследование. Конечно, подобные формы выражения любви, а иногда и нездоровой одержимости проявлялись и в XX веке, до повсеместного распространения интернета. Тогда «фильтрация» таких сообщений была гораздо проще: их доставляли по почте, и многие знаменитости либо делегировали разбор почты помощникам, либо просто не читали ее. Фанатская любовь может проявляться совершенно по-разному — от невинных подростковых мечтаний о большом и чистом чувстве до усиления уже имеющегося расстройства психики. Иногда то, что видится милым и безопасным, может оказаться теми самыми первыми звоночками, сигнализирующими о реальной проблеме.

Смерть Ребекки Шеффер

18 июля 1989 года оборвалась жизнь 20-летней актрисы Ребекки Шеффер. После ее убийства в США впервые был принят закон о борьбе со сталкингом. Нездоровое преследование было признано преступлением.

Ее карьера началась, когда Ребекка попала в сериал «Моя сестра Сэм». В 1986 году сериал моментально стал хитом, а Шеффер пророчили большое актерское будущее. Ее образ «девочки из соседнего двора» привлекал множество фанатов. Актриса, несмотря на предостережения старших коллег, отвечала на многочисленные фанатские письма. Одно из них было от Роберта Джона Бардо. Он писал Ребекке, что образ героини в сериале очень близок ему. Актриса ответила на сообщение, назвав письмо Бардо «одним из самых хороших, которые я получала». Молодой человек истолковал это как взаимную симпатию со стороны актрисы и неоднократно пытался прорваться к Ребекке, но его не пускала охрана. Вскоре мужчине запретили появляться на студии. Но переломным моментом стал фильм «Сцены из классовой борьбы в Беверли-Хиллз», где Шеффер предстала в совсем другой роли. Бардо, увидев на экране Ребекку в постели с другим мужчиной, преисполнился гнева и обиды. Он обратился в частное детективное агентство, сказав, что раньше общался с Ребеккой и теперь хочет узнать ее адрес.

В тот роковой день Ребекка ждала сценарий «Крестного отца — 3». Актрисе очень хотелось заполучить роль дочери Майкла Корлеоне, и она сильно волновалась. Подумав, что прибыл курьер, Шеффер открыла дверь, но на пороге стоял Бардо. Поначалу он показался ей милым, продемонстрировал фото и автограф, которые она прислала ему в ответном письме. Девушка попрощалась с ним, но через какое-то время Бардо понял, что не отдал ей компакт-диск, который принес с собой. Девушка торопилась и, открыв дверь повторно, раздраженно сказала, что у нее мало времени. Бардо ответил, что забыл кое-что отдать, вытащил пистолет и выстрелил ей в грудь. Вскоре после прибытия в больницу Ребекка Шеффер умерла.

Роберт Бардо выглядел заурядно, имел постоянное место жительства, водительские права и работу. Потому в детективном агентстве он не вызвал подозрений. Жизнь Ребекки Шеффер стоила 250 долларов, которые Бардо заплатил за ее адрес. Но на деле он проявлял нездоровую одержимость уже в 15-летнем возрасте. Первым объектом его обожания была Саманта Смит, девочка, которую Андропов приглашал в СССР. Бардо даже добрался до ее дома и был задержан, но его отпустили без обвинений, так как не нашли ничего подозрительного. Саманта погибла в авиакатастрофе, и кто знает, как все сложилось бы, если бы этого не произошло. Вероятно, ее трагическая гибель поспособствовала ухудшению ментального состояния Бардо.

Смерть Шеффер значительно повлияла на то, что сталкинг стал уголовно наказуемым в США. Существует ошибочное мнение, что с этим имеют дело только знаменитости. К сожалению, проблема преследования с каждым годом только усиливается, потому что собирать информацию в интернете стало гораздо проще. Жуткие случаи столкновения знаменитостей с опасными фанатами часто наводят на размышления об этичности RPF-фанфикшена.

Взаимодействие знаменитостей и их фанатов вполне реалистично раскрывается в книге «Я рожден(а) для этого» Элис Осман. В ней одни и те же события читатель видит глазами девочки-фанатки, для которой концерт любимой группы даже важнее выпускного, и глазами участника популярного бойз-бенда, которому не так-то просто смириться с обрушившейся на него славой. Одна из сцен отлично показывает, что знаменитости, сколько бы ни было уровней досмотра, никогда не защищены на 100% от неадекватного поведения фанатов и хейтеров. В книге также подробно описано, как фанаты шипперят знаменитостей друг с другом, по фото и постам придумывая целые истории их отношений, а с другой стороны — как ревностно относятся к тому, что у их кумира могут быть реальные отношения с кем-то.

Тема сокрытия знаменитостями своей личной жизни красной нитью проходит через всю книгу. При этом Осман не пытается убедить нас в том, что шипперить знаменитостей и создавать фанатский контент — это плохо. Напротив, она показывает само явление фанатской любви и фанатского сообщества с разных сторон. Дружба и поиск «своих» людей через общение с другими фанатами также являются важной составляющей истории. Можно сказать, что «Я рожден(а) для этого» — роман-рассуждение о плюсах и минусах того, чтобы быть фанатом, и это отлично показывает, насколько само явление фанатской культуры значимо в современном мире.

Я могу разделить авторов RPF-работ на два типа: те, кто не выходит за рамки «сценического» образа, и те, кто использует знаменитостей просто как собирательный образ. Разбор этих двух типажей, на мой взгляд, поможет лучше понять, какие вообще бывают фанфики о реальных людях.

Первую категорию можно описать как фанатов, которые представляют себя рядом с любимыми знаменитостями, или тех, кто шипперит их друг с другом, но в рамках реально происходящих событий с некоторой долей фантазии. Например, фикрайтер пишет о красивой голливудской паре, докручивая их историю знакомства, прочитанную в интервью, или фантазирует на тему романтических отношений между двумя рок-исполнителями, выступающими на одной сцене. Во втором же случае за основу берутся внешность, имя и какие-то узнаваемые характеристики человека, а вот декорации могут быть любыми. Корейские айдолы оказываются жителями футуристичного города в киберпанк-сеттинге, а популярные британские актеры держат кофейню и решают бытовые вопросы.

Большинство подобных произведений, если убрать из них узнаваемые имена и слегка подправить детали образов, являются оригинальными работами. Даже если за основу берется какое-то реальное событие, например концерт или съемки фильма, то происходящее «за кулисами» в любом случае представляет собой тематическую фантазию, не говоря уже о переносе героев в другие миры. Казалось бы, почему такие авторы не пишут оригинальные работы? Одна из основных причин — увы, такие работы получают на площадках для свободной публикации текстов куда меньше внимания. Большинство читателей приходят на эти платформы с конкретными запросами, вбивая в строку поиска любимый фандом и имена героев. Существует целый пласт довольно сильных работ с оригинальными идеями и мирами, которые являются при этом фанфиками. Не будь там громкого «имени», то есть названия популярной группы или знаменитости, просмотры были бы как минимум в два раза меньше. Хорошая новость в том, что, изначально публикуя фанфики, авторы могут набрать аудиторию, которая заинтересуется и их оригинальными работами.

Другими причинами для написания RPF-работ могут быть желание лучше понять своего кумира, попытка понять себя, стремление к творческому самовыражению. Технически процесс написания фанфика и оригинальной работы будет одинаковым, но вложенные идеи нередко различаются. Автор фанфикшена может вдохновляться самой личностью, ее характером и биографией, но точно так же автора оригинального текста мог бы вдохновить персонаж из мифологии или другого произведения. В обоих случаях проработка героя бывает разной по глубине. В материале для Teen Vogue один из авторов поделился, что часть удовольствия для него как для писателя в том, чтобы сохранять четкость характера в разных обстановках. Поэтому он вряд ли когда-либо перепишет свои работы в оригинальные тексты и будет продавать их в таком виде[142].

Опыт чтения и написания работ о знаменитостях может сильно разниться даже у одного человека. Например, в юном возрасте подобные тексты читают, чтобы почувствовать близость к кумиру. А повзрослев, тот же человек может стать автором совершенно другого фандома, и написание подобных произведений будет отдыхом от работы и способом взаимодействия с товарищами по интересам. Для меня как для автора и фанфикшена, и оригинальных текстов именно возможность общения с единомышленниками является одним из главных смыслов в творчестве. На FanFiction.Net[143] (где данный жанр запрещен!) комментатор одного из обсуждений, посвященных RPF, признаётся, что нашел как-то довольно много блокнотов из 1980-х, в которых были фанфики с Duran Duran, The Cure и актером Гэри Олдманом. Эти истории он называет «забавным способом провести время и проявить творческие способности», но при этом добавляет, что не стал бы выносить их на публику, ориентируясь на собственные моральные нормы, а также указал, что это может привести к судебному преследованию.

В случае с RPF знаменитостей представляют именно как персонажей, что и вызывает многолетние споры. Основной этический вопрос заключается в том, является ли подобное фанатское творчество дегуманизацией. Под этим термином подразумевается отказ от восприятия субъекта как человека, что может выражаться в жестоком поведении, сравнении с животными. На мой взгляд, термин не слишком подходит к сфере, где большинство работ все же основаны на том, чтобы лучше раскрыть кумира как человека. Впрочем, сами знаменитости, особенно азиатские айдолы или некоторые блогеры, намеренно создают себе конкретный образ. Однако за сценической маской может скрываться совсем другой человек.

Одним из резонансных случаев является дело звезды TikTok Seo Won Jeong, известного как WomJeongMan. На площадке на него были подписаны более 55 миллионов человек. Симпатичный парень с милой внешностью, похожий на мультяшного персонажа, нравился многим. Он создавал незатейливый развлекательный контент. Такой образ не вызывал вообще никаких подозрений. В 2023 году тиктокер пропал, а затем появилось сообщение об обвинении популярного инфлюэнсера в сексуальном насилии. Хотя лицо обвиняемого было размыто, пользователи Сети легко узнали блогера, сопоставив этот эпизод с его внезапным исчезновением из соцсетей. Разумеется, популярность делает людей легкими мишенями и для фальшивых обвинений. Популярные хэдканоны (личные представления авторов или группы фанатов, которые они считают каноничными для себя) могут влиять также на формирование определенного образа знаменитости. Растиражированные фанатами представления о поведении и личной жизни воспринимаются другими людьми, не связанными с фандомом, как близкие к правде.

Другим важным этическим вопросом является использование образа: считается это эксплуатацией или нет? Да, громкие имена нередко привлекают больше читателей. Но фанфикшен трудно обвинить именно в эксплуатации образов реальных людей, так как авторы не получают коммерческой выгоды от своих работ. Некоторые авторы, пишущие фанфики о знаменитостях, рассказали, что у них есть и оригинальные работы, как вдохновленные образами звезд, так и не связанные с ними. У кого-то они также выложены на странице, но даже при наличии большой аудитории их просматривают в разы меньше. Конечно, райтеры не пишут свои работы, лишь идя на поводу у читателей, но на одобрение аудитории легко подсесть. В окружении активных фанатов, которые читают, комментируют, а иногда и готовы донатить[144] автору на воплощение особых идей, фикрайтер не чувствует себя наедине со своим творчеством. Работа с популярными личностями, очевидно, получит больше внимания, чем оригинальный текст. И все же называть это эксплуатацией можно лишь с натяжкой. По тому же принципу работают и многие авторы романов, намеренно использующие популярные тропы, типажи и сеттинги, чтобы привлечь внимание читательской аудитории. Но есть и другие фикрайтеры, которые с опаской относятся к подобному направлению, так как предпочитают видеть именно персонажей, а не актеров, стоящих за ними. Вот как об этом пишет Джастин, автор работы «Я не верю в настоящих людей»: «В конце концов, я являюсь поклонником икон и архетипов, а не реальных людей, которые работают актерами. Возможно, это оттого, что я прихожу в фандом ради эскапизма, или оттого, что у меня все еще есть это милое, причудливое убеждение, что истории не принадлежат корпорациям, или оттого, что я не могу вынести мысли обо всех этих злоупотреблениях, происходящих с реальным человеком. Я не уверен, почему я так чувствую, — я знаю только, что так я чувствую, и, судя по другим фанатам, это экстремальная реакция»[145].

Одним из примеров фанфиков о знаменитостях, ставших суперуспешными оригинальными историями, является серия «После» Анны Тодд. Первоначально это был фанфик по One Direction, опубликованный на сайте Wattpad в 2013 году. Количество его прочтений составило более 1,5 миллиарда. Можно сколько угодно говорить о том, что популярное в Сети никогда не будет продаваться в другом виде, но на 2019 год количество печатных копий «После» составило более 10 миллионов. В том же году состоялась премьера экранизации. Я думаю, что в значительной мере успех таких работ, как «После» Тодд или «Пятьдесят оттенков серого» Джеймс, основывается на том, что писательницы создавали то, что хотели бы читать сами. Сама Тодд была активной читательницей фанфиков, что и натолкнуло ее на мысль написать что-то свое. После экспериментов с малыми формами она написала первую главу «После» прямо в телефоне и опубликовала ее на Wattpad. Текст, наполненный сексуальным напряжением, вызвал большой отклик у читателей. По меркам 2013 года миллионные прочтения были большим успехом, и в том же году Тодд подписала контракт на издание своей истории. Очевидно, что расчет был на активную фан-базу One Direction, которая уже читала историю в Сети и наверняка купила бы роман, даже зная его содержание. Подобные проекты, все более популярные, выпускаются часто как своеобразный «мерч». Прежние читатели хотят получить «официальный» фанфик, а ажиотаж вокруг истории закономерно привлекает новых.

Сенсационная популярность «После» Тодд была заслугой не только фанатской базы. Сама структура романа, типичная для сетевого текста, будь это фанфик или оригинальный любовный роман, содержит множество «крючков», которые приковывают читателей к книге до самого конца: клиффхэнгеры (когда глава обрывается на «самом интересном месте»), высокое эмоциональное напряжение, сексуальные сцены. По сути, работа Тодд стала одним из столпов, на которых держится новое направление популярной литературы — new adult. Она не заменила собой нишу young adult, но дополнила ее тем, чего могло недоставать подростковым романам, — более откровенными отношениями, более взрослым поведением персонажей. Несмотря на то что основная демографическая группа Wattpad — девушки в возрасте от 13 до 18 лет (около 40% аудитории)[146], выход романа как «настоящей» книги и его последующая экранизация привлекли довольно много читательниц более старшего возраста, которым new adult заменил более привычные любовные романы, где часто недоставало современности и пикантности.

Согласно материалу, собранному Элизабет Лоскиаво для статьи, посвященной токсичной маскулинности в серии «После», в печатной версии роман был сокращен, доработан редакторами и корректорами, а также изменен во избежание проблем с авторскими правами. Переименован был не только центральный мужской персонаж, но и любые детали, которые указывали на реальную личность и все, что связано с группой. Но даже после этого читатели получали притягательный, узнаваемый фанатами образ, хотя герой изначально был вымышленным, даже когда носил имя и татуировку реального музыканта.

Как и «Пятьдесят оттенков серого», серия «После» подвергается критике за изображение нездоровых отношений и романтизацию довольно неприятного мужского образа. Но подробнее о таких романах и их популярности речь пойдет далее, в разделе о темных сторонах фанфикшена. Несмотря на споры вокруг подобных работ, нельзя не признать, что они получают огромную читательскую любовь и значительно меняют издательский рынок, выводя из тени то, что долго оставалось неким постыдным маргинальным чтением.

Они знают

Разумеется, многие знаменитости в курсе, что о них пишут фанфики. Более того, некоторые даже знают, что именно там написано. Большинство известных людей не выражают неодобрения публично, чтобы не портить имидж и отношения с фанатами. Фантазии поклонников не всегда воплощаются в невинные сюжеты. Часто они могут быть наполнены темными, странными, причудливыми образами. При этом обвинить фикрайтеров в том, что их работы влияют на публичный имидж знаменитости, крайне сложно. Все понимают, что RPF — это некоммерческая история, где никак не заявлено, что происходящее в рассказе является правдой. А если фанфик выложен на одной из популярных платформ, специально для того предназначенных, то это сразу маркирует его как художественный вымысел. Даже если работа основана на слухах и скандалах, связанных со знаменитостями, обвинить автора в распространении клеветы все равно куда сложнее, чем, например, авторов желтых сплетен на новостных порталах. Тем не менее фанфикшен может влиять на публичный образ знаменитости, особенно среди поклонников. Короткая фраза из интервью способна вылиться в целый сюжет.

Певица Билли Айлиш в 2022-м рассказала, что читает фанфики о себе, и показала один из популярных сервисов для публикации фанфикшена в качестве активно используемого на своем телефоне[147]. На момент размещения ответа Айлиш платформа Wattpad насчитывала более 8 тысяч фанфиков с упоминанием певицы[148]. Реакция фанатов была неоднозначной: многих напугала мысль о том, что Билли Айлиш может читать о себе фанфики сексуальной направленности. Для других же признание певицы стало стимулом к написанию новых работ, ведь мысль о том, что она сама может их заметить, придавала им сил и вдохновения.

В Сети можно найти большое количество видео, где знаменитости читают фанфики о себе в рамках различных шоу. Такой контент однозначно ориентирован на внимание фанатов и чаще всего вызывает бурную реакцию. Например, певец Шон Мендес в выпуске шоу для iHeartRadio читает фанфик с собой в главной роли[149]. Такой формат популярен и среди известных видеоблогеров. Многие из них имеют свои фандомы, где не может не быть фанфиков. Популярные инфлюэнсеры, такие как близнецы Итан и Грейсон Долан, Ретт и Линк из шоу Good Mythical Morning, авторы YouTube The Try Guys, снимали видео, посвященные фанфикшену. Кто-то просто демонстрировал реакцию, а кто-то разыгрывал целые сцены, вызывая восторг у фанатов. Несмотря на то что такие ролики часто пронизаны иронией, фанаты не считают их высмеиванием и редко обижаются. Положительная оценка аудитории связана с тем, что, с одной стороны, ролики являются открытым проявлением симпатии к своим фанатам, а с другой — фаны и сами понимают, что иногда сцены из фанфиков в жизни будут выглядеть нелепо, а потому не против иронии.

В исследовании этичности использования реальных людей в фанфикшене, проведенном на базе Техасского университета[150], упоминаются подобные шоу, где реакцией актеров, присутствовавших в качестве гостей, было удивление. В пример приведено шоу Грэма Нортона, куда пригласили актеров Хью Джекмана, Джеймса МакЭвоя и Майкла Фассбендера (BBC, 2014). Гостям зачитывали короткие описания фанфиков, многие из которых носили явно сексуальный характер, и следили за реакцией. Вероятнее всего, актеры предполагали, какими будут вопросы на шоу. Тем не менее выпуск был популярен, и многие фанаты публиковали нарезки ответов актеров в различных соцсетях. Хотя негативного отношения к фанфикшену никто из них не высказывал, очевидно, что намеренно были подобраны такие описания работ, которые делали бы ситуацию более комичной. Подобные случаи часто вызывают еще больше вопросов относительно этичности RPF-произведений. Именно из-за подобного представления в медиа люди, незнакомые с фанатской средой, порой воспринимают фанфикшен как что-то исключительно негативное. И хотя фанфики действительно могут быть сконцентрированы на сексуальных фантазиях и романтических сюжетах, нельзя однозначно сказать, вредит ли это знаменитостям. Ведь подобные работы, даже содержащие крайне спорные темы, не затрагивают напрямую их личную жизнь.

Многие из известных K-pop айдолов также знают о фанатских практиках, включая фанфикшен. Так, Минхён, участник NU’EST, рассказал в интервью для Esquire Korea, что знает, как многие фанаты представляют артистов в качестве пар. Корейская индустрия развлечений, известная жестким контролем своих звезд, может намеренно использовать фансервис (в данном случае детали сценического образа и поведения артистов), чтобы повлиять на эмоции поклонников. Шиппинг, или шипперинг, то есть представление двух персонажей, в данном случае знаменитостей, в качестве пары, все еще является одной из самых популярных фанатских практик. Минхён комментирует это так: «Поклонники любят выбирать своего любимого участника, сопоставлять его с участником, с которым у них хорошая химия, а затем придумывать прозвище для этой пары»[151]. Чонмин Квон, автор книги о девушках-фанатках K-pop, также пишет, что фанфикшен о бойз-бендах дает поклонницам ощущение, что они ближе к своим любимым артистам и лучше их знают[152]. Любопытно, что активная фанатская культура вокруг популярной музыки в Южной Корее также рассматривается и как значительно влияющая на экономику в качестве потребителей. Потому нет ничего удивительного, что и сами айдолы, и большие компании, стоящие за ними, отлично знают, насколько хорошо это продается.

АВТОРЫ И ФАНФИКШЕН

В современном мире принято поддерживать фанатов и свой фандом, но так было не всегда. Писатель или создатель какого-либо произведения все еще может публично высказаться против использования образов его персонажей, а реакция общественности варьируется от активного одобрения позиции до критики и «отмены». Активность фанатского сообщества может снизиться, а вот фанфики никуда не исчезнут, даже если официально заявить, что автор категорически против них. Но история знает авторов, которые открыто высказывались против фанфикшена.

То, что автор не читает фанфиков, не всегда свидетельствует о том, что он выступает против них. Некоторые писатели, да и создатели других произведений, признаются, что не читают фанфики, чтобы потом не получить обвинение в воровстве идей и плагиате. Есть и крайне назойливые фанаты, которые присылают авторам свои работы и большие письма с идеями, потому что искренне считают, что это улучшит будущие произведения. Такое внимание можно назвать навязываемым соавторством. Спорить с другими фанатами, какое развитие событий «правильное», можно сколько угодно, но автору часто обидно и неприятно получать сообщения, в которых кто-то утверждает, что знает его мир и персонажей лучше.

К «Королевской крови» написано много фанфиков, и я к ним отношусь вполне положительно, потому что это означает, что читатель так проникся миром и героями, что захотел творить. Есть прекрасные фанфики, которые я сама люблю. Негатив я могу испытывать только в двух случаях — когда автор фанфика начинает доказывать, что лучше знает мой мир, чем я, и когда читатели просят включить в оригинальную историю фанфик другого автора. Нужно понимать, что даже при огромной включенности автора фанфика в историю только автор оригинала видит всю ту подводную часть айсберга характера героя и его бэкграунда, которая во многом определяет поведение, и поэтому фики — это всегда альтернативная реальность. Прекрасная, бывает, изумительно выполненная, но альтернативная.

Ирина Котова, писательница, автор цикла «Королевская кровь»

Хотя многие современные писатели начинают свой путь с фанфиков, а положительно о них высказываются даже те, кто никогда их не писал, не все авторы согласны, что это хороший способ развития. Например, Джордж Мартин говорит, что не хочет поощрять людей писать фанфики. Он сравнивает такой путь в писательстве с ездой на велосипеде с дополнительными колесами[153]. И пускай он прав в том, что тем, кто захочет написать собственную работу, придется снять эти дополнительные колеса, многие авторы полагают, что учиться работать с текстом в рамках чужого мира и чужих персонажей — это нормально и действительно эффективно. Мартин же называет использование чужого мира «ленивым подходом», утверждая, что каждый автор должен учиться создавать своих персонажей, миры и обстановку[154]. Впрочем, есть отличные авторы, которые пишут в рамках какой-то вселенной, и их работы не называются фанфиками, так как выходят в качестве официальных романов. Так, создателем мира Forgotten Realms («Забытые королевства»), самого популярного мира для Dungeons & Dragons, является Эд Гринвуд, писатель и разработчик игр. Но прославилась эта вселенная благодаря книжному циклу Роберта Сальваторе. По этому же миру существует несколько других популярных циклов и отдельных произведений, включая видеоигры и полнометражный фильм. Словом, работа в рамках уже созданной кем-то вселенной не всегда ограничивает писателя, а порой становится интересной творческой задачей. Это не значит, что Мартин неправ. Просто рассматривать такое высказывание стоит с разных сторон.

Еще одним камнем преткновения является авторское право, вернее, возможность автора его использовать. В 2008 году Энн Райс, автор цикла «Вампирские хроники», запретила написание фанфиков, запросив у сайта FanFiction.Net удаление работ по ее произведениям. Примерно тогда же на официальном сайте писательницы[155] появилась запись: «Я не разрешаю фанфики. Персонажи защищены авторским правом. Меня ужасно расстраивает даже мысль о фанфиках с моими персонажами. Я советую своим читателям писать собственные оригинальные истории со своими персонажами. Совершенно необходимо, чтобы вы уважали мои желания». Несмотря на спокойный тон сообщения, реакция сообщества оказалась отрицательной. Людей задевало даже не то, что Райс выразила свои чувства, а ее слова об авторском праве и вся история с принудительным удалением фанфикшена с одной из самых крупных платформ. Даже после этого удаления некоторых авторов, публиковавшихся где-то еще, продолжали преследовать, и у них, не получавших никакой коммерческой выгоды, не было возможности защищать себя в суде[156].

Еще один писатель, фактически ссылающийся на авторское право, — Терри Гудкайнд. Он отметил, что знает о том, что фанфикшен является выражением восхищения к его работе, но также добавил: «Это не оправдывает все, и это создает мне ненужные проблемы»[157]. Под «проблемами» имелись в виду как раз репутационные скандалы и споры о принадлежности работ автору. Фантаст Орсон Скотт Кард высказывался более резко: «Я польщен; но если они попытаются опубликовать это (в том числе в Сети), за исключением очень ограниченных обстоятельств, я подам в суд, потому что, если я НЕ буду действовать, чтобы защитить свои авторские права, я потеряю эти авторские права — а это единственное наследство, которое я могу оставить своей семье… <…> Так что все это бессмысленно. Я бы предпочел просто игнорировать это, когда это происходит, но, учитывая закон об авторском праве, я не могу это игнорировать»[158].

Многие годы Кард негативно высказывался о фанфикшене и обращался за помощью к адвокату, хотя, как и в случае с работами Энн Райс, не было выявлено прямого коммерческого использования его текстов. Любопытно, что Кард и сам писал работы, технически являющиеся фанфиками, например основанные на произведениях Айзека Азимова. Однако в 2010 году в Wall Street Journal появилось сообщение, что Кард планирует провести конкурс фанфиков, где победившие работы станут частью канона[159]. Каждый фанфик по своим произведениям он назвал «рекламой своей книги». Вероятно, это было связано с переменой отношения к культуре фанфикшена и с появлением работ, бывших ранее фанфиками, но ставших оригинальными бестселлерами. Из-за ряда высказываний отношение к Карду в фандоме сильно изменилось, хотя его авторитет как писателя, внесшего весомый вклад в научную фантастику, сохранился.

Большинство авторов не занимают жесткую позицию, даже публично критикуя фанфикшен. Обычно критика относится к конкретным направлениям и действительно странным работам. Джоан Роулинг, например, в официальном заявлении через своего агента одобрила фанатские работы, но призвала, чтобы они сохраняли рейтинг PG (для читателей старше 13 лет), а также не использовались для получения прибыли. Многие юридические претензии касались различных работ-клонов и пародий на сагу о Гарри Поттере. Роулинг также просила не указывать ее соавтором фанатской работы, чтобы не иметь проблем, если содержание текста окажется крайне спорным. Стоит подчеркнуть, что правовой статус фанфиков все еще остается под вопросом. Большая часть текстов попадает под определение «производное произведение», но это не противоречит тому, что фанфик или любое другое фанатское творчество нарушит авторские права в случае коммерческого использования. При этом на сегодня существует масса фанфиков по циклу о Гарри Поттере (например, «Скованные»), которые сначала выпускались как фанатские издания, а потом перерабатывались в оригинальные произведения.

Стефани Майер также считает фанфики «чем-то неоднозначным». В одном из интервью она рассказала, что читала некоторые работы и они показались ей забавными, но затем наткнулась на те, что показались ей пугающими, например работа о Кристен Стюарт, сыгравшей Беллу в экранизации «Сумерек». Некоторым авторам трудно разобраться в своих чувствах, так как они воспринимают персонажей и сыгравших их актеров иначе. Высказалась Майер и про оригинальные работы, советуя авторам сосредоточиться на своих книгах, а не вкладывать силы в фанфикшен, заявив, что ее расстраивает трата энергии и таланта. Впрочем, вряд ли клонов «Сумерек» создавали те, кто внял этому совету. Скорее уж, авторы, желая запрыгнуть на доходный поезд вампирского тренда, решили быстро сочинить то, что заинтересует фанатов вампирского цикла, пока они ждут новую книгу.

Интересна позиция Урсулы Ле Гуин относительно фанфикшена. Писательница на своем официальном сайте[160] отвечала, что ее беспокоит юридическая путаница, когда кто-то пытается выдать работы за авторские. Ле Гуин также заявляла, что категорически против текстов, выведенных из ее материалов. О работе, основанной на чужом авторском мире, она очень образно отзывалась: «Чужаки приходят и захватывают страну, в которой я живу, мою родину». Но уточняла, что это не касается производных постановок, музыкальных произведений и другого творчества, кроме художественной литературы. Многие авторы разрешают различные адаптации своих работ, в том числе и те, которые могут приносить доход. Так, некоторые истории адаптируются под комиксы, видео- и настольные игры, и в ряде случаев авторы получают доход от их продажи.

Есть авторы, которые любят и поддерживают фанфики. Например, американка Сьюзен Хинтон, которая написала свою книгу «Изгои» будучи подростком и рассказала о той реальности, в которой жила. Она даже призналась, что сочинила несколько фанфиков по собственной книге, опубликовав их под псевдонимом. Хинтон также является автором нескольких фанфиков по «Сверхъестественному», называя его своим любимым шоу. Она отмечает, что ей нравится быстрота читательской реакции. А еще Хинтон говорит, что две из лучших историй, которые она читала в своей жизни, были фанфиками. «Фанфики могут заставить меня плакать так же легко, как и любая другая история»[161].

Ряд авторов также считает, что фанфики полезны для развития собственного творчества, а их написание мало чем отличается от создания оригинального произведения. Лев Гроссман, автор цикла «Волшебники», говорит о том, что при написании многих художественных произведений авторы тоже не начинают с нуля. Есть те, кто пишет об исторических личностях или заимствует персонажей. В пример он приводит Тома Стоппарда (автора пьесы «Розенкранц и Гильденстерн мертвы»), Шекспира и Гёте. Гроссман отмечает, что некоторые фанфики изобретательно и умело используют исходный материал, и для него самого это стало уроком. Писатель признался, что писал фанфики по «Гарри Поттеру», «Времени приключений» и «Как приручить дракона».

Несмотря на юридические трудности, молодые авторы все чаще одобряют фанатское творчество по мотивам своих произведений и фанфикшен в целом. Кто-то предпочитает не читать их, а кто-то проводит целые конкурсы фанфиков, поддерживая творчество своих читателей и стимулируя формирование фандома.

Мне безумно нравится, когда творчество порождает творчество. И если у читателя возникает желание написать что-то свое по пространной книге — значит, персонажи и сюжет запали в сердце. Я это очень ценю и всегда радуюсь, когда появляется новый фанфик.

Да, часто фанфик от читателя может послужить вдохновением. Например, однажды я написала фанфик на фанфик как продолжение событий фанфика.

Если говорить о том, чего не хотелось бы видеть, — это, конечно, сильное изменение характеров персонажей. Мне важно узнавать своих героев в фанфике.

Анастасия Андрианова

Мои читатели пока только грозятся написать фики, хотя идеи зреют давно. Я очень жду! Мне кажется, это крутая игра с аудиторией, которая вдыхает во вселенную еще больше жизни.

Дарья Чернышова

О, фанфиков мне писали немного, но опыт чудесный! Только опасный: если у текста может быть продолжение, фанфик способен натолкнуть на мысли, и тогда получится, что ты их украл. По опыту очень знаменитых авторов: они просто не читают фанфики. У меня таких проблем пока нет.

Если в написанных мне фиках были бы мои сквики[162], попросту не дочитала бы. Но, опять же, фиков мне писали немного, поэтому такого не наблюдалось.

Катрина Шабнова

АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ВСЕЛЕННАЯ

«А ведь существует возможность, которую пока еще никто не опроверг, что вся наша Вселенная, кажущаяся настолько необъятной и потрясающая нас своей грандиозностью, — это всего лишь крошечная частица в мультивселенной, выходящей за пределы нашего понимания и не поддающаяся нашему воображению»[163], — пишет Энн Друян, сценаристка и популяризатор науки. Сценаристы франшиз Marvel и DC снова и снова переосмысляют истории многих популярных героев. Что, если бы не случилось судьбоносное событие и Питера Паркера не укусил бы паук? Или Супермен вырос бы в Советском Союзе? Иногда эти идеи звучат безумно. Но, например, комикс «Супермен. Красный сын» (2003) был номинирован на премию Айснера, самую престижную награду в сфере комиксов. А фильм «Всё, везде и сразу» (2022) получил 11 номинаций на премию «Оскар» и победил в семи из них, включая номинацию за лучший фильм. Безумный комедийный боевик явно вдохновлен даосской философией со стремлением к гармонии и отрицанию хаоса. Даже самые безумные вещи в фильме существуют одновременно, показывая множество причудливых миров, каждый из которых реален.

Концепция альтернативных вселенных никогда не относилась только к фанфикшену — создатели оригинальных работ и ретеллингов также нередко обращаются к ней. Например, герои сказок оказываются жителями современного города, как в серии комиксов Fables Билла Уиллингема. Или в сериале «Девочки Гилмор» преподавательница дает школьникам задание интерпретировать произведение Шекспира, приводя в пример прошлый год, когда ученики ставили «Ричарда III» в образах мафии или в стиле Древнего Рима. Учитель говорит, что интерпретация может быть любой, главное — выразить основную мысль сыгранной сцены. Это мало чем отличается от того, как фикрайтеры переносят известных артистов или выдуманных героев в совершенно другой мир. Однако многие фанаты и читатели категорически против таких работ. Почему же альтернативные вселенные любят и почему — ненавидят?

Alternative Universe (AU) не всегда ставит все с ног на голову. Подобный элемент может вносить незначительные изменения в текст, заменяя какие-то детали. Например, иногда кажется, что если из какого-либо фэнтези-сеттинга убрать магию, то он рассыплется, но это не так. Работа может быть сконцентрирована на другом, а отсутствие магии важно, чтобы герои не применяли ее для решения конфликтов и проблем. Но можно и перенести персонажей в другой мир, сохранив характеры, имена и узнаваемые черты. Это один из самых распространенных приемов в фанфиках про реальных людей. Фантазии о личной и сценической жизни все же конечны. Зато отправлять любимых айдолов и актеров в другие миры, где они окажутся в иных обстоятельствах, можно снова и снова. Одни из самых популярных направлений включают в себя изменения жанра, сеттинга, работы (или иной деятельности героя), деталей личной истории (или ее полное изменение). Технически работы, в которых изменена какая-либо ключевая деталь канона, также являются AU, но они не воспринимаются большинством фанатов так негативно, как перенос героев и истории в совершенно другие обстоятельства. Допустим, если Кольцо Всевластья не было уничтожено, это в корне меняет последующие события, но не изменяет сеттинга и логики вселенной. Однако, если мы перенесем Фродо в современность и сделаем его курьером, это будет уже фактически оригинальная история с использованием персонажей и каких-то узнаваемых деталей.

На сайте подкаста Fansplaining провели опрос на тему фанфикшена, в рамках которого было получено более семи тысяч ответов[164], согласно которым среди самых популярных тропов в рамках AU первое место занимает как раз «изменение канона» (canon divergent), когда изменения минимальны и близки к каноничным событиям. Fanlore определяет этот троп[165], сравнивая его с «Плоским миром» Терри Пратчетта, где есть «неправильные штаны времени», то есть герои буквально оказываются в альтернативной реальности. То, что сейчас является идеей в фанфике, вполне может в будущем стать каноном какого-то произведения. Получается, что некоторые герои существуют одновременно в разных версиях развития события единой вселенной.

На втором месте в опросе находится «современность». Многим авторам куда легче описывать мир, который они видят вокруг себя и в многочисленных медиа. Некоторые авторы говорят, что эксперименты с альтернативной вселенной позволяют им взглянуть на суть персонажа, перенеся его в совершенно иные обстоятельства. Современность позволяет «примерить» героя к реальному миру и, возможно, увидеть его с новой стороны. Сюда же входят и другие лидеры опроса: сеттинги колледжа (на пятом месте) и сферы обслуживания и кофеен (восьмое и десятое места). В большинстве своем они так или иначе связаны с современным миром, а значит, читателю легче представить место действия и детали, описываемые автором.

Не менее интересны третье и четвертое места — AU с мифологическими и сказочными персонажами, а также магическая реальность. Это больше применимо к тем произведениям, где нет магии либо она проявляется как-то иначе. А вот посмотреть на любимых персонажей в образах русалок, сатиров и эльфов хочется многим. Люди любят сказки, а все фэнтезийно-магическое еще и просто красиво. Параллели с персонажами легенд, мифов и сказок могут также подсветить некоторые интересные черты персонажей и отношений между ними. К тому же пластичность многих сказок и мифов позволяет с легкостью использовать их в своих целях, адаптируя под нужный тип истории. Нередко сами читатели и авторы говорят, что в детстве были фанатами мифов, и это не могло не повлиять на их любимые фандомы и выбор тем в фанфикшене в будущем. Признавайтесь, кто в детстве фанател от Древней Греции или Древнего Египта?

А заиграют ли «Сумерки» новыми красками, если там будут не просто вампиры, а вампиры в исторических декорациях? Когда им не только давно 17, но они еще и инквизицию видели. Красивые исторические декорации вообще очень привлекательны, вспомнить хотя бы популярность исторических драм. И далеко не все фанфики в исторической AU (кстати, это седьмое место по популярности в опросе) будут выглядеть как сериал «Бриджертоны». Некоторые персонажи действительно интересно раскрываются в других исторических реалиях. Одним из ярких примеров подобного эксперимента среди того, что не является фанфиком, но технически близко к нему, можно назвать серию «Звездные войны Уильяма Шекспира» писателя Яна Дошера. Эти восемь книг являются адаптацией оригинальных эпизодов кинофраншизы под шекспировский стиль, с соответствующим языком (хоть и упрощенным для легкости восприятия современным читателем) и декорациями. Задумка Дошера была одобрена Lucasfilm. Компания позволила не копировать сюжет целиком, а внести больше изменений. Причем сам автор признаётся, что одним из источников вдохновения для него послужил роман «Гордость и предубеждение и зомби» Сета Грэма-Смита[166]. Официально он называется пародийным романом в стиле «мэшап»[167], но грань тут очень тонкая. Роман Грэма-Смита в какой-то мере также представляет нам знакомых персонажей Джейн Остин в альтернативном мире, где есть не только чаепития и официальные визиты, но и зомби-апокалипсис, с которым как-то надо справляться. «Гордость и предубеждение и зомби» более чем наполовину состоит из оригинального сюжета Остин. Существуют и другие романы того же направления, например «Андроид Каренина» Бена Уинтерса или «Президент Линкольн: охотник на вампиров» Сета Грэма-Смита.

Все эти примеры, не являющиеся фанфиками официально, но очень близкие к ним, я привожу, чтобы подсветить общую картину. Людям нравится видеть знакомых персонажей в других декорациях. Да, множество фанатов не любят AU и не читают их. Впрочем, в рамках моего собственного опроса, проведенного для этой книги, многие написали в поле для свободных ответов, что любят логичные и продуманные AU. Альтернативная вселенная также находится на третьем месте среди представленных вариантов любимых направлений в фанфикшене (55 ответов из 89 опрошенных) против 13 вариантов нелюбимых.

В этой книге целый раздел посвящен ретеллингам, которые очень близки к альтернативным вселенным. По сути, это только название. В самой работе может не быть и намека на то, что это какая-то другая вселенная, что «оригинальные» персонажи где-то существуют. Любой сайт с фанфикшеном откроет читателю множество произведений, героями которых являются персонажи классической литературы, мифов, сказок, а также исторические личности.

ФЛАФФ

Розовые зефирки, бабблтишные реки, карамельные единороги — сладкий овершейк, куда добавили все сахаросодержащее, что только может быть. Именно так многие представляют себе жанр флафф, называя его приторно-сладким. Но всегда ли добрые истории с хеппи-эндом тошнотворно-сладкие?

Пожалуй, тут как в кондитерском деле: один торт розочки из заварного крема украсят, а другой — испортят. И утверждение, что флаффные фанфики бессюжетны, тоже сомнительное. Важен не только внешний вид, но и начинка, а что в нее добавить, решает автор. Согласитесь, странно было бы идти дегустировать сладкое, если вы его совсем не любите. Сравнение не вполне релевантно, но я очень часто сталкиваюсь с мнением, что сплошь все фанфики в этом жанре являются пустышками, не заслуживающими внимания.

Есть мнение, что флафф прежде всего является поджанром романтических фанфиков, где общее настроение повествования легкое, радостное, не омраченное тяжелыми событиями и переживаниями. К таким фанфикам люди обращаются тогда, когда хотят получить частичку тепла, доброты, дать любимым героям счастливую жизнь или хотя бы приятные мгновения. Флафф вполне применим и к работам без романтических отношений. Это вполне могут быть описания дружбы, счастливого детства, милых моментов в школе, жизни в семье, но это не исключает наличие конфликта или драматических элементов в тексте. Просто градус таких переживаний сильно снижен, и читатель точно знает, что в конце все будут счастливы. После прочтения такого фанфика хочется засыпать со счастливой улыбкой на лице, а не срочно пойти «потрогать траву», чтобы успокоиться.

Думаю, что предубеждения относительно этого жанра связаны с тем, что многим авторам трудно написать добрую, светлую и при этом не скучную историю. Часто писать драму и развивать историю героя, которого знатно потрепала жизнь, проще, потому что это крепче держит внимание читателя. А вот подарить приятное волнение в тексте, где всем наносят и причиняют счастье и радость, — надо постараться. Но стоит присмотреться к реальной жизни и к другим произведениям поп-культуры, чтобы найти вдохновение, потому что описывать счастье можно по-разному.

Например, нередко для этого прибегают к жанру slice of life[168]. Это могут быть некоторые вставки или весь текст как небольшая зарисовка привычных будней. Часто у таких произведений нет четкой структуры, но эмоции, важные смыслы и конфликт показаны через события и моменты, на первый взгляд незначительные. Подобную рекомендацию дает yemihikari в одной из частей эссе How to Write a Good Fanfic[169]. Автор предлагает рассматривать флаффные сцены как драгоценные моменты. Два друга встречаются после долгих лет разлуки. Отстающий ученик все же сдает экзамен, заручившись помощью одноклассника, который стал его другом. Собачка находит новый дом. Любительская рок-группа пенсионеров становится популярной в интернете. Подобные моменты могут быть разной величины и значимости. При этом они далеко не всегда связаны с романтикой.

