Горыныч 3.0. Право на жизнь

Глава 1

Выбор сделан

— Но сегодня же лишь первый день, когда все прибывают, — преувеличенно бодро сказала Юлка. — Так что…

— Так что это всего лишь первые… — подхватила Оляна, спрятав взгляд.

— Да. Ничего страшного. Первый блин комом, как говорится. У тебя ещё будет шанс на то, чтобы к кому-нибудь упасть на хвост и стать сопровождением. Всё ещё может случиться, — неуверенно добавила Озара.

От фальшивых натужных улыбок девчонок стало тошно.

Дэн только поморщился от этой плохой актерской игры. Как будто он совсем идиот, ага, и не понимает, с чего это вдруг они стали такими добренькими, участливыми и даже притащили ему почти полпирога с мясом. Те парни, что сегодня прибыли, отказали им. Он сам это видел издалека. И не сказал бы, чтобы девчонки так уж уговаривали или умоляли кого-то ради него. Спросили ради галочки, а на нет и суда нет.

Типа кому он нужен, кроме папы с мамой. Хотя даже в этом Дэн уже не так уверен. Ну, погрустили родители, как он пропал, ну, мама точно, а отец — под вопросом. Может, ещё и порадовался, что бездельника со своей шеи снял, как знать. Но как бы то ни было, получается, прошёл уже год, как он из дома после той ссоры ушёл. С концами. Фиг знает. Ему уже больше восемнадцати, не ребёнок, значит. В полиции наверняка и заявление на пропажу не взяли, особенно если они про ссору не скрыли. Да и не найдёт его полиция при всём желании. Так что ну расклеили родичи объявления возле дома, или догадались ВК на странице повесить новость. А потом что? Свечку на аватарку поставили? И, наверное, уже смирились.

И в лучшем случае он отсюда выйдет через сколько? Через ещё семь лет? Это ему уже двадцать шесть стукнет? Почти тридцатник. Без работы, без жилья, без денег, без образования… Ага, вернётся домой, где прям так ждать будут. Такой классный «никто», умеющий таскать, полоть, копать, стирать и топить за жратву.

— Что, уже сдаёшься? — словно подслушав мысли, хмыкнула Ожега, которая одна не улыбалась ему приторной утешительной натянутой улыбкой. Та ещё стерва. Мечом махать умела и вообще его за человека не считала. Точней, за люда. Всё время своими глазищами смотрела так… презрительно. Как будто не она виновата, что он сюда попал и вынужден корячиться за миску каши.

Дэн отвернулся, не желая отвечать. Да, он сдался и думает, что проще сдохнуть, чем вот это всё, и что? Он уже чёрт знает сколько месяцев подыхал тут от беспросветности и бесперспективности. Студенты, вон, учились, их никто впахивать не заставлял, и Дэн им люто завидовал. Не тому, что они учились, конечно, а тому, что они нихрена больше не делали, приходили в столовку на всё готовое, а после уроков отрывались на горячих источниках, куда «слугам» хода не было. И «сесть на хвост» ему предлагают не как ученику, а как такому же чернорабочему, только уже с хозяином. Нормально, чо. Паши от рассвета до заката в буквальном смысле ещё семь лет, чтобы… Чтобы что? Лучшие годы жизни провести в каменном мешке? Хуже, чем в тюрьме.

— Ты не сдавайся, Даня, — присела рядом Оляна, слегка прижавшись к нему своими пышными формами и заглядывая в глаза. — Мы что-нибудь придумаем.

— Ага, — ответил он. Мелькнула мысль, что, может, если чуть надавить, то Оляна ему даст. Пусть из жалости, но личико у неё — просто загляденье, как и грудь, конечно. Мысли эти, впрочем, были вялыми. Такая правильная, что даст вряд ли. Разве что совсем под конец, когда он подыхать станет.

В принципе тут все студентки Змейлора — вылитые фотомодели с обложек журналов. Парни, к сожалению, тоже, особенно эти, которые всё время таскаются в компании девчонок и его не особо жалуют. Рядом с ними Дэн чувствовал себя словно чухан с грязной кухни. Впрочем, почему «словно»? Чухан и есть. Не успеешь помыться и постираться, как опять весь в каком-то говне, и всё по новой. Это бесило.

Яровзор, который был старшим братом его знакомого Борща, с Ожегой тусил, а второй, со смешным именем «Стремглав», увивался за Озарой. Так что с этими сестричками Дэну точно ничего не светило. Особенно со стервой-Ожегой. Юлка же его просто достала, дура дурой. Оказалась какой-то анимешницей и поттероманкой, трындела не затыкаясь про волшебство и чему там её научили на уроках, про этот мир волшебный и такой растакой, как будто ему это вообще интересно. Он в этом «волшебстве» домовой эльф без носков и трусов. Да ещё и через слово: «А ты разве не смотрел?», «А ты разве не читал?». Нет, блин, имелись у него занятия поинтересней всякой чуши. Таких заучек Дэн не любил ещё со школы. Из-за того, что они всё учили и домашку делали, учителя и к остальным тоже начинали завышенные требования предъявлять. Да и кто-то учится волшебству всякому, а кто-то за козами навоз в хлеву убирает и дерьмо постоянно нюхает. Несправедливо! Сёстры-то хотя бы какие-то там мажорки из местных кланов, а Юлка такая же «уснувшая кровь», но гляди-ка, как хорошо устроилась. Иногда её хотелось приложить чем-то, чтобы заткнулась. И Дэна сдерживало лишь то, что дополнительную и нормальную жратву ему таскала в основном эта дура. Поэтому он жевал, слушал и кивал в нужные моменты, отключаясь от её бубнежа.

В общем, с Оляной было намного больше шансов, чем со всеми остальными девчонками Змейлора вместе взятыми. И она в его вкусе. Правда, не очень похоже, что он во вкусе Оляны. Она если и приходила к нему, то всегда с Юлкой и смотрела издали оленьими глазами. Но… вдруг всё-таки выгорит?

Только Дэн начал думать, как бы всё-таки остаться с девушкой наедине, но они быстро распрощались и поспешили свалить. У них, видите ли, экзамены на носу. Конечно, им не до него. Куда уж ему-то до их важных дел.

А ещё через пару дней Дэна и вовсе огорошили новостью, что все учащиеся из Змейлора уходят на практику или вроде того. Почти до конца сентября или местной тайлети. Ну и девчонки тоже со всеми.

— Ладно, ты не скучай, когда мы вернёмся, уже другие учащиеся прибудут, — «утешила» его Юлка на прощание, и Дэн как-то совсем приуныл.

С уходом студентов работа не то чтобы закончилась, но её стало значительно меньше. А без занятых рук и дикой усталости, сопутствующей постоянной физической работе, у него начали крутиться в голове разные мысли. Всякие. В основном не очень хорошие. Но тут не он такой, а жизнь такая.

Дэн вспоминал маму. И ему становилось немного стыдно. Раньше он считал, что она ничем не занимается и бездельничает целыми днями дома, ну и бегает по салонам периодически, а отец почему-то недоволен только им. Когда он прогуливал учёбу, то уходил из дома часов в девять, бродил по торговым центрам, играл в телефоне, ну и возвращался под вечер, перед отцом, а то и позже, если потом встречал друзей и знакомых с универа. Теперь он лучше понимал, что делала мама, вспоминая, что дома всегда было чисто, а их с отцом ждал завтрак, обед и ужин. Это ведь тоже работа. Бесконечная, рутинная, выматывающая, ежедневная. Как у него сейчас. Хотя маме попроще со стиралкой, пылесосом и всеми благами цивилизации, конечно.

Вспомнил, как узнал про местную магию и что такое эти «люды», которые не люди. Нелюди, короче. Большинство студентов — это реальные рептилоиды. Превращаются во всяких гигантских змей, жутких ящериц, дино-ящеров и прочих гадов. Дэн один раз случайно оказался поблизости от полигона, где у группы Оляны и остальных проходило практическое занятие по «обороту».

Оляна тогда превратилась в здоровенную и стрёмную виверну с зубищами, которая плевалась чем-то вроде сжиженного азота, всё вокруг замораживая. Дэн чуть кирпичей не наложил, когда увидел. Аж потом полгода эта тварь перед глазами стояла, когда он только начинал про Оляну думать. Потом всё же организм молодой переборол психическую травму, но всё равно стрёмно это… Начинаешь бздеть, мало ли полнолуние, затмение, месячные, гон, инстинкты опять же. А он такой монстрятине на один зубок, если что. На жертвоприношение для Бейлор от него может тупо ничего не остаться.

С этим жертвоприношением тоже… Фигня какая-то. Девчонки сказали, что их в прошлом году никто предупредить не мог, а с ним они спокойно про это болтают. То ли потому что он не люд, то ли что. Но Дэн глубоко внутри считал, что всё это потому, что его уже списали. И те, кто его лечил в начале, и сами девчонки. Ждали уже не дождались, пока его того этого. Сгинет, в общем, с глаз долой. И не надо вину чувствовать и делать с ним что-то. Даже дура-Юлка в последнее время всё реже к нему заглядывала. Принесёт пирожок и свалит. А как все студенты свалили, пирожков вообще не стало. А он уже привык вообще-то. Могла бы сестре своей поручить.

И так-то на лежалой подстилке из соломы не особо разоспишься, а тут ещё всё чаще ему кошмары стали сниться. В основном как он в камень проваливается. Блуждает по тёмным коридорам пещер бесконечно и найти выход не может, а потом падает в какую-то пропасть. Или как на алтаре ему кровь пускают, и он усыхает весь и в этого чёрного полурослика с копытами обращается, а потом к нему Янна со своей белой невыразительной мордой лица склоняется, будит, похлёбкой поит той склизкой да ошейник на шею цепляет, и душит этот ошейник так, что Дэн подскакивал, хватая воздух, и ещё долго не мог отдышаться.

Обычно кошмары снились раз в неделю где-то, чаще всего свои сны он не помнил, так как просто проваливался в черноту и просыпался от шума кухни. А как девчонки с остальными свалили, так кошмары тревожили всё чаще, буквально один за одним. Что спал, что не спал, один фиг не выспался, и ощущение, что тебя палками били. А Дэна били, когда он однажды решил забить на всё, и ещё истерику закатил и целый котёл супа опрокинул. Случайно. Почти. А может и нет. Кроме того, что ему два дня есть не давали официально, так ещё и наказание назначили. Больно было и обидно. Он такой злой ходил пару дней, что от него все шарахались, а потом навалилась апатия, которая затягивала, словно в трясину.

Постоянным напоминанием, словно перетекая из кошмаров в явь, маячили черные вылвы, которых он заметил на стенах. Ютились там, как жуткие птички, вызывая дрожь отвращения. Он точно не хотел становиться такой же хренью и на всю жизнь оказаться замурованным в этих подземельях. К тому же в последние дни эти вылвы стали что-то шептать и привлекали его внимание, так что Дэн любую минуту старался проводить вне давящих стен, на улице, чтобы не видеть этих существ, бывших некогда людами.

Однажды он забрался далеко от основной горы и остановился на отвесном утёсе. Внизу зияло настоящее ущелье, наверное, с полкилометра глубиной. Точно один шаг — и всё.

И от этой мысли Дэн замер.

Всего один шаг, короткий полёт — и он точно не будет больше ни мучиться, ни думать, и не достанется этой чёртовой богине. Что вот она — возможность сделать так, чтобы всем стало проще. Дэн осознал, что не хочет он никого дожидаться, умолять, унижаться, а потом ещё семь лет ишачить и пятки чьи-то целовать. Бояться не хочет. Ничего уже не хочет. Ни-че-го. Да его наверняка уже и родители похоронили.

Слёзы, выступившие из глаз, подхватил ветер.

Дэн снова взглянул вниз и, закрыв глаза, шагнул вперёд, не увидев, как из-за деревьев к нему молниеносно и бесшумно движется длинный чёрный зверь с белой гривой.

* * *

Бай, извернувшись в воздухе, успел схватить руку брата и повис, глядя в чёрные глаза. Смена облика, как всегда, временно его оглушила. Впрочем, в этот раз всё было иначе, и ему не пришлось даже мгновения бороться за владение телом, потому что оно оказалось пустым.

Хэй поднял его, и они сели, привалившись спинами друг к другу. Снова раздельные.

— Боюсь, что парень в конце создал нам проблем, — выдохнул Бай, глядя вдаль. — Его душа оставила тело, так что я…

— Ты не сможешь его покинуть без гибели тела? — сразу понял брат-близнец.

— Нет, не смогу, — Бай рассматривал сбитые руки с грязными ногтями и восстанавливал кожу. — Но с другой стороны…

— У тебя появилось своё тело, — закончил за него Хэй. — Почему он вообще?..

— Полагаю, это импульсивное решение, — подумав, ответил Бай, прекрасно понимая брата и вне их общего тела, точнее, тела Хэя. — Он был слишком слаб духом. Хорошо, что мы успели.

— Да… — ответил ему Хэй, и они, не сговариваясь, легли на спины, положив головы на ноги друг друга, непроизвольно формируя символ Тайцзи. Круг белого и чёрного лун-драконов.

Бай прикрыл глаза, чувствуя усталость. Им надо привыкнуть к телам. Особенно ему.

Он не помнил, как они оказались в одном теле. Даже юность, когда у него имелось собственное тело, всплывала в памяти весьма смутно. Кажется, он был могуч и силён. А потом наступила чернота, в которой он долго висел маленькой белой каплей. Пока не вспомнил, кто он, и ответил на бесконечно спрашиваемый вопрос, который, как выяснилось, постоянно задавал ему Хэй, чтобы он не исчез вовсе.

«Кто ты?»

Бай лишь понял, что умер, и брат-близнец не нашёл ничего лучше, чем пустить его дух в своё тело, дав ему пристанище и обрекая себя на невозможность перевоплощения. Потому что в Звере ещё могли жить два духа-близнеца, а в людском теле уже нет. Либо им обоим наступил бы быстрый конец.

Прошло много сотен лет, прежде чем Бай окреп настолько, чтобы суметь отделиться.

После облика Зверя людское тело казалось неповоротливым, непропорциональным, коротким и неуклюжим. Он уже не помнил, как это — быть в таком теле. Его раздражал урезанный спектр восприятия запахов, звуков, эмоций и магии. Без когтей и клыков он чувствовал себя почти беззащитным. Даже сейчас привыкание к людскому обличью занимало время.

Бай не стремился разделятся. Они жили так с братом тысячу лет, и он не помнил иного. Но всё изменилось, когда по заданию деда им надо было навестить одну из его будущих жён и посмотреть, что это за девушка. Они планировали понаблюдать издали, но слишком уж подходящее тело нашли поблизости. А Баю стало интересно поговорить с тихой задумчивой красавицей… Та случайность переросла во влюблённость. Бай нашёл свою суженую и уже не хотел прежнего существования. Вот только… Всё слишком сложно.

Деда мало кто мог превзойти по силе и прозорливости, тот думал не на шаг, а на тысячелетия вперёд. Бай привык воспринимать его как несокрушимую, монументальную гору, которую никому не превзойти, считать непререкаемым авторитетом и тем, кто всегда прав… И всё же ретивое сердце томилось, и Бай выбрал. А за ним выбрал и Хэй, хотя поругались они тогда с братом знатно, а от его помощи вышло больше неразберихи и ущерба. Но всё же действовали они вместе и сообща, как привыкли жить единым организмом все эти столетия.

Бай дышал полной грудью. Выбор сделан.

* * *

Белая вылва, которой они ещё в виде Зверя оплатили обучение в Змейлоре золотом и самоцветными камнями, встретила их с братом и отправила в крыло кудесников и шаманов на постой.

Бай рухнул в постель, прикрыв глаза от удовольствия понежиться на мягкой лежанке, эту радость он открыл для себя пару лет назад, когда долго был в теле Миши. Хэй предпочитал отсиживаться в воде, а ему тогда приходилось изображать из себя настоящего человека. Даже ночевать в доме его деда.

Сейчас же, когда он стал практически заложником чужого тела, придётся стать людом минимум на семь лет. Иначе… Иначе никак. Бай думал о встрече с Оляной, что сказать, как поступить.

— Ты думаешь, что она не поймёт, что ты это ты? — фыркнул Хэй, хотя Бай не произнёс ни слова. — Тогда она вряд ли суженая…

— Возможно, что и нет, ведь я теперь не одержимый, — задумчиво протянул Бай.

— Через две недели, когда они вернутся, и узнаем, — вздохнул брат, отворачиваясь спиной.

Бай попытался уснуть, но сон не шёл, слишком волнительно было от того будущего, что ему уготовано, да и без ощущения Хэя рядом оказалось как-то пусто. Брат тоже не спал, а лишь притворялся спящим, тихо вздыхая. За годы, проведённые в одном теле…

Хэй встал, хмуро посмотрел на него и молча поставил их кровати рядом. Бай улыбнулся брату, пододвинулся ближе к краю и сразу уснул, пригревшись от тёплой спины своего близнеца.

* * *

Оляна с сёстрами и Юлкой вернулась в Змейлор за пару дней до Змеиного дня. Они с Хэем наблюдали издали, не решаясь подойти, тем более что все готовились к празднику выпуска семикурсников.

— Этот Яровзор пойдёт с Ожегой. Стремглав с Озарой. Мы могли бы пригласить Оляну и Юлку, — предложил Бай брату.

— Ты думаешь, их за этот год никто не пригласил? — фыркнул Хэй. — Они тоже приглашены, только старшекурсниками. К тому же не стоит нам им показываться до испытания.

И Баю пришлось усмирить ревность. В общем празднике они также не участвовали.

Но всё же задумка их не была выполнена, так как на следующий день Бай случайно столкнулся возле общежития с Юлкой, которая там, оказывается, жила.

— Дэн, мы тебя потеряли! — налетела на него с упрёками Юлка. — Борщ и Добрынка не знали, где ты, и волновались вообще-то. И мы тебя нигде не находили… А ты… — подруга Оляны отступила на шаг и оценивающе взглянула. — Смотрю, ты приоделся. И выглядеть стал гораздо лучше. Значит, нашёл кого-то? Договорился? Или тебя всё же те парни пожа… в смысле взяли? — тараторила Юлка, не давая вставить и слово, что оказалось неплохо в общем-то.

— Так вышло, — улыбнулся Бай.

— Ладно уж. Главное, что у тебя всё получилось. А-то мы уже переживать стали, были всякие нехорошие предчувствия и… Не бери в голову… Ты и правда стал лучше выглядеть. Я же говорила девчонкам, что с непривычки такая тяжёлая работа парня из Яви может в гроб вогнать. Ой! В смысле, хорошо, что всё хорошо закончилось, — закруглилась Юлка. — Пойдём, мы тут с Озарой и Оляной решили в саду персиковом немного посидеть, расскажешь всё, — и потащила его к подругам.

Бай поймал взгляд Хэя, который успел спрятаться от вездесущей сирины, но почувствовал, что брат последует за ним.

Рассеянно слушая рассказ Юлки про то как они с девочками его потеряли и все кухни оббегали, Бай размышлял о том, как ему построить разговор с княжнами и Оляной.

Глава 2

Новая встреча

— Ну всё же обошлось, — ответила Озара. — Умеешь же ты себя накручивать, Ляна. Зато на вторую ступень тебя сам Прут Буреславович пригласил, а помнишь, как он бурчал поначалу?

— Да, наверное, — кивнула Оляна, задумавшись.

Сначала с военным делом не заладилось. Она вроде не была сильно впечатлительной, видела, как скотину режут, сама ощипывала дичь, чтобы приготовить из упитанной тушки что-то вкусное. Но собственноручно лишить жизни — это иное. С чучелами и мишенями она ещё справлялась, а вот когда их друг против друга поставили — так и начались трудности. Оляна колебалась, медлила и всегда проигрывала.

А ведь худших на курсе не допускали до следующей ступени, отсеивая. Оляна не хотела подводить сестёр и упрямо занималась, несмотря на угрозы и ворчание наставника, который пророчил ей вылет.

Ожега помимо своих тренировок стала каждое утро заниматься с ней дополнительно, вставая напротив и давая ей привыкнуть к сшибкам. И Стремглав тоже помогал, и Озара, и ещё некоторые парни с курса. Ожега говорила, что сила удара у Оляны есть, а вот меткости недостаёт. Правда же заключалась в том, что она и не хотела никуда и ни в кого «метить», попадать и ранить. Она бы с большим удовольствием пошла на курс целителей, как Юля.

Прут Буреславович на уроках разорялся, что Оляну жалеют в спаррингах, высказываясь в том ключе, что в реальном бою её жалеть не будут, а сокурсники оказывают ей медвежью услугу тем, что сдерживаются и поддаются.

Оляна понимала это и попросила её не жалеть и не щадить. Случилось это примерно за сороковник перед экзаменами. И ох как туго ей пришлось. Но если раньше она не проигрывала только самому хилому из их группы — Бужору Арджешу, то после таких тренировок зашла в серединку группы.

Озара и Оляна наперебой говорили, что Оляна физически вполне сильна, да и магии у неё чуть ли не больше, чем у них обеих, а всё дело в том, что она морально не готова к непосредственному столкновению с противником. Но на экзамене в Нави, когда угроза оказалась реальной и пришлось защищать Юлю и Матару…

Оляна вздрогнула, вспомнив, какой беспощадной была.

— Давай лучше о выборе предметов поговорим, — отвлекла её Озара, которая сосредоточенно делала правки в своей прошлогодней схеме. — Я ещё поспрашивала у старшекурсников, кто учился со мной на искусничестве, так что вроде бы теперь всё точно. Ведь чтобы попасть на военное дело второй ступени, кроме успешного экзамена, который у нас есть, нужно пройти защиту и сокрытие первой ступени, а также иметь первую ступень теории пространства и перемещения. Значит, если ещё на второй оборот пойти, где, надеюсь, мы всё же дойдём до совместного обращения, у нас уже все будут слоты забиты. Блин, жаль, я думала, что мне на второй уровень искусничества хватит, но для неё требуется первая ритуалистика, да и ты с ритуалистикой второй ступени тоже пролетаешь, для неё ещё первую алхимию надо получить. Кстати, для третьей ритуалистики нужна ещё и первая ступень искусничества. Фух…

— Теорию пространства и перемещения Ожега получила в прошлом году, она что выберет? — поддержала разговор Оляна.

— Наверное, вторую ступень, говорила, что вообще очень интересно, — ответила Озара. — А может, ей лучше на шаманизм пойти. Тогда можно на раскрытие дара второй ступени потом идти на третьем году обучения. До чего же тут всё сложно…

— А Юля что решила? — Оляна заглянула в схему Озары, которую та сделала цветными стикерами и стрелками. С ритуалистикой она и правда пролетала. Там кроме первой алхимии ещё и первое целительство требуется, у Озары там появилась двойная стрелка. Да им и на уроках говорили, что даже второй уровень сложно взять, а третий и подавно. — Для третьей ритуалистики нужно будет ещё и первое ТПП, которое я в этом году выбираю, это кроме первого искусничества, — подсказала она сестре, и та вычертила новые связи.

— Ага… Так… Юлю спросим, когда вернётся, она пошла снова Данилу проверить и поискать, странно, конечно, никто про него уже пару дней ничего не слышал, — протянула Озара. — Но у неё если всё вокруг кудесничества закрутиться, то можно второй уровень уже в этом году взять. Для него ей только первое искусничество понадобится. Но для предметов второго порядка предметы первого могут быть параллельно. А для второго целительства ей еще ТПП с нами учить и алхимию. Зато на следующий год сможет взять второе целительство уже. Но его два года проходят… успеет ещё алхимию вторую подучить, чтобы потом на третьей ступени целительства пригодилось. В общем, всё не так, как мы в начале думали.

— Угу, — Оляна завернулась поплотней в плед, поглаживая Казимиру.

К посиделкам в саду они подготовились и взяли новые плетёные кресла, столик и её качалку из комнаты. Кресла удалось заказать в селении в долине через Яровзора, который мог туда спускаться по праздникам. В этом году они тоже смогут спуститься в долину.

Озара убрала в Дымку свою монструозную схему и попросила у своего коловерши где-то выменянную книгу по второму искусничеству. Оляну забавляло, как они вместе с Дымкой читали. Кот иногда придерживал лапкой страницу, и они что-то молчаливо, но бурно обсуждали.

— Девочки, я его нашла! — от крика Юли за спиной Оляна чуть не вздрогнула, потому что и сама решила почитать, точней, перечитать понравившийся роман и слишком глубоко погрузилась в подзабытый сюжет.

— Всё у него получилось. Ещё и лучше, чем у нас. Он от парней из крыла кудесников и шаманов выходил. А я говорила, что ему из-за работы непривычной так худо было! — хвасталась Юля.

Оляна повернула голову и замерла, чуть не открыв рот. Рядом с подругой шёл как будто прибавивший в росте и ширине плеч Данила. В новой, сидящей по фигуре одежде, опрятный, с чистыми, как-то иначе уложенными волосами, которые стали как будто чуть светлей. Даже взгляд сиял ярче и улыбка…

Внутри словно что-то оборвалось, а дыхание на миг прекратилось, как от удара под дых. Оляна сосредоточилась, открывая Дар, но никакого подозрительного свечения ауры, как в прошлый раз, не увидела. Но… Но… Всё равно все её чувства говорили о том, что перед ней…

От Данилы, которого они по рассеянности своей протащили в Змейлор, Оляне приходилось серьёзно экранироваться. Его эмоции неприятно жгли и жалили завистью, злостью, агрессией, а ещё чаще липкой похотью. Даже хуже, чем от Миши тогда, когда тот напал на неё. Оляна передёрнула плечами от неприятных воспоминаний. Данила сдерживал свои мысли и притворялся хорошим и безобидным. Но даже Юля заметила, что с парнем что-то не так, и ходили они к нему в компании парней или с сёстрами.

Оляна пыталась предупредить Данилу, что астральная паутина со стен начинает липнуть к нему всё больше, и чем больше грязи в его мыслях, тем быстрей его заберёт Бейлор, но тот предупреждению не внимал или не понимал, о чём она говорит. В глубине души Оляна считала, что Данилу они после возвращения из Нави больше не увидят… Отказ тех парней подкосил его, и процесс «окукливания» происходил всё быстрей, а потом они были вынуждены уйти из Академии почти на пятьдесят дней и оставили его без пригляда.

Ожега так и вовсе сразу сказала, что сгинул Данила, когда по возвращению они его не нашли. И только Юля ещё пыталась отыскать человека, который не хотел бороться за свою свободу и счастье.

Сегодня от «Данилы» ощущалось умиротворение, удовлетворение и восхищение, направленное на Оляну.

— … Теперь осталось только дождаться, когда твой хозяин пройдёт испытание. Надеюсь, что… — болтовня Юли резко прекратилась. — Странно. Я не могу об этом говорить. Но почему? Раньше же мы столько раз это обсуждали?

У Оляны вдоль позвоночника прокатилась нервная дрожь, возможно, вместе с чешуёй, догадка подтверждалась.

— Ты о… — пробормотала Озара, не отрываясь от книги. — Интересно. Я тоже не могу спросить об этом. Получается, что слуге с хозяином мы не можем рассказать…

— Но это же хорошо! — воодушевилась Юля. — Ты сама говорила, что это как подтверждение, что Бейлор приняла «на заметку»…

— Здравствуй, Бай, — усмехнулась Оляна, глядя прямо в глаза «Данилы», решив, что проверку лучше всего провести немедленно. Парень, которого привела Юля, моргнул и одновременно радостно и удивлённо посмотрел на неё. Не отрицая, впрочем.

Озара резко вскинулась и вскочила, заставив Дымку с мявом спрыгнуть с колен, и оказалась рядом. Юля застыла с открытым ртом, а потом, как деревянная, повернулась к своему спутнику и отпрянула от него на два шага.

— Ты!

— Присаживайся с нами, Бай. Поешь, — Оляна и сама удивлялась своему хладнокровию. Но, пожалуй, лучше оно, чем заалеть щеками и выдать дрожь рук. Руки её продолжали гладить Казимиру.

— Ты обманул меня! — воскликнула Юля, которая удивлённо таращила глаза.

— Я не обманывал. Просто… Ты и слова мне вставить не дала, — Бай сел на предложенное место. Разве что ладони на колени не положил, показывая свою безобидность.

Оляна сама положила на тарелку пирог и персики, собранные в этом же саду, и передала Баю. От него ощущался умиротворяюще ровный и приятный эмоциональный фон, который убаюкивал, заставляя расслабиться каждую мышцу в теле.

— Подождите! А что теперь станет с Дэном? — возмутилась Юля. — Эй, ты опять украл его тело?

— Я уже позвала Ожегу и парней, — тихо шепнула Озара, стоящая за плечом, и Оляна кивнула сестре, которая всё же вернулась на своё место.

— Тот парень, о котором ты говоришь… — Бай замялся, посмотрев на Юлю. — Он погиб.

— Ты убил его⁈ — вскинула руку к лицу Юля, зажимая себе рот. На её глаза навернулись слёзы. — Ох… Даня…

— Я не убивал его, — покачал головой Бай. — Когда я занял это тело, душа уже покинула его. Не знаю, что точно приключилось, но решение он принял и исполнил сам.

— Это случилось недавно? — спросила Оляна. Она оценивающе посмотрела на Бая. Учитывая, что тот заполучил тело целиком в своё пользование, у него было ещё очень много черт Данилы. Значит, не успел полностью преобразовать «под себя». У водных существ это получается лучше всех, учитывая, что людские организмы на семьдесят-восемьдесят процентов состоят из воды. Вон уже и волосы начали светлеть и фигура перестала быть рыхлой.

— Да. Пару дней назад. Перед самым вашим возвращением, — ответил Бай. — Он… Хотел прыгнуть с северного обрыва. Я еле успел, но…

— Ты теперь не сможешь просто так покинуть это тело, — сказала Озара, не спрашивая, а утверждая. — Я много читала про одержимость.

— Да, — кивнул ей Бай. — Если я вернусь к брату, это тело умрёт.

— Кстати о твоём брате, — спохватилась Юля. — Он тоже здесь?

— Да.

Они оглянулись туда, куда кивком головы показал Бай.

Чернявый парень с длинными волосами, которого в прошлый раз Оляна не слишком хорошо рассмотрела в тумане и растерянности, шёл в серединке между Ожегой и Яровзором. Замыкал их процессию Стремглав.

Хэй и правда оказался очень красивым, с утончёнными чертами и похожим на корейского айдола, как и описывала его Юля. Это показалось Оляне забавным.

Их стало довольно много, и Яровзор со Стремглавом предпочли встать стражей за спинами Хэя и Бая, прислонившись к деревьям.

— Что ж… Давайте всё обсудим. В прошлый раз мы не стали слушать Бая с братом, и это не очень хорошо закончилось, — прижала пальцы к вискам Озара, взяв на себя роль переговорщика. — Так зачем вы здесь?

— Чтобы пройти испытания и учиться в Змейлоре, — сказал Хэй. — Приглядим за вами.

— То есть Ящер знает, что мы здесь? — уточнила Озара.

— Знает, — ответил Хэй, пока Бай, не отрываясь, с нежностью смотрел на Оляну, отчего сердце начало мучительно и тоскливо биться в груди.

— Он может нас отсюда достать? — задала вопрос Ожега.

Братья переглянулись.

— Наш дед могущественный древний, — замявшись, ответил Бай. — Мы не знаем предела его возможностей. И даже его планы скрыты от нас. Он попытается. Или подождёт. Мы не знаем.

— Погодите-ка, — сказал Яровзор. — Хотите сказать, что эти парни — внуки этого вашего общего жениха, Хранителя Восточного удела? И они прибыли сюда за вами присмотреть, чтобы вы?..

— Не нашли себе других, — продолжил Стремглав, посмотрев на Озару.

Оляна тоже быстро взглянула на смущённую сестру. Та вроде бы недавно начала встречаться со Стремглавом, по крайней мере, они часто где-то гуляли вдвоём и занимались вместе, и, похоже, как и Ожега, рассказала, какие трудности их ждут.

Хэй фыркнул, даже не оглянувшись на Стремглава.

— Плевать нам на тебя и твоего друга, пока вы не заритесь на чужое…

Яровзор нахмурился и потянулся к очкам, Стремглав чуть прищурился, воздух словно задрожал от напряжения, но его перевал резкий стук ладонью по столу.

— Хватит! — рявкнула Ожега. — Давайте с самого начала и по порядку. Что случилось с человеком, чьё тело ты занял?

— Когда мы добрались до пацана, с ним было уже кончено, — отрезал Хэй. — Нам тоже не с руки тело, которое нельзя оставить. Мы планировали возобновить с ним контракт, но не успели.

— Зачем вы преследовали нас на Финском заливе? — спросила Ожега.

— Чтобы поговорить… — замялся Бай.

— Собирались рассказать о Договоре и что дед планирует заполучить вас в жёны. Я думал, это очевидно, — закатил глаза Хэй.

— Не сходится. Ты мог рассказать всё в первый раз. Чего ты хотел от Оляны? — присоединилась к допросу Озара. — Тогда, когда подобрался к ней через её одноклассника?

— Через одноклассника? — удивился Бай, да и Хэй выглядел озадаченным.

— Миша, — сказала Оляна. — Мы с ним учились вместе. Потом… Он изменился.

— Мы не знали, что он твой близкий знакомец, — смутился Бай, видно, сообразив, что у них с Мишей было какое-то продолжение. — Мы тогда пришли по поручению деда взглянуть на его будущих жён, — потупился Бай. — Он хотел узнать… Э… хороши ли дочери Горынычей. Других мы видели издали. А с тобой… Поговорить решились. Потому что случай представился. С парнем этим.

— Очищающим огнём Бая вышвырнуло из тела. Не самое приятное ощущение для водного народа, — поморщился Хэй. — Так что какое-то время мы приходили в себя. А потом… Потом найти не могли.

— Мы в Яви были, — кивнула Озара.

— Да, мы узнали потом, когда дед наш через Явь с вами встречу назначить решил, — согласился Бай. — Решили предупредить, про поезд узнали, да там только Юлка нашлась. Ей мы амулет дали из наших вод, чтобы найти вас проще было. Тяжело нам в Яви на чужой земле ориентироваться.

— А здесь вы как нас нашли? — спросила Озара.

— Тоже через Юлку. Выследили по запаху её, — ответил Хэй. — А потом и свидетели нашлись, кто сказал про Змейлор. Мы заплатили виру за учёбу и попали сюда в день Числобога.

— Что? Опять через меня⁈ — воскликнула Юля возмущённо.

— Не переживай так. Ты ни в чём не виновата, — сказала подруге Оляна.

— Но из-за меня вас нашли… — растерянно протянула Юля, уставившись в пустоту остекленевшим взором. — Ваши мамы… Они сказали, что никто не догадается, а я… Я не сказала им, что меня Хэй и Бай снова выследили в Яви… Я как раз от них сбежала, когда Арина Глебовна меня нашла, и… не думала, что меня смогут выследить.

— Ты не виновата, — поддержала Озара. — Всё из-за Ящера.

— Ты точно не причастна к его желанию заполучить нас в гарем, — жёстко ответила Ожега.

— Угу, — захлюпала носом Юля.

— Мы нашли тебя не потому, что выследили в Яви, — тоже решил утешить Юлю Бай.

— Нет? — шмыгнула носом Юля. — А как тогда?

— По запаху, — повторил Хэй. — Его дала нам Радмилла.

— Радмилла⁈ — переспросили они хором.

— Арина Глебовна что-то говорила об этом, — нарушила их переглядки Юля. — Она сказала, что Радмилла натравила на меня волколака. А для этого брала у меня шапку… Точно ей я сама её давала на время. Что кикиморы умеют запахи снимать или что-то такое.

— Действительно… — протянула Озара. — Мне то нападение казалось очень подозрительным. А оно вот как… Так она жива?

— Ну… Это как сказать, — задумался Бай, переглянувшись с братом. — Кикиморы-то точно нет больше…

— Так что вы намерены теперь делать? — спросила Оляна. — Кроме того, чтобы «приглядеть за нами».

— Мы специально постарались попасть сюда раньше, чтобы предупредить о том, что про Змейлор дед уже знает, — ответил Хэй.

— Сюда прибудет его дочь и, скорее всего, постарается как-то выманить вас отсюда, — сказал Бай. — Мы же… не получали никаких приказов.

— То есть вы… — прищурилась Ожега.

— Поможем вам чем сможем, — расцвёл улыбкой Бай.

— Так вы хотите прятаться тут семь лет? — раздражённо перебил Хэй, бросив взгляд на брата. — По большому счёту это ничего не решит. Даже если вас и не выкурят. Дед ждал исполнения Договора больше десяти веков, что ему каких-то пара лет.

— Мы тренируемся. И вызовем Ящера на бой по законам Горгон, — вскинула голову Ожега.

Хэй прыснул и расхохотался.

— Дед очень силён, его вряд ли удастся победить в открытом столкновении, — пробормотал побледневший Бай.

— Ну уж сдаваться мы точно не собираемся! — сказала Озара.

— Затея дурацкая и заранее обречена на провал, — отсмеявшись, вынес свой вердикт Хэй. — Но почему бы и нет? Мы поможем вам.

— А дедушка не заругает? — хмыкнула Юля.

— Дедушка у нас своеобразный. Живёт долго, скучно ему, а так — чем не развлечение. Да и когда это ещё будет, — в тон ей ответил Хэй, почему-то глядя на Оляну.

Оляна старалась помалкивать и просто слушать свой Дар, чтобы их не могли обмануть или что-то не договорить, но подвоха не ощущала. Даже Хэй, который казался внешне более отстранённым, как будто… как будто тоже был рад. Впрочем, от Бая эмоций исходило гораздо больше, и они затмевали его более сдержанного близнеца.

И Хэй, и Бай периодически украдкой на неё поглядывали, а Оляна вполуха слушала, как эти двое делились информацией про своего деда и его способностях. Что больше походило на хвастовство, такой Ящер фантастически сильный физически и магически, умный, дальновидный и хитрый. К разговору подключился даже Яровзор. О том, что у них есть Василиск, обладающий окаменевающим взглядом Великого Полоза, они по молчаливому уговору братьям не рассказали. Пока не до конца доверяя. А Оляна раздумывала над тем, как ей вести себя с братьями, которые раздавали столь непрозрачные намёки.

Примечание: Схема Озары с уроками Змейлора есть в дополнительных материалах.

Глава 3

Переживания

— Ну чего, всё-таки нашёлся этот ваш человек? — спросила Добрынка, когда Юля пришла вечером в комнату. — Видала издали, что с вами он ходил.

— Почему ты его недолюбливаешь? — спросила Юля у сестры, которая уже готовилась ко сну.

Добрынка чуть поморщилась.

— Раз уж спросила ты, отвечу. Дрянь-человек он, вот почему. Гниль у него внутри. Перед тобой притворялся, а передо мной притворяться ему не нужно было. Никчёмный, а воображал о себе невесть что. Злоба и зависть его распирали.

— Ты поэтому мне сказала, что невместно мне в одиночку с ним видеться и на репутации моей это сказаться может? — уточнила Юля. Она чувствовала что-то неправильное, но не понимала что. Дэн казался ей другом, который мог её понять, ведь он тоже с уснувшей кровью. Она искренне хотела помочь ему выбраться из сложной ситуации.

Добрынка только неопределённо хмыкнула и повернулась на бок, отворачиваясь лицом к стене.

— Он… умер просто… — тихо сказала Юля.

— Как умер? — повернулась к ней сестра. — Я ж недавно его видала…

— Не Данила это был, а другой в его теле. А Дэн… — слёзы начали душить и потекли горячими дорожками по щекам. Юля даже сама не думала, что так горько ей станет от того, что случилось. — А Дэн… вроде как тело покинул. Он спрыгнуть со скалы хотел вроде бы…

— Как решил, так и сделал, — сказала Добрынка, которая подсела рядом и обняла Юлю за шею, успокаивая её как маленькую. — Поплачь… Легче будет.

— Просто получается, что он не дождался своего «шанса» буквально какое-то мгновение! — захлёбываясь рыданиями, сказала Юля. — Так несправедливо!

— Значит, так судьбой уготовано, не дождался он своего шанса, сдался, руки на себя наложил, — монотонно ответила Добрынка, покачивая Юлю. — Это грех большой. В деревню пойдёшь, свечу поставь душе его грешной, чтобы упокоилась с миром.

— Свечу? Там церковь есть, что ли? — удивилась Юля.

— Почему церковь? Храм там правиславный, мне старшие рассказывали. Вы же вроде собирались туда идти, мне Борщ сказал вчера ещё.

— А… Ой, да, мы в деревню собирались, — вспомнила Юля. — А что за храм там такой? Православный?

— Правиславный, славящий Правь, не понятно что ли? — удивилась Добрынка. — Ты свечку-то Велесу поставь и Триглаву, чтобы они человека этого непутёвого прибрали да помогли от греха очиститься.

— А разве Правь не пала?.. — моргнула Юля.

— Боги-то там остались, святыми мучениками, они теперь попасть к нам не могут, но со свечкой помолишься, и могут через вечный огонь услышать, — Добрынка оставила её и легла к себе. — Ладно, спать ложись, утро вечера мудренее.

* * *

Утро и правда оказалось мудреней, хотя Юля почти не спала. В голове крутилось много чего, и воспоминания о бабушке Белаве, которая помогла только после того, как Юля наладила с той отношения, и Арина Глебовна, мать Озары, которая отправила её в Змейлор без долгов, но с которой пришлось ей самой договариваться и торговаться. И Данила, который перед их уходом в Навь высказался по поводу того, что они просто не хотели за него впрягаться.

— Добрутро… — буркнула Юля, плюхаясь на свой стул в трапезной. Есть ей хотелось неимоверно, вчера из-за всех переживаний кусок в горло не лез, и ужин она пропустила, расстраиваясь из-за Дэна. А сегодня дразнящий запах каши, сдобренной маслом, разыграл аппетит. Проснулась она поздно, когда Добрынка её разбудила на завтрак, так что пришлось поторопиться. Хорошо ещё, что никаких уроков не было, и впереди маячили какие-никакие, а всё-таки каникулы.

— Кхм… — кашлянул кто-то, и Юля оторвала взгляд от каши и с недоумением увидела на месте Озары совершенно другую девушку, от вида которой непроизвольно открывался рот и вспоминалось, что она-то не платье с жемчугами надела и волосы наспех убрала.

Волосы у этой красотки оказались даже не рыжими, а огненными, как у Пушкина про «жар горя», при том, что кожа белая и без единой веснушки, огромные зелёные глаза смотрели с прищуром.

— Ой… — пробормотала Юля, обернувшись, увидела девчонок и Стремглава. Сразу вспомнилось, что после выпуска седьмого курса их пересадили за другой стол, но она об этом напрочь забыла спросонья, потому что последний год всегда сидела на этом месте.

Рядом с красоткой, прямо напротив Юли, сидел Хэй, который изучал её с неизменной скукой на красивом лице, а, повернувшись, рядом с ней нашёлся и Бай, который уже почти и не походил на Данилу, хотя бы тем, что у него прилично отрасли волосы, и Юля была уверена, что это Оляна.

А огненноволосая красотка капризно спросила:

— Тут что, кормят одной кукурузой?..

— Э… да… Тут кукурузу где-то выращивают, видимо, или закупают, — сказала Юля, подумав, что спрашивают её.

Красотка посмотрела на неё оценивающим взглядом и чуть скривила пухлые яркие губы.

— Меня Юлка Лебедь Белая зовут, я из Рода Сирин Небесного Клана, а вас как? — Юля решила притвориться, что с Хэем и Баем не знакомы, к тому же ей захотелось узнать, как звучат их полные имена, а не те «клички», которыми ей представились когда-то. Ведь «Хэй» и «Бай» означали просто «Чёрный» и «Белый» по-китайски, как она узнала, начав читать разные новеллы.

— Так тебя что, калечная, и в клан приняли, или ты это так сказала, красного словца ради? — неожиданно спросила её девушка, вместо того чтобы представиться в ответ.

— Что? — моргнула Юля. Она впервые столкнулась в Змейлоре с какой-то агрессивной реакцией на то, что она уснувшая кровь, а не оборотень. Да и в клан её бабушка Альдона приняла. Правда, она узнала об этом случайно от Добрынки, оказалось, что для того, чтобы быть в клане, всего-то и надо, что подтвердить родство у старейшины одного из Родов. А те и рады это сделать на перспективу её обучения и замужества с кем-то влиятельным.

— Что слышала, — ухмыльнулась красотка. — Эй, второй калечный, представь-ка меня своей подружке.

Юля с удивлением посмотрела на Бая, который криво усмехнулся.

— Ты видишь перед собой дочь владыки морей и короля всех лун-драконов Лонг Вана Радомиллу Всеводовну из Рода Восточного Хранителя, — сказал Бай, пока девушка гордо выкатила немалую грудь, свысока на неё поглядывая.

— Радомилла?.. А ты случайно Радмиллу из Рода Кикимор не знаешь?.. — спросила Юля простодушно. — Вы похожи немного, как сёстры, только ты посимпатичней. Ой… Лонг Ван или Восточный Хранитель, это же Ящер, да? Я в этих именах что-то запуталась совсем, — она для верности ещё и глазами хлопнула. Если в начале в красавице Радмиллу было не узнать: волосы не такие яркие, тело не такое фигуристое, лицо… чуть иное, то стоило ей открыть рот, как Юля услышала парочку знакомых интонаций, да и голос остался прежним. Всё же сирины хорошо ориентировались в воздухе, и за год её магия в этой стихии значительно выросла. Морок? Колдовство какое-то? Непонятно, но Юля надеялась, что раз народ Нави не может врать, то и сейчас проговориться, желая ей что-то доказать.

— Нет больше Радмиллы Балемиловны из Рода Кикимор, умерла она, — чуть нахмурилась девушка, вызвав у Юли удивление.

— Так ты Радмилла или не Радмилла? Не пойму я что-то, — растерянно спросила она уже без притворства. Прежнего отчества Радмиллы Юля и не знала никогда, а та, оказывается, Балемиловной была.

— Я — Радомилла Всеводовна, чего не ясно, дура ты набитая⁈ — фыркнула Радомилла.

— Ладно, я пойду, пожалуй, — встала Юля. — Какие-то вы странные и невежливые.

— Отец меня принял, отец мой Восточный Хранитель, ясно тебе, калечная, сирота приблудная⁈ — сказала напоследок Радомилла.

— Не очень, честно говоря, — ответила Юля. — Но я за тебя рада. Желаю тебе никогда не узнать, что такое быть калечной сиротой приблудной. А что злишься тогда? Потому что знаешь? Или завидуешь чему-то, что ли?

— Это ты мне завидовать должна! — тут же заявила Радомилла, а Юля улыбнулась от этого «должна» и пошла к девчонкам и парням, которые уже тоже поели, а теперь стояли в стороне и ждали её.

— Кто это с Баем и Хэем там сидит? — с интересом спросил Стремглав, поглядывая на Радомиллу.

— Это дочь Восточного Хранителя Радомилла э… отчество из головы вылетело. Кажется, когда Радмиллу тогда съели, то её потом снова родили или не знаю, как тут у вас это делается, — пробормотала Юля.

— Это Радмилла? Ты уверена? — спросила Оляна. — Она же совсем другая.

— Да нет, изменилась, но не так и сильно, — возразила ей Ожега. — Похожа. Волосы ярче стали и похорошела немного.

— Точно не немного. Она раньше была более чем обычной… Я через морок её видела, — задумчиво пробормотала Оляна. — А сейчас точно морока нет. Её это тело.

— Я ж говорю, по ходу новое, видимо, — сказала Юля. — Она как Волдеморт возродилась. Ну или как Бай, заполучила тело чужое. Я так поняла, в общем. И имя у неё изменилось немного. И отчество новое. Ну, по отцу, как она сказала. Приняли там её куда-то.

— Если имя изменилось, пусть и немного, да ещё и отчество… Отчества у Кикимор по матерям, так как не ведают они отцов, а если и ведают, то в его Род она перешла… Значит, и правда какой-то ритуал с ней провели, — задумчиво сказала Озара. — И умерла прежняя Кикимора.

— Бай нам так и сказал, — напомнила Оляна.

— Да, мы расспросить его толком не успели, всё сразу знать хотели, а потом забылось как-то… — кивнула Озара. — Они сейчас уже на испытание пойдут.

— Да, скоро позовут их, — сказала Ожега.

И правда, по залу трапезной прошлась белая вылва, и те новички, что сидели за их бывшим столом, нестройными рядами последовали за ней.

— А Радомилла Бая тоже калечным назвала, интересно, почему? — спросила Юля, которая проматывала их разговор в голове.

— Так он и есть калечный, если тело Зверя своего потерял, — ответил ей Стремглав. — У тебя магия уснувшая, ты просто Инициацию свою пропустила, так что Зверь вроде как в крови растворился полностью, всю силу свою и магию отдав, а у него же Зверь мёртв. Он даже не кудесник. Так. Пол-кудесника. Возможно, что и испытание не пройдёт. Слаб больно.

Оляна тихо ахнула, и Озара, укоризненно посмотрев на Стремглава, взяла сестру за руку.

— Зато брат его силён, — сказал Яровзор. — Очень силён, за двоих, и близнецы они.

— Хочешь сказать, что могут они силу друг другу передавать? — с интересом уточнил Стремглав.

— Скорее всего. Иначе как бы он вообще выжил, потеряв Зверя? — пожал плечами Яровзор. — Зверь у оборотня даже не половина сущности, а гораздо больше. Лишиться Зверя…

Ожега покосилась на кусающую губы Озару и кивнула.

— Но как тогда твой яд, что связь со Зверем обрывает? — спросила Юля. Ей правда было интересно, да и Яровзор зачастую помалкивал и общался в основном лишь с Ожегой.

— Обрывает, но не убивает, — уточнил Яровзор. — Зверь скорее как при засыпании крови в крови растворяется.

— Мы сегодня в долину пойдём? Или как? — спросил Стремглав.

— Я останусь, — сказала Оляна. — А вы идите, если хотите. Мы же давно планировали…

— Я, пожалуй, тоже останусь, хотела кое-что в библиотеке… — протянула Озара, посмотрев на Оляну.

— Юлка, ты идёшь в деревню у подножья? — неожиданно к их компании подошёл Колояр, ну то есть Кадмаэль, как на самом деле звали Красавчика Оперённого с их курса.

После того, как у неё появился науз против его любовной магии, Юля перестала чувствовать себя настолько пьяной в его присутствии, когда хотелось повизгивать от счастья, когда Оперённый-Кукулькан на тебя просто мимолётно посмотрит. Они вместе ходили на целительство, причём одни со всего их курса, так что пару раз вместе готовились к срезам и потом к экзаменам. Но не то чтобы были друзьями или хотя бы приятелями. Там и без неё было не протолкнуться. Несмотря на то, что наузами обзавелась вся группа, у Кадмаэля-Колояра поклонники не перевелись, много кто тёрся возле наследника одного из Хранителей. Кажется, в Яви их удел находился где-то в Южной Америке. Кстати, к целительству у Кадмаэля оказался настоящий Дар, и тот планировал дойти до третьей ступени, а не просто взял предмет как дополнение к чему-то.

— Э… Да, я хотела сходить, мне же надо в храм, — вспомнила про Данилу Юля. Остальные вели себя так, будто про него уже и позабыли. — Я хотела свечи поставить… Триглаву и Велесу.

— О… — Озара кивнула, видимо, понимая. — Конечно, сходи. Кадмаэль, ты присмотришь за Юлкой?

— Присмотрю, — заверил их тот, и Юля решительно пошла собираться.

* * *

Какое-то время шли они молча, небольшой толпой однокурсников. Были Раду Сирет, Костан Сомеш, Матара Ойя, соседка девчонок, двое её поклонников с трудновыговариваемыми именами, как-то на «Нге» и «Мбу», Колояр-Кадмаэль почему-то без своей обычной свиты из девчонок и парней и Юля.

Они шли цепочкой, и она погрузилась в собственные мысли. Путешествие по горной тропке напомнило про их экзамены в Нави. Там тоже были такие тропки-ходы, по которым можно было добраться гораздо быстрей, Юля, к своему удивлению, чувствовала их наравне с Озарой, которая ходила на Теорию пространства и перемещения. Озара сказала, что это потому что она — сирина, и оборот её должен быть птицей. Птицы хорошо чувствуют потоки воздуха и направления. Так что это был её Дар, усиленный сырой магией Нави.

Но ничем другим Юля похвастать не могла, разве что лечила мелкие царапины и нашла несколько веников весьма полезных трав. Их поделили на группы по пятнадцать-шестнадцать человек, и первокурсников в каждой группе было по трое, а где-то в одной — четверо, и туда вошли местные Змеу.

Юля оказалась в одной группе с Оляной и Матарой Ойя. Старшие отправили их на заготовку трав на склоне, и Матара, которая ходила на ритуалистику вместе с Оляной, оказалась совсем не приспособлена к горам, оступилась и сбила ногу в кровь. Они тогда заметили ручей неподалёку и пошли к нему, чтобы напиться, сполоснуть рану Матары, да ещё заметили там по берегам растущую мяту и рогоз, корневища которого можно запекать или что-то там с ними делать съедобное — Оляна про такое лучше них знала. Юля сделала Матаре перевязку. Но не успели они ничего нарвать, как из воды к ним и полезли те странные человекоподобные существа, похожие на чёрных вылв, только поменьше. Только очень агрессивно настроенные. Оляна сказала, что это хухлики, только какие-то дикие, и попыталась с ними договориться. Но те её и слушать не стали, а напали, пытаясь утащить их под воду. Прыгали они будь здоров, как кузнечики-переростки. Матара тогда визжала как резаная, а ведь вообще-то тоже оборачивалась в огромную чёрную кобру с ядовитыми зубищами. Но то ли что-то ей помешало, то ли не сообразила от неожиданности. Юле вцепились в волосы и потащили толпой. Их даже успели притопить в воде, в которой начала образовываться чёрная воронка омута. Страшно было до ужаса. Юля и правда думала, что ей конец. А потом прямо перед её лицом шлёпнулась отрубленная патлатая горова с чёрными глазами и тёмной кожей. Оляна отбила их, обагрив омут кровью десятков этих страшных полуразумных зверушек. А потом первым к ним на помощь прибежал Колояр, то есть Кадмаэль, вовсе из другой группы, но они оказались ближе.

Тогда Юля впервые увидела Оперённого Змея, то есть его истинного Зверя, чешуя которого переливалась как бензиновое пятно, а тело кольцевали золотые гребни. Нифига это были не перья, только издали разве что можно за них принять эти кинжально острые «серпы».

Но самое страшное оказалось впереди. Матара вцепилась в них с Оляной и сказала, что они должны срочно бежать. Бежать получилось не очень, но быстро уковылять они смогли, поддерживая друг друга и спрятавшись за выступ скал. А уж оттуда…

Больше всего происходящее напомнило Юле старый мультик про Маугли, когда питон Каа приполз в пещеру бандерлогов и начал танцевать им свой танец, говоря «ближе, ближе, ещё ближе». Оперённый Змей-Кадмаэль реально танцевал так, что в голове Юли застучали тамтамы, и она бы и сама ринулась в пасть змееподобному существу с головой, напоминающим львиную, если бы у львов были гривы из золотых и красных шипов-гребней и открывающаяся чемоданом пасть. Они с девчонками тогда всё-таки ушли, не дожидаясь развязки, и после с Колояром-Кадмаэлем не пересекались. И теперь Юля мучительно думала, как поблагодарить, и не обидит ли она парня своей благодарностью.

У них в этом походе у всех «святая обязанность» выжить и помогать своим товарищам, к какой бы группе те не относились. За оставление товарища в беде могли наказать. Так что с одной стороны помочь им Кадмаэль был вроде как и обязан, и может не принять её благодарность или даже рассердиться. В Беловодье имелись разные нравы и обычаи, и порой она даже с пройденной первой ступенью мироустройства не могла в этом разобраться. Впрочем, традиции уделов, родов и племён разбирали на второй ступени. А третьей ступени мироустройства не было вовсе. Говорили, что если бы осталась Правь, тогда бы изучали её.

Но в любом случае иногда даже сёстры не понимали Юлю из-за того, что они выросли в разных условиях. А тут они были женщинами, Кадмаэль — мужчина. Да ещё и из разных по укладу народов и очень различных статусов. Она рот откроет, а выяснится, что Кадмаэль по своему статусу мог только Оляну защищать, а её вообще ни в грош не ставит, или ещё гадость какая-нибудь про «калечную» всплывёт, как с той же Радомиллой, которая к ним заявилась, как вся из себя владычица морская.

От этой мысли Юля резко остановилась и оступилась бы, если бы её за локоть не поддержала крепкая рука того, о ком она размышляла. Оказалось, что остальные уже ушли вперёд, и они отстали и остались в относительной уединённости.

— Благодарю, — вернула себе равновесие Юля. — И… и за тот раз в Нави…

— Мне это ничего не стоило, — отрезал Кадмаэль, и Юля кивнула и решила не обострять на всякий случай. Тут многие обидчивые, как дети, и считающие, что все должны про них всё знать. Кадмаэль оказался в принципе нормальным парнем и не виноват, что родился Оперённым Змеем, способным сводить с ума от любви. Стремглав иногда был несправедлив к нему.

— Та девушка, с которой ты сегодня говорила на завтраке, кто она? — внезапно спросил Кадмаэль, и Юля одновременно обрадовалась и огорчилась этому интересу. Обрадовалась, потому что сама подумывала, как бы половчее свести бывшую Кикимору с тем, из-за которого та позабудет про них как минимум до конца года. У Радомиллы-то науза нет. А с другой, когда Кадмаэль сам спросил и проявил интерес, это было… обидно немного. Потому что Юля догадалась, что тот повёл её в деревню, чтобы спросить про эту Кикимору без свидетелей. А она голову ломала, с чего вдруг он вообще подошёл и спросил про выход в деревню. И Юля боролась сама с собой, решая, что стоит говорить, а про что лучше умолчать.

— Её зовут Радомилла, — решила начать она разговор нейтрально. — Она дочка Восточного Хранителя. Сказала мне, что отец её признаёт…

Глава 4

Сложные отношения

— Не знала, что они общаются с Колояром, — сказала Ожега, когда Юля ушла. Впрочем, в последнее время сестра в принципе мало на кого обращала внимание, так поглощённая своими отношениями, но тут Озара была согласна. Она тоже не ожидала.

