Ашлин Фаулер

Роман «Рожденная огнем». Книга 2 «Феникс и ледяной дворец»

© А. А. Петрушина, перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство АЗБУКА®

* * *

Клэр, моему замечательному агенту, чья вера и поддержка воплотили эту серию в жизнь

Глава 1

На ноющих ногах Феникс взбиралась по крутым, грубо вытесанным в скале ступеням. Несмотря на усталость, внутри у нее все ликовало. Впервые за долгое время тучи спустились ниже Уступа, и над деревней Горного клана, где временно обосновались Охотники, засияло ярко-синее небо. Дождь наконец перестал, и погода для охоты выдалась дивная.

– Мы никогда не доберемся до вершины, – канючил Пятак, плетясь вслед за Феникс в компании Семерки и Шестого.

– Д-давайте устроим привал, – предложила Семерка, тяжело дыша.

– Ага, – согласился запыхавшийся не меньше сестры Шестой. – Отличная идея.

Обернувшись, Феникс увидела, что вся троица с влажными от пота, несмотря на холод, волосами уже стоит, привалившись друг к другу. Феникс проглотила недовольство – если они продолжат отдыхать каждые пять минут, наверх им до темноты не подняться – и кивнула.

– Только ненадолго, – предупредила она. Хотя, чего скрывать, приятно перевести дух.

Хрум, бельчонок у нее на плече, радостно распушил хвост, рыжеватая шубка блестела на солнце. Взгляд его блестящих глаз был устремлен куда-то ввысь; шумно вздохнув, Феникс тоже запрокинула голову. Над ними, вздымаясь к небу, возвышался утес, увитый ступенями. Конечная цель отряда располагалась на самом верху, на перекинутой через пропасть платформе, выкрашенной в красный цвет. Площадка служила взлетной и посадочной полосой для икаров из Горного клана, и именно на ней, судя по сводкам, обосновался обманчивый червь.

Феникс глухо застонала – до пункта назначения еще идти и идти.

– Повезло тебе, – проворчала она, обращаясь к бельчонку. – Меня бы кто нес на горбу!

Довольный собой, Хрум весело заверещал.

Феникс покосилась вниз и сразу помрачнела. Под ними плыли облака, полностью заслоняя землю. Даже Уступ, пестрое поселение Горного клана, скрылся из виду. У Феникс свело живот, и она быстро отвела взгляд, сосредоточившись на алой точке высоко над головой.

– Мы всё ближе, – сообщила она отряду.

– Дюжина, не умеешь врать – не берись, – фыркнул Пятак, темные волосы падали на его раскрасневшееся лицо.

– Не Дюжина, а Феникс, – с ухмылкой напомнила она. – И у нас явно прогресс. Вперед!

Трое ее друзей, вздохнув, последовали за ней, прижимаясь вплотную к скале. Горный клан пренебрегал страховочными веревками, и зияющая пропасть дышала им в спину, заставляя нервничать.

– Вы до сих пор не придумали себе охотничьи имена? – поинтересовалась Семерка, глядя на Пятака и Шестого.

– Как удачно ты спросила! – просиял Пятак. – Я уже составил список. – Он осекся и выразительно посмотрел на Шестого. – Да, очередной список.

– Какое совпадение! Я тоже, – ухмыльнулся Шестой. – Думаю, тебе отлично подойдет Попугай.

– Серьезно? – хихикнула Феникс. – Эта крикливая птица с ярким оперением?

Шестой кивнул, откровенно посмеиваясь над возмущенным приятелем.

– М-может, лучше Павлин? – с самым невинным видом предложила Семерка.

– Ну вы и вредины, – скривился Пятак. – Нет, я бы предпочел что-нибудь вроде… – Он выдержал драматическую паузу. – Вроде Ночного Ястреба.

Семерка и Феникс обменялись взглядами, а после отвернулись, чтобы не расхохотаться.

Шестой покачал головой, стараясь скрыть предательски подрагивающий уголок рта.

– Не годится.

– Правда? – Троица энергично закивала, и Пятак пожал плечами. – Ладно, а как насчет Повелителя Клинка?

– Нет!

– Истребителя нежити?

– Сразу нет! – Шестой закатил глаза. – И вообще, когда это ты охотился на нежить?

При одном упоминании чудовища Феникс содрогнулась. Минуло всего три месяца с тех пор, как нежить лишила жизни ее наставницу Силвер на Охотничьей заимке. Лицо Семерки тоже омрачилось, и Феникс подумала, не вспоминает ли она о своем похищении в тот роковой день или о решающем сражении, когда Феникс с помощью пробудившейся в ней магии элементала нечаянно обратила Заимку в пепел.

Она тряхнула головой, отгоняя тягостные мысли, и снова включилась в беседу.

– Твоя очередь, Шестой. – Феникс выдавила из себя ухмылку. – Думаю, тебе отлично подойдет имя Козел.

– Что? – забавно ужаснулся тот.

– Посмотри, с какой сноровкой ты скачешь по горам. – Феникс изо всех сил старалась сохранить серьезность.

– Точно! – подхватила улыбающаяся Семерка. – Он с детства такой.

– А мне нравится, – кивнул Пятак. – Козел – определенно достойное имя.

– Вот и забирай его себе, – фыркнул Шестой.

Четверо друзей продолжили восхождение, и вот час спустя ступени неожиданно вывели их на вершину. Воздух здесь был разреженным, а от прекрасного вида захватывало дух. Далеко внизу до самого горизонта простирался молочный океан облаков, а из его клубящихся глубин вздымались горы, увенчанные мерцающими шапками снега.

– Хвала морозу, – простонал Пятак, опустившись на корточки.

– Ага. – Шестой внезапно оживился. – Освежим в памяти, что нам известно про обманчивого червя? – Он протянул Пятаку руку и помог встать.

– Старейшина Иней сказал, что три дня назад он чуть не расправился с икаром, – сообщила Феникс.

Икары считались самыми уважаемыми людьми в Горном клане после вождя. На самодельных крыльях они взмывали в поднебесье и предупреждали соплеменников об опасности задолго до ее появления.

– Иней считает, что червь затаился на краю платформы в ожидании новой добычи, – подмигнул Пятак. – Лично я надеюсь, что он промок и уполз куда подальше.

– Пятак! – возмутился Шестой. – Охотнику не пристало такое поведение, особенно на нашей первой настоящей охоте.

– Д-даже я н-надеюсь, что червь никуда не делся, – с воодушевлением воскликнула Семерка.

– Правильно, не тебе с ним сражаться, – буркнул Пятак.

– Зато я с-столькому научусь, – лукаво улыбнулась она. – На ваших ошибках.

– Никаких ошибок, – отрезала Феникс, увлекая друзей к алым балкам, нависшим над жуткой пропастью.

Чуть поодаль высился треугольный ангар. Крыша была выполнена в форме сложенных крыльев, ослепительно-белых на фоне голубого неба. Ступени от входа вели прямиком к взлетно-посадочной платформе, от одного вида которой по спине Феникс побежали мурашки. Страшно даже вообразить, каково это – подойти к краю и, уповая лишь на деревянный каркас, покрытый перьями, прыгнуть вниз в надежде, что тебе повезет… Феникс встряхнулась, отогнала приступ паники.

– Никаких ошибок, – пробормотала она себе под нос, чтобы успокоиться. Хрум одобрительно заверещал, размахивая хвостом.

– Если верить «Магическим тварям», обманчивые черви представляют угрозу лишь для Горного клана, так? – уточнил Шестой.

Феникс кивнула.

У Пятака вырвался обреченный вздох.

– Валяй. Ты ведь знаешь весь трактат наизусть.

Феникс хмыкнула и мысленно открыла раздел, посвященный обманчивым червям.

Обманчивые черви – коварные паразиты, обитающие в горах. Обычно таятся на краю высоких обрывов, где сливаются с окружающей средой. Сровнявшись с землей, они простираются за пределы пропасти, из-за чего она кажется на шесть футов дальше, чем есть на самом деле. Любой, кому не повезет наступить на обманку, разобьется насмерть, после чего червь пикирует вниз и поедает останки своей жертвы.

– Какая мерзость, – сморщился Пятак.

Феникс пропустила его реплику мимо ушей.

В случае нападения эти мерзкие твари принимают свой истинный многоногий облик. Их челюсти способны перемалывать кости, а похожий на хлыст хвост унизан ядовитыми шипами. Избегайте хвоста любой ценой: его яд парализует.

– А статистика? – нетерпеливо вклинился Шестой, проверяя колчан со стрелами.

Феникс ухмыльнулась.

Агрессивность: четыре из десяти.

Уровень опасности: шесть из десяти.

Сложность истребления: четыре из десяти.

– Пф, – фыркнул Пятак. – Четыре из десяти? Нам попадались ребята гораздо хуже. Мы справимся. – Он покосился на Семерку. – Правда?..

Феникс неодобрительно нахмурилась. С тех пор как Семерка раскрыла свой дар Провидицы, друзья постоянно боролись с искушением выведать у нее свое будущее, поскольку не хотели лишний раз ставить соратницу в трудное положение.

Семерка медленно покачала головой:

– Я ничего не вижу, Пятак. Извини.

Тот пожал плечами и напустил на себя беззаботный вид.

– Тогда пошли. – Он обнажил меч. – Пора преподать Семерке отличный урок о том, как расправиться с обманчивым червем.

Стоящий позади него Шестой натянул тетиву, Феникс выхватила из-за спины топоры и взглянула на Хрума.

– Может, останешься с Семеркой? – Бельчонок крепче стиснул коготками ее плечо, сощурился – и не шелохнулся. – Ладно, как хочешь, – проворчала Феникс и обратилась к остальным: – Идем.

– Удачи! – крикнула им вдогонку Семерка. – Х-хотя она вам без надобности, – поспешно добавила она.

Феникс собралась с духом и шагнула на платформу.

Глава 2

– Могли бы выбрать какой-нибудь другой цвет, – ворчливо заметил Шестой.

– Да, смотрится аляповато, – скривился Пятак.

– Так платформу лучше видно икарам, – рассеянно пробормотала Феникс.

Кроваво-красные балки, гладкие, как грифельная доска, простирались в бесконечный океан синевы.

У Феникс скрутило желудок, когда дерево под ее ногой скрипнуло. Чтобы отогнать неприятное чувство, она сосредоточилась на топорах, их успокаивающей тяжести.

Бредущий с ней плечом к плечу Пятак тихонько присвистнул.

– Не очень-то приятно знать, что между нами и землей только эти доски. Не помните, что сказал главный Летун? Какая тут высота?

– Лучше не зацикливайся, – посоветовал Шестой по другую сторону от Феникс, делая осторожный шаг вперед.

До конца платформы было футов десять.

Феникс всматривалась в доски, выискивая малейшее изменение цвета или текстуры. Пятак прощупывал острием меча каждый дюйм. Шестой использовал для той же цели наконечник стрелы.

– Пока ничего, – сообщил Пятак, проверив очередную балку. Все его веселье как ветром сдуло. На лице застыло серьезное, сосредоточенное выражение.

Восемь футов до края.

Феникс осторожно продвигалась вперед, в глазах рябило от алого. Хрум замер, не отводя взгляда от настила.

Семь футов.

Стрела Шестого почти беззвучно вонзалась в дерево.

Шесть футов.

Феникс старалась не смотреть вперед, на бесконечную синеву, подстерегавшую их в случае ошибки.

Пять футов.

Лоб Пятака покрылся испариной.

– Мы почти у цели, – шепотом сообщил он, выставив меч.

– Вон там! – Феникс вдруг различила крошечное изменение в узоре дерева, настолько незначительное, что его можно было бы и не заметить, если не приглядываться.

Ее рука взлетела вверх и перехватила запястье Пятака прежде, чем острие его меча коснулось балок.

– Где? – шепнул Шестой. – Ага, вижу.

Все трое дружно попятились. Казалось, до края платформы оставалось еще добрых пять футов. На самом деле край был не более чем в дюйме от них. Еще шаг – и они бы рухнули в пропасть.

Воцарилось гробовое молчание, даже ветер затаил дыхание. И вдруг Пятак метнулся вперед, вонзил меч в затаившуюся тварь и отскочил, когда воздух прорезал истошный визг.

Плечом к плечу троица отодвинулась еще дальше, едва из раны монстра хлынул поток жидкости, стремительно меняющий все вокруг себя. Кроваво-красные доски покрылись рябью, вздыбились, извиваясь, постепенно их цвет и текстура преобразились, и взору друзей предстала мерзкая чешуйчатая тварь. Желтые глаза пылали яростью, многоногое туловище подобралось, готовое к нападению.

– Берегись! – крикнул Пятак.

Похожий на кнут хвост со свистом рассек воздух над головой Феникс, однако та успела пригнуться. Хрум благоразумно юркнул под шкуры.

Обманчивый червь ринулся в атаку, разинув пасть. Его зубы покрывал отвратительный налет, а дыхание было таким зловонным, что Пятака чуть не вырвало.

– Буэ, – скривился он.

Червь немедленно воспользовался секундной заминкой. Его хвост молниеносно метнулся вперед и пронзил бы Пятака, не выскочи вперед Феникс, которая снесла топором пару-тройку ядовитых шипов. Тварь с визгом отпрянула, из раны брызнула темно-зеленая кровь. В пылу атаки Феникс прыгнула дальше, чем намеревалась, и внезапно очутилась на краю платформы. Червь бесновался посередине, между нею и ее друзьями.

– Назад ни шагу! – побледнев как полотно, завопил Шестой.

Феникс стиснула зубы, чтобы не съязвить, и сосредоточилась на противнике. Однако вспышка раздражения высекла искру, и девочка с ужасом ощутила, как внутри у нее разгорается пламя.

Нет, нет, нет.

Она стиснула топоры и перевела дух в попытке успокоиться. Слишком поздно. По венам уже разливался огонь. С каждым ударом сердца накал нарастал, требуя выхода.

Худшего времени не придумаешь.

Червь бросал оценивающие взгляды на Охотников, выбирая самую легкую добычу.

Феникс сделала глубокий, размеренный вдох, потом еще и еще – проверенный способ, чтобы погасить пламя. Для пущего эффекта она обычно садилась в укромном уголке, закрывала глаза, но сейчас такой возможности не было, и, судя по всему, огонь это прекрасно понимал. Он разгорался все сильнее, пока не возникло тревожное покалывание в ладонях, а лоб не покрылся холодным потом.

– Сюда, червячок, – сквозь зубы процедил Пятак. – Они с Шестым попятились в надежде заманить монстра подальше от Феникс, дать ей возможность отойти от края. – Сразись лучше с нами.

На мгновение почудилось, что его тактика сработала. Червь двинулся к мальчикам, но вдруг резко обернулся к Феникс и, быстро-быстро перебирая многочисленными ногами, выбросил хвост, явно намереваясь сделать подсечку.

Феникс замешкалась, ее внимание переключалось с червя на еле сдерживаемое пламя. Одним порывистым взмахом ей удалось отсечь обрубок хвоста и отпихнуть ногой разбушевавшегося монстра, однако тот воспользовался ее оплошностью и тараном врезался ей в колени.

– НЕТ! – донесся издалека душераздирающий крик Семерки.

Словно в замедленной съемке, Феникс почувствовала, что теряет равновесие и заваливается назад, отчаянно размахивая руками. Ее взор заполнила синева неба, и они с червем рухнули с платформы.

Глава 3

– ФЕНИКС! – истошно завопил Шестой.

Та изо всех сил извернулась и вонзила топор в крайнюю балку, лезвие прошло сквозь червя. Прервав падение, Феникс повисла над бездонной пропастью, ноги лихорадочно перебирали по воздуху в поисках опоры.

Огонь внутри погас, вытесненный паническим страхом. Только топор удерживал ее от падения. Сердце бешено колотилось, пот застил взор, пальцы судорожно цеплялись за топорище. Пригвожденный к платформе червь бился и неистовствовал, раздался леденящий душу треск, и Охотница почувствовала, как лезвие топора выходит из удерживавших его досок.

Парализованная ужасом, Феникс успела заметить, как сбоку лязгнула смертоносная пасть. Движимая лишь инстинктом, девочка саданула по ней вторым топором. Червь пронзительно заверещал и забился сильнее, пытаясь высвободиться. Под тяжестью двойного груза топорище еще немного прогнулось. Феникс с воплем подтянулась выше, мышцы пылали в отчаянной борьбе с неумолимой гравитацией. И тут кто-то схватил ее за руку и резко дернул вверх. Секунда – и она распласталась на нагретых солнцем досках, в ушах звенели воинственные кличи товарищей, вступивших в схватку с червем.

Феникс глубоко вдохнула, стараясь унять сердцебиение и дрожь в руках.

– Т-ты в порядке? – Ее стиснули за плечи, оторвали от настила. Перед глазами возникло испуганное лицо Семерки, ее рыжие волосы развевались на внезапно поднявшемся ветру.

– Вроде того, – соврала Феникс, отказываясь поверить в случившееся. Ее дар пробудился в самый неподходящий момент и едва не погубил ее.

От облегчения Семерка весело засмеялась.

– В-вовремя Пятак тебя вытащил. Если бы не он… – Она осеклась на середине фразы.

– Во имя мороза, – выпалил Пятак, рухнув на колени. – Еще бы немного, и крышка.

– На секунду мне почудилось, что ты погибнешь, – плюхнулся рядом с ними подоспевший Шестой. – Феникс, мне едва… – Он осекся, закусил губу.

– Не тебе одному, – призналась Феникс, не в силах скрыть дрожь в голосе.

Она выпрямилась, села. Из медвежьей шкуры высунулась перепуганная мордочка Хрума.

– Ох, Хрум. – Феникс со вздохом почесала ему щечку. – Зря ты не остался с Семеркой.

Судя по взгляду, бельчонок полностью разделял ее мнение.

– Похоже, составитель «Тварей» изрядно напортачил со статистикой, – негодовал Пятак, вытирая окровавленный меч. – Тут не четыре из десяти, а гораздо больше!

– Кстати, да, – нахмурившись, подхватил Шестой и покосился на Феникс. – Ты точно не напутала с цифрами?

– Это ваша благодарность за то, что я вызубрила книгу наизусть? – обиделась Феникс.

– Ага, – хмыкнул Пятак. – Когда вернемся на Заимку, я сам перечитаю раздел про червя.

– А чего тянуть? – Феникс сердито кивнула на мешок, брошенный у ангара. – Энциклопедия там.

– Ты взяла ее с собой, но… не проверила? – изумился Шестой.

– А зачем, если я знаю ее назубок! – огрызнулась юная Охотница.

Тем временем Пятак вытащил из мешка увесистый том и, уронив его с глухим стуком на балки, принялся листать страницы, не обращая внимания на свирепый взгляд Феникс.

– Агрессивность: четыре из десяти, – читал он. – Уровень опасности: шесть из десяти. Сложность истребления… – Его глаза расширились. – ШЕСТЬ из десяти!

– Да ну? – Шестой вытянул шею и впился взглядом в текст.

– А ты говорила, ЧЕТЫРЕ из десяти! – бушевал Пятак.

– Не может быть! – Феникс выхватила у него книгу и склонилась над страницей. – Я не могла ошибиться… – Девочка умолкла, отыскав нужную строку. – Ой.

Хрум с осуждением уставился на хозяйку.

Феникс моргнула и захлопнула талмуд.

– Подумаешь. Ничего страшного ведь не случилось. – Она старалась говорить непринужденным тоном, но ее голос прозвучал напряженно даже для нее самой.

– Ничего страшного… – опешил Пятак. – Сама-то себе веришь? Да если бы не я…

– НАХЛОБУЧЕННЫЕ НЕУМЕХИ!

Грозный вопль заставил всех четверых вскочить на ноги. Сапоги Старейшины Инея загромыхали по платформе, потемневшие глаза метали молнии.

– Еле-еле справились с маленьким червячком!

Глава 4

На полпути к Уступу Иней успел разругать Феникс и ее друзей в пух и прах, придираясь к каждой мелочи. Критике подверглось все: от стратегии до умения пользоваться оружием.

– Не припомню более удручающего зрелища, – заключил Старейшина.

Бредущая позади него Феникс стискивала зубы, чтобы не ответить какой-нибудь резкостью. Никто и никогда не сомневался в ее виртуозном владении топорами, поэтому нападки Инея безумно злили. Вдобавок Пятак всю дорогу бубнил:

– Четыре из десяти, как же.

На спуске их окутало облако, которое, казалось, вечно витало над Уступом. Мелкий моросящий дождь не прекращался. Феникс ощущала, как за шиворот стекает вода, и чувствовала себя глубоко несчастной. Она скучала по свежему морозному воздуху гор, где располагалась Заимка. Точнее, когда-то располагалась, пока она нечаянно не спалила ее дотла.

Сквозь мглу замелькали пестрые крыши поселка. Жители Уступа предпочитали вертикальный образ жизни. Разбросанные повсюду каменные постройки зиждились на хлипких опорах, торчащих прямо из скалы. В лучшем случае они соединялись между собой вырубленными в отвесной стене ступенями. В худшем – канатными мостами и лестницами, при виде которых волосы вставали дыбом.

На верхнем ярусе Уступа широкие ступени сменялись более узкими. Они змеились в разные стороны, позволяя добраться до любого уголка поселения. Напоследок смерив отряд свирепым взглядом, Иней направился к жилищу, выделенному в его личное пользование. Лицо Старейшины было мрачнее тучи, и Феникс заподозрила, что дело тут вовсе не в черве.

Семерка словно прочла ее мысли.

– Есть в-вести от Охотников, которых вы послали к кланам? – обратилась она к Инею.

Тот замер, обернулся и сердито глянул на девочку.

– Ничего толкового, – проворчал Старейшина, сжимая кулаки. – Нигде ни следа подлой предательницы Виктории и гоблина-колдуна. Как там его?.. – Он нахмурился, стараясь вспомнить имя.

– Моргрен, – скривившись, подсказала Феникс.

В их последнюю встречу элементальный огонь швырнул гоблина через весь плац. Еще неизвестно, выжил он или нет. Однако ненависть к Моргрену меркла по сравнению с тем, что Феникс испытывала к Виктории. Бывшая оружейница предала их всех. Она помогла гоблинам проникнуть на Заимку и перебила бы всех ее обитателей, не помешай ей внезапно пробудившийся дар Феникс. Однако корни вероломства Виктории уходили куда глубже: двумя годами ранее она организовала нападение на деревню Феникс и в результате все ее жители погибли.

– Точно, – кивнул Иней, не догадываясь, какие мысли обуревают юную Охотницу. – Моргрен. Ни слуху ни духу ни о нем, ни о неведомом Мороке.

Феникс содрогнулась от одного лишь упоминания Морока: безликий, закутанный в плащ монстр проник в ее сознание и растревожил память. Он чаще Виктории с Моргреном преследовал ее в кошмарах, а его тень мерещилась повсюду.

– Ведьмы тоже молчат, как воды в рот набрали, а в кланах слыхом не слыхивали о так называемом повелителе, – продолжал Иней, не замечая нервозности Феникс. – Бестолочи, мороз их подери! Целая армия гоблинов растворилась на просторах Эмбера!

Он всплеснул руками, однако за его негодованием угадывалась тревога.

– Мало того, – распалялся Старейшина, – вожди кланов не только не пытаются нам помочь, но и заявляются сюда и требуют, чтобы я распределил Охотников между племенами! Какая наглость!

– Охотникам полагается быть беспристрастными, – вставил Пятак. – А какая беспристрастность, если практически все мы обосновались на Уступе.

Иней побагровел.

– Думаешь, я не знаю? Скажи, а какой у меня был выбор? Заставить Охотников зимовать в палатках? Горный клан для нас самый близкий… – Брови Пятака поползли вверх. – Территориально! – рявкнул Иней. – Да, это далеко от идеала. – Он надул щеки и, покачав головой, направился в поселок. – У меня скоро встреча с Утренней росой из Болотного клана. Та еще штучка.

– Удачи, – подмигнув, подбодрила его Феникс.

– Она мне не понадобится, – проворчал Иней. – Я прирожденный дипломат.

Девочка хихикнула. К счастью, Старейшина не услышал и двинулся прочь, дождь сомкнулся за ним, словно занавес.

– Может, навестим после ужина Пса? – предложил Шестой.

– Отличная мысль, – просияла Феникс, предвкушая встречу с Хранителем заимки.

Попасть на Уступ можно было только в подъемной корзине. Однако Пес был слишком тяжелым, поэтому ему пришлось остаться у подножия исполинского утеса, где он сторожил косолапов – выносливых лохматых зверей, которых Охотники приучили ходить под седлом. Конечно, такой расклад не устраивал никого, однако четверо друзей каждый день преодолевали спуск ради встречи с Хранителем.

Солнце уже клонилось к закату, когда маленький отряд под предводительством Феникс побрел через поселок по каменным ступеням, петлявшим поверх, вокруг и понизу домов. Так непривычно было созерцать основания построек, поражавшие своей красотой: сваи и фундаменты были выкрашены в цвет индиго, а созвездия, почитаемые в той или иной семье, отливали золотом. Горный клан преклонялся перед небом, и особенно это проявлялось во внешнем убранстве жилищ.

За пределами Уступа вниз спускался голый участок скалы с клинообразными ступенями, ведущими к корзине, которая должна была доставить отряд к подножию.

– Ненавижу этот участок, – шипел Пятак в сгустившейся тьме. – Могли бы организовать хоть какие-нибудь поручни.

Тропа сузилась до трех футов, с края путников подстерегала разверстая пропасть.

– Можешь держаться за меня, – шепнул Шестой.

– Эм… хм… спасибо, – выдавил Пятак.

Феникс буквально видела, как он покраснел.

В Ледяном лесу зловредный Дуб-Патриарх вынудил Пятака рассказать о своих чувствах Шестому. После оба остались лучшими друзьями, однако Феникс не сомневалась – временами Пятак мечтал, чтобы все складывалось по-другому. Она не раз пыталась обсудить с ним животрепещущую тему, но всякий раз натыкалась на вежливый отпор.

Впереди в сумерках вспыхнул оранжевый огонек.

– Хвала морозу, они зажигают факелы, – обрадовался Пятак.

На платформе дежурили двое – мужчина и женщина, их широкие плечи выпирали из-под шкур.

– Добро пожаловать на полуземлю, юные Охотники, – улыбнулась женщина, сверкая зубами в свете факелов. Ее волосы украшали орлиные перья и мерцающий кварц.

– Мало кто из чужаков любит бродить здесь впотьмах, – хохотнул мужчина. От его пристального взора не укрылась бледная физиономия Пятака и то, как старательно Феникс отводила взгляд от пропасти.

В центре платформы зияло круглое отверстие. Два закрепленных на шкиве каната тянулись вниз и исчезали во мраке. Где-то там висела огромная корзина, и двое из Горного клана принялись вращать исполинское колесо, чтобы поднять ее наверх.

– Запрыгивайте, – скомандовал мужчина, зафиксировав подъемник. – Как соберетесь обратно, позвоните в колокольчик.

Пятак забрался последним, и корзина начала опускаться. Сначала резко, рывками, но через пару футов она выровнялась и медленно поползла вниз. Все четверо вцепились в борта так, что побелели костяшки пальцев, на лицах читалась тревога.

– А вот этот участок не нравится уже мне, – простонала Семерка и зажмурилась, когда корзину снова тряхнуло.

Хрум был единственным, кто наслаждался прогулкой и, словно в подтверждение, запрыгал с плеча на плечо, пока не очутился у хозяйки.

– Никто не любит выпендрежников, – буркнула та.

Восторженное щебетание Хрума больше напоминало бельчачий смех.

Высоко-высоко сияли огни поселка, отчего казалось, что он раскинулся прямо на небе. Впрочем, отчасти так и было.

Спустя несколько захватывающих дух минут они с облегчением выбрались из корзины на бугристую, усыпанную камнями землю.

– А теперь на поиски Хранителя, – улыбнулся Шестой.

Глава 5

– П-пес? – позвала Семерка.

Отряд замер в круге света у корзины и с надеждой всматривался во мрак. Тонкий серп луны почти терялся за облаками, которые тонкой пеленой растянулись над Уступом, затмевая звезды.

Тьма впереди дрогнула, забурлила. Послышались тяжелые шаги.

Хрум на плече у Феникс запрыгал от радости, когда из темноты возник силуэт. Он постепенно приближался и вскоре обрел черты Хранителя. В тусклом свете его рыжеватая каменная шерсть казалась почти черной, а габариты – поистине исполинскими.

– Феникс, – низким скрипучим голосом поприветствовал девочку Хранитель и с трогательной нежностью ткнулся ей в плечо. – Шестой, Пятак, Семерка, рад всех вас видеть, – обратился он к остальным. В его интонациях чувствовалась улыбка.

Хрум издал негодующий писк.

– И малыша Хрума, разумеется, – засмеялся Пес. – Я про тебя не забыл.

Хрум моментально сменил гнев на милость и, радостно помахивая хвостом, потерся носиком о каменную морду.

– Так и думал, что мы встретимся, – раздался из темноты знакомый бас. Через мгновение в круг света шагнул Иней, под его ногами хрустели камешки.

– Старейшина рассказал о вашей битве с обманчивым червем, – сообщил Пес и завилял хвостом. – Вы молодцы, отлично справились. Впрочем, я и не сомневался.

– Отлично… справились? – Пятак метнул на Инея изумленный взгляд, но быстро опомнился и с энтузиазмом закивал. – Отлично – еще мягко сказано! – воскликнул он. – Пес, ты бы видел! Мы бились виртуозно, особенно я. Кстати, Старейшина Иней упомянул, что я спас жизнь Феникс?

Та легонько ткнула его локтем в бок:

– Ничего подобного.

– Довольно, – рявкнул Иней. – Вы разобрались с обманчивым червем и не погибли. В общем, справились неплохо.

– Неплохо… – начал было Пятак, но осекся под свирепым взглядом Старейшины.

– Вы спустились только затем, чтобы рассказать Псу о наших успехах? – полюбопытствовал Шестой.

– Я беседую с Хранителем, когда пожелаю, – отрезал Иней. – И уведомлять вас о своих визитах не обязан.

– Конечно, конечно, – заморгал Шестой. – Вот только…

Иней вздохнул и устало провел ладонью по лицу.

– Я по-прежнему жду ястреба из отряда юного Кедра. Он отправил своих людей к Речному клану предупредить, чтобы они присмотрели за гоблинами в тех краях. Но почему-то задерживается с докладом. – Старейшина засопел. – Ох и не нравится мне эта задержка.

– А вы не… – Пятак замешкался и покачал головой. – Впрочем, не важно.

– Выкладывай, юноша, – поторопил его Иней.

– Ведьмы… – Пятак пожал плечами. – От них до сих пор ни слуху ни духу. Как считаете…

– Ведьмы! – загремел рассвирепевший Иней. Пятак даже вздрогнул от неожиданности. – Разрази их гром. Я-то думал, узнав о том, что приключилось с Заимкой и о двух Охотницах, владеющих магией, они хотя бы… – Он всплеснул руками. – Хотя бы заинтересуются.

– Или посоветуют что-нибудь, – вставил Шестой.

– Или испугаются, – поморщилась Феникс. – По всей видимости, я злая ведьма.

– Предвестница несчастий, – хихикнул Пятак. – Я тебя раскусил еще в первую встречу.

На сей раз тычок в ребра оказался весьма болезненным.

– Я думал, они, мороз их подери, ХОТЯ БЫ ответят.

– Ведьма-элементал, Провидица и возрожденная магия гоблинов, – вздохнул Пятак. – Если даже это их не впечатлило, тогда ничего не впечатлит.

Иней нехотя кивнул:

– Верно говоришь, Пятак.

Высоко-высоко небо расколола вспышка. Следом раздался треск.

Иней задрал голову и посмотрел на падающие искры.

– Какого мороза?..

– Сигнальная ракета, – встревожился Пес. – Так Уступ предупреждает об опасности. Быстро в корзину. Пока ее не убрали.

Не успел он закончить, как корзина приподнялась над землей. Хрум испуганно заверещал.

Вверх взметнулась новая ракета. Не теряя ни секунды, Охотники с Инеем бросились к корзине. Феникс застыла, когда в отбрасываемом факелами свете обозначилась исполинская, похожая на птицу тень.

– Во имя Эмбера… – разинув рот, ахнул Пятак.

Старейшина посмотрел в небо и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

Огромная птица сложила крылья и почти вертикально устремилась вниз, прямо к Охотникам.

– Мороз меня подери, глазам своим не верю, – шепнул Иней.

– В чем дело? – В панике Пятак потянулся за мечом. – Что происходит?

Ответил ему Пес.

– Это ледяной орел. – В его голосе слышалось изумление. – К нам пожаловала ведьма.

Глава 6

Иней словно окаменел, впервые Феникс видела его таким растерянным.

Гигантская птица с ослепительно-белым оперением, мерцающим в свете луны, в последнюю секунду вышла из пике и плавно опустилась на землю. С ее спины соскользнула женщина и, гордо вздернув подбородок, направилась к Охотникам. Она была высокой, а волосы, закрученные на макушке, прибавляли ей роста. Ее лицо было угловатым, острые скулы выделялись под смуглой кожей. С плеч ниспадал длинный плащ, сотканный из таких же белоснежных перьев, как у ее орла.

– Приветствую тебя, Иней, – мягко проговорила она. Вблизи в ее волосах различались седые пряди, глаза окружали мелкие морщинки.

– Нара? – нахмурился Старейшина, вглядываясь в гостью. – Неужели ты? – потрясенно ахнул он.

Женщина с нескрываемым облегчением улыбнулась:

– Я боялась, ты меня не вспомнишь.

Пятак незаметно пихнул Феникс в бок и одними губами произнес:

– Они знакомы?

Та пожала плечами. Хрум вытаращил глаза и завертел головой, дабы ничего не упустить.

– Как не вспомнить, – проворчал Иней, обретая прежнюю самоуверенность. – Конечно, мы встречались сорок лет назад, с тех пор я малость постарел, но котелок у меня по-прежнему варит. – Он с ухмылкой постучал себя по лбу.

Его речь явно позабавила гостью. Она кивнула и поочередно оглядела всех, задержав взгляд на Хранителе.

– Мы получили твое письмо, – снова обратилась Нара к Старейшине уже без улыбки.

Его кустистые брови взметнулись вверх.

– То, что я отправил три месяца назад? И вы наконец соизволили ответить? Очень мило.

Ведьма запахнула свой роскошный плащ.

– Нужно поговорить, – тихо сказала она. – Слишком много всего случилось. Айсгард безмолвствовал не без причины.

– Безмолвствовал? – фыркнул Иней. – Скорее, полностью пренеб… – начал он, но вовремя сдержался.

– Я здесь, – со спокойным достоинством ответила Нара, – чтобы объясниться. И побеседовать о твоем послании. Ты пишешь, что в ряды Охотников затесался огненный элементал.

Феникс напряглась.

На Уступе один за другим зажигались факелы, с тропы доносился топот бегущих. Женщина, поднимавшая корзины, окликнула Инея, и тот проорал в ответ, что все в порядке.

– Лучше побеседовать здесь, внизу, – сообщил он Наре. – Без лишних ушей. – Старейшина на секунду замялся, но в итоге принял решение. – Это Феникс, – кивнул он на юную Охотницу. – И она действительно огненный элементал, о чем мы особо не распространяемся, сама понимаешь.

– Разумеется, – мягко согласилась Нара. – Старые предрассудки никуда не делись.

Она так пристально посмотрела на Феникс, что Хрум счел за лучшее зарыться в медвежью шкуру. Тем временем друзья обступили девочку, беря ее под защиту.

– Если дело касается Феникс, вам лучше остаться, – проворчал Иней, взяв курс на круг из валунов, на которые можно было сесть.

– Да, пожалуй, – согласилась Нара, следуя за ним.

Феникс и Шестой переглянулись. Ведьма явно нервничала, и это не укрылось от Инея.

Нара перевела дух и, оторвав взгляд от Феникс, вымученно улыбнулась.

– В письме ты просишь нас о помощи, – начала она. – Но я прилетела просить о помощи вас.

Старейшина ожидал чего угодно, только не этого. На языке у него вертелось множество вопросов и упреков, однако он только кивнул:

– Излагай.

– Моргрен. Гоблин-колдун, о котором ты пишешь.

Воцарилось напряженное молчание. Пес глухо зарычал. Пятак озадаченно покосился на Феникс.

– Ну и что там с Моргреном? – поторопил ведьму Иней, сжав кулаки.

– Он наведался в Айсгард.

Потрясенная, Феникс приобняла себя. Выходит, Моргрен уцелел в битве при Заимке. Хрум издал подобие рыка и прильнул к шее хозяйки, словно хотел защитить ее.

Старейшина вскочил на ноги.

– Барракудные буравчики! Так он жив? Армия с ним?

Нара покачала головой, по-прежнему невозмутимая, несмотря на гневную тираду Инея.

– Три недели назад он возник прямо перед ледяным дворцом. Наверное, задействовал магический портал. Возник, а через три минуты испарился. А поскольку Моргрен – единственный известный мне колдун, ручаюсь, это был он. – Ведьма перевела дух. – Он… кое-что сделал, и теперь Айсгард в опасности. – Она вздрогнула. – Боюсь, весь Эмбер в опасности.

– В смысле, «кое-что сделал»? – нахмурился Пятак.

– Эмбер в опасности? – одновременно с ним выпалил Пес.

Нара быстро закивала.

– Но сначала я должна поведать о том, что случилось сорок лет назад. – Она в упор взглянула на Инея. – Почему мы вдруг исчезли.

Несмотря на потрясение, Феникс снедало любопытство. Шутка ли! В Эмбере о ведьмах почти забыли. Временами она даже сомневалась в их существовании. Но вот перед ними сидит Нара в мерцающем плаще, сотканном из перьев снежного орла, – такая же осязаемая, как Хрум на плече у Феникс. Она покосилась на друзей и прочла на их лицах ту же смесь недоверия пополам с удивлением.

– Рассказывай, – нетерпеливо проворчал Иней.

Нара собралась с духом, черты ее исказило страдание.

Глава 7

– Как известно, в конце Сумеречной войны Айсгард сковал гоблинскую магию и запер в своих стенах, – начала Нара, тщательно подбирая слова. – Сотни лет мы хранили это в тайне за семью печатями. – Иней кивнул. – Сорок лет назад некая ведьма попросила у Верховной колдуньи разрешения изучить чужую магию… поработать с ней.

– И почему у меня дурное предчувствие? – буркнул Иней.

– Мы не знаем, что именно произошло, – продолжала вещать Нара, пропустив его реплику мимо ушей. – Ведьма исследовала магию портала. Но после первого же заклинания в Айсгарде возник Зловещий зазор.

– Зловещий зазор? – переспросил Пятак. – А что это?

Нара издала безрадостный смешок.

– Самое печальное, что даже спустя столько лет у меня нет ответа на твой вопрос. Это некая темная субстанция, вызывающая невиданную доселе болезнь. Мы так ее и назвали – зазорная болезнь. Никакие целительные заклинания на нее не действовали. Нас было около тысячи, а спустя несколько недель осталось лишь пятьдесят самых юных, среди которых я оказалась самой старшей.

Тягостное молчание нарушил потрясенный Иней.

– Самой старшей? Но ведь тебе тогда едва исполнилось… сколько? Шестнадцать?

Молчание затягивалось, становясь все мрачнее по мере того, как до Охотников доходил смысл сказанного. Хрум на плече у Феникс съежился от страха.

– Во имя мороза… – начал Старейшина и осекся.

Четверо друзей ошеломленно переглядывались.

Наконец Иней стукнул себя кулаком по колену.

– Почему вы не уведомили нас? Почему не обратились за помощью?! Мы бы помогли! Не мы, так чудотворцы!

– Мы опасались, что болезнь передастся через Ледяные пустоши в Эмбер, – ответила Нара. – Верховная колдунья запретила нам сообщаться с внешним миром, пока мы не уничтожим Зловещий зазор и не научимся исцелять болезнь. Она боялась, что даже письмо может оказаться губительным.

Воздух словно отяжелел, сделался вязким – настолько тягостное впечатление произвели слова Нары.

– Прекратилось все внезапно, – тихо добавила ведьма. – Однако зазорная болезнь успела выкосить многих. Учить Бескрылых стало некому, наша многовековая мудрость была утрачена.

Она порывисто вздохнула.

– Последние сорок лет мы пытались заново постичь собственную магию, но так и не отыскали способа уничтожить Зловещий зазор. Вот почему мы не давали о себе знать.

– А при чем тут Моргрен? – подал голос Пятак и нарвался на уничижительный взгляд Шестого. – Ну а чего? – забубнил он. – Она же сама сказала: это как-то связано.

Нара нервно засмеялась:

– Так и есть. Сорок лет Зловещий зазор был заперт в О́ке.

– В чем? – недоумевающе нахмурился Шестой.

– В своего рода магической ловушке, – пояснила ведьма.

Белоснежный орел тихонько щелкнул клювом и опустил голову на плечо Нары. Та погладила перья под янтарными глазами птицы, словно черпая из нее силы.

– После визита Моргрена Зазор начал расти. – Во взгляде Нары читался ужас. – Чего не случалось вот уже сорок лет.

– И вы испугались, что болезнь вернется?

Нара залилась истерическим смехом.

– Ну разумеется. Но еще больше мы боялись, что он полностью уничтожит ледяной дворец. – Феникс потрясенно уставилась на ведьму. – Мы четырежды укрепляли Око заклинаниями, что само по себе неслыханно. – Голос Нары дрожал. – И с каждым разом сдерживать Зазор становилось все труднее. Он… – Ведьма покачала головой. – Даже запертый, он высасывает магию из Айсгарда, хотя это совершенно немыслимо. Предназначение Ока… – Заметив озадаченные лица, она устало пожала плечами. – В общем, этого нельзя допустить. Если так будет продолжаться и дальше, Айсгард долго не протянет. Ледяной дворец всецело зиждется на магии. Без нее…

– Он что, рухнет? – фыркнул Пятак.

Иней, не мигая, смотрел на Нару:

– Это ведь не то, что я думаю?

Ведьма кивнула:

– Ты видел Айсгард, Иней, и знаешь, что он собой представляет. Если его магия иссякнет, пострадают не только ведьмы. Угроза нависнет над всем Эмбером.

Феникс покосилась на Семерку. Та выглядела не менее растерянной.

Старейшина медленно покачал головой:

– Ну и чем тут помогут Охотники? Мы истребляем чудовищ. А тут речь о магии, это ваша вотчина.

– Зловещий зазор необходимо уничтожить, прежде чем он нанесет непоправимый урон ледяному дворцу, – тихо, но настойчиво продолжила Нара. – Прежде чем он вырвется на волю. – Ее руки сжались в кулаки. – Очутившись на свободе, Зазор может выйти за пределы Айсгарда, пересечь Саблезубые горы и проникнуть в земли кланов. Если зазорная болезнь вернется, тогда все, ради чего мы трудились последние сорок лет, все наши жертвы, – она закрыла глаза, – окажутся напрасными. – Старейшина вскочил и принялся расхаживать взад-вперед. – Пойми, слишком многое поставлено на карту: не только будущее Айсгарда, но и кланов – всего Эмбера.

– Как тут не понять, – буркнул Иней, меряя шагами каменистое пространство.

Следующие слова ведьмы заставили Феникс вздрогнуть.

– В попытке сокрушить Зазор мы испробовали все. – Ее взгляд остановился на Феникс. – Вернее, почти все.

Феникс вдруг осенило.

– Все, кроме элементального огня, – заключила она.

– Именно. – На лице Нары застыла отчаянная надежда. – Феникс, ты отправишься со мной в Айсгард? Поможешь уничтожить зазор?

– Погоди-ка. – Иней моментально насторожился. – Чего-чего ты от нее хочешь?

Феникс была искренне благодарна ему за вмешательство. Ее сердце выстукивало странный ритм, ладони вспотели. Нара надеется на ее способности? Те самые, которые она вот уже три месяца тщетно пытается подавить?

– Моргрен с приспешниками атаковали Заимку, а сейчас движутся на Айсгард, – отчеканила ведьма. – Они рассчитывают захватить мой дом и использовать его магию против Эмбера. – Она умолкла. Феникс закусила губу, когда все взгляды устремились на нее. – Если Феникс действительно ведьма-элементал, она наша последняя надежда сокрушить Зловещий зазор и спутать неприятелю планы.

Глава 8

Изложив свою просьбу, Нара оставила компанию размышлять до утра.

– Вернусь к рассвету, и вы объявите о своем решении.

Огромная птица взмыла вверх и вскоре скрылась за утесом, оперение мерцало в лунном свете.

– Как поступишь, Феникс? – Старейшина обернулся к ней и, встретив изумленные взгляды всех четверых, пожал плечами. – Вы теперь Охотники, знаете свои сильные и слабые стороны, а значит, можете решать сами за себя. Не в моих правилах принуждать к охоте… – Он помолчал, нахмурился. – Впрочем, охотой это толком и не назовешь.

Взоры друзей устремились к Феникс, однако она никак не могла подобрать слова, чтобы выразить свои мысли. По венам растекался холодный, противный страх. Хрум, как всегда, чутко уловил настроение хозяйки и, лизнув ей мочку уха, прильнул ближе. Долгих три месяца Феникс старалась забыть о дарованных ей силах в надежде, что они постепенно исчезнут, однако вышло наоборот. Пламя вспыхивало в ней все чаще – неукротимое, требующее выхода. И чем больше она его подавляла, тем сильнее боялась. Если она отправится с Нарой, ей придется выпустить пламя на волю. Одна только мысль об этом повергала в ужас.

Феникс подняла глаза и наткнулась на обеспокоенный взгляд Семерки.

Пятак подался вперед и, облокотившись на колени, произнес:

– Вариантов всего два. Либо мы соглашаемся, либо нет.

Феникс невольно расхохоталась, но в глубине души вспыхнула надежда: он сказал «мы».

– Да ты у нас просто гений, – закатил глаза Шестой.

Пятак с усмешкой пожал плечами.

– Нам сейчас не до смеха. – Семерка нахмурила лоб, сосредоточенно размышляя. – Рассказ Нары в корне все меняет.

– Верно, – подхватил Шестой. Все его веселье как ветром сдуло.

– Семерка права, – прорычал Пес. – Мы носом рыли землю в поисках Моргрена с Викторией…

– Гадали, каков будет их следующий шаг, – перебила Феникс и погладила Хрума, хвост которого выписывал возбужденные кренделя. Пульс у нее участился, ладони вспотели.

– Именно, – кивнул Пес. – А теперь мы знаем.

Иней не проронил ни слова, только внимательно слушал.

Пятак нахмурился.

– Давайте подведем итог. Моргрен сотворил нечто с неким Зловещим зазором, чтобы разрушить Айсгард, – медленно начал он. – И если он преуспеет, Зазор высвободится и атакует Эмбер.

– А если з-зазорная болезнь достигнет кланов, они ослабнут и не сумеют противостоять гоблинской армии.

– Двух пыжиков одним камнем, – мрачно заключил Шестой. – Избавиться от ведьм и подорвать силы кланов. – Он покачал головой. – Как сказала Нара, именно гоблинское заклинание породило Зазор. Получается, Моргрен единственный, кто способен им управлять.

Феникс кивнула, хотя сердце у нее ушло в пятки.

Иней медленно покачал головой:

– Эмбер сейчас в двойной опасности. Если Айсгард падет, ледяной дворец сам по себе превратится в угрозу, безо всякого Зазора. – Заметив озадаченные лица, он добавил: – Поверьте мне на слово. Вот увидите ледяной дворец – сами поймете.

По ходу беседы Феникс ощутила, как ее страх перерастает в гнев. Сначала постепенно, а потом стремительно. Моргрен. Виктория. Морок. Три монстра, повинные в гибели ее родителей и младшей сестренки. Повинные в гибели всех, кого она знала. Эти трое преследовали ее в ночных кошмарах, а днем занимали все мысли: где они, что замышляют? И вот сейчас ответы найдены.

Разгорающееся внутри пламя словно почувствовало ее ярость и вспыхнуло ярче. Однако встретило суровый отпор и погасло.

– Мой ответ: да, – срывающимся голосом объявила Феникс. – Я хочу помочь ведьмам уничтожить Зловещий зазор. Хочу помешать Моргрену, что бы он ни замышлял.

Не успела она договорить, как на нее волной накатил страх. А вдруг она причинит кому-нибудь вред своим даром? Убьет кого-нибудь? Убьет… всех?

Пятак с Шестым переглянулись и в унисон воскликнули:

– Мы с тобой!

Феникс не рискнула ответить, благодарность тугим комком встала в горле. Она лишь молча кивнула в надежде, что улыбка в полной мере передаст весь спектр обуревавших ее чувств.

Из мрака вынырнул ястреб и опустился на плечо Старейшины; к когтистой лапе была привязана свернутая трубочкой бумажка.

– Ну наконец-то, мороз их подери, – буркнул Иней и, отвернувшись туда, где посветлее, поднес послание к глазам.

– Я с вами, – с пугающей решимостью заявила Семерка. – Да, я пока не Охотница, но и это не совсем охота. Тут все сводится к магии, а… а Феникс не единственная, кто ею обладает. – Семерка окинула друзей настойчивым взглядом. – Возможно, в Айсгарде мне удастся лучше изучить свой дар, отшлифовать его.

Пятак и Шестой с сомнением покосились друг на друга.

– Я обязательно продолжу тренировки, – затараторила Семерка в надежде убедить друзей. – Буду каждый день практиковаться с оружием…

– Разумеется, ты идешь с нами, – перебила Феникс. – Мы команда и товарищей не бросаем.

На лице Семерки вспыхнула такая радость, что Феникс чуть не засмеялась. Довольный Хрум заверещал и, как водится, начал выписывать зигзаги хвостиком.

– ПОЛЗУКАСТЫЕ ПАУКИ! – Грозный вопль Инея разорвал ночную тьму.

Стайка квакушат вспорхнула с куста и растворилась во мраке. В загоне встрепенулись и зафыркали косолапы. А у Феникс душа ушла в пятки.

– Что стряслось? – подскочив к Старейшине, прогрохотал Пес.

Иней повернулся к отряду, и Феникс чуть не ахнула, настолько он переменился. Рука с зажатым в ней посланием ходила ходуном, на побледневшем лице застыло пугающее выражение.

– Какая… мерзость! – бушевал он. – Подлая предательница!

Ненависть в его голосе поистине ужасала.

Пятак вопросительно уставился на Феникс. Внезапно, к ужасу всего отряда, Старейшина опустился на валун и закрыл лицо руками.

– Мороз меня подери, не верю, – дрожащим голосом бормотал он. – Мне и в голову не… Как она могла?

Феникс овладел страх, такой же, страх читался во взглядах всех остальных.

– Что стряслось? – повторил Пес.

Иней ответил не сразу. В тягостном молчании Феникс различила на бумаге в его руке темное пятно. Очень хотелось верить, что это грязь, но не получалось. Хрум встревоженно пискнул и захрустел волосами хозяйки.

– Отряд Кедра настиг Викторию в речных землях. – Старейшина осекся, судорожно вздохнул.

– Она у-убила их всех, верно? – тихо спросила Семерка. – Всех, кроме Кедра?

Иней резко вскинул голову и кивнул. Каждая черточка его лица напряглась, затвердела.

– Да, – шепотом отозвался он. – Всех, кроме Кедра. – Дыхание у него сбилось. – Виктория сама обучала этих ребят. Она…

Старейшина умолк и, вскочив на ноги, повернулся спиной к отряду.

У Пса вздыбилась шерсть на загривке, губы сложились в зловещий оскал.

– Виктория? – прорычал он. – Виктория напала на Охотников?

Иней, не оборачиваясь, кивнул:

– Да. Они заметили ее, попытались выследить и, естественно, засветились. Виктория знала все их приемы, поскольку сама же научила их всему, что они умеют. Умели, – поморщившись, поправил себя Старейшина.

Шестой закрыл глаза. Пятак с отвращением качал головой, а в Феникс проснулась неукротимая ярость. Виктория убила ее семью, ее наставницу Силвер, а сейчас она убивает своих же учеников.

– Как д-думаете, это связано с визитом Моргрена в Айсгард? – подала голос Семерка и, ощутив устремленные на нее взгляды, залилась краской. – Они оба с-служат одному… монстру. Повелителю, – с содроганием добавила она. – Может, это следующий этап их плана… каким бы он ни был.

Феникс попробовала собраться с мыслями. Конечно, Семерка права. Виктория с Моргреном объявились практически одновременно, но в разных концах Эмбера.

– Наверное, рассчитывают, что Охотники разделятся для их поимки, – задумчиво протянула она. – Не гоняться же за ними по очереди.

Иней принялся расхаживать туда-сюда, сжимая и разжимая кулаки.

– Может, ты и права, – бормотал он. – Им выгодно нас разделить, ослабить. Виктория – блестящий стратег. Этого у нее не отнять.

Старейшина уставился в пространство, но вдруг обернулся и пристально посмотрел на Пса.

– Хранитель, отправляйся в речные земли и выясни, что затевает эта мерзавка Виктория. Выясни, где она прячется, и доложи мне.

Феникс оцепенела.

– Я думала, Пес отправится в Айсгард. – При мысли о расставании с Хранителем у нее екнуло сердце. – Со мной. Вернее, с нами.

Иней помотал головой:

– Он подчиняется мне, а я велю ему отыскать Викторию. Никто не доберется туда быстрее и не выследит ее логово, не подвергая себя смертельной опасности. – Старейшина сурово взглянул на Пса и отчеканил: – Не дай себя обнаружить. Ищи только по запаху. А главное, не попадайся ей на глаза, иначе мы не сумеем застать ее врасплох.

Пес расстроился не меньше, чем Феникс:

– Думаю, мне лучше сопровождать…

– Ты Хранитель Заимки, а не Феникс, – перебил Иней, сердито посматривая на обоих. Потрясенная Феникс только хлопала глазами. Впрочем, не она одна. – Ты не часть их отряда и никогда ею не станешь.

Увидев страдальческую морду Пса, Старейшина смягчился:

– Ладно, попрощайтесь – и в путь.

– Прямо сейчас? – ахнула Феникс.

От несправедливости происходящего хотелось кричать. Все это так тяжело, так внезапно.

– Именно, – безжалостно отрезал Иней. – Ваш отряд выдвигается завтра. Вы же не хотите, чтобы ваша бывшая оружейница снова улизнула?

Старейшина буравил девочку глазами, как бы говоря: только посмей возразить.

Иней принял решение и не откажется от него, поняла Феникс. Ее разлучали с Псом.

Глава 9

Едва Иней ушел, четверо друзей бросились к Псу и обвили его шею руками.

– Все будет хорошо, – хрипло уверял Хранитель, тычась носом в каждого из четверки. – С вами ничего не случится. Со мной тоже. Скоро мы воссоединимся и поделимся захватывающими историями.

– Я так надеялся, что ты пойдешь с нами, – осипшим голосом произнес Пятак.

– Я тоже, – признался Пес. – Но не судьба. Да и ледяной орел надорвется меня тащить.

Феникс прыснула, попутно пытаясь отогнать слезы. Хрум запрыгнул Псу на загривок и нежно перебирал каменную шерсть.

Хранитель обернулся к Феникс и опустил голову, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Ты поступила очень благородно, согласившись, – ласково заговорил он. – В прошлом ведьмы часто выручали Охотников. А сейчас нам выпал редкий шанс помочь им в нелегком деле. Ты восстановишь отношения, которые длились столетиями.

Феникс моргнула:

– Я согласилась не из-за этого. Мне просто необходимо что-то предпринять.

Встретив недоуменные взгляды, она лишь пожала плечами:

– Месяцами мы гадали, жив ли Моргрен, опасались его, Виктории и… того, что они планируют.

К своему ужасу, Феникс поняла, что не может произнести имя Морока вслух, этот монстр внушал ей поистине первобытный страх. Она испуганно покосилась за спину: а вдруг там, во мраке у основания скалы, таится безликая фигура в плаще? Такая манера оглядываться вошла у нее в привычку, и это угнетало.

Феникс тряхнула головой и продолжила:

– И вот наконец они нашлись. – Она старалась говорить уверенным, решительным тоном. – Почему бы не попробовать остановить их, вместо того чтобы…

– Сидеть и ждать, – вставила Семерка.

– Точно, – кивнула Феникс, поборов очередной приступ паники. – Нам выпала отличная возможность одолеть Морока. Разве не чудесно?

Пятак, Шестой, Семерка и Пес с изумлением воззрились на нее.

– Ты опасаешься использовать свой дар, правда? – Шестой обладал фантастическим умением читать ее мысли. – Но на сей раз ты будешь не одна. Мы все тебя поддержим.

– Ну разумеется! – воскликнул Пятак, но резко замолчал, нахмурился. – Ну, может, какой-то этап тебе придется преодолеть в одиночку, поскольку, сама понимаешь, мы не элементалы, но…

Шестой ткнул его в бок с такой силой, что бедолага ойкнул.

Феникс подавила улыбку:

– Я не применяла свой дар с битвы при Охотничьей заимке. – Оставалось надеяться, что голос не выдаст ее тревогу. – Плюс нам неизвестно, что собой представляет Зловещий зазор. Поэтому…

– Нара тебе поможет, – уверенно сообщила Семерка.

В груди Феникс вспыхнула надежда:

– Ты это предвидишь? Точно?

Помешкав, Семерка кивнула:

– Она жаждет научить тебя, помочь контролировать пламя. Тебя не подпустят к Зазору без должной подготовки.