Одно из самых емких определений описывает флафф как любую историю или ее части, которые можно назвать приятными. Японский блогер Южа отмечает, что чаще всего они сосредоточены на проявлении привязанности[170]. Действительно, все описанные выше примеры выстроены на неких привязанностях, которые рождаются или сохраняются, помогая преодолевать трудности. Сюжет может быть основан не только на взаимоотношениях двух героев, но и на привязанности персонажа к чему-либо, будь то спорт, коллекционирование, любимая книга или важное место. Из этого и складывается та самая эмоция, которую мы хотим получить, открывая фанфик с меткой «флафф».

Но почему тогда многие авторы не хотят указывать, что их работа относится к флаффу или содержит элементы этого жанра? Причины у каждого свои, но одна из самых распространенных — страх, что работу не воспримут всерьез. Есть предубеждение, что серьезны только работы, выстроенные на драматических событиях, когда герой «выстрадал» внимание читателя. Хотя фанфики с хорошим концом, где никто не гибнет и не страдает, также могут поднимать серьезные темы. Конечно, каждый автор сам решает, какие теги поставить, и можно понять тех, кто избегает негативных ассоциаций. Но, с другой стороны, так читатель лишается многих качественных работ в жанре, что только укрепляет стереотип.

Флаффные фанфики можно сравнить с трендом на «исцеляющие романы» (особенно азиатские), которые в последнюю пару лет пользуются большой популярностью. Многие из них как раз написаны в духе slice of life, то есть показывают прелести будничной жизни и даже немного романтизируют ее. Переводчица Шанна Тан в статье о «хилинг»[171]-романах пишет, что такие книги помогают погрузиться в чужой опыт, но при этом не нырять слишком глубоко. Такое чтение дает возможность скорее сделать передышку, чем всерьез заставить мозг размышлять о чем-то серьезном[172]. Для читателей фанфикшена флафф является таким же островком утешения. Если в «исцеляющих романах» чаще всего есть привязка к определенному месту — прачечной, библиотеке, кофейне, — то для фанфиков опорной точкой становятся сам фандом и знакомые персонажи. При этом их нередко размещают в такой же узнаваемой, уютной обстановке, будь то милая пекарня или круглосуточный магазинчик.

Нередко культурный и жизненный багаж читателя влияет на необходимость потребления такого контента. Жизненные обстоятельства — не только личные, но и глобальные — часто исчерпывают способность переваривать негативные события. И в поисках спасительного эскапизма люди склонны обращаться к спокойному развлекательному контенту, который, однако, может оказаться вовсе не пустым. Это относится к популярным фанфикам, в которых изначально побитых жизнью и каноничными событиями героев заворачивают в плед и выдают им чашку какао. Флафф помогает также дорисовать возможные сцены из жизни героев, где они могли быть счастливы. Это сродни возможности заглянуть в зеркало Еиналеж из вселенной «Гарри Поттера»: фикрайтеры и художники создают образы, отражающие сокровенные желания, счастливые моменты, которых может никогда и не быть в оригинальном произведении.

Любопытное исследование работы мозга, проведенное учеными из Кембриджа[173], показывает, что люди часто переоценивают опыт, который хорошо закончился, а вот опыт с негативным концом, даже при хорошем начале, недооценивают. Называют это «эффектом счастливого конца»: мозг склонен принимать решения на основании того опыта, который закончился хорошо, даже если в целом этот опыт мог быть не самым приятным. Такое явление применимо и к художественным произведениям. Нередко те истории, которые произвели на нас хорошее впечатление, но закончились грустно, воспринимаются как более негативный опыт, к которому тяжело возвращаться. Разумеется, так происходит далеко не всегда, и многим нужны разрывающие душу произведения, чтобы получить необходимые эмоции. Но любимым персонажам все же чаще желают добра. Пройдя тернистый путь, они должны получить некую награду. История может заставить читателя понервничать, но если конец будет справедливым и удовлетворит его, то он оценит это как позитивный и полезный опыт. Выбирая фанфики с тегом «флафф» или те, где хотя бы нет тегов, предупреждающих о страданиях, читатель знает, что с наибольшей вероятностью они закончатся хорошо, даруя ощущение покоя и завершенности.

В моем опросе флафф оказался на первом месте в категориях любимого и нелюбимого направления в фанфикшене (49 человек отметили его как любимый, 21 человек — как нелюбимый жанр). Опрошенные обозначили, что для них важны качество самой работы, эмоциональная гармония текста, то есть наличие как флаффных элементов, так и оправданной драмы. Несколько человек написали, что любят флафф, потому что хотят увидеть любимых персонажей счастливыми. Было и много высказываний в пользу счастливого конца, так как фанфики являются способом морального отдыха. Мне очень понравились слова о том, что добрые истории ассоциируются со сказками и легендами, являются убежищем, «тихой гаванью». Хоть сказки далеко не всегда повествуют о всепобеждающем добре и иногда там кого-то едят и варят в кипятке, но эта ассоциация демонстрирует, как читатель часто воспринимает хороший флаффный фанфик, нуждаясь в том, чтобы найти спокойствие в жестоком реальном мире.

АНГСТ

На одной из ведущих платформ для чтения и публикации фанфикшена под тегом «ангст» на момент написания этого раздела есть 2 129 344 работы[174], и это без учета фанфиков, в которых данный тег проставлен не был. Если коротко, то ангст — это направление для сетевых текстов, где основное внимание уделено тоске, горю, меланхолии. Страдания и переживания героев выносятся на передний план, однако такие работы могут быть сосредоточены не только на внутренней, но и на внешней обстановке — например, на общем состоянии мира, которое неминуемо вызывает острые эмоции у героев.

Разрушенный мир, катастрофы, болезни, потери — казалось бы, зачем об этом читать, если и в реальном мире не все так хорошо? Такие произведения способны как внутренне разбить, так и исцелить. Этим фанфики не отличаются от другой литературы. У каждого хотя бы раз бывало такое, что после прочтения какой-то книги, рассказа, фанфика хотелось поглубже вдохнуть, перезагрузиться, но невозможно было перестать думать о прочитанном. В эти моменты мозг обрабатывал большой спектр эмоций, как если бы человек получил их от реальных событий. Но логика подсказывает, что прочитанное не является правдой, поэтому человек часто переживает это менее интенсивно, так как понимает, что владеет ситуацией и в любой момент может прекратить чтение. Однако такое чтение дает опыт, который недоступен в реальной жизни или его вовсе не хотелось бы пережить: побег от разъяренного дракона, попытки спастись с гибнущей планеты, осознание неминуемого конца света.

На первой странице книги «История меланхолии» Карин Юханнисон описывает меланхолию как «особую коллективную память, типичную для современного мироощущения утрату иллюзий, апокалипсические настроения»[175]. Звучит не слишком радостно. Так почему читатель хочет испытывать это и заставить любимых персонажей все это переживать? Возможно, дело не только в склонности к поиску ярких эмоциональных опытов, который применим к любому контенту. К тому же при чтении именно фанфикшена влиять на восприятие могут каноничные события оригинального произведения[176]. В общей канве повествования они обычно уравновешены историями и сценами с другим настроением.

Во многих работах за основу берется какое-либо событие из оригинальной игры, книги, фильма или сериала. Часто авторы дополняют его деталями, стараясь следовать стилю канона. То, как персонаж говорит, реагирует, — все это важно для автора подобного текста. Читатели же получают эффект более глубокого эмоционального погружения, а порог вхождения снижается. С событием фанат уже знаком, все вводные у него есть, остается только открыть фанфик и узнать подробности.

Одним из типичных сюжетов для ангстовых фанфиков является поиск спасения от какой-то неминуемой опасности, которая грозит персонажу или группе персонажей. М. Коробко в работе о жанрах в фанфикшене как раз приводит такие примеры. В сериале «Мерлин» используется ход со «смертью героя», и фанаты перенимают подобное развитие событий. Ведь в данном случае даже новые приключения полюбившихся персонажей, написанные фикрайтером, будут восприниматься как логичное развитие событий. Герои уже с таким сталкивались, почему бы им снова не пережить нечто подобное?

Важно понимать, что авторы и фанаты могут видеть события по-своему. То, что для одного является ангстом и вызывает сильный эмоциональный отклик, для другого окажется совершенно спокойным текстом. В работе Коробко отмечено и то, что не все авторы могут грамотно определить жанровые характеристики своего фанфика. Но и читатели понимают одни и те же вещи по-разному, основываясь на собственном опыте и широте эмоционального диапазона. Осмысление мира, в том числе литературных произведений, происходит также через идеализированные когнитивные модели. Это совокупность стереотипов, различных образцов, примеров (типичных и не очень), с которыми человек встречался[177]. Опыт из жизни, различных медиа и фанфиков может значительно сказываться на отношении к новому прочитанному. У себя в голове читатель формирует ситуацию, где представляет, принесет ли ему ожидаемые впечатления та или иная работа. Часто работы, где читатель эмоционально уже привязан к персонажам, также воспринимаются нами как опыт, который может научить чему-то и рассказать о важных вещах. Читатель ощущает себя частью истории, а пережитые вместе с любимыми героями эмоции больше запоминается.

Многие произведения японской поп-культуры — от махо-сёдзё (историй о девочках-волшебницах) до жанра slice of life (изображение повседневности) — включают в себя схожий элемент, наполняющий сюжет выразительной драмой. В манге и в аниме часто так изображаются гипертрофированные эмоции. Тоска, опасность, ощущение неминуемой гибели, жертвенность — все это обыгрывается во множестве произведений. Вместе с расширением аудитории произошло и влияние подобных приемов на фанатскую культуру, в частности на фанфикшен. Во-первых, это в принципе большое количество фанфиков по популярным японским франшизам, во-вторых, общее пространство гик-культуры, определенный способ рассказа истории, который часто включает драму и надрыв, характерные для многих популярных японских произведений. Сюзан Нейпир, автор нескольких книг об аниме, выделяет «элегический» тип повествования как один из ведущих в японской анимации. В широком смысле она описывает его как «переживание скорби и меланхолии, смешанной с ностальгией», а также отмечает связь с традиционным японским искусством[178]. Элегия как красота скорби, грусти, утраты часто прослеживается в манге, аниме, ранобэ и японских видеоиграх. Многие отмечают для себя эту особенную эстетику и влюбляются в нее. Кто-то начал писать свои первые работы, вдохновившись аниме, увиденным в нулевые по телевизору. Кто-то взял за основу сюжетные ходы из манги, переложив их на героев франшизы о Гарри Поттере или сериала «Сверхъестественное».

Даша К., автор эссе про ангст в фанфикшене[179], пишет о тоске как главной составляющей работ в этом жанре. Она приводит примеры фанфикшена по сериалу «Секретные материалы»: «Даже если Малдер и Скалли влюбятся по уши, это не значит, что все их проблемы будут решены». Далее следует рассуждение о том, что некоторые авторы заставляют читателей испытывать чувство тоски без всякой причины, то есть у страданий, через которые проходят герои, просто нет смысла. Подсознательно читатель ожидает, что герои получат какую-то награду за то, через что им пришлось пройти. На такой концепции построено множество азиатских фэнтези-романов и современных сетевых новелл. Герои там страдают, преодолевают массу трудностей, идут на жертвы, но по законам жанра получают в итоге просветление, возвышение и великое знание. Во многих же фанатских работах остаются только тоска и страдание. Частично виной тому обычно выступает неопытность авторов, но бывает и так, что фикрайтер манипулирует читателями, набирая много просмотров за счет популярных эмоциональных тем и популярных тропов вроде «любовь/ненависть». Читательское возмущение может вызвать в данном случае бурную реакцию, которая только продвинет работу дальше.

Существует ли формула идеального ангстового фанфика? Однозначно есть ряд вещей, которые нравятся многим. Угодить всем, разумеется, невозможно, но если целью является написание хорошей работы, которая привлечет читателей честным способом, то автору стоит задуматься, что цепляет его самого в подобных произведениях. Все в том же эссе Даши К. есть отличный совет: персонажи должны быть такими, какими мы привыкли их видеть, соответствовать оригинальному характеру. Джеймса Бонда вряд ли выбьет из колеи похищение подружки, потому что персонаж привык к риску, но мы все равно будем переживать за него, особенно зная о его чувствах. Если поведение персонажа перестает соответствовать каноничному, на это должны быть веские причины. Сколько фанфиков написано о том, что заставило сдержанного, скупого на эмоции Спока из «Стартрека» выйти из себя или начать действовать нелогично! И это часть оригинального поведения персонажа, развиваемая фанатами в поисках той самой тоски, которая кажется столь сладкой при чтении фанфиков.

Хруст стекла

Главной целью моего опроса среди читателей фанфикшена для этой книги было выявить, как именно люди понимают термин «стекло» в отношении драмы в тексте. И большинство моих знакомых понимают его по-своему. Я не могу обойти стороной эту тему, потому что обсуждение ангста невозможно без «стекла». Многие читатели называют ангст или драматические элементы своими самыми любимыми направлениями в фанфикшене. Немало и тех, кто избегает страданий. Сам термин воспринимается как что-то конкретное, определенные сюжетные элементы, как настроение истории, способное дать читателю нужный спектр эмоций. Но люди понимают «стекло» по-разному — от позитивного значения, несущего наслаждение от всплеска драмы (прореветься над каким-то фильмом в обнимку с банкой мороженого) до негативного, где под «стеклом» понимается излишнее нагнетание, «выжимающее» у читателя слезы.

Участники моего опроса определяли «стекло» как «то, что разбивает мое сердце», «страдание героев, выдавливающее из читателя скупую слезу», «то, что вызывает чувство безысходности», «катарсис после прочтения», «когда тяжело и нет надежды на улучшение», «смакуемые автором страдания персонажа». И это далеко не все описания. А теперь представьте, что все это — эмоции, вызванные одним и тем же текстом. Самый душещипательный пример — «Хатико». Если один зритель будет плакать с первых минут фильма и в конце ощутит облегчение от выплеснутых эмоций, то другому будет неприятно смотреть, ведь сюжет намеренно давит на болевые точки.

Если подытожить высказанные в рамках опроса мнения, то «стекло» — это концентрация тяжелых, драматических событий в рамках истории, которая вызывает сильную эмоциональную реакцию: от «разбитого сердца» и желания «потрогать траву» (успокоиться, вернуться в уравновешенное состояние, отвлечься на что-то приземленное и постоянное) до сильной злости на автора, заставляющего персонажей переживать такое. Некоторые из опрошенных указывали, что «стекло» способно испортить историю, так как несет в себе чрезмерную жестокость, далеко не всегда оправданную сюжетом. При этом несколько человек отметили, что подобные концентрированные события ловят их на крючок, заставляя читать дальше.

Я в полной мере понимаю и тех, кто описывает «стекло» как красоту тяжелых эмоций, и тех, кто не любит излишние страдания. Порой авторы усиливают переживания, вываливая на героев одно мучение за другим, но не делая драму инструментом, ведущим к развитию сюжета и образа самого героя. В целом все это обычно обозначается как «поесть стекла». Грызть стекло физически было бы больно и неприятно. Какое от этого удовольствие? Но откуда «растут ноги» у термина, отследить уже нельзя.

ООС

Out of Character, сокращенно OOC, обозначает те случаи, когда характер персонажа изменен в угоду сюжету. Существует распространенное мнение, что в большинстве фанфиков так или иначе присутствует OOC-контент, будь то сцены, поведение персонажей и другие элементы. Но очень многое завязано на понимании и трактовке персонажа, конечно, если характер героя или особенности взаимодействия не изменены намеренно.

Некоторые из моих знакомых авторов признаются, что стали ставить метку ООС почти на все свои работы либо просто подписывают, что характер героя может быть изменен. Это уберегает от потока комментариев, в которых читатели довольно резко высказываются, что, по их мнению, герои в фанфике ведут себя не так, как должны. И вот тут начинается действительно острый дискуссионный вопрос. Ведь пространство фанфикшена должно быть комфортным не только для читателя, но и для авторов, которые регулярно сталкиваются с непрошеной критикой. Конечно, каждый писатель сам выбирает, стоит ли выставлять свою работу на всеобщее обозрение. А в фанатской любви многие и вовсе довольно радикальны. Потому и случается, что некоторые читатели (а то и авторы) начинают учить других, как описывать героя. Но почему вообще фикрайтеру хочется изменить характеры персонажей? И почему так по-разному трактуется одно и то же поведение?

Под термином ООС некоторые авторы подразумевают, что личность персонажа полностью меняется, создается с нуля[180]. Я же определяю ООС как отклонения от поведения героя, прописанного в оригинальном произведении. Он может оставаться узнаваемым, и его поведение не переворачивается с ног на голову. Автор статьи «Как избежать создания ООС», где термин объясняется именно как поворот персонажа на 180°, предлагает осознать, что персонаж не является вашим, принять это и ограничить свою свободу действий в тексте. Разумеется, герой существующего произведения уже устоявшийся образ, но это не значит, что он не может быть пластичным. Можно только предполагать, как герой будет действовать в той или иной ситуации, которой не было в каноне. И фанаты часто приводят одинаково весомые аргументы в пользу своих теорий.

Справедливости ради, в той же статье есть и прекрасный совет — развивать персонажа. Как и в оригинальной истории, в фанфике персонаж может меняться, принимать новые решения и переосмысливать что-то. Большинство авторов, которым важна прочная конструкция их истории, так и делают. Но определить четкие границы невозможно, а потому даже к фанфикам, где поведение героев кажется совершенно логичным и не выбивается из оригинального образа, пишут комментарии, что это жуткий ООС и о таком надо предупреждать. Однако немало авторов намеренно вносят изменения в личность героя.

Автор статьи с рекомендациями для фикрайтеров[181] на Wattpad призывает не паниковать, если вам кажется, что вы слишком отклоняетесь от оригинального персонажа, и использовать ООС в своих интересах. Главный совет для авторов в этом материале — наличие обоснованной причины для таких изменений в характере. Если изменить предысторию героя и переломные моменты в его жизни, то он уже не будет таким, каким был в каноне. Максимально логичной является и рекомендация научиться деконструировать персонажа. Чтобы собрать из знакомого образа что-то новое, нужно изучить его, разобрав по косточкам. Скорее всего, взявшись за подобный фанфик, автор и так изучил любимых героев вдоль и поперек — как минимум у него наверняка есть четкое понимание причинно-следственных связей, которые формируют конкретный образ. Большинство идей можно сделать рабочими, если правильно их преподнести. Автор не выказывает неуважения к героям и авторскому канону, если хочет показать свое видение. Напротив, своими теориями и исследованиями потаенных уголков характера любимых героев фанаты выражают свою любовь.

ОТБЕЛИВАТЕЛЬ ДЛЯ ЗЛОДЕЯ

Каждый, кто хоть немного знаком с Dungeons & Dragons, наверняка знает о системе мировоззрений, которая обросла мемами. Хаотично-нейтральных и законно-злых персонажей объясняют на примерах из поп-культуры и способах нарезки пиццы — некоторые из них выглядят так, будто их рвали голодные волки. Пусть и с некоторыми оговорками, но эти девять типов все еще неплохо работают и совершенно не исключают того, что герой будет меняться. Если на персонаже висит ярлык «злодей», это не значит, что его мировоззрение попадает в тройку «злых». Понимание, что зло в большинстве произведений является злом в зависимости от точки зрения, приводит к тому, что читатели любят злодеев и готовы смотреть на них иначе.

«В основе истории лежит вопрос: действительно ли Нимона — монстр или нет?» — пишет Н. Д. Стивенсон, показывая первые скетчи и идеи сценария комикса[182]. Это одна из тех историй, где сразу двое центральных персонажей являются злодеями, но читатель постепенно узнаёт, что сделало их такими, и, даже читая забавный комикс с кучей уморительных и нелепых сцен, задается вопросом: есть ли у зла природа происхождения или оно всегда приобретенное? Многие читатели признавались, что видят в Нимоне, диковатой хаотичной девочке-оборотне, себя. История популярности «Нимоны» — комикса, получившего успешную экранизацию, — показывает, что читатель в принципе готов сопереживать персонажам-злодеям, даже если знает, что они творят далеко не лучшие вещи. И иногда злодеи ведут себя так, как от них ожидают, — живут в страшных, мрачных замках и строят планы свержения доброго королевского семейства. Позитивный отклик аудитории — закономерная реакция на свежий взгляд по отношению к обосновавшимся в поп-культуре образам.

Исследование, проведенное Школой менеджмента Келлога в Северо-Западном университете[183], показало, что людям интересно следить за отрицательными персонажами, так как это безопасный способ исследования темных сторон личности, в том числе своей. Фанатское творчество во многом является способом для понимания себя, своих чувств, вкусов и многого другого. Для фикрайтеров отрицательные персонажи представляют отличную площадку для экспериментов — от классической драматической предыстории, приведшей к такому, до попытки передать неприятные стороны личности.

Читателю симпатичны отрицательные персонажи, потому что ему проще ассоциировать себя с ними. Они неидеальны, совершают ошибки, нередко хуже выглядят и хуже себя ведут по сравнению с героями. Существует немало положительных героев, которые могут иметь слабости и отрицательные черты, но в случае со злодеями и антигероями часто проще понять, что сделало их такими, почему общество считает их таковыми. Для фикрайтеров это не только способ выразить в тексте знакомые чувства, но и возможность исследовать эмоционально цепляющую тему сочувствия. Между героем и автором (и впоследствии читателем) существует безопасная дистанция, которая позволяет касаться болезненных, сложных или даже постыдных моментов так, чтобы не навредить себе.

Исследование, опубликованное в журнале Psychological Science, показало, что людям часто интереснее и легче переживать за отрицательного персонажа, с которым они чувствуют схожесть, в конфиденциальной обстановке[184]. Согласно проведенному эксперименту, люди были склонны выбирать просмотр фильма в одиночестве, если злодей имел черты личности, похожие на их собственные. Поскольку фанфикшен часто является пространством для анонимного творчества, то таким образом авторы осмысляют сходство своих черт с темными сторонами персонажей в той же конфиденциальной обстановке.

Любому хорошему злодею нужен убедительный мотив — то, что стало бы работой для психотерапевта, например крайне травматичные отношения с родителями или врачебная ошибка. Зрителю может показаться убедительным монолог Гриндевальда в «Фантастических тварях», когда он говорит о превосходстве волшебников. А фикрайтеры покажут сотню вариантов того, что повлияло на его взгляды в юности. Таинственный наставник? Утерянные ныне знания? Безумие темной магии? Аудитория способна понять и Магнето из «Людей Икс», который пошел по своему пути, потому что изначально опасался за безопасность себе подобных. Людям важно понимать, почему злодея считают злодеем. И от этого авторы отталкиваются, чтобы показать данный образ совершенно иным.

Я люблю троп «от врагов к друзьям». Особенно если это такое классическое клише, когда команда героев сражается с коварным и, понятное дело, страшно харизматичным врагом, а в следующей арке он к ним примыкает, чтобы побороться против еще большего зла.

Возможно, причина в том, что зачастую харизматичные и непростые злодеи удаются авторам лучше — и хочется перетянуть их на свою сторону.

А нелюбимый троп — месть, особенно если сразу заявлено, что герой не будет жалеть невиновных на пути к своей цели. Цель вообще не оправдывает средства… Так что для меня это сразу категорическое «нет».

Софья Ролдугина, писатель

ПРОПУЩЕННЫЕ СЦЕНЫ

Как часто вам хотелось, чтобы какой-то момент в книге или фильме длился чуть дольше? А увидеть больше, чем было представлено? Хронометраж безжалостно вырезает все, что не так уж важно для основного повествования. Некоторые произведения ругают за обилие «филлеров», то есть искусственного растягивания сюжета. Так часто бывает с аниме, потому что для нужного количества экранного времени и серий в сезоне коротких событий манги недостаточно. Но когда мы говорим о моментах, которые хотят видеть поклонники, это не означает бессмысленного заполнения бессюжетного пространства. Напротив, речь о том, чтобы заметить больше важных деталей и смыслов. Потому пропущенные сцены так популярны в фанфикшене.

Нет идеального рецепта для показа того, что осталось за кадром. Иногда для вдохновения достаточно короткой фразы героя, вроде «Мы ели пиццу и играли в настолки все выходные», а бывает, и сами авторы придумывают то, что хорошо, на их взгляд, встанет между каноничными событиями. Фикрайтеры, забираясь в самые глубокие уголки души персонажей, отлично достраивают события, будь то новое приключение для команды «Энтерпрайза» из «Стартрека» или привал для приключенцев из «Подземелья вкусностей». Место между каноничными событиями при должной сноровке можно превратить в настоящее подпространство.

Пропущенные сцены в фанфикшене, по сути, являются концентрированным желанием подольше удержать любимых героев рядом, но не нарушать при этом оригинального хода повествования. В отличие от альтернативных вселенных, которые многие фанаты не слишком жалуют, работы с пропущенной сценой чаще приходятся по душе тем, кто редко читает фанфики. Данное направление определяют как «события, которых не было в каноне, но которые лучше раскрывают то, что осталось за кадром». Однако это не совсем верно, так как раскрываемые события как раз могут быть упомянуты, но о них хочется знать больше. Например, мы знаем, что герои по пути обедали в таверне, но в оригинале это упомянуто лишь как факт. Фикрайтер же может додумать, что ели герои, какая была обстановка, был ли между ними разговор или даже романтическая сцена. И изначально путаница происходит из-за англоязычной версии названия — missing scenes. Под missing некоторые люди понимают то, без чего канон ощущается неполным. Нередко пропущенные сцены раскрывают более близкие отношения между персонажами — то, что видят фанаты, потому что хотят это видеть.

Мне очень понравилось определение, которое дал пропущенной сцене один из пользователей Reddit: «Как дополнительные материалы на DVD»[185]. Весьма точно, потому что расширенные версии и дополнительные материалы тоже существуют по большей части для фанатов. Они готовы смотреть четырехчасовые версии фильмов и читать заметки режиссера о том, какие сцены планировались. Это здорово подогревает фантазию.

Идея воссоздания пропущенных сцен часто связана с желанием пережить определенный спектр эмоций через персонажей или вместе с ними. Многие моменты в любимых книгах, фильмах и сериалах кажутся уютными, эстетичными, завораживающими. Хочется оказаться в гостиной любимого факультета Хогвартса или в трактире «Гарцующий пони». Да, в жизни тоже существует много потрясающих мест, но они не заменят то самое, из любимого произведения. А иногда свой опыт и впечатления автор хочет перенести на любимых героев, поделиться с ними хорошим, дать пережить то же самое. Пропущенные сцены не всегда включают только бытовые зарисовки. Иногда они могут сосредоточиться и на эпических событиях, приключениях и других моментах, наполненных экшеном. В целом пропущенными сценами можно назвать и воссоздание моментов из прошлого персонажей. Таким образом, все то, что не показали напрямую, — это идеальная отправная точка для написания своей истории. Возможно, даже первого фанфика.

ИСПРАВЬТЕ ЭТО НЕМЕДЛЕННО: FIX–IT

Как в рамках моего собственного опроса, так и во время изучения мнений, какие направления в фанфикшене привлекают читателей, мне часто попадался fix-it. Дословно fix-it переводится как «исправить это». Фикрайтеры берут ту сцену, которую считают условно неправильной, и переписывают ее так, как им кажется более логичным. Это может касаться как логических дыр, несоответствий лору выдуманного мира, так и тех сцен, где фанаты недовольны развитием событий. Анализируя психологию героев и детали мироустройства, они находят несоответствия, что порождает бурные дискуссии и, конечно, стимулирует написание фанфиков.

Нередко фанфики fix-it сосредоточены на позитивных изменениях. Что, если бы не погиб Сириус Блэк? Или Алиса осталась жить в Стране чудес? Было бы всем лучше от этого или нет? У многих авторов и читателей работы с «исправлениями» в первую очередь ассоциируются именно с тем, чтобы сделать любимых персонажей счастливее: не заставлять их переживать тяжелые потери, найти способ спасти целую страну, уехать и жить тихой жизнью в доме на лесной опушке. И первыми в таких фанфиках нередко вычеркиваются моменты, которые не оказывают влияния на сюжет. Но многие события и детали в художественных произведениях производят цепную реакцию, подобную «эффекту бабочки». Изменение даже небольшой детали в прошлом через череду событий значительно влияет на будущее.

Под определение фанфиков fix-it попадают и те работы, где авторы сводят в романтические пары персонажей, которые не получили должного внимания в каноне или расстались. Особенно популярно это в сериальных фандомах, где на протяжении нескольких сезонов можно наблюдать за разными парами. Фанаты «болеют» за какой-то вариант, потому что создатели сериалов намеренно заигрывают таким образом с аудиторией, удерживая ее внимание. Фанфики fix-it в этом случае помогают удовлетворить тех, кто не получил нужного взаимодействия на экране или в тексте. Надо отметить, что многие из таких работ крайне убедительны. Талантливый автор, хорошо знающий как персонажей, так и вкусы своего читателя, может заставить поверить в правдоподобность пары, герои которой даже не пересекались в оригинальном произведении.

Не получается склеить все так, как вам хочется? Чего-то не хватает? В этом случае нередко фикрайтеры вводят Fixer Sue, оригинального персонажа, способного собрать ниточки воедино и все исправить. Фиксер Сью считают подвидом Мэри/Марти Сью, героя без изъянов, который одной рукой спасает королевство, а другой рисует идеально ровные стрелки. Фиксер Сью не всегда настолько идеален и уникален, но он обязательно должен обладать теми силами или чертами, которые помогут сопоставить элементы в соответствии с задумкой автора. Согласно статье на сайте TV Tropes[186], под этим понимается не столько персонаж, сколько сюжетный ход. Так, героя, существующего в рамках канона, можно наделить невероятными способностями, которых у него не было. Подобный элемент нередко появляется там, где неизбежен сложный моральный выбор. Например, персонажи либо спасают товарища, либо убивают страшного монстра, собирающегося разрушить полмира. Если оригинальная концовка не устраивает фаната, а других способов выкрутиться нет, то пора вызвать Фиксера Сью, который каким-то невероятным образом поможет сделать и то и другое. Подобные ходы опасны тем, что ломают изначальное напряжение и вызывают вопросы о своем существовании в рамках данного выдуманного мира. Отличный пример — обсуждение маховика времени во вселенной «Гарри Поттера». Сколько работ fix-it помог создать этот маленький артефакт!

Как с применением Фиксера Сью, так и без него у авторов работ fix-it часто появляется deus ex machina, то есть неожиданная развязка, где возникает нечто такое, на что ранее не было и намека. Но и такими фанфиками многие фанаты довольны, ведь часто чтение работ с «исправлениями» вызвано желанием испытать конкретные эмоции. Утешить себя, потому что любимый персонаж погиб. Порадоваться, что у героев все хорошо. Успокоиться, потому что наказан тот, кто этого заслуживает. Такие фанфики могут быть очень разными, но они имеют одну цель — передать ту версию истории, которую фикрайтер считает правильной.

Написание фанфиков дает возможность выплеснуть творческую энергию, занять руки и мозги на то время, пока, скажем, отлеживается перед редактурой большой оригинальный текст. Я не могу жить без «впроцессника». А чтение годноты от софандомников помогает почувствовать причастность к чему-то большему, чем ты сам, зашивает канонные дыры (бесценно в тех случаях, когда у тебя нет времени или идей, чтобы сделать это самостоятельно, а душа болит) и просто доставляет эстетическое удовольствие.

Дарья Чернышова, писательница

ИГРА С ФОРМОЙ

Иногда приходится пролистать несколько страниц фанфиков, стилизованных под чаты, прежде чем найти что-то более «традиционной» формы. Можно было бы назвать это деградацией, но что, если посмотреть с другой стороны? Что, если это современное отражение эпистолярного жанра? Теперь мессенджеры заменяют людям письма. Ответа не приходится долго ждать, а текст порой сокращен до того, что и разобрать написанное трудно, будто какой-то шифр. Но ведь и в прошлом не все письма были грамотными и романтичными. По сути, стилизация фанфика под чат является отражением современной культуры. Но это лишь один из видов игры с формой. И так как в этом разделе я препарирую фанфики и их составляющие с особой тщательностью, то нельзя не поговорить о разнообразии их текстовой «физиологии».

Одна из самых популярных площадок для публикации фанфикшена, FanFiction.Net, еще в нулевые запретила работы, которые отличались от традиционного художественного текста. В правилах от 20 ноября 2008 года отмечено, что форматы чата или сетевого диалога не допускаются, как и различные списки, опросы, размышления автора[187]. То есть чат-фики — фанфики, которые стилизованы под чат или написаны буквально в групповом чате, — не новое явление. Они появились в активных обсуждениях на блог-платформах, таких как LiveJournal. Поскольку сами эти площадки не накладывали ограничения на подобные публикации, там сохранилось достаточно таких работ. В некоторых из них даже не убирается исходное обсуждение, где авторы предлагают использовать нестандартный ход с AU и дискутируют о сеттинге. Одна из таких работ 2006 года буквально представляет собой переписку двух девушек, одна из которых рассказывает другой свою идею и описывает сюжет[188]. Позже подобный формат прочно закрепится на Tumblr. Небольшие зарисовки диалогов персонажей станут идеальным форматом и для коротких постов в «Твиттере».

Особая популярность к формату чат-фиков пришла в 2010-х под влиянием распространения соцсетей. Открылись возможности для экспериментов. Что, если бы любимый персонаж вел блог? А как могли бы переписываться герои этой игры? Люди настолько привыкли к постоянному чатовому общению, что это не могло не задеть фандом. Иногда подобные фантазии оказываются крайне остроумными.

Написание чат-фика несколько проще. Оно не требует от автора или авторов умения работать с художественным текстом, правильного написания диалогов и соблюдения правил орфографии и пунктуации. В Сети люди часто пишут с ошибками, порой намеренными, используют сленг, сокращения, не ставят знаки препинания, но при этом добавляют много эмодзи. Передать знакомую манеру общения в чат-фике автору, особенно начинающему, чаще всего легко и весело. Но те, кто ищет более проработанные тексты, порой недовольны тем, что на некоторых площадках нельзя исключить чат-фики из поиска. Среди причин нелюбви к этому формату читатели называют несоответствие возрасту и поведению персонажа, несмешные шутки, отсутствие сюжета. Есть и те авторы, кто признаётся, что чат-фики помогли им начать писать другие работы.

Как и любой художественной литературе, фанфикам присущи эксперименты. Текст может быть поэмой в стихах, а может быть набором писем персонажей друг другу. Может иметь пропущенные слова или даже целые куски, будто они были удалены, или набор совершенно новых слов, как в романе «Заводной апельсин» Э. Бёрджесса. Конечно, другие форматы куда менее популярны, чем те же чат-фики или обычные художественные тексты, но общая свобода в пространстве фанатских и сетевых текстов позволяет авторам использовать разные инструменты, не думая о том, будут ли это публиковать.

Экспериментировать можно не только с формой текста. Это доступно и в рамках обычного повествования, например если сделать рассказчиком питомца героя, космический корабль, наделенный разумом, или вообще персонажа, который появляется один раз на десять секунд в единственной серии на пять сезонов сериала. Другой взгляд на привычную историю важен для развития фанфикшена. То, что сегодня является странным и непривычным, легко может стать новым трендом и новой нормой. Так, вовлечение читателей в текст было запрещено на FFN с 2005 года, предположительно, из-за того, что многие работы превращались в личные блоги авторов, а формат интерактивного повествования становился своеобразной «приманкой для отзывов»[189]. Читатели могли выбирать, каким будет следующий шаг героя или с кем останется героиня. Это порождало дискуссии в комментариях, которые подогревали интерес к работе. Из-за этого сортировка работ по популярности была не совсем верной и показывала не самые высоко оцененные работы, а те, где искусственно подогревалось обсуждение. Сейчас интерактивность — обычное дело, а привлечение к дискуссии в комментариях стало нормой в социальных сетях. Чат-фики по-прежнему любимы многими читателями, а авторы экспериментируют снова и снова, ведь крупные площадки, такие как AO3, не запрещают добавлять в текст свои размышления. Различные «манипуляции», вроде продолжения после определенного количества лайков и комментариев, — распространенный прием, который помогает привлекать новых читателей и увеличивает количество прочтений. Фикрайтерам бывает не так-то просто выделиться, как в популярном фандоме, где много работ, так и в маленьком, где аудитория куда меньше, потому различные эксперименты с текстом и вовлечение читателей могут стать хорошими помощниками в том, чтобы подсветить свое творчество.

ЭТО О СЕБЕ: СЕЛФ-ИНСЕРТ И МЭРИ/МАРТИ СЬЮ

Если Данте можно было поместить себя в «Божественную комедию», то почему для других это должно быть постыдным? Шутки про селф-инсерт, или же самовставки, в этом произведении не совсем шутки. Желание поместить себя в качестве персонажа в среду художественного произведения вполне понятно. Так автор может говорить от своего имени и акцентировать внимание на том, что для него важно. Многие писатели, не только фикрайтеры, ловко помещают свой образ в какую-то другую форму, да хоть в виде монстра или компьютера с самосознанием, чтобы взаимодействовать с героями произведения. А наличие оригинального героя в фанфике далеко не всегда означает, что на его месте автор представляет себя.

Немногие направления имеют столь же плохую репутацию в фанатской среде, как селф-инсерт. Были даже случаи, когда работы удалялись из-за острой реакции на этот прием. В начале нулевых некоторые работы могли убрать с FanFiction.Net из-за жалоб и грубых высказываний, а почти любое использование самовставок жестко критиковалось, даже если это делалось в юмористическом ключе. Некоторые пользователи выступают против селф-инсерта, так как считают, что он неинтересен другим, ведь читателей прежде всего волнует судьба каноничных персонажей. В обсуждении на одном из фанатских форумов люди вспоминают о фанфиках, которые авторы удаляли сами из-за нападок комментаторов, а также о довольно хороших работах, которые удаляла модерация FFN, так как некоторые главы показались кому-то похожими на сценарии. Сайт действительно запрещал любые другие форматы, кроме обычного художественного текста. А некоторые работы, куда авторы помещали себя в качестве персонажа, кому-то казались чуть ли не оскорбительными. Проблема осуждения авторов за некоторые из их экспериментов и предпочтений отчасти сохраняется, потому что существует процент фандомной аудитории, которая считает непотребством как-то не так, по их мнению, писать о любимых героях. Впрочем, работы с селф-инсертом действительно далеко не всегда плохи, а фикрайтеры все еще могут проявлять себя так, как захочется, даже заняв место одного из персонажей.

Забавно, что, например, появление мангаки на страницах своей работы или Стэна Ли в фильмах Marvel воспринимается совершенно нормально, в то время как селф-инсерт многие все еще отмечают как то, что точно не хотят читать. Дело в том, что селф-инсерт часто автоматически приравнивается к Мэри/Марти Сью, то есть созданию идеального всемогущего персонажа, который всех спасает и влюбляет в себя кого-то из героев (а может, и всех сразу). Многие фанаты честно признаются, что даже если они не писали таких работ, то точно фантазировали о чем-то подобном, создавая свой идеальный всемогущий аватар в любимой вселенной. Читатель сам хочет пережить те же приключения, найти место в любимой выдуманной вселенной. Технически даже стать гитаристом любимой группы тоже выдуманная вселенная. Конечно, в этом случае читателю хочется видеть лучшую версию себя.

Обращение к Мэри Сью является давней традицией в фанфикшене. Сам термин придумала Пола Смит, фанатка «Стартрека», использовав его в работе A Trekkie’s Tale (1973). Это пародийный рассказ, который фактически высмеивает помещение себя в своей идеальной форме в мир любимого сериала. «Боже мой, черт возьми, славно, — подумала Мэри Сью, ступив на мостик “Энтерпрайза”. — Вот я, самый молодой лейтенант во флоте — всего 15,5 года»[190]. Даже если вы не фанаты «Стартрека», то узнаете этот образ — красивая, гениальная и окружена вниманием. Подобные образы были широко распространены в фанзинах 1960-х и 1970-х. История о молодой девушке, попавшей на борт «Энтерпрайза», была практически в каждом выпуске. В интервью 2011 года Пола Смит описывает Мэри Сью так: «Кроме того, у нее обычно есть какой-то уникальный физический идентификатор — необычного цвета глаза или волосы или она наполовину вулканка. Истории читаются так, будто они были написаны примерно за полчаса до того, как журнал был напечатан; они, как правило, были не очень хороши»[191]. Сам термин начал распространяться среди читателей и читательниц фанзинов, а также на конвенциях. Это были бурные обсуждения, как вспоминает Смит.

Да, мы уже говорили об оригинальных персонажах, и использование Мэри/Марти Сью — неважно, являются ли они самовставками, — это настолько значимая часть культуры фанфикшена, что воспринимается как нечто вечное. Многие используют селф-инсерт, чтобы поэкспериментировать с созданием своего персонажа. Для писателей это может быть размышлением в пространстве текста о разных сторонах себя. То есть если Мэри/Марти Сью — это всегда идеализированная версия, то многие другие селф-инсерт-персонажи могут как раз иметь преувеличенные недостатки. Иногда фикрайтерам не хватает пространства канона, чтобы выразить все, что им важно рассказать. В своего персонажа можно поместить многое — от иронии до желания пережить через текст тяжелый жизненный период.

Селф-инсерт нередко критикуется, так как многие читатели и авторы считают, что это меняет исходные характеры героев. В «Руководстве по написанию фанфиков по “Сейлор Мун”» (1999) Аманда Андерсон пишет: «Читатель не знает, где проходит граница между персонажем, которого вы создали, чтобы он был похож на вас, и писателем»[192]. Нельзя заставить читателя воспринимать текст исключительно так, как хочет показать его автор. В любом случае в самом приеме селф-инсерта нет ничего плохого. Он не равен включению в текст Мэри/Марти Сью и не всегда является показателем слабой работы. Авторы оригинальных текстов также довольно часто помещают себя в пространство своего произведения или наделяют собственных героев личным опытом. Важно само исполнение и то, насколько оно откликается читателю.

ТЕМНЫЕ СТОРОНЫ

Героизм, ревность, предательство, благородные и не очень чувства — все это применимо как к античной литературе или мифам, так и к современным популярным сериалам, комиксам и книгам. И одной из подобных обширных категорий, не сдающей своих позиций, является исследование темных тайн человеческой души. Фанфикшен за счет простоты распространения, анонимности и часто более легкого отношения авторов к своим произведениям нередко обращается к тому, о чем не принято говорить, а порой даже стыдно думать. Здесь важно подчеркнуть, что личное отношение к тем или иным темам тоже играет важную роль. Для одного грань «слишком» — это чуть больше крови, чем есть в оригинальном произведении, а другие с легкостью читают графические описания убийств, насилия и прочих не очень приятных вещей. Контраст табуированных тем в фанфикшене жанра darkfic выступает наиболее ярко на фоне тех «фандомов» оригинальных произведений, в которых изначально ничего такого не предполагается, включая реальных людей или франшизы «для всей семьи», вроде известных мультфильмов и приключенческих сериалов. Фанаты же часто углубляют конфликт, исследуют, как будет работать эта вселенная и эти персонажи в более жестких и реалистичных условиях.