— Общаются. Они вместе ходят на целительство, — пояснила Оляна. — И во время нашего полевого выхода он же помог нам. Даже можно сказать, что спас.

— Да? А ты не рассказывала, — удивилась Ожега и повернулась к Озаре: — А он тебе ничего не говорил? Вы же в одной группе вроде были…

— Мы там не особо общались, в общем-то, — пожала плечами Озара. — Но да… из первогодок в группе были я, Стремглав и Колояр, то есть Кадмаэль. А ещё Ягира с подругой со второго курса…

— Кадмаэль гулял сам по себе или со своими новыми друзьями. Но в основном один, — подтвердил Стремглав.

— Кстати, я же в походе для тебя кое-что собрала, — спохватилась Оляна. — До этого как-то забывала, а сейчас вспомнила.

— Может, пойдёмте в сад, пока есть возможность посидеть на воздухе? — предложила Озара. — Заодно расскажешь всё про ваше спасение. К тому же, мне тоже надо проверить и рассортировать всё, что мы там набрали. Я просто всё скидывала в Дымку. Заодно и твой улов посмотрим.

— У меня тоже кое-что собрано для тебя, — кивнула Ожега, — но не слишком много. Не по этим делам я как-то. Собирала только то, на что Модя указывал как что-то нужное. Я тоже уже и забыла об этом почти, хорошо, что напомнили.

— Я, пожалуй, оставлю вас, — сказал Стремглав, явно не горящий желанием сортировать гербарий. — Не хочу мешать вашим девчачьим посиделкам.

— Раз так… Я тоже пойду. Увидимся на тренировке? — спросил Ожегу Яровзор.

— Да я быстро, — шепнула ему Ожега и вопросительно посмотрела на них с Оляной. Сестре явно не хотелось копаться в травках и перебирать ингредиенты.

— Ты, если хочешь, иди, — сказала Оляна. — Мы с Озарой вдвоём даже быстрей управимся.

— Да, иди, мы с Оляной всё разберём, — кивнула сестре Озара. — Если захочешь присоединиться, то знаешь, где нас искать. Пошли Модю нас найти и отдать собранное. Будем в саду.

Повеселевшая Ожега широко улыбнулась и догнала своего парня.

— Что между вами со Стремглавом происходит? — спросила Оляна, подождав, пока парни уйдут.

Озара вздохнула.

— Мы с ним поговорили, и я ему рассказала всё, но пока как-то… — она покачала головой. — Наверное, он хочет всё взвесить. Ладно, идём в сад, там поговорим без лишних ушей.

* * *

— А вот такое мы тоже встречали, это же, кажется, болиголов? — спросила Оляна. — Я не стала собирать, потому что Юля сказала, что растение очень ядовито. Особенно местная разновидность.

— Да, это болиголов, — ответила Озара. — В его настойке можно вымочить минералы, тогда они… — она вздохнула. — Мы со Стремглавом поцеловались.

— Поцеловались? — переспросила сестра, и Озара смутилась.

— Да… У нас просто всё развивалось медленно. Он вообще такой… осторожный, что ли. Мне даже кажется, что после той травмы, что ему нанесли в клане Оперённых, он просто никому не доверяет. И своим чувствам — тоже, — Озара посмотрела в лицо внимательно слушающей её Оляны. — В общем, где-то через неделю после того, как мы отправились в Навь, мы остались наедине, и он меня поцеловал.

Озара умолкла, возвращаясь на полтора сороковника назад. Их поделили на команды под предводительством двух выпускников. Оляна попала в группу с Юлей и Матарой. Озара вместе со Стремглавом, Колояром-Кадмаэлем, Ягирой и её подругой Илатой вошли в похожую команду из пятнадцати людов. Ожега оказалась в команде с Яровзором, а также ещё двумя парнями-однокурсниками из одиночек.

Основным их заданием оказался марш-бросок через Навь со сбором и заготовкой ингредиентов, продуктов и проведением большого ритуала. В горах находилось несколько фортов-укреплений, где квартировались по две команды, но с сёстрами они разделились и встретились лишь на обратном пути. У каждой команды был свой план по сбору, а также площадь обработки — обычно по левую и по правую сторону от форта, но они выполнили его за неделю до окончания их полевого испытания, так что Озара продолжила сборы уже для себя.

А ещё проживание на лоне природы было тоже почти натуральным, они готовили себе сами из небольшого количества выделенных припасов, но в основном приходилось выживать за счёт собирательства и охоты. Благо, что дичи было много и она была почти непуганой, а местами и сама хотела стать охотником, а не жертвой.

— И что было после вашего поцелуя? — вытащила её из воспоминаний Оляна.

— Мы присматривались друг к другу и не спешили, — словно не слыша вопроса, ответила Озара. — Вместе ходили на искусничество. Он усидчивый и усердный, и понимает… учиться любит. И в Нави он себя показал. Видно было, что не понаслышке знаком с выживанием в условиях дикой природы, даже в незнакомой местности быстро сориентировался, чуть ли не Змеу объяснял, что делать можно, а что нельзя. А потом он мне притащил под видом букета несколько сортов редких трав… мы их только-только завершили собирать по нормативу. Я видела его намёки и раньше, но что-то останавливало бездумно принять ухаживания. А тут…

— Романтика, — мягко улыбнулась сестра.

— Ага, полевая, — хмыкнула Озара. — В тот момент он мне напомнил папу-Богдана. Он тоже дарил путевые журналы и свои заметки как подарки и всякие редкие ингредиенты для моих наузов, сама же знаешь.

— Угу…

— И я его поцеловала на эмоциях, а потом…

Это был её первый поцелуй. Яркий и сладкий, как ягоды земляники, что была тут размером с фалангу большого пальца, сочная и вкусная. Новые ощущения полностью захватили её. Сердце билось сильно и томно. Щёки пылали. Озара на миг пожалела, что так долго колебалась принимать или нет ухаживания Стремглава. Но прежде стоило всё обсудить, и она нехотя отстранилась.

— Он знал что-то про наше возможное замужество, но в общих чертах. И я всё ему рассказала. Мне нравится, что он не теряет голову и склонен руководствоваться логикой и расчётом…

— Но? — Оляна посмотрела ей в глаза. — Есть ведь какое-то «но»?

— Но с той поры он… как будто сдал назад, и больше мы к этому не возвращались, — закусила губу Озара. — Словно он решил сделать вид, что ничего не было, и просто остаться друзьями, знаешь…

— Может, он ждёт от тебя каких-то действий? — спросила Оляна.

— Даже не знаю… — Озара отложила в небольшую корзинку ещё один кусочек воска. Модя выгрузил им всякой всячины, но как будто специально смешанной в кучу. Похоже, Ожега отыскала старый разорённый улей и помнила, что в искусничестве всё пригождается, хотя бы шнурки вощить, но больше для ритуальных свечей, а также сохранения надписей и знаков… — Такое ощущение, что это даже не Ожега находила, а сам Модя… — пробормотала она, рассматривая оборванный кусочек тонкой шкурки с крупной чешуёй неизвестной рыбы или зверя, а может, и русалки какой. Она сложила его в корзинку «разное».

— Возможно, — усмехнулась Оляна, показав странный клок длинной шерсти сине-бурого цвета и пятнистое хвостовое перо среднего размера.

— Ну-ка… — Озара взяла шерсть и понюхала. Пахло знакомо. — Мне кажется, что это волос индрик-зверя. Можно будет проверить, — она скрутила клок в моточек и переложила в корзинку проверки. — В этой груде можно отыскать настоящее сокровище. Всё может пригодиться, главное — рассортировать нормально.

— Так что со Стремглавом? — не дала ей уйти от разговора сестра. — Ты его любишь?

— Возможно. Не уверена. Он мне нравится, но… С рациональной точки зрения, он вроде бы лучший вариант. А я не хочу лучший… Сама не знаю, что и кого хочу… Хочу встречаться с парнем, ни на что и ни на кого не оглядываясь, — высказала Озара сокровенное и, выдохнув, потрогала еле заметные следы их оков, доставшихся от жениха. — Чувства — это так сложно. Мне не до сложностей сейчас, и одновременно…

— Ты приоткрыла своё сердце, а твоих ожиданий не оправдали? — предположила Оляна.

— Я не знаю, так ли это. Мне кажется, что в глубине души я даже рада, что он отступил, вроде и обижать его не хотелось, а наши отношения должны были как-то развиваться, что ли, — задумалась Озара. — Вот вроде и не влюблена я ни в кого другого, и он мне нравится, но… А так я и не виновата ни в чём перед ним, сам он так выбрал, понимаешь?

— Наверное, — вздохнула Оляна. — Мне бы самой в своих чувствах разобраться.

— А они есть, эти чувства? — спросила Озара, тут же вспомнив, что на сестру не подействовала магия очарования Кадмаэля. — Но стало чуть сложней?

— Это точно, — Оляна прислушалась к звону, исходящему из трапезной. — Уже обестина, пойдём?

— Можем пройти через выход из испытания, — предложила Озара. — Посмотрим, кто уже вышел.

— Да, давай, — улыбнулась сестра.

* * *

Яркие волосы Радомиллы они заметили на подходе.

— Удивительно, она так рано вышла, — шепнула Оляна, тоже заметив бывшую Кикимору. — Ой, а там рядом с ней разве не?..

— Стремглав, — узнала его со спины Озара, они ушли в сторону, чтобы эта парочка их не заметила.

В груди поселилась настоящая огненная буря. Они, конечно, ещё не стали парой и вообще были просто друзьями, но…

— Смотри! — отвлекла её сестра. — Кажется, он даёт ей науз.

— Что? — присмотрелась Озара к тому, как Радомилла строит глазки Стремглаву, приняла его подарок и даже надела на руку. — Точно… Но почему он?.. Зачем…

— Хэя и Бая ещё нет, — сказала Оляна. — Пойдём на обед?

— Да, пойдём, — Озара резко развернулась и решила, что даже рот не откроет и не станет спрашивать у Стремглава про Радомиллу и подарки ей. Они не в тех отношениях, чтобы тот ей отчитывался.

На обед Стремглав пришёл с некоторым опозданием и ни словом не обмолвился про свои встречи за её спиной.

До ужина Озара остервенело перебирала ингредиенты. Теперь казалось, что это Оляна поддерживает, а не она — её.

Чуть позже к ним присоединилась Ожега, и они отвлеклись рассказами про то, как проходили их полевые испытания в Нави. Выяснилось, что Ожега больше всех из них приспособлена к походной жизни. Об этом Озара догадывалась, когда увидела сестру в удобном явовском костюме цвета хаки и переобувшейся в берцы. А Модя, оказывается, хранил в себе целую гору котелков разного объёма, тарелок, ложек, ножей, кружек, термос, флягу, спички, зажигалки и спиртовые свечи. Ещё Ожега обладала палаткой, несколькими спальниками, топориком, мачете, луком со стрелами и арбалетом с болтами. Она со смехом рассказывала о круглых глазах Яровзора, который увидел её богатство на одном из привалов, когда они уходили на разведку.

К ужину вернулась Юля, которая была возбуждённой без меры.

— Тебя словно распирает, — заметила Ожега.

— Потом расскажу, — загадочно ответила Юля, подогрев интригу и раскрыв её только когда они вчетвером пошли в комнату Озары, чтобы распределить по местам и углам то, что ей может понадобиться для работы.

— Ну как ты сходила в деревню? — спросила Юлю Оляна.

— Нормально. Там правда храм правиславный есть, и свечки поставила, — отмахнулась Юля. — Но знаете, почему Коло… В смысле Кадмаэль меня позвал вообще?

— И почему? — подыграла подруге Озара.

— Он глаз положил на Радомиллу, — торжественно сказала Юля. — Начал выспрашивать меня, кто она такая, да в каких мы отношениях, я же с ней разговаривала сегодня и с ними за столом сидела. В общем, я сказала ему, что Радомилла — дочь морского владыки и Хранителя и вся из себя крутая. Он, кажется, решил за ней ухаживать или вроде того.

— И он тоже? — непроизвольно воскликнула Озара.

— Ну так она красивая, да ещё и статусом сейчас не обижена, много женихов найдётся, — протянула Ожега.

И отчего-то эти слова обожгли Озару.

— Я подумала, что если за ней будет Кадмаэль ухлёстывать, то у неё точно не будет времени на то, чтобы нам пакости делать, — торжественно сказала Юля.

— О… — со значением посмотрела Оляна.

— Ага… — вздохнула Озара, выдавив улыбку. — Похоже, твоим коварным замыслам сбыться не суждено. Мы видели, как Стремглав дал Радомилле науз, какой носят все в нашем потоке.

— Что? Зачем? — удивилась Юля.

— Не знаю, — пожала плечами Озара, задумавшись. — Может, заметил, что она привлекла внимание Кадмаэля, и решил… Или… Не знаю. Она правда красивая и точно не тащит за собой слишком много проблем.

— Так он… — охнула Юля. — Он это сделал, не спросив тебя?

— Нет, — Озара отвернулась, рассортировывая по полкам корзинки с минералами, корой, воском и сухой глиной.

Сёстры и Юля молчали.

— Давайте снова сходим и посмотрим, кто прошёл, — тихо предложила Оляна, и Озаре стало немного стыдно. У сестры тоже может случиться трагедия, особенно в свете разделения Бая с его братом и пророчеств насчёт его слабости.

— Да, конечно, пойдём, — согласилась Ожега, и Озара с облегчением выдохнула. С одной стороны, Стремглав мог делать что хочет, но… Мог и сказать о своих намерениях. Если Кадмаэлю Радомилла так понравилась, то… Он и без науза смог бы её обаять, наверное. Всё же он очень красив и, если убрать весь этот животный магнетизм, что его окружает, довольно серьёзный парень, и даже с учётом того, что ему все поклоняются, он, пожалуй, и не пользовался этим. Даже Стремглав нехотя подтверждал, что во время своего «рабского положения» ничего особенного или унизительного не делал. Просто ему не понравилось само ощущение от той эйфории, точней, ощущение, когда эйфория пропала.

Пока они шли по коридорам к месту выхода на испытаниях, Озара думала, что Стремглав недолюбливал Кадмаэля из-за того, что мать вроде как предала его. Получается, что та ушла от отца Стремглава и не вернулась, как Стремглав, когда прошло время «опьянения магией». То есть выбрала Кадмаэля и его отца. Возможно, она не просто пьяна магией, но и правда любила? Всё непонятно.

— Привет, девчонки, тоже пришли посмотреть на тех, кто прошёл? — К ним подошла Ягира в компании Илаты, которая была с Озарой в полевом лагере.

— Да…

— Уже тридцать девять людов вышло, — сказала Илата. — Значит, скоро объявят об окончании. — Вон тот парень вышел последним. Буквально пару долей как вышел.

Оляна, стоявшая рядом, тихо вздохнула. Тот тридцать девятый парень был Хэем.

— Вон та рыжая девчонка вышла одна из первых, — показала на Радомилу, окружённую народом, Ягира. — Ждёт ещё с обеда. Новичкам нельзя уходить до окончания испытаний.

— Да, мы тоже её уже видели, — сухо ответила Озара.

— Говорят, у неё целых три служанки, и она дочь повелителя морей — Восточного Хранителя, — защебетала Илата. — А ещё что она прибыла в Змейлор с богатыми дарами, и теперь у нас всегда на столах будет морская рыба от её отца.

— Да уж, крутышка, — хмыкнула Ожега, козырнув сленгом Яви.

— Я видела, что ты с ней утром сидела, — Ягира обратилась к Юле. — Это всё правда?

— Ну… Да, её Радомилла зовут, — кивнула Юля. — Сказала мне, что я должна ей завидовать, потому что отец её признал. И теперь вот ходит, гордится.

— Отец признал? — задумчиво протянула Илата.

— Ага. И внешностью её новой одарил, — сказала Юля. — Раньше мы её знали совсем другой. Да, девочки?

— Она раньше под мороком ходила, — пожала плечами Оляна чуть отстранённо. — Но сейчас всё стало настоящим.

— За что и цену она заплатила приличную, — презрительно хмыкнула Ожега.

— А что за цену? — спросила Ягира.

— Подставила она нас знатно, — ответила Озара. — Подругой нашей назвалась, да в ловушку заманила. Мы той ценой были. За это ей почёт такой оказали. Судьбу изменили.

— Ага, вот и отрывается теперь, — хмыкнула Юля.

— В Змейлоре нельзя счёты сводить даже с кровниками, — предупредила нахмурившаяся Ягира. — За такое наказать могут серьёзно.

— Да мы и не собирались ей вредить, больно чести много, — фыркнула Ожега.

Внезапно Оляна рядом громко выдохнула, словно совсем не дышала, и Озара увидела, что из камня вышел Бай. За время испытания он изменился и уже почти совсем не походил на Данилу, чьё тело занял.

Складка между бровей Хэя тут же разгладилась.

— Простите… — Оляна отошла от них и встала рядом с братьями, что-то сказав. Из-за общего гула было не расслышать.

— Идёт к ним, — предупредила Ожега и первой заступила перед Радомиллой, преграждая ей путь.

Озара по одному упрямому затылку сестры поняла, что та будет молчать и ухмыляться, вглядываясь своим «фирменным взглядом» в бывшую Кикимору, которая попыталась обойти.

— Ой, Радмилла, то есть Радомилла, я тебе таа-а-к завидую, — вступила в их игру «задержи Кикимору» Юля. — Я пришла на испытании где-то через пару часов, а ты-то вообще, говорят, только вошла и вышла.

— Верно, — вздёрнула нос Радомилла. — Всё оказалось легко и просто. Не испытание, а ерунда. Эй вы, двое, что вы так долго? Устала вас ждать.

Хэй и Бай с явной неохотой отошли от Оляны и присоединились к Радомилле, которая посмотрела на них с превосходством.

«На этом богиня объявила, что испытание завершено», — сказал ректор Бурислав Ведагорович, и все начали расходится.

— В этом году всего пара людов попала на алтарь, — со знанием дела сказала Ягира. — Определённо удачный год.

Глава 5

Переговоры

— Никто же не запретит тебе сюда приходить, — пробурчал Хэй, глядя на расстроенное лицо брата, который вздыхал по поводу того, что их проживание разделили. — Тебе же лучше, сможешь уходить от пригляда, — намекнул он на то, что Радомиллу поселили в соседний блок пещер, причём ближе к выходу, так что мимо и не пройти.

— И правда, — согласился Бай.

Они вместе вспомнили историю, когда после испытания Радомилла перед сёстрами Горынычей показала, что может ими распоряжаться. Вообще-то нет, приказа слушать её им дед не давал, но они пока не стали раскрывать своих карт. Радомилла наслаждалась властью и красотой, которые получила. За этим оказалось даже забавно наблюдать.

* * *

Устроившись на постели-лежанке, Хэй неуютно поёрзал. Бай всё же решил ночевать у себя. Он хотел наладить отношения с Юлкой — подругой Оляны, да и Оляна вроде как намекнула, что будет приходить в гости к подруге.

До того, как они появились в Змейлоре, Хэй к избраннице брата не особо и присматривался. Всё время они куда-то спешили, да и при кратком разделении сложно откалибровать собственные чувства. Бай всегда ощущался ярче. Хэю же оказалось достаточно, что Оляна ни внешне, ни внутренне не была похожа на Эржену.

С этими мыслями он всё-таки попытался уснуть. Впереди ждала неделя выбора предметов для учёбы. А от воспоминаний об испытании хотелось передёрнуть плечами и укрыться с головой. Бейлор предложила им решить их дилемму с одним телом на двоих. Хорошо, что у них имелся пример деда, и они прекрасно знали, какими могут быть столь древние божества, так что быстро её раскусили, заподозрив неладное.

Паучиха умела сыграть на чувстве вины, всколыхнув, казалось, давно похороненные воспоминания. Хорошо, что, несмотря на то, что их попытались разделить, у богини ничего не вышло. Во многом из-за стремления Бая ко встрече с Оляной, и за одно это Хэй испытывал к ней благодарность.

* * *

— Так вы что, правда писать не умеете⁈ — упёрла руки в бока Радомилла, нависнув над ними. Хэй поморщился. Бай всего лишь попросил «тётушку» записать и их на теорию пространства и перемещения, один из предметов, где они могли быть с Оляной и её сёстрами. Радомилла, конечно, записала их, но потом устроила допрос с пристрастием. Хорошо ещё не прилюдно, в классе, а позже.

— Зачем нам что-то записывать? Мы и так всё запоминаем, — буркнул Хэй. — Не забывай, что мы само воплощение воды…

— Ага, а вода хранит всю информацию, — поддакнул Бай.

— Неучи вы! — торжественно заявила Радомилла. — Даже имена свои написать не смогли! Вы меня опозорите таким образом.

— Имена мы писать научимся, — попробовал успокоить разбушевавшуюся «тётушку» Хэй. — Просто тысячу лет назад и не было никакой письменности, точней, писали совсем не так, как сейчас… Сейчас никто и не поймёт ничего.

— Ага! А говоришь, что всё помнишь! — подловила Радомилла. — Признайся, что писать не умеешь.

— Не умею, — буркнул Хэй.

— И я, — понуро кивнул Бай.

— Я буду вас учить! — решительно заявила Радомилла.

И им пришлось согласиться.

В буквах и словах не было ничего сложного, но Радомилла настаивала, чтобы они оттачивали письмо, переписывая чуть ли не целые книги. Но их покорность и послушание усыпили бдительность «тётушки», и уже во время учёбы она от них практически отстала. К тому же у Радомиллы появились дела поважней слежки за ними, так что это она перепоручила их спутницам-служанкам, а с теми договориться очень просто. Всё же младшие дочки их двоюродной сестры, считай, племянницы. «Тётушка» об этом почему-то не догадывалась, а младшие не спешили её просвещать.

У Бая получалось легко улизнуть от внимания, и брат где-то общался с Оляной, пока Хэй его прикрывал. Бай всё хотел узнать, на что там ему намекала Оляна, когда сказала, что вселился он в её одноклассника. И какое «продолжение» у этой истории случилось.

К тому же они ещё со времён первой встречи, точнее, встреч, знали, что день рождения у княжны двенадцатого сентября по календарю Яви, с трудом удалось понять, что это тридцать второе число месяца тайлетъ. Они посчитали, что успеют поздравить день в день, но княжны, как и все остальные студенты Змейлора, вернулись только во второй день месяца рамхатъ, то есть спустя декаду после дня рождения.

Хотя Хэй и сомневался, что после того, как они одарили Юлку тем амулетом для её быстрого нахождения, Оляна примет хоть что-то из их рук. Впрочем, Бай хотел подарить не амулет, а старинное расписное кимоно с осенними мотивами, что передала им мать — нереида Керулен — дочь Восточного Хранителя от одной из тысяч его наложниц, чьё имя и вовсе затерялось в веках. Подарок со значением, так как на подоле кимоно изображены лун-драконы, танцующие на празднике середины осени. Белый и Чёрный.

Вот только его ещё вручить надо. Впрочем, не сказать, чтобы Оляна от них пряталась или избегала встреч. Были шансы. С княжнами Оляной и Озарой, Юлкой и Радомиллой Бай и Хэй ходили на первую ступень теории пространства и перемещения, Бай с сестрой Оляны — Ожегой — на шаманизм, а Хэй без брата и Радомиллы посещал защиту и сокрытие вместе со всеми княжнами и Юлкой. Кроме этого Хэй выбрал военное дело и раскрытие дара. А вот брат из-за своей слабости вынужден изучать кудесничество и искусничество. Так что по расписанию они вместе с Баем ходили лишь на один предмет вместе. Брат становился всё более независим, и Хэй, который привык, что тот всё время рядом, чувствовал себя одиноко.

В двери поскреблись, и через мгновение в комнату Хэя заглянул брат, с которым отпечаток магии у них был один на двоих, так что стандартный магический замок в комнате общежития Бай открывал легко. Выглядел тот взъерошенным и каким-то расстроенным.

— Не приняла подарок? — предположил Хэй.

— Приняла, — боднул его в плечо лбом братец и горестно забубнил: — Рассказала, как встречалась потом с тем парнем, в которого я тогда вселился… Миша. Который одноклассник. Это значит, что они в школе учились вместе. Примерно как сейчас, только этот класс постоянный.

Хэй напрягся. Ну да, этого они не предусмотрели. Да и не предполагали, что парень какой-то знакомый Оляны. Они его встретили в Яви возле какой-то деревни, и тогда знали, что княжну отправили в гости для помощи на празднике.

И Бай глупость совершил, сначала когда задержался с их общением, а потом — когда полез за Оляной в очищающий огонь. После такого недобровольного «изгнания» они долго приходили в себя. Но Бай сказал, что и руку её отвергнуть тогда не смог. Раз суженая, значит, суженая. С ней и в очищающий огонь пойдёшь.

— Я сильно её… обидел… — убито сказал Бай.

Хэй пока не понимал, в чём дело, но набрался терпения, чтобы выслушать брата до конца.

— Тот парень, в тело которого я тогда вселился… Он сначала сторонился её, потому что ничего не помнил, но потом, из-за того, что Оляна благоволила к нему, решил воспользоваться тем, что она… что она… Я ей тоже понравился, понимаешь? Она чувствовала то же, что и я. А он…

Хэй ощутил всю боль брата.

— Её спасла сестра, — выдавил Бай. — Не я. Меня не было рядом. Она справилась сама. С помощью сестёр. А ещё я очень подвёл её, потому что всё это произошло накануне их Инициации.

— Она могла не справиться со своим Зверем, — понятливо кивнул Хэй. — Но… она всё же справилась.

— Скорее всего, она думает, что я слаб. И никогда не смогу её защитить. Ведь я… — брат растерянно поджал губы, а потом криво усмехнулся. — Я даже не оборотень больше, а так… недоразумение. Я никогда не буду её достоин, и она никогда меня не простит.

Хэй слушал Бая, и его сердце мучительно сжималось от боли и отчаяния брата, которые чувствовались как свои.

* * *

Подловить Оляну в одиночестве оказалось не так просто, но Хэй справился. Тем более, что Бай загрустил и теперь сам избегал свою суженую.

Оляна нашлась в саду, сидящей в кресле с кроликом на руках. Книга, которую она читала, была с рисунком обнимающейся пары: темноволосого мужчины и светленькой девушки. Хэй даже чуть растерялся, так его увлекла эта картинка.

— Привет, — первой поздоровалась с ним Оляна. — Ты Хэй, верно? Брат Бая…

— Да…

— С Баем что-то случилось? — ясным взглядом посмотрела на него Оляна, и Хэй с трудом справился с сердцебиением и попытался сосредоточиться на своей цели и задаче. — Я его уже некоторое время не видела… Мне показалось, что наш последний разговор… — Оляна нахмурилась.

Хэй не был таким уж знатоком женщин, но сейчас ему показалось, что брат, возможно, что-то не так понял.

— Он сказал мне о том, что случилось у тебя с тем… человеком, — повинился Хэй. — Мне тоже жаль, что так вышло, и мы не смогли ничем помочь и… защитить тебя.

— Защитить меня? — как будто удивилась Оляна.

— Я хотел сказать, что даже если мой брат не сможет, я всегда буду рядом и смогу защитить тебя, — приложив руку к сердцу, склонил голову Хэй.

— То есть, вы идёте в комплекте? — чуть улыбнулась Оляна, а её глаза сверкнули смехом.

— М… — растерялся от этого вопроса Хэй. В комплекте. Это значит вместе. Пожалуй, это и правда было бы лучшим вариантом. Если только…

Он замер, рассматривая Оляну, оказавшуюся так близко. В отличие от Радомиллы, в повседневной жизни та носила довольно скромный летник. Солнце высветлило светлую макушку почти до белизны. Хэй вспомнил, что когда-то волосы Бая были именно такого цвета… Почти забылось, как по-настоящему выглядит его брат. Но, возможно, через пару недель суть всё же победит человеческую плоть, и Бай станет похож на прежнего себя.

Оляна тихо засмеялась, словно то, что она предложила, всего лишь шутка. Эта мысль привела в чувства, и Хэй вспомнил и кое-что ещё. То, что разбивало его сердце и мучило уже тысячу лет.

— Ты не понимаешь, — прошептал он. — В тот раз произошло почти всё то же самое. И я… Потерял… Почти потерял брата.

Оляна чуть нахмурилась, непонимающе посмотрев на него.

— О чём ты?

— Он ничего не помнит из того, что случилось, но помню я.

— Ты о том, как вы оказались… — Оляна неопределённо показала на Хэя. — Оказались в одном теле?

— Да, — отрывисто ответил он. — Мы с братом давно прошли Инициацию… Родились мы лет через сто после Падения Прави и стали воплощением реки, разделив её поровну. Тогда ещё в Яви оставалось немало магии, люди, жившие рядом, нам поклонялись и делали сильней.

Оляна понимающе кивнула.

— Бай встретил на своих берегах девушку — шаманку местного народа, которую звали Эржена. Вскружила она брату голову, и позволял Бай на своих водах её народу бесчинства творить. Народ, что жил по берегам на моей стороне реки, пошёл войной на народ Эржены. Мы в такие дела обычно не вмешиваемся, но мои смертные победили и принесли мне ту шаманку в жертву как красивую девушку. Э… тогда… так принято у людей, в общем. Хитра оказалась шаманка, чьи предки были хули-дзин, настроила меня против брата, — Хэй с трудом констатировал факт того, как ловко его обманула та женщина. — А он и сам прибыл, чтобы её спасти. Позже мы узнали, что задумала Эржена силу нашу получить и самой могущественной шаманкой стать, но тогда нам это было неведомо.

— О… — выдохнула Оляна.

— Бились мы с Баем четырнадцать дней и ночей, — продолжил Хэй. — Мы с братом равны во всём, но влила в меня шаманка силы дополнительные, и одержал я победу над братом, — его голос дрогнул.

— И что… и как? — тихо спросила Оляна, когда Хэй надолго замолк, вспоминая то страшное осознание от содеянного.

— Шаманка Эржена захватила душу Бая и согласилась отдать её только в обмен на добровольную передачу ей его магии, — мрачно сказал Хэй. — Я согласился. Моя мать провела ритуал обмена. И Эржена поглотила Зверя Бая. А мне досталась его душа, которой я дал приют в своём теле.

— И она?..

— Стала хозяйкой Змеиной реки, — криво усмехнулся Хэй. — Она получила своё могущество, но не смогла с ним справиться, лишившись своего человеческого тела, которое поглотил Зверь.

— Да уж… — зябко поёжилась Оляна, чуть откидываясь в кресле и прикрывая плечи тёплым платком.

— Брат был слишком слаб. Он не помнит ничего, что случилось до того, как он лишился своего тела, — с трудом сказал Хэй. — Нам суждено было иметь одну суженую. По крайней мере, так сказала нам известная прорицательница. Но я думаю, что эта суженая не Эржена. А произошедшая давным-давно история позволит нам… быть вместе.

Оляна удивлённо смотрела на него, чуть приоткрыв рот. Выбившейся из косы светлой прядью своевольно играл ветер, касаясь короткими поцелуями раскрасневшихся щёк и ярких манящих губ. В бездонно-голубых, как летнее небо, глазах Хэй увидел понимание и робко улыбнулся.

— Ты серьёзно?

— Я не могу снова его потерять, — повторил Хэй. — И буду оберегать вас обоих.

— Даже от Ящера? — сиплым голосом, сглотнув, словно у неё пересохло в горле, спросила Оляна.

— Особенно от него.

— Мне… — Оляна отвернулась, словно собираясь с силами или раздумывая. — Мне просто нужны покой и безопасность. Я хочу вместе с сёстрами свободно распоряжаться своей жизнью. Никого и ничего не бояться. Я устала быть слабой и думать о том, как будет лучше для других, — она вдруг посмотрела прямо в его глаза, и столько страсти и силы отразилось в её взгляде, что внутри, откликаясь, шевельнулся Зверь.

В прошлый раз Хэй не увидел в Оляне того, что разглядел Бай. Просто мелкая девчонка со своими «ля-ля-ля, цветочки-василёчки», забавная, искренняя, наивная, чуть стеснительная. Бай с ней едва по возрасту сравнялся тогда, а сейчас словно даже чуть отстал. Оляна прошла Инициацию, расцвела и сильно повзрослела. Всё такая же искренняя, но от былой открытости и наивности мало что осталось. У всего есть цена. Хэю ли это не знать.

— Я помогу тебе, — порывисто пообещал он, встав на одно колено, чтобы смотреть на неё прямо, а не сверху вниз. — Помогу вам. Вы хотите сразиться с дедом, будучи в трёхголовом слиянии. Вы не найдёте никого, кто больше меня знает о слиянии с другим. Я всему научу вас.

— И взамен?.. — посмотрела на него Оляна, чуть прищурившись. Она потянула ладонь, и Хэй с удивлением понял, что схватил её за руку, и сам не понял, как это произошло.

— Я ничего не прошу у тебя, — покачал головой Хэй, на всякий случай вцепившись в плетёные ручки кресла. — Неволить тебя не буду. Ни я, ни Бай. Если сама не решишь быть с нами. Но мы и правда идём в комплекте.

От наконец прозвучавшего предложения в горле пересохло, хотя вообще-то до этого он считал, что невозможно испытывать в людском теле подобное, ведь его Зверь — сама суть воды.

— Мы всё равно будем защищать тебя… и твоих сестёр, если потребуется.

Оляна алела щеками, и вопреки своим же обещаниям хотелось прикоснуться к ней, завоевать, сделать своей. Хэй чувствовал её запах и слишком близко видел изгибы тела, расположившегося в кресле. Вихрь осознания налетел внезапно, захлёстывая пониманием и осознанием.

— С трудом представляю… — чуть поёрзала и закусила губу Оляна, словно дразнясь, и Хэй предпочёл встать обратно, чтобы не искушать себя. К тому же, он, скорее всего, смущал Оляну подобным неприличным расстоянием между ними. А учитывая обстоятельства с тем парнем… От пришедшей в голову мысли, что Оляна может его бояться, сердце внезапно укололо болью. Он бы ни за что не навредил ей! Раньше он считал, что все те чувства принадлежат лишь его брату, но… всё оказалось не так.

— Как… Две моих тёти замужем за одним людом, но… — тихо, словно с облегчением, выдохнула Оляна, небесно-яркие глаза прикрылись, и Хэй увидел длинные тёмные ресницы, дающие игольчатую тень на зардевшиеся щёки. Подумалось, что он ещё не видел вида прекрасней. Даже отступил ещё на шаг назад, чтобы не схватить этот воплощённый соблазн и не зацеловать. Зверь клокотал в ушах громким рыком, настаивая на присвоении, готовый вырваться в любой момент, так что Хэй отвёл взгляд и заставил себя успокоиться. Внутри всё дрожало от осознания, что он может не справиться и стать как тот человек, от которого Оляну спасли… Ни за что!

— А что об этом думает Бай? — внезапно спросила Оляна, сбив с мыслей и заставив сосредоточиться. — Он тоже согласен?

Этот вопрос отрезвил, и Хэй заморгал, ведь он и правда сделал предложение как что-то само собой разумеющееся, но под влиянием момента. Да он сюда шёл и не знал, что осмелится такое предложить! Просто будто ходил с вывихнутой рукой и привык, а потом раз, и она оказалась на своём месте — вот какое ощущение вызвала мимолётно оброненная фраза. Но не произойдёт ли так, что Бай неправильно его поймёт? И тем самым он оттолкнёт брата…

— Предлагаю вам сначала решить этот вопрос с Баем, — мягко улыбнулась Оляна и продолжила гладить своего кролика, что так и сидел на её коленях.

— Д-да, пожалуй, — согласился Хэй, в этот момент старательно не думая о том, что хотел бы быть на месте зверька.

— Тогда… увидимся? — прозвучало многообещающе.

Хэй попрощался и только когда вошёл в свою комнату, понял, что всё ещё улыбается. Кажется, он улыбался впервые за очень много лет, и последний раз это случалось ещё до того, как он почти убил своего брата. Бай, кстати, ждал его в комнате, вернувшись после урока шаманизма.

Уроки в Змейлоре были раскиданы на весь день, и в расписании редко какие предметы стояли подряд, особенно те, что не выбрало полкурса, чаще всего какое-то занятие с утра, а следующее вечером или после обеда. Более-менее плотными у Хэя получались лишь вторник и седьмица, там все уроки стояли после обеда и до ужина.

— Ты… какой-то… — удивлённо протянул брат. — Довольный… Что случилось?

— Я видел Оляну. Говорил с ней, — отрывисто сказал Хэй.

— Видел Оляну? — подскочил Бай. — Она спрашивала обо мне?.. А… почему ты к ней ходил?

Хэй глубоко вдохнул.

— Ты сказал, что слишком слаб, чтобы защитить её, и поэтому она может не принять тебя, — сказал он на одном дыхании, желая как можно быстрей разделаться с неприятной правдой.

Бай помрачнел и кивнул.

— Я смогу стать лишь кудесником… в лучшем случае, если сохраню и укреплю это тело.

— Я… Ты, возможно, не помнишь, но прорицательница Иль Тан однажды сказала нашей матери, что у нас будет одна суженая. Я долгое время думал, что это… та, из-за которой ты погиб, но теперь думаю, что речь шла всё же об Оляне…

Брат вытаращился на него, широко раскрыв глаза.

— Ты… Тебе она… — Хэй еле успел схватить его за плечи, потому что на миг показалось, что дух брата покинет тело и растворится в небытии.

— Послушай! — зарычал он. — Она не против нас обоих! Точней, я сказал, что иду с тобой в комплекте… Точней, это она сказала. В общем, она согласна на ухаживания, наверное… И мы… Так решится проблема твоей слабости, ведь вместе мы сильны и нам не придётся никогда разделяться… Вместе! Ты и я. И она.

— О… — моргнул Бай и смущённо замер. — Прости, просто я подумал…

— Нет, я не собираюсь… без тебя, — запнулся Хэй. — И она пока просто знает, что мы… что мы вместе.

— Расскажи всё по порядку, — попросил Бай.

— Хорошо, слушай…

Глава 6

Правильные вещи

— Что-о⁈ — воскликнула Юля, подскочив на месте и чуть не разлив свой чай. Подруга спохватилась, что почти заорала, прикрыла рот руками, вытаращившись на Оляну, которая сообщила новость за вечерним чаем в своей комнате. — Серьёзно? — задушено пискнула Юля и зашептала, забавно вытянув шею, став похожей на Модю: — Прямо тройничок? С двумя братьями⁈ Серьёзно⁈ Как⁈

Ожега чуть не закатила глаза от такой экспрессии. И почему Юля так удивляется? Вот вроде откровенных фильмов и картинок в Яви полным-полно, а подруга реагирует на ухаживания и в перспективе замужество так чудно. Хэй же ничего постыдного сестре не предлагал, наоборот, переживал за брата, потерявшего своего Зверя, и его отношения с наследницей Рода.

— В этом нет ничего сверхъестественного. Особенно если они близнецы, — ответила Юле Озара, прежде чем Ожега открыла рот. — Если женщина сильна магически, как Оляна — она же из главной ветви клана, как ты любишь повторять, — то требуется партнёр под стать, чтобы выносить здоровое дитя и самой не сгинуть. Бай правильно переживал, в его нынешнем положении он для наследницы Рода не пара. И в любом другом Роду, кроме нашего, даже не рассматривался бы как жених. Хотя и насчёт нашего… тоже не знаю, честно говоря.

— Думаю, наши родичи поостереглись бы выдавать за Бая Оляну, потому что счастья ей желают, долгих лет и благополучного материнства, — хмыкнула Ожега.

— Да, с точки зрения порядков Беловодья Хэй поступил правильно. Чтобы и с братом не разлучаться, и помочь ему в его любви. Да и у оборотней не всё так просто… нужно ещё, чтобы пару одобрил твой Зверь, — согласилась с ней Озара, пока Оляна попивала чай с независимым видом, словно это не её избранников они обсуждают.

— Подождите, а как же ваши отцы? Матери же не оборотни, — возразила Юля.

— В случае с магически сильным мужчиной таких последствий и ограничений нет. Да и для женщин… встречаться можно с кем угодно, но рождение ребёнка — это другое. Беременность должна быть запланированной и продуманной, к этому шагу готовятся сильно заранее… — начала менторским тоном Озара.

В змеиной клубке Ожега слышала много историй о триадах. Всё же Горгоны не оборотни в традиционном понимании, это отдельный вид, имеющий лишь частичную трансформацию, и у них с этим проще. Пожалуй, среди оборотней триады и правда случались намного реже. А все, что случались, тоже были с братьями и с магически сильной женщиной-оборотнем. Тут Оляна ничего нового не открыла.

— … Не все способны и желают делить любимую с кем-то, даже если от этого зависит рождение ребёнка и здоровье матери. Поэтому обычно заключают договора о подпитке магией будущей матери. Такие договора ценятся наравне с супружеским союзом и так тоже закладывают крепкие межродовые и межклановые узы, — продолжала вещать Озара, словно подслушала мысли Ожеги.

— Не зря в Яви про оборотней до сих пор помнят, что все они кровопийцы, — хмыкнула Ожега. — Помнится, точно у многохвостых лис, типа кицунэ, кумихо, хули-дзин, патрикеевен — они себя по-разному называют, но суть одна, целые сложные ритуалы с этим связаны, у них избранники или избранные редко бывают среди своих, а свои нужны, чтобы кровь подпитывать и наделить ребёнка их магией. Нам ещё бабушка Зина про это говорила.

— Кицунэ? О, я таких знаю, это японская лиса-оборотень, — встрепенулась Юля.

— Да, на востоке целые деревни таких живут, — кивнула Озара. — Я читала, что после падения Прави они почти все переселились в Восточный удел под покровительство… В общем, туда. Говорят, что там где-то есть какой-то прямой выход в Навь, а они от Нави особо зависимы, не зря же их всех ёмами называют — у них особая магия.

— Ёмами? — удивлённо переспросила Юля.

— Ёмы — это не совсем оборотни и даже не всегда люды, скорее, разумные существа, что являются вместилищем магии. Они обычно либо вообще не обращаются и используют иллюзию, чтобы придать себе вид люда, либо скрывают иллюзией какие-то отличия от люда, звериные уши или хвосты, к примеру. В некоторых версиях явовской мифологии их суккубами и инкубами называют ещё, потому что некоторые из них вдали от Нави могут подпитываться эмоциями, но там разными, от сексуальных до эмоций страха и отчаяния.

— «Ём» получается в единственном числе? — задумалась Юля… — Ой, водоём тогда выходит «вместилище воды»?

— Ага, от слова «ём» произошли и такие слова, как «ёмкость» — костяковое вместилище, то есть какая-то посуда, тара, имеющая костяк типа бочки, и «окоём» — вместилище взгляда, то есть горизонт, — кивнула Озара. Ожега с Оляной только переглянулись на то, как сестра с подружкой отвлеклись и с удовольствием сели на любимых коньков.

— Ой, я ещё вспомнила, что видела в аниме, что все демоны приходят из мира Ёми! — снова чуть не подскочила Юля. — Это что же получается? Они просто слово «ёмы» неправильно произносят? У них точно буквы «ы» нет.

— Да кто ж теперь знает? — хмыкнула Ожега. — Но правда, слова похожи.

— Так и что там с кровью и беременностью у оборотней и ёмов? — всё же не ушла от темы Юля.

— Так с этим всё просто, — вклинилась Ожега. — У беременной женщины из магического рода большая часть магии идёт на формирование плода. Если оба родителя сильны, то проблем не возникнет. Но если избранник слаб, то организм матери может не справляться. Один из способов исправить ситуацию: напоить кровью магически сильного родича. Но там тоже не все подходят. Магические оборотни ещё могут ритуалы Рода использовать, а у ёмов там точно какие-то свои заморочки. Но, кажется, даже в мире кудесников это правило работает, и сильная магически кудесница может даже потерять магию, если понесёт от магически слабого партнёра и отдаст всю магию ребёнку.

— О! Точно! Мы же проходили это на первой ступени целительства, — вновь оживилась Юля.

— Тогда чему ты вообще удивляешься? — фыркнула Ожега.

— Ну просто… — смутилась Юля, стреляя взглядом в Оляну. — Необычно же.

Юля схватила чашку и сделала быстрый глоток, словно пряча своё любопытство за ней. И вновь встрепенулась что-то вспомнив.

— А ещё Муреш Арджешович говорил, что группу крови люды определяют по запаху и вкусу, практически интуитивно, — задумчиво протянула подруга. — И что переливание было известно давно, а древние целители на глазок определяли донора для переливания просто потому, что чуяли, кому какая кровь подойдёт и у кого она «чистая». К тому же у людов больше групп крови, чем у людей. Практически у каждого вида оборотней свои группы крови из-за влияния Зверя и оборота. Что-то вроде того, что кровь — проводник магии и именно она активирует оборот.

— В алхимии, целительстве, искусничестве и других смежных науках не требуется определение группы крови и резус-фактора, — пожала плечами Озара. — Существуют более действенные снадобья для восстановления потери крови, нежели непосредственное переливание крови.

Ожега вздохнула. Практически любой разговор Юля и Озара переводили на учёбу и могли отклониться действительно далеко от первоначальной темы.

С другой стороны, может оно и к лучшему. Пусть Оляна со своим суженым… или сужеными сначала сама определится, а потом уже…

— И всё же… Чисто по-человечески… Как втроём-то?.. — не отстала раскрасневшаяся как свёкла Юля, жадно глядя на Оляну. Ожега даже подивилась спокойствию сестры. Если бы у неё начали просить подробности личной жизни с Яровзором, то она бы нашла, что посоветовать излишне любопытным. — Ну вот с Баем всё понятно. Там любовь взаимная… э… взаимная же? — продолжила допрос Юля, стрельнув взглядом в Оляну, и та кивнула, подтверждая. — А как же Хэй?..

Впрочем, Ожеге, если честно, тоже было самую малость любопытно, да и присутствовали некоторые волнения за сестру, так что и она навострила уши, скрывая свой интерес чашкой чая.

— Он тоже… Не скажу, что любит, но… — Оляна чуть зарделась под скрестившимися на ней взглядами и выставила как щит пирожок с рыбой, что принесла Добрынка. Заметив это, Оляна отложила расстегай и решительно кивнула, как делала в начале совместных тренировок на военном деле. — Ладно, я всё расскажу. В общем, когда мы с ним разговаривали, я ощутила, что… чувств и у Хэя предостаточно. Они другие, но… не менее, а то и более сильные, — потупила взгляд сестра.

— Н-да… Два по цене одного… — хохотнула Юля, откидываясь на стуле.

— Парни здраво оценивают свои возможности и варианты, — обозначила свою позицию в этом вопросе Ожега. Её порадовало то, что Хэй всё же и правда что-то чувствует к Оляне, и ей этого было достаточно.

— Вариант с триадой в этом случае предпочтительнее. Ведь тогда можно не переживать, что из-за любви Оляна подвергнет опасности своё здоровье и жизнь. Пока что потенциально, — похлопала Оляну по руке Озара. — Но в любом случае нам ещё от Ящера отбиться надо. Впрочем, хорошо, что суженый подумал о развитии событий заранее, ведь чем больше он думает и заботится о будущем, тем достойнее той, на кого обратил свой взор.

— Пока что я ни на что не соглашалась, просто выслушала Хэя, который, похоже, действовал за спиной Бая. Так что… — Оляна пожала плечами, как бы говоря этим, что всё неточно и ничего пока не решено. — Но это не главное. Я вообще этот разговор начала, потому что Хэй предложил помочь нам с единым оборотом на троих.

— О, так ты не похвастать нам решила? — хихикнула Ожега. — Кстати, если он такое предложил, то что ты должна дать взамен?

— Ничего. Просто предложил, — улыбнулась Оляна, явно понимая её волнение и всю подоплёку.

Ожега же увидела главное: предложение братьев, вернее пока что только одного Хэя, не вызывало у Оляны отторжения. Ну а она примет любое решение сестры и поддержит её. Но будет начеку, чтобы в любой момент защитить.

— Вообще неплохо… У них с братом большой опыт по этой части, — задумчиво кивнула Озара.

— Да, я тоже так подумала, — согласилась с ней Оляна, тонко улыбнувшись.

— Ты всё же хотела похвастать! — ахнула Юля. И они дружно засмеялись.

* * *

С того признания Оляны прошли пара дней. Наступила неделя, и сестра пригласила своих ухажёров на их общую тренировку, которые они старались проводить каждые три дня в выходные. В будние дни времени не хватало, да и их графики не совпадали. Во время учёбы даже на общение с Яровзором у Ожеги с трудом находилась пара долей, и обычно они совмещали это со спаррингом или с купальнями, и то не всегда, бывало, что и встречались лишь на завтраках, обедах и ужинах в трапезной.

Впрочем, неделя — единственный полноценный выходной в Змейлоре. Даже библиотека в этот день не работала, тогда как в третейник и шестицу подразумевалось, что ты самостоятельно готовишься к занятиям. Неделя также была днём, когда можно спускаться в деревню у подножья, так что после тренировки сёстры с Юлей планировали наведаться туда.

После полевых экзаменов в Нави у Оляны наметился явный прогресс. Или так повлияло появление Бая и Хэя?.. А может, и скупая, но всё же похвала Прута Буреславовича — их наставника по военному делу. В общем, сестра как будто с удвоенным рвением постигала воинское искусство, словно забыв о своих страхах и сомнениях. Била в полную силу, ловко уворачивалась, внезапно использовала обманки, контратаковала, сосредоточенно пытаясь пробить её защиту. Словно у Оляны появилась цель, которой та не видела раньше.

Видно, что своих близнецов она явно впечатлила. Хэй и Бай только удивлённо переглядывались, не ожидая такой прыти. Даже Яровзор восхищённо присвистнул, показывая, что оценил новые финты. К тому же Оляна начала использовать магию, и довольно резво, Ожега дважды чуть не проехалась на заднице, поскользнувшись на льду, и один раз атаковала мимо, обманувшись незаметно сотканным ледяным зеркалом.

— А неплохо вас в Змейлоре натаскали, — протянул Хэй, смерив фигуру Оляны в тренировочном костюме таким взглядом, что даже Ожега чуть смутилась, а сестра со своим Даром так и вовсе смущённо заполыхала щеками.

— Так что, будем тренировать общий оборот? — взяла быка за рога Ожега.

— Сначала предлагаю немного разогреться, — предложил Хэй. — Чтобы лучше понять, кто как двигается, как думает и всё такое.

Ожега согласилась и поставила Хэя против Озары. А Бая с Оляной в пару. Но вышло не очень. В первой паре Хэй просто победил сестру за несколько долей. А Бай двигался очень скованно, то ли сдерживался, то ли боялся навредить, то ли и правда не хватало сил на противостояние, да и Оляна явно боялась бить в полную силу своего ненаглядного, ещё выбьет того из тела, и пиши пропало.

— Так… Меняйтесь, — потёрла переносицу Ожега.

Бай и Оляна нехотя разошлись, как будто через силу отводя друг от друга взгляды. А вот Хэй переключился с энтузиазмом. В этой комбинации дело пошло лучше. Бай перестал сдерживаться и расслабился, но не был настолько подавляюще силён, как Хэй, поэтому Озара успевала сориентироваться и вполне уверенно держала оборону.

Хэй оказался находкой. Он только игрался с Оляной, но уж она-то била вполне серьёзно и не опасалась ранить. Хэй подначивал, радостно скалясь. Оляна преследовала и ожесточённо отбивалась, выкладываясь так, как никогда на памяти Ожеги. Идеальный спарринг-партнёр для сестры. Впрочем… Хэй позволял себе лишнего, то скользящей касательной лаской дотронется до бедра, то, перехватывая со спины и вжимая в себя, что-то прошепчет на ушко. Пару раз за такие фокусы Оляна хорошо ему наподдала, чем только больше раззадорила.

Намётанным глазом Ожега видела, что в этих парах не только сёстрам есть чему поучиться. К тому же так решался вопрос спарринг-партнёров, всё же Ожеге и самой нужно тренироваться, и она не могла уделять сёстрам всё своё время.

Юля высказывалась на тему, что Радомилла может помешать их планам на Хэя и Бая, даже несмотря на то, что Ягира говорила о запрете на вражду в недрах Змейлора, эта внезапная «дочь Ящера» всё равно могла подгадить, пусть и по-мелочи. Но скомканный план «по устранению», похоже, работал, так как Радомилла с начала учёбы всё же и правда общалась с Колояром-Кадмаэлем и, похоже, и думать о них забыла под влиянием Оперённого.

Единственное, среди поклонников Радомиллы внезапно нарисовался и Стремглав, который как будто заметно охладел к Озаре и перестал крутится в их компании. Если сестру это расстраивало, то виду она не подавала, а Ожега под кожу не лезла.

Впрочем, она догадывалась, что парень потерял к общению с ними интерес, когда узнал о сложностях с Ящером. И к лучшему. Хорошо сразу выяснить, что интерес был прагматичный, а не искренний. Чем потом, когда обнадёжишься на счёт люда, а он предаст.

Оборот на троих с сёстрами они пока что так и не освоили, и одноимённые лекции в этом не помогли. Их случай в каком-то смысле уникальный. Да и Сомеш Буреславович, который вёл оборот, сказал, что им сначала стоит отучиться все три ступени. Но это минимум три года! К тому же по некоторым оговоркам Ожега поняла, что и третья ступень им мало поможет именно в совместном объединении. Так что предложение Хэя оказалось очень своевременным. Ведь неизвестно, как долго они будут постигать такую науку и приноравливаться друг к другу. На то, чтобы освоить обычный оборот более-менее, у них ушли годы, и до совершенства, как показали занятия и практики в Змейлоре, ещё как пешком до Луны.

Когда со спаррингами они закончили, разогревшись и показав всё, на что способны, братья-близнецы выстроили их рядом для своего урока.

— Вас же учили медитации? — уточнил Хэй, и они с сёстрами единодушно кивнули. — Для начала, держите перед внутренним взором ту форму, которую хотите принять. Сосредоточьтесь на намерении стать именно трёхголовой змеевной и желании объединить силы.

— Для меня объединиться с Хэем — это как взяться за руки. И наоборот — разъединиться, как расцепить руки, — подсказал Бай.

Они послушно сели в круг и реально взялись за руки. Ожега легко погрузилась в медитацию и ощутила, как вошла с сёстрами в своеобразный резонанс дыханием и сердцебиением.

Трансформация произошла легко и в какой-то мере неожиданно. Просто когда они перестали сдерживать силу и только попытались объединиться, сила Зверя слилась в единый организм с радостным рёвом.

Тогда, когда это произошло на Финском заливе, не хватило времени анализировать ощущения, но сейчас, не прекращая медитации, Ожега ощущала восторг единения, словно они всегда были частью целого и теперь наконец вернулись в исходное положение. Это оказалось одновременно и великолепно, и страшно.

Первой дёрнулась, кажется, Озара, это ощущалось, словно борьба с сильным течением, то, что нарушает свободное течение воды. Ожега уловила панику сестры и… они вновь разъединились.

— Что? Что произошло? — моргнула Оляна.

— Я… Я… просто в какой-то момент мне подумалось, что это навсегда, — нервно усмехнулась Озара. — Что мы не сможем разъединиться и так и останемся. Простите… Я просто…

— Может, ещё раз? — спросила Оляна, погладив смущённую Озару. — Ты же уже поняла, что при малейшем рассинхроне мы возвращаемся в исходную позицию.

— Да… Да, конечно… — выдохнула Озара. — Попробуем ещё раз.

Но сколько бы они ни медитировали, второго раза не вышло, а Ожега ощущала себя буквально разбитой.

— Похоже, что у нас пока одно превращение в день, — предположила Озара, которая выглядела виновато. — Помните, поначалу и в обычном обороте так было?..

На этом они разошлись по своим делам, а Оляна с Озарой и Юлей отправились в деревню.

— Вы были очень мощными и сильными, — задумчиво сказал Яровзор. — И красивыми…

— Жаль, что совсем недолго, — хмыкнула Ожега. — Но… будем тренироваться, в конце концов для этого мы здесь. Яровзор улыбнулся и кивнул.

Оставшись наедине в комнате, он избавился от своих очков и, как всегда, посмотрел пристально и ласково, так, что сбивалось дыхание, а сердце частило.

Ожега выдохнула. С тех пор как они начали встречаться, она старалась, боролась с искушением и каждый раз проигрывала по чуть-чуть. А сейчас словно полностью приняла своё поражение перед этим парнем, которое оказалось таким мучительно сладким и невыносимо желанным. Кажется, она стала лучше понимать традицию Горгон вызывать жениха на бой… Яровзору она бы с удовольствием проиграла.

Ожега сама подалась вперёд, на полпути встречая приоткрытые в томном выдохе губы. Спустя год после их первого поцелуя Яровзор оставался всё так же скован, осторожен и не торопился форсировать, позволяя ей вести. Чутко отслеживал её реакции, не забываясь и на миг. Это и умиляло, и злило в равной мере. Он всё ещё боялся своих сил и страшился ей навредить. Но всем нутром Ожега ощущала, что ей Яровзор не опасен. И, кажется, сейчас наступил момент это доказать.

Первой она скинула жилетку, которая корсетом стягивала рубаху, заправленную в кожаные штаны. Следом под судорожный вздох полетела рубаха, оставляя Ожегу наполовину обнажённой. Она взяла руку Яровзора и решительно положила себе на грудь.

Его щёки заалели, пальцы дрогнули, пружиня на мягкой плоти, и заскользили, удобнее устраивая в ладони полушарие. Прикосновение послало по коже мурашки предвкушения, а тягуче-сладкая волна прокатилась по телу, скапливаясь внизу живота.

— Ты играешь с огнём, — голос Яровзора огрубел, стал глубоким от сдерживаемых эмоций, а красноватые глаза вспыхнули звериным огнём.

— Я не играю, — отрезала Ожега, выправляя его рубаху, толкая на кровать и усаживаясь на колени.

Гладкие мышцы под голой кожей приходили в движение от её касаний, наливаясь силой и каменея. Яровзор гладил её по голой спине, прижимая ближе и целуя в шею и плечи.

— О-ж-жега!.. — с присвистом выдохнул Яровзор, который дрожал под её прикосновениями. А когда она стащила с него рубаху, со вздохом прижался кожей к коже.

Она зацепилась за его шальной, отчаянный взгляд и, заворожённая им, не теряя зрительного контакта, склонилась для нового переворачивающего душу поцелуя.