От облегчения у Феникс подкосились ноги. Она-то боялась, что сразу по прибытии Нара поведет ее к Зазору в надежде, что гостья уничтожит его немедленно. Хрум на плече тихонько застрекотал, его хвостик щекотал ей шею.

Между ними воцарилось уютное молчание. Пес глянул на луну, и от Феникс не укрылось его беспокойство.

– Тебе обязательно идти сегодня?

– Ты же слышала Инея, – откликнулся Хранитель. – Нельзя терять ни минуты. Викторию необходимо схватить, прежде чем она нанесет новый удар.

– Ты не боишься? – выпалил Пятак и быстро добавил: – После всего, что сотворил с тобой Дуб-Патриарх… ты ведь стал более чувствительным к боли.

Феникс вздрогнула, вспомнив, как исконное дерево в Ледяном лесу истязало Пса и хохотало, когда тот впервые испытал приступ боли. С тех пор его чувства обострились, и это касалось не только боли.

– Да, стал, – мягко ответил Пес. – Возможно, я уже не такой неуязвимый, как раньше. Но с Викторией справлюсь.

Однако Феникс заметила, что его одолевает тревога.

– Что такое? – насторожилась она.

Смех Пса напоминал грохот камней.

– От тебя ничего не скроешь.

– Само собой, – фыркнула Феникс. – Мы твои друзья, ты и не должен ничего от нас скрывать.

На мгновение Пес остолбенел.

– Друзья, – пробормотал он. – Так меня еще никто не называл.

– Не пытайся сменить тему, – возмутился Пятак. – Что тебя тревожит?

Пес со вздохом покачал головой:

– Иней требует, чтобы я странствовал незамеченным.

– Думаешь, возникнут трудности? – спросила Феникс.

– Местами, – признался Пес. – Но одно меня беспокоит особенно. Кратчайший путь к речным землям лежит через Вечный лес, а Лесной клан сейчас бдителен, как никогда. Боюсь, мне придется срезать путь, пройти по дну Цанги, под водой, иначе меня засекут.

– По дну Цанги? – опешил Пятак.

Четверо друзей уставились друг на друга выпученными от страха глазами.

Дурная слава Цанги гремела по всему Эмберу, в реке якобы таилась злая сила. По слухам, единственный глоток стирал человеку память, а купание в ее водах сводило с ума.

– Это очень опасно, П-пес, – заметила Семерка.

– А в твоем случае опасно вдвойне, ведь ты стал гораздо уязвимее после истории с Дубом-Патриархом, – вторила Феникс. Страх ледяными пальцами сдавил горло, не давал вдохнуть.

– Может, тебе пойти в обход? – протянул Шестой и сам же поморщился. С таким маршрутом и без того неблизкий путь займет три лишних дня.

– Мне нужно добраться туда как можно быстрее, иначе Викторию не поймать, – ответил Пес и встряхнулся. – За меня не волнуйтесь. Вернусь в целости и сохранности.

Он встал и устремил взгляд на Уступ.

Феникс охватила дикая паника:

– Тебе уже пора?

– Время не ждет, – ласково отозвался Хранитель. – Мне будет очень не хватать вас всех. – Он снова встряхнулся и добавил: – Но нам и впрямь лучше разделиться.

Феникс прильнула к нему, и ее охватила болезненная тоска. Идея разделиться вызывала большие сомнения, однако, сколько ни возражай, ничего не изменишь. Поэтому она только сказала:

– Тогда давай прощаться.

– Да, – тихо отозвался Пес. – Каждый день я буду думать о вас и с нетерпением ждать встречи. Уверен, у вас все получится в Айсгарде и вместе вы сокрушите Моргрена.

Хранитель растворился в ночи. Феникс утешало лишь то, что в темноте никто не видит ее слез.

Глава 10

Пес брел во мраке, все больше удаляясь от друзей, и на сердце у него было тяжело.

В ночном воздухе витали ароматы дождя, каменной крошки и безграничных возможностей, однако Хранитель уже не упивался ими, как прежде. Тоска притупила некогда острый нюх.

Он пообещал себе не оглядываться, однако искушение было слишком велико. Четверка едва различалась у загона с косолапами. Они сбились в кучку и утешали друг друга, как и подобает друзьям.

Друзья.

Пес отыскал глазами Феникс и долго не мог отвести от нее взгляд. Она назвала его другом. Раньше такого не случалось, да и едва ли случится.

Хранитель заставил себя отвернуться.

Отныне он снова один, как и прежде.

Ему вновь поручили задание, и он, как всегда, выполнит его с блеском.

Но через пару шагов его лапы буквально приросли к земле, и он украдкой покосился назад.

На друзей.

Из глотки чуть не вырвался протяжный вой, однако Пес пересилил себя и огромными скачками устремился вперед, к зеленому безмолвию Вечного леса. К неизведанным опасностям реки Цанги. И скрывающемуся где-то за ними врагу – Виктории.

Глава 11

Феникс долго лежала без сна, всматриваясь в сумрак комнаты. Ее терзала тревога за Пса, а воображение рисовало Айсгард.

Айсгард.

Невзирая на Викторию с Моргреном и Зловещий зазор, внутри все бурлило от предвкушения наконец-то увидеть ледяной дворец. Интересно, что сказала бы Фиалка, узнав, что ее старшей сестре выпал шанс посетить легендарную обитель ведьм? Впрочем, нетрудно угадать: Фиалка подпрыгнула бы от радости. Младшую сестренку завораживал мир за пределами Поа. Три года назад она не помнила себя от счастья, когда папа пообещал взять их на плавучий рынок, – до сих пор девочкам еще не доводилось пересекать границу земель Лугового клана.

Феникс сомкнула веки и погрузилась в воспоминания о первом дне поездки.

– Ну наконец-то! – с облегчением выпалила Синичка, когда Фиалка возникла у папиной повозки. – Куда ты запропастилась?

– Осматривала окрестности, разумеется, – заморгала Фиалка.

За ее спиной растревоженным ульем гудел плавучий рынок, яркие торговые палатки лепились друг к другу. А вокруг, поблескивая в теплых лучах полуденного солнца, расстилалось озеро Илара.

Синичка вздрогнула и отвела взгляд. Берег казался слишком далеким. Когда их повозка впервые проехала по одному из мостов, перекинутых, как бобины, от острова к суше, когда она переправлялась через реку со своим отцом, Синичка ликовала. Однако сейчас от этого чувства не осталось и следа. Мосты снова свернули, до завтра их не развернут, и девочка чувствовала себя в ловушке. Запертой на крохотном островке в окружении чужих кланов. С их причудами.

Повозка под ней закачалась в такт острову, и по телу Синички прокатилась дрожь. Как выяснилось, плавучий рынок – вовсе не настоящий остров, а искусственный, сложенный из многочисленных вязанок тростника.

Земля была мягкой и пружинистой, порывы ветра гоняли остров по всему озеру. Все чудилось таким хрупким и ненастоящим, что совсем не нравилось Синичке.

– Ты видела палатки Речного клана? – щебетала Фиалка, не замечая угрюмой гримасы сестры. – У них там перья зимородков самых невероятных оттенков! А рыбья чешуя блестит, как серебро. Красотища! – с придыханием протянула она.

– Тебе нельзя далеко уходить, – укорила Синичка и попыталась схватить сестру за руку. – Ты же знаешь, папа просил меня присмотреть за тобой.

Фиалка ловко отпрыгнула в сторону:

– Просто мне тут интересно, а тебе нет.

– Неправда.

– Правда-правда, – фыркнула Фиалка. – Будь тебе хоть капельку интересно, ты бы не сидела в повозке. Она нам и дома глаза намозолила. Зато тут…

Она широко расставила руки, словно хотела объять весь шумный рынок посреди безмятежной глади озера.

– У нас всего четыре дня, а потом – ехать обратно. – Фиалка вздохнула, опустила руки – будто тучка набежала на солнце. – Рогоз говорит, надо пользоваться возможностью.

– Рогоз? – насторожилась Синичка. – Кто такой Рогоз?

– Мой новый друг! – просияла Фиалка.

– Да мы здесь каких-то два часа, – отрезала Синичка. – Ты бы не успела обзавестись новым другом.

– Нет, успела.

– Нет, не успела!

– Ну и ладно, – пожала плечами Фиалка. – Тогда я буду играть ни с кем.

Пританцовывая, она поспешила прочь и напоследок лукаво глянула на сестру:

– Никто научит меня плавать!

– Плавать? – Синичка испуганно вскочила, повозка под ней колыхнулась. – Нет! Фиалка, не вздумай. Это очень опасно. Я… я запрещаю!

Фиалка не удостоила ее ответом, уголки губ вздрагивали от еле сдерживаемого смеха.

– Я все расскажу папе! – крикнула Синичка и поморщилась.

– Ябедничать некрасиво.

Однако угроза подействовала.

Младшая сестра замешкалась.

– А пойдем вместе, – с сияющими глазами предложила Фиалка. – Рогоз и тебя научит плавать. Научит, обещаю!

Синичку одолевали противоречивые чувства. Если пойти, сестра точно будет под присмотром. Однако учиться плавать ей совершенно не хотелось. Она из Лугового клана, а не из Речного. Вдруг этот речник замыслил недоброе или… или…

– Идем! – поторопила Фиалка и, устав ждать, устремилась в самую гущу рынка.

– Погоди! – крикнула Синичка.

Однако младшая сестра уже бойко петляла среди прилавков и разношерстной толпы. Чтобы не потерять ее из виду, Синичка спрыгнула с повозки и припустила со всех ног. Очутившись в торговых рядах, она завертела головой, разглядывая диковинки со смесью настороженности и восхищения.

На лотках Пустынного клана переливались всеми цветами радуги отрезы крашеной шерсти, ослепительно блестели диски пустынного стекла невиданных прежде размеров. Стоявшую по соседству палатку Лесного клана осаждали покупатели, жаждавшие добыть порцию дурмана.

Прилавок Болотного клана просел под тяжестью всевозможных трав – сухие связки чередовались со свежими, источающими влагу; каждая снабжена ярлычком с описанием лечебных свойств и стоимостью. У Синички отвисла челюсть при виде крохотного растения с причудливо переплетенными корнями по цене месячного урожая.

– Никогда не встречала окопника? – спросил торговец, посмеиваясь над ее реакцией. – Моргнув, Синичка молча помотала головой. – Останавливает кровь, – пояснил торговец. – Надо растолочь листья и нанести на рану, та мигом заживет. – Синичка вытаращила глаза, и торговец кивнул. – Окопник столько жизней спас, особенно на Охотничьей заимке.

– Синичка! Ты идешь? – Голос Фиалки удивительным образом перекрыл царивший на рынке шум и гвалт.

Кивнув, Синичка поспешила за сестрой в тщетной попытке догнать, однако младшая бегала быстрее ветра. Когда Синичке почудилось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, торговые ряды вдруг закончились и девочка чуть не врезалась в спину Фиалки.

Та резко остановилась и принялась оживленно болтать с пареньком, ровесником Синички, одетым в безрукавку из рыбьей кожи, в каких щеголял Речной клан.

«Рогоз», – сообразила Синичка, испытывая смутную тревогу.

Речной и Луговой кланы пока ладили, однако история их отношений насчитывала сотни лет, которые никак не назовешь мирными.

Не догадываясь о ее подозрениях, Рогоз с улыбкой кивнул:

– Тоже решила научиться плавать?

– Нет. И Фиалка тоже никуда не поплывет. Мы из Лугового…

Раздался громкий всплеск – Фиалка уже успела раздеться до белья и нырнула в воду.

– Фиалка!

Рогоз потрясенно разинул рот.

Кашляя и отплевываясь, Фиалка вынырнула на поверхность и снова исчезла под водой.

– Фиалка!

Задыхаясь от страха, Синичка рванула к озеру и принялась шарить руками в воде в поисках сестры, но тщетно: слишком глубоко. Она замерла, готовая броситься следом, но ее оттащили назад.

– Если не умеешь плавать, ты ей не поможешь, – выпалил Рогоз и, прежде чем Синичка успела ответить, нырнул за Фиалкой – по глади озера даже рябь не пошла.

Синичка застыла в наступившем безмолвии, сердце сковал ужас. Еще секунда – и она устремилась бы на глубину, но тут на поверхности возникли две головы.

– Глупышка! – смеялся Рогоз, волоча за собой Фиалку. – Сначала научись плавать, а потом лезь в воду.

Синичка уставилась на младшую, недоумевая, почему та радуется, а не бьется в истерике.

– Синичка, я видела рыбок! – воскликнула Фиалка, хватаясь за сестру, чтобы выбраться на берег. – Они так здорово плавают!

– Завтра ты будешь плавать не хуже, – с улыбкой заверил Рогоз.

Фиалка просияла и ни капельки не расстроилась, даже когда ее накрыл очередной приступ кашля и Синичке пришлось стучать ей по спине.

– Фиалка, – прошипела старшая. – Ты утонешь.

Рогоз озадаченно посмотрел на нее.

– Когда умеешь плавать, утонуть нельзя. – Он на секунду замялся и добавил: – Если, конечно, не нарвешься на водогрыза.

Фиалка пренебрежительно отмахнулась.

– Я не боюсь. – Она прямо лучилась от восторга. – Научи меня.

Позже, на обратном пути к папиному прилавку, Фиалка молчала, ее взгляд остекленел.

– С тобой все хорошо? – забеспокоилась Синичка.

– Ты тоже почувствовала? – шепнула Фиалка.

– Почувствовала что?

– Какой он потрясающий, – тихо ответила сестра, глаза у нее сияли. Встретив недоумевающий взгляд Синички, она добавила: – Мир! Он такой огромный и полон чудес. Вот вырасту – и объезжу его вдоль и поперек, – мечтательно протянула она.

На губах Феникс заиграла слабая, вымученная улыбка. Лежа в темноте, она старалась сохранить воспоминание полным и ярким.

Он такой огромный и полон чудес.

Она почти забыла, как восхищалась сестра плавучим рынком с его звуками, запахами, различными кланами, необычной едой, озером. Фиалка мечтала стать исследователем, познать мир во всем его многообразии.

Феникс со вздохом сомкнула веки в надежде перенять хоть толику жизнелюбия сестры. Да, она бы с удовольствием отправилась в Айсгард.

Однако стоило Феникс задремать, как в ее сны снова проник Морок, напоминая, что сестры больше нет, а вся ее семья погибла. Монстр искажал образы прошлого и превращал их в кошмары.

Глава 12

Наутро бледные и угрюмые ребята двинулись к подножию Уступа. Даже наяву, в окружении друзей Феникс продолжали преследовать обрывки кошмаров. Накануне мелькнула мысль, а не выпить ли сонного молока, однако девочка быстро справилась с искушением. Молоко притупляло воспоминания о семье, а Феникс никогда не согласилась бы на такое. Зато Морок подкрадывался все ближе, мерещился в каждом темном уголке. На спуске Хрум нервно грыз прядь волос хозяйки, тепло его мягкой шерстки успокаивало.

– Они уже там. – Пятак кивнул на Инея с Нарой, чьи силуэты едва различались внизу. Он был сам не свой – не балагурил, как обычно, на виске часто пульсировала жилка.

С тяжелым сердцем Феникс покачивалась в корзине. Как несправедливо, что с ними нет Пса. Ведь они одна команда.

– Вот и вы. – Иней наблюдал, как отряд выбирается из корзины. – И при оружии. Молодцы.

Он смерил Шестого, Пятака и Феникс пристальным взглядом.

– Вы трое теперь Охотники. – Старейшина кивнул на Семерку. – А она по-прежнему рекрут. Значит, вы отвечаете за ее безопасность, тренировки и принесение Присяги. Ясно?

Троица кивнула.

– Пятак, Шестой, морозом вас заклинаю, выберите уже себе имена.

Мальчики согласно закивали.

– Мы почти определились, – заверил Пятак.

Феникс закусила губу, чтобы не засмеяться. Почти – сильно сказано.

– Ха, – фыркнул проницательный Иней, а после обернулся к Наре. – Ну вот и они.

Белоснежный, сотканный из перьев плащ ведьмы мерцал в предрассветных лучах. Блестящие глаза, не мигая, смотрели на Феникс.

– Спасибо. – От переизбытка эмоций голос ведьмы дрожал. – Моя искренняя благодарность всем вам. Понимаю, вы наверняка волнуетесь, мы ведь не успели узнать друг друга, а уже отправляемся в дальний путь. Однако счет идет на минуты, мы должны торопиться.

Феникс запаниковала. Счет действительно шел на минуты. Нара надеялась на ее умение контролировать пламя, ее способность уничтожить Зловещий зазор. Будущее Айсгарда, а возможно, и всего Эмбера зависело от нее. Жаль, Зазор нельзя сокрушить топорами, тогда Феникс чувствовала бы себя гораздо увереннее. Страх ледяными пальцами взял ее за горло. А вдруг у нее не получится? Вдруг Айсгард разделит участь Заимки? Вдруг пострадает сам Эмбер?

– Самое необходимое у нас с собой, – сообщил Шестой, не в силах скрыть энтузиазм. Всегда такой чуткий, он впервые не уловил настроения Феникс.

– М-мы готовы, – подтвердила Семерка.

– Мы полетим в Айсгард? На орле? – с вытаращенными глазами спросил Пятак.

Гигантская птица бесшумно приземлилась позади Нары.

– В некотором роде. – Нара с улыбкой погладила перистые щеки. – Я оставила портал неподалеку от Айсгарда. Если создать второй, мы прямиком попадем в ледяной дворец.

– А ч-что такое п-портал? – полюбопытствовала Семерка.

– Не волнуйтесь, это совершенно безопасно, – поспешила успокоить ребят Нара. – Объединившись, два портала сокращают расстояние. Путешествовать через них быстро и легко, словно переступаешь через порог. Но для этого их обязательно должно быть два. На Кьяре я добиралась сюда неделю, однако, стоит мне объединить порталы, вы и глазом не успеете моргнуть, как окажетесь в Айсгарде.

Она улыбнулась орлице, и та ласково наклонила голову. Феникс только сейчас заметила поразительно мудрый взгляд птицы. Хрум на ее плече тоже завороженно рассматривал Кьяру.

– Плохое у меня предчувствие, – буркнул Пятак, чем крайне удивил Шестого.

Нара подавила улыбку:

– В Эмбере наша магия позабылась, но в самом ближайшем времени мы надеемся это исправить. Вы мне доверяете?

Прямой заданный в лоб вопрос застал Пятака врасплох.

– Можно подумать, у нас есть выбор, – смутившись, проворчал он. – Ну и как это будет выглядеть на практике?

Нара с улыбкой повернулась к снежной орлице:

– Пусть ответит Кьяра.

К величайшему изумлению Феникс, птица заговорила:

– Все просто. Вы заберетесь мне на спину, и мы взлетим. В небе Нара откроет портал, в него мы и направимся, а оттуда до Айсгарда рукой подать. Единственная просьба – не дергать меня за перья.

– Ну вот все и прояснилось, – с нервным смешком заключила Нара. – А сейчас в путь.

Она сделала приглашающий жест, Кьяра тем временем опустила голову и расправила крылья, чтобы все под руководством Нары могли без труда вскарабкаться на длинную блестящую спину. Феникс замыкала строй, любуясь гладкими, словно шелк, перьями, их снежной белизной, и всячески старалась не дернуть за них, пока поднималась к друзьям, восседавшим на птице со смесью восторга и страха.

– Здесь не за что держаться, – испуганно бормотал Пятак. – Вообще ничего нет.

Феникс неуютно поежилась. Но тут Нара легко оседлала птицу, устроившись поближе к исполинской голове.

– Феникс, хватайся за меня. Остальные, хватайтесь за Феникс. Мы полетим плавно и аккуратно, но на всякий случай… – Ведьма протянула друзьям веревку и терпеливо ждала, пока они привязывались друг к другу.

Однако Пятак успокоился лишь после того, как четырежды проверил и заново затянул все узлы.

– Прекрасно, – констатировала ведьма. – В путь.

Она отсалютовала на прощание Инею.

– Береги моих Охотников, – угрюмо бросил тот и помахал в ответ.

Едва все простились, Кьяра распахнула крылья и мощным прыжком устремилась вверх.

Глава 13

Пятак издал сдавленный, пронзительный звук, очень похожий на приглушенный крик. Когда земля ушла из-под ног, Феникс громко ахнула – настолько всеобъемлющим было ощущение свободы. Хрум с любопытством высунулся из шкур и, зажмурившись, довольно заурчал – свежий воздух обдувал его мордочку, ерошил кисточки на ушах.

– Летающий бельчонок – единственный во всем Эмбере, – рассмеялась Феникс, но Хрум явно оценил комплимент.

– П-потрясающе, – с восторгом выкрикнула Семерка.

Нара обратила к ним сияющий взгляд.

– Первый полет на ледяном орле никогда не забывается, – сквозь завывания ветра крикнула она.

– Даже не сомневаюсь, – простонал Пятак. – Мне чего-то нехорошо.

Феникс обернулась к зажмурившемуся Пятаку:

– Если тебя на меня стошнит…

– Ты же всегда мечтал полетать на снежном орле, – со смехом вклинился Шестой.

– Бойся своих желаний. – Пятак еще крепче сомкнул веки. – Почему нельзя лететь чуточку ниже?

Шестой старался не расхохотаться, но тщетно.

– Не валяй дурака, Пятак. Хватит жмуриться, иначе пропустишь все великолепие!

Вняв словам друга, Пятак приоткрыл один глаз и сжал Феникс так, что ребра затрещали. Однако, когда он заговорил, в его голосе слышалось восхищение.

– Это… это…

Сидевший позади него Шестой расплылся в улыбке.

Кьяра тем временем набирала высоту. Затаив дыхание, Феникс наблюдала, как исчезает внизу Уступ, превращаясь из яркой точки в расплывчатое пятно. Еще не рассвело – был тот редкий, почти неуловимый миг между ночью и днем, – за облаками только-только угадывалось солнце, а вокруг вырастали серебристые таинственные горы.

Отряд хранил благоговейное молчание, на лицах читался восторг. Они улыбались друг другу и понимали все без слов.

Чуть погодя Нара вновь обернулась к спутникам:

– Здесь очень красиво, однако нам пора в Айсгард. Когда я открою портал, вы почувствуете колебания воздуха. Едва мы пересечем границу, портал по ту сторону закроется, а здешний останется, чтобы вы могли беспрепятственно вернуться.

Не успели друзья ответить, как Нара устремила взгляд вдаль, взмахнула рукой и пробормотала что-то неразборчивое себе под нос.

Кьяра взяла курс влево – туда, где уже начинало светать. Воздух покрылся рябью, завертелся спиралью – и вдруг все стихло, кроме… Феникс вытаращила глаза, не в силах поверить увиденному.

Небо над Уступом посветлело до серебристо-голубого оттенка, из-за гор выглянуло солнце. Однако впереди маячил ровный круг темного, усыпанного звездами неба, что простиралось над той частью Эмбера, где по-прежнему царила ночь.

Сердце Феникс учащенно забилось. Хрум замер, а Пятак сжал ее, как в тисках.

– Айсгард находится гораздо севернее Уступа, – крикнула Нара через плечо. – В это время года солнце у нас встает на пару часов позже.

Чем ближе к порталу, тем сильнее Феникс цеплялась за ведьму. На мгновение уши заложило от гула, яркий свет сменился кромешной тьмой, а через секунду Феникс окатила волна ледяного холода – резкого, словно удар под дых. За ее спиной друзья тоже лязгали зубами.

Нара вытянула шею, разглядывая оставшийся позади портал, а потом с самым сосредоточенным видом вновь прошептала что-то. И вновь слово ускользнуло от Феникс, точно угорь, скрывшийся в мутных водах. Обернувшись, девочка успела увидеть, как участок пронзительно-голубого неба съежился и исчез.

– Я не закрывала портал над Уступом, – сказала Нара удивленной Феникс. – Однако два совмещенных портала оставлять открытыми небезопасно даже в воздухе, из-за мерцекрылов.

– Во имя Эмбера… – ахнул Шестой, глядя по сторонам.

Феникс от изумления и вовсе лишилась дара речи: горы пропали, солнце над горизонтом померкло. Казалось, исчезло все. Вокруг царила пустота, окутанная тьмой. Повсюду, насколько хватало глаз, простирался призрачный, посеребренный луной лед, пронизывающий холод пробирал путников до костей. Даже в самых мрачных фантазиях Феникс не могла вообразить столь неприветливого, враждебного места.

Нара взмахнула рукой, пробормотала что-то – и мороз вдруг отступил.

– Согревающее заклинание, – пояснила ведьма. – В наших краях без него никуда.

– Спасибо… наверное, – поморщился Пятак и чуть слышно добавил: – А разве перед обрядом не нужно спросить нашего разрешения?

– Ой, перестань, главное – не х-холодно, – шепнула Семерка. – Еще немного, и я бы п-превратилась в сосульку.

Вскоре до Феникс донеслись низкие монотонные раскаты.

– Что это за шум? – спросила она Нару.

– Бескрайний океан. – Ведьма указала на расстилающуюся впереди темноту.

Океан! В груди у Феникс затрепетало. Бабушке по маминой линии довелось увидеть его однажды в далеком детстве, с тех пор эта история передавалась из поколения в поколение. Феникс сосредоточенно всматривалась в колышущуюся, тускло поблескивающую поверхность цвета вороненой стали: опасную, завораживающую, голодную. В точности как бабушка рассказывала маме, а та в свой черед рассказала дочерям.

Нара заметила ее реакцию.

– В ясный летний день он прекрасен. Однако океан невероятно могуществен, а в его недрах обитает больше монстров, чем во всем Эмбере. Помни об этом.

Феникс медленно кивнула, не в силах оторвать взгляд от водного простора. Кьяра тем временем взяла курс на север, где щетинились острые скалы. Залюбовавшись океаном, Феникс не сразу заметила Айсгард.

– А это что? – Голос Семерки отвлек Феникс от созерцания океана.

Провидица указывала на что-то вдоль береговой полосы. В темноте из океана вздымалось и когтем нависало над скалой сверкающее нечто.

– Это и есть ледяной дворец, – улыбнулась Нара.

Феникс разинула рот, ее изумление нарастало с каждой секундой.

– Но в-ведь это в-волна! – воскликнула Семерка, словно подслушав ее мысли. – Или н-нет?

– Она самая, – с улыбкой подтвердила Нара. – Точнее, часть волны, грозившей смыть весь Эмбер в стародавние времена, когда ведьм еще не существовало. Неизвестно каким чудом она застыла и вот уже более тысячи лет служит нам домом.

Феникс распахнула глаза.

– Волна, способная смыть Эмбер…

Звучит невероятно, однако волна высилась прямо перед ними, застывшая в тот момент, когда начала перехлестывать через скалы, и ее гребень уходил обратно в бурлящие черные воды океана. А размеры чудились поистине необъятными. По высоте волна соперничала с горой – стены Заимки, поставь их хоть пятьдесят раз друг на друга, и близко не подобрались бы к вершине.

Ледяной дворец зиждется на магии. Феникс содрогнулась, вспомнив слова Нары. Магии, что поглощалась сейчас Зловещим зазором. Нависшая над Эмбером угроза резко стала осязаемой.

– Какая. Жуть, – раздельно произнес Пятак.

У Феникс внутри все сжалось, когда Кьяра камнем спикировала вниз, нырнула под величественный изгиб ледяного дворца и опустилась на утес. Огромная толща льда устремлялась ввысь и нависала над путниками под немыслимым углом, заслоняя собою звезды. Казалось, еще немного, и она обрушится на берег, однако пока этого не случилось.

Внезапно на Феникс разом нахлынули все потаенные страхи. Дыхание перехватило, к горлу подкатила тошнота. Девочка добралась до Айсгарда, и тот оказался гораздо больше, чем ей представлялось. Если Зловещий зазор и впрямь таит угрозу для дворца, куда, во имя Эмбера, ей с ним тягаться? Один в поле не воин, особенно если этот один – девочка, которая чувствует себя совсем ничтожной на фоне ледяного дворца.

Ее кожа покрылась мурашками, и совсем не из-за холода.

– Ч-чувствуете? – шепнула Семерка.

– Чувствуем что? – не понял Шестой.

Однако Феникс моментально сообразила, о чем речь. Что-то витало в воздухе, теснило грудь. Нечто подобное она испытывала в Ледяном лесу несколько месяцев назад.

– Магия, – пробормотала Феникс, не осознавая, что говорит вслух. Хрум согласно заверещал, из-под шкур торчали только его уши и глаза.

– Такая себе магия, если от нее зуб на зуб не попадает и несет рыбой, – буркнул Пятак, по-прежнему цепляясь за Феникс, хотя Кьяра давно приземлилась. Феникс аккуратно разогнула его скрюченные пальцы и высвободилась. – Ничего не понимаю, – твердил Пятак, озираясь по сторонам. – А где, собственно, Айсгард?

– Там. – Нара с улыбкой кивнула на исполинскую волну и помогла седокам спешиться. – Ледяной дворец перед вами.

Встревоженный, как никогда, Пятак уставился на ледяную толщу.

– Нельзя жить в глыбе льда, – медленно начал он, словно разъяснял невероятно сложные вещи. – Даже в такой огромной.

– Вот попадете внутрь и сразу все поймете, обещаю, – засмеялась Нара и добавила: – Кьяра, спасибо.

Между ведьмой и ледяной орлицей ощущалась нежная привязанность. Кьяра наклонилась к Наре.

– Наше первое настоящее путешествие, – мягко проговорила она.

– Оно стоило того, чтобы подождать, – откликнулась Нара и на мгновение припала лбом к птичьему клюву.

Ледяная орлица опустила голову и взмыла вверх. Миновала изогнутый гребень и скрылась в темноте, а вскоре стихло и мощное хлопанье крыльев.

Пятак с округлившимися глазами смотрел ей вслед.

– Глядите, – тихо произнесла Семерка, тыча пальцем прямо перед собой.

У основания ледяного дворца проступали полосы света, рисуя на блестящей поверхности замысловатые узоры.

– Двери, – ахнула Феникс, разглядывая два четких контура.

Она шумно сглотнула. Изумление вытеснило все страхи. Она летела на снежном орле и вот-вот переступит порог ледяного дворца. Жаль только, что рядом нет Фиалки.

Нара улыбнулась, сотканный из перьев плащ развевался у нее за спиной, когда она прислонилась к очерченным в мерцающей глади дверям и, обернувшись, пригласила отряд следовать за ней.

– Добро пожаловать в Айсгард.

Глава 14

Почувствовав, как колотится сердечко Хрума, Феникс погладила бельчонка, пока оба таращились на ледяной дворец; от прикосновения к мягкой шубке на душе сразу стало спокойнее.

В застывшей волне зияла глубокая полость. Внутри поблескивало озеро – безмятежное и прозрачное, словно тончайшее пустынное стекло. Такого Феникс не ожидала. У поверхности плавали рыбы, оставляя за собой радужный свет.

Над водными глубинами двумя уходящими вдаль рядами высились ледяные статуи. Фигуры на постаменте изображали разных женщин – от настоящих людей они отличались лишь исполинским ростом. А между тем изваяния были живыми. Они не сводили глаз с Феникс и ее друзей, их ресницы трепетали, губы что-то шептали друг другу.

Сам того не осознавая, отряд завороженно следовал за Нарой, все глаза жадно впитывали каждую невероятную деталь.

Обрамленный статуями проход вел к обледенелому острову, где в безмолвии застыла группа женщин, большинство из которых, как и Нара, были одеты в плащи из перьев. Однако Феникс заметила их не сразу – ее внимание было приковано к дереву позади них. Оно возвышалось не только над островком, но и над всей пещерой. Дерево вырастало прямо изо льда, покрытые густой зеленой листвой ветви простирались над водой. На его фоне даже Дуб-Патриарх казался чахлым побегом.

Необъятный ствол опоясывали ступени. Задрав голову, Феникс обнаружила, что дерево гораздо выше самой пещеры. Его крона терялась под сводами ледяного гребня.

– Это… это… – Семерка осеклась, не в силах подобрать нужные слова.

– Прекрасно, – с округлившимися глазами выдохнул Шестой.

Феникс была согласна с ним, как никогда. Таинственно поблескивал лед, резвились рыбы, рисуя на воде разноцветные радуги, многочисленные светосферы излучали теплое оранжевое сияние. Несколько сфер лениво плыли в сторону Феникс. Девочка завороженно озиралась, стараясь не упустить ни единой детали.

– Это в тысячу раз хуже, чем я думал, – шепнул Пятак. – Здесь же повсюду магия.

Феникс едва не рассмеялась, но, заметив бледное лицо товарища, его судорожно сжатые кулаки, прикусила язык.

– Ты в порядке?

Пятак отрывисто кивнул и содрогнулся, когда ближайшая статуя приветливо помахала им рукой. Его пальцы конвульсивно стиснули рукоять меча, мышцы вибрировали от напряжения. Шестой шагнул к другу, и тот выдавил благодарную улыбку.

– Они тоже ведьмы? – спросила у Нары Феникс, кивнув на скульптуры.

– Конечно, – улыбнулась Нара.

– А лодка есть? – поинтересовался Шестой, с тревогой косясь на мерцающую полосу воды, отделявшую их от острова.

– Она не нужна, – со смехом ответила Нара. – Мы дойдем своими ногами.

Она переступила порог, и каждая статуя потянулась к той, что стояла напротив, образуя подобие тоннеля. Едва их пальцы соприкоснулись, вода моментально застыла, и от ног Нары к острову перекинулся ледяной мост.

Пятак поперхнулся, однако Шестой уже увлекал его за Нарой. Та медленно шествовала по мосту и обменивалась приветствиями со статуями.

– Ледяная матерь Санна, ледяная матерь Линнет, – с улыбкой кивала ведьма.

– Приветствуем, сестра Нара, – бормотали скульптуры, пристально разглядывая Феникс, Семерку, Пятака и Шестого.

– Охотники, – перешептывались статуи.

– Совсем как в былые времена…

– Нет, не совсем. По-моему, они слишком юные.

– Ледяные матери защищают дворец, – объясняла Нара поверх плеча. – Если бы что-то или кто-то попытался проникнуть сюда силой, их ждал бы совершенно другой прием.

– А… хм… такое часто случается? – промямлил Пятак, морщась под пристальными взглядами изваяний.

– Вообще-то, никогда, – откликнулась Нара. – Однако наличие столь надежной защиты не помешает.

– Про стены Заимки говорили то же самое, – угрюмо буркнул Пятак.

Шестой свирепо покосился на товарища.

– Невероятно, – шепнула Семерка, придвинувшись к Феникс.

Хрум восторженно заверещал, однако Феникс только кивнула – слишком много впечатлений навалилось разом – и мысленно поблагодарила Семерку, взявшую ее под руку.

Чем ближе к острову, тем отчетливее становились лица встречавших отряд ведьм. Первое, что заметила Феникс, – это то, как их было мало, едва ли пятьдесят, а на фоне необъятного Айсгарда, казалось, и того меньше. Лишь сейчас Феникс по-настоящему осознала, сколь губительной была бушевавшая здесь годами болезнь.

В толпе попадались дети – все как один с восторгом и любопытством таращились на гостей.

Едва отряд пересек мост, от толпы отделилась женщина, ее сотканный из перьев плащ волочился по замерзшей земле, на лице сияла улыбка.

– Добро пожаловать в Айсгард, – приветствовала она их, взгляд лучился теплотой.

Женщина была высокой, с мраморной кожей и каштановыми волосами, заплетенными в замысловатую косу; лучики морщинок вокруг глаз свидетельствовали о привычке улыбаться, а во всем облике угадывалось безмятежное спокойствие.

– Меня зовут Элара, я – Верховная колдунья, – улыбнулась она.

Феникс напряглась, когда Элара взяла ее за плечи и поцеловала в щеку. На долю секунды на нее повеяло теплом, однако Элара уже двинулась дальше, поочередно приветствуя Семерку, Пятака и Шестого.

Какой контраст с грубоватыми похлопываниями, принятыми у Охотников. Шестой густо покраснел, а Пятак тайком стер со щеки поцелуй. Элара меж тем заключила в объятия Нару.

– С возвращением. Рада видеть тебя целой и невредимой. Воображаю, какое тебе выпало приключение. Жду не дождусь подробностей. – В голосе колдуньи сквозила тоска.

Нара кивнула и вся расцвела, когда Элара повела гостей к толпе возбужденно перешептывающихся ведьм. Феникс заерзала под их пристальными взглядами.

– Похоже, им никто не говорил, что пялиться на людей невежливо, – буркнул Пятак, стараясь держаться поближе к друзьям. В его интонациях звучала тревога, глаза перебегали с одной ведьмы на другую. – Хотя откуда взяться хорошим манерам, если живешь вдали от цивилизации.

– Пятак! – всполошился Шестой, опасаясь, что их могут услышать. – Ты бы хоть выждал для приличия, а потом придирался.

– По одежке встречают, – шепнул Пятак.

– Вот именно!

Если Элара и слышала их диалог, то не подала виду и воздела руки, призывая всех к молчанию. Шепотки стихли, ледяные изваяния застыли. Казалось, весь Айсгард затаил дыхание. Наконец Верховная колдунья заговорила.

Глава 15

– Впервые за сорок лет мы принимаем в Айсгарде Охотников. – Голос Верховной колдуньи разносился под сводами. – И среди них присутствует элементал.

Илара указала на Феникс, и толпа восторженно загудела.

От чрезмерного внимания Феникс поморщилась. Хрум ободряюще потерся о ее подбородок.

– Она явилась помочь нам в минуту страшной опасности, – повысила тон Элара, – и наша благодарность будет поистине безграничной. – Она перевела дух. – В день, когда меня удостоили плаща Верховной колдуньи, я поклялась, что однажды ведьмы вернутся в большой мир и распахнут для него двери в Айсгард. – Элара медленно обвела взглядом собравшихся. – Едва ли нынешние обстоятельства позволят мне сдержать обещание, ведь мы живем в великом страхе перед Зловещим зазором и не в силах помышлять о чем-то ином. Однако я призываю вас отнестись к появлению гостей как к историческому событию, поворотному моменту в нашей истории, сулящему надежду на светлое будущее.

На Охотничьей заимке подобное обращение Старейшины вызвало бы разве что одобрительный гул, однако ведьмы и не думали сдерживать эмоции. Расплывшись в улыбках, они радостно завопили, некоторые даже запускали вверх сияющие сферы, демонстрируя свое восхищение.

Пятак с испуганным воплем вцепился в Шестого.

На Феникс накатила тошнота, и она вымученно улыбнулась. Реальность превзошла самые худшие опасения. Ее выставили чуть ли не спасительницей, хотя она даже еще не видела Зловещего зазора, который должна уничтожить.

– На тебя сильно давят, – совладав с собой, сочувственно буркнул Пятак. – Тебе сейчас гораздо хуже, чем мне.

– Да, бывало и лучше, – вяло согласилась Феникс, не на шутку встревоженная видом товарища. От него буквально веяло настороженностью, взгляд беспокойно метался по сторонам. – Ты в порядке?

Пятак смущенно пожал плечами.

– Магия здорово действует мне на нервы. – Он машинально, сам того не осознавая, коснулся рукояти меча. – Ничего, привыкну. Когда-нибудь.

Илара обернулась к отряду и жестом поманила их к себе:

– Сюда. Хочу познакомить вас с Бескрылыми.

Семерка и Феникс озадаченно переглянулись. Тем временем сквозь толпу протиснулась юная троица и без всякого смущения уставилась на Охотников; Феникс ответила тем же. Хрум воодушевленно замахал хвостом и, забавно подергивая носиком, рассматривал молодых ведьм.

В отличие от старших Бескрылые были одеты в плащи не из перьев, а из ярко-синей шерсти.

– Это Либет, – кивнула Элара на самую младшую девочку лет восьми, с оливковой кожей и рыжевато-каштановыми волосами.

Либет просияла и восторженно запрыгала на носочках.

– А это Тэа. – Элара указала на соседку Либет, по виду старше ее года на два, с белоснежной кожей, тонкими, хрупкими чертами и удивительными глазами цвета лазури.

Тэа ослепительно улыбнулась Феникс.

– Ну и наконец, Зарница, – заключила Илара, тепло глядя на старшую из девочек.

Пятнадцатилетняя Зарница стояла позади младших, словно оберегала. Очень смуглая, с волосами, заплетенными в косу, она смерила гостей оценивающим взглядом. Феникс вдруг пожалела, что не привела в порядок шкуры, а Хрум принялся лихорадочно расчесывать усы.

– Девочки, – обратилась Элара к юным ведьмочкам, – познакомьтесь: Семерка, Пятак, Феникс и Шестой. Покажите им Айсгард и помогите освоиться. – Она помолчала и добавила, глядя на друзей: – Если, конечно, вы готовы к экскурсии.

Все четверо кивнули. Элара улыбнулась и вновь обратилась к Бескрылым:

– Почему бы вам не начать с пиршественного древа?

Не успела Феникс открыть рот, а младшая, Либет, уже увлекала ее сквозь толпу. Через мгновение Охотников окружили десятки ведьм – молодых, старых, но все они излучали радушие, норовили похлопать каждого гостя по плечу.

– Она сказала, пиршественное древо? – Шестой взял Феникс под руку, чтобы не потеряться, пока толпа несла их вперед.

– По-моему, да. – Феникс наморщила лоб и благодарно стиснула локоть Шестого. При упоминании еды Хрум мечтательно заверещал, и Феникс закатила глаза.

– Надеюсь, еда тут не магическая? – забеспокоился Пятак, придвинувшись к ним вплотную. – В смысле, разве можно питаться магией? А вдруг это опасно?

Но тут маленький отряд пробился сквозь толпу ведьм, и дерево, которое ребята видели еще с противоположного берега озера, предстало прямо перед ними.

– Какое огромное! – ахнула Феникс.

– Какое потрясающее! – вторила ей Семерка.

Старшая ведьмочка, Зарница, улыбнулась чуть ли не с облегчением.

– Вы первые, кто видит его впервые. – Она осеклась, нахмурилась. – Я не очень сумбурно выразилась?

Феникс молча помотала головой, завороженная размерами древа. Даже встань все ведьмы и Охотники в круг, им бы не удалось обхватить необъятный ствол. Темно-коричневая, испещренная глубокими вековыми бороздами кора источала упоительный аромат смолы. Диковинные ребристые листья овальной формы тихонько шелестели, хотя вокруг не было ни ветерка.

По широкой деревянной лестнице, обвивавшей ствол, Зарница повела гостей наверх, к кроне. Вместе с провожатыми отряд зашагал вдоль исполинских ветвей. Семерка ткнула Феникс локтем и кивнула на столы со скамьями, что, казалось, росли прямо на ветках. Обе девочки зачарованно переглянулись. Озеро превратилось в мерцающую точку среди густой листвы. Зарница то и дело оглядывалась: очевидно, реакция спутников доставляла ей удовольствие. Чуть ниже за столами обосновались ведьмы, до друзей долетали их оживленная болтовня и смех.

– Ты действительно Охотница? – услышала Феникс тоненький голосок. Опустив взгляд, она увидела Либет – та смотрела на нее огромными карими глазами и продолжала подпрыгивать на носочках. – И элементал? Топоры твои? Почему у тебя на щеке отпечаток ладони?

Под градом вопросов Феникс невольно улыбнулась.

– Меня зовут Феникс, – представилась она и, обернувшись, заметила устремленные на нее взоры Тэа и Зарницы. – И да, я действительно Охотница.

– А кажешься такой юной, – удивительно мощным, не вязавшимся с ее хрупким обликом голосом вставила Тэа.

– Мы самые юные за пять поколений! – внезапно воодушевившись, заявил Пятак. – Но не судите о книге по обложке. На самом деле мы очень грозные.

Зарница удивленно хмыкнула и, покосившись на друзей, продолжила взбираться по ступеням.

Либет вопросительно смотрела на Феникс в ожидании ответов.

– Отпечаток мне оставил огненный спрайт. – Феникс коснулась шрама на щеке, со смесью теплоты и страха вспоминая Фитиля. Либет еще шире распахнула глаза. – И, как уже сказал Пятак, мы Охотники, несмотря на возраст. Ах да, и я элементал.

Элементал. Слово звучало непривычно, по спине пробежал холодок. Так странно произносить вслух то, что до недавнего времени тщательно скрывалось.

– Ты ведь огненный элементал? – с любопытством уточнила Зарница, замедлив шаг. – Нара рассказала о тебе, прежде чем отправиться в путь. – Она пристально взглянула на Феникс. – Огненные элементалы обладают самой сокрушительной силой, но… Без обид, но вряд ли у тебя получится совершить то, что не удалось пяти десяткам ведьм. Впрочем, надеюсь, что я ошибаюсь… – Зарница встряхнулась и ободряюще улыбнулась, не догадываясь, в какую панику повергла Феникс. – Так или иначе, Нара сама возьмется тебя обучать.

– Она будет давать мне уроки?

Зарница кивнула, и у Феникс вспыхнула надежда пополам со страхом.

Уроки. Уроки магии. К ее огромному удивлению, внутри все затрепетало в предвкушении. Страх ее перед собственной силой был велик, но он проистекал из непредсказуемости огненной стихии: пламя вспыхивало в ней по малейшему поводу и не желало гаснуть. Но если она научится контролировать его, многое изменится. Возможно, ее дар даже принесет пользу. В любом случае хорошо, что ее наставницей будет Нара, – ведьма производила впечатление здравомыслящей и заслуживающей доверия.

Взгляд Зарницы сделался мечтательным.

– Надеюсь, это лишь начало. Первый шаг к возвращению Айсгарда в Эмбер.

– Только этого Эмберу и не хватало, – поежился Пятак. – Очередной порции неизведанной магии.

– Магия Айсгарда способна помочь кланам, – возразила Зарница. – Так было во все времена. Кланы… ведь помнят все, что мы для них сделали, правда? – насторожилась она, заметив растерянность Охотников.

– Что вы сделали? – вскинулся Пятак, на мгновение забыв все свои опасения. – А что такого вы сделали? О ведьмах уже многие десятилетия не было ни слуху ни духу.

– Что мы сделали? – потрясенно переспросила Зарница и выпрямилась в полный рост. – А кто добился перемирия между ледяными гигантами и Горным кланом? Кто запер сумеречные воды в Цанге и спас прочие реки от загрязнения?

Феникс с друзьями смущенно переглянулись.

Зарница в ужасе уставилась на них.

– Вы серьезно?

– Мы вроде изучали мирный договор с ледяными гигантами на Заимке. – Шестой сосредоточенно прищурился, припоминая. – Но это было давным-давно.

– И что с того? – возмутилась Зарница. – Без нашего вмешательства Горный клан раздробили бы в каменную пыль! Хотите сказать, никто не помнит, кому они обязаны своим спасением?

– Уверена, Горный клан ничего не забыл, – поторопилась успокоить ее Феникс. – Но, справедливости ради, члены кланов сосредоточены на более актуальных событиях. Эм… случившихся при их жизни.

– Даже если наш вклад имел место пару лет…

– Веков, – шепнул Пятак.

– …назад, это не повод его обесценивать! – воскликнула Зарница.

Феникс закусила губу. Разговор принимал нехороший оборот.

– Мечтать не вредно, – пожал плечами Пятак. – Про Айсгард уже давно никто не помнит.

– Пятак! – прикрикнул на друга Шестой.

Зарница отпрянула, как от удара. На мгновение Феникс почудилось, что юная ведьма скажет что-нибудь резкое, однако та молча развернулась и помчалась наверх, синий плащ развевался за ее спиной и вскоре скрылся из виду.

– Прекрасно, – простонал Шестой. – Умеешь ты наладить отношения.

– Ну извини, – начал оправдываться Пятак. – У меня… голова совсем не соображает. Это место… – Он с содроганием огляделся.

– Это правда? – робко спросила Либет. Она перестала подпрыгивать на носочках и сейчас казалась совсем маленькой и юной. – Эмбер вообще нас не помнит?

– Ну… – начал Пятак, но под сердитым взглядом Шестого быстро осекся.

На его счастье, вернулась Зарница со свитком в руках. Спускаясь, она быстро-быстро черкала по бумаге.

– Значит, так, – деловито объявила она. – Мы с Тэа и Либет подготовили для вас полноценную экскурсию – от санитарных комнат до гнезда.

– Трудились не покладая рук, как только услышали, что Нара собирается вас пригласить, – добавила Тэа.

Зарница кивнула на свиток:

– Я составила краткий список ключевых моментов в истории Айсгарда на случай… если понадобится освежить память. – Она с натянутой улыбкой покосилась на Пятака.

– Отлично! – с энтузиазмом откликнулся Шестой и ткнул приятеля в бок, чтобы тот кивнул.

– Отлично, – с нескрываемым облегчением повторила юная ведьма. – Тогда прошу за мной.

Глава 16

Пес бежал всю ночь и успел преодолеть немалое расстояние. Воздух стал теплее, в нем отчетливо различались запахи лугов. Уже светало, когда Хранитель замедлил шаг и позволил себе обернуться. Огни Уступа остались далеко позади, как и Феникс. Но боль в сердце стала еще острее, боль от разлуки с другом.

Пес встряхнулся и снова тронулся в путь, стараясь сосредоточиться на задании. Он размышлял о Виктории, ее предательстве и жутких преступлениях. Необходимо призвать на помощь все свое обоняние и хитрость, чтобы выследить ее и при этом не спугнуть. Но несмотря на все старания, мысли Пса упорно возвращались к Феникс. Добралась ли она до Айсгарда?

Глубоко под землей похрапывал мелкий зверек, а наверху чьи-то когти скребли по камню. Пес принюхался и, почуяв едва уловимый смрад, сменил направление, дабы не столкнуться с тем, кто притаился впереди. Раньше он непременно устроил бы охоту на неведомое существо, но не сегодня.

Один. Один. Один.

Слово разверзлось вокруг него, словно пропасть – холодная и смертоносная.

– Какая нелепость, – прорычал себе под нос Хранитель, и звук пусть даже собственного голоса принес заметное облегчение. – Ты веками служил Заимке один. Ничего не изменилось.

Однако на самом деле изменилось многое. Пес снова и снова вспоминал, как спасал с рекрутами Семерку; как раздражали его спутники на первых порах; как их постоянные препирательства сменились теплыми чувствами; с каким удовольствием он катал Феникс на спине. По ночам, карауля их сон, он впервые за очень долгое время почувствовал, что делает нечто поистине важное.

– Прекрати, – рявкнул он и огромными, семимильными прыжками помчался вперед.

– Ты всегда разговариваешь сам с собой? – раздался над головой очень высокий пронзительный голос.

Пес издал нечто среднее между повизгиванием и воем, каменная шерсть встала дыбом. Он резко затормозил и обернулся на звук.

Прямо над ним парил крохотный, объятый пламенем силуэт – мельтешащие крылья, руки уперты в бока, голова наклонена к плечу.

– Фитиль! – воскликнул Пес, оторопев от неожиданности.

В воздухе сразу повеяло огнем, весельем и необузданностью.

– Тебя легко напугать, – констатировал Фитиль, окруженный сиянием цвета расплавленного золота. – Впрочем, среди собратьев я лучше всех умею подкрасться незаметно.

– Что ты здесь делаешь? – выпалил Пес. – Где пропадал?

Фитиль пожал плечами и взмыл так высоко, что Хранителю пришлось задрать голову.

– Иней меня выгнал.

Пес нахмурился. В их последнюю встречу Фитиль помог кухням на Охотничьей заимке полностью выгореть.

– Ты разрушил его дом.

– Самую малость, – закатил глаза огненный спрайт. – Люди слишком привязаны к вещам. Ты вот вроде не злишься.

Хранитель поморщился. Стыдно признать, но он не просто не злился, но и порадовался. Обычно после битвы ему полагалось вернуться в стены Заимки, камень порабощал его тело и душу, и так продолжалось до тех пор, пока Охотникам вновь не требовалась помощь. Иногда ожидание длилось столетиями. С гибелью Заимки он обрел немыслимую прежде свободу. Там, где раньше высились стены, сейчас раскинулся простор – простор для новых обязанностей, новых приключений, друзей. Нет, Пес ни капли не жалел ни о разрушенном доме, ни о том, какую роль сыграл в этом Фитиль.

– Ты, кстати, не ответил, где пропадал, – ловко сменил тему Хранитель.

К его огромному удивлению, ореол спрайта поблек.

– В огнедышащих кратерах.

– И тебе… не понравилось? – изумился Пес.

Огнедышащими кратерами прозвали заполненные лавой расселины в недрах Пекла – пристанище бушующего пламени, удушливого дыма и едких паров. Настоящий рай для огненных спрайтов.

– Сами кратеры понравились, а вот моя миссия – совсем нет, – угрюмо откликнулся Фитиль, уже не так стремительно размахивая крыльями и тускнея на глазах. – Я прощался с Угольком и Волдырем.

Пес вздрогнул. Оба спрайта погибли, сражаясь с Моргреном в финальной битве за Охотничью заимку.

– Соболезную.

– Слезами горю не поможешь. – Огонек Фитиля снова вспыхнул, взгляд заметался по сторонам. – А где остальные? Где повелительница пламени?

– Отправились в Айсгард, – вздохнул Пес.

– Ох. – На мгновение ореол спрайта снова померк. – И ты из-за этого грустишь.

– Да, – тихо ответил Пес.

– Слезами горю не поможешь, – напомнил Фитиль. – Для разрядки советую что-нибудь спалить.

Наткнувшись на недоуменный взгляд Хранителя, спрайт закатил глаза и приземлился на кончик каменного носа.

– Пойду-ка я с тобой.

– Зачем? – нахмурился Пес, ощущая, как от объятых пламенем ступней Фитиля по морде разливается жар. – Ты ведь даже не знаешь, куда я направляюсь.

– Зачем? – со смехом переспросил Фитиль и лениво потянулся, отчего с крыльев посыпались оранжевые искры. – Тебе не помешает моя защита. Как мы уже выяснили, тебя очень легко застать врасплох. – Пес возмущенно оскалился, но спрайт ничего не заметил. – И вообще, – зевнув, добавил он, – почему бы и нет?

Пес замешкался, охваченный странным чувством, в котором он не сразу угадал облегчение. Облегчение столь неожиданное и сильное, что перехватило горло.

Он больше не будет один.

Хранитель отрывисто кивнул, по-прежнему не доверяя своему голосу, и, сопровождаемый спрайтом, огромными скачками устремился на юго-запад, к зеленому безмолвию Вечного леса.

Глава 17

Экскурсия по ледяному дворцу едва началась, а Феникс уже была очарована. Чем больше Зарница рассказывала про ледяной дворец, тем оживленнее становилась. Она стремительно поднималась по ступеням, рассыпая позади себя звездную пыль фактов.

– Почти тысячелетие назад Алания Первая вырастила из ореха пиршественное древо, и в Айсгарде началась новая эра. – Зарница обернулась к отряду. – До той поры ведьмы перебивались дарами из деревень, которым помогали. На Охотничьей заимке до сих пор существует эта традиция. Однако с появлением древа мы перестали зависеть от подношений, оно кормит нас в избытке.

– А можно подробнее? – заинтересовался Шестой.

На его вопрос ответила Тэа, глаза цвета лазури сияли от восторга.

– Ты садишься за стол и говоришь древу, что именно хочешь съесть. И перед тобой вырастает бутон…

– И ты его срываешь, а внутри – пирог с заварным кремом! – радостно подхватила Либет.

– Если, конечно, ты просила пирог с заварным кремом, – выразительно уточнила Тэа. – А его просят только после ужина.

Либет с самым невинным видом закивала.

– За обедом сами все увидите, – пообещала Зарница, забавляясь недоверием спутников. – Нам очень повезло с древом, любое угощение, выращенное им, получается отменным. Пока оно не начало плодоносить, ведьмы и снежные орлы постоянно летали из Айсгарда в земли кланов через Саблезубые горы и возвращались с продовольствием от благодарных…

Зарница скрылась за поворотом, и последнюю часть фразы друзья не услышали.

– Да уж, с древом им действительно повезло, – проворчал Пятак. – В ближайшее время никаких подношений от кланов ведьмам не светит.

– Пятак! – шикнула на него Феникс, а Хрум неодобрительно поморщился.

– Извини, извини, – забормотал тот и вздрогнул, когда мимо проплыла светосфера. Казалось, он только и ждет удобного случая обнажить меч. – Просто я на грани.

– Оно и видно, – сквозь зубы буркнула Феникс.

Тэа и Либет побежали вверх по лестнице впереди них.

– Вам понравится! – наперебой заверяли они. – Мы вот-вот покинем главную пещеру.

Минуту спустя Феникс поняла, о чем речь. Еще внизу она обратила внимание, что древо гораздо выше вытесанной в волне пещеры. Ступени вывели отряд на крышу, а оттуда – в просторный ледяной тоннель, такой широкий, что по нему могли идти в ряд несколько человек. Тоннель витками поднимался по скованному льдом стволу, его кора различалась даже сквозь толстую наледь. Феникс будто перенеслась в другой мир: озеро, рыбы, статуи – все оказалось забыто.

Исходящее ото льда свечение озаряло путь, повсюду плавали светосферы, одни лениво дрейфовали, другие, к вящему ужасу Пятака, следовали за отрядом.

Зарница терпеливо ждала и с жадным наслаждением впитывала изумление гостей.

– На создание этих тоннелей и помещений, в которые они ведут, ушли столетия, – пояснила она, жестом обводя окружающее пространство. – Та же история с подземельями под озером. Ведьмы трудились не покладая рук, чтобы Окрыленные и Бескрылые могли добраться до гнезда, не выходя наружу.