Авторы фанфикшена используют все многообразие оттенков для сгущения красок, начиная с того, чтобы сделать оригинальную историю мрачнее, и заканчивая перемещением героев в другой мир, полный опасностей. Все это будоражит, дает яркие эмоции, которых часто не хватает в реальной жизни. Конечно, это не значит, что все поголовно должны слушать трукрайм-подкасты, занимаясь уборкой, и что в жизни тех, кто читает dark romance[193], не хватает именно сюжета о кавалере-похитителе с абьюзивными замашками. Но многие жаждут острых ощущений, которые получают, погружаясь в мрачные тайны, пугающее расследование, психологию преступника или деструктивные отношения между персонажами. Можно сказать, что «темные романы» показывают совершенно другую сторону того, что обычно называют любовью. Высокий уровень эмоционального напряжения держит читателя «на крючке», а книга, которая читается запоем, кажется более интересной. То же применимо и к фанатскому творчеству.

То, что считалось специфическим, странным, постыдным, вдруг выстреливает в TikTok на миллионы просмотров, а фанфики по Драмионе[194] начинают читать даже те, кто вообще никогда не читал фанфикшен и не является поклонником франшизы о волшебном мире. Главная мысль остается все той же: важна видимость. Кейли Дональдсон в своей статье о феномене популярности dark romance[195] упоминает, что современные книги в данном жанре пересекаются с некоторыми романами 1970-х и 1980-х (властный герой-мужчина, который берет все в свои руки, не спрашивая согласия и вообще мнения девушки). Современный мир иначе смотрит на подобные вещи. Это считается неприемлемым для реальной жизни, но попадает в раздел «запретных фантазий». И если в прошлом веке большинство подобных романов читали украдкой и мало обсуждали, то сейчас ситуация в корне изменилась. Все больше блогеров и авторов открыто говорят о подобных произведениях.

Популяризация «темных романов», по сути, вывела эту категорию литературы из некого читательского «гетто». Но это неминуемо вызывает и жаркие споры, ведь романтизация абьюзивных и других деструктивных отношений может формировать положительный образ, применимый к реальности. Разумеется, большинство читателей и читательниц отдают себе отчет в том, что все это далеко от правды, и не пытаются фантазией заменить реальность. Но все же произведения, касающиеся табуированных, «темных» тем, не могут не вызывать вопросов, особенно если они в первую очередь развлекательные. В упомянутой выше статье описан случай одной писательницы, Тилли Коул, которая отозвала продажи своего романа и принесла извинения за то, что образ главного мужского персонажа мог выглядеть оскорбительным, поскольку связан с темой расизма. Впрочем, чем больше подобные романы обсуждают, тем быстрее растут их продажи.

А что же с фанфиками? Ведь их популярность не измеряется в продажах. Или измеряется? Некоторые произведения авторы действительно переписывают в оригинальные книги, и это помогает охватить не только фанатскую аудиторию, но и новую, которая обратит внимание на книгу из-за активных обсуждений. Огромное количество фанфиков с миллионами прочтений затрагивает мрачные или пикантные темы. Яркие эмоции, которые дарит подобное чтение, часто помогают не сломаться в трудный период собственной жизни. Об этом говорил и «король ужасов» Стивен Кинг в эфире Тhe Late Show. По его словам, читатели думают, что проблемы героев куда хуже их собственных, а потому закрывают книгу и могут со спокойной душой лечь спать. Исследуя диалектику страха, к похожему выводу приходит и философ Ларс Свендсен. Он рассуждает о парадоксе появления культуры страха именно тогда, когда наша жизнь стала более безопасной и страх предстает лишь ее побочным эффектом. Люди испытывают потребность в полном спектре чувств, в том числе в страхе и отвращении, чтобы скрасить скучную повседневную жизнь[196]. В контексте фанфиков читатель сам выбирает быть напуганным или проживать через художественное произведение другие яркие эмоции.

Сложные, эмоциональные, табуированные темы также легче осмыслить и пережить, находясь при этом как бы в другой реальности. Так что широкое использование «темных» тем в фанфикшене обусловлено не только легкостью создания напряжения, когда с героем постоянно случается что-то драматическое, а каждая новая глава обещает нечто более пикантное и вызывающее. Для многих авторов и читателей это как раз то самое «убежище», в котором даже не столько прячутся от проблем, сколько стараются найти ответы на сложные вопросы. Фанфикшен сам по себе комфортная среда, так как большинство читателей приходят в уже знакомый мир, к знакомым персонажам. Е. Н. Шапинская в статье об эскапизме в киберпространстве[197] пишет как раз о желании вырваться из монотонной повседневной жизни. Положительная сторона подобного эскапизма представлена как метод борьбы со стрессом, а отрицательная — как чрезмерное увлечение, падение «в глубины виртуального безумия». Некоторая опасность чрезмерного избегания реальности с помощью эскапизма, особенно связанного с выдуманными мирами, существовала всегда. Но и положительная сторона обрисована довольно точно. По моим наблюдениям, это часто не только побег от «серой» реальности, но и поиск комфортной среды, привычной и знакомой, даже если у нее мрачный сюжет, опасные приключения и большое количество драмы.

Может показаться, что «побег» к страшным историям — исключительно современная тенденция, но это не так. Страх как эстетическая категория обрел свою форму при возникновении готического романа. Общедоступная литература, а за ней и интернет стали инструментами для доступа к интересующим темам. Например, первый фильм ужасов, «Замок дьявола» Жоржа Мельеса, появился еще в 1896 году. Этот простой пример демонстрирует, как «новая» культурная среда быстро подхватывает темы, которые востребованы публикой. Данное явление можно связать и с эволюцией страха. Ларс Свендсен считает, что причина такой эволюции проста: у человека, способного бояться, гораздо больше шансов на выживание. Он также приводит в пример слова публициста и философа Эдмунда Бёрка о том, что люди испытывают удовлетворение, глядя на то, чего никогда не сделали бы сами. Человек не рождается со знанием, что змея может оказаться ядовитой или топор может быть орудием убийства. Переживание подобного опыта в безопасной обстановке приносит людям определенное удовольствие.

Профессор древнегреческой и древнеримской литературы Добби Фелтон приводит интересный пример, говоря о том, что страх развлекает людей уже многие тысячи лет[198]. Персонажа греческих мифов Прокруста можно назвать серийным убийцей. Благодаря ему родилось выражение «прокрустово ложе», означающее определение неудобных границ. В истории Прокруста ложе было в прямом смысле. Будучи разбойником, он заманивал к себе в дом путников, приглашая их прилечь. Если ноги у кого-то свисали с кровати, то он их отрезал, а если человек недотягивал до размеров ложа, то несчастную жертву Прокруст вытягивал. Если разбирать миф о Прокрусте как современную трукрайм-историю, то непременно стоило бы упомянуть, что и его сын Синис обладал странными наклонностями, привязывая путников к двум соснам и разрывая их.

Упомянутый ранее философ Бёрк предлагает представить премьеру в театре, с прекрасными актерами и музыкой, но если зрителей оповестят, что на соседней площади скоро состоится казнь, театр опустеет через минуту[199]. Мысль Бёрка понятна: люди охотнее реагируют на особый вид эстетического наслаждения, порождаемый аморальными, асоциальными и табуированными вещами. Люси Уорсли в книге «Чисто британское убийство. Удивительная история национальной одержимости»[200], исследуя феномен популярности детективов и историй о преступлениях вообще, рассматривает и «страсти за пенни» (penny dreadful) — короткие истории на нескольких листах, сопровождаемые гравюрами. Как понятно из названия, приобрести такое развлекательное чтиво можно было всего за пенни. Выпускать «страсти за пенни» начали с 1828 года. Росту их популярности способствовало и повышение общего уровня грамотности. Уорсли пишет, что с 1830-х годов поколение рабочих, научившихся читать, жадно поглощало подобную литературу. «Календарь ужасов», который выпускался с 1835 по 1836 год, содержал истории, как было заявлено, из жизни прославленных бродяг. Их сюжеты не имели ничего общего с действительностью, кроме имен преступников. Зато эти преступники могли встретиться и отправиться в совместные приключения, даже если жили не то что в разные десятилетия, а в разные века. По сути, это самые что ни на есть фанфики, еще и о реальных людях, и популярность подобных изданий сопоставима с современными сетевыми работами. Одно из издательств, публикующих «страсти за пенни», в 1845 году продавало по полмиллиона экземпляров. Нетрудно догадаться, что общее число читателей было гораздо больше, так как истории передавали из рук в руки, а также переписывали. В 1849 году небольшая иллюстрированная книжечка о реальных преступниках Марии и Джордже Фредерике Мэннинге была издана более чем двумя миллионами экземпляров. Леденящие душу истории об убийствах в Англии середины XIX века читали несколько миллионов человек. Несмотря на сомнительное содержание таких изданий, описанное явление свидетельствует о двух важных вещах: высоком уровне грамотности и темах, которые реально востребованы в качестве развлекательного контента.

Неудивительно, что те же «страшные истории» стали одним из самых популярных жанров интернет-фольклора. И изучая то, что становится популярным в Сети, можно наглядно отследить саму трансформацию, которая происходит с одними и теми же идеями, темами и образами. «Крипипаста» является сетевой трансформацией «баек у костра» и тех историй, которые рассказывали после отбоя в детском лагере[201]. Причем это характерно не только для русскоязычного пространства. «Страшные истории» ушли в Сеть и в англоязычном интернете, и в Японии, где современный городской фольклор в принципе развит. По сути, это как раз трансформация фольклорных традиций, то есть передачи различных историй, баек, но с поправкой, что теперь такое распространение становится гораздо шире, а многие истории связаны с технологиями современного мира. Да, он во многом безопаснее, но он же порождает и новые страхи: страх технических новинок, ГМО, лекарств, многих бытовых вещей, болезней. Это происходит не только оттого, что люди лучше образованы и больше знают, но и из-за того, что страхи подогреваются с помощью СМИ и произведений массовой культуры. Татьяна Мирвода в статье[202], посвященной детским страшным историям в Рунете, указывает на близость подобной адаптации к фанфикам. Персонажи, которых раньше вызывали нехитрыми ритуалами, вроде Пиковой дамы или Матного гномика, становятся полноценными героями, о которых пишут истории и которых изображают на фан-артах.

Фанфики лишь являются закономерным продолжением тяги людей к запретным темам. Почему столько авторов пишут про героев сериала «Ганнибал» (2013–2015)? Потому что исследовать темные стороны человеческого разума часто куда интереснее. Об этом говорил даже Аристотель: «На что мы в действительности смотрим с отвращением, точнейшие изображения того мы рассматриваем с удовольствием, как, например, изображения отвратительных животных и трупов»[203]. По тем же причинам людей очаровывают и нездоровые паттерны отношений, и описания каких-либо практик, в том числе сексуальных, о которых не принято говорить открыто. Авторы помещают героев в мрачный мир постапокалипсиса не только потому, что хотят заставить их страдать, но и потому, что понимают: этот мир ненастоящий и его, в отличие от реального, можно контролировать.

Глава 5. Романтика

Произведения о любви всегда пользуются спросом, ведь они рассказывают совершенно разные истории. И фанфикшен может порой дать фору любовным романам. Чтобы «зашипперить» персонажей, фанату часто даже не нужно, чтобы они встретились хотя бы взглядами, — достаточно собственного мнения «я художник, я так вижу».

В США с мая 2022-го по май 2023 года продажи любовных романов выросли на 52%, а в Великобритании — на 20%. Российские издательства поделились статистикой[204], согласно которой в 2023 году романтическая литература стала самой быстрорастущей нишей на рынке. При этом доля книг с контентом 18+ увеличилась более чем на 17%. Такой тренд продолжается уже не первый год. Вероятными катализаторами можно назвать как пандемию, когда многие люди нуждались в источнике дополнительных эмоций, так и глобальные политические события, которые побуждают людей «сбегать» в легкие, развлекательные тексты.

На самом деле романтическая литература, к которой часто относятся пренебрежительно, дает людям ощущение стабильности. «Дамские» романы может любить как домохозяйка, так и профессор крупного университета. У этой литературы есть конкретное назначение, которое роднит ее с фанфикшеном: это книги для развлечения, для отдыха мозга, для того, чтобы забыть на время о трудных, волнующих событиях. Многие из опрошенных мной читателей сходились во мнении, что для них в фанфиках важно то же, что и в другой литературе: поиск комфорта, вдохновения, переживание ярких эмоций. А ряд современных авторов, известных своими романтическими произведениями, начинали свой путь именно с фанфикшена.

Среди стимулов для эффекта погружения в выдуманный мир приводятся яркие эмоциональные переживания, а также возбуждающие моменты, в том числе связанные с сексом. Таким образом складывается определенная «модель воображения», формула построения сюжета книги, востребованной у аудитории. Но романтическая литература тоже развивается, и формула меняется в зависимости от интересов авторов и читателей. И если о типичном «розовом» романе раньше можно было сказать, что признаки времени или конкретного места действия там часто отсутствуют[205], то во многих современных произведениях все иначе. В фанфикшене есть своя аналогия — обозначение PWP[206], предполагающее только описание эротической сцены без сюжетной составляющей. Однако многие авторы и в шутку, и всерьез жалуются, что каждый раз, когда хотят написать что-то подобное, невольно начинают подробно описывать обстоятельства, обстановку и психологические составляющие отношений. Казалось бы, какая разница, какое там у героя постельное белье? Но часто это помогает создать нужный эффект и многое рассказать о персонажах через детали. То же происходит и с любовными романами. Конечно, некоторым читателям и читательницам как традиционных «дамских» романов, так и фанфикшена вполне достаточно простого упоминания, что дыхание стало учащенным, а матрас прогнулся под тяжестью их тел, а следующая глава начинается со слов «Они проснулись с рассветом». Но запрос на более откровенные сцены, как реалистичные, так и романтизированные, только растет.

Фандомы в целом стали более мейнстримны, теперь тебя, скорее всего, не будут буллить за то, что ты анимешник или фанат комиксов. Хуже всего, как обычно, приходится женским интересам и «женскому жанру»: патриархат силен. Романс считается низшим жанром, как бы он ни был написан (а фанфики по умолчанию считают романсом, что тоже, конечно, зря). Фанатки считаются сумасшедшими, а то и больными, как бы они ни были вовлечены. Фанфики как осуждали, так и осуждают. Сейчас, наверное, кажется, что стало хуже, потому что осуждать стали и внутри фандомов, разделение очень сильно. К сожалению, это закономерный процесс при росте фандомов и нынешнем социальном климате.

Катрина Шабнова, писательница

ЖЕНСКИЙ ВЗГЛЯД

Идеология типичного любовного романа базируется на патриархальном устройстве общества. Тем не менее последствия такого чтения могут быть неожиданными, меняя судьбы женщин и заставляя их взглянуть иначе на собственную жизнь. Об этом пишет Дженис Рэдуэй в своей книге «Читая любовные романы. Женщины, патриархат и популярное чтение»[207]. Первое издание вышло еще в 1984 году, но работа до сих пор остается востребованной и актуальной при исследовании феномена популярной романтической литературы.

Завоевание женщинами ниши романтической литературы и привело к нынешнему разнообразию в среде фанатского творчества, где объектами любовного интереса могут выступать персонажи разного гендера, а продумывать взаимоотношения героев не менее распространено, чем вводить оригинального персонажа для любовной линии или помещать в сюжет отражение себя. Но популяризация литературы, где в основе сюжета лежит любовная линия, произошла во многом потому, что в ней именно героини, женщины, становились основной движущей силой истории. До того множество произведений создавались о мужчинах и для мужчин. Женщина там была любовным трофеем, жертвой, злодейкой, а то и вовсе бледной тенью. История редко рассматривалась с точки зрения женщины, не говорила о ее взглядах, интересах и желаниях. В «дамских» романах наоборот. Мужчины в них присутствуют лишь как объект желания женщины, потому что женщина хочет видеть там мужчину.

Мечты женщин, запертых в домашней рутине, — а такими были большинство читательниц любовных романов в XX веке — часто ориентировались не только на проживание романтических чувств вместе с героиней, но и на приключения, авантюры. Потому нередко «декорациями» для любовного романа становятся экзотические страны, далекие побережья, дикие места, мистические дома и поместья. Вероятно, по тем же причинам популярен и ромфант (на Западе — romantasy, то есть романтическое фэнтези), где героиня оказывается в необычных обстоятельствах, а любовным интересом и вовсе может стать представитель другого вида — антропоморфный, конечно, но все же не человек. Таким образом, читательница, физически находясь дома на кухне или в душном метро, может мысленно перенестись туда, где она морально отдыхает, с одной стороны, переживая приключения, а с другой — зная, что все в истории будет подчинено определенным законам, которые сделают эту «поездку» безопасной.

Я не зря говорю сразу и о массовой развлекательной литературе, и о фанфикшене, так как они имеют много схожих черт. Например, изучение фанфикшена в доцифровую эпоху нередко базировалось на гендерных исследованиях в силу того, что практика фанфикшена считалась преимущественно женской. Группа ранних англоязычных фандомов описывается обычно как «гетеросексуальные незамужние женщины среднего класса, имеющие довольно высокий уровень образования и являющиеся социально благополучными». Интересно, что подобные исследования помогли разрушить стереотип о том, что главными фанатами являются подростки-одиночки, которым эскапизм замещает недостаточную социализацию. Сейчас можно услышать пренебрежительное мнение: наивные романтические фанфики пишут только девочки-школьницы, но на практике это совсем не так. Как и в случае с «дамскими» романами, изучение, кто и зачем пишет фанфики (в данном случае романтические истории), помогает избавиться от стереотипа, что это маргинальная практика, не одобряемая в обществе. Конечно, еще не все могут свободно сказать на работе, что пишут фанфики по любимому сериалу. Главной движущей силой для изменения ситуации является рынок, в том числе выход многих романтических историй «из тени». На полках книжных магазинов стоят бывшие фанфики, ныне — оригинальные произведения, и отношение общества к подобному роду деятельности перестраивается. Сейчас в романтической литературе скорее превалирует здоровый феминизм — книги, написанные женщинами преимущественно для других женщин.

ПОЧЕМУ НАМ ЭТО НРАВИТСЯ

Для понимания феномена популярности любовных романов (в представлении «бульварного» чтива») важно учитывать, что они являются элементом массовой культуры. М. М. Козлова в своей статье о любовных романах пишет: «Массовая культура не спрашивает наших личных пристрастий: она призвана удовлетворять одновременно всех»[208]. Легкая романтическая литература старается угодить вкусам большинства. Подобное работает и в фанфикшене. Наиболее популярными становятся работы не только с актуальными парами, но и использующие набор тропов, востребованных аудиторией. Прослеживается и явное сходство в характере чтения — не только ментальный «подорожник», но и то, что поможет убить время. Массовые любовные романы давно издаются внушительными тиражами и стоят недорого. Объем книги невелик, а сюжет весьма предсказуем. Но именно это и требуется читателю или читательнице. Они хотят получить гарантированный набор эмоций. Читатели выбирают истории, способные быстро увлечь, ведь так время пролетит незаметно. И в дело часто вступает узнавание героев и героинь. Беря любовный роман с предсказуемой аннотацией, мы ожидаем увидеть определенные типажи, нам не надо будет к ним привыкать, узнавать их, и погружение в историю пройдет куда быстрее. Это еще одно сходство с фанфиками. Мозг читателя чаще всего не воспринимает их как полноценные книги, даже если это макси-история, по объему сравнимая с внушительным романом. И персонажи уже знакомы, то есть погружение происходит куда проще.

Сам термин «бульварные романы» пришел из французского театра, где на потребу публике в XVII веке стали ставить простые истории, щедро приправленные эротикой. Людовик XIV своим указом учредил «Комеди Франсез», что-то вроде официального театра, где шли лучшие спектакли. Другим театрам пришлось как-то выживать. А что может быть более привлекательным для простого народа, чем истории, полные приключений и пикантных сцен? Любовь, смерть и… нет, не роботы, а бульвары! Эти дешевенькие представления показывали прямо на улицах. Измены, злые бывшие, проституция, беременности — примерно такой же набор и сейчас можно найти в массовой развлекательной литературе и «мыльных операх».

Аудитория «розовых» романов и легких сериалов, «мыльных опер», не всегда пересекается. Дженис Рэдвей, проводя исследование в небольшом американском городке Смитон, выяснила, что читательницы любовных романов формируют субкультуру. Их интересы не всегда совпадали с интересами любительниц сериалов. Читательницам было достаточно легких намеков на эротику, а поклонниц сериалов интересовали более откровенные сцены. Сейчас же ситуация, на мой взгляд, будет двоякой. Любители романтической сетевой литературы, например, действительно сформируют свое сообщество. Зрители и зрительницы сериалов, в частности дорам или турецких сериалов, тоже создадут группы по интересам. По моему опыту работы в библиотеках, существуют читатели и читательницы, которые редко отходят от проверенного жанра, выбирая только определенные детективы или ромфант. Подобное справедливо и по отношению к фанфикам. Анализируя интересы книжных блогеров и активных подписчиков тематических сообществ, можно отметить, что большой процент тех, кто следит за новинками развлекательной литературы, как минимум знаком с фанфикшеном, а многие активно его читают и пишут. При этом из-за разнообразия фандомов большой процент аудитории, увлеченной фанфиками, не следит за книгоизданием. Пересечение происходит только в общих точках, например когда издаются китайские новеллы или корейские вебтуны. Часто подобное становится устойчивым трендом, как в случае с азиатскими новеллами и стилизацией под них.

Люди и в XVII, и в XXI веке интересуются схожими темами: успех, приключения, секс. Потому формулу развлекательного романа часто сравнивают с историей Золушки, где героине и делать-то особо ничего не надо. Она заслуживает своего принца и новую хорошую жизнь просто так. Конечно, ей приходится сталкиваться с несправедливостью, но злодей/злодейка обычно бывают наказаны, а героиня уезжает в карете в закат. И хотя сейчас многие авторы стараются избежать подобной стереотипной формулы, читатели все равно часто ищут именно это, и обязательно с хеппи-эндом! Такая история соответствует архетипической модели произведения массовой культуры. В «формуле» американского культуролога Джона Кавелти есть те составляющие, которые можно применить и к сказке: это наличие героя, злодея, донора (то есть помощника героя); награда для героя, любовный интерес (он же может быть целью, вроде принцессы в башне), объект интриг для злодея и другие элементы. «Примерить» их можно не только на романтические истории, но и на детективные и приключенческие. Большинство массовых произведений «разбираются» на составляющие: образы, символы, мифы и так далее, относящиеся к той или иной культуре[209]. Они узнаваемы сами по себе, но совокупно из них можно сложить что-то новое.

В своей статье «Великие читательницы: фанфикшн как форма литературного опыта»[210] Наталья Самутина, культуролог и, пожалуй, одна из главных исследовательниц фанфикшена в России, описывает, как изменяется литературная коммуникация. Интернет дает возможность не только свободно читать множество текстов, но и выкладывать свои. Многие сайты, в том числе и для публикации фанфикшена, являются площадками для экспериментов, где чтение и письмо не разделяются, где легко понять актуальный читательский запрос и сразу же его удовлетворить.

Для сетевой литературы, как и для фанфикшена, конечная цель чаще не продать историю, а найти своего читателя. Но некоторые произведения вырастают в официально изданные книги, и тогда уже успех определяется количеством продаж. Сейчас многое, что раньше считалось «позорным», становится мейнстримом и попадает уже в руки той аудитории, которая мало соприкасается с фанатской средой. Читатели и читательницы приходят за определенным набором элементов (например, академия, попаданка, властный секси-ректор, злая соперница) и ищут для себя комфортное чтение именно по этому набору. Точно так же работают и теги в фанфикшене. Некоторые популярные платформы, например Wattpad, ориентированы сразу на обе эти читательские аудитории. Там легко можно найти как оригинальные произведения (которые порой становятся бестселлерами), так и фанфики, а также любительские переводы тех же сетевых произведений на другие языки.

Сетевая развлекательная литература уже с десяток лет как стала значимой частью литературного мира. А если сравнивать количество читателей, то и основной ее частью.

Многие относятся к развлекательной литературе в общем и к сетевой в частности как к чему-то низкопробному и недостойному слова «литература». Однако это далеко не так. Как мы знаем, нет плохих жанров, есть плохие книги, а выкладка на сетевых литпорталах помогает писателям не только найти свою аудиторию (потому что это сейчас самый короткий путь к читателю), но и отточить свое мастерство, так как там присутствует мгновенная обратная связь, нащупать свой стиль, свою манеру. Можно сказать, что сейчас сетевая выкладка стала этапом между написанием книги и ее бумажной публикацией — издательства ищут книги, выстрелившие в электронном варианте, потому что они уже прошли тест на принятие публикой и имеют гарантированную аудиторию для продаж.

Что касается читателей, то и они в выигрыше. Выбор чтения увеличился во много раз, и каждый может найти себе то, что ему по душе.

Ирина Котова, писательница, автор цикла «Королевская кровь»

НЕКОТОРЫЕ ЛЮБЯТ ПОГОРЯЧЕЕ

В 2011 году вышел роман Э. Л. Джеймс «Пятьдесят оттенков серого», что ознаменовало настоящий бум эротической литературы. Суммарный тираж трилогии Джеймс составил около 150 миллионов копий. Книги переведены на 52 языка и заняли три первые строчки самых продаваемых книг десятилетия по версии The NPD Group. Откуда такой успех?

Эротические романы, по сути, являются более безопасной и гуманной альтернативой порнографии. Мнение исследователей и исследовательниц о том, почему женщины выбирают такую литературу, разнятся. Например, К. А. Лоуренс и Э. С. Герольд[211] находят связь между чтением подобной литературы для развлечения и так называемым сексуальным сценарием, а вот М. Янг в исследовании 1979 года[212], напротив, не увидел связи между читательскими привычками и сексуальным поведением. Проще говоря, чтение романов «для взрослых» может как влиять на собственные желания, так и не иметь к этому никакого отношения. В исследовании 2013 года, изучавшем как раз поведение читателей «Пятидесяти оттенков серого», подтвердилось, что мотивы могут быть разными — от ощущения эротического напряжения до поиска тех, с кем можно обсудить подобное.

Я не случайно делаю акцент на произведении Э. Л. Джеймс. Сейчас она одна из самых высокооплачиваемых писательниц современности, но начался ее творческий путь как раз с фанфикшена. Трилогия-бестселлер родилась из небольшой работы по «Сумеркам» под названием «Хозяин мира». После переработки и расширения материала писательница выложила свое произведение на крупном портале. Оно довольно быстро стало популярным. Никто не мог гарантировать, что, будучи принятым на ура в Сети, произведение Э. Л. Джеймс станет так же востребовано в виде книги, но успех оказался ошеломительным.

Средний возраст читательниц эротических романов[213] составил 33 года: 35% опрошенных — в возрасте от 31 до 40 лет, 14% — от 41 до 50 лет. Согласно этому исследованию, 52% имели высшее образование либо право на его получение, 64% работали полный или неполный день. Основная масса читательниц — это образованные взрослые женщины, имеющие работу и достаточно стабильную жизнь. В ходе данного исследования оказалось, что многие женщины обсуждают прочитанные романы с другими. Все больше читателей и читательниц находят единомышленников, в том числе в Сети. Популярность таких романов делает жанр более видимым.

В одном из сетевых обсуждений «писательских болей» среди авторов фанфикшена мне попалась мысль, которой можно коротко охарактеризовать весь этот раздел: «Людям просто нравится секс». С этим трудно поспорить. Однако обсуждения вокруг эротических романов и фанфикшена не утихают. Это связано и с этическими вопросами, и с «реалистичностью» сцен, и с литературной ценностью подобных романов. Фанфикшен с уклоном в эротику занимает особое место не только из-за своей популярности и востребованности, но и потому, что это одна из важных «запретных» тем, которую сетевая литература хорошо исследует. У людей возникает потребность в исследовании сексуальности как формы диалога. Интимные темы могут раскрывать персонажа, его травмы, взгляды, особенности. Чаще всего, конечно, все это способ развлечения. Сцены с зашкаливающим градусом с наибольшей вероятностью вызывают эмоцию, за которой читатели и читательницы, собственно, и приходят. Причем эта эмоция не всегда положительная. Иногда возникает эффект: «Какой ужас! Не могу перестать это читать!» Часто подобные темы могут стать инструментом исследования самого себя в проживании безопасного опыта.

В целом с чтением понятно, но зачем такие истории пишут? Мне попался в Сети довольно любопытный опрос авторов как раз такого жанра[214]. Авторы отвечают, что не пытаются создать таким образом ощущение комфорта, а, напротив, стараются «потрогать» читателя за мозг и сердце. Исследование сексуальности в тексте представляет собой очень широкий диапазон — от довольно невинных фантазий до тем, которые уже не кажутся возбуждающими. Так авторы исследуют и собственные страхи, боль, границы. Исследуя те грани персонажей, которые не были показаны, вместе с тем авторы и читатели исследуют себя. Взгляд на героя художественного произведения, даже выписанного автором до мелочей в десяти томах, все равно будет проходить через призму личного восприятия.

Что такое фансервис

Кембриджский словарь дает термину следующее определение: это истории, персонажи, действия и т. п., которые включены в фильм, телешоу, видеоигру, комикс, спектакль и т. п. с целью порадовать своих поклонников.

В широком смысле слова фансервис призван радовать фанатов чем угодно. Это может быть дополнительная сцена, которая не играет никакой роли для сюжета, но несет в себе отсылку или цитату на предыдущие части произведения или других персонажей. Более всего распространен сексуализированный фансервис. Он намеренно преувеличивает и делает акцент на неоднозначных позах, откровенной одежде, теле или поведении персонажей.

Есть мнение, что сексуализированный фансервис укрепляет эмоциональную привязанность к персонажам. Таким образом работают фан-арты и фанфики с эротическим содержанием. Герой/героиня кажутся более объемными, многогранными за счет того, что можно представить их в подобном контексте. Но если в оригинальных произведениях — например, в аниме, где это наиболее ярко выражено, — добавление фансервиса обычно никак не влияет на сюжетную составляющую, то в контенте, созданном фанатами для фанатов, это может быть основной идеей.

«Подпиткой фантазий» особенно славится индустрия K-pop. Формирование групп, их имидж и поведение жестко регламентированы и просчитаны, чтобы соответствовать ожиданиям фанатов. По сути, любой айдол является искусственным образом, который мало чем отличается от 2D-персонажа. Имитация флирта, подмигивания, разыгрывание искусственных романтических сценариев — все это укрепляет эмоциональную привязанность и лояльность фанатов, а также является фансервисом, который часто и подвергается критике. Неудивительно, что подобное поведение вызывает огромный интерес у аудитории, порождая только больше теорий и фанфиков.

У любой жанровой литературы есть маршрут, в сторону которого автор должен прокладывать рельсы. Можно делать пару шагов в сторону, иначе будет скучно, но ехать зигзагами в другом направлении — идея опрометчивая. Потому что в финале мало кому из читателей это путешествие понравится. То есть, например, в детективе должно быть убийство и его расследование, хотя с точками зрения поиграться никто не запрещает. А в любовном романе взаимоотношения двух героев должны выходить на первый план и быть несущей конструкцией сюжета. В ромфанте к этому примешивается демиургия — создание оригинальных миров с вкраплением магии в большей и меньшей степени. Сложной проработки декораций, правда, жанр не требует, оставляя все на усмотрение автора. Да и какой-то невероятной уникальности тоже не ожидается. Более того, многие читатели как раз любят ромфант за комфортную предсказуемость. Например, все академии магии немного разные, но в целом очень похожи. В них изучают волшебных существ, зельеварение, проклятия, а еще влюбляются в ректоров, деканов, преподавателей и других студентов.

В этом ромфант действительно похож на фанфикшен, в котором авторы берут понравившуюся вселенную, любимых героев и строят свои варианты взаимоотношений. Или вообще ищут новые конфликты и сюжетные повороты. Но так же как фанфики часто перерастают свои базовые вселенные и становятся все больше ориджиналами, жанровые романы авторов-экспериментаторов часто раздвигают рамки формулы, задают новые тренды или поджанры на стыке нескольких.

Милослава Финдра, писательница

ОТ НЕНАВИСТИ ДО ЛЮБВИ

Развитие отношений «от ненависти до любви» или «от врагов к возлюбленным» обычно представляет шкалу движения, где по краям стоят «заинтересованность» и «расставание», а внутри находятся такие факторы, как «тревога» и «привыкание». Согласно исследованиям нейробиологов, чувство влюбленности сопровождается не только «гормонами счастья», дофамином, норэпинефрином и фенилэтиламином, но и выбросом адреналина, который называют гормоном стресса. То есть яркие чувства и эмоции связаны с нейромедиаторами. Но ведь ненависть тоже яркое чувство. Многие наверняка замечали, что уделяют больше внимания не только тем, кто интересен, но и тем, кто раздражает. Недаром люди смотрят соцсети своих бывших партнеров и пристально следят за событиями в жизни соперников и соперниц.

Доктор Тони Ортега в материале для Dazed[215] объясняет, почему люди не только ищут подобный троп в художественных произведениях, но и часто стремятся к подобной модели отношений в реальной жизни: «Постоянные столкновения могут привести к тому, что называется “толерантностью к аффектам”». Это психологический термин, означающий способность со временем справляться с негативными эффектами, а также повышение устойчивости к подобным раздражителям. В сценарии «от ненависти до любви» чаще всего происходит «притирка» героев. Сталкиваясь снова и снова, они увеличивают «окно толерантности», то есть легче воспринимают друг друга и через какое-то время обнаруживают, что их негативные чувства переросли в романтические. Это не значит, что люди непременно будут строить отношения с теми, кто изначально им неприятен, но подобная модель романтизируется довольно часто, ведь она дает то эмоциональное напряжение, которое читатели и зрители не могут получить в реальной жизни.

В подобных историях драматическое напряжение всегда находится на первом месте. Постоянные словесные перепалки, необходимость сотрудничать, умение героев нажимать на эмоциональные «кнопки» друг друга двигают сюжет и держат читателя в напряжении. Обычно персонажи достаточно хорошо знают друг друга, а значит, могут точнее бить. При этом в подобных сюжетах есть место сочувствию и раскрытию неожиданных сторон героев.

В опросе на Reddit[216] пользователи перечислили довольно много пар, относящихся к этому тропу, и причины, по которым пары им нравятся. Например, Баффи и Спайк из сериала «Баффи — истребительница вампиров» (1992–2003) охарактеризованы как «чертовски сексуальные» и «настоящие враги-любовники». В комментариях добавляют: «Это единственный раз в моем фандоме, когда мой любимый шип стал каноничным». Изначальная динамика пары — до того, как герои стали парой по сюжету, — уже привлекала поклонников. Интересна ситуация и с парой Кайло Рен и Рей из новой трилогии «Звездных войн». Несколько пользователей выделили именно ее, а некоторые даже открыли для себя динамику «от врагов к возлюбленным» конкретно через данный пейринг. Это один из ярких примеров «фандома внутри фандома»: среда поклонников Рейло (так фанаты называют пару) находится как бы внутри общей большой группы поклонников «Звездных войн». Причем популярность фанфикшена с этой парой зашла так далеко, что книги, являющиеся адаптированными фанатскими работами, не просто появились, но и стали продаваться именно как бывшие фанфики. Один из самых ярких и любопытных примеров — Али Хейзелвуд, которая в своем романе «Гипотеза любви» совместила любимую пару (герои угадываются в образах даже по обложке) и знакомую ей академическую среду, с ее неловкими моментами, трудностями и конфликтами. Сама Хейзелвуд имеет степень доктора наук по нейробиологии. По ее словам, изначально написание фанфиков, в том числе эротических фанфиков о Споке из «Звездного пути», было для нее способом отойти от стресса, вызванного академической научной работой[217].

Еще один довольно популярный пейринг, попадающий в эту категорию и тоже вышедший за рамки «просто фанфиков» с переизданием работ в виде книг, — это Драмиона, то есть Драко Малфой и Гермиона Грейнджер из «Гарри Поттера». По отношениям героев даже в рамках оригинального произведения Роулинг довольно легко сказать, что именно привлекает фанатов, заставляя писать истории, где эти двое становятся парой. Прежде всего работает фактор разницы в социальном положении, чему в цикле про Поттера вообще уделено много внимания. Добавляет огня и вечное соперничество факультетов. К тому же и героиня, и герой — довольно заметные ученики, ярко представляющие свои «дома». Оригинальный текст тоже подогревает воображение, заставляя персонажей работать вместе вне зависимости от того, хотят ли они этого. У некоторых фанфиков по этой паре более миллиона просмотров, например у Breath Mints / Battle Scars или Remain Nameless. Как и в случае с работами по Рейло, фанфики по Драмионе переписываются и издаются в виде оригинальных произведений, а читатели приходят за конкретной динамикой.

Tall, dark and handsome

«Давай править Равкой вместе, Алина», — говорил Дарклинг, персонаж цикла Ли Бардуго. И имя у него говорящее, и образ отвечает типажу «высокий, темный и красивый». Многие потребители контента уже посмеиваются над тем, что подобный образ мужского персонажа, обычно главного или одного из главных любовных интересов, встречается слишком часто. А между тем это не новое изобретение.

Вспомните Кларка Гейбла, эталон красивого мужчины XX века. Именно его фото, скорее всего, проиллюстрирует этот типаж. А сам термин закрепился после выхода на экраны в 1941 году фильма «Высокий, темный и красивый». Одну из главных ролей играет Сесар Ромеро, актер с испанскими и кубинскими корнями, который очень органичен и привлекателен в гангстерском образе. Таким представлялся тот самый «мужчина мечты» из развлекательных романов первой половины XX века.

Нет единого мнения, что конкретно означает dark. К типажу в целом, в том числе в современном фэнтези или фанфикшене, этот эпитет обычно применяется в значении «мрачный, загадочный, сокрытый в тени»: темная магия, тайны прошлого или даже профессиональное выныривание из темноты, взмах плащом и коронное «моя работа здесь окончена». Да, в какой-то мере Такседо Маск из «Сейлор Мун» тоже подходит под этот типаж.

«Темный» также может относиться к внешности — от мрачной одежды и темных волос до смуглой кожи. Под этим подразумевается более здоровый цвет лица, загорелый, свидетельствующий о том, что мужчина много времени проводит на свежем воздухе. Подобными красавцами могли становиться латиноамериканские и испанские мужчины. Но исходный образ в большинстве случаев подразумевал «белого» мужчину, так как межрасовые отношения не слишком одобрялись обществом.

Про высокого и привлекательного, думаю, все и так понятно. Не факт, что на него можно положиться, но вот полюбоваться и построить какие-нибудь интересные отношения — вполне. В 1930-е годы наступила золотая эра Голливуда, и теперь большой экран диктовал, как должны выглядеть красивые мужчины и женщины. Такие актеры, как Хамфри Богарт, Кларк Гейбл, Гари Купер и другие, дополнительно приукрашенные гримом и чудесами профессионально выстроенного света, стали эталонами красивого мужчины того времени. Новый герой выглядел высоким, надежным, сдержанным, составляя контрастную пару с обычно миниатюрной и более эмоциональной героиней.

Образ холодного темного красавца остается невероятно популярным, хотя сейчас выдуманных героев исследуют, больше задумываясь о том, что именно сделало их такими и не стоит ли отправить героев на психотерапию, прежде чем строить романтические отношения. Но высокие, темные и красивые герои привлекают и без углубления в психологию. Вероятно, срабатывает все тот же эффект узнавания. Этот образ встречался в книгах, фильмах, играх и других медиа множество раз. Незнакомец в темном плаще выглядит загадочным, но под этим плащом скрываются либо травмирующие события прошлого, либо нежный и заботливый пирожочек — а то и все сразу!

В фанфикшене подобные персонажи также популярны, потому что, во-первых, они привлекают в том числе и возможностью «препарирования» их личности. Во-вторых, это существующий герой, с наибольшей вероятностью популярный в произведении, по которому автор пишет свою работу. Одним из основоположников этого образа можно назвать мистера Дарси из «Гордости и предубеждения». Или, например, того же Кайло Рена из «Звездных войн».

ОТ ДРУЗЕЙ К ВОЗЛЮБЛЕННЫМ

Если троп «от врагов к возлюбленным» питается накалом страстей и бурной химией, которая происходит между персонажами, то что насчет тех историй, где любовь рождается из дружбы? Романтические сюжеты, основанные на тропе «от друзей к возлюбленным», по праву считаются одними из самых близких к тому, что можно пережить в жизни. Сидни Болен, рассуждая в своей статье об этом тропе[218], пишет, что развитие романтических отношений из дружеских является довольно естественным, так как люди более склонны влюбляться в тех, кому они уже доверяют, кто продолжительное время находится рядом. И в отношении фанфикшена привлекательность такого романтического тропа вполне оправдана: многие персонажи уже близки, они общаются, дружат, вместе путешествуют и имеют совместный опыт. Их просто легче «свести» вместе, представить в качестве пары. Таким героям не нужно постепенно притираться друг к другу, у них достаточно знаний, чтобы порадовать другого неожиданным подарком или свиданием.

Но этот рецепт не универсален, и не все любители этого тропа используют его в своих текстах или целенаправленно ищут такие работы для чтения, потому что воспринимают его как более реальный сюжет. Среди комментариев к подобным работам бывают эмоциональные признания, что писатель дал читателю именно то, чего ему не хватает, что он/она хотели бы пережить в реальности, а радость за любимых героев, решивших перевести отношения в другую плоскость, выражается довольно искренне. В целом тенденция «шипперить» те пары, которые имеют уже устоявшиеся близкие отношения в каноне, является одной из ведущих. Даже если в произведении не подразумевается романтическая линия, людям проще представить героев в более близких или даже интимных отношениях, когда между ними уже есть взаимодействие. Однако наличие этих устоявшихся отношений может и мешать восприятию истории. Сидни Болен среди причин, почему троп «от друзей к возлюбленным» не привлекает лично ее, указывает, что такие отношения между героями не всегда выражаются здоровым образом. Персонажи могут ценить те чувства, которые у них уже есть, или столкнуться с ревностью из-за недосказанности. Подобные истории могут сопровождаться и неоднократными заверениями кого-то из героев, что ему/ей не нужны отношения, пока не случается то самое осознание.