Глава 7

Старая знакомая

Юля выдохнула облачко пара и поторопилась надеть варежки, которые сама связала на кудесничестве, ещё в начале обучения на первой ступени. Поверх было вышито несколько рун утепления и отталкивания воды, так что варежки пусть и выглядели не особо красиво, но своё назначение выполняли на все сто. Можно даже воду ими зачерпывать и рук не намочить. Сейчас она бы связала совсем по-другому, учитывая постоянные тренировки, но эти остались дороги как память.

Вязать Юлю начали учить ещё в Гнезде. Правда, тогда она лишь изучала основы и могла сотворить разве что шарфик. Наставница Алёна сказала, что вязание практически повторяет петли различных магических элементов, тренирует память, усидчивость и тонкость магического воздействия, поэтому многие искусные кудесницы ещё и отличные вязальщицы — магию не всегда и не везде можно использовать, а вязать и тренироваться реально хоть всё время. На кудесничестве сказали то же самое, но пряжу выдавали ровно под задания и ладно ещё на две варежки, а не только на одну для зачёта.

К счастью, решение нашлось: в деревне у подножья можно обменять несколько хороших мотков тонкорунной пряжи на разные простые магические поделки, а ещё какие-нибудь травки или настойки. Так что Юля решила связать Озаре на день рождения тонкую шерстяную безрукавку — чтобы её можно под платье надеть или под броню, а то в этих горах стало прохладно и в общежитии — тоже не май. И тем более, что она ещё могла подарить почти без денег? А безрукавки у Озары точно не было, это ей Добрынка авторитетно сказала, сестра и посоветовала насчёт практичного подарка. Тем более её сил, магии и умений на такое изделие как раз хватало. Правда, Юля чуть не рассчитала с пряжей, так как не подсчитала, сколько уйдёт на дополнительную защитную рунную вышивку. День рождения Озары выпал на неделю, и праздновать они его решили в таверне в деревне — устроить небольшие посиделки, к тому же любопытно, как местные будут праздновать Коляду, Яровзор говорил, что там жгут необычные костры и всё такое.

Юля решила пораньше спуститься в деревню, обменять пряжу у знакомой бабы Агнешки, быстренько довязать с десяток рядов в той же таверне и подарить свой подарок. План неплох. И она должна всё успеть. Юля даже договорилась с парнями-однокурсниками из клана Змеу, что выйдут они вместе как рассветёт, то есть на сваор. Всё же поход по горным тропам в одиночку — не самое приятное и безопасное занятие. А девчонки ещё хотели, как обычно, потренироваться, так что должны были подойти в таверну только к обестине. Юля посчитала, что форы в пару часов ей хватит.

На улице в конце декабря, то есть в недавно начавшийся бейлетъ, оказалось действительно холодно, да ещё и пронизывающий ветер бросал в лицо острые снежинки. Юля подняла высокий ворот своего войлочного пальто, которое подарили ей сирины. Подразумевалась эта доисторическая модель, пожалуй, на погоду октября-ноября, но на мягкий войлок легко нанеслась магическая вышивка, да и длиной пальто было почти до пят, но относительно лёгкое. Так что в итоге оно оказалось теплей захваченной с собой зимней курточки для городских условий. Нитки на вышивку принесла Добрынка — выменяла на что-то у местных слуг. Так что сестру Юля тоже утеплила: той подарили похожее пальто.

У тропинки, которая вела к деревне, она заметила пару фигур.

— Привет… Ой… — оказалось, что это не Костан Сомеш и Раду Сирет, с которыми она договорилась, а незнакомый парень и знакомая Юле Маришка… Кажется, та тоже была из рода Сомеш, так что Юля подумала, что они пойдут за компанию со своими соклановцами. — Привет, Маришка…

— Здравствуй, Юлка Лебедь Белая, — кивнула девушка.

С Маришкой на первом курсе Юля ходила на первую ступень мироустройства. И вообще получается, что чуть ли не с первой в Змейлоре познакомилась, правда, при очень печальных обстоятельствах. На испытании первокурсников у Маришки погиб её парень, который остался во чреве Бейлор. И если верить рассказу Дэна, то все погибшие в тот день присоединились к вылвам, которые живут в стенах Академии.

— Может, ты нас представишь? — спросил незнакомый парень.

— Это Грегор Олт из клана Змеу, — кивнула Маришка. — А это Юлка Лебедь Белая.

— Очень приятно, — улыбнулась Юля. — А я с Костаном и Раду договорилась в деревню идти…

— У Костана дело срочное образовалось, — покачал головой Грегор, который пристально её рассматривал. Юля даже немного смутилась. — И у Раду тоже. Я их утром видел. Так что можешь их не ждать. Мы с Маришкой идём в деревню, ты с нами?

— Да… Да, конечно, спасибо, — обрадовалась Юля, потрогав сумку, в которую она сложила своё вязание, спицы и обменные товары. — Мне срочно надо…

— Тогда пойдём, — кивнул парень, улыбнувшись и подмигнув. Юля только не поняла, кому это он. Ей или Маришке. Грегор двинулся чуть впереди, показывая дорогу, осторожно ступая. Показалось даже, что он немного хромает. Они с Маришкой, уцепившись друг за друга, пошли по тропинке, которую слегка замело. Хорошо ещё, что чем ниже они спускались, тем больше укрывались от ветра, плюс стремительно светало.

Юля помнила, что в прошлом году Маришка тяжело переживала потерю возлюбленного, ходила дёрганная и постоянно заплаканная. Хотя они не особо общались, Юля за неё беспокоилась. Но, видимо, «время лечит», и Маришка показалась ей совершено спокойной. Возможно, уже пережила своё горе или нашла нового возлюбленного. Может, даже этого Грегора. Юля вспомнила, что парень из рода Олт тоже, кажется, не выжил после испытания, так что общее горе могло свести этих двоих.

— А вы с Грегором давно знакомы? — решила скоротать дорогу за болтовнёй Юля, заодно и узнать, в каких отношениях с парнем её знакомая.

— Познакомились в прошлом году, — отозвалась Маришка. — У него брат младший… В общем… — косвенно подтвердив догадки Юли про «общее горе». — А Грегор на четвёртом курсе учится.

— О, получается, что с Яровзором Василиском на одном потоке, — кивнула Юля. — Он, Яровзор в смысле, с моей подругой встречается… А у тебя как? В смысле… Как ты себя чувствуешь? — не слишком удачный вопрос вырвался сам собой, и Юля прикусила язык. — Но если не хочешь об этом говорить, не говори, — быстро добавила она.

Маришка остановилась и улыбнулась, хотя улыбка показалась Юле какой-то ломкой, словно кривая линия на белом листе. В солнечном свету, отражённом от снега, Юля заметила, что под глазами знакомой залегают тени, впрочем, на лицо Маришка похудела ещё в прошлом году.

— Чувствую, что не доживу до конца учёбы, — глядя ей в глаза горящим лихорадочным взглядом, ответила Маришка.

— Да что ты такое говоришь! — ахнула Юля, чуть не оступившись. Ей не дал упасть Грегор, и Юля замерла в крепких мужских руках. Оборотни всегда поражали её быстротой реакции.

— Всё в порядке? — спросил Грегор, и Юля закивала, чтобы её уже отпустили.

— Маришка, — зашептала Юля, поглядывая на Грегора, который теперь шёл к ним поближе. — Ты чего? Что за упаднические мысли⁈

— Я же нашла своего Михея, — тихо ответила ей Маришка, и её глаза наполнились влагой. — Я нашла… Почуяла. Мы же поклялись любить друг друга вечно и ни с кем больше… Отец был против моего суженого, но я любила… Люблю.

Несмотря на сумбурные причитания Юля всё поняла и внутри вся похолодела.

— Он же… стал чёрной вылвой? — спросила она, и Маришка только кивнула.

Юля проглотила слова утешения и размышляла, чем можно помочь, как отговорить знакомую от необдуманных шагов. Может есть какие-то руны? Зелья? Сказать о том, что творится с Маришкой их целителю Мурешу Арджешовичу? Здесь никаких психологов и психиатров не наблюдалось, а ведь нужная профессия. Юля хотела быть психологом и помогать людям в таких сложных ситуациях и, может, сама судьба подкинула ей эту встречу.

— И что Михей? Он узнал тебя? Согласен с твоим… выбором? Точней, желанием?.. — попробовала Юля узнать побольше.

— Да что он теперь скажет-то?.. — удивилась её вопросам Маришка. — Он не узнаёт меня. Тянется, это да, но уже не понимает почему и зачем…

Юля растерялась от такой внезапной прагматичности.

— Тогда почему ты думаешь, что умрёшь? Это из-за ритуалов любовных? Может, обратиться к Арджешу Буреславовичу, который ритуалистику ведёт. Думаю, что всё обратимо, и время есть.

— Потому что я хочу отомстить за Михея, — ответила ей Маришка, глядя в глаза, и Юле стало немного не по себе. Она вдруг вспомнила, кого именно знакомая винила в гибели своего избранника. Михея же отправили в Змейлор из-за Оляны, Ожеги и Озары. По крайней мере, Маришка была в этом абсолютно уверена.

— Отомстить? Это как? И… Я слышала, что в Змейлоре запрещена вражда, — привела она, как ей казалось, неплохой аргумент.

Маришка усмехнулась.

— Вражда запрещена между представителями кланов и родов. Когда ссоришься или вредишь кому-то клановому, то его клан будет мстить… когда узнают. А я, в общем-то, этого и хочу добиться.

— В смысле? — не поняла Юля. — Что ты хочешь сделать? И как?

— С твоей помощью, конечно, — как само собой разумеющееся сказала Маришка, при этом крепче сжимая её руку.

— Отпусти! Ты чего? — Юля дёрнулась, освобождаясь и отступая на пару шагов.

Маришка явно слетела с катушек. Так что общаться с ней точно не стоит, особенно в одиночестве. Уже показалась деревня, так что Юля решила просто избавиться от своей странной компании.

Грегор стоял спокойно, как и Маришка, так что Юле даже подумалось, что ей что-то не то показалось. Пока от Грегора не прилетело какое-то заклятие. По цвету и конфигурации похоже на оглушающее. Юля упала, впрочем, не столько от самого заклятия, сколько от того, что попыталась уклониться и оступилась, слетев под горку. Повезло, что приземлилась на наметённый снегом сугроб, да и пальто с защитными рунами, возможно, чуть смягчило падение.

— Попал! — обрадовалась Маришка, пока Юля соображала, как вообще кто-то из клана Змеу владеет приёмами кудесников. Оборотни же так не могут, у них другие фишки.

Слушая шелест приближающихся к ней шагов, Юля в панике шарила в сумке, вспомнив про спицы в ней. Магия на магических высших оборотней особо не действует, тем более их двое, да и ничего особо убойного в арсенале не имелось пока. Хотя… один раз временно оглушить могло и получиться… Но вдруг на это и расчёт? Чтобы она напала, применила магию. В разбирательстве будет их слово против её, и ещё выйдет она кругом виноватой.

— Она там жива? — спросила Маришка довольно близко, выдав своё местоположение, и Юля бросила в её сторону ослепляющее заклинание. Что-то похожее использовал Виктор Крам на турнире с драконами в «Гарри Поттере», и Юля выучила его как раз перед их походом в Навь, где могли встретиться опасные и крупные твари. С её магией воздуха заклинание получалось довольно дальнобойным, хотя, честно говоря, не слишком продолжительным и эффективным. Маришка взвизгнула, показав, что Юля хотя бы не промазала.

Грегор снова кинул в неё заклинание, но Юля оказалась готова и отбилась воздушным щитом, даже сумев отразить направленную магию и вскользь задев парня. На фоне верещала Маришка. Юля ощущала какой-то сюр. Словно всё происходило во сне. Но спину холодило, несколько острых камней впились под лопаткой, пахло озоном от выхлопа магии и влажным снегом. Она решила создать посланника, чтобы предупредить подруг и сообщить, что с ней случилось. Но не успел посланник сформироваться, как его развеяло вспышкой магии. Юля попыталась уколоть спицами слишком близко оказавшегося Грегора, кажется, даже куда-то попав, так как снег обагрился красными каплями и запахло железом.

— Ах ты тварь!

Шею сдавило, сверху нависло искажённое лицо, Юля цеплялась руками, пытаясь оттолкнуть, пнуть, но силы оказались не равны, а всю магию она потратила на позорно короткое сражение.

— Эй! Хватит там орать! Надевай! Давай, шевелись! — крикнул Грегор, похоже, Маришке, как услышала сквозь гул в ушах Юля. На миг она ощутила свободу, успев хлебнуть морозного воздуха, но шею тут же снова сдавило.

— Всё… Попалась, — устало выдохнул Грегор, усмехнувшись. — А она оказалась не такой тихоней и неумёхой, как нам сказали.

Юля попыталась снять то, что на неё нацепили, но лишь царапала шею, которую сдавливало.

— Не пытайся, это артефакт подчинения, наподобие того, который надевают чёрным вылвам, — сказала Маришка. И Юля и правда замерла, больше не в силах поднять руки. — Теперь-то я знаю, что ты близкая подруга этих сучек княжон из рода Горынычей, тех, из-за кого Михея отправили на верную смерть. Мы долго ждали, когда все вы покинете недра Академии. Как удачно, что у княжны Озары день рождения, которое она решила отпраздновать в деревне.

Юля вспомнила, что им ещё на теории пространства и перемещения Сирет Буреславович внушал, как опасно рассказывать всем точные место и дату своего рождения. В алхимии, ритуалистике, искусничестве, да много где эта информация использовалась для расчёта индивидуальных зелий, личных артефактов, ритуалов и всякого такого. В Беловодье подобное доверяли только избранным, ближнему кругу. Но, видимо, как-то эта информация всё-таки просочилась. Радомилла? Она точно жила в Гнезде в прошлом году и могла запомнить дату рождения Озары, и сама Юля, возможно, была не так осторожна и кому-то говорила о своих планах и про подарок Озаре… Тем более у стен Змейлора реально везде уши, про которые забываешь.

— Михеем воспользовались как орудием, — продолжила изливать душу Маришка. — Поэтому я воспользуюсь тобой. Око за око, зуб за зуб. Пусть клан Трёхглавых потягается с Аспидами и посмотрим, скольких они потеряют. Удел на удел за моего Михея — такая плата меня устроит. Хотели через Михея дружбу с Трёхглавыми свести, да теперь враждовать станут как лютые звери!

В голове мутилось, дышать становилось всё труднее. Юля не понимала, при чём тут вообще Аспиды и что именно решили сделать эти сумасшедшие с горящими глазами. Да и с чего Маришка так решила? Точно окончательно от этой своей любви ритуальной повернулась.

— Не сопротивляйся, и будет легче. Ты всё равно подчинишься. Но только тебе выбирать: с болью или относительно безболезненно, — хмыкнул Грегор, доставая что-то из своей сумки.

— Что вы?.. — Юля с ужасом узнала зелье, которое достал этот чокнутый Змеу.

* * *

— Так, значит, за пряжей снова пришла? — спросила баба Ангешка, и Юля моргнула, осознав, что стоит возле стола в смутно знакомом доме.

Она хотела прийти в деревню пораньше, чтобы закончить подарок для Озары. Точно. У подруги день рождения. Они празднуют в местной таверне. Ей надо всё успеть.

— Да… Да, конечно, — кивнула Юля, — вот эту, чёрно-серую, использую для низа.

— Бери-бери, — закивала Ангешка. — На лечебные зелья поменяю. Детки чтобы не хворали. Есть у тебя?

Юля кивнула, подтягивая к себе моток.

* * *

В таверне Юля села к окошку и достала вязание. Почему-то спицы лежали в сумке отдельно. Юля вдела их обратно в петли и занялась делом. К обестине она всё закончила. Подруги зашли в компании с Яровзором. За ними в таверну вошли Колояр-Кадмаэль со своей обычной свитой из девчонок и парней с их курса. И… Стремглав. Возможно, хотел как-то поздравить Озару или извиниться за своё поведение?

— Юля, привет, ну что, ты всё успела? — спросила подошедшая Ожега. Рядом с подругой стоял Яровзор.

Юля ощутила, как будто её что-то дёрнуло. В голове запульсировало, как тогда, когда у неё ещё не было науза от любовной магии Оперённых. Восприятие сузилось до лица парня в чёрных очках. Юля встала и качнулась. Только в последний момент она поняла, что делает что-то не то, и затрепыхалась, но тело уже действовало без её участия. Яровзор подхватил её, наверное думая, что она падает, и Юля впилась в его губы.

Боль, которая, как оказалось, терзала её всё время, отступила, подарив чувство эйфории.

— Юля⁈ — рявкнула Ожега, отрывая её от губ растерянно открывающего рот Яровзора.

— Фу! Ни стыда ни совести, — как сквозь вату услышала Юля голос кого-то из однокурсниц из «свиты» Кадмаэля. — Да она, похоже, напилась уже!

Яровзор испуганно убрал руки, а Юля словно ставшими чужими губами сказала:

— Я всегда тебя любила, Яровзор! Прости, Ожега, но я не могу больше держать свои чувства в себе.

— Что? — слегка растерянно переспросила Ожега.

— Что⁈ Вы это слышали⁈ Да она точно напилась! — В голосе звучал такой восторг, что Юля на миг очухалась, действительно ощущая себя одурманенной. Голова кружилась, в горле пересохло. В голове шумело, а тело ломило, как от высокой температуры. Звуки доходили до сознания словно с опозданием. Юля огляделась, словно впервые увидев таверну. В просторном помещении из камня с деревянными столами и стульями словно не хватало воздуха, а на губах знакомо горчило.

Вокруг них собралась настоящая толпа.

— Ожега! У Юли какая-то странная аура, — сказала Оляна, которая тоже стояла среди прочих. — Что-то на шее. Что-то, что будто пытается вплестись в ауру.

— Она под каким-то проклятьем или чарами подчинения! — сказала Озара.

Юля только моргала. В голове стоял туман, который что-то нашёптывал, не давая сосредоточиться на происходящем. Чары подчинения? Звучало как будто знакомо, но она не могла ухватить эту мысль, которая раз за разом ускользала. Что-то очень важное. Она должна сказать что-то очень важное… Опасное?

— У-у-ходите… — внезапно сипло сказал Яровзор, который дрожал и как будто стал крупней, раздавшись в плечах. — Уходите! Все! Быстро! Уходите! Я превращаюсь!

Гвалт и чей-то визг отразился от черепной коробки вспышками боли. Юлю подхватило как будто волной и вынесло на свежий воздух, который она всё равно не могла вздохнуть.

— Что ты сделала⁈ — встряхнул её кто-то, и она увидела перед собой лицо Ожеги. — Что с ним? Отвечай!

— Ожега! Успокойся! Она под заклятием… — сквозь вату слышала разрозненные восклицания Юля, которую как будто мотало. — Это… Может быть… Мы должны знать… Давай… — внезапно кто-то схватил её за руку, и она ощутила, что с неё что-то сдёргивают. — Это… может ей навредить… Сделать ещё хуже… Времени… нет…

Науз — пришло понимание. С неё сняли науз против любовной магии.

А потом перед взором появилось лицо Кадмаэля, которое… которое затмило всё.

— Скажи, что произошло? — нежный, словно осязаемый голос проникал в саму душу, омывал сладкой эйфорией, рассеивая наведённое колдовство.

— Мне… сказали… всё забыть. Я должна… поцеловать Яровзора… чтобы на него попало зелье… принудительной трансформации с… моих губ, — с трудом, но выдала Юля, выплёвывая каждое слово сквозь сдавленное горло.

— «Озверин», — прошептал кто-то, ахнув.

Самое опасное зелье для оборотня, которое применяли в микроскопических дозах. Иногда это требовалось для заживления ран людского тела, если оборотень находился при смерти. «Побочка» заключалась в том, что при плохо рассчитанной дозе Зверь мог получить слишком много свободы, и люд потом долгое время не мог вернуться в своё тело. В самом худшем случае Зверь мог и реально «озвереть», то есть вести себя крайне агрессивно.

Также этим зельем проверяли таких, как она, наглядно показывая, что трансформа для них навсегда утрачена. Или, наоборот, давая шанс для изучения оборота, если зелье сработает. Юля эту проверку проходила. Безрезультатно. Кажется, она даже говорила об этом Маришке как-то, так как проверка случилась ещё в прошлом учебном году. И сразу узнала, когда достали ярко-синий бутылёк со всевозможными предупреждениями. Не узнать его было просто невозможно.

Маришка! — Юля вспомнила виновницу своего положения. Месть. Стравливание кланов… Если Яровзор обратится, то тут может случится маленький армагеддон.

— Разберитесь с Юлей. А я иду туда! — отвлёк от нахлынувших воспоминаний голос Ожеги.

Перед тем, как потерять сознание от перенапряжения, Юля увидела спину подруги, которая входила в таверну, из которой все с ужасом выбегали. В дверном проёме мелькнули несколько колец гигантского змеиного тела.

Поддержите нашу историю лайком, комментарием или подарком! Будем рады любому, правда любому, даже очень скромному вниманию со стороны читателей: это вдохновляет и радует!

Глава 8

Зверь без люда в голове

— Ожега, не надо! — в спину прилетел возглас Озары, но, конечно, не остановил.

Злость и страх клокотали у горла. В груди раненым зверем ворочалась ревность. Не спасало и понимание, что Юлю подставили, и она не специально, а под чьим-то воздействием. Но это даже наоборот — усугубляло ситуацию. Они пока не знали, кто за этим стоит. Радомилла? А может, кто-то ещё? Они оказались не готовы к чему-то подобному. Напасть свалилась как снег на голову. А из-за осознания всей опасности положения Ожега бесилась только сильнее. Если Яровзора не вытащить, не вернуть… у них будут огромные неприятности. Успели ли все выскочить, когда Яровзор предупредил? Это ещё хорошо, что его знали, боялись и не стали игнорировать… Требуется проверить, не остались ли внутри таверны какие-то люды или люди. А самого Яровзора куда-нибудь выманить, чтобы он не натворил дел. Зудела мысль, что она ещё взялась с Ящером тягаться. А даже от непонятно кого, но уж точно не Хранителя и не бога, не смогла суженого уберечь.

На подходе повеяло жутью, ощущение опасности буквально пригибало к земле, и все лишние мысли вымело из головы. Зверь внутри шевельнулся, ощущая сильную магию.

В окнах и открытом настежь дверном проёме мелькало крупное чёрное длинное тело. Ожега нырнула внутрь и оценила обстановку. Хозяйка таверны убежать не успела, и пряталась под столом, на который нагромоздилась мебель, сдвинутая из центра зала, где перекинулся Яровзор. Женщина испуганно прикрывала рот рукой и вращала глазами, стараясь дышать как можно тише. Она была не единственной, попавшей в такую засаду. Несколько девчонок сжимались в углах под мебелью среди брошенных вещей, валяющейся еды и разбитой посуды.

Весь центр немалого зала занимали мощные кольца василиска. Столы и стулья, что находились рядом с Яровзором в момент обращения, оказались раздавлены в щепки. Разъярённый аспид бил небольшими крыльями, которыми не мог воспользоваться в тесном пространстве, так как летал скорее за счёт магии, как и воздушные восточные луны, а этими короткими крыльями лишь удерживал более мощную, чем у лунов, голову и управлял полётом — по крайней мере так говорилось в книгах. Он бездумно колупал перекрытия потолка бронированным заострённым «клювом», из-за которого его змеиная морда и правда немного походила на птичью. Имелся и прижатый к холке яркий, отличающий василисков от прочих аспидов «царский гребень», которым как-то интересовалась Озара.

— Яровзор! — позвала Ожега, впрочем, слабо надеясь на удачу.

Василиск дёрнулся, и к ней молниеносно развернулась открытая пасть, полная острейших зубов. Сразу вспомнилось, что клыки точно смазаны весьма опасным ядом, который может разрушить её связь со Зверем. На неё уставились два огромных, размером с тарелки, кроваво-красных глаза, но всё же пока подёрнутые серебристой плёнкой. Своим «убойным взглядом» василиски пользовались в основном на охоте, но пока Яровзор то ли держал себя в руках, то ли был не голоден. Хотя холодок в животе пробежал, что уж там.

— Ты понимаешь меня? — попыталась Ожега воззвать к разуму своего обращённого суженого. — Можешь вернуться?

Но чуда не произошло: Ожега увернулась от молниеносного выпада и запрыгнула на красную шипастую холку. Василиск взревел, пытаясь снять её с себя, и забил хвостом. Всё же магические Звери сами по себе людскую речь не разумеют. Это в слиянии сознаний происходит понимание как зверей, так и людов. А значит… Ей надо начать говорить с ним на одном языке.

Ожега обернулась и, пользуясь своим расположением почти под потолком, разломала крышу, чтобы дать им возможность выбраться из замкнутого пространства. К тому же холод мог успокоить василиска чисто физически, заставляя его тратить больше энергии на согрев. Именно поэтому многие местные оборотни неохотно используют оборот в такое время года, а то и вовсе впадают в спячку на месяц как раз после Коляды.

Задними ногами она вцепилась в толстое тело, стараясь, впрочем, не впиваться когтями, и рванула вверх, одновременно создавая портал в вышине, с неё и швырнула довольно тяжёлого василиска за пределы деревни. Тот изогнулся в воздухе, но всё же не упал, а, продолжая извиваться, летел, одновременно работая своими небольшими крыльями. Походило на какое-то затейливое воздушное ползание, и физика точно курила где-то в сторонке. Но Ожега видела, что в воздухе василиску не особо комфортно и изяществом и стремительностью полёта тот не обладал. Либо пока не умел, либо просто аспиды предпочитали какие-нибудь короткие перелёты между горами или для охоты и не стремились стать в полном смысле «королями неба».

И всё же василиск догонял, так что Ожега торопилась разорвать с ним дистанцию. Плюс увести бесконтрольного Зверя подальше от людей и людов.

План «А» — «пришла, увидела и победила» — не сработал. Значит, план «Б».

Убедившись, что они отлетели прилично, Ожега приземлилась на крупный камень. Василиск тоже покружил на одном месте и плюхнулся в снег неподалёку, раскрывая свой гребень, который на ярком солнце заискрился. Это было даже красиво, тем более что василиск как будто исполнил короткий танец, поднимая и опуская гребень и поворачиваясь к ней то одним боком, то другим, постукивая мощным телом так, что вытоптал целую поляну в снегу до земли. Но пока что не нападал.

«Яровзор! — позвала Ожега. — Ты слышишь меня? Ты можешь вернуться?»

«Сильная самка, — заурчал-заклекотал василиск, когда Ожега уже подумала, что Зверь лишился не только связи с людским телом, но и вообще не разумен и даже по-звериному говорить не может. — Смотри на меня, сильная самка!»

«Договоримся миром?» — рыкнула слегка озадаченная Ожега.

Василиск развернулся к ней, словно и правда как-то себя показывал, повёл головой из стороны в сторону, высунул змеиный язык, анализируя запахи, и продолжая приподнимать свой гребень в гипнотическом ритме.

Внутри Ожеги заинтересованно дёрнулась Змеевна, но она подавила эти шевеления, полагая, что в нынешней ситуации это несвоевременно.

«У тебя есть люд? — сделала новую попытку наладить контакт Ожега. — Где он?»

«Слабаки мне без надобности», — зашипел василиск, молниеносно атакуя.

Точней, Ожега подумала, что василиск атаковал, но на самом деле она просто оказалась в мощных тисках длинного угольно-чёрного тела с красным гребнем. Кольцами, как она ожидала, не сдавило, а морды коснулся длинный язык. Удивлённая таким необычным поведением, Ожега смогла вырваться и отлететь на безопасное расстояние, заодно и ориентируясь в пространстве. Они оказались не так далеко от форта, где останавливались с группой летом. Там внутри точно имелось всё нужное на первое время. А самое главное, сейчас там никого не было.

Рядом раздался странный шипящий звук. Ей ещё не доводилось слышать смех зверя. Кажется, василиску нравилась такая «игра». Короткими перелётами она заманивала василиска за собой в сторону форта, и тот следовал за ней по земле, периодически устраивая свои «танцы» с гребнем. Василиск не уступал ей в манёвренности и точно превосходил в мощи и дальнобойности. При этом даже не пытаясь использовать свой взгляд или яд и, по правде, даже и не нападая всерьёз. Ожега бы, конечно, могла использовать перемещение, чтобы сбежать, но магия на такое расходуется гораздо быстрей, чем в людском теле.

Василиск был мощным, крупным, свёрнутое кольцами тело вполне могло посоревноваться в толщине с шеей одной из голов Ящера. И в другое время Ожега оказалась бы рада такому спарринг-партнёру, но сейчас она слишком волновалась за Яровзора.

Внезапно раздалось шипение, и прямо перед Ожегой из-под камня вылез огромный паук около трёх метров в холке, то есть размером с неё. Первой её эмоцией стало удивление от подобной встречи. Она не припоминала, чтобы такое тут водилось. Потом она сообразила, что, похоже, Бейлор решила присоединиться к отлову василиска, а то и сразу пытается наказать Яровзора за свою деревню… Ничего больше подумать она не успела, так как раздалось странное потрескивание, и движение паука замерло. Василиск с яростным рёвом налетел на закаменевшего паука и буквально разбил его вдребезги ударом тела. Паук оказался не живым существом, что подтвердило предположение о вмешательстве местной богини. Рядом вновь зашевелилась земля.

«За мной!» — скомандовала Озара, тыкая василиска в бок для ускорения и устремляясь к виднеющемуся за деревьями форту. Она рванула туда, где летом они с Яровзором и Модей обползали каждый куст. Василиск не отставал, одновременно «отстреливаясь» от порождений Бейлор. Но пауков было слишком много. На своей земле Бейлор весьма могущественна.

Ожега полностью выложилась в этом марафоне, подгоняемая превосходящими силами, стремясь добраться до убежища быстрее, чем закончатся силы и магия на оборот, но всё же чуть-чуть не успела. Её «выкинуло» в людское обличие за десяток метров до входа.

Она услышала, как василиск, промчавшийся мимо, затормозил и как будто удивлённо прошипел что-то вроде «что за ерунда?». Через миг над ней оказалась огромная голова, склонившаяся по-птичьи. Василиск снова что-то вопросительно прошипел.

— Это я. Моё людское тело, Яровзор, — пояснила Ожега, не уверенная, впрочем, что её поймут. Но, кажется, василиск какие-то аналогии провёл.

Клацающие по мёрзлой земле лапами пауки приближались. Кольца василиска отрезали её от посланников Бейлор. Хотя теперь, будучи в лучше соображающем людском теле, Ожега уже была не уверена, что это именно посланники, возможно, просто стражники границ. Ведь по факту они оказались вне разрешённых локаций и слишком удалились в Навь. К тому же в формах Зверей.

Ожега преодолела последние метры и открыла хитро закрытую дверь форта.

— Яровзор! Сюда! — закричала она василиску, который бился с гигантскими пауками, словно бессмертный — яростно и бескомпромиссно.

К её облегчению Зверь послушался и ловко, но стремительно влез в относительно небольшой вход, словно в змеиную норку, компактно свернувшись внутри. Дверь Ожега тут же закрыла и забаррикадировала специальным навесом. Спасаться в форте им приходилось от разного.

Какое-то время Ожега прислушивалась, но к ним никто не ломился. Скорее всего, форты защищались и от таких посланцев, и на свои же здания они не нападали. Впрочем, когда она выглянула в бойницы сверху, то убедилась, что почётный караул никуда не делся и форт окружён плотным кольцом.

— Они остались здесь, — пояснила она вслух, чувствуя на себе внимание василиска. Пусть тот и не понимал её слов, но как будто прислушивался к ним.

Остатки магии Ожега вложила в посланника, которого отправила сёстрам с их нынешними координатами и тем, что пока находиться рядом с василиском опасно. Яровзор всё ещё под действием «озверина».

Из оружия при себе у неё имелся только подаренный папой-Богданом нож с рукояткой в виде трёх переплетённых голов Горыныча, который она носила за голенищем. Но в форте точно должен был остаться небольшой запас еды, а ещё на территории бил маленький ключ, так что водой они точно обеспечены в этой «осаде».

Василиск больше не ярился и не «танцевал», скорее от него чувствовалась настороженность и, наверное, удивление. Ожега представила, что сейчас тот думает о том, куда делась та прекрасная «сильная самка», с которой он заигрывал, и почему вместо неё появилась худосочная маленькая людка, и нервно усмехнулась. Красные глаза, горящие в темноте как угли, кажется, не оставляли её без внимания, пока она ходила и проверяла запасы.

— Я — Ожега. Ты помнишь меня? — она протянула руку ладонью вперёд.

Раздвоенный язык тронул несколькими быстрыми касаниями её пальцы, и исполинская голова приблизилась вплотную, позволяя погладить тот «клюв», который оказался тёплым и плотным, на ощупь похожим на рог. Василиск снова что-то клекотнул и опять лизнул её.

— Красавец, — улыбнулась Ожега. — Я видела василисков на картинке, но эти рисунки не имеют ничего общего с реальностью. Ты намного красивее. Очень-очень красивый.

Василиск издал новый урчаще-курлыкающий звук, сложил и вновь разложил гребень, словно намекая на своё украшение. Ожега хмыкнула, в мифологии Яви почему-то считали, что василиски — это существа, высиженные жабой из петушиного яйца. С большой натяжкой можно было сказать, что издалека и с поднятым гребнем морда василиска отдалённо напоминала петушиную, но лишь очень издалека. Разве что звуки, что издавал Яровзор, и правда немного похожи на птичий клёкот. Впрочем, очень сомнительно, что кто-то в Яви успел бы разглядеть василиска или просто вообще его видел. Это и в Беловодье крайне редкий Зверь. Сам Хранитель.

Василиск дёрнул головой, подставляясь для почесывания вдоль челюсти, и обполз, забирая в кольцо, всё чаще опуская и поднимая гребень.

— И что теперь? — посмотрела Ожега из образовавшегося «колодца» вверх, откуда на неё уставился василиск. А потом поняла, что так гораздо теплей. В форте не предусмотрено отопление. Разве что имелся небольшой запас дров, чтобы приготовить первый обед по возвращению летом, и собрано что-то вроде каменного костровища. Но… непонятно, сколько им придётся просидеть здесь, пока Яровзор сможет вернуться в родное тело.

Она потрогала твёрдую шкуру с плотно прилегающими чешуйками и поняла, что тот очень даже теплокровный.

— Я и правда немного замёрзла, — Ожега погладила чуть встопорщенные чешуйки возле гребня. — Предлагаешь мне чуть отогреться?

Василиск медленно покачивался, поднимая гребень, но и не думал сжимать кольца, наблюдая за ней сверху. Ожега села и прислонилась спиной к тёплому боку.

— Ну как ты, красавец? — спросила она. — Интересно, ты меня хоть немного понимаешь? Думаю, мне надо помедитировать, чтобы быстрей собрать растраченную магию. Так я хотя бы смогу обратиться и разговаривать с тобой.

Василиск ответил что-то вроде «гр-р-р-гр-гы-кур-глык», так что Ожега решила, что это одобрение плана, и прикрыла глаза, настраиваясь на природное слияние.

Она дышала и вспоминала, что в прошлом году на «раскрытии Дара» им объясняли, как для начала входить в резонанс со своим Зверем. Предмет подразумевал вбирание и использование магии Зверя в людском облике. И в принципе она и так умела делать нечто подобное, потому что с развитием оборота научилась использовать мёртвую воду во время сражения. Но сейчас, когда она буквально находилась почти внутри василиска, пришла идея, а почему бы не попробовать совершить слияние с ним. Возможно, таким образом она сможет дозваться до Яровзора или поговорить с его Зверем. Непонятно, как много зелья было на губах Юли. Ожега не сильна во всяких целительских штуках, но даже она слышала про «озверин» и то, что давали его буквально понюхать. Под воздействием большой дозировки Яровзор мог пребывать в теле Зверя недели, а то и месяцы. А учитывая его проблемы со Зверем в принципе, отсутствие какого-то контакта и якоря, да и такое недобровольное открытие сил с убийством брата, вполне реально заточение в теле Зверя и на годы. Потому что совершенно непонятно, что происходит во время принудительной трансформации.

Впрочем, бросать Яровзора одного в таком состоянии она не собиралась. Рано или поздно зелье перестанет на него действовать, и тогда они вместе вернутся в Академию. Ожега не позволяла себе думать об ином исходе. В раздумьях и медитации Ожга не заметила, как завершился день, а она уснула, пригревшись в тёплом коконе колец василиска.

* * *

Разбудил Ожегу шипящий клёкот, гагаканье и в целом очень странные и необычные звуки. Она проснулась и не сразу поняла, где находится. Вокруг были какие-то круглые чёрные брёвна, и она наконец всё вспомнила.

— Модя? — встрепенулась Ожега, сообразив, что гагакать может только коловерша, который как-то её нашёл. Она выбралась из «колодца» колец и зябко поёжилась. Из таверны она выскочила без тёплого плаща, потому что успела раздеться. Внутри её созданного убежища оказалось очень даже тепло, тогда как снаружи — не очень.

Василиск, как оказалось, не размыкая колец, пощёлкивал клювом и лениво пытался достать Модю, но в то же время не навредить ей. А вот когда она вылезла и показалась, василиск уже всерьёз нацелился на кричащего гуся, который, завидев её, ринулся под ноги.

— Яровзор, не тронь, это мой зверёк! — закрыла собой Модю Ожега, и василиск, что-то пророкотав, потерял к Моде всяческий интерес.

«Тебе передали одежду и еду», — сказал Модя мыслеречью.

— Давай! — обрадовалась Ожега, особенно тому, что, хотя из коловерши достать может только кровный хозяин, отдать коловерше что-то могут и связанные узами сёстры. И они подумали о ней и передали что-то поесть.

Модя выдал ей её же тёплый плащ, а также корзинку с тёплой едой, в которой был и термос с горячим травяным чаем-взваром. Его Ожега выпила в первую очередь. Оказалось, что очень хотелось пить и согреться изнутри, а то от переживаний словно всё выстыло.

Следом на браслет пришёл посланник от Озары, в котором сестра просила продержаться ещё немного и потерпеть, они с Оляной и Юлей пока ещё разбираются во всём. А ещё, что к ним скоро могут наведаться Прут Буреславович и Муреш Арджешевич, чтобы проверить состояние Яровзора и в чём-то убедиться. Некоторая недоговорённость в послании сестры Ожегу ничуть не успокоила, а наоборот, заставила занервничать.

А что, если преподаватели решат, что он кругом виноват? Или кто-то всё-таки пострадал? Мало ли под тем завалом кто-то был. Возможно, и жертвы. Бейлор могла потребовать виру. Или просто кланы погибших — с Аспидов… В общем, ничего хорошего.

Ожега выглянула в бойницу и убедилась, что вчерашние пауки никуда не делись. За спиной раздалось урчание, но в этот раз оно было иным, не курлыкающим, а будто…

«Он голоден», — сказал Модя.

— Ты голоден… — и сама догадалась Ожега, взглянув на заинтересованно принюхивающегося василиска.

Глава 9

Предположения

— Я получила посланника от Ожеги, — выдохнула Озара. — Кажется, они с Яровзором укрылись в форте, где была их летняя практика.

— Ох… Хорошо… — вымученно улыбнулась Оляна, суетно поправив одеяло у так и не пришедшей в себя Юли.

— Я помню, где это, — сказал Кадмаэль, который с момента помощи ещё в деревне оставался поблизости, обосновав это тем, что к нему могли быть вопросы насчёт его магии воздействия, которую он использовал. — Они жили чуть северней нас за лесом.

— Да? — переспросила Озара.

— Да, я тоже знаю, где это, — кивнул Стремглав, который остался рядом, возможно, боясь упустить из виду Кадмаэля.

— Тогда нужно сказать об этом Пруту Буреславовичу, — предложила Озара. — Его назначили главным в… разбирательстве. Да… Я пойду, скажу ему…

Она вышла из пещеры, которую определили как лазарет, и поспешила к преподавателю по воинскому искусству.

Пока они доставили Юлю в Змейлор, чтобы той оказали помощь, прошло немало времени. К тому же те девчонки и несколько парней, кто успел сбежать от василиска в таверне, оказались в Академии первыми и успели обвинить во всём Юлю и Яровзора. Так что разбирательства у ректора нервов Озаре точно не прибавили. И из-за них были потеряны драгоценные часы. Пока с Юли сняли тот ошейник, пока опросили свидетелей, пока отправили кого-то в деревню, чтобы всё разузнать у местных. Время уходило.

Юля тоже ещё в себя не приходила, и Кадмаэль, который предупреждал, что может всё испортить своим вмешательством, караулил в лазарете. Но там правда иного выхода не имелось.

Идея насчёт использования любовной магии, кстати, исходила от Стремглава, и хотя это и сработало, по крайней мере, они быстро узнали, в чём дело, Озару всё равно грызло чувство вины. Подруга так и не пришла в себя, да и пропавшая Ожега заставила понервничать. Хорошо ещё, что сестра догадалась оставить посланника.

Связи с родными, чтобы испросить совета у них, не стало с началом учебного года. Последними письмами они обменялись летом и осенью. Сейчас предстояло действовать на свои разумение, страх и риск. Озара глубоко вдохнула и попыталась структурировать то, что знала, что им потребуется и что делать.

Во-первых, следует убедиться, что точно никто не пострадал, а также проследить, чтобы их не оговорили, как это случилось почти сразу, что весь Змейлор гудел. Сплетни среди студентов тут разлетаются со скоростью степного пожара. Показалось даже, что этот степной пожар нарочно кто-то раздул, чтобы замести следы, ведь они так и не узнали, кто заколдовал Юлю. Во-вторых, естественно, надо узнать, кто надел на Юлю этот ошейник, который забрал для изучения Муреш Арджешович, найти и наказать виновных. Конечно, может оказаться, что кто-то действовал и не против них, а против Яровзора. У того в силу сложного характера и ещё более сложного Зверя вроде как появились некоторые недоброжелатели, но тот, кто такое сотворил, явно не догадывался, к каким последствиям это могло привести… В таверне находилось, наверное, людов сорок, да и время как раз к обеду. Тут всё указывает на Радомиллу: она могла не знать, что Яровзор именно василиск, а Юлю подкараулить ещё в Змейлоре, та вчера упоминала, что хочет с утра пойти в деревню. То есть вообще непонятно, что Юля делала со вчерашнего позднего вечера и до обестины, когда оказалась в таверне. И живёт она одна почти… Но Добрынка-то точно встаёт ни свет ни заря и работает то на кухне, то ещё где, в общем, можно подкараулить. Или в общежитии или на тропе…

Тот ошейник, когда Муреш Арджешович его снял, показался знакомым: что-то похожее на чёрных вылвах надето, даже кошачий глаз — управляющий элемент — точно такой же. Значит, допустим, эту штуку с вылвы и сняли. Кто мог сделать это незаметно? Да кто угодно на самом деле. Вылвы, конечно, сидят стаями, но они почти не разумны, и сцапать кого-то одного с краю спокойно можно. Вой не поднимут, если тихо или ночью. Они же тоже спят. А вот как-то перенастроить ошейник? Кто на такое способен? Кто-то, кто обучается искусничеству? Ну, у неё, к примеру, были и домашние уроки, и кое-что она и так умеет и знает. К тому же она сама этот ошейник в глаза не видела и не знает, насколько сложно изменить его настройки. Может, с этим справится и первокурсник… Или, например, Стремглав, который делал неплохие успехи в искусничестве на первом курсе и спелся с Радомилой на втором. К тому же именно Стремглав сразу «понял», что такое с Юлей, и посоветовал использовать силу Кадмаэля. Озара сама дала ему разрешение и уговорила. А что, если на это и расчёт? Например, подставить Кадмаэля? У Стремглава точно на его счёт оставались нездоровые мысли. Что, если вмешательство Кадмаэля погубит Юлю? Или просто оборвёт все ниточки связи Стремглава с артефактом? Ведь Стремглав крутится с Радомилой, а у той явно задание следить за ними, отбивать от них ухажёров… А Юлю Радомилла всегда недолюбливала, впрочем, учитывая тот случай с оборотнем, скорее уж ненавидела. Тут получается одним выстрелом и насолить Кадмаэлю, и избавиться от Юли, и убрать поклонника Ожеги. Всё сходится…

* * *

— Что тебе сказали? — спросила Оляна. В лазарете прибавилось народу, и рядом с сестрой находились также Хэй и Бай. Судя по всему, Юля в себя так и не приходила.

— Что… Группа усмирения василиска выдвинется в форт завтра утром, — ответила Озара. — Я… сказала, что Стремглав хороший следопыт и что можно взять его с собой, мало ли…

— Отлично, — улыбнулся ей Стремглав, — я буду рад помочь.

— И что Кадмаэль нам очень помог и… в общем… — отвела взгляд в сторону Озара. — В общем, ты тоже в группе, если не возражаешь.

— Не возражаю, — коротко ответил Кадмаэль.

Озара кивнула. Она выложила свои догадки и предположения Пруту Буреславовичу, и тот предложил взять обоих парней с собой, чтобы проследить за ними и понять, в чьих интересах они действуют. Ну и чтобы на виду были.

— Тогда…

— Надо снарядить Модю к Ожеге, — предложила Оляна. — Когда вы ещё до них доберётесь. А она вчера вроде бы даже без своего плаща была. И в форте, хотя и есть припасы, вряд ли она будет успевать что-то готовить. Ещё неизвестно, как на тот же огонь отреагирует озверевший василиск.

— Да… Точно, пойду поищу его и прослежу насчёт припасов, — кивнула Озара, радуясь, что ей есть чем заняться и не надо думать о предательстве люда, которому она доверяла.

* * *

Когда они спустились в деревню и снова поговорили с местным старостой, выяснилось, что всё-таки от действий василиска никто серьёзно не пострадал. То есть смертельно или необратимо: хозяйка сломала руку, и у парочки работников ушибы разной степени тяжести. В самой таверне крышу проломило и мебель попортило. Но это дело решаемое: зелья для лечения и несколько людов из Змейлора, в основном, кажется, из клана Змеу с вышивками воды и гор на рубахах, уже помогали с восстановлением и закрывали большую дыру в потолке.

— Привет, вас что, отправили василиска искать, или чего вы тут? — чуть прихрамывая, приблизился к Озаре какой-то парень из тех, кто помогал местным, когда Прут Буреславович отошёл вместе со старостой, чтобы решить вопросы по лечению пострадавшей хозяйки и по строительным материалам. Она даже подумала, что тот тоже из пострадавших.

— Да, с ним моя сестра, — кивнула Озара. — А вы тут…

— Решили помочь, — пожал плечами парень. — У нас сегодня есть окна, так что мы объединились, а богиня разрешила выйти на помощь. А в третейник, в выходной, ещё придут желающие — их тоже отпустят на восстановительные работы, так что к следующей неделе всё должно быть готово. Будут вновь студенты приходить, чтобы пропустить стаканчик пива или сливовицы.

— О… это классно, — смущённо ответила Озара. Из-за отсутствия связи она даже не могла попросить помочь с какой-то компенсацией.

— Ну что поделать, если этот Василиск окончательно кукухой поехал и поэтому обратился в самом людном месте? — пожал плечами парень. — Он и до этого не отличался благоразумием и нормальностью, а теперь и вовсе… Удивительно, что никого не покусал или не окаменил.

— Это неправда! — нахмурилась Озара. — На нём применили зелье принудительной трансформации.

— Может быть, конечно, — снова пожал плечами парень. — Но не в первый раз у Яровзора крыша едет, и он на людов кидается. Так что надеюсь, что вы его найдёте, и его накажут как должно.

— Не в первый? Что ты имеешь в виду? — присоединился к разговору Стремглав, который стоял рядом и слушал их беседу.

— Да были случаи же, — удивлённо ответил парень. — А, ну вы явно из молодняка, может и не знаете. Он весь свой первый и второй курсы на всех кидался. Ладно, мне работать пора, бывайте.

— А ведь насчёт зелья нам так и ничего не подтвердили, — тихо пробурчала под нос Озара. — Когда мы Юлю в Змейлор притащили, там уже на её губах ничего не нашли. Столько времени прошло, да и стоит пару раз облизнуться…

— Я чётко слышал, что она мне ответила, она не могла соврать, — сказал Кадмаэль. — Если понадобиться, я стану независимым свидетелем.

— Приму помощь с благодарностью, — кивнула Озара. — Хотя надеюсь, что этого не понадобится… Не нравятся мне эти слухи, что вокруг Яровзора ходят.

— По правде, я тоже что-то такое про него слышал, — смущённо сказал Стремглав. — Вроде он на какого-то Змеу со своего курса напал или вроде того.

Озара поморщилась, но ничего ответить не успела, так как вернулся Прут Буреславович.

— Мне передали подтверждение, что стражи границ караулят кого-то возле северного форта, так что всё совпадает. Выдвигаемся туда.

* * *

До северного форта пришлось пройти пешком. Это заняло несколько часов, так как оборачиваться из всей группы могла только Озара. Остальные если и не впадали в спячку на зиму, то жили в более тёплом климате. Она тоже предпочла сберечь магию до встречи со стражами границ, не ясно, кто это вообще такие.

В их команду «усмирения» взбесившегося василиска, которая оказалась и чем-то вроде расследовательской комиссии, возглавили Прут Буреславович — преподаватель воинского дела, но с ним отправились Сомеш Буреславович, который вёл оборот, и целитель Муреш Арджешович — поклонник Благи. Правда непонятно, когда они с ней вообще встречались, учитывая погружение в Навь. Но в общем, вчера Муреш Арджешович весь день провёл с Юлей, но сегодня с утра сказал, что опасность миновала, и Юля должна прийти в себя через какое-то время — пара дней, не больше, прописав курс восстанавливающих зелий. Тем не менее из целительского лазарета Юлю пока не отпустили, и с ней осталась Оляна и присоединившаяся к дежурствам Ягира, ну и Добрынка. Несмотря на то, что Стремглава Озара увела с собой, в Змейлоре ещё бродила Радомилла и был не нулевой шанс, что та попробует как-то замести следы. Оляна сказала, что постарается переместить Юлю в более безопасное место, хотя бы в свою комнату. Хэй и Бай тоже вроде бы соглашались быть на подхвате. Хотя особого доверия Озара к ним не испытывала, так что попросила Борща за ними приглядывать. Борщ, который оказался троюродным братом Яровзора, порывался помогать и хотел отправиться с ними, но Озара выдала ему задание по силам.

— Я что-то уже и забыла, насколько далеко этот форт от Академии, — пробормотала Озара на привале, жадно напившись из походной фляги, которую ей передал Кадмаэль.

— Летом-то почти целый пеший дневной переход, а зимой идти ещё сложней, хотя снега не так и много… — ответил Стремглав, перебив возможные слова своего «соперника».

— И да, зимой путь только длинней и тяжелей. И день значительно короче. До темноты нам к форту точно не успеть, — всё-таки взял слово Кадмаэль. — Учитывая, что стражи Бейлор изолировали василиска, думаю, наставники считают, что княжне Ожеге ничего не угрожает. Так что, вероятно, мы переночуем в ближайшем отсюда месте.

— О, точно, мы летом проходили мимо какого-то охотничьего домика, — вспомнил Стремглав. — Да и логично это, — он кивнул на их провожатых.

В их группе было восемь людов, точней, шесть людов и двое людей: кроме наставников и Стремглава с Кадмаэлем с ними из деревни отправилась ещё парочка вооружённых луками и стрелами местных охотников, которые показывали зимние тропы.

Так и случилось. Они дошли до упомянутого парнями охотничьего домика и заночевали там. Им объяснили, что зимой в приличного размера амбарной пристройке хранили убитую дичь, которую потом доставляли на кухню Академии, а осенью — сушили и вялили мясо, из которого готовили ту самую сытную гороховую похлёбку со специями, которая многим нравилась. Даже с собой им выдали «паёк» как раз с таким вяленым мясом — хочешь так жуй, хочешь — вари.

Охотничий домик представлял собой буквально печку по центру и спальные полки-полати в два ряда по трём стенам. Одному из их охотников удалось подстрелить подсвинка. Так что поужинали они дичью.

Озара только порадовалась, что они отправили Ожеге Модю с утра пораньше. Стояли самые холодные и тёмные дни года, так что она надеялась, что в форте нашлись дрова и хоть немного еды.

Магические змеи, к которым относились и аспиды, и василиски, вообще-то, как и обычные немагические сородичи, способны долго терпеть голод, ну и долго переваривать то, что съели, но насколько там вменяем Яровзор — тот ещё вопрос. В Моде должны были быть и оружие, и охотничьи принадлежности сестры, так что Озара надеялась, что та как-то сможет прокормить василиска, которого загнали в форт. А там и они подтянутся.

Поразмыслив, она решила не отправлять ещё одно сообщение за день, чтобы мало ли Ожегу от чего-то не отвлечь. Вот будут они на подступах — предупредит.

— Озара, есть разговор, — шепнул Стремглав, когда Озара уже собиралась залезть на полать, чтобы отдохнуть и поспать. Ей, как единственной девушке, определили самый дальний угол, да ещё и за потрёпанной, но занавеской. Последние дни выдались выматывающими и суетными, давила на нервы неопределённость, а вчера она почти не сомкнула глаз, размышляя над тем, как всё так вышло и что им делать.

— Что ты хотел?.. — спросила Озара, когда они вышли и отошли от домика.

— Я тут вспомнил… что недавно кто-то выспрашивал у Радомиллы о вас с сёстрами и Юле. Она не уточнила, кто это был, только возмущалась, что всем есть до этого дело, — криво усмехнулся Стремглав.

— Интересно… — хмыкнула Озара. — Значит, это не Радомилла?

— У неё мало знакомых в Змейлоре, — покачал головой Стремглав. — И она стремится действовать самостоятельно, а не через посредников, и больше зациклена на соперничестве с вами тремя.

— Соперничестве? С нами? — удивилась Озара. — Правда? И в чём?

— Во всём. В происхождении. В красоте. Да и я её заинтересовал, потому что с тобой… то есть из вашей компании. Кажется, какой-то пунктик из-за неуверенности в себе. Такие заблуждения довольно забавны, — вновь усмехнулся Стремглав.

Озаре же подумалось, что в стремлении «заслужить» чьё-то признание и любовь Радомилла также очень напоминает самого Стремглава периода его пребывания в клане Оперённых змей, и это, возможно, послужило их сближению. Стремглав просто не мог не реагировать на похожие триггеры. К тому же сказанное прозвучало не слишком убедительно, а как попытка обелить и выгородить Кикимору.

— Если это не Радомилла, то кто?.. — посмотрев прямо в лицо Стремглава, спросила Озара.

— Ну… не обязательно же, что целью были вы с сёстрами или Юля. Возможно, и сам Яровзор. Его многие недолюбливают и боятся, — как будто смутился её взгляда Стремглав. — Тот парень в деревне сказал, что Яровзор до этого на кого-то там нападал. Мало ли, старые счёты.

Озара хмыкнула, но решила не исключать и такую версию. Хотя, конечно, такие «счёты» могли быть с огромным количеством жертв. Если бы Яровзора и так не боялись, если бы он не предупредил, если бы Ожега не ринулась в таверну… Как-то слишком много «если». Плюс, почему тогда раньше никто не мстил, а именно тогда, когда Радомилла появилась внезапно «звёзды сошлись»? Хотя и Стремглаву поверить хотелось. С другой стороны, он говорил только о невиновности Радомиллы, точней, о том, что лично та вроде как не участвовала. Или он об этом не знал. К тому же про себя он не сказал ни слова. Опять же, если Озара спросит его напрямую об этом, а Стремглав и правда не виноват, это будет концом всей их дружбы. Так что Озара пока решила смолчать и собрать чуть больше сведений для каких-то обвинений.

— Я обдумаю и такую версию… — сказала она. — А теперь стоит всё-таки отдохнуть.

— Да… конечно, — показалось, что Стремглав что-то хотел ей сказать, но передумал.

Озара кивнула, вернувшись в охотничий домик, а когда вошла, наткнулась на пристальный взгляд Кадмаэля, от которого внутренности опалило огнём. Озара привычно проверила науз, но тот работал исправно.

Уже не в первый раз Озара думала о том, почему, несмотря на науз, продолжает чувствовать себя так уязвимо рядом с Кадмаэлем. В тот самый первый раз она испугалась потерять себя. Смогла отстоять свой разум буквально чудом. И каждый раз, когда Кадмаэль находился поблизости, страх вновь и вновь овладевал её существом.

Возможно, она даже немного избегала Оперённого, несмотря на то, что собеседником тот был интересным: она имела возможность в этом убедиться во время учёбы и полевой практики. Впрочем, убеждалась не так и часто, потому что… избегала.

Сейчас в голову пришло, что нечто подобное она ощущала в совместном обороте: страх потерять себя и раствориться в чувствах. Она точно также боялась в слиянии с сёстрами. И даже после двух месяцев тренировок именно она тормозила их прогресс в этом направлении. Также она боялась и магии Кадмаэля, которая всё равно каким-то непостижимым образом немного на неё действовала.

Озара тряхнула головой, собираясь с мыслями. С этим стоило разобраться попозже, а сейчас и правда стоило отдохнуть и набраться сил.

И всё же, поразмыслив над словами Стремглава, утром на свежую голову Озара отправила посланника Оляне с вопросами, как там Юля, и что говорят в Змейлоре, и не слышал ли кто про «нападения» Яровзора на кого-то.

Ответ от Оляны пришёл незамедлительно: Юля пока не очнулась, но стабильна, а сплетни про Яровзора ходили ещё на их первом курсе: василиск повздорил с одним Змеу и лишил его Зверя. Озара тогда чуть не разбила себе лоб в «фейспалме»: она же знала про этот случай. Именно из-за него они узнали о таком свойстве яда василиска, и одним из их планов по спасению от Ящера полтора года назад было лишить одну из них Зверя. Её и лишить. Ожега тогда же всё рассказала Яровзору, и тот предложил им свою помощь как василиска. Но ещё тогда, вообще как-то получше узнав Яровзора, Озара отмела те обвинения и придумала им оправдания, а сейчас и не вспомнила, несмотря на всю свою замечательную память. Впрочем, она просто не любила собирать сплетни про своих друзей. Про яд запомнилось, а что этому предшествовало — вообще нет.