Прочтя на лицах спутников недоумение, Зарница пожала плечами:

– Отчасти из-за холода, отчасти из-за химерий. Они часто зимуют у основания скал. Ладно, поспешим, до чародейных уже рукой подать.

Химерии. Феникс содрогнулась, а Хрум принялся нервно грызть прядь ее волос.

– А что значит Окрыленные и Бескрылые? – спросил Шестой у Тэа.

Ведьма удивленно захлопала лазурными глазами:

– Вы правда не знаете?

Она обвела взглядом остальных, и все утвердительно закивали.

– Через Окрыление мы становимся настоящими ведьмами, – жизнерадостно сообщила Либет и снова запрыгала на носочках. Похоже, сотни пройденных ступеней совсем ее не утомили.

– Это заклинание, – пояснила Тэа, заметив растерянность Феникс. – Очень-очень трудное. Только овладев им, ты можешь считаться истинной ведьмой и носить плащ из перьев.

– Такие плащи шьются годами, – вставила Либет, мечтательно поглаживая темно-синюю ткань.

– Перья ледяных орлов собирают в период линьки, а она случается не часто, – добавила Тэа.

– Понятно, – протянула Феникс, хотя на самом деле не поняла ничего. – А Окрыление… в чем оно заключается?

– В том, чтобы сотворить ледяного орла, конечно! – со смехом ответила Либет.

Феникс запнулась и уставилась на ведьмочку.

– Сотворить ледяного орла? – переспросила она, вкладывая недоверие в каждый слог. Ей вспомнилась огромная птица, что перенесла их в Айсгард, ее размеры, красота и, без сомнения, острый ум. – Из чего сотворить? Как?

– Изо льда, – пожала плечами Тэа. – И магии. – Она с улыбкой посмотрела на потрясенную Феникс. – Вот почему заклинание такое трудное.

Вопль Пятака заставил всех подскочить.

– Это еще что? – Вцепившись в Феникс, он тыкал пальцем в ледяную стену.

Поначалу девочка различила лишь смутную тень, но, приблизившись, увидела такое, от чего по телу пробежала дрожь.

Из-под толщи льда на нее таращилось безжизненное лицо с ярко-оранжевыми глазами.

Глава 18

– Во имя Эмбера!.. – Феникс в ужасе отпрянула.

Мертвое лицо смотрело мимо нее безжизненными глазами. Хрум поглубже зарылся в шкуры.

Привлеченная суматохой, Зарница поспешила обратно. Взгляд скользнул по отряду и остановился на темном силуэте в стене.

– Вы же Охотники! – озадаченно воскликнула юная ведьма. – Неужели вы испугались всполоха?

– Испугались? – На щеках Пятака вспыхнули алые пятна, но Зарница, похоже, этого не заметила.

Выхватив топоры, Феникс снова шагнула вперед и в порыве озарения достала из кармана лунный камень, надеясь получше разглядеть существо.

– Ух ты, неужели это рунный камень? – встрепенулась Зарница, глядя на разгорающуюся сферу.

– Чего-чего?

– Рунный камень, – повторила Зарница, не сводя с него глаз. – Их добывает Пещерный клан, верно? Нара рассказывала, что кое-какие из них развеивают иллюзии.

– Ты наверняка ослышалась, – ответил Шестой, пряча улыбку. – Они называются лунными камнями, а не рунными.

– Правда? – нахмурилась Зарница. – Ты уверен?

Шестой кивнул:

– Абсолютно.

– Лунный камень, – задумчиво протянула Зарница, будто пробуя незнакомое слово на вкус. Ее взгляд был по-прежнему прикован к камню в руке Феникс. – Мне нравится. Да и название более подходящее. Его свет действительно похож на лунный.

Феникс кивнула, сосредоточенно всматриваясь в скованное льдом чудовище. Серебристое сияние озарило ярко-оранжевые глаза, не потускневшие даже после смерти, и смертоносные треугольные зубы, застывшие в зловещем оскале. Хрум высунулся из шкур, пригляделся и приглушенно взвизгнул. Зарница не ошиблась – перед ними был самый настоящий всполох. Но как он тут очутился?

Плавное течение мыслей Феникс нарушил голос Зарницы:

– Зачем тебе топоры?

Феникс убрала оружие за спину. Монстр намертво вмерз в стену и угрозы не представлял.

– Ты о чем? – спросила она, обернувшись к Зарнице.

– Ты элементал, так почему не пользуешься своим даром? – Юная ведьма нахмурилась и с любопытством уставилась на Феникс, взгляд перебежал с лунного камня на топоры и обратно. Через мгновение ее черты исказила страшная догадка. – Ты не умеешь его контролировать, ведь так? – выпалила она. – Это же азы… Умоляю, скажи, что я ошибаюсь!

– Ну…

– Мы живем во дворце изо льда. – В интонациях ведьмы сквозила паника.

– Хм… э… а почему у вас в стене сидит монстр? – вклинился Шестой.

У Феникс вырвался вздох облегчения, когда внимание всех переключилось на всполоха, однако Зарница по-прежнему не сводила с нее испуганных глаз.

– Мы не знаем, – честно ответила Тэа. – Всполох здесь испокон веков. Наверное, эти монстры обретались на скалах, а после их смыло волной, из которой и возник ледяной дворец.

– Гм? – переспросила Семерка, с тревогой всматриваясь в чудище. – Их м-много?

– Да практически на каждом шагу, – ответила Зарница. – Но их нечего опасаться. – Она покосилась на Феникс. В отличие от тебя. – Нара не говорила, когда вы планируете начать занятия?

– Нет, – нахмурилась Феникс.

– Надеюсь, что скоро, – помрачнела Либет. – Я сказала, что близко не подойду к Зловещему зазору, пока не усвою как можно больше уроков.

У Феникс скрутило желудок.

– Так ты его видела? Какой он?

Тэа помотала головой.

– Только Окрыленные допускаются к Зазору. – Она поплотнее закуталась в синий плащ.

– Ты ведь уничтожишь его? – весело, с потрясающей уверенностью спросила Либет.

– Ну…

– Либет, перестань, – одернула ее Тэа. – Она его даже не видела.

Феникс бросила на нее благодарный взгляд. Хрум ласково заверещал и перебрался на плечо хозяйки.

Либет восторженно наблюдала за бельчонком и взвизгнула от радости, когда тот запрыгнул ей на макушку и стал обнюхивать спутанные рыжевато-каштановые волосы.

– Ты ему понравилась, – усмехнулась Феникс. – Обычно он мало к кому подходит.

– Поторопитесь. – Зарница снова поманила их за собой. – У нас в программе еще масса интересного.

Сообразив, что Хрум не намерен покидать новое гнездышко, Либет расплылась в счастливой улыбке и стала медленно взбираться по ступеням, стараясь не делать резких движений, чтобы бельчонок не свалился с ее головы.

– Здесь у нас чародейные, – бросила через плечо Зарница, повернув за угол.

Взору Феникс предстала арка, ведущая от ствола дерева в очередной ярко освещенный тоннель. Множество арок помельче вели из тоннеля в небольшие комнаты. Феникс с любопытством заглядывала во все, что попадались по пути, и ее восхищение постепенно сменилось недоумением. Большинство помещений пустовало. Кое-где лед даже перестал светиться. За несколькими дверными проемами царили кромешная тьма и холод. По ногам тянуло сквозняком.

– Это старые чародейные, – объяснила Зарница. – Наши мастерские. После Окрыления ведьме выделяются отдельные покои, где она постигает выбранное ею искусство. – Она замялась. – Прежде здесь яблоку негде было упасть, а потом случилась зазорная болезнь, и сейчас нас недостаточно, чтобы занять все помещения. – Руки юной ведьмы сжались в кулаки. – Зловещий зазор вытягивает из чародейных всю магию, вот почему некоторые из них померкли. До появления этого гоблина темнота в Айсгарде царила только в склепах, а сейчас она распространяется повсюду.

По рукам Феникс побежали мурашки. Семерка вздрогнула. Казалось, тьма в глубине чародейных тянулась к ним.

– Феникс, Семерка, не отставайте. Впереди более приятная часть экскурсии. Мы почти добрались до кладовой со снадобьями.

Оклик Зарницы вывел Феникс из оцепенения. Отряд уже следовал за провожатой вглубь тоннеля, и Феникс с Семеркой ускорили шаг.

– Ничего не трогайте, если не хотите отрастить третью руку или превратиться в пыжика, – со смехом предупредила Зарница, едва друзья миновали низкую арку и очутились в комнате, залитой ослепительным сиянием дрейфующих светосфер.

– Лишняя рука могла бы пригодиться, – шепнул Шестой.

Феникс натянуто улыбнулась.

– Во имя мороза! – ахнула Семерка. – Это потрясающе!

Едва глаза Феникс приноровились к яркому свету, она не могла не согласиться. Комната была длинной и широкой. Прямо в центре стоял верстак, за которым с легкостью разместилась бы половина обитателей Заимки. Каждый свободный дюйм стен занимали грубо сколоченные полки с приставленными к ним лестницами на колесиках, чтобы добраться до верхних рядов. Феникс запрокинула голову и оторопела: стеллажи не ограничивались стенами, а плавно перетекали на потолок, а оттуда – к противоположной стене. Флаконы из пустынного стекла всевозможных оттенков весело подмигивали ей и, неподвластные силе тяготения, даже не думали падать.

Почувствовав головокружение, Феникс опустила взгляд.

Потрясенные не меньше, чем она, Охотники восхищенно озирались по сторонам. Зарница пристально наблюдала за ними, довольная произведенным эффектом.

– Здесь у нас снадобья, – пояснила она, обводя рукою склянки. Юная ведьма просияла и, кажется, впервые по-настоящему расслабилась. – Лишь малую часть мы собираем в Ледяных пустошах. Основные же запасы не пополнялись без малого сорок лет. Может, сейчас…

– Что это за звук? – перебил встревоженный Пятак и вжал голову в плечи. В комнате действительно раздавался приглушенный гул. – И для чего эти снадобья? – Прочтя пару ярлычков, Пятак поморщился.

– Это магические снадобья для зелий, – ответила Зарница.

Феникс с любопытством приблизилась к полкам и, вытянув шею, наобум прочла несколько ярлыков.

В прозрачной бутылочке с надписью Мех дымчатой лисицы серебрился клочок шерсти. Рядом стояла склянка побольше, маслянисто-черная, с причудливой витой пробкой из стекла. На этикетке значилось: Сумеречные воды реки Цанги.

Феникс сразу подумала про Пса, и ее сердце мучительно сжалось. Где он? В безопасности ли? Всеми фибрами души она надеялась, что ему удастся избежать зловещих вод Цанги; даже запертые во флаконе, они вселяли страх.

Феникс заставила себя переключиться на другие склянки.

Клык игрекса

Слизь бурлитки

Миазмы болотного баламута

Молоко смертоносной лягушки

Волосок нежити

Дурман

Флаконов в кладовой было не счесть, каждое новое снадобье соперничало в уникальности с предыдущим. Феникс обозревала полки, пока на плечо ей с тревожным визгом не вспрыгнул Хрум.

Обернувшись, она увидела, что Зарница обращается к бледному Пятаку:

– Вам так повезло – вы можете странствовать, куда пожелаете, побывать везде, где захотите.

– Повезло? – В голосе Пятака звучала сталь. – Ты хоть знаешь, почему большинство рекрутов вообще оказываются на Заимке? Поверь, это не по доброй воле.

– Я совсем не хотела… – Зарница осеклась. – Речь о том, что вам повезло попасть сюда. – Осознав смысл сказанного, юная ведьма прикусила язык. – Ой, вырвалось…

– О да, – издевательски перебил Пятак. – Я просто счастлив очутиться здесь и помогать ведьмам разделаться Эмбер-его-знает с чем после десятилетий забвения. Такая честь!

– Помогать нам? – В мгновение ока растерянность Зарницы сменилась гневом. – Если кто и поможет нам, то не ты, а она! – Ведьма кивнула на Феникс. – Если сперва не разрушит наш дом до основания.

Феникс вздрогнула. Хрум оскалил мелкие зубки.

– Я…

– Очень нам нужна твоя помощь! – негодовала Зарница. – Какой-то мелкий выскочка, именующий себя Охотником, который боится магии. Да ты просто жалок!

– Мелкий? Жалок? – Пятак зашипел, как сбежавшее молоко. – Много ты понимаешь! Если кто и жалкий, так это ты со своими хвалебными одами ведьмам и их заслугам тысячелетней давности. Вы отродясь не высовывались дальше Ледяных пустошей и не знаете, что творится в Эмбере, но почему-то мните себя героями. Так вот, это не так. Кланам плевать и на вас, и на Айсгард.

Зарница отпрянула, как от пощечины, однако Пятак не унимался.

– Многие в Эмбере забыли про ведьм. А те, кто помнит, не скажут о вас доброго слова. И вы ошибаетесь, если считаете иначе. Не догадываешься, почему это место нагоняет на меня жуть? Да потому что во внешнем мире магией владеют лишь монстры.

Феникс обмерла, попятилась. В другой части комнаты содрогнулась Семерка. Пятак ведь не всерьез? Двое его ближайших друзей обладают магическими способностями. Как у него язык повернулся назвать тех, кто владеет магией, монстрами? Она перехватила взгляд Семерки и прочла в нем обиду, какую испытывала сама.

– Зарница, не надо…

Предостерегающий крик Теа прозвучал слишком поздно. Зарница резко взмахнула рукой, пробормотала некое слово, и на Пятака обрушился вихрь. От первого порыва он уклонился, зато второй угодил ему прямо в грудь. Под яростный вопль Пятака подбросило в воздух и пригвоздило к полкам высоко над головой. Яркие бутылочки градом посыпались вниз, их содержимое рассыпалось по полу. Похожая на змею лоза обвилась вокруг лодыжек Охотника, а потом обратилась в пыль; два столба дыма, сомкнувшись, высекли искру; тучу размером с подушку расколола молния.

– Во имя Эмбера, что здесь происходит? – Верховная колдунья застыла на пороге, в ужасе глядя на пригвожденного к стене Пятака и разноцветные осколки под ногами. Она отыскала взглядом Зарницу, и ее лицо приняло грозное выражение. – Надеюсь, у тебя есть очень хорошее оправдание.

Глава 19

– Он оскорбил Айсгард, – ответила Зарница, дрожа от ярости. – Обесценил нашу историю и вклад ведьм в процветание Эмбера.

Воздух вокруг нее по-прежнему наполняли разряды магии, крохотные вихри трепали косы и полы плаща. Она явно не раскаивалась в содеянном и с вызовом смотрела на Верховную колдунью.

Пятак стряхнул с себя последние осколки и уставился на выжженную проплешину в шкурах. Он как-то подозрительно затих, на шее пульсировала вена. Шестой, казалось, вот-вот кинется на юную ведьму, а Семерка таращилась на нее со смесью любопытства и неприязни.

Феникс сделала глубокий успокаивающий вдох, не в силах оторвать взгляд от Зарницы. Атмосфера в кладовой наэлектризовалась, напряжение было осязаемым, и в центре всего этого стояла Элара; очевидно, Верховная колдунья еле сдерживалась, чтобы не сорваться.

– Как ты посмела? – дрожащим от негодования голосом начала она. – Как посмела так… – Элара тряхнула головой, отгоняя вертевшиеся на языке слова. – Ольва наловила целую связку червей-вонючек. Сменишь ее в санитарной комнате и подготовишь их к вечеру. А после поговорим.

Зарница скривилась от отвращения, однако, взглянув на Верховную колдунью, не осмелилась спорить. Смерив Пятака злобным взглядом, она вздернула подбородок и направилась к выходу из кладовой. Семерка и Шестой, прищурившись, смотрели ей вслед, на лицах у обоих читалось удовлетворение.

Гневно раздувая ноздри, Илара проводила юную ведьму взглядом.

– Тэа, Либет, – обратилась Верховная колдунья к оставшимся подопечным. – Боюсь, для вас экскурсия окончена. С этого момента я все беру на себя. У вас будет время пообщаться с нашими гостями позже. – Заметив их разочарование, она слегка смягчилась. – Не переживайте, вы свое еще наверстаете. – Не дожидаясь ответа, Элара обернулась к отряду. – Надеюсь, вы в порядке? Я прошу извинить за инцидент.

– Все в порядке, – проворчал Пятак, слегка порозовев.

Феникс со смущением осознала, что Элару больше всего интересует ее реакция.

– Не волнуйтесь, мы не собираемся уходить, – резче, чем ей самой хотелось бы, произнесла Феникс.

Она не привыкла к извинениям Старейшин и ничего хорошего в этом не видела. Особенно неприятно, что Элара извинялась не искренне, а только потому, что нуждалась в помощи Феникс. Она проглотила недовольство, перевела дух и порадовалась, что ее голос звучит деловито. – Однако мне очень хочется взглянуть на Зловещий зазор.

Ее друзья энергично закивали.

– Разумеется, – торопливо согласилась колдунья.

Феникс пожала плечами:

– Нет смысла откладывать.

Она старалась говорить непринужденно, однако внутри нарастало неприятное предчувствие. Поскорее бы увидеть врага, с которым ей предстоит сразиться. Едва ли реальность превзойдет ее самые худшие опасения.

Затем четверо друзей под предводительством Элары миновали тоннель за тоннелем. Практически неотличимые друг от друга, все они были вырублены изо льда и мягко светились. Семерка с задумчивым выражением лица брела рядом с Феникс, позади них Шестой отчитывал Пятака за происшествие в кладовой.

– Ты ее спровоцировал! – цедил Шестой.

– Как думаешь, Пятак всерьез считает магию привилегией монстров? – внезапно спросила Семерка.

Феникс вздрогнула, желудок ухнул куда-то вниз.

– Надеюсь… нет.

– Аналогично, – с сомнением пробормотала Семерка. – Ведь… двое его лучших друзей владеют магией. Неужели он и впрямь считает нас монстрами?

Тревога Семерки совпадала с настроением Феникс, однако она поспешила отогнать мрачные мысли.

– Ну конечно же нет, – нарочито уверенно ответила она. – Просто Айсгард действует ему на нервы.

– Точно, – кивнула Семерка, но успокоенной она не выглядела. – Но, согласись, это был перебор, даже для него.

Феникс закусила губу. Семерка права, поступку Пятака нет оправдания.

К реальности ее вернула Элара, заговорившая со спутниками через плечо.

– Зловещий зазор заперт там, где впервые появился, в отдаленной части ледяного дворца. Тем самым мы рассчитываем выиграть время… – Верховная колдунья осеклась и непроизвольно сжала кулаки.

Шестой и Пятак поспешили догнать остальных; судя по их виду, оба еще не отошли от ЧП в кладовой.

– Лед тускнеет, – заметила Семерка, поравнявшись с Феникс. – Прямо как в чародейных.

– Неудивительно, – буркнул Шестой. – Мы ведь на подходе к Зловещему зазору.

Пятак согласно кивнул. С каждым шагом тоннель становился все темнее, излучаемый льдом свет стремительно мерк. Вдоль стен в самодельных кронштейнах пылали факелы и, отражаясь в тонкой пленке воды на полу, роняли по сторонам дрожащие блики. Все это в совокупности производило странное впечатление – они словно перенеслись в другой мир.

– Ситуация гораздо серьезнее, чем мы надеялись, – вздохнула Илара. – Зазор вытягивает магию из Айсгарда, в результате лед теряет свое естественное свечение и слабеет.

– Слабеет? – снова встревожился Пятак.

Элара замялась.

– Коснись его, – наконец предложила она Феникс. – Так будет нагляднее.

Под пристальными взглядами друзей Феникс шагнула к стене, дотронулась до нее кончиками пальцев – и потрясенно отпрянула. Гладкая поверхность совершенно не ощущалась как лед и даже утратила твердость. Нахмурившись, Феникс предприняла новую попытку и ахнула, когда ее рука провалилась в стену; от прикосновения пальцев тонкая мембрана лопнула, и ладонь девочки по самое запястье окунулась в ледяную воду.

– Во имя Эмбера!.. – Она шарахнулась в сторону из страха, что жидкая стена вот-вот обрушится на нее.

Однако та выстояла, только покрылась странной рябью, видимой в сиянии факела.

– Мы почти добрались до Зловещего зазора. Сами видите, насколько он ослабил нашу магию, – объяснила Илара и серьезно посмотрела на отряд. – Будьте предельно осторожны. Чем ближе к Зазору, тем зыбче магия – и тоньше лед.

Феникс не шелохнулась, пристально глядя на мерцающую воду. Внезапно она поняла, откуда взялись лужи под ногами, осознала их значение – Айсгард уже начал таять.

Она подняла голову – и наткнулась на убитый, преисполненный страдания взгляд Элары.

– Что будет, если мне не удастся его остановить? – дрогнувшим голосом спросила Феникс.

Илара судорожно вздохнула.

– Лишившись магии, Айсгард обретет первоначальную форму, вновь станет водой. Растаяв, волна хлынет через Ледяные пустоши в Эмбер, как случилось бы миллионы лет назад, если бы не магическое вмешательство.

Верховная колдунья по очереди оглядела друзей, Феникс приберегла напоследок.

– По прибытии вы видели истинные масштабы ледяного дворца. Волна – не совсем точное определение, скорее, он похож на гору. Страшно вообразить, какие разрушения это принесет. Кроме того, едва мы лишимся возможности контролировать Зловещий зазор заклинаниями, он вырвется на свободу и последует за волной в Эмбер. Если болезнь поразит кланы с той же беспощадностью, что и ведьм…

Элара осеклась, не в силах продолжать.

Феникс вспомнила слова Инея: «Эмберу грозит двойная опасность». Как близок он оказался к пугающей истине.

– Все это произойдет… если не уничтожить Зловещий зазор, – шепнула Феникс, чувствуя, как неприятно крутит живот.

Элара кивнула. В медвежьих шкурах дрожал Хрум, Семерка стиснула ладонь подруги. Однако ничто не могло сдержать лавину страха, обрушившуюся на Феникс, обреченную быть погребенной под ней. Страх вдруг сделался до жути осязаемым, давление – огромным, невыносимым. Понятно, почему при знакомстве ведьмы смотрели на нее так пристально, так жадно.

Они снова тронулись в путь, шли молча, каждый был погружен в свои мысли.

– Вот мы и пришли, – внезапно объявила Верховная колдунья.

По спине Феникс пробежал холодок, кожа покрылась мурашками – ощущение такое, словно впереди таилось нечто чудовищное.

Илара подвела отряд к искусно вырезанной арке, узоры которой то исчезали, то вновь появлялись в попытке сохранить форму.

– Зловещий зазор там, – тихо сообщила она, махнув рукой в сторону арки.

Из проема вырвался ледяной ветер, он трепал волосы Феникс, пробирал до костей. Мутил воду под ногами, отчего та покрывалась темной бормочущей рябью. Мгновение спустя на Феникс нахлынуло пугающее, гнетущее чувство, в шкурах пронзительно взвизгнул Хрум. Феникс приросла к полу. В минуту опасности волосы у нее на затылке вставали дыбом – и, на ее счастье, предупреждали о скором появлении монстров, – однако сейчас она столкнулась с чем-то совершенно иным. В последний раз Феникс испытала такой первобытный ужас, когда Морок появился прямо перед ней. У девочки екнуло сердце, и она продолжала стоять как изваяние, хотя отряд уже двинулся вперед.

– Во имя мороза… – сдавленным голосом ахнул Шестой, переступив порог.

Феникс судорожно перевела дух и, собрав волю в кулак, последовала за друзьями.

Глава 20

– Шевелил бы ты лапами чуть быстрее, мы бы уже добрались!

– Не надоело талдычить одно и то же? – оскалился Пес. – Я и так двигаюсь быстрее некуда.

Высоко над головой раздраженный Фитиль полыхнул белым, а после спикировал вниз и замаячил перед самым носом Хранителя.

– Попутчик из тебя отвратительный, – процедил спрайт, его черты исказила гневная гримаса. – Никогда впредь не свяжусь с тем, кто не умеет летать!

– Ты знал, на что шел, – прорычал Пес, стараясь не сорваться. Он на горьком опыте убедился: достаточно было буквально пары грубых слов, и Фитиль превращался в рассвирепевший огненный шар, – поэтому сосредоточился на зеленеющей полосе Вечного леса, маячившей на горизонте. – Потерпи, скоро будем на месте.

– Ага, к сумеркам, не раньше, – проворчал Фитиль, порхая меж ушей Хранителя в потускневшем ореоле света.

– Оно и к лучшему, – заверил Пес. – Мы должны подкрасться к врагу незаметно. – Фитиль уклончиво хмыкнул. – Послушай, нам нельзя светиться, – предостерег Хранитель.

– Мы, спрайты, таиться не любим, – легкомысленно отозвался тот. – Ты, может, к такой тактике привык, а мне это как ножом по сердцу.

Он помолчал, а потом тихонько мечтательно протянул:

– В лесу столько всего можно поджечь.

– Я все слышу, – гаркнул Пес. – Ведь ты порхаешь у меня над ушами. Но заруби себе на носу: ты не подожжешь ни одного дерева!

Фитиль немного поразмыслил:

– Я подумаю.

– Лесной народ будет защищать свои родовые древа любыми способами, – прорычал Пес, ощутив явную тревогу. – Многие твои сородичи сгинули в Вечном лесу. – Спрайт умолк, и Пес пожалел, что не видит выражения его лица. – Фитиль, я не хочу, чтобы с тобой случилась беда, – наседал Хранитель. – Мы не сможем пересечь лес вдвоем. Если ты угодишь в неприятности, я не сумею тебе помочь.

– Знаю, – вздохнул спрайт. – Ни крыльев, ни огня, от тебя вообще никакой помощи. – Помедлив, он потрепал Пса по загривку. – Хоть и стараешься.

Пес проглотил возмущенный рык. Самомнение спрайта не только зашкаливало, но и утомляло.

Деревья становились ближе, солнце садилось, а Фитиль все перечислял, почему Псу без него не обойтись. К тому времени, когда они добрались до берега реки Эмбердол, самооценка Хранителя изрядно пошатнулась, а нервы совершенно расшатались.

За раскинувшейся водной гладью темнели очертания Вечного леса. На Пса обрушился шквал запахов, знакомых с давних пор. Среди них особенно выделялся аромат дурмана – насыщенного золотого сока, что струился по стволам и стенам домов родовых деревьев Лесного клана, и он же согревал их в самые суровые зимы.

– Тихо, – шепнул Хранитель спрайту.

Укрыться в высокой траве, росшей вдоль берега, не составляло никакого труда, однако лесной народ бдителен и яростно защищает свои границы. К счастью, Фитиль потушил огонь и замолчал.

За рекой, высоко в кронах родовых деревьев слышался гул голосов и виднелась пара диковинных жилищ. Лесной клан не возводил дома, а просил семейное древо вырастить их. В результате из необъятных стволов выпирали огромные, похожие на улья выпуклости. Из окон и дверных проемов струился теплый оранжевый свет, а сложная система веревочных мостов и лестниц связывала их воедино.

Пес знал – пересечь лес незаметно можно только под водой. Он с беспокойством посмотрел на бурлящую реку. Ему предстояло пройти вдоль русла Эмбердола, отыскать место, где в него впадает не столь широкая Цанга, а оттуда под водой миновать Вечный лес.

При мысли о Цанге им овладела тревога. По слухам, ее сумеречные воды сводили людей с ума, стирали воспоминания и заменяли их новыми.

Миновать лес – вот главная сложность, на ее фоне выследить Викторию казалось плевым делом.

Раздумья Хранителя прервал голос спрайта.

– Ну хотя бы одно деревце, – упрашивал Фитиль. – Самое маленькое. Вон то, например. Они его даже не хватятся.

– Еще как хватятся, – фыркнул Пес. – Тебе хоть что-то известно про Лесной клан? – Фитиль пожал плечами, и Пес воспринял его жест как «нет». – Они хоронят Старейшин с орехом родового древа во рту. А «деревце» обозначает могилу, в его дурмане наверняка циркулируют воспоминания о Старейшине, поэтому осквернять его никак нельзя.

Спрайт поморщился:

– Тоска и мерзость.

Пес со вздохом направился к реке, с каждым шагом его опасения усиливались.

– Встретимся на той стороне, – бросил он, косясь на порхающего спрайта. – И держись подальше от неприятностей.

Фитиль издал грубый звук, потом взмыл ввысь и скрылся из виду. Пес с тоской смотрел ему вслед. Ему будет очень не хватать попутчика.

Вздохнув, он шагнул в реку и позволил воде бесшумно сомкнуться над головой.

Глава 21

Зловещий зазор располагался в огромном, идеально круглом зале. На изогнутых стенах и сводчатом потолке горели факелы, их свет мазками отражался в темной, покрытой рябью пленке воды на полу.

Однако Феникс не замечала ничего вокруг, для нее существовал лишь Зловещий зазор.

Перед ней бесновалось нечто похожее на прореху в ткани мироздания; источая тьму и ярость, оно исступленно пыталось вырваться из темницы и поглотить все вокруг. Девочке пришлось запрокинуть голову, дабы в полной мере оценить его поистине чудовищные масштабы. Зазор – исполинский сгусток ожившей ночи – гипнотизировал, вытесняя из поля зрения все прочее. Феникс ощущала его голод, видела, как к ней потянулось щупальце; наткнувшись на невидимую преграду, оно отпрянуло и потянулось снова. В ней вдруг пробудилось пламя, раскаленный страх хлынул по венам, пока она отчаянно старалась его укротить. Внезапно ей стало трудно дышать.

Феникс не столько увидела, сколько почувствовала, как Элара приблизилась к ней и накрыла теплой ладонью ее руку.

– Замечаешь движение по периметру? – Элара кивнула на границы тьмы.

Феникс встряхнулась, точно пловец, вынырнувший из глубин, и посмотрела в указанном направлении. Вдоль границы Зазора различалось колебание, воздух клубился осязаемой воронкой, создавая сквозняк, холодивший кожу. Феникс сразу поняла: это единственное, что сдерживает Зазор. Однако защита казалась слишком хрупкой и ненадежной.

– Замечаю, – дрогнувшим голосом ответила Феникс.

– Это и есть Око, – пояснила Верховная колдунья. – Одно из самых могущественных заклинаний. Оно создает своего рода клетку и запирает в ней магические сущности. – Она покачала головой. – К несчастью, Око утратило часть своей силы. Зловещий зазор никак не должен распространяться за его пределы. Собственно, так и было – до появления Моргрена. – (При упоминании гоблина Феникс напряглась.) – Сейчас Зазор постепенно захватывает ледяной дворец, выкачивая магию из всех его уголков, вплоть до отдаленных чародейных. – Элара взглянула на Феникс. – Полагаю, вы видели их? Темные помещения перед кладовой со снадобьями? Пока они незыблемы, но, боюсь, через пару недель их постигнет судьба здешних тоннелей.

Феникс вяло кивнула, с трудом воспринимая что-либо помимо масштабов своей миссии. А миссия виделась необъятной и невыполнимой. Зловещий зазор злобно пялился на нее, демонстрируя свое очевидное превосходство и застилая взор тьмой.

Семерка, Пятак и Шестой выстроились позади нее в линию – головы запрокинуты, челюсти отвисли.

– Во имя Эмбера, что это такое? – выдавил Шестой.

Элара медленно покачала головой.

– Честно говоря, мы и сами не знаем. – Она обвела жестом зал. – Это помещение было выделено ведьме по имени Джира для изучения гоблинской магии…

– Зачем? – в ужасе перебил ее Пятак. – Это ведь очень опасно!

Илара улыбнулась самой грустной улыбкой из всех, какие когда-либо встречала Феникс.

– Сейчас легко рассуждать. Джира взялась изучать гоблинскую магию с единственной целью – освоить порталы. Вы уже видели, для портала нужны два входа: один в точке, где находится ведьма, а второй – в пункте назначения. В древности гоблины-колдуны обходились одним и через него могли странствовать, куда пожелают, что давало им невероятное преимущество в сражениях. Однако мы хотели перенять их умение… – У Элары вырвался нервный смешок. – Для удобства.

– Вот как, – чуть слышно пробормотала Семерка, чей взгляд был прикован к колдунье и лишь изредка обращался к Зазору.

Элара смотрела куда-то вдаль, в прошлое.

– Джира годами изучала гоблинскую магию и в какой-то момент решила, что готова воссоздать единый портал. – Верховная колдунья судорожно кивнула на Зловещий зазор. – Однако вместо прохода на плавучий рынок у нее получилось это.

– Представляю, как она удивилась, – буркнул Пятак.

– Надо полагать, – сухо откликнулась Илара, – но наверняка неизвестно. Джиру мы обнаружили уже при смерти. Она пыталась совладать с Зазором и сумела заключить его в Око, однако явившийся с ним недуг – зазорная болезнь – едва не убил ее на месте, а через Джиру распространился по всему ледяному дворцу.

Верховная колдунья сокрушенно вздохнула:

– Со смертью Джиры мы потеряли эксперта по магии гоблинов. Она хранила здесь древние фолианты и собственные записи, но все они были утрачены в битве с Зазором. В попытке избавиться от него мы испробовали все средства, однако… – Она осеклась.

Повисло долгое молчание. Зловещий зазор манил к себе Феникс, заставлял кожу покрываться мурашками.

– Однако его удавалось сдерживать, – тихо проговорила она, вспомнив рассказ Нары.

– Удавалось вплоть…

– В-вплоть до появления Моргрена, – подхватила Семерка.

– Да, – поникла Элара. – Хотелось бы понять, что именно он сотворил. Впрочем, как я уже сказала, Джира была нашим единственным экспертом по гоблинской магии, а все ее труды погибли, поэтому мы лишились возможности постичь эту науку.

Зловещий зазор рвался из Ока, простирал темные щупальца, но всякий раз натыкался на магический смерч.

У Феникс екнуло сердце.

– Элара, – начала она, решив, что лучше сразу поставить все точки над i. – Не уверена, что сумею…

– Никто и не ждет от тебя немедленного чуда, – поспешно заверила Элара. – Скажу больше: я категорически против того, чтобы ты с ходу вступила в схватку с Зазором, даже возникни у тебя такое желание. Нара предупредила, что ты еще не освоила свой дар и не применяла его месяцами. – Она умолкла и провела ладонью по лицу. – Я знаю, какую опасность сулит наша просьба, и не хочу, чтобы ты бралась за дело, пока не будешь окончательно уверена в успехе.

Феникс с трудом подавила безумное желание расхохотаться. Ей никогда – никогда! – не одолеть Зловещий зазор. Как Охотница, она привыкла оценивать противника и понимала: из этой битвы ей не выйти победителем. С тем же успехом ее могли попросить сразиться с ледяным гигантом одной рукой и со снежками в качестве оружия.

– Элара, – предприняла она новую попытку, – по-моему…

– Позволь Наре помочь тебе, – перебила Верховная колдунья с мольбой в голосе. – Пожалуйста. Она всегда проявляла интерес к магии элементалов. В Эмбере нет никого более сведущего, чем она. Если кто и способен научить тебя контролировать пламя, то только она. Ты единственная, кому под силу уничтожить Зловещий зазор. Наша последняя надежда.

Феникс шумно втянула воздух в попытке побороть дурноту. Ей хотелось лишь одного – развернуться и уйти. Вернуться на Заимку, где легко истреблять монстров, а для победы над ними достаточно топоров. Однако она была Охотником, и ведьмы взывали к ней о помощи.

Собрав всю волю в кулак, Феникс пристально взглянула на Зловещий зазор и отвернулась. Она увидела достаточно.

Повсюду ярко пылали факелы, бесстрастно озаряя царящий в этих стенах кошмар.

– Я постараюсь, – тихо проговорила Феникс, хотя горло сдавило от страха. – Но большего обещать не могу.

Глава 22

Вода в Эмбердоле оказалась мутной, а течение – гораздо сильнее, чем ожидал Пес. Он глубоко погружал лапы в мягкий ил, чтобы его не унесло, как щепку. Длинные водоросли опутывали конечности, запах тины бил в нос. Рыбы в изумлении таращились на Хранителя: мерцая плавниками в тусклом свете, любопытная стайка окружила его, а потом уплыла прочь. Водогрыз скалился на него из прибрежной норы, острые зубы блестели, длинные пальцы сжимались в кулаки.

Пес медленно пробивался сквозь водную толщу, высматривая хоть какой-то намек на Цангу. Чем дальше, тем больше в нем крепла уверенность, что он проскочил слияние рек, и вдруг на него повеяло холодом и отчетливым ароматом дурмана.

Вздохнув отчасти с облегчением, отчасти со страхом, Хранитель двинулся против течения к другому берегу, следуя за холодным потоком, пока внезапно не осознал, что очутился в реке поменьше. Свет здесь был тусклее и зеленее, течение – тише. Если Эмбердол бурлил и пенился, то Цанга крадучись текла по руслу, вбирая в себя нашептанные тайны родовых древ.

Пса потянуло вылезти на берег и осмотреться. Последний раз он наведывался в Вечный лес много веков назад. Однако ему удалось побороть искушение: нельзя, чтобы его заметили, а здесь это случится наверняка. Лесной клан с особой бдительностью стерег речные границы, и неожиданное появление Хранителя Охотничьей заимки вызовет массу крайне неприятных вопросов.

Рассудив так, Пес перебрался на глубину и тронулся в путь, с удивлением и благодарностью отмечая, насколько проще двигаться в относительно спокойных водах Цанги.

Он упорно брел вперед, пока не потерял счет времени, пока не почувствовал головокружение, растерянность – и невероятную усталость. Пес даже не заметил, как погрузился в воспоминания.

Стена исторгла его наружу, чувства нахлынули сокрушительной, бурной волной. Пес вздрогнул, помотал головой и оскалился, готовый ринуться в атаку. Однако, едва к нему вернулось зрение, он понял, что нужды в спешке нет. Перед ним стояла женщина, очевидно Старейшина. Волосы с большими вкраплениями седины наспех убраны назад, на поясе висит блестящий ятаган, ладонь забрызгана кровью жертвенного существа, необходимого для ритуала вызова Хранителя.

– Хранитель. – Женщина смерила его оценивающим взглядом. – Меня зовут Старейшина Соринка-в-Глазу. С возвращением.

Пес ответил не сразу – ждал, пока уляжется вихрь обрушившихся на него чувств, – а потом опустил голову и произнес:

– Приветствую, Старейшина Соринка-в-Глазу.

Удовлетворенно кивнув, женщина поманила его за собой, с ее губ слетало множество слов, пока Хранитель с любопытством осматривал плац. Здесь все оставалось как прежде, вплоть до поленницы. В нем вдруг вспыхнула надежда: может, он был в заточении совсем недолго?

– Лис по-прежнему на Заимке? – спросил Пес.

– Что? – Соринка-в-Глазу нахмурилась, недовольная тем, что ее перебили, но вскоре морщинки у нее на лбу разгладились. – А, Лис. Ты ведь его знал, верно?

Она сказала «знал», не «знаешь». У Пса упало сердце, он кивнул.

– Славный Охотник, – коротко бросила Старейшина. – Потерял руку в битве с химериями, но отказался уйти на покой. Разумеется, погиб совсем молодым.

Пес не сразу совладал со скорбью. Лис кидался в него снежками, учил играть в прятки, хотя игрок из Пса получился никудышный. Ему нравилось проводить время с Лисом. И вот его больше нет. Снова заговорить Псу удалось не сразу.

– Разумеется, – эхом откликнулся он. И вдруг в нем снова всколыхнулась опасная надежда. – А Хлыст? А Скиталец?

Лицо Старейшины исказило удивление пополам с недовольством.

– Оба мертвы, – отрезала она. – Ты отсутствовал шестьдесят лет. Неужели ты думаешь, что здесь все еще есть кто-то, кого ты знаешь?

Пес вынырнул из омута воспоминаний и, осознав, что стоит как вкопанный неизвестно сколько времени, свирепо оскалился. Вокруг плескались темные гнетущие воды.

Его охватил страх – он очутился в сумеречных водах и, самое ужасное, не мог им противостоять.

Глава 23

Феникс и ее друзья устроились за одним из множества столов пиршественного древа, Хрум нервно грыз прядь волос своей хозяйки. Внизу серебрилось озеро, на поверхности рыбы рисовали диковинные разноцветные узоры. Исполинские статуи – ледяные матери – покинули постаменты и группами кружили по озеру, под их ногами воду сковывало льдом, гул голосов был едва различим.

Стоило Феникс закрыть глаза, как перед внутренним взором возникал Зловещий зазор. В голове билась единственная мысль: если судьба Эмбера зависит от ее способности уничтожить Зазор, Эмбер заведомо обречен. Феникс старалась отогнать дурное предчувствие, однако оно с завидным упорством возвращалось.

– Ты что-то притихла, – мягко проговорил Шестой, с тревогой посматривая на нее. – Не забывай, мы поможем чем сможем. Для этого мы и здесь.

– В-верно. Ты не одна, – подхватила Семерка, на ее бледном личике читалась решимость.

Феникс выдавила слабую улыбку.

– Вот кто просил Джиру выпускать на волю гоблинскую магию? – Пятак со вздохом покачал головой.

– Она считала, что открывает портал, – напомнил Шестой.

– Она и открыла. – Пятак уныло сгорбился на стуле. – Портал прямиком к нашей погибели.

Несмотря на мрачное настроение, Феникс оценила шутку.

Шестой закатил глаза:

– Не драматизируй.

– Легко сказать, – угрюмо парировал Пятак. – Лавина соленой воды и болезнь, истребившая практически всех ведьм. Моргрену с Викторией даже не понадобится армия, чтобы захватить Эмбер. Как говорится, заходи и бери.

– Ты не веришь, что мне удастся уничтожить Зазор? – спросила Феникс, пристально глядя на него.

– Ну… – Он замялся. – А ты сама веришь?

Их взгляды встретились, и в его глазах она прочла тот же дикий страх, какой испытывала сама.

– Пятак, думай что говоришь! – воскликнул Шестой.

– Я говорю правду, – огрызнулся Пятак. – И от нее гораздо больше проку, чем от вашей болтовни. Вы же видели Зазор и прекрасно понимаете, что мы не сумеем помочь Феникс по-настоящему.

Шестой покачал головой:

– Ты перегнул палку с Зарницей и сейчас тоже перегибаешь.

Пятак вспыхнул и открыл было рот, чтобы возразить.

– Довольно, – неожиданно резко перебила их Семерка. – И в-вообще, разве вам не п-пора тренироваться?

Оба парня с изумлением уставились на нее. Первым опомнился Шестой:

– Так-то пора, но…

– Вот и отправляйтесь на тренировку, – отчеканила Семерка. – Немедленно.

Они с братом молча переглянулись. Наконец Шестой кивнул.

– В смысле? – поднял бровь Пятак. – Нас прогоняют?

Однако Шестой уже взял его за локоть и потащил за собой.

– Перестань. Семерка права. Тебе и впрямь нужно заниматься. Вчера ты выступил отвратительно.

– Ничего подобного! – возмутился Пятак, но Шестой вскоре увлек его за пределы слышимости.

Феникс потрясенно воззрилась на Семерку.

Та лишь пожала плечами.

– При необходимости я умею быть строгой, – смущенно пробормотала она. – От обманчивого червя я тебя, конечно, не спасу, но от брата избавлю запросто. А Пятак с ним неразлучен.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Феникс. – Не уверена, что я сейчас в состоянии наблюдать их разборки.

– М-мы все в тебя верим, – мягко заверила Семерка. – А П-пятак, как обычно, сболтнул сгоряча.

Феникс покачала головой:

– Он прав. Эта миссия… своего рода испытание на прочность: моя магия против Зловещего зазора. А значит, вы действительно не сможете мне помочь. Ну, в полном смысле слова.

– Вы с Пятаком забываете кое-что важное, – укорила Семерка. – Дружеская поддержка играет очень большую роль и способна изменить расстановку сил. Если захочешь выговориться, обращайся.

Вопреки страху перед Зловещим зазором Феникс воспрянула духом. Семерка, самая тихая и скромная из отряда, чаще всего предпочитала находиться в тени других. Однако в моменты, подобные нынешнему, Феникс вспоминала, что Семерка еще и самая чуткая, самая добрая из всех. Именно она подарила ей Хрума, за что Феникс не уставала благодарить ее каждый день.

Словно подслушав ее мысли, Хрум прильнул к ее щеке и нежно посмотрел на Семерку.

– Согласись… – Феникс осеклась, тряхнула головой. Почему так сложно говорить о своих чувствах? Она собралась с силами и предприняла новую попытку. – Согласись, это огромная ответственность.

К ее величайшему изумлению, Семерка рассмеялась.

– Тебе… смешно?

Та улыбнулась:

– Нет, просто это слишком очевидно. – Она вдруг сделалась задумчивой. – Но ты должна сосредоточиться на том, что тебе подвластно. Другого варианта нет.

– По-моему, мне уже ничего не подвластно, – вздохнула Феникс.

– Уроки Нары тебе помогут, – не колеблясь, ответила Семерка. – Вот на них и сосредоточься. Вспомни про топоры. Сколько ты училась, чтобы овладеть ими? Что, если твой огонь той же природы – всего лишь навык, который можно постичь? – Феникс кивнула, черпая уверенность из слов подруги. – Я в тебя верю. – Взгляд Семерки лучился нежностью. – Если кому и под силу уничтожить Зазор, то только тебе. Мир такой огромный и полон чудес…

Она осеклась, заметив испуганную гримасу Феникс.

– В чем дело? Я что-то не то сказала?

Феникс одновременно бросило в жар и в холод.

Такой огромный и полон чудес…

Слова Фиалки в устах Семерки. По спине Феникс пробежали мурашки.

Семерка с тревогой всматривалась в нее.

– Моя сестра. – Феникс судорожно сглотнула. – Фиалка. Однажды она сказала мне то же самое. – У нее вырвался гортанный смешок. – Только вчера об этом вспоминала.

Семерка замерла.

– Раньше ты не называла ее имени, – пробормотала она. – Но я с ней согласна. В мире столько всего прекрасного, и это необходимо сохранить. Похоже, Фиалка была очень мудрой.

– Мудрой? – превозмогая боль в душе, улыбнулась Феникс. – Пожалуй. Правда, в ту пору я этого не осознавала.

– Расскажи про нее, – помешкав, попросила Семерка.

Феникс вздрогнула:

– Мне до сих пор… сложно о ней говорить. Я старалась забыть ее, вообще забыть всех, но впредь не собираюсь этого делать. Пусть она навсегда останется в моей памяти.

Семерка молча кивнула.

Как описать Фиалку со всеми ее чарующими противоречиями?

– Она была необыкновенной, – протянула Феникс. – Добрая, любознательная, куда дружелюбнее меня. И наверняка более отважная, хотя проявлялось это не так часто.

– Как думаешь, что бы она сказала, очутись сейчас здесь?

– Не смей опускать руки! Не позволяй злу разрушить Эмбер, пока я не исследовала его вдоль и поперек! – не колеблясь, ответила Феникс, словно младшая сестра нашептывала ей на ухо. Внезапно она засмеялась: Фиалка и впрямь чудилась рядом.

– Да, в мудрости ей не откажешь, – улыбнулась Семерка. – Ну и что бы ты ответила?

Улыбка Феникс померкла. На мгновение перед ее взором предстала сестренка – склонив голову набок, она ждала ее ответа.

– Я бы пообещала ей сделать все возможное, – медленно откликнулась Феникс. – Это мой долг. По иронии судьбы я осуществляю ее мечту. Она бы с удовольствием наведалась в Охотничью заимку и прыгала бы от восторга, попав в Айсгард. Из нас двоих здесь должна была быть Фиалка, вот только…

Она осеклась, сглотнула тугой комок:

– Я пообещала бы ей луну с неба, лишь бы все исправить.

Слова прозвучали весомо, как обязательство.

Мало-помалу решимость вытеснила страх: она выполнит обещание, данное сестре.

Семерка отвернулась и часто заморгала.

– Мне бы очень хотелось тебе помочь, – после паузы проговорила она. – Чем-нибудь более существенным, а не только своим присутствием.

Феникс покачала головой:

– Даже не…

– Элара обмолвилась, что под орлиным гнездом есть библиотека. – Семерка оживилась, расправила плечи. – Помочь тебе развить свой дар я не могу, зато могу отправиться туда и найти подробную информацию о гоблинской магии и Зловещем зазоре. Может быть, ведьмы что-то упустили!

Воздух буквально потрескивал от энергии, переполнявшей Семерку, и Феникс невольно заразилась воодушевлением подруги, даже страх перед Зловещим зазором притупился. Как же все-таки ей повезло с друзьями.

– Надеюсь, не помешала? – раздалось за спиной.

Девочки обернулись и увидели перед собой Нару.

– Феникс, ты не против сразу приступить к занятиям? Нужно торопиться, пока…

Ведьма содрогнулась.

Желудок Феникс ухнул куда-то вниз, приподнятое настроение растворилось без следа. Она не сразу обрела дар речи.

– Сколько у нас времени, прежде чем Зловещий зазор… вырвется на свободу?

Нара замешкалась.

– Судя по темпу, с каким он распространяется по дворцу, недели две-три. – Она покачала головой. – Это при хорошем раскладе. Чем больше увеличивается Зазор, тем труднее поддерживать Око, а без него мы утратим всякий контроль над…

В ее глазах вдруг вспыхнула решимость.

– Нам предстоит много работы. Ты готова?

Семерка поймала взгляд Феникс и ободряюще кивнула.

Феникс глубоко вздохнула и повернулась к Наре:

– Готова.

Глава 24

Пес не успел ничего предпринять. Сумеречные воды смыкались вокруг него, нашептывая свои тайны. Он даже не понял, как окунулся в новое воспоминание – на сей раз даже не в свое.

Он стоял на плацу Заимки, рука дрожала под тяжестью меча, пока более высокий мальчик обрушивал на него удар за ударом. Он старался изо всех сил, но отражать их удавалось еле-еле. Несмотря на холод, пот градом струился по его лицу, а в груди нарастало гневное отчаяние. Почему он не уродился сильным? Почему даже после долгих тренировок не смог хоть немного улучшить свой результат?

Соперник ухмыльнулся ему вслед.

– Что и требовалось доказать, Недомерок, – захохотал он. – Тебе никогда не стать Охотником. Смирись. Иди и дальше лопать улиток или лягушек, не знаю, что вы там едите на болотах.

– Меня зовут не Недомерок! – закричал он, проклиная свой слабый, писклявый голос.

За спиной раздался смех. Вне себя от ярости, он обернулся, сжал рукоять меча – и озадаченно нахмурился. Никого. Внезапно, словно из воздуха, перед ним возникла девочка. Ветер трепал полы ее синего плаща, и она плотнее укуталась в него.

– Снова ты. – Он со вздохом спрятал меч в ножны. – Ну что за дурацкая привычка – подкрадываться незаметно. Как ты вообще это делаешь?

– Это называется «Покров», – с лучезарной улыбкой ответила юная ведьма. – Чрезвычайно трудное заклинание, но у меня прекрасно получается, согласись?

Он сердито зыркнул на нее:

– Смех тебя выдал.

– Выше нос. – Девочка улыбнулась, продемонстрировав щербинку между зубами. – Я смеялась не над тобой. Кстати, ты делаешь успехи.

– Правда? – с надеждой спросил он.

– Определенно, – кивнула она. – Ведьмы никогда не лгут.

– Насколько я помню, до ведьмы ты еще не доросла, – возразил он, однако уголки рта предательски поползли вверх.

– Я Бескрылая, – поправила девочка. – Но родилась ведьмой.

Пес отогнал воспоминание, хотя заинтриговало оно изрядно. Явившиеся ему рекруты знали, кто из какого клана, и говорили об этом, не таясь. Такого на Охотничьей заимке не случалось более тысячи лет – выходит, сумеречные воды хранили воспоминания еще более древние, чем сам Пес.

Секундной заминки хватило, чтобы Цанга вновь ринулась в атаку. Пса с головой затянуло в чужое прошлое, начисто отрезав от реальности.

Стенания разрывали сердце; ей хотелось заткнуть уши, убежать к родовому древу и карабкаться, карабкаться, карабкаться на самую верхушку. Хотелось прижаться губами к коре и пить, пить сладкий дурман, чтобы погрузиться в воспоминания древа, снова увидеть бабушку, наблюдать, как она взрослеет и открывает в себе, юной, дар древесной заклинательницы.

Однако вместо этого она здесь, в роще перерождения, смотрит на сотканный из листьев саван бабушки, пока племя громко изливает свою скорбь. Она, единственная, обязана держать себя в руках. Единственная, кому предстоит работа.

Это несправедливо.

Собравшись с духом, она шагнула вперед и, уняв дрожь в руках, потянулась за чашей свежего дурмана, а после откинула саван с родного лица. Причитания сразу стихли.

Дурман ровной, уверенной струйкой лился бабушке в рот.

– Возвращайся в землю, – шепнула она. – И возродись.

Настал черед ореха, оттягивавшего ей карман. Она достала его, темная скорлупа матово поблескивала.

Поразительно, как в таком маленьком ядрышке может содержаться такое могущество.

Она поднесла орех к губам, поцеловала и замерла, пока соплеменники благоговейно передавали его друг другу, чтобы поцеловать, а после возвратить ей. Она вложила его бабушке в рот и снова накрыла ее саваном.

– Возвращайся в землю, – шепотом затянули сотни голосов. – И возродись.

Пес осознал, что опять стоит как вкопанный. Сумеречные воды, их воспоминания окутывали его все сильнее. Он встряхнулся, чтобы избавиться от ила, налипшего на шерсть.

Пес грозно оскалился, однако Цанга осталась равнодушной к его рыку, а в плеске волн почему-то слышался смех. Груз воспоминаний давил, вселял ужас, из пасти Хранителя норовил вырваться протяжный вой. Где сейчас Феникс? Где Фитиль? В безопасности ли они? А он?

Пес зажмурился, пригнулся, стараясь держаться как можно незаметнее, и крадучись, шаг за шагом двинулся вперед, сосредоточившись исключительно на том, что было у него под лапами. Его по-прежнему осаждали воспоминания, однако, если хорошенько сконцентрироваться, выбросить все из головы, им вполне можно противостоять.

Приободрившись, Пес устремился дальше, однако вскоре замер, но уже по другой причине. Что-то тускло мерцало в реке: свет исходил от чего-то, находившегося выше по течению, разматывался, словно нитка из клубка, и от этого на поверхности воды возникала тонкая зыбкая дорожка.

Любопытство взяло верх над осторожностью, и Пес поспешил на свет. Как ни странно, сумеречные воды здесь текли спокойнее, натиск воспоминаний заметно ослаб. С нарастающим интересом Пес следовал по дорожке из мерцающего света.

Она уводила его все дальше, сквозь темные и опасные воды, оберегая его и отгоняя зловещие тени. Так продолжалось много часов или дней, но внезапно Пес обнаружил, что Цанга осталась позади. Вода здесь была чище, плотнее, приторный аромат дурмана исчез.

Источник света, разгоняющего тени, находился на берегу – наполовину на суше, наполовину в воде, – у самой кромки Вечного леса. Только приблизившись, Пес понял, что видит перед собой выдру – священное животное Речного клана, из-за которого клан так ревностно охранял свои водоемы. Длиной в шесть футов, с мощным хвостом и перепончатыми лапами, она очень походила на поречню. Серебристая шерстка блестела вопреки струйке крови, что текла из распоротого ножом бока.

Объятый ужасом, Пес подошел ближе.

Даже в агонии выдра оставалась грациозной, лоснящейся, в искаженном страданием взгляде светился разум. Подрагивая усиками, выдра наблюдала за передвижениями Хранителя. Это было самое прекрасное создание из всех, какие ему доводилось видеть. И оно умирало. Пес выбрался на сушу, едва сдерживая рвущийся наружу вой.

Вокруг царило безмолвие, лишь ветер тихонько шелестел в кронах. Даже река катила свои воды беззвучно, словно потрясенная случившимся.

Пес растерялся. Он стоял на берегу, где его могли засечь в любую секунду. Однако нельзя же оставить выдру умирать в одиночестве.

– Прости, – забормотал Пес, опускаясь, подобно сфинксу, на мягкий ил. – Я нашел тебя слишком поздно, но не покину до самого конца. Это единственное, чем я могу помочь.

Ласковые глаза выдры смотрели на него, не мигая. Прочтя в них согласие, Пес придвинулся чуть ближе и, сохраняя почтительную дистанцию, задумчиво опустил голову на лапы. Мгновение спустя он заговорил, рассказывая выдре обо всем, что помнил про ее родные края. Рассказывал о прекрасном закате, увиденном некогда над безмятежными просторами речных земель, о покое, что обрел в позолоченных солнцем водах Илары.

Казалось, выдра внимательно слушала – глаза полуприкрыты, дыхание едва различимо. Пес тоже сомкнул веки, обшаривая закоулки памяти в поисках яркого момента, способного утешить умирающего зверя, а когда открыл глаза, выдра уже подползла к нему вплотную и, тяжело дыша, коснулась усатой мордочкой его щеки.

Псу доводилось слышать истории о чудодейственном прикосновении выдры – якобы оно излечивало все болезни и даровало чуть ли не бессмертие, – однако реальность превзошла самые смелые ожидания. Он словно вдохнул полной грудью, тогда как прежде задыхался. Следом нахлынуло невероятное чувство свободы, наполняя его светом и теплом от кончиков ушей до хвоста, обостряя восприятие: размытая прибрежная полоса приятно хлюпала под брюхом и подушечками лап. Ароматы сделались ярче, ил в пасти отдавал землей с легкой кислинкой.