Но развитие истории «от друзей к возлюбленным» характерно для самых разных текстов, не только для тех, где в основе лежит романтическая линия. Это один из универсальных тропов. Такая схема используется в произведениях для разного возраста, поскольку может и совсем не иметь сексуальной окраски, показывая отношения максимально невинно. Потому и в фанфикшене этот сюжетный троп так широко распространен. Немалое количество читателей признаются, что эротические истории им неинтересны и они хотели бы видеть больше работ о платонической любви. Грамотное балансирование на грани между очень крепкой дружбой и романтической связью также может охватить больше фанатов, как более юных, так и взрослых, кто хочет акцента на эмоциях, переживаниях, а не только на телесном аспекте.

«От друзей к возлюбленным» по-настоящему классический троп, потому что широко используется в мировой литературе, например в «Эмме» Джейн Остин или в цикле про Энн Ширли писательницы Люси Мод Монтгомери. Автор одной из попавшихся мне статей[219] о том, как писать историю с этим тропом, предлагает избавляться от клише. Но многие читатели и зрители любят клише и приходят за определенными историями, которые станут для них зоной комфорта за счет предсказуемости. Впрочем, я соглашусь с тем, что для подобного развития отношений между героями должна быть действительно хорошо прописанная связь. При этом каждый автор создает ту историю, которая является правильной и верной для него, будь то драма или романтическая комедия, потому что данный троп обрисовывает направление и дает простор для воображения.

На сладкое — интересные ответы пользователей Reddit[220], рассуждающих о том, почему любят этот троп и что в нем такого особенного. Например, забавное описание: «Единственные, кто думает, что они не вместе, — это они сами (пара героев)». Другой популярный ответ сводится к идее, что дружба сама по себе создает близость. Для многих авторов и читателей ценность тропа «от друзей к возлюбленным» заключается именно в этом. Кто-то в этом тропе заинтересован идеей отрицания своих чувств, а кому-то нравится, как постепенно растет градус напряжения в паре, как у «лягушки в кипятке» (которая не заметила, как сварилась, пока кайфовала в молочной ванне).

СЛОУБЁРН

Термин «слоубёрн» предполагает медленное развитие отношений между персонажами и чаще всего, конечно, применяется в романтических историях. Обычно читатели делятся на две категории: те, кто обожает слоубёрн, и те, кто его просто ненавидит. Интересно, что при этом срабатывает примерно одна и та же реакция — раздражение из-за того, что герои все ходят вокруг да около и никак не могут сойтись. И вот, казалось бы, они сейчас поцелуются, но нет, автор снова обманывает наши ожидания. Некоторые могут и вовсе сделать поцелуй сном или фантазией. Все это вызывает у читателя раздражение, которое может как приносить волнительное удовольствие, так и взбесить еще больше оттого, что все так затянуто.

Одна из главных причин слоубёрна в том, что он предполагает более глубокую проработку персонажей. Это касается как оригинальных романов, так и фанфиков. Читателю важно понять, что именно движет героем, почему он такой, что заставляет его тянуться к другому герою/героине или отторгать его/ее. И ситуации, из-за которых герои не могут сойтись, также раскрывают новые грани персонажей. Таким образом, читатель больше узнаёт героя, больше ему/ей сопереживает, что и вызывает в итоге более яркую эмоцию от прочтения. Слоубёрн отлично работает в фанфиках по той же причине. Читатель уже знаком с героями, а потому его восприятие острее. Такие работы часто дополняют канон. Например, между двумя персонажами многие ощущают химию, но в сериале, книге или игре это не раскрыто. Автор фанфика может дописать «пропущенные сцены», добавить градуса, щедро раздав героям больше многозначительных взглядов, касаний и слов, и в итоге вывести все к состоявшемуся роману, когда читатель-фанат уже будет едва не кричать: «Да поцелуйтесь вы уже!»

Следующая причина популярности слоубёрна обусловлена предыдущей. Да, часто персонажи прописаны глубже, поэтому и отношения между ними могут быть более сложными и неоднозначными. Порой это приправляется и другими «отягчающими обстоятельствами», вроде тропа «от ненависти до любви», который уже упоминался выше, а также проблемами любви на расстоянии, социального неравенства, собственными страхами и травмами героев. Казалось бы, многое можно решить простым разговором, но даже в жизни это далеко не всегда так. Часто в художественных произведениях используется недопонимание для растягивания конфликта. Если вы смотрели романтические дорамы, то сразу поймете, о чем идет речь: довольно простая ситуация вывернута так, что кто-то из героев чего-то недопонял. Просто переспросить, обсудить или уточнить? Зачем? Ведь это упростит сюжет. Но и с подобной схемой можно и нужно работать сложнее, учитывая, что персонажи не всегда могут поговорить «словами через рот». Преграды вырастают как раз из травм, сложных обстоятельств и мешающих случайностей. Таким образом, сюжет со слоубёрном может быть как драматической историей, так и приключением или легким ромкомом.

Фишка слоубёрна в том, что, несмотря на медленно развивающиеся отношения, от подобных произведений обычно невозможно оторваться. Напряжение растет, а читатель болеет за героев, с которыми уже сроднился. В подобных историях очень часто есть так называемый «пик тоски» — момент, когда герои осознают свои чувства. И когда они наконец целуются, признаются в любви или даже просто встречаются, у читателя возникает ощущение правильности и завершенности. Внутренне (а иногда и в голос или текстом в соцсетях) он кричит: «Наконец это свершилось!»

Короткий гайд по написанию слоубёрна

1. Кажется, что если отношения развиваются постепенно, то вся история замедляется, но это не так. Темп истории может быть любым. Если романтическая линия разгорается медленно, то другой сюжет, например приключенческий, наоборот, может быть стремительным и полным экшена. Персонажи живые, а значит, помимо любви, у них есть что-то еще. И хотя главной «болью» героя может стать именно невозможность быть вместе или неразделенные чувства, никто не запрещает прописать вам что-то дополнительное.

2. Напряжение складывается из мелочей. Сердце читателя каждый раз замирает, когда «они» посмотрели друг на друга особым образом, случайно коснулись, услышали голос. Это то, что обычно называют «химией» или «искрой». Создайте свою романтико-химическую реакцию, которая будет протекать медленно, но в конце вызовет настоящий пожар. Держите читателя в напряжении, показывая взаимодействие понемногу, чтобы к развязке хотелось кричать о том, что они непременно должны поцеловаться.

3. Ранее уже был упомянут «пик тоски». И «тоска» — это не про то, что текст скучный, а про эмоциональные переживания героя, которые должны меняться, пока не дойдут до кульминации. Из зернышка, которое автор заронил в героях, должно вырасти большое сильное растение, способное снести линии электропередач или пробить асфальт.

СОУЛМЕЙТЫ

Считается, что впервые термин «половинка» по отношению к объекту любви применил поэт Сэмюэл Тейлор Кольридж в своем письме 1822 года. Он писал: «Чтобы стать счастливым в семейной жизни <…> у вас должна быть вторая половинка»[221]. Соулмейты, или «родственные души», — это довольно любопытный и популярный в фанфикшене концепт. Он используется преимущественно именно в романтических историях, описывая отношения, которые строятся не на случайной встрече, а на предначертанной. Сама концепция выходит за рамки литературы и является распространенным духовным убеждением вроде «пары, созданной на небесах». Я называю это пельмешками, слипшимися на дне кастрюльки. Считается, что такие люди должны были встретиться, что их души идеально дополняют друг друга, а потому взаимное притяжение будет непреодолимым, что и позволяет строить увлекательный сюжет, наполненный конфликтами и препятствиями.

Концепция соулмейтов не взялась из воздуха. Подобные отношения присутствуют во множестве разных культур. Одна из самых популярных идей берет свое начало в греческой мифологии, где описываются весьма жутковатые изначальные люди. У них по четыре руки, четыре ноги и два лица. Зевс, опасаясь, что люди станут слишком крутыми и осознанными, перейдя в еще более прокачанную «эволюцию покемона» и приблизившись в своем могуществе к богам, приказал разделить их. Разделение, выполненное Аполлоном, мы бы сейчас назвали боди-хоррором, но оно объясняет в том числе появление морщин и пупка. С тех пор мы стали печальными существами, вечно скитающимися в поисках потерянной половины истинного человеческого совершенства. Впрочем, не стоит слишком расстраиваться, если не удалось слиться с кем-то и образовать Мегазорда[222].

«Когда кому-либо <…> случается встретить как раз свою половину, обоих охватывает такое удивительное чувство привязанности, близости и любви, что они поистине не хотят разлучаться даже на короткое время. И люди, которые проводят вместе всю жизнь, не могут даже сказать, чего они, собственно, хотят друг от друга. Ведь нельзя же утверждать, что только ради удовлетворения похоти столь ревностно стремятся они быть вместе. Ясно, что душа каждого хочет чего-то другого; чего именно, она не может сказать и лишь догадывается о своих желаниях, лишь туманно намекает на них»[223]. Платон в своем «Пире» очень точно описывает то, что сейчас подразумевается под концепцией соулмейтов. Но сам он был скорее против подобной концепции, считая ее воплощением незрелой любви. В «Пире» философ рассуждает о том, что люди стремятся к поиску своей половины, чтобы вернуться к изначальной форме. Поиск целостности, как считает Платон, невозможен без того, чтобы двигаться к Эроту (он же Эрос, бог любви). А потому людям следует не сопротивляться своей природе, а славить этого бога и всячески стремиться к скреплению союза. Авторы фанфиков и книг «для взрослых» однозначно успешно справляются с тем, чтобы поддерживать авторитет этого божества.

В художественных произведениях духовная связь обычно строится все же не на сексуальном влечении, а именно на притяжении нашего внутреннего «наполнения». С точки зрения биологии и психиатрии не существует какого-то гена или биологического маркера, отвечающего за такую совместимость. Совпадение людей с романтической точки зрения можно разделить на физиологическую, психологическую и эмоциональную совместимость. И даже на основе этого можно сделать фантастическое допущение, предусматривающее существование в произведении концепции идеально подходящих друг другу партнеров. Подобным приемом пользуется Джон Марс в своей книге «The One. Единственный», где существует технология, которая позволяет подобрать идеальную «половинку». При этом Марс развивает это не как романтическую концепцию, а как триллер.

Объяснить популярность тропа довольно просто. По данным опроса 2021 года[224], огромное количество людей верят в родственные души. Из 15 тысяч опрошенных американцев около 60% сказали, что верят в данную идею, и 18% отметили, что не уверены. Предположительно, на подобные показатели повлияла поп-культура, более полувека продвигающая такую модель отношений. Глядя на романтические примеры из художественных произведений, люди обычно примеряют это на себя, считая, что должны найти или уже нашли ту самую «половинку».

Хотя в реальной жизни следование подобной концепции часто разочаровывает людей, в литературе, в частности в фанфикшене, концепция соулмейтов остается крайне популярной. Написать историю, где притяжение между героями основано на том, что они уже друг другу предназначены и идеально подходят, не так уж сложно. Не нужно придумывать, что именно они находят друг в друге — уже известно, что они будут сочетаться как две детальки пазла. Такая схема отлично работает и когда пара «канонная», то есть присутствует в оригинальном произведении, и когда герои практически не пересекаются.

HURT/COMFORT

Фанфик или оригинальное произведение, где заложена идея «боль/комфорт», обычно делает акцент на распределении ролей между героями. В таких работах на первый план выходят эмоции, выстраивание баланса или конфликта, основанного на болезненных переживаниях и утешении. В большинстве случаев один из героев займет условную позицию «жертвы», то есть того, кому крепко досталось в жизни и теперь это причиняет ему боль, а второй герой должен его утешить, стать «подорожником» для израненной души. «Страдающий» обычно представляется как ведомый, а «утешающий» — как доминирующий.

В реальности границы использования подобного тропа довольно размыты. Обычно авторы указывают его как тег, если в принципе в работе присутствует что-то, похожее на утешение и исцеление. При всей простоте этой схемы вариативность ее использования очень широка, а работы, даже после запойного чтения три дня подряд, не надоедают.

Как и в случае с описанным ранее слоубёрном, читатель ждет от таких произведений эмоциональных триггеров, которые намертво приклеивают его к тексту. Так читатель вместе с героями переживает болезненный, часто даже мучительный процесс. А значит, и «награда», хороший финал, окажется слаще. Впрочем, хеппи-энда может и не быть. Обычно читателю свойственно ассоциировать себя с кем-то из персонажей, будь то «страдающий» герой или «утешающий». Иногда подобное чтение даже может стать опытом. Не стоит забывать, что художественный текст чаще всего далек от реальной жизни и сильно романтизирован, но при желании полезный опыт можно получить из чего угодно, даже если это опыт «от противного».

И написание, и чтение hurt/comfort — один из способов справиться с эмоциями в контролируемой среде. Знакомые авторы говорили мне, что они заставляют своих героев страдать, когда им самим не очень хорошо. И то, что герой получает утешение, понимание, заботу, помогает и автору так или иначе справиться с собственным стрессом. Утраты, буллинг, неудачи на работе — все это оказывает давление, заставляющее не просто сбежать в «выдуманный мир», но и искать ответы, подсказки или просто место, где можно переждать обрушившиеся несчастья. Авторы нередко переносят в тексты волнующие их проблемы, описывают так или иначе свой опыт и просто исследуют поведение людей в пространстве текста. Даже простой фанфик, полный клише, может стать своего рода мысленным экспериментом. У автора есть «подопытные» герои, обычно с уже известным набором черт, и есть условия, в которые он их помещает. Все это полностью контролируется. Для читателя уровень контроля ниже, но тоже присутствует. Герои обычно знакомы, а проставленный тег hurt/comfort дает понять, чего примерно ожидать.

Иногда «страдания» героя — это неудачи, которые выглядят скорее комичными, но и они помогают читателю. Когда персонаж поскользнулся на банановой кожуре, потерял работу, упал в свадебный торт или испортил бабушкин юбилей, но при этом получает не насмешку, а как минимум схему преодоления этой трудности, читатель чувствует, что он не один такой.

Редактор Кейт Мароп в своей статье про психологию hurt/comfort-романов пишет, что наблюдение за недостатками героев и их преодолением трудностей помогает понять, что неудача является лишь небольшим препятствием на долгом пути испытаний и борьбы со слабостями[225].

Популярность этого тропа можно объяснить кратко: все люди хотят быть нужными — и «страдающий», и «утешающий» герои нуждаются друг в друге. А люди хотят читать хорошие истории, которые дают надежду.

ЛЮБОВНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК

В геометрическом разделе фанфикшена много разных фигур, но треугольник, пожалуй, самая популярная. Мода на динамику с определенными типажами персонажей приходит и уходит, зато любовный треугольник остается настоящей романтической классикой. Немало и тех, кто не любит этот троп. Но если вы задавались вопросом в духе «Эдвард против Джейкоба» или были не согласны с выбором Китнисс в «Голодных играх», то понимаете, о чем пойдет речь.

Как пишет в своей статье о тропе любовного треугольника Сидни Болен[226], внимание большинства читателей держится на желании узнать, кого же выберет герой/героиня. Приманкой на этом крючке является то, насколько автор правдоподобно и убедительно дает понять, что именно эти герои являются хорошим выбором для вершины треугольника.

Поверит ли читатель, что героиня бросит перспективного, заботливого жениха ради первого встречного в баре, даже если он невероятный красавчик? Возможно! Если, конечно, автор надавит на парочку больных точек и заставить поверить: этот парень — то, что нужно. Подобная история, с одной стороны, работает по совершенно понятной схеме, где из одной точки расходятся две линии и обе по-своему привлекательны. С другой стороны, эта простота позволяет автору проявить фантазию и внутри треугольника выписывать совершенно разные отношения и конфликты, а иногда и вводить дополнительные стороны. Читатель чаще всего не хочет сразу понимать, с кем будет герой/героиня.

Эмоциональные споры из-за любовного треугольника могут достигать эпических масштабов. Сидни Болен приводит в пример «Сумерки», которые и открыли многим этот троп. Более того, желание показать логичное развитие любимой пары многих подтолкнуло к написанию фанфиков. В нулевые, когда еще не весь цикл Стефани Майер увидел свет, битва между командами Эдварда и Джейкоба приобрела масштабы, сравнимые с поддержкой любимых команд. Помимо бурных обсуждений на переменах в школе и на тематических форумах в интернете, девушки носили футболки со своей «командой» и вступали в серьезное фанатское противостояние. Любопытно, что в 2020 году с выходом «Солнца полуночи» (где те же события показаны от лица Эдварда) и под влиянием пандемии, заставившей многих вернуться к любимым фандомам, фанаты вновь стали активно обсуждать, кто из парней все же стал бы лучшим вариантом для Беллы. Например, в статье Team Edward Vs. Team Jacob: Which Is the Right Choice in the Twilight Debate?[227] всерьез рассматриваются преимущества и недостатки вампира и оборотня. В пользу Эдварда приводятся такие аргументы, как его возраст, знания о мире и некоторое количество общих с Беллой увлечений. Но возраст называют и недостатком, наряду с проявлением эгоистичных и собственнических чувств. Джейкоба же, напротив, называют незрелым, а также желающим обычной жизни. Он представляется скорее простым и надежным парнем, который может подарить отношения без лишней драмы.

Еще одним из споров, богатых на весомые аргументы и количество контента, является разбор отношений Китнисс из «Голодных игр» с Питом и Гейлом. И хотя я, как и многие другие, считаю, что любовная линия в книгах идет фоном, фанаты пристально следили именно за развитием отношений между героями. Романтическую линию ярче подсветили в экранизациях, что вызвало еще больше обсуждений. Например, статья Налини Маркес[228] буквально разбирает по косточкам все тонкости смещения акцентов в сторону одного или другого парня на протяжении всего цикла. Автор анализирует не только сами цитаты, но и предполагает, совпадают ли взгляды персонажей на мир и его будущее.

Любовный треугольник является одним из тех тропов, который заостряет внимание на переживаниях и внутреннем состоянии героев, позволяя глубже погрузиться в их характеры. Он всегда включает в себя именно вопрос выбора, причем количество «сторон» может быть больше двух. Такое практикуется и в фанфикшене, где больше пространства для экспериментов. Однако это не «устойчивая фигура», где в романтических отношениях одновременно участвуют более чем два партнера. В таких отношениях отсутствует некая соревновательная часть, сопровождающая любовный треугольник. Тем не менее классический троп с двумя персонажами, соревнующимися за внимание, или с вопросом выбора между партнерами не сдает своих позиций.

Помимо простоты формы, любовный треугольник остается актуальным, потому что он встречается не только в легких романах, комедиях и фанфиках. Истоки тропа можно проследить и в мифологии. Например, греческие боги очень часто оказываются неверны своим супругам. А Гвиневра, жена короля Артура, была также дамой сердца рыцаря Ланселота, в отношениях с которым не все могло быть так уж невинно. Такой мотив используют и Шекспир, и Эдит Уортон, и многие другие авторы.

ФЕЙКОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Изобразить отношения? План надежный как швейцарские часы! В большинстве случаев отношения из плоскости фейковых, конечно, перейдут в реальные. Когда герои в начале говорят: «Мы просто притворимся, что встречаемся», многим хочется сразу ответить в духе Шрека: «Ага, так я и поверил». Но даже несмотря на предсказуемость этого тропа, как и многих других, все равно интересно, когда же наступит переломный момент, превращающий обманку в реальные чувства.

У тропа с фейковыми, или поддельными, отношениями существует множество подвидов. Пройдемся по некоторым из них. «Блеф бойфренда» подразумевает, что персонажи притворяются парой, чтобы молодой человек смог избежать нежелательного внимания. Занятой мужчина (реже девушка) становится совсем неинтересен назойливой поклоннице (поклоннику). Другой похожий подвид называется «операция “Ревность”». Обычно в рамках такого сюжета уже существует пара, в которой одна из сторон хочет вызвать ревность у другой. Это может привести как к любовному треугольнику, так и к тому, что кто-то и вовсе останется у разбитого корыта. В рамках этих подвидов, а также самостоятельно может выступать и «это что-то для меня значит», когда один из участников поддельных отношений влюбляется в другого — словом, очевидное развитие событий. А есть «романтический поддельный реальный поворот», когда уже обе стороны чувствуют друг к другу что-то настоящее, но притворяются, что их роман всего лишь подделка. Популярны также «брак для получения гражданства», «отношения для публичного имиджа», «любовники под прикрытием».

В рамках тропа про поддельные отношения можно использовать много сцен, которые любят читатели: про одну кровать, неловкие вопросы, практику в поцелуях и свидания, на которых все идет не так. Любое развитие событий будет держать читателя в напряжении, потому что неясно, когда кто-то из персонажей оступится. Ведь людям по-настоящему нравится читать о чем-то неловком, потому что это то, чего они не хотели бы переживать сами. Что-то вроде обучения на чужом набивании шишек, только с пониманием, что все закончится хорошо.

Из основы для легких комедийных сюжетов этот троп вырос в базу для более серьезных историй — например, о необходимости построить отношения, чтобы не сталкиваться с публичным осуждением, или даже о проблеме сталкинга, когда из-за преследования кто-то из героев решает завести фейковый роман. Такие распространенные тропы становятся более инклюзивными и отражают широкий спектр опыта.

Авторам и читателям интересно обыгрывание ситуации, где большую часть повествования герои только прикидывают, как могут выглядеть их отношения. В некоторых случаях, особенно в сериалах или в больших книжных сериях, где фейковые отношения или фейковое свидание лишь один из тропов большой истории, можно проследить, что с героями было до и что произойдет после этого притворства. В фанфикшене игра с такими элементами довольно увлекательна: это возможность поместить персонажей в нестандартные обстоятельства и посмотреть, как они будут выкручиваться. В более серьезных случаях это может быть даже фейковый брак, выбраться из которого будет куда труднее. Этот троп отлично сочетается с другими, вроде «от ненависти до любви», любовного треугольника и т. д.

Формула истории с поддельными отношениями довольно проста. За основу можно взять советы с портала Write for Harlequin[229], ориентированного на авторов любовных романов. Первый совет — у героя, а лучше у обоих героев должна быть веская причина для начала этой опасной игры. Второй — сохранение эмоциональных ставок на протяжении всей истории, чтобы они привели к перерождению фейка в реальную любовь. Третья рекомендация заключается в наличии уязвимости, слабого места, когда у кого-то из персонажей нет иного выбора, кроме как признаться в своих чувствах. В случае с классическим хеппи-эндом вознаграждением за принятие себя и пережитое эмоциональное напряжение является чаще всего «долго и счастливо».

ЗАПРЕТНАЯ ЛЮБОВЬ

Тут можно было бы ограничиться сравнением с «Ромео и Джульеттой». Истории о запретной любви также являются классическими и встречаются в мифологии, в литературе, в судьбах исторических личностей. Я не случайно привожу такой пример, как «Ромео и Джульетта» Шекспира, потому что адаптация истории, которой несколько сотен лет, может быть весьма успешной. Например, в фильме «Ромео + Джульетта» (1996) действие происходит в современности, знатные семьи стали конкурирующими бизнес-империями, а фехтование заменено на перестрелки. Такая адаптация очень близка к тому, что происходит в фанфикшене. Истории, основанные на подобных классических тропах, очень легко перенести в современный мир, беря саму их суть. С тропом запретной любви суть предельно ясна. Зато акценты, делающие историю более актуальной, могут быть разными.

Запретная любовь встречается в романтических фанфиках. Градус напряжения повышается, а сердце читателя бьется быстрее от мысли, что будет, когда героев раскроют. Конфликт может строиться на разнице социального положения, происхождении героев, осуждаемых отношениях, вроде романа учителя и ученика, значительной разнице в возрасте (когда кому-то давно уже 17) и других темах, многие из которых могут быть спорными или даже напрямую показывать что-то осуждаемое в обществе. Главное — наличие драматического потенциала, а уж его фикрайтеры найдут. Идея тропа запретной любви выглядит как потакание своим чувствам и желаниям, но сама история может быть гораздо многограннее, и героям действительно придется делать моральный выбор.

Тему запретной любви и различных тайных отношений регулярно используют в произведениях, где романтическая линия не является основой для сюжета. Подобные отношения между персонажами влияют на то, что происходит в мире вокруг них. Такая любовь может быть наделена как большой разрушительной, так и не менее внушительной объединяющей силой. Отношения Энакина Скайуокера и Падме из «Звездных войн» — отличный пример такой истории, которая цепляет аудиторию и вписывается в общий конфликт выдуманного мира. Для тех, кто не в теме: Энакин был джедаем, чей орден запрещал браки, а Падме была крупным политиком, сенатором. Страх за свою жену и будущих детей стал одним из катализаторов изменений, произошедших с Энакином и приведших к тому, что он в итоге встал на темную сторону. На одном из крупных сайтов с фанфикшеном количество работ, посвященных данной паре, насчитывает более девяти тысяч (9144 на январь 2025 года)[230]. Этот пейринг входит в топ самых популярных в фандоме. Его обгоняют только пейринги, не являющиеся каноном, но также основанные на конфликте и строящиеся на похожих тропах.

В фандомах, где есть масштабные события и открытая конфронтация сторон, история о запретных чувствах напрашивается сама собой. Вымышленная вселенная, где есть разные стороны конфликта, боги, другие герои с высоким статусом, большой силой и большой ответственностью, является отличной творческой площадкой для авторов, рассказывающих подобные романтические истории. Знания о персонажах играют на руку фикрайтерам, по сравнению с авторами оригинальных любовных романов, так как читателю не надо объяснять подробно, почему ставки настолько высоки. Вероятнее всего, фанат уже знает, что стоит на кону и почему персонажи не хотят предавать огласке свои отношения.

Для объяснения любви к таким историям можно выделить три основных аспекта: эмоциональный конфликт, наличие препятствий и тоска[231]. Яркие эмоции, сложные моральные выборы и судьбоносные решения дают читателям тот набор впечатлений, который они ожидают получить от подобного сюжета. Обычно к работам про запретную любовь обращаются, желая почувствовать «эмоциональную мясорубку», то есть постоянно возникающие острые и даже триггерные моменты. Сюда же подключаются и препятствия, заставляющие поверить, что герои действительно не могут быть вместе как-то иначе. И наконец, тоска — наличие внутренней борьбы, заставляющей принять трудное решение, чтобы сберечь отношения или потерять их. Ощущение тоски заставляет героев думать друг о друге, переживать, вовлекая в это и читателя. В общем, это экстремальный аттракцион с классической основой, на который многие забираются самостоятельно, полностью осознавая, что их ждет. Впрочем, часто именно за этим и обращаются к фанфикам — покататься на эмоциональных горках с мертвыми петлями и резкими поворотами.

Глава 6. Исторические корни фанфика

Появление фанфикшена в современной поп-культуре имеет огромное количество предпосылок. Если само явление, которое называют фанфиками, появилось только в XX веке, то что было до? Общепринятое определение фанфика звучит примерно так: художественное литературное произведение, которое расширяет, комментирует, критикует существующее медиапроизведение[232]. Журналистка Кристина Буссе предлагает называть фанфиком то, что находится только внутри фанатского сообщества. Но многие другие авторы с ней не согласны, хотя есть определенная сложность и даже ирония в том, что многие классические произведения вдруг попали под понятие фанфикшена. Если отбросить то, что это именно фанатское творчество, но сохранить концепцию переосмысления произведения, событий, персонажей, то окажется, что идея вариативности сказок и мифов будет очень этому близка. Имена и произведения, рассмотренные в данном разделе, разумеется, не то же самое, что современные фанфики, но все они важны для понимания причин, по которым сформировалась нынешняя культура.

Передаваясь из уст в уста, истории менялись, обрастали новыми деталями, персонажи появлялись и исчезали, а романтические сюжеты могли закончиться как свадьбой и «долго и счастливо», так и тем, на что сейчас повесили бы предупреждение о грустном финале или смерти героя. По сути, главным является то, что и сказку, и фанфик нельзя воспринимать исключительно с точки зрения научной классификации. Лучше вспомнить слова Юнга, который отмечал, что эмоциональное переживание и эмоциональный опыт являются для человека важными в понимании архетипического образа[233]. И для фанфика это столь же справедливо, как для сказки или мифа.

Всеобщая грамотность и современные способы распространения данных привели к бурному росту культуры фанфикшена. Можно ознакомиться с мифологией Индии, почитать турецкие сказки или страшные японские кайданы, не вставая с кресла. Например, для написания фанфика в сеттинге Древнего Китая автор обратится к источникам, которые помогут наиболее ярко и достоверно описать быт и культурные особенности. Зачастую без необходимости идти в библиотеку. Раньше люди занимались примерно тем же, только работая с объемами информации, которые были им доступны. Это включало в том числе переосмысление уже знакомых им историй. Тяжело удержаться от соблазна наделить героев Троянской войны собственными чертами или приукрасить еще больше, доведя образ до того самого «краша»-идеала.

Преподавательница латыни и греческого языка Рэйчел Ахерн Кнудсен в своей статье «Фанфики от пятого века до нашей эры»[234] использует очень хороший, на мой взгляд, термин «преобразующая работа» для творческих отступлений и переработки исходного материала греческими и римскими авторами. Так, из «Илиады» или «Киприи» можно создать трагедии, переосмысляющие изначальный сюжет, фокусируясь на конкретном персонаже или сочетая разные части истории, то есть своего рода фанфики. Это совсем не оскорбительное название, с ним объяснение даже проще. Допустим, создатели трагедий — а это было то еще шоу с участием хора и скорбными плачами! — брали канон, эпос Гомера, и, как современные фикрайтеры, заимствовали оттуда какие-то моменты, переписывали их так, чтобы публике было интереснее: пропущенные сцены, POV-ы персонажей, альтернативные версии развития событий. Это называется адаптация, то есть перенос произведения из одной формы искусства в другую, хотя поэмы в Древней Греции были скорее песнями и передавались устно, а потому их постановки в театре стали более усовершенствованной формой. Представим, что поэма — аудиокнига с одним чтецом, а театральное действо — это целый аудиоспектакль. И у адаптации, и у фанфика одна и та же идея — переосмысление и трансформация исходного произведения во что-то другое.

Писать фанфики проще на базе произведений с богатым лором. Это вселенные, насчитывающие много книг в цикле, много фильмов, многочисленные выпуски комиксов и новые части игр. Для фикрайтера это просторная площадка для игры внутри канона произведения, где можно по-разному трактовать и видоизменять детали большого механизма. Для древних греков таким большим «фандомом» были произведения Гомера. Например, его персонажи использовались софистами, репетиторами по красноречию в Древней Греции, в качестве примеров для обучения. Некоторые из них — «Аякс и Одиссей», «Защита Паламеда» и другие — дошли до наших дней. Возможно, они использовались и в рекламных целях, так как сами гомеровские персонажи были довольно популярны, — как если бы сейчас какие-то платные курсы рекламировал персонаж рейтингового аниме или видеоигры. «Илиада» и «Одиссея» тоже были своего рода фанфиками про исторических личностей или аналогами исторических романов, поскольку большинство исследователей склоняется к тому, что автор писал о событиях прошлого, о которых тоже откуда-то узнал. Современные ученые считают, что Гомер жил приблизительно в VIII веке до н. э., а писал о событиях, предположительно, VI века до н. э.

К. С. Льюис, не только автор «Хроник Нарнии», но и замечательный ученый-филолог, в своей работе «Первичный эпос»[235] пишет о том, что разделение эпоса на первобытный и художественный является неверным. Он предлагает делить его на первичный и вторичный, поскольку ничто из сохранившейся античной поэзии не является по-настоящему первобытным: все эти произведения прошли художественную обработку. Более того, вся античная поэзия являлась устной, передаваемой с помощью голоса под музыкальное сопровождение. Поэмы эти часто были очень длинными и могли зачитываться разными чтецами, которые сменяли друг друга. Некоторые из произведений и вовсе не были никогда записаны, а значит, изменения при передаче от одного рассказчика другому были неизбежны. Кто-то хотел придать больше эпичности сцене, кто-то добавлял интимных подробностей. Но были и те, кто не просто передавал дальше, изменяя детали, но и оставил собственное великое наследие, изначально вдохновленное большим гомеровским «фандомом».

ВЕРГИЛИЙ

Одним из таких значимых авторов является Вергилий. Он в своей «Энеиде» не просто опирался на «Илиаду» и «Одиссею», а буквально написал продолжение. Таланта Вергилия нельзя отрицать: он действительно взял за основу сложный гомеровский материал и интерпретировал его так, чтобы сделать интересным и актуальным для своих современников. Впрочем, он, как и многие талантливые фикрайтеры, использовал элементы, которых у Гомера не было. «Энеида» представляет собой историю Энея, героя Троянской войны, который привел свой народ в Италию, став прародителем римских правителей. Помимо того, что произведение эпичное, Вергилий там воспевает и крутость римлян, например заявляя, что главное искусство Рима — править миром (VI, 851–853).

Помимо «Энеиды», Вергилий был известен своими стихами, которые также можно назвать своего рода фанфиками на произведения древнегреческого поэта Феокрита (III век до н. э.). А Феокрит, в свою очередь, переписал Полифема из гомеровской «Одиссеи» в персонажа с совершенно другим характером в своем произведении «Идиллия XI» (оно же «Киклоп»). Можно сказать, что он применил прием OOC, сделав его из жестокого злодея несчастно влюбленным в нереиду Галатею. Подобные заимствования — а Вергилий обращался как к греческим, так и к римским авторам, — были нормой и помогали поэту в его творчестве.

«ЭПОС О ГИЛЬГАМЕШЕ»

Еще одно интересное произведение, которое можно назвать макси-фанфиком, — «Эпос о Гильгамеше», одно из старейших литературных произведений в мире. Создавалось оно на протяжении полутора тысяч лет (примерно с XVIII–XVII веков до н. э.). Это объясняется тем, что «Эпос о Гильгамеше» сочетает в себе элементы шумерской мифологии и переработанные сюжеты о реальных личностях. Сам Гильгамеш (его имя точнее звучит как Бильгамес) — мифологизированный правитель шумерского города Урука. О существовании этого человека свидетельствует табличка, в которой перечислены шумерские правители. Сам же образ Гильгамеша мифологизировался позже. Если коротко, то его стали видеть крутым героем, защищающим людей от демонов. А весь эпос, точнее поэма «О все видавшем», — это истории о многочисленных приключениях этого героя, которые создавались и записывались разными авторами. Истории о реальной исторической личности превратились в целый «фандом», где новые работы появлялись на протяжении полутора тысяч лет. На таких примерах, как «Эпос о Гильгамеше», как раз и возможно отследить формирование культуры продолжения историй с одними героями, которые написаны разными авторами.

С этим же произведением связана еще одна любопытная тема — упоминание о Всемирном потопе. Бог ветра в шумерско-аккадской мифологии (он был почти как Аватар, овладевший всеми элементами, и управлял водой, воздухом, землей и бурями) Энлиль, как и подобает персонификации природы, насылал на людей бури и бедствия, а однажды и вовсе решил уничтожить человечество при помощи Потопа. Но герой Утнапишти (он же Утнапиштим, Зиусудра и Атрахасис) построил корабль, на котором вместе со своей семьей и животными спасся от бедствия. Когда вода схлынула, он стал как бы новым человеком и заново населил землю. Свой миф о Потопе есть и у греков. Зевс, недовольный людьми, решает их уничтожить, но Девкалион и Пирра спасаются в крепком ящике. Помог им Прометей, который нередко представал в образе друга людей. Исследователи полагают, что мифологическое наследие Месопотамии оказало влияние на верования древних эллинов и распространялось это влияние не через завоевания, а через торговлю. Вместе с товарами передавались и устные истории. Античная поэзия была устной, и здесь справедливо то же самое — истории передавались от одного рассказчика к другому, трансформируясь и адаптируясь. К счастью, мифы и сказания шумерского народа дошли до нас в виде глиняных табличек, статичные и неизменные, но представьте, сколько версий было до их записи клинописью и сколько передавалось позже устно.

Люди не сидели на месте: они путешествовали, торговали, а главное — общались, передавая таким образом и культурный опыт. Истории из шумерской культуры попали в иудейскую (то есть отразились после в Ветхом Завете) через взаимодействие народов. Например, считается, что Авраам, родоначальник еврейского народа, переселился из Ура, одного из древнейших шумерских городов. Вероятно, сыграло роль и вавилонское пленение (с 597 по 539 год до н. э.) — период в истории еврейского народа, когда насильственное переселение в Вавилонию способствовало формированию религиозно-национального сознания. Книга Бытия формируется в том числе и на основе более ранних шумерских верований. Это влияние прослеживается не только в мифе о Всемирном потопе, но и, например, в мифе о возникновении женщины из ребра. На шумерском языке ребро будет «ти», что созвучно словосочетанию «давать жизнь» и является частью имени богини Нинти.

«АЛФАВИТ БЕН-СИРЫ»

Позже появится и «Алфавит Бен-Сиры» (700–1000) — сатирический сборник, пародирующий библейских персонажей. Интересны там даже не сами изречения, а комментарии к ним, основанные на сказках, преданиях и мифах. Причем некоторые из комментариев не очень-то приличные. Например, история рождения самого Бен-Сиры описывается через почти что непорочное зачатие, но какое! Три женщины, одна из которых была матерью героя, забеременели от семени в бассейне, где мужчины занимались рукоблудием. Причем сразу после рождения у ребенка не только уже были зубы, но и дар речи. Новорожденный Бен-Сира вел с матерью осознанные серьезные диалоги.

Побыть счастливым ребенком ему не удалось, потому что сразу после рождения Бен-Сиру отправили в школу. Рассуждений героя (тех самых изречений) в произведении 44 штуки. «Алфавит Бен-Сиры» критиковал, но и реальным религиозным текстом никогда не был. Однако это важный литературный памятник Средневековья, который был очень любим многими авторами и, вероятно, потому дошел до наших дней.

Е. М. Мелетинский в «Поэтике мифа» пишет: «Она (мифология) есть мир и, так сказать, почва, на которой только и могут расцветать и произрастать произведения искусства». Обращаясь к работам философа Шеллинга, филолог отмечает, что мифология является для искусства «миром прообразов». Но самый главный элемент в этой системе — человек, который пропускает исходный материал через себя и передает его дальше. Без устных рассказов о Троянской войне не было бы произведений Гомера. Без Гомера не было бы огромного числа пьес-трагедий. Творчество Вергилия тоже стало бы совсем другим, если бы вообще появилось. Не будь передаваемых по торговым путям историй шумерского народа и сохраненных глиняных табличек, не было бы Торы и Библии — и огромного пласта культуры, в том числе популярной, которая часто занимается переосмыслением образов.

На кафедре английского языка Гарвардского университета весной 2024 года появился курс, где фанфики используются как инструмент для изучения средневековой литературы. Авторы курса пишут, что фанфик помогает лучше понять культуру трансформации и пересказа. Эти занятия посвящены анализу оригинальных текстов через их переосмысления XX и XXI веков — например, истории про средневекового «супергероя» сэра Гавейна, в том числе в фильме «Легенда о Зеленом Рыцаре» (2020), дополнения к «Кентерберийским рассказам» и др. Возможно, кому-то из читателей этой книги, учителям литературы или истории, покажется интересным такой подход. Анализ преобразующих работ действительно помогает иначе взглянуть на оригинальное произведение.

Подобный подход к изучению через анализ «вторичных» произведений (это ни в коем случае не свидетельствует о том, что они плохие, — вспомните Льюиса, который предлагает деление на первичный и вторичный эпос исключительно по хронологии) действительно любопытен. Он помогает отследить, какие темы актуальны в ту или иную эпоху и как разные авторы видят один и тот же сюжет. В качестве аналогии с фанфикшеном можно представить, что новый взгляд на историю формируется как под влиянием взаимодействия с другими фанатами, так и через самостоятельное переосмысление. Взгляд на одних и тех же персонажей может разительно отличаться в зависимости от личных интересов, опыта, морально-этических границ и множества других факторов. Обсуждая сюжетную часть или выдуманного персонажа практически где угодно, люди будут высказывать совершенно противоположные позиции и приводить убедительные аргументы, противоречащие друг другу. Но так ли нынешние авторы отличаются от авторов прошлого? Что сказали бы комментаторы про селф-инсерт, то есть добавление себя как персонажа Данте Алигьери?

ДАНТЕ

О жизни Данте Алигьери известно не так много. Его первым биографом стал Боккаччо, автор «Декамерона». Именно этим описанием жизни поэта впоследствии пользовались другие исследователи. Зато «Божественная комедия» была изучена в мельчайших деталях. В гениальном произведении Данте в значительной степени отражены важные события его жизни, заметные люди и размышления. Если в юмористическом ключе рассматривать «Божественную комедию» как фанфик, то это лишь наглядно иллюстрирует, что механизмы творческого заимствования очень похожи и в важнейших для мировой культуры произведениях, и в современных работах, привлекающих миллионы читателей: здесь и желание перенести себя в качестве героя в другой мир, и обращение к кумирам, и тема любви. Разумеется, «Божественная комедия» наполнена нравственными аллегориями, но это не мешает рассматривать произведение с разных сторон, в том числе и как своеобразный кроссовер[236], где встречаются персонажи из мифологии, исторические личности и современники Данте.

Тема путешествия по загробному миру была выбрана Данте не случайно. Вероятнее всего, он вдохновлялся народной поэзией. Религиозные произведения, которые в увлекательной форме рассказывали, какие ужасы ожидают грешников и каким прекрасным местом окажется рай, были довольно популярны во время Данте. Он и сам был своеобразным «певцом» народа. То, что поэт писал на итальянском языке, а не на латыни, стало большим новаторством. Его сочинение De eloquentia volgari («О народном красноречии») является важной вехой в изучении итальянского языка и литературы. Для самой «Комедии», как изначально называлось произведение, Данте намеренно выбрал народный язык, volgare, на котором между собой общались обычные люди. Автор не просто работал с заимствованным сюжетом, а взял популярный «тренд» и создал из него нечто совершенно новое, для чего нет даже четкого жанрового определения.

Писать «Божественную комедию» Данте начал, находясь в изгнании, предположительно, около 1313 года. Но предпосылки к этому произведению были и ранее. По сути, La Vita nuova («Новая жизнь») является приквелом, который рассказывает о Беатриче и служит отправной точкой для путешествия героя «Комедии» по кругам ада. «Ад» и «Чистилище» — части «Комедии» — стали известны еще при жизни автора, а вот «Рай, являющийся “трагедией”, вдохновленной “Энеидой”» прославился после смерти Алигьери.

В какой-то мере Данте сделал то же самое, что и современные авторы, которые пишут об известных личностях. Разница, пожалуй, в объеме информации о человеке. Вергилий у Данте также является собственным представлением автора о том, каким был великий поэт. Его можно назвать не только кумиром Данте, но и своего рода учителем, наставником. Первая часть «Божественной комедии» — «Ад» (или «Инферно») — своеобразная фантазия о том, как сам автор путешествует вместе с Вергилием по кругам ада. Но в произведении присутствуют и другие известные личности, помимо Вергилия: Гомер, Гораций, Овидий, Цезарь, Аристотель и др. В аду можно встретить Клеопатру, Елену, Ахиллеса. В раю же Данте отводит место королю Генриху VII.