— Как же его звали? — напрягала голову она, но имя так и не всплыло. Лишь родовая принадлежность, и то потому, что та совпадала с погибшим во чреве Бейлор однокурсником — Иштаном Олтом. Значит, какой-то Змеу из рода Олт. Змеу… которых больше всех в Академии, включая и почти всех учителей, которые являются по совместительству и родоначальниками клана. Как-то… не очень обнадёживающе.

Она посмотрела из окошка на Прута Буреславовича и Сомеша Буреславовича, которые о чём-то говорили, дожидаясь их снаружи охотничьего домика.

— М-да… — пробормотала Озара, размышляя, будут ли этого предположительного злодея Олта всячески выгораживать или всё же учтут в раскладе? И стоит ли ей вообще делиться своими предположениями с ними или какими-то другими преподавателями? Действовал ли этот Олт один или снюхался с Радомиллой? Или вообще ни при чём?

* * *

Подход к форту окружило полчище каменных пауков. Но на их группу те никак не реагировали. Слишком приближаться они не стали, не желая нервировать василиска. К тому же дальность его убийственного взгляда оценивалась на полсотни метров.

— Судя по следу, Яровзор и Ожега внутри, — издали взглянул на форт Стремглав.

От того, что сестра на расстоянии пары сотен саженей, Озара совсем извелась. Первыми к форту пошли Сомеш Буреславович и Муреш Арджешович. Даже издали было слышно, как шипит и бьётся внутри василиск только от ощущения чужого присутствия.

Озара нервничала всё сильнее и часто поглядывала на науз. Отвлекать сестру посланником сейчас точно не самая лучшая идея. А за своими раздумьями от новых открывшихся обстоятельств она даже не предупредила об их появлении, как хотела.

— Муреш Арджешович обследует Яровзора, и тогда станет понятно, что делать дальше, — рядом раздался голос Кадмаэля, и Озара заторможено кивнула.

— Да, всё будет хорошо, — вторил ему Стремглав. — Наверное, Ожега нашла к нему подход. Так что они справятся.

Чуть удивило, что Стремглав и Кадмаэль не пытаются на этот раз избежать общества друг друга и как будто вместе решили её поддержать. Или просто опасались нападения василиска?

Возня внутри форта затихла, и Муреш Арджешович и Сомеш Буреславович всё же зашли. Ожидание спиралью вышло на новый круг. Наконец их целитель и наставник по обороту выскользнули из форта, и дверь за их спинами закрылась. Озара выдохнула, только теперь понимая, что задерживала дыхание. С Ожегой всё в порядке.

— … концентрация зелья слишком большая, он ещё долго не придёт в себя, — чуткий слух уловил разговор приближающихся наставников, и сердце заколотилось сильнее. — Нужно принести как можно больше дичи. Княжна каким-то образом смогла доставить в форт несколько оленей, но этого мало, — Озара подумала, что в этом без Моди не обошлось. — В спячку василиск должен уйти не просто сытым, а буквально обожравшимся. При лучшем раскладе княжна Ожега убедит его добровольно залечь, или нам придётся усыпить его магически, так как он останется таким ещё минимум до весны. Но тогда доверие, достигнутое со Зверем, может быть утеряно…

Посовещавшись с Мурешем и Сомешем, Прут Буреславович отдал распоряжение парням и охотникам раздобыть побольше дичи. Чтобы не сидеть в снегу без дела, Озара решила стать змеем-загонщиком и с высоты отследить какое-нибудь подходящее стадо.

* * *

В целом всё оказалось не так страшно, как Озара успела нафантазировать.

Их группа заняла соседний форт. Иногда они общались с сестрой через посланников. Озара старалась поддержать Ожегу, которую не видела уже несколько дней. Они почти всё время охотились, набивая дичью, как оказалось, весьма прожорливого василиска, а ещё заготавливали дрова, вырубая сухостой, чтобы согреться в своём временном пристанище, в котором они просыпались покрытые инеем. На второй день Озара сама забралась между Стремглавом и Кадмаэлем, чтобы было теплее. Точней, чтобы согреть своим внутренним жаром слишком мёрзнущих теплолюбивых парней, страдающих от холода. Никто из них не возражал.

— Хозяйка Бейлор открыла пещеру для спячки василиска. Стражники выстраиваются, чтобы создать живой коридор, — сказал Прут Буреславович, к которому явился посланник ректора. — Скоро всё закончится.

Озара увидела, как под снегом вокруг зашевелились исполинские каменные пауки. А потом — издалека, как по живому коридору ползёт чёрный василиск с алым гребнем на голове. Ожега, которая ехала на его спине, казалась крошечной.

Прошло всего пять дней с той поры, как они добрались до северного форта, но Озаре они показались вечностью. Ожегу она не сразу и узнала: сестра выглядела откровенно паршиво. Бледной, уставшей и какой-то потерянной. Озара обняла её, молча предлагая свою поддержку.

— До весны нам тут делать нечего. Бейлор закрыла проход в пещеру, — глухо сказала Ожега.

— Значит, весной придём сюда, — погладила Озара сестру по плечам.

— А что с теми, кто напал на Юлю? Кого-то нашли? — высвободилась Ожега из её объятий.

И только тут Озара поняла, что так погрузилась в переживания за Ожегу, что не обратила внимания на то, что от Оляны уже пятый день нет никаких вестей.

Глава 10

Во тьме

Оляна ещё раз обошла «пещеру наказаний» на ощупь. Что-то вроде каменной лежанки без матраса с копной свежей соломы, отхожий угол, который она распознала по запаху, в противоположной стороне с влажной холодной стеной, по которой стекала ледяная вода, и в общем-то всё. Похоже, что пить нужно, «слизывая» воду со стены, так как её предупредили, что карцер Змейлора не предусматривает посетителей и кормёжку. И полная темнота. А ещё — магическая изоляция. Оляна неприятно удивилась тому, что не то что обратиться, но даже посланника, для которого и магии почти не надо, использовать не может.

Может, даже хорошо, что ей не разрешили взять Казимиру. Неизвестно, как бы на коловерше сказалась такая «откачка магии», а в том, что она была, сомневаться не приходилось.

Оляна какое-то время прислушивалась к по-настоящему давящей тишине, но хотя бы никто с ней не говорил. И под «никто» она имела в виду Бейлор, с которой они уже пообщались на испытании. И возобновлять это общение Оляне совершенно не хотелось. Лучше уж полное и гнетущее безмолвие, чем местная паучиная богиня-защитница, плетущая свои интриги и пытающаяся довести практически до самоубийства.

Она вернулась к лежанке, попытавшись распределить солому так, чтобы стало хоть немного удобнее, и легла. Что открыв глаза, что закрыв — разницы не было, и это при том, что оборотни неплохо видят в темноте. Просто тут не имелось ни малейшего источника света. Пещера наказаний сразу настраивала на то, чтобы больше сюда никогда не попадать. Впрочем, в относительно небольшом пространстве можно ориентироваться по звуку и запаху, но…

Но как же неудачно всё вышло!

Оляна вздохнула, пытаясь успокоиться и всё обдумать… Теперь у неё на это куча времени. Её арестовали на целых три дня, и Оляна только надеялась, что за эти три дня не случится ничего страшного. Ни с сестрами, ни с Юлей, так как все контакты с внешним миром ей перекрыли.

Она попала в заточение, но оставалась надежда, что хотя бы не зря, и девчонки справятся.

В понедельник Озара вместе с группой «усмирения» василиска ушла из Академии, Оляна сходила на учёбу, благо что у Хэя и Бая были окна во время её занятий. Ещё Добрынка и Борщ — троюродный брат Яровзора — тоже посменно присматривали в лазарете, и Ягира забегала проведать. Юля осталась без изменений. Во вторник Озара через посланника сообщила, что они доберутся до форта с Ожегой и Яровзором примерно к подани, и спрашивала про конфликты Яровзора с кем-то. Оляна напомнила сестре про тот случай, о котором ей ещё на первом выпускном семикурсников рассказывал парень, с которым она ходила на праздник. Времени прошло уже много, так что имён Оляна уже не помнила. Озара так во вторник больше и не связалась, но Оляна решила, что, возможно, сёстры слишком заняты, или экономят магию. В третейник, когда Оляна собиралась быстро утром поесть, чтобы бежать меняться с Ягирой, оставшейся с Юлей, к ней подошла их соседка Матара Ойя.

— Подруга твоя, Юлка, на искусничество не пришла, а мы с ней вместе на эту ступень сейчас ходим, я хотела попросить её насчёт лекции. Скоро в спячку залягу на декаду минимум… А Юлка вроде кудесничеству училась, так может сразу в двух экземплярах лекции напишет через колдовство какое… ну, для меня. Я бы в накладе не осталась, а то в прошлом году устала бегать за лекциями и навёрстывать, хотя в период спячки послабления, но всё равно…

— Прости, Матара, — вздохнула Оляна. — Юля попала в неприятности и сейчас на лекции не ходит…

— Что за неприятности? — удивилась Матара.

— А ты не слышала, что в неделю в деревне случилось? — удивилась Оляна. Она даже будучи только в лазарете и на лекциях не избежала пересудов и слышала всякое.

— В деревне? Так мы слишком теплокровные, — улыбнулась Матара, показывая на свою одежду, которая напоминала капусту количеством слоёв, — я в деревне не была с осени, холодно на улице слишком, в прошлом году только в дайлетъ стало более-менее… А что не слышала… Так мой амулет переводчик на одного собеседника рассчитан. Мы в основном своей компанией общаемся, в чужие дела не лезем…

— Юлка попала в лазарет, — вздохнула Оляна, решив не скрывать правду от соседки, которая при желании всё равно узнает, только, скорее, в искажённом виде. — На неё кто-то напал и подчинил с помощью амулета. На губы нанесли «озверин», ну, зелье принудительной трансформации. В итоге она поцеловала парня Ожеги, а тот — василиск, так что он в зверя обратился. В общем, Юлка всё ещё в себя не пришла, лежит в лазарете, а сёстры мои с василиском вместе с наставниками…

— Ого… Предок Ойя обереги! — сделала отвращающий жест Матара. — А амулет тот сняли? Почему она в себя не пришла?

— Муреш Арджешевич амулет снял, но нет, в себя она уже третий день не приходит, даже четвёртый, получается… — помотала головой Оляна. — А сам Муреш Арджешевич тоже ушёл за василиском… Так-то он сказал, что она должна очнуться, и Ягира, подруга наша, она на целительство ходит, сказала, что физически с Юлей всё в порядке… Но…

— А может я посмотрю? — спросила Матара. — Я тоже немного разбираюсь, помощницей шамана воспитывалась… Духовную диагностику точно смогу сделать.

— Я была бы очень рада твоей помощи, Матара, — обрадовалась Оляна.

— Так если она очнётся, то с лекциями точно поможет, — засмеялась Матара. — Пойдём.

А вот выражение лица Матары, когда та провела свою диагностику Юли, Оляне совсем не понравилось.

— Знаешь, там, где я родилась и выросла, умеют пленять и подчинять душу. Это немного похоже на то, что делает Хозяйка Бейлор со своими вылвами, — задумчиво сказала Матара.

— С вылвами? — переспросила Оляна. — Тот амулет, который с неё сняли, очень похож на ошейник чёрных вылв! Может, это связано?

— Может быть, — кивнула Матара. — Нужен этот амулет. К тому же, если мои догадки верны, то душа Юлки может быть в этом амулете. Заперта, чтобы подчинить тело. А когда их разъединили без какого-либо ритуала…

— То душа разделилась? — воскликнула Оляна. — Точней, отделилась от тела?

— Точно можно сказать, лишь получив амулет, — пожала плечами Матара. — И то… Э… Я не настолько хороша. Эмем, мой двоюродный брат, учится на пятом курсе здесь, он бы мог сказать точно и даже ритуал провести, наверное…

— Ты сможешь с ним договориться? — спросила Оляна.

Матара задумалась.

— Ну, мы в неплохих отношениях, думаю, он может посмотреть и сказать, верны ли мои догадки, но… сам ритуал вряд ли будет проводить просто так. Это же не малые затраты магии и ингредиентов всяких. Перед спячкой это может стать проблемой…

— В Змейлоре есть ещё ритуалист — Арджеш Буреславович, я к нему ходила на первую ступень… — вспомнила Оляна. — Ладно, благодарю за подсказку, Матара. Я попробую попросить преподавателя, они же должны… в общем, заботиться о студентах…

— Ладно, как тебе угодно, — пожала плечами Матара. — Но с Эмемом я могу просто поговорить, на всякий случай.

— Благодарю тебя, — кивнула Оляна. — Поговори, и правда, мало ли…

— Знаешь, возможно, насчёт души эта девушка и права, — задумчиво сказал Бай, когда Матара покинула лазарет. — Я сначала не понимал, что ощущаю, но когда она это сказала, то я понял, что вроде как могу занять это тело. Словно души в теле нет совсем и оно, ну знаешь… свободно для заселения.

— Для души вовсе не полезно находится вдали от тела, — хмыкнул Хэй. — Так что вопрос с амулетом надо решать как можно быстрей, пока не стало поздно. Не все амулеты могут действительно качественно удерживать душу и не повредить её необратимо. А прошло уже несколько дней, как их разъединили.

Оляна попросила братьев подежурить и отправилась к их преподавателю по ритуалистике, но найти его на месте не смогла.

— О, привет, ну что, как там дела в поисках василиска? Нашла твоя сестра его? — окликнул Оляну смутно знакомый парень.

— А… — удивлённо протянула Оляна, но, видимо, парень понял, что она его не знает.

— Мы в деревне вчера таверну ремонтировали и встретили родоначальников и твою сестру, — пояснил парень из Змеу, как было видно по его родовым нашивкам.

— Понятно… — кивнула Оляна. — Нет, они его пока не нашли. А ты не знаешь, где Арджеш Буреславович?

— А что тебе от него надо? — вопросом на вопрос ответил парень.

— Моя подруга, которая пострадала от амулета, я подозреваю, что в том амулете её душа, и когда с неё его сняли… В общем, нужен ритуал возвращения души, пока не стало поздно, а сама я ещё такой не проведу… Так ты знаешь, где Арджеш Буреславович?

— Так Коляда же, — пожал плечами парень. — Он, наверное, на ритуалах с группой или один. Там же много всего…

— Это точно… — вспомнила своё прошлогоднее обучение Оляна. Действительно, на Коляду они делали много всяких ритуальных поделок, крад и венков, а преподаватель уходил со старшим курсом в деревню — проводить празднество и укреплять границы владений Бейлор. У неё это вовсе из головы вылетело. — Благодарю за помощь.

Оляна пошла было к ректору, но того тоже не нашла. Видимо, что-то делал для защиты Змейлора. Поискала снова ритуалиста или того, кто точно знает, где он, но вновь не повезло. Беготня заняла несколько часов, но ничего не принесла. А вернувшись в лазарет уже к поудани, она застала Ягиру, которая колдовала над Юлей.

— Ей стало хуже, — покосившись на неё и продолжая плести целительские магические узоры, сказала Ягира. — Дай вон то синее зелье, на столе стоит.

Оляна кинулась к лекарству, и вдвоём они стабилизировали Юлю. Колокол пробил начало нового дня, когда они завершили.

— Если у неё правда отдельно душа лежит, то неудивительно, — сказала Ягира, выслушав рассказ Оляны про диагноз Матары. — Значит, её время на исходе.

В лазарет вернулись Хэй с Баем, которые, как выяснилось, отправились искать Оляну.

— Мы тут прошлись по Академии, — сказал Хэй. — Сейчас во время Коляды почти никого из наставников нет. В ритуальных залах пропадают. И, считай, трое наставников ушли за Яровзором и всё ещё не вернулись, другие слишком из-за этого заняты, замены уроков и прочее. Плюс пол-Змейлора готовятся к спячке. А этот целитель, что амулет снял, он его где-то в своей лаборатории положил для дальнейшего изучения. Это мы там спросили у одного его ученика. Мы мимо этих покоев прошли… В общем… Можно туда войти, там совсем защита простая. Достанем амулет, вытащим душу Юлки, потом вернём сам амулет на место.

— А с тем парнем-шаманом мы расплатиться поможем, — добавил Бай. — У нас есть доступ к нашим сокровищам.

— Но… — растерянно пробормотала Оляна.

— Если ждать, то Юлка может умереть, — тепло посмотрел на неё Хэй. — Так что мы залезем в эту лабораторию и принесём его тебе. И с магией, если что, я помогу.

— Правда? — Оляна почувствовала облегчение. — Хорошо… Но тогда я с вами.

— Только сама никуда не лезь, просто постоишь и посмотришь, чтобы никого не было, хорошо? Там как раз коридор раздваивается, — сказал ей Хэй, осторожно коснувшись руки, и Оляна замерла от прикосновения, насыщенного эмоциями.

— Хорошо, — согласилась Оляна, осторожно высвобождаясь. Сначала Юлка, а потом всё остальное.

Парни оставили её на повороте, через который можно попасть к Мурешу Арджешовичу со стороны трапезной, а Бай встал на повороте со стороны общежитий.

— Странно… — услышала Оляна шёпот Хэя, который взялся взламывать двери покоев и совершать умыкание артефакта.

— Что там? — тихо спросила Оляна, оглядываясь.

— Как будто уже открыто, — прошелестел Хэй в ответ. — Наверное, просто забыли закрыть. Я пошёл.

У Оляны колотилось сердце, и она чутко прислушивалась к происходящему. Внезапно раздался странный шум, а потом из покоев целителя выскочил какой-то парень, в его руке Оляна увидела знакомый ошейник.

— Стой! — попыталась она его остановить, но тот попросту проскользнул мимо.

Оляна ударила его в спину ледяным шаром, одновременно устраивая под ногами каток. Парень прокатился до ближайшей стены и врезался в камень, потеряв ошейник.

Оляна ловко подхватила потерю, но посмотреть, что это за парень, не смогла: тот быстро оклемался и припустил по коридору, развив огромную скорость.

— Оляна! — подбежали к ней Хэй и Бай.

— Там кто-то был, и кажется… — начал Хэй.

— Он убежал в сторону трапезной, — показала в коридор Оляна. — Но ошейник я забрала.

Они успели добраться до лазарета и передать ошейник Ягире, которая тоже понимала в шаманизме и ритуалистике. Бай ушёл за Матарой, и… их арестовали белые вылвы, которых раньше Оляна никогда в Змейлоре не видела. Можно сказать, вылвы-воины, которые скрутили их как котят паутиной, хотя они и не сопротивлялись.

И вот тут как-то богиня Бейлор не проворонила «преступление», о котором им сообщили по мыслесвязи эти стражи Змейлора. Причём наказали их за «подозрительные действия», а не собственно за кражу или то, что они вломились в покои, но, наверное, это и к лучшему. Вылвы же и привели приговор в исполнение, причём без какой-то возможности оправдаться или объясниться перед ректором или преподавателями и практически немедленно привели в исполнение. Никого из людов Оляна так и не увидела. В общем, странные порядки, хотя это не исключало, что после того, как их выпустят, будут ещё дополнительные разбирательства.

Темнота давила, и оставалось совсем неясно, сколько же времени прошло в заточении и когда завершатся отмерянные три дня, точней, трое суток. С ней вместе поймали и присудили заключение Хэю, Баю и, как Оляна надеялась, — ещё одному парню, тому самому, который выбегал с ошейником из покоев Муреша Арджешовича. Она мучительно соображала, как бы его после поймать и расспросить с пристрастием. И вообще узнать, что это за парень. Может ли быть, что это тот самый, что напал на Юлю? Ведь неспроста же он выкрал ошейник, наверняка не хотел, чтобы вернувшийся преподаватель что-то обнаружил. И неизвестно, сколько вообще ему присудили. И присудили ли, может, это он их и сдал, чтобы замести следы, потому что Оляна видела мельком лишь Хэя и Бая, которые показали ей издалека пальцы, Хэй — пять, а Бай — три, что она расценила как количество суток ареста. Выглядело логично, что Хэю как тому, кто проник в ту лабораторию, дали пять дней «карцера», а им с Баем, видимо, как соучастникам — по три. Оляна надеялась, что главный вор всё-таки не ушёл от местного «правосудия». Непонятного, но беспощадного.

* * *

Три дня ареста показались вечностью. Оляна даже убрала все щиты, чтобы активировать свой Дар и слышать… да пусть и гадости о себе, лишь бы не оставаться одной в этой довлеющей пустой тьме.

Впрочем, дотянуться она смогла лишь до соседних камер, где, по всей видимости, сидели Хэй и Бай. Это не было полноценным разговором, скорее даже просто мыслями о ней. Поддержкой, беспокойством… и любовью. Тем, что позволило Оляне продержаться до конца тянущегося бесконечно наказания.

После взросления её Дар тоже «вырос», и она оказалась способна к мыслеречи, почти как белая вылва, но это требовало много внимания и концентрации сил. Но какие-то поверхностные мысли, направленные на неё с близкого расстояния, удавалось считывать.

* * *

Когда её вытащили из местных застенков, глаза долго слезились, несмотря на то, что она вышла даже не на какой-то дневной свет, а в обычный коридор с магическими светильниками-факелами.

— Оляна, ты как? — коснулся её спины Бай.

— Всё нормально, — глухо ответила она и была заключена в тёплые крепкие объятия, в которых на миг растворилась, восстанавливая силы. Впрочем, при ближайшем рассмотрении оказалось, что Бай выглядит совсем паршиво.

— Что с тобой?

— Слишком мало магии, — тихо ответил Бай. — Ещё немного, и я мог лишиться тела. Опасные эти пещеры наказаний. Но когда стало хуже, мне казалось, что ты совсем рядом, и это как-то… заставило собраться, наверное.

— Я правда была рядом, — смахнула Оляна навернувшиеся слёзы от страха того, что чуть не случилось. — Использовала Дар, чтобы с кем-то поговорить… точней, послушать, что говорят про меня, чтобы не сойти там с ума. Мыслеречью не пробилась, но… хорошо, хоть как-то смогла тебя поддержать.

— Хорошо… Хэя поместили на пять дней.

— А того парня? Его тоже? Ты его видел? — заволновалась Оляна.

— Нет, не видел… Очень может быть, что стражницы Змейлора появились не просто так, — хмыкнул Бай.

— Он мог на нас их натравить. Или сообщить, что это мы что-то украли из покоев Муреша Арджешевича. Надо поспешить в лазарет и узнать, как там дела у Юли, — предложила Оляна, и они с Баем направились туда.

Каково же было её удивление, когда в палате лазарета она увидела того самого парня, который сидел возле Юли, уже очнувшейся, и о чём-то с ней разговаривал.

— Юлка! — подскочила к подруге Оляна, обнимая ту от избытка чувств. — Как ты, дорогая⁈

— По правде говоря, я только очнулась, — бледно улыбнулась Юля. — Вот, знакомлюсь со своим спасителем…

— Спасителем? — с угрозой протянула Оляна, вглядываясь в дрогнувшее лицо парня.

— Гаральт, правда, отнекивается, что мне много кто помог, — тихо вздохнула Юля. — А Ягира и Матара сказали, что это он смог освободить мою душу из амулета, который на меня надели. Правда, я практически ничего не помню. Ягира сказала, что случилось, но… последнее, что я помню, это вечер, как собиралась в деревню пораньше, чтобы обменять пряжу и доделать подарок для Озары…

— Гаральт, значит, — прищурилась Оляна. — Из чьих ты будешь, Гаральт?

— Гаральт Рун, — чуть склонил голову парень, у которого были почти прозрачные серые глаза и серые же «мышиного» цвета волосы. Довольно незаметный и не отличающийся яркой красотой, как многие местные парни. Вообще весь какой-то «средний»: среднего роста, средней комплекции, средней, почти не запоминающейся внешности «обычного парня». Разве что под одеждой магическим сиянием выделялись несколько амулетов в виде браслетов и гривны.

— Постой, Рун?.. — спохватилась Оляна, потому что эту фамилию-род слышала ещё на уроках бабушки Березины. — Из рода Обладающих знаниями в Северо-Западном уделе? Служители Хранителя Ёрмунганда?

— Да… Что-то вроде, — неохотно кивнул этот подозрительный Гаральт.

— А ты ничего не хочешь объяснить мне и Юлке, Гаральт Рун? — спросила Оляна. — Из-за тебя я с Хэем и Баем оказалась в карцере Змейлора. Ты нас сдал и замёл следы. А ещё… Это же ты заколдовал Юлку и нацепил на неё этот ошейник, верно?

— Не совсем, — отвёл взгляд Гаральт. — Э… скажем так, меня некоторое время назад попросили помочь одной девушке и перенастроить один артефакт. У неё грустная история с любимым случилась, так что что-то там она хотела исправить… Я это сделал и думать забыл, а потом, спустя месяц, вдруг прошёл слух про то, как какую-то кудесницу околдовали и что она души лишилась из-за артефакта, что похож на ошейник вылвы. Та девчонка, подруга Эмема с нашего потока, про это его расспрашивала, а я рядом был, всё слышал. Решил проверить, моя или не моя работа. Потому что не люблю неприятности.

— И как, проверил? — спросил Бай.

— Нет, не успел, — пожал плечами Гаральт. — Меня вы чуть не поймали, а пока я бежал, то посеял тот амулет.

— И ты решил нас сдать? — уточнила Оляна.

— А вот и нет, — обиделся Гаральт. — Но сам я едва разминулся со стражницами. Вы когда туда полезли, что использовали для сокрытия следов и запахов?

Оляна переглянулась с Баем.

— Серьёзно? — приподнял брови Гаральт. — Ну… тогда понятно, чего они так переполошились.

— О, вас освободили! — в лазарет вошла Ягира в сопровождении Матары. — Ох… вы нас и напугали… Хорошо, что обошлось.

— Как вы… В общем, что произошло, пока нас?.. Пока мы сидели в карцере, — успокоилась Оляна и присела на стул, решив пока не терять бдительность и чуть позже более подробно расспросить Гаральта насчёт «девушки». Неужели всё-таки Радомилла⁈

— Мы изучили тот ошейник, и там правда была Юлкина душа, — ответила Матара, зевнув, потому что уже наступила ночь, а может потому, что она была близка к спячке. — Ягира сказала, что вы всё равно расплатитесь и ждать нельзя, так что я уговорила Эмема. Я про него говорила и ты сама сказала ему всё рассказать, чтобы он побыстрей подготовился… Правда там не так всё просто, нужно было выждать, пока душа стабилизируется, в общем, ритуал мы провели лишь сегодня, пару часов назад буквально, и Гаральт сильно помог. Они вместе учатся на пятом курсе и живут по-соседству, как мы с вами.

— Значит, всё прошло хорошо? — у Оляны дрогнул голос.

— Как говорит Эмем, в нашем деле главное, чтобы тело было… свежее, — хихикнула Матара. — А ещё кровный родственник участвовал в ритуале, это вообще всё облегчило. Эта, как её, Добрынка, она попричитала… В общем, ритуал провели. И душа вернулась в тело на положенное место. Ну вот и очнулась уже, хотя Эмем говорил, что до зауры не очнётся.

— Да… Это я как будто помню, — сказала Юля, хмыкнув. — А ещё словно кто-то причитал и плакал надо мной. Что-то про гривну мою, по наследству передаваемую, и про летник, который я порвала… Омовение, погребение. В общем, сразу жить захотелось и чтобы это уже прекратилось.

— Так почему она не возвращалась и вообще душа отделилась? — спросила Оляна, посмотрев на Гаральта.

— Как бы объяснить, — почесал тот щёку. — Артефакт, который использовали на ней, не предназначался для… хм, живых в полном смысле этого слова. Вылвы уже не совсем живые, они практически пустые оболочки, их ментальная структура сильно искалечена. Дух стремится уйти на покой, но не может, закреплённый в теле, и потому нужна такая ловушка духа. Говоря проще, артефакт и не был предназначен для люда, а скорее для того, чтобы вылва выполнила волю надевшего и смогла освободить свою душу из плена Бейлор. А уж потом эту душу можно было освободить. Я перенаправил сдерживающие потоки артефакта…

— Кому такое понадобилось? — нахмурился Бай, перебив Гаральта. — И что это за девушка?

— М… Маришка, — прошептала Юля. — Маришка Сомеш.

Глава 11

Находка

Юля плыла по мягкой обволакивающей темноте, и в ней оказалось хорошо. Спокойно. Тихо… Пока тонким комариным писком к ней не пробился смутно знакомый голос.

«…Я придумала, как залатать летник твой, который ты на осеннем пиру порвала, будет как новенький. А гривну Авдотьи — это я спрятала, не потеряла ты. Не понравилось мне, что ты реликвию семейную без уважения носишь, словно украшение простое. А может… была бы на тебе гривна Авдотьи и обошла бы тебя напасть стороной», — звук нарастал, раздались всхлипы, и Юля мучительно соображала, кто это, какая ещё гривна, какой летник, о чём вообще вещает голос и чей он.

Тьма рядом всколыхнулась, и соткался светлый силуэт, который протянул к ней руку.

«Здравствуй, суженая. Жаль мне, что при таких обстоятельствах встретиться нам пришлось», — этот голос был однозначно мужским, да и силуэт выглядел широкоплечим и узкобёдрым — явно не женским.

«И про парней, да суженого я тебе больше словечка не скажу, — продолжил стенать тот, более тонкий и невидимый, голосок. — Пусть хоть „старой девой“ прослывёшь! Мы же душа в душу жили. И на кого ж ты меня покинула, тут оставила. Бабушка Белава ох как расстроится, если я одна вернусь… Да и вернусь ли я, коли с тобой к Хозяйке Бейлор пожаловала», — эти причитания невообразимо раздражали, Юля пыталась услышать, что говорит ей силуэт, от которого исходило приятное тепло и как будто песня без слов, а речитатив Добрынки сильно сбивал.

Юля вспомнила. Точно! Добрынка… Её младшая сестра-сирина! Почему она слышит её голос? И, значит, вот куда гривна подевалась! А ведь Юля всё перерыла, думала, мало ли где она её потеряла среди пещер или в снег где-то упала. Она даже ритуал поиска начала изучать по записям Оляны, чтобы свою пропажу отыскать, а оно вон как оказалось! И чего это с Добрынкой? Переходный возраст, что ли? Как она должна была эту гривну носить «с уважением»? Кланяться каждый раз или молитвы читать? Непонятно!

«Возвращайся ко мне…» — снова раздался мужской голос, и Юля спохватилась. А это кто такой? И куда это ей возвращаться «к нему»? Она пристально посмотрела на светящийся силуэт и внезапно вспомнила, как целует Яровзора! Что? Это вообще как? Неужели это он её зовёт? А её случайно Ожега не убила⁈ А то какая-то подозрительная это тьма вокруг и голоса… Неужели она в чём-то вроде Лимбо? На мироустройстве им рассказывали, что кроме Яви, Нави и Прави есть ещё несколько миров, и один из них тот, где могут оказаться заблудшие души, что-то вроде над-мира, где обитают лишь призраки и воспоминания. Она теперь что? Лишь воспоминание?

Юля поддалась кратковременной панике и заметалась. Теперь тьма вокруг уже не казалась безопасной, мягкой и спокойной.

Мужской силуэт всё ещё тянул к ней руку, и Юля поспешно за неё схватилась. Яровзор это или нет, но Юля решила разбираться с проблемами где-нибудь в настоящем, а не оставаться непонятно где в подвисшем состоянии облачка.

Она как будто нырнула внутри силуэта и…

Очнулась.

— Княжны-то без тебя разъехались-разлетелись, по разные стороны разошлись, думы думают, да всё нерадостные. А злодей-то так и не пойман, всё злодействует, окаянный! Ты вернись да расскажи, кто посмел злоумышлять да промышлять недоброе. Я верну тебе и летник, и гривну, чтобы хранила тебя да оберегала впредь. Ты только возвращайся. К нам. Ко мне, — услышала и увидела Юля самозабвенные завывания сестры.

Значит, это ей точно не пригрезилось.

Стоило пошевелиться, как заплаканная Добрынка кинулась к ней.

— Юлка! Ты как? В порядке?

Юля кивнула, оглядывалась по сторонам. Она лежала в полумраке большой пещеры, освещённой магическими факелами. Вокруг неё был широкий «закуток» из ширм. Рядом Добрынка, в ногах — чернокожий парень, которого она даже сразу и не заметила, а заметив — успела испугаться, так как тот почти сливался со стенами в плохо освещённом помещении, и одежду тоже предпочитал тёмную.

Из-за ширмы к ней вышли Ягира, Матара Ойя — соседка по блоку пещер в общежитии у девчонок, и ещё один незнакомый парень, который терялся на фоне поднявшегося, видимо, с колен чернокожего здоровяка. Тот оказался высоким и мощным, как актёр, который ещё в «Зелёной миле» снимался, правда, с оттенком кожи гораздо темнее, похожий на тот, что у Матары — эбеновый, то есть угольно-чёрный.

— Она очнулась, дело сделано, — басовитым глубоким голосом сказал Ягире этот здоровяк.

— С тобой рассчитаются позже, Эмем, — кивнула Ягира, а Юля оглядывалась в поисках подруг. В животе разлился страх. А что, если после того поцелуя, о котором она вспомнила, девчонки решили разорвать с ней все отношения? Что там Добрынка-то стенала, что-то вроде дум безрадостных и что разлетелись в разные стороны. Ну точно… Она с какого-то перепугу Яровзора поцеловала, Ожега её прибила, Озара не одобрила и, наверное, организовала Ягиру как сиделку и пошла всё разруливать с ректором, а Оляна переживает за сестёр и где-нибудь читает в одиночестве или с этими своими новыми кавалерами, которые её пожирают одними взглядами так, что на ней одежда дымится.

Хотя нет… что-то вроде про злодея было… Или это про Яровзора? Может, это он её поцеловал и в кусты? Нет, быть такого не может…

— Я… — разлепила губы Юля, чтобы спросить как и что, и закашлялась, в горле оказалось настолько сухо, будто она не целовала кого-то, а съела пару килограммов песка прямиком из Сахары. — Пи… — просипела Юля, и Добрынка подорвалась за водой, которую Юля выхлебала почти целый кувшин, ощущая, как к ней возвращается влага и жизнь. Правда, навалилась усталость, и Юля медленно моргнула.

— Теперь она будет просто спать, восстанавливая силы. До зауры точно, — пробасил чернокожий здоровяк. Вроде бы Эмем… Это Юля услышала уже сквозь сон, увидев, как Эмем, а вместе с ним и Матара Ойя удалились. Остались Ягира, Добрынка и тот неприметный парень. Юля подумала, что, скорее всего, она находилась в аналоге Хогвартского Больничного крыла. И возможно, парень — какой-то ассистент или помощник Муреша Арджешовича, которого оставили за ней присматривать.

На второй год обучения Юля уже чуть растеряла очарование «магическим учебным заведением» и усвоила, что Змейлор — это совсем не Хогвартс, а если и чем-то похож, то, скорее всего, в худшую сторону. Даже учитывая, что история про Гарри Поттера отнюдь не волшебная сказка, но, наверное, в больничном крыле всё же должны были быть какие-нибудь целители на практике, старшекурсники или вроде того. С этой мыслью Юля провалилась в сон.

* * *

Проснулась Юля, почувствовав пристальный взгляд, и, подглядев из-под ресниц, поняла, что возле её постели сидит тот парень, которого она приняла за помощника целителя. И он держал её за руку, чуть поглаживая большим пальцем. Теперь появились сомнения, что помощник стал бы сидеть подле неё и ещё за ручку держать. Невольно вспомнился тот голос, к которому она с большим интересом прислушивалась, чем к причитаниям сестры. Кажется, тот говорил о том, что…

Юля вздрогнула и выдернула руку.

— Прости, — смутился парень, даже слегка покраснев. — Я не думал, что ты очнёшься до утра.

— А сейчас?

— Недавно пробило паобедъ, — Юля перевела это как «полдевятого».

— А день какой?

— Как раз шестица началась, — ответил парень. Юля только понадеялась, что шестица значила, что… прошло семь дней с той осьмицы, что она помнила, а не, например, пару лет. И что она не подверглась какому-нибудь проклятию, стирающему память, что не помнит своего мужа и троих их детей. Фанфики с подобным сюжетом она читала, но повторить в реале точно не желала. Так что мучительно соображала, стоит ли прямо спросить «а ты кто такой?» Или это будет слишком невежливо и всё испортит? И голос… Несмотря на непримечательную внешность, голос у парня оказался красивым, глубоким, одновременно мягким, потрясающего тембра, от которого появлялись мурашки на коже. Голос точно был ей знаком.

— Ой, ты уже познакомилась со своим спасителем? — за ширму заглянула Добрынка, разрушив какую-то странную атмосферу, что возникла от того, что они оказались наедине. К тому же сестрица выглядела точно так же, как Юля её помнила, то есть чуть угловатой тринадцатилеткой, а значит, воображение, подкинувшее сюжет с долгоиграющей комой, осталось в пролёте. — А я тебе ещё воды принесла и там на кухне бульон крепкий да наваристый сварила, вдруг ты проснёшься. Голодная, наверное, столько дней проваляться в беспамятстве. Ещё взвару укрепляющего, как велено было, сейчас, сейчас, всё принесу… — с этими словами Добрынка ускакала.

Юля проводила взглядом сестру и внимательно посмотрела на парня, «спасителя». Почему, интересно, он спаситель? Помог ей в чём-то? Или это его она поцеловала, но подумала, что это Яровзор? Совершенно непонятно.

Она машинально поправила причёску… Хотя какая причёска, если она минимум шесть дней в постели валяется? Наверняка растрёпа а-ля «я упала с сеновала, тормозила головой». Да ещё и, похоже, в одной нательной рубахе. Дико неприлично по меркам Беловодья. Да и эти их рубахи вообще-то тонкие и просвечивают, ладно она под них хотя бы нижнее бельё надевает. А здешние девушки на голое тело такие рубахи носят, и там вообще всё видно, но в них часто и купаются в купальнях. В голове был какой-то сумбур, молчание затягивалось. Она рассматривала тоже молчащего «спасителя». На удивление обычный для люда парень, явно теряющийся на фоне таких красавцев, как Хэй или Кадмаэль, с их животным магнетизмом. Светлые серые глаза, неровно обрезанные русые волосы, похожие по цвету на сероватую прелую солому, широковатый нос, обычные тонкие губы. Не особенно высокий — не на много выше неё.

Но зато он смотрел так, что всё внутри как-то томительно переворачивалось, а фантазия подкидывала всё новые сюжеты, как обычно, не имеющие с реальностью ничего общего.

— Как ты? — спросил её он, и одновременно Юля тоже сказала:

— А тебя… — «как зовут» она не договорила, потому что в палату, точней, в закуток из ширм, ворвались Ягира и Матара.

— О, ты всё же очнулась! — обрадовалась Ягира.

— Ты уже познакомилась с Гаральтом? — спросила Матара Ойя.

— Почти… Добрынка называла его моим спасителем, — пробормотала Юля, смутившись от весёлых взглядов девчонок.

— Не верь им, Эмем сделала гораздо больше, чем я, — пришёл ей на помощь Гаральт. — Он настоящий шаман.

— Да брось, Гаральт, ты помог освободить её заблудшую душу из амулета, — перебила его Матара.

— Какого амулета? — спросила Юля.

— Ты в неделю ушла в деревню на день рождения Озары, — начала рассказывать Ягира. — И там на тебя напали. Надели тот амулет подчинения, он был похож на ошейник, не помнишь?

— Очень смутно… — пробормотала Юля, поёжившись, когда Ягира сказала, что Яровзор из-за зелья принудительной трансформации на ней обратился в василиска и чуть не случилось непоправимого, и хорошо, что Ожега как-то с этим сейчас справляется… Половину следующих сказанных слов Юля не слышала: в голове нарастал гул. Получается, что тот поцелуй, который она запомнила… Зелье… Явно на её губах. Это всё из-за этого амулета подчинения? Ну конечно, опять её как-то использовали, она как всегда — «самое слабое звено»! То Хэй с Баем подставят, то ещё кто… И она вновь чувствует себя паршиво, использованной и предавшей доверие. На глаза навернулись слёзы.

Внезапно её руки кто-то коснулся, и Юля, вздрогнув, увидела, что Гаральт смотрит на неё с сочувствием.

— … Но вообще, я еле уговорила брата провести ритуал возвращения души без предоплаты, — сказала Матара. — Так что мне ты тоже должна…

— Но если бы не Гаральт, то ничего бы не вышло, ты же сама сказала, — вставила Ягира. — Он разобрался с артефактом, который надели на Юлку, освободил заточённую там душу.

— С Эмемом я договорюсь, можешь забыть об этом, — внезапно сказал Гаральт, когда Юля уже было с ужасом начала подсчитывать, во сколько могут оценить подобную услугу.

— Что? — переспросила Юля, которая думала о том, что ещё и Матаре что-то надо будет отдать… А у неё и нет ничего особо.

— Тебе надо отдыхать. Ни о чём не беспокойся, — повторил Гаральт, чуть улыбнувшись.

— Ладно, мы пойдём… — подтолкнула Матару к выходу Ягира.

Матара зашипела, как будто желая что-то ещё сказать, но Ягира бросила на Юлю взгляд и подмигнула, непонятно о чём сигнализируя. Или это о том, что она теперь что… будет должна Гаральту? И что же он от неё попросит?..

Возникло новое неловкое молчание.

— А ты…

— А как… — снова начали они говорить одновременно, и вновь их прервали, потому что в палату ворвалась Оляна.

— Юлка! Как ты, дорогая? — обняла её подруга, за спиной которой маячил Бай.

— По правде говоря, я только очнулась. Вот, знакомлюсь со своим спасителем, — ответила Юля, покосившись на Гаральта. По факту только имя его и узнала, и то даже не от него самого.

К её неожиданности Оляна устроила форменный допрос Гаральту, который, похоже, не только спас её, но и был как-то причастен к созданию амулета, которым Юлю заколдовали. Вернулись Ягира и Матара, сказали, что увидели Оляну и обрадовались, что ту уже выпустили из застенков, а ещё Матара сказала, что Юля должна ей будет лекции по искусничеству записать, пока она будет в спячке. В общем, на неё вывали кучу информации, и Юля узнала всё, что случилось с прошлой осьмицы. Потом ещё пришла Добрынка с едой, и Юля не заметила, как Гаральт ушёл.

* * *

Утро Юля встретила в своей постели, мимолётно порадовавшись, что шестица — выходной и на учёбу бежать не надо… Вчера они обсуждали всё допоздна, а потом девчонки помогли ей перебраться в общежитие, где Юля наконец смогла помыться и привести себя в порядок.

— Ты на завтрак идёшь? — вошла Добрынка. — И там тебя этот, твой спаситель ищет. Возле общежития стоит.

— Гаральт⁈ — подскочила с постели Юля, метнувшись к зеркалу. Там отразилось чуть похудевшее лицо с синяками под глазами, как у панды, и торчащий кривой «одуванчик» из помытых на вечер волос.

Юля сосредоточилась, вывела узоры и привела причёску в порядок. Хоть на что-то эта магия способна, когда надо быстро и действенно. Она забрала выпрямленные волосы в высокий хвост.

— Я летник твой починила, — сказала Добрынка. — Нитки и бусины как раз недавно нашлись.

— Как и гривна моя? — иронично спросила Юля, и сестра, запыхтев, достала «пропажу».

— Прости… Просто это платье нарядное, на каждый день-то. Предки носили лишь по праздникам да на значимые события.

— Да я понимаю, — уныло кивнула Юля. — Так оно столько лет и прожило. Ладно, не буду летник надевать. Обычную одежду… Ещё неизвестно, что мой спаситель с меня потребует.

— Замуж позовёт, — авторитетно заявила Добрынка.

— Ага, два раза, — хмыкнула Юля.

Иллюзий она не строила. В местном студенческом сообществе к ней относились ровно, скорее всего из-за статусов сестёр Горынычей, но парни особо внимания не обращали. Да даже при таком дефиците девчонок она еле-еле попала на прошлый выпускной семикурсников: пошла с тихим одногруппником из одиночек, и то того Стремглав попросил. И после того раза с ней этот одногруппник ни разу не заговорил.

Как выразилась Радомилла, она «калечная сирина». Выбраковка. Да и откровения Озары и Ожеги насчёт Бая, который был похож по состоянию на неё, оказались не слишком приятными. Слабая. Плюс не воспитанная в традициях Беловодья, когда ты должен быть всем удобен. Плюс не особо-то стремящаяся рожать наследников и сидеть в четырёх стенах в каком-нибудь тереме. Этот мир слишком велик и интересен, чтобы… Юля закусила губу и бросила прихорашиваться. Какая разница, как она выглядит? Она даже хотела специально натянуть джинсы, но решила, что сейчас не время для демонстрации норова — Оляна сказала, что завтра поутру свяжется с сёстрами, узнает, как там у них дела, и потом они найдут ректора, чтобы всё прояснить насчёт той догадки про Маришку Сомеш.

Юля так и не вспомнила, кто и как на неё напал, чтобы надеть злополучный ошейник, но ниточка казалась верной: у Маришки погиб парень в прошлом испытании, и та винила княжён Горынычей в этом. Да и в прошлом году выглядела плохо, вся на нервах и дёрганная. В этом году Юля Маришку ещё не встречала. Или этого не помнит.

В раздумьях Юля вышла на улицу и увидела там Гаральта.

— Благодарю тебя! Ты вчера быстро ушёл, и я… Скажи, что я должна тебе за твою помощь! — выпалила Юля, всё же люды редко брались за чьё-то спасение «безвозмездно, то есть даром». Даже учитывая, что Гаральт был тем, кто создал тот амулет, его просто использовали. С его стороны даже благородно вмешаться, узнав, что то, к чему он приложил руку, направили против кого-то. Но это всё равно, что винить кузнеца, сделавшего меч, что этим мечом кого-то убили.

— Не стоит, — поморщился Гаральт, словно она наступила ему на больную мозоль. — Ты мне ничего не должна. И тебе многие помогли. Главное, чтобы без последствий обошлось. Ты ещё не проверяла, как там твоя магия?

— Э… Да, — вспомнив про свои манипуляции с волосами, пробормотала Юля, — я уже кое-что сделала… Магией в смысле. Пока ты не сказал, я, честно говоря, даже не задумывалась, что может быть что-то не так… Магия — это единственное, что у меня осталось, — получилось как-то невесело. Она невольно потрогала браслет-концентратор. — Но всё в порядке.

— Мне… неловко, что всё так вышло… — начал Гаральт.

— Я понимаю тебя, — перебила его Юля. — Если бы я сварила какое-то зелье, и, вместо того чтобы вылечить от простуды, оно лишило кого-то души, я бы тоже переживала за своего пациента и всячески старалась помочь. Но всё равно бы чувствовала вину. Я и сейчас чувствую. Вроде бы это на меня напали и я действовала под принуждением, когда отравила Яровзора, но ощущаю себя гадко и мерзко… и виновато, да. Я снова подвела подруг. Через меня на них воздействовали… А я… как всегда оказалась глупой и слабой, чтобы…

— Не говори так, — нахмурился Гаральт. — Такое может случиться с каждым. Получить удар в спину можно когда угодно, неважно, насколько будешь умён или силён.

— Да… наверное… — смутилась Юля.

— Уж я-то знаю, — хмыкнул Гаральт.

— И Оляна из-за меня пострадала… Она пыталась мне помочь… — пробормотала Юля. — Ну и Хэй с Баем тоже…

— Она из-за себя пострадала, — фыркнул Гаральт. — И своей глупости. Да и вообще, не полезли бы они никуда, я бы через пару долей принёс ошейник этот. Хоть бы спросили у кого-то, как и что можно обойти…

— Да… А в итоге Хэя только завтра выпустят… — они неспешно шли в сторону входа в Змейлор.

— В следующий раз будут умней, — пожал плечами Гаральт и покосился на неё. — Так… ты не злишься на меня? Что так вышло с тем ошейником?

— Мастер не может отвечать за то, как заказчик будет использовать сделанные или отремонтированные им артефакты, — пожала плечами Юля. — Лично ты зла мне не желал, ещё и помог, когда понял, что произошло. Для меня этого достаточно. Ещё и сказал, что тебе от меня ничего не нужно.

— Нет… Я такого не говорил, — моргнул Гаральт.

— Не говорил? — растерялась Юля.

— Я сказал, что ты мне ничего не должна, а не то, что мне от тебя ничего не нужно…

— А… — открыла рот Юля, раздумывая, какая разница между этими фразами. — Так тебе что-то от меня нужно? — удивлённо уточнила она.

Гаральт смущённо отвёл взгляд.

— Однажды мне сказали… Что я своими руками могу убить свою суженую, не ведая, что творю.

— Предсказание?

— Почти, — отвёл взгляд Гаральт. — Также я могу потерять её, если отпущу за грань и… не признаю.

Юля нахмурилась, вспомнив те слова, которые слышала, будучи в небытие.

— И у меня будет лишь одна попытка сделать правильный выбор, — посмотрел себе под ноги Гаральт, словно боясь поднять взгляд на неё и увидеть что-то… Он оказался и правда невысоким для парня, и они были почти одного роста с разницей в пару сантиметров.

— Кажется… — горько хмыкнула Юля. — Ты всё-таки ошибся. Ты же оборотень, верно? А какая я суженая? Меня называют «калечной» сириной. И это правда. Я родилась и выросла в Яви, попала в Беловодье, когда уже поздно думать об обороте. Много для чего поздно на самом деле… Магии во мне немного, и ей я начала учиться уже после пятнадцати просто с наставницей. У меня только приёмная мама, которая живёт в Яви с новым мужем и знать не знает про Беловодье, и бабушка, что живёт в Гнезде Горынычей приживалкой-няней. Из приданого только одно платье красивое, которому двести с лишним лет, если сестре моей верить, да амулет от родоначальницы ветви, и то достался мне чуть ли не случайно, когда я в Змейлор отправилась. И единственный плюс, что обучаюсь я за счёт Гнезда, приглядывая за подругами своими, и после окончания буду свободной от всяких выплат и обязательств. Но и это, как выяснилось, имеет сложности в виде всяких проблем, нападений и чуть ли не лишения души и магии… Так что, разве подхожу я тебе?

Гаральт поднял на неё какой-то подозрительно сияющий взор и уверенно кивнул:

— Подходишь.

Глава 12

Два сапога — пара

Гаральт вышел на улицу и выдохнул морозный воздух, по привычке отыскав на небосводе Покровителя Мани. Был лишь третий день его цикла, так что серп прорезал тёмные тучи тонким росчерком. Дорога до крыла кудесников и шаманов кончилась быстрей, чем Гаральт собрался с мыслями.

В окнах комнаты Юлки горел свет, а значит, та уже вернулась с учёбы. Несмотря на недомогание сегодня его суженая уже хотела посещать занятия по расписанию.

Точней, его возможная суженая.

Утром в шестицу, то есть вчера, они поговорили об этом… Ну как поговорили, он сказал ей о том, что видит её суженой, умолчав про своё проклятие и выдав его за пророчество. А она сообщила о своих недостатках, совершенно не догадываясь, что для него это неоспоримые достоинства, что лишь подтверждало, что он не ошибся и сделал правильный выбор. Но Юлка… Юлка смутилась, удивлённо его рассматривая, и Гаральт занервничал. Вечная смена облика, может, и спасала его от недоброжелателей, но точно не добавила привлекательности для девушек.

— Это… слишком… внезапно… — пробормотала Юлка, как будто заикаясь. — Я… Мне надо… В общем… Надо в общем… — и она буквально сбежала, не оборачиваясь, оставив его в замешательстве.

Гаральт решил, что суженой… что Юлке надо дать время всё обдумать, да и, по правде говоря, он не был с ней так же честен, как она, когда вываливала все свои проблемы и недостатки в качестве будущей супруги. Как будто он мог похвастать чем-то большим, чем умелыми руками и думающей головой. Но в первую очередь стоило выполнить обещание и закрыть долги перед Эмемом, чтобы показаться перед ясными очами Юлки. Чтобы доказать, что он способен её защитить, он сможет избавить её от долгов и окажется хотя бы полезен.

Глупая, она считала, что то, что потеря её оборота — горе. Для Гаральта это — явное благо. И значило, что Юлка сможет родить от него дочерей и сыновей, в которых будет сильна кровь Рода Фреки, происходящих от божественных волков, сопровождавших самого Одина. Хотя… Гаральт снова понурился, сильна ли в нём, последнем из всего Рода, эта кровь, что всегда выбирала первенца? Если так разобраться, то в нём сильнее кровь матери из клана Рун, к тому же кому, как не седьмому сыну, получить наследство норн?

— О, Юлкин спаситель, это ты? — засмеялся в спину женский голос, и, обернувшись, Гаральт увидел юную сирину. Кажется, звали ту Добрынкой. Родная кровь его суженой, что ещё не расцвела для инициации. — Сестрица моя уже второй день места себе не находит, не из-за тебя ли?

Гаральт постарался сдержать радость, что готова была излиться, и пожал плечами, не промолвив и слова.

— Зайдёшь в гости, спаситель? — предложила Добрынка, и он кивнул.

— Как здоровье твоей сестры? — спросил он, пока они вместе поднимались на второй этаж.

— Тяжело ей пока, — ответила Добрынка, чуть нахмурившись. — Грустная она с тех пор, как княжна Озара да княжна Ожега с похода вернулись без Яровзора Краснооковича. Может, ты развеселишь.

— Размолвка меж ними случилась? — предположил Гаральт.

— О том не ведаю, — неохотно ответила Добрынка.

Гаральт задумался. За последние дни он успел собрать исчерпывающую информацию про сестёр из Рода Горынычей из клана Трёхглавых. Юлка, как выяснилось, в клан этот не входила, а считалась… подругою, то есть по факту — никем. Захотят — будут держать её подле себя. А не захотят — так и обязательств никаких не имеют. В Родах Хранителей, по мнению Гаральта, дружить не умели. История их Рода тому пример. Да и суженая проговорилась, что прислана в помощь княжнам. Если бабушка Юлки — нянька-приживалка в Роду Горынычей, то понятно, как это стало «семейным делом» у Юлки и её сестры. Поэтому обе тут — чтобы быть на посылках да побегушках у княжон. Удивительно уже, что Юлка как-то смогла договориться с Горынычами об оплате обучения, а в Змейлоре оно дорогое, что вызывало уважение. А ещё интерес. Кроме того, Юлка прошла испытание, что уже немало говорило о её силе и смелости.

Сам Гаральт находился тут уже двенадцать лет, со своих десяти, когда был отправлен сюда вместе с третьим братом, оставшимся на тот момент единственным. Оказалось, что после обучения старших в Змейлоре на обучение могли остаться их родовитые слуги, без дополнительной оплаты и без прохождения испытания, чем пользовались те же Змеу. Хотя и не шибко распространялись. Но Гаральт как-то смог разговорить своего приятеля, и тот поведал ему о такой «лазейке». Просто ты остаёшься в Змейлоре без слуги, должен успевать всё делать для себя сам, и вдобавок выполнять некоторые работы, уже не чёрные, а более мудрёные. Проверять и настраивать артефакты, те же магические светильники, которых по коридорам Академии были многие тысячи, или заменять питающие элементы на фальшивых окнах библиотеки, лабораториях, классах и некоторых особо комфортабельных пещерах. Ещё помогать преподавателям, если потребуется. Вариантов много.

В общем, он также узнал, в чём там было дело и что вообще случилось с Юлкой. Насколько смог, конечно, это выяснить, и ему думалось, что если княжны станут дистанцироваться — это не лучшим образом скажется на его суженой.

Слухи по Змейлору ходили разные. В том числе и очень неприятные и даже опасные. Говорили, что Юлка хотела наследника Аспидов приворожить, да зелья попутала. Но также просочилась информация о том, что Юлку сделали жертвой подчинения и пропадала она почти на целый день, а там «непонятно, что с ней делали» — со всякими мерзкими намёками. Парней в Змейлоре было слишком много, а беззащитная девушка без покровителя, которую к тому же уже однажды сделали жертвой, может стать мишенью для травли или нападения.

Тем более, что внешне Юлка была весьма красива, имела гибкий стан и весьма аппетитные формы.

Это… заставляло Гаральта нервничать. Потому что, если она не признает в нём суженого, её будет гораздо сложней защитить от всяких.

— К тебе тут гость пришёл, — сказала Добрынка, первой заглядывая в комнату, а потом и распахивая дверь.

— Ой… Привет, — Юлка смущённо затеребила вязание, которое как раз делала.

— Я пришёл сказать тебе, что… — начал Гаральт, откашлявшись, потому что на мгновение потерял дыхание, так Юлка была хороша. Раскрасневшаяся, смущённая, из светлой косы чуть выбивались волосы, создавая вид домашний и милый. — Что…

— Давай прогуляемся? — бросив недовольный взгляд на сестру, которая села на кровать и явно не собиралась никуда уходить, предложила Юлка. — Там и поговорим. Наедине.

Она быстро собралась и закуталась в длинное пальто, украшенное рунической магической вязью. Гаральт разглядел укрепление, утепление и защиту от воды и ветра.

— Красиво сделано, — похвалил он. — В узоре спрятана защита, и хорошо вместе смотрится… И на тебе… хорошо.

Юлка засопела, но кивнула.

— Идём!

— Ой, да куда вы пойдёте-то! — подскочила Добрынка. — Гулять она надумала! Пурга пуржит, да тут только тропинка до Академии вытоптана и в сторону спуска в деревню, закрытая до завтрашнего дня. А тебе целитель сказал поберечься и отдыхать поболее. Ягира из Яг траву для взвара дала. Вот и сидите. Схожу я заварю. Ты хоть скажи ей, спаситель!

Гаральт посмотрел в смурное лицо расстроенной Юлки. Которую хотелось обнять и прижать к себе, укрыть от всех бед.

— Хорошо, иди за взваром, — сняла пальто она. — Мы тут посидим. И правда, что там в такой ветер делать.

— Только мне не надо взвара целебного, — сказал Гаральт. Всё внутри протестовало, чтобы суженая тратила на него ценный сбор, что самой ей дали на лечение. Слишком тяжело было достать такое в Змейлоре: только самим заготавливать летом, либо просить у знакомых целителей.

— Если что, то у нас есть иван-чай с земляникой, мы его летом в Нави насобирали. Добрынка в печи всё высушила и теперь заваривает. Вкусно, кстати. Он даже без сахара чуть сладковатый получается. Может, его будешь?

— Не откажусь, — кивнул Гаральт, усаживаясь на стул. Добрынка покинула комнату.