Вкус! Пес охотно бы подскочил и залаял от радости, не овладей им воспоминания выдры, очевидно навеянные сумеречными водами.

Форель попалась упитанная, быстрая и умная. Она стремительно плыла, скользила по течению, от чешуи отражались радужные блики. Преследовать такую добычу – сплошное удовольствие: пляшущие в воде пузырьки, мощь собственного тела, буквально расступающийся перед ней поток. Лучи солнца пронзали речную гладь, колышущиеся водоросли приятно щекотали брюшко.

Она нырнула, намереваясь подобраться к форели снизу, а после устремилась вверх, туда, где металась форель. Рыба ударила хвостом и выскочила из воды в отчаянной попытке улизнуть от загребущих лап.

Выдра наслаждалась погоней: форель оказалась на редкость достойным противником! Она быстрее заработала лапами, забила хвостом для ускорения и вынырнула на поверхность, с усатой мордочки полетели капли. Каждая клеточка ее тела рвалась вперед, зубы клацнули буквально в дюйме от добычи.

Перед погружением в воду внимание выдры привлекло движение на берегу. Оттуда ее пристально разглядывали двое: высокая женщина и гоблин в вычурном плаще. Кровожадностью и магией от них веяло сильнее, чем от злых колдунов, периодически охотившихся на ее сородичей. Форель моментально забылась. Инстинкты, накопившиеся за долгую-долгую жизнь, подсказывали: надо бежать.

Выдра так и поступила. Вернее, попыталась. Но тут с берега раздался оклик. Мелькнула фиолетовая вспышка, и выдра с ужасом осознала, что не может шевельнуться. Вместо того чтобы плавно скользнуть в покрытую рябью воду, она вдруг зависла над поверхностью.

На мгновение выдра оцепенела от удивления. А потом изо всех сил начала сопротивляться. Однако, несмотря на все попытки, не смогла вырваться из магических пут.

– Увертливая, согласись, Виктория? – захохотал гоблин. – Прямо как та рыба, за которой она гналась.

– Поспешим, Моргрен, – напряженно откликнулась женщина по имени Виктория. – Если нас заметят, все погибло, а это не входит в мои планы.

– Вокруг ни души, – пожал плечами Моргрен. – Я бы почуял.

Выдра ощутила, как что-то тащит ее над водой прямиком к двум силуэтам. Чем больше она принюхивалась к ним, тем стремительнее нарастал страх: в нос били властность, жестокость, честолюбие и беспощадность. От женщины с гоблином веяло мучительными смертями и чем-то поистине зловещим, древним кошмаром – словом, тем, чему не место в Эмбере. Она забилась еще отчаяннее.

– Клади ее сюда, – распорядилась Виктория, кивнув на прибрежную полосу.

Выдра больно ударилась о влажную почву, но не успела даже встрепенуться, как на нее навалилась огромная тяжесть. Гоблин стоял над ней с вытянутыми руками и, даже не касаясь ее, пригвождал к земле.

Женщина потянулась к поясу и выхватила кинжал в форме листа, отливавший медью в лучах зимнего солнца.

Когда Виктория склонилась над ней, выдра затрепыхалась с новой силой. Сверкнуло лезвие – и ее сковал мертвенный холод, лапы налились свинцом.

– Молниеносно, как всегда, – ухмыльнулся Моргрен. – Уверена, что это удачное место?

– Абсолютно. – Виктория поднялась и отвернулась.

Гоблин хихикнул:

– Да начнется битва.

– Пора возвращаться, – повела плечами Виктория. – Час близок.

– Еще нет, – возразил Моргрен. – Она только-только прибыла в Айсгард. Морок сказал, ее теперь зовут Феникс.

Губы женщины тронула странная горестная улыбка.

– Феникс, – принужденно засмеялась Виктория. – Девочка много о себе воображает.

– А по-моему, вполне уместно, – отмахнулся Моргрен. – Учитывая, что мы сотворили с Поа. – Его лицо потемнело. – И что она сотворила со мной.

– Тебе представится возможность снова попытать с ней удачи. Причем совсем скоро.

Лицо гоблина исказила отвратительная гримаса.

– Жду не дождусь, когда она встретится с повелителем. – Он бросил по сторонам взгляд, равнодушный к окружающим красотам, и внезапно забеспокоился. – Мне здесь надоело. Уходим.

Моргрен взмахнул рукой, и оба исчезли.

Солнце все так же сияло, однако в нем уже не было прежнего света, небо посерело. Плеск воды доносился словно издалека.

Воспоминание оборвалось так резко, что Пес покачнулся, потерял равновесие. Вернувшись в реальность, он ощутил панику. Феникс в опасности.

Свет, источаемый выдрой, померк, а после совсем погас с ее последним вдохом.

Пса будто придавило бетонной плитой, на сердце навалилась свинцовая тяжесть. Перед ним разворачивалось чудовищное кощунство. Выдра излучала доброту, как тепло, а Виктория напала на нее, оставила истекать кровью.

Священное животное Речного клана нашло свою смерть у кромки Вечного леса. И убито оно клинком Лесного клана.

Войны начинались и по куда менее значительным поводам. А Виктория жаждала войны.

Пес вдруг понял, что, поглощенный своим стремлением выследить бывшую оружейницу, он ни на секунду не задумывался о том, с какой целью она отправилась в речные земли. Однако сейчас ему предстала чудовищная истина. Он оказался перед сложным выбором. Как поступить: немедленно мчаться в Айсгард, чтобы защитить Феникс, или остаться в речных землях и помешать Виктории сеять зло? Впервые в жизни его разум и сердце противоречили друг другу.

Пес застыл как изваяние в слабом зимнем свете, а в его душе шла яростная борьба.

Глава 25

– Это тренировочный зал. – Нара распахнула перед Феникс двойные двери. – Здесь мы практикуемся в боевой магии. – Она на секунду замешкалась. – Точнее, практиковались до зазорной болезни. – Нара жестом пригласила Феникс внутрь. – Тут будут проходить наши занятия.

– Мы будем состязаться? – с сомнением протянула Феникс.

Помещение представляло собой исполинский куб, каждая ледяная стена отполирована до зеркального блеска, однако, в отличие от прочих, без единого орнамента. В центре высился большой стол с двумя табуретами, в остальном же зал напоминал сверкающую белую коробку, пустую и чистую. Под потолком плавали несколько светосфер, однако основным источником освещения служили стены.

– Нет, – улыбнулась Нара. – Просто здесь самая мощная магическая защита. Ну… за исключением помещения, где заперт Зловещий зазор. А поскольку элементальный огонь по своей природе весьма разрушителен, я сочла тренировочный зал самым оптимальным местом для наших занятий. – Феникс сглотнула и на ватных ногах последовала за Нарой к столу. Хрум на ее плече помахивал хвостом и с любопытством озирался по сторонам. – Максимально эффективное использование пространства, – пояснила Нара.

Заметив растерянность Феникс, она кивнула на середину стола, где на поверхности поблескивала крохотная замочная скважина. Ведьма извлекла из кармана ключ, вставила его, и он провернулся с мягким щелчком. К огромному удивлению Феникс, верхняя часть столешницы откинулась вверх; внутри обнаружился отсек совершенно невероятных размеров.

Нара доставала из него предмет за предметом: всевозможные книги, пузыречки, котел, плащ из странной чешуйчатой материи – прежде чем закрыть крышку стола и разложить на нем все это.

– Кожа песчаного баламута, – объяснила Нара и, сбросив с себя плащ из перьев, заменила его чешуйчатым. – Он огнеупорный, – добавила она, заметив недоумение будущей ученицы.

– Ясно, – буркнула Феникс, стараясь не обращать внимания на лихорадочный стук сердца. Хрум успокаивающе замурлыкал.

– Присаживайся. – Нара кивнула на табурет, а сама устроилась напротив. Феникс не могла не заметить, что ее наставницу переполнял энтузиазм, в то время как сама она все еще испытывала лишь тошнотворный страх.

– Я долго думала, с чего начать, – сказала ведьма. – Но возможно, у тебя есть свои идеи на этот счет?

Феникс медленно покачала головой:

– Я пока только учусь укрощать пламя, а не применять.

– В смысле? – не поняла Нара.

Феникс заерзала на табурете.

– Иногда оно бурлит внутри, грозя в любой момент вырваться на волю. – Она замешкалась. – С недавних пор мне все труднее его контролировать.

Девочка смотрела на ведьму в ожидании ее реакции.

– Значит, твоя сила растет, – спокойно откликнулась Нара, – и это очень хорошо. Чтобы уничтожить Зазор, тебе придется выложиться по полной.

Она замолчала и слегка нахмурилась, не замечая, как побледнела Феникс от одного лишь упоминания Зловещего зазора.

– Чем больше сила, тем важнее научиться ее контролировать. Как часто ты ощущаешь «бурление»?

Феникс пожала плечами:

– Каждый день.

Нара прищурилась, сосредоточенно размышляя, но вскоре встрепенулась и поднялась из-за стола.

– Пожалуй, начнем с демонстрации. – Она жестом велела ученице встать. – Необходимо понять, с чем мы имеем дело.

– Что? – воскликнула Феникс. – Нет!

Во взгляде ведьмы вспыхнуло любопытство.

– Знаю, Иней запретил тебе использовать магию на Заимке, но сейчас мы в Айсгарде.

– Вы не понимаете, – запаниковала Феникс. – В прошлый раз мой дар разрушил Охотничью заимку и только чудом никого не убил. Точнее, всех. Вы хоть представляете, какой опасности подвергаете Айсгард?

Нара снова опустилась на табурет, оперлась ладонями о столешницу.

– Феникс, – осторожно начала она, – чтобы усовершенствовать и постичь магию, ее нужно применять. Представь бурлящий на огне котел. Если время от времени не поднимать крышку, вода хлынет через край.

Феникс сотрясала крупная дрожь, ледяной холод проникал в каждую клеточку, дыхание сперло. Хрум вынырнул из шкур и ласково потерся о ее подбородок, попутно буравя ведьму свирепым взглядом.

– Я хочу отточить твою способность контролировать пламя, чтобы она стала такой же неотъемлемой частью тебя, как дыхание, – мягко проговорила Нара. – Чтобы ты не утрачивала ее даже во сне.

Феникс встрепенулась. Она никому не рассказывала, как часто просыпалась от кошмаров на тлеющих простынях и свято верила, что ей хорошо удавалось скрыть улики.

Ведьма помолчала, сделала глубокий вдох:

– Ты должна мне доверять.

Девочка посмотрела в ее ясные решительные глаза и вяло кивнула. Разве у нее есть выбор?

– Ну и как это будет выглядеть?

– Мы постепенно выработаем методику, – ответила Нара. – Боюсь, опыта как такового у нас нет. В древние времена элементалов в Айсгарде не жаловали. – Феникс молча приняла ее слова к сведению. – Ты уже вполне неплохо управляешь своим даром…

– Серьезно? – выпалила Феникс. – С чего вы взяли?

– Ты использовала пламя на Заимке в битве с гоблинским колдуном, – терпеливо пояснила Нара. – И сама сказала, что подавляешь его каждый день, а это свидетельствует о приличном уровне контроля.

Девочка медленно кивнула. Прежде такая мысль не приходила ей в голову.

– Огонь как-то связан с твоими эмоциями? – выспрашивала Нара. – Например, с гневом? – Новый кивок. Интересно, как ведьма догадалась? – Отсюда и начнем, – поспешно заявила Нара. – Ты должна вызвать у себя гнев, а после выпустить один короткий огненный залп.

Она указала на дальний угол:

– Туда.

Феникс похолодела от страха, ноги налились свинцом.

– А вдруг у меня не получится его остановить? – прошептала она.

– Я предвидела такой расклад и нашла довольно примитивное решение. – Ведьма взяла со стола флакончик. – Вот, сварила заранее. Зелье вырубит тебя, если ситуация выйдет из-под контроля.

Феникс скептически глянула на пузырек:

– Любопытно как?

– Если откупорить его у тебя перед носом, ты потеряешь сознание, – ответила довольная собой Нара и поспешно добавила: – Разумеется, на время.

Девочка медленно кивнула, внутри вспыхнула надежда.

– Должно сработать.

– Главное, не торопись. – Нара приобняла ее и отвернула от стола.

Феникс перевела дух, принуждая себя поверить в успех. Что-то в Наре напоминало ей Пса, вселяло уверенность. При мысли о Хранителе девочка ощутила тревогу. Конечно, мечтать, чтобы он очутился здесь, бессмысленно, однако она ничего не могла с собой поделать.

– Хрум, слезай, – шепнула Феникс, стараясь сосредоточиться на гладкой стене. Однако упрямый бельчонок лишь сильнее впился в нее коготками и буквально вибрировал от напряжения.

Феникс перевела дух и тут же спохватилась – ей нужно не успокаивать себя, а, наоборот, разозлиться.

Она представила Зловещий зазор, его клокочущую тьму, вселявшую ужас, – ощущение, словно к тебе подкрадываются все монстры Эмбера. Феникс ждала, что огонь хлынет по венам, всколыхнется, однако этого не произошло. Пламя скорее угасало, чем распалялось.

Она судорожно сглотнула, и громкий звук эхом прокатился по пустому залу. Зловещий зазор внушал не гнев, а страх, и углубляться в это не хотелось.

Мысли сами собой перекинулись на Пятака, его фразу, сказанную Зарнице. Магией владеют лишь монстры. Разумеется, он так не считал, просто вспылил, вот и брякнул в сердцах. Феникс, как никто, понимала его порыв. Однако огонь внутри стремительно угасал.

– Феникс? – деликатно поторопила ее Нара.

Девочка быстро кивнула и снова попыталась сосредоточиться. На сей раз на Виктории, ее чудовищном предательстве, на том, как она погубила всю семью Феникс. На мгновение перед глазами отчетливо промелькнуло лицо оружейницы, внутри вспыхнул огонь, тепло разливалось по телу, распирало грудь. Она машинально потушила его, потрясенная такой внезапностью.

На лбу выступили капельки пота. Она смахнула их и тихонько выругалась.

– Воспринимай это как очередную тренировку, – посоветовала Нара. – После Охотничьей заимки их у тебя за плечами немало.

Феникс согласно кивнула.

– Очередная тренировка, – твердила она себе под нос.

Перед ней снова возник образ Виктории, и огонь не заставил себя ждать. Он стремительно нарастал, пока в кончиках пальцев не возникло покалывание. Страх вопил: «Остановись!», но Феникс уже воздела правую руку.

Дальше был только огонь.

Он вырвался из нее извивающимся яростным потоком и с невероятной силой обрушился на ледяную стену. Под натиском пламени гладкая поверхность покрылась рябью, и на упоительное мгновение Феникс узрела магию Айсгарда, заключенную во льдах, – ослепительно-белую, неподвластную огню.

За спиной сдавленно вскрикнула Нара.

– Феникс, довольно, – дрожащим голосом велела она. – Этого более чем достаточно.

Девочка пробовала остановиться, закрыть шлюзы, но магия оказалась сильнее. Огонь бушевал по-прежнему, извергался из нее, пока не задрожали конечности, а горло не сдавило.

– Феникс!

Она рухнула на колени, и те взвыли от боли. А секунду спустя все погрузилось во мрак.

Феникс лихорадочно заморгала в попытке навести глаза на резкость, однако мир будто померк. В смыкающейся тьме она почувствовала какое-то движение, чей-то пристальный взгляд, сменившийся непоколебимой, леденящей кровь злобой.

– Я вижу тебя, Феникс, – раздался бесстрастный, мертвенный голос. Голос Морока.

Дыхание перехватило, звук вышел неестественно громким. Сердце затрепыхалось так, словно норовило выскочить из груди, страх неуклонно нарастал и вскоре парализовал ее полностью.

Морок придвинулся ближе, его тихие, смертоносные шаги почему-то раздавались со всех сторон…

– Феникс? Феникс! Ты меня слышишь?

Кто-то тряс ее за плечо. Разлепить веки оказалось ничуть не легче, чем ворочать булыжники. Над ней склонилась Нара, вместо лица – размытое пятно. Феникс заморгала, пока очертания не приобрели ясность.

Она распростерлась на полу. Хрум устроился у нее на груди, обхватив лапками подбородок, и испуганно всматривался в лицо хозяйки. Конечности словно налились свинцом, тело сковала смертельная усталость.

– Что стряслось? – пробормотала она, отгоняя отголоски кошмара.

– Ты не смогла остановиться. – Нара старалась сохранять спокойствие, однако получалось из рук вон плохо. – Пришлось тебя вырубить.

Феникс слабо кивнула, Хрум облизывал ей подбородок. Ведьма помогла ей встать и усадила на табурет.

– Как себя чувствуешь?

– Отвратительно, – промямлила Феникс, даже гладить Хрума стоило ей нечеловеческих усилий.

– Отдохни. – Нара с тревогой всматривалась в ученицу. – Я сварю укрепляющее зелье, эффективное и бодрящее.

Пошатываясь от изнеможения, Феникс наблюдала, как ведьма разводит прямо на столешнице костерок, потом устанавливает на треноге маленький котел и добавляет в него снадобья из разных флаконов.

Периодически ведьма что-то шептала себе под нос, но Феникс, как ни старалась, не могла разобрать ни слова, зато из котла вылетали снопы искр.

– Почему я не слышу, что ты говоришь? – не утерпела Феникс, когда это случилось в третий раз.

С каждым разом ей все больше становилось не по себе: девочка привыкла всецело полагаться на органы чувств, ведь от них зачастую зависело выживание, однако ведьминская магия загадочным образом ускользала от слуха.

– Это называется «тихоречие», – пояснила Нара, оторвавшись от варева. – Язык нашей магии. Только ведьмы, владеющие таким даром, могут читать, слышать и говорить на нем. Хоть ты и ведьма, но наши магии разного толка, поэтому ты и не можешь ничего разобрать.

Она с улыбкой продолжала помешивать зелье.

– В прежние времена тихоречие помогало нам отыскивать новых ведьм. Тех, что родились в кланах, а не здесь. – Перехватив изумленный взгляд Феникс, Нара кивнула. – Да, такое случается. Самый легкий способ распознать их – произнести слово на тихоречии и попросить его повторить. Настоящая ведьма справится с заданием без труда. – Нара нахмурилась, погрустнела. – Боюсь представить, сколько наших сестер бродит по белу свету, не догадываясь о своем истинном предназначении.

Она зачерпнула немного зелья, налила его в чашку и протянула Феникс.

Хрум с любопытством понюхал содержимое чашки, однако возражать не стал, и Феникс сочла это добрым знаком. Первый глоток оказался такой кислятиной, что глаза чуть не вылезли из орбит, однако практически сразу она почувствовала, как к ней возвращаются силы.

– Спасибо. – Она выпрямилась и осторожно отпила из чашки. – Ты ведь не заставишь меня повторять?

– Не думаю, что это поможет нам обеим, – тактично ответила Нара. – Можешь объяснить, что произошло?

Феникс пожала плечами.

– Не смогла остановиться. – Она старалась говорить непринужденно, но голос предательски дрогнул. – Это все равно что пытаться удержать дверь, когда в нее ломится стадо испуганных косолапов. – Девочка закусила губу. – С таким напором мне не совладать.

Нара с задумчивым видом устроилась напротив.

– Ты сравниваешь свою магию с дверью. Очень любопытно, – протянула она. – А если попробовать не распахивать ее, а лишь немного приоткрыть?

Поразмыслив, Феникс медленно кивнула:

– Хорошая мысль.

Она слишком сурово подавляла свой дар, держала его в ежовых рукавицах, зато, применяя, давала ему полную свободу. Хотя, как выяснилось, делать это совершенно необязательно.

– Вот только со Зловещим зазором такая тактика вряд ли сработает. Чтобы одолеть его, нужно выкладываться максимально, а не по минимуму.

– Всему свое время, – успокоила Нара. – Ты должна научиться контролировать свой дар вне зависимости от того, какой перед тобой противник. Если ты не в состоянии остановить огненный поток, предлагаю начать с малого. Вот завтра этим и займемся, – с воодушевлением заключила она. – Да, завтра, – засмеялась ведьма, заметив выражение лица Феникс. – Время…

Она вдруг осеклась, взгляд устремился куда-то поверх плеча собеседницы.

– В чем дело? – нахмурившись, обернулась Феникс.

Поначалу она не поняла, куда смотрит Нара, пока та не ткнула пальцем в стену.

– Магия. Она… слабеет, – помертвевшим от страха голосом произнесла ведьма.

Феникс глянула в указанном направлении и различила на гладкой поверхности темное, странно мерцающее пятно.

Потрясенная, Нара приблизилась к стене, не сводя глаз с небольшого, размером с кулак участка.

– Но ведь это одно из самым защищенных помещений, – пробормотала она, словно забыв про существование Феникс.

– Это влияние Зазора? – с упавшим сердцем спросила девочка.

Она обвела взглядом тренировочный зал и закусила губу. Если Нара не ошиблась – а чутье подсказывало, что ошибки здесь быть не может, – вскоре это помещение померкнет, как заброшенные чародейные, и станет таким же зыбким, как ведущие к Зазору тоннели.

– Но почему? Он ведь заперт, – недоумевала Феникс.

Нара медленно покачала головой.

– Мы не знаем, – тихо ответила она и уже сердито добавила: – Мы вообще мало о нем знаем. – Ведьма поморщилась, стараясь взять себя в руки. – Нам остается только уничтожить его. Вот почему наши занятия так важны.

Она слабо улыбнулась. На Феникс вновь накатили сомнения, от которых подкашивались ноги.

Сияние на потемневшем участке льда тускло блеснуло еще раз и погасло.

Глава 26

Пес не знал, как долго простоял на берегу, растерянно глядя на убитую выдру.

– Ага, нашел! – Фитиль кружил над головой Хранителя, пока тот не почуял запах дыма и пороха. Голос спрайта звучал пылко и радостно. – Зато теперь мы оба мрачные и угрюмые. Я уж решил…

Заметив мертвую выдру, Фитиль осекся, его огонек потускнел.

– Я нашел ее здесь, – скорбно сообщил Пес. – И не смог спасти.

Фитиль молча парил в воздухе.

– Выдры – чистые души, – произнес он чуть погодя. – Даже огненные спрайты живут с ними в гармонии. Кто это сделал?

Его пылающие глаза остановились на ране с торчащим в ней ножом, потускневшее было пламя приобрело опасный сине-белый оттенок.

– Виктория, – ответил Пес. – Виктория и Моргрен. Не знаю, показала ли мне выдра осознанно, или это были отголоски сумеречных вод, но я видел все случившееся ее глазами.

Он непроизвольно оскалился, шерсть встала дыбом.

Фитиль изумленно уставился на него.

– Она тебя коснулась, – не спросил, а констатировал он.

– Да, – настороженно откликнулся Пес. – Как ты догадался?

Спрайт склонил голову к плечу, размышляя.

– Не знаю, – наконец проговорил он. – Но в тебе что-то изменилось.

Пес с опаской двинулся к воде и взглянул на свое отражение. Все вроде по-прежнему: каменная, рыжеватого оттенка шерсть, порванное ухо. Однако он не мог не согласиться с Фитилем. Хранитель ощущал себя по-другому, словно неуловимые перемены затронули каждую клеточку его тела.

Фитиль нарезал над ним круги, изучающе рассматривая со всех сторон, а потом приземлился на свое излюбленное место между ушами.

Никогда прежде Пес не испытывал такой боли. Из ног спрайта будто вылетели два заряда тока, пронзая тело насквозь. Хранитель отпрыгнул и с воплем стряхнул с себя Фитиля.

Лицо спрайта перекосило от удивления, и Пес бы посмеялся, если бы не был так потрясен.

– Определенно изменился, – буднично заметил Фитиль. – Выходит, мне теперь всю дорогу лететь?

– Ты разве не этого хотел? – спросил Пес, обретя наконец дар речи. Между ушами неприятно горело и тянуло. Он снова глянул на свое отражение, готовый увидеть ожог, однако его не было.

– Сидя, знаешь ли, мне тоже нравилось, – с досадой буркнул Фитиль.

– У меня появились вкусовые рецепторы, – тихо поведал Пес, глядя на него. – Прежде я не чувствовал вкуса.

Фитиль пожал плечами:

– Переоцененное чувство. Спрайты в нем не нуждаются.

Пес секунду таращился на него, а потом улыбнулся. Безразличие спрайта звучало слишком уж наигранно.

– А я-то думал, надо радоваться.

Спрайт только фыркнул:

– Крылья – вот повод радоваться, а огонь – так вообще прыгать от счастья. А вкус… есть вкус.

Не лежи на берегу мертвая выдра, Пес непременно бы расхохотался, однако вместо этого произнес:

– Очень рад тебя видеть. Хорошо, что ты добрался сюда без приключений.

К его величайшему изумлению, спрайт вызывающе скрестил руки на груди.

– Я тут совершенно ни при чем, – огрызнулся он, черты его лица заострились от негодования. – И вообще, как ты узнал?

– Узнал о чем? – помертвев, спросил Пес.

– О деревце. Умирающем. Кстати, я нашел его уже сломанным.

– А можно поточнее? – Пес старался говорить спокойно, хотя внутри нарастала паника.

– И потом, я бы сжег его, а не срубил, – пропустив просьбу Хранителя мимо ушей, продолжал спрайт, угрюмо уставившись в реку. – Но мне, естественно, не поверили. – Он досадливо поморщился. – Пока не обнаружили перо.

– Перо? – нахмурился Пес. – Ты о чем?

– Зимородок, – объявил крайне довольный собой Фитиль. – Они обнаружили перо зимородка и сразу забыли про меня.

– Хочешь сказать, кто-то сгубил родовое древо? – протянул Пес. – А Лесной клан нашел рядом перо зимородка?

– Ну да, – кивнул Фитиль. – Я к этому рук не прикладывал… если только позже.

Пес едва владел собой. Виктория с Моргреном оказались куда коварнее, чем он надеялся. Выдра погибла от ножа Лесного клана. Родовое древо Лесного клана осквернили, подбросив к нему перо зимородка – символ Речного клана.

– Когда обнаружили родовое древо? – выпалил Пес, прикидывая, сколько у него времени на то, чтобы разрулить ситуацию.

– Давно, – дернул плечом Фитиль. – Кстати, они движутся сюда. Еле-еле их обогнал.

Псу захотелось задрать морду и завыть.

– Если это сотворила Виктория, почему мы еще здесь? – нахмурился Фитиль. – Тебе ведь поручили выследить ее, а она смылась.

Псу понадобилось все его самообладание, чтобы не рявкнуть на спрайта.

– Вот-вот начнется война, – прорычал он. – Возможно, мы единственные способны ее остановить. Но… – Хранитель тряхнул головой и тихонько заскулил. – Феникс…

– А повелительница пламени тут с какого бока? – Фитиль все больше раздражался.

– Именно туда и направляются Виктория с Моргреном. Они знают, что она в Айсгарде.

– Значит, нам тоже туда, – не задумываясь, отозвался спрайт.

Пес уставился на маленькую свирепую фигурку, преисполненный такой благодарности, что стыдно выразить вслух.

– Да, – завилял он хвостом, – мы…

С реки вдруг донесся истошный крик. На волнах покачивалось маленькое каноэ с резным изображением кряквы на носу. Правивший им мальчик остолбенел при виде мертвой выдры у лап Пса.

– Подожди! – закричал тот.

Но было слишком поздно. С воплем, что разнесся на многие мили, мальчик ловко развернул каноэ и быстро-быстро направил его вниз по течению.

Пес не сомневался, что совсем скоро у них появится компания. Зажмурившись, он задрал морду и отчаянно завыл.

Когда мгновение спустя в него попала первая стрела Лесного клана, он вскрикнул от боли.

Глава 27

За два дня черная метка в тренировочном зале выросла. Причем изрядно. Половина стены пульсировала от расползающейся тьмы, утрачивала магию.

При виде этого Феникс затрясло. Она уже несколько раз ощупала стену, чтобы убедиться в твердости льда, и еле сдерживалась, чтобы не сделать это снова. Хрум взволнованно дернул хвостом и зарылся в шкуры.

Нара лишь покачала головой:

– Сегодня здесь безопасно. Но завтра нам придется искать новое место для занятий.

Феникс постаралась скрыть облегчение. Стремительное разрушение магии пугало ее не меньше Зловещего зазора.

Часа через два, после того как Нара вырубила ее в третий раз, что привело ее в ярость, по дворцу разнесся звон.

– Это еще что? – сонно пробормотала Феникс, хватаясь за протянутую руку Нары, чтобы та помогла ей встать.

Ведьма напряженно молчала и, едва девочка обрела равновесие, поспешила прочь.

– Сигнал от ледяных матерей, – бросила она через плечо. – Скорее всего, ложная тревога, но лучше проверить. Жди меня здесь, я скоро.

Феникс моргнула и помотала головой, еще не отойдя от очередной неудачной попытки усмирить пламя. Потом отхлебнула порцию укрепляющего зелья, оставленного ей Нарой, и вопросительно глянула на Хрума:

– Сигнал от ледяных матерей? Ну и как это понимать?

В блестящих глазах бельчонка читалось неменьшее любопытство, и Феникс сочла его призывом к действию. Секунду спустя она уже спускалась по винтовым ступеням ствола к озеру.

– Эй, Феникс! – Ее догонял запыхавшийся Пятак.

– Учил Семерку обращаться с оружием? – предположила она.

– Если бы, – фыркнул Пятак. – Она совершенно не уважает наш авторитет Охотников. Мы с Шестым пытались выкурить ее из библиотеки, но она ответила, что занята и никуда не пойдет! В очередной раз! – Он грустно покачал головой. – Пес бы такого не допустил. Согласись, Семерка совсем обнаглела!

При упоминании Пса у Феникс екнуло сердце, а от тоски на душе стало еще тяжелее. Добрался ли он до Вечного леса? Не ошибся ли Иней, утверждая, что Виктория не способна причинить ему вред?

– Ты в порядке? – покосился на нее Пятак.

Феникс закусила губу.

Во внешнем мире магией владеют лишь монстры.

Слова Пятака постоянно звучали в ушах. Нет, зацикливаться на них глупо. Он не считает их с Семеркой монстрами. Однако обидная фраза всплывала в памяти в самые неожиданные моменты, а еще… его напрягала магия дворца. На ледяных матерей он взирал хмуро и даже на мерцающие стены посматривал с подозрением.

Набрав в грудь побольше воздуха, Феникс решилась. Она должна выяснить.

– Тогда в кладовой со снадобьями ты всерьез…

– Что это за звук? – перебил Пятак.

Чем ниже они спускались, тем громче становился звон колокольчиков – одновременно красивый и пугающий.

– Какой-то сигнал. – Феникс и подосадовала, и обрадовалась перемене темы. – Нара услышала его и убежала, ну и…

– Ну и ты пошла за ней, – с энтузиазмом подхватил Пятак. – Неплохо.

Внизу блеснуло озеро, и Охотники сразу поняли: что-то случилось, иначе бы ледяные матери не покинули своих постаментов.

Позади на лестнице послышались шаги, и вскоре в поле зрения возник Шестой.

– Что происходит? – запыхавшись, спросил он, всматриваясь в озеро. – Где ледяные матери?

– Там. – Пятак ткнул пальцем вниз.

Проследив за его взглядом, Феникс увидела, что исполинские статуи сгрудились на краю острова и, наклонившись, что-то говорили Эларе; воду под их ногами успело сковать льдом. Вокруг толпились ведьмы, включая Зарницу. Трое друзей устремились к ней.

– Об этом будем тревожиться после. – Элара повысила голос, обращаясь ко всем. – Сейчас первоочередная задача – отыскать его и обезвредить.

– Что стряслось? – спросила Феникс, спустившись с пиршественного древа.

На мгновение ей почудилось, что Зарница не ответит, негодующий взгляд, брошенный ею на Пятака, был красноречивее любых слов.

– В Айсгард проник монстр, – наконец сообщила она. – Ледяные матери видели, как он выбрался из озера.

– Что? – опешила Феникс и, повернувшись, пристально взглянула на Зарницу. Глаза юной ведьмы расширились, в них ясно читался страх. – Но как…

– «Как» роли не играет, – перебила Зарница. – Ключевой вопрос – где? Вы слышали, что сказала Элара. Его необходимо разыскать.

Пока она говорила, ее взгляд метался от пиршественного древа и обратно.

– Уверен, ты рада, что здесь случайно оказались – как ты там выразилась? – «выскочки, именующие себя Охотниками», – возликовал Пятак.

Зарница уставилась на него, и Феникс едва утерпела, чтобы не встать между ними.

Однако ссоры не произошло. Юная ведьма лишь мотнула головой – то ли в подтверждение, то ли наоборот.

– Прежде такого не случалось. – Ее голос звенел от напряжения. – Если вам удастся найти монстра и остановить, прежде чем он причинит кому-то вред… безусловно, я буду рада.

Феникс видела, чего ей стоили эти слова. Даже Пятак не рискнул задирать ее дальше и кивнул, его улыбка померкла.

– Для этого и нужны Охотники, – пожал он плечами. – Не важно, где мы, в деревушке Болотного клана или в Айсгарде, наша задача – выслеживать и убивать монстров. Разумеется, мы поможем чем сможем.

Зарница пристально посмотрела на него и наконец вздохнула.

– Прости за вчерашнее, – пробормотала она так тихо, невнятно и ворчливо, что Феникс даже подумала, что ослышалась.

Пятак улыбнулся шире прежнего:

– Извини, Зарница, не совсем разобрал. Что ты сказала?

– Пятак! – Шестой сердито ткнул приятеля локтем и обратился к Зарнице. – Ты, наверное, гадаешь, всегда ли он такой вредный. Боюсь, что да. Поэтому и уговариваю его назваться Москитом.

Пятак хихикнул, и уголки рта Зарницы дрогнули.

– Я… – Пятак расправил плечи и взглянул на юную ведьму в упор. – Я прошу прощения, – затараторил он. – Вырвалось сгоряча, а ты… просто пыталась…

– Мне не следовало набрасываться на тебя, – выпалила Зарница.

– Но ведь я тебя спровоцировал. – Пятак поморщился. – У меня талант.

– Это верно, – хором откликнулись Феникс с Шестым, и все залились смехом.

Феникс сама удивилась нахлынувшему на нее облегчению. Ей нравилась Зарница. Возможно, им удастся начать с чистого листа.

– О каком именно монстре речь? – спросила она.

Ее вопрос был встречен гробовым молчанием. Ледяные матери и ведьмы одновременно повернулись, и Феникс постаралась не съежиться под их пристальными взглядами.

Ответила одна из ледяных матерей, присев на корточки так, чтобы быть лишь немного выше Феникс. Лед скрипел и похрустывал от каждого движения исполинской статуи, ее глаза были такими же бесцветными, как все остальное. От изваяния веяло холодом – у Феникс клацнули зубы, однако взгляд жадно впитывал невероятное зрелище.

– Мы видели вьюна.

Все ледяные матери согласно закивали. От удивления Шестой чуть не упал. Хрум озадаченно пискнул.

– Что еще за вьюн? – шепнула Зарница.

Пятак изумленно взглянул на нее.

– Существо из луговых земель, – пояснил он. – Ты столько знаешь о перемирии с ледяными гигантами, но никогда не слышала про вьюна?

– Мне известно о темных созданиях, населяющих территорию вокруг Айсгарда, – чуть запальчиво откликнулась Зарница. – И я многое прочла о кланах, но… не о монстрах за Саблезубыми горами. – Она пожала плечами. – Кланы гораздо интереснее чудовищ.

Пятак потрясенно воззрился на собеседницу.

– Нельзя постичь истинную природу кланов, не зная монстров, с которыми им приходится существовать бок о бок, – в непривычно серьезной для себя манере объявил он.

Зарница открыла рот – и снова закрыла.

Шестой поочередно оглядел обоих.

– Как насчет взаимовыгодного обмена? – поинтересовался он. Ответом было откровенное недоумение. – Зарнице многое известно про Айсгард и обитателей Пустоши. А мы разбираемся в кланах и монстрах к югу от Саблезубых гор. – Шестой пожал плечами, словно констатировал очевидный факт. – Предлагаю обмен. Информация за информацию. Элементарно.

Он одарил собравшихся лучезарной улыбкой.

– Мне нравится, – осторожно улыбнулась Зарница.

– Аналогично! – с энтузиазмом подхватил Пятак. – Я настоящий ЭКСПЕРТ по кланам. Такого ты ни в одной книжке не прочтешь. Мой отец… – Он резко осекся, побледнел, сообразив, что едва не проболтался о своей прежней жизни – жизни до Заимки. – Простите, – выдавил Пятак, с тревогой косясь на Шестого и Феникс.

– Не расстраивайся, – торопливо заверила Феникс. – Ты ничего нам не сказал.

Она догадывалась, о чем он собирался рассказать: тогда, в Ледяном лесу, Дуб-Патриарх вынудил юного рекрута признаться, что его отец был вождем. Очевидно, Пятак не преувеличивал: если он вырос в доме вождя, то в кланах разбирается получше многих.

Однако вслух она сказала совсем другое:

– Отличная идея. Нам есть чему поучиться друг у друга.

Все четверо заулыбались.

– Но откуда тут взяться вьюну? – Громкий голос ведьмы вернул Феникс к реальности.

Лихорадочно соображая, она обернулась к ледяным матерям.

– Это немыслимо, – отчеканила девочка. – К северу от Саблезубых гор вьюны не водятся.

– Ты совершенно права, – с мрачным видом ответила ледяная матерь. – Однако мы видели его своими глазами. – Изваяния позади нее снова закивали. – Он выбрался из озера… – Ледяная матерь указала туда, где стояла Элара. – И направился прямиком к пиршественному древу. Передвигался очень быстро. Мы даже не успели его поймать.

– Такое ощущение, что он знал, куда идти, – нахмурилась другая статуя.

– Мы должны разделиться. – Феникс стремительно развернулась к Эларе, на ходу прикидывая возможные тактики и стратегии. – Обыщите дворец группами по трое в каждой как минимум. Ведьмы сумеют защитить себя от магической твари?

Элара кивнула, однако с куда меньшей уверенностью, чем надеялась Феникс.

– Где Тэа и Либет? – спросила Охотница, озираясь по сторонам.

– В гнезде, – быстро ответила Зарница. – Я отправила их туда, под надежную охрану ледяных орлов.

Облегчение во взгляде Верховной колдуньи говорило само за себя.

– Отлично. Советую тебе тоже присоединиться. Ты ведь еще Бескрылая. – Прежде чем Зарница успела возразить, Элара кивнула на двух ведьм: пожилую с мелкими седыми кудряшками и невысокую с волосами мышиного цвета, с виду неспособную напугать даже пыжика.

– Флисс, Бритт, отведите ее в гнездо.

– А вы можете пройти через библиотеку? – выпалил Шестой. – Там Семерка.

– Конечно, дружок. – Флисс энергично затрясла кудряшками. – С нами она будет в безопасности.

– У нас большой опыт в боевой магии, – с воодушевлением заверила Бритт, прочтя на лице Шестого сомнение.

У мальчика отлегло от сердца, и он кивнул.

Чертыхаясь себе под нос, совершенно уничтоженная, Зарница поплелась за ведьмами к пиршественному древу.

Пятак задумчиво смотрел ей вслед.

– Мне она начинает нравиться, – протянул он.

Элара тем временем делила присутствующих на группы.

– Сможете втроем обыскать опочивальни? – обратилась она к Охотникам.

Минуту спустя троица уже мчалась вверх по ступеням, вокруг раздавался топот ведьм, спешивших проверить разные части дворца.

– Вьюн? – на бегу спросил запыхавшийся Шестой. – Ледяные матери наверняка ошиблись.

– Не исключено, – пыхтела Феникс. – Однако нужно готовиться ко всему.

– Странное совпадение. – Шестой прибавил скорости, чтобы поравняться с ней. – Монстр проникает в ледяной дворец сразу после прибытия сюда Охотников.

Феникс обдумала его слова. Странное совпадение – еще мягко сказано. Тут, скорее, вероятность один к миллиону.

Очевидно, Пятаку в голову пришла схожая мысль, и они с Феникс одновременно замедлили шаг. Бегущий впереди Шестой тоже притормозил, и все трое застыли как вкопанные, хмуро глядя куда-то в пространство.

– Кем бы ни оказалась тварь, почему она здесь? – произнес Пятак. – А главное, почему именно сейчас?

У Феникс возникло подозрение, такое сильное, что она ни на секунду не усомнилась в правдивости своей догадки. Она обернулась к Пятаку. Маячивший впереди Шестой сделал то же самое.

Все трое произнесли в унисон:

– Зловещий зазор.

Глава 28

– Уверена, что помнишь дорогу? – тяжело дыша, спросил Шестой, пока они взбирались по вырубленным в стволе ступеням. – По мне, эти тоннели совершенно одинаковые.

– Уверена, – бросила запыхавшаяся Феникс, мечтая, чтобы топоры были хоть чуточку полегче. – Нам сюда.

– А вдруг мы ошиблись? – помрачнел Шестой.

– А иначе откуда ему взяться? – возразила на последнем издыхании Феникс. – Ты ведь слышал, что сказала Зарница: до сих пор монстры не покушались на Айсгард.

– На Заимку тоже впервые покусились три месяца назад, – вторил Пятак, еле-еле переводя дух. – Потом появляется Моргрен, колдует над Зловещим зазором, и пожалуйста – во дворец проникает магическая тварь. По-твоему, это совпадение?

Совершенно обессилевший, Шестой молча замотал головой.

– Я тоже так думаю, – с лихорадочно бьющимся сердцем подхватила Феникс. – Это наверняка связано с Моргреном, Викторией и Мороком. Иного не дано.

При упоминании Морока у нее пересохло во рту. Возникло непреодолимое желание обернуться, когда они бросились в темную часть тоннеля. Девочка машинально отметила, что лужи под ногами стали глубже. Повсюду звенела капель.

Шлепая по воде, они завернули за угол и обнаружили арку, ведущую к Зловещему зазору. Трое друзей замедлили бег и двинулись крадучись, распространяя по водной поверхности беззвучную рябь. Хрум высунулся из шкур и обеспокоенно пискнул.

– Не бойся, Хрум, – шепнула Феникс, однако бельчонок смотрел на нее с явным сомнением.

– Это еще что? – Пятак вскинул руку, жестом призывая отряд остановиться, и ткнул пальцем в предмет, покачивающийся на воде.

Предмет походил на позолоченный солнцем стебель, однако, повертев его в руках, Феникс разглядела чересчур острые края и смертоносный кончик. Перед ними, вне всяких сомнений, была игла вьюна.

– Ледяные матери не ошиблись, – пробормотал Шестой, не в силах скрыть изумление. – Это действительно вьюн. Но как…

Он потрясенно умолк.

Феникс уже мысленно листала «Магических тварей», хотя у самой поджилки тряслись от страха. Вьюн обитал в луговых землях, где она выросла. В памяти отчетливо всплыла сцена, как мама сидит перед их домом в Поа и заостренной палочкой рисует в пыли контуры вьюна.

– Кто это? – Ее предостерегающий тон дает двум маленьким девочкам перед ней понять, что шутки кончились.

– Вьюн, – хором отвечают девочки, еле сдерживаясь, чтобы не захихикать.

– И что нужно делать, если он вдруг встретится вам на пути? – Мама сурово смотрит на них.

– Бежать! – выкрикивают они в унисон.

Мама подавила улыбку и нарочито нахмурилась:

– А если он бросится в погоню?

Фиалка замешкалась, однако Синичка мигом заполнила паузу:

– Разделиться, но не терять друг друга из виду. Бежать быстрее. Позвать на помощь.

Синичка ткнула сестру локтем в бок, та подпрыгнула и торопливо закивала.

Феникс отогнала воспоминание, стараясь превозмочь боль в сердце.

– Ты помнишь характеристику вьюна из «Магических тварей»? – шепнул Шестой.

– По-твоему, это хорошая идея? – засомневался Пятак. – Особенно после истории с обманчивым червем…

– Завязывай. – Феникс ощутимо хлопнула его по руке. – Подумаешь, допустила единственную ошибку.

– Ага, крохотную такую ошибку, которая едва не стоила нам жизни, – фыркнул Пятак.

– Да, случилась неприятность, – с нарастающим раздражением огрызнулась Феникс. – Но пострадала от нее я, а не ты! Кстати, тебе никто не мешает самому выучить трактат наизусть!

– Тсс, – шикнул на них Шестой. – Вы можете сосредоточиться? У нас тут, между прочим, вьюн! Феникс, вспоминай текст!

Забыв про Пятака, Феникс мысленно раскрыла нужную главу и процитировала:

Эти странные всеядные создания обитают в умеренном климате луговых земель. Густая, похожая на траву шерсть является их отличительной чертой и эффективным камуфляжем. В период питания травой вьюны принимают компактную форму – это четырехлапые, крупные и довольно неуклюжие существа. Обращаться с ними следует с осторожностью, а по возможности – избегать. Однако если вьюн принимает двуногий охотничий облик, чтобы полакомиться мясом, то становится смертельно опасным. Это проворные, быстрые хищники, невероятно сильные и терпеливые. Остерегайтесь…

Феникс осеклась, нахмурилась.

Брови Пятака взлетели вверх.

– Эм… остерегайтесь чего? Не молчи, пока все шло отлично!

– Там было что-то про иглы, – забормотала Феникс, старательно напрягая память. Впрочем, без особого успеха.

– А статистика? – с тревогой теребил ее Шестой.

Поморщившись, Феникс снова покачала головой.

– Ну хоть какие-то цифры. Они нам очень пригодятся.

– Предположим, четыре из десяти, – мрачно буркнул Пятак.

– Извини, – простонала Феникс, не обращая внимания на Пятака. – Как отрезало. Давно не перечитывала трактат. – Она на секунду задумалась. – В травоядной форме мы одолеем его без труда. Недаром Луговой клан справлялся с вьюнами, не прибегая к помощи Охотников.

– Отлично, – проворчал Пятак. – Будем надеяться, он пока не тяготеет к плотоядности.

– Ладно, – шепнул Шестой. – Оружие приготовили?

Феникс быстро кивнула. Взгляды троицы были прикованы к дверному проему. В покрытых рябью лужах плясали тени, еще с порога Феникс ощутила, каким пронизывающим холодом веет от Ока. Сердце учащенно забилось.

Стоявшие по бокам от нее Шестой и Пятак приготовились.

А потом все трое резко устремились внутрь.

Глава 29

Первым в глаза им бросился Зловещий зазор. Он полностью заполонил Око, напирал на него, яростно клубился, предвещая беду.

– Феникс! Шестой! Сосредоточьтесь, – зашипел Пятак. – Где вьюн?

Содрогнувшись, Феникс с трудом оторвала взгляд от Зазора. На их счастье, вьюн не притаился за дверью, иначе он бы легко разделался с ними.

– Скорее всего, за Оком, – словно прочтя мысли Феникс, шепнул Шестой. – Но сквозь Зазор его не увидеть.

Двигаясь по щиколотку в черной воде, Охотники крадучись шагали вдоль Зазора, держась поближе к стене с факелами. Часть из них погасла от сквозняка, навеянного Оком, от дыма лед покрылся нагаром.

– Слушайте! – выдохнул Пятак.

Сквозь потрескивание пламени, завывание ветра и далекий гул океана различались другие звуки: зловещее похрустывание и пощелкивание. А секунду спустя друзья увидели источник шума.

– Приехали, – проворчал Пятак.

У Феникс отвисла челюсть, когда вьюн принял охотничий облик: хрустя и щелкая, его конечности трансформировались на глазах – они удлинялись, короткие лапы превратились в острые когти, а плоская крысиная морда сменилась волчьей пастью с кровожадно поблескивающими зубами.

– Уверена, что не помнишь статистику? – Шестой попятился и дрожащими руками попытался натянуть тетиву лука.

– Нет, – пробормотала Феникс, стараясь не паниковать. – Но в конце концов, это просто цифры.

– Эм, – растерялся Шестой. – Ну вообще-то…

– Чрезвычайно полезные и нужные цифры! – выпалил Пятак, сжимая побелевшими пальцами рукоять меча.

– За нами численное преимущество. Втроем мы его одолеем, – как можно убедительнее заверила Феникс.

Оба мальчика согласно кивнули.

– Что у него с глазами? – насторожился Шестой.

Присмотревшись, Феникс моментально поняла, о чем речь. На долю секунды ей почудилось, что в глазах монстра отражается Зловещий зазор, но, когда вьюн развернулся, она увидела нечто поистине странное: сплошную тьму, белки со зрачками растворились в бурлящей черной пустоте.

– Это ненормально. – Феникс попятилась и крепче вцепилась в топоры.

– Кто бы сомневался, – фыркнул Пятак, не отводя взгляда от чудовища.

Свет факелов отбрасывал подвижные тени, из-за отражения в воде все двоилось, сбивало с толку. Феникс заставила себя сосредоточиться, пока вьюн завершал метаморфозу: плотное туловище вытянулось в высокую гибкую фигуру длиною футов в десять. От сопровождавших процесс влажных похрустываний и исступленного воя подкашивались ноги. Хрум зарылся в шкуры и свернулся в крошечный дрожащий клубок.

Напрасно Феникс старалась сконцентрироваться – преображение монстра было таким жутким, таким противоестественным, что голова отказывалась соображать.

– Думаю, нам лучше не приближаться к Зазору, – шепнул Пятак, судя по голосу потрясенный не меньше соратницы.

– Согласен, – буркнул Шестой. – Хотя при таком раскладе у нас практически не остается поля для маневра.

Закусив губу, Феникс огляделась по сторонам. Шестой верно подметил: в ширину Зловещий зазор занимал бо́льшую часть помещения, оставляя лишь немного места по краям. Позади и впереди него было примерно по тридцать футов свободного пространства, но этого было катастрофически мало, ведь неизвестно, способно ли Око спасти их от участи сгинуть в Зазоре; сама мысль об этом вселяла ужас.

Монстр выпрямился в полный рост, спина щетинилась травяными иглами. В тот же миг Шестой отпустил тетиву. Стрела вонзилась вьюну в руку, он дернулся и издал оглушительный вопль. Друзья отпрыгнули, в нос ударил запах скошенного сена с примесью металла и кислятины. Шестой выпустил в чудовище две стрелы подряд. Обе попали в цель, и вьюн метнулся вперед. С пробирающим до костей шипением он выбросил руку – которая оказалась чуть ли не вдвое длиннее, чем надеялись Охотники, – и отобрал у Шестого лук. Тот с кошмарным хрустом сломался надвое и, к вящему ужасу друзей, исчез, затянутый в воронку Зловещего зазора.

Шестой испуганно вскрикнул, и у Феникс упало сердце: если Зазор способен поглотить лук, то и с человеком справится.

Вьюн предпринял новую атаку, выражения черных глаз было не разобрать, когтистая лапа нацелена на Шестого. Пятак чудом успел вмешаться и, проклиная воду, сковывающую движения, вонзил клинок в предплечье чудовища, чем вызвал очередной пронзительный вопль.

Зловещий зазор разрастался, сгущаясь ближе к месту сражения, словно подпитываясь им.

Пятак схватил Шестого в охапку и увлек за Око, подальше от Зазора.

– Берегись! – Феникс обрушивала на вьюна удар за ударом, вынуждая отступить на шаг.

– У меня еще есть кинжал! – выкрикнул Шестой.

– Уверен, пользы от него море, – буркнул Пятак, вновь появляясь из-за Ока, чтобы чудом увернуться от когтей вьюна.

Секунду спустя Шестой сделал нечто совершенно немыслимое – высунулся из укрытия и встал позади монстра.

– Ты что творишь? – рявкнула Феникс.

– Попробуем разделиться и отвлечь его, – крикнул в ответ Шестой.

Вдоль хребта чудища топорщились иглы. Феникс лихорадочно вспоминала, что именно говорилось про них в «Магических тварях». Жуткое озарение нахлынуло внезапно, едва не сбив с ног.

– Иглы служат вьюну подобием стрел! – завопила она, когда несколько из них с убийственной меткостью устремились к Шестому.

Тот едва избежал смерти, распластавшись на мокром полу, иглы вонзились в подтаявший лед буквально в паре дюймов от его головы.

– Ага, я уже понял, – прохрипел Шестой.

Почуяв в нем самого уязвимого противника, вьюн отвернулся от Феникс и Пятака, готовый в любую секунду выстрелить в них залпом смертоносных игл.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросил Пятак.

– Без понятия, – откликнулась Феникс, метнувшись в сторону, подальше от остроконечной спины.

Ледяная вода хлынула ей за шиворот, и Хрум недовольно заверещал.

– Лук сгинул в Зазоре, – крикнул Пятак. – Как считаешь, с вьюном такое сработает?

– Хочешь заманить его в Око? – Предложение Пятака пугало и впечатляло одновременно.

– Попытка не пытка! – завопил мокрый насквозь Шестой, в очередной раз ускользая от цепких лап монстра. – Это облегчит нам задачу. Противник слишком высокий, вдобавок я потерял лук.

Вьюн обернулся к выстроившейся в ряд троице. Чудовище оказалось аккурат между ними и Зловещим зазором, чье отражение лишь добавляло ему роста. Феникс кивнула, слова Шестого навели ее на отличную мысль. Стиснув топоры, девочка попятилась от друзей. Взгляд был прикован к вьюну, который подкрадывался все ближе, окруженный пляшущими тенями и сгущающейся тьмой Зазора.

– Я кое-что придумала. Шестой, становись на четвереньки.

– Что?

– Делай, как тебе говорят!

Чертыхаясь, Шестой опустился в ледяную воду, а Феникс, взяв разгон, уже мчалась к нему на полном ходу. В три прыжка она преодолела разделявшее их пространство, потом подпрыгнула, приземлившись точнехонько между лопатками Шестого, и, воспользовавшись им как трамплином, бросилась на вьюна.

Своим маневром Феникс добилась того, что оказалась вровень с противником, и, врезавшись с разбега ему в грудь, вонзила в плечо топор. Застигнутый врасплох вьюн зашипел, попятился. Клыки лязгнули в опасной близости от ее лица, а потом оба стали заваливаться назад. В попытке удержать равновесие монстр лихорадочно замахал руками. В ушах звенели вопли Шестого и Пятака.

– Феникс, прыгай! – в панике надрывались оба.

Охотница с ужасом осознала, что вьюн очутился в опасной близости от Зазора – еще немного, и его верхняя половина туловища провалится туда, увлекая Феникс за собой.

Зловещий зазор вырисовывался все ближе, вихрь тьмы стремительно увеличивал обороты, словно в предвкушении. Собрав все силы, Феникс рванула на себя топор и, оттолкнувшись, полетела назад в тот самый момент, когда голова монстра протаранила сдерживающее заклинание. Подняв тучу брызг, Феникс больно ударилась и откатилась в сторону. Сердце лихорадочно колотилось, пока Пятак и Шестой волокли ее прочь, подальше от Зазора.

Только сейчас до нее донесся громкий хор приближающихся голосов, но взгляд Феникс был прикован к Оку. Вьюн исчез в Зловещем зазоре уже по плечи, его лапы исступленно перебирали по полу, пытаясь нащупать опору в темной воде.

Через секунду ведьмы окружили Охотников, увлекая их за собой и выкрикивая друг другу распоряжения насчет укрепления Ока.

Но Феникс как завороженная наблюдала за лапами монстра. Они больше не скребли по полу, а дергались в агонии, после чего безвольно повисли. Внезапно вьюна целиком затянуло в Зазор, и он растворился без следа. Все произошло так быстро, что девочка не сумела сдержать возглас изумления.

Из легких будто выкачали весь воздух, ноги обмякли. Она вполне могла оказаться на месте вьюна. Или Пятак. Или Шестой. Ее страх перед Зловещим зазором только усугубился. Пока ведьмы строили догадки относительно его природы, она сразу поняла, с чем столкнулась: с монстром, чье могущество позволяло ему пожирать других монстров. Феникс не могла отделаться от жуткой мысли, что своими руками скормила вьюна Зазору.

Пятак и Шестой вывели ее из оцепенения.

– Поверить не могу, что он сломал мой лук, – бушевал Шестой, отжимая промокшие насквозь шкуры. – А Феникс на меня запрыгнула.

Охотница открыла было рот, чтобы возразить, но ее опередил Пятак.

– Ты сам ей разрешил, – фыркнул он.

– Я же не знал, что она затеяла! – воскликнул Шестой.

– Иначе до вьюна было не дотянуться! – выпалила в свое оправдание Феникс. – И потом, я с тебя спрыгнула, а не запрыгнула. Большая разница!

– Кому как, – ухмыльнулся Пятак. – Но согласись, это был не самый доблестный момент в биографии Шестого.

К вящему облегчению Феникс, появление Нары положило конец перепалке. Ведьма легонько оттеснила Охотников от своих сестер, сгрудившихся вокруг Зловещего зазора.

– Вы целы?

Она успокоилась, лишь когда все трое неоднократно заверили ее, что не пострадали.

– Феникс, должна признать, ты виртуозно управляешься с топорами, – похвалила Нара и следом задала вопрос, адресованный всем сразу: – Какой-то охотничий инстинкт подсказал вам, где скрывается вьюн?

– Не совсем, – ответил Шестой. – Мы предположили, что именно Зловещий зазор привлек его в Айсгард. – Он жестом обвел помещение. – Собственно, так оно и оказалось.

Элара отделилась от кольца ведьм и с мрачным лицом направилась к ним.

– Это необходимо выяснить как можно скорее, – объявила она.

– Наверняка причина в Зазоре, – тихо откликнулась Феникс. – Он давно пожирает Айсгард изнутри, а сейчас начал притягивать сюда монстров – либо в помощь, либо на обед.