Поэт с большой вероятностью вдохновлялся «Энеидой», используя для своей поэмы не только эпический размах, но и античные образы. В его Улиссе прослеживается явная связь с Одиссеем, а в Беатриче исследователи видят явные черты Цирцеи. При этом Беатриче была реальной женщиной, в которую Данте был влюблен. Конечно, есть вероятность, что красок этой истории добавили позднее, расцветив биографию поэта. Однако о короткой встрече с девушкой, что его покорила, Алигьери писал сам в произведении La Vita nuova. Он поместил в свое произведение не только себя и ряд ярких личностей из истории и мифологии, но и возлюбленную, с которой ему не суждено было быть вместе. Исследователи видят в Беатриче некий божественный образ. Это не просто женщина, которой хочется обладать, а та, кем лучше любоваться со стороны, восхищаться. Сам Данте писал о ней так: «Она показалась мне скорее дочерью Бога, нежели простого смертного» и «С той самой минуты, как я ее увидел, любовь овладела моим сердцем до такой степени, что я не имел силы противиться ей и, дрожа от волнения, услышал тайный голос: “Вот божество, которое сильнее тебя и будет владеть тобою”»[237]. При этом у Данте была супруга, Джемма (Гемма), о которой он не написал ни строчки и которая не испытывала ненависти к мужу, о чем говорит хотя бы тот факт, что она отправляла ему деньги, когда он находился в изгнании.

Подобный набор образов позволяет нам переосмыслить «Божественную комедию» в качестве величайшего кроссоверного фанфика. Тут и объект неразделенной любви, и кумиры, и огромное количество ярких героев, соседствующих в выдуманном авторском мире, навеянном народным творчеством. «Божественная комедия» — прекрасный пример, когда литературная и общекультурная ценность произведения не меркнет, если назвать ее фанфиком. Станет ли для нас личность Данте менее значимой, если мы представим его как фаната, которому очень хотелось прописать собственное взаимодействие с любимым автором и выразить глубину своих романтических чувств к девушке? Нет. Зато это представление поможет лучше понять, как все устроено и «что хотел сказать автор», не обращаясь к сложным терминам. Несмотря на жаркие споры о том, что можно, а что нельзя назвать фанфиком и как этот термин понимать правильно, многие исследователи соглашаются, что взгляд на классическую литературу через призму современного восприятия помогает переосмыслить понимание текста, жанра и литературы в целом. «Предположение о том, что такие выдающиеся канонические авторы, как Данте, писали фанфики, может послужить подрыву уважения к литературному канону, который до сих пор доминирует в учебных программах средней школы и университета; это же в равной степени может стать аргументом в пользу места фанфиков в этом каноне», — пишет Анна Уилсон в своей работе «Фанфики и домодернистская литература: методы и определения»[238].

«ЗЕЛЕНЫЙ РЫЦАРЬ»

Еще одним популярным произведением, которое сейчас изучают через анализ трансформационной работы, является поэма «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь». Написана она была, предположительно, во второй половине XIV века неизвестным поэтом. «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» является куртуазной поэмой, то есть повествует о рыцаре и его достойном поведении. Есть достаточно убедительных доказательств, что роман о сэре Гавейне относится к светской литературной гомилетике. Такие произведения, развлекательные по меркам Средневековья, создавались специально для распространения христианских идей в образованной среде[239]. Однако образ Зеленого человека является собирательным и восходит к разным фольклорным традициям. Например, в самом произведении он сравнивается с ётуном, великаном из германо-скандинавской мифологии. Прослеживается и взаимосвязь с Кернунном, рогатым богом[240]. Подобная интерпретация образа служит для проведения параллели между христианством и язычеством. При этом однозначно толковать сюжет как победу одного над другим нельзя, ведь в конце Зеленый Рыцарь оказывается не какой-то природной сущностью, а заколдованным человеком. Содержание истории частично схоже с ирландской сагой «Пир Брикрена» о легендарном герое Кухулине, где противник героя, великан, тоже спокойно берет свою отрубленную голову и уходит с ней. А вот эпизод с перевоплощением и соблазнением, очень похожий на тот, что был в «Сэре Гавейне и Зеленом Рыцаре», есть в валлийском «Мабиногионе». Все испытания Гавейна служат проверкой его рыцарских качеств, так что, вероятно, эта история действительно намеренно собрала в себе части других сюжетов. Использование мифов, сказок и более ранних повестей для создания развлекательного романа с правильной моралью, чтобы средневековый читатель не только духовно обогатился, но и не заскучал в процессе, было широко распространено. Жаль, что не известен ни автор поэмы, ни его мотивы при ее написании. Однако Дж. Р. Р. Толкин и Э. В. Гордон, канадский филолог, полагали, что он был не только серьезным и благочестивым человеком, но и обладал хорошим чувством юмора[241].

Сама поэма является загадкой средневековой литературы и до сих пор вызывает множество споров. «Сэра Гавейна и Зеленого Рыцаря» изучают со всех сторон, и одним из направлений является исследование языка, которым поэма написана. Это напрямую касается заимствований и их использований. Дело в том, что поэма написана на диалекте северо-западного Мидленда, то есть на английском языке, характерном для определенного времени и местности. Но произведение включает и древнеанглийские слова, и большое количество заимствований, скандинизмов и галлицизмов. Они помогают создать образы двух миров: культурного, к которому традиционно принадлежат Артур и его рыцари, и природного, воплощенного в образе Зеленого Рыцаря. Куртуазный мир, мир «цивилизованных людей», дополняется словами французского происхождения, а мир природной магии — скандинизмами. В тексте поэт экспериментирует с формой, но при этом опирается на традицию[242]. Работа не только с интерпретациями сюжетов, но и с языком делает поэму особенным произведением, которое до сих пор обсуждается и переосмысляется. Изменяя предыдущие сюжеты, неизвестный поэт продолжил цепочку, по которой уже его работу другие авторы используют для создания трансформационных произведений. Толкин, как известный исследователь языка, проявлял к ней большой интерес. Именно ему принадлежит перевод поэмы на современный английский язык. Она вдохновила и немало других деятелей искусства. Например, Айрис Мёрдок в своем романе «Зеленый рыцарь» (1993) использует ее мотивы в декорациях XX века, с проблемами, присущими современности. У поэмы также есть версии в виде театральных постановок, двух опер и пяти экранизаций. Последняя из них, фильм 2020 года режиссера Дэвида Лоури, совершенно иначе преподносит образ Гавейна.

Об образе Зеленого Рыцаря интересно пишет К. С. Льюис, сравнивая его с образами других известных персонажей: «…прекрасный рыцарь; столь же полный демонической энергии, как старый Карамазов, но в собственном доме столь же веселый, как диккенсовский Рождественский хозяин; то проявляющий свирепость, столь радостную, что она почти добродушна, то столь возмутительную, что она граничит с жестокостью»[243]. Это еще раз доказывает, как по-разному можно трактовать, интерпретировать и использовать одни и те же образы в текстах, создавая новые произведения.

ШЕКСПИР

На Reddit мне попался забавный пост одного автора[244] о том, как на уроках литературы он осознал, что, по сути, Шекспир тоже был автором фанфиков, поэтому планирует последовать этому примеру и построить жизнь по его образцу. Рассуждения забавные, но не лишены смысла. Взгляд через призму фанфикшена на самые известные имена в мировой литературе помогает увидеть их иначе. Они уже не кажутся недостижимыми гениями. И это хорошо! Можно даже сказать, что Уильям Шекспир, во многом благодаря сложившемуся в XVIII веке вокруг него самого и его произведений «культу Шекспира», стал одним из самых влиятельных и известных фикрайтеров в истории.

Личность Шекспира вообще окутана тайной. То ли это был псевдоним ряда авторов, то ли такой человек и правда существовал. Чем масштабнее личность, тем больше хочется видеть в ней что-то особенное. Но если мы «опускаем» Уильяма Шекспира до уровня автора фанфиков, разве меняется значимость его литературного наследия? Конечно нет, оно остается таким же большим и важным. Однако современный мир не только фанфикшена, но и любительской некоммерческой литературы в чем-то похож на эпоху Возрождения, когда заимствования считались нормой. Искусство того времени отражало общие культурные тенденции, включая стремление к знаниям. Мне нравится итальянский термин varietà, «разнообразие», который упоминает Ю. П. Вышенская в своей работе, посвященной влиянию итальянских трактатов о литературе на английскую светскую литературу[245]. Под ним понимается определенный стиль мышления, подразумевающий в том числе «незаурядную эрудированность». Получается, что сбор и переработка материала для создания нового произведения не считались в то время плагиатом. Это было естественным развитием искусства, преобразующим более ранние сюжеты в новые, актуальные для читателя и зрителя своей эпохи.

Шекспир является автором своей эпохи. Можно сказать, что сама эпоха Возрождения породила Шекспира. Значительные социальные, экономические и политические изменения в Англии повлияли на распространение языка, как устного, так и письменного. Проще говоря, чтобы понять новые идеи, люди должны были быть более грамотными. Латынь, как язык науки и творчества, отодвигалась в сторону, давая дорогу английскому языку как национальному. Хотя до всеобщей грамотности было еще далеко, но оформляющийся язык, полный заимствований и разных значений слов, существенно повлиял на английскую литературу в целом. Конечно, даже при отличном знании английского читать Шекспира в оригинале все же трудновато. Однако многие исследователи считают, что использование драматургом слов из «философского словаря», то есть терминов, объясняющих мировоззрение, миропонимание и т. д., свидетельствует, что все это освоил не только сам автор, но и те, кому предназначались его произведения[246]. Впрочем, творчество Шекспира не строится только на философских терминах и других «умных» словах. Важной составляющей являются и сами сюжеты, которые затрагивают темы, волнующие широкую публику: любовь, смерть, месть — все то, что и сейчас ищут и в фанфиках, и в сериалах, и в видеоиграх. А заимствования и трансформация этих сюжетов были нормальным явлением для эпохи Возрождения. Пожалуй, многие из этих сюжетов стали настолько популярными именно благодаря их более удачным пересказам.

Первое упоминание истории, на которой базируется «Ромео и Джульетта», относят к 1476 году. Трагическая история о возлюбленных из конфликтующих семей, которым не суждено быть счастливыми, появилась в сборнике «Новеллино» итальянского писателя Мазуччо. В середине XVI века история была переработана и дополнена другим автором, новеллистом Маттео Банделло. Кстати, считается, что из его новелл взяты сюжеты комедий «Много шума из ничего» и «Двенадцатая ночь» Шекспира. Вероятно, его работами также вдохновлялись Лопе де Вега и Сервантес.

В 1562 году появилась поэма англичанина Артура Брука «Трагическая история Ромеуса и Джульетты». Сам автор говорил, что написал ее под впечатлением от анонимной драмы. Сочинение Шекспира же датируется 1594–1595 годами. Точно неизвестно, написал ли он свою версию под влиянием работы Брука или же познакомился с иными вариантами на итальянском языке, но произведение Шекспира прочно вошло в историю, а иные варианты в учебниках литературы упоминаются крайне редко.

Считается, что и «Гамлета», которого сейчас называют самой главной пьесой и в творчестве Шекспира, и в истории театра вообще, автор «позаимствовал». Есть популярное предположение, что сюжет Шекспир взял у одного из своих коллег (вероятно, Томаса Кида), сочинявшего пьесу, материалом для которой, в свою очередь, послужила средневековая хроника Саксона Грамматика. Есть даже версия, что первая постановка пьесы в 1600 или 1601 году в театре «Глобус» не воспринималась зрителями как что-то новое, а была своего рода перезапуском или ремейком[247]. Многие пьесы в то время базировались на более ранних текстах, поэмах, стихах, но их надо было адаптировать под вкусы публики. А публика хотела пощекотать нервы, и различные исторические хроники, полные ссор, мести и кровавых сцен, отлично подходили для этого. «Гамлет», для нынешних зрителей полный рассуждений на вечные темы и считающийся великим произведением, для современников выглядел скорее блокбастером. И пьеса довольно быстро была издана в виде книги, но, как считают исследователи, не самим автором, а одним из актеров, то есть это был своего рода фанфик по пьесе. Правда, после пришлось издать уже оригинальную версию. Сейчас даже те, кто не читал Шекспира в школе, знают, кому принадлежат слова «быть или не быть». И это заслуженно, ведь история стала такой, какой ее знают сейчас, именно благодаря таланту Шекспира, даже если на сцене до 1600 года и игрались версии других авторов.

СЕРВАНТЕС

Сервантеса нельзя назвать автором фанфикшена в той же мере, что других авторов, о которых идет речь в этом разделе. Вероятно, он мог бы стать таковым, если бы написал «Бернардо», произведение, основанное на истории испанского эпического героя, и свой сборник сказок, но достоверно неизвестно, начинал ли он вообще работу над ними. Потому этот раздел будет посвящен его «фандому», то есть фанфикам на его произведения. И все же рассказ не будет полным без понимания личности автора, потому что жизнь у него была весьма интересная. Мигель де Сервантес, известный как один из величайших испанских авторов, родился в семье условного среднего класса в 1547 году. Его отец был цирюльником-хирургом — обычная практика в то время: и побриться, и кровопускание сделать. Семья мальчика постоянно переезжала, и о его раннем образовании нет достоверных сведений, но очевидно, что Сервантес, в отличие от других испанских писателей того времени, университета не оканчивал и, можно сказать, был писателем из народа. К литературной карьере его привела страсть к чтению. В молодости у писателя было достаточно приключений, и не все из них закончились хорошо. Так, Сервантес получил огнестрельное ранение в левую руку и больше не смог ею пользоваться. Он успел также встретиться с пиратами и побывать в рабстве, что позже найдет отражение в его творчестве. Но в автобиографической форме Сервантес обо всем этом никогда не рассказывал. Его насыщенная жизнь стала основой для литературных сюжетов.

Вернувшись домой, Мигель де Сервантес зажил довольно обычной жизнью. Нашел работу, став государственным служащим, завел семью и продолжал писать. Вероятно, его весьма разнообразное творчество было скорее дополнительным источником заработка. В 1585 году он стал писать пьесы для театра, который в Испании того времени был очень популярным и востребованным. Потом на какое-то время писатель отложил творчество и занялся карьерой. Настоящая слава пришла к нему довольно поздно. В 1590-х он снова стал активно писать, но в 1597 году из-за финансовых проблем (сейчас, наверное, это назвали бы подделкой налоговой отчетности) его посадили в тюрьму, где он провел около года. Считается, что именно за решеткой Сервантес и задумал своего «Дон Кихота».

История «Дон Кихота» по-настоящему начинается в 1604 году, когда Сервантес продал права на издание своего произведения. Выйдя в свет в 1605 году, роман стал невероятно популярным. Пока Сервантес работал над продолжением (а тогда издатели не требовали соблюдения таких уж четких сроков), в 1614 году появился так называемый подложный «Дон Кихот»», написанный Алонсо Фернандесом де Авельянедой. Вероятно, это даже не настоящее имя автора, но именно под ним он вошел в историю. Есть в этом и некая доля мистификации. Некоторые исследователи предполагают, что автором выступал другой популярный испанский автор, Лопе де Вега, так как произведение содержит критику Сервантеса и восхваление де Веги. Другие филологи предполагают, что это мог быть Бальтасар Наваррете, профессор теологии[248], а то и вообще коллектив авторов. Правду уже не узнать, поэтому можно считать, что фикрайтер был один, де Авельянеда. Его произведение — настоящий фанфик, не преобразующая работа, а полноценное продолжение романа, которое начинается ровно с того момента, где закончилось оригинальное произведение Сервантеса.

Как и во многих фанфиках, в подложном «Дон Кихоте» Авельянеды совершенно поменялась тональность произведения. Да и сам главный герой стал, можно сказать, OOC (вне характера). В этом «фанатском» продолжении Дон Кихот уже не романтик с рыцарскими идеалами, что было одновременно и комичным, и очаровательным. В версии Авельянеды он становится одержим славой и приступами гнева[249]. Да и вместо прекрасной Дульсинеи главным любовным интересом становится представительница древнейшей профессии, Барбара. Подобное искажение образов, конечно, возмутило Сервантеса. «Фанфик» Авельянеды пользовался определенным успехом у читателей, несколько раз переиздавался и был переведен на французский язык. Сервантеса же выпуск этой «подделки» заставил ускорить работу над собственным продолжением, но так вышло, что герои Авельянеды стали частью оригинального произведения, появившись в том самом продолжении вместе с упоминанием подложной книги.

ДЖОНАТАН СВИФТ

Как и Сервантес, Свифт был тем автором, чья работа получила «фанатское» продолжение. Так происходило не только из-за желания оседлать волну «хайпа» и приобщиться к славе популярной книги, но и потому, что такие произведения, как «Путешествия Гулливера», действительно привлекали оригинальностью своих идей. Они были свежи, интересны, многогранны и содержали в себе как приключения, так и любопытные темы, которые читателям хотелось обсуждать.

Прежде чем говорить о «фанфиках» про Гулливера, следует рассказать немного о самом Свифте. Большинство своих произведений Джонатан Свифт не подписывал реальным именем, хотя публика знала, кто является автором памфлетов, часто весьма язвительных. У писателя было несколько псевдонимов, например Исаак Бикерстафф, Саймон Вагстафф и др. Одним из них был также Лемюэль Гулливер — имя самого известного его персонажа. Работал Свифт и в соавторстве с Александром Поупом, Джоном Арбетнотом и Джоном Геем. Вместе они создали своего персонажа Мартинуса Скриблеруса, от лица которого сочиняли пародии[250]. Вероятно, именно в клубе «Скриблерус» у Джонатана Свифта и появилась идея «Путешествий Гулливера», так как автор с коллегами пародировали в том числе популярные книги о путешествиях, столь любимые публикой в период Великих географических открытий.

Литературный дар юноши разглядел Уильям Темпл, отставной дипломат, к которому Джонатан поступил на службу. В обмен на помощь с написанием мемуаров Темпл открыл для Свифта двери своей богатой библиотеки. В двадцать с небольшим лет Джонатан Свифт написал свои первые произведения, сатирические повести-притчи. В 1699 году он получил должность служителя в соборе Святого Патрика в Дублине. Свифт, англичанин по происхождению, активно выступал за права ирландцев. Но после публикации книги «Сказка бабочки» его лишили духовного сана. Это сатирическое произведение критиковало в том числе религию, те идеи, которые Свифт считал устаревшими. Автор написал «Сказку бабочки» относительно молодым, ему было всего 30 лет. В целом его взгляды совпадали с просветительскими ценностями его времени: он выступал за здравый смысл и религиозную терпимость. В 1713 году Свифт вернулся в собор Святого Патрика, но уже в качестве декана.

«Путешествия в некоторые отдаленные страны мира в четырех частях. Сочинение Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а затем капитана нескольких кораблей» — так звучит полное название книги, которая увидела свет в 1726 году. Многие все еще считают это произведение детским, так как многочисленные адаптации и экранизации сохраняли лишь приключенческую часть. А ведь главное в книге именно сатира. Свифт написал «Путешествия Гулливера», высмеивая человеческие и общественные пороки. Даже кольцевая композиция романа перекликается с той же «Одиссеей» Гомера. В третьей части произведения Свифт упоминает спутники Марса аж за 150 лет до их открытия. Можно сказать, что сам писатель называет себя и своего персонажа Splendide mendax — «Великолепный лжец», как значилось на титульном листе одного из первых изданий романа.

Несмотря на цензуру, произведение Джонатана Свифта моментально стало популярным. Даже Вольтер, находившийся в то время в Лондоне, отзывался о книге очень лестно. Довольно быстро к «Путешествиям Гулливера» появились своего рода «фан-арты» за авторством гравера Уильяма Хогарта, весьма провокационные, на табуированные и сексуальные темы. На гравюрах Хогарта были, например, лилипутская клизма для Гулливера и дерзкая королева с платьем едва ниже колен и шпагой (весьма откровенно для XVIII века). Сцены, изображенные Хогартом, отсутствовали в оригинальном произведении. Художник сам выдумал сюжеты, которые, несмотря на провокационность, неплохо вписывались в авторскую «вселенную» Свифта. Литератор Джеймс Харрис, например, писал о книге Свифта так: «В последнюю часть свифтовского Гулливера… заглядывать стыднее, нежели в те книги, что мы запрещаем как самые растленные и непристойные»[251].

Настолько заметное произведение не могло не вдохновить других авторов. Исследователи приводят до сотни различных произведений с упоминанием имени Гулливера[252]. Уже в 1727 году, всего через год после выхода оригинального романа о путешествиях Гулливера, некий анонимный автор выпустил книгу «Путешествие капитана Самуила Брунта в Каклогалинию, или Землю петухов, а оттуда в Месяц». Она примечательна тем, что тоже описывает путешествие на Луну. Строго говоря, этот текст нельзя назвать фанфиком, так как герой и место действия в нем другие, но источник вдохновения автора совершенно очевиден. Кстати, российские читатели тоже знали этот роман, переведенный на русский язык в 1770 году. А вот первый перевод «Приключений Гулливера» на русский появился только в 1772-м.

Зато переводчик Свифта на французский, Пьер Франсуа Дефонтен, тоже был своего рода фикрайтером. Главным героем его произведения стал сын Гулливера. Дефонтен, пользуясь своим положением, схитрил и выдал свой роман за перевод с английского, назвав его «Новый Гулливер, или Путешествия Жана Гулливера, сына капитана Гулливера», а содержание его было как раз по вкусу французскому читателю, повествуя о боях, приключениях и любви. Этому произведению недоставало талантливой сатиры Свифта, но книга отвечала запросам читателей, жаждущих новых приключений в знакомой «гулливеровской вселенной».

Существуют и другие продолжения, так или иначе переосмысляющие мир Свифта. Действие там происходит в странах, описанных в оригинальном романе, а новые приключения приписаны самому Гулливеру. Многие из них, конечно, не фанфики, а переосмысления, но все они трансформационные работы, которые преобразуют исходный материал, наделяя его новыми смыслами и выискивая не подсвеченные ранее детали. Такая популярность «Путешествий Гулливера» в качестве базы для последующих произведений складывалась, вероятно, по тому же принципу, что и в случае с Гомером. Как и популярные сейчас фандомы, роман Свифта показывал обширную авторскую вселенную, на базе которой легко фантазировать, додумывая что-то свое. Так, в романе 1973 года «Новый Гулливер» чешский писатель Богумил Ржига обращается к острой теме противостояния природы и современного техногенного мира.

Закон об авторском праве

Первый закон о защите авторских прав появился в Великобритании в 1710 году. Он назывался «Статут королевы Анны» и запрещал тиражирование произведения без согласия автора. Свои рукописи писатели продавали по желанию на 14 лет, а также могли перепродать повторно один раз на такой же срок. До этого закона издатели и книготорговцы могли делать копии без согласия автора, и любой писатель, выпустивший хоть сколько-то заслуживающее внимания произведение, мог практически ничего не получить с его продажи. Издателям, конечно, новый закон не понравился, так как в 1662 году был выпущен Акт о лицензировании прессы, согласно которому права на текст навсегда принадлежали тому, кто первый его напечатал.

Хотя этот закон как отправная точка в защите авторского права и является важным поворотным моментом, он все же вызывал вопросы. В XVIII веке были широко распространены идеи Просвещения, и находились те, кто критиковал новый закон, полагая, что ограничения в тиражировании и распространении копий тормозят распространение самих идей. Но и авторы не были полностью защищены. Копии книг и чертежей не могли печатать все подряд, зато персонажей, наименования мест и идеи заимствовали смело, стараясь отхватить кусочек чужой славы. Потому такие произведения, как «Новый Гулливер» Дефонтена, не только выходили, но и переиздавались и переводились на другие языки.

В Конституции США 1787 года авторам были гарантированы исключительные права на их произведения. Следующей ступенью в Европе стал французский декрет 1791 года, согласно которому произведение рассматривалось уже как частная собственность. К началу XIX века подобные законы существовали в большинстве европейских стран, но все еще не были по-настоящему надежными. Авторы с трудом могли добиться справедливости, если их произведения печатали «пиратским» способом. А если уж это делали в другой стране, то автор мог вообще не узнать об этом.

Считается, что термин «интеллектуальная собственность» появился только во второй половине XIX века. В 1878 году его, предположительно, ввел в обиход бельгийский юрист и писатель Эдмон Пикар. Интеллектуальное право, согласно идее Пикара, выходило из прежней системы, включавшей вещные, обязательные и личные права. Интеллектуальная собственность представляла собой право не на материальную вещь, а на сам замысел автора. Современные понимания термина «интеллектуальная собственность» различаются, и неоднозначность толкования, к сожалению, до сих пор порождает сложные ситуации в правовом поле.

ГЁТЕ

Собирание народных сюжетов и придание им изящной литературной формы характерны и для творчества Гёте. Он считается фактически изобретателем таких литературных жанров, как новелла и литературная сказка[253]. Создание собственного произведения на базе фольклорных традиций и чужих устных рассказов — это не так уж просто. Для понимания работы, проделанной Гёте, важно осознать, что успех был обусловлен не только талантом, но и прекрасным образованием автора, которое включало, например, как распространенные немецкий, французский, английский и итальянский языки, так и латынь, греческий и иврит. Помимо этого, молодой Иоганн изучал также музыку, изобразительное искусство и естественные науки, что сформировало его широкий кругозор. Немалую роль сыграла и мать писателя, читавшая ему Библию и сказки[254].

Например, поэма «Рейнеке-лис» (1792) является практически дословным переводом средневекового сатирического произведения. Сам персонаж Рейнеке, или же Ренар, был крайне популярен в Европе X–XV веков. Ранее мы упоминали о рыцарском романе, а вот «Роман о Лисе» был его противоположностью — герои тут были мошенниками и пройдохами, но представленными в образах зверей. Гёте не просто перевел средневековую поэму, а сделал ее понятной и актуальной для своих современников конца XVIII века. Например, Шиллер в своей эпиграмме так прокомментировал «Рейнеке-лиса»:

Якобы много веков назад это создано было.

Мыслимо ль это? Сюжет словно сегодня возник.

Одна из самых известных баллад Гёте 1782 года, «Лесной царь» (Der Erlkönig, или «Король Ольхи», «Король эльфов»), вдохновлена фольклором, притягательно мистическим, но вместе с тем страшным, предостерегающим от соприкосновения с опасным волшебством. Сюжет явно заимствован из датской легенды. Но именно в версии Гёте баллада оказала огромное влияние на более поздних авторов. В частности, это музыка Франца Шуберта, роман Владимира Набокова «Бледный огонь» (1962) и роман французского автора Мишеля Турнье «Лесной царь» (1970). Таким образом, народный сюжет, пройдя литературную обработку, распространяется дальше, способствуя созданию новых, «преобразующих» работ.

Конечно, говоря о Гёте, нельзя не упомянуть его самое известное произведение «Фауст». Над своей философской драмой автор работал долгие годы, изменяя произведение при переизданиях. «Фауст» по праву является одним из важнейших произведений в немецкой поэзии и в мировой литературе в целом. «Фауст» — это тоже своего рода фанфик о реальном человеке, который за несколько веков стал легендарным персонажем. В письменных источниках Фауст впервые упоминается в 1507 году. Многие люди, включая весьма уважаемых богословов, ученых и настоятелей монастырей, рассказывали о встрече с этим «некромантом», то есть магом, способным вызывать души мертвых. При этом упоминается, что он и летал, и показывал всякие чудеса, и прорицал различными способами, от кристаллов до физиогномики. Связывают его деятельность и с нигромантией, то есть с черной магией. Считается, что идею о связи Фауста с дьяволом первым высказал Мартин Лютер в «Застольных беседах» (1531–1544). И образ волшебника и предсказателя становился все мрачнее. Но люди всегда любили такие темные истории, а потому появившаяся в 1587 году «История о докторе Иоганне Фаусте» привлекла читателей, хоть и была полна заимствований из других произведений. Тем не менее она не считалась полностью развлекательным произведением, а должна была предостерегать от того, чтобы сойти с праведного христианского пути. Любопытно, что в переиздании 1589 года Фауст даже вызывал героев Гомера[255]. Чем не кроссовер?

После появилось еще несколько версий, где авторы как использовали исходный материал, так и дописывали свои приключения Фауста. Были и театральные постановки, а в начале XVIII века жители Лондона могли наслаждаться также кукольным спектаклем и пантомимой. Считается, что именно через искусство кукольного театра история о Фаусте вернулась в народную среду. В то время английские театры, в частности кукольники, нередко гастролировали по Европе. Вероятно, одним из юных зрителей ярмарочного развлечения и стал мальчик Иоганн. Ранняя версия произведения, «Прафауст», была сочинена Гёте в возрасте 23–26 лет (в 1772–1775 годах). В финальном же произведении сочетались вдохновляющие и важные для Гёте темы: любовь к фольклору и к родному немецкому языку и желание создать действительно серьезное произведение, трагедию, наполненную смыслами и символами. Так из истории, предположительно, реального человека, ставшего героем фольклора, через литературные обработки и, в конце концов, через призму гения Гёте сложился знаковый персонаж, которого можно назвать символом поп-культуры. «Фауст» вдохновлял многих известных авторов, включая Пушкина и Булгакова. У произведения несколько экранизаций и огромное количество театральных постановок, и каждая из них тоже так или иначе переосмысляет сюжет, который переосмыслил и Гёте.

Я писала текст, который вдохновлен европейской мифологией и фольклором, так что, когда мне нужно было придумать еще одного «лисьего» персонажа в еще одном фэнтези, я знала, куда смотреть. Тут важно, во-первых, то, что я не очень люблю лис (не мой объект фансервиса, скажем так), а во-вторых, что Рейнеке-Ренар для меня — очень злой трикстер (он все время творит всякие пакости, убивает и калечит, впрочем, для того времени нормальная такая жизнь). Персонаж, которого я создавала, — более мягкий, по крайней мере на первый взгляд, и вот этот зазор в его образе, сквозь который проглядывает хтоническая злая штука, был мне нужен.

К «Роману о Лисе» я отношусь примерно так же, как и к другим бродячим сюжетам, которые плотно вплелись в наш культурный контекст: люблю на расстоянии оригинал, с удовольствием нахожу отсылки в массовой культуре, с радостью сую нос в интерпретации. Это не самая моя любимая история из средневекового литературного канона, но в ней много интересных образов и деталей, которые можно использовать для вдохновения.

Мария Покусаева, писательница

ШАРЛОТТА БРОНТЕ

Если ранее в этой главе основной темой были трансформационные работы, произведения, написанные с опорой на другой материал, то Шарлотту Бронте можно смело назвать отражением своеобразной фанатской культуры первой половины XIX века, потому что она писала своего рода фанфики про реальную личность, герцога Веллингтона.

Человек этот является выдающимся историческим деятелем: 18 июня 1815 года фельдмаршал Артур Уэлсли, он же герцог Веллингтон, вместе с прусскими союзниками нанес решающий удар Наполеону Бонапарту в битве при Ватерлоо. Это событие много раз упоминалось и осмыслялось разными авторами, например в «Отверженных» Гюго, «Тени великого человека» Конан Дойла, поэме «Поле Ватерлоо» Вальтера Скотта, даже в песне группы ABBA. Но важно, что для семьи Бронте само событие было реальностью. Отец семейства, Патрик, был большим поклонником Артура Уэлсли, ведь тот был его соотечественником, ирландцем. А Шарлотта родилась менее чем через год после битвы, в апреле 1816 года. Под влиянием отца, который рассказывал детям о деяниях герцога Веллингтона едва ли не вместо сказок, все четверо, Шарлотта, Бранвелл, Эмили и Энн, выросли, представляя этого героя как некую легендарную фигуру. Пятого июня 1826 года Патрик Бронте купил своему сыну Бранвеллу набор деревянных солдатиков. Сам юноша позже писал, что, хотя игрушки и должны были принадлежать ему, он поделился ими с сестрами[256]. Своего он назвал Бонапарт, Эмили придумала солдатику имя Грейви, Энн окрестила своего человечка «Ожидающим мальчиком», а Шарлотта воскликнула, что ее солдатика, самого высокого и красивого, будут звать, конечно же, герцогом Веллингтоном.

Играя с этими солдатиками, дети Бронте сначала представляли битву при Ватерлоо, которая всегда в их сознании была окутана неким сказочным флером, а затем придумали свой мир, можно сказать, разработали лор выдуманной вселенной, получившей название Конфедерация Стеклянного Города. Позже дети придумали новые миры, известные как Ангрия и Гондал. Погружение в творчество помогло семье легче перенести смерть матери. Патрик стал замкнутым и отстранился от дочерей и сына, дети были предоставлены самим себе. Но именно эти игры стали толчком к литературной карьере сестер.

Свои ранние произведения Бронте уже записывали, создавая небольшие домашние книжечки. Одним из таких изданий была «Невероятная рукопись Шарлотты Бронте “Журнал для молодых людей”» 1830 года. В 2019 году рукопись была приобретена за 780 тысяч евро Обществом Бронте, сохраняющим наследие семьи. Эта книжечка в кожаной обложке размером меньше ладони взрослого мужчины прекрасно сохранилась. Именно там находится, например, рассказ «Письмо лорда Чарльза Уэлсли». Понятно, что в данном случае фамилия не совпадение. Фактически это был фанфик о реальном человеке, Артуре Уэлсли, герцоге Веллингтоне, — конечно, в том ореоле славы, в каком видели его Бронте. В 1850 году Шарлотта, на тот момент, увы, единственная оставшаяся в живых из детей Бронте, встретила своего героя вживую. Хоть она и была уже успешной писательницей, ту встречу — а она просто увидела его в Королевской часовне в Лондоне — Шарлотта описала подруге весьма эмоционально, назвав 81-летнего герцога «настоящим великим стариком».

По сути, все детское творчество Бронте было схоже с тем, как рождается фанфикшен. Основываясь на реальных событиях, которые воспринимались как что-то похожее на легенду, они стали придумывать свои альтернативные вселенные, помещая туда солдатиков — «молодых людей», — у которых были свои характеры и черты. Многие из опрошенных мной людей описывали свой опыт очень схожим образом: брали каких-то героев и записывали в тетрадях и блокнотах свои версии их историй. Опыт семейства Бронте дошел до нас благодаря их собственным воспоминаниям, которые, к счастью, сохранились. Но нетрудно представить, сколько еще таких детей и подростков проживали подобный опыт, записывая свои «фанфики» с легендарными героями.

В детстве, классе в первом-втором (2005–2006 годы), я писала фанфики про Ежика и Медвежонка из произведения Сергея Козлова, потому что мне было интересно пофантазировать о новых приключениях полюбившихся героев. Поскольку в интернете (да и за компьютером в принципе) я на тот момент активно не сидела, эти фанфики я записывала в блокноте.

Ирина Иванова, писательница

БЕСКОНЕЧНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ШЕРЛОКА ХОЛМСА

Когда сэр Артур Конан Дойл решил «убить» своего героя, устав писать произведения, как он сам считал, из категории «легкого чтива», на него хлынула волна писем от возмущенных читателей, среди которых были даже члены королевской семьи. Некоторые письма имели весьма оскорбительное содержание, а кое-кто из читателей так бурно переживал смерть любимого героя, что надел траур. Пришлось поднимать гениального сыщика из водопада и выписывать ему долю новых приключений. Но всего этого могло и не быть. Конан Дойл вообще не собирался становиться писателем. Он получил медицинское образование и писать начал от скуки, пока ждал пациентов[257]. Первую историю о Холмсе, «Этюд в багровых тонах», издатели брать не хотели, так как рынок, по их словам, был перенасыщен детективами. В 1887 году повесть все же вышла, хоть и ценой уступки авторских прав, но прошла почти незамеченной. Однако в 1890 году все изменилось. В Англии и США вышла повесть «Знак четырех», вызвав настоящий бум. Читатели просили у автора «проду», настолько полюбились им образы эксцентричного сыщика и его помощника. Всего Конан Дойл написал 56 рассказов о Шерлоке Холмсе. Но и этого читателям оказалось мало.

Шерлок Холмс — один из самых узнаваемых персонажей в поп-культуре, во многом благодаря и экранизациям, которых насчитывается более ста пятидесяти. Для читателей конца XIX и начала XX века привлекательность сыщика была в том, что он был не супергероем, а просто человеком, обладающим невероятным умом. У персонажа был реальный прототип, Джозеф Белл, хирург, профессор Эдинбургского университета. Белл обладал незаурядным умом, а также подарил Холмсу свои внешние характеристики: высокий, жилистый мужчина, темноволосый, с дергающейся походкой. Конан Дойл познакомился с Беллом в 1877 году, когда будущий писатель, тогда еще пытавшийся построить карьеру врача, наблюдал за работой хирурга в клинике в Эдинбурге. Надо сказать, что Джозеф Белл знал о работах своего ученика и тепло о нем отзывался. Даже Роберт Льюис Стивенсон, посещавший лекции Белла и ставший известным писателем, прочитав повести Дойла, сразу же узнал профессора[258]. Главным же вдохновением для Конан Дойла стало то, что Белла привлекали как консультанта для расследований, в том числе в деле Джека-потрошителя в 1888 году. Доктор мог определить, является ли человек левшой или правшой по разрыву на брюках, а также угадать профессию по запаху краски и лака. Подобный ход мысли, умение пользоваться всеми органами чувств и анализировать полученную информацию — все это вошло в образ гениального сыщика.

Прежде чем переходить к вольным продолжениям историй о Холмсе, хочется отдельно отметить ряд экранизаций. Первая из них — 1900 года. Она называется «Озадаченный Шерлок Холмс» и длится всего 30 секунд. При этом она не посвящена конкретному эпизоду из работ Конан Дойла, а изображает комическую ситуацию, где сыщик стоит, озадаченный пропажей преступника. Последующие же экранизации, например «Приключения Шерлока Холмса» (1939–1946), отчасти приближены к оригинальному тексту, а где-то наделяют истории новыми смыслами, явно отражая проблемы Второй мировой войны. Советская (1979–1986) и британская (1984–1994) экранизации являются самыми каноничными, приближенными к оригинальным сюжетам[259]. Сериал «Шерлок» (2010–2017) — это ярко обсуждаемое трансформационное произведение, в основе которого лежит то, что в фанфикшене называют modern AU, то есть перенос действия из мира оригинального произведения в современность. Подобное изменение сеттинга предполагает и переосмысление большого количества деталей, что и было проделано в сериале. Создатели сериала интересно обыграли перенос эпохи, показав в одной из серий исторический антураж конца XIX века. Это еще один пример «фандома в фандоме». Сериал был создан на основе легендарных произведений Конан Дойла, а уже по сериалу есть огромное количество фанатского контента, в том числе фанфикшена.

В конце XIX и начале XX века случился настоящий бум на детективы. Работы Конан Дойла, разумеется, стали одним из катализаторов этой повальной моды. Считается, что образование и развитие современного детектива произошли в середине XIX века. По сути, это было отражением изменений, наблюдавшихся в социальной и культурной жизни. В больших капиталистических городах образовывались новые социальные группы, а значит, нужен был пересмотр мер борьбы с преступностью. Старая система правопорядка не справлялась в разросшихся городах Британии. Случалось все больше громких преступлений, и они получали больше огласки, что привело к росту популярности журналистских репортажей, а затем и художественных произведений, посвященных страшным убийствам. Н. Н. Кириленко считает, что самым важным источником классического детектива является драма[260]. Такое сравнение происходит из анализа основных аспектов драмы и детектива: катастрофа и перипетия, узнавание и разоблачение. Классический детектив также разворачивается достаточно быстро, обычно в течение одного или нескольких дней, что нередко характерно и для драмы. В детективе присутствуют драматические составляющие, которые и приковывают к чтению таких произведений, заставляют переживать, ждать развязку, чтобы узнать, кто же виновен в преступлении и что случилось на самом деле. При этом читателю важна и личность того, кто это преступление расследует, будь то колоритный Эркюль Пуаро Агаты Кристи или Шерлок Холмс. Интересно не только то, что произошло, но и мотивы преступления и как именно сыщик будет раскрывать дело. То есть важен взгляд на историю именно через призму восприятия этого героя.

А теперь я вам скажу, что преступление и юриспруденция не являются основными и самыми существенными мотивами детективного романа. У истоков его стоит другой, наиболее древний: Сфинкс, загадывающий загадки; дикое, мучительное наслаждение разгадывать загадочное; страстная потребность разгрызать крепкие орешки вопросов, подстерегающих вас на каждом шагу.

К. Чапек. Холмсиана, или О детективных романах

Понимание, почему людей так захватил жанр детектива, и ведет к разгадке «шерлокиады». Именно так, а еще «шерлокианой» и «холмсианой», зовут все это многообразие работ с продолжениями историй о знаменитом сыщике, других персонажах цикла и различными интерпретациями. Из популярных примеров уже упомянут сериал «Шерлок», но для наглядности назову еще истории про Энолу Холмс. Изначально это также цикл книг Нэнси Спрингер, который получил адаптацию в виде сериала на популярной стриминговой платформе. А писателя Энтони Горовица наследники Конан Дойла и вовсе выбрали официальным автором для написания продолжений. Сам Горовиц, по его словам, «не заинтересован ни в каком другом подходе, кроме как погружаться в его мир». То есть писатель старается максимально приблизиться к стилю Конан Дойла, достоверно показывая поздневикторианскую Англию[261].

Холмс в различных производных работах обзавелся женами, родственниками и множеством обличий, включая женские и звериные. Образ сыщика начал жить своей жизнью уже в начале XX века. Вероятно, кто-то из авторов писал свои произведения, действительно вдохновленный оригиналом, но еще при жизни Конан Дойла стало очевидно, что Шерлок Холмс является настоящей золотой жилой. Писатели старались имитировать стиль и создать интересный сюжет, становясь, по сути, продолжателями традиции Дойла и его английского детектива. Одной из таких работ были некие анонимные рассказы о приключениях Шерлока Холмса, появившиеся в начале XX века в Германии, а потом попавшие в Россию. Издавать их начали в 1907 году[262]. Русскоязычные читатели были уже хорошо знакомы с оригинальными приключениями сыщика, а потому «Шерлок Холмс. Его похождения в Германии, или Тайна Красной Маски» не могли остаться незамеченными.