— Я хотел сказать, что уладил всё с Эмемом, — нарушил затянувшееся молчание Гаральт, который задумался о том, что Юлка очень тепло относилась к младшей сестре. Их отношение точно отличалось от того, к чему он привык. Его самого старшие родичи едва замечали.

— Хорошо… — тихо откликнулась Юлка. — Хотя бы этот вопрос решён.

— Твоя сестра сказала, что ты… Что-то случилось? Я слышал, что вчера с утра вернулись сёстры Оляны?

— Да, вернулись Озара и Ожега, — понурилась Юлка. — Даже не знаю… После того как мы рассказали о своих подозрениях Буреславу Ведагоровичу, оказалось, что Маришка Сомеш добровольно ушла к богине… Как раз… В общем, утром в неделю, когда со мной… это случилось. В обестину она уже объявила о своём решении, и с той поры с неё глаз не спускали, а тогда, когда я так поняла, Оляна пыталась достучаться до ректора и найти некоторых преподавателей, они проводили ритуал.

— Добровольная жертва Бейлор, значит? — хмыкнул Гаральт. — Добровольная жертва защитит целый выпуск. Они поэтому так переполошились.

— Выпуск? — моргнула Юлка.

— Да, здесь есть проблемы как со входом, так и с выходом. Богиня не может позволить, чтобы Змейлор покинули те, кто будет его позорить. По крайней мере, я понимаю это так, — пожал он плечами. — Но выглядит эта внезапная жертва как-то подозрительно.

— Ну… В прошлом году у неё парень, точней, её суженый, погиб на инициации. Вроде как не должен он был вообще в Змейлор пытаться пройти, а там их старейшины распорядились, когда про моих княжон узнали, — пустилась в объяснения Юлка. — Маришка сильно переживала. Я в прошлом году с ней на мироустройство ходила, а в этом… вспомнила про неё только из-за ошейника вылвы… Ты же знаешь, в кого превращаются жертвы богини?..

— Да, в вылв, — кивнул Гаральт.

— Но эта ниточка оборвалась… Может, Маришка была замешана, а может, просто так совпало. Уже не узнать. Нет тела, нет дела, как говорится, — уныло протянула Юлка. — Её больше нет, и доказать мою непричастность не выйдет. Ладно ещё Хэя выпустили, и вроде никаких разборок по поводу Оляны и братьев не будет. Они смогли договориться и объясниться. Хотя бы Оляна не держит на меня зла.

— А кто держит? — спросил Гаральт, и Юлка вздрогнула.

— Ожега как вернулась, со мной так и не заговорила, — тихо сказала она. — Ну, её понять можно, из-за меня Яровзор как минимум до весны будет в виде василиска где-то в пещере зимовать… Ну и преподаватели просто съехали с темы, когда про Маришку выяснилось. Сказали, если Яровзор не потребует моего наказанья, то и ладно. Замяли для ясности.

— Так тебя могут наказать? — взволновался Гаральт.

— Вряд ли, — подумав, ответила Юлка. — Всё же даже Ожега об этом не заикнулась. А с Яровзором до всего этого мы вроде нормально общались.

— Тебе он… нравится? — посомневавшись, всё же решил прояснить этот момент для себя до конца Гаральт.

— Ну, он нормальный, — пожала плечами Юлка. — Но если ты поверил в те сплетни, которые наверняка Радомилла распускает, то нет. Яровзор не интересует меня в романтическом смысле. Он вообще-то парень моей подруги. И общались мы как друзья в одной компании. Конечно, я переживаю, что это из-за меня он пострадал, ещё и Ожега мне этого так и не простила, — погрустнела она.

— Ты не виновата в том, что на тебя напали.

— Так-то оно так, — вздохнула Юлка. — Головой мы это все понимаем, но чувства… В такой ситуации обычно злятся на того, кто в пределах досягаемости. А злоумышленника мы так и не нашли. И на самом деле непонятно… ну… была ли это Маришка или нет. Может, это всё-таки Радомилла подсуетилась… или вообще кто-то левый.

— Знаешь, артефакт подчинения имеет сильное влияние на разум, — задумался Гаральт. — Если тебе приказали, например, забыть события, то ты их просто забудешь.

— И нет возможности их вспомнить? — спросила Юлка.

— Это точно не так просто… — покачал головой Гаральт. — Но я на третьей ступени алхимии, можно найти подходящий рецепт и создать индивидуальное зелье памяти…

Он умолчал о том, что понадобятся ингредиенты, многие из которых до весны не раздобыть.

— Я хотела быть психологом… — поджала ноги, обняв колени, Юлка. — Ну, в смысле, когда решила остаться в Яви. Есть и немагические способы разблокировать воспоминания… терапия… А жертв насилия, к примеру, доставляли на то же место или помещали в похожие условия, и тогда они вспоминали…

— Но ты же не помнишь этих условий? — уточнил Гаральт.

— Ну… вариантов на самом деле не так и много… — Юлка, порывшись, достала тетрадь. — Я опросила Добрынку, когда там она меня видела в последний раз. Получается, что я… Как-то же попала в деревню в период от зауры до поутроси, а до неё лишь один путь.

— Это верно… — задумался Гаральт. Даже если затея не увенчается успехом, то он хотя бы сможет быть дольше с Юлкой. — Я помогу тебе.

— Правда? — округлила глаза его суженая.

— Да, послезавтра как раз неделя. Мы можем отправиться по тропе… Вдруг ты что-то вспомнишь? Если, конечно, ты хочешь этого…

— Я хочу, — кивнула Юлка. — И вообще хочу, знаешь, вернуться к нормальной жизни и не боятся…

В комнату постучались, а потом вошла Добрынка с самоваром. Причём вошла спиной вперёд.

— Я не смотрю! — сказала девчонка, а потом повернулась. На лице отобразилось разочарование. — Эх… Вы тут время теряли, оказывается…

— Добрынка! — возмутилась Юлка.

— А что… Часто ли тебя замуж зовут? — проворчала Добрыка, разливая взвар.

Они ещё немного посидели втроём, и Гаральт ушёл, договорившись о встрече с Юлкой на неделе на сваор — раньше всё равно не рассветало. У него были свои мысли насчёт «расследования», но он пока их не озвучивал, не желая обнадёживать. Да и прошло немало времени. С другой стороны — снегопадов тоже не было всю десятидневку, может, что-то и отыщется полезное. Волчий нюх чуткий.

В общем, наладить общение и иметь какое-то совместное дело для начала — это неплохо. Также Гаральт посмотрел, что никакой защиты покоев у Юлки не было, и решил подготовить ингредиенты, чтобы провести рунную защиту. Он поможет суженой «не бояться».

* * *

— Привет, то есть, здравствуй, а мы разве не на завтра договорились? — растерянно встретила его Юлка вечером в осьмицу.

— Я тут подумал… — сглотнул Гаральт под пристальным взглядом зелёных глаз. — Если злоумышленника не поймали, то мало ли… Лучше тебе защитить своё жильё. Тем более вы тут два кровных родича живёте. Это проще будет. Я всё приготовил…

— Ой, так я могу сама руническую вязь нанести. Мы у девчонок такую сделали, — протянула суженая. — Я Озаре помогала…

Вопросы о том, почему в таком случае княжны не помогли с защитой Юлкиного жилья, Гаральт задавать не стал, добавляя ещё один факт насчёт этой «дружбы» в копилку уже имеющихся.

— Ты не подумай, — словно что-то прочитав на его лице, сказала Юлка. — У нас просто в прошлом году ингредиентов только-только на их комнаты хватило, и то с натягом, и всё из запасов Озары, а они очень спешно собирались сюда… А мне… Да кому я нужна?

— Мне нужна, — тихо прошептал Гаральт, чем сильно смутил Юлку.

— Ну давай что ли нанесём эту защиту… — сменила тему она. И Гаральт начал подготовку.

— Уф! Наврала ты мне, сестрица, подвела! — в комнату ураганом ворвалась Добрынка, поставив тарелку, пахнущую кукурузой, на стол. — Ой… Гость у нас.

— Здравствуй, — Гаральт с интересом посмотрел на тарелку.

— Это чего? — моргнула Юля.

— Это я по рецепту твоему хотела угощение заморское сделать, какое мы в Небесном городе ели, — запыхтела Добрынка. — Сама же сказала, что это просто зёрна кукурузные обжаренные. Ну… Полюбуйся, что вышло вместо облаков белых.

— Да? Странно… — нахмурилась Юлка. — Должен был попкорн получится.

— А не получилось! В твоей Яви точно секрет какой-то утаили. Может, слово волшебное знать нужно или ещё что.

— Может, ты что-то неправильно сделала, зёрна должны быть твёрдыми и хорошо высушенными… И всё вроде… Жарить на сковороде под крышкой, они должны раскрываться.*

— Знаешь что⁈ — возмутилась Добрынка. — Всё я правильно делала. Сама иди сделай, если не веришь!

— У меня гость, не видишь, что ли? И мы делом заняты. Защиту делаем.

— Защиту? — сменила гнев на милость Добрынка. — Это правильно. А то мало ли… Не нравится мне, что любой зайти смог бы, да ошейник на тебя надеть, как говорят.

— Думаешь, что нападение на меня произошло прямо в комнате? — спросила Юлка.

— Да кто знает? Его ж, как говорили, не видно было, пока не сняли, и вела ты себя обычно… Так что…

— Ну да… Ты права, — поёжилась Юлка. — Но я, кажется, надолго не оставалась одна, и я же всё остальное помню, а только неделя словно из головы вымелась.

Они закончили с рунической охранной вязью к концу поудани, Юлка даже не пошла на ужин, и еду им принесла Добрынка, а потом снова ушла по делам. Гаральт отметил, что его суженая вязь делала аккуратно и правильно и ни разу не ошиблась. Юлка отличалась от женщин, которых он видел раньше. Вроде бы простая и открытая, но не из-за нехватки разумения. Наоборот, если подумать, то Юлка вполне успешно выучилась кудесничеству, хотя начала с пятнадцати, по её словам. Не ленивая, разумная, честная, смелая и сильная. Красивая, что сердце замирает.

— Ты так смотришь на меня… — привела его в чувства Юлка.

— Ты сказала, что не очень походишь на суженую для оборотня, — отвёл взгляд Гаральт. — Но я боюсь, что это я не подхожу тебе. Слишком… я… проблемный, — Юлка как-то сказала это слово, и Гаральт подумал, что оно лучше всего характеризует его ситуацию.

— А с тобой что не так? — прыснула Юлка, подперев щёку.

— Я последний из обречённого к истреблению Рода, — тихо ответил Гаральт. Но к его удивлению Юлка лишь приподняла бровь и не спешила его прогонять. — Я был младшим из семи братьев и одной сестры. Старшей сестры. В нашем Роду сила передаётся первенцу, не важно, какого тот пола. И Хуннулв наш удельный князь потребовал в жёны для своего наследника. А такого жениха в Род не введёшь, как понимаешь. Да и не в любви дело было. Затмили разум князя сокровища нашего Рода — каменная скрижаль с тайнописью богов, секрет шифра традиционно передавался первенцу. Поэтому понадобилась именно наша сестра — ключом являющаяся. Вот только у Хуннулв уже был суженый, а волки верны своим избранникам. Чтобы заполучить старшую сестру правящий Род убил её суженого. За это Хуннулв убила на брачном ложе сначала наследника Хранителя Северо-Западного удела, а после и себя. Око за око, зуб за зуб.

— Постой… Как ты сказал? — вздрогнула Юлка. — «Око за око, зуб за зуб»?

— Д-да…

— Как будто… что-то… Ой! Волки? Ты что, волк⁈ — подскочила Юлка, вытаращившись на него, и даже отступила на шаг. — Я думала, что волколаков не пускают в Змейлор…

— Я не волколак! — возмутился Гаральт на почти оскорбление. — Я истинный оборотень, происходящий от спутника самого Одина — божественного волка Фреки!

— О… Э… Извини, — неловко выдавила Юлка. — Просто на меня как-то напал волколак, и не то чтобы я сильно боюсь волков, но приятного было мало… И он не ведал, что творил.

— Волколаки — это потомки Фенрира, что несут в крови проклятье богов, — пояснил Гаральт.

— Звучит знакомо, но я из скандинавской мифологии хорошо только Тора и Локи знаю, ну и Одина с Хелой, — ответила Юля. — Ещё Хеймдаля, который радужный мост охраняет, это я в фильме видела… Э… Прости, я понимаю, что на самом деле всё может быть не так, как у нас в Яви показывали, девчонки всё время по этому поводу надо мной прикалываются. Они даже говорили, когда мы фильм смотрели, что василиск в Хогвартсе совсем ненастоящий, только если бы у него крылья отрезали в детстве… М… Прости, рассказывай дальше, — улыбнулась Юлка. — Когда я нервничаю, я начинаю болтать без меры. Я поняла, что ты не волколак, а волк, да? Я видела одного оборотня медведя, он тогда меня как раз от волколака спас, так он частично мог обратиться, раз и руки как лапы с когтями… Да… Всё. Продолжай.

— Истинных волков очень мало осталось. Мы были последним Родом в нашем уделе, не знаю, как у других, но говорят, что проклятые пытаются от проклятья избавиться, роднясь с истинными, да не выходит ничего. А после мести сестры Ёрмунганд обрушил гнев на наш Род. Они убили двух моих старших братьев-близнецов, которые были среди гостей, а потом напали на наше поселение, истребляя всех от мала до велика, не жалея ни женщин, ни стариков. В живых после того нападения остался Ральф — мой третий по старшинству брат, моя мать и я, — окунулся в прошлое Гаральт. — Мне тогда было десять, а Ральфу шестнадцать, он как раз накануне получил родовое имя.

— Родовое? — переспросила Юлка.

— Нам дают… Давали волчьи имена. Ральф означает «один из стаи». Старших моих братьев звали Рудольф и Рауль. Моё детское имя — Гарт… Это такой сплав серебристо-серого цвета — из-за цвета моей шерсти в обороте. Мы… Наш Род умеет оборачиваться с щенячьего возраста. Имя Гаральт я получил от брата уже здесь. Он провёл церемонию, когда мне исполнилось шестнадцать. Но оно не совсем волчье. Брат хотел защитить меня. Также он провёл надо мной ритуал отсечения от Рода и изменения внешности, чтобы меня не нашли. Я до сих пор не знаю, зачем он это сделал, возможно, по наущению матери, но до меня дошли слухи, что…

Гаральт вздохнул.

— Я здесь уже двенадцать лет, есть некоторые способы узнавать вести из Беловодья. Ральф не смог отомстить, около трёх лет назад он был пойман и убит Хранителем Северо-Западного удела. Мать, которая отправила нас в Змейлор, предупреждала о том, что прямая месть Ёрмунганду ударит по брату.

Он остался единственным прямым потомком своего Рода. Бесполезный и обречённый. Он не хотел мстить, возрождать Род или бороться за его наследие. Из-за вражды и так было пролито достаточно крови. Этим Гаральт отличался от родичей, которые не мыслили дальнейшей жизни без отмщения. Ральф буквально душил его своей жаждой мести и посчитал малодушием отказ отправиться с ним, а решение остаться обучаться в Змейлоре воспринял как предательство.

— Ты бы хотел отомстить? — тихо спросила Юлка, осторожно коснувшись его плеча.

— Я остался один. Ради чего мне губить свою жизнь? Отказаться от дара, призвания, жизни и свободы? Ничья смерть не вернёт мне родных. Да и на Род, по сути, я прав не имею. Как и на месть, если разобраться.

За такие мысли Ральф называл его трусом и предателем, недостойным своего великого Рода. Вот только он считал, что ему больше досталось от материнского клана Рун, который никогда не славился воинами, они собирали знания, изучали, изобретали, служили богам, наконец! И их силой были знания, а не воинские умения.

— И всё же?..

— Я Гаральт Рун… Отрезанный от Рода Фреки и проклятый собственной матерью, в моём сердце нет мести. Я бы хотел просто спокойно жить и применять свои знания во благо.

— Проклятый собственной матерью? — переспросила Юлка. — Это как?

Гаральт пожевал губу, раздумывая, сказать ли правду суженой, но решил, что скрывать смысла нет.

— То, что ты приняла за пророчество, на самом деле это было проклятье. Я говорил тебе, что нас осталось трое. Ральф, мама и я, — вздохнул Гаральт, вспоминая этот тягостный момент. — Мама несла в себе кровь норн, и она провела особый ритуал… Ну, это я сейчас знаю, что это было. Моему брату она предрекла гибель от мести, а меня…

В ушах всё ещё звенели слова, сказанные хриплым голосом казавшейся безумной матери.

«Сын мой, Гаральт. Проклинаю тебя! Ты своими руками убьёшь собственную суженую, не ведая, что творишь. Потеряешь её, если отпустишь за грань и не признаешь».

— Мне кажется, что мама не прокляла тебя, точней, не совсем прокляла, — сказала Юлка после того, как он всё же озвучил то, что ему было сказано. — В проклятьях обычно не говорят способа, как избежать ситуации. А тут… Может ли быть так, что это было противодействие твоей судьбе? Допустим, ты должен был умереть юным, а чтобы проклятье подействовало — дожить как минимум до возраста женитьбы, чтобы встретить суженую?

— Проклятье было посмертным, — прошептал Гаральт, озарённый догадкой. — Мама после его произнесения сгорела в магическом огне. Это был рунный круг… Я тогда очень испугался. Ральф утащил меня, и мы добрались до Змейлора. Но, думаю, ты права… Такие проклятья неснимаемы.

Сердце гулко билось в ушах, а по спине пробегала дрожь от вновь испытанных воспоминаний. Только сейчас он видел это иначе. Узнавал символы и общий рисунок.

Тёплая ладонь, погладившая по спине, привела его в чувства. Гаральт поднял взгляд и встретился с глазами Юлки, что смотрела тепло и внимательно. Видела его.

— Да мы с тобой как потерянные близнецы, у обоих истории жизни так себе, не подарки, а сюрпризы, ага, — горько усмехнулась она. — У меня отец убил маму, и бабушка долгое время думала, что и меня он убил тоже. Поэтому и не искали. А я жила с приёмными родителями в Яви. Узнала про всё это волшебство слишком поздно. Но всё же… несмотря ни на что, мы как-то нашли друг друга. И… наверное, можем попробовать построить что-то новое и лучшее, чем у нас было.

Примечание:

*Насчёт попкорна. Не из каждого кукурузного зерна его можно сделать. Существуют специальные сорта, которые предназначены именно для этого лакомства. Всё дело в клейкости, степени засыхания, глютене, короче, там реально не всё так просто.

Глава 13

Поиск виновного

— Вообще-то Юля не виновата в том, что произошло с Яровзором, — сказала Ожеге Озара. — Она сама пострадала во всей этой ситуации, чуть души не лишилась и всё ещё не пришла в себя. Ты бы помягче с ней…

Ожега выдохнула, сделав выпад, от которого сестра с лёгкостью увернулась.

— Теряешь концентрацию, — контратаковала Озара, вполне успешно выполнив несколько ударов, которые пришлось принять на блок. — И ты злишься…

Ожега и правда злилась. Было с чего. Преподаватели и разбираться не стали в том, что произошло с Яровзором, уснул и уснул, хорошо, что никто не пострадал. Хотя Ожега так не считала. Она что, за пострадавшую не считается? А Юля? С ней тоже всё в порядке? А Оляна или Хэй с Баем, которые отсидели в карцере столько дней без еды в темноте? А эта Маришка, которая себя в жертву принесла? С ней как? Сопутствующий ущерб?

— Злюсь… — хекнула Ожега, попытавшись сосредоточиться и отбросить все мысли, что роились в голове. — Злюсь! — она яростно атаковала, разбивая защиту сестры. — Злюсь! — удар! Ещё удар! Ещё и ещё!

Она выбила меч из рук Озары, которая упала, и замерла, тяжело дыша. Из тела словно вынули все кости, и Ожега рухнула на колени.

— Прости… Просто кровавая пелена перед взором. Как будто внутри плещется мёртвая вода, и я исторгаю из себя ядовитые пары каждым выдохом. Понимаю я, что Юля ни в чём не виновата. Головой — понимаю. А сердце не принимает. На обратной стороне век словно кто-то выжег картину того момента, как она его целует. Я его в людском облике видела в последний раз, когда она его целовала, помнишь?

Озара поднялась и потянула руку, помогая подняться, а потом обняла, позволив уткнуться в плечо.

— Как вижу её, так сразу как на повторе каждый раз эта сцена, как заколдовал кто, — буркнула Ожега.

— Может, и правда навеяно что-то? — напряглась сестра. — Тут у нас места… Своеобразные. Да и люды всякие. Недоброжелателей хватает. Ещё и Карачун самый. Новый год по явовскому стилю завтра. Очистительный обряд хорошо бы провести, хоть через краду прыгнуть да водой омыться с наговором.

— Сегодня как раз неделя, можно и прыгнуть, — хмыкнула Ожега, признавая правоту сестры. — В деревне точно крады зажгут, Яровзор… В общем, он говорил, что там так делают.

— А Юлю позовём? — осторожно спросила Озара.

— Ты, кажется, говорила, что у неё какой-то ухажёр появился… — пожала плечами Ожега и вздохнула. — Надеюсь, она там с ним занята и не обижается на меня… Но пока мне проще совсем её не видеть. Чтобы… не наговорить всякого или не сделать. Я сама не своя. Может, и правда что-то навеянное, ярость аж в горле клокочет, как вижу её. Пытаюсь в ристальном зале эту злость скинуть, да всё не выходит. И мысли успокоить не могу. Хочу и из Радомиллы душу вытрясти и узнать, не она ли замешена. Или ещё у кого, на кого вы там думали.

— Мы ведь так ничего и не узнали, а Маришка… Ну ты знаешь.

— Угу, — кивнула Ожега, нахмурившись. Все попытки что-то узнать канули втуне.

— Правда всегда наружу выйдет, как ни старайся спрятать, она как вода — везде просочится, — задумчиво ответила Озара. — Только терпения набраться надо.

— Я знаю, но… Получается, что Яровзор один в облике Зверя, я здесь, а тот, кто всё это провернул, возможно, избежал наказания. Маришка могла быть не одна или действовала по чьему-то наущению.

— Мы всё выясним, а Яровзор проснётся и обернётся, до весны всего несколько месяцев осталось, — подбодрила сестра.

Ожега выдохнула и кивнула.

— Мы что, опоздали? — в ристальный зал вошла чуть запыхавшаяся Оляна, которая, покраснев, бросила красноречивый взгляд на невозмутимого чёрненького близнеца, которого выпустили из застенков пару дней назад. Хэй тогда выглядел неважно, даже Ожега это подметила, вынырнув из своих мрачных мыслей. Неудивительно, что мягкосердечная сестра не выдержала и, похоже, согласилась на ухаживания этих двоих.

Весь вчерашний день втроём где-то пропадали, да и сейчас буквально всё кричало о том, что зря времени они не теряли.

Спустя два месяца Хэй и Бай стали на одно лицо, и Бай ничем не напоминал того парня, чьё тело занял. Различать близнецов позволял лишь кардинально противоположный окрас и разные выражения лиц. Впрочем, на Оляну оба смотрели одинаково — горящими взглядами, от которых становилось неловко.

— Вроде вовремя, — подал голос Бай.

Озара тихо фыркнула.

— А Юля?.. Юля придёт? — спросила Оляна.

— Мы тут подозреваем, что недоброжелатель и Ожегу мог как-то проклясть или подклад какой сделать, — дипломатично сказала Озара, — так что сначала хотим обряд очищения провести.

— Чуть позже с Юлкой увидимся, — со вздохом пообещала Ожега. — А теперь давайте всё-таки немного потренируемся.

* * *

Озара всё же настояла на обряде в купальне — про такой вспомнила Оляна, так что они отложили поход в деревню ещё немного и решили отправиться туда после обеда.

— А я, между прочим, подозревала Стремглава, — задумчиво повинилась Озара, когда они шли в трапезную. Оляна, аки горная козочка, ускакала с Хэем и Баем раньше, сказав, что они хотят поесть втроём в комнате, а за столами сидят строго по курсам. Но обещала тоже пойти в деревню с ними.

— Почему Стремглава? — несколько удивилась Ожега.

— Уж больно вовремя он решил с нами поговорить, хотя до этого от Радомиллы не отлипал. И он предложил использовать магию Кадмаэля, чтобы снять внушение с Юли, а у них с Оперённым, сама знаешь, отношения непростые. Подумала, что, может, он действовал по наводке Радомиллы, может, хотел с Кадмаэлем поквитаться. Я это даже рассказала Пруту Буреславовичу, который был главный в нашем походе, и он посоветовал их обоих позвать с собой…

— И что?

— Да ничего особенного, кроме того, что Стремглав настаивал, что Радомилла невиновата ни в чём, и ни словечка про себя. А прямые вопросы — это как-то слишком… Тем более подозрения мои ничем и никем не подтверждённые, а так, домыслы.

На слова сестры Ожега кивнула. Бездоказательно кидаться обвинениями не стоит.

— Мне показалось, что Стремглав как будто вернулся в твой круг общения, — осторожно спросила она.

— Не то чтобы вернулся, — хмыкнула Озара. — Но да, после всех этих событий как-то вновь стали больше общаться, да ещё и вместе с Кадмаэлем, словно они опять друзья. И с Радомиллой я его больше не видела вроде бы. Но не сказать, что я слежу, знаешь, было чем заняться, кроме как…

— И где это Хэй и Бай? — заступила им дорогу Радомилла, о которой они только что говорили.

— Они вроде повзрослей тебя будут, так что мы им в няньки не нанимались, — насмешливо ответила Озара.

Ожега не сказала ничего, но в мыслях уже трясла «дочь повелителя морей», выпытывая у той, кто навредил Яровзору. В её невиновность Ожега не верила, несмотря на всякие заверения Стремглава и то, что с Маришкой Радомилла вряд ли была знакома — у них не совпадал ни один предмет по расписанию — это они тоже уже проверили. Да и просто хотелось сорвать злость на ком-то. Бывшая Кикимора подходила для этого больше всех, больше Юлки так точно.

— Лучше бы тебе уйти с дороги, — процедила Ожега, и Радомилла, видно, что-то прочла в её взгляде, так как тут же шарахнулась в сторону.

— Только и делаете, что чужих женихов сманиваете! — оставив последнее слово за собой, Радомилла гордо, но поспешно удалилась.

— М-да… — хмыкнула Озара. — Она кроме парней вообще ни о чём думать не может? И кто кого сманивает вообще? Они сами от неё все бегут.

— Да, нутро своё не спрячешь, — фыркнула Ожега в ответ.

С начала учебного года многие парни Змейлора вились вокруг этой «родовитой красотки», даже признанный красавчик Кадмаэль с их курса, но, как и многие другие, через месяц-другой отчего-то потерял интерес. Даже Стремглав, продержавшийся дольше остальных, как-то «отвалился». Не выдержали склочного характера? Или она успела всем оттоптать больные мозоли? Честно говоря, причина Ожегу не особо интересовала, просто факт остаётся фактом: поклонники были, да сплыли. Но они-то точно тут вообще ни при чём.

В трапезной более-менее заполненным оказался лишь стол у первого курса. Студенты постарше, по всей видимости, уже ушли в деревню.

— Вот вы где! — когда они почти доели, в общий зал ворвалась запыхавшаяся и раскрасневшаяся Юля.

— Ты что, от деревни бежала? — пошутила Озара, и Юля сначала помотала головой, потом закивала, а потом и вовсе сделала пасс рукой, образуя вокруг них сферу тишины, словно хотела сообщить что-то секретное, да и вид у неё оказался соответствующий — больно загадочный, так что Ожега непроизвольно подалась вперёд, чтобы не пропустить ни слова.

— Почти. Там… Мы с Гаральтом нашли кое-что недалеко от тропы, что в деревню ведёт, и я за вами пришла. И за ингредиентами для обряда, он сказал сумку его взять, мы её в моей комнате оставили, потому что неудобно таскаться, и подумали, что если что-то найдём, всё равно за вами возвращаться, а он караулить там остался.

Ожега вычленила в этой тараторке, что они что-то сделали с Гаральтом, это так звали Юлиного вроде-бы парня, того самого, кто ошейник вылв переделал, которым подругу поймали и чуть на тот свет не отправили. Невольно укололо чувство вины: если бы не размолвка с Юлей, давно бы проверила этого ухажёра на вшивость. А то непонятно, с кем там вообще подруга связалась. Доверчивая больно и наивная, всё мерками Яви меряет. А ну как этот Гаральт окажется парой неподходящей? А то и в сговоре с злопыхателями и так к Юлке подобрался, под кожу залез? Вон как говорит про него, словно они год встречаются, а не без году неделю. А Ожега, упиваясь своим горем, проморгала это. А что за горе у неё? Разве оно это? Жив Яровзор, жив и здоров, не осуждён, никому зла не сделал, всё хорошо у него будет, как очнётся от оков сна да зелья коварного. Ожега даже рот открыла. А ведь раньше всё перед глазами крутились чёрные мысли. Видать, и вправду какой-то навет на ней был, раз обряд очистительный так сразу помог на ситуацию спокойно взглянуть.

— Так… Давай-ка присядь и по порядку, — скомандовала Ожега, чуть подвигаясь.

Юля выдохнула, улыбнулась, села и пояснила.

— Мы с Гаральтом сегодня договорились пройти по дороге до деревни. Посмотреть там внимательно всё. Он в волка умеет обращаться и следы искать, даже старые. Он сказал, что могли десятидневку назад чуть в стороне от общей тропки на меня напасть, и там следы будут не затоптаны. Да и я подумала, что знакомые виды могут простимулировать мою память отшибленную.

— И что? Нашли что-то? — нетерпеливо спросила Озара.

— Да, кое-что нашли. Гаральт сказал, что кровь там есть. Пара капель. Их не видно почти, но он почуял. Ну и запах мой. А я вспомнила, что, возможно, защищалась и спицами уколола. Смазанные образы, но… В общем, я его караулить место то оставила, а сама за вами пошла. Гаральт сказал, что можно попробовать ритуал какой-то выявляющий провести, в общем, сумку с ингредиентами забрать и всё такое.

— И ты его там оставила одного? — подозрительно сощурилась Ожега, прикусив крутившееся на языке предположение, что вдруг этот парень затеял проверки, чтобы следы замести? Не хотелось Юлю ещё больше обижать. Может и правда у той личная жизнь наладилась, бывают случаи знакомств у пар очень разные.

— Э… Да… — моргнула Юля. — А что?

— Думаю, нам всем стоит поспешить, — дипломатично замяла Озара. — Отправлю Оляне сообщение, пусть тоже всё возьмет, она у нас хороша в ритуалах и первую ступень закончила.

А Ожегу как громом поразило. Кикиморы, Морока потомки. Их магия заморочить может, да сомнения напустить. Значит, Радомилла всё же замешана!

Впрочем, когда она высказала свои предположения, Оляна сказала, что и у богини Бейлор похожие методы «обработки» жертв. Тоже мысли может направить в нужную ей сторону. Юля возразила, что богиня действует более «топорно» и прям совсем уж в мысли-то не лезет.

— Не знаю, — попыталась рассудить их Озара. — Сплетни-то всякие точно Радомилла если не распустила, то подхватила да преувеличила. Да и зуб у неё на Юлку огромный. Недолюбливает её и всё мечтает нас рассорить. А магия навета и правда у Кикимор есть.

— Разберусь я с этой рыжей, — пообещала Ожега.

— Как минимум надо было этот навет тогда снять у Муреша Арджешовича, — сказала Оляна, — чтобы хоть на сутки её в карцер посадили за колдовство против другого. А так будешь с ней разбираться, ещё сама угодишь в подземелье. Поверь, нет там ничего хорошего.

— Возможно, это будет того стоить, — мрачно хмыкнула Ожега и коснулась плеча робко улыбнувшейся Юли. — Прости…

— Ничего… Я понимаю, да ещё и навет… — откликнулась та.

* * *

— Вроде есть такой ритуал, которым можно призывать злодея на место преступления, — задумчиво бормотала Оляна, пока они спускались по тропе. — У меня точно есть о таком запись… Каземира, дай-ка мне мою тетрадку по ритуалистике…

Оляна читала прямо на ходу, а Ожега только придерживала сестру, чтобы та не свалилась или не запнулась о камень.

— Да… Это у меня есть, это тоже… — бормотала Оляна. — А мы кислицу собирали же, да?

— Да, собирали, — откликнулась Озара. — Она у меня.

— Ага, понятно…

В общем, вся дорога прошла в переборе ингредиентов и уточнении деталей. Наконец их встретил не слишком высокий — ростом лишь чуть повыше Юли, парень. Красавцем его назвать было сложно, лицо простоватое и несколько грубоватое, почти крестьянское, серые льдисто-прозрачные глаза, какие-то серые же волосы «мышиного» цвета. Но Юля расписывала всю дорогу, какой тот разумник, да что тоже судьба у него непростая, хотя и без подробностей, и что рукастый и смекалистый, так что Ожега оставила свои мысли при себе. С лица воды не пить, да и любят не за красоту — Радомилла тому подтверждение.

И всё же похоже, что этот криво усмехнувшийся «разумник» понял, о чём она подумала. Парень в целом производил впечатление осторожного и пуганого зверя, словно принюхивался к ним, определяя исходившую от них опасность и способы взаимодействия. Ожега мало что помнила про Род Рун из Северо-Западного удела, вроде древний род, но не слишком известный, не воины точно. Учитывая «сложную судьбу», Гаральт мог быть нагулянным или проклятье какое от недругов схлопотал, а то и просто таким самим по себе. Но точно — битый, а за таких, как известно, двух небитых дают.

— Ну что, где вы нашли кровь? — первой нарушила послеприветственное молчание Ожега.

— Я покажу, — кивнул Гаральт и отвёл их чуть в сторону, к россыпи крупных камней.

Действительно, нужно было немного сойти с тропы, и если скрыться за камнями, то и не видно ничего тем, кто мимо пройдёт.

— Вот здесь мы нашли пару капель крови, — показал Гаральт на землю, чуть припорошенную снегом, а вон там, за этой грядой, видимо, уже колдовали над Юлкой. Запах имеется и следы волшбы. Слабые, но больше там никто не колдовал, так что…

— Мы подумали, что если я дралась и ранила напавшего, то там лечились и, соответственно, отсюда магический всплеск, — вставила Юля. — Только… ну… неясно, конечно, чья это кровь… Может, Маришки, тогда бесполезен будет ритуал… Или что, она живой придёт?

— Не Маришка это, — уверенно сказал Гаральт.

— Почему ты так думаешь? — спросила Озара.

— Я её запах помню, знал же её, не она это, — ответил парень. — К тому же следы магии… как бы… м… привкус имеют странный. Не оборотня это магия, точней… какая-то она… сложно сказать, но что-то с ней не то.

— А ещё я уже когда снова сюда шла… — закусила губу Юля. — Мне показалось, будто я вспоминаю, что парень со мной говорит и девушка… В общем, их двое было как минимум.

— Ты, Озара, кстати, спрашивала про парня, которому Яровзор навредил, кто-то из Змеу, — напомнила Оляна. — Маришка же тоже из клана Змеу, так что, может, они так и познакомились, а то и просто друг друга знали. Она же из Рода Сомеш. Я только имени так и не вспомнила и на лицо, как тот парень выглядел. Много народа тогда на празднике находилось, а мне неприятно про знакомца сестры гадости да наветы слушать, вот и «в одно ухо влетело, в другое вылетело».

— Помню, Яровзор переживал, что кто-то может что-то плохое про него рассказать… — задумалась Ожега, но она вообще про какого-то парня и не помнила, и ей казалось, что она об этом и вовсе от сестёр узнала. — Ладно, к чему гадать, делайте свой ритуал…

— Думаю, стоит начертать круг за камнями, чтобы не привлечь лишнего внимания…

* * *

Ожега оторвалась от наблюдения за вознёй сестёр, которым что-то советовал Гаральт, и заметила Юлю, которая замерла чуть в стороне. Как раз на том месте, откуда с куском земли забрали те упавшие капли крови. Юлю колотила крупная дрожь. Ожега подошла и поняла, что подруга смотрит в пространство перед собой, но явно ничего вокруг себя не видит.

— Здесь. Это произошло здесь, — Юля дышала поверхностно и, кажется, даже не замечала, что по её щекам струятся слёзы. — Я точно сопротивлялась, но недолго…

— То, что случилось… Ты не виновата, — Ожега обняла вздрогнувшую Юлю за плечи.

— Я… ничего не смогла сделать, — всхлипнула Юля.

— Я тоже… Прости за… В общем, всё хорошо, всё будет хорошо…

Юля разрыдалась, уткнувшись ей в плечо, и, подняв голову, Ожега встретилась с сердитыми льдисто-серыми глазами. Гаральт как будто подумал, что это она… В этот момент Ожега ясно прочитала в этом взгляде решимость защищать, оберегать и любить.

Мягко улыбнувшись, она отстранила Юлю и практически передала из рук в руки Гаральту.

— Береги её.

* * *

— Всё готово, — сказала Оляна. — Теперь остаётся только ждать…

Не успели они толком устроиться, как спустя буквально пару долей на тропинку вышли двое парней, поднимаясь из деревни. Они чуть прошли, переговариваясь, а затем вернулись и пошли в их сторону.

Озара буквально побледнела, когда их укрытие посетили Стремглав с Кадмаэлем.

— Озара? Ты что тут делаешь? — улыбнулся Стремглав. — Все вы… Мы внизу ждали-ждали, а потом нам девчонки сказали, что ты с сёстрами вроде выходила в деревню, и всё нет и нет, мы решили навстречу пойти, а то какие-то времена неспокойные…

— А что мимо не прошли? — спросила напряжённая Ожега.

— Так след Озары увидел я, что сюда он идёт, — удивлённо ответил Стремглав. — А Кадмаэль и запах ваш учуял. Оперённые они очень к запахам чувствительны даже в людском облике.

— Тьфу ты! — в сердцах сплюнул Гаральт.

— Да… про следы я тоже как-то не подумала… — смутилась и Озара.

Ожега же подумала, что сбрасывать со счетов Стремглава и, возможно, Кадмаэля не стоит, ведь ритуал уже начал работать, а Юля помнила про какого-то парня. Впрочем, следы, даже с учётом каменистой почвы, всё равно могли насторожить злоумышленника.

— Я знаю заклинание, чтобы замести следы, — подала голос Юля.

— А зачем вам вообще заметать следы? — спросил Кадмаэль, который смотрел на Озару.

— Мы тут ловим на живца, точней, на ритуал того, кто на Юлку напал… — начала объяснять Озара.

Заметание следов времени много не заняло, а подошедшие парни остались с ними, даже, к раздражению Гаральта, проверили, всё ли правильно было в их ритуале.

— Кто-то идёт… — прошелестел Кадмаэль, первым заметив слегка прихрамывающую фигуру в сгустившихся сумерках.

Глава 14

Наказание

Озара смущённо косилась на профиль невозмутимого Кадмаэля, за которым ей улыбался Стремглав. Эти «двое из ларца», которые внезапно отправились её искать! А ведь на долю она подумала, что… они как-то замешаны в этой истории, и сердце ухнуло в пропасть, чтобы потом вновь воспарить.

— Пахнет чемерицей и мёдом, — сказал Кадмаэль. — А ещё я вижу и чувствую серу и уголь… Вы что, использовали ритуал призыва?

— А где кровь взяли? — вклинился Стремглав.

И Озара шёпотом, но всё равно с упоением начала им всё объяснять, во-первых, потому что они всё круто сделали и рассчитали, а во-вторых, чтобы избавиться от накатившего на неё смущения. Вспомнилось, как они спали вповалку в лесном охотничьем домике и вместе пережили это «приключение» с охотой на василиска. Стремглав, кажется, за то время, что они находились вдали от Змейлора, всё же поговорил со своим бывшим другом и восстановил их отношения. Теперь их дружба могла протекать без налёта навязчивой магии Оперённых. Да и в их мини-походе Кадмаэль не показался ей таким уж… В общем, оказался он умным, немного одиноким, несмотря на толпы поклонниц, начитанным и спокойным, благородным… В общем, таким интересным он оказался, что можно было что-то обсуждать с ним часами.

— Тише. Кто-то идёт… — шепнул им Гаральт, когда Озара, увлечённая обсуждением возможных ритуалов, почти забыла, что они все тут делают. Кадмаэль одновременно с этим легонько коснулся её плеча, призывая к тишине, и Озару отчего-то обожгло этим невинным прикосновением так, что она еле справилась с собой.

Они притаились у камней, да ещё и Юля загодя накрыла их засадной маскировкой, которая должна была скрыть их в первое время.

Парень, который пришёл, зажёг магический светляк — такой же умела делать Юля, и Озара чуть не вскрикнула, потому что узнала того «помощника», которого видела у таверны в день, когда они отправились за Ожегой и Яровзором.

— На всякий случай… — донеслось бормотание парня-Змеу, который пришёл явно, чтобы подчистить следы своего преступления. Проведённый ими ритуал заставил его вспомнить о пролитой крови или о возможном магическом следе, или какой-то оброненной вещи, в общем, подкинул какую-то идею, которая и заставила прийти на это место. В прошлый раз он не представился, но Озара запомнила, что он из местного клана «на своей земле».

— Ну, здрав будь, окаянный, — вошла в круг света Ожега с мечом, и у Озары в животе похолодело от волнения. А ну как сестра рубанет этого Змеу, да потом весь местный клан во главе с его родоначальниками, которые, на минуточку, все их преподаватели, против них ополчится⁈

— Надеюсь, сестра твоя глупостей не наделает? — вторил её мыслям Стремглав.

— Если убьёт его — усугубит ваше положение и Василиску своему не поможет, — сказал и Кадмаэль. — А за разжигание вражды внутри Академии понесёт наказание.

В итоге они в мгновение ока оказались возле Ожеги, словно одновременно страхуя и отрезая путь отступления. За спиной Змеу встал и Гаральт. Озара с Оляной и Юлей отошли чуть в сторону, чтобы не мешаться, но и не стать мишенью.

— Он кудесник! — тихо воскликнула Юля, но в сгустившейся тишине это прозвучало как удар набата. — Вспомнила, как он бил магией.

Змеу затравленно оглядывался.

— Это точно он, — словно прорычал Гаральт. Его глаза горели ярче, чем у остальных, всё же волки — ночные животные.

— Зачем ты всё это подстроил? Подставил Маришку из своего клана, чуть не убил кучу народа и Юлку Лебедь Белую — нашу подругу? — грозно спросила Ожега. Было что-то в её голосе и интонации что-то такое, что даже Озаре становилось не по себе.

— Это Маришка ненавидела вас, княжон Горынычей. Я же не хотел вам вредить, — замотал головой Змеу. — Месть моя была направлена только на одного люда — Яровзора Василиска из клана Аспидов.

— И мне ты не хотел вредить? — хмыкнула Юля. — Просто использовал в своих целях, типа это не считается, или что?

— Да кто же знал, что от тебя столько проблем будет, дура наивная! — фыркнул Змеу. — Сами виноваты. По задумке ты бы поцеловала этого ерохвоста, сняла ошейник да выкинула, пока неразбериха, а тебя твои подруженьки подставили под другое колдовство, так что я тут вовсе ни при чём — с них спрашивай.

Озара почувствовала вину. Ситуация с Юлей и правда была неоднозначная. Действительно, к таким последствиям могло привести и их вмешательство. Она бросила взгляд на хмурого Кадмаэля. Тот тоже считал, что то, что Юля впала в кому — его вина, и переживал из-за этого. С другой стороны, не используй они магию Кадмаэля на Юле, даже не узнали бы, что случилось, а там всё могло обернуться куда как хуже. Да и сделанного всё равно не воротишь.

— Что примолкли? — хмыкнул Змеу. — И сказать на это нечего?

— Ты лжёшь, — внезапно ответил ему Гаральт. — Амулет. У тебя амулет Морока, я чувствую его.

Озара ахнула. Они разбирали такое на искусничестве! Были амулеты, позволяющие люду соврать прямыми словами. Да и кудесники, по слухам, с изменением своей магии, если лишались Зверя, могли врать и сами по себе. Юля как-то говорила, что может, просто не любит этого делать, но таких ограничений, как у настоящих оборотней — что язык не поворачивается — у неё нет.

— Не смогла бы Юлка сама твой ошейник снять, — продолжил Гаральт. — В нём заложник для души, что к смерти ведёт. Не хотел ты, чтобы вышли на тебя, даже сейчас пытаешься вывернуться и подруг рассорить.

— Ты ведь тот парень… — сказала Оляна, — тот однокурсник Яровзора, которого он покалечил своим ядом… ядом василиска. Ты лишился своего Зверя. Про тебя говорили…

— Да, — хрипло ответил парень, мгновенно разъярившись. — Да! Я лишился своего Зверя. Я калечный оборотень, что никогда больше не обернётся! А я был одним из сильнейших в Роду, а стал ущербным! Грегор Олт. Раньше моё имя произносили с уважением, а теперь — с жалостью или ехидством. Моя жизнь кончена из-за этого выродка!

— И чего же ты хотел добиться? — хмыкнула Ожега.

— Чего хотел, того добился, — ухмыльнулся Грегор. — Я избавил Змейлор от выродка, каким бы он там ни был потомком Хранителя. Таким, как он, нельзя позволять находиться подле нормальных людов. Его василиск бешеный! Я вам всем одолжение сделал, что избавил Змейлор от опасной, неуравновешенной твари. Да вы благодарны мне быть должны.

— Ну прости, что не благодарю за то, что напал на меня, нацепил подчиняющий артефакт и трусливо воспользовался девушкой, потому что самому кишка тонка разбираться со своими проблемами и обидами, — фыркнула Юля, чем ещё больше разозлила Грегора.

— Молчала бы ты! — тут же откликнулся их недоброжелатель. — Ничего, скоро научишься покорности и молчать перед мужчиной. Недолго характер будешь показывать! Теперь тебя как девку легкодоступную знают. Не найти тебе суженого. Погоди, придут с тобой развлечься…

В следующее мгновение Озара только и успела, что ахнуть, так как к Грегору метнулась тёмная тень, повалившая его оземь. Это оказался такой огромный волк, что не сразу сообразилось, что таков оборот Гаральта. Юля говорила, что тот из клана истинных волков, которых в Беловодье остались считанные единицы. Озара и вовсе таких никогда в жизни не видела. В отличие от настоящих оборотней, шаманов или кудесников-«анимагов», которые в зависимости от вида могли становиться больше или меньше своего людского объёма, волколаки не могли менять свою массу оборота, оставаясь относительно мелкими — либо человекоподобными, либо в размерах обычных животных. Так что такой «ездовой волк» на миг ошарашил.

В нос ударил резкий острый запах железа, и раздался «булькающий» звук щедро плеснувшейся на каменистую почву крови. Белеющий в сумерках снег медленно начал темнеть, сливаясь с цветом камней. Застывшее в восприятии время вновь ускорилось, и они дружно кинулись к распростёртому телу с чернотой разорванного горла, но…

— Он мёртв, — в тишине сказала Юля. — Слишком… Быстро… Не помочь, — она, открыв рот, повернула голову к спокойно сидевшему подле неё волку.

— Зарезал, как овцу, — хмыкнул Стремглав, как будто с уважением посмотрев на вернувшего людское обличие Гаральта. — А ты хорош…

— З-зачем? Зачем ты это сделал? — Юля в шоке смотрела на своего парня, который, кажется, не совсем понимал, что она от него хочет услышать.

Озара выдохнула. Гаральт единственный из них был в своём праве. Во-первых, Грегор подставил его с артефактом, а во-вторых, что серьёзней по меркам Беловодья, оскорбил Юлю, сказал о её легкодоступности, фактически признавшись в распространении таких сплетен, да еще и пригрозив… Если они суженые…

— Ты моя суженая, никто не посмеет сказать ничего плохого о тебе, — нахмурился Гаральт. — Больше он не поднимет на тебя руку и не сможет навредить.

Да, кивнула Озара. Защита суженой — практически единственная «лазейка» в сложных законах кровной мести. Даже Ожега не имела бы права убить Грегора, если бы с Яровзором случилось что-то пострашней.

— Он был прав, — подала голос Ожега, защищая Грегора перед растерянной Юлей, выросшей в рафинированном «гуманном» мире. — Гаральт защищал тебя.

— А что с ним?.. — передёрнула плечами Юля и всё же сделала шаг к своему парню, но скорее даже всё-таки жениху, и уткнулась в его плечо.

— Мы будем свидетелями, — переглянувшись с Кадмаэлем, сказал Стремглав. — Это не дела Родов. Личные счёты. Да и Род Олт будет рад отмазаться от своего выродка, который натворил дел.

— Идём, — отошла от тела Ожега. — Возвращаемся в Змейлор.

— А он останется так? — Юля, которую Оляна вместе с Гаральтом потянула к тропе, оглянулась.

— Да. Будет проведено расследование, — отрывисто сказал Гаральт. — Определят, не было ли какого-то нарушения. Просто расскажешь, как всё было.

* * *

Во второе лето Озара вновь попала в одну группу со Стремглавом и Кадмаэлем. Когда они шли по тропе вниз, взгляд невольно упал на группу камней в стороне, там, где в канун Явовского Нового года нашёл свой последний приют неудавшийся «мститель» — Грегор Олт. Змеу даже похоронили его там же, на месте смерти. Как и предсказывал Стремглав, ни клан, ни Род Олт не предъявили Гаральту никаких обвинений, более того, можно сказать, что они откупились от претензий Юлки на покушение и выделили ей «настоящее приданое» — как сказала Добрынка. Сам Олт Буреславович, который вёл мироустройство, принёс Юле извинения и кошель с золотом и артефактами. Всё же свидетельство от потомков трёх Родов Хранителей может стать несмываемым позором. Так что Змеу быстро просекли линию поведения. Судачили, что «калечный» Грегор совсем двинулся на почве своей немощи и того, что приличной невесты ему не видать, и попытался заколдовать Юлку. Про Яровзора уже никто не вспоминал… Никто, кроме Ожеги.

Озара вздохнула и покосилась на хмурую сестру, которая шла рядом, так как их группа двигалась в том же направлении — в сторону известного им форта.

Весной ожидаемого пробуждения Яровзора не произошло… Точней, в той пещере проснулся, но не Яровзор, а его Зверь. И все выходные и свободное время по настоянию наставников сестра проводила в лесу, сдерживая активного василиска от исследования территорий, и контролировала его охоту. Ей даже сделали и выдали специальный амулет для быстрого перемещения, да и сама Ожега свои способности к перемещению серьёзно прокачала.

А сейчас на их летней практике, скорее всего, Ожега будет на отдельном «выпасе» своего суженого. И хорошо, а то в её группу добавили Радомиллу, а у них с бывшей Кикиморой отношения совсем не сложились. Они всё же смогли доказать, что та использовала против них магию, чтобы насолить Юлке: сама Радомилла и подставилась, когда узнала новости про Грегора Олта и про нового Юлиного суженого в тот бесконечно длинный день.

Радомилла начала возмущаться, что как так: от неё такой-сякой прекрасной все разбегаются, а к Юлке калечной прилип «какой-то»… Озара тогда подумала, что Юля Радомилле косы повыдергает, так та посмотрела, а потом лишь фыркнула и сказала ей, что «на чужой каравай рта не раскрывай» и что «у неё и такого „плохонького“ нет и вряд ли появится». Вот тогда Радомиллу и понесло по буеракам: наговорила она Юле при всех разного, и про волколака призналась, что ещё в Гнезде натравила, и про то, что всегда её калечной считала и что не место ей возле княжон. И то, что попыток их рассорить она не оставила. Потому что — внезапно — лишь она одна достойна рядом находится и дружбу с ними водить, по статусу ей это.

Ожега тогда и влепила ей пощёчину, сказав, что с предателями дружбы водить не собирается. А Озара лишь гадала, что там у рыжей Кикиморы в голове-то творится и в какой параллельной реальности та живёт⁈ Одним словом — своеобразная.

Правда, за морок Радомилле только пальчиком погрозили. Видно, «рыбка» от отца сыграла свою роль, да и настояли, что никто не пострадал. Но Радомиллу вызвал сам ректор и о чём-то побеседовал. В общем, с той поры бывшая Кикимора притихла и ходила задумчивой.

К вечеру они добрались до своего форта, за пару часов до этого расставшись с Ожегой и её группой.

— Держи. Это тебе, — протянул Кадмаэль Озаре букетик из горной лаванды, шалфея и чабера, и она словила дежавю.

Так уже было прошлым летом. Только со Стремглавом. Она поддалась порыву и поцеловала его, рассказала об их с сёстрами ситуации, о Договоре и Ящере, но… Стремглав предпочёл сделать вид, что не было ни поцелуя, ни разговора.

— Никогда такого не было, и вот опять, — пробормотала Озара непонятно откуда всплывшую присказку, но цветы взяла. — Благодарю, — она почувствовала, как губы нервно дёрнулись, но улыбки не вышло. Наверное, было страшно ошибиться вновь. Озара погладила ароматные соцветия и застыла. Как и в прошлом году, Кадмаэль любил выгулять своего Зверя в уединении и отдалении от других, видимо, увидел цветы, которые очень пригождались в алхимии и искусничестве для отваров и ритуалов, и сорвал для неё. Всё просто. А она себе успела надумать всякого. — Пойду, разложу, чтобы высохли побыстрей… — пробормотала смущённая Озара и ушла в форт.

— Ты как-то потерянно выглядишь, — столкнулась она со Стремглавом, сделав буквально пятьдесят шагов. Да, она считала, чтобы собраться с мыслями. — О… Цветы. Это Кадмаэль всё-таки… Что с тобой?

Озара видно не справилась с лицом.

— Слушай, — потёр затылок Стремглав, делая вид, что всматривается в густой еловый подлесок. — Знаешь… Я недавно понял, что ещё не готов к серьёзным отношениям. Мне трудно доверять женщинам, что, наверное, неудивительно, учитывая историю нашей семьи. Ну ты знаешь, мама, Оперённый и все дела… Думал, что всё позади, и я с этим справился, что сильный, умный и вообще крут. И ты мне правда нравишься, но просто как друг. Прости, что не сказал этого сразу. Но я это сам не понял, как так вышло… Размышлял… Вот. Думал, что это… В общем, это со мной что-то не так, как оказалось.

— Понятно, — вздохнула Озара. Что-то подобное она предполагала, но полагать это одно, а когда тебе прямо такое говорят — совсем другое. Но у неё и правда словно камень с души свалился.

— И ещё… — тоже вздохнул Стремглав. — Давно хотел сказать тебе спасибо за то, что ты… В общем, если бы не ты, мы бы с Кадмаэлем так и не смогли, ну… Всё выяснить. Я бы не узнал, что… Очень много того, что было между нами, и что я думал как о навеянном, было правдой. И он тоже всегда считал меня другом и братом. Ситуация была паршивой, и то, что тебе потребовалась наша помощь… Это сплотило и позволило, не знаю… Понять, что у меня всё же был друг, пусть не так, как я когда-то хотел. Я много от него на самом деле хотел… Семью, брата, настоящего друга… Кадмаэль, в общем-то, и не обязан был оправдывать все те иллюзии и ожидания, которые я на него навесил. Не то чтобы мы это обсуждали, но… Вроде как договорились начать всё с чистого листа. Без оглядки на родителей и кланы. Как если бы впервые встретились только тут и познакомились. Непредвзято. Без иллюзий и ожиданий. Мне это помогло взглянуть на него иначе. Я не готов простить Оперённых в целом, но уже могу признать, что Кадмаэль ничего так. Иногда тупит и бесит избирательной слепотой, но всё же не специально.

— Тупит? — хмыкнула Озара.

— Нет, ну а как это ещё назвать? Он вообще не отслеживает, когда люды и люди подпадают под его животный магнетизм, — закатил глаза Стремглав. — И при этом умудряется…

— Что?..

Внезапно Стремглав осёкся и внимательно посмотрел на цветы в руках Озары:

— Ты это… Присмотрись к нему, ладно? Он… э… Правда не плох. И частенько в разговоре тебя вспоминает. Ты ему нравишься, но он не умеет это показывать, наверное, потому что в их клане все сами на них набрасываются…

— Ага, теперь ты сводником заделался, — фыркнула Озара, хотя сердце предательски дрогнуло.

— Ещё скажи, что он тебе ни капельки не нравится. Я же вижу, как ты иногда на него смотришь. Вы оба… В общем, между вами чувствуется искра. Родственные души.

Озара нахмурилась. Как она смотрит на Кадмаэля? Да как на всех. Разве что немного опасается из-за магии, которую полностью не может блокировать даже её науз.

— Ты же знаешь, у нас с сёстрами непростая ситуация и не до завязывания романтических отношений, — постаралась она уклониться от этого разговора. — Мы с тобой… Говорили об этом.

— А ещё знаю, что вы не собираетесь сдаваться и соглашаться со своей судьбой. И ты же предупредила меня, значит, право выбора ввязываться в твои проблемы или нет будет за избранником, — пожал плечами Стремглав. — И, прости, но я рассказал об этом Кадмаэлю, не всё, но в общих чертах. Думаю, он не боится. Он вообще ничего не боится, этот Оперённый, — с толикой восхищения и гордости пробормотал он.

Озара вздрогнула, словно очнувшись. Густо и опьяняюще пахло лавандой. Пахло счастьем. Разговор разбередил в душе что-то трепетное и нежное.

Словно ушат воды на голову хлынуло осознание. Она всегда смотрела на Кадмаэля. Это правда. Впрочем, сначала она убеждала себя, что просто не отрывает взгляда от опасности, которую тот несёт. Вспомнились многократные обещания самой себе разобраться в странной реакции на Кадмаэля несмотря на блокирующий любовную магию науз. Отчего-то Озара каждый раз откладывала проверку артефакта, находились дела поважнее. Тем более, что за прошедшие полгода она так и не решила свою проблему: боязнь объединять силы с сёстрами. Общий оборот был всё так же неустойчив и краткосрочен. Этому сопротивлялась именно она — её страх потерять себя был слишком велик. Поддаться. Проиграть.

Но… Проигрыш ли это? Позволить себе… любить? Слиться с кем-то в одном порыве чувств и страстей?

— Отнеси в сушилку, — отдала она букет из лаванды, чабера и шалфея Стремглаву и, развернувшись, побежала назад. Туда, на полянку, где по-прежнему стоял Кадмаэль, который, казалось, любовался закатом солнца, замерев истуканом. Но к солнцу у него было особенное отношение, особенно здесь, где оно не такой и частый гость относительно его дома.