Она с удивлением осознала, что почти жалеет вьюна.

Элара стиснула руки, щека задергалась. Феникс чувствовала, каких трудов ей стоит не посмотреть на нее, не спросить, как продвигаются занятия и когда она будет готова уничтожить Зазор.

Под натиском невыносимого давления Феникс развернулась и, сопровождаемая друзьями, поспешила прочь из сырого, освещенного факелами зала, еле сдерживаясь, чтобы не побежать со всех ног.

Глава 30

Феникс толком не успела ничего понять, а ноги уже сами несли ее на поиски Семерки. После хаоса и смертельной угрозы, вызванной нападением вьюна, она, как никогда, нуждалась в присутствии подруги, ее умиротворении.

В гнезде выяснилось, что, едва опасность миновала, Семерка вернулась в библиотеку. Феникс направилась туда и теперь с любопытством разглядывала высокие, втрое выше ее двери, украшенные постоянно меняющимся орнаментом, изображающим сцены из жизни Эмбера. Снежный олень брел по сугробам и, шевеля ушами, грациозно пощипывал траву. Мгновение спустя заснеженный луг уступил место огромной деревне Речного клана, что дрейфовала по Иларе, распугивая засевших в камышах квакушек.

Феникс встряхнулась: двери, конечно, завораживали, но Семерка находится по ту сторону. Охваченная внезапным предвкушением, Охотница подалась вперед и распахнула створки.

Лед. Свет. Пергамент.

У нее перехватило дыхание: библиотека была безумно красива.

Огромное овальное помещение было залито неземным сиянием магического льда. По крайней мере, сюда не проникло пагубное влияние Зловещего зазора. Феникс запрокинула голову для лучшего обзора. Книги и свитки занимали каждый дюйм уходящих ввысь изогнутых стен. По периметру библиотеку оплетали балкончики, к которым вели вытесанные во льду винтовые лестницы.

У Феникс голова пошла кругом. Семерка говорила, что библиотека огромная, однако скромное прилагательное не передавало ее истинных масштабов: целой жизни не хватит, чтобы прочесть собранные здесь труды.

Но куда подевалась Семерка?

Феникс завертелась на месте, разглядывая каждый ярус, пока не заметила прямо над собой ярко-рыжую шевелюру. Хрум восторженно пискнул и радостно зашевелил усиками.

– Семерка? – позвала Феникс.

Однако та не услышала, с головой уйдя в чтение. Феникс вскарабкалась по ближайшей лестнице наверх.

Первой мыслью Феникс было, как ей повезло, что она вообще заметила подругу: Семерка сидела на полу в окружении такого количества фолиантов и свитков, что над ней нависла угроза оказаться погребенной под ними. Стремительно шелестя страницами, Семерка отодвинула в сторону один том и взялась за следующий.

– Осторожно! – выпалила Феникс, когда стопка книг угрожающе покачнулась, норовя обрушиться на голову Семерки.

Та тоненько вскрикнула. Две ближайшие книги полетели с балкона и глухо шлепнулись о пол.

– Феникс! – Семерка резко обернулась, отчего с балкона упали еще несколько свитков.

Стопка книг зашаталась, и Феникс рванулась вперед, чтобы ее подхватить.

– Что ты тут делаешь? – К огромному изумлению Охотницы, Семерка поспешно накрыла свитком лежавший у нее на коленях фолиант.

– Пришла рассказать тебе про вьюна… – Феникс осеклась, в ней проснулось любопытство. – Что читаешь?

– Всего п-понемногу, – наигранно засмеялась Семерка и помахала перед подругой потрепанным свитком. – Здесь упоминается какая-то гоблинская магия. – Она взяла другой свиток. – А здесь говорится о некоем «разломе». Поначалу мне показалось, что это связано со Зловещим зазором…

Семерка покачала головой и отшвырнула пергамент.

– Правда, сейчас уже не кажется.

Она взяла книгу в красном шелковом переплете.

– Тут приводится комплекс упражнений для лучшего понимания видений. Думаю потренироваться сегодня вечером…

– А здесь… – Феникс кивнула на прикрытую пергаментом книгу, однако Семерка не дала ей договорить.

– Постой! Ты с-сказала, что хочешь рассказать про вьюна?

– Ты не в курсе? – удивилась Феникс. – Разве Зарница с тобой не поделилась?

При упоминании юной ведьмы Семерка скривилась.

– Она довольно милая, – радостно сообщила Феникс. – Они с Пятаком помирились. Представляешь, он даже извинился!

К огромному изумлению Охотницы, Семерка уставилась в пол и, пожав плечами, снова начала перелистывать страницы.

Феникс в растерянности воззрилась на нее:

– Семерка?

– Что? – Та подняла взгляд, в котором вопреки ожиданию читался вызов.

Интересно, за что она так невзлюбила Зарницу?

– Выходит… Зарница не рассказала тебе про вьюна? – стушевалась Феникс, сообразив, что Семерка и дальше намерена хранить молчание.

Семерка медленно покачала головой.

– С ней явились две ведьмы – Флисс и Бритт. Они настояли, чтобы я пошла с ними. Правда, разрешили взять с собой книги. – Девочка неловко пожала плечами. – Они о чем-то говорили, но я не прислушивалась – читала.

Когда Феникс закончила рассказ, Семерка потрясенно уставилась на нее.

– Вьюн был в ледяном дворце? Но как? Они ведь не…

– Не водятся за пределами луговых земель, – подхватила Феникс. – Знаю. – Она помотала головой. – Думаю, его привлек Зловещий зазор, вот только… – Охотница умолкла, прикусила губу. – В этом нет никакой логики.

– Абсолютно никакой, – нахмурившись, согласилась Семерка, а потом кивнула на шаткую стопку книг. – Наблюдения ведьм за Зловещим зазором. Они вели записи ежедневно на протяжении сорока лет, и за все время не было ни одного случая нападения монстров.

– Получается… Моргрен каким-то образом… воздействовал на него? – неуверенно протянула Феникс.

– Не знаю. – Семерка провела ладонью по лицу. Только сейчас Феникс заметила, какая она бледная. – Я облазила все вдоль и поперек в поисках гоблинских текстов, но их практически не осталось. Очевидно, Джира унесла труды к себе, а значит, они погибли. – Она поникла, ссутулилась. – Прости, Феникс.

– Не извиняйся, – торопливо откликнулась Охотница. – Мы изначально не особо верили в успех.

– Я надеялась тебе помочь, – не поднимая головы, пробормотала Семерка.

– Ты и помогла, – отчеканила Феникс. – Но не решением нерешаемых проблем, а тем, что ты есть ты.

Семерка вяло улыбнулась, но тут двери распахнулись, и в библиотеку, громко переговариваясь, ворвались Шестой с Пятаком.

– Гляди! – торжественно провозгласил Пятак, тыча пальцем в балкон. – Я же сказал: Феникс тоже здесь. – Он понизил голос, но до Охотницы все равно донеслось: – Надеюсь, она штудирует «Магических тварей», а то ей пора освежить знания.

– Семерка, – торопливо позвал Шестой, заметив недовольство Феникс, – ты уже сто лет не тренировалась. Если сюда нагрянут монстры, ты должна уметь постоять за себя.

– Ага, – вторил Пятак. – Иней с нас шкуру спустит, если узнает, что ты постоянно пропускаешь тренировки.

Семерка жестом обвела бесчисленные полки:

– По-вашему, я уже успела все п-прочитать?

– Почему нет? – пожал плечами Пятак. – Ты ведь отсюда не вылезаешь.

– Ты за всю жизнь п-прочел хоть одну книгу? – фыркнула Семерка. – Поэтому и не представляешь, сколько это требует времени!

Однако Пятак ничуть не смутился.

– Так ты спускаешься или нет? Лично у меня нет ни малейшего желания отдавать тебя на съедение очередному забредшему сюда монстру.

– Аналогично, – выпалил Шестой, умоляюще глядя на сестру.

– Тебе не помешает отвлечься, – мягко сказала Феникс. – Заняться для разнообразия чем-нибудь другим, освежить голову.

Шестой энергично закивал:

– Отличная мысль.

– Ладно. – Семерка со вздохом поднялась и направилась к лестнице. – Не против потренироваться прямо здесь? Мне не терпится поскорее вернуться к работе.

Феникс двинулась было за ней, но в последний момент заколебалась, вспомнив про книгу, которую старательно прятала от нее Семерка. Конечно, подсматривать некрасиво, но, прежде чем в ней проснулась совесть, Феникс отодвинула свиток и вытянула шею, чтобы прочесть текст. Впрочем, читать было нечего – обе страницы оказались пустыми. Девочка полистала фолиант – ничего, чистая бумага.

Странно.

Внезапно до нее донесся сердитый голос Шестого:

– Семерка, где твой кинжал?

По блестящим ледяным ступеням Феникс поспешила вниз.

– Ой. – Семерка глянула на свой пояс, где сразу бросалось в глаза отсутствие кинжала. – Наверное, забыла захватить.

– В общем, оружия у тебя нет, – бесстрастно констатировал Пятак. – Такое ощущение, что ты сама готова прыгнуть в пасть к монстру! – Покачав головой, он снял с пояса свой нож. – Вот, возьми мой. Но завтра не забудь свой кинжал.

Семерка виновато кивнула. Ее прежняя сосредоточенность растворилась без следа. Плечи поникли, едва Шестой вручил ей деревянный меч. «Да, она совершенно не годится в Охотники», – промелькнуло в голове у Феникс, однако она поспешно отогнала эту мысль.

– Просто расслабься, – посоветовала она. – Ты сражаешься гораздо лучше, когда не нервничаешь.

– С-сложно не нервничать под прицелом такого количества оружия, – мрачно откликнулась Семерка, глядя, с какой легкостью Феникс выхватила из-за спины топоры. Пятак обнажил меч, Шестой занес кинжал.

Хрум пронзительно пискнул в знак согласия и перепрыгнул на плечо Семерки, чтобы ее поддержать.

– Предатель, – буркнула Феникс, зато Семерка просияла, воспрянув духом.

– Предлагаю сегодня отработать нападение. – Шестой шагнул к сестре. – Попробуй меня атаковать. – Заметив ее тревогу, он торопливо добавил: – Не бойся… ты не пострадаешь.

Семерка криво улыбнулась:

– Может, я боюсь, что пострадаешь как раз ты.

– Отличный настрой! – похвалил Пятак. – Сразу виден боевой дух.

– Давай, Семерка, – подбодрила Феникс. – Ты справишься.

– Эй! – Шестой возмущенно посмотрел на обоих товарищей. – Хватит ее подбадривать! Мало того что Феникс чуть не сломала мне хребет… ОЙ!

Пользуясь тем, что Шестой отвлекся, Семерка подкралась к нему и огрела по затылку деревянным мечом.

– За что? – простонал он, потирая ушибленное место.

– У нас вроде тренировка, нет? – ухмыльнулась Семерка. – Ты отвлекся. Мне показалось, это отличная возможность для атаки. Разве не такой тактике учат Охотников?

– Не в бровь, а в глаз, – хихикнул Пятак.

Пару минут спустя Феникс пришлось затаить дыхание и избегать взгляда Пятака, чтобы не засмеяться в голос. Семерка умудрилась нанести брату множественные удары, прибегая к весьма нестандартным уловкам – например, сказав, что у него развязались шнурки, или притворившись, что она потянула лодыжку.

К несчастью, терпение Шестого иссякло.

– У тебя совершенно несерьезный подход! – упрекнул он, хватаясь за ушибленное место. – Думаешь, монстр остановится из-за твоего даже не мнимого растяжения?

Семерка улыбнулась, к своему удивлению весьма довольная собой.

– Не знаю, но ведь сейчас нападаешь на меня ты, а с тобой моя тактика работает.

– Ты нарочно прикидываешься, что не понимаешь, – вздохнул Шестой.

Семерка пожала плечами:

– Но если играть по твоим правилам, мне тебя никогда не одолеть, верно? Вот я и играю по своим.

– Логично, – протянул Пятак. – Хотя, по-моему, Шестой прав. Вряд ли хитрость спасет тебя, условно, от нежити.

– Моя очередь. – Феникс шагнула вперед, подавив намечающуюся ссору в зародыше.

– Шнурки проверила? – ухмыльнулась Семерка. Хрум на ее плече одобрительно заверещал.

– Значит, ты теперь на ее стороне? – выгнула бровь Феникс.

А через секунду вскрикнула от удивления. Семерка неожиданно ринулась на нее и, вопя во всю глотку, с бешеной скоростью замахала над головой мечом. От неожиданности Феникс чуть не забыла уклониться; деревянный клинок запутался у нее в волосах, вырвав несколько прядей.

– Что это было? – отчасти потрясенно, отчасти сердито спросила Феникс.

– Внезапная атака, – безмятежно улыбнулась Семерка. – Еще одна.

– Должен сказать, у тебя отлично получается застать нас врасплох, – объявил Пятак, выступая вперед. – Моя очередь. Сразу предупреждаю, Семерка, со мной этот номер не пройдет… Эй! Ты куда?

Вместо того чтобы атаковать Пятака, Семерка развернулась и помчалась по ближайшей лестнице вверх.

– Ты ведь изображаешь монстра? – бросила через плечо Семерка. – Вот и преследуй меня.

Пятак со свирепой гримасой ринулся за ухмыляющейся девочкой.

– А еще монстру положено издавать звуки. Рычать или хрюкать, – веселилась Семерка. – В чем дело? Не ты ли хотел, чтобы все было по-настоящему?

– Это унизительно, – не обращая внимания на заливистый смех Шестого, откликнулся Пятак, взбираясь по лестнице. – Ну и что ты намерена с этим делать? – Он кивнул на увесистый фолиант в руках Семерки.

Та лишь пожала плечами.

– Может, научить тебя читать?

Пока Пятак демонстративно закатывал глаза, Семерка метнула в него книгу, угодив прямо в грудь. За первой последовали еще три, вынуждая Пятака попятиться.

– Ой! Так нечестно! – завопил он.

Феникс и Шестой согнулись от хохота.

– А по-моему, очень даже честно, – ликовала Семерка. Хрум у нее на плече запрыгал в знак согласия. – Я победила вас троих и имею полное право снова заняться чтением.

Развернувшись, она направилась к груде книг.

– Феникс, ты была права. Разнообразие пошло мне на пользу. Спасибо! – крикнула она через плечо.

Хрум радостно пискнул и, исполнив хвостом замысловатый пируэт, перепрыгнул на плечо Феникс, а затем пристально посмотрел на нее, пока она наконец не почесала ему мордочку его излюбленным способом.

Громко топая, Пятак присоединился к друзьям.

– Правильно ты сказал, Шестой, – буркнул он, качая головой. – У нее совершенно несерьезный подход.

– Ну не знаю, – улыбаясь, откликнулась Феникс. – Думаю, мы ее недооценили и она этим воспользовалась.

– Причем весьма удачно, – проворчал Шестой, по-прежнему потирая затылок.

Пятак негодующе фыркнул.

Наверху рыжая макушка Семерки исчезла за горой свитков.

Глава 31

– Прекратите в меня стрелять! – рявкнул Пес и ощетинился, когда от него отскочила очередная стрела с оперением дятла.

Из Вечного леса потянулись вооруженные до зубов отряды воинов Лесного клана.

От толпы отделился мужчина, его нагрудная пластина была выполнена из плотного черного дерева и для большей крепости пропитана дурманом.

– Хранитель, что ты делаешь в наших краях? – подозрительно прищурившись, спросил воин. Заметив у лап Пса выдру, он потрясенно попятился.

Пес понимал: действовать нужно незамедлительно.

– Выслушайте меня! – пролаял он. – Одно из родовых древ подверглось осквернению, и вы считаете виновниками Речной клан. Верно?

Мужчина нахмурился и нехотя кивнул.

Пес коснулся носом выдры.

– Здесь лежит мертвая выдра, убитая ножом Лесного клана. Речной народ возложит вину за ее убийство на вас.

Войско разразилось негодующими воплями.

– Тихо! – рявкнул Пес и выпрямился, чтобы казаться как можно выше.

Перед ним толпились разъяренные воины, которые если и спасуют, то перед большей силой. Впрочем, тактика Хранителя сработала, и на берегу воцарилась тишина.

– Мы к этому непричастны. – Лидер Лесного клана кивнул на выдру.

– Знаю, – прорычал Пес.

Утаивать что-либо не имело смысла, Виктория давно скрылась. У него в запасе оставались какие-то минуты, чтобы предотвратить катастрофу.

– Оба преступления совершила наша оружейница.

На лицах воинов читалось сомнение, и Пес поспешил их убедить.

– Вам известно, какое несчастье постигло Охотничью заимку. – Он повысил голос, чтобы все слышали. – Оружейница предала нас. Три дня назад ее видели в этих краях, где она убила троих Охотников.

Воины закивали.

– Беда, – пробормотала одна из женщин, впрочем не выпуская из руки копье.

– Однако вероломство Виктории зашло еще дальше, – продолжал Пес. – Она жаждет сеять ненависть. Именно она осквернила родовое древо и убила выдру в надежде спровоцировать войну между вашими кланами, самонадеянно считая, что для этого достаточно лишь пера и клинка. Но в вашей власти доказать, как глубоко она заблуждается.

– Какие у тебя доказательства? – требовательно крикнул лидер в черном нагруднике.

– Зачем ты с ними церемонишься? – проворчал Фитиль, яростно размахивая огненными крыльями над ухом Пса. – Почему позволяешь себя допрашивать? Может, преподать им урок?

– Фитиль, угомонись, – одернул его Пес, но, увы, слишком поздно.

Взгляды Лесного клана устремились на огненного спрайта, и в них читался неприкрытый ужас.

– Это он! – завопил кто-то. – Тот самый спрайт, что спалил сломанное дерево!

Пес негодующе посмотрел на Фитиля, но тот без тени раскаяния пожал плечами:

– Оно уже умирало. И вообще, я не сделал ничего плохого. Это было великолепное пламя, достойный конец.

Мимо него в опасной близости просвистела стрела. Она рассекла воздух, вынудив спрайта пошатнуться. Его пламя вспыхнуло так ярко, что резало глаза.

– Как ты смеешь! – взвизгнул Фитиль.

Пес почувствовал, что стремительно теряет контроль над ситуацией.

И тут нагрянул Речной клан.

За спиной послышался ритмичный плеск множества весел. У Пса сердце ушло в пятки, когда он узнал во главе армады мальчишку на каноэ. На сей раз он явился в сопровождении многочисленных, вооруженных до зубов сородичей.

– Приветствую, – начал Пес, шкурой ощущая напряжение от застывшего позади него Лесного клана, который, не теряя времени, заряжал луки и натягивал тетивы. – Я…

– Это правда! – донесся из первой лодки яростный, полный муки вопль. На носу, в мерцающей безрукавке из рыбьей чешуи, стояла женщина и указывала пальцем на убитую выдру.

Ей вторили крики ужаса и гнева, гребцы с удвоенной силой налегли на весла.

– Заклинаю, выслушайте меня! – надрывался Пес.

– Воины, приготовиться! – скомандовал лидер Лесного клана.

Пес услышал, как позади него раздались крики воинов Лесного клана, увидел, как блеснули наконечники их копий в форме листьев, когда первое каноэ причалило к берегу. В мгновение ока женщина спрыгнула на сушу и, склонившись над выдрой, выдернула у нее из бока клинок. Кровь на лезвии больше не светилась, однако его форму нельзя было перепутать ни с чем. Женщина подняла кинжал над головой, чтобы его увидели в каждой лодке, и крики ярости сменились куда более зловещим молчанием.

– Поздно вмешиваться, – шепнул Фитиль, порхая в опасной близости от искалеченного уха Пса, но стараясь не касаться его. Жар спрайта обжигал Хранителя, как никогда прежде. – Ты пытался, но их уже не остановить. А нам пора уносить ноги, нужно предупредить повелительницу пламени обо всем, что ты видел.

Пес оскалился. Больше всего ему хотелось оказаться как можно дальше отсюда, но нельзя позволить двум кланам истребить друг друга.

Когда первое копье Лесного клана рассекло воздух, он сделал то единственное, что от него зависело, и, прыгнув ему наперерез, перекусил древко мощными челюстями.

Войско моментально разразилось негодующими воплями:

– Он заодно с Речным кланом!

– Защищает их!

Пес многое отдал бы, чтобы стать больше, громогласнее.

– Выслушайте меня! – рявкнул он. – Вот уже тысячу лет я служил и служу Охотничьей заимке.

Он надеялся, что упоминание возраста добавит ему авторитета, однако этого не случилось. Лесной клан рвался в бой, воины Речного клана, оскалившись, последовали его примеру, в воздухе запахло кровопролитием. Атмосфера стремительно накалялась, и Пес понимал: малейшая вспышка приведет конфликт к точке невозврата.

Полетела новая стрела, на сей раз пущенная Речным кланом. Пес прыгнул, чтобы отразить ее плечом, едва сумев подавить крик боли.

– Оба преступления совершила Виктория! – гаркнул он и, сопровождаемый порхающим над головой Фитилем, завертелся на месте, чтобы посмотреть в глаза каждому из присутствующих. – Вот кого необходимо схватить и призвать к ответу. Зачем, по-вашему, я здесь?

– Речной клан, убрать оружие! – раздалось из лодки, не успевшей причалить к берегу.

Пес моментально узнал этот голос и, чуть ли не поскуливая от надежды, обернулся туда, откуда он доносился.

– Вождь Ундина? – позвал Хранитель.

Лесное войско потрясенно зашепталось. Вождь Речного клана, о которой слагали легенды, слыла неуловимой, как угорь, и пользовалась непререкаемым авторитетом. Даже Фитиль выглядел заинтригованным. Если ее удастся убедить, что во всем виновата Виктория…

Ундина ничуть не изменилась с их последней встречи с Хранителем. Крепкая, закаленная рекой, она выбралась из каноэ с легкостью, противоречащей ее возрасту. Жилет из чешуи, надетый поверх рубахи из речного шелка, сверкал, будто начищенное серебро, черные кудри были украшены позолоченными рыбьими костями и зелеными перьями кряквы. Весь ее облик источал присущую вождю властность.

– Она какая-то странная, – шепнул Фитиль на ухо Псу, впрочем недостаточно тихо.

– Цыц, – рыкнул на него Пес.

– Хранитель, какая приятная неожиданность. – Ундина смотрела на Пса с теплотой, а на Фитиля с любопытством. – Сколько мы не виделись?

– Восемьдесят четыре года, – ответил Пес, чувствуя, как забеспокоился Лесной клан.

Фитиль и вовсе хрюкнул от удивления.

Псу и самому верилось с трудом. Он невольно вглядывался в Ундину, выискивая в ее облике хоть какие-то, пусть самые мельчайшие изменения, но ничего не находил. Похоже, часть слухов верны: время над Ундиной не властно. Даже ее запах остался неизменным: от нее по-прежнему веяло умом, водяными лилиями и железной дисциплиной.

Речной клан сгрудился вокруг своего вождя, стремление защитить ее боролось с необходимостью соблюдать почтительную дистанцию.

Ундина опустилась на колени и склонилась над выдрой.

Пес понимал: нужно подождать, но в голове крутилось слишком много мыслей. Стараясь не обращать внимания на нацеленные на него копья и ножи Речного клана, он шагнул к женщине.

– Ундина, – произнес он, надеясь, что она не услышит отчаяния в его голосе, – Лесной клан не совершал этого. Клянусь.

Вождь подняла на него отсутствующий взгляд.

– Эта выдра спасла меня, маленькую, – прошептала она. – Водогрыз утянул меня на дно, а она вытащила. Ты знал об этом, Хранитель?

Пес кивнул. Об Ундине ходило множество слухов, и среди них – история чудесного спасения.

– Да, наслышан. – Он наклонился к ней в надежде хоть как-то утешить. – Соболезную.

Ундина медленно выпрямилась, скорбь в ее глазах сменилась яростью, вспыхнувшей огнем. Руки женщины сжались в кулаки, однако голос оставался спокойным и невозмутимым.

– Если это сделали не они… – Она глянула на Лесной клан, и один из воинов попятился. – Кто тогда?

Ее взгляд впивался, словно рыболовный крючок.

– С ней шутки плохи! – восхищенно шепнул Фитиль.

Пес с трудом пропустил его слова мимо ушей: слишком серьезный момент, чтобы отвлекаться на болтовню спрайта.

– Виктория, – коротко ответил он.

– Откуда такая уверенность?

Пес устремил взор на выдру:

– Она показала.

Внезапно Ундина стальными пальцами обхватила морду Пса. Их взгляды встретились, носы почти соприкасались. Секунду спустя женщина столь же резко отстранилась.

– Она до тебя дотронулась, – потрясенно шепнула она. – Определенно.

Пес кивнул.

Ундина обернулась к своему войску:

– Возьмите выдру и подготовьте ее к обряду речного погребения с той же любовью, с какой бы вы хоронили своих близких.

Заметив, что воины не спешат подчиниться, она красноречиво вздернула бровь:

– Живо!

Речной народ неуверенно переминался с ноги на ногу.

– Мы не можем оставить вас здесь, без защиты, – буркнул один.

– Тем более с ними, – выпалил другой, косясь на Лесной клан.

– Я не одна. Со мной Хранитель Охотничьей заимки, – возразила Ундина и пристально посмотрела на лесное войско, застывшее в зловещей, не предвещающей ничего хорошего стойке. – Очевидно, вас не убедило объяснение Хранителя касаемо истинного виновника постигшего вас несчастья, и это не должно остаться без внимания. Я созываю судилище на этом самом месте ровно через неделю.

Лидер лесных воинов в черном нагруднике выступил вперед и кивнул:

– Судилище. На этом месте. Через неделю. Я передам вождю Лиственнику.

С этими словами лесной народ словно растворился в тенях, исчезнув среди деревьев.

– Как по мановению волшебной палочки, – тихо заметила Ундина.

В гробовом молчании они с Псом наблюдали, как мертвую выдру бережно погрузили в каноэ, которым правил пожилой гребец с мокрым от слез лицом.

– Думаете, на судилище удастся закрыть вопрос с осквернением родового древа? – протянул Пес, завороженно глядя на лес, притягивающий его как магнитом. – Доказательств у меня толком нет, но я знаю, что это Виктория.

Ундина поджала губы:

– Лиственник – человек здравомыслящий. К несчастью, его племя слишком неуправляемо, а между нашими кланами то и дело возникают трения. – Она медленно покачала головой. – Я лишь отсрочила кровопролитие, не более.

Пес кивнул, однако внутри у него все клокотало от напряжения. Ему пора в путь, в Айсгард, к Феникс. Фитиль, очевидно, испытывал нечто подобное – он поднимался все выше, распалялся все сильнее.

– Вам нужно спешить, – констатировала Ундина, поглядывая то на Хранителя, то на спрайта.

Пес кивнул:

– Выдра явила мне истинную виновницу своей смерти. А после показала, что Виктория угрожает кое-кому, хорошо мне знакомому, поэтому я догадываюсь, куда она направляется.

– И этот кое-кто очень тебе дорог, – протянула Ундина.

Пес снова кивнул, порхающий над ним Фитиль весь извелся от нетерпения.

– Тогда поторопись, – мягко откликнулась Ундина, а потом сощурилась. – Надеюсь, схватив Викторию, ты приведешь ее сюда, чтобы она ответила за свои злодеяния. Поклянись, Хранитель.

– Клянусь. – Пес уже собрался уходить. – Хотя право судить ее есть у многих.

Он напружинился, позыв бежать сводил тело судорогой. Ему нужно попасть в Айсгард, и чем скорее, тем лучше.

Ундина тронула его за плечо и, поколебавшись, произнесла:

– Прикосновение выдры – странный дар, Хранитель.

Пес обернулся, на него вдруг накатил страх.

– Ты знаешь, каковы его последствия?

Ундина медленно покачала головой:

– Оно наделяет здоровьем, излечивает все болезни, заживляет раны. Мне минуло полтора века, а я по-прежнему ощущаю себя тридцатилетней. – Она пристально посмотрела на Пса. – Но ты не из плоти и крови. Неизвестно, как магия повлияет на тебя.

– Я стал различать вкус, – тихо поведал Пес, до сих пор дивясь новой способности.

Брови женщины поползли вверх.

– Так скоро, – пробормотала она и, перехватив вопросительный взгляд Хранителя, добавила: – Какие-то последствия ощущаются раньше, какие-то позже. – Ундина чуть нахмурилась. – Будь готов к переменам в ближайшие две-три недели.

Пес не нашелся что ответить, поэтому молча кивнул и уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг его посетила неожиданная мысль.

– Так непривычно видеть знакомые лица между пробуждениями. Обычно к моему очередному появлению все, кого я знал, уже умерли. Поэтому у меня очень… странное чувство от нашей встречи.

– Я тоже была рада тебя видеть, – улыбнулась Ундина.

– Ну идем наконец! – торопил Фитиль, буквально сгорая от нетерпения.

Пес успел заметить, как озадаченно смотрит на них Ундина, а потом подставил морду пронизывающему, отдающему снегом ветру, что дул с севера, и помчался со всех ног.

С каждым исполинским прыжком его охватывало ликование – совсем скоро они с Феникс воссоединятся.

Глава 32

Со вторжения в Айсгард вьюна минуло несколько дней, но все по-прежнему не находили себе места от тревоги. Ледяные матери исследовали каждый дюйм озера, а Охотники – фасад дворца, но обнаружить лазейку, через которую проник вьюн, так и не удалось. В результате в тоннелях выставили караулы, а ледяные орлы патрулировали Айсгард с воздуха.

Феникс была вконец измотана. Занятия с Нарой перекочевали в еще не погасшую чародейную рядом с кладовой, в остальном же дело не сдвинулось с мертвой точки. Наре по-прежнему приходилось вырубать свою подопечную по два-три раза за урок.

– Пустая трата времени, – проворчала Феникс после очередного бесплодного занятия. Голова у нее раскалывалось, сердце колотилось, как после забега на стометровку. Девочка шаркнула сапогом по полу. – Каждый день одно и то же. Мой дар не желает подчиняться!

Она старалась не думать о том, что Зловещий зазор наблюдает за ней и хохочет. По ночам Морок и Зазор сливались в ее сознании в сплошную, леденящую кровь тьму, вынуждая задыхаться от неумолимого, всепоглощающего страха, какой вселяли оба этих существа. Излишне говорить, что из-за этого, а также из-за беспокойства о Хранителе она плохо спала.

– Пламя не может ни отказываться, ни соглашаться, – мягко возразила Нара. – У магии нет своей воли.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Способ управлять ею существует. Нужно лишь его найти.

За спокойным голосом ведьмы скрывалось волнение. Феникс с друзьями провели во дворце неделю, а ее способность контролировать огонь осталась на прежнем уровне. Тем временем Зловещий зазор выкачал магию из пяти чародейных, тренировочного зала и множества пустых опочивален. Тьма с пугающей скоростью распространялась по Айсгарду, вода свободно струилась по тоннелю рядом с кладовой.

Слишком многое зависело от Феникс, груз ответственности давил, угнетал. Она ловила на себе полные отчаянной надежды взгляды ведьм и мечтала спрятаться от них, а по возможности старалась их избегать.

Хрум прильнул к ее щеке и защебетал в знак поддержки.

– Я, пожалуй, пойду, – устало проговорила Феникс. – Элара просила нас подежурить в склепах. Там мы и заночуем.

Брови Нары поползли вверх.

– Собираетесь остаться там до утра?

– Мы сами вызвались. – Феникс пожала плечами. – Кроме того, склепы расположены прямо под озером – вьюн вполне мог пробраться через них.

После схватки с монстром Зарница и Пятак забыли былые разногласия. Юная ведьма при любом удобном случае рассказывала об Айсгарде, а Пятак, вместо того чтобы злиться, как раньше, охотно делился информацией о Эмбере. Такой расклад устраивал обоих – к величайшему облегчению окружающих.

Нара вздохнула:

– Ясно. Только постарайся поспать. Очень многое зависит от наших тренировок, и мне бы очень не хотелось, чтобы завтра ты была как выжатый лимон.

И снова Феникс ощутила груз надежды, какую возлагали на нее ведьмы.

– Постараюсь, – вяло кивнула она.

– Тогда удачи, – улыбнулась Нара. – Хотя ты и без нее справишься.

Вскоре Феникс отыскала Верховную колдунью и Зарницу у подножия пиршественного древа. Там же были две ведьмы постарше: Флисс и Бритт. Все трое держали тюки с одеялами и провизией. Проверив топоры, Феникс поспешила к ним и улыбнулась, когда Зарница помахала ей рукой.

– Феникс! – с улыбкой приветствовала ее Элара. – Ты здесь, отлично. Ждем только Пятака с Шестым.

– Они сказали, что поищут среди старого оружия щиты и новый лук для Шестого, – вклинилась Зарница.

Мальчики объявились минуту спустя, оба с торжественным видом несли по деревянному щиту толщиной с руку. За спиной у Шестого болтался лук со свеженькой тетивой, старое дерево блестело от жира.

– Он даже лучше старого, – сияя от восторга, сообщил Шестой. – Стреляет дальше и не отклоняется влево.

– Соломенное чучело пало без сопротивления, – сухо заметил Пятак.

– Та же участь ждет всех монстров, какие только попадутся мне на пути, – предвкушал Шестой.

– Пока Шестой будет в одиночку косить врагов, мы укроемся за ними. – Пятак кивнул на массивные щиты.

– Спасибо, Шестой, ты просто душка, – засмеялась Феникс. – Ребята, вы серьезно собрались таскать их на себе всю ночь?

– Само собой! – отозвался Шестой.

Хрум выбрался из медвежьей шкуры, оценивающе взглянул на щиты и с сомнением пискнул.

– Пессимизм белке не к лицу, Хрум, – оскорбился Пятак. – К твоему сведению, я гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд.

– Аналогично, – кивнул Шестой.

Гримаса Хрума как бы говорила: «Это мы еще посмотрим».

Бритт улыбнулась Охотникам.

– Кто из вас возьмет на себя организацию?

– Она, – хором ответили Пятак и Шестой, указывая на Феникс.

В ней вспыхнула гордость пополам со страхом, но девочка решительно подавила оба чувства. С первых же фраз она удовлетворенно отметила, как властно и уверенно звучит ее голос.

– Катакомбы занимают обширную территорию. Постараемся охватить бо́льшую ее часть, а после разделимся на две группы: одна отдыхает, вторая сторожит. Годится?

Все согласно закивали.

– Отличный план, – одобрительно улыбнулась Элара, потом обернулась к озеру и поманила к себе ближайших ледяных матерей.

Шесть изваяний синхронно сошли с постаментов, вода под их ногами моментально замерзла. Вместе они подошли к группе, поджидавшей на берегу, и хруст их шагов растаял позади.

Возглавляла статуи самая молодая из ледяных матерей, в ее прозрачных волосах поблескивали заиндевевшие перья. Феникс едва не вздрогнула, когда ледяная матерь присела перед Эларой, отчего на всех повеяло пронизывающим ветром, стеклянные глаза скользнули по собравшимся.

– Склепы? – спросила статуя.

– Да, Линнет, благодарю, – кивнула Элара.

Ледяные матери выстроились в два ряда по трое и, потянувшись друг к другу, соприкоснулись пальцами. Мгновение спустя под их поднятыми руками возник сводчатый тоннель. Вода внизу забурлила, вытесняясь наружу, отчего между двумя стенами из мерцающей, беспокойной влаги образовалась траншея. Вскоре отряд увидел то, что было скрыто: мокрые ступени, ведущие к костяной двери.

– Удачи, – ласково пожелала Элара вслед Охотникам.

– Она нам не понадобится. – Пятак выразительно похлопал по щиту.

За дверью оказался крутой спуск. По мере приближения отряда факелы на стенах вспыхивали сами собой, воздух становился ощутимо холоднее.

– Готовьтесь к неожиданностям, – предупредила Феникс. – Помните, внизу нас может подстерегать все, что угодно.

– Твоими бы устами, – серьезно откликнулся Пятак. – Лично я надеюсь на печенье из зубянки. А ты? – с улыбкой поинтересовался он у Бритт.

Ведьма с мышиными волосами засмеялась:

– Меня устроит теплая погода.

– Шутники, – проворчала Феникс, стараясь скрыть улыбку.

Отряд миновал спуск, с каждым их шагом тьма потихоньку рассеивалась. Сгрудившись позади Феникс, Пятак, Шестой и ведьмы всматривались в холодный полумрак. Темнота, царившая в склепах, не имела ничего общего со Зловещим зазором, однако все равно действовала на нервы. Вдалеке один за другим зажигались факелы, вскоре все пространство, насколько хватало глаз, испещрили яркие точки.

В разные стороны от прохода тянулись сумеречные усыпальницы. То тут, то там их симметрию нарушали исполинские корни пиршественного древа, которые прорастали сквозь потолок, змеились в воздухе и снова уходили в землю.

Феникс подавила дрожь отвращения: катакомбы не нравились ей категорически. Сгустки темноты под сводами корней между усыпальницами манили ее, призывали заглянуть в самые их недра. Она отогнала гнетущее чувство и шагнула к ближайшей гробнице.

На глыбе льда высотой по плечо покоилась до жути реалистичная фигура ведьмы в плаще со скрещенными на груди руками. По углам саркофага высились прочные столбы, поддерживающие ледяной балдахин с узором из листьев, цветов и фруктов. Детали были пугающе правдоподобны, а холодная, отполированная до блеска красота гробницы – неоспорима.

Усыпальницы походили одна на другую во всем, кроме неповторимых статуй, являвших собой точные копии погребенных ведьм.

В гробовом молчании отряд сомкнулся вокруг Феникс.

– Вперед, – содрогнувшись, скомандовала она, увлекая спутников мимо саркофагов под скованные льдом корни пиршественного древа.

Собрав в кулак всю свою волю, она заглядывала в каждый темный уголок, выискивая хоть намек на лазейку, через которую вьюн проник в ледяной дворец.

Вдруг она будто почувствовала затылком чей-то пристальный взгляд, и мысли снова невольно перекинулись на Морока, Зловещий зазор и странную тьму в глазах вьюна. В надежде отвлечься Феникс обернулась к ведьмам:

– Вы сумеете защитить себя в случае нападения?

Те изумленно воззрились на нее.

– Разве мы ожидаем нападения? – удивилась Зарница. – Вроде бы наша задача – проверить, смогут ли монстры попасть в Айсгард через катакомбы.

– Готовьтесь к неожиданностям, – хором ответили Пятак с Шестым и, переглянувшись, звонко рассмеялись. Их смех эхом прокатился под ледяными сводами.

Феникс попробовала улыбнуться, однако склепы отбивали у нее всякое желание веселиться. В затылке по-прежнему покалывало, Хрум затаился в шкурах, его сердечко колотилось рядом с ее сердцем.

– Элара попросила присоединиться к вам из-за наших навыков боевой магии, – ровно откликнулась Флисс, потрясая седыми кудряшками. – Однако мы никогда не проверяли их на практике.

Это был честный ответ.

– Мы должны держаться вместе и отвечать за безопасность друг друга, – отчеканила Феникс и ткнула пальцем в сторону прохода. – Попасть в катакомбы и выбраться из них можно только по нему. Если запахнет жареным, двигаем туда.

Все закивали, а ведьмы еще больше занервничали.

В больших зазорах между факелами царила кромешная тьма. Феникс нащупала в кармане лунный камень, гадая, стоит ли воспользоваться им. Но тут Зарница что-то пробормотала себе под нос – неуловимые магические слова, недоступные человеческому слуху, – и прямо перед ней возник шар оранжевого света.

– Ведьминский огонь, – пожав плечами, объяснила Зарница изумленным Охотникам и подтолкнула шар вперед.

– Спасибо, – поблагодарила довольная Феникс. – Чем больше света, тем лучше.

– Да, со светом гораздо комфортнее. – Шестой нервно покосился на ближайшую гробницу.

– Видали мы места и пострашнее! – объявил Пятак и, повернувшись к Зарнице, завел подробный рассказ о Ледяном лесе.

Юная ведьма слушала, затаив дыхание.

– А Вечный лес? Там вы бывали? – спросила она, едва Пятак закончил монолог. – Известно ли вам, что ведьмы первыми открыли возможность общаться с родовыми древами?

– Впервые слышу, – с любопытством отозвался Шестой.

– А ты знаешь, почему Лесной клан обитает в родовых древах? – не остался в долгу Пятак.

– Нет! – выпалила заинтригованная Зарница.

– Из-за наземных пауков-живоглотов, – пояснила Феникс. – В Вечном лесу их полчища, вот почему жить на земле смертельно опасно.

У Зарницы отвисла челюсть.

– Целый клан живет на деревьях из-за монстра?

– Вообще-то, пауки-живоглоты далеко не единственные монстры, – поправил Пятак. – Но в целом все верно. Поэтому я и говорил: нельзя понять кланы без понимания их монстров.

Зарница молча переваривала услышанное, а разговор тем временем свернул в другое русло. Все начали перечислять, в какой части Эмбера хотели бы побывать.

– Нижескат, – решительно заявил Шестой и, заметив недоумевающий взгляд Пятака, потрясенно ахнул. – Самый высокий водопад в Эмбере. Ты наверняка слышал.

– Нет.

Феникс закатила глаза.

– Иногда полезно читать книги.

– Или хотя бы карты, – улыбнулась Зарница. – Мне никогда не доводилось странствовать за пределы Ледяных пустошей, но даже я в курсе про Нижескат.

– Ладно, давайте сменим тему, – буркнул уязвленный Пятак и с любопытством глянул на Зарницу. – А что насчет тебя? Ты вообще нигде не была. Что бы ты хотела посмотреть в первую очередь?

Юная ведьма вздохнула:

– Много всего! Родовые древа, плавучий рынок. Огромные плавучие деревни Речного клана, разноцветные свеклы Пустынного клана…

Пятак громко захохотал, и по катакомбам, отражаясь от гробниц, понеслось раскатистое эхо.

– Разноцветные что?

– Свеклы, – нахмурилась Зарница.

От смеха Пятак не мог выдавить из себя ни слова.

– Не обращай на него внимания, – вклинился Шестой, хотя уголки его рта предательски подергивались. – Просто… Пустынный клан славится своими разноцветными стеклами, а не свеклами.

– Ой, – смутилась Зарница, однако через мгновение на ее лице расцвела улыбка. – Похоже, пустыня выглядит несколько иначе, чем мне представлялось.

– Ага, – захрюкал Пятак, хватаясь за живот.

Даже Феникс не утерпела и засмеялась вместе со всеми, хорошее настроение оказалось заразительным вопреки гнетущей обстановке.

Беглый обход склепов занял несколько часов. Наконец отряд остановился возле гробницы ведьмы с круглым умиротворенным лицом, и, опустившись на землю, все принялись мирно жевать принесенную с собой еду.

– Не возражаешь, если мы с Пятаком и Флисс будем нести вахту первыми? – спросил Шестой. – А потом разбудим вас и поменяемся.

Кивнув, Феникс завернулась в одеяло и, подсунув под голову заплечный мешок, вытянулась на полу. Хрум выбрался из шкур и свернулся калачиком у нее на груди, ведьминский огонь, зажженный Зарницей, парил поблизости, согревая щеку.

Спохватившись, Феникс приподнялась с импровизированного ложа и протянула Пятаку лунный камень.

– На всякий случай, – зевнув, пояснила она в ответ на его вопросительный взгляд.

В затылке по-прежнему неприятно покалывало, однако стоило ей коснуться головой мешка, и веки сами собой начали слипаться.

– Я выставлю караул, – тихонько обратилась Флисс к Пятаку и Шестому. – Если сюда вдруг нагрянет монстр, они поднимут тревогу.

– Серьезно? Ты это умеешь? – писклявым от удивления голосом спросил Пятак и, спохватившись, добавил басом: – Отличная мысль.

Шестой нечеловеческим усилием подавил рвущийся наружу смех, но Феникс уже провалилась в сон.

Вокруг нее сомкнулась неусыпная зловещая тьма.

– Эй, – шепнула она.

– Эй, эй, эй, – зазвучало эхо.

Что-то шелохнулось совсем рядом. Она насторожилась и сосредоточенно заморгала в попытке навести глаза на резкость.

– Я знаю, ты где-то здесь, – дрожащим голосом выкрикнула она. – Покажись!

– Покажись, покажись, покажись.

Феникс не сразу осознала, что ей ответило вовсе не эхо, а голос был вовсе не ее.

Она в панике обернулась.

Прямо у нее над ухом раздалось бесцветное шипение Морока:

– Я тебя вижу.

С бешено колотящимся сердцем Феникс резко выпрямилась, а в следующий миг факелы в склепах начали гаснуть один за другим.

Глава 33

– Феникс!

– Я не сплю! – Она вскочила, выхватила из-за спины топоры.

Позади нее с трудом поднимались на ноги Зарница и Бритт. Заслонив их собой, Пятак, Шестой и Флисс всматривались во тьму.

– Что стряслось? – сонно пробормотала Зарница.

– Все факелы погасли, – понизив голос до шепота, ответила Феникс.

– Ведьминский огонь тоже, – потрясенно ахнула Бритт и попыталась зажечь новый, однако тот мгновенно потух.

– Какого…

– Тихо! – шикнула Феникс.

Затаив дыхание, отряд в кромешном мраке сгрудился вокруг островка света, отбрасываемого лунным камнем в руках Пятака.

Феникс бросила взгляд за спину в надежде увидеть спасительный золотой огонек выхода, но увидела лишь бесконечную, сбивающую с толку тьму.

– Прислушайтесь! – одними губами произнес Пятак.

Феникс напрягла слух в попытке уловить посторонние шумы поверх учащенного дыхания остальных. Не менее напряженный, Хрум изваянием застыл у нее на плече, хвост замер по стойке смирно.

Внезапно футах в тридцати от них высоко над полом замерцал алый огонек. Феникс едва не вскрикнула от неожиданности.

– Караульный, – выдавила насмерть перепуганная Флисс. – Почуял опасность.

– На каком расстоянии от монстра он срабатывает? – шепнул Шестой.

– Точно не знаю! – дрожащим голосом откликнулась ведьма.

– ТССС! – зашипела Феникс, стараясь уловить хоть что-то за пределами круга света.

В катакомбах повеяло холодом, вокруг лодыжек заклубилась серая дымка. Кожа Феникс покрылась мурашками – верный признак приближающейся опасности.

– Прикройте меня, – тихо скомандовала она Пятаку и Шестому. Потом убрала один топор за спину и взяла лунный камень.

Позади послышался скрип натягиваемой тетивы, Пятак достал меч из ножен.

– Осторожно, – хором пробормотали Охотники.

С лунным камнем в руке Феникс крадучись двинулась вперед, озаряя гробницу за гробницей. Остальные последовали за ней, с каждым их шагом туман становился все гуще и уже достигал коленей.

Скрежет.

Феникс застыла и вся обратилась в слух. Что-то скрежетало прямо перед ней, за пределами досягаемости света лунного камня. Сердце бешено заколотилось, ладони, сжимающие топор и камень, стали влажными.

Скррррр.

Феникс перевела дух и снова тронулась в путь, отчетливо осознавая всю уязвимость своего положения. Тот, кто притаился во мраке, видел ее как на ладони, а она его нет.

Резким стремительным движением Охотница пригнулась и перекатилась вперед в надежде застать неведомого противника врасплох или хотя бы усложнить ему задачу.

Она даже не представляла, как быстро наткнется на врага. Стоило ей вскочить на ноги, как перед ней вырос силуэт настолько фантастический, что, казалось, не мог принадлежать живому существу: острые безумные углы, зубчатые мерцающие края. Однако тварь, вне всякого сомнения, была живой. Она медленно, угрожающе развернулась к Феникс.

Скррррр.

Скрежет льда по льду. На мгновение Феникс оцепенела, не в силах ни шелохнуться, ни что-то предпринять. Монстр поражал размерами и диковинностью, однако по-настоящему гипнотизировал его взгляд: мертвый, наполненный мраком. В точности как у вьюна.

– Это оскольщик! – завопил Пятак. – Феникс, беги!

Охотница застыла, лихорадочно вспоминая нужную главу из трактата, но, к своему ужасу, сумела выудить только обрывки.

Оскольщики крайне опасны… способны дробиться… разрезают жертву на куски, после чего без труда поедают.

Чтобы обезвредить оскольщика, дождитесь… Высматривайте слабое голубое свечение…

Паника грозила захлестнуть ее с головой. Текст словно стерли из памяти. Феникс напрочь забыла и статистику, и способы истребить оскольщика.

Стрела со свистом рассекла воздух – и отскочила от ледяного туловища монстра, не причинив ему ни малейшего вреда. Тот даже не отреагировал и, скорее всего, ничего не заметил, зато начал покрываться трещинами и разломами. Оскольщик дробился, и даже подзабывшая многое Феникс поняла: дело плохо.

Наконец инстинкты взяли верх, и она что есть мочи помчалась обратно, исступленно размахивая руками.

– Сюда! – отчаянно жестикулировал Шестой. Они с Пятаком выставили щиты и поспешно увлекали остальных в укрытие. – Скорее!

Позади сотни ледяных осколков со странно мелодичным звоном посыпались на пол, а после со зловещим дребезжанием взмыли вверх.

Глава 34

Воздух внезапно наполнился крутящимися, свистящими снарядами. Они устремились за Феникс, норовя рассечь ее на части. С нечеловеческим ускорением она рванула вперед, перемахнула через щиты и, больно ударившись о землю, кубарем покатилась к Флисс. Ведьма отлетела назад, врезавшись затылком в основание усыпальницы.

– Флисс! – закричала Зарница и прижала ладони ко рту.

Ведьма распростерлась на полу без сознания. Чертыхаясь, Феникс уронила лунный камень и волоком потащила бесчувственное тело за спасительные щиты. Рыча от напряжения, Пятак с Шестым еле сдерживали чудовищный натиск монстра. Феникс поспешила им на помощь и налегла на щиты. Над головой пролетели осколки и, скользнув по макушке, развернулись, чтобы атаковать уже с тыла.

– Берегись! – Феникс с воплем выхватила топор, чудом успев отразить два острых как бритва и быстрых, как сюрикены, осколка.

Зарница вовремя шарахнулась от них в сторону.

У Феникс вырвался крик ужаса, когда к ним устремилось не менее сотни фрагментов оскольщика. Отразить их не получилось бы при всем желании. Жуткую картину заслонила Бритт, которая, простирая руки, выскочила вперед. Очевидно, она произнесла какое-то заклинание, но до Феникс донесся лишь резкий порыв ветра. В сиянии лунного камня возникла стена ослепительного бурлящего воздуха и бросилась наперерез осколкам. Две силы столкнулись в воздухе, и по катакомбам прокатился такой грохот, что у Феникс заломило зубы. Фрагменты оскольщика, кружась, полетели обратно, а яркий смерч, срикошетив от Бритт, швырнул ее прямо на Пятака с Шестым.

– Бритт! – Зарница бросилась к ведьме, лежавшей на полу без движения.

Кое-как поднявшись, Пятак и Шестой ринулись к щитам, однако все вдруг затихло, воцарилось зловещее безмолвие.

– Похоже, он… трансформируется, – пробормотал Шестой, вглядываясь в полумрак.

Внезапно в памяти Феникс всплыли забытые строки из «Магических тварей».

– Убить его можно лишь в целостной форме, – выпалила она. – Метить нужно в сердце.

– Верно, – поспешно согласилась Зарница. – Его сердце светится голубым. Нужно только улучить момент.

В ответ на удивленные взгляды юная ведьма пожала плечами.

– Это монстры Ледяных пустошей, а в них я худо-бедно разбираюсь!

Феникс воспрянула духом.

Пятак выругался.

– Получается, это наш единственный шанс. Только я вообще не вижу никакого сердца!

Феникс поняла, что это был их шанс и он стремительно ускользал. Если не отыскать сердца, оскольщика не убить. Ощутив, как на лбу выступила испарина, она предприняла единственное, что было в ее силах: подняла лунный камень и метнула его вперед, наблюдая, как тот катится, озаряя чернильную мглу. Только бы монстр не успел трансформироваться…

– Ну давай, давай, – подгонял Шестой, туго натянув тетиву.

Внезапно камень остановился, высветив в круге света оскольщика в первозданной форме.

– Стреляй! – пронзительно закричал Пятак.

Шестой отпустил тетиву, стрела рассекла безветренное пространство, и Феникс поняла: они опоздали, оскольщик уже начал дробиться.

– Щиты! – завопила она, заслоняя собой Шестого, Бритт и Зарницу.

Феникс охватила паника. Оскольщики слыли существами глупыми, однако не до такой степени. На сей раз осколки окружили щиты, атакуя сразу со всех сторон.

– Зарница, ведьминский огонь! – скомандовала она, сообразив, что отряд сместился практически за пределы лунного света. Чем раньше она увидит осколки, тем выше шанс их отразить. – Только не дай ему погаснуть.

Под потолком вспыхнул огонек и, озарив пространство, мгновенно потух.

Зарница грубо выругалась и повторила заклинание.

– Продолжай, – гаркнула Феникс.

Секунду спустя воздух наполнился свистом осколков, и времени на раздумья не осталось. Шестой выхватил у нее щит, Феникс заняла позицию позади Бритт и Зарницы, чтобы защитить отряд с тыла. Однако внутри все уже цепенело от страха – со всех сторон снаряды ей не отразить. Топоров всего два. А она всего лишь человек.

Ведьминский огонь вспыхивал и гас, Зарница снова и снова твердила заклинание.

Пятак и Шестой сомкнули щиты перед распростертыми без движения ведьмами, а сами опустились на колени и приготовились сдерживать натиск. Шестой обернулся к Феникс, на его бледном лице застыла гримаса отчаяния. Атака началась. Осколки с бешеной силой обрушились на щиты, напирали на мальчиков, оттесняя их назад.

В мгновение ока снаряды устремились к Феникс, и она забыла обо всем. Остался лишь яростный вихрь топоров, стук осколков по лезвиям и пронзительный свист. Не прошло и минуты, как один из снарядов прорвался сквозь линию защиты и, пропоров медвежью шкуру, рассек Охотнице предплечье. Подавив крик, она увидела, как осколок развернулся и снова полетел к ней. И тут же почувствовала обжигающую боль в бедре.

Все. Это конец.

Из горла рвался всхлип отчаяния, однако Феникс совладала с собой: ни в коем случае нельзя терять бдительность. Алая кровь из предплечья оросила усыпальницу, топоры мелькали с такой скоростью, что превратились в размытое пятно.

Развернувшись вполоборота, Феникс увидела лицо Зарницы, искаженное в безмолвном реве тихоречия. Порыв яростного ветра вырвался наружу, едва не оторвав Феникс от земли. За ним тянулась стена воздуха, быстро преобразившаяся перед Феникс в ослепительный щит, который отразил летящие осколки. Точно такой же заслон закрывал остальных, а посередине застыла Зарница – вытянутые руки дрожали от напряжения, глаза закрыты.

Совершенно измочаленные, Пятак и Шестой смотрели на юную ведьму, разинув рот. Внезапно атака прекратилась, фрагменты оскольщика устремились обратно для очередной трансформации. На сей раз монстр отступил еще дальше, прочь от света, отбрасываемого лунным камнем. Рядом шумно вздохнула Зарница, ее веки затрепетали.

– Вперед! – скомандовал Шестой и, перемахнув через щиты, рванул к лунному камню.

С мечом наперевес Пятак ринулся следом. Феникс пустилась было за ними, однако ногу пронзила боль. Подавив желание выругаться, Охотница так быстро, насколько могла, заковыляла вперед, скользкие от крови топоры норовили выскочить из рук. Не замедляя бега, Шестой ловко подобрал лунный камень и резко затормозил, едва не врезавшись в завершившего трансформацию оскольщика. Уронив камень, Шестой отправлял в монстра стрелу за стрелой, Пятак вонзил в ледяное туловище меч и чудом увернулся от удара то ли хвоста, то ли руки.

«Бесполезно», – с нарастающим ужасом осознала Феникс. Где бы ни находилось сердце оскольщика, им до него не добраться.

– Назад! – завопила она, продолжая хромать в направлении товарищей, ее голос эхом отразился от стен.

Дальнейшее происходило словно в замедленной съемке. В преддверии трансформации тело оскольщика пошло трещинами. Пятак и Шестой в панике переглянулись и бросились бежать со всех ног, исступленно размахивая руками. Первые осколки взмыли вверх и с невероятной скоростью пустились в погоню. Слишком быстро. В любую секунду они грозили настичь ребят.

Внезапно Феникс поняла, что нужно делать.

Пламя уже бурлило на поверхности, извиваясь, скручиваясь, готовое явить себя. Не раздумывая, Феникс призвала его и, воздев руки, выпустила на волю. Хлынувший в полумрак поток золотого огня слепил глаза. Промчавшись между Пятаком и Шестым, поспешившими укрыться за ближайшими усыпальницами, пламя испепелило осколки и устремилось к дробящемуся монстру. Тот издал жуткий вопль, фантастические углы расплавились, осколки посыпались на пол.

– Феникс, довольно! – Шестой высунулся из укрытия и, натянув тетиву, прицелился в оскольщика. – Я вижу его сердце!

Огонь исчез, как по волшебству.

Шестой пускал стрелу за стрелой, однако первая попала точно в цель. С леденящим кровь воплем монстр разлетелся на части, и те обратились в пыль, не успев коснуться земли.

В наступившей тишине раздавалось лишь прерывистое дыхание четверых.