В начале того же XX века стали широко известны и сборники рассказов П. Никитина, например «Новейшие приключения Шерлока Холмса в России» (1908). Есть мнение, что под этим псевдонимом скрывается не один автор, а целый проект, так как ошибки и знание канона в рассказах различаются. М. А. Жиркова в статье «Русский Шерлок Холмс и его авторы» пишет, что первый рассказ Никитина, «Таинственный дом», строится по тому же принципу, что и оригинальные работы Конан Дойла. Формула эта состоит из интригующего, захватывающего начала, появления посетителя с просьбой или тайной, расследования, загадочного поведения Холмса, недоумения Ватсона, возможной опасности и, наконец, раскрытия всех тайн. В «Таинственном доме» появляется русский купец, а читателю становится известно, что Шерлок Холмс, оказывается, хорошо владеет русским языком. Да и доктор Ватсон, что удивительно, не отстает. Страшное загадочное преступление требует поездки в Россию для расследования. Жиркова также отмечает, что рассказ «приправлен» элементами готической литературы: мистика, загадочный скелет, потайные двери и ходы. Все это, конечно же, влияет на общее впечатление, эффект узнавания. Вот же оно — то, что любят в старой доброй (и не очень) Англии!

Глава 7. Фанфик или ретеллинг?

Джанет Маслин в выпуске The New York Times 1991 года называет роман «Скарлетт» «актом культурного каннибализма»[263]. По мнению журналистки, Александра Рипли, автор романа, превращает Ретта Батлера в «маменькиного сынка», а Скарлетт О’Хара в «глупую светскую львицу с патологической любовью к вечеринкам». Образы в видении Рипли действительно сильно исказились. И все же «Скарлетт» заняла первое место в списках бестселлеров Publishers Weekly за 1991 год, а в 1994 году роман был экранизирован. Маргарет Митчелл, автор оригинального романа «Унесенные ветром», в свое время заявляла, что продолжения ее работы нет и не будет. Это был ее единственный роман, над которым она работала десять лет. Но читатели явно нуждались в продолжении.

Что считать фанфиком, если в современной литературе такая путаница? Казалось бы, все просто: если история базируется на существующем произведении, то это фанфик. Или нет? Большое количество исторических примеров трансформационных работ нельзя в полной мере назвать фанфиками: они являются лишь одной из сторон культуры пересказа и переосмысления историй. Многие исследователи настаивают на том, чтобы именовать фанфиком только то, что создано фанатами и существует в фанатской среде. Но если зайти на любой крупный сайт, где люди выкладывают свои фанфики и ориджиналы, то там найдется множество работ с историческими персонажами, героями мифов, легенд и сказок, что значительно затрудняет это деление. Да и стоит ли делить, если можно смешать, взболтать и получить что-то новое и интересное?

Популярные авторы, например Рик Риордан и Маргарет Этвуд, берут за основу мифологические мотивы и пересказывают их на свой лад. Без труда можно найти и множество книг, вдохновленных сказками о Спящей красавице и о Белоснежке. А есть, например, «Похититель детей» Брома или «Потерянный мальчишка» Кристины Генри, которые являются ретеллингами авторских историй о Питере Пэне шотландского писателя Джеймса Мэтью Барри. Существуют и ретеллинги классических произведений и даже их экранизации. В подборке таких ретеллингов в блоге Modern Mrs Darcy[264] Энн Богель пишет, что хорошие пересказы представляют историю с совершенно новой, неожиданной точки зрения, сообщают предысторию героев или помещают персонажей в неожиданный сеттинг. Но ведь все сказанное можно отнести и к фанфикам. Потому я предлагаю не ограничиваться в этой книге только фанфиками в их некоммерческом виде со свободным распространением, а поговорить обо всем литературном направлении пересказа знакомых историй на новый лад. А еще это просто повод проанализировать свой вкус и понять, почему людям нравится читать новые версии знакомых историй.

Фанфик — это когда нас что-то настолько вдохновляет, что мы «фанатеем», не хотим отпускать и поселяемся конкретно в этой вдохновившей нас истории. Мы берем либо тех же персонажей, либо тот же мир, либо и то и другое — и пишем на этой базе свою историю. Эта история а) как правило, некоммерческая, б) для «своих», то есть таких же фанатов. Ретеллинг — это когда нас что-то вдохновляет, НО мы хотим не столько остаться в парадигме этого источника, сколько его ПЕРЕосмыслить. Когда мы пишем ретеллинг, мы не берем непосредственно этих героев и непосредственно этот мир, мы это ПЕРЕсобираем, добавляем свои детали, можем убрать имеющиеся, переставляем акценты. С этой точки зрения сказки и мифы — идеальная основа для ретеллинга как раз потому, что фактура там, как правило, весьма контурная: пространство подчиняется классической системе хронотопов (ну, по Бахтину), а герои — системе архетипов. Переосмысливай, достраивай, раскрашивай, расширяй не хочу!

Екатерина Звонцова, писатель, редактор

В современном мире правит бизнес, и часто ретеллинг становится своеобразной гарантией, что на произведение обратят внимание. Его как бы продает то, на чем оно основано. Роман «Бессердечная» Мариссы Мейер, манга «Сердца Пандоры» или игра Alice: Madness Returns цепляют тем, что все они вдохновлены «Алисой в Стране чудес» Кэрролла. Это работает не только с изначальным ретеллингом или набором переосмысленных образов (как в сериале «Однажды в сказке»), но и с оригинальными произведениями, которые маркетологи любят сравнивать с чем-то, что уже является неким гарантом качества. Они помещают на обложки книг те самые фразы вроде «Новая “Игра престолов”» или «В этом романе “Голодные игры” встречают “Призрака в доспехах”». Порой это вызывает улыбку или разочаровывает читателей, но чаще через подобные ассоциации проще ориентироваться в потоке информации. Читатели это покупают и читают, а авторы пишут.

Почему же писатели так часто делают выбор в пользу ретеллинга? Прежде всего издателям проще предлагать такую книгу как продукт. Зачастую ретеллинги содержат в основе действительно популярное произведение или образ, которые уже прочно закрепились в культуре. Скорее всего, если назвать исходное произведение случайному человеку, то окажется, что он хотя бы слышал о нем. Не все читали «Дракулу» или даже смотрели фильм с Белой Лугоши, но большинство легко угадывают этот образ благодаря влиянию поп-культуры: черный плащ со стоячим воротником, прилизанные волосы и огромные клыки. То же самое, например, и с Шерлоком Холмсом. Не все в курсе, что такое deerstalker hat, но скажи «шляпа Холмса» — и сразу понятно, как она выглядит. Все это возможно благодаря массовой грамотности, а также доступности информации, в том числе благодаря интернету. Альтернативы книге, такие как кино, сериалы, видеоигры и комиксы, также значительно влияют на популяризацию образов и сюжетов.

С одной стороны, наблюдается перенасыщение информацией. Выходит слишком много книг, фильмов и сериалов, а от случайных интересных фактов порой взрывается голова. С другой же стороны, идет реакция на то, что цепляет, что знакомо и интересно. Ретеллинг привлекает примерно по тому же принципу, как и более популярный товар. В супермаркете, если нет задачи сравнивать состав или выбирать что подешевле, вероятнее всего, будет куплен наиболее узнаваемый продукт. Примерно так же работают и пересказы знакомых историй.

Ретеллинги хорошо продаются, даже если кажется, что их стало слишком много. Это скорее устойчивая тенденция, ведь если взять одну историю и предложить десяти людям пересказать ее, то будет десять отличающихся историй с разной расстановкой акцентов. Таким образом получается произведение, сочетающее элемент узнавания с элементом новизны, другого авторского взгляда. Фанфикшен имеет похожий эффект. Многие отмечают, что даже когда возникает ступор с чтением книг, фанфики почему-то читаются отлично. Секрет популярности некоторых произведений часто кроется в похожей стратегии. Это может быть оригинальное произведение, сочетающее в себе много узнаваемых элементов и образов, некоторые из которых являются намеренными отсылками и цитатами.

И все же популярные тропы или использование досконально изученных архетипов еще не гарантия успеха. Можно создать своего «монстра Франкенштейна» из огромного количества популярных составляющих, а история все равно получится неинтересной. Зато есть множество примеров, когда книги и фанфики даже с массой логических дыр привлекают миллионы читателей, потому что в них чувствуются новизна, свежесть идеи и любовь автора к тому, о чем он/она пишет. Порой в книге, которая даже не является ретеллингом, встречаются знакомые элементы, и иногда это кажется вторичным, но нередко и привлекает, особенно если читатель встречает те образы и детали, которые уже полюбились ему. На чувстве ностальгии, например, сыграл Эрнест Клайн, поместив в «Первому игроку приготовиться» массу отсылок. Наверное, когда чувствуешь в авторе нечто близкое, это почти всегда откликается.

Еще один автор, не скрывающий своего вдохновения поп-культурой, — Сиран Джей Чжао. Ее роман «Железная вдова» удачно сочетает элементы традиционного Китая с меха[265], где боевые машины сражаются с монстрами. Сама писательница открыто говорит, что ее вдохновило аниме «Милый во Франксе» и оттуда же она отчасти заимствовала идею парного пилотирования. Контент социальных сетей Сиран Чжао также демонстрирует ее любовь к поп-культуре и большой объем знаний, которые она умело применяет, разбирая буквально по косточкам произведения с элементами китайской культуры. В своей любви к меха она не одинока. Гильермо дель Торо воплотил свою любовь к большим роботам и большим монстрам в «Тихоокеанском рубеже». В этом коктейле безошибочно угадываются такие ингредиенты, как «Евангелион», «Гандамы», Годзилла и другие кайдзю (большие японские монстры). Узнаваемые жанровые элементы он использует почти во всех своих произведениях.

Авторы ретеллингов нередко руководствуются целью закрыть пробелы оригинальной истории. Кстати, это тоже перекликается с фанфикшеном, где фикрайтеры стремятся поправить все так, как они считают нужным. При таком подходе авторы стараются подсветить те стороны, которые оказались в тени в оригинальном произведении. Это особенно актуально для переосмысления мифов. Роман «Цирцея» Мадлен Миллер — полностью оригинальное произведение, где характер и история главной героини хоть и базируются на мифической колдунье, но все же представляют собой взгляд конкретной писательницы на этот образ. Миллер использует элементы мифов и много известных имен, вроде Дедала и Одиссея. В тексте присутствуют также феминистические идеи, актуальные для многих популярных ретеллингов. В героинях мифов, легенд и сказок писательницы и писатели видят потенциальные образы для передачи важных для них идей.

Ретеллинги и различные дополнения/продолжения/расширения обычно обращаются к тем произведениям, которые не защищены авторским правом либо выпускаются в рамках франшизы. Конечно, если выпустить фанфик с участниками популярной корейской группы или героями сериала от Netflix, то, вероятнее всего, за этим последует наказание. А вот если поменять имена и детали, то такое тоже можно издавать. Но бывает, что и наказание догоняет далеко не всегда. Даже сейчас в магазинах можно найти фанфики по аниме, вполне свободно продающиеся, но не имеющие никакого отношения к официальной франшизе. Одна моя подруга купила «официальную» книгу-додзинси по «Евангелиону», но внутри оказался очень сомнительный текст с фан-артами (наверняка взятыми без разрешения автора) и иллюстрациями, сделанными нейросетью, со всеми ее огрехами вроде лишних пальцев и третьей ноги. И эта книга продавалась в крупном книжном интернет-магазине. Рынок самых разных книжных «бутлегов» все еще чувствует себя прекрасно. Но авторы фанфиков и ретеллингов стараются держаться от него подальше.

СКАЗКА СКАЗЫВАЕТСЯ

Я очень люблю сказки. Очень! Чем больше мне хотелось разобраться, где проходит грань между фанфиком и ретеллингом, тем понятнее становилось, что границы весьма размыты. Термин «трансформационная работа» как раз применим и к тому, и к другому. В полной мере его можно использовать и по отношению к сказкам. В книге «Расскажи-ка мне ска…»[266] Уна Харт пишет, что работы Джованни Страпаролы и Джамбаттисты Базиле сейчас как раз назвали бы ретеллингами. Имена эти очень важны: оба писателя собирали фольклор и литературно его перерабатывали, публикуя в сборниках. Переводчик Петр Епифанов в предисловии к русскому изданию «Сказки сказок» Базиле отмечал следующее: «Европейские писатели-сказочники прошлых веков видели в Базиле по большей части источник фабул, пеструю мозаику, из кусочков которой можно собирать новые сюжеты»[267]. Это очень точно описывает сказку как материал для ретеллинга. Есть авторские произведения, например Шарля Перро, которые представляют собой переработанный фольклорный материал. Но той самой «настоящей» сказки, как любят писать в некоторых статьях, рассказывая об ужасной участи «реальной» Спящей красавицы или Белоснежки, по сути, не существует. Нельзя отследить, кто первый рассказал эту историю. И неизвестно, насколько тот же Базиле переработал то, что услышал от народных сказителей. Однако сказки, да и фольклор в принципе, — идеальный материал для практически бесконечного переосмысления.

Даже если писатель использует сказочный сюжет или его составляющие для литературного эксперимента, не менее важным остается эмоциональное восприятие. Не только того самого «что хотел сказать автор», где без спиритического сеанса можно только строить догадки, но и того, что видит там читатель. Психиатр и психоаналитик Бруно Беттельхейм в книге «О пользе волшебства»[268] отмечает, что и фольклористы, и лингвисты видят сказку через призму своей дисциплины, но практической пользы, например для родителя или самого ребенка, который читает сказку, это не принесет. Каждый ретеллинг может быть интересен не только как оригинальное переосмысление знакомого с детства сюжета, но и как то, что несет в себе важный для нас смысл. В этом и есть сила художественных произведений, но в фанфикшене и ретеллингах эмоциональный отклик оказывается часто сильнее, потому что помогает условному восстановлению справедливости. Чтобы Белоснежка уехала не с каким-то там принцем, которого до поцелуя и знать не знала, а жила с нормальными работягами-гномами. Чтобы сестры Золушки избавились от гнета токсичной матери и начали сами решать, как им жить. И чтобы Царевна-лягушка поняла, что если уж муж обращался с ее шкуркой небрежно и не мог исполнить простейшую просьбу, то он такой и не нужен.

Авторы часто стараются дать голос тем персонажам, которых как бы приглушили в первоисточниках, и нередко это персонажи угнетаемых групп. Но каждый по-своему может интерпретировать текст, показывая, например, все с точки зрения менее заметного персонажа или делая его/ее центром повествования. Часто подобными приемами авторы ретеллингов пользуются, рассказывая истории злодеев. Даже гиганты вроде Disney активно поддерживают эту тенденцию. Так, серия «Нерассказанные истории» от Серены Валентино насчитывает аж десять книг. Часто, узнав историю злодея, люди задумываются: а так ли он неправ в своих суждениях? Да и в целом многие из них «смягчаются» скорее до уровня антигероя, например та же Малефисента.

Центром внимания становятся не только злодеи. Смещение акцентов и отказ от деления героев только на «хороших» и «плохих» помогают увидеть в привычной истории совсем другие смыслы. И в народных сказках герои не всегда только правильные и хорошие. Если анализировать их поступки с точки зрения современных норм и морали, то нормальные едва ли найдутся — сплошь убийцы и грабители, травмированные трудным детством. Приведу в пример одну ирландскую сказку, которую очень люблю. Она называется «Волынщик и пак[269]» и рассказывает историю не очень умного молодого музыканта, возвращавшегося домой в подпитии. По пути он встретил пака, который предложил сыграть на празднике у банши[270]. Герой волшебным образом начинает искусно музицировать, за что получает золотые монеты. Но позже деньги превращаются в листья, а герой не становится вдруг праведником и трезвенником. Да и вообще оказывается, что он насолил местному пастору. Короче, так себе пример для подражания. Такую историю можно перенести в современность, как делают, например, Нил Гейман и Холли Блэк. В итоге мог бы получиться неплохой роман с банши-тусовщицами и ирландским музыкантом-неудачником!

Задумка была очень простой: перевернуть сказку. Она появилась, когда такие вот перевертыши были в моде, как раз шел «Однажды в сказке» и начинались проекты «Диснея» про злодеев. Но в итоге «Чудовище», как мне кажется, стало самостоятельнее, чем просто перевертыш «от лица злодейки».

Ретеллинги я люблю, но мне в них важно не использование антуража, а как раз смещение оптики, выбор какой-то идеи из оригинального сюжета и работа с ним, добавление психологизма, оригинальный авторский взгляд. Просто, к примеру, перевертыш, или пересказ истории, где герои помещены в наш мир, или сказочный антураж без переосмысления истории мне не слишком нравятся, хотя я и понимаю, за что их любят. В интерпретациях любимых сказок мне ценна именно интерпретация нового автора.

Мария Покусаева, писательница, блогер

Бруно Беттельхейм пишет о том, что главным смыслом сказки для взрослого является то, что она дает опыт, подталкивает к размышлениям. Как ребенок больше узнаёт о мире через сказку или миф, так и взрослый, зная о том, что все это точно не на самом деле, задумывается над содержанием сказочного сюжета и на основе размышлений принимает собственные решения. Современные ретеллинги, с одной стороны, продолжают традицию изменения истории, чтобы сделать ее интереснее для нового читателя, слушателя или зрителя, а также отражать тенденции своего времени. С другой стороны, сейчас можно наблюдать волну ретеллингов именно для взрослой аудитории. Это те истории, которые переосмысливаются и перерабатываются автором, а потом и аудиторией, находящей в них совершенно новые смыслы. Очень часто любовь к сказочным историям — это не желание побега от реальности, а поиск ответов и нестандартных решений.

Идеей для сборника художника Чарльза Весса, в котором приняли участие его знакомые авторы, включая Чарльза де Лина и Нила Геймана, стало желание продлить жизнь старым балладам. Ведь чтобы эти истории жили, их нужно рассказывать, петь, читать и даже рисовать. В предисловии к книге приводятся слова фолк-музыканта Марина Карти: «…это просто изумительные истории. Потому что они открывают невероятную правду о людях — о том, как люди обращаются друг с другом, обманывают друг друга, мучат и любят друг друга. В них заложено глубочайшее понимание человеческой природы»[271]. Думаю, что это еще одно отличное объяснение, почему люди любят сказочные истории. В них они находят то, что им важно, то, что откликается, помогает лучше понять себя и окружающих. Удивительно, как много всего истории про фей и музыкантов могут дать, если люди готовы об этом подумать.

Люди сами наделяют истории многими смыслами. А какие-то переосмысления и в голову бы им не пришли, но, прочитав об этом в книге или увидев на экране, они понимают, что это логично! Такими предстают герои серии комиксов Fables Билла Уиллингема. Хотя сам автор и говорит о том, что персонажи были подобраны исходя из того, является ли образ общественным достоянием[272], в них все равно видятся не просто узнаваемые Белоснежка, Прекрасный Принц и Волк, а самобытные личности, живущие в современном мире со сложными проблемами, которые не решить взмахом волшебной палочки. Сказочные герои вынуждены покинуть свой волшебный мир. Уиллингем отмечает, что выбрал Нью-Йорк как место действия в том числе потому, что это город иммигрантов, место, куда люди приезжали в поисках новой лучшей жизни.

Билл Уиллингем называет замечательной работой свое перечитывание разных версий сказок, чтобы выбрать подходящие для его задумок. Своеобразный конец у серии Fables тоже в какой-то мере сказочный: отказавшись полностью оставлять права компании DC и не желая судиться с ней, Уиллингем сделал свою работу общественным достоянием. Хотя эта история полна скучных разбирательств, связанных с правами и гонорарами, довольно иронично, что авторская история о сказочных героях перешла в то же правовое поле, где находятся и сами эти персонажи. Теперь другие могут свободно создавать произведения именно с героями Уиллингема. Сам автор верит, что так проще передать комикс во многие хорошие руки, чем оставить в одних плохих.

Известных сказочных героев можно назвать персонажами поп-культуры. Но очевидно, что в значительной мере на популяризацию сказочных образов повлияли иллюстрированные издания сказок, ставшие куда более доступными в начале XX века, а также развитие кинематографа и мультипликации. Яркие визуальные образы, особенно в мультфильмах студии Disney, буквально «приклеились» ко многим персонажам. Недаром в современных изданиях сказок мы видим Белоснежку с желтой юбкой и красным бантом, а Русалочку — непременно с красными волосами. Об адаптациях сказок для детей и так сказано немало. Ничего плохого в этом нет. Смягченные версии многих сказок были еще в прижизненных изданиях сборников братьев Гримм. Более того, там имелись вступления, рекомендующие давать детям только те сказки, которые подходят им по возрасту. Об этом пишет Стивен Джонс в предисловии к антологии «Страшные сказки»[273]. Что интересно, он называет эти сборники фольклора первыми антологиями в жанре ужасов, и вполне справедливо. То, что творится во многих сказках, способно заставить шевелиться волосы на голове даже у взрослых. Джонс, предлагая авторам поучаствовать в проекте, просил, чтобы они вдохновлялись неадаптированными версиями сказок. А авторские ретеллинги в сборнике сопровождаются сказками, собранными братьями Гримм, в переводе романистки Маргарет Хант.

Своеобразный тренд на мрачные версии сказок переродился в долгоиграющую тенденцию, которая все еще цепляет читателей. Авторы по-разному играют с одними и теми же наборами персонажей и сюжетных элементов. В целом тенденция выбирать темные тона для своего переосмысления сказочного или мифологического сюжета вполне понятна. На какое-то время поп-культура пресытилась сюжетами, где в сказочных мирах все хорошо и всех ждет хеппи-энд с обязательной песней, которая засядет в голове на пару дней. Далеко не все читатели хотели побега в такую реальность. Вероятно, такие трактовки действовали на людей подобно картинкам с идеальной жизнью в соцсетях. Тяжело мечтать о том, чтобы уехать с благородным рыцарем на единороге в закат, когда банк напоминает об оплате кредита. Так и вышло, что в сказках людям захотелось снова видеть какое-никакое отражение реальности. Ведь записанная автором сказка всегда несет в себе отпечаток своей эпохи. Так, Гензель и Гретель в фильме 2013 года (реж. Томми Виркола) стали охотниками на нечисть, вооружившись дальнобойным эффективным оружием. А Алиса Макги (American McGee’s Alice, 1999) и Венди Дарлинг (в видении Э. К. Уайз, «Дорогая Венди», 2022) прошли через психиатрическую лечебницу.

Ретеллинги авторских произведений, таких как «Алиса в Стране чудес» или «Питер Пэн», ближе к фанфикам, чем к пересказам народных сказок. «Алиса в Стране чудес» — в какой-то мере фанфик про реальную девочку Алису Лидделл. Ванесса Тейт, потомок Лидделл, говорит, что девочка ворчала и командовала, буквально заставляя Доджсона (Льюиса Кэрролла) записывать историю о ней[274]. Ну чем не фанфик о реальном человеке? Впоследствии Алиса, на тот момент Харгривз, даже получила почетную степень Колумбийского университета за заслуги в области литературы, а также консультировала создателей экранизации «Алисы в Стране чудес» (1933). Произведение Кэрролла, основанное на рассказе, сочиненном на летней прогулке, стало настоящим феноменом. Более того, своеобразные фанфики по этой сказке начали появляться вскоре после выхода самой книги. А если говорить о различных адаптациях, то все безошибочно узнают символичного Белого Кролика, Шляпника, Червонную Королеву и Чеширского Кота, даже если они предстанут перед вами в облике, отличном от иллюстраций Джона Тенниела или интерпретации из мультфильма Disney.

Отдельного внимания заслуживает популярность «Алисы в Стране чудес» в Японии. Те, кто увлекался или увлекается мангой и аниме, не могли не заметить, как часто отсылки или прямые цитаты из сказки встречаются даже в произведениях с иным сюжетом. Такая популярность объясняется набором элементов, которые очень близки японскому потребителю: это и сюрреализм, и викторианская Англия, и причудливые создания, схожие с японскими ёкаями[275]. В эпоху Мэйдзи (1868–1912) Япония проходила путь невероятно быстрой вестернизации, и Англия, которую можно назвать законодателем мод того времени, вызывала интерес у образованных японцев. Эстетика Викторианской эпохи оказала значительное влияние на поп-культуру Японии XX и даже XXI века. Предположительно, интерес к западным вещам, в том числе к литературе (перевод книги Кэрролла издавался с оригинальными иллюстрациями Джона Тенниела), положил начало этой пламенной любви к «Алисе в Стране чудес».

Перевод произведения на японский был тем еще квестом из-за обилия игры слов. Первая версия сказки Кэрролла появилась в Японии в 1899 году под названием «Зеркальный мир» и публиковалась по частям в журнале Shonen no Sekai. Японская аудитория сначала узнала о приключениях в мире Зазеркалья, причем шахматы были заменены на сёги, японскую логическую игру. А концовка и вовсе была переписана переводчиком Тенкеем Хасегавой. Вместо последних глав в книге появилась фантазия Хасегавы, основанная на японских народных сказках[276]. В 1910 году первая книга стала доступна японским читателям под названием Ai-chan no Yume Monogatari в переводе Маруямы Эйкана. Алиса была переименована в Аи-чан для того, чтобы имя легче воспринималось на японском языке. Тем не менее к 1920 году имя Алиса стало популярным для японских девочек. С начала XX по начало XXI века было опубликовано больше двух сотен изданий.

Как считает специалист по японской культурологии Масафуми Мондэн, «Алиса в Стране чудес» также значительно повлияла на направление сёдзё в манге. Сёдзё — это общий термин для манги и аниме, которые ориентированы на аудиторию девочек и девушек в возрасте примерно от 12 до 18 лет, причем жанры могут быть разными: романтика, приключения, фэнтези и многое другое. По мнению Мондэна, романтизированная эстетика викторианской Англии и, в частности, сказок об Алисе отразилась в большим количестве сёдзё-произведений, где важную роль играет визуальная составляющая. Пышные платья, рюши, красивые прически с локонами прочно ассоциировались с феминным стилем, напоминали о красивых куклах и, конечно, привлекали множество девочек и девушек. Сёдзё-манга также всегда влияла на реальную моду. «Алиса в Стране чудес» нашла отражение и в этом: многочисленные принты на платьях и юбках в стиле «лолита», принты с часами, кроликами и картами у брендов молодежной одежды. Например, Soen, один из старейших японских журналов о моде, выходящий с 1936 года, в 2007 году в одном из номеров аж 22 страницы посвятил эстетике «Алисы в Стране чудес».

Существует множество интерпретаций сказок Кэрролла: манга и аниме разных жанров, видеоигры и многое другое. Есть немало примеров ярких ретеллингов, которые переворачивают все с ног на голову, например Alice in Murderland мангаки Каори Юки. Это не что иное, как история в жанре смертельной битвы[277], где дети влиятельной семьи соревнуются, чтобы стать следующим наследником. Стелла, центральная героиня манги, носит платье с фартуком, напоминающее наряд Алисы, а все происходящее отсылает к безумному чаепитию. В формате игры на выживание построена и манга Харо Асо «Алиса в Пограничье», получившая адаптацию в виде сериала от Netflix. Вместо волшебной Страны чудес герои оказываются в фантастическом постапокалиптическом мире. Есть и более «фэнтезийные» версии, например адаптация отомэ-игры (для женской аудитории) Black and White Alice (Shiro To Kuro No Alice), где старшеклассница попадает в параллельный мир, меняясь жизнями с Белой королевой Луной. Суперизвестной также является песня Hitobashira Alice (Alice Human Sacrifice), исполненная вокалоидами (виртуальными айдолами) в 2008 году. Она рассказывает о четырех «Алисах», которые пытаются создавать свой выдуманный мир в коварном сне и так поддерживают свое существование. Этот трек до сих пор один из самых популярных у вокалоидов. По нему существует множество фанатских клипов, косплея, переводов и обсуждений смысла происходящего. Как говорит Yugami-P, автор песни, в этом сюжете отражается история самих вокалоидов, которые в ней участвуют.

Переосмысление известных героев и героинь может принимать самые разные формы, но важно, что история и ее герои должны остаться узнаваемыми. Погружение в сказочный ретеллинг, как и в случае с фанфиками, может проходить легче, потому что мозг воспринимает персонажей как уже знакомых, а чтение превращается в игру, где нужно найти все отсылки. Иногда авторы делают «коктейль» не только из героев сказок и мифов, но и из игры с другими произведениями поп-культуры. Один из моих любимых примеров — цикл «Лунные хроники» (Lunar Chronicles) Мариссы Мейер, который начался именно с фанфика. Некоторые внимательные читатели, которые, как и я, наверняка ждали новую серию «Сейлор Мун» перед телевизором в детстве, заметили, что в цикле есть узнаваемые элементы. И это совсем не случайно, ведь Мейер изначально написала рассказ для конкурса фанфиков по «Сейлор Мун». Назывался он Luna v. 4.2, а действие происходило в альтернативной фантастической реальности. Причем в основе сюжета была сказка о «Коте в сапогах». Сама писательница утверждает, что ей это показалось логичным, ведь и в сказке, и в манге, и в аниме есть говорящие коты[278]. Рассказов в конкурсе было всего два, но работа Мейер при этом не победила. Зато роман Cinder («Золушка» в русскоязычном издании), который автор создала на основе Luna v. 4.2, стал бестселлером New York Times. Впоследствии в цикле появились также «Красная Шапочка», «Рапунцель», «Белоснежка», «Звезды над нами» и «Кто на свете всех прекрасней?». Мейер ловко переплетает сказочные мотивы с причудливым киберпанковым миром будущего, где Золушка становится киборгом, а Рапунцель заперта в жилом искусственном спутнике вместо тайной башни.

Сама Мейер говорит, что стала одержима сказками после просмотра диснеевской «Русалочки» в возрасте пяти лет. Этот опыт вдохновил писательницу на ее будущее творчество. Курс, посвященный сказкам и фэнтези, в Тихоокеанском лютеранском университете (PLU) также сыграл свою роль. А писать фанфики, в том числе судьбоносный Luna v. 4.2, Мейер начала еще в школе. Неудача в конкурсе не отвратила писательницу от творчества, но сюжет «Золушки» пришел к ней во сне. «Однажды ночью мне приснилась Золушка. Она споткнулась на ступенях дворца, но, вместо того чтобы упала ее хрустальная туфелька, у нее отвалилась вся ступня. Когда я проснулась, я подумала: “У нее отвалилась ступня, потому что она киборг”. Впервые я почувствовала, что попала на что-то, что должна написать»[279], — так Мейер говорит об отправной точке для большого популярного цикла. В 2008 году она решила принять участие в NaNoWriMo[280], где нужно было написать 50 тысяч слов, но по итогу вышло чуть больше 150 тысяч.

Еще один пример популярного ретеллинга, который часто таковым не называют, — серия «Королевство шипов и роз» Сары Маас. В основу книги лег сюжет «Красавицы и Чудовища». Девушка вынуждена отправиться в дом к опасному существу, где узнает, что он не такой, каким она себе его представляла. На этом, разумеется, строится романтическая линия. Но в цикле много и других сказочных элементов. Сама писательница называет, кроме «Красавицы и Чудовища», также сказки «К западу от луны» и «Тэм Лин». Одной из первых идей Маас было то, что «Чудовище является меняющим форму “очень сексуальным лордом фейри”»[281]. Отважная главная героиня, которая добивается чего-то своим трудом, ее не слишком приятные сестры, несчастный отец. Тема сказок прослеживается в первом томе и в мотиве испытаний, которые предстоит преодолеть, — как и во всех историях, где герою/героине нужно выполнить нелегкие, а иногда кажущиеся невозможными, задания, чтобы получить желаемое. «Королевство шипов и роз» состоит из тех же элементов, которые переплетены с довольно легким романтическим фэнтези-сюжетом.

Сара Маас переделывала сказочные сюжеты с самого детства. В одном из интервью она рассказывает, что ее героини не ждали спасения, а убивали драконов, выручали кого-то из темных замков и сражались с легионами гоблинов. Другая ее книга, «Стеклянный трон», также появилась из желания пересказать «Золушку». В целом творчество Маас тяготеет к сильным героиням. Все в том же интервью она называет одной из своих любимиц Василису Прекрасную. Наделяя героинь умом, волей и мотивацией, писательница не закрывает их в замке, а отправляет творить свою судьбу самостоятельно. Подобный ход пришелся очень кстати, ведь в ретеллингах стали популярны героини, будь то известные принцессы или оригинальные отважные барышни, которые отражают актуальные настроения в обществе. Читательницам, девочкам и девушкам, хочется видеть героинь, которые больше похожи на них самих, то есть могут взять все в свои руки. А еще такие героини должны выступать как более мотивирующие образы, нежели пассивные принцессы, ждущие спасения. Как и Мейер, Маас в юности писала фанфики по «Сейлор Мун», где спасение мира отважными девушками не мешает им оставаться романтичными. Карьера писательницы началась, по сути, с публикации своих работ, включая фанфики и первые главы «Стеклянного трона» в интернете[282]. «Королевство шипов и роз», по ее собственным словам, является некой вершиной, тем, к чему она стремилась на протяжении всей жизни, занимаясь пересказами историй.

Одно из достижений использования сказочных отсылок — серия мультфильмов про Шрека. Изначально это был небольшой иллюстрированный рассказ детского писателя Уильяма Стейга под незатейливым названием «Шрек!». Вышла книга еще в 1990 году и уже тогда была ироническим переложением узнаваемого сказочного сюжета. Типичная история о спасении принцессы из замка обросла неожиданными персонажами, где главный герой — полная противоположность прекрасному принцу. У Стейга Шрек — это не просто зеленый болотный монстр, он еще и огнедышащий, а с болота его выпроваживают родители. От ведьмы он узнаёт свою судьбу: спасенная принцесса будет еще уродливее него, то есть герою уже известно, что его ждет. Он преодолевает трудности, сражает рыцаря и встречает свою возлюбленную, с которой они не просто живут долго и счастливо, а еще и радостно пугают тех, кто им попадается на пути. Разумеется, это не первое и не последнее переложение истории о девице, которую надо спасти из замка, но история о страшном огре пришлась читателям по душе. «Шрек!» получил награду от Publishers Weekly как лучшая книга 1990 года. Но настоящая слава пришла к персонажу спустя 11 лет.

Вышедший в 2001 году анимационный фильм стал настоящим спасением для студии DreamWorks. В более позднем интервью Джеффри Катценберг, создатель проекта, рассказал, что «Шрек» спас компанию от финансового краха[283]. История с необычными героями, но плотно поддерживаемая отсылками и узнаваемыми образами, стала открытием и понравилась не только юным зрителям, но и взрослым. В 2002 году «Шрек» стал первым анимационным фильмом, получившим премию «Оскар» в номинации, которой до этого не существовало. Вселенная мультфильма — сказочный кроссовер, где соседствуют и Пиноккио, и Волк из «Красной Шапочки», и волшебное зеркало, и многие другие. А в последующих частях присутствует еще больше героев, включая тот самый образ Прекрасного Принца, короля, бывшего ранее Принцем-лягушонком, и волшебника Мерлина. При этом их трактовки более взрослые и современные и часто высмеивают типичные сказочные правила, вроде поцелуя истинной любви. Узнаваемые образы прекрасно работают в миксе с отсылками на другие произведения поп-культуры — например, боевые приемы Фионы, вдохновленные «Матрицей», или врывающаяся в окно дракониха, очень похожая на динозавра из «Парка юрского периода». Всего фильмы насчитывают более сорока отсылок, включая «Зену — королеву воинов», «Интервью с вампиром», «Индиану Джонса». Сам же Катценберг до DreamWorks работал в Walt Disney Studios, что явно отразилось на его творчестве. Он курировал выход «Аладдина», «Русалочки», «Красавицы и Чудовища» и «Короля Льва». Очевидно, это именно тот человек, который знает, какую сказку хотят видеть люди.

«Шрек» по своей структуре очень похож на кроссоверные фанфики, где в одном пространстве могут встретиться разные герои. Кто-то из них сохраняет свою суть, а кто-то оказывается представлен в неожиданном свете. В этом вся ценность переработанных, пересказанных историй, как следует из самого понятия ретеллинга. Не так уж сложно поместить любимых персонажей сериала или манги в реалии какой-то сказки. С одной стороны, это помогает представить героев в необычных образах и обстоятельствах. С другой — так можно провести параллели между историями. И конечно, сказочные ретеллинги любят, потому что это возвращение к волшебной сказке, к особому миру, полному приключений, куда большинство стремились в детстве. Тот же механизм позволяет легче погружаться в фанфики. Вот злая королева, а вот сиротка, вот зверь-помощник, а вот добрая фея. Будут ли они такими, какими их знают? Или случится что-то неожиданное? Это держит читательское внимание, а потому разные переложения сказок не мимолетный тренд, а долгая традиция. И авторам есть о чем еще рассказать.

КЛУБ ВЫДАЮЩИХСЯ МОНСТРОВ

Наряду со сказочными героями есть еще одна внушительная категория персонажей, которые очень часто переосмысляются в ретеллингах. Конечно, речь о монстрах — персонажах культовых книг, фильмов и даже популярных образах из мифологии. Разнообразие монстров поистине огромно, выбирать ретеллинги тут можно как в гипермаркете: от жутких образов древних созданий Лавкрафта до влюбленной амфибии в оскароносной «Форме воды» (2017). И вообще-то весь этот раздел можно свести к одной емкой фразе из статьи New York Times, вышедшей в преддверии Хеллоуина 1964 года: «Никто на самом деле не боится монстров. Мы знаем, что они ненастоящие»[284]. Это сказал 12-летний фанат Франкенштейна, когда у него спросили, станет ли праздник в этому году по-настоящему страшным из-за моды на монстров. Но этот юный человек уяснил главное: в историях о монстрах чаще всего бояться нужно не монстров.

В той же статье Why They Love Monsters есть и еще одна важная мысль: детям и подросткам такие истории интересны часто по той причине, что в пересказе они получаются куда лучше. А еще это помогает детям самим почувствовать себя рассказчиками, пересказывая увиденный фильм, например, товарищам в школе. Конечно, в процессе такого рассказа акценты в истории расставляются в зависимости от того, что является важным для рассказчика. Рассказанные заново, такие истории вбирают в себя стиль и проблематику своего времени, а также отражают важные для автора темы. Например, графический роман «Франкенштейн. Возрождение» (Frankenstein. Alive, Alive!) писателя Стива Найлза и художника Берни Райтсона, хоть и непохож по сюжету на оригинальное произведение Мэри Шелли, является воплощением любви к этой книге. Найлз в предисловии, посвященном памяти Райтсона, не дожившего до публикации книги и не успевшего закончить работу, пишет: «Перед нами свидетельство невероятной любви Берни к бессмертному творению Мэри Шелли, прославлению которого он посвятил немалую часть своей выдающейся творческой жизни»[285]. И действительно, в нем угадываются узнаваемые мотивы об одиночестве вечности, неприятии в обществе, нарушении законов жизни и смерти. В начале есть очень яркий эпизод: чудовище, работающее в бродячем цирке, выходит на сцену, а люди из толпы не верят, что он настоящий, ведь он совсем непохож на Франкенштейна из кино, с плоской головой и болтами. Это прямая отсылка к образу из классического фильма 1931 года, на который, к слову, ориентируется и множество ретеллингов.

Люди склонны лучше запоминать образ, который увидели в кино. Даже если в книге персонаж будет описан очень подробно, каждый читатель все равно представит его по-своему. Более того, многие считают монстров весьма привлекательными. Как пишет Джессика Янг в статье «Почему нас привлекают вымышленные монстры?»[286], одним из самых ярких примеров является разочарование многих зрителей, когда Чудовище из диснеевского мультфильма превращается в принца. В статье она также ссылается на эссе «Теория монстров: читательская культура», где одним из главных аргументов привлекательности названо то, что люди все равно узнают в них себя. Монстры часто воплощают страхи и желания, а истории о них затрагивают острые темы, больно бьющие по чувству справедливости.

Гильермо дель Торо, один из главных популяризаторов монстров в современной культуре, говорит, что оборотни, вампиры, огры и многие другие чудовища существуют в нашем мире, чтобы помочь нам понять его. Часто они представляют темную сторону человеческого существования — то, что связано со смертью, старением и разложением[287]. Как пишет Лукас де Баррос Силва[288], кино этого режиссера восходит к нашей потребности в традиционном повествовании, то есть к сказкам и байкам. На творчество дель Торо значительно повлияли две вещи: жесткие реалии жизни, которые он видел своими глазами, и нежная любовь ко многим выдающимся произведениям, включая творчество писателя Лавкрафта и режиссера Хичкока. Сюда же относится и журнал Famous Monsters of Filmland, посвященный фильмам ужасов. В нем часто появлялись интерпретации чудовищ: Франкенштейна, Дракулы и других популярных персонажей. Режиссер перенес в свое творчество особую эстетику классического хоррора, при этом наделив многих монстров человечностью. Частично произведения режиссера переосмысливают известные сюжеты и образы персонажей — от огромных управляемых меха-роботов в «Тихоокеанском рубеже» до классической готики в «Багровом пике». Есть у него и ретеллинги. Это «Пиноккио» (2022) и так и не случившаяся экранизация Лавкрафта. Хотя кому, как не дель Торо, экранизировать «невообразимый ужас»?

Вообще-то монстры Лавкрафта тоже волнуют не одно поколение. Огромный пласт ретеллингов и других работ вдохновлен этими мрачными историями. Многие авторы, включая писателей Нила Геймана и Стивена Кинга, а также мангаку Дзюндзи Ито, называли Лавкрафта в числе тех, кто повлиял на них и вдохновил их. Творчество Лавкрафта популяризировано за счет своеобразного фандома, существующего довольно давно. Из «странных историй не для всех» его книги превратились в классику и часть поп-культуры. Тот же Ктулху стоит в одном ряду с другими популярными монстрами. Работы с переосмыслением творчества Лавкрафта появлялись еще в XX веке. Например, тематические фанзины возникли в 1940-х. Многие работы представляли собой что-то среднее между фанфиками и ретеллингами, например роман Кэролайн Сикрофт «Данвичское дело» (1985)[289]. Это кроссовер сериала «Человек из UNCLE» (1964–1968) и произведения Лавкрафта «Ужасы Данвича». Существует также множество различных комиксов, официальных ретеллингов и даже ряд настольных игр, вдохновленных жутковатой вселенной Лавкрафта. Вероятно, без этого автора мы не увидели бы сериал «Очень странные дела» и игру Bloodborne в том виде, в котором они есть. Одна из возможных причин очарования его книг — людей будоражит мысль, какие они маленькие и ничтожные по сравнению с неким древним могуществом. Тот же страх, вероятно, люди испытывали в далеком прошлом, придумывая удивительных мифических монстров.

Как пишет Алексей Вдовин в книге «Монстры у порога. Дракула, Франкенштейн, Вий и другие литературные чудовища»[290], древние монстры были привязаны к чему-то, объясняли различные явления и трудности. Со временем их образы трансформировались. Люди стали больше задумываться о природе зла. Но традиция пересказа историй о чудовищах никуда не делась. Страшные создания древности, привязанные к природным явлениям или вере в потустороннее, рождались в коллективном сознании, а истории о них переходили от одного рассказчика к другому. Монстр мог обрасти новыми щупальцами, второй головой и парой дополнительных глаз на стопах. Современная культура ретеллинга похожим образом продолжает сохранять образы монстров, часто меняет их, но дает и почву для размышлений. Даже развлекательный комикс способен заставить читателя задуматься. А что, если этот вампир не чувствует эмоций из-за того, что когда-то давно с ним произошло? Или он всегда чувствовал иначе, чем человек?