Озара тихо подошла к нему со спины, сердце буквально клокотало в ушах одновременно обмирая от собственной смелости и возможности ошибиться, но…

— Ты уже вернулась?.. — спросил не оборачиваясь Кадмаэль, а Озара прильнула к нему со спины, обнимая, и ощущая, как чужое сердце заколотилось сильней.

— Спасибо за цветы… — тихо сказала она, а он порывисто повернулся, схватив в крепкие объятия и прижал к себе.

Поцелуй с Кадмаэлем отличался от того её первого поцелуя как небо и земля. На миг ей показалось, что она целуется с обжигающим солнцем, вспыхивая, словно сухая трава и сгорая дотла. Будто два огня — её пламя и его, объединились и взвились выше звёзд.

А потом всё закончилось, потому что Кадмаэль оторвался от её губ, прикрывая собой.

— Э… Хм… Там всех зовут ужинать, — смущённо кашлянул застукавший их Стремглав.

— Мы идём, — кивнул Кадмаэль, взял слегка дезориентированную Озару за руку и привёл к общему костру.

А она ела наваристую похлёбку и чуть не проносила ложку мимо рта, так как всё время думала о том, что вот как это — целоваться со своим настоящим суженым.

— Ну, теперь я точно спокоен, — внезапно шепнул ей Стремглав, сидевший по другую сторону, пихнув в бок.

— Что? Почему? — моргнула Озара.

— Ну… — Стремглав усмехнулся. — Теперь я буду уверен, что моя избранница не уйдёт к моему лучшему другу, как это… Ну почти это сделала моя мать. Потому что у него теперь есть ты.

— Ты расстроился? — напрямую спросила его Озара. Как бы то ни было, Стремглав был ей дорог как друг.

— Это было как-то даже ожидаемо, почти моя карма, но нет… Я за вас рад. Вы правда… сливаетесь аурами, словно вот-вот совершите совместный оборот или какое-то парное шаманство. Редко такое увидишь.

— Удивительно, — пробормотала Озара и чуть не выронила ложку. — Я поняла!

— Что поняла? — спросил её Кадмаэль.

— Я поняла, как правильно делать слияние с сёстрами!

Глава 15

Принятие Зверя

Яровзор ощущал себя падающим в колодец или расщелину. В ушах стучала кровь, а сердце, кажется, в горле. Свет и сознание меркли постепенно, словно отдаляясь от него. Взгляд застелило кроваво-красной пеленой. В устрашающе быстро пустеющей голове билась и грохотала единственная мысль: «Ожега рядом, он не должен ей навредить! Только не ей! Только не ей…»

Зверь. Хранитель. Предок. Василиск Великий Полоз.

Яровзор уже ощущал похожую беспомощность. В тот день, когда Предок выбрал его.

Он родился ошибкой. Отец совсем не обращал на него внимания. Наверное, старался не привязываться, зная, что он не переживёт Инициацию брата.

Яровзор помнил тот момент, когда об их судьбе узнал Златозар. Его единственный и любимый старший брат, который с ним играл и в какой-то мере заменил ему отца. Златозару было уже пятнадцать, а Яровзору девять, когда им запретили общаться. Мама вообще часто плакала и недолюбливала Златозара, но Яровзор всегда сбегал из-под её навязчивой опеки, чтобы провести с братом время.

Потом их с матерью и вовсе отправили в дальний храм Предков, туда, где с ним бесконечно проводили обряды отсечения от Рода…

Но это оказалось…

Бесполезно.

Тогда же Яровзор и узнал о своей участи и то, что родился ошибкой. И, можно сказать, на этом его детство закончилось.

В каждом поколении ветви Хранителя оставался только один — самый сильный и достойный. Так было всегда. Он просто родился слишком рано и должен умереть ради Рода и правильной передачи Наследия Великого Полоза. Вот и всё.

Время в храме тянулось убийственно медленно. Все знали, что никакие ритуалы и расстояния не помешают Василиску придти за его законной добычей, он слышал шепотки слуг. Чувствовал на себе взгляды дальней родни. Там же, в том храме, он познакомился с семьёй своего троюродного брата. Мелкого пятилетку кликали Борщ. Дородовое прозвище очень к нему подходило, так как свекольный суп тот очень уважал и мог есть его на обед и ужин. Борщ был единственным, кто не знал о том, что Яровзор скоро умрёт, и он старался побольше времени проводить с младшим братишкой. Учить тому, чему его самого научил старший брат… чтобы… его хоть кто-то запомнил. Его самого, а не «ошибку рождения» или вынужденную жертву Рода Василискова. Чтобы он остался в чьей-то памяти тем, кто существовал.

На время Инициации Златозара мама спрятала Яровзора в пещере. Было темно. Одиноко. И мучительно. Отсчитывать каждый вдох и выдох, ожидая прихода смерти. И он дождался. По крайней мере, тогда он думал, что дождался.

Первым он услышал шелест. Такой странный, обволакивающий и заполняющий всё вокруг. Словно он дышит шелестом и видит только его в сгустившейся темноте.

«Пока с-слабый… но лучше ты…» — прозвучавший внутри головы голос заставил крупно вздрогнуть. Яровзор зажмурился, готовясь к смерти, и проморгал главное: как проваливается в кроваво-красную пелену и куда-то движется. Всё время движется.

Как именно произошёл его первый оборот, он не помнил, не ощутил даже. Просто когда он осмелился взглянуть, то понял, что находится внутри Зверя, смотрит его глазами, ощущает его чувствами и совершенно ничего не может сделать. Словно жук, застывший в янтаре намертво.

Василиск Великий Полоз преодолел приличное расстояние, прежде чем спустился с неба в Златограде на территорию каменного кремля, ворвался в ритуальный зал клана Аспидов, разорвал рунный круг вокруг готового принять Наследие Златозара.

Яровзор, который был молчаливым наблюдателем, понял: Василиска Великого Полоза раздражал предложенный их Родом для слияния «сосуд»: болезный, жалкий и, самое главное, слабый. Таких «змеёнышей», по мнению Зверя, убивают из милосердия и долга. Их Род плохо исполнял свои обязательства, и потому ему приходилось исправлять оплошность. Более того, незнамо откуда пришло осознание: его рождение отнюдь не случайность. И судьба его была предрешена, когда Василиску Великому Полозу не понравилась перспектива будущего вселения в Златозара, чтобы захиреть от немочи.

Яровзор бился, кричал, просил, умолял… Но тщетно.

Брату хватило одного особенного взгляда.

Очнулся Яровзор возле остывшего навек окаменевшего тела Златозара, изуродованного маской ужаса.

Так Яровзор, сам того не желая, стал наследником Рода Хранителя и клана Аспидов. Вот только никакой радости это не принесло. Его боялись. Он оказался первым, кто стал вместилищем Василиска Великого Полоза, не достигнув совершеннолетия и не пройдя должного обучения перед Инициацией. Не готовился к такому с рождения, а вот так… по выбору самого Предка.

Его считали опасным. Он и был опасен. Оказалось, что даже его взгляд в людском теле мог убить, как это однажды случилось, когда Яровзор осерчал на одного из подвыпивших дружинников, который нелицеприятно высказался о «слишком много возомнившем о себе сопляке», а также его матери, которая его защищала, прятала и пыталась спасти, несмотря на правила. Позже оказалось, что этот дружинник, чьё имя Яровзор узнал лишь после его смерти, был нянькой-наставником Златозара и очень любил его брата. Но его смерть подкосила Данияра и в итоге привела к смерти.

С той поры отец приказал Яровзору носить повязку, и около трёх сороковников он провёл ослеплённым, а позже мать смогла раздобыть для него затемняющие очки, которые тоже не пропускали смертельный взгляд.

После случая с Данияром вокруг него в клане образовалась пустота. С ним продолжил общаться лишь Борщ, которого к нему приставили за приглядом и услужением. Отец же, кажется, возненавидел. И отослал его в Змейлор перед шестнадцатилетием, то есть его возрастной Инициации, сообщив, что не знает, как всё получится, а в Академии с Великим Предком помогут помочь совладать.

Яровзор оказался самым младшим на курсе. К тому же ещё даже не прошедшим Инициацию, не умеющим обращаться, а его очки вызывали нездоровое любопытство и насмешки. Аспидов в Змейлоре никогда не училось, и, несмотря на его статус наследника Рода Хранителя, который отражался в рунной вязи на одежде, его сначала посчитали чьим-то прислужником… Было ошибкой ввязываться в перепалку с тем Змеу. Позже он понял, что никто его не перепутывал, а намеренно оскорбляли и выводили из себя, возможно, считая, что его некому защитить. К несчастью для того Змеу, он оказался неправ. Перед предстоящей Инициацией Василиск Великий Полоз был особенно раздражителен. И несмотря на то, что Яровзор пытался его сдерживать, оборот снова произошёл спонтанно…

Позже выяснилось, что Яровзора остановили, но он, точней, Великий Полоз, успел покалечить этого Грегора Олта. А Яровзора… Его силу ректор Буреслав Ведагорович временно запечатал, сообщив, что ему прежде нужно найти свой якорь, иначе высок шанс остаться Зверем навсегда. А дикий василиск в Змейлоре никак не нужен. Ректор настаивал, что Яровзору сначала нужно изучить ритуалистику, раскрытие дара, алхимию, целительство, шаманизм, военное дело, теорию пространства и перемещения — всё, что угодно, кроме оборота. Лишь на третьем курсе разрешил посещать первую ступень предмета и то лишь его теоретическую часть.

Сокурсники и другие студенты притихли. Его боялись и недолюбливали. Но всё равно стало почти хорошо. «Почти», потому что действительно «хорошо» стало, когда в Академии появились княжны Рода Горынычей. Точнее, одна из них. Сильная, гордая, яростная. Яровзор любовался ею, её особенной девичьей статью и красотой. Он ощутил в ней то, что ему всё время так не хватало: пару. Его якорь. В понимании этого ему помог Великий Предок, чей взгляд мог не только уничтожать, но и видеть истину.

О двоюродном брате Ожеги — Огневзоре — Яровзор знал на самом деле немного, тот бывал в их краях с гостями из Рода Горгон, но общался лишь со Златозаром. Всё же два наследника. Но даже такой незначительной информацией можно воспользоваться, чтобы свести знакомство и приблизиться к суженой. Если её ещё не просветили насчёт опасности находиться подле Василиска из клана Аспидов, то очень скоро это сделают.

Стоило поторопиться.

Не всё было гладко и не сразу получилось, но Ожега приняла его в качестве суженого, заодно и рассказав о нависшей над ней опасности. В тот раз, в самый первый за всю жизнь, Яровзор оказался благодарен судьбе и Великому Предку, который выбрал вместилищем именно его. Потому что вместе они могли победить Ящера — нелюбимого, навязанного старым Договором жениха. И Яровзор всё пытался наладить связь со своим Зверем, чтобы исполнить обещанное и защитить суженую.

И только тогда, уже на пятом курсе, Яровзор уломал ректора снять ограничения и разрешить ему практику по обороту. Ожега тоже пошла на вторую ступень оборота, и Буреслав Ведагорович дозволил Яровзору посещать эти же занятия. Первый его осознанный оборот, он же и по сути — Инициация — был назначен на конец Коляды, через декаду…

Действительность сужалась и схлопывалась, пока и вовсе не исчезла. Осталась только досада. Он опять не успел! Что же спровоцировало Зверя? Яровзор терялся в догадках и… растворился во тьме чужого сознания.

* * *

Яровзору снились сны…

Сознание наводнили образы Ожеги: сосредоточенно тренирующейся, сердито его избегающей, смеющейся вместе с сёстрами, гоняющей своего гуся. А также Ожеги в обличии игривой змеевны, смущающей его в купальне. Среди прочих особенно личные и дорогие: Ожега с раскрасневшимися щеками и алыми от поцелуев губами, без нательной рубахи и вообще всего…

«Яровзор!» — почудившийся голос отчего-то не был томным, а наоборот отчаянным, зовущим и срывающимся.

Он задался вопросом, когда успел так расстроить свою суженую?.. И… Проснулся.

Что-то было не так.

А потом он вспомнил… Поцелуй Юлки. А после него… тьма.

Он попытался выбраться из этой мягкой, обволакивающей черноты. Сопротивлялся, выплывал куда-то «наверх» и наконец понял, что обращён. Что Василиск Великий Полоз вновь использует его тело, а он в лучшем случае может быть безмолвным зрителем.

И всё же… Яровзор яростно сопротивлялся. На этот раз у него было ради кого это делать.

Ожега.

Жива ли она? В порядке ли? Может быть, он ей уже навредил?..

Страх заставлял Яровзора пробиваться сознанием, пока он не «нащупал» что-то… что-то большое и древнее. Память… Мысли…

«Ты Василиск Великий Полоз?» — спросил Яровзор, обращаясь к своему Зверю.

«Да-а-а», — ответили ему.

* * *

Длительная медитация с подсоединением к памяти Предка дала много пищи для размышления. По всему выходило, что его спонтанная трансформация затянулась. Зверь буквально поглотил его, и чудо, что он смог выбраться на верхний слой их общего сознания.

Василиск и без него прекрасно справлялся. Он не тронул Ожегу, а даже наоборот — признал её достойной спутницей, сильной самкой, которая принесёт хорошее потомство, чтобы он смог и дальше воплощаться в этом мире.

Зверю вольная жизнь пришлась очень по душе, поэтому сознание Яровзора было подавлено надолго.

В воспоминаниях пролетели дни, сменялись сезоны, часто приходила Ожега, упрашивая вернуться в людское обличие. Яровзор мельком видел сестёр Ожеги и некоторых других знакомых: Стремглава, Хэя, Бая, ещё одного парня, вроде бы с курса сестёр Горынычей, и своих однокурсников Гаральта и Эмема, с которыми раньше почти не общался.

А ещё к нему приходил Борщ, и он с трудом узнал в статном парне своего мелкого братца. Василиск чуял в Борще родную кровь и зрелого самца, который уже образовал пару, потому и позволил братцу приблизиться к «гнезду», в котором жил в тёплое время вместе с Ожегой. Или думал, что жил, всё же каждый раз раздражаясь её отлучкам.

Яровзор с ужасом подсчитывал мелькавшие вёсны, особенно яркие после спячки, испугавшись, что прошло слишком много времени, и, учитывая, что сейчас на дворе снова стояла зима, получалось, что прошло никак не менее трёх лет.

Вдруг всё его существо напряглось и окатило радостным предвкушением. Пространство рядом возмутилось, образуя портал.

Ожега!

Она вновь пришла к нему.

Яровзор жадно всматривался в слегка заострившиеся черты любимой. Рядом с ней стоял уже увиденный в воспоминаниях Борщ, который немного склонился и словно по заранее заготовленному ритуалу протянул к нему руку, а он, то есть Василиск Великий Полоз, коснулся его пальцев кончиком языка, убеждаясь, что тот не представляет опасности.

— Видишь, Яровзор Красноокович, я уже прошёл Инициацию, — улыбнулся ему Борщ. — Только имени родового у меня всё нет, жду, пока ты вернёшься и наградишь. Да… Когда вернёшься, познакомлю с суженой. Она у меня знаешь какая⁈ Красавица, умница, рукодельница. С зауры до поудани на ногах и вся в делах. Княжны наши её привечают, сестрица её советов испрашивает. Дальней весной тоже Инициацию прошла, лебёдушка моя ненаглядная. А как она готовит! Но я не из-за вкусных пирогов её заприметил, конечно же, — болтал троюродный братец, пока Ожега что-то делала рядом, рассыпая то ли пепел, то ли жжёную траву.

Василиск одобрительно зашипел.

— Злопыхателя твоего, напавшего на сестрицу моей Добрынки, давно вывели на чистую воду. Я толковал тебе о том, но наставники всё одно твердят: чаще вспоминать. А княжна Ожега вот… совсем извелась. Поди уж пятый курс у неё пошёл, а суженый всё зверем рыскает, — вздохнул троюродный братец, понизив голос и покосившись на Ожегу. — Она уж и так и эдак. Хочет помочь тебе сильно. Ритуал вот… — Борщ запнулся. — Опасный он, Яровзор Красноокович, очень опасный, так что постарайся сам…

Яровзор забился в сознании Василиска.

«Ты слышал это, слышал? Неужто хочешь, чтобы она подвергала себе опасности? Выпусти меня! Она уже на пятом курсе учится, мы будем вместе учиться, и я буду за ней присматривать в Академии! Она должна быть под защитой, ты понимаешь?»

«Понимаю», — пошёл на контакт всерьёз задумавшийся Зверь.

«Совсем скоро её могут у нас забрать, а если мы не договоримся, то потеряем её, — напирал Яровзор, отправляя мысленные воспоминания о своём обещании после того, как Ожега рассказала ему про своего постылого жениха Ящера. — Ядолжен стать сильней, а для этого набраться ума-разума во время обучения. Мы должны объединиться, а не действовать порознь!»

Собрав силу, он вытолкнул свою сущность вперёд, стремясь выйти на первый план их общего сознания. Василиск торжествующе заревел и… внезапно уступил.

Ноги отчего-то не держали, словно Яровзор попросту отвык ими пользоваться, его ослепило яркое солнце, отражающееся от лежавшего кругом снега. Вспомнилось, что Василиск готовился к новой спячке, а значит, уже примерно конец месяца Айлетъ.

Яровзор буквально рухнул в руки Борща, который стоял рядом.

— Ожега! Он… Он! — закричал Борщ, придерживая его. — Он вернулся! Вернулся!

Яровзора тормошили и трясли крепкие руки брата. А потом обняли так крепко, что сердце замерло, потому что носом он уткнулся в родной запах суженой, её волосы щекотали лицо, а на щёку упала пара горячих солёных капель.

— Я здесь… с тобой, — с трудом просипел, почти прошипел Яровзор, горло сдавило от чувств и эмоций. — Сколько точно прошло времени?..

— Почти три года, — отодвинулась от него Ожега, чтобы рассмотреть. Она и правда немного похудела. Разноцветные глаза стали ещё выразительней, и они смотрели на него с любовью и безграничной радостью.

Сердце Яровзора сжалось от желания защитить любимую. А он не смог… быстро вернуться.

— Что за ритуал ты хотела провести? — спросил он, покосившись на приготовления, а затем осторожно поднявшись со стылой земли. Сбоку его придерживал Борщ.

— Это… уже не важно… Но я рада, что он не понадобился, — вымученно улыбнулась Ожега.

Борщ возмущённо засопел, но смолчал. Не стал выпытывать и Яровзор, решив, что позже сам всё узнает.

«Помогу тебе отбить нашу самку, — раздался внутри рокот засыпающего Зверя. — Она всегда будет с нами».

— Ты не сердишься на меня? — с присвистом спросил Яровзор, снова судорожно сжимая в объятьях Ожегу. Ему не хотелось её выпускать. Он и так оставил её слишком надолго. Пожалуй, только присутствие Борща сдерживало его от горячих поцелуев, но совсем её не трогать и не прикасаться он не мог.

Яровзор ожидал чего угодно, но точно не того, что Ожега примется плакать ещё пуще и смеяться одновременно. Он вытер её слёзы, беспокойно заглядывая в покрасневшие глаза. Очки мешали, и Яровзор снял их, ощущая, что те стали ему не нужны. Зверь был рядом и сам контролировал свой убийственный взгляд. Он… прошёл Инициацию, смог договориться с Василиском Великим Полозом и теперь точно сможет в любой момент обернуться.

— Всё хорошо. Главное, ты вернулся. А с остальным мы обязательно разберёмся. Вместе, — выдохнула Ожега, утерев слёзы, переплела свои пальцы с его и потянула за собой.

— Братислав…

— Что? — остановились Ожега и Борщ, непонимающе глядя на него.

— Братислав — это твоё новое родовое имя, — сказал он брату и, глядя на загоревшиеся глаза, понял, что угодил, и новое имя Борщу нравится.

Ожега открыла настоящий портал для них троих. А значит, очень многому научилась за три года его отсутствия. Вышли они примерно на середине тропы, ведущей к Змейлору из деревни, Ожега сказала, что ближе портал не подпускает магия Хозяйки.

Обрётший наконец настоящее имя Братислав трещал как сорока, и не сказать, что Аспид. Что-то из его речей вспоминалось, что-то узнавалось заново. Но событий, конечно, прошло много. Три года… Его однокурсники должны были выпуститься в конце этого лета.

— Значит, ты уже на пятом курсе? — сообразил Яровзор, обращаясь к суженой. — Мы, получается, будем вместе учиться?

— Получается так, — улыбнулась Ожега, которая не выпускала его руки, но Яровзор и сам не хотел её отпускать. — Мне всё ещё не вериться, что… Что ты…

— Я здесь, — Яровзор крепче сжал её руку. — Я с тобой и больше… Я всегда буду с тобой.

Внезапно он встретил люда, которого здесь уже быть не должно: Гаральта Руна, который учился вместе с ним. Яровзор помнил, что тот как будто появлялся возле его временного гнездовья, точней, на территории, захваченной Василиском.

— Значит, всё получилось? — посмотрев на него, но больше на Ожегу, спросил Гаральт.

— Я не использовала это, — ответила Ожега, и Яровзор внутренним чутьём понял, что речь идёт о том опасном ритуале, о котором упоминал Братислав.

— Я просто беспокоился… — пробормотал Гаральт и кивнул Яровзору, посмотрев прямо в его глаза. — Вижу, ты в порядке, я рад… И прошу, не вини ни в чём Юлку.

Яровзора вновь обожгло воспоминанием о том, как он целует Юлку. Точней, что она его целует… Он надеялся никогда об этом не вспоминать, а тут…

— Её заколдовал Грегор Олт, — продолжил Гаральт. — Тот самый…

— О…

— На её губах было зелье принудительной трансформации, — сказала Ожега. — Сама Юля чуть не погибла в итоге.

— Я… Я не злюсь на неё, — пробормотал Яровзор, понимая, как и почему всё произошло. — Ей воспользовались… Надеюсь, сейчас с ней всё хорошо?

— Да, — почему-то ответил Гаральт. — С моей суженой всё хорошо, — подчеркнув «моей». И стало понятно, с чего тот так переживал за подругу княжон.

— А как ты?.. — замялся Яровзор, пока они вместе с Гаральтом шли в Змейлор. — Разве ты не должен был выпуститься?

— Юлке нужно доучиться, — спокойно ответил Гаральт. — Это важно для неё. Я остался как помощник преподавателя по искусничеству.

— Безродной Лючианны? — переспросил Яровзор. «Безродной» симпатичную альбиноску, которая была суженой преподавателя алхимии, прозвали студенты, но так по факту и было, ни к какому роду эта кудесница не принадлежала.

— Да, к ней. Она хочет выбраться в Явь, так что расписание посвободней в ближайшие пару лет ей пригодится, — со значением ответил Гаральт, и Яровзор понял, что Лючиана планирует беременность.

— Я рад… за Юлку, — пробормотал Яровзор, он и сам задумывался о том, что будет делать во время выпуска, ведь у них с Ожегой была большая разница в курсах и либо ей пришлось бы рано уйти из Академии, либо ему дожидаться её, терзаясь разлукой. Но уйти из Академии Ожега точно не смогла бы из-за этого своего Древнего жениха: изловили бы её и прощай их план с совместным нападением… Вариант оставаться самому как-то в голову вообще не приходил. Сейчас же эта проблема сама собой разрешилась. Или не сама собой, а Василиск Великий Полоз так её решил. Этот Древний Аспид был весьма продуманным и действовал на инстинктах, «считывая» его желания и страхи, действуя в своих интересах и интересах Рода и клана. Хотя, возможно, и слишком жестоко.

Пришли они как раз к ужину.

— Ты же говорила, что останешь… — Озара, которая сначала Яровзора не заметила, подняла голову и, открыв рот, во все глаза на него уставилась.

Было даже забавно наблюдать работу мысли самой разумной из трёх сестёр Горынычей.

А потом начался настоящий гвалт, их обступили. Яровзора трогали, тормошили, поздравляли, похлопывали по плечу. Ему улыбались малознакомые люды.

— Привет… — подошла и Юлка. Гаральт сразу взял её за руку и прижал к себе в защитном жесте. Вообще, так посмотреть, у сестёр и их подруги компания серьёзно увеличилась.

— Привет. Всё в порядке, — Яровзор бросил взгляд на сурово сдвинувшего брови Гаральта. — Я уже всё знаю и зла на тебя не держу. Похоже, мне предстоит многое узнать из того, что случилось за всё это время…

Заговорили все разом.

Глава 16

Многоглавие

— Вы как всегда опаздываете, — недовольно фыркнула Ожега, на что Оляна только смущённо улыбнулась.

Ну да, есть такое. Всё время парни до последнего тянут и словно никак не могут её отпустить, хотя вроде бы вот они — рядом идут. Бай с улыбкой, а Хэй как всегда хмурый, то есть серьёзный, хотя Оляна точно знала, насколько милая у него улыбка. С ямочками.

Оборот в трёхголовую Змеевну Оляна с сёстрами освоила ещё летом после окончания второго курса, когда они вернулись после летней практики. Но оттачивать навык пришлось очень долго. Им понадобилось много времени, чтобы научиться летать и сражаться в трёхглавом обличии. Так что можно сказать, что более-менее в боевых условиях они смогли управлять своей «трёхголовой формацией» только к середине пятого курса.

Когда Яровзор совладал со своим Зверем и вернулся, они с Ожегой предложили безумный план по ещё большему слиянию. Василиск Великий Полоз был таким же древним существом, как и Ящер, и сообщил им, что общее слияние возможно — такими их сделали боги, на случай если придётся объединяться в сражении против кого-то могущественного.

В общем, мифы о стоглавых змеях мифами не являлись. Скорее, это некий Род, объединившийся против какого-то врага. Главное — иметь правильную магию, хорошо подконтрольного Зверя, желания и умения.

Ради победы над одним из Хранителей любые средства хороши. Так что они решили попробовать. Но первые попытки объединиться с Яровзором, то есть с Великим Полозом, оказались провальными. Потом общим оборотом заинтересовались Хэй и Бай, точней, как показалось Оляне, не хотели эти двое оставлять её вместе в общем теле не пойми с кем без своей защиты. Кадмаэль, кажется, впрягся в эту авантюру по тем же причинам.

И вот когда они оказались, так сказать, «в одной связке», каждая со своим любимым или любимыми, то всё получилось. По крайней мере общий Зверь у них сложился о шести головах. Бай, несмотря на то что по факту Зверя лишён, стал практически «пилотом» их шестиголового, осуществляя общую координацию. Так вышло как-то само собой и всех устроило.

Полянку, которую Ожега облюбовала с первого дня появления в Змейлоре, они давно вытоптали до камня и расширили под нужды своего немаленького оборота: шестиголовая формация оказалась в два раза крупней трёхголовой версии и наверняка соотносилась по размерам с Ящером, а может и была поболее. Оляна из их единственной встречи помнила лишь урывки и то, что они совершенно не по-боевому падали и спотыкались. А ещё она боялась подвести сестёр и сосредоточилась на том, чтобы попасть своим ледяным залпом хоть куда-нибудь.

— Приступим, — скомандовал Хэй. Они с Баем негласно оставались главными на тренировках объединённого оборота. Точно так же, как Ожегу все слушались на тренировках в людском обличии.

По знаку брата Бай взял руку Оляны, настраиваясь на рабочий лад.

— Начинаем по парам-тройкам.

Путём многих экспериментов они выяснили, что проще слиться со вторым порядком, то есть со своими сужеными, а потом уже — тремя Змеевнами. Интересным было то, что в слиянии с сужеными не получалось двухголовых существ, как вроде бы должно, скорее просто крупная Змеевна с новыми характеристиками. Например, у Оляны тело удлинялось, укорачивались ноги, и она становилась похожа на гигантского лун-дракона, причём водно-воздушного, то есть могла летать без крыльев, полноценно дышать под водой и использовать магию льда и ресурсы хранимой реки, в урезанном варианте, но всё же. Бай только с ними двумя или уже в шестиголовой формации мог сливаться, с одним Хэем, по всей видимости, не хватало магии. Сначала он и вовсе не хотел, боясь, что потеряет тело, но только с Хэем у Оляны не получилось, и…

Она усилием воли отбросила воспоминания о том коротком, но всё же грустном периоде в их тройке. На Бая периодически накатывала тоска по Зверю. И они пообещали, что после того, как выпустятся, справятся с Ящером, обязательно сделают всё, чтобы вернуть Баю тело его Зверя. Теоретически это возможно сделать. Просто «забрать своё тело» мог только его хозяин. Так что Бай должен стать сильным, чтобы справиться с той шаманкой, что стала бессмертным, магически сильным, но бездумным животным. И всё же хорошо, что сливаться они смогли вот так — втроём, это немного притупило тоску Бая и вселяло в него надежду.

Получалось, что именно отдельные головы у их суженых в общем теле появлялись лишь при полном слиянии. Василиск Великий Полоз туманно объяснял это свойствами их магии.

Кроме «плана А» с великим сражением у них проявился и «план Б» — по примеру Гаральта остаться в Змейлоре, откуда Ящеру будет их не достать, и какое-то время поработать помощниками преподавателей. В этом плане, конечно, много дыр, но тот же Муреш Арджешович, возможно, хотел бы на пару лет отлучиться из Академии к тёте Благе? Впрочем, пока они о своём предложении никому не заикались. Богиня Бейлор могла оказаться куда хуже Ящера в конечном итоге. «План В» — с ядом Василиска — оставили на самый крайний случай.

Но к концу шестого курса Оляна смотрела в будущее с большей уверенностью: их общее слияние получалось всё лучше.

Бай слился совершенно незаметно, словно это они в действительности были близнецами, легко подстраиваясь друг под друга, и он же помог Оляне поймать «волну» Хэя, чтобы соединиться и с ним тоже. В таком порядке Бай не терял тела, что, несомненно, очень хорошо. Во время слияния Оляна лучше чувствовала своих суженых: полный удовлетворения вздох Бая и радостное раздражение Хэя от того, что они вместе, но не так, как ему бы того хотелось.

«Нападай!» — рыкнули они, и не дожидаясь, кинулись на чёрного Зверя Ожеги, голову которого венчал красный гребень. Глаза тоже краснели, и вообще-то, если попасть под ментальный удар, то могло парализовать. Более сильную магию Василиска они друг на друге не использовали.

Оляна атаковала залпами ледяной магии, одновременно лишая окружающий воздух кислорода, и перенаправила его под удар огненной магии Золотой Озары. Смотреть на её совместный с Кадмаэлем оборот тоже оказалось сложновато: вид золотой Змеевны с яркой цветной «гривой» перьев на самом деле гипнотизировал. А если они использовали свой «танец»…

«Опять выпендриваешься?» — раздался в ответ рёв Ожеги. Их с Яровзором Зверь ушёл с линии атаки, явно используя перемещение, и пропал из зоны, которую Оляна могла охватить своим Даром.

Она пустила в ход ледяное зеркало.

«Сзади», — синхронно предупредили близнецы, хватило и этого, чтобы среагировать на новую атаку Зверя Озары и Кадмаэля.

С правой стороны согрело огненным плевком сестры, росло бы там крыло — и ему не поздоровилось, а уворот от атаки привёл к тому, что Оляна попала под действие «танца», на миг замедлившись. Но парный рык близнецов привёл в чувства, и Оляна закрыла глаза, одновременно активируя свой Дар и ударив Песней Сирены. После стольких лет оказалось, что её способность слышать чужие голоса, а потом и направлять свои мысли для связи, может трансформироваться в ментально-акустический удар сродни песням сирен. Замешательство точно было гарантированно, хотя пока что она могла делать не чаще одного такого удара за бой.

Озара с Кадмаэлем на миг замерли и подставились под нападение Ожеги, что вцепилась в шею, отмечая смертельный удар.

Оляна снова использовала лёд, сделав землю под лапами Ожеги скользкой, и угрём нырнула в ледяное зеркало, чтобы подобраться для подлого удара, появившись в небе и спикировав как сокол. Как ей казалось, сказывался тысячелетний звериный опыт Хэя и Бая.

Один удар, и вновь победа осталась за ними. Их возня в очередной раз перепахала поляну до неузнаваемости.

Сражение в трёх формациях было их предварительным планом: окружить, задержать, а потом уже…

«Общее слияние», — скомандовал Хэй.

В восьмером в одном теле, как обычно, ощущалось тесновато. Особенно ярко чувствовались Хэй, Ожега, Озара и Великий Полоз — тот чётко разделялся и как будто был над Яровзором, поэтому их Оляна считала за двоих. Великий Полоз, несмотря на вроде бы первоначальное неприятие таких объединений, с каждым разом втягивался всё больше, вовсю веселился, вливаясь в «возню змеёнышей», и, кажется, изучал не только их Зверей, но и людов: словно прислушивался и пробовал на вкус. Сама же его магия при первом соприкосновении, честно говоря, показалась жутковатой. «Окаменение» на самом деле оказалось не какой-то банальной парализацией или дистанционным ядом, а скорее — некой временной ловушкой. И всё, что делал Василиск, имело один источник силы. У Оляны с трудом получилось сформулировать, но похоже, что Василиск умел регулировать уровень своё «окаменение» — от «выход из временного потока на пару долей» до «прошло миллионы лет и тело окаменело, как любое углеродное соединение», причём, что интересно, с участием магии самого парализуемого. Они с Ожегой и в самом деле оказались в чём-то схожи источником магии, влияющей то на пространство, то на время.

В общем слиянии они продержались около девяти частей, то есть пяти минут. Мало… но гораздо больше, чем в первый раз. Успели выполнить несколько атак и окончательно превратили место тренировки в выжженную, замороженную и вытоптанную пустыню. Хорошо, что Ожега изначально выбрала себе тренировочную полянку на приличном расстоянии от общежитий и Змейлора.

«Медленно», — качнул головой Василиск Великий Полоз, ощущалось, что это сказал именно он, а не Яровзор.

«Всё ещё перетягиваем управление, каждый сам на себя», — согласилась с ним Ожега.

Остальные промолчали, оборот закончился. Все они до предела выдохлись.

— Над выносливостью и временем удержания формы всё ещё нужно работать, — резюмировал Хэй.

Естественно и привычно Бай вновь заключил ладонь Оляны в свою руку. Она обернулась, чтобы полюбоваться его улыбкой, и пропустила возвращение Хэя, который обнял со спины, склоняясь к макушке, и втянул воздух.

— Находиться с суженой в одном теле, пусть и Зверином, самая большая насмешка. Вроде бы ближе, чем вообще возможно, и ужасно неправильно, — потёрся он носом о её шею.

— Брат не здесь, — одёрнул Бай, но не потому, что был таким ханжой, просто до их пещер ещё нужно добраться, а учитывая его невозможность самостоятельной трансформации, приходилось идти пешком.

Хэй недовольно фыркнул, но взял Оляну за руку, перестав прижиматься.

Во время их тройного оборота Оляна всегда чувствовала жгучую физическую тягу Хэя по отношению к себе. Желания Бая казались мягче, тот словно смаковал каждый взгляд и сказанное слово, возможно, из-за того, что долгое время был лишён собственного тела и связь эта стала слабее. Или же созерцательность и медленный разгон — его особенности с самого начала.

Оляна тепло усмехнулась. Возможно, из-за длительного пребывания в теле Зверя, но скорее потому, что ему просто наплевать на мнение посторонних, Хэй постоянно забывал о правилах приличия. Причём и в Восточном уделе придерживались довольно строгих нравов, во всяком случае во дворце Хранителя, о чём ей поведал Бай.

Стоило переступить порог комнаты, как Хэй толкнул Оляну в объятия оставшегося за спиной Бая, а тот мягко принял её, осторожно сжимая бёдра и нежно касаясь губами шеи. Хэй шумно выдохнул и буквально набросился с откровенными, подавляющими любое сопротивление, жадными поцелуями.

* * *

На мироустройство Оляна буквально бежала, немного припозднившись. А чтобы скрыть покрасневшие щёки, охладила себя морозным воздухом.

На коротком перерыве Радомилла согнала соседку Оляны и уселась рядом.

— Я хотела с тобой поговорить, — заявила Радомилла.

— Нам не о чем с тобой говорить, — отвернулась Оляна. Конечно, вскакивать и пересаживаться она не стала, но стоило признать, что в последнее время Радомилла вела себя особенно настырно.

Вот уже год в дни учёбы Оляне никак не удавалось избежать «тётушки» своих суженых. Радомилла знала наизусть её расписание, а на первую ступень мироустройства записалась словно только из-за неё, потому что, по её же словам, «нужно совсем неучем быть, чтобы не знать таких простых вещей». Хотя вообще-то мироустройство первой ступени необходимо было пройти ради третьей ступени защиты и сокрытия, на которую Оляна наметилась на седьмом курсе.

Стоило признать: после случившегося с Яровзором и наведённого морока на Ожегу, заодно получив за это трёпку, Радомилла как-то притихла. До обретения Яровзором людского облика точно сидела тише воды, ниже травы. Или просто Оляне, поглощённой своими отношениями с Хэем и Баем, оказалось вовсе не до Радомиллы, а повода обратить на себя внимание та не давала.

До недавнего времени.

Оляне думалось, что та как-то сумела за ними подглядеть на тренировках по слиянию и, излишне возбудившись, стала нарываться… на какие-то «посиделки». Не раз и не два приходила Радомилла к Оляне с предложениями «попить с ней чаю», приглашениями «прогуляться вместе» и прочими «мне надо с тобой поговорить».

Оляна всегда вежливо отказывалась. А Радомилла вздыхала, кусала свои пухлые губы и вскоре повторяла приглашения. Хэй и Бай, кажется, пробовали урезонить родственницу, но та с завидным упорством досаждала Оляне. Пока не сильно, но регулярно — на каждом мироустройстве так точно.

Иногда её рот исторгал такие фразочки, что связываться с бывшей Кикиморой точно не появлялось ни малейшего желания. Например, ещё курсе на четвёртом она сказала Оляне: «Ну ты и бессердечная, Хэю и Баю ещё тебя замуж за моего отца выдавать, а ты им головы морочишь».

Это точно удар ниже пояса. Хотя что ещё от Радомиллы ожидать? Точно ничего хорошего. Так что слушать, что там у неё за разговоры к ней, Оляна совершенно не желала. Только потом расстраиваться и переживать. Будто и так переживаний не хватало: время всё приближалось.

— Княжна Оляна, неужто вы думаете обойти Договор, несмотря на то, что Слово было дано? — прошептала почти в ухо Радомилла, когда они вышли с лекции по мироустройству.

— Твоё ли это дело? — хмыкнула Оляна, не сдержавшись.

— И всё же. Знать мне это точно надобно, — чуть ли не крикнула вслед Радомилла, привлекая к ним внимание и заставив Оляну вернуться. Церемониться она не стала: решив раз и навсегда отвадить от себя приставучую Кикимору, так что толкнула Радомиллу в закуток и холодно сказала:

— Не дождёшься. Свадьбы не будет! — присовокупив к словам и толику ледяной магии, от которой длинные ресницы Радомиллы заиндевели, а сама она зябко поёжилась. Холода бывшая Кикимора точно не любила.

— Но всё же… Кто же такой сильный, чтобы Слово божественное отменить? — не отстала Радомилла, упираясь в Оляну грудью, ничем её не уступающей. — Скажи мне!

— Вот ещё, буду я какой-то предательнице наши планы разбалтывать, — фыркнула Оляна и развернулась, злясь на себя, что не сдержала порыва. Ещё не хватало из-за этого в карцер угодить. Одного раза ей хватило с лихвой.

— Я помогу! — заявила Радомилла ей в спину.

— Также как помогла нам в Санкт-Петербурге шесть лет назад? — хмыкнула Оляна не оглядываясь. — Благодарствую. Пожалуй, от твоей помощи мы откажемся.

— Но… — попыталась что-то ещё булькнуть Радомилла, но слушать её Оляна не стала.

* * *

— Интересно… — пробормотал Хэй, когда Оляна рассказала об этой встрече своим суженым. — И чем же она может помочь?..

— Да ну её, — наморщилась Оляна, потрогав запястье с потускневшим брачным браслетом. — До сих пор вспоминаю, как она нас тогда на Финский залив в ловушку завела… По сути из-за неё всё и закрутилось…

— Ну, там ещё мы поучаствовали, — вздохнул Бай. — Но если уж она готова правда помочь, возможно, это — лишний шанс на победу.

* * *

— Поверить этой мороковой Кикиморе⁈ — подскочила Юля из-за стола, за которым они с подругой и сёстрами пили вечерний чай, когда Оляна поведала о странном разговоре с Радомиллой и совете Бая и Хэя.

— Возможно, она что-то замышляет, — кивнула Озара.

— Да, она могла и соврать, на пятом курсе всё же учится и искусничество ведает. У неё мог быть амулет Морока. Да и если не сама такой сделала, у парней могла на что-то выменять, — сказала Юля, усаживаясь обратно за стол.

— Не было у неё амулета, я бы почувствовала, — качнула головой Оляна. — Хэй мне намекнул, что ей и правда может быть выгодно нам помочь.

— И почему же? — спросила до этого молчавшая Ожега.

— Вы не думаете, что история Радомиллы с признанием отцом вообще какая-то странная и мутная? — спросила Озара, которая над чем-то напряжённо размышляла. — И, считайте, то, как именно её там признали… Убил же на наших глазах её Ящер, а потом вернул к жизни со сменой имени и сущности. Ягира мне тоже намекала, что проклятье какое-то на Кикиморах и не всё с ними так просто. Удивлялась она, что Радомилла… не Кикимора больше и проклятья на ней вроде как нет.

— Хэй лишь намекнул, что у деда его наложниц тысячи, а законными жёнами только мы стать можем, по тому самому Договору, что богами дан, — протянула Оляна.

— То есть, даже если Ящер свою суженую встретит, то жениться на ней не смог бы? — хмыкнула Ожега.

— Получается так.

— Кажется, бабушка Зина говорила, что Радмиллу воспитывала тётка, а мать сгинула, — напрягла память Оляна. — Учитывая, что Радомилла дочь Ящера признанная, не может быть, что…

— Что мать её в наложницах нашего жениха ходит? — усмехнулась Ожега. — Я, кстати, уже думала об этом после того, как заявилась Радомилла в Змейлор дочерью морского владыки. Что свести она нас со свету хочет, чтобы матери своей место расчистить.

— Это да… Так и выходит, — хмыкнула Озара. — Родила её мать точно от Ящера. Кикиморы — Род с такой тёмной подноготной, что могли скрывать что угодно. Учитывая, что Радомилла — племянница главы их Рода, значит, мать её принадлежала к главной семье. Возможно, и правда отдали её в наложницы Ящера, а тому Радомилла не нужна или просто опасно в его дворце с тысячью-то наложниц.

— Настоящая «Санта-Барбара», — фыркнула Юля. — Учитывая, что у него и так гарем огромный, ему только из вас гарема не хватало явно. То дочь его пропавшая нашлась, то интриги наложниц, которых тысячи. Бр-р-р… Я смотрела пару дорам с китайским гаремом, это же просто скорпионы в банке. В аквариуме… Короче, вам туда точно не надо.

— Ну, если вы помните, то Хозяйка Бейлор что-то типа такого же нам предлагала. Одной не будет — никто замуж за Ящера не пойдёт, да только договора это не отменит, а просто до следующего поколения отложится, — напомнила Оляна.

— Может, наконец Радомилла об этом дотумкала? — усмехнулась Ожега. — И теперь «помочь» нам хочет, а не извести?

— Как знать… Очень она своеобразная, — вздохнула Озара. — Но, вроде, часто я её подле ректора нашего видела. Может, из-за его советов она такая притихшая была, не знаю… И правда здесь ума набралась?

— Так что? Послушаем, что Радомилла нам скажет и какое у неё к нам дело, или не будем связываться? — спросила Оляна, возвращая их разговор в продуктивное русло.

— Думаю, спросить всё же стоит, — кивнула Озара.

— Но если только заподозрим подвох… — Ожега многозначительно ударила кулаком в ладонь.

Глава 17

Помощь

— И ты думаешь, что в этом твоём мифическом Хогвартсе жил василиск? — Озара прислушалась к разговору Юли и Братислава, который в этом году заканчивал первый курс Змейлора. Интересно получилось, что по внутренним законам служка, отработавший здесь семь лет, имел право поступить на учёбу. Причём без прохождений сложных испытаний от Бейлор и, соответственно, вероятности пропасть в местных пещерах на алтаре богини. Кажется, схожая ситуация случилась у Юлиного жениха Гаральта, он и посоветовал троюродному брату Яровзора этот не самый известный вариант стать студентом. Яровзор тоже согласился, чтобы брат учился, раз его «испытательный срок» истёк. Этим летом Братислав попал в группу летней практики вместе с Юлей и Озарой и держался поближе к сестре своей невесты, так как с Добрынкой у них, кажется, было всё серьёзно.

— Ну… да, — сказала Юля. — В Хогвартсе жил василиск, он всех парализовал взглядом… Правда, крыльев у него не имелось…

— Крылья могли и купировать, чтобы не улетел, — хмыкнул Братислав, серьёзно обсуждая с Юлей придуманную в Яви историю. Озара тоже читала про Гарри Поттера и фильмы они посмотрели, но… Серьёзно! Там же просто взяли всякие мифы и слепили сказку. С тем же успехом василиск там мог быть и похожим на петуха-нага.

— Ну могли, наверное, — кивнула Юля. — По истории василиска в Хогвартс принёс Салазар Слизерин, ну и оставил там, чтобы тот… В общем, убил всех, в ком мало волшебной крови… Честно говоря, когда я об этом думаю, то… Так же поступал Великий Полоз, типа с недостойными потомками, — шёпотом добавила Юля.

— Твой василиск мог быть и обычным диким аспидом, — сказал Братислав. — Ты же сама сказала, что все его жертвы не превращались в камень, а были либо отравлены, либо оглушены как заклятьем.

— Да… А что, аспиды так могут?

— Конечно, мы же потомки Великого Полоза, — пожал плечами Братислав. — Только… для этого надо много магии использовать. Но если ты сказала, что Хогвартс стоит на каком-то магическом разломе, может быть, даже в Нави… Там магии должно быть много, особенно если её копить столетиями.

— Ну так-то да… — сказала Юля. — Эх… такой бы фанфик я почитала…

— Что?

— Да ничего, не обращай внимания, это я так… — хмыкнула Юля, отряхивая руки от травяной пыли. — Всё, я закончила. Сложишь нашу заготовку в мешочки?

— Ага…

— Вот и ладно, — Юля встала и, улыбнувшись Озаре, когда проходила мимо, сказала: — Мы всё сделали, пойду проверю, как там девчонки кашеварят.

Озара кивнула подруге и сосредоточилась на выкладке мясистых листьев одолень-травы, а также её стеблей, истекающих белым соком, в горшок. Она нашла свою прошлогоднюю «гряду», которую заложила и засеяла собранными под конец летней практики семенами, и срезала целую корзину в одном месте — не пришлось бегать по округе. И почему она догадалась так сделать только в прошлом году⁈ Под гнётом получится сок, который можно выпарить в весьма ядовитый, но очень полезный порошок, а остатки травы использовать в нескольких зельях…

Озара вздохнула. На шестом курсе она окончательно смирилась, что изучить абсолютно все предметы, что преподавали в Змейлоре, у неё не выйдет. Чем выше ступень, тем сложней та для изучения. Да и те же полные курсы целительства и кудесничества в сумме изучают по пять лет. И по факту не для того они с сёстрами в Змейлор поступали, чтобы с головой погрузиться в учёбу. А чтобы подготовиться к бою с постылым женихом. Хотя Озара и думала это совместить, конечно.

В общем-то ближе всех к её мечте отучиться на всех ступенях всех предметов приблизилась Юля. У них с Озарой в этом плане много общего, они обе любили учиться. Из-за отсутствия зверя у Юли сразу отпадали оборот и раскрытие дара, так что за шесть прошедших лет та успела полностью освоить целительство, кудесничество и искусничество, алхимию, шаманизм, в общем, почти все «гражданские» дисциплины. Даже научилась превращаться в лебедь, хотя это и была лишь «анимагия». Юле на седьмом курсе оставалось «добить» третью ступень ритуалистики и третью ступень теории пространства и перемещения, чтобы завершить и эти предметы. И подруга подумывала всё-таки пойти на военное дело, а также «добить» и вторую ступень мироустройства, которое поможет в понимании жизни Беловодья. Юля собиралась остаться в нём. По крайней мере, имела такие планы на жизнь, вроде поселиться с Гаральтом в городе, Китежграде или Небесном, и заниматься практикой. Целители-алхимики, особенно хорошо обученные, везде ценились. Тем более у Юли теперь имелось и приданное на покупку дома и оборудования для лаборатории. А ещё та в достаточной мере с помощью чародейства и алхимии укрепила своё тело, чтобы можно без опаски встать с мечом напротив высшего оборотня…

Озара в какой-то степени завидовала подруге, потому что сама боялась даже одним глазком заглядывать в будущее и что-то загадывать.

Отношения с Кадмаэлем у неё прекрасные, но… Как знать, как ещё всё обернётся. И будет ли она ему нужна, если вдруг они используют свой «план В».

Так что Озара старательно отгоняла подобные мысли, как обычно комбинируя в голове возможные тактики и стратегии их предстоящей битвы. Ожега вот сосредоточилась на полном раскрытии своего Дара, и у неё должно это получиться. Мёртвой водой можно пользоваться не только как средством для перемещения, но и как целительской поддержкой, точней, как неким магическим аналогом хирургии: мёртвая вода могла помочь собрать даже разорванную на мелкие кусочки плоть. После чего целителям доставалось гораздо меньше работы. Или, возможно, прямо в бою закрыть раны и продолжать…

Выяснилось это чуть ли не случайно: из-за ситуации с Яровзором Ожега окунулась в ритуалистику, где для изучения среднесложных ритуалов уже были нужны первые ступени алхимии и целительства… Вот на целительстве и выяснились особенности Дара магии Ожеги. А изначально сестра даже не рассматривала изучение медицины, считая, что ей достаточно знать, как оказать себе и другим первую помощь, а там используешь оборот, и заживёт само. На седьмом курсе Ожега должна будет взять третью ступень целительства, правда, сможет узнать лишь половину, так как третья ступень, как и вторая, изучается два года. Плюс ещё нужна будет вторая ступень алхимии для неё.

Оляна же всё-таки сможет завершить полный курс ритуалистики, а ещё кудесничества и искусничества…

Все самые нужные для сражения с Ящером предметы они прошли до пятого курса включительно: военное дело, оборот, раскрытие дара и необходимые сопутствующие предметы вроде двух ступеней теории пространства и перемещения, двух ступеней защиты и сокрытия, первой ступени шаманизма. Тогда же они в достаточной мере освоили оборот в трёхголовую Змеевну, чтобы сражаться.

И всё же Озара не обольщалась: с таким противником, как у них, им и сотни лет не хватит для тренировок, чтобы быть готовыми. Хотя, конечно, что они делают сейчас и как получилось на Финском заливе — небо и земля. Поэтому недостаток их сил и умения должен был скомпенсировать хороший тщательно продуманный план. Так что они только и делали, что продумывали тактики и стратегии.

И поэтому согласились выслушать Радомиллу: вдруг и правда скажет что-то полезное.

Случилось это за две десятицы, как они покинули Змейлор на лето.

Радомилла тогда вошла в комнату Оляны, куда её пригласили, с видом победительницы.

— Ты нас уже один раз подставила, так что не думай, что мы так просто поверим в твою бескорыстную помощь, — сразу предупредила её Ожега, поигрывая своим кинжалом — подарком отца, — и Озара сразу попыталась отрегулировать зарождающийся конфликт, взяв на себя роль переговорщицы.

— Мы знаем, что тебе и самой выгодно, чтобы твой отец не женился на нас. Ты ведь хочешь, чтобы на нашем месте была твоя мать… — показала она Радомилле, что они обо всём знают, и бывшая Кикимора чуть не споткнулась. Возможно, не полагала, что они догадаются.

— Именно, — скрестила руки под грудью Радомилла, взяв себя в руки… почти буквально. — Я для матушки стараюсь, не для вас. Вот кто достоин выйти замуж за отца!

— Странные у тебя старания, если подумать, — сыронизировала Ожега.

— Я сначала не знала всего… — отвела взгляд Радомилла. — Я просто делала, как мне старшими велено. И что мама жива, тоже не знала.

От её признания сердце Озары немного смягчилось.

— … К тому же Род мой… — Радомилла чуть нахмурилась и мотнула головой. — Впрочем, не ваше это дело. И ни о чём я не жалею. Ещё бы раз сделала, если потребуется.

— Ну… Мы так и поняли, — хмыкнула Ожега. — А от нас тебе что надо?

— Моя мать хочет вам кое-что передать, и мне ваша помощь нужна для этого.

Они переглянулись от такого заявления.

— Нехило, — хмыкнула Юля. — Да она снова подставить вас хочет.

Радомилла вспыхнула, пробуравив Юлю недобрым взглядом, но подруга не дрогнула, а лишь насмешливо улыбнулась, выиграв этот молчаливый поединок.

— Что было, то было. Кто старое помянет, тому глаз вон, — передёрнула Радомила плечами, отводя взгляд. — Даже если одну из княжон убить, то Договор никуда не денется, а мать моя не может ждать ещё тысячу лет, пока снова звёзды совпадут.

— Так и зачем тебе мы?

— Хватит и одной из вас, — сказала Радомилла. — Это только для магической поддержки ритуала призыва. Балемила… Она хочет помочь вам, поговорить и что-то передать.

— Звучит не слишком-то интересно, — полюбовалась блеском на острие кинжала Ожега. — Но мы ещё подумаем над твоим предложением.

И они подумали. И даже спорили. И так к единому знаменателю и не пришли.

Ожега не считала нужным так рисковать, ведь это могла быть очередная подстава. Юля приняла её сторону, полностью с Ожегой согласная. Оляна склонялась дать шанс Радомилле и верила, что той и правда выгодна их победа в бою. Озара… Находила аргументы и «за», и «против».

А потом Юля вызнала, что в предстоящей летней практикой Радомилла рвалась попасть в одну группу с Оляной, и Озара посчитала это слишком подозрительным. При неблагоприятном стечении обстоятельств Оляну могли захватить восточники, у них наверняка нашлась бы управа на своих сородичей — Хэя и Бая, с которыми та не разлучалась и на практиках. Да и сестра всё время попадала в переплёты, порой сама себя называя их «слабым звеном». Хотя после стольких лет обучения… Озаре порой казалось, что Оляна старалась в два раза больше, чем она, настолько её результаты и рост силы потрясали. Когда сестра обрела своих двух лун-драконов — они словно уравновесили Оляну, и та нашла свою душевную гармонию. Впрочем, суженые на то и суженые, чтобы стать твоей половинкой… Хотя у Оляны выходили «третинки».

В общем, не желая, чтобы планы Радомиллы воплотились, Озара решила помешать попасть бывшей Кикиморе в группу к сестре и её суженым и самой всё проконтролировать. Отличная репутация среди учителей и помощь Муреша Арджешовича ей в этом помогла. Распределили их так, как попросила Озара, и Радомилла оказалась в её группе, причём их отправили в самый дальний форт, и с группами Оляны и Ожеги они даже через одного не соприкасались.

— Так что ты решила? — подошла к ней та, о которой вспоминала Ожега. — Поможешь мне с ритуалом? Если не провести его в ближний третейник, то… ничего не выйдет.

— На Перунов день? — подозрительно уточнила Озара. — Почему именно на него? Не припоминаю никакого ритуала…

Радомилла фыркнула, перебив её.

— Отец в этот день отправляется на обход владений или вроде того, а мама может задержаться и точно будет одна… Но не слишком долго.

— Понятно… — Озара вдохнула побольше воздуха. — Хорошо. Я согласна.

* * *

— Ты вообще уверена, что ей можно доверять? — шептала Юля, когда они втроём с Кадмаэлем следовали за Радомиллой вглубь леса.

— Не знаю, — передёрнула плечами Озара. — Но я бы хотела узнать все возможности и пути.

— Не думаю, что Радомилла обманывает, — поддержал её Кадмаэль. — В любом случае мы будем внимательно за ней следить и если что, то войдём в слияние. Думаю, на какое-то время это задержит вероятного похитителя. К тому же, если ритуал будет настроен только на тебя…

— В общей форме не получится меня отделить, — поняла Озара. На сердце стало спокойней.

Юля пробурчала себе под нос про невыносимо рисковых и любопытных, а затем достала из-за пазухи амулет перемещения и показала Озаре.

— Я поставлю на тебя и Кадмаэля метки, объединив вас с амулетом, если только замечу подвох, мы свалим в лагерь, — безапелляционно заявила Юля. — Подержи минутку. В общем, пару частей.

— О… Ты завершила свой проект? — улыбнулась Озара, забирая ромбовидный амулет, плетёный из тонкой проволоки. Внутри находился магический сердечник, куда подразумевалось подать магию для запоминания. Юля тоже пыталась внести свой вклад в предстоящее сражение и больше двух лет создавала дистанционный амулет перемещения. Подразумевалось, что в случае их проигрыша она смогла бы переместить их в безопасное место, где они смогли бы укрыться от Ящера и восстановить свои силы.

— Да, как раз перед тем как мы отправились в свой поход провела с Гаральтом финальные испытания, чтобы убедиться, что схема наконец получилась рабочая, — в голосе подруги сквозило довольство.

— Сложное плетение, — склонился над амулетом и Кадмааэль, — погоди-ка, это похоже на… вязание? Ты физически связала заклинание?

— Да, так оказалось проще всего закрепить его, — сказала Юля. — Просто в какой-то момент меня осенило… Ладно, давайте сбросьте на него немного магии и верните мне.

Озара с Кадмаэлем сделали как просят, и Юля повесила амулет на шею, спрятав под одеждой.

— Ну где вы там? — окликнула их Радомилла. — Мы уже пришли.

Пришли они, как оказалось, к небольшому лесному озерцу.

— Ну на вид так через этот водоём никакое Ктулху не пролезет, — снова под нос пробормотала Юля. Она явно нервничала, а вот на Озару, наоборот, снизошло спокойствие.

— Вставай передо мной, — распорядилась Радомилла и положила ладони ей на плечи. — Не дёргайся, так надо. Я буду проводить ритуал и ты увидишь мою мать, она сможет говорить с тобой и что-то передать.