– Это и есть… охота? – пришла в себя стоящая позади Феникс Зарница. Голос ее дрожал, глаза округлились, как блюдца. – А книги не врут. Вы, Охотники, ненормальные!

Глава 35

Феникс обмякла от облегчения. Зато моментально проснулась боль в ноге и предплечье. Она зажмурилась и подавила стон. А когда снова открыла глаза, перед ней стояли Пятак, Шестой и Зарница. Пятак кипел от негодования, зато двое других смотрели на нее с восхищением.

– Это. Было. Потрясающе. – Лицо Зарницы сияло, взгляд был прикован к Феникс.

– Хм… спасибо, – превозмогая боль, улыбнулась Охотница. – В смысле, ты здорово придумала со щитом и, похоже, спасла мне жизнь.

– Определенно! – расплылся в улыбке Шестой, но, перехватив взгляд, брошенный на него Феникс, быстро добавил. – То есть… ты и сама блестяще справилась.

Тем временем Пятак скрестил руки на груди и свирепо уставился на Феникс:

– Могла бы предупредить о своей задумке. Ты чуть нас не поджарила! Снова!

– Извини, – вздрогнула Феникс. – Не успела.

– Всегда можно предупредить, когда стреляешь магией в лучших друзей! – огрызнулся Пятак.

Шестой вытаращил глаза и посмотрел на Феникс так, словно впервые видел.

– Ты стоишь! – воскликнул он.

– Ну и? – Охотница непонимающе нахмурилась.

– Ты применила магию и устояла на ногах!

Осознание его правоты застало Феникс врасплох. Она сумела укротить огненный поток. Но как? Все произошло так быстро.

Позади них со стоном шевельнулась Флисс. Чтобы отвлечься, Феникс захромала к поверженным ведьмам.

– Ты цела? – спросила она, помогая Флисс сесть.

С каждым ударом сердца нога и плечо жутко пульсировали. Все вокруг казалось расплывчатым.

– Феникс! – перепугался забывший все обиды Пятак, увидев, как она пошатнулась и чуть не упала.

Через секунду все снова сгрудились вокруг нее, не церемонясь, отрезали рукав туники и распороли штанину, обнажая раны.

– Слишком туго, – застонала Феникс, когда Шестой затянул на ноге жгут.

В ответ на причитания подруги Шестой смерил ее таким взглядом, что она умолкла.

Феникс медленно, глубоко вдохнула через нос, и в голове немного прояснилось.

– Со мной все в порядке, – поморщилась она, умудрившись отодвинуться на полшага. – Как Бритт? – Феникс испуганно смотрела на хрупкую ведьму, что по-прежнему лежала не шелохнувшись. – Она… она дышит?

Прижимая ладонь к ушибленному затылку, Флисс кивнула:

– Да, дышит. Но в ступоре.

– В нее отрикошетило защитное заклинание, – пояснила Зарница.

Обе ведьмы вздрогнули.

– Этим и опасна боевая магия, – пробормотала Флисс.

– А почему не отрикошетило твое? – спросила Феникс у Зарницы.

Юная ведьма скривилась. Между тем Флисс выпрямилась и с любопытством воззрилась на нее.

– Тебе удалось его удержать? – выпалила она.

– Это было потрясающе! – воскликнула Феникс, мысленно дивясь безучастности Зарницы. – Щит закрыл нас со всех сторон. Она фактически спасла нам жизнь.

– Перигональный щит? – ахнула Флисс. – Это правда?

– Ну да. – Пожав плечами, Зарница поднялась с пола и отряхнулась.

Флисс вдруг засмеялась и хлопнула в ладони:

– Зарница, поздравляю! Это ведь твое последнее испытательное заклинание? Значит, ты готова к Окрылению!

Гамма эмоций промелькнула на лице юной ведьмы так быстро, что разобрать их не удалось.

– Пожалуй, – буркнула она и, протянув руку Феникс, осторожно помогла ей встать.

– Тсс! – зашипел Пятак и, заметив, что Шестой собирается заговорить, цыкнул: – Заткнись!

Температура упала еще ниже, и Феникс вновь ощутила неприятное покалывание.

– Только не это, – прошептала она.

Под потолком наконец загорелся ведьминский огонь Зарницы, но очень слабо, с перебоями. Лунный камень так и лежал на земле в нескольких футах от отряда. Пятак скользнул вперед, чтобы его подобрать, а Шестой натянул тетиву, готовый прикрыть друга.

– Надо убираться отсюда, – пробормотал Пятак, пятясь и напряженно озираясь по сторонам.

Внезапно с убийственной синхронностью все статуи в склепах сделали глубокий прерывистый вдох.

Потом ближайшая из них села.

Глава 36

– Нужно срочно уносить ноги! – выпалил Шестой и закинул бесчувственную Бритт на плечо.

Остальные попятились от ожившей статуи, однако Феникс будто приросла к месту, сердце лихорадочно стучало в груди, ноги онемели.

С прямой, как шомпол, спиной, и ладонями, прижатыми к крышке саркофага, статуя неподвижно сидела под балдахином, словно такова и была задумка скульптора.

– Она не шевелится, – совладав с собой, шепнула Феникс; внутри вопреки здравому смыслу вспыхнула надежда. – Наверное…

Она осеклась, когда статуя повернула голову и посмотрела на нее. В свете лунного камня в глазах ледяного изваяния клубились маслянистые тени – в точности как у оскольщика и вьюна.

– Феникс? – дрожащим голосом позвал Шестой.

– Как Зловещий зазор проделывает такое? – пробормотала она, а по венам уже разливалась паника.

С леденящей кровь целеустремленностью статуя свесила с саркофага ногу, потом вторую, а затем спрыгнула на землю и, выпрямившись, обвела взглядом отряд.

Яростно размахивая хвостом, Хрум издал пронзительный тревожный писк.

– Скорее! Скорее! – Феникс с криком подталкивала остальных назад, к выходу.

Если одна статуя способна полноценно двигаться, где гарантия, что ее примеру не последуют и другие? Но проверять лишний раз не хотелось. Впереди мчалась Зарница, за ней Флисс и, спотыкаясь под тяжестью Бритт, Шестой.

А куда запропастился Пятак? В панике Феникс замедлила бег, и тут же рядом возник Пятак. Закинув ее руку себе на плечи, он поволок прихрамывающую Охотницу за собой. Лунный камень у него на ладони озарял ту же бурлящую тьму в глазах прочих статуй, что пробуждались одна за другой. Зарница пыталась разжечь ведьминские огни, чтобы осветить путь к выходу, однако те быстро гасли. В их тусклом мерцании Феникс видела, как изваяния начинают двигаться, поворачивают головы.

Боль в ноге и плече сделалась невыносимой, дыхание – частым и прерывистым.

Из гробницы высунулась ледяная рука, намереваясь схватить Феникс, но она успела рассечь ее топором. Конечность хрустнула, отделилась от тела и разлетелась на осколки. Изваяние село, устремив наполненный тьмой взгляд на Охотницу, и словно не заметило утраты руки.

– Не останавливайся, – пыхтел Пятак и, почувствовав, как она вздрогнула, крепче обхватил ее за талию. – Мы почти у цели.

Увы, они были даже не близко. Остальные ушли далеко вперед, а Феникс бежала все медленнее. Нога словно налилась свинцом и подгибалась всякий раз, когда она на нее опиралась.

– Давай ты вперед, а я за тобой, – предложила она.

– Отличная идея, – сурово бросил Пятак, его лицо в свете лунного камня будто окаменело. – Я тебя не брошу. Шевелись. Быстрее.

– Я стараюсь, – прошипела Феникс, когда ее пронзила очередная вспышка боли.

Внезапно им наперерез с ошеломительной скоростью выкатилась статуя. Феникс занесла топор, но ее опередил Пятак и стремительным, отточенным движением отсек изваянию голову. Впереди статуи продолжали подниматься, разглядывать беглецов. Шестой, Зарница и Флисс почти добрались до выхода, однако Феникс с Пятаком оказались в западне: изваяния безмолвно смыкались вокруг них, преграждая дорогу.

– Сюда, – тяжело дыша, скомандовал Пятак, увлекая подругу в другой проход между гробницами.

Напрасный труд: ледяные фигуры были повсюду.

Издав полустон-полувсхлип, Пятак остановился. Путь к выходу был отрезан, а промежутки между гробницами стремительно наводнялись ожившими скульптурами.

Феникс бросила отчаянный взгляд за спину в надежде, что еще не поздно повернуть обратно, найти другой путь, но статуи обложили их со всех сторон, а потом одновременно шагнули вперед, подбираясь все ближе.

– Феникс, – еле слышно шепнул Пятак. – Что нам делать?

Стиснув зубы, Охотница лихорадочно соображала, но мысли путались, паника затуманивала рассудок.

Поразительно, но решение подсказал Хрум. Выбравшись из шкур, он перескочил с плеча Феникс на опустевшую крышку саркофага, замер с поднятой лапкой и пристально посмотрел на хозяйку. А после вскарабкался по столбу на балдахин, расположенный высоко над землей.

– Навес! – выпалила Феникс. – Если он не проломится под нами, мы сможем обороняться оттуда. Забирайся!

Пятак непонимающе уставился на нее, но через секунду его лицо просветлело, в глазах вспыхнула надежда. Не мешкая, он забрался на саркофаг, а после, пыхтя от напряжения, втянул наверх Феникс. Ледяной балдахин заскрипел под их весом, но устоял.

Расстояние между гробницами составляло футов пять, преодолеть его в прыжке сложно, но можно.

– Скорее! – отдуваясь, скомандовал Пятак. – Прыгай!

Он перемахнул на соседний балдахин. Внизу сотни бесцветных лиц обратились вверх – безжалостные хищники, выслеживающие добычу.

Феникс поморщилась. Нога онемела, норовила подвернуться. Стиснув зубы, Охотница со всей мочи заковыляла вдоль навеса и прыгнула. Еще на подлете Пятак поймал ее за руку и, напрягая все силы, втащил наверх. К ним сразу потянулись ледяные пальцы, пытаясь схватить за лодыжки.

– Пятак! Феникс! – Пронзительный, испуганный вопль Шестого оглушительным эхом разнесся по склепам.

Феникс увидела, что все остальные сгрудились у выхода и с ужасом смотрят на них.

– Мы окружены! – дрогнувшим голосом крикнула Феникс.

С мрачной решимостью Пятак потащил ее к краю, а оттуда – на очередной балдахин. Приземлившись, Феникс вскрикнула от невыносимой боли в раненых конечностях. Пятак снова и снова увлекал ее за собой, пока не начал задыхаться, а у Феникс окончательно не отказала нога. Пятак яростно рубанул по вцепившейся в нее ледяной руке, однако на лице застыла гримаса обреченности.

Его отчаяние высекло внутри Феникс искру, ручейки пламени вновь хлынули по венам, и ее вдруг осенило: раны могут помешать ей размахивать топором, но они не помешают ей воспользоваться своим даром.

– Помоги встать, – хрипло попросила она.

– Снова решила меня испепелить? – проворчал Пятак, носком сапога оттолкнув статую, почти забравшуюся на балдахин.

Во внешнем мире магией владеют лишь монстры. Слова Пятака зазвенели в ушах, оглушая.

– Раз я владею магией, ты считаешь меня монстром? – выпалила она.

– Чего? – Опешив, Пятак уставился на нее. – Ты о чем?

Хрум был потрясен не меньше. Его взгляд заметался между Охотниками, хвост озадаченно вилял взад-вперед.

– В день нашего прибытия ты сказал Зарнице…

– Тебе приспичило обсудить это сейчас? – перебил Пятак.

Словно в подтверждение его правоты, на лодыжке сомкнулись ледяные пальцы. Пятак обрушивал на статую удар за ударом, пока та не убрала руку.

Феникс подавила новый приступ боли:

– Знаю, сейчас не лучший момент, но… твоя фраза не идет из головы.

Пятак разинул рот и снова закрыл.

– Ладно, – произнес он. – У тебя есть все основания зацикливаться.

– Ты боишься магии, – продолжала Феникс, пятясь от загребущих пальцев. Сердце мучительно сжалось, и отнюдь не из-за сложившейся ситуации.

– Я ничего не боюсь! – заявил Пятак и пнул статую, которая пыталась вскарабкаться на балдахин. – Просто… эм… ты же видишь, что здесь творится! И во всем виновата магия! – Он обернулся к Феникс и затараторил: – Не будь мы знакомы, я бы испугался тебя до смерти. Однако я хорошо тебя знаю и поэтому не боюсь. Ну как, ты со мной? – Феникс улыбнулась. – А сейчас сделай милость, воспользуйся своей пугающей магией и спаси нас.

Блеск в его взгляде воодушевил Феникс гораздо больше, чем мог надеяться Пятак.

– Постараюсь, – просияла она.

Пламя внутри нарастало, согревая раненую ногу и устремляясь на волю. Желание обуздать его было твердым, как никогда. Тем временем на балдахин уже взбиралась новая статуя.

Не перебарщивать. Управлять.

Вместо необузданного потока из ее пальцев вырвался единственный огненный шар. Угодив изваянию в грудь, он расплавил ее правый бок и отшвырнул во мрак, куда не проникал свет лунного камня. Феникс затаила дыхание, в груди вспыхнула радость.

– Да! – ликовал Пятак. – Потрясающе! А повторить удастся? – другим, встревоженным тоном добавил он, глядя, как изваяния напирают со всех сторон.

Удастся. Все получилось в точности по заветам Нары. Нужно не распахивать дверь перед магией, а приоткрывать на щелочку. Тот же эффект, только более управляемый. Статуи разлетались кто куда и разбивались на кусочки. Осколки поблескивали в свете лунного камня, однако ледяное полчище не уменьшалось.

– Сколько ты продержишься? – волновался Пятак, наблюдая, как еще два изваяния превращаются в ледяную крошку.

Феникс не успела ответить – холодная рука стиснула ее щиколотку и дернула вниз. Секунда – и она полетела на землю, от удара перехватило дыхание.

– Феникс! – Пятак с воплем сиганул к ней.

Издалека доносились крики Шестого. Пятак бешено размахивал мечом, не давая статуям приблизиться.

– Феникс, поднимайся!

Статуя мертвой хваткой вцепилась ей в плечи и прижала к земле. Холодное, лишенное всякого выражения лицо нависало так близко, что можно было различить пузырьки воздуха, застывшие во льду. А потом статуя заговорила:

– Я тебя вижу.

Ее сиплый голос вселял ужас, живот девочки скрутило от страха.

Она подняла руку для нового залпа, но вдруг оцепенела. Маслянистые тени медленно, словно патока, текли из глаз по ледяным щекам, капали с подбородка и рассеивались, обращаясь в дым. Изваяние застыло, взгляд обледенел.

Пятак издал возглас изумления, ему вторили Шестой, Зарница и Флисс. Статуи вновь сделались неподвижными и безмолвными, как и полагается скульптурам.

Потрясенный, Пятак на секунду замер, а после взглянул на Феникс.

– Боюсь, это временное затишье, – угрюмо пробормотал он, поочередно отламывая статуе пальцы, чтобы освободить Феникс из ее хватки. – Надо убираться отсюда.

Они заковыляли к Шестому, вздрагивая всякий раз, когда приходилось протискиваться между скульптурами.

Всю дорогу до выхода сердце Феникс лихорадочно колотилось. Шестой порывисто обнял друзей одной рукой, а второй поддерживал Бритт, которая по-прежнему в беспамятстве лежала у него на плече.

– Уходим! Быстро! – надрывалась Флисс, увлекая отряд обратно в тоннель, к озеру.

Они помчались вверх по крутому склону, миновали дверь и, взлетев по ступеням, очутились на поверхности озера.

Взор Феникс моментально заполонили взволнованные лица ледяных матерей, в ушах звенело от сигнала тревоги. К отряду со всех ног бежала Семерка, сопровождаемая Эларой и остальными ведьмами.

– Вы целы? – выкрикнула Верховная колдунья.

Первой с ними поравнялась бледная как полотно Семерка и разом стиснула в объятиях брата, Пятака и Феникс.

– Хвала морозу, вы живы! – выпалила она. – На мгновение я подумала…

Она осеклась, вздрогнула.

Шестой передал бесчувственную Бритт на руки встревоженным ведьмам, и те быстро унесли ее прочь.

– Мы должны замуровать склепы, – настойчиво твердила Флисс Эларе. – Вне всяких сомнений, монстры проникают в Айсгард оттуда, хотя неизвестно почему.

– Согласна, – пробормотала Элара и обернулась к стоявшим позади ведьмам. – Необходимо выставить повсюду караул и защитные барьеры. – Она перевела дух. – И уничтожить тоннель. – По толпе ведьм прокатился ропот изумления. – Мы должны, причем быстро, – отрезала Элара. – Пока не выясним, в чем причина напасти, и не положим ей конец.

Большинство ведьм согласно закивали, однако Феникс видела, чего им стоило такое решение, ведь в склепах покоились останки их близких.

Едва ведьмы скрылись в недрах озера, Феникс, Пятак, Шестой и Зарница в ошеломленном молчании рухнули на землю. Семерка присела рядом и обхватила руками колени, с ее лица по-прежнему не сходила мертвенная бледность.

– Даже в Ледяном лесу было не так паршиво, – сквозь зубы буркнул Пятак и, поерзав, укоризненно глянул на Феникс. – На будущее: выбирай более удачные моменты для задушевных разговоров.

Феникс вяло засмеялась и кивнула, а на вопросительные взгляды остальных только отмахнулась.

Выжатая как лимон, Зарница привалилась к стволу пиршественного древа. Встрепенувшись, Пятак посмотрел на нее.

– От тебя оказалось куда больше проку, чем я ожидал, – ворчливо сообщил он. – Ко всеобщему изумлению, Зарница расхохоталась. – Ну ладно, – с кривой улыбкой признал Пятак. – Толк от тебя был огромный. По сути, ты спасла нас от оскольщика. Теперь понятно, какую пользу может принести ведьма отряду Охотников.

Не переставая смеяться, Зарница кивнула:

– А мне понятно, почему ведьма может захотеть к ним примкнуть. Это было… – Ей не сразу удалось подобрать подходящее слово. – Невероятно! – Ее улыбка сияла ярче ведьминского огня. – Не думала, что вы такие…

Она осеклась, поморщилась.

– Непревзойденные? – с надеждой спросил Пятак. – Остроумные? Красивые?

– Профессиональные, – сухо ответила Зарница, чем безумно напомнила Феникс Инея.

– Да, с оружием мы управляемся неплохо, – ухмыльнулся Шестой. – По крайней мере, для выскочек, именующих себя Охотниками.

Феникс фыркнула:

– Хватит меня смешить. И так все болит.

Семерка молча наблюдала за ними, ее бледность никуда не делась.

Зарница встала и протянула Феникс руку.

– Пойдем, отведу тебя в лазарет, пока ты не истекла кровью.

– Давай лучше я. – Семерка вскочила и ринулась к Феникс.

– Не надо, – жестом отстранила ее Зарница. – Сама справлюсь.

Феникс не видела, как Семерка изменилась в лице, и позволила ведьме поднять себя на ноги.

– Как у тебя это получается? – выпытывала Зарница, помогая Феникс доковылять до пиршественного древа, остальные брели следом. – Столь виртуозно владеть топорами? Когда ты сражалась с оскольщиком, они так и мелькали вихрем.

– А. – Феникс пожала плечами и вздрогнула от резкой вспышки боли. – Банальные тренировки. Кстати, как у тебя получилось окружить нас всех щитом? – помолчав, спросила она.

Зарница поймала ее взгляд и ухмыльнулась:

– Банальные тренировки.

Глава 37

– Итак, – начала Элара, но быстро осеклась, покачала головой и обвела взглядом присутствующих.

Всех участников вчерашнего побоища поместили в лазарет. Из всех мест в Айсгарде только это напоминало Феникс Охотничью заимку. Восемь узких коек стояли двумя аккуратными рядами напротив друг друга. Сказочно удобные матрасы были устланы шкурами, в камине весело потрескивал огонь. Подушки были набиты мягкими перьями, а сама атмосфера способствовала выздоровлению.

Глаза у Феникс слипались. Она щипала себя, чтобы не уснуть, проклиная чрезмерный комфорт.

Пятак с Семеркой примостились в изножье ее кровати, Шестой и Зарница устроились напротив. Бритт и Флисс по-прежнему спали, синхронно посапывая.

– Вам удалось запечатать склепы? – спросила Феникс, принимая более удобную позу.

Целительница Айсгарда, высокая, стройная ведьма по имени Ретта, обмазала ей руку и ногу едкой зеленой жижей. Раны затянулись на удивление быстро, однако пульсация в конечностях никуда не делась.

– Да, – ответила Элара. – Надеюсь, это временная мера, однако… – Она умолкла и снова покачала головой. – Мы взяли пробы у статуй и постараемся выяснить, что же все-таки произошло, но моей вины это не отменяет. Я бы никогда, никогда не отправила вас в склепы, если бы…

– Мы знаем, – перебила Феникс. – Не переживайте. Охотников специально учат готовиться к неожиданностям.

Пятак закашлялся и сердито взглянул на нее:

– Должен сказать, этот раз был ну очень неожиданным.

– Я м-могу чем-нибудь помочь? – обратилась Семерка к Верховной колдунье.

– Ты и так сделала достаточно, – тепло откликнулась Элара. – Не прибеги ты тогда ко мне после…

– Ты не провидела, в чем причина? – выпалил Пятак. – Как вьюну удалось проникнуть во дворец? Почему статуи… хм… ожили?

Семерка, ссутулившись, покачала головой.

– Простите… – Она осеклась и снова помотала головой.

– Тебе не за что извиняться, – отрезал Шестой.

– Совершенно верно, – согласилась Феникс. – Ты и так делаешь все, что в твоих силах.

Семерка криво улыбнулась:

– Ну конечно, пока я сижу в библиотеке, вы бьетесь не на жизнь, а на смерть.

Феникс с тревогой смотрела на подругу, тщетно пытаясь подобрать слова утешения. Пятак и Шестой тоже выглядели растерянными. Зато Хрум грациозно перепрыгнул с колена Феникс к Семерке на плечо и лизнул мочку уха, получив в ответ дрожащую улыбку.

– Всему виной Зловещий зазор, – объявила Феникс, переключаясь на Элару. – Других вариантов нет. В глазах статуй была та же тьма, что и у вьюна с оскольщиком. Его влияние ширится, меняется.

По телу прокатилась крупная дрожь, и Феникс спрятала руки под покрывало из шкур, чтобы никто не заметил, как они трясутся. Вывод напрашивался сам собой – ей предстоит встретиться с Зазором лицом к лицу. Причем, очень и очень скоро.

– Думаю, ты права, – согласилась Элара. – Однако мы продолжим свои изыскания, дабы выяснить наверняка. Я лично контролирую процесс, поэтому мне, пожалуй, пора вернуться в чародейные. – Она горестно вздохнула. – День предстоит долгий. – Верховная колдунья одарила всех улыбкой, в ее взгляде светилась искренняя теплота. – Вы блестяще проявили себя накануне и имеете все основания гордиться собой.

Она уже собралась уходить, но в последний момент обернулась.

– Зарница, ты действительно сотворила заклинанием перигональный щит?

Юная ведьма подпрыгнула от удивления, а после кивнула.

Губы Верховной колдуньи тронула легкая улыбка.

– Хоть какая-то ложка меда в бочке дегтя. Если не ошибаюсь, до этого ты отлично справилась с сотворением Ока и перевоплощением. А Нара очень хвалит твои Покровы и порталы. Перигональный щит был последним в списке. Насколько я понимаю, ты успешно выполнила все пять контрольных заклинаний?

Сглотнув, Зарница кивнула.

«Что за контрольное заклинание?» – одними глазами спросила Феникс у Шестого, но тот лишь пожал плечами.

– Значит, ты готова к Окрылению, – просияла Элара. – И это в твои-то пятнадцать! – Ее улыбка слегка померкла. – Разумеется, если таково твое желание. Помни, ты не обязана делать это теперь только потому, что можешь. Не спеши, подумай хорошенько.

Зарница выпрямилась и решительно тряхнула головой:

– Тут не о чем думать. Я готова.

– Даже не сомневалась, – одобрительно кивнула Элара. – Окрыление состоится через неделю, а до тех пор никакой магии.

Она крепко стиснула ладонь юной ведьмы и, обменявшись с нею стремительным загадочным взглядом, скрылась за дверью.

– Ну и как это понимать? – нахмурившись, спросил Пятак, едва плащ Верховной колдуньи исчез из поля зрения.

– У меня неделя на подготовку к Окрылению. – Зарница явно нервничала. Хотя нервничала – еще мягко сказано.

– Укрепляющие снадобья и никакой магии? – нахмурился Пятак. – Зачем?

Сглотнув, Зарница заговорила, тщательно подбирая слова.

– Магия творится из нашей собственной энергии.

Феникс выпрямилась и вся обратилась в слух. С тем же успехом Зарница могла рассказывать про магию элементалов. До сих пор она не осознавала, сколько между ними общего.

– Большинство заклинаний отнимают очень мало энергии. Настолько мало, что этого даже не замечаешь. – Зарница задумчиво смотрела на огонь. – Однако Окрыление – заклинание совершенно иного порядка, требующее серьезной подготовки.

Феникс вдруг охватило дурное предчувствие. Ей вспомнилось, как дрожали руки Зарницы, пока она творила перигональный щит.

– Это опасно? – спросила Феникс, пристально глядя на юную ведьму.

Та пропустила вопрос мимо ушей и потупилась, однако Охотница успела заметить на ее лице гримасу страха.

– Зарница! – позвала Феникс, и ее беспокойство отразилось на лицах остальных.

Одна лишь Семерка выглядела безучастной и с преувеличенным интересом таращилась в камин.

– Вы обе, пейте, – не терпящим возражения тоном велела Ретта, протягивая Зарнице и Феникс по стакану со зловеще-синей жидкостью.

Феникс сделала глоток – и едва не выплюнула все обратно.

– Что это за гадость?

Даже всеядный Хрум скривился от отвращения.

– Похоже на мочу снежного волка! – морщась, воскликнул Пятак.

– Никакая это не моча снежного волка, – возмутилась Ретта, выпрямившись во весь свой внушительный рост. – Она, как минимум, не содержит никаких магических свойств.

– Типичная отговорка тех, кто заставляет тебя пить мочу, – шепнул Пятак.

– Довольно. А ну быстро вон! – Вспылив, Ретта трясущимся от негодования пальцем указала Пятаку, Шестому и Семерке на дверь, а Хрум тем временем снова перебрался на колени к Феникс.

Едва троица скрылась за дверью, Ретта, тяжело дыша, обернулась к пациенткам.

– Это укрепляющий отвар, – взвизгнула она. – А не чья-то там урина…

Целительница осеклась, встряхнулась.

Феникс поймала взгляд Зарницы и уставилась в пол, чтобы не расхохотаться.

– Данное зелье считается одним из мощнейших, – с достоинством произнесла Ретта. – Варится по старинному рецепту. Вы обе шагу отсюда не сделаете, пока не выпьете все до капли.

Наученная горьким опытом, Феникс сразу поняла: эту битву ей не выиграть, поэтому со стоном вновь поднесла вонючий отвар к губам.

Глава 38

– Как нога? – поинтересовалась на следующий день Нара, расставляя разномастные коробочки и флаконы на длинной низкой скамье в чародейной, выделенной им специально для тренировок.

Феникс пожала плечами:

– Слегка побаливает, но в целом неплохо. Не знаю, что это была за зеленая жижа, но лечит она лучше окопника. Рука вообще как новенькая!

– Отлично! – Ведьма выпрямилась и окинула подопечную пристальным взглядом. – Ночь у тебя выдалась – врагу не пожелаешь.

Феникс отогнала воспоминания о тьме, бурлившей в глазах статуй.

– Чем займемся? – сменила она тему, косясь на заставленную всякой всячиной скамью.

Впервые Феникс испытывала приятное волнение перед тренировкой. В склепах у нее наметился изрядный прогресс, и девочка не сомневалась – это только начало.

– Сегодня у нас по плану что-то вроде опытов, – пояснила Нара. – Попробуем закрепить твой вчерашний успех.

Она кивнула на разложенные предметы:

– Я принесла различные магические компоненты, от самых слабых до самых мощных. Ты испытаешь их огнем по возрастающей, чтобы мы могли определить подлинный масштаб твоего дара.

Феникс замялась:

– Извини, не совсем поняла.

– Ты должна их уничтожить, – просто ответила Нара. – Но при этом корректировать объем пламени для каждого отдельного предмета, чего тебе еще не доводилось делать.

– Новый уровень контроля, – протянула Феникс.

Предложение Нары звучало заманчиво. Ну, почти. Ведьма собиралась выяснить, способна ли Феникс уничтожить Зловещий зазор. Ей с трудом удалось подавить приступ страха.

– Начнем со шкурки песчаного баламута, – воодушевленно продолжила Нара. – Она обладает слабой магией, ее свойства в основном защитного толка, поэтому бояться тебе нечего.

– Она ведь огнеупорная? – уточнила Феникс, вспомнив плащ Нары на первом занятии.

– Совершенно верно, – улыбнулась ведьма.

Феникс с опаской покосилась на магические атрибуты. Большую часть она видела впервые, однако не сомневалась, насколько некоторые из них опасны.

– Ими мы займемся позже, – успокоила Нара. – Действовать будем поэтапно, чтобы понять твои истинные возможности, не ставя тебя под угрозу.

– Тогда ладно, – кивнула Феникс. – Приступим.

Хрум на плече восторженно заверещал.

– Сейчас я создам Око. – Нара сбросила плащ и сосредоточилась. – Аналогичное тому, в котором заперт Зазор, только гораздо меньше.

В чародейной резко похолодало, порыв ветра растрепал волосы Феникс. Мгновение спустя перед Нарой возник клубящийся вихрь с неподвижной, гладкой, словно зеркало, сердцевиной.

Нара чуть обмякла, дыхание у нее сбилось.

– Непростое заклинание, – заметила Феникс, увидев, как ведьма отступила на шаг и, опустив голову, привалилась к стене.

– Одно из самых сложных, – отдышавшись, ответила Нара. – Вот почему нам так трудно сдерживать Зазор. – Перехватив вопросительный взгляд Феникс, ведьма слабо улыбнулась. – Можешь сама убедиться: зрелище довольно притягательное, пока в нем не беснуется Зловещий зазор. Только не вздумай касаться Ока. Главное, помни: оно вбирает магию, но не выпускает обратно. Поместив в него магические предметы и твой огонь, мы обезопасим себя от неприятных последствий.

Пока Нара возилась со шкурой, Феникс с любопытством приблизилась к Оку, беспрепятственно обошла его кругом, но, как ни старалась, не смогла заглянуть внутрь. Сердцевина была прозрачной, но какой-то… пустой. Волоски на руках Феникс встали дыбом, Хрум снова юркнул в мех.

Закончив обход, девочка увидела, что улыбающаяся Нара уже развернула шкурку.

– Ну вот и все. – Непринужденным жестом ведьма отправила шкурку в центр Ока, где та жутковатым образом повисла в воздухе. – Готова? – Нара поманила Феникс к себе и, положив ладони ей на плечи, поставила аккурат напротив вихря. – Идеальное место, – пробормотала она.

Кивнув, Феникс осторожно перевела дух и призвала ручейки огня – те не замедлили с ответом. Со смесью радости и страха девочка почувствовала, насколько легче ей дался первый шаг. Ощущая покалывание в пальцах, она подняла правую руку. Струйка пламени огненным шаром ударила в эпицентр Ока. Шкурка песчаного баламута занялась, вспыхнула. Нара затаила дыхание, едва огонь погас.

– Где она? – Феникс растерянно всматривалась в пустое пространство. – Шкурка. Она исчезла!

Нара с удовлетворенной улыбкой кивнула:

– Как я и предполагала. Твоя магия гораздо сильнее той, что заперта в шкурке.

– Хвала морозу, я не поджарила тебя на первом занятии, – содрогнувшись, пробормотала Феникс. – Плащ бы тебе точно не помог.

Улыбка ведьмы померкла.

– Твоя правда, – мрачно откликнулась она. – Справедливости ради, мне никогда не доводилось сталкиваться с элементальным огнем. В глубине души я надеялась, что старинные трактаты врут, а сила, приписываемая элементалам, изрядно преувеличена. Однако я ошибалась. Кстати, как ты себя чувствуешь? – обратилась она к Феникс.

Та пожала плечами:

– Хорошо.

– Тогда продолжим, – просияла Нара, заражая подопечную своим энтузиазмом.

После того как Феникс разделалась с сердечным камнем, сумеречной водой и дыханием химерии, Нара протянула ей очки.

– Это еще зачем? – спросила отчасти заинтригованная, отчасти встревоженная Охотница.

Чтобы расправиться с сумеречной водой, ей потребовалось, на удивление, много огня, и виной всему были назойливые мысли о Хранителе, которому предстояло в одиночку противостоять ее коварной силе. Наверняка он уже давно добрался до Цанги. Феникс жаждала получить от него весточку, убедиться, что все в порядке. Ей так хотелось увидеть его, поговорить.

– Далее у нас химерийный свет. – Нара кивнула на очки в руках Феникс. – А к нему без защитных стекол лучше не соваться.

Помолчав, она пристально взглянула на подопечную:

– Может, немного отдохнешь?

Та быстро помотала головой:

– Нет. Зачем затягивать?

Феникс надела и поправила очки, параллельно припоминая раздел из «Магических тварей», повествующий о монстрах, создающих химерийный свет.

Химерии – вселяющие страх подводные хищники… обладают чрезвычайно опасным сухопутным свойством. Не отыскав добычи на глубинах, химерия цепляется к основанию утеса… зажигает химерийный огонь… яркие сферы, способные преодолевать вплавь большое расстояние… непреодолимо манящие… они влекут добычу обратно к утесу… в челюсти притаившейся там химерии.

…даже снежных медведей и оскольщиков…

…манят навстречу верной гибели. Избегайте химерийного света любой ценой. Однако очки из пустынного стекла ослабляют их влияние.

Агрессивность: 9/10.

Уровень опасности: 9/10.

Сложность истребления: 10/10.

Феникс нахмурилась: на сей раз ей хотя бы удалось вспомнить статистику, однако перечитать трактат точно не помешает – пора освежить изрядно подзабытые знания.

Хрум высунулся из шкур, и девочка неодобрительно покачала головой.

– Лезь обратно, – шепнула она. – У нас нет очков твоего размера.

Бельчонок недовольно пискнул в знак согласия и снова юркнул в укрытие.

Нара тоже надела очки, открыла вырезанную из темного камня шкатулку и запустила химерийный огонь в Око. Тот исступленно метался внутри – ослепительно-белый, зубчатый и свирепый.

Феникс поправила окуляры и шагнула к вихрю. Химерийный огонь бесновался все яростней, источал угрозу. Его темные намерения угадывались даже сквозь пустынное стекло.

Одолеть его оказалось куда сложнее, чем сумеречную воду. Слишком подвижный, яростный, он уклонялся от пущенных в него шаров, а два даже проглотил, из-за чего разгорелся еще ярче. Потрясенная, Феникс стиснула зубы и обрушила на него щедрые потоки пламени, не давая увернуться.

Пару минут спустя сняла очки и улыбнулась, крайне довольная собой.

– Ну как? – с нескрываемым облегчением спросила Нара.

– Отлично. – Феникс окинула удовлетворенным взглядом пустое Око. Побеждать опасные материи было невероятно захватывающе. – Что дальше?

– Ничего, – ответила Нара. – Ты блестяще справилась. Если честно, я думала, что с химерийным огнем ты провозишься гораздо дольше.

– Ничего?

Улыбка Феникс померкла. За восторгом от испытания крылась надежда доказать самой себе, что она способна победить Зловещий зазор. Однако какой бы страх ни внушали сегодняшние противники, ни один из них не обладал и толикой силы, присущей Зазору.

Нара будто прочла ее мысли.

– Ничто даже близко не сравнится со Зловещим зазором, – с содроганием проговорила она. – Тем не менее… я считаю, ты готова предстать перед ним.

Жуткий холод сковал Феникс изнутри. Почуяв неладное, Хрум перебрался к ней на плечо и прильнул к щеке. После атаки вьюна Феникс не приближалась к Зазору, но знала: тот постоянно растет, преодолевает выставленные ведьмами преграды и выкачивает магию из Айсгарда, с каждым днем представляя все большую угрозу для Эмбера.

Нара меж тем не переставала вещать:

– Твои достижения в склепе и мастерство, проявленное сегодня, доказывают: за столь короткий промежуток времени ты превзошла самые смелые мои ожидания. Хочу…

– Ты хочешь, чтобы я сразилась с Зазором сейчас, – прошептала Феникс.

Это было утверждение, а не вопрос.

– Не… сейчас. – Нара поморщилась, избегая смотреть ей в глаза. – Но скоро. Тоннель…

Она осеклась, провела ладонью по лицу и, расправив плечи, посмотрела на Феникс в упор.

– Тоннель, ведущий к Зазору, стремительно рушится. Пол и стены практически растаяли и лишь чудом выдерживают наш вес. Никакие восстанавливающие заклинания не действуют. Если… если нам не удастся добраться до Зловещего зазора и укрепить Око…

– Зазор скоро вырвется на волю, – закончила за нее Феникс, оцепенев от ужаса.

Нара кивнула, губы сжались в тонкую линию.

– Очень скоро.

У Феникс бешено заколотилось сердце. Зловещий зазор внушал ей ужас, какого она не испытывала ни перед кем и никогда. Чутье подсказывало: этого врага ей не одолеть.

Может, стоит честно признаться Наре?

Всмотревшись в преисполненное надежды и отчаяния лицо ведьмы, Феникс поняла: признаваться нельзя ни в коем случае, слишком многое сейчас зависит от нее.

– Когда? – тихо спросила девочка, едва ворочая языком от страха.

– Чем скорее, тем лучше, – судорожно сглотнув, ответила Нара. – Допустим…

– Завтра, – отрезала Феникс.

Она развернулась и быстро направилась к двери, чтобы ведьма не видела выражения ее лица и выступившего на лбу пота. Хрум глубже зарылся в шкуры и, свернувшись в маленький дрожащий комочек, прижался к хозяйке, когда та бросила через плечо:

– Завтра первым делом я предстану перед Зловещим зазором.

Глава 39

В своей комнате Феникс таращилась на огонек свечи и, стиснув зубы, пыталась уснуть. Она поужинала с друзьями, однако так и не сумела рассказать им о том, что ей готовит завтрашний день, – не призналась, что он может оказаться последним.

В каждую клеточку ее существа проникал чудовищный, доселе неведомый страх, сердце колотилось так, словно за ней гнались. От всепоглощающей паники не спасал даже прильнувший к шее Хрум.

Как ее угораздило так влипнуть? Ей совсем не хотелось умирать, напротив, очень хотелось жить.

А может, просто встать и уйти? Надеть сапоги, выскользнуть из Айсгарда, пересечь Ледяные пустоши. Бежать. Спасаться.

Да, но какой ценой?

Нехотя Феникс заставила себя посмотреть правде в глаза. Разве можно бросить на произвол судьбы ведьм, уповающих на нее? Разве можно оставить друзей в заведомо опасном месте? Предать гордое звание Охотника, которого она так долго добивалась? Позволить разрушить Эмбер?

Что бы сказала на это ее младшая сестренка? Как отреагировал бы Пес, узнав, что она собирается сбежать?

Феникс уже понимала, что никуда не уйдет. Совесть не позволит. От осознания этого судорожное дыхание ничуть не выровнялось, неприятное бурление в животе не улеглось.

В голове постепенно созрело решение: прежде чем встретиться с Зазором, она попросит Нару переправить друзей и всех ведьм на Уступ. Чем дальше они окажутся от Айсгарда, когда его магия падет и дворец исполнит свое смертоносное предназначение, тем лучше. Быть может, высота Уступа позволит им избежать самых губительных последствий волны.

Феникс не сомневалась: сегодня ей точно не сомкнуть глаз, однако мгновение спустя вновь очутилась на плавучем рынке.

– Отлично! Вот так! – энергично подбадривал Фиалку Рогоз. – Отталкивайся сильнее. Не задерживай дыхание!

Притаившись за ящиками у кромки воды, Синичка внимательно наблюдала, как ее сестренка плещется в озере, и старалась запомнить уроки Рогоза. День выдался жаркий, по спине струился пот. От озера веяло чарующей прохладой. Впрочем, Синичка быстро отогнала коварную мысль – ведь она здесь лишь затем, чтобы следить за сестрой, точка!

Утром Фиалка снова завела разговор о том, что Рогоз с радостью научит плавать и ее, однако Синичка категорически воспротивилась. Отчасти из-за того, что предложение исходило от Фиалки – обычно Синичка, как старшая, была заводилой в играх, – а еще потому, что в глубине души ее грызло сомнение, насколько это вообще допустимо. В Поа мальчика из Речного клана встретили бы в штыки и уж тем более не разрешили бы давать Фиалке какие-либо уроки. Но здесь, на плавучем рынке, все было иначе – это место принадлежало сразу всем и никому. Пока Синичка терзалась неуверенностью, Фиалка, напротив, испытывала восторг от общения с представителями других кланов.

Фиалка закашлялась, и Синичка моментально насторожилась, готовая спасать сестру, но Рогоз уже вытаскивал ее на берег, хлопал по спине.

– Когда я говорю «дыши», голову нужно держать над водой, а не под ней, – добродушно смеялся он.

– Спасибо. – Отдышавшись, Фиалка плюхнулась на берег и снова принялась бултыхать ногами в воде. – Плавать гораздо труднее, чем кажется.

Устроившись рядом, Рогоз пожал плечами:

– Ну, может, поначалу. Если честно, я не помню, как научился, но это как во всем: тяжело в учении, легко в бою.

Он покосился на Фиалку:

– А Синичка не захотела на озеро?

Фиалка тряхнула мокрыми волосами, забрызгав нового приятеля:

– Нет.

Младшая сестренка поникла, и Синичка едва совладала с чувством вины.

– Она совсем не похожа на тебя? – Вопрос Рогоза прозвучал скорее как утверждение.

– Наверное, – неуверенно протянула Фиалка. – Никогда не задумывалась.

– Она другая, – констатировал Рогоз.

Синичка ощутила неприятное покалывание: надо было уходить сразу, как Фиалка вылезла из воды, а сейчас она, получается, подслушивает. Однако что-то удерживало ее в укрытии, заставляло смотреть, напрягать слух. Она вдруг увидела сестру другими глазами, открывала для себя прежде не замечаемые, неведомые черты ее характера. С Рогозом Фиалка вела себя совершенно иначе, рассказывала ему всякие байки и настойчивее, жизнерадостнее обычного уверяла, что это чистая правда.

– Я решила: вот вырасту и обязательно стану путешественницей, – объявила Фиалка, помогая мальчику подняться.

– А можно мне с тобой? – спросил Рогоз, его глаза сияли от восторга.

– Ну конечно! – обрадовалась Фиалка. – Только, чур, я за главную.

– Куда отправимся в первую очередь? – заинтересовался будущий путешественник, но быстро перескочил на другую тему: – Может, перекусим? Умираю с голоду.

Живот Фиалки громко заурчал в ответ, и новоиспеченные друзья, весело смеясь, ускакали, как кролики.

Синичка долго сидела, уставившись в воду. Плавучий рынок преобразил Фиалку, сестры словно поменялись ролями. До сих пор Синичка всегда была за главную. До сих пор посторонних кланов следовало опасаться. Здесь же все шло наперекосяк. У Синички голова пухла от мыслей. Она явно упускала что-то, не улавливала сути.

Солнечные лучи плясали по глади озера, от воды веяло свежестью с легким налетом тины. Синичка опомниться не успела, как разделась до белья и, шагнув к воде, устремила взгляд в мерцающие глубины. У самой поверхности колыхались зеленые водоросли, мелькали серебристые стайки рыб.

– Отталкивайся. Греби. Дыши, – шепотом твердила Синичка, вспоминая уроки Рогоза.

Не дав себе возможности передумать, она прыгнула в озеро, с его ошеломляющей, но такой приятной прохладой. Вода хлынула в нос, и упоительный подводный пейзаж скрылся, его заслонили тысячи пузырьков, струившихся от ее кожи, носа, волос. Синичка широко распахнула глаза, сердце исступленно забилось. Наверху раскинулось ясное небо – искаженное, покрытое рябью, усеянное солнечными зайчиками. Однако с каждой секундой взор Синички стремительно затуманивался, темнел по краям.

В панике она осознала, что не плывет, а тонет.

Отталкивайся. Греби. Дыши.

Она лихорадочно замолотила руками и ногами, жалея, что не захватила дощечку, за которую держалась Фиалка. Она-то думала, что плавать легко, а оказалось совсем наоборот. Когда ей наконец удалось вынырнуть на поверхность и сделать огромный, упоительный вдох, конечности ломило от напряжения, легкие горели огнем.

Откашливаясь и хрипя, Синичка выбралась на берег и растянулась на примятых камышах. Да, на практике все было гораздо сложнее, чем рисовал Рогоз.

Солнце поднялось выше, растопило усеявшие кожу мурашки. Синичка села и хмуро посмотрела на озеро. И зачем Фиалке приспичило учиться чему-то настолько трудному, а главное – совершенно необязательному? Сестренка ведь понимала, что в Поа никто не одобрит такой порыв, однако все равно поступила по-своему: она явно вознамерилась испробовать все, что предлагает плавучий рынок.

И в этом ощущалась некая… отвага?

Синичка вскочила, охваченная яростным негодованием из-за того, что впустую потратила два драгоценных дня, и, схватив дощечку-поплавок, снова устремилась в воду.

Глава 40

Феникс разбудил тихий звук. С минуту она лежала не шелохнувшись, потрясенная реалистичностью сна. На языке до сих пор ощущался привкус ила, щеки еще хранили тепло солнечных лучей. Она вспомнила, каково это – знать, что сестренка жива-здорова и где-то рядом. Однако действительность мало-помалу рассеяла грезы.

Завтра ей предстоит бросить вызов Зловещему зазору.

Семерка еще не вернулась, на ее аккуратно застеленной кровати высилась груда свитков, а в центре обосновался Хрум и с аппетитом уплетал пергамент.

– Хрум! – ахнула Феникс. – Сейчас же прекрати!

Отбросив одеяло, она схватила бельчонка и отняла у него свиток, дабы оценить ущерб, а секунду спустя с удивлением обнаружила, что уже не может оторваться от чтения. «Гербология в искусстве предвидения» за авторством чернокнижника Сфагнума затягивала с первых строк. Феникс даже помыслить не могла, сколько трав способны развить, усовершенствовать или вовсе загубить дар Провидицы.

– Феникс?

Встрепенувшись, Охотница увидела, что Семерка бесшумно проскользнула в комнату и явно занервничала, обнаружив в руках подруги свой свиток.

– Извини. – Феникс быстро отложила пергамент. – Хрум принял его за еду, но я успела вмешаться. Кстати, безумно увлекательное чтиво!

Склонившись над своей кроватью, Семерка свернула свиток и кивнула:

– Мне тоже так показалось.

Семерка была как в воду опущенная. Феникс пристально всматривалась в нее, желая сосредоточиться на чем-то помимо неуклонно росшего страха перед завтрашним днем. Под глазами подруги залегли тени, руки тряслись.

– Все хорошо?

Семерка открыла рот и, поколебавшись, пожала плечами.

– Понимаю, от здешних книг невозможно оторваться, – напирала Феникс, – но сон тоже никто не отменял. Ты должна думать о себе.

К ее величайшему ужасу, глаза Семерки наполнились слезами.

– Не плачь! – запаниковала Феникс. – Я только предположила – тебе не из-за чего расстраиваться!

С невеселым смешком Семерка вытерла слезы.

– Не обращай внимания, я просто устала, – всхлипнула она. – Наоборот, очень приятно, что ты обо мне заботишься.

Девочка опустилась на кровать и стянула сапоги.

– Как успехи? – предприняла новую попытку Феникс, возвращаясь в свою постель. – Ну, в библиотеке?

– Т-ты о чем? – мигом напряглась Семерка.

– Нашла что-нибудь полезное? – уточнила Феникс, слегка удивившись такой реакции. – Я так увлеклась… всяким разным, что некогда было с тобой поговорить.

– А, ясно. – Семерка ощутимо расслабилась. – Ты же видела, сколько там книг – читать не перечитать. Вот почему я сижу там безвылазно.

Феникс вглядывалась в нее, чувствуя, что за нейтральными фразами таится нечто большее. Семерка явно что-то скрывала.

Повисла пауза. Феникс нахмурилась. В комнате явно витало некое неуловимое чувство. Неужели Семерка злится на нее?

– С тобой точно все хорошо? – забеспокоилась Феникс.

Семерка определенно была сама не своя.

– Да, все замечательно, – шепнула Семерка и, отодвинув свитки в сторону, забралась на постель. – Просто устала.

Она легла и повернулась к Феникс.

– Зарница сейчас в гнезде. Думаю, ей нужен друг. – (Феникс растерянно заморгала.) – Друг вроде тебя, – настаивала Семерка.

– Ну ладно. – Охотница по-прежнему ничего не понимала, но была рада отвлечься. Она сунула ноги в сапоги и, словно спохватившись, озадаченно посмотрела на Семерку. – К чему ты мне это рассказываешь? Она же тебе не нравится, верно?

Неизвестно, откуда взялись последние слова, однако, озвучив их, Феникс поняла, что не ошиблась. После битвы с вьюном Охотники прониклись к Зарнице симпатией, одна Семерка по-прежнему сторонилась ведьмы.

– Она з-здорово выручила вас в с-склепах. Б-без ее щита все могло закончиться… плачевно.

– Тем не менее она тебе не нравится.

– Нет, – после паузы ответила Семерка.

– Почему?

– Не важно.

Феникс замешкалась, лихорадочно соображая, что предпринять.

– Она заменит м-меня, вытеснит, – с каменным лицом выпалила Семерка.

– О чем ты? – вконец растерялась Феникс. – Тебя никто не заменит.

– Она станет твоим другом, – прошептала Семерка. – Вместо меня.

Она повернулась к подруге спиной и натянула одеяло до подбородка.

– Семерка… – Феникс в замешательстве осеклась. – Ты заблуждаешься. Я…

– Не обращай на меня внимания, – невнятно пробормотала Семерка. – И вообще, забудь, что я говорила. Это от переутомления.

Она с головой накрылась одеялом.

Ничего не понимая, Феникс встала. Неужели Семерка… ревнует? Может, не прерывать разговор? Попробовать ее переубедить? Хрум тоже был в недоумении. Он тихонько заверещал, его хвост щекотал Охотнице затылок.

В итоге Феникс молча вышла из спальни и быстро зашагала по коридору в надежде опередить свое изумление – и страх перед завтрашним днем.

Глава 41

На вершине Айсгарда царил лютый, бьющий наотмашь мороз: ледяные пальцы впились в Феникс, проникли в глотку, в нос, царапали легкие. Хрум недовольно укусил ее за мочку уха и зарылся в медвежью шкуру. Но никакой ошеломительный, безжалостный холод не мог затмить невероятную красоту ночного гнезда.

Внутри Айсгарда его причудливая форма легко забывалась, однако при взгляде сверху на первый план выступала водная стихия дворца. Брызги и завитки замысловато извивались над головой, взбитая древним ветром пена переливалась алмазной россыпью. Луна озаряла тысячи мерцающих поверхностей, похожие на тоннели дорожки искрились серебром. Высоко-высоко, внутри ледяного собора различались силуэты спящих снежных орлов, чье оперение казалось сотканным из лунного света. Издалека доносился мерный рокот Бескрайнего океана, даже ветер ненадолго стих.

В почти полном безмолвии вдох Феникс показался оглушительным.

– Кто здесь? – раздался голос Зарницы.

Феникс устремилась на звук, пробираясь вдоль подтаявших, покрытых рябью ледяных тропок. Внезапно она очутилась на открытой площадке, здесь же перед исполинской глыбой льда стояла Зарница.

– Феникс? – удивилась юная ведьма.

Охотница дрожала крупной дрожью, зубы громко клацали. К счастью, Зарница быстро сотворила согревающее заклинание.

– Спасибо, – выдохнула Феникс, ощущая, как от тепла расслабляются мышцы и Хрум. – Погоди, тебе же запретили колдовать!

– Такое мелкое заклинание не считается. Вот те, что потруднее, могут аукнуться. Лучше скажи, как ты тут очутилась?

– Семерка сказала, тебе не помешает компания.

– Откуда она знает? – раздраженно спросила Зарница.

Феникс пожала плечами:

– Просто знает, и все. Такой у нее дар.

– Фу. Мало приятного, когда за тобой следят, согласна? Знают, где ты, о чем думаешь.

Феникс медлила с ответом, но твердо решила не признаваться, что ее тоже посещали подобные мысли.

– Если хочешь, я могу уйти, – смутившись, предложила она.

– Не о том речь, – покачала головой Зарница. – Просто… скажи, тебя саму это не напрягает? Ее умение предвидеть будущее, заведомо знать, что с нами произойдет?

– Вряд ли она знает, – вступилась за подругу Феникс. – Узри Семерка что-то важное, она обязательно предупредила бы.

Зарница подняла бровь:

– Тебе виднее.

– Вот именно, – отрезала Феникс. – Так или иначе, ее вины тут нет. Она свой дар не выбирала и, по-моему, тяготится им.

– Меня бы такая способность точно не обрадовала, – содрогнувшись, пробормотала ведьма. – Представляешь, каково это – предвидеть будущее? Жуть.

– Наверное, – тихо откликнулась Феникс и встряхнулась. Размышления о даре Семерки всегда действовали ей на нервы. Чтобы сменить тему, она кивнула на ледяную глыбу. – А это что?

Зарница перевела дух.

– Мой заклятый враг, – с нервным смешком ответила она и, заметив недоумение Охотницы, добавила: – Тот самый лед, который мне предстоит превратить в ледяного орла.

Феникс опешила.

– А можно… – Она указала на глыбу.

– Да, – улыбнулась ведьма. – Потрогай, не стесняйся.

На ощупь лед казался самым обыкновенным – гладкий, скованный морозом, он слегка прилипал к пальцам. В хитросплетении застывшей пены над головой орел взъерошил перья. Феникс переводила взгляд с него на глыбу, и ее изумление перед непостижимостью магии росло с каждой секундой.

– Как это происходит? – шепнула она.

– Никому толком не известно, как работает заклинание, хотя мы практикуем его с первых дней водворения ведьм в Айсгарде. Окрыление – сложнейшая магия, она и порождает ведьму.

– Или, наоборот, губит ее, – тихо пробормотала Феникс и, покосившись на Зарницу, быстро отвела взгляд. – Оно ведь может тебя убить?

Зарница медленно кивнула, и Феникс закусила губу, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Окрыление забирает больше всего энергии, и сотворенное заклинание уже не остановить. Если тебе не хватит сил довести его до конца… – Зарница осеклась и, пожав плечами, добавила: – Боевое крещение ведь тоже способно убить. В этом смысле оба ритуала похожи.

Феникс удивленно вскинула глаза, хотя понимала: юная ведьма недалека от истины.

– Мое Боевое крещение произошло спонтанно, – призналась она. – Я даже не сразу сообразила, что это оно.

Грудной искренний смех Зарницы озарил ночь и был таким заразительным, что Феникс не могла не улыбнуться в ответ.

– Обязательно расскажи при случае, – попросила Зарница и снова с задумчивым видом повернулась к ледяной глыбе. – Ты знаешь, как для меня все изменилось с твоим появлением?

– Ты о чем? – нахмурилась Феникс.

– Зачем, по-твоему, мне понадобился ледяной орел, если мне не суждено покинуть пределы Айсгарда? – Голос Зарницы звучал тихо, взгляд блуждал по сторонам. – До возникновения зазорной болезни ведьмы странствовали по свету, творили чудеса. С детства я мечтала о подвигах, не смея даже надеяться, что мои мечты осуществятся. Но ты привнесла в нашу жизнь колоссальные перемены. То, что казалось безумными мечтами, теперь может стать возможным, и не просто возможным, а вполне вероятным! – Она тряхнула головой. – Ты долго жаждешь чего-то, а потом – раз, и у тебя появляется шанс получить желаемое. – Зарница судорожно сглотнула и неуверенно улыбнулась. – Знаю, звучит глупо, но меня это пугает.

Феникс медленно кивнула:

– Понимаю.

Усилием воли Зарница взяла себя в руки:

– Ты еще не успела побывать в орлином гнезде?

– А это не оно? – растерялась Феникс.

– Нет! Идем. Тебе понравится!

Схватив Феникс за руку, Зарница потянула ее за собой по волнистым, пульсирующим проходам во льду. Каждая грань оживлялась движением и светом.

– Как возник Айсгард? – на бегу задала Феникс внезапно возникший у нее вопрос.

– Доподлинно неизвестно, – шепнула Зарница. – И пожалуйста, говори тише, чтобы не разбудить орлов. – Поколебавшись, она покосилась на спутницу через плечо. – Есть версия, что его сотворил элементал.

– Что? – ахнула Феникс.

– Ну… – Зарница пожала плечами. Ты огненный элементал, а водные элементалы обладают аналогичной властью над водами. Впрочем… – Она покачала головой и обвела взглядом окрестности. – Страшно вообразить, каким могуществом нужно обладать, чтобы создать нечто подобное…

В груди Феникс разливалось теплое, приятное чувство. Айсгард был прекрасен, настоящее чудо света. Она всегда считала свой дар чем-то опасным, разрушительным, но, возможно, он совсем не такой, возможно, в нем скрыто нечто иное, что ей еще предстоит постичь. На секунду Охотницу охватило радостное возбуждение, однако в следующий миг ей вспомнился Зловещий зазор – словно дверь захлопнулась перед носом. Вопреки согревающему заклинанию Зарницы холод пробрал ее до костей.