Один из классических архетипов историй, входящий в список семи основных сюжетов Кристофера Букера, — преодоление монстра. Это та самая победа над драконом, Годзиллой и страшным космическим вирусом. Такие истории традиционно сосредоточены на героях и их росте. Они включают явное противостояние, испытания, эпическую битву и другие элементы. Зло в таких историях — это не всегда одно существо или человек. В роли «монстра» может выступать и коварная корпорация. Ретеллинги о монстрах часто выполнены так, чтобы перевернуть подобный сюжет. Читатели и зрители должны задуматься, является ли зло злом и заслуживает ли оно наказания. Годзилла уже не кажется таким пугающим, когда думаешь, что он хотел защитить природу. А космические монстры-жуки могут оказаться не теми, кто нападет, а теми, кто изначально защищался. Мутант, обладающий жуткой разрушительной силой, может быть маленькой девочкой. Главная идея подобных ретеллингов в том, что даже в сказках мир не делится на черное и белое.

Возможность самопознания является очень важной как в фанфикшене, так и в ретеллингах. Она может включаться через добавления своего «я» в текст или через попытку примерить на себя какой-то образ. И я сейчас не про косплей. В монстрах привлекает то, что люди могут увидеть в них немного самих себя. Кристофер Перуцци, автор статьи «Почему монстры нас очаровывают?»[291], пишет о том, как часто людям нравится копаться в неприятном. Это естественно, потому что так мы подсознательно приближаем «заживление». Нередко истории о монстрах выступают в качестве терапевтических. Переживая их драму, боль, потери и ряд других чувств, люди узнают себя и учатся проживать что-то сложное. Или же это дает разрядку эмоций, как в случае с ангстовыми и темными фанфиками. Важно, что не все люди приходят в истории о монстрах за глубокими смыслами. Кому-то просто нравятся страшные истории, а кому-то монстры кажутся эстетически привлекательными.

ИЗ ФАНФИКА В КНИГУ

Суперкраткое содержание этого раздела: ура, фанфики можно издавать в качестве книг! И даже зарабатывать на этом деньги. Анна Тодд, автор романа «После», получила контракт на шестизначную сумму за издание ее работы, хотя в интернете полно тех, кто считает все книги, бывшие некогда фанфикшеном, недостойными публикации. А ряд других комментаторов регулярно зовет развлекательные произведения «фанфиками», подразумевая, что они плохо написаны и банальны. Но почему же, если все эти «фанфики» в мире «настоящей литературы» так ужасны, они хорошо продаются и издательства ищут все больше подобных проектов?

Есть мнение, что фанфики существуют в мире, параллельном традиционному книгоизданию. Но в этой книге достаточно примеров, доказывающих обратное. Фанфики входят в общее пространство поп-культуры, влияют на нее и меняются сами под влиянием других медиа. Через фанатский контент многие приходят и к чтению оригинальных книг. Все это взаимосвязано и является частями одной экосистемы. Если бы фанфикшен был строго отделен от книгоиздания, в частности от развлекательной популярной литературы, то новых авторов не искали бы среди фикрайтеров.

В работе «Фанфикшн: взгляд издателя»[292] А. Д. Елисеева отмечает, что, хотя среда фанфикшена и может похвастаться огромными масштабами, даже по сравнению со многими официальными электронными библиотеками, она остается по большей части невидимой для науки, особенно отечественной. Есть издатели, которые все еще не замечают этот сегмент литературы. Для них фанфикшен находится где-то на другой планете. Но оценить масштаб влияния все же важно. Растущая популярность фанфиков оказывает значимое влияние на формирование читательских интересов и на последующий спрос. Если невероятный успех «Пятидесяти оттенков серого» в 2011-м казался чем-то удивительным, то сейчас читатели все чаще обращают внимание на книги, которые читаются так же комфортно, как фанфики. Поиск знакомых тропов, сюжетов и образов помогает формировать комфортную читательскую среду, из которой многим не хочется выходить. Такое эскапистское чтение служит отдыхом, способом сохранения стабильного ментального состояния. Да и в целом эскапизм хорошо продается.

На сегодня понимание, что работа является популярным переписанным фанфиком, нередко используется как маркетинговый инструмент, примерно как подпись «Для поклонников “Ведьмака”» или отзыв Стивена Кинга на обложке. Даже когда эти надписи бесят, они все равно помогают подсознательно ориентироваться в огромном потоке выходящих новинок. Выцепляя знакомый образ или название, читатель начинает чуть-чуть больше доверять этой книге. Потому на обложках часто можно увидеть похожие типажи, а также сравнения с популярными книгами и другими произведениями. Переписанный фанфик или вдохновение образами героев работает очень похоже. Допустим, кто-то любит читать про Драко и Гермиону. Есть ряд невероятно популярных фанфиков про них. Людей в данном случае привлекает сама динамика пары, а не возвращение в уютный Хогвартс. Увидев похожих персонажей на обложке книги, вы, скорее всего, получите позитивную ассоциацию, как минимум обратите внимание. Значит, вы уже лучше запомните эту книгу. Шансы на прочтение быстро растут! Если что-то с подобными узнаваемыми образами выпущено как бумажная книга, то доверие только повышается, ведь текст рассмотрели несколько людей, профессионалов, он прошел этапы отбора.

Авторы исследования «Fanfiction как новое социальное медиа, или Почему молодежь пишет и читает непрофессиональную литературу»[293] установили, что основными читателями фанфиков в русскоязычном пространстве являются девушки среднего класса, преимущественно проживающие в крупных городах, образованные или получающие образование. Ничего нового. В ранних исследованиях, относящихся еще к прошлому столетию, были определены похожие характеристики. Если вы находитесь в этой среде, то и без опросов узнаете эту аудиторию. Важнее, что эта аудитория также является очень увлекающейся. Люди, активные в области фанатского творчества и потребления фанатского контента, вероятнее всего, будут больше увлечены поп-культурой и склонны к потреблению ее продуктов. Увлекаясь азиатскими фандомами, люди будут заинтересованы в азиатской кухне. Смотря популярный сериал, могут захотеть перенять стиль кого-то из персонажей. Поиграв в интересную видеоигру, могут захотеть прочитать книги, которые похожи по сеттингу и настроению. Множество вещей становятся популярны, если удачно подсвечены в медиа. Люди хотят их, потому что они приближают к любимому выдуманному миру. По той же причине люди покупают вещи, которые показывают модные инфлюэнсеры в соцсетях, — это создают иллюзию такой же жизни. Само по себе это не хорошо и не плохо. Но аудитория читателей, а правильнее будет сказать читательниц, фанфиков прекрасно совпадает с читательскими портретами, характерными для многих направлений современной жанровой литературы.

Как заметно по актуальным тенденциям, прибыль, которую может принести книга, рекламно ориентированная на увлеченных творческих фанатов, все же перевешивает риски, связанные с правовыми трудностями. Технически полностью переписанный в оригинальный текст фанфик абсолютно чист, даже если все знают, чем он был ранее. От героя там могут остаться только узнаваемый образ и какие-то мелкие детали. А вот сеттинг и история совершенно другие. Потому авторы не могут заявить, что кто-то напрямую наживается на плодах их интеллектуального труда. Даже большие компании-правообладатели видят в фанфиках сейчас скорее не угрозу, а финансовый потенциал. Н. Самутина в работе «Великие читательницы: фанфикшн как форма литературного опыта»[294] упоминает о случаях, когда изменение имен персонажей делало такую работу одной из множества, ничем не выделяющейся в своем жанре. Однако сейчас, когда очевидна тенденция к переработке фанфиков, читателям часто все равно, насколько этот текст похож на другие такие же. Им нужен именно этот, потому что они знают, на чем он основан. Допустим, типичная формульная история в жанре ромфанта будет включать в себя одного из популярных мужских или женских персонажей игры Baldur’s Gate 3. Даже если характер и внешность героев будут несколько изменены, но какие-то существенные признаки останутся узнаваемыми, то это привлечет тот сегмент, который интересует этот фандом. При этом читательница ромфанта, незнакомая с игрой, будет оценивать ее так же, как и другие похожие произведения. А вот фанаты игры вряд ли пойдут читать что-то подобное, если там не будет привлекательных для них элементов.

В правовом поле важным фактором является и то, что книга, бывшая фанфиком, издается под именем конкретного автора. Ее нельзя спутать с работами автора исходного произведения, что все еще беспокоит многих писателей. Риски подобной путаницы остаются высокими, например для авторов очень обширных циклов. Так, Эдгар Райс Берроуз, пусть уже и давно покойный, написал 25 романов о приключениях Тарзана. При сетевом распространении в файл с подборкой работ легко может затесаться что-то, написанное другим автором. Впрочем, иногда читатели любят и додумывать литературные мистификации. Мол, этот текст так хорош, что его наверняка написал сам автор оригинального романа, просто выложил под псевдонимом. Подобное происходило с Джорджем Норманом Липпертом, чей фанфик «Джеймс Поттер и Зал Пересечения Старейших» заинтересовал прессу, которая стала распространять слух, что это секретный проект Роулинг[295]. А все дело в том, что это был не только хороший текст, но и качественно оформленный сайт. Перед нами еще одно доказательство, как часто люди доверяют тому, что выглядит более дорого и профессионально. Впрочем, такая путаница — случай редкий. Многие современные авторы довольно активны в Сети и на офлайн-мероприятиях, а потому ясно, кто стоит за тем или иным текстом. Честное признание в любви к фандому и в источниках вдохновения чаще получает куда больше позитивного отклика и привлекает к книгам немало внимания со стороны фанатов. Не всегда положительного, но, по моим наблюдениям, сейчас фанаты, ставшие медийными писателями и другими создателями контента, чаще получают поддержку и одобрение.

Что до переписывания фанфиков, как издатель, скажу: было. И ничего плохого в этом нет. Если фанфик изначально совсем AU и история в нем самостоятельная, то переработать его в оригинальный текст при должном упорстве и таланте можно. Сколько зарубежных примеров! Взять ту же «Гипотезу любви». И у нас есть не хуже истории. «Правила выживания в Джакарте», например, или «Тысяча эпох». Ведь всегда стоит вопрос не факта фанфика, а качества его переработки. И качества самой истории, само собой.

Мария Руднева, писатель, редактор

— Я знаю, что ты писала курсовую/дипломную работу на тему фанфикшена. Расскажи немного об этом.

— Да, да, я писала диплом по теме «Издательские интерпретации фанфикшен-литературы», потому что издательство, где я тогда работала, как раз выпускало серию романов «Мальчики с Бейкер-стрит» или как-то так: там были мидлгрейд-истории об уличных бродяжках-подростках, помогавших Холмсу расследовать преступления. В каноне Дойла они упоминались, но никогда не раскрывались. Ну а в целом моя работа была вот как раз про это: какие фанфики можно издавать, как это делать, как позиционировать, кого привлекать к написанию, какая у них аудитория и т. д.! Про «межавторские проекты» говорила: это когда мы, грубо говоря, берем авторский мир и запускаем туда других авторов со своими героями, даем им писать романы, издаем под одним брендом, автор координирует и проверяет нестыковки. И еще про новеллизации писала, конечно же, это тоже в том или ином роде фанфики!

Екатерина Звонцова, писатель, редактор

Глава 8. Как авторы это делают

Авторы, поддерживающие фанфикшен, нередко говорят о том, что работа с такими текстами может помочь прокачать многие навыки. Наоми Новик, отвечая фанату, который просил совета, как перестать использовать фанфик только в качестве «тренировочных колес», предлагала написать AU, где оригинальные персонажи помещаются в совершенно новую обстановку. А если это слишком трудно, то взять обстановку из другой вселенной. Она также советовала создавать в рамках фанфика оригинальных персонажей, даже если они будут Мэри Сью. «Вам просто нужно беспокоиться о том, чтобы рассказывать хорошие истории, которые вы хотите рассказать»[296].

Собственно, один из главных опорных камней для переработки фанатского текста в оригинальную книгу — наличие оригинального мира, его деталей и персонажей либо существенная переработка образов. Так, некоторые герои становятся героинями, а сеттинг обретает совершенно иное время действия, систему магии или даже переносится на другой конец света. У авторов есть оригинальный сюжет, идеи и собственный голос, чтобы их произведение уже имело художественную ценность.

Изменение готового текста — довольно трудоемкий процесс. Нужно учитывать изменения лора, имен и множество других мелких аспектов. Тут и пара бета-ридеров может не справиться. Но это тоже отличная тренировка. Даже если книга не выйдет, работая со своим текстом, автор может обратить внимание на то, что не бросалось в глаза раньше. Конечно, это и некая творческая свобода. Переписывая историю в оригинальную книгу, можно поменять кучу сцен, изменить множество нюансов и даже представить совершенно иной финал. Обращение к фанфику помогает и снять какие-то ограничения, поработать с другим текстом, поэкспериментировать. Писательница Ким Беркли рассказывает: «Я никогда не писала так быстро. И не помню, когда в последний раз получала столько удовольствия от письма — не потому, что мне не нравится моя работа (сейчас она мне обычно нравится), а потому, что на этот раз я писала без ограничений. Никаких планов, никаких сроков, никаких правок»[297]. Она рассказывает, что, занявшись писательской карьерой, отошла от написания фанфиков, но потом начала большую работу по сериалу «Очень странные дела» и ощутила массу приятных эмоций от работы с таким текстом. Возвращение к фанфикшену или работа с трансформацией текста помогает схожим образом. А из небольшого драббла или даже задумки вполне может вырасти оригинальный текст.

Признаюсь, у меня есть несколько работ (и не все из них закончены), которые хотелось бы превратить в оригинальные тексты. Такие идеи ощущаются для меня морально легче, к ним бывает проще подступиться. И многие писатели меня понимают. Мне не нужно выдумывать какого-то совершенно нового персонажа, потому что я могу поработать над ним, взяв одного из интересных мне героев в качестве референса. Издание Notes from metro в своей статье[298] предлагает авторам исследовать предысторию, мотивацию и потребности любимых персонажей, чтобы научиться писать своих на этой основе. К тому же намеренные мелкие отсылки работают с рядом читателей как случайно обнаруженная в кармане конфетка. Мелочь, а приятно. Такой текст может к себе расположить, а читать его часто окажется легче, чем другие книги. Разумеется, не все чтение должно быть легким. Есть и фанфики, полные сложных тем.

Трудности могут возникнуть с теми работами, которые очень близки к канону. Для понимания, как написать свою историю и заставить свой мир функционировать, нужно разобраться, как он устроен. Социальные, политические, религиозные, магические и многие другие проблемы и особенности значительно повлияют на многие вещи в тексте. Выписывая какую-то сцену, которой нет в оригинале, вы должны хорошо понимать, как это может быть в мире этой вселенной. Чем ближе мир и персонажи к оригиналу, тем тяжелее отступить от тех условий, которые он диктует. Многие фанфики, как и другой фанатский контент, являются так называемой игрой в чужой песочнице, то есть возможностью творить в рамках чужого мира. Порой такие произведения даже считаются официальными, а авторов приглашают принять участие в некоторых проектах. С помощью подобного подхода можно лучше понять, как работает выдуманный мир, но такие фанфики чаще трудно переработать в оригинальный материал, ведь они сильно зависимы от канонного мира.

Рассуждая о фанфикшене, писательница Диана Уинн Джонс говорила: «Мое отношение ко всей информации таково, что как только она становится общественным достоянием, ею может пользоваться любой желающий»[299]. Упоминает она и то, что Нил Гейман признался ей: он создал своих «Американских богов» под влиянием ее романа «Восемь дней с Люком», который, в свою очередь, является своеобразным ретеллингом скандинавских мифов. Подобный путь наглядно показывает, как трансформационные работы влияют друг на друга. Так почему бы фанфикам не становиться книгами? Хотя некоторые рекомендации в Сети предлагают понятный способ адаптации («уберите всё, что вы не создавали»[300]), это не всегда так работает. Какие-то отсылки могут быть намеренными, какие-то важны для понимания этой игры с читателем, а также могут оказаться тем, на что не распространяется авторское право. Предлагается также поменять и детали внешности, но ирония в том, что многие авторы этого не делают, сохраняя узнаваемые черты героев. Типажи персонажей легко считываются, что только привлекает читателей. Так что не всегда стоит менять совершенно все, делая из брюнеток блондинок и спешно сбавляя сантиметры роста героям.

А вот совет «удалите все из интернета» может быть полезным, но бросаться вычищать все сразу тоже не стоит. Количество откликов на вашу работу в виде фанфика может стать преимуществом при рассмотрении рукописи. И пока книга не издана, юридических проблем не должно возникнуть. Автор статьи советует не ждать, пока фанфик станет популярным, а удалить его как можно скорее. Немного странная рекомендация, учитывая то, что все же большая часть фанатского контента создается на некоммерческой основе, только чтобы поделиться творчеством и порадовать других фанатов. Популярность на этих платформах с фанфиками и самиздатом наглядно показывает срез читательских интересов: актуальны ли все еще фэнтезийные китайские заклинатели и хотят ли еще читатели новых историй с тропом «от ненависти до любви». Желание скрыть, что книга раньше была фанфиком, может выйти боком. Открытость и честность авторов, а также их близость к фандомной среде нередко лучше принимаются, чем вылезающие в неудобный момент подробности, что когда-то был фанфик с точно такими же сценами.

Не все фанфики удается переработать в книгу, даже если это оригинальная AU, а в тексте чувствуется яркий авторский стиль. Некоторые фикрайтеры признавались мне, что, наблюдая за волной популярности бывших фанфиков, переписанных в оригинальные истории, тоже решали сделать со своими работами нечто подобное, но спотыкались о разные нюансы. Кто-то понимал, что не готов расставаться со своими любимыми героями. Кто-то не мог внести достаточно изменений. А кому-то тяжело давалась сама работа с переписыванием текста. Многие пишут фанфики на волне вдохновения. Они воспринимаются часто легче, чем другие тексты, потому что можно не думать о том, кому нужно это продавать и что скажет редактор. А переделка текста в то, что будет подаваться уже как коммерческий продукт, требует отказа от многих решений и элементов, которые не все готовы вносить. Текст в его фанфиковом виде может быть дорог автору, и это нормально. Вместо этого лучше воспользоваться собственными идеями и наработками, перенеся их в оригинальный текст.

Написание текста или его переработка может действительно превратиться в неприятную рутину. Писательница и журналистка Сабрина Цяо[301] откровенно рассказывает, что попала в ловушку, поставив себе довольно жесткие цели по количеству написанного, а также стараясь писать то, что понравится аудитории в плане сюжетов и стиля. Она описывает, как лихорадочно подсчитывала количество слов, а не наслаждалась текстом. История Цяо напрямую связана с фанфикшеном, так как она писала свою работу в виде фанфика, но с привязкой к творческому курсу. Истории успешных авторов далеко не всегда добавляют вдохновения и мотивации. Попытка «попасть» в тренд скорее сделает историю недолговечной. Да и авторы в процессе такой работы чувствуют выгорание, обращая внимание не на удовольствие от текста, а на то, насколько он «правильный». Некогда любимейшая работа, выражение фанатской любви, легко может стать нелюбимым оригинальным текстом.

— Насколько в целом ты видишь перспективным для авторов идею переводить удачные фанфики в ориджиналы? Будет ли это краткосрочным трендом, на твой взгляд, или может значительно повлиять на рынок развлекательной литературы?

— Хм, мне здесь сложно как раз из-за того, что значительная часть моих фанфиков «плавала» в серой зоне. У меня есть роман-продолжение «Питера Пэна» (и ретеллинг тоже есть, это две разных книги, ага!), есть много-много историй про исторических личностей от Сальери до доктора Ливингстона, было что-то про Крестовые походы… тексты, которые можно доработать и издать без правовых и этических проблем. С историями по современным проектам — сериалам, бестселлерам уровня «Гарри Поттера» — сложнее, лично я не решилась бы никогда, потому что вот эта грань между «твоим» и «чужим» размыта.

Но конечно же, это не касается ситуации, когда твой фанфик уже на этапе написания ушел в сильную-сильную AU, альтернативную вселенную. Грубо говоря, если твои Гарри, Рон и Гермиона отправились в космос без всякой магии, скорее всего, и сами их образы тебе пришлось сильно поменять. И если ты потом назовешь их иначе, параллели останутся только на уровне отсылок и динамики в отношениях. Ну и может, каких-то деталей вроде того, что условный Гарри назовет свой звездолет «Олень». А вот с этим уже можно работать, из этого уже проще и этичнее творить самостоятельную книжку. И перспектива у этого хорошая, потому что сама твоя любовь к вдохновившему тебя первоисточнику — даже если от него НИЧЕГО не осталось — будет твоим движком. А движок для автора очень, очень важен. И я вижу, что сейчас такого много и будет только больше. Потому что у нас уже выросло классное фандомное поколение.

Екатерина Звонцова, писатель, редактор

КОМУ ЭТО НУЖНО

Мне удалось получить много интересных комментариев от писателей и издателей, а также опросить фикрайтеров и читателей фанфиков, чтобы сформулировать пару важных мыслей. Во-первых, выпуск фанфиков в виде книг нужен нам как вывод фанфикшена из читательского «гетто» и как снятие социальной стигматизации с такого вида литературы. Во-вторых, если это продается, значит, это кому-нибудь нужно. Можно сколько угодно критиковать тексты из разряда хитов Wattpad или бывших фанфиков, но их издают, потому что на них есть спрос. Такие книги дают то, что требуется читателям. Чаще это легкие, развлекательные работы, которые читаются так же просто, как и сами фанфики. Вспомните про японские ранобэ. Они, как и их наследники, азиатские веб-романы, чаще всего имеют простое наполнение с легким языком и обилием диалогов. Многие сетевые тексты характеризуются тем же. Тем не менее популярные веб-новеллы отлично издаются в виде бумажных книг, даже коллекционных и весьма недешевых. В TikTok вы с легкостью найдете обзоры на красивые дорогие издания фанфиков — именно фанфиков, не переписанных историй. Такие штуки делаются фанатами для фанатов как суперэксклюзивный мерч. Так почему бы и другим текстам не становиться столь же популярными?

Редактор Диана Фо, удостоенная премии «Хьюго», в материале журнала Uncanna Magazine[302] призналась, что в редакторской работе ей здорово помогает опыт взаимоотношений с фанфикшеном, начиная с того, что канон автора можно подвергать сомнению, чтобы сделать историю более логичной, и заканчивая влиянием на развитие коллективного воображения. Фо делится и тем, что фанфики повлияли на ее вкус, научили разбираться, что и почему ей нравится. «Писатели иногда беспокоятся, достаточно ли они “оригинальны”, чтобы захватить аудиторию. Действительно, новаторские идеи важны для того, чтобы сделать историю свежей и увлекательной. Однако, как автор фанфиков, я узнала, что читатели могут получать удовольствие от чтения сотен фанфиков, использующих одни и те же тропы. Привлекательность не в предсказуемости, а в уникальном способе, которым каждая история справляется с одним и тем же набором обстоятельств». Эта редакторская мудрость, пожалуй, и будет одним из моих основных посылов в этом разделе. Если люди читают одни и те же наборы сюжетных элементов в фанфикшене и многих жанровых произведениях (например, любовных романах), то отчего аудитории, предпочитающей официально изданные развлекательные книги, быть другой? Несомненно, многие ищут оригинальности. Авторы фанфикшена способны дать и это. Использовать привычные элементы можно совершенно по-новому, создавая свежую историю, комфортную для читателя.

Главный редактор одного из американских издательств Джулианна Бентли в 2012 году написала у себя в блоге пост с заголовком «Этика переделки фанфиков: мнение редактора»[303]. Там она дала несколько советов для авторов, которые хотят издать свои фанфики. Бентли подчеркнула, что для нее и ее коллег (пусть в материале она и не говорила от лица издательства) нет разницы, фанфик это или оригинальная работа, если текст действительно хорош. Понятно, что в то время многие авторы заинтересовались возможностью издать свою работу, видя успешные примеры. Джулианна Бентли упомянула в своих заметках о том, что некоторые авторы их издательства писали или продолжают писать фанфики, а кого-то именно так и нашли. Она делает акцент на том, что важнее всего удалить детали, которые могут быть защищены авторским правом, то есть имена, названия мест, заведений, специфические термины. Такую практику называют «снятием серийных номеров», и существует она довольно давно. Впервые использование термина в отношении фанфикшена упоминается ориентировочно в 1990 году, в обсуждениях на платформе Usenet. С 1994 или 1996 года, когда некоторые издательства стали целенаправленно искать авторов-фикрайтеров, термин получил распространение. Активно о подобных практиках стали говорить и на тематических мероприятиях еще в 2006–2007 годах[304]. В нулевых и начале десятых на Западе авторам нередко отказывали, если обнаруживалось, что присланная рукопись была ранее фанфиком. Но с прорывным успехом все тех же «Пятидесяти оттенков серого» ситуация стала меняться. Вероятно, издатели задумались об упрощенном отношении к практике переписывания текста в том числе потому, что все больше авторов стали издавать свои работы самостоятельно, причем иногда в исходном виде, как краудфандинговые проекты.

По данным Fanlore, фандомами, произведения по которым чаще всего переписывали с 2012 года, являются сериал «Сверхъестественное», франшиза «Сумерки» и группа One Direction. По двум из трех произведений уже были успешные книги, получившие экранизации. А популярность «Сверхъественного» легко объясняется богатым лором, на многое из которого не распространяются авторские права. Немало сюжетов в сериале включают в себя фольклорных персонажей, а также образы христианской мифологии, что позволяет довольно свободно их использовать.

Самое главное — такие книги нужны читателю. Многие из активных представителей фандомной аудитории жаждут увидеть больше принятия и меньше осуждения для фанфикшена. Коммерческий успех, большие тиражи и экранизации только повышают значимость исходного материала. Но всегда ли это благо для читателя? Представьте, что вы следите за интересной макси-работой, которую автор выкладывает в процессе. А потом публикация глав резко прекращается. Вы заходите на сайт проверить, не вышло ли там чего новенького, и обнаруживаете, что теперь работа, к который вы, вероятно, уже успели привязаться, удалена. Совсем. Нередко авторам предлагают издание еще в процессе публикации их текста. Но и чувства читателей совершенно понятны. Они хотели дочитать историю, а теперь будут вынуждены ждать книгу, где все может быть совсем не так. Тем не менее многим авторам это открывает дорогу к успешной карьере. По большому счету, в выигрыше остаются все. Нет, рынок не страдает от избытка развлекательных текстов. Кто знает, может, следующий автор современного шедевра сейчас пишет фанфики по «Моей геройской академии». Кстати, фандом входит в топ популярных на АО3 за 2024 год[305] и стоит рядом с такими титанами, как «Сверхъестественное», «Благие знамения», «Гарри Поттер», «Мстители» и др. Присмотритесь, может, новый тренд уже где-то в вашем фандоме.

А ЕСЛИ НАПИСАТЬ ФАНФИК НА СВОЕ ЖЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ?

Писать тексты вокруг своего текста — это для меня игра, которая позволяет расширить историю, покрутить разные ситуации и посмотреть, как ведут себя персонажи в них. Ну, или написать что-то, что в условный канон не войдет или не поместится, а написать очень хочется. Не вижу в этом ничего плохого, даже наоборот: это и хорошая тренировка, и отличный способ понять свою же историю, а еще напоминание себе, что элемент игры в творчестве очень-очень нужен.

Иногда я играю с читателями и предлагаю им вкинуть мне какой-то ключ (фразу, ситуацию, образ, набор картинок), по которому потом пишу маленький текст.

Мария Покусаева, писательница, блогер

Селф-фики обсуждают до обидного мало. Самое время это исправить! Селф-фик представляет собой фанфик на свое же произведение. Автор берет собственных персонажей, но переносит их в другое время, меняет детали, показывает альтернативное развитие событий. Только он решает, что является каноном, а что нет. Поэтому определять такие работы именно как фанфики, а они чаще все же пишутся для фанатов, вполне справедливо. И подобным занимается довольно много авторов. Часть из тех, кто прислал мне свои замечательные комментарии, написали об этом. Большинство сходятся во мнении, что селф-фики являются любопытным инструментом, чтобы взглянуть на свою же историю и персонажей под другим углом.

Обратите внимание, что в подавляющем большинстве случаев это никак не связано с селф-инсертом (вставкой себя как персонажа в текст) и селф-шиппингом. Под вторым подразумевается пейринг, где одной из сторон автор представляет себя. Хотя технически автор текста легко может поместить себя в свой же мир, это не равно написанию фанфиков на собственные работы. Написать селф-фанфик можно с той же целью, что и обычный фанфик. Это просто иной подход к тексту, от шутки до серьезного погружения, которое может вылиться в целую книгу. Вот как о своем опыте рассказывает Анастасия Андрианова, превратившая селф-фик в полноценное издание:

Так случилось, что сейчас у меня выходит модерн AU по моей же дилогии — очень неожиданными путями занесло в эту сторону.

Я никогда не писала фанфики, даже по любимым вселенным. Но так получилось, что во время написания дилогии «Сонные Топи» мы с читателями мемили в чате и домемили до того, что я сделала эстетики на персонажей в модерн AU.

Образы современных героев очень ярко и сочно встали перед глазами. У меня буквально щелкнуло, что это «оно»: характеры и детали внешности очень круто ложились на современность, и я захотела попробовать написать хотя бы несколько глав. Шутка вышла из-под контроля, потому что в итоге мы имеем 43 авторских листа[306] текста.

В целом мне очень понравился этот опыт:

Во-первых, это смена жанра, ощущение чего-то свежего и нового для себя.

Во-вторых, персонажи уже хорошо знакомы, и не нужно с нуля выстраивать их характеры и «притираться» к ним самой.

В-третьих, кажется, что ты не работаешь, а просто развлекаешься, когда пишешь не «ух, эпичное фэнтези», а сидишь с мыслями «ну сейчас мы немножко тут помемим и навалим кринжовых шуток, никто за это не осудит, это же фанфик».

Да, в процессе все-таки развлечение выросло в полноформатную работу над книгой, но все равно это было очень интересно и весело. Знакомые персонажи поддерживали меня тем, что я уже хорошо знала нюансы их характеров, а современный сеттинг по сравнению с вымышленной условной фэнтезийной стариной ощущается как глоток свежего воздуха.

В AU огромный простор, чтобы рассыпать отсылки и пасхалки на «оригинальную» версию. А еще тут можно использовать более простую лексику, близкую к разговорной, и не придерживаться стилизации — за счет этого пишется быстрее.

Насчет персонажей скажу еще вот что.

За основу я брала характеры и внешность из канона, но особенным удовольствием было не сохранить уже знакомое, а, наоборот, копаться в том, как они могли бы поменяться.

Эпоха влияет и на поведение, и на внешность. Например, главная героиня Мавна в оригинале после трагического происшествия становится замкнутой и отстраненной, фактически переживает депрессивный эпизод, но в модерн AU у нее есть психотерапия, осознанность и источники дофамина в виде сериалов и шоколада — и вот та же самая девочка уже по-другому справляется с горем. Притом оставаясь собой, по-прежнему узнаваемой.

В каноне чародей-бунтарь-социофоб Смородник носит рубашки с вышивкой и очень длинные волосы, чтобы самовыражаться, но стесняется шрамов на теле. И скачет на коне. В AU у него есть мотоцикл как транспорт, самовыражается он через татуировки, а взгляд прячет за темными очками, то есть в базе характера остаются все те же черты, которые могут проявляться по-разному в зависимости от сеттинга.

Обобщая: опыт работы с модерн AU был очень крутым, драйвовым и интересным, он позволил мне попробовать новый жанр, новые стили, научил не бояться здоровой доли кринжа. Знакомые персонажи тут выступили поддержкой и помогли сэкономить силы. Думаю, писать городское фэнтези с новыми персонажами было бы в разы дольше и сложнее, а тут удалось обмануть мозг под видом «несерьезности» занятия.

Было суперлюбопытно раскручивать характеры в другую сторону и смотреть, как меняются герои в зависимости от окружения.

Думаю, это более чем наглядное подтверждение слов о том, как изначально не слишком серьезный подход может дать автору куда больше на выходе. Это новые идеи, прокачка навыков, способ отвлечься — да что угодно, ради чего писатель вообще это затевает. Обратите внимание, как то, что перечисляет Анастасия, перекликается с тем, что вообще хотят получить от фанфиков. Важно, что даже в случае, когда автор пишет фанфик на свою же работу, характеры уже не надо создавать с нуля. А мир, хоть и измененный, несет немало отсылок и идей, не вошедших в канон. Для многих это эксперименты, которые редко можно себе позволить с книгой, готовящейся к изданию. Допустим, фантастика не так интересна издателю, как фэнтези. Но селф-фик AU с драйвовой космооперой может помочь автору найти новое в своих же героях, а о коммерческом потенциале в этом случае можно не думать. Селф-фики, как и обычные фанфики, — про свободу творчества, самовыражение и самопознание. Именно за это мы их любим и ценим.

МИФ Культура

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/kultura-letter

Все книги по культуре на одной странице: mif.to/culture

#mifbooks

#mifbooks

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Надежда Молитвина

Шеф-редактор Дарья Калачева

Ответственный редактор Дарья Урбанская

Литературный редактор Мария Самохина

Арт-директора Максим Гранько, Марина Королева

Иллюстрация обложки Ирина Лисичкина

Корректоры Лилия Семухина, Елена Гурьева, Мария Топеха

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2025

Примечания

1

Ангст (англ. angst — тревога, страх, тоска) — один из жанров фанфикшена, в котором присутствуют депрессивные моменты, отчаяние, боль и страдания персонажей. Предположительно, термин пришел в популярную культуру через литературу и музыку, где использовался для обозначения более глубоких страхов, не связанных с обыденными вещами. Здесь и далее примечания автора.

2

Слоубёрн (англ. slowburn — медленное горение) — термин, означающий медленно развивающиеся отношения, чаще всего романтические, между персонажами.

3

Миллер Д. Sticky Branding. 12,5 способов побудить клиента навсегда «прилипнуть» к компании / пер. Е. Щедриной. М.: Бомбора, 2023. 304 с.

4

Charlotte X. Things we love about fan fiction // Wonderfully Bookish: website. 16.04.2016. URL: https://wonderfullybookish.co.uk/things-we-love-about-fan-fiction/.

5

AU (от англ. alternative universe — альтернативная вселенная) — творческое пространство, не ограниченное канонами оригинального произведения.

6

Нейпир С. От «Акиры» до «Ходячего замка». Как японская анимация перевернула мировой кинематограф / пер. А. Усачевой. М.: Эксмо, 2022. 464 с.

7

Отаку (яп.  — твой дом) — люди, которые одержимо увлекаются своим хобби и готовы тратить на него время, деньги и силы.

8

«Литнет» выяснил, какие классические произведения нуждаются в продолжениях // Литнет: блог. 29.09.2024. URL: https://blog.litnet.com/prodolzhenie-klassiki.

9

AO3 Statistics 2020: A Look Behind the Scenes // Archive of Our Own: website. 09.05.2020. URL: https://archiveofourown.org/admin_posts/15931.

10

Who Actually Gets to “Escape” Into Fandom? // Teen Vogue: website. 28.01.2021. URL: https://www.teenvogue.com/story/who-actually-gets-to-escape-into-fandom-column-fan-service.

11

Miller H. “It’s my escape”. How video games help people cope with disabilities // The Washington Post: website. 14.10.2019. URL: https://www.washingtonpost.com/video-games/2019/10/14/its-my-escape-how-video-games-help-people-cope-with-disabilities/.

12

Зинченко О. Почему мозгу надо идти в магазин? // Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»: сайт. 27.04.2020. URL: https://www.hse.ru/cpc/news/361086018.html.

13

Карпенко В. Н., Фильчакова Е. А., Карпенко И. А. Литературное произведение как средство создания хореографической постановки // Вестник науки и творчества. 2016. № 3 (3). С. 115–119.

14

Драббл (англ. drabble — забрызгаться, замарать) — короткая зарисовка, изображающая одну сцену или описывающая персонажа. Драбблом называют небольшие истории, которые могут состоять всего из ста слов.

15

Лотман Ю. М. Массовая литература как историко-культурная проблема // Лотман Ю. М. Избранные статьи: в 3 т. Таллин: Александра, 1993. Т. III.

16

Jenkins H. Textual poachers: Television fans and participatory culture. New York: Routledge, 1992. 256 p.

17

Romano A. The delicate relationship between grief and fanfiction, explained by a psychologist // Vox: website. 02.03.2021. URL: https://www.vox.com/22297792/fandom-escape-grief-psychology-complicated-lynn-zubernis-interview.

18

Trekkie (glossary term) // Fanlore: site. URL: https://fanlore.org/wiki/Trekkie_(glossary_term).

19

Piazza R. Fanfiction and fandom as escapism // Rebecca Piazza: website. 26.06.2019. URL: https://www.rpiazza.com/blog/2019/6/10/fanfiction-and-fandom-as-escapism.

20

Lunn O. From “Bunny Boiler” Stigmas to Brave Storytelling, a Timeline of Mental Health Narratives in Pop Culture // British Vogue: website. 03.10.2022. URL: https://www.vogue.co.uk/arts-and-lifestyle/article/mental-health-narrative.

21

Top 100 Most Frequently Challenged Books: 2010–2019 // American Library Association: site. URL: https://www.ala.org/bbooks/frequentlychallengedbooks/decade2019.

22

1–20 of 2,016 Works in 13 Reasons Why (TV) // Archive of Our Own: website. URL: https://archiveofourown.org/tags/13%20Reasons%20Why%20(TV)/works.

23

13 причин почему / 13 Reasons Why / Сериал, 2017–2020 // Книга фанфиков: сайт. URL: https://ficbook.net/fanfiction/movies_and_tv_series/13_prichin_pochemu.

24

Флафф (англ. fluff — пушистый, мягкий) — теплые, ничем не омраченные отношения между персонажами.

25

1–20 of 17,613 Works in All For The Game — Nora Sakavic // Archive of Our Own: website. URL: https://archiveofourown.org/tags/All%20For%20The%20Game%20-%20Nora%20Sakavic/works.

26

Writers and Writing: Question 7. What do you do to become a better writer? // The Wayback Machine: website. URL: https://web.archive.org/web/20030306132946/http://users.iafrica.com/x/xk/xkhoi/question7.htm.

27

ООС (от англ. out of character — вне характера) — отклонение характера персонажа от канонического образа.

28

Лор (англ. lore — знания) — совокупность знаний о выдуманном мире, его устройство, история, культура и иные аспекты, которые могут быть отображены в выдуманной авторской вселенной.

29

Пастуро М. Красный. История цвета. М.: Новое литературное обозрение, 2019. 160 с.

30

Brave new words: The Oxford Dictionary of Science Fiction / ed. by J. Prucher. New York: Oxford University Press, 2007. 342 p.

31

Science Fiction Fandom / ed. by J. Sanders. London: Bloomsbury Publishing, 1994. 312 p.

32

Fandom // Merriam-Webster: website. URL: https://www.merriam-webster.com/dictionary/fandom#h1.

33

Glasser A. History of the Scienceers: The First New York City Science Fiction Club, 1929 // The Fanac Fan History Project: website. URL: https://fanac.org/timebinders/scienceers.html.

34

Bristol J. Fancyclopedia. Los Angeles: Forrest J. Ackerman, 1944. 97 p.

35

The Enchanted Duplicator // Fancyclopedia: website. URL: https://fancyclopedia.org/The_Enchanted_Duplicator.

36

Glasser A. History of the Scienceers: The First New York City Science Fiction Club, 1929. In: The Science Fiction Fanzine Reader: Focal Points 1930–1960. Greenwood, DE: Nonstop, 2019.

37

Малахова П. «Поехали!» Как мир реагировал на первый полет человека в космос / Hi-Tech Mail: website. 12.04.2024. URL: https://hi-tech.mail.ru/review/62835-kak-mir-reagiroval-na-pervyj-polet-cheloveka-v-kosmos/.

38

Шагельман Ю. Всем Спок: Как «Звездный путь» привел гуманоидов на телевидение // Кинопоиск: сайт. 08.09.2019. URL: https://www.kinopoisk.ru/media/article/3407446.

39

Рудитис П., Гальден-Стоун С., Хьюго С. STAR TREK: полная энциклопедия. М.: Эксмо, 2017. 336 с.

40

Petro B. History of Star Trek: 58 Years Ago and Now // Bill Petro: website. 06.09.2024. URL: https://billpetro.com/history-of-star-trek/.

41

Harvey J. Movie review of “Trekkies” // Frankwu: Science Fiction & Fantasy Art. 06.08.1999. URL: http://www.frankwu.com/Trekkies.html.

42

Сарек — один из персонажей, представитель расы вулканцев, отец Спока, одного из центральных персонажей сериала.

43

Trekkie (glossary term) // Fanlore: site.

44

Мерч — это сувениры и иная продукция с символикой, персонажами и другими узнаваемыми элементами бренда или франшизы.

45

Трибблы — в сериале это маленькие пушистые бесконтрольно размножающиеся существа.

46

Clements M. From Star Trek to Fifty Shades: How fanfiction went mainstream // The Guardian: website. 08.08.2018. URL: https://www.theguardian.com/books/2018/aug/08/fanfiction-fifty-shades-star-trek-harry-potter.

47

Spockanalia Vol 1 — a Star Trek fanzine // Internet Archive: website. 15.09.2019. URL: https://archive.org/details/SpockanaliaV1.

48

Aitchison S. From Star Trek to Superwholock: A Brief History of Fanfiction // Fanbyte: website. 11.12.2019. URL: https://www.fanbyte.com/legacy/fanfiction-history.

49

Inside Star Trek (magazine) // Memory Alpha: website. URL: https://memory-alpha.fandom.com/wiki/Inside_Star_Trek_(magazine).

50

Inside Star Trek (magazine) // Memory Alpha: website. URL: https://memory-alpha.fandom.com/wiki/Inside_Star_Trek_(magazine).

51

Leishman R. “Star Trek”, Shipping, and the History of Fandom Within the Franchise // The Mary Sue: website. 10.09.2023. URL: https://www.themarysue.com/star-trek-shipping-and-the-history-of-fandom-within-the-franchise/.

52

Hale-Stern K. I Can't Stop Thinking About the First Published Kirk/Spock Slash Fanfiction // The Mary Sue: website. 31.08.2018. URL: https://www.themarysue.com/first-published-slash-fanfiction/.

53

Legacy Interview with Diane Marchant // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Legacy_Interview_with_Diane_Marchant.

54

McArdle M. This Is How Star Trek Invented Fandom // GQ: website. 2016. URL: https://www.gq.com/story/this-is-how-star-trek-invented-fandom.