— Что передать? — спросила Озара.

— Я не знаю. Ещё мне капля твоей крови понадобиться…

— Это обязательно?

— Иначе я не смогу вас связать, — сказала Радомилла, доставая иглу, подколотую в рукав.

— Хорошо, — согласилась Озара, протягивая палец для укола. Радомилла и правда взяла лишь каплю, размазав по своему пальцу и тут же сунув его в рот.

— Готова?

— Да, готова.

— Тогда начнём… — Радомилла выдохнула и речитативом зашептала что-то очень быстро и почти неслышно, Озара только разбирала некоторые фразы и слова «Балемила», «встань», «узри невидимое», а ещё заметила, что озёрная вода начала движение, её уровень поднялся, затапливая берега и подступая ближе.

Когда вода коснулась края её сапог, мир вокруг словно замер, Озару ослепил яркий свет, а когда она проморгалась, пред ней стояла красивая женщина. Лицом похожая на Радомиллу, с шикарными косами, на концах переходящими из рыжего в лавандовый цвет.

Это означало…

Озара с удивлением смотрела на женщину в шаге от преображения в богиню. Но всё же это хотя бы не Ящер.

— Рассказала дочь моя, Радомилла, о вашем желании сразиться с господином моим, — первой нарушила молчание Балемила. — Троим вам не выстоять. Помочь я вам хочу.

— Чтобы мы не претендовали на вашего любимого? — спросила Озара напрямую.

— Да. Чтобы свободен он был от Договора и невест, давным-давно ему не надобных.

Озару подмывало спросить, думает ли также Ящер — вон как тот радовался, когда ракушку им в Гнездо послал, но она благоразумно смолчала.

— И чем вы нам можете помочь? — свой скепсис Озара с трудом сдерживала.

— Ну, во-первых, подскажу, как поставить господина моего в невыгодные условия, — качнула головой Балемила. — Ящер не летает и неповоротлив на суше. Не любит холод, не жалует огонь. Он морской обитатель, практически всемогущ в своей стихии, но не властен над пресной водой…

— Об этом не так трудно догадаться, — Озара не смогла скрыть разочарования. Про эти «секреты» рассказала им ещё Кострома в тот день, когда они узнали о Договоре богов.

— В то же время объёмов его магии хватит, чтобы утопить в морской воде весь Змейлор, — с гордостью улыбнулась Балемила. — Только он не хочет зря ссориться с богиней Бейлор, а больше — тревожить жертву для устойчивости нашего мира.

— Вы про нашего ректора? — поняла Озара. И Балемила кивнула.

— Так что к выбору места сражения стоит подойти с умом… — Балемила достала из рукава небольшой свёрток и протянула Озаре. — Это может помочь в подготовке места вашего будущего сражения.

— Что это?..

— Вам стоит привлечь ваш Род для помощи. Пусть используют мой подарок на озере, откуда вас переправили в Змейлор.

— Откуда вы?.. — вздрогнула Озара, но Балемила лишь многозначительно улыбнулась. Впрочем, у них было шесть лет, чтобы всё досконально узнать. Времени более чем достаточно.

— Мне пора… — прислушалась к чему-то Балемила, а потом как-то хитро посмотрела на Озару, чуть улыбнувшись. — Я рада, что вы с Радомиллой стали кровными сёстрами.

— Мы что?.. — вытаращилась на неё Озара, но «сеанс связи» на этом прервался.

Глава 18

Последние приготовления

Юля долго не могла успокоиться после явления главной Кикиморы народу. Только к концу их летней практики потряхивать от переживаний и возмущения её почти перестало.

Но поначалу Радомиллу, которая так умудрилась подгадить, хотелось натурально прибить. Впрочем, не ей одной. Озара, которая так грандиозно села в лужу с этой кровью, при передаче которой толком не договорилась, устроила Радомилле разнос. Но та отбрехалась тем, что это был единственный вариант для связи.

Как будто не могла сама с матерью своей поговорить и передачку передать. Ага, как же. А на вопрос, почему не предупредила, они получили от Радомиллы закономерный ответ типа «ну вы же не спрашивали».

В общем, не силой их, а хитростью взяли.

На будущее Юля решила, что всем своим детям и потомкам до седьмого колена завещает никогда не связываться с Кикиморами: не доверять им ни при каких обстоятельствах и десятой дорогой обходить. Вот же мороковы дочери! Ох, как верна в этом случае молва.

Вроде бы Озара такая разумная и осторожная. Казалось бы, вот кто сто раз подумает. И на тебе!..

— Посестрица, идём на дальний луг напоследок, соберём там кровохлёбки? — почти пропела весьма довольная собой Радомилла, когда они уже собирались в обратную дорогу до Змейлора. А Юля подумала, что Озаре ещё и с сёстрами вскоре предстоит объясниться, как так вышло. Через посланника Озара лишь вкратце рассказала, что встретилась с Балемилой, получила дар, а всё остальное обсудят при встрече. Юля так считала, что лучше бы рассказала о своём посестринстве издалека, чтобы Оляна и Ожега успели переварить информацию за время их проживания по разным фортам.

Ох… ещё и этот стрёмный дар, что эта Кикимора передала… Озара спрятала свёрток в своего коловершу, тоже решив разбираться с ним вместе. Наверняка ей тоже было неспокойно. Кикиморы могли «помогая» подгадить основательно, так что ещё и фиг знает, стоило ли оно того. Юля опять посмотрела на лоснящееся довольством лицо Радомиллы, и ей захотелось сплюнуть. Через левое плечо, ага.

— Посестрица, ну идём же! — повторилась Радомилла, явно развлекалась на полную катушку, дёргая Озару, как кошку за хвост, и постоянно напоминая об их новом статусе. Застывшее маской лицо Озары треснуло в кровожадной улыбке.

Радомилла взвизгнула, когда в неё полетело огненное заклинание, правда какое-то странное, оно со смешными пукающими звуками и с дымом пропыхтело максимум метра полтора и с шипением развеялось. Словно водой залили.

На миг Юля подумала, что Озара и не собиралась вредить своей «посестрице», но, переведя взгляд на ошарашенное лицо подруги, поняла, что что-то не так.

— В чём дело?

— Моя магия… Что ты сделала с моей магией, тварь⁈ — рванула Озара к Радомилле, которая припустила совсем не как дочь владыки морского, а как горная коза, петляющая на поворотах.

Юля вздохнула. По новому кругу обдумывая мысль о том, что Озара такая, блин, умная, а так прокололась: дала свою кровь, даже не оговорив условия использования! Нет, ну для кого наставники талдычат одно и то же на целительстве, ритуалистике, алхимии, искусничестве и вообще на любом предмете? Мошенников и в Беловодье полно. Только если в Яви они оккупировали интернет и достают звонками, то в Беловодье с помощью добровольно отданной частички люда и магии можно ой как много всего сделать: наслать порчу, проклясть, подчинить, влюбить… Да мало ли что на самом деле?

* * *

— В общем, Озара просто дала Радомилле свою кровь, когда та попросила для ритуала. Без расспросов и оговорок! А мы все знаем, какая Радомилла на всю голову своеобразная. Вся в папашу, тот вообще дочурку сожрал и не подавился, — опять завелась Юля, рассказывая подругам, как всё так получилось, когда Оляна её спросила.

Ну понятно, что после Озариного «рассказывать нечего, провели ритуал, и в результате мы с Радомиллой стали сёстрами», девчонкам оказались интересны подробности.

— Так было нужно, чтобы особый способ связи сработал со мной, — невозмутимо заявила Озара. — Одна из их техник может притянуть по воде ближайшего родича по материнской линии. Такой подарок от их бога-покровителя Морока… Зато Балемила смогла передать мне то, что поможет победить Ящера. Так что всё не зря.

— Она и через Радомиллу замечательно всё передать могла, — не успокаивалась Юля, в то время как Озара доставала узелок от Балемилы. По правде говоря мать Радомиллы Юля так и не увидела: когда начался ритуал вокруг девчонок образовался туман, через который не проходил даже звук. Юля даже уже думала использовать свой амулет, потому что всё это выглядело весьма погано. Но не успела: непроницаемое белое марево исчезло, а Озара уже стояла с этим узелком.

— Ей не хватило бы магии, — парировала Озара, на что Юля только фыркнула. Оляна тоже с сомнением хмыкнула. Кто бы что не говорил, а Радомилла, за которой они все исподволь наблюдали, не производила впечатления слабачки.

А Ожега, прищурившись, посмотрела на сестру и кивнула на выложенный перед ними свёрток:

— Так и что это? Интересно, ради чего ты пошла на это посестринство?

Озара развязала узел, и они увидели два светлых гребня, инкрустированных зелёными изумрудами. Но, по правде говоря, на миг Юле показалось, что это какие-то рыбьи челюсти: почему-то возникало ощущение хищного оскала, тем более что гребни эти лежали зубьями друг к другу.

— Какие-то они… — пробормотала Оляна, чуть отшатываясь.

— Жуткие, — закончила Юля. Фонило от украшений будь здоров, и чуйка дурниной вопила, явно предупреждая: «Не влезай! Убьёт». Даже смотреть на эти гребни было неприятно до того, что мутило.

— Ну что вы хотели от сильных артефактов? — уверенно спросила Озара. — Это же заколдованные гребни, а не просто волосы чесать…

— Они словно… блокируют, вытягивают воду, — повела над раскрытым узлом рукой Оляна и нахмурилась, посмотрев на свою ладонь. — Слишком сильные. Меня они тоже будут блокировать.

— Балемила велела передать их родным, чтобы те подготовили место для будущего сражения, — задумалась Озара, завязывая узел, и Юля не удержалась от облегчённого вздоха. — Сейчас я полагаю, что поэтому Радомилла пыталась приблизиться именно к тебе, Ляна…

— Ко мне?

— На магию Кикимор эти гребни действовать не должны… — Озара, поморщившись, призналась: — На самом деле мне тоже досталось немного водной магии и… она не блокируется.

— Не блокируется? — прищурилась Юля, вспомнив тот огненный шар в последнем исполнении Озары.

— Да… Возможно, они хотели усилить водную магию Оляны и к тому же нейтрализовать действие гребней на неё же в сражении… — протянула Озара, массируя виски. — Я сама себя переиграла, получается.

— Ты себя вообще слышишь? — невесело усмехнулась Ожега. — Что за теории, построенные на «возможно»? А не может быть так, что тебя заморочила эта Кикимора? Оляну их магия в теории должна усилить, то с твоей огненной она вступит в конфликт. Да? По глазам вижу, что так и есть. У нас будет уйма проблем от этих гребней, потому что они обрубают магию не только Ящера, но и Оляны, а с ней Хэя и Бая. Не удивлюсь, если заблокирует доступ к хранилищам их реки. Но и это ещё не всё. Твоё посестринство с Кикиморой не даст нам предъявить ей какие-то претензии, поквитаться или тебя вообще могут использовать в будущем.

— Предлагаю на всякий случай провести ритуал очищения, — дипломатично предложила Оляна, и Юля активно закивала, соглашаясь. Радомилла тёрлась рядом с ними слишком долго, они ели с одного котла практически, так что неизвестно, может и правда…

И всё же ритуал показал, что морока на Озаре не было и нет. И всё, что произошло: это всё её собственные промахи. А Радомилла, когда ей устроили расспросы с пристрастием, подтвердила, что в сёстры планировала Оляну как раз из-за схожей магии.

— Ну… Чтобы всё нормально с этими гребнями стало, надо что, и Оляне родниться с Радомиллой? — ляпнула Юля, когда они снова собрались в комнате Оляны за чаем, и сёстры в ответ помрачнели.

— Да уж… — пробормотала подавленная Озара. — Мне сейчас ещё со своей магией и изменениями надо разбираться… А если ещё и Оляна выпадет…

— Но сестриться? — нахмурилась Ожега. — Может, всё-таки не использовать гребни?

— Надо будет — посестрюсь, — тряхнула косой Оляна. — Лучше сестрой Радомиллы быть, чем её мачехой.

— М-да… — хмыкнула Юля. — Перспективы, конечно, те ещё.

Гребни после споров решили всё же использовать, потому что другого такого же мощного средства заблокировать способности Ящера и поставить его в невыгодные условия у них попросту не имелось. Если он не умеет летать и неповоротливый на суше, то перекрыть ему воду, а значит, и халявной магии, хороший вариант.

Подругам пришлось написать матерям в подробностях о ситуации через волшебную шкатулку. И наконец всплыл вопрос, как передать эти гребни в Род Горынычей. Потому что воспользоваться ими надо в моменте, да ещё и тем, кто магией воды не владеет, и когда Ящер уже выплывет. А когда он это сделает, девчонки уже должны будут использовать свою формацию. Выбор пал на тётушек-Горгон Благу и Бояну, которые должны использовать гребни одновременно да с разных сторон, чтобы охватить как можно большую площадь.

Плюс ко всему они же, как родственницы Ожеги, должны были объявить Ящеру о том, что его вызывают на бой, и вроде как быть наблюдателями от своего Рода. В общем, ситуация сложная и запутанная, но Юля поняла, что ей или кому-то другому с водной магией эти гребни лучше не трогать — могут буквально осушить.

— Никто из студентов не может покидать территорию Академии, — покачал головой Гаральт.

— Поэтому придётся это сделать Добрынке, — кивнула Озара. — Она единственная, кто относительно свободен в передвижениях.

— Но ей же… придётся лететь через Навь, — пробормотала Юля, вспоминая, что вот на такой случай ей в помощницы сестрёнку и отдали. — И у неё же тоже магия воды, в смысле, она сирина, а значит, гребни могут быть для неё опасны…

— В небе относительно безопасно, тем более днём и частично на территории Бейлор, — отмахнулась Озара. — А узелок, в который они завёрнуты, экранирует воздействие. К тому же приближаются дни выхода в Беловодье.

— И есть ещё стражи. Разве Хозяйка Бейлор выпустит мою сестру? — упорствовала Юля. — Не проще ли отправить коловершу? Модя тоже прекрасно летает.

— Бейлор Добрынку выпустит, а вот коловершу, может, и нет, — сказала Оляна. — Да и правда, через Навь твоя сестра не полетит. И не полетит до Гнезда. Мы напишем о месте встречи как раз возле того озера, через которое мы сюда прибыли. Оно относительно недалеко. У нас ещё несколько дней до начала поступления первого курса. Значит, Змейлор будет в Беловодье. За два дня Добрынка успеет обернуться.

— К тому же хочется отправить кого-то говорящего и наблюдательного, — вставила Ожега. — А Модя может не отдать кому-то то, что хранит внутри, если меня не будет рядом. Мало ли приказ за день развеется, а потом будет поздно.

Возразить на такое нечего, и Юля согласно кивнула. Тем более, что сама Добрынка на опасную авантюру оказалась сразу согласная. Даже если бы и через Навь в Гнездо пробираться.

Всё произошло очень быстро. Подруги нагрузили сестрёнку узлом с гребнями и ещё несколькими письмами, потому что через шкатулку можно разве что убористую записочку передать размером с открытку, и велели лететь к озеру Германштадт.

— А ты накопитель магии взяла? А тот бездонный кармашек? — мельтешила и до последнего беспокоилась Юля, которая и так навесила на сестру всё, что у неё имелось в наличии.

— Всё я взяла. Получше некоторых знаю, как в дорогу собираться. Уймись! — вяло огрызалась Добрынка, а после скорых прощаний обернулась белой лебёдушкой и взмыла в безоблачное небо, в котором таяли последние звёзды.

* * *

— Так и сидишь здесь? — хмуро спросил Гаральт, подсаживаясь рядом на камень, с которого можно было увидеть возвращение Добрынки.

— Так и сижу, — поёжилась Юля. — Неспокойно мне как-то, хотя… понимаю умом, что она уже Инициацию давно прошла, сильна, да хочет княжнам пригодиться.

— С ней всё будет в порядке, — утешил её Гаральт, приобнимая и погладив по руке. — Сама же ей дала мои и свои амулеты.

— Угу, — уныло согласилась Юля. — А вдруг её всё равно сцапает какая-то зверюга или подстрелит кто? Вдруг в дороге что-то случится?

— Ты как-то сильно недооцениваешь Род Сирин, — покачал головой Гаральт. — Поверь, в небе Добрынке почти ничего не угрожает. Крупные хищники предпочитают кого-то понажористее, мелкие на лебедя не полезут, всё же это довольно большая птица. И расстояние небольшое. И амулеты помогут, если и правда рискнёт кто-то. Да вон… летит уже она обратно.

— Ой, где? — подскочила Юля и правда увидела белое пятно на фоне гор. — Фу-у-х, — выдохнула она с облегчением. — И правда она…

Пришлось подождать ещё около пятнадцати минут прежде чем Добрынка долетела.

— Вернулась, родненькая! — Юля кинулась обнимать сестру, как только та оказалась на земле и вернула себе людской облик. — Устала? — Добрынка тяжело на неё опёрлась, и Юля вновь заволновалась.

— С непривычки, — выдохнула сестра. — Никогда так долго оборота не держала.

— Лучше поскорее накормить её с дороги, — заметил Гаральт. — Длительный перелёт и у обычных птиц отнимает много сил, а в обороте тем более.

Юля растерянно открыла рот, сообразив, что проторчала в карауле на пригорке весь день и даже сама есть не ходила, а Добрынки, которая бы позаботилась об их пропитании, как раз и не было.

К счастью, к ним вышел Братислав, который заворковал над Добрынкой и сразу вручил ей большой калач, от запаха которого у Юли скопилась слюна во рту.

— Братислава я на кухне видел, он там готовил для Добрынки, — шепнул Гаральт. — Пойдём, милая, я тебя тоже покормлю, — он тепло усмехнулся и увёл Юлю от сестры и её суженого в свою комнату, которую ему выдали в том же общежитии шаманов и кудесников, где жила Юля, только на первом этаже и без соседей. Можно сказать, что Юля по большей части жила с ним, а Добрынка и Братислав занимали их комнату.

Кстати, готовил Гаральт хорошо, не как Добрынка, конечно, без пирогов, но вполне съедобное и сытное. Даже делал некоторые «блюда Яви», про которые упоминала Юля в их разговорах. В этот раз он тоже расстарался и пожарил рыбу и сделал пюре.

Юля всё это умяла — только за ушами трещало. Сестрёнка, правда, не дала долго предаваться неге, а позвала к княжнам для отчёта.

— Передала всё, что было велено, — сообщила Добрынка. — Княжич Боеслав лично прибыл, чтобы посылочку забрать. Всё расспрашивал, что да как. Прознали они о том, как тут дела у Хозяйки Бейлор устроены, да только сделанного не воротишь. Велел передать, что к назначенному сроку всё будет готово, и благословение своё родительское дал. Напутствовал не мнить, что с Ящером удастся силой сладить, но и не сдаваться, коли задумали сражаться. Помнить о том, что военная хитрость и смекалка порой и неприступные крепости берёт. И сёстрам своим наказ обещал дать.

Юля слушала вполуха. Ну… получается, что место и время сражения девчонки определили. План у них давно имелся… Вообще-то много планов на все случаи жизни. Она со своей стороны тоже хотела пригодиться, несколько лет убила на доработку дистанционного амулета перемещения, а сейчас, на седьмом курсе, решилась всё же взять военное дело. Тем более подруги строго-настрого запретили соваться с ними в качестве зрителя в судьбоносную битву, если она не осилит хотя бы первую ступень этого предмета. Чисто чтобы в случае чего хотя бы под ногами не мешалась и понимала, как и что происходит.

Юля считала, что помощь целителя-алхимика в текущем раскладе вполне может пригодиться. Да и… Уже восемь лет они практически бок о бок, и что? Бросить их в самый ответственный момент? От её присутствия, может, пользы и не будет… А может, и будет, не узнаешь, пока не случится. Но в общем-то Юля видела себя кем-то вроде бойца поддержки. Ну, а для этого надо хоть немного, но быть бойцом, а не просто махать помпонами с криками «Ящера долой, Ожега наш герой!».

* * *

Целый год прошёл для Юли как сплошной «день сурка». Она тренировалась каждую свободную минуту. Натаскивать её взялись Братислав и, как ни странно, — Добрынка.

Всё же подруги оказались сильно заняты оттачиванием своего сложнообъединённого оборота, некогда им было возиться с её начальным уровнем. Плюс Озара «разбиралась со своей магией». И если Братислав ещё жалел и сдерживался, то сестра, освоившая оборот боевой формы, похожей на валькирию, раз за разом уделывала Юлю в сухую — и это было действительно обидно.

По сравнению с военным делом последние ступени защиты и сокрытия, мироустройства, теории пространства и перемещения давались Юле не в пример легче. Ну не боевик она, не боевик! Стоило это признать.

И всё же по-честному ей с оборотнями было не тягаться, особенно с высшими магическими. Да даже с Добрынкой, которая «типа лебёдушка»! Всего лишь сирина… А бьёт так, что костей можно не собрать. Все оборотни физически куда сильнее обычного человека и даже кудесника. Так что пришлось применить хитрость. Всё же Юля проучилась полный курс целительства и алхимии. Были в тех курсах и зелья, укрепляющие тело, для увеличения силы, ловкости, скорости. По большей части всех их объединяло одно: способность обогащать организм магией, которой с оборотнем делится его Зверь. Но даже под зельями Юля не сказать, что легко сдала первую ступень военного дела. Благо тестов на допинги в Беловодье не знали. А Прут Буреславович сделал вид, что всё так и задумано.

За всеми этими тренировками и превозмоганиями седьмой курс пролетел как-то слишком быстро. Неожиданно и буднично наступил следующий Перунов день: день, на который подруги назначили свою битву за свободу и независимость от Ящера.

Водную тропу до нужного озера им обеспечила Радомилла, но сама с ними не пошла. Небось трусила расстроить папеньку, который уже один раз её слопал.

— Ты ещё можешь передумать и остаться, — обернувшись, заглянула Юле в глаза Ожега, которая замыкала маленькое шествие.

— Пойду с вами, — качнула головой Юля, кивая Братиславу, который должен был остаться в их форте и послужить маяком для её амулета перемещения на крайний случай.

Переход по тропе напомнил их поход к Финскому заливу в прошлом в Питере. Туман. Несколько шагов, и вот они оказываются в незнакомом месте на берегу горного озера. Здесь их уже ждал Гаральт, который, нервничая, расхаживал по берегу.

Юля не хотела, чтобы суженый вмешивался, но тот настоял, что должен за ней присматривать.

— Отходите, — рублено скомандовала им Ожега, и Гаральт взял чуть оторопевшую Юлю за руку и переместил их на, видимо, заранее оборудованную площадку.

— Не слишком далеко? — спросила Юля, глядя вниз со скалы. Девчонки казались совсем маленькими, не совсем муравьишки, но до них точно было больше двухсот-трёхсот метров.

— В самый раз. Я видел их оборот, — сильная ладонь грела и придавала уверенности, что так или иначе у них всё получится.

Подруги со своими сужеными приблизились к озеру. Издали было плохо видно, но, кажется, Оляна, Озара и Ожега наклонились к воде, чтобы окунуть в неё руки с этими их брачными браслетами. В озере знакомо вспенилась вода.

— Идёт… — прошептала Юля. Голос моментально осип, и она откашлялась, сосредотачиваясь на том, что происходит.

Трёхголовому появившемуся гиганту озеро было словно лужа. До них дошёл победный рёв, отражённый от скал. Сердце заколотилось от ужаса и предвкушения.

— Давайте, девчонки, наподдайте ему! — азартно прошептала Юля, рефлекторно хватая амулет перемещения, висящий на груди.

Глава 19

Магия воды

Оляна смотрела на выходящего из пучин Ящера, и перед глазами мелькала нет, не вся жизнь, а её последний год. «Чудесные» гребни, которые им так щедро отдала наложница их жениха, оказались с подвохом, запрещая использование водной магии. И Оляна всё же пошла на поклон к Радомилле, потому что единственным выходом для них было её посестринство с бывшей Кикиморой, чтобы получить «иммунитет» от блокировки способностей.

Страх, что они так потеряют большую часть своих общих сил, и основной план не сработает, оказался сильней неприятия. Оляна нисколько не покривила душой, когда говорила о том, что предпочтёт породниться с Радомиллой, чем станет её мачехой и выйдет замуж за Ящера.

Впрочем, когда, пересилив себя, Оляна подошла с этой просьбой к Радомилле, та отказала в посестринстве, явно желая, чтобы её поуговаривали, так как высказала Оляне всё, что наболело:

— Ах, теперь-то я вам понадобилась, да? А помнишь, сколько лет ты нос от меня воротила и давала от ворот поворот? Сколько я за вами бегала? Да вы с сёстрами вообще не понимаете, когда с вами по-людски. Княжна Ожега сразу драться лезет да угрозами сыплет. Княжна Озара хоть и стала посестрой моей, а сквозь зубы слова цедит. Не рада она, видите ли. Невместно ей со мной общаться. И как тебя прижало, так ты и прибежала, да? А всё потому, что кто-то самым умным себя посчитал, да поперёк полез. Вот теперь и расхлёбывайте. И на вас управа сыскалась. Не вы мне нужны, я вам. Так постарайтесь уважить! А то лишь со всякими калечными дружбу водите, я вам, видите ли, не подхожу отчего-то. А теперь что? Чья взяла, а? Поможет тебе твоя Юлка калечная с водой управляться? Нет! Не поможет!

— Вообще-то ты сама говорила, что в твоих интересах нам помочь с отцом твоим справиться, — выслушав этот всё на свете собравший спич, сказала Оляна, одновременно прислушиваясь к своему Дару, что резонировал от Радомиллы какой-то детской обидой. — Ради матери и твоего Рода…

Радомилла, впрочем, на справедливое замечание только ногой топнула и, взмахнув в развороте косой, убежала в комнату.

— Ой, да это же ожидаемо, — закатила глаза Юля. — Кикимора, она и есть Кикимора. Ей бы лишь поглумиться и душу вытрясти, — прокомментировав этот выпад, после того как Оляна рассказала о своих «переговорах» с Радомиллой. — Погоди немного, она в себя придёт от своих мечтаний или втык от матери получит и сама прибежит как миленькая. Иначе так её мать в наложницах и останется. Ой… Ну ты поняла. Ты правильно сказала, им это выгодно, и что тогда выкобениваться, спрашивается? Гонор свой показывать и характер мерзкий? Вот поэтому с ней никто и не дружит.

— Знаешь, мне показалось, что Радомилла очень одинока и обижена… — протянула Оляна.

— Ага, обижена по жизни, — подхватила подруга. — Недодали с младенчества. У нас про таких говорят, что игрушки деревянные прибиты к потолку были.

— Ну… — Оляна вздохнула. — Возможно, это недалеко от истины, всё же Радомилла выросла без матери…

— Ага, и среди Кикимор, — фыркнула Юля. — Чем удобряли, то и выросло, да? Мне кажется, не стоит ей сильно потакать, но я вижу, что тебе её жалко.

— Думаю, от меня не убудет, а ей приятно…

— Ага, будешь её перевоспитывать в двадцать пять годиков, — хмыкнула Юля. — Но дело твоё, конечно. Может, и правда что-то изменится… Жаль, что с этими гребнями так вышло…

К тому же Оляна поняла, что и правда пришла с просьбами о посестринстве, как будто это ей должны, да без подарков, что к такому делу полагаются. Из того, что у неё ещё из дома было припасено, немного осталось, но нашлись там бусы малахитовые с золотыми кольцами. Вещь богатая и глазу приятная. К тому же цвета, что к волосам и глазам Радомиллы точно подойдёт. К тому же долгих десять вечеров Оляна под руководством Юли вязала пуховый платок из тонкорунной белой пряжи, что выменяла в деревне тоже через Юлю. В пряжу эту вплела она заговоренную нить защитную, что ясность сознания даёт. Да потом ещё узор с цветами из красной и зелёной нити нашила, да руны против непогоды разной. Получился платок на загляденье: хочешь голову накрывай в студёные морозы — никакой ветер не продует, а дождь не промочит, хочешь просто на плечах носи — тепло, словно любимый обнимает. Как раз как первые морозы ударили, Оляна напекла собственноручно медовые пряники, такие, как в Щедрец они на гостинцы делали, и отправилась с уважением к Радомилле. Подарки преподнесла в качестве залога их будущего посёстринства, чем, кажется, удивила. Потому что растерялась Радомилла, молча перебирала бусы да платок гладила, пока они чай пили с пряниками, разделив их, как полагается, поровну.

Оляна, наверное, всё же немного понимала Радомиллу. Когда-то и она ощущала себя довольно одиноко, несмотря на сестёр, которые всегда рядом, и многочисленную родню. Её попытки наладить контакт с одноклассниками в Яви породили только недопонимания и проблемы. Радомилла оказалась такой же «проблемной», только у неё не имелось сестёр, которые помогут и за неё всегда горой. А Радомилла… Она изначально ощущала себя неполноценной: Кикиморы имели дурную славу, да и зависть никого краше и лучше не делает. Но, сменив свой статус и даже имя, Радомилла не изменилась внутри, ощущение неполноценности продолжало её грызть, и ему, этому ощущению, требовались доказательства собственной значимости. Радомилла, словно капризный ребёнок, требовала внимания и преклонения. Делила людов на тех, кто достоин словом с ней обмолвиться и рядом постоять, и тех, кто в лучшем случае должен лишь в рот смотреть да внимать. Так что сама всех от себя отвадила, сильно сузила круг тех, с кем могла, по своему мнению, общаться.

Радомилла решила, что её дружбы достояны только они — княжны Рода Горынычей, которых она сама же предала и оттолкнула. Желая, чтобы они приняли её как доказательство того, что она правда изменилась.

Всё это Оляна понимала. Так что решила, что если уж посестрится, то от чистого сердца, а там уж примет это Радомилла или нет — ей решать. Было бы предложено.

* * *

— Ну что, Радомилла продолжает свою игру в обиженку или как? — спросила Юля, как Оляна вернулась. Озара и Ожега тоже вопросительно посмотрели.

— Нет, — засмеялась Оляна. — Она приняла мои дары и согласилась обменяться кровью. Точней, мы уже провели ритуал посёстринства.

— Уже?.. Обменяться? — повторила Ожега…

— То есть полноценный ритуал? — вторила ей Озара. — Но… зачем⁈

— Потому что… так правильней, — ответила сёстрам Оляна. — А ещё иногда она будет приходить ко мне пить чай. А если вы не против, то и со всеми вместе…

— Ты уверена, что это… — Ожега осеклась и вздохнула. — Ладно, пусть тоже приходит. Но если она опять выкинет что-то, то я…

— Думаю, она это понимает, — кивнула Оляна. — Благодарю.

Притихшие Озара и Юля тоже согласились на этот компромисс. Чего Радомилла, кажется, совсем не ожидала. Но Оляна считала, что её новая сестра достаточно умна и, когда ей это нужно, умеет сдерживать свой дурной норов. И правда, стоило обозначить границы, объяснить, что не нужно говорить гадостей про Юлю, оценивать друзей или чьих-то суженых, и диалог между ними удалось выстроить.

Именно с посёстринства они действительно начали общаться, а не играть в игры, основанные на эмоциональном шантаже, а ледяное зеркало Оляны, как и её магия воды, стали ещё сильнее.

Ей лучше давались техники сокрытия и водная тропа. Она даже суженых своих начала чувствовать иначе. Чутче. Пределы их сил и опасную черту истощения Бая. Возможно, с лёгким принятием Оляне помогало сродство стихий или то, что она искренне приняла Радомиллу в посёстры. Потому что у Озары принятие силы Кикимор проходило не так гладко и более-менее устаканилось только весной, уже перед самой битвой.

* * *

Их жених явился в зверином обличье. Не считая нужным показаться в людском, чтобы хотя бы попробовать понравиться, договориться, а не просто забрать их силой. Это, кстати, разозлило сильней всего, так как Радомилла соловьём разливалась, какой её отец красавец с синими волосами, видимо, это у них с Костромой семейное. Ну и признак божества опять-таки. А для них этот «красавец» предпочитал быть бессловесным жутким хтоническим монстром.

Но объявить вызов в любом случае необходимо. Ещё когда они пришли на место предстоящей битвы, то увидели приготовления, сделанные родными. А мамы ещё и написали пару убористых сообщений, как им всё стоит провернуть. Так что Оляна провела короткий обряд над сестрой, которая, стоило Ящеру высунуться в достаточной мере, загорелась внутренним светом и громогласно объявила:

— Ожега Горыныч бросает тебе, Ящер, вызов по заветам воспитавшего её Рода Горгон! Не может стать женихом моим и сестёр моих тот, кто не одолеет нас в бою. Взываю к Матери-Сыра-Земля, ко всем богам и Хранителям Беловодья рассудить нас.

Можно было, наверное, и так это сказать, без ритуалов, но тогда и относительно честного судейства могло бы и не случиться. А так из воды позади Ящера появилась Кострома, да не одна, а с несколькими незнакомцами, и, кивнув им, они переместились на соседнюю от Юли и Гаральта скалу. Следом также из вод озера, словно тридцать три богатыря из сказки Пушкина, появилось целое шествие женщин в красивых одеяниях во главе с Балемилой. Они тоже разместились на скалах, но с противоположной стороны. В общем, зрители прибывали, а горная долина стала похожа на Колизей.

По морде Ящера, конечно, сложно что-то определить, но Оляне показалось, что подобного развития тот всё же не предвидел. Впрочем, непонятно, что он вообще ожидал. Что они семь лет попрячутся, а потом можно будет их запугать и в дальний чулан запереть, чтобы они высунуться боялись и не мешали ему с наложницами развлекаться? Или что?

— Теперь нам точно нельзя проигрывать, — услышала Оляна нервный смешок Озары и почувствовала, как суженые берут её за руки для слияния.

От Хэя и Бая ощущались уверенность в том, что они делают, и решимость идти вместе с ней до конца. Ещё никогда объединение сил не давалось Оляне так легко, словно она вдохнула и выдохнула уже Зверем, соединяющим в себе силу троих, подрагивая от нетерпения. Оляна немедленно создала ледяное зеркало и ушла влево, в свой сектор.

Зверь Ожеги и Яровзора по договоренности переместился за спину Ящера. А Озара и Кадмаэль сиганули вправо.

На этот раз они знали, чего ожидать, и действовали по плану, а не бегали бестолково, словно пойманные мышки в банке. Да и в движениях не были стеснены, потому что в этот раз бежать не собирались.

Ожега взревела, подымаясь в небо, подавая сигнал для Браны и Бояны. Через миг Оляна ощутила воздушную волну, словно обратное цунами — осушающее территории. Её этот поток словно обтёк стороной, а вот, судя по возмущенно-протяжному вою Ящера, их превентивный удар ему совсем не понравился.

Оляна всей собой ощутила злобный взгляд, которым окинула её ближайшая голова.

«Лапы прочь от моих самок!» — пророкотал Ящер в три горла. Несмотря на магию гребней, его сила не особо уменьшилась и давила на виски, ощущаясь как тяжёлый валун на плечах.

Оляна взревела в ответ в унисон со своими сёстрами и их сужеными, а потом прицельно ударила в жуткую зубастую морду, делая вид, что, как и остальные, просто атакует.

После трёх лет тренировок с Великим Полозом рыки и крики древней рептилии не возымели на неё такого сокрушительного действия, как прежде. У них с сёстрами имелись на жизнь свои планы, виды, мечты, и они собирались всё это отстаивать!

Оляна начала ловко кружить вокруг Ящера, пользуясь тем, что в этом теле у неё не было крыльев. Она выстраивала будущую систему зеркал по заранее прописанной Озарой схеме, стремясь успеть, пока Ящер не догадался, зачем они нужны…

«Допустим, Ожега с Яровзором и Великим Полозом смогут выполнить тот окаменяющий удар, — стояли в ушах объяснения Озары. — Но проблема в том, что „перезарядка“ такой магии может занять пару лет…»

Да, большой секрет Василиска оказался в том, что разить смертельным окаменевающим взглядом направо и налево Великий Полоз не мог. Парализацию временную сделать — это да, но на окаменение требовалась прорва магии. И это скорее было нечто показательное, как вид казни, чтобы боялись и не лезли. Обычно хватало лишь намёка и напоминания раз в пару десятков лет.

«Изучая нашу многоголовую формацию, я пришла к выводу, что победа над одной головой не принесёт нам полной, так сказать, победы. Даже мы, теоретически лишившись головы, не потеряем формацию, а перенаправим ее силы на всё остальное тело. А Ящер — он не просто формация, это его истинное тело. Он сам Зверь. Который иногда принимает форму люда»…

«Осторожно!» — предупредили суженые. Резкий рывок гибкой шеи, и острые зубищи Ящера чуть не укусили их за бок. Имелись бы крылья, то точно без них остались. Их схема атаки подразумевала, что ей и быть «рулевой» в общем теле, чтобы всё сделать правильно.

Оляна гибко поднырнула, пользуясь своей новой текучей формой, и ударила в ответ ледяной сосулькой в глотку, а затем продолжила методично делать свою зеркальную ловушку.

Смотреть, как там справляются сёстры, было некогда. Оляна только и успевала, что уклоняться от смертоносных бросков и контратаковать, выплёвывая сгустки льда, и формировать очередное зеркало. Уклон. Атака. Уклон. Атака. Смесь зеркальных осколков. Раз за разом. Больше и больше. Ящер сам помогал ей, разбивая атакующие заклинания и окружая себя почти невидимой, висящей в воздухе ледяной взвесью.

Ожега и Озара как могли отвлекали от неё этого монстра, помогая, и наконец, после того как Оляна потратила на зеркала больше половины своего магического резерва, всё оказалось готово ко второй части.

«Общее слияние», — привычно озвучил порядок действий Хэй, и они слились все вместе.

Оляна сосредотачивалась на своём лабиринте, созданном из множества крошечных и почти невидимых зеркал. Ощущая каждый из этих осколков и объединяя их магически…

«Единственный способ нейтрализовать Ящера — это ударить сразу все три его головы…»

«Все три одним ударом?»

«Да…»

«Но как?..»

Оляна почувствовала, как весь фокус внимания общей формации перетекает к Великому Полозу, и выполнила слияние: осколки зашевелились, наконец сливаясь в единый конструкт вокруг голов Ящера для многократного усиления их атаки.

«Сейчас!» — чувствуя её полностью, скомандовал Хэй.

И они ударили силой Василиска, многократно помноженной на зеркальность.

«Конечно, будут некоторые потери, но это компенсирует одновременным и зеркально помноженным ударом».

Зеркала лопнули, осыпая их ледяными иглами. Ящер взревел и замер, по его телу разливались серые волны, как будто на границе обращения в камень. Казалось, весь мир замер в ожидании.

А потом, как в замедленной съёмке, они увидели, как левая голова принимает на себя всю эту каменную волну, окаменевает и рассыпается прахом. Они предполагали, что так может быть, но в реальности всё оказалось гораздо более жутким. К тому же получалось, чтобы добиться подобной разрушительности, нужно реально смертельно ранить всего Ящера. От громкого рыка-крика сотряслись небеса, но казалось, что даже потеря головы Ящеру серьёзно не навредила. Наоборот, вся эта огромная туша с удвоенной яростью ринулась на них.

Ожега создала портал из мёртвой воды, чтобы попасть ему за спину и придавить их общим телом огромный хвост, который вспарывал землю. Сделали они это со стороны погибшей головы, так что из двух гибких шей достать до них могла только одна. На ней они и сосредоточились, атакуя в шесть голов.

Больше Оляна не чувствовала себя бесполезной и беспомощной, как это было семь лет назад при первой встрече с Ящером. Теперь она могла сражаться. Они яростно и по-звериному вгрызались в толстенную шкуру, били магией под дикие вопли Ящера. Оляна прицельно заморозила пасть, которая пыталась оказать им сопротивление, и всё же… даже без водных атак Ящер оказался непробиваемо крепок. Когти и зубы соскальзывали по его шкуре, облепленной толстым слоем ракушек. Пахло палёным мясом — Озара и Кадмаэль пытались прожечь его. А меж тем их общее время слияния с каждой долей уходило.

И всё же до плоти они добрались, и Ожега использовала кислотный удар, от которого Ящер взревел громче прежнего и смог вырваться, несколько раз тяпнув зубами вскользь.

А потом их формация рассыпалась.

Оляну кувыркнуло, она ощутила, что её кто-то хватает и тащит. Через мгновение они все стояли в отдалении от беснующегося монстра. Ожега и, кажется, Яровзор успели перенести их порталами, чтобы их не затоптали.

По телу всё ещё пробегали фантомные боли от тех укусов, но, оглядев себя, Оляна поняла, что в порядке.

— Хэй… — она обернулась на голос Бая и, ахнув, увидела огромную рану поперёк Хэя, которую уже оперативно сшивала магией Ожега. Атака Ящера на них не прошла бесследно. Второй раненой оказалась Озара, и ей уже помогал Кадмаэль, используя зелья и свою магию исцеления.

Сёстры были заняты, так что Оляна, как бы ей не хотелось убедиться, что с Хэем всё в порядке, усилием воли развернулась лицом к опасности. «Если товарищ ранен, защити его, пока не прибудет помощь или он сам не восстановится» — Прут Буреславович вбил им эти правила ещё на первом курсе.

Оляна посмотрела на Ящера. Происходило то же, что и в первый раз: волны магии передвигались по исполину в сторону правой головы, которая в свою очередь покрылась кислотными ожогами и страшными ранами, а потом отвалилась, оставив гигантское одноголовое тело. Ящер продолжил видоизменяться, слегка уменьшаясь, обзавёлся лапами, которыми явно можно двигаться по земле.

— Словно эволюция в ускоренном виде, — послышался полустон Озары.

— Ага, настоящий Годзилла… — нервно хмыкнула в ответ Оляна, вспомнив рассказы Юли про какой-то японский фильм и тамошнего монстра.

— И он всё ещё очень силён, — мрачно сказал Бай, вставший рядом с ней. — А у нас…

Оляна молча кивнула. Их козыри кончились.

И вдруг ей показалось…

— Вы слышите? — спросила она остальных. — Кто-то зовёт на помощь.

— Ты о чём? — спросил Бай, удивлённо посмотрев на неё.

— Я слышу… — Оляна посмотрела по сторонам и поняла, что отчаянный зов исходит откуда-то справа.

Глава 20

Скрытая истина

— Ах, наш господин! — заколыхалось в беспокойстве море из наложниц Всевода, когда шестиглавый Змей поймал Ящера какой-то странной и явно смертельной атакой.

Балемила также показательно ахала, заламывала руки и смахивала слезинки. Водный народ прекрасно ощущал чужие эмоции, так что её действительно переполняли чувства и переживания. Но переживала она вовсе не о том мужчине, чьей официальной старшей наложницей была.

Она пока не чувствовала своего Истинного господина, который развязал в Яви несколько войн, чтобы собрать достаточно сил и прийти к ней… Даже до их удела доходили слухи о массовых человеческих истериях, тотальном сумасшествии их правителей и кровопролитных гражданских войнах. Хорошо, что почти все человеки давно забыли о том, как именно ощущается воздействие Морока… И ничего, совершенно ничего не могли ему противопоставить.

Балемила вновь посмотрела на Ящера, который начал ритуал сбрасывания головы, избавляясь от смертоносного проклятья, и тихо хмыкнула. В отличие от Всевода — людской части Хранителя, Зверь от своей обещанной жены отказываться и не думал. На то он и Зверь, что в нём преобладают инстинкты и его только сила интересует. Раз самка сильна, то и потомство от неё будет крепким и живучим. Вязка по звериным законам, и любая дурь уйдёт, потому как сольётся магия и поставит нерушимое клеймо на людские хотелки, мечты и желания… Даже от суженого отвернёт.

Этого боялась княжна Озара. Балемила при встрече с ней чувствовала её страх. И не зря та страшилась будущего, упорно не желая его принимать. Маленькая, глупенькая змейка, которая и знать не знала, по чьей воле действовала.

Впрочем, ни один другой Род Беловодья, пожалуй, не стал бы артачиться и нос воротить от родства с Хранителем Восточного удела. Вприпрыжку бы ещё побежали. Но Род Горынычей изначально отличался странными порядками и всякими союзами «по любви». Когда боги повелели принести жертву для равновесия миров — Змей Горыныч, единственный из Хранителей Беловодья, пожертвовал собой. Этот глупец не сделал сына с первой же попавшейся, чтобы потом спокойно жить с суженой, нет, слишком беспокоился о Костроме. Их история отдавала приторной сладостью и глупостью. И стоило оно того? Балемила не сдержалась и скривилась. Род Горынычей из-за фактической потери Хранителя считали слабейшим, хотя тот владел самым полезным и богатым уделом. В Роду их со времён Змея Горыныча трёхглавых потомков не имелось. И то верно, если на кудесницах жениться, так и вовсе лишить силы Род можно — так многие думали. Да неверно. Потому как все, кто пытался силу этого Рода оспорить, бесславно погибали. Слухи ходили о том, что невозможно рассорить братьев и сестёр Горынычей, ибо суть их — одна. Даже в Яви, на территориях Северного удела, разделённые человеки в миг опасности могли стать в какой-то мере «единым целым», и эту цельность не могли разрушить с падения Прави.

Господин её истинный объяснил Балемиле, в чём секрет этот кроется: разделённая обрядом магия Змея Горыныча гуляла по всем потомкам этого Рода вместе с Благословением Предка, и в случае опасности лютой могли они объединять силы, магию и тела, да не только друг с другом, но и с братьями званными и сужеными. В общем, были свои уловки у «слабейших», которые раз за разом доказывали, что не стоит верить досужим вымыслам. И не такие они и слабые. Вот и в битве с Ящером использовали они способность Рода своего.

И на эти странности да особенности Горынычей Истинный господин Балемилы решил сделать ставку. Пока всё шло так, как Он предрекал. А она-то глупая сомневалась. Но эти девчонки Горынычей оказались весьма неплохи. Всё же сила Хранителей — это нечто! Даже самые младшие потомки, рождённые от калечных кудесниц, а смотри-ка, как ладно и жестоко сражаются.

Глупые, сильные и всё ещё молодые и неопытные…

Ящер сбросил голову, и Балемила почувствовала, что медлить дольше нельзя. Неизвестно, как долго продержится шестиголовая Змеевна против Хранителя, а потом тот обязательно заинтересуется, куда делась часть его сил…

Балемила накинула на себя морок, сделала своё водяное отражение, переместилась туда, откуда ощущала свои гребни, и замерла в лёгком ступоре.

Если судить по кешу на голове да золотым подвескам на прядях, зачарованный гребень держала Горгона из главной семьи своего Рода, родственного Горынычам. Смерть, яд и бой — страсть Горгон. И имеют они поголовно природную защиту против магии воды, ибо рождены от семени водного бога, что взял их прародительницу силой на алтаре богини войны. И не только от магии воды…

Балемила закусила губу. Она рассчитывала на кого-то попроще, например мамаш-кудесниц, которых собиралась просто заморочить и усыпить.

А так мороком никакую Горгону не взять, особенно из тех, кто с золотыми подвесками ходят. Те и против чар внушения имели защиту, хотя бы потому, что по сути «голов» у них было много, хоть и мелких, но магия чаще всего воздействовала на самых слабых, усыпляя не столько Горгону, сколько её змей, и то далеко не всех. Когда-то Кикиморы с Горгонами конфликтовали из-за земель и территорий, и ничем хорошим это не кончилось: тогда Кикимор и вовсе изгнали на болота в неудобицы, на самые границы с Навью, из которой можно столетиями не выбраться.

Повезло в том, что эта Горгона хоть и была сильна, но её магия оказалась полностью сосредоточена на том, чтобы совладать с гребнем, а сама она отвлеклась на продолжившуюся битву. Иначе сразу же почуяла угрозу.

Балемила, продолжая поддерживать свою невидимость, осторожно подкралась сзади и воткнула в спину Горгоны кинжал, смазанный печенью рыбы фугу. Из мгновенно ослабевших рук выпал гребень, и Балемила ловко его подхватила, притаившись у погибающей Горгоны, что обратилась. Впрочем, эти твари на диво живучи… и непонятно, надолго ли их возьмёт сильнейший яд.

Вторая Горгона появилась спустя буквально пару частей и бросилась к раненой. На этом Балемила её и подловила, тоже напав со спины, благо ядовитых кинжалов у неё имелось с избытком. В гареме никогда не знаешь, что может тебе пригодиться в следующее мгновение.

Забрав и второй гребень, она заторопилась. Пришлось потратить время на предосторожности с этими легендарно яростными и непредсказуемыми воительницами Беловодья. Меж тем Ящеру почти оторвали вторую голову, а значит, срок истекал.

Балемила устремилась к самой глубокой точке осушенного озера и нашла обещанный ей алтарь. Точка сопряжения миров, слабое место Завесы. Ведь никто не защищает озёрное дно — всем известно, что вода сама себе защита и преграда. Но если её не будет…

Балемила призвала Радомиллу, которая, как и уговорено, ждала её на тропе Нави. Они всё ещё находились на границе владений богини Бейлор, но студенты, которым в летний период дозволялось путешествовать на дальние расстояния от Академии, к счастью, не вызвали неудовольствие богини. Насколько знала Балемила, Бейлор в этот период была крайне занята каким-то ежегодным обрядом и мало обращала внимание на внешние раздражители. Морок знал очень много, и ему удавалось поделиться знаниями с Балемилой, когда она поднималась на поверхность к самой границе Яви.

— Звала меня, матушка? — трепетно спросила её… пока ещё дочь, на плечи которой в летнюю пору отчего-то был накинут светлый пуховый платок с вышитыми цветами.

Ах, сколько надежд она возлагала на это дитя.

Ещё мать Балемилы — Изобора, получила от их Истинного господина предсказание-наказ. Она принесла ему в жертву своего суженого, чтобы дать Истинному господину сил на воплощение, и родила от его человеческой аватары близнецов — старшую, Ракиту, и младшую, Балемилу.

Что бы кто ни думал в Беловодье, но Кикиморы не переходят в другие Рода и не предают своих. Их магия весьма специфична, и без должного умения с ней не сладить, особенно если отказаться от Рода и их возлюбленного Бога-Отца и Господина-покровителя.

Именно Балемила должна была стать новой женой их бога и избавить Род Кикимор от проклятья Кривды, затерявшейся и развеявшейся в Яви. Но для этого необходимо создать его божественную аватару здесь, в Беловодье. И тело Радомиллы, имеющей и связь с Мороком, и наделённой силой Хранителя, подходило для этого больше всего. Для этого та и была рождена. Балемила даже не видела в ней дочь и любила лишь как будущий сосуд для своего возлюбленного мужа, который тот легко изменит под себя.

По этой же причине имя их дочери вопреки традициям выбрал Всевод, потому что Балемиле было всё равно. Хотя похожесть их имён всегда немного её раздражала. А уж после преображения, несмотря на то, что магия Кикимор в Радомилле чувствовалась, Балемила и вовсе не ощущала их родства. Впрочем, возможно, это ещё и потому, что время воплощения её Бога приближалось, и ни о чём другом она и думать не могла.

— Присядь, дитя, — показала на алтарь Балемила, доставая гребни.

— Ты забрала гребни? Но княжны Горынычей ещё не одолели отца, — округлила глаза Радомилла.

Балемила нахмурилась. Всё же старшая сестра недостаточно хорошо учила девочку. Надлежащим образом воспитанная Кикимора не задаёт старшим вопросов, она делает что велено и тогда, когда велят. Без раздумий и своеволий. Перво-наперво Род. Потом — мать.

— Гребни нужны, чтобы полностью снять проклятье с нашего Рода, мы говорили об этом семь лет назад, дитя моё, — с мягким укором сказала Балемила.

— Прости, матушка, я просто заволновалась и позабыла. Что я должна сделать? — решительно кивнула Радомилла.

— Распусти волосы. Ляг и впусти в себя силу, — Балемила указала на алтарь, и Радомилла покорно легла на камень, расплетая косу и не задавая более глупых вопросов.

Сила Ящера легко напитывала их общее дитя. Волосы Радомиллы заискрились, а над ней начала образовываться чёрная воронка.

— Скоро… Скоро, мой Истинный господин, — приговаривала Балемила, ощущая нетерпение Морока, который наконец устремился к будущему сосуду.

— Мама… Мне как-то нехорошо, — часто задышала Радомилла, глядя на неё влажными глазами. — Мамочка, прошу тебя, не надо! Мамочка… Прошу!..

Балемила удивлённо исследовала дочь, та отчего-то ещё могла сопротивляться. А после поняла, что её пуховый платок светится, отгоняя черноту и мешая их Господину наконец заполучить тело для воплощения.

— Это нужно убрать. Он мешает, — Балемила начала тащить платок из-под Радомиллы и внезапно встретила сопротивление.

— Нет… Нет, пожалуйста, — всхлипывая, бормотала Радомилла. — Не забирай…

— Так надо, дитя моё, осталось совсем немного, — вглядываясь в побледневшее лицо с бескровными губами, победно улыбнулась Балемила и всё же вырвала платок, швырнув его на влажную землю.

Она всю свою жизнь ждала этого момента!

Старшая сестра Ракита должна была стать следующей главой Рода Кикимор, и отправиться к Ящеру выпало Балемиле. Договор Хранителя Восточного удела с Родом Горынычей открывал много путей для решения их проблем.

О… Балемила была послушной и самой верной наложницей Всевода. Мужчины, даже самые избалованные женским вниманием, падки на лесть и красоту. А с помощью силы Морока в своей крови Балемила была самой красивой, угадывала малейшие желания. Ей пришлось постараться, чтобы оставаться на вершине гарема, в окружении сотен наложниц, но… Род Кикимор научил Балемилу многому, и уж точно она знала, как выжить в чисто женском окружении.

Сразу после рождения Балемила отдала Радмиллу сестре на воспитание, слишком опасно было оставлять надежду их Рода в гареме, полном недругов. Да и детей у старшей сестры не имелось, потому как ждала Ракита вместе с остальными Кикиморами исхода их Владыки и спасения от проклятья.

Их господин желал вернуться в Беловодье, чтобы править. И правильно, истинных богов здесь не осталось, а значит, Морок мог стать на вершину пантеона, завоевав власть и забрав силу, дарованную Хранителям богами Прави. Однако магия Хранителей не только удерживала миры в равновесии, но и мешала Мороку проникнуть в Беловодье из Яви, куда его когда-то изгнали, лишив всего. Сила Хранителей должна была помочь преодолеть Завесу сокрытия. Чем не элегантное решение использовать для проникновения сюда самих Хранителей? Радомилла стала ключом от этой двери.

Идея припугнуть младших представительниц Рода Горынычей для объединения сил и активации Договора также принадлежала Мороку, Балемиле оставалось только нежно нашептать её Всеводу. Несмотря на множество наложниц и детей, Хранитель Восточного удела не передал никому и толику своей божественной силы, и тому, скорее всего, способствовал тот давний Договор с Костромой. Это ранило эго Всевода, к тому же Балемила очень долго напоминала ему об обмане Горынычей и о том, как те потешаются над глупым Ящером, которого обманули. Мужчины такие доверчивые и мнительные, даже те, что прожили не одну сотню лет.

В шаге от исполнения мечты Балемила прочёсывала волосы дитя, которому суждено стать вместилищем бога, и больше не сдерживала ликования. Радомилла тонко и жалобно застонала, заставив улыбнуться шире.

— Скоро для тебя всё закончится, дитя… и придёт наш Истинный господин.

Внезапно Балемилу отвлекло ощущение водной тропы, которую создала одна из Кикимор. Ракита? Но что сестра здесь делает? Неужели решила сама стать женой их возлюбленного Бога?

Но когда Кикимора появилась, Балемила с удивлением узнала одну из княжон Горынычей, которая выдохнула ледяной пар, и завеса морока, закрывающая алтарь, с громким звуком лопнула, явив их приготовления и Радомиллу, в которую уже вошёл их Бог.

Через мгновение рядом оказалась Кострома, которая попыталась уничтожить начавшего трансформацию Морока, но лишь закричала, когда Балемила, кинувшаяся наперерез, взмахнула гребнями, и те начали осушать синевласую богиню воды.

— Нет! Кострома! — вскричала юная княжна и возвела ледяную стену, к большому сожалению Балемилы, перекрывшую отток магии.

Пальцы заломило от холода, но Балемила не выпустила бы из рук единственный шанс для себя и всего Рода Кикимор. И раз магия гребней княжну не взяла, Балемила наслала на девчонку морок, но тот стёк с неё, словно с гуся вода.

— Оляна… — за спиной прошелестела Радомилла, которая каким-то невероятным образом всё еще сопротивлялась вселению Морока. — Помоги мне, сестра…

И Балемила поняла. Оляна Горыныч. Про эту княжну Горынычей особенно любила рассказывать Радомилла. И почему Радомилла сказала «сестра»? Неужели?.. И почему Радомилла о таком ей ничего не поведала⁈

— Вы что, обменялись кровью? — прищурилась Балемила. Кикиморы могли обманом сестриться, в основном, чтобы можно было заимствовать силы и иногда делиться своими, но за всю историю их Рода, особенно после падения Прави, ещё не было случая, когда кто-нибудь по доброй воле согласился породниться с их Родом через посёстринство.

— Морок! Он вернулся! — вскричала очнувшаяся Кострома, прервав удивлённые размышления Балемилы, и вокруг сразу стало тесно, так как все, кто прибыл на этот бой, переместились к алтарю. Даже Всевод оставил свой бой с княжнами Горынычей и явился в людском обличье.

Не сговариваясь, все они ударили по алтарю, но… Не успели. Радомилла встала, являя миру полностью почерневшие глаза, и утробно захохотала.

— Слишком поздно!

Балемила выдохнула и нервно улыбнулась, отступая ближе к своему возлюбленному Богу и Истинному господину. В таком негативно настроенном окружении ей было страшно. Они могли убить её, даже не напрягаясь. Морок держал вокруг них щит, не позволяющий остальным до них добраться, а ещё, притянув к себе гребни, одновременно высасывал магию из тех, кто принадлежал водной стихии. Балемиле надо было срочно делать тропу, чтобы покинуть это негостеприимное место. Побыстрей сбежать. Эта Оляна спутала все их планы. Зачем она вообще сюда явилась? Балемила с раздражением замерла и, вздрогнув, обернулась. Эта девчонка стояла внутри! В защитном круге Морока! Словно… тоже была… Кикиморой… И её распознали как свою…

Балемила открыла рот, чтобы предупредить, и не успела ничего, так как Оляна Горыныч ринулась к телу Радомиллы, одержимому Мороком, и…

Щит пал.