– Мы на месте. – Ведьма резко остановилась и кивнула наверх. – Вот и орлиное гнездо.

Усилием воли вернув себя в реальность, Феникс запрокинула голову, моргнула и, к своему удивлению, расхохоталась:

– Это выглядит до смешного опасным.

Глава 42

Высоко у них над головой, на самом пике волны виднелась гладкая ледяная платформа без перил и каких-либо ограждений – ни дать ни взять крошечный плот посреди замерзшей пустыни.

– Опасно, но не всегда, – ухмыльнулась Зарница. – Ветра сегодня нет, поэтому ничего с нами не случится. Вперед!

С этими словами она начала взбираться по лестнице, приставленной к платформе. Феникс карабкалась следом, минуя завитки льда и затейливые мазки застывшей пены.

На удивление сильной рукой Зарница втянула Феникс на платформу.

– Как тебе вид? – шепнула она и развернула спутницу вокруг своей оси, чтобы та смогла хорошенько все рассмотреть.

На томительное мгновение Феникс лишилась дара речи. Красота пейзажа потрясала, захватывала дух, а не вызывала улыбку, как предполагалось. За Айсгардом, насколько хватало глаз, катил волны Бескрайний океан. На его поверхности серебрилась лунная дорожка, маня Феникс своим блеском. По другую сторону раскинулись необъятные Ледяные пустоши. Выщербленные ветром горы удерживали лунный свет в колеблющихся лужицах. Все вокруг переливалось, мигало и искрилось. В воздухе веяло магией, и по венам Феникс вновь потекли тоненькие ручейки пламени.

Зарница не сводила с нее глаз.

– Вот и славно, – вздохнула ведьма. – Я всегда считала здешние красоты неописуемыми, но очень сложно сравнивать их с остальным миром, который знаешь только по картинкам.

– Это потрясающе, – хриплым от волнения голосом заверила ее Феникс.

И умолкла, не в силах произнести ни слова. Сердце заныло, как случалось всякий раз, стоило ей увидеть нечто поистине прекрасное. Если бы только здесь оказались мама с папой. И конечно же, Фиалка, она точно была бы в восторге. На мгновение образ сестренки сделался ярким, осязаемым. Феникс буквально видела рядом с собой маленькую девочку с растрепанными волосами и благоговейным выражением лица. Ощущала в своей руке теплую ладошку. Фиалка мечтала стать путешественницей, и мысль об этом больно отдавалась у Феникс в душе. Сейчас уже не узнать, переросла ли сестренка свою мечту, однако что-то подсказывало: нет, вряд ли.

Тем временем Зарница продолжала говорить. Феникс с трудом заставила себя сосредоточиться на происходящем. Из уст ведьмы сыпались истории об Айсгарде. О том, как она ребенком прокралась в орлиное гнездо, чтобы воочию увидеть Окрыление, и о том, как сильно ей влетело за такую проделку. О том, как много лет назад пять химерий на целый год обосновались на скалах близ Айсгарда и никто из обитателей дворца не отваживался выйти наружу, пока не разыскали заклинание, способное заглушить химерийный свет. Зарница рассказывала о диковинных существах, которых они иногда видели во льдах и в океане: о делифиниях, штормовых палтусинах, а однажды ей и вовсе довелось узреть ледяного гиганта.

– От его поступи содрогалась земля, – с благоговением шептала Зарница. – Хотя до нас ему было еще сутки пути. Мы заметили его в подзорную трубу. – Она вздрогнула и обняла себя. – Никогда не забуду.

В ответ Феникс поведала о буднях Охотничьей заимки, тренировках, легендарных охотах. Зарница слушала с такой жадностью, что Феникс все говорила и говорила, пока с удивлением не осознала, что уже рассказывает о Силвер и Псе; о ненависти, какую питала к Шестому с Пятаком в самом начале их вылазки в Ледяной лес ради спасения Семерки; о Фитиле и Дубе-Патриархе, о кошмарном предательстве Виктории и страхе перед Мороком. Слова лились из нее потоком раскаленной лавы, а между тем небо на востоке светлело, ледяные пятна лунного света рассеялись.

Когда Феникс умолкла, голова Зарницы покоилась у нее на плече, дыхание было глубоким и ровным. Охотница сидела смирно, чтобы не потревожить сон ведьмы, и впервые за долгое время ощущала, что дышит полной грудью.

Наверное, она тоже задремала.

Фиалка сидела спиной к ней, волосы развевались на резко поднявшемся ветру.

– Фиалка? – пробормотала Феникс. Угасающий свет луны обволакивал сестренку серебряным коконом, и Феникс заслонилась ладонью от ослепительного блеска.

– Синичка, он приближается, – звонким, чистым голоском проговорила Фиалка.

– Фиалка! – Феникс потянулась к сестре. Она мечтала снова увидеть ее лицо, жаждала этого каждой клеточкой тела.

Луна скрылась за тучей, и силуэт сестры преобразился в наступившей тьме.

– Он приближается, – шепнула Фиалка, но теперь уже не своим голосом, а бесцветным, пустым и мертвым, словно бездна, голосом Морока.

Волоски на руках Феникс встали дыбом, однако она упрямо коснулась сестры.

Фиалка обернулась, и Феникс с воплем ужаса отпрянула. В глазах сестры бурлили зловещие тени. Черными маслянистыми слезами они капали с ресниц, медленно текли по щекам.

– Я тебя вижу.

Со сдавленным криком Феникс очнулась и дернулась так, что опрокинула Зарницу навзничь.

– Ой! – ахнула ведьма. – Ты в порядке? – всполошилась она, увидев выражение лица Феникс.

С бешено колотящимся сердцем Охотница судорожно втянула воздух, дикий взгляд метался по сторонам.

– Во имя Эмбера, что происходит? – нахмурившись, пробормотала ведьма, оглядываясь.

Переливающийся лед исчез, исчез океан, даже Айсгард едва различался в густом клубящемся тумане.

Феникс вытянула руку и вздрогнула, когда та утонула в спиральных завитках мглы. Никогда прежде ей не доводилось видеть такого густого тумана. Хрум испуганно пискнул.

Неподалеку взбудоражились ледяные орлицы, оглашая окрестности своими криками.

– Чувствуешь? – шепнула Феникс. Затылок неприятно покалывало, в груди все сжималось. Монстры где-то поблизости.

Зарница кивнула, поднялась на ноги, в ее движениях сквозила нервозность.

– Быстрее, – шепотом велела она. – Бежим внутрь.

Ведьма потянула Феникс за собой и вскрикнула от ужаса, когда из тумана вылетел ледяной орел и стремительным взмахом крыльев едва не смел девочек с платформы.

– Кьяра! – Зарница вскинула дрожащую руку в приветственном жесте. Феникс тоже узнала орлицу Нары. – Ты меня напугала. Что-нибудь видишь?

Кьяра приземлилась рядом с девочками – взъерошенная, взгляд лихорадочно метался по сторонам.

– Пока нет, – тихо ответила орлица, чей голос не переставал удивлять Феникс. – Но мы все чувствуем: что-то грядет. Немедленно ступайте внутрь.

– Идем, – шепнула Феникс, увлекая Зарницу к лестнице.

Сквозь плотную мглу они спустились в Айсгард.

Дворец полнился перезвоном ледяных матерей, мелодичным и вселяющим ужас.

На Феникс накатил панический страх. А вдруг всему виной Зловещий зазор? Вдруг он вырвался из своей темницы, пока они спали?

– Быстрее. – Она ускорила шаг. – Необходимо выяснить, что происходит.

Глава 43

На ступенях девочки столкнулись с Пятаком и Шестым, тоже поднятыми по тревоге и совершенно ошарашенными.

– Что за ерунда с ведьминским огнем? – воскликнул Шестой. – Мой просто погас, как свеча!

Он ткнул пальцем в сферу, бесцельно парящую под потолком. Та странно мерцала и вдруг потухла.

Вся компания уставилась туда, где недавно горел огонек, пока его отблески окончательно не померкли.

– История со склепами повторяется, к огромному нашему сожалению? – Впрочем, беззаботный голос Пятака не смог обмануть ребят.

Встревоженно переглянувшись, они поспешили вниз по лестнице.

Ведьминский огонь впереди погас, и ступени погрузились во тьму. Порывшись в кармане, Феникс достала лунный камень. Тот моментально вспыхнул, распространяя вокруг умиротворяющий серебристо-голубой свет.

– Во имя Эмбера! – ахнул Шестой.

Феникс решила, что его восклицание относится к очередному померкшему огню, но вдруг заметила, как напряженно Шестой всматривается в стену.

– Феникс, Пятак, Зарница, гляньте! – зашипел он, жестом подзывая ребят к себе.

– Фу, снова эта пакость, – скривился от отвращения Пятак. – Неужели их нельзя как-то убрать?

Подавшись вперед, Феникс поднесла лунный камень к стене – и в ужасе отпрянула. Проникая сквозь ледяную толщу, серебристый свет озарил тупоносую морду всполоха с острыми зубами. Мощное, унизанное шипами туловище покрывала жемчужно-бледная чешуя, все четыре конечности заканчивались длинными зловещими когтями.

– Смотрите внимательно, – свистящим шепотом велел Шестой.

Пятак опасливо покосился на друга.

– Шестой, – осторожно начал он, – понимаю, это чудовище, однако оно уже много веков заперто в стене, помнишь? И давным-давно отбросило копыта.

– Тогда почему оно шевелится? – монотонно проговорил Шестой, не отрывая взгляда от всполоха.

– Тебе померещилось, – настаивал Пятак и в подтверждение своих слов выразительно постучал по льду. – Ну, убедился? Все в порядке.

Запертая во льдах тварь медленно сжала когтистые лапы в кулаки, веки поползли вверх, и друзья успели заметить, как ярко-оранжевые глаза наполняются маслянистой тьмой.

Все четверо застыли как вкопанные, отказываясь поверить увиденному.

– Умоляю, скажите, что у нас глюки, – пробормотал Пятак.

С резким, похожим на удар кнута звуком лед вокруг морды всполоха треснул.

– Назад! – рявкнула Феникс, выхватив топор.

Всполох извивался подо льдом, рвался на волю. По гладкой поверхности поползла новая трещина.

Зарница с округлившимися глазами метнулась в сторону.

– Невероятно! – ахнула она. – Невероятно!

С надрывным хрустом стена разлетелась вдребезги, осыпав четверку ледяными осколками. Мгновение – и всполох предстал перед ними в полный рост.

– Шумите как можно громче! – справившись с оцепенением, скомандовала Феникс. – Попробуем сбить его с толку!

Кивнув, Шестой попятился, сжал лук.

Тварь резко повернулась к нему.

– Шестой, берегись! – крикнула Феникс, лихорадочно вспоминая раздел из «Магических тварей», посвященный всполохам.

Их форма может варьировать… однако ярко-оранжевые глаза являются отличительной особенностью… Обладают невероятно острым зрением и полностью полагаются на него… способностью… Лучшая защита… боевая стойка спина к спине… силен, но… убить ни одним из стандартных способов.

Агрессивность: 8/10.

Уровень опасности: 8/10.

Сложность истребления:?/10.

Феникс скрипнула зубами: она забыла больше, чем помнила. Был еще один важный пункт касательно всполохов. Вопрос: какой? Феникс старательно напрягала память, но тщетно.

Всполох между тем истекал слюной, она тонкими нитями сочилась из его пасти.

– Фу, – проворчал Пятак. – Интересно, когда он в последний раз ужинал?

Зарница потрясенно мотнула головой:

– Сколько себя помню, он всегда торчал в стене!

Фыркнув, Пятак шагнул к Шестому.

– Прекрасно. Значит, он успел основательно проголодаться. – Он отважился взглянуть на Феникс. – Перечисли основные моменты.

Всполох кинулся на него, чешуйчатая броня вспыхивала в свете лунного камня. Пятак нанес чудовищу сокрушительный удар, и оно отпрянуло.

– Эм… – промямлила Феникс, крепче стиснув топор, пока существо нарезало круги, буравя ребят голодным взглядом.

– Его ключевая опасность в невидимости, – на удивление буднично сообщила Зарница.

Феникс застонала. Как она могла забыть такое?

– Это взрослая особь, – продолжила Зарница, – соответственно, в любой момент…

И тут, как нарочно, всполох растаял в воздухе.

– Невидимость? – Взгляд Пятака обшаривал обманчиво пустое пространство. – Великолепно.

Беззвучно выругавшись, Зарница произнесла что-то на тихоречии, и у нее над головой вспыхнул алый огонек.

– Защитное заклинание, – шепнула она. – Оно поможет, если всполох подкрадется слишком близко.

Феникс притянула ведьму к себе, и обе девочки бок о бок прижались к стене. Феникс тихонько опустилась на корточки и, положив лунный камень на землю, сняла со спины второй топор.

А после поднесла палец к губам. Пятак, Шестой и Зарница кивнули.

Затаив дыхание, чтобы унять бешеный стук сердца, Феникс навострила уши. До нее доносился легкий перезвон ледяных кристаллов, что по-прежнему сыпались из разлома, оставленного всполохом, напряженное сопение Пятака и Шестого, а еще… Нахмурившись, она сосредоточилась на тихом, едва уловимом звуке: скрежете когтей по льду у самой кромки света, отбрасываемого лунным камнем.

Феникс едва успела подать сигнал остальным. Всполох ринулся на Шестого, вновь сделавшись видимым в ореоле лунного камня. Защитное заклинание метнулось к чудовищу и, тараном врезавшись ему в грудь, опрокинуло навзничь. Три стрелы, пущенные Шестым, угодили точно в цель, а секунду спустя меч Пятака описал смертоносную дугу и отсек монстру голову. Маслянистая тьма вытекла из безжизненных глаз и растворилась.

На мгновение ребята лишились дара речи, не в силах даже шелохнуться от потрясения.

– Смотрите! – выпалила Зарница и ткнула пальцем в стену, откуда выбрался всполох.

Лед будто излечивался. Тихонько позвякивая друг о друга, крупные и мелкие ледышки возвращались на место, зашивали рваную рану, пока стена вновь не сделалась ровной и гладкой.

– Что-то пробилось сквозь магию стен Айсгарда и выпустило всполоха на свободу, – шепотом протянула Зарница. – А сейчас магия исцеляет саму себя.

– Интересно, в склепах было то же самое? – шепнула Феникс. – Если да, тогда понятно, как оскольщик проник во дворец.

– И вьюн, – подхватил Шестой.

– Но ведь… всполох был мертв, – напомнил Пятак. – Почему он ожил?

Зарница покачала головой. Повисла пауза.

– Глаза всполоха были точь-в-точь как у статуй. – Реплика Шестого прозвучала как вопрос.

Прежде чем кто-либо успел сказать что-то еще, тишину разорвал крик, доносившийся от основания пиршественного древа.

– Нехорошее у меня предчувствие, – буркнул Пятак, косясь то на мертвого всполоха, то в сторону пиршественного древа.

– Вперед, – мрачно скомандовала Феникс, пряча топоры за спину и подбирая с пола лунный камень.

Вопль повторился, и четверка ринулась вниз, в неизвестность.

Глава 44

Когда отряд помчался вниз по лестнице, ведьминские огни стали гаснуть один за другим, пока единственным источником света не остался лунный камень. Полумрак нагонял жути, тени играли с четверкой злые шутки.

Внезапно Шестой схватил Феникс за руку, вынуждая остановиться.

– Кто-то поднимается, – шепнул он и, приложив палец к губам, беззвучно натянул тетиву. Пятак обнажил меч.

Феникс выхватила топор, Хрум взволнованно замахал хвостом. По тому, как его коготки впились ей в плечо, было понятно, что бельчонок напуган.

– Я уже говорил, что у меня недоброе предчувствие? – пробормотал Пятак.

Из-за поворота выскочили четыре фигуры во главе с Нарой. За ней бежали Семерка, Тэа и Либет.

– Во имя мороза, как хорошо, что я вас нашла, – выпалила ведьма, окинув их взглядом.

Феникс обмякла от облегчения и ослабила хватку на топоре.

Внезапно по Айсгарду прокатился грохот в сто раз сильнее ритмичных раскатов Бескрайнего океана.

Нара покосилась назад, ее губы сжались в тонкую линию.

– В чем дело? Что стряслось? – спросила Зарница, выступив вперед.

– Из тумана на нас надвигаются полчища монстров, – ответила Нара.

Ее будничный тон никого не обманул.

Хрум тихонько пискнул и зарылся в медвежью шкуру.

Позади Нары Либет взяла за руку Тэа.

Ведьма встряхнулась и посмотрела на Зарницу:

– Ты должна отвести Тэа, Либет и Семерку в безопасное место. Останешься с ними, пока все не закончится. – Она обернулась к Охотникам. – Вы побудете с ними? Защитите?

– Защищать нас? – оскорбилась Зарница. – Я вполне способна…

– Довольно, Зарница! – Вид разъяренной Нары поверг всех в шок, лишил дара речи. – Мне в жизни не доводилось видеть столько чудовищ, а нас слишком мало, чтобы защитить дворец. – Она жестом пресекла возражения Зарницы. – До Окрыления ты нам не помощница. Тебе такое не по силам. Зато по силам уберечь Тэа и Либет. Пообещай, что выполнишь мою просьбу.

Руки Зарницы сжались в кулаки, однако она кивнула. Отрывисто и сердито.

Феникс не могла оторвать взгляд от Нары, а в груди у нее нарастал панический страх.

– Это все Зловещий зазор, – прошептала она в порыве озарения. – Он притягивает сюда монстров.

По Айсгарду снова прокатился грохот, и Нара вздрогнула.

– Мне пора возвращаться к ледяным матерям, помочь им координировать оборону. – Она посмотрела на Феникс. – Но думаю, ты права.

Внезапно Феникс вспомнила план, родившийся у нее ночью.

– Почему бы тебе не восстановить портал к Уступу? – затараторила она. – Отправляйтесь туда, а я займусь Зазором и, даже если не справлюсь…

– Справишься! – гневно возразила Нара. Феникс и не подозревала, что ведьма способна на такие эмоции. – И еще: ведьмы никогда не покинут Айсгард, на протяжении тысячелетия он был нашим домом. Мы не покинем его в минуту опасности и не бросим тебя на произвол судьбы.

– Ага, – сердито подтвердил Пятак. – И мы не бросим, даже не надейся. Как только язык повернулся!

У Феникс скрутило желудок, однако она заставила себя кивнуть, выпрямилась. Не время спорить.

– Я позабочусь об остальных, а после направлюсь прямиком к Зазору, – обратилась она к Наре. – И… и уничтожу его.

По крайней мере, постараюсь.

– Там мы и встретимся. – Нара обрела прежнее хладнокровие и стиснула предплечье Охотницы. – Ты не будешь одна.

Кивнув, Феникс попыталась изобразить на лице улыбку – впрочем, без особого успеха. Но Нара уже скрылась за поворотом и устремилась к озеру, эхо ее шагов быстро затихло.

Дворец содрогнулся от очередного натиска, в мерцающем свете лунного камня с потолка посыпалась ледяная крошка.

– Неужели Айсгард падет? – шепнула Либет.

– Разумеется, нет. Не выдумывай, – отрезала Зарница и, стиснув ладонь юной ведьмы, двинулась вверх по лестнице. – А сейчас срочно в гнездо.

Либет улыбнулась, к ней вернулась бодрость, однако Тэа постоянно оглядывалась назад, на лбу у нее залегла тревожная складка.

– Уверена, что в гнезде будет безопасно? – забеспокоилась Феникс, поднимаясь следом за Зарницей с топором в одной руке и лунным камнем в другой.

– Абсолютно, – откликнулась ведьма. – Мы посадим девочек на орла, и тот переправит их в безопасное место.

– Что? – выпалила Тэа. – Нара ничего подобного не говорила! Она не велела нам покидать ледяной дворец! Я не собираюсь бежать только потому…

– Это не бегство, – рявкнула Зарница, – а тактическое отступление. Ледяной орел позаботится о вас, а я помогу ведьмам оборонять Ледяной дворец.

Тэа опешила.

– Ты не летишь с нами? – Она замедлила шаг, но Зарница быстро схватила ее за руку и потащила за собой.

– Не глупи, – процедила Зарница. – Ты же понимаешь, случилась беда, а Нара ясно сказала: нас слишком мало. Предлагаешь мне нянчиться с вами, вместо того чтобы защищать наш дом?

Феникс вздрогнула от гримасы боли на лице младшей ведьмы.

– Нет, – тихо ответила Тэа.

Шестой придвинулся к Феникс:

– Тебя устраивает такой расклад?

Охотница закусила губу:

– Если ледяной орел позаботится о девочках, то да. Мне так или иначе придется сразиться со Зловещим зазором, но…

– Если их выведут из-под угрозы, мы с Пятаком можем помочь ведьмам и Зарнице, – с энтузиазмом перебил Шестой. – Окрестности кишат монстрами, а мы Охотники и сумеем принести пользу!

– Я с вами! – выпалила запыхавшаяся от стремительного подъема Семерка.

– Семерка, ты еще не Охотница, – с тревогой возразил Шестой.

– Н-на последней т-тренировке я победила всех вас, – повысила голос Семерка.

– Во-первых, это было сто лет назад, – огрызнулся Пятак. – Во-вторых, ты ни разу не тренировалась с тех пор. В-третьих, никого ты не победила. Иней нам шею свернет, если мы позволим тебе остаться.

Семерка умоляюще глянула на брата, но тот лишь покачал головой.

– Она может полететь с Тэа и Либет? – обратился он к Зарнице, избегая смотреть на сестру.

– Конечно, – угрюмо ответила ведьма.

Феникс взяла Семерку за руку, на лице девочки застыло отчаяние и нечто похожее на страх.

– Все будет хорошо. Тебе лучше остаться с Тэа и Либет. Они ведь никогда не покидали пределы Айсгарда, – уверяла она. Уверяла, но не убедила. – Ты еще не Охотница, – добавила Феникс в надежде, что Семерка не будет настаивать. Ей не хотелось говорить, но как боец подруга совершенно никуда не годилась.

К ее вящему облегчению, Семерка с разнесчастным видом кивнула.

Отряд мчался по лестнице, миновал мертвого всполоха и вскоре поравнялся с намечающейся трещиной в стене, откуда в любой момент мог вырваться очередной всполох.

– Смотрите! – Потрясенная Либет ткнула пальцем в стену.

Стиснув зубы, Зарница молча увлекала ее наверх. Феникс с Пятаком бежали впереди с оружием наперевес. Никому не застать их врасплох.

– Не тормозим, – рявкнула Зарница, – и рот на замок. Мы должны вытащить вас отсюда.

По дворцу прокатился новый грохот, ступени под ногами дрогнули. Зарница ускорила темп, на лбу у нее выступил пот, синий плащ развевался за спиной.

Минуту спустя они очутились под открытым сумеречным небом, которое окрашивало гнездо в тускло-серый цвет.

Феникс спрятала лунный камень в карман и с облегчением заметила, что туман отступил и сейчас окутывает нижние пределы Айсгарда. Слабый зимний свет пробивался сквозь густые облака, однако стелившийся по земле туман оставался темным.

– Ни черта не видно, – проворчал Шестой. – При таком раскладе к нам подкрадется целая армия, а мы и не заметим.

Лязгая зубами от холода, Пятак обхватил себя руками, и Зарница сотворила согревающее заклинание.

– Спасибо! – хором воскликнули Шестой, Пятак и Феникс.

Бледная Семерка словно и не заметила, что холод отступил.

– Быстрее, – торопила Зарница, подталкивая Тэа, Либет и Семерку к лестнице, ведущей на обледенелую платформу. Но вдруг задрала голову и озадаченно нахмурилась. – А куда подевались ледяные орлы?

Феникс проследила за ее взглядом. Платформа, еще ночью заполненная перьями и суматохой, опустела. Охотницу охватило дурное предчувствие. Однако не успела она открыть рот, как Шестой поманил ее к себе.

– Мы посторожим здесь и крикнем, если кто-то появится, а ты отправляйся с Зарницей. – Он пристально посмотрел ей в глаза и понизил голос. – Убедись, что Семерка в безопасности.

Окрыленная его доверием, Феникс кивнула и помчалась по затопленной тропе, мимо изгибающегося, рвущегося ввысь льда. До нее донесся отрывистый, резкий свист юной ведьмы, сменившийся долгой нотой, и в этом звуке слышалось что-то недоброе, гнетущее. Покрывшись мурашками, Феникс убрала за спину топор и стала карабкаться вверх. Вскоре она очутилась на платформе рядом с Семеркой, глаза перебегали с ледяных завитушек внизу на небо, затянутое снеговыми тучами.

– Смотрите! – запрокинув голову, ахнула Либет и ткнула пальцем вверх.

– Во имя… – начала Зарница и умолкла.

Охваченный любопытством Хрум высунулся из медвежьей шкуры и, проследив за взглядом Либет, тихонько мяукнул от страха.

В небе творилось нечто странное: белые исполинские крылья разгоняли тучи, отбивая атаки более мелких темных силуэтов причудливой зловещей формы.

– Мерцекрылы! – обомлела Семерка.

Внезапно одна из тварей вырвалась на волю и с устрашающей скоростью ринулась на отряд. Феникс на мгновение остолбенела. Издалека мерцекрыл походил на крупную птицу, однако таковой не был. В нем ощущалось нечто убогое, гнилостное: неправильная грудина, впалые ребра под сальными черными полуперьями, невероятно длинный, утыканный зубами клюв, прозрачные крылья, менявшие форму в зависимости от света.

Пронзительный крик, чем-то похожий на детский, вывел Феникс из оцепенения. Она шагнула вперед, выхватила топоры, Хрум благоразумно зарылся в шкуру. Мерцекрыл рассекал воздух, как мстительный дух, от его визгов кровь стыла в жилах, а облик наводил ужас. На нырке рассеянный свет озарил края крыльев, и те сверкнули, точно лезвия. Из «Магических тварей» Феникс вдруг вспомнила, что это и есть лезвия. К несчастью, остальной текст запечатлелся в памяти лишь урывками.

Эти смертельно опасные создания летают стаями и способны пронзать… убийственно острые крылья. Не позволяйте сбить себя с толку зубастыми клювами… именно крылья представляют наибольшую угрозу…

Агрессивность:?/10.

Уровень опасности:?/10.

Сложность истребления:?/10.

Крик Либет сливался с визгом монстра. Зарница воздела руки, Феникс занесла топоры, ненавистное существо заполонило взор. Пусть она забыла статистику, но одного взгляда на мерцекрыла хватило, чтобы понять, насколько он опасен, что уж говорить о целой стае.

Внезапно из облаков стрелой вылетел ледяной орел и, прижимая крылья к бокам, устремился за монстром.

– Кьяра! – завопила Тэа.

Орлица Нары настигла мерцекрыла всего в нескольких футах от отряда и, сбив его с курса, отшвырнула в извилистый ледяной желоб. Тварь отчаянно царапалась, стараясь вонзить когти в брюхо Кьяры, била ее острым клювом. Однако орлица была слишком сильна. Пара взмахов ее сверкающих когтей, и на лед хлынула черная кровь, а следом рухнул сам мерцекрыл.

Кьяра описала круг над отрядом, вынуждая всех пригнуться, а потом приземлилась на противоположный край платформы. Взъерошила перья и посмотрела на ребят.

– Вы целы? – спросила она, косясь одним глазом на отряд, а вторым на небо. Глубокая рана у клюва окрасила ее перья алым.

– Да. – Зарница шумно сглотнула. – Что там, в небе?

– Самая большая стая мерцекрылов из всех, какие мне только доводилось видеть, – царапая когтями по льду, ответила Кьяра. – А что происходит в ледяном дворце? Нара в опасности, я чувствую.

– С земли нас тоже атакуют, – поспешила сообщить Зарница. – Монстры пытаются прорваться в Айсгард. Нара велела переправить Тэа с Либет в безопасное место. Возьмешься?

– И Семерку, – вставила Феникс.

В ответ Кьяра склонила голову.

– Конечно. – Огромная птица с тревогой взглянула на трех девочек. – Но боюсь, полет предстоит не из легких. Сумеете держаться крепко и молчать, что бы ни случилось?

Бледные как полотно Тэа с Либет кивнули. Опасность вдруг сделалась осязаемой. Семерка выступила вперед и успокаивающе тронула Либет за плечо.

– Все будет хорошо, – шепнула она.

– Нам нужно проскользнуть мимо мерцекрылов, – продолжила Кьяра. – Они скрываются за тучами, но и мы сможем спрятаться за ними, если постараемся. А сейчас забирайтесь, быстрее.

Первой Зарница подсадила Тэа, потом Либет. Семерка с помощью Феникс вскарабкалась на спину орлицы последней, и Охотница почувствовала, что подруга дрожит. Она сидела позади Тэа, напряженно выпрямив спину, и широко распахнутыми глазами смотрела юной ведьме в затылок. На лице застыла гримаса испуга.

– Это ненадолго, – с дрожащей улыбкой уверяла Зарница заплаканную Либет. – Кьяра о вас позаботится.

– Мы должны остаться, – прошептала Тэа, – а не убегать, поджав хвост.

Семерка у нее за спиной одеревенела настолько, что Феникс испугалась, как бы она не свалилась с Кьяры. Хрум запрыгнул девочке на плечо и ободряюще заверещал, но она будто не слышала.

Исполинский орел расправил крылья, от их мощных взмахов за шиворот Феникс хлынул ледяной воздух. Зарница встала рядом с ней, их взгляды были прикованы к Кьяре, которая поднималась все выше, к опасным и спасительным облакам.

– Мне нужно добраться до Зловещего зазора, – пробормотала Феникс, превозмогая страх и глядя вслед ледяной орлице.

Отрывисто кивнув, Зарница уже собралась уходить и вдруг испуганно вскрикнула.

Запрокинув голову, Феникс увидела, как стремительно преображается прекрасная птица. Секунду назад она парила в поднебесье, а потом распахнутые крылья сковало жуткое оцепенение, живой блеск перьев сменился холодным мерцанием льда.

– Нет, – пролепетала Зарница, а следом воздух разорвал истошный вой: – НЕТ!

Тэа, Семерка и Либет успели издать один-единственный крик, прежде чем Кьяра растворилась под ними, ее изящные очертания обратились в мерцающую ледяную крошку.

С огромной высоты три девочки полетели вниз.

Глава 45

– Тэа! Либет! – Не раздумывая, Зарница рванулась вперед и непременно вывалилась бы из гнезда, не оттащи ее Феникс от края так резко, что ведьма рухнула на землю.

Кровь шумела у Феникс в ушах, пока она наблюдала, как Семерка беспомощно размахивает руками и ногами на фоне свинцового неба. Хрум оглушительно визжал, ему вторили крики Шестого. Мысли Феникс заметались, словно флаг на ветру. К горлу подкатила желчь, железный обруч сдавил грудь.

И вдруг девочки перестали падать.

Сердце Феникс бешено билось, рыдание застыло на губах. Она не сразу сообразила, что происходит. Три девочки зависли высоко над землей, они по-прежнему кричали, но уже не кувыркались в воздухе, а на платформе распростерлась Зарница с вытянутыми руками, ее губы шевелились, творя беззвучную магию.

Из страха нарушить ее концентрацию Феникс затаила дыхание, пока легкие не вспыхнули огнем. Медленно, но верно Зарница переправила Тэа, Либет и Семерку обратно на платформу.

А потом вскочила на ноги, и три ведьмы бросились друг к другу.

– Ты спасла нас, – пробормотала Тэа, стиснув старшую подругу в объятиях.

– Ну конечно, – дрогнувшим голосом откликнулась Зарница.

– Зарница всегда нас спасает. – Потрясенная, Либет дрожала всем телом.

Ощутив волну страха, исходившую от Семерки, Феникс обняла подругу.

– Мне так жаль, – шепнула она.

Семерка оцепенело кивнула и очнулась, лишь когда на лестнице возник бледный как полотно Шестой.

– Со мной в-все хорошо, – бормотала она, очутившись в объятиях брата. – Правда, в-все в порядке.

После недолгой, но явной борьбы она повернулась к Зарнице и добавила:

– Благодаря тебе.

Ведьма вяло улыбнулась и вдруг села.

– Что же теперь делать? – обратилась она к Феникс. – На ледяном орле их отправлять нельзя. Ты же видела, что случилось.

С неба сыпалась ледяная крошка, Феникс поймала несколько крупинок на ладонь, горло у нее судорожно сжалось.

– Что произошло?

Голос Зарницы дрожал.

– Ледяные орлы могут погибнуть от ран, но чаще всего они умирают потому, что их ведьмы… – Она осеклась и подавила рыдание.

– Нара? – одними губами произнесла Феникс.

– Думаю, она мертва. – Зарница спрятала лицо в трясущихся ладонях.

Ошеломленная, Феникс покачнулась, и Хрум приглушенно взвизгнул от страха.

Нет, это невозможно!

– Феникс! Шестой! – Крик Пятака разнесся среди блеска и изгибов льда, выведя Охотников из оцепенения. – Сюда! Скорее! Прислушайтесь, – велел он, едва Феникс с Шестым присоединились к нему.

Затаив дыхание и усилием воли выбросив из головы мысли о Наре, Феникс навострила уши. Снизу доносился отчетливый звук шагов – кто-то стремительно взбирался по ступеням.

– Может, ведьмы? – Лицо Зарницы озарилось надеждой.

Феникс с нарастающим ужасом покачала головой:

– У того, кто идет сюда, есть когти.

Она старалась не думать о том, что их ожидает. Монстры – судя по звуку, в огромном количестве – наводнили ледяной дворец. Как им удалось прорваться мимо ведьм? Почему ведьмы им не воспрепятствовали?

Феникс дико злилась на себя. Она оказалась в ловушке на вершине Айсгарда, без малейшей возможности добраться до Зловещего зазора. Нара рассчитывала на нее. Все рассчитывали. А вдруг она упустила шанс уничтожить его и Айсгарду – да и всему Эмберу – придется заплатить страшную цену? Вдруг она уже нарушила обещание, данное Фиалке? Почему она повела себя так глупо?

Помрачнев, Зарница принялась подталкивать Тэа и Либет назад.

– Спрячьтесь где-нибудь, – скомандовала она.

– А если увидите или услышите кого-то, кроме нас, сплетите Покров и накройтесь им, – добавила Семерка.

Тэа вытаращила глаза, Либет испуганно пискнула.

– Предлагаешь Либет соткать себе Покров? – вздернула бровь Зарница. – Ей всего восемь, а заклинание не из простых.

Дробный стук когтей приближался.

– Делайте, как велела Зарница, – отогнав мысли о Зловещем зазоре, скомандовала Феникс Тэа и Либет. – Живо бегите и прячьтесь.

С тревогой посматривая на девочек, Хрум согласно заверещал.

Феникс собралась с духом:

– Семерка, тебя это тоже касается.

Семерка явно ожидала чего-то подобного и вся подобралась:

– У меня есть кинжал. Я могу помочь.

– Если понадобишься, мы тебя позовем, – безжалостно отрезала Феникс.

Мертвенно побледнев, Семерка уставилась на подругу и вроде бы собиралась возразить, но потом развернулась и с высоко поднятой головой направилась прочь.

– Спасибо, – с нескрываемым облегчением шепнул Шестой. – Ну, каков план?

Лихорадочно соображая, Феникс кивнула.

– Нам некуда отступать, – призналась она. – Необходимо оборонять эту дверь.

– Может, попытаем удачи с другим ледяным орлом? – предложил Шестой.

– Только если мы готовы разбиться в лепешку, – фыркнул Пятак. – А лично я не готов.

– Да, это на крайний случай, – согласилась Феникс, живот у нее скрутило…

Мерцекрылы больше не таились, их писклявые визги оглашали округу, действовали на нервы. С неба непрерывно сыпалась ледяная крошка. Орлы гибли один за другим. То ли от ран, нанесенных мерцекрылами, то ли оттого, что их хозяйки умирали в ледяном дворце.

Зарница тоже все поняла. По щекам у нее струились слезы, но, перехватив взгляд Феникс, она кивнула.

– Никого сюда не пускать. Ясно? – отрезала она и, покосившись туда, где скрылись юные ведьмы, сотворила множество защитных заклинаний, направив их к девочкам.

– Сделаем все, что в наших силах, – заверила Феникс. – Стратегически мы заняли удачную позицию. По лестнице одновременно смогут подняться два-три монстра, не больше. – Она запрокинула голову. – Но нельзя забывать про угрозу с воздуха. А когда появится лазейка, я отправлюсь прямиком к Зловещему зазору, – помедлив, выпалила Охотница. – И уничтожу его. А ты оставайся с Пятаком и Шестым. Так будет надежнее.

Прежде чем Зарница успела ответить, на лестнице возник первый монстр. Мокрый, покрытый водорослями водогрыз с невероятной скоростью надвигался на отряд, оставляя за собой лужи.

Зазвенела тетива, и водогрыз рухнул замертво. Его место моментально занял снежный волк и, унюхав добычу, оглушительно взвыл. Защитное заклинание Зарницы расправилось с ним без труда.

Отряд уже не успевал различать, кто есть кто. Монстры появлялись, перепрыгивали через мертвые туши предшественников – и умирали от стрел Шестого и магии Зарницы. Пятак и Феникс готовились расправиться с теми, кому удастся проскочить через заслон.

Внезапно Зарница обернулась и, схватив Феникс за запястье, рывком поставила ее на свое место.

– Есть лишь один ледяной орел, способный переправить Тэа и Либет в безопасное место, – выпалила она. Глаза у нее лихорадочно блестели, на лбу выступила испарина.

Феникс инстинктивно догадалась, о чем речь:

– Ты собираешься провести ритуал Окрыления?

Зарница кивнула:

– Если все получится, ничто не будет угрожать орлу, пока я жива.

Феникс вдруг охватил страх за ведьму:

– Разве тебе не велели отдыхать, не использовать магию и пить укрепляющие зелья?

– Верно, – кивнула Зарница, – но выбора нет. Сейчас или никогда. По-другому нам не выбраться.

Феникс ткнула пальцем в растущую гору трупов на ступенях.

– С ними мы справимся, – тихо проговорила она. – Этому нас и учили. Тебе нет нужды подвергать себя такой опасности.

Юная ведьма с грустной улыбкой покачала головой:

– Неизвестно, сколько там монстров. Предполагаю, что много. Что произойдет, когда у Шестого кончатся стрелы, а Пятак выбьется из сил и больше не сможет поднять меч? – (Феникс открыла рот, но Зарница с ходу ее перебила.) – Не надо. Я знаю, что вы будете стоять до последнего и сражаться яростно. Когда ты устанешь орудовать топорами, то призовешь на помощь пламя. А когда оно иссякнет? Когда меня не хватит на очередное заклинание? Что тогда? Да, сейчас ты полна энергии, но что будет через час? Два? Через сутки?

Она тряхнула головой, непоколебимая в своем решении.

– Шанс совершить Окрыление есть только сейчас, пока у меня остались силы, а у тебя – возможность меня защитить.

Ее испуганный, но полный решимости взгляд впился в Феникс.

Охотница сумела лишь кивнуть, голос у нее пропал.

Нарушил паузу серьезный голос Пятака.

– Зарница, ты должна попытаться, а мы будем защищать тебя сколько сможем. – В ответ последовал благодарный кивок. – Удачи, – шепнул Пятак вслед удалявшейся Зарнице.

Ему эхом вторил Шестой и, наконец, Феникс.

Глава 46

– Феникс! Сосредоточься! – крикнул Шестой, когда в поле зрения бок о бок возникли два снежных волка.

Первый уже устремился к ней, норовя вцепиться в горло. В последний момент девочка увернулась и обрушила оба топора на холку чудовища. Волк умер прежде, чем коснулся земли, и по инерции пронесся мимо Пятака, с мерзким скрипом скользя по льду.

Феникс судорожно перевела дух. Еще немного – и она бы погибла.

– Впредь не отвлекайся! – рявкнул Шестой.

Кивнув, Феникс заставила себя сконцентрироваться на полумраке лестницы.

– Не повторится, обещаю.

Больше всего на свете ей хотелось обернуться, проверить, все ли хорошо у Зарницы.

– Елки-палки. – Ворча, Пятак оттащил Феникс от ступеней и занял ее место. – Если тебе так приспичило, смотри сколько влезет.

Она не возражала, но с радостью посторонилась и встала так, чтобы одним глазом следить за проходом, а вторым – за ведьмой. Сердце у нее колотилось, во рту пересохло.

Догадавшись, что́ вот-вот произойдет, Тэа с Либет высунулись из укрытия и замерли поодаль, крепко вцепившись друг в дружку. Зарница шагнула к ледяной глыбе вдвое выше ее ростом. В тусклом утреннем свете лед казался серым, твердым и неподатливым. Невыполнимая задача! У Феникс в голове не укладывалось, как можно превратить кусок льда в живое существо.

С гневным воплем Пятак рубанул мечом по незримой твари на лестнице.

Зарница не шелохнулась, будто не слышала. Вся ее энергия была направлена вовне, рука вытянута. Очевидно, она сотворила заклинание, потому что воздух вдруг наполнился яростной, бушующей магией. Золотистое сияние – свирепое и пугающее, – как толстые канаты, обвилось вокруг ведьмы.

Заклинание пробудило в венах Феникс огонь, манило его на поверхность, вызывало покалывание в кончиках пальцев. Затаив дыхание, Охотница наблюдала, как поток света оплетает грудь Зарницы, а оттуда лентой вьется по вытянутой руке. Внутренний голос требовал: «Отвернись!», однако ноги точно приросли к полу.

Золотой поток уже добрался до пальцев Зарницы. Ее затрясло, с каждой секундой дрожь все усиливалась от попыток совладать со столь мощной магией.

Феникс машинально шагнула вперед, влекомая магией, словно магнитом.

Из носа Зарницы вытекла струйка крови, а между тем заклинание миновало пальцы и связующей нитью осторожно подбиралось к ледяной глыбе. Напряжение все усиливалось: у Зарницы подкашивались ноги, костяшки правой кисти выпирали наружу. Казалось, ей безумно тяжело стоять, оставаться в сознании. Однако глаза горели решимостью. Случись сейчас конец света, Зарница вряд ли бы заметила, настолько глубоко она погрузилась в заклинание, настолько велико было ее желание преуспеть.

Феникс затаила дыхание: может, достаточно?

Зарница рухнула на колени, кровь текла у нее по подбородку, однако магия струилась сквозь нее, сквозь пространство по направлению к глыбе.

Приобняв Либет, Тэа тихонько всхлипывала, ее слезы капали младшей девочке на макушку. Семерка с округлившимися глазами подкралась ближе к ним.

Феникс не могла пошевелиться, Хрум прильнул к ее щеке и всячески старался успокоить.

Едва магия Зарницы коснулась льда, поток превратился в бурлящую реку. Та разгоралась все ярче, слепила глаза. То немногое, что сумела рассмотреть Феникс, повергло ее в ужас: Зарница, едва различимая тень среди бушующей магии, завалилась на бок и с трудом держала руку на весу. Однако даже в таком состоянии ее глаза направляли поток, пытались вдохнуть жизнь в блестящую глыбу.

Медленно, непостижимо лед начал трансформироваться. Острые края сгладились, форма расплылась, а магия с нарастающим ревом изливалась из ведьмы неукротимым потоком.

Феникс ощутила, как крепнет заклинание и совершенно неожиданным образом будоражит кровь. Магия сплеталась воедино: необъятная, сложная, непостижимая, она становилась все загадочнее по мере того, как ледяной орел обретал форму. Под толщей льда вырисовывались мышцы, множились кровеносные сосуды, формировались внутренние органы, готовые вот-вот начать функционировать.

Каждой клеточкой тела Феникс подбадривала Зарницу. Чутье подсказывало: последний рывок – и заклинание свершится. Но внезапно, к ее вящему ужасу, магия начала слабеть, Зарница в полуобморочном состоянии повалилась на землю, поток обмелел до тонкого ручейка.

– Зарница! – истошно выкрикнула Феникс.

– Зарница! – сотрясаясь от рыданий, завизжала Либет и попыталась прорваться в эпицентр магии, не удержи ее Тэа. Семерка бросилась ей на выручку.

Поразительно, но Зарница услышала, отреагировала. Даже не глядя, Феникс почувствовала, как последний, отчаянный залп магии устремился к глыбе.

Взгляд выхватывал деталь за деталью: изгиб клюва, изящные очертания крыла, мощные когти. Магия притягивала Феникс магнитом, накапливалась внутри статуи, и вдруг лед совершенно преобразился.

Безупречно выгравированные перья приобрели новый живой блеск, когти сгибались и разгибались, и вот наконец прозрачный глаз вспыхнул, моргнул и обратился к своей создательнице.

Ледяной орел родился.

Глава 47

На мгновение все остолбенели. Орел и Зарница пристально смотрели друг на друга.

Исполинская птица тихо приблизилась и, взъерошив перья, наклонила голову, чтобы получше разглядеть девочку.

– Зена, – хрипло прошептала Зарница и дрожащей рукой погладила оперение рядом с клювом.

Орлица не противилась и не сводила с нее глаз.

Внезапно к Зарнице бросились Тэа и Либет.

– Я боялась, у тебя не получится, – всхлипывала Тэа. – Думала, ты слишком устала.

От пережитого потрясения Либет не могла вымолвить ни слова, однако то, как судорожно она цеплялась за ведьму, говорило само за себя.

Семерка не шелохнулась и с какой-то затаенной тоской поглядывала то на Зарницу, то на новоокрыленного орла.

Феникс попятилась, не в силах отвести взгляд от величественной птицы. Зена была поистине огромной, даже больше Кьяры.

Она никак не могла подобрать слова, чтобы выразить свое восхищение. Ни одно из них не годилось, и вдруг, к своему вящему ужасу, Феникс почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Ее переполняли эмоции. Зарница справилась. Ей удалось!

– Зена, – мягко повторила Зарница.

– Зарница, – отозвалась орлица чуть более грубым, чем у Кьяры, голосом, но в ее интонациях сквозила неприкрытая нежность.

Не успела Феникс собраться с мыслями, как за спиной раздался испуганный крик Шестого:

– Феникс!

Оторвавшись от созерцания ведьмы с орлицей, Охотница с топорами наперевес поспешила к лестнице.

Тяжело дыша, оба мальчика застыли перед проемом.

– Прислушайся! – одними губами произнес Шестой.

Подавшись вперед, Феникс навострила уши и моментально сообразила: беда. Кто-то мчался вверх по ступеням, и от его топота содрогалась земля. К ним приближался настоящий гигант.

– У Зарницы получилось, – выпалила Феникс, пятясь. – Ее ледяную орлицу зовут Зена. Она огромная и сможет унести всех вас.

– Ты говоришь так, словно не собираешься с нами, – насторожился Пятак.

Феникс с нарастающим ужасом посмотрела на него. Завороженная магией Зарницы, она забыла про себя, про свою миссию, и сейчас реальность обрушилась на нее леденящим душу потоком.

– Мне необходимо добраться до Зловещего зазора. Боюсь, это единственный способ положить конец кошмару. Если мне удастся его сокрушить, есть шанс, что монстры… – Она вдруг осеклась.

В самом деле, на что она надеется? Что монстры просто исчезнут? Нет, слишком поздно, причем, возможно, и для ведьм, и для Айсгарда. Но вдруг она еще успеет спасти Эмбер? Нужно хотя бы попытаться.

– Что? – обомлел Шестой. – Ты, верно, шутишь – мы тебя здесь не бросим!

– Само собой, – фыркнул Пятак, которого покоробила одна только мысль о таком. – Не переживай, Шестой. Она уже пыталась проделать нечто подобное в склепах. Наша Феникс любит погеройствовать. – Он свирепо зыркнул на нее. – Чокнутая.

Охотница сглотнула, не переставая коситься на лестницу:

– Вы не понимаете. Я лишь стараюсь…

– Пятак прав, – перебил Шестой и, натянув тетиву, прицелился в полумрак. – Мы всегда сражаемся плечом к плечу. Если ты намерена противостоять Зловещему зазору, мы с тобой.

Феникс с трудом подавила досадливый вопль. Ну почему они такие упертые? Почему?

Выстроившись в шеренгу, они всматривались в темноту, земля дрожала под ногами приближавшегося неведомого врага.

Сглотнув, Шестой зарядил вторую стрелу для двойного залпа. Феникс крепче стиснула топорища. Хрум изваянием застыл у нее на плече. Рядом раздавалось прерывистое дыхание Пятака.

Монстр с ужасающей скоростью мчался по лестнице.

Феникс затаила дыхание, стараясь не поддаваться страху.

Тьма на лестнице сгустилась, когда чудовище преодолело последний поворот.

Едва заметив какое-то движение, Шестой отпустил тетиву. Пятак и Феникс синхронно выскочили вперед, описывая своим оружием смертоносные дуги.

Стрелы Шестого попали в цель, и наполовину скрытая полумраком тварь истошно завопила:

– Феникс!

Потрясенная Охотница чудом успела опустить топоры.

– Пес?

Глава 48

Едва не зарыдав от радости и облегчения, Феникс кубарем скатилась по ступенькам.

– ПЕС! – вырвался у нее не столько крик, сколько вопль.

В любое другое время ей стало бы стыдно за неприкрытую боль в своем голосе, за отчаянную надежду.

И вдруг Хранитель оказался рядом. Во плоти. Он появился из тьмы – глаза широко распахнуты, уши торчком – и во всей своей исполинской красе устремился к Феникс.

Радостные вопли остальных доносились до нее, как сквозь вату. Она видела только Пса. Тот наклонил могучую голову, и Охотница обняла его за шею.

– Я так по тебе скучала, – твердила она. – Так скучала.

– Я тоже соскучился, – прорычал Хранитель. – А еще очень боялся опоздать.

Пятак, Семерка и Шестой сгрудились вокруг него, и по каменному телу прокатилась дрожь.

К огромному изумлению Феникс, за спиной Пса вспыхнула яркая искра и, описывая круги, устремилась к отряду.

– Фитиль! – От радости на глазах у Феникс выступили слезы.

– Я их нашел, – хвастливо сказал Псу спрайт, опустившись на плечо Охотницы.

Хрум с недовольным визгом спрятался в меха. Огонек спрайта обжигал щеку Феникс, вызывал неприятное покалывание в шраме, однако она была слишком счастлива, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

– Что вы здесь делаете?

– Вас спасаем, разумеется, – высокомерно сообщил Фитиль.

– Что происходит? – раздался слабый голос.

Поддерживаемая Тэа и Либет, к ним ковыляла Зарница. При виде Пса ее глаза расширились.

– Ты Хранитель Охотничьей заимки, – ахнула она. – Феникс про тебя рассказывала.

Чуть поодаль Зена, склонив голову набок, изучающе разглядывала Пса.

– Пес, это Зарница, Тэа и Либет, – быстро представила их Феникс.

– И Зена, – добавила Зарница.

Орлица грациозно кивнула Хранителю.

– Приветствую, – пробормотала она, всматриваясь в него, словно старалась понять, как он устроен.

– Ведьмы, – тоненько пропищала Либет, огромными глазами глядя на Пса. – И ледяные матери. Ты их видел? С ними все хорошо?

Каменное туловище сотряс низкий протяжный рык, и Тэа, сглотнув, оттащила младшую девочку подальше.

– Ледяные матери – это статуи? – уточнил Пес.

Либет кивнула.

– Разбиты вдребезги, – ощетинившись, прорычал Пес. – Я видел лишь осколки.

Нижняя губа у Либет затряслась.

– А ведьмы? – спросила Феникс, боясь услышать ответ.

– Я не видел ни одной живой души.

Зарница ахнула и прижалась к рыдающим девочкам. Слова Хранителя наполнили душу Феникс мраком, она оцепенела, отказываясь поверить в услышанное. Пес, вероятно, ошибся, да иначе и быть не может. Однако злобный голосок внутри нашептывал: никакой ошибки нет.

– Округа кишит монстрами, – продолжал Пес, не догадываясь о мучениях Феникс. – Они окружили Айсгард. Одни прячутся в тумане. Другие преспокойно бродят по коридорам.

Он пристально взглянул на Охотников.

– Нужно уходить. Срочно. – Он кивнул на Зену. – Самый безопасный вариант – по воздуху. Ледяная орлица переправит вас на Уступ, там мы и встретимся.

– Тоже мне командир, – угрюмо буркнул Фитиль.

– Цыц, – шикнул на него Пес. – Ты сам видел, что творится внизу. Им нужно улететь, другого варианта нет.

– Там повсюду мерцекрылы. – Стряхнув с себя оцепенение, Феникс ткнула пальцем в темную, подвижную толщу облаков. – Целые полчища.

В глаза ей бросилось рваное ухо Пса, и она вспомнила, что увечье он получил в схватке с мерцекрылом.

Пес запрокинул голову и оскалился.

К величайшему удивлению Феникс, Фитиль поднял взгляд на Пса и, надув губы, объявил:

– Я провожу их до Уступа и, если понадобится, сумею защитить от монстров.

Пес с нескрываемым облегчением кивнул:

– Спасибо.

– Мне нельзя лететь, – возразила Феникс. – Не сейчас. Сначала я должна уничтожить Зловещий зазор.

Зарница подсадила младших девочек на спину Зене и повернулась к Хранителю:

– Я хочу помочь.

У Феникс упало сердце.

– Ничего не выйдет, сама знаешь. Ты едва стоишь на ногах и уже сделала все, что в твоих силах. Да и мне будет спокойнее, если ты улетишь. – Увидев, что Зарница собралась возразить, Охотница помотала головой. – Не забывай, есть еще Тэа и Либет. Если с тобой что-нибудь случится, они обречены, а ты обещала Наре оберегать их.

Сжав кулаки, ведьма поникла, но через мгновение обратила к Феникс залитое слезами лицо и кивнула.

Фитиль зевнул и, вспорхнув с плеча Охотницы, устремился к Зене.

– Следуй за мной, – приказал он. – И лети туда, куда я скажу.

Орлица сощурилась, однако наклонила голову в знак согласия.

Феникс повернулась к Семерке, Пятаку и Шестому, лихорадочно соображая, как убедить их отправиться вместе с ведьмами.

– Д-даже не начинай, – отрезала Семерка, предугадав намерение подруги. – П-плевать, что я не Охотница. Я никуда не полечу, точка, и тебя не брошу. Ты не можешь меня заставить, и, поверь, я тебе еще понадоблюсь.

– Шикарно, – проворчал Пятак, прежде чем Феникс успела ответить. – Это еще что?

Он указал на лестницу. Из полумрака, постепенно разгораясь, сочился зеленый свет, в котором чудилось нечто до жути знакомое.

Губы Пса растянулись в свирепый оскал, и Феникс пронзила страшная догадка.

– Это ведь не… Моргрен? – прошептала она, оглушенная стуком своего сердца.

Очевидно, Шестой пришел к такому же выводу.

– Скорее! – крикнул он, наблюдая, как Тэа помогает Зарнице вскарабкаться на спину Зене. Его взгляд метнулся к зеленому сиянию, на лице застыл ужас.

– А если… – начала Зарница.

– ЛЕТИ! – скомандовала Феникс, когда к ним устремился яркий потрескивающий шар гоблинской магии.

Пятак и Феникс бросились врассыпную, и зеленая сфера врезалась в возвышавшийся позади них завиток льда.

С пронзительным визгом Зена расправила крылья и взмыла вверх, прежде чем на нее обрушилась ледяная глыба. Орлице еще не доводилось летать, однако взмахи ее крыльев были мощными, уверенными. Ведомая Фитилем, она поднималась все выше, силуэты юных ведьм на ее спине стремительно удалялись.

С трудом оторвав взгляд от Зарницы, Феникс вскочила. Из тьмы между тем снова возник зеленый залп. У Феникс затряслись руки, однако ей удалось отразить атаку.

Моргрен здесь.

Она не уничтожила Зловещий зазор, и сейчас Моргрен явился, чтобы его освободить.

Она слишком долго откладывала.

Глава 49

В ушах у Феникс звенело, взгляд заволокло пеленой. Внезапно перед ней выросла Семерка.

– По моей команде беги, – быстро, с поразительным хладнокровием проговорила она. – Ты должна добраться до Зловещего зазора и сокрушить его. – Девочка покосилась на Пятака, Шестого и Пса. – За нас не волнуйся. Ничего с нами не случится.

Феникс ошарашенно заморгала. Семерка никогда не брала на себя роль лидера, а сейчас перед ней словно стоял совершенно другой человек.

– Ты провидела…

– Феникс, делай, как она говорит, – перебил Шестой, не сводя глаз с приближавшегося сияния. – Мы сами о себе позаботимся.

– Ага, – согласился Пятак, впрочем без особой уверенности. – И постарайся, чтобы Зловещий зазор тебя не прикончил.

Очередной зеленый шар устремился к Феникс. Она отразила удар, но на смену ему моментально пришел следующий. Феникс опомниться не успела, а Пес уже метнулся наперерез сфере, разряд магии опрокинул его на землю.

Его истошный вопль резанул ножом по сердцу, в нос ударил запах гари. Забыв обо всем, Охотница бросилась к Хранителю.

– Феникс! Берегись! – заорал Шестой, но было уже поздно.