55

Timeline of K/S Fandom // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Timeline_of_K/S_Fandom#2000s.

56

Hays P. Fandom is older than you think // Hind sight: website. URL: https://hindsight.thevarsity.ca/article/history-of-fandom.

57

Cartan S. The 15 Greatest Devoted Fandoms of All Time, Ranked // Remarkist: website. 21.04.2023. URL: https://mag.remarkist.com/p/the-15-greatest-devoted-fandoms-of.

58

Simone G. Interview with Gail Simone at 2022 Ottawa Comiccon // DC in the 80s: website. 15.09.2022. URL: https://www.dcinthe80s.com/2022/09/interview-with-gail-simone-at-2022.html.

59

Whovian // Historical Dictionary of Science Fiction: website. URL: https://sfdictionary.com/view/2217/whovian.

60

Who Comes With Summer // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Who_Comes_With_Summer.

61

Open Letters to Star Wars Zine Publishers (1981) // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Open_Letters_to_Star_Wars_Zine_Publishers_(1981).

62

Star Wars // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Star_Wars#cite_note-5.

63

Cabot M. Fanfiction // Meg Cabot: website. 08.03.2006. URL: https://megcabot.com/2006/03/114184067156643148/.

64

Tauruswiftie. The three generations of fanfic // Tumblr: website. 16.07.2015. URL: https://tauruswiftie.tumblr.com/post/124187177475/the-three-generations-of-fanfic.

65

OT and FYI — Geocities shuts down slash writer site // Groups: website. URL: https://groups.google.com/g/alt.startrek.creative.erotica.moderated/c/xC4F3a73Q4Q/m/rHtx1jWcvIIJ?pli=1.

66

Trek Fiction: website. URL: https://www.trekfiction.com/.

67

GeoCities Special Collection 2009: Saving a Historical Record of GeoCities // Internet Archive: website. URL: https://archive.org/web/geocities.php.

68

Specialized Archive Links: website. URL: https://archives.xphilefic.com/.

69

Allair M. The X-Files: A History of the Fandom: The X-Files fans have always been out there. We look back at the internet-driven history of X-Files fandom // Den of geek: website. 24.01.2018. URL: https://www.denofgeek.com/tv/the-x-files-a-history-of-the-fandom/.

70

Hill M. The forgotten earlyhistory of fanfiction // The Vice: website. 03.07.2016. URL: https://www.vice.com/en/article/the-forgotten-early-history-of-fanfiction/.

71

Ang (no subject): blog post // Dreamwidth Studios: website. 02.04.2012. URL: https://ang.dreamwidth.org/75939.html.

72

Yahoo! Groups // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Yahoo!_Groups.

73

Weeks L. It was a dark+stormy nite…: Online, Anyone Who Types Can Be a “Writer”. In Theory, That Is // The Washington Post: website. 31.01.2004. URL: https://www.washingtonpost.com/archive/lifestyle/2004/02/01/it-was-a-darkstormy-nite/34f00304-2626-40e0-937e-74ba45a959f4/.

74

Fanfiction.net: webpage // Wayback Machine: website. URL: https://web.archive.org/web/20020929011210/http://www.fanfiction.net:80/.

75

Pearwaldorf (no subject): blog post // Pearwaldorf: website. 03.04.2012. URL: https://pearwaldorf.dreamwidth.org/74816.html.

76

RPF (от англ. real person fiction) — фанфики о реальных людях.

77

The good old days before google were dark and involved horses // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/The_good_old_days_before_google_were_dark_and_involved_horses.

78

Balkanization // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Balkanization.

79

ОС (от англ. original character) — оригинальные персонажи, которых нет в первоисточнике.

80

Сериал «Тайны Смолвиля» (2001–2011).

81

Prillalar. Fannish Spaces: With poorly drawn diagrams // LiveJournal: website. 06.10.2003. URL: https://prillalar.livejournal.com/62434.html?style=mine.

82

Dragonscholar. And here we go… // Wayback Machine: website. URL: https://web.archive.org/web/20211205051425/https://fanthropology.livejournal.com/460.html.

83

Wattpad Crowns 2024 Watty Awards Winners // Wattpad: website. 06.12.2023. URL: https://company.wattpad.com/blog/wattpad-crowns-2024-watty-awards-winners.

84

Episode 3: What's the Deal With Wattpad? // Wayback Machine: website. 26.08.2015. URL: https://web.archive.org/web/20210508023101/https://www.fansplaining.com/episodes/3-whats-the-deal-with-wattpad.

85

Wattpad: website. URL: https://company.wattpad.com/.

86

Smith R. The first time I discovered fanfiction: An ode to my journey as a writer // The Michigan Daily: website. 17.04.2023. URL: https://www.michigandaily.com/arts/b-side/the-first-time-i-discovered-fanfiction-an-ode-to-my-journey-as-a-writer/.

87

Victoriaaveyard. Reply to @soywinx team FF: video // TikTok: website. URL: https://www.tiktok.com/@victoriaaveyard/video/7021521976841768198?_r=1&_t=8bKbokIFc6s.

88

Aveyard V. Hi, I'm YA fantasy author Victoria Aveyard! Ask me anything! // Reddit: website. 2021. URL: https://www.reddit.com/r/Fantasy/comments/nv6dn6/hi_im_ya_fantasy_author_victoria_aveyard_ask_me/?rdt=60879.

89

Dungeons & Dragons.

90

Dominguez A. “Cinder” Author Marissa Meyer Tackles the Power of Luck in Beachside YA Romance // BookTrib: website. 13.02.2024. URL: https://booktrib.com/2024/02/13/marissa-meyer-with-a-little-luck/.

91

Meyer M. ID // Marissa Meyer — Author: website. URL: https://www.marissameyer.com/id/.

92

Novik N. AMA: Naomi Novik, author of Uprooted & the Temeraire series // Reddit: website. 2016. URL: https://www.reddit.com/r/YAwriters/comments/476y90/ama_naomi_novik_author_of_uprooted_the_temeraire/.

93

Five Things Naomi Novik Said // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Five_Things_Naomi_Novik_Said.

94

Tor.com. Naomi Novik Talks Fanfic-Inspired Fantasy and Ending Temeraire in Her Reddit AMA // Reactor: website. 25.02.2016. URL: https://reactormag.com/naomi-novik-reddit-ama-highlights/.

95

Cclogston. 21 Authors Who Write Fanfiction // Lawrence public library: website. 17.05.2019. URL: https://lplks.org/blogs/post/21-published-authors-who-write-fanfiction/.

96

Episode 112: Rainbow Rowell // Fansplaining: website. 30.10.2019. URL: https://www.fansplaining.com/episodes/112-rainbow-rowell.

97

Cassandraclare [blog post] // Tumblr: website. 16.05.2022. URL: https://www.tumblr.com/cassandraclare/684425518117011456/hey-cassie-i-know-tmi-was-a-harry-potter.

98

Lois-Bujold Digest 918 // lists.herald.co.uk Mailing Lists: website. URL: https://lists.herald.co.uk/old-archives/lois-bujold/971016-918.

99

Чат-фик — вид фанфика, стилизованный под чат в социальной сети.

100

Рукописный девичий рассказ / сост. С. Б. Борисов. М.: ОГИ, 2002. 520 с.

101

Кот-император. Продолжения Толкина. Ник Перумов, Ниэнна и другие // Мир фантастики: website. 01.05.2004. URL: https://www.mirf.ru/book/prodolzheniya-tolkina-nik-perumov-niennah.

102

Михайлова Ю. Д., Торчинов Е. А. Анимэ и манга в современной России / пер. Ю. Магуро // Мангалекторий: сайт. 30.05.2012. URL: https://mangalectory.ru/articles/ml68.

103

Ficbook (Книга фанфиков) // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Ficbook_.

104

Beauchamp E. Book Review // Journal of Asian and African Studies. On Braisted W. Meiroku Zasshi: Journal of the Japanese Enlightenment. Harvard University Press, 1976. 579 p. Published: 1979.

105

Morita J. Garakuta Bunko // Monumenta Nipponica. 1969. № 24. P. 219–233.

106

Сугая М. Широкий спектр манги Шотаро Исиномо // Google Arts & Culture: website. 2020. URL: https://artsandculture.google.com/story/gwXBJQxLaN5FLw.

107

Альт М. Чистый вымысел. За что мы любим Японию: от покемонов до караоке. М.: Бомбора, 2023. 368 с.

108

Comiket: A Small Fan Gathering that Grew into a Huge Event // Nippon.com: website. 13.10.2023. URL: https://www.nippon.com/en/japan-data/h01805/.

109

Morohashi K. Explore The Unique Charm Of Manga In Japan // Public Relations Office Government Of Japan: website. 2024. URL: https://www.gov-online.go.jp/hlj/en/august_2024/august_2024-06.html.

110

Мисаки Н. «Додзинси» и рынок комиксов // Google Art & Culture: website. 2020. URL: https://artsandculture.google.com/story/lAVhhYnMHGQxLA.

111

Зиазитдинов И. Комикет, или Почему додзинси так популярны в Японии // Мангалекторий: сайт. 2014. URL: https://mangalectory.ru/articles/ml2791.

112

Morrissy K. Online Survey Explains Why Mail Order Doujinshi Aren't Selling in Wake of Canceled Events // Anime news network: website. 2020. URL: https://www.animenewsnetwork.com/interest/2020-08-03/online-survey-explains-why-mail-order-doujinshi-arent-selling-in-wake-of-canceled-events/.162509.

113

Sevakis J. What Do Manga Artists Think Of Dirty Doujinshi? // Anime news network: website. 2017. URL: https://www.animenewsnetwork.com/answerman/2017-07-28/.119445.

114

Lamerichs N. The cultural dynamic of doujinshi and cosplay: Local Anime Fandom in Japan, USA and Europe // Participations: Journal of Audience & Reception Studies. 2013. Vol. 10. Is. 1. P. 154–176.

115

MistakingLEE. Remember the time Clamp made a JoJo doujinshi back in 94 // Reddit: website. 2016. URL: https://www.reddit.com/r/TwoBestFriendsPlay/comments/5fr07h/remember_the_time_clamp_made_a_jojo_doujinshi/.

116

Seikimatsu Prime Minister // Baka-Updates — Manga Division: website. URL: https://www.mangaupdates.com/series/zz8llm5/seikimatsu-prime-minister.

117

Light Novels Localization: Conveying Japanese Culture into Global Audience // Digital-trans: website. URL: https://digital-trans.asia/news-and-blogs/post/light-novels-localization-conveying-japanese-culture-global-audience.

118

Thompson J. Manga: The Complete Guide. New York: Del Rey Books, 2007. 592 p.

119

Oda S. 30 // Animageplus: website. 20.10.2019. URL: https://animageplus.jp/articles/detail/28601.

120

Альт М. Чистый вымысел. За что мы любим Японию: от покемонов до караоке. М., 2023.

121

Cell Phone Novels // Stakatsu: website. URL: http://stakatsu.com/cell-phone-novels/#:~:text=Cell phone novels originate from,mouth and other makeshift promotional.

122

25 лет истории NTT Docomo в телефонах // J-Phone: сайт. 07.05.2016. URL: https://j-phone.ru/reviews/japanphones/1425-ntt25.html.

123

// Hakaiya: website. URL: https://hakaiya.com/20101204/movie-12945.

124

Сёнэн — направление в манге, аниме и ранобэ, ориентированное в основном на мальчиков и молодых людей, поскольку содержит приключенческие сюжеты.

125

Sang-min Seong. Characteristics of South Korean Web Novel Platforms and Ventures Overseas // K-Book Trends: website. 11.09.2017. URL: https://www.kbook-eng.or.kr/sub/topic.php?ptype=view&idx=864&page=2&code=topic.

126

Evolution of Internet in China // Web archive: website. 2001. URL: https://web.archive.org/web/20120527120608/http://www.edu.cn/introduction_1378/20060323/t20060323_4285.shtml.

127

Xvhbjc. History of Chinese Online Web Novels // Reddit: website. 2024. URL: https://www.reddit.com/r/noveltranslations/comments/1dpua2w/history_of_chinese_online_web_novels/.

128

Jinjiang Literature City // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Jinjiang_Literature_City#cite_note-6.

129

The 48th Statistical Report on // China Internet Network Information Center (CNNIC). 2021. URL: https://www.cnnic.com.cn/IDR/ReportDownloads/202111/P020211119394556095096.pdf.

130

Gongzi Changpei // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Gongzi_Changpei.

131

Mo Honge. Why are Chinese web novels so attractive to global readers? // ECSN: website. 20.11.2023. URL: https://www.ecns.cn/news/2023-11-20/detail-ihcvcsuf3220685.shtml.

132

Уся и сянься — жанры китайского фэнтези. Уся больше сосредоточен на боевых искусствах и приключениях, а сянься обычно включает больше фэнтези-элементов.

133

Silberstein-Bamford F. “Thank god for tags” — fanfiction as a reading paradigm // New Review of Hypermedia and Multimedia. 2024. Vol. 30.

134

Price L., Robinson L. Tag analysis as a tool for investigating information behaviour: Comparing fan-tagging on Tumblr, Archive of Our Own and Etsy // Journal of Documentation. 2021. № 77 (2). P. 320–358.

135

Lililoveschampagne. An (Incomplete) Guide to AO3 Tags // Reddit: website. 2019. URL: https://www.reddit.com/r/FanFiction/comments/dwu4f5/an_incomplete_guide_to_ao3_tags/?rdt=60161.

136

Митчелл Э. П. Часы, которые шли вспять / пер. М. Максакова // Млечный путь. 2013. № 1.

137

Касинов И. Н. «Машина времени» Г. Дж. Уэллса и проблемы хронотопа в современной науке и научной фантастике // Вестник Ставропольского университета. 2007. № 53. С. 149–153.

138

Кун — приставка к обращению в японском языке, которая характеризует дружеский характер общения.

139

Levy T. Entering Another World. A Cultural Genre Discourse of Japanese Isekai Texts and Their Origin in Online Participatory Culture // Japan's Contemporary Media Culture between Local and Global: Content, Practice and Theory. 2021.

140

Fanfiction.net: webpage // Wayback Machine: website. URL: https://web.archive.org/web/20020929011210/http://www.fanfiction.net:80/.

141

Lantagne S. When Real People Become Fictional: The Collision of Trademark, Copyright, and Publicity Rights In Online Stories About Celebrities // Journal of Law, Technology & The Internet. 2016. Vol. 7.

142

Stitch. On RPF and Why People Love to Write Stories About Public Figures // Teen Vogue: website. 15.08.2021. URL: https://www.teenvogue.com/story/on-rpf-and-why-people-love-to-write-stories-about-public-figures-stitch-fan-service.

143

General: Real Person Fiction // Fanfiction.net: website. 2013. URL: https://www.fanfiction.net/topic/2872/88774266/General-Real-Person-Fiction.

144

Донат — добровольное пожертвование пользователя автору.

145

Justine. I Don't Believe in Real People // The Fanfic Symposium: website. URL: https://trickster.org/symposium/symp116.html.

146

Loschiavo E. Toxic Masculinity in Anna Todd's After Series // UNSUITABLE: Conversations about women, history & popular fiction @DukeUniversity: website. 28.03.2019. URL: https://sites.duke.edu/unsuitable/anna-todds-after-series/.

147

Wickes H. They're Just Like UsEvery Celebrity That Has Admitted They've Read Fan Fiction of Themselves: Niall Horan, Billie Eilish // J-14: website. 2024. URL: https://www.j-14.com/posts/celebrities-read-fan-fiction-stars-who-admit-to-reading/.

148

Baio A. Billie Eilish confirms that she reads fanfiction about herself // Indy100: website. 24.10.2022. https://www.indy100.com/celebrities/billie-eilish-fanfiction.

149

Porter J. The Best Videos of Famous People Reading Fanfiction About Themselves // Fanficable: website. 07.03.2023. URL: https://www.fanficable.com/post/videos-of-famous-people-reading-fanfiction-about-themselves-real-person-fanfic-rpf.

150

Stroud S., Oluwasemilore Adeoluwa. When Actors Become Characters // Center for Media Engagement: website. 26.11.2018. URL: https://mediaengagement.org/research/when-actors-become-characters/.

151

Moreau B. NU'EST's Minhyun Reveals He Knows About “Shipping” // Koreaboo: website. 18.03.2020. URL: https://www.koreaboo.com/stories/nuest-minhyun-shipping-interview-reveals/.

152

Stitch. On RPF and Why People Love to Write Stories About Public Figures // Teen Vogue: website. 15.08.2021. URL: https://www.teenvogue.com/story/on-rpf-and-why-people-love-to-write-stories-about-public-figures-stitch-fan-service.

153

Kate O. Famous Authors Who Hate Fanfiction // Fanficable: website. 10.08.2020. URL: https://www.fanficable.com/post/famous-authors-who-hate-fanfiction.

154

Minkel E. Fifty Shades of Fan Fiction // The Millions: website. 02.04.2012. URL: https://www.themillions.com/2012/04/fifty-shades-of-fan-fiction.html.

155

Rice A. Anne's Messages to Fans // Ann Rice: official site. 14.09.2009. URL: https://www.annerice.com/ReaderInteraction-MessagesToFans.html.

156

Heywriters. The Fine Line Between Fan Art, Fan Fiction, and Finding Yourself Sued // Tumblr: website. URL: https://heywriters.tumblr.com/post/742178802990514176/where-has-anne-rice-fanfiction-gone.

157

Kate O. Famous Authors Who Hate Fanfiction.

158

Patta Y. Questions For A Research Paper // Web archive: website. 1997. URL: https://web.archive.org/web/20120306121348/http://www.hatrack.com/research/interviews/yoda-patta.shtml.

159

Alter A. The Weird World of Fan Fiction // The Wall Street Journal: website. 14.06.2012. URL: https://www.wsj.com/articles/SB10001424052702303734204577464411825970488.

160

Ursula on Ursula // Ursula K. Le Guin: website. URL: https://www.ursulakleguin.com/ursula-on-ursula/#FF.

161

Whitford E. Lev Grossman, S. E. Hinton, and Other Authors on the Freedom of Writing Fanfiction // Vulture: website. 2015. URL: https://www.vulture.com/2015/03/6-famous-authors-whove-written-fanfiction.html.

162

Сквик — сленговое обозначение эмоции отвращения или внутреннего отталкивания при встрече с какой-то ситуацией или даже концепцией. Считается, что это слово произошло от английского squick, которое, в свою очередь, соотносится с выражением someone else’s kink, что буквально можно перевести как «чья-то чужая странность».

163

Друян Э. Космос. Возможные миры. М.: ОГИЗ: АСТ, 2023. 384 с.

164

Klink F., Minkel E. Five Tropes Fanfic Readers Love (And One They Hate) // Fansplaining: website. 2016. URL: https://www.fansplaining.com/articles/five-tropes-fanfic-readers-love-and-one-they-hate.

165

Canon Divergence AU // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Canon_Divergence_AU.

166

Звездные войны Уильяма Шекспира // Starwars.fandom: сайт. URL: https://starwars.fandom.com/ru/wiki/%D0%97%D0%B2%D1%91%D0%B7%D0%B4%D0%BD%D1%8B%D0%B5_%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D1%8B_%D0%A3%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D1%8F%D0%BC%D0%B0_%D0%A8%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%BF%D0%B8%D1%80%D0%B0.

167

Мэшап (англ. mash up — смешивать) — неоригинальное произведение, состоящее, как правило, из двух (реже нескольких) исходных произведений.

168

Обычно переводится как «ломтик жизни» и подразумевает срез повседневности.

169

Yemihikari. How to Write a Good Fanfic // Wattpad: website. URL: https://www.wattpad.com/315886498-how-to-write-a-good-fanfic-5-1-1-what-is-fluff.

170

Youzha. What's fluff in fanfiction? Explained by FAQ Blog // Youzha.blog: website. 14.07.2022. URL: https://youzha.blog.jp/archives/15289371.html?ref=head_btn_prev&id=8406289.

171

От англ. heal — исцелять.

172

Tan S. Healing Fiction in Translation // The Women’s Prize: website. URL: https://womensprize.com/healing-fiction-in-translation/.

173

Vestergaard M., Schultz W. Retrospective Valuation of Experienced Outcome Encoded in Distinct Reward Representations in the Anterior Insula and Amygdala // Journal of Neuroscience. 2020. № 40 (46). P. 8938–8950.

174

На 11 августа 2024 года, сайт AO3.

175

Юханнисон К. История меланхолии. О страхе, скуке и печали в прежние времена и теперь. М.: Новое литературное обозрение, 2012. 320 с.

176

Коробко М. А. Жанр в фанфикшн: закономерности использования (на материале фандомов «Шерлок», «Мерлин», «Сверхъестественное») // Ученые записки Орловского государственного университета. Гуманитарные и социальные науки. 2015. № 6. С. 154–157.

177

Смирнова О. 11 когнитивных секретов для ваших текстов и бизнеса. Ростов-на-Дону: Феникс, 2023. 267 с.

178

Нейпир С. От «Акиры» до «Ходячего замка». Как японская анимация перевернула мировой кинематограф. М., 2022.

179

Dasha K. Fan Fiction Angst: We Love Them But We Hurt Them // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Fan_Fiction_Angst: _We_Love_Them_But_We_Hurt_Them.

180

War H. L. Fan Fiction: How to Avoid Writing Characters OOC // LiveJournal: website. 2015. URL: https://hlwar.livejournal.com/72273.html.

181

Naathy L. OOC — Out of character // Wattpad: website. URL: https://www.wattpad.com/461027788-how-to-write-fanfiction-ooc-out-of-character.

182

Stevenson N. Nimona (the comic): a deep dive // I'm Fine I'm Fine Just Understand: website. 13.07.2023. URL: https://www.imfineimfine.com/p/nimona-the-comic-a-deep-dive.

183

Solis-Moreira J. Why People Are Drawn to Fictional Villains // Science Connected Magazine: website. 2024. URL: https://magazine.scienceconnected.org/2024/01/why-people-are-drawn-to-fictional-villains/.

184

Krause R., Rucker D. Can bad be good? The attraction of a darker self // Psychological Science. 2020. № 31 (5).

185

I_have_amnosia. Missing scene definition // Reddit: website. 2023. URL: https://www.reddit.com/r/FanFiction/comments/15s10lx/missing_scene_definition/?rdt=45944.

186

Fixer Sue // TV Tropes: website. URL: https://tvtropes.org/pmwiki/pmwiki.php/Main/FixerSue.

187

FanFiction Content Guidelines: Version: 11–20–2008 // Fanfiction.net: website. URL: https://www.fanfiction.net/guidelines/.

188

Schuyler. Amish!Patrick: The Revenge // LiveJournal: website. 24.05.2006. URL: https://damnyouwentz.livejournal.com/107464.html.

189

Why are interactive stories forbidden on Fanfiction.net? // Reddit: website. 2017. URL: https://www.reddit.com/r/FanFiction/comments/7da3oi/why_are_interactive_stories_forbidden_on/?rdt=52400.

190

A Trekkie's Tale // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/A_Trekkie%27s_Tale.

191

Smith P. “A Conversation with Paula Smith”. Interview conducted by Cynthia W. Walker. In “Fan Works and Fan Communities in the Age of Mechanical Reproduction” / ed. by Nancy Reagin and Anne Rubenstein // Transformative Works and Cultures. 2011. № 6. URL: https://journal.transformativeworks.org/index.php/twc/article/view/243/205.

192

Szeto H. Addendum to “A Guide For Writing Sailor Moon Fan Fics” // Greenbean's Homepage: website. URL: https://gbeans.tyrlen.org/homepage/tr-addendum.html.

193

Dark romance — популярный жанр, в основе которого лежат романтические отношения, переплетающиеся с насилием, абьюзом, сложными темами, поданными часто в романтизированном виде.

194

Драмиона — название для пары Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер из франшизы «Гарри Поттер».

195

Donaldson K. What is Dark Romance and Why is BookTok Obsessed With It? // Pastemagazine: website. URL: https://www.pastemagazine.com/books/romance/what-is-dark-romance-booktok-trend.

196

Свендсен Л. Философия страха. М.: Прогресс-Традиция, 2010. 288 с.

197

Шапинская Е. Н. Эскапизм в киберпространстве: безграничные возможности и новая опасность // Культурологический журнал. 2013. № 2.

198

Do you like horror movies? Expert says there's a scientific reason why people love to be scared // CBS news: website. 29.10.2021. URL: https://www.cbsnews.com/news/horror-movies-fear-science/.

199

Burke E. Philosophical Inquiry into the Origin of our Ideas of the Sublime and the Beautiful. Oxford: Oxford University Press, 1998.

200

Уорсли Л. Чисто британское убийство. Удивительная история национальной одержимости. М.: Синдбад, 2021. 320 с.

201

Мирвода Т. А. Детские страшные истории как объект и форма пародирования в фольклоре Рунета // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2018. № 4. С. 206–214.

202

Мирвода Т. А. Пародии на крипипасту как составляющая страшного сетевого фольклора // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. 2018. № 3. URL: http://www.rfp.psu.ru/archive/2018.10.3/mirvoda.pdf.

203

Дератани Н. Ф., Тимофеева Н. А. Хрестоматия по античной литературе: в 2 т. Т. 1: Греческая литература. М.: Просвещение, 1965. 678 с.

204

Издательства заявили о буме эротических романов в России // Книжная индустрия: сайт. 08.02.2024. URL: https://www.bookind.ru/events/17025/?sphrase_id=17807564.

205

Бочарова О. Формула женского счастья. Заметки о женском любовном романе // Новое литературное обозрение. 1996. № 22.

206

От англ. porn without plot — порнография без сюжета.

207

Рэдуэй Д. Читая любовные романы. Женщины, патриархат и популярное чтение. М.: Прогресс-Традиция, 2004. 337 с.

208

Козлова М. М. Современный любовный роман как жанр массовой культуры // Вестник Ульяновского государственного технического университета. 2002. № 2 (17). С. 77–84.

209

Кавелти Д. Изучение литературных формул // Новое литературное обозрение. 1992. № 22.

210

Самутина Н. Великие читательницы: фанфикшн как форма литературного опыта // Социологическое обозрение. 2013. С. 137–194.

211

Lawrence K., Herold E. Women's attitudes toward and experience with sexually explicit materials // J Sex Res. 1988. № 24 (1). P. 161–169.

212

Young M. Sexual attitudes and behavior of female readers and non-readers of erotic literature // Psychol Rep. 1979. № 45 (3). P. 932–934.

213

Kraxenberger M., Knoop C., Menninghaus W. Who reads contemporary erotic novels and why? // Humanities and Social Sciences Communications. 2021. № 8.

214

De Maupassant E. Why Write Erotic Fiction? // Emmanuelle de Maupassant: website. 2016. URL: https://emmanuelledemaupassant.com/2016/06/24/why-write-erotic-fiction/.

215

Bond K. Enemies to lovers: Why do we fall in love with people we hate? // Dazed: website. 06.07.2022. URL: https://www.dazeddigital.com/life-culture/article/56491/1/obsessed-enemies-to-lovers-trope-love-island-hate-relationship.

216

Rinnae. What is your favorite Enemies To Lovers Ship and why? // Reddit: website. 2021. URL: https://www.reddit.com/r/FanFiction/comments/q0m7n2/what_is_your_favorite_enemies_to_lovers_ship_and/.

217

Merry S. Ali Hazelwood's sort-of-secret life as a best-selling author // The Washington Post: website. 20.08.2022. URL: https://www.washingtonpost.com/books/2022/08/20/ali-hazelwood-romance-author/.

218

Bolen S. Tropes: Friends-To-Lovers // The Female Main Character: website. URL: https://www.thefemalemaincharacter.com/tips-tidbits/fmc-tropes-friends-to-lovers.

219

The ultimate writer's guide to the Friends to Lovers trope // First Draft Pro: website. URL: https://www.firstdraftpro.com/blog/friends-to-lovers-trope.

220

Mlille4. Friends to lovers // Reddit: website. 2023. URL: https://www.reddit.com/r/FanFiction/comments/17njght/friends_to_lovers/?rdt=59216.

221

Bishop K. Why people still believe in the “soulmate myth” // BBC: website. 14.02.2022. URL: https://www.bbc.com/worklife/article/20220204-why-people-still-believe-in-the-soulmate-myth.

222

Мегазорд — гигантский робот из вселенной Power Rangers, который получается из слияния более мелких роботов, управляемых рейнджерами.

223

Платон. Избранные диалоги. М.: Художественная литература, 1965. 442 с.

224

Ballard J. Do Americans believe in the idea of soulmates? // YouGov: website. 2021. URL: https://today.yougov.com/society/articles/34094-soulmates-poll-survey-data.

225

Marope K. The Psychology of Hurt/Comfort Romances // The Ribbon Marker: website. 2021. URL: https://theribbonmarker.com/2021/10/22/the-psychology-of-hurtcomfort-romances/.

226

Bolen S. Tropes: The Love Triangle // The Female Main Character: website. URL: https://www.thefemalemaincharacter.com/tips-tidbits/fmc-tropes-love-triangle.

227

Team Edward Vs. Team Jacob: Which Is the RIGHT Choice in the Twilight Debate? / K. Melrose, N. Waxman, K. Doll et al. // CBR: website. 2024. URL: https://www.cbr.com/twilight-team-edward-vs-jacob-right-choice/.

228

Marquez N. The Hunger Games: A Romantic Analysis of the Peeta vs. Gale “Love Triangle” // HobbyLark: website. 2022. URL: https://hobbylark.com/fandoms/The-Hunger-Games-A-Romantic-Analysis-of-Peeta-vs-Gale.

229

McCluskey D. Trope Spotlight: Fake Dating // Write for Harlequin: website. 17.06.2024. URL: https://www.writeforharlequin.com/trope-spotlight-fake-dating/.

230

1–20 of 232,799 Works in Star Wars — All Media Types // Archive of Our Own: website. URL: https://archiveofourown.org/tags/Star%20Wars%20-%20All%20Media%20Types/works.

231

Watson S. Breaking down forbidden love: tropes, genres, and examples // Dipsea: website. 2024. URL: https://www.dipseastories.com/blog/forbidden-love/.

232

Busse K. Derivative By Any Other Name; or, A Cultural Approach to Fan Fiction Genre Theory // Antenna: website. 21.04.2010. URL: https://blog.commarts.wisc.edu/2010/04/21/derivative-by-any-other-name-or-a-cultural-approach-to-fan-fiction-genre-theory/.

233

Фон Франц М.-Л. Толкование волшебных сказок. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2020. 292 с.

234

Knudsen R. A. Fanfiction in the Fifth Century BCE // Medium: website. 10.08.2015. URL: https://eidolon.pub/fanfiction-in-the-fifth-century-bce-477a68ed732b.

235

Льюис К. Избранные работы по истории культуры. М.: Новое литературное обозрение, 2016. 928 с.

236

Кроссовер (англ. cross over — пересекать) — фанфик, в котором смешиваются герои и элементы разных независимых канонов или вымышленных вселенных.

237

Ватсон М. Данте. Его жизнь и литературная деятельность: биографический очерк. М.: Директ-Медиа, 2020. 60 с.

238

Wilson A. Fan fiction and premodern literature: Methods and definitions // Transformative Works and Cultures. 2021. Vol. 36.

239

Шаров К. С. Христианская проповедь как сюжетообразующий мотив средневековой рыцарской поэмы «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» // Новый филологический вестник. 2019. № 4 (51). С. 356–371.

240

Чемезова Е. Р. «Зеленый человек»: трансформация образа в литературе англоязычных стран // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2021. № 8. С. 2394–2400.

241

Tolkien J., Gordon E. Sir Gawain and the Green Knight. Oxford: Oxford University Press, 1925. 262 p.

242

Волконская М. А. Взаимодействие скандинавизмов и галлицизмов в поэме «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» // Вестник Московского университета. Серия 9: Филология. 2011. № 5. С. 119–128.

243

Howard D., Zacher C. Critical Studies of Sir Gawain and the Green Knight. Notre Dame: University of Notre Dame Press, 1968. 331 p.

244

Deviant-joy. I just found out Shakespeare wrote fanfiction // Reddit: website. 2021. URL: https://www.reddit.com/r/FanFiction/comments/kspfv4/i_just_found_out_shakespeare_wrote_fanfiction/.

245

Вышенская Ю. П. Итальянские трактаты о литературе как образец стиля для английской светской литературы эпохи Раннего Возрождения // Вестник Костромского государственного университета. 2021. Т. 27, № 1. С. 99–105.

246

Гаффарова З. Специфика лексических заимствований в философской мысли эпохи Возрождения // Ученый XXI века. 2016. № 6–1 (18). С. 36–40.

247

Паукер А., Киселев А. Как «Гамлет» стал главной пьесой человечества // Я в театре: сайт. 28.11.18. URL: https://yandex.ru/project/yavteatre/hamlet.

248

Blasco P., Francisco J. Navarrete, posible autor del Quijote apоcrifo (1614). Burgos, 2005.

249

Подложный «Дон Кихот» // Большая российская энциклопедия: сайт. URL: https://bigenc.ru/c/podlozhnyi-don-kikhot-68a275.

250

Алеева Е. З. «Путешествия Гулливера»: факт, псевдофакт, вымысел // Филология и культура. 2016. № 2 (44). С. 171–175.

251

Харрис Д. Философские умозрения. 1781.

252

Бугров В. Бесконечные гулливеры // Уральский следопыт. 1976. № 10. URL: http://www.fandom.ru/about_fan/bugrov_5.htm.

253

Демченко А. А. Гёте и романтизм // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2018. № 11 (89). Ч. 2. С. 221–229.

254

Льюис Д. Г. Жизнь И. Вольфганга Гёте. СПб., 1867.

255

Иванова Э. Фауст — символ эпохи? // Гуманитарное пространство. 2014. Т. 3. № 4. С. 618–634.

256

Wellington, Waterloo and the Brontës // Anne Brontë: website. 24.06.2018. URL: https://www.annebronte.org/2018/06/24/wellington-waterloo-and-the-brontes/.

257

Уорсли Л. Чисто британское убийство. Удивительная история национальной одержимости. М.: Синдбад, 2021. 320 с.

258

Вернер А. Шерлок Холмс. Человек, который никогда не жил и поэтому никогда не умрет. М.: АСТ, 2016. 240 с.

259

Болотова Д. Д. Образ Шерлока Холмса в книге и на экране // Форум молодых ученых. 2022. № 6 (70). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/obraz-sherloka-holmsa-v-knige-i-na-ekrane/viewer.

260

Кириленко Н. Н. Драма как источник классического детектива // Вестник РГГУ. Литературоведение. Языкознание. Культурология. 2016. № 5 (14). С. 9–20.

261

Горовиц Э. Зачем читать Шерлока Холмса // Издательство «Азбука»: сайт. 17.08.2022. URL: https://azbooka.ru/articles/entoni-gorovits-zachem-chitat-sherloka-kholmsa.

262

Жиркова М. Русский Шерлок Холмс и его авторы: П. Никитин // Art Logos. 2017. № 2 (2). С. 36–46.

263

Maslin J. Books of The Times; In “Scarlett”, Only the Names Are the Same // Wayback Machine: website. 1991. URL: https://web.archive.org/web/20180316214800/https://www.nytimes.com/1991/09/27/movies/books-of-the-times-in-scarlett-only-the-names-are-the-same.html.

264

Bogel A. 16 classic literature retellings, remixes and reimaginings // Modern Mrs Darcy: website. 29.03.2023. URL: https://modernmrsdarcy.com/classic-literature-retellings/.

265

Меха (яп.  — мэка, англ. mechanism — механизм) — поджанр в аниме, манге и в научной фантастике, основным атрибутом которого являются огромные боевые человекоподобные машины, шагоходы.

266

Харт У. Расскажи-ка мне ска… М.: Эксмо, 2023. 168 с.

267

Джамбаттиста Б. Сказка сказок, или Забава для малых ребят. М.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2018. 552 с.

268

Беттельхейм Б. О пользе волшебства. Смысл и значение волшебных сказок. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2024. 512 с.

269

Пак — лесной дух, которого часто связывают с образом Пана, а также проводят в его образе параллели с чертом.

270

Банши — мрачные ирландские и шотландские феи, предвещающие смерть своими криками.

271

Гейман Н., Весс Ч. Лучшие баллады и саги. М.: АСТ, 2023. 240 с.

272

RogerForet. This is a wonderful job — An Orca Q&A with fables Bill Willingham // ORCAfresh: website. URL: https://orcafresh.net/interview/in020503.html.

273

Джонс С. Страшные сказки. Истории, полные ужаса и жути. М.: АСТ, 2018. 544 с.

274

The real Alice in Wonderland // V&A: website. 2021. URL: https://www.vam.ac.uk/articles/the-real-alice-in-wonderland?srsltid=AfmBOooVOb0OZ4V_Klh5Iy1v1me3xQSyy6KJC8r0azxH4x-IOvOP5LAe.

275

Sevakis J. Why Is Alice In Wonderland So Popular In Japan? // Anime News Network: website. 20.02.2019. URL: https://www.animenewsnetwork.com/answerman/2019-02-20/.143662.

276

Elwood K. Alice in Japan: A wonderland of cultural adaptation // The Japan News: website. 11.01.2023. URL: https://japannews.yomiuri.co.jp/editorial/cultural-viewpoints/20230111-83097/.

277

Смертельная битва — жанр родом из Японии, где сюжет сосредоточен на соревновании, в котором может выжить только один участник.

278

Meyer M. “Luna v. 4.2” (The Origins of CINDER) // Marissa Meyer — Author: website. 31.07.2012. URL: https://www.marissameyer.com/blog/luna-v-4-2-the-origins-of-cinder/.

279

Media M. Author, alum Marissa Meyer talks “Sailor Moon” and “Cinder” // The Mast: website. 04.05.2014. URL: https://mastmedia.plu.edu/2014/author-alum-marissa-meyer-talks-sailor-moon-and-cinder/.

280

NaNoWriMo («Нэ-Но-Рай-Мо») — писательский марафон, который традиционно проходит в ноябре. Его целью является написание за месяц полноценного произведения.

281

Interview: Sarah J. Maas and Heather Lyons on fairy tale-inspired stories // USA Today: website. 2014. URL: https://eu.usatoday.com/story/happyeverafter/2014/12/23/vilma-gonzalez-sarah-maas-heather-lyons-interview/20769125/.

282

Sarah J. Maas // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Sarah_J._Maas.

283

Dambrosio C. 15 things you probably didn't know about “Shrek” // Business Insider. 2023. February 27.

284

Why They Love Monsters // The New York Times: website. 25.10.1964. URL: https://www.nytimes.com/1964/10/25/archives/why-they-love-monsters.html.

285

Найлз С., Райтсон Б. Франкенштейн. Возрождение: [графический роман]. М.: АСТ, 2020. 104 с.

286

Yang J. Why Are We Attracted to Fictional Monsters? // Book Riot: website. 06.10.2017. URL: https://bookriot.com/hot-monsters-in-fiction/.

287

Del Toro G. [Quotable Quote] // Goodreads: website. URL: https://www.goodreads.com/quotes/6883582-in-fairy-tales-monsters-exist-to-be-a-manifestation-of.

288

De Barros Silva L. Monsters of Our Own: A Guillermo Del Toro Retrospective // Penn Moviegoer: website. URL: https://www.thepennmoviegoer.com/movie-review/monsters-of-our-own-a-guillermo-del-toro-retrospective.

289

The Dunwich Affair // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/The_Dunwich_Affair.

290

Вдовин А. Монстры у порога. Дракула, Франкенштейн, Вий и другие литературные чудовища. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2024. 208 с.

291

Peruzzi C. Why Are We Fascinated With Monsters? // HobbyLark: website. 2022. URL: https://hobbylark.com/fandoms/Why-Are-We-Fascinated-with-Monsters.

292

Елисеева А. Фанфикшн: взгляд издателя // Материалы II Международной научно-практической конференции. Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 2019. С. 30–35.

293

Кашина М. А., Педченко А. А. Fanfiction как новое социальное медиа, или Почему молодежь пишет и читает непрофессиональную литературу // Управленческое консультирование. 2023. № 10 (178). С. 137–156.

294

Самутина Н. Великие читательницы: фанфикшн как форма литературного опыта // Социологическое обозрение. 2013. С. 137–194.

295

Westcott G. Friction over Fan Fiction // Literary Revie of Canada: website. 2008. URL: https://reviewcanada.ca/magazine/2008/07/friction-over-fan-fiction/.

296

Tor.com. Naomi Novik Talks Fanfic-Inspired Fantasy and Ending Temeraire in Her Reddit AMA // Reactor: website. 25.02.2016. URL: https://reactormag.com/naomi-novik-reddit-ama-highlights/.

297

Berkley K. Do Published Authors Write Fanfiction? // Kim Berkley: website. 08.08.2022. URL: https://storytellerkim.com/index.php/2022/08/08/do-published-authors-write-fanfiction/.

298

The Pros and Cons of Writing Fanfiction: A Writer's Perspective // Notes from metro: website. 2022. URL: https://notesfromthemetro.com/pros-and-cons-of-writing-fanfiction/.

299

http://www.leemac.freeserve.co.uk/answerslast1.htm

300

Lucyannebuckley. How to turn fanfiction into original fiction // Book Labyrinth: website. 2021. URL: https://booklabyrinth.co.uk/turn-fanfiction-into-original-fiction/.

301

Qiao S. Writing Fanfiction Gave Me Community and Creative Freedom // Electric Literature: website. 2022. URL: https://electricliterature.com/writing-fan-fiction-gave-me-community-and-creative-freedom/.

302

Pho D. ConCrit in Comments Only: What Writing Fanfiction Taught Me as an Editor // Uncanny. 2018. Vol. 25. URL: https://www.uncannymagazine.com/article/concrit-in-comments-only-what-writing-fanfiction-taught-me-as-an-editor/.

303

The Ethics of Reworking Fanfiction: An editor's opinion // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/The_Ethics_of_Reworking_Fanfiction: _An_editor%27s_opinion.

304

Filing off the Serial Numbers // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/Filing_Off_The_Serial_Numbers.

305

AO3 Ship Stats 2024 // Fanlore: website. URL: https://fanlore.org/wiki/AO3_Ship_Stats_2024.

306

Авторский лист — единица измерения объема литературного произведения. Один авторский лист составляют 40 тысяч знаков с пробелами.

Content

Аш Пендрагон
Фанфики: истории для тех, кто не хочет прощаться

Информация от издательства

От автора. Знакомая история

Глава 1. Почему мы любим фанфики

Глава 2. Современная история фанфиков

Глава 3. Азиатский взгляд

Глава 4. Фанфик по частям

Глава 5. Романтика

Глава 6. Исторические корни фанфика

Глава 7. Фанфик или ретеллинг?

Глава 8. Как авторы это делают

МИФ Культура

Над книгой работали

Примечания