А Оляна, которая добралась до Морока, кажется…

Балемила, даже не почувствовала, что её схватили, заломив руки и набросив магические путы, смотрела лишь на огромного Змея, что лежал на месте, где стоял её возлюбленный Бог… И бормотала только:

— Как же это? Как же так? Как же так?

— Род Горынычей в случае опасности лютой может объединять силы и тела, да не только друг с другом, но и с братьями званными и сужеными… — сказал кто-то фразу, которую она уже слышала.

— С братьями названными… — повторила Балемила, и её пронзило пониманием. — А значит, и с сёстрами названными… Они… Они с Радомиллой… действительно… Она…

— … Оляна объединилась со своей названной сестрой… — словно через толщу воды услышала Балемила. — … Возможно, вдвоём они справятся с Мороком, который захватил тело той девушки…

— … Это дочь моя… — сказал Всевод, но Балемила уже не слушала их объяснения и чаяния. Сердце сжималось в недобрых предчувствиях. Потому как Господин её ещё слаб, и ему не дали времени, чтобы набрать сил… Даже если у этой Оляны не выйдет разъединиться, она сможет сдержать Морока в этом теле… Которое попросту уничтожат или где-то надёжно заточат… Всё пропало. Для их Рода и для неё… И всё из-за глупости её дочери, которая согласилась стать названной сестрой Оляны Горыныч… Что за злой Рок преследует Кикимор?

— Нет! Нет!.. Не-е-е-ет! — кричала Балемила, вырываясь из пут и устремляясь к своему Богу: дать ему сил на то, чтобы ускользнуть, пусть и ценой своей жизни. Но раздался лишь громкий хруст, и глаза её застила темнота вечного забвения.

Глава 21

Поиски решения

— Как она? — Ожега закончила с ранами Хэя и поспешила к Озаре, которую лечил Кадмаэль.

— Я в порядке, — отозвалась Озара, коротко улыбнувшись. — Небольшая царапина, уже не болит. Это Хэю досталось больше всех.

— Со мной тоже всё в норме, — буркнул Хэй. — Я сейчас обернусь, чтобы побыстрей всё зажило… А… Оляна уже решила действовать по запасному плану?

Ожега тоже обернулась и поняла, что Оляны и правда нигде нет поблизости. Одной из приобретённых способностей сестры стала полная невидимость и сотворение троп, как умеют делать только Кикиморы. Так что они договаривались, что если исчерпают оборот, будут сражаться на мечах. Оляна, видимо, решила подготовиться к новому удару. Пока они наведут суету, сестра сможет зайти с тыла и атаковать Ящера. Глядишь, и с последней головой они справятся.

— Наверное… — Бай закрутил головой. — Вроде сказала, что слышит что-то, а я на миг отвернулся посмотреть, а она уже… Может, пошутила так?..

— Времени болтать у нас больше нет, — Озара кивнула на Ящера, который завершил трансформацию и начал приближаться к ним, утробно порыкивая.

— К бою! — скомандовала Ожега, доставая из ножен за спиной меч. С помощью зелий и алхимии они заколдовали клинки на особую крепость и магический удар… По крайней мере, на пару раз должно хватить, так что шанс ещё был. — Бай, делай вихрь, слепи его, Кадмаэль, обращайся и используй магию Оперённых… А Хэй…

Договорить Ожега не успела, так как Ящер внезапно замер, склонив голову, словно к чему-то прислушиваясь, и…

— Эй, он что, решил сражаться в людском облике? — прошептала Озара, которая осторожно разминала плечо. Магическое воздействие на ткани подразумевало, что после исцеления пациент хотя бы сутки пробудет в покое, а желательно под оборотом, что и хотела предложить сестре Ожега.

— Нет, он… — Бай, прищурившись, смотрел на синеволосого мужчину, который, окинув их быстрым взглядом, попросту исчез.

— Может быть, что-то случилось? — растерянно переглянулась с сестрой Ожега, всё ещё подозревая подвох. Они замерли, напряжённо ожидая удара.

— Смотрите, и на скалах вокруг никого нет, — сказал Кадмаэль, который ещё не успел сделать оборот.

Рядом появились Юля и Гаральт.

— А что вообще случилось? Они все внезапно куда-то пропали, — добавила неразберихи Юля. — Ой, а Оляна где?

— Попробую её почувствовать, — отчего-то заволновалась Ожега. Как-то всё происходящее оптимизма не добавляло, ещё и Ящер словно отказался с ними сражаться. Быстро вогнав себя в транс, Ожега настроилась на родственные волны и обмерла от ужаса… — Быстрей! Туда! — она побежала к источнику боли, который ощутила, боясь сбиться с направления, если использует перемещение.

— Что ты почувствовала? — спросила Озара, держась рядом.

— Скорая смерть… Боль…

— Это Оляна?

— Я не… — Ожега замерла, — знаю… — они остановились за россыпью камней на берегу высохшего озера.

— Это… — прошептала Юля, которая замерла рядом.

— Это же… Брана и Бояна, — узнала перевоплотившихся Горгон Озара. — Что с ними?

— Только не подходите! — предупредила Ожега, останавливая попытавшегося выйти вперёд Яровзора. — Сейчас они очень опасны. Даже мёртвая Горгона может убить…

— Так они… мертвы? — тихо спросила Озара.

— Надеюсь, что нет… — сглотнула Ожега, смочив пересохшее горло, хотя остекленевшие глаза и застывшие искажённые лица говорили об обратном.

Она влила немного своей силы, впуская её в преобразованные тела тёть с еле шевелящимися змеями, давая понять, что рядом находится дружественная Горгона. А затем подошла, чтобы продиагностировать их состояние.

— Они… ещё живы, — с облегчением выдохнула Ожега. — Но… — она прикрыла глаза и нашла источник возмущения жизненных потоков. — Похоже, какой-то острый предмет в телах… Отравляет… На нём какой-то сильный яд. Спина.

Осторожно откинув полог живых змей, Ожега обнаружила короткий кинжал, воткнутый в спину Браны, который сам по себе вряд ли бы оставил даже слишком глубокую царапину на телах родных. Значит, вдобавок зачарован.

— У меня есть универсальное противоядие… Сейчас… Где-то тут… — закопалась в сумки Юля, пока Ожега извлекала отравленный клинок и из Бояны. — Я всё с собой взяла… на всякий случай. И эликсиры восстановления…

— Мало кто может одолеть Горгону… — задумчиво протянула Озара, рассматривая извлечённые кинжалы и производя магическое исследование, пока Ожега пыталась извлечь яд из ран и приостановить его распространение зельями. — Похоже, что на клинках яд какой-то рыбы.

— Может быть, рыбы фугу? — спросила Юля. — Она очень известна в Японии. Чуть ли не самый сильный яд в той стороне. Насколько я помню. В аниме… Ну, в общем… Говорили о таком.

— Значит, кто-то из наложниц деда? — предположил Бай.

— Они способны на многое, — кивнул Хэй, который уже тоже вернулся в людское обличие. — Возможно, они решили помочь ему вернуть силы…

— Да… Гребней нигде нет, — согласилась Озара. — И как-то меня тревожит, что мы всё ещё нигде не нашли Оляну.

Ожегу это тоже тревожило, но нащупать связь с Оляной при наличии умирающих и фонящих болью Браны и Бояны было невозможно, а Озара не обладала таким чутьём на родную кровь. Ожега могла лишь сказать, что сестра жива и здорова, а также точно находится в радиусе ста километров.

— О… А у меня же есть её магический слепок, — сказала Юля. — Думаю, по нему можно её найти. Направление-то точно получится обнаружить.

— Тогда давайте разделимся и поищем Оляну, — предложила Озара. — Мы с Юлей, Гаральтом и Баем поищем её, а вы с Яровзором, Кадмаэлем и Хэем останьтесь с Горгонами, мало ли… Я отправлю вам посланника, если что, и буду держать в курсе.

— Договорились, — кивнула Ожега. — Брану и Бояну ещё надо устроить… И проследить за их состоянием.

* * *

Примерно через двадцать частей Озара и Юля отправили Ожеге посланника, сообщив, где находятся и что нашли Кострому, всех судей и даже Ящера. И что происходит что-то странное, но они пока не поняли, что именно, но это что-то связано с Оляной. Заявочки были так себе. Хорошо ещё, что Брану и Бояну удалось стабилизировать, они даже сбросили оборот, но продолжали находиться без сознания. Яровзор с Кадмаэлем пообещали присмотреть за ними, так что Ожега вместе с Хэем отправились в указанном направлении. Это оказалось недалеко. За несколькими поворотами между обнажившихся скал, в глубине осушенного озера.

Когда они подошли, то увидели ещё одну компанию, которая явно шла туда же.

В окружении ректора — Буреслава Ведагоровича, а также его сыновей и внуков, то есть почти всех преподавателей-родоначальников клана Змеу, шла Бейлор, которая возвышалась над всеми на две головы как минимум.

Ожега впервые увидела её воочию, но узнала сразу. Сложно не узнать богиню, которая имеет столь необычное тело. Бейлор двигалась даже грациозно, перебирая всеми своими восемью ногами-лапами. С чёрным волосатым паучьим телом контрастировал белый доспех, надетый на людскую половину и покрывающий верх огромного брюха.

Большой ворот возвышался над головой со сложной причёской, образуя «паутину-корону» как нимб у явовских святых. В общем, Бейлор явилась при полном параде, показывая всем и каждому, кто хозяйка этих мест.

Ожега, да и все остальные, включая Озару с Юлей и парнями, тоже подтянулись к этой процессии.

— Хозяйка Бейлор приветствует гостей в своих владениях, — зычным голосом объявил Буреслав Ведагорович, и Ожега заметила, что на шее бледного ректора что-то вроде прозрачного ошейника из паутины, а тонкая нить от него идёт к руке Бейлор. Вроде бы ходили слухи, что ректору нельзя было покидать пределов Змейлора… Или имелось в виду «самостоятельно»? — Ей ведомо, что привело вас всех сюда, — продолжил ректор. — До нас доходили слухи о том, что в Яви неспокойно, появлялись и другие предзнаменования… Однако сейчас уже слишком поздно говорить об этом. Хозяйка Бейлор приглашает дорогих гостей воспользоваться её гостеприимством.

То есть постфактум разрешает находится на своих землях и делать что делали.

— Хозяйка Бейлор, предлагаем возложить тело Зверя с заточённым в нём Мороком на её алтарь. Это будет самым быстрым и надёжным способом избавления Беловодья от опасности, грозящей со стороны мятежного бога, — продолжил Буреслав Ведагорович. И Ожега напряглась. Заточённый Морок? Это вообще как? Почему?.. В голове начали роиться вопросы.

— Этот Зверь — княжна Оляна Горыныч — одна из моих потомков. Она заточила Морока и единственная смогла ему противостоять. Ищите другой способ избавиться от Морока, — выступила вперёд Кострома, и у Ожеги перехватило дыхание. Что? Оляна? Почему Оляна?

К ней подошли Озара и Юля с парнями.

— Ты понимаешь, что вообще происходит? — шепнула Озара, но Ожега только покачала головой, пытаясь заглянуть за спины скучковавшихся божественных гостей, среди которых выделялись синевласые Кострома и Ящер, точней Всевод — такое отчество как-то называла Радомилла, желая, чтобы её величали полным именем.

— Почему они говорят про Морока? Разве его давным-давно не изгнали, и он типа не растворился? Про него только говорят, когда Киким… ох…

Они переглянулись. Кикиморы? Ну конечно! Когда происходит какая-нибудь гадость, обязательно в этом замешана Радомилла. Неужели эта тварь втянула Оляну во что-то?.. Ещё и с Мороком связанное…

— Хозяйка Бейлор предлагает выслушать свидетеля, который в подробностях поведает нам, что затевалось Мороком и что было достигнуто, — внезапно предложил Буреслав Ведагорович, и Озара зашикала на них с Юлей.

Народ заволновался, но вскоре на этой каменистой «полянке» образовалась абсолютная тишина. Бейлор взмахнула рукой, как будто что-то поднимая в воздухе. Рядом вскрикнули и зашептались, боги расступились, и Ожега увидела, что Хозяйка Змейлора подтащила к себе женское тело, явно мёртвое.

— Это… Балемила… Мать Радомиллы, — узнала Озара. — Волосы… Я говорила…

— Это мама Радомиллы? — зашепталась Юля. — Ужас какой. Она мертва?

Паутина Бейлор теперь стала видима, она наполняла мёртвое тело через рот, словно игрушку, которую начиняли ватой. Мелькнула мысль, что, возможно, похожим образом Бейлор делает вылв, и поэтому они не могут говорить…

Наконец Балемила перестала подрагивать и замерла, а Бейлор отпустила руку. Выглядела Балемила не так презентабельно, как вылвы, а скорее была похожа на зомби из третьесортных ужастиков Яви. Белые глаза, кровоподтёки на шее, запачканная землёй одежда. Кажется, кто-то просто придушил её или свернул голову, как курице.

Даже лицо Ящера, который стоял почти напротив них, дрогнуло при взгляде на Балемилу, но он совладал с собой, сжал руки в кулаки и вернул на лицо маску надменного безразличия.

«Всё пропало-всё пропало…» — как заведённая скрипучим голосом проскрежетала Балемила. Но рот у неё не шевелился.

— Мыслеречь, как у вылв, — шепнула Озара. — Из-за этого все её слышат…

— Расскажи, чего ты хотела при жизни и как всё случилось? — озвучил вопрос для зрителей Буреслав Ведагорович.

«Мой Истинный господин желал вернуться в Беловодье, чтобы править. Для этого ему нужен был потомок с его кровью и силой Хранителя — сосуд для воплощения. По возвращении наш возлюбленный Бог снял бы проклятье Кривды с Рода Кикимор, а теперь всё пропало-всё пропало…» — вновь заело Балемилу.

Бейлор даже сама начала задавать вопросы, и голос у неё оказался… жутковатый. В итоге выяснилось, что только благодаря Оляне заговор Кикимор не удался, и Морока остановила тоже их сестра. Иначе Морок, пока они все отвлеклись на битву, украл бы силы Ящера, воплотился в Радомилле, и они с Балемилой просто бы растворились тропой Кикимор. А уж там, добравшись до Алатыря-камня, Морок хотел вернуть всю свою силу и продолжить начатое тысячу лет назад — выпить их мир, чтобы за счёт уничтожения их трёхмирья раскачаться энергией и поработить всё оставшееся Древо Миров, забрав в свои новые владения своих жриц и жён — Кикимор.

Всё это отдавало такой жуткой нелепицей, что сначала даже не верилось.

— Он правда настолько силён?.. — тихо прошептала Юля.

— Только общей силой всех богов Прави с ним смогли справиться в прошлом, — ответила ей Озара. — И то они не уничтожили его полностью, а лишь закрыли ему вход в Навь, Правь и Беловодье. Завеса Сокрытия в том числе нужна и против него… Сейчас он, должно быть, ослаблен воплощением и перемещением в Беловодье, но… если дать ему немного времени…

— Это будет конец… — закончила Ожега, теперь понимая обеспокоенность на лицах богов, которые, кстати, всё прибывали и прибывали. А ещё… их желание уничтожить Морока… вместе с Оляной, которая его на время остановила. То, что это лишь временная мера, никто не сомневался. Даже удивлялись, что Морок всё ещё не явил себя, справившись с потомком Горыныча.

Далее Ожега ощущала себя совершенно беспомощной, так как Оляну, точней белого Зверя, похожего на морского Змея, с «почестями» погрузили на огромные носилки, которые боги быстро организовали. Озара прокомментировала, что на этих носилках столько защиты, что страшно делается. И боги же в качестве носильщиков утащили «священного Зверя» в открывшийся в скале проход, который открыла Бейлор.

— Что же станет с Оляной? — Юля смотрела на Ожегу круглыми глазами, полными слёз, и от этого сердце разрывалось.

— Я… не знаю… — горло сдавило, а глаза запекло.

— Это не может вот так закончиться! — яростно закричала на неё Юля. — Это несправедливо! Вы так старались! Вы столько тренировались… А потом… Это… Это… это так…

Гаральт схватил Юлю, крепко прижал к себе, и та зарыдала в его плечо, содрогаясь всем телом.

Внезапно рядом появился мужчина с синими волосами, который молча протянул руку, и насторожившуюся Ожегу дёрнуло за запястье. На широкой ладони Всевода — а это был он, Ящер в людском обличии, — материализовались три пары браслетов, одни, правда, оказались какими-то полупрозрачными, словно призрачными.

— Я разрываю Договор, — скрипучим голосом сказал Всевод. — Более Род Горынычей ничего мне не должен.

Ожега моргнула и перевела взгляд на свои свободные запястья. Радости не ощущалось. Хотелось выть и кричать, всадить меч в самое сердце Ящера, лишь бы… Лишь бы заглушить ту боль, которая внезапно нахлынула на неё от осознания, что… что Оляну уже приговорили, и она может не дожить до утра. Рядом подвывала Юля, и только страх потерять лицо заставил Ожегу собраться и даже кивнуть Всеводу, который, не разводя политесов, убрался подобру-поздорову.

Внезапно кто-то коснулся её и взял за руку, даже не поворачивая головы, Ожега поняла, что это Яровзор.

— Что такое? — осторожно спросил он. — Я пришёл сказать, что твои тёти очнулись. А ещё прибыла, кажется, их мать, и сказала, что заберёт их в Змеиный Клубок.

— Оляна… — тихо прошептала Ожега, утыкаясь в тёплое родное плечо. — Оляна…

— Там Хэй и Бай… С кем это они? Неужели… — обратил её внимание Яровзор, и, обернувшись, Ожега увидела суженых Оляны. Желудок захолодило. Про них она и вовсе в миг своего горя позабыла. Те стояли на коленях перед Всеводом, обнимая его колени, и о чём-то… как будто умоляли.

К ним подошла Кострома и тоже что-то сказала Всеводу, и тот как будто кивнул. Оба устремились «во чрево Бейлор» следом за всеми другими богами.

— Может, ещё не всё потеряно? — робко спросила Озара, которая тоже видела эту сцену. — Государыня Кострома пыталась отвоевать Оляну… Может, у неё что-то получится и есть какой-то выход?

— Надо спросить у них, — решительно сказала Ожега и направилась к близнецам. Она не позволяла надежде овладеть собой, но та всё равно разгоралась со скоростью степного пожара.

Глава 22

Морок

Оляна и сама не поняла, как так вышло. Она услышала Зов, а потом, стоило буквально повернуть голову в ту сторону, откуда доносился отчаянный крик, переместилась по тропе. Обычно для этого вообще-то требовалось приложить некоторые усилия, но не в этот раз.

Оляна словно попала в вязкий кисель, ощутив за мгновение сразу много мыслей и чувств. Планов и желаний. Страха и отчаянья. Не своих. Оляна чувствовала и слышала невидимое и быстро поняла, что это что-то весьма опасное, скрытое от посторонних глаз. И что там тот, кто зовёт её на помощь. Развеяв морок, она не сразу даже поняла, что происходит и как эта картина связана с тем, что она узнала. Радомилла, лежащая на крупном гладком камне, напоминающем алтарь Бейлор, а рядом — красивая женщина с рыжими волосами, цвет которых перетекал в сиреневый, а ближе к концам становился синим.

Появление прабабушки Костромы закрутило маховик событий. Нападение. Защита. Воплощение…

Радомилла стала иной и виделась такой же одержимой, как Бай когда-то. Морок, который занял тело её названной сестры и задумал уничтожить весь мир. И единственным желанием Оляны было остановить его. Спасти всех остальных. Сестёр. Бая, Хэя, Юлю… мам и пап, свой Род. Она могла. Оляна чувствовала это всем своим существом. Своим Даром. В этот момент. В этой точке сопряжения. В миг, когда Морок ещё совсем слаб… Бай много рассказывал о разных нюансах «захвата тела», в том числе и когда они стали практиковать объединение. Рядом находилась Кострома, из которой Морок пил силы, и Оляна была уверена, что прабабушка всё поймёт и сможет с её помощью уничтожить бога-разрушителя. Та женщина-Кикимора, что находилась рядом, уже начала строить тропу, чтобы бежать…

Времени на раздумья не осталось, и Оляна сделала свой выбор.

Видимо, всё же на роду у неё написано — пожертвовать собой ради близких, и Бейлор к этому подталкивала, и Ящер… А теперь-то уж точно иного выхода нет, и она постарается продержаться как можно больше, чтобы дать прабабушке время.

* * *

Пространство духа, где заточила себя Оляна, медленно, но верно сужалось. Но пока она и её Зверь держали свою оборону от Морока, тот не мог ни управлять их общим теперь телом, ни вырваться из него.

Уроки ритуалистики и шаманизма не прошли для Оляны даром, к тому же, по признанию их преподавателя Арджеша Буреславовича, у неё имелась семейная предрасположенность к таким наукам. И то, даже с такой родословной, только к концу шестого курса у неё стали получаться краткие соединения с тонким планом. А это место весьма интересное и полезное.

В тонкий план, который ещё иногда называли Гранью, можно было вызвать на беседу дух почившего предка или поговорить с другим людом, практикующим шаманизм. Такое сложное и капризное «ментальное средство связи», где договариваться о встрече нужно заранее, а разговоры отнимали кучу сил. Оляне так и не удалось, например, поговорить с отцом: только пару раз оставить послание, что с ней всё в порядке и она очень скучает. Впрочем, непонятно, не решил ли тот, что это просто сон, насколько она знала, шаманизм не практиковал даже папа-Богдан. Хотя Оляна до последнего ждала встречи… А теперь уже вряд ли дождётся.

«Ш-ш-ш», — предупредил её Зверь, выдыхая ледяной пар, который слегка увеличил границу. Оляна согласно кивнула и отсекла грустные мысли, которые, скорее всего, насылал на неё Морок, пытаясь вскрыть защиту.

Все они долго тренировались. Воскуривали травы, чтобы впадать в транс, медитировали. Некой «дверью» в тонкий план было личное пространство духа, откуда уже, самому отделив себя от тела, можно шагнуть на Грань. А ещё, здесь и жил её Зверь чьё тело она иногда заменяла своим.

Когда Оляна научилась попадать в пространство духа, то поняла, что уже находилась здесь короткие мгновения, в ту Коляду после шестнадцатилетия, когда познакомилась со своим Зверем. Необычным оказалось и то, что каждый оставался в этом пространстве таким, каким попал сюда впервые, так что на Оляне и сейчас была надета белая ритуальная рубаха со знаками Рода, та самая, которую она сама вышивала перед своей Инициацией.

Позже, когда она стала сильней, то смогла лучше разглядеть пространство духа, которое лично у неё представляло собой бесконечную «не мокрую» реку, внешне похожую на огромный галечниковый перекат в льдистой тьме. Сейчас вокруг этой реки стоял густой чёрный туман, который закрывал даже выход в тонкий план, видимо, чтобы её душа не смогла ни с кем связаться или даже шагнуть за Грань. И им оставался лишь относительно небольшой кусок пространства, который Оляна и её Зверь укрепили магией.

Теоретически здесь они могли находится очень долго, да и время снаружи и внутри текло иначе. Точней, Оляна могла контролировать скорость своей реки. И сейчас сделала так, чтобы каждая доля шла за три в Беловодье: она постарается выиграть как можно больше времени для прабабушки и остальных.

«Оляна-а-а…» — она напряжённо прислушалась.

Чёрный туман вёл себя неспокойно. Он вился, закручиваясь спиралями смерчей, яростными кольцами, словно змей, кусающий самого себя за хвост. Привычное журчание тревожил неясный гул голосов: чистый мужской и тонкий женский, словно бы та плакала… или молила о пощаде.

Радомилла…

Названная сестра с перекошенным от ужаса лицом появилась на границе, слепо тыкаясь в невидимую стену защиты. Видимо, она тоже уже бывала здесь, так как оказалась одетой в чёрную рубаху с красными знаками Морока явно ритуального кроя. На фоне тумана хорошо были видны лишь её яркие волосы.

— Сестра… Оляна… — умоляющим голосом позвала Радомилла. — Помоги мне…

— Не старайся, — хмыкнула Оляна. — Я вижу тебя насквозь, Морок.

Туман настойчиво лип к тонкой девичьей фигуре. А если присмотреться, то можно увидеть, что в волосах Радомиллы тоже змеились тёмные пряди, которые сползли с неё подобно гадам, что примечательно, вместе с чёрной расшитой рубахой, которая на миг замерла рядом с моргающей Радомиллой, втянула в себя весь чёрный туман округи, а затем обернулась мужчиной.

Высокий, жилистый, худой на лицо блондин с волосами до плеч посмотрел на Оляну холодными льдистыми глазами.

Ей всегда отчего-то думалось, что Морок — брюнет в цвет его магии, а глаза его как голодные злые зелёные болотные огоньки, а он неожиданно оказался немного похож на Бая. Только бледного и измождённого. Наверняка пребывание в Яви на «голодном пайке» без магии не принесло ему пользы. Но это не отменяло того, что планировал сделать Морок в дальнейшем. Голодный дух, который мог уничтожить и поглотить их миры… И думать о таком страшно.

Словно услышав её мысли, Морок растянул губы и ухмыльнулся острыми зубами, которые напомнили Оляне те «чудесные гребни», что забрали силы у Ящера.

— А?.. — пришла в себя Радомилла, затравленно оглянулась, на шаг отступив от Морока. — Ты… Вы… Вы же?..

— Господин твой, — чуть прищурившись, ответит Морок. — И судьба твоя — стать моим сосудом. Для того ты зачата и выношена, росла и сама возлегла на алтарь, — Морок коснулся рыжих волос Радомиллы, чуть их пригладив. — Таково желанье твоего Рода и матери. Покорись.

Оляна хотя и многое слышала и поняла там возле алтаря, но звучало всё это отвратительно. У них тоже вроде как «судьба» — стать жёнами Ящера, но родные помогали чем могли и…

«Ш-ш-ш», — коснулся её уха язык Зверя, и Оляна поняла, на что тот указал. Похоже, Радомилла всё-таки сопротивлялась и не приняла Морока всем сердцем и душой, не растворилась, не смирилась со своей неизбежной жертвой. А значит, теоретически есть шанс спасти названную сестру или хотя бы протянуть чуть дольше, чтобы дать родным время разобраться с проблемой. Это как та история с Дэном: пока тот был «внутри», Бай пользовался его телом с серьёзными ограничениями, чисто для переноса сознания. Да, мог говорить, двигаться, но даже магией в основном пользовался только Хэй, у Бая имелись с этим проблемы. А стоило ему выйти из тела, как Дэн очнулся. Но вот когда Дэн сдался и решил умереть — Бай стал полноправным хозяином и уже мог гораздо больше, в том числе и выполнять слияния без потери тела. Ему осталось только вернуть Зверя…

Оляна улыбнулась своим мыслям, она на миг забылась. И всё же, вероятно, именно из-за сопротивления Радомиллы Морок ещё не разметал пространство духа, а также ограничен в силах. Пришлось ему воплотился и начать уговаривать самому.

— Милла! Ты имеешь полное право на свои желания, свою жизнь и тело, — выкрикнула Оляна, отвлекая задумавшуюся названную сестру, пока её Зверь медленно погрузился в журчащую воду под ногами.

— Ты — обещанное мне дитя. Я в своём праве. Твоя мать так решила. Выбора у тебя нет, Радомилла. А вот её я могу пощадить, — Морок кивнул в сторону Оляны. — Ты хочешь этого? Могу даже наградить и сделать своей жрицей.

Оляну передернуло от таких «щедрых предложений». От одного постылого жениха не избавилась, а тут ещё новый нарисовался! Всем было известно, что Морок использует своих жриц культа как гарем, в том числе и для пополнения новыми девушками. Инцест в самом прямом смысле. Морок издревле спал с самыми красивыми своими дочерями, делая их матерями своих детей, а потом спал уже с теми.

Оляна ощущала страх посестры и её сомнения. Но прежде, чем Радомилла что-то ответила, выкрикнула:

— Погибнуть лучше, чем с тобою связываться! Не нужны мне твои благодетельствования. Не слушай его, Милла, твоими руками он хочет всех уничтожить, весь наш мир. Выпить его магию, чтобы стать сильнее.

Радомилла испуганно вздрогнула и даже отшатнулась от Морока, который её крепко схватил, поворачивая к себе лицом.

— А разве этот мир достоин жизни? — усмехнулся Морок, почти интимно прошептав это на ухо замершей испуганной птичкой Радомилле. — Разве тебя принимали в нём? Разве тебя любили? Или только насмехались и издевались? Разве тебя хотели видеть супругой? Или сестрой? Или подругой? Ты была одна. Ты страдала. Позволь мне избавить тебя от этих страданий. Я помогу тебе. Мы с тобой всех накажем. Всех, кто обижал тебя, кто не ценил тебя.

— Н-но… Я жить хочу… — слабо пролепетала дрожавшая как осиновый лист на ветру Радомилла. — И… я не хочу, чтобы все-все погибли…

— Не хочешь? — недоверчиво переспросил Морок. — Неужто хочешь ты предать свой Род? Не гоже Кикиморе идти супротив слова матери… Кто тебе все остальные? Никто. Я твой бог, твой отец, твой господин.

— У меня уже есть отец! — возразила Радомилла, кажется, к неожиданности Морока. — Отец признал меня и избавил от проклятья… От проклятья, что по твоей вине и произошло! А мать… Сделала разменной монетой без ведома батюшки. А я всё делала, как старшие велели: предавала, лукавила, подставляла, собирала информацию… Всё-всё… А разве хорошо это? Ничем хорошим это не обернулось! В Роду Горынычей жилось мне лучше, чем с родной тёткой, а я чёрной неблагодарностью отплатила, всё для своего Рода делала…

— Вот и сейчас сделаешь! — с угрозой сказал Морок, которому, похоже, надоело уговаривать, и он впился в губы Радомиллы поцелуем, который со стороны больше походил на попытку сожрать. Оляну даже слегка замутило.

— Милла! Ты уже умерла как Кикимора за свой Род, отдав им все долги. Больше они права не имеют тебя о чём-то просить или приказывать! — снова крикнула Оляна, заметив, как вокруг рта названной сестры появляются чёрные туманные жгуты. Невольно вспомнилась давняя традиция ставить обережный жест на рот во время зевания, которая в Яви, после разделения, трансформировалась сначала в перекрещивание рта, а потом и простое прикрывание ладонью. А всё потому, что злые силы могли проникнуть в тело через рот…

— Милла! — закричала Оляна. — Сопротивляйся! Не дай ему захватить тебя! Вспомни, чья ты дочь. Забери свою силу! Она твоя! Ты — дочь владыки морского, дочь Хранителя Восточного удела! Ты сможешь! Ай…

Она ощутила, что её запястья обожгло. На руках проявились брачные браслеты, которые внезапно открылись и выплеснули магию Ящера — Оляна чётко её ощутила. Когда она снова посмотрела на Морока и Радомиллу, то увидела, что названная сестра уже сама схватила тёмного бога за плечо, словно не хотела, чтобы тот останавливался. На миг показалось, что всё кончено, но потом Морок вздрогнул и попытался отстраниться от своего «поцелуя», а по его белобрысой голове прошла магическая водная волна. Чёрные жгуты отступили, втянувшись обратно. Явственно раздались звуки глотания.

— Ого… — пробормотала Оляна, и сама не ожидая от названной сестры такой прыти. Про силу она сказала наобум, но Морок не зря хотел именно тело Радомиллы, особенно после своего перерождения: та имела магическое сродство с магией Ящера, которую они откачали. А значит, теоретически, и сама могла её использовать и поглощать, как умел сам Морок, всё же по материнской линии Радомилла — его прямой потомок, получается. И всё же… Возможно, что не только её слова, но и странное поведение браслетов спровоцировали такой исход.

Оляна приготовилась, выплетая магическую сеть, не особо рассчитывая, что её хватит надолго, но это лучше, чем ничего.

Радомилла пошатнулась, отталкивая изрядно потускневшего духа. Теперь Морок стал полупрозрачным и не таким «весомым» по ощущениям.

— Сейчас! — скомандовала Зверю Оляна, и тот выскочил из реки, одновременно выдыхая ледяной сгусток.

Морок застыл, вмурованный в полупрозрачную глыбу, и стал и вовсе почти невидимым. Оляна живо набросила поверх шаманское плетение «ловца душ». Таким обычно снабжали амулеты, заселяя их блуждающими духами. Оляна сильно сомневалась, что подобное вообще задержит Морока, ведь обычные духи гораздо слабее бога, пусть и изгнанного. Но… обошлось. На какое-то время они справились.

— Я-а-а… я… — Радомилла хватала ртом воздух, словно задыхалась.

— Всё в порядке, — Оляна подбежала и обняла названную сестру, поглаживая её по спине. — Ты смогла. Справилась.

— Я справилась?.. — повторила Радомилла, а потом посмотрела на застывшего Морока. — Хотел моё тело себе забрать, а вот кукиш тебе с маслом! Я его только сама от отца получила, такое, как желала. И наказ суженого присмотреть, а я его ещё даже не встретила. Оляна права — я долги свои все выплатила, это ещё мне должны остались! Я заслужила быть свободной. Ищите другую дурочку!

— Да, похоже, что ты победила бога, — нервно усмехнулась Оляна от такой эмоциональной отповеди, опустив свои сомнения о вероятной временности такой победы. — Ты станешь героиней Беловодья… Если мы сможем выбраться, конечно…

— А где мы? — начала оглядываться Радомилла.

— В моём пространстве духа…

— О… поняла, я ходила на первую ступень шаманизма — для второй ступени «раскрытия дара» это надобилось, — кивнула Радомилла. — Но почему бы нам не вернуться? Это же… отсюда же можно вернуться?

— Я объединилась с тобой, чтобы не дать Мороку свободу, — объяснила Оляна. — Мы не сможем разделиться, пока он здесь. Точней, мы не можем оставить его без присмотра… К тому же непонятно, как разделиться так, чтобы он не ускользнул. Надо дождаться… чего-нибудь.

— Да уж… — вздохнула Радомилла. — А мы не можем как-то подать сигнал или на что ты вообще рассчитывала?

Оляна улыбнулась и промолчала.

— Что? — уставилась на неё Радомилла. — Хочешь сказать, что сделала это, не имея какого-то плана или возможности спастись?

— Я полагала, что моя прабабушка, государыня Кострома, родоначальница, которая видела, что произошло, сможет что-то решить, — уклончиво ответила Оляна. — Так что подождём, что там решат…

И они стали ждать.

* * *

— Оляна… — разбудила Радомилла… — Мне кажется, будто кто-то со мной разговаривает.

— Что? Кто?

— Может, это Морок? — взглядом показала на обледеневшую фигуру названная сестра. — Силу Кикиморам даёт Морок. Тётка говорила, что без его покровительства Кикиморы сходят с ума.

— А что именно ты слышишь?

— Не могу разобрать слова, — призналась Радомилла. — Просто подумала, а что если это… из-за того, что я…

— Взывай к силе отца в себе, в тебе её сейчас много, — подсказала Оляна и начала плести новое заклинание, чтобы обновить оковы тёмного бога.

«Оля-я… На-а-а… А-а-а!» — внезапно что-то услышала и она. Звук казался далёким, к тому же его приглушало постоянное журчание воды.

— Я тоже как будто что-то слышу.

— Смотри! Там кто-то есть! — показала на границу тумана Радомилла.

— Кто-то из-за Грани? — удивилась Оляна.

У неё сначала была мысль попытаться выйти на Грань, но она побоялась. Грань непредсказуема. Да и никто её там не ждал. А ещё важным аргументом «против» этой идеи послужило то, что если она покинет пространство духа, то потеряет контроль над скоростью своей воды, то есть после её ухода для Радомиллы мог пройти не один день, а то и месяц, а там… мало ли что может случиться. Оставлять названную сестру наедине с Мороком на неопределённое время показалось слишком рискованным.

— Это же… — удивлённо вытянулось лицо Радомиллы.

— Юлка!

— Вот вы где! — всплеснула руками Юля, которая щеголяла в летнике Белавы с гривной Авдотьи Лебедь Белой, светящейся в сумраке пространства духа.

Поддержите нашу историю лайком, комментарием или подарком! Будем рады любому, правда любому, даже очень скромному вниманию со стороны читателей: это вдохновляет и радует!

Глава 23

Финал

Юля осторожно двигалась в мягкой темноте. В прошлый раз она почти не запомнила, как была на Грани, но сейчас всё иначе. И у неё имелась путеводная нить, которая должна привести к Оляне. Красная. Пульсирующая. Исходящая прямо из центра её ладони. Похожая на отдельно взятый и бесконечно длинный сосуд, растворяющийся в темноте. Нить дрожала, но держала крепко, чётко показывая направление. Юля даже позволила себе немного отвлечься.

Эти… слов приличных нет… боги решили, что прикончить Оляну и Радомиллу вместе с Мороком — отличная идея! Кучка «всемогущих» не пожелала и палец о палец ударить, тряслась и натуральным образом истерила! Им всем было страшно…

Юля допускала, что «разрушение трёхмирья» звучит пугающе, особенно для тех, кто жил веками и считал себя бессмертным, но это же не значило, что нужно сразу сдаваться и складывать лапки⁈ К тому же чуть позже выяснилось, что если бы эти боги поспешили и правда уничтожили Зверя, в которого обратилась Оляна вместе с Радомиллой, то точно бы никого не спасли, а попросту выпустили Морока из пленившего его тела. Короче, сплошное разочарование. Богов Юля как-то совсем иначе представляла. Более благородными, мудрыми… Да хотя бы терпеливыми! А Бейлор, как подозревала Юля, и вовсе просто хотела поживиться. Если на её алтаре всё произойдёт, наверняка это ей зачтётся и сильнее сделает. Да и вообще… к большинству этих богов можно смело добавлять приставку «зверо-», у Бейлор — половина паучья, у кого-то — змеиная, у других лошадиная. Неудивительно, что человечны они только на меньшую свою половину.

Спасло всех то, что Кострома объединилась со своим братом Всеводом, который, оставив образ трёхголового Ктулху, оказался весьма даже ничего на вид, плюс Яровзор тоже вроде как выступил от лица Хранителя Северо-Восточного удела. Втроём они продавили богов-паникёров. Да ещё и дали высказаться Хэю и Баю, которые из присутствующих понимали как бы не больше всех про вселениях духов в тела. Ибо тысячелетний опыт, ага.

Чуть позже прибыли ещё всякие боги и Хранители, которые подтвердили выводы о том, что тело Оляны и Радомиллы уничтожать ни в коем случае нельзя. Юля держалась рядом с девчонками и как-то тоже затесалась в ту толпу, которая была допущена на совет. Конечно, не чтобы совещаться, а чтобы находиться в рядах зрителей и внимать «мудрости старших».

Что только там не предлагали, но всё какое-то слишком смертельно опасное для Оляны, да и для Радомиллы, что уж. Несмотря на то, что Кикимору Юля недолюбливала, смерти ей точно не желала. Да и вся эта история с её матерью, которая решила подставить дочку… Звучала отвратительно и очень по-кикиморовски.

Одна чернокожая богиня, чем-то похожая на Матару, по крайней мере верхней половиной тела, сказала, что может сделать мега-амулет из костей Балемилы и привязать туда Морока. Амулет вытянет древнюю тварь, они его закопают и что-то там с ним сделают. Как в сказке про дерево, сундук, яйцо. Может даже в коловершу схоронят для пущей надёжности.

Ожега тогда спросила, что в этом случае станет с Оляной и Радомилой, на что богиня ответила, что их души тоже запрёт в амулет на веки вечные вместе с Мороком.

— А что, разделить их души никак? — тогда невольно вырвалось у Юли, возмущённой бездействием богов и даже девчонок, которые, спросив, просто покорно выслушали прогноз о незавидной участи Оляны. Даже Хэй и Бай поникли и не смели и рта раскрыть перед своими родственниками. Слишком уж сильно вбита иерархия подчинения в Беловодье. — Они же наверняка не слились в какой-то общий ком, а находятся в Лимбе, то есть пространстве духа! Ритуал какой-то дополнительный сделать, вызов…

Услышав её, чернокожая богиня метнулась и оказалась прямо напротив, нависая и пристально вглядываясь чёрными глазами с жёлтыми вертикальными зрачками. Богиня была нагообразной и имела змеиный хвост от талии. Кажется, такие как раз жили в Юго-Восточном уделе и их Хранителя звали Инканьямба. Хотя вполне возможно, что это сама Инканьямба собственной персоной: фотографий-то им на мироустройстве не показывали, только рассказывали, к тому же довольно давно.

— Нам… на шаманизме объясняли… — робко закончила Юля, которой в голову лезли всякие ненужные факты. Да и страшновато оказалось наедине с такой змеюкой, обвешанной золотыми украшениями толщиной в два пальца.

— Разделить их души? — задумчиво повторила чернокожая богиня. — Это сложно…

— Но ведь не невозможно, — сама поражаясь своей смелости, сказала Юля.

— Не невозможно, — усмехнулась богиня иронично, потрогав полные губы. Кончики её пальцев заканчивались длинными золотыми и острыми то ли накладками, то ли такими ногтями по пять сантиметров. — Просто нужен люд или бог, который побывал за Гранью и вернулся, а также имеет связь с обеими… Или хотя бы с одной из них, чтобы совершить внутренний ритуал защиты. Знаешь такого?

— За Гранью? — уточнила Юля, моментально всё для себя решив. — Тогда знаю. Я.

— Ты была за Гранью? — неподдельно удивилась богиня, а потом закатила глаза и коснулась макушки Юли, что-то проверяя. — Да… Я вижу… Сирина, что потеряла, но приобрела… Как интересно сплетаются нити судьбы.

— Юлка… Это очень опасно… — шепнул Гаральт, который выглядел весьма обеспокоенным.

— Я справлюсь, — отрезала Юля категорично, чуть раздражённая, что суженый пытается её отговорить.

— Я смогу стать её маяком, — обратился Гаральт к богине. — В прошлый раз она так и вышла.

— Мы тоже, — тут же рядом оказались Хэй и Бай, которые со странными выражениями на одинаковых лицах смотрели на Юлю. — Для Оляны…

— Мы дадим привязку крови, — подскочили девчонки, — чтобы было легче их найти.

— Радомилла к тому же моя посестра, — сказала Озара, касаясь плеча Юли. В её глазах стояли слёзы.

— Радомилла моя дочь, — подошёл к ним Всевод. — Несколько маяков даст больше сил.

— Что ж… — чернокожая богиня-нагиня со странной усмешкой посмотрела на Юлю. — Тогда приступим.

* * *

Подвох, конечно же, имелся, и Юля поняла, чего все так переполошились и так смотрели. Потому что для успешного прохождения ритуала ей следовало умереть. Буквально. И, находясь на границе жизни и смерти, и одновременно с этим не ускакать за Грань, а через неё попасть в пространство духа Оляны, найти подругу или её и Радомиллу, избежать Морока и провести ритуал защиты девчонок и себя. А потом ещё выжить… И так, по мелочи. В общем, та ещё задачка со звёздочкой.

Но Юля почему-то совсем не боялась. Может, потому что верила в Оляну? Или в счастливый конец? Потому что все знают, что всё заканчивается хорошо, а если всё плохо, то значит, ещё ничего не закончено. Она не позволила себе и минуты сомнений. Потому что только начни сомневаться… и всё. Расклеишься. Разнюнишься. И пиши пропало.

— Я туда и обратно. Просто вытащи меня, как сделал это раньше, — улыбнулась она Гаральту. — Тогда ты меня ещё даже не знал, и всё получилось. А сейчас-то что переживать? Наша связь крепка. Всё под контролем. Куча целителей вокруг. Да и в конце концов боги тут или погулять вышли?

Кажется, её подбадривание возымело действие, и все её друзья успокоились и настроились на работу.

Та чёрная богиня, имя которой так и не прозвучало, просто коснулась её груди, и сердце перестало биться. Раз. И Юля умерла. Последняя её мысль была о том, что как же им повезло, что на момент, когда Морок «раздуплился», она проучилась все семь лет и полностью прошла все ступени шаманизма. В общем, не пальцем деланная… Справится.

* * *

И всё же зря боги наводили лишнюю панику. Девчонки победили. Пусть и нашли только временное решение. Юля вот нисколько в них не сомневалась. Когда она их наконец нашла, Морок оказался запечатан в ледяной глыбе да ещё и с дополнительными оберегами, в которых узнавались ловцы духов.

— Ого, круто вы его, — усмехнулась она, выслушав рассказ девчонок про их приключения.

В пространстве духа почти как и во сне хозяин практически всесилен, так что, по идее, стоит только это понять или вспомнить, то всяким пришлым может не поздоровиться. Так что даже и на бога нашлась управа. Радомилла, получается, забрала у Морока всю ту водную магию, которой тот успел поживиться с Ящера через гребни, а без неё Морок стал пусть и сильным, но всего лишь лишённым тела духом. Против полноценных людов, с магией и вообще раскачанных духовно, которые не заинтересованы отдавать свои тела кому бы то ни было, шансы невелики на самом деле. Поэтому Радомиллу как бы «всю жизнь под подобное растили», плюс внушали послушание Роду и матери, верность Мороку и прочую дребедень. Если бы она сдалась и самоустранилась, то всё: Морок оказался бы в толстом слое шоколада и воплотил все свои грандиозные планы.

— Как ты вообще здесь очутилась? И почему пришла из-за Грани? Что решили насчёт нас? — забросали её вопросами девчонки.

— В общем, пока вы здесь куковали, прискакало куча богов, включая нашу Хозяйку Змейлора, — начала рассказывать Юля. — Сначала они чуть вас не убили, думая, что Морока так одолеют, но вмешались Яровзор, Кострома и Всевод, Бай сказал, что как дух Морок просто вас покинет, а вы умрёте. И ещё неизвестно, смогли бы они потом его поймать так просто…

— Отец… Я его чувствовала… — перебила её Радомилла.

— Да, он освободил от Договора Озару и Ожегу, кстати, — кивнула Юля.

— И меня… — потрогала свои запястья Оляна. — Возможно, такое высвобождение магии и помогло нам… Радомилле справиться с Мороком. Была магическая вспышка.

— В общем, мы сейчас, точней, наши тела в ритуальном круге, — заторопилась с объяснениями Юля, почувствовав, что время заканчивается, — берите меня за руки, чтобы всё прошло хорошо.

Девчонки крепко ухватились, и Юля ощутила, как через неё проходит какая-то энергия. Острая. Больная. Связывающая их алой нитью. Такие же нити как будто выросли у неё за спиной, пропарывая кожу и превращаясь в крылья. Она не стала полноценной сириной, но казалось, что, наверное, вот так и происходит та свойственная её Роду трансформация в «валькирию», как Юля мысленно называла боевой облик сирин.

— Держитесь! — выкрикнула Юля и…

Проснулась.

— Ты кричала, — в темноте над ней склонился Гаральт, чуть отсвечивая глазами. — Снова приснился тот ритуал?..

— Да, — выдохнула Юля. — Подышу… Хочу прийти в себя.

— Нам утром…

— Да, знаю.

Она вышла на балкон и посмотрела в звёздное небо, выдохнув пар. Даже в Беловодье, где был более мягкий климат, ночи уже стали прохладными.

Прошло уже почти два сороковника с того ритуала. А во сне казалось, что всё по-настоящему. Как тогда. Иногда даже на самой границе сна и яви Юлю терзали мысли, а что, если она там застряла? Что всё, что происходит вне сна, это на самом деле и есть сон? Может быть, Морок всё это время влияет на неё, и она всё ещё блуждает в темноте за Гранью.

Иногда Юле казалось, что она сходит с ума. Гаральт говорил, что это последствия того, что она так рискнула. И что в третий раз Грань точно её не отпустит. И даже сейчас её манит и призывает к себе. Поэтому Грань так опасна если проходить туда не из Лимба и не оставаться лишь на самом краю — на границе. И всё же… Юля не жалела.

— Я в конце концов на самом деле стала Избранной, — хмыкнув, вслух сказала она, внезапно вспомнив, как всё начиналось, и свои мысли и страдания, что ей показали «мир магии» и тут же закрыли эти двери перед самым носом. — В каком-то смысле…

Очнулись они с девчонками в ритуальном круге, и, по правде говоря, часть последующих событий для Юли так и остались разрозненными картинками и словами Гаральта. Почти сороковник, то есть где-то до середины сентября, как раз до самого выпускного, она провалялась «в больничке». Причём Гаральт, который находился всё время с ней, постоянно её усыплял, чтобы она восстановилась к выходу из Академии. На ритуал Юля потратила очень много магии, и была ненулевая вероятность, что Бейлор может счесть её недостойной выхода и захочет забрать на алтарь. За семь лет учёбы случалось, что не все семикурсники покидали Змейлор.

На пиру их рассадили согласно статусам, и Юля с Гаральтом занимали место через двух людов от девчонок и их суженых. Она думала, что у них ещё куча времени и они успеют наговориться, так как перед праздником только перемолвились парой слов, но их как-то быстро с почётом проводили до открывшегося входа из пещеры, и они с Гаральтом, держась за руки, вышли к границе Небесного города. Одни.

Добрынка решила остаться на учёбу и чтобы присматривать за Братиславом, так что сестру Юля как раз и не ожидала. Но с подругами, получается, даже не попрощалась. Вот так напоследок Хозяйка Бейлор им то ли подгадила, то ли наградила индивидуальным переносом «домой».

Почему-то Юля думала, что они выйдут все вместе где-то в Румынии или даже в Бармии, откуда начался её путь в Змейлор, но реальность оказалась более волшебной, чем она хотела. Юля отправила посланников подругам и получила подтверждение, что всех их выкинуло в разных местах и даже не в Гнезде Горынычей, а, по-видимому, где-то у суженых.

В Роду Сирин Юле устроили целый праздник в её честь, а после празднования перешли на весь Небесный клан и проходили пять дней подряд. Оказалось, что в мир уже просочилась история с новым пришествием Морока. И, конечно же, успела обрасти невероятными подробностями. Очень много людов хотели, так сказать, лично прикоснуться к участникам событий и засвидетельствовать своё почтение. По крайней мере, Юля уверилась, что за это время на неё успел посмотреть весь Небесный город и все его гости. Разве что посреди площади её не поставили и хороводы вокруг не водили. Это, с одной стороны, приятно, с другой — сильно смущало. Но была ещё и третья сторона: ей надарили такую кучу подарков, что теперь потребовалось бы три воза, чтобы это добро куда-то отвезти. Никаких бездонных сумок не хватит, к тому же у них имелся ряд ограничений, а не как в «Гарри Поттере». Но опять-таки своя ноша не тянет, а в хозяйстве пригодится.

Затем, когда Сирины узнали, что и она, и Гаральт сильны в алхимии, у них образовалась подработка. Было неудобно отказывать после такого приёма, к тому же за зелья и лекарства им хорошо заплатили, плюс осталось очень много ингредиентов, которые Юля не успела полноценно пополнить из-за своего восстановления. Ну и немного практики не повредило, чтобы прийти в себя после всего произошедшего, потому что Юле периодически начали сниться сны с её путешествием за Грань.

Жили они у главы Рода Сирин Альдоны, то есть не тратили денег ни на съём жилья, ни на еду, это позволяло ещё «наполнить кубышку». У Юли почти нетронутыми остались те деньги, которые ей вручили Змеу, но никогда не знаешь, во сколько может обойтись покупка дома и оборудование домашней лаборатории. К тому же они даже ещё не решили, где именно будут жить и работать, но явно в большом городе. Гаральт также хотел побыстрей пожениться, а для этого он считал важным получить благословение родителей. Юля тоже очень хотела увидеть маму, а также наставницу и бабушку Белаву. Так что завтра, точней, уже сегодня с утра, они должны отправиться в Явь через Гнездо.

* * *

— Значит, ни Оляна, ни Озара, ни Ожега ещё домой не являлись? — удивилась новостям, которые рассказала Белава, Юля.

Она сидела в комнате бабушки и новым взглядом осматривалась. Не то чтобы она раньше часто здесь бывала, но тогда она столько не знала и не умела. Что-то несло в себе магию, что-то оказалось уже не просто «вышивкой» или «непонятными штуками». Было даже забавно понимать, насколько же она изменилась с получением обширных знаний об этом мире.

— Ой… А что у тебя герб Российский тут делает? — зацепилась за знакомое изображение двуглавого орла Юля.

— Это герб, который взял себе Гвидон. Сын Авдотьи Лебедь Белой. Недавно нашла в вещах, хотела тебе показать.

— Очень похож на наш герб, в смысле, Российский, — Юля и правда не находила отличий по памяти.

— Это символ того, что орёл вырос в двухголовом Гнезде, — показала Белава.

— Ха… А я ещё всегда думала, почему у него язык такой, как у змеи прямо, — хмыкнула Юля. — Но здесь даже будто больше… Или такой же?

— Одну из своих дочерей Гвидон выдал замуж за одного из монархов Яви, — сказала Белова. — Это было давно. Возможно, таким образом его герб и стал Российским, кто сейчас знает.

Юля ещё немного поговорила с бабушкой, рассказала ей о Добрынке и её женихе. Про учёбу. А потом встретилась со своей бывшей наставницей Алёной Глебовной, которая, как и обещала, держала связь с её матерью и помогла им с Гаральтом попасть в Санкт-Петербург. Мама вышла замуж за дядю Серёжу и даже родила дочку, которой уже исполнилось три годика — Сашеньку.

* * *

Появились они на смутно знакомом пятачке, «площадке телепортации северной столицы», на которой Юля побывала в тот памятный день, когда с девчонками оказалась на Финском заливе.

Алёна Глебовна даже предусмотрительно выдала Юле сто пятьдесят тысяч рублей, то есть деньгами Яви, «на мелкие расходы». Юле показалось, что это очень много, но цены в две тысячи двадцать пятом существенно отличались от восемнадцатого года. Её мелочи, которая осталась ещё со времён студенчества, точно бы не хватило на проезд. К тому же и проезд надо было оплачивать банковской картой или уже затерявшимся в вещах «Подорожником», который у неё всё равно не пополнен, наличку у них еле приняли.

Гаральт с интересом рассматривал окружавших их людей, дома, машины, дороги. Всё ему оказалось чудно и дивно. Впрочем, Юля тоже с интересом осматривалась, потому что ей показалось, что за семь лет Питер сильно изменился. Не так и хорошо она его запомнила, и, возможно, виной всему был яркий солнечный день, несмотря на конец октября.

Юля смогла реанимировать свой сотовый, подзарядившись в одной кафешке, но восстановить номер не получилось, его кому-то передали, когда же Юля хотела купить новую SIM-карту в салоне сотовой связи, который еле нашла, оказалось, что её паспорт недействителен и просрочен. Пришлось использовать голос, чтобы симку ей всё же продали и позвонить маме, предупредить о скорой встрече, а также узнать, по какому адресу они живут. А то Юля забыла.

* * *

— Ты какая-то задумчивая, — заметил Гаральт, когда они попали в гостиничный номер. Деньги как-то быстро таяли, и ста пятидесяти тысяч могло хватить и правда только пару дней погулять по Питеру, и то не особо шикуя. Плюс им пришлось купить подарки родным, и новую одежду, чтобы не сильно выделяться и мама ничего не подумала, а то свои вещи из Яви Юля в основном либо износила, либо передарила Добрынке, которой ещё минимум четыре года куковать в Академии, если уйдёт вместе с Братиславом, не доучившись.

— Просто подумала, что… Хорошо, что мама устроила свою жизнь, — ответила Юля. — А ещё, что с Явью меня особо ничего не связывает больше. Мама уже как бы… отдалилась, наверное. Нет, она была рада меня видеть, и тебя тоже, но…

— Поэтому ты сказала, что мы скоро уедем обратно за границу и тут только проездом по делам?

— Да… Наверное. К тому же мы столько учились и столько умеем, а здесь эти знания и умения… некуда применить, так сказать.

— Мы можем обосноваться в Китежграде. Или Небесном городе, — обнял её Гаральт. — И иногда выбираться сюда. Мне понравился твой город.

— Он не мой. Я вообще в Пскове выросла, — поправила Юля.

— Его я тоже не против посмотреть, — согласился Гаральт и потянулся за поцелуем, но Юлю, которую вдруг пронзила мысль, даже отшатнулась.

— Стой!

— Что?

— В Яви нет естественной контрацепции, как у нас, а я ещё не готова становиться матерью, надо как-то на ноги встать и пожить для себя немного, мне, кстати, тоже хочется и Беловодье посмотреть, — Юля вздохнула. — Эх… Девчонок не хватает, интересно, как у них дела?..

Внезапно кто-то начал стучаться в двери, и они с удивлением переглянулись, Гаральт настороженно ухватился за нож, который скрытно прицепил к новым джинсам. А Юля бросила опознавательные чары на дверь и побежала открывать.

На пороге стояли сёстры Горынычи.

— Девчонки! Вы откуда здесь⁈ Как нас нашли?

— Да по отпечатку твоей магии нашли, мы же ими обменивались, — пояснила Озара и прошла в номер. — А тут неплохо… Надеюсь, мы вам не помешали?

— Э… Как раз нет, — фыркнула Юля, покосившись на Гаральта.

— Мама сказала, что ты отправилась в Питер… — сказала Оляна.

— А мы так здесь и не погуляли, — закончила Ожега. — Мы решили, что надо срочно исправить этот недочёт.

Они обнялись, смеясь и разговаривая одновременно. Счастливые. Любимые. И свободные.

Content

Горыныч 3.0. Право на жизнь

Глава 1 Выбор сделан

Глава 2 Новая встреча

Глава 3 Переживания

Глава 4 Сложные отношения

Глава 5 Переговоры

Глава 6 Правильные вещи

Глава 7 Старая знакомая

Глава 8 Зверь без люда в голове

Глава 9 Предположения

Глава 10 Во тьме

Глава 11 Находка

Глава 12 Два сапога — пара

Глава 13 Поиск виновного

Глава 14 Наказание

Глава 15 Принятие Зверя

Глава 16 Многоглавие

Глава 17 Помощь

Глава 18 Последние приготовления

Глава 19 Магия воды

Глава 20 Скрытая истина

Глава 21 Поиски решения

Глава 22 Морок

Глава 23 Финал