В своей тревоге за Пса Охотница проворонила атаку гоблинской сферы. Шар ударил ей в грудь, опрокинул на лед. Секунду она лежала оцепенев, балансируя на грани обморока, пока испуганные вопли друзей не привели ее в чувство.

Феникс сообразила, что что-то не так, когда раскаленное злое шипение обвило грудь и сдавило подобием обруча. Хрум в панике взвизгнул, пулей вылетел из шкур и вцепился ей в волосы. С трудом приподняв голову, Феникс увидела, как гоблинская магия оплетает ее, словно веревка, лишает возможности дышать.

– Феникс! – Пятак с воплем ринулся к ней. Шестой и Семерка мчались следом.

Но не успели они поравняться с ней, как магическая цепь стиснула грудь так, что захрустели ребра, а через мгновение Феникс подбросило вверх. Она зависла в воздухе прямо над друзьями, руки прижаты к бокам, ноги брыкаются. Пронзительно вереща, Хрум крепче вцепился ей в волосы, маленькие коготки вонзались в кожу. Охотница поднималась все выше и вдруг перестала трепыхаться: падение с такой высоты грозило серьезными увечьями, а то и верной смертью. Ее охватило отчаяние. Моргрен одолел ее, даже не касаясь.

Жестокий смех, раздавшийся через секунду, был настоящей пыткой.

– Так-так-так, – издевательски протянул колдун, появившись наконец в поле зрения. Его фиолетовые глаза были прикованы к болтающейся над землей Охотнице. – Великий и ужасный элементал легко попался в ловушку. Признаться, я почти разочарован. – Он покосился на Пса, которому никак не удавалось подняться на ноги, увидел на каменном боку ожог, и его губы растянулись в злобной ухмылке. – Пес тоже нейтрализован. Сегодня я определенно превзошел сам себя.

Шестой натянул тетиву и прицелился в Моргрена.

– Опусти Феникс на землю! – В голосе Шестого слышался страх, хотя Феникс знала, что он изо всех сил старается его скрыть.

Колдун только улыбнулся.

– Глупый мальчишка! – Он кивнул на трепыхавшуюся Феникс. – Не в меня нужно целиться.

Вопреки агонии Охотница лихорадочно гадала, о чем речь. Ответ подсказал Хрум. Бельчонок перебрался к ней на грудь и, обхватив когтистыми лапками подбородок, запрокинул ее голову к облакам.

С треском рвущегося шелка из-за туч вынырнули мерцекрылы, в их клювах и лапах по-прежнему торчали перья ледяных орлов, темные крылья рассекали воздух. Монстры устремились к Феникс, их кровожадные вопли заполонили собой все вокруг. Охотница принялась извиваться в попытке выхватить из-за пояса кинжал, но тщетно – магические путы держали крепко.

Под истошные вопли ее друзей первый мерцекрыл, распространяя запах падали, ринулся на добычу; от тронутых гнилью крыльев рябило в глазах. Подавив бесполезный крик, Феникс отчаянно вырывалась в надежде защитить Хрума от острых как бритва когтей.

И вдруг, в самый последний момент, мерцекрыла отбросило в сторону, в груди чудовища глубоко засела стрела.

Издав победный крик, Шестой выпускал стрелу за стрелой, и каждая попадала точно в цель.

Лицо Моргрена исказила гримаса ярости. Феникс уже собиралась предупредить Шестого, чтобы поостерегся, но тут за спиной колдуна возникла Виктория с мечом в руках – внезапная, словно шквал, высокая, невозмутимая и горделивая, как прежде.

Однако при виде происходящего хладнокровие ей изменило.

– Моргрен! – распахнув глаза, рявкнула оружейница. – Во имя Эмбера, что ты творишь?

К беспомощной жертве уже спешил очередной мерцекрыл. Колдун свирепо оскалился на Викторию, и шипящая цепь стиснула Феникс с удвоенной силой, стараясь раздавить, лишить притока кислорода.

– Моргрен! – снова рявкнула Виктория.

В глазах у Феникс потемнело, ребра грозили треснуть, но тут мертвая хватка магии ослабла, и девочка, судорожно хватая ртом воздух, плавно опустилась на землю, прочь от мерцекрылов.

Охваченная яростной ненавистью, она уставилась на заклятых врагов – тех, кто привнес в ее, да и не только ее, жизнь столько смертей и горя.

– Я просто хотел поразвлечься, – огрызнулся Моргрен.

Виктория вздернула бровь:

– В самом деле? А по-моему, ты хотел ее убить.

– Нет, только покалечить, – возразил гоблин. – Если убивать ее, то исключительно Скальпом.

Моргрен снял с пояса короткий устрашающий нож и, довольно скалясь, взмахнул им перед носом Виктории.

Краем глаза Феникс заметила, как Семерка что-то шепчет на ухо Псу. Тот слушал, опустив голову, ожог на его боку значительно уменьшился. Вдвоем они повернулись к Феникс, наблюдая, как она медленно поднимается с земли.

Нет, нет, нет! Слишком рано!

К несчастью, Семерка не умела читать мысли, и, прежде чем Феникс успела подать сигнал, что еще не готова, девочка во все горло скомандовала:

– Вперед!

Пес метнулся к Виктории и Моргрену, сбил колдуна с ног, челюсти лязгнули в дюйме от руки Виктории с зажатым в ней мечом. С удивленным возгласом оружейница чудом успела отпрянуть.

– Беги, Феникс! – выкрикнула Семерка, трясущимися пальцами стискивая кинжал. – Скорее!

Времени на раздумья не осталось. Ради нее друзья рисковали жизнью, давали шанс исполнить свое предназначение – уничтожить Зловещий зазор раз и навсегда, спасти Эмбер. Страх за друзей выбивал почву из-под ног, однако нельзя упускать драгоценную возможность, другой такой может и не представиться.

Покрытые синяками ребра заныли, каждый вдох давался с трудом, но Феникс уже бежала со всех ног к лестнице, размахивая руками. На плече, вонзив коготки в медвежью шкуру, чтобы не упасть, верещал Хрум. Феникс мчалась так, словно Морок гнался за ней по пятам, словно стремилась обогнать страх за друзей.

Мысли скакали, как кузнечики, в венах бурлил адреналин, пламя покалывало кончики пальцев, а в груди разгоралась жуткая надежда.

Может, еще не все потеряно.

Глава 50

Феникс кубарем скатилась по лестнице и помчалась по ледяным коридорам, которые вскоре потемнели. Зловещий зазор все дальше запускал свои щупальца. Внезапно земля под ногами исчезла, и Феникс полетела вниз. Ледяная вода сомкнулась над ее головой, хлынула в нос, в горло. Изо рта пузырьком воздуха вырвался беззвучный крик, набрякшие шкуры стремительно утягивали Феникс на дно. Ее охватила паника, легкие пылали от нехватки кислорода, конечности беспомощно трепыхались.

Хрум выбрался из своего укрытия и, перебирая лапками, устремился к поверхности, однако Феникс будто оцепенела, холод лишал ее возможности думать, двигаться.

Голос Фиалки:

– Ш-ш-ш, иначе она услышит!

Синичка перестала барахтаться и сразу начала тонуть, но потом снова вынырнула на поверхность – злая, с полными легкими воды. Фиалка с Рогозом следили за ней из того самого укрытия, откуда она сама подглядывала за ними накануне.

– Синичка, у тебя получается! – просияла Фиалка. Увидев, что ее застукали, сестренка уселась на берегу и принялась бултыхать ногами в прохладной воде. – Я ни капельки в тебе не сомневалась.

Рядом с Фиалкой устроился улыбающийся во весь рот Рогоз.

– Отталкивайся. Греби. Дыши, – крикнул он. – Вот так, молодец!

К вящему недовольству Синички, похвала подействовала: ее уже не раздражали советы Рогоза, пока она плавала по озеру туда-сюда.

Отталкивайся. Греби. Дыши.

Дыши.

«Дыши!» – вопил рассудок. Нащупав ногами что-то полутвердое, Феникс что есть мочи оттолкнулась и поплыла, не позволяя мертвому грузу одежды увлечь себя на дно.

Последний рывок – и она очутилась на поверхности, жадно хватая ртом воздух. Легкие пылали, все существо терзал ужас. Хрум с сердитым писком забрался ей на макушку и с каждым новым гребком сильнее впивался коготками в кожу.

На короткое мгновение Феникс ощутила присутствие сестры.

«Я подумала, это может когда-нибудь пригодиться». – Так три года назад Фиалка объяснила свое желание научиться плавать. От осознания ее правоты Феникс едва не заплакала. Почему она раньше не замечала, какая мудрая у нее сестра? Семерка и та догадалась, хотя даже не знала Фиалку.

Феникс ощутила болезненный укус Хрума, его повизгивания заставили ее сосредоточиться на цели. Не переставая барахтаться, Охотница осмотрелась, и зрелище повергло ее в ужас. Тоннель практически разрушился, пол растаял, стены где-то выпячивались, где-то прогибались вовнутрь в попытке сохранить форму: океанская толща готовилась поглотить все.

Стиснув зубы, Феникс устремила взгляд прямо перед собой. Главное сейчас – не утонуть. Зловещий зазор никуда не делся, поджидал ее. Пускай дорога к нему трудна и опасна, но назад пути нет. Там, где не пройти, она поплывет. Тяжело дыша, она упорно продвигалась вперед, в гробовой тишине всплески ее гребков казались оглушительными. Рогоз и Фиалка по-прежнему ощущались поблизости: они подбадривали ее, наперебой давали советы, когда промокшие меха пытались затянуть ее под воду.

Воздух становился то холодным, то горячим, когда она с колотившимся от напряжения сердцем проплывала мимо факелов, чудом уцелевших в своих креплениях.

Феникс поймала себя на мысли, что в ней еще теплится надежда увидеть Нару, что та встретит ее, как и обещала. Но потом вспомнила: Нара мертва, и с губ сорвалось громкое рыдание. Она даже не подозревала, как сильно рассчитывала на поддержку ведьмы.

Но останавливаться нельзя, нельзя потерять такой шанс – слишком многое поставлено на карту.

В глубине души Феникс не сомневалась, что Моргрен и Виктория бросятся за ней в погоню, а из темноты вот-вот возникнет Морок, чтобы помешать ей. Однако вопреки всякой логике никто ее не преследовал.

Сердце ушло в пятки, когда впереди обозначилась нужная арка. Феникс постаралась выкинуть все из головы, не думать о том, что ее ждет. Ноги коснулись чего-то твердого, и она с благодарностью поняла, что может стоять. Вода доходила ей до пояса, вихрь из Ока холодил шею. Хрум перебрался ей на плечо и энергично отряхнулся.

Перед Зловещим зазором Феникс предстала абсолютно спокойная: она все-таки получила возможность сразиться с ним. Этого вполне достаточно.

Глава 51

Всего в паре шагов от нее внутри Ока бушевала живая тьма, ночная буря, запертая в сосуде. Хрум тихонько вскрикнул от страха. Феникс погладила его дрожащей рукой в надежде успокоить их обоих, однако ее взгляд был прикован к Зловещему зазору.

Элара назвала его неживым, но Феникс показалось, что он сразу почувствовал ее присутствие. Зазор сгущался, становился плотнее и толще, его поверхность бурлила, точно смола в факелах на Охотничьей заимке. Его искаженное отражение лужей дегтя расползалось вокруг Феникс в воде. Повеяло холодом, и у нее застучали зубы.

От Зазора молниеносно отделился сгусток тьмы и подобием щупальца ринулся к Охотнице, но наткнулся на сдерживающий вихрь Ока. Однако Феникс видела, какой зыбкой сделалась магия там, где на нее напирал Зазор.

Во рту пересохло, сердце норовило выскочить из груди. Близился решающий момент: она здесь, готовая сразиться со Зловещим зазором.

Вот только она была совершенно не готова.

Встряхнувшись, Феникс подавила дрожь и, сжав кулаки, устремила взгляд на извивающуюся, ожесточенную тьму. Она уже промедлила, и ее заминка стоила ведьмам жизни, поставила под угрозу весь Эмбер. Охотница снова содрогнулась, но на сей раз не от холода.

Она перевела дух и попыталась собраться с мыслями, думать как Охотник. В чем сильные стороны Зазора? В чем слабость? Какую выбрать стратегию?

Он тебя прикончит.

Единственная фраза с мрачным упорством всплывала в голове, и Феникс понимала: это чистая правда. Зазор был сильнее ее. Феникс ощущала это каждой клеточкой своего существа. Она может до посинения извергать на него огонь, пока ее ресурсы не иссякнут, а сердце не перестанет биться, и все равно это ничего не изменит. Эту битву ей не выиграть.

Опасное притяжение магии Зазора отзывалось покалыванием во всем теле, пробуждало пламя, рвущееся на поверхность, впервые его тепло согревало, а не пугало до обморока.

Однако ее ужас не хотел, чтобы его забывали или отодвигали в сторону: он вопил об опасности, терзал ее мыслями о том, что она может потерять, пока ей не стало дурно.

Она закрыла глаза и, забыв про тьму, начала вспоминать друзей: Семерку, Шестого, Пятака, Хрума, Пса. Они вселили в нее, казалось бы, утраченную навсегда надежду, растопили лед в сердце. После гибели семьи она годами существовала в серых сумерках, ее связь с внешним миром зиждилась на тонкой ниточке, поддерживаемая только Хрумом и желанием отомстить. Однако друзья заставили ее поверить, что жизнь продолжается вопреки страшной трагедии и мучительному горю. Друзья стали ее опорой, и ради них она была готова на все. Прямо сейчас они сражаются с Викторией и Моргреном, выигрывают ей время для схватки с Зазором. Нет, их нельзя подвести.

Нельзя подвести Эмбер, тысячи пусть даже незнакомых людей, чья жизнь зависит от нее: если она победит, они выживут, а если проиграет – умрут.

А еще была Фиалка. Младшая сестренка, открывшая ей чудеса мира, что существовали за пределами родного клана. Фиалка мечтала увидеть их все. Теперь ее не стало, и единственное, что может сделать Феникс, – сохранить те чудесные места в память о сестре.

Столько людей зависело от нее. Нельзя их подвести.

Собравшись с духом, Феникс устремила взгляд на бурлящую тьму и подавила сожаление о том, что ей пришлось предстать перед врагом в одиночку, а вместе с сожалением и осознание, что никогда еще она не чувствовала себя такой жалкой и беспомощной. Словно прочтя ее мысли, Хрум принялся покусывать ей пряди волос, легонько дергал за них, напоминая о своем присутствии.

Феникс проглотила рыдание, вызванное отчасти благодарностью, отчасти страхом за бельчонка; еще не поздно отправить его восвояси, однако она знала: он никуда не уйдет.

Дыхание перехватило, от страха подкашивались ноги. Сделав над собой усилие, Феникс призвала пламя, и оно поспешило явиться – нетерпеливое, жадное.

Зловещий зазор бушевал в Оке, скручивался тугой спиралью. Феникс выпрямилась и, воздев дрожащую руку, распахнула дверь перед огненным потоком.

Золотистая струя хлынула в Око, прямо в голодную тьму. От столкновения сил по магической темнице прокатилась ударная волна. Феникс с ужасом увидела, сколь зыбким сделалось заклинание; оно держалось на пределе возможностей, а после восстановилось – но, судя по всему, ненадолго. Стиснув зубы, девочка удвоила натиск, обрушивая на Зловещий зазор поток за потоком.

Хрум застыл изваянием и, прищурившись, наблюдал за происходящим; Феникс переполняла благодарность за его тепло, за то, что он был рядом.

Времени на раздумья не осталось, все внимание сосредоточилось на битве. Зазор перехватил огненную стихию и с немыслимой силой втягивал ее в себя. Феникс старалась не утратить контроль, не сбиться и, превозмогая нарастающую панику, следила за равномерностью потока.

Неизвестно, сколько это продолжалось, как вдруг пламя зацепилось за что-то, нащупало потаенную и уязвимую часть Зазора. Однако тьма в ответ бушевала все яростнее, напирала все отчаяннее. Происходило нечто странное: Зазор неуклонно вытягивал краски из ее огня, пока в Оке не заклубился пепельно-серый вихрь.

Феникс стала вновь увеличивать натиск, а с ним и поток огня, пока все пространство не озарилось ослепительным золотым светом.

Зловещий зазор набухал, извивался, скручивался сгустком кровожадной тьмы. Сейчас Феникс ощущала его истинную, неоспоримую силу, с какой он впивался в огонь и рывками, до боли в груди выдергивал его наружу. Сердце странно затрепетало, по венам разлился холод.

Сквозь нарастающее оцепенение до Феникс доносился визг Хрума. С каждым вдохом Зловещий зазор все стремительнее перехватывал инициативу, выкачивал из нее залп за залпом. Пульс у Феникс замедлился, ноги подкосились. Ее хватало лишь на то, чтобы не упасть в воду.

Перед глазами плясали черные точки, туманили взгляд. Зазор действительно уменьшился или это просто игра света? Впрочем, какая разница. Феникс понимала, что ее ресурсы иссякли. Зловещий зазор победил.

Она вдруг увидела себя со стороны – отчаянно борющуюся с Зазором в окружении тьмы, с трудом удерживающую руку на весу.

В памяти всплыл образ Зарницы, совершающей Окрыление. Ведьму окутывали лучи света, а Феникс прозябала во мраке. Она едва не рассмеялась вслух – рассудок, лишившись оков, словно обезумел: она была антагонистом Зарницы, негативным отпечатком. Разрушением в противовес созиданию, провалом в противовес триумфу.

Эта мысль отрезвила ее, вернула в реальность.

Откуда Зарница черпала силы для последнего рывка, отчаянного залпа магии, обеспечившего ей победу?

Если получилось у Зарницы, может, получится и у нее? Получится ради друзей, которые так на нее надеются, ради ведьм, обратившихся к ней за помощью, ради всех обитателей Эмбера с их неведомыми чаяниями? Получится ради Фиалки?

Непреодолимое стремление отозвалось в груди, высекло искру, занялось. Феникс вздернула подбородок, лихорадочно перебирая, за что можно зацепиться. Где ее гнев? Где неукротимая ярость? Раньше она казалась бездонной, безграничной. Разве не благодаря ей и пробудился ее дар?

А если вообразить, что она сражается не со Зловещим зазором, а с Моргреном? Борется с тем, что гоблин, Виктория и Морок сделали с ее семьей? Борется с воспоминанием о последней ночи в Поа, убитых родных? Борется с мыслью, что ей никогда не увидеть их, не обнять, не поцеловать? Борется с самим фактом их смерти?

Будь у нее такая возможность, она бы ни секунды не сомневалась в победе.

Феникс устремила взгляд на Зловещий зазор и подняла вторую руку.

Глава 52

Страх отступил, и сердце Феникс забилось быстрее, полноценно и уверенно. Она справится. Победит. Холод и ледяная вода ушли на второй план. Остались лишь пламя и убежденность. Огненные потоки изливались все быстрее, вырываясь уже из обеих рук. Зрение прояснилось настолько, что Феникс увидела, как Зазор постепенно съеживается. Он по-прежнему яростно бушевал, пытался дотянуться до нее, но при этом уменьшался.

С неописуемым восторгом она наблюдала, как враг пятится, отступает вглубь и уже не выкачивает пламя, а бежит от него. Вскоре в Оке металась лишь малая часть Зазора. Не в силах скрыться от потоков огня, он по-прежнему рвался на свободу, вот только… Феникс нахмурилась, чувства обострились до предела. Зловещий зазор рвался не к ней, а к чему-то вне ее.

Она издала боевой клич, ему вторил ободряющий визг Хрума. До победы было рукой подать, отныне ничто ее не остановит. Она удвоила натиск, направляя всю свою энергию в извивающиеся края тьмы, пока наконец не раздался оглушительный треск и Зловещий зазор не разлетелся на две, три, четыре… бесчисленное множество частей и не исчез.

Феникс обмякла, обуреваемая радостью пополам с недоверием. Она едва держалась на ногах, однако взгляд был прикован к опустевшему Оку. Неужели ей удалось? Лед под ногами менялся, вода схлынула и снова замерзла. В безмолвном изумлении Феникс наблюдала, как возрождается магия Айсгарда.

Вскоре Охотница, мокрая насквозь, стояла на твердой земле. Лед снова замерцал, сначала приглушенно, но постепенно разгорался все ярче, слепя уже привыкшие к мраку глаза. Вконец обессилев, Феникс опустилась на колени, прижалась лбом к обновленному льду, факелы вспыхивали и плясали вокруг, хотя в их свете больше не было нужды.

Хрум ткнулся макушкой ей в щеку и с нескрываемым облегчением заверещал.

Она справилась. После стольких сомнений, мучительного страха она победила Зазор, спасла Эмбер, нарушила планы Моргрена и Виктории. Феникс понимала: нужно встать, вернуться к друзьям, рассказать о своем триумфе, убедиться, что они в безопасности, но невыносимая усталость давила на нее мертвым грузом, клонила к земле.

Послышались чьи-то приближающиеся шаги.

Хрум вдруг зарычал и юркнул в намокшую шкуру. Феникс с трудом приподняла голову, чтобы понять, что именно его испугало.

В проеме возникла Виктория с мечом в руке. Оружейница не сводила глаз с пустого Ока, на лице ее читался восторг.

Феникс словно остолбенела, мысли путались. Тем временем Виктория склонилась над ней.

– Я знала, что ты меня не подведешь, – промурлыкала оружейница и в кои-то веки улыбнулась.

Феникс изо всех сил старалась не потерять сознание, однако тьма подступала к ней со всех сторон. Что происходит? Чему радуется Виктория?

Оружейница заботливо подняла ее с земли, до слуха девочки донесся возбужденный шепот:

– Наш повелитель будет доволен тобой, Феникс. Очень, очень доволен.

А после все погрузилось во мрак.

Глава 53

– …Нет нужды ее связывать, она совершенно выдохлась.

Феникс приоткрыла веки, и на нее сразу нахлынули неясные образы и звуки.

– А Зловещий зазор? – Нетерпеливый, жадный голос, вне всякого сомнения, принадлежал Моргрену.

– Его больше нет. Хотя совсем не по твоей милости, – уже тише добавила Виктория. – Моргрен, о чем ты думал? Напасть на нее прежде, чем она успела разобраться с Зазором? Будем надеяться, наш повелитель не…

– Феникс! – раздался отчаянный вопль Шестого, ему хором вторили Пятак, Семерка и Пес.

От их криков зазвенело в ушах.

Тени еще плясали перед ее глазами, однако Феникс напрягла ноющие мышцы и села. Хрум высунулся из своего укрытия и прижался к ее щеке. Маленькое тельце сотрясала дрожь.

– В-все хорошо, Хрум, – шепнула Феникс, хотя сама толком не знала, правда это или нет.

Постепенно ей удалось навести глаза на резкость. Она снова была в гнезде, рядом стояли Виктория с Моргреном, оба поглядывали на нее с опаской. От Айсгарда до самого горизонта простиралась серая равнина, облака и туман слились воедино, не разобрать, где небо, где земля. Все вокруг заполонила безликая пустота.

Но где же ее друзья? Феникс слышала их, но не видела.

– Посмотри наверх! – сипло выкрикнул Пятак.

Феникс запрокинула голову, и у нее вырвался гневный вопль. Друзья болтались в воздухе, удерживаемые теми же магическими путами, что и она. Даже Пес не избежал этой участи, хотя и сопротивлялся изо всех своих недюжинных сил. Повсюду, на изгибах и завитках льда, восседали мерцекрылы, их черные глаза с нескрываемой жадностью следили за отчаянными попытками ее друзей освободиться.

– Отпустите их! Немедленно! – Феникс с трудом поднялась на ноги и шагнула к Моргрену. Рука потянулась к кинжалу на поясе, однако его там не оказалось.

Виктория триумфально помахала клинком у нее перед носом.

– Не нужно меня недооценивать. – Улыбка оружейницы стала еще шире. – Моргрен, думаю, мы должны исполнить ее просьбу. Отблагодарить за бесценную помощь.

Растерянность и сомнения нахлынули волной, над Феникс нависла угроза оказаться погребенной под ними.

– Что вы несете? – возмутился Пятак, раскрасневшись от бесплодных попыток избавиться от пут. – Она бы никогда не стала вам помогать. Никогда, слышите!

Уверенность в его голосе приободрила Охотницу. Взгляд Пятака был преисполнен убежденности и праведного гнева.

– И тем не менее помогла, – засмеялась Виктория.

Феникс в жизни не видела, чтобы оружейница так широко улыбалась, и это ее испугало. Ее разум лихорадочно пытался сообразить, что происходит. Она уничтожила Зловещий зазор, спасла Эмбер, спутала злодейские планы. Разве нет?

Если только…

– Зловещий зазор был вовсе не то, что мы думали? – срывающимся голосом спросил Шестой.

Он уже не старался вырваться, просто болтался в воздухе, на лице застыла гримаса отчаяния. Пес и остальные тоже замерли в осязаемом ужасе.

Виктория звонко расхохоталась, и Феникс до безумия захотелось метнуть в нее топоры. Вот только топоров под рукой не было.

– Разумеется… – От смеха на глазах Виктории выступили слезы. – Феникс… едва она… а потом… – Оружейница не смогла договорить.

Уголки рта Моргрена дернулись.

– Блестящий план, Виктория. Впрочем, как всегда, – ворчливо похвалил колдун.

– О чем вы говорите? – рявкнул Пятак, стараясь прикрыть свой страх гневом.

– Зловещий зазор, – ухмыльнулся Моргрен. – Дайте-ка угадаю: вы приняли его за воплощение зла? Якобы он пляшет под нашу дудку, хочет поглотить Айсгард, а после уничтожить Эмбер. По-вашему, именно он притягивал в ледяной дворец монстров? – Колдун потешался над их растерянностью. – Мимо по всем пунктам. Зазор рос только потому, что Владыка, наш повелитель обретался поблизости.

– Ничего не понимаю, – прошелестел Шестой.

Пес заскулил.

– Еще бы, – осклабился Моргрен. – Куда тебе понять величайшее творение гоблинской магии!

– Моргрен, не увлекайся. – Виктория опасливо огляделась, словно боялась, что их услышат.

– Зловещий зазор был дверью в пустой мир, – проигнорировав предостережение сообщницы, продолжал Моргрен. – Заклинание, открывающее его, сотворили еще мои предки, дабы запереть Владыку там, в пустоте, подальше от Эмбера.

– Получается, Зазор – это портал? – прошептала Семерка.

– Не просто портал. – Колдуна буквально распирало от гордости. – Это и дверь, и ловушка, подчиненные единственной цели – отыскать Владыку и пленить его. Доберись Зазор до повелителя, он утащил бы его в темную бездну и захлопнулся, как мышеловка. К счастью… – Моргрен злобно захохотал. – К счастью, ведьмы любезно заперли его в Оке. Сорок лет Зловещий зазор ждал своего часа в надежде снова пленить Владыку. И все бы получилось. Освободи вы Зазор, он бы спас всех вас.

Феникс почувствовала, как земля уходит из-под ног, словно она падала в пропасть, о существовании которой даже не подозревала.

Нет. Немыслимо.

Она же стояла перед Зловещим зазором, кожей ощущала его враждебность. Разве нет?

– Но… – Пятак озадаченно нахмурился. – Зачем гоблины хотели пленить вашего повелителя? Вы ведь помогаете ему!

Моргрен впервые смутился:

– Повелитель явился в наш мир миллиарды лет назад. Мои предки поклонялись ему как божеству. Впрочем… не все. Последние и наколдовали Зловещий зазор, чтобы заманить Владыку в ловушку, откуда ему никогда не выбраться. Где он и прозябал, пока… – Ухмылка гоблина превратилась в оскал. – Пока какой-то идиотке не приспичило заново сотворить заклинание, открыть портал и выпустить нашего повелителя.

– Получается… не зазорная болезнь погубила ведьм сорок лет назад? – спросил мертвенно-бледный Шестой.

Моргрен расхохотался:

– Нет, это был наш повелитель, наконец-то получивший возможность насытиться после стольких веков.

Горло у Феникс перехватило, дурнота накатывала волнами.

– Насытиться? – с отвращением прорычал Пес.

– Полагаю, ведьма, открывшая Зазор, не подозревала, с чем в действительности столкнулась, – пожал плечами Моргрен. – Но прорваться сквозь него оказалось непросто, он никак не хотел отпускать повелителя, в отчаянной схватке тот утратил бо́льшую часть себя. Однако здесь… – Гоблин оскалил острые зубы. – Здесь ведьма любезно запечатала Зазор, возвела преграду между ним и повелителем. А тот пировал и рос. Пировал и рос. – Колдун довольно осклабился. – Ведьмы – это так, легкий перекус, но с тех пор минули годы, и наш повелитель обрел прежнюю силу.

– А сейчас, когда Зловещего зазора больше нет… – выдохнула Виктория.

Моргрен буднично кивнул:

– Эмбер покорится нам.

– Нет. Эмбер покорится ему. – Монотонный, безжизненный голос из темноты словно обещал каждому ужас и боль.

Воцарилась гробовая, гнетущая, вязкая тишина, она забивалась в горло, лишала дара речи.

Невыносимый зуд во всем теле мешал Феникс сосредоточиться. Грудь сдавило тугим обручем, ладони вспотели, кожа покрылась мурашками. Под покровом медвежьей шкуры трясся Хрум. Феникс проглотила рвущийся наружу всхлип и сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь.

Ее взгляд был прикован к ступеням позади Моргрена, где, словно живая, клубилась густая, источающая угрозу тьма. Вопреки согревающему заклинанию Зарницы холод проникал в каждую клеточку тела, от нарастающего напряжения было трудно дышать. Феникс уже испытывала нечто подобное в кошмарах, преследовавших ее многие месяцы, и знала, кто скрывается во мраке.

– Морок здесь, – проследив за ее взглядом, объявила Виктория и, утратив прежнюю веселость, опасливо попятилась.

Морок не столько появился из сумрака, сколько вобрал в себя тьму. Черный плащ, зияющая пустота под капюшоном, зловещая походка. Феникс почувствовала, как ее решимость сменяется паникой. И, судя по сдавленному рыданию Семерки, не у нее одной.

Желание убежать было почти неодолимым, но Феникс едва стояла на ногах, да и разве можно бросить связанных, беспомощных друзей на произвол судьбы. Содрогаясь от страха, Феникс попятилась, пока не уперлась спиной в ледяную колонну.

– По-моему, ей страшно, – с ухмылкой обратился Моргрен к Виктории.

– Еще бы, – снова раздался безликий голос. – Ведь я – ее оживший кошмар. Не зря я каждую ночь являлся ей задолго до ее прибытия сюда.

Феникс оцепенела, лихорадочно пытаясь переварить услышанное. Неужели Морок и впрямь присутствовал в ее снах? Панический страх впился в нее когтями и не отпускал.

Заметив, как она дрожит, Виктория презрительно поморщилась.

– Совсем размякла, Феникс, – проворчала она.

– Оставь ее в покое! – рявкнул Пятак.

Виктория моментально переключилась на него.

– А ты у нас якобы осмелел, – процедила она. – Но меня не обманешь. Тебе стоит назваться Червяком, вот твоя суть.

– Заткнись! – прорычал Шестой звенящим от ярости голосом. – Не смей так с ним разговаривать. Не тебе рассуждать об охотничьих именах, Виктория.

– Даже не знаю, – ухмыльнулась оружейница. Она запрокинула голову и с наслаждением вдохнула морозный воздух. – Лично я стою сейчас на вершине Айсгарда, ведьмы повержены – все как и подобает победоносной Виктории, – совершенно искренне улыбнулась она.

– Наш повелитель теряет терпение.

Голос Морока был само отчаяние, воплощенное в звук. Он испепелял надежду, уверенность, радость, оставляя после себя только тьму. Заметив, как съежились остальные, Феникс постаралась вызвать у себя гнев, хоть что-нибудь, лишь бы стряхнуть оцепенение. Способ должен найтись, должен! Однако мысль звучала словно издалека, больше похожая на шепот.

Морок отступил на шаг и обратил капюшон к серой пустоте Ледяных пустошей.

– Он приближается.

Глава 54

Взгляд Феникс обшаривал пространство вокруг. Долгие месяцы она гадала, кто или что такое неведомый повелитель. Стыдно признать, но ее одолевало любопытство. Кому удалось объединить монстров, возродить гоблинскую магию, завербовать Викторию? Кто способен годами наводить смуту в Эмбере, не привлекая к себе внимания?

Ход ее мыслей нарушил злорадный смех Виктории.

– Не там ищешь, Феникс. – Ее голос дрожал от нетерпения. – Смотри дальше, думай шире. Он куда могущественнее, чем ты можешь себе вообразить.

Смотри дальше? Совладав с леденящим страхом, змеившимся по спине, Феникс подняла глаза к небу, но ничего не заметила.

– Туман, – запинаясь, шепнула сверху Семерка. – П-посмотри на туман.

Феникс опустила взгляд, но поначалу ничего не поняла. Простиравшийся во все стороны туман вдруг забурлил, вспенился и устремился ко дворцу.

Пес тревожно залаял, когда мгла волной нависла над Айсгардом и двинулась к Мороку – сначала медленно, потом все быстрее и спиралью обвилась вокруг фигуры в плаще. Внезапно сгусток тумана скользнул под капюшон.

Пятак испуганно вскрикнул, к горлу Феникс подкатила тошнота.

Морок, призрак из ее кошмаров, вдруг сделался беспомощным, лента тумана стягивала его с головы до ног, серые сгустки стремительно проникали внутрь. Так продолжалось очень долго, пока мгла, окутавшая Ледяные пустоши, не скрылась под плащом.

Дыхание Феникс сбилось, рассудок силился постичь происходящее. Что-то в осанке Морока изменилось, складывалось впечатление, что перед ней уже иная темная сущность. Виктория и Моргрен с несвойственной им боязливостью отступили на шаг. Пленники оцепенели от страха и в безмолвном ужасе смотрели вниз.

Феникс мысленно перелистывала страницы «Магических тварей», сравнивая увиденное с каждым разделом, но даже с ее дырявой памятью было очевидно: ничего подобного в трактате нет. Владыка, он же повелитель, был существом совершенно иного порядка. Она изначально подозревала нечто подобное, однако истина все равно застала ее врасплох: она понятия не имела, кто он, в чем его сильные и слабые стороны и как его победить.

– Повелитель. – Моргрен поклонился неподвижной фигуре. – Мы захватили Айсгард. Скоро Эмбер окажется в вашей власти.

– Твои слова излишни. Я вижу все.

Феникс чуть не стошнило. Из недр капюшона доносились два голоса: один бесцветный, принадлежащий фигуре в плаще, а второй… Фразы, произнесенные им, скользили, точно змеи – склизкие и до отвращения гладкие.

Они проникали в голову, опутывали мысли, вытесняя их. Голос повелителя создавал подобие вакуума, в котором исчезало все.

По телу прокатилась кошмарная дрожь. Феникс посмотрела на друзей в надежде обрести в них опору, однако видела лишь боль и страх. Два голоса погружали в омут страданий. Всплыли ее худшие воспоминания: она снова переживала то, как обнаружила свою убитую семью в Поа, стычку с Дубом-Патриархом, смерть Силвер, игрекса в образе Фиалки. Все, чего она стыдилась, поднялось в ней, каждое сожаление взывало к ее совести. По щеке скатилась слеза, но сил поднять руку и вытереть ее не было. Все безнадежно.

Встревоженный Хрум шевельнулся под шкурой, заерзал и больно укусил Феникс, вонзив зубки в нежную кожу под ключицей. Яркая вспышка боли озарила рассудок, и на короткое мгновение Феникс вновь обрела возможность связно мыслить.

В ушах зазвучали слова Моргрена, сказанные много месяцев назад:

Чем больше насилия, жестокости и разрушений, тем могущественнее его власть.

Вот в чем заключается сила повелителя, с содроганием поняла Охотница. Уничтожить все хорошее, доброе и оставить одну мерзость: страх, стыд, сожаление, ненависть. Он питался ими, черпал из них энергию.

Владыка обернулся к Моргрену. Под его взглядом гоблин застыл по стойке смирно, с каждой секундой его тревога росла.

– Я вижу все, – повторил Владыка.

– Повелитель. – Глаза Моргрена заметались по сторонам в поисках спасения. – Я…

– Ты чуть не убил элементала и в своей ненависти к девчонке пренебрег мною.

Моргрен затряс головой, паника исходила от него волнами. Виктория заметно напряглась.

– Нет, – залепетал гоблин. – Повелитель…

– И это после того, что я для тебя сделал. После всех дарованных тебе благ.

– Я всегда был предан вам, повелитель. Не…

– Был, вплоть до сегодняшнего дня, – смилостивился Владыка. – Потому и умрешь легкой смертью. – Пауза. – Относительно легкой.

– Умоляю. Я годами служил вам верой и правдой, – выпалил посеревший Моргрен. – У меня и в мыслях не было убивать девчонку! Я лишь хотел ее напугать и…

Моргрен попятился, явно намереваясь спасаться бегством, но вдруг застыл.

– Глупец. Тебе не убежать. Не спрятаться. От меня.

Моргрен явно пытался что-то сказать, но тщетно. Только глаза с выражением безумного отчаяния метались туда-сюда. В его ладонях вспыхнуло зеленое пламя, и Феникс подумала, что гоблин решил не сдаваться без боя. Однако вслед за ладонями занялся рукав его одеяния.

Пятак в ужасе вскрикнул, Пес яростно залаял. Шестой с Семеркой оцепенели, не в силах выдавить ни звука. Сердце Феникс едва не выскочило из груди, ноги подкашивались. Она обхватила себя руками.

Гоблинский огонь стремительно разгорался, от него веяло каким-то озлобленным, свирепым жаром. Секунда – и Моргрен был объят столбом зеленого пламени.

В шкурах дрожал испуганный Хрум.

И тут, словно по щелчку пальца, огонь погас, но колдун остался стоять – почерневший, глаза закрыты, руки сжаты в кулаки. «Похоже, Владыка просто хотел преподать ему урок», – мелькнуло в голове у Феникс. Затем порыв ветра пронесся по гнезду, и Моргрен обратился в пепел, который поднялся в воздух и устремился к Бескрайнему океану.

Виктория резко отвернулась, стиснутые кулаки прижаты к бокам, плечи тряслись от судорожных вдохов. Очевидно, она была потрясена не меньше, чем совсем недавно Моргрен. Наверное, оружейница впервые поняла всю зыбкость своего положения. Феникс почти сочувствовала ей. Ключевое слово – «почти».

Внезапно магия, удерживающая Пса, Семерку, Пятака и Шестого, распалась, и вся компания с воплями полетела на землю. Ледяной дворец содрогнулся от падения могучего тела Пса, однако тот быстро вскочил, встряхнулся – целый и невредимый – и первым делом заслонил Феникс от Владыки, холка вздыбилась, пасть растянута в зловещий оскал.

Пустота под капюшоном обратилась к нему. Пес содрогнулся, но все же, хоть и с трудом, сумел выстоять под взглядом Владыки.

– Хранитель. – В голосе повелителя звучало удовлетворение. – Наслышан о тебе, однако ты совсем не такой, как мне представлялось.

Темная фигура в развевающемся плаще Морока двинулась к Псу.

– Ты не причинишь зла детям, – прорычал Пес.

– Детям? Я думал, они Охотники, – с издевкой произнес Владыка.

– Кроме Провидицы. – К Виктории вернулось ее обычное хладнокровие. Она повернулась и презрительно посмотрела на Семерку. – Охотницей ей никогда не стать.

Феникс увидела, как дрожит Семерка, и в ней проснулась прежняя ярость.

– Что вам от нас нужно? – спросила она, презирая свой тихий голос.

– Ты не ошиблась, Виктория, – снова заговорил Владыка, два голоса змеями сплетались воедино. Безликая пустота воззрилась на Феникс. – У нее есть стержень. Из нее действительно может выйти грозная противница. Молодец, что обратила на нее внимание.

Пока монстр буравил ее взглядом, Феникс лихорадочно цеплялась за светлые моменты: Хрум, прильнувший к ее груди; Пятак, отказавшийся бросить ее в склепах; путь, проделанный ради нее Псом через Ледяные пустоши. Да, ей было чего стыдиться, но и поводов для гордости набиралось немало, и ее друзья это доказали.

Стиснув зубы, она подняла глаза на зияющую пустоту под капюшоном:

– Что вам от нас нужно?

– Все, Феникс. Я вечно голоден. И хочу все.

Феникс не нашлась с ответом, только смотрела, онемев от своей беспомощности. В детстве, чтобы справиться со страхом темноты, она зажмуривалась и пряталась под одеялом вплоть до прихода родителей. Как же она скучала по тем временам, скучала буквально до трясучки.

Почувствовав, как она дрожит, Пес поднял голову выше, шерсть вздыбилась еще сильнее. Он шагнул к повелителю и угрожающе зарычал. Его отвага потрясла Феникс, вселила надежду, заставила расправить плечи – и друзья последовали ее примеру.

– Ты не причинишь вреда детям, – снова, на сей раз уже громче, зарычал Пес.

Губы Виктории растянулись в зловещую ухмылку, глаза перебегали с повелителя на Пса. На мгновение в гнезде воцарилась гробовая тишина, а потом мерцекрылы взмыли с насиженных мест и с оглушительным визгом устремились к Хранителю. Расправив крылья, они всем скопом обрушились на Пса, накрыли его бурлящей массой зловонных крыльев и разинутых клювов. Вскоре свирепый рык сменился жалобным поскуливанием и воем.

– ПРЕКРАТИТЕ! – закричала Феникс, не в силах выносить страданий Пса.

На мгновение ей почудилось, что ее приказ подействовал на монстров. Мерцекрылы, как по команде, взмыли вверх, оставив поверженного, задыхающегося Пса на земле, и вернулись на свои насесты по периметру гнезда. Но в следующий миг Феникс ощутила на себе цепенящий взор Владыки.

– Ради тебя можно прекратить. Зловещий зазор нельзя было ни остановить, ни укротить. Он бы утянул меня обратно в пустоту. – Напряжение в воздухе сделалось гнетущим. – Но ты меня спасла. А я всегда вознаграждаю своих помощников.

Феникс в ужасе замотала головой:

– Я… я бы никогда не помогла тебе. Моя семья погибла из-за тебя. Виктория убила их – погубила целую деревню – по твоему приказу.

Она подавила всхлип отрицания, страха, тоски. Как, как она могла так ошибиться?

– Все так, – засмеялся Владыка. – Я был безумно голоден и знатно попировал в ту ночь благодаря стараниям Виктории. Паника, боль, отчаяние – упоительно. Я веками грезил о таком.

Феникс содрогнулась, к горлу подкатила тошнота. Она старалась вызвать у себя гнев, но не находила ничего, кроме парализующего горя и ужаса.

– Не отчаивайся, Феникс, – с пародией на нежность в голосе проговорил Владыка. – Благодаря тебе твои друзья останутся в живых. Разве этого мало?

– Вы нас отпускаете? – не веря своим ушам, спросил Пятак.

– Разумеется, – прожурчал повелитель. – Как же иначе мне передать свое послание Эмберу?

Совладав с собой, Феникс осторожно двинулась к Псу и с ужасом увидела у него на боку выщербленную рваную рану, нанесенную мерцекрылами.

– Можешь встать? – шепнула она.

Пес не ответил, чем напугал Феникс почти до обморока, но потом, пошатываясь, поднялся. Охотница кожей ощущала, каких трудов ему стоило удержаться на ногах, чувствовала его боль.

– Очаровательно, – прозвучал мерзкий, тошнотворный смех повелителя, который сменился резким: – За мной.

Виктория жестом велела остальным следовать за ней гуськом. Семерка шла первой, Феникс пыталась поймать ее взгляд, но подруга совершенно закрылась, целиком погрузившись в собственные страдания.

Впереди слышались тихие шаги повелителя, стены ледяного дворца озаряли путь.

– Быстрее! – грубо скомандовала Виктория, подтолкнув Шестого. – Пошевеливайтесь. – Она красноречиво взмахнула мечом. – И не вздумайте что-нибудь выкинуть. – Ее глаза задержались на Хранителе. – Хоть я и не владею магией, зато мой меч расправится с вами вернее любого заклинания.

– Они не станут ерепениться, – обоими голосами заверил Владыка. – Ведь им посулили свободу.

Феникс, пошатываясь, брела за повелителем, отказываясь поверить в происходящее. Наверняка это какая-то ловушка. Охотница лихорадочно старалась разжечь в себе пламя, единственное доступное ей оружие, но ручейки огня иссякли, слабо отзываясь внутри. Чтобы вновь прибегнуть к ним, понадобится время. Феникс погладила Хрума в надежде хоть как-то унять бьющую его дрожь.

Пес ласково боднул ее в плечо:

– Ты в порядке? Может, сядешь мне на спину?

Феникс мечтала об этом, однако помотала головой: Пес слишком сильно хромал.

– Куда вы нас ведете? – мрачно спросила она у Виктории.

– К выходу, разумеется, – проворчала оружейница. – По-другому из дворца не выбраться.

– А где все? – пробормотал Шестой. – Где ведьмы?

– И монстры, – буркнул Пятак. – Их же были целые полчища. Куда они подевались?

Ответ они получили у основания пиршественного древа.

У Семерки вырвался душераздирающий стон. Феникс затрясло с головы до пят. Айсгард лежал в руинах: огромные двери сорваны с петель, в разломах стен гуляет ветер. Озеро сковало льдом – как такое возможно? – разноцветные рыбы замертво застыли у поверхности. А все пространство дворца заполонили монстры. Повсюду, плечом к плечу, выстроились чудовища, которые отродясь не водились в северных краях и напрочь не выносили присутствия других существ. В глазах у всех роились маслянистые тени.

Феникс решила, что должна знать.

– Это ты? – прошептала она. – Ты наводнил их глаза тенями?

От смеха Владыки ей хотелось съежиться, однако она заставила себя воинственно вздернуть подбородок.

– Ну разумеется. Таков мой величайший дар – повелевать монстрами и мертвецами. Они мои.

Феникс вспомнила всполоха, восставшего из мертвых, и содрогнулась, но сумела найти в себе силы продолжить:

– А статуи в склепах?

– В каждой из них содержалась капля крови усопшей ведьмы, в этом и секрет их разительного сходства. Благодаря частичке смерти мне удалось проникнуть в них.

Его тяжелый взгляд давил на Феникс, обручем стискивал грудь. Ощущение было таким гнетущим, что Хрум юркнул обратно в шкуры.

– Тебе ведь они тоже пришлись по вкусу? Я надеялся, с ними ты… быстрее научишься контролировать пламя, в отличие от твоих бесполезных тренировок. А то я начал волноваться, что ты не одолеешь Зловещий зазор для меня. – Его жуткий смех заполнил все пространство, ветви пиршественного древа содрогнулись. – К счастью для нас обоих, учитель из меня получился превосходный.

Феникс старалась не дрожать, старалась не поддаваться отчаянию, но оно запускало свои щупальца все глубже. Ожившие статуи, всполох, оскольщик, вьюн – за всеми ними стоял повелитель, а вовсе не Зловещий зазор. Самое чудовищное – Владыка манипулировал ею с помощью подчиненных ему монстров – и преуспел. Феникс вдруг ощутила дикий позыв к рвоте и медленно, глубоко вдохнула, чтобы справиться с тошнотой.

– Магию из Айсгарда выкачивал тоже ты? – срывающимся голосом спросил Шестой.

Владыка засмеялся еще громче:

– Верно, поэтому и разрастался Зазор. Впервые за долгие годы я, влекомый непреодолимой магией Айсгарда, очутился прямо у него перед носом, и он отчаянно пытался снова пленить меня. Впрочем, я бы не допустил, чтобы Эмбер смыло… в один присест, потому и вернул часть магии, когда ты уничтожила Зловещий зазор. За Эмбер я возьмусь постепенно – семья за семьей, человечек за человечком, буду смаковать каждый кусочек.

Феникс зажмурилась. С самого начала Владыка играл с ней, со всеми. Манипулировал, дергал за ниточки. Зловещий зазор лишь выглядел пугающим, вот в чем его единственная вина, а в действительности был дверью, ловушкой, способной навсегда изгнать повелителя из внешнего мира. Однако она разрушила его собственными руками.

Она допустила чудовищную ошибку, все ее жертвы были напрасны. Вместо того чтобы спасти Эмбер, она помогла его самому заклятому, самому опасному врагу. Благодаря ей над миром нависла страшная угроза. Она подвела всех: Охотников, кланы, ведьм, друзей.

И Фиалку. Она подвела сестру. Снова.

Отчаяние разверзлось пропастью со скользкими стенами, откуда никогда не выбраться.

Семерка шагнула к подруге и ободряюще стиснула ее руку. Хрум прильнул к сердцу.

– Где ведьмы? – спросил Пятак.

Ответа не последовало. Феникс подняла взгляд и с ужасом увидела, что за спиной монстров развеваются сотканные из перьев плащи – некогда белоснежные, девственно-чистые, сияющие, а сейчас тусклые, покрытые грязью. С нарастающим отчаянием Феникс смотрела по сторонам в поисках ведьм, но не находила ни одной.

Вспомнив Нару, Охотница подавила рыдание. Ведьма помогала ей, обучала с неизменной добротой и юмором. Она не заслужила такой чудовищной смерти.

Владыка кивнул на распахнутые, болтающиеся на петлях двери. Монстры моментально расступились, образуя свободную тропинку к внешнему миру. Тысячи глаз, кишащих тенями, следили за отрядом, однако никто не шелохнулся.

– Идем. – Пес носом подтолкнул Феникс вперед. – Надо уходить. Быстро.

Охотница слепо побрела за ним. Остальные двинулись следом, как вдруг из-под плаща повелителя взметнулась тонкая, как спичка, рука и схватила Семерку.

Девочка закричала, забилась, но рука, как по волшебству, исчезла.

– Твои силы не такие, как я думал, – объявил Владыка. Феникс почудилось или в его интонациях мелькнуло раздражение? – Ты слаба и продолжаешь слабеть.

– Я… – По щекам Семерки заструились слезы. Не в силах выдавить ни звука, она лишь покачала головой.

Феникс переполняло сочувствие к подруге. Прикосновение Морока вселяло нечеловеческий ужас, а ощутить на себе хватку Владыки и того хуже.

– Ступайте, – велел повелитель. – Возвращайтесь на Уступ и расскажите Охотникам обо всем, что видели. Эмбер покорится мне… если только они не попытаются помешать. – От его смеха по коже побежали мурашки. – Если честно, жду не дождусь.

Тысячи монстров, заполонивших обледенелое озеро, расступились – оголодавшие, жаждущие добычи.

Владыка зашагал к пиршественному древу, Виктория двинулась следом.

Внезапно Владыка непринужденно бросил:

– Впрочем, один из них нам понадобится. Я думал, Провидица может пригодиться, однако она едва ли заслуживает такого звания. Возьми кого-нибудь из мальчишек.

Губы Виктории сжались в тонкую линию, однако она кивнула и, молниеносно развернувшись, схватила Шестого. Никто и глазом не успел моргнуть, а оружейница уже тащила его за собой.

– Что? – ахнул Шестой, пытаясь высвободиться из железных пальцев Виктории, но тщетно.

От шока Феникс утратила способность двигаться, думать, дышать. Монстры сомкнули ряды, отрезав отряд от Виктории, от Шестого. Хрум приглушенно вскрикнул от ужаса.

Звуки доносились как сквозь вату, перед глазами все плыло. Феникс утратила равновесие, покачнулась. Нет, такого не может быть. Она исступленно пыталась пробудить в себе пламя, но оно иссякло в борьбе с Зазором, лишь в глубине теплились слабые искры. Надо признать свою беспомощность.

– Шестой, – шептала она, глядя, как Виктория увлекает его все дальше, к пиршественному древу.

Нет.

Семерка захлебывалась криком, Пятак старался пробиться сквозь толпу монстров, бросая вызов острым иглам, когтям и клыкам. Впрочем, без особого успеха – чудовища были незыблемы, словно каменные изваяния.

– Шестой! – вырвался у Пятака душераздирающий вопль. – ШЕСТОЙ!

– Поторопитесь, пока я не натравил на вас своих питомцев, – посоветовал Владыка, прежде чем отправиться вслед за Викторией. – Ступайте. Предупредите Охотников. Пусть готовятся к встрече со мной – если смогут.

– Впрочем, можете остаться, – злорадно ухмыльнулась Виктория. – Испробуйте на себе, насколько голодна армия повелителя.

По шеренгам монстров прокатилась волна, и они чуть подались вперед.

Шестой отчаянно сопротивлялся, намереваясь биться до последнего, лишь бы вернуться к друзьям, пока Виктория не нанесла ему мощный удар по лицу рукоятью меча. Голова Шестого запрокинулась, и он рухнул на землю. Виктория без труда подхватила его на руки.

– Нет! – Семерка с воплем ринулась к Пятаку, который пытался протиснуться мимо всполоха. – Это неправильно! – надрывалась она. – Все должно было сложиться иначе!

Виктория с бесчувственным Шестым и Владыкой уже взбирались по пиршественному древу, и монстры словно очнулись. К ним постепенно возвращалась воля.

Снежный волк встряхнулся, зарычал и растерянно огляделся. Тени расплавленным воском вытекали у него из глаз, открывая неестественно голубую радужку. Его внимание сосредоточилось на Семерке, из пасти закапала слюна.

Монстры один за другим приходили в себя. Где-то на заднем плане шевельнулась нежить. Ее волосы змеились, пальцы дрогнули. Беззвучно и медленно нежить потянулась к застывшей рядом химерии и потихоньку выкачала из нее жизнь.

– Уходим! – рявкнул Пес, в панике озираясь по сторонам. – Быстро!

– Нет! – Пятак метнулся вперед и удвоил попытки прорваться к Шестому.

Всполох у него на пути дернулся, из пасти вытекла ниточка слюны.

Превозмогая себя, Феникс схватила Пятака за край шкуры и, извивающегося, потащила обратно, к Псу. Нужно торопиться. Все пространство вдруг наполнилось рычанием пробуждавшихся монстров. Каждая клеточка тела зудела, ощущая стремительно нарастающую угрозу. В шкурах, не переставая, вопил Хрум.

– Что ты творишь? – надрывался Пятак, продолжая отчаянно вырываться. – Совсем рехнулась? Мы не можем его бросить! Отвали! – Слезы горя и ярости градом катились у него по щекам.

Пес рывком притянул Пятака к себе, а Феникс – откуда только силы взялись! – закинула обмякшую от потрясения Семерку на спину Хранителю, сама устроилась позади и втащила наверх упирающегося Пятака.

Тот смотрел на Шестого с таким выражением боли, что, казалось, вот-вот упадет в обморок. Виктория, закинув Шестого на плечо, поднималась по ступеням впереди своего повелителя.

– Шестой! – Крик Феникс пронизывало отчаяние.

Шестой не шелохнулся, не услышал. Происходящее не укладывалось в голове. Сейчас Шестой очнется, пламя вспыхнет, и Феникс сумеет добраться до него. Обязательно случится чудо, и отряд вновь воссоединится.

Однако ничего не случилось.

Пятак с Семеркой упорно соскальзывали и непременно свалились бы со спины Пса, если бы не Феникс. Пес крутанулся на месте и тихо заскулил.

Едва Владыка скрылся из виду, свет вокруг потускнел. Повеяло холодом, ветер утих. Мир затаил дыхание. А потом, с какофонией визгов, рычания и завываний, монстры приняли свой исконный, не скованный тенями облик и устремились к Феникс.

Глава 55

Пес прыгнул вперед и мгновение спустя уже прорывался сквозь толпу монстров, заслонившую выход.

Семерку трясло, она не замечала тянувшихся к ним лап и когтей. Совершенно потерянный, Пятак тоже застыл изваянием.

– Держитесь! – скомандовал Пес и исполинскими прыжками помчался к сломанным дверям.

Заметив, что игрекс нацелился на Пятака и почти впился зубами ему в ногу, Феникс с воплем отпихнула тварь. Потом заставила друзей пригнуться, когда над головой просвистели снаряды оскольщика. Внезапно отряд очутился снаружи, Пес мчался что есть мочи, увеличивая разрыв между ними и ледяным дворцом.

Согревающее заклинание Зарницы практически выветрилось, холод обрушился на беглецов, как пощечина. От неожиданности Феникс едва не свалилась с Хранителя. В недрах непросохшей шкуры напружинился Хрум.

– Хватайтесь друг за друга, – стуча зубами, велела Феникс, полностью обессилев.

К счастью, Пятак и Семерка послушались.

– Да! – гавкнул Пес. – Держитесь крепче!

Он ускорил бег, земля мелькала под его исполинскими лапами.

По щекам Феникс катились слезы. Плечи Пятака ходили ходуном от сдавленных рыданий. Они бросили Шестого вопреки всему, чему их обучали на Заимке, и эта рана мучительно растравляла душу.

Оглянувшись, Феникс удостоверилась, что погони нет. Монстры сгрудились у ледяного дворца – мрачные часовые в затухающем свете. Владыка и впрямь позволил им уйти.

В мучительной тишине, терзаемый угрызениями совести, отряд продолжал путь. Тусклое солнце выглянуло из-за свинцовых туч, чтобы медленно опуститься за горизонт. На мгновение мягкий золотистый свет озарил лед, а после скрылся за океаном, оставив после себя лишь гнетущую серость.

– Как мы попадем обратно? – Пятак первым обрел дар речи, однако голос звучал хрипло и мрачно.

Облака постепенно редели, вспыхивали первые звезды.

Семерка содрогнулась, и Феникс мгновенно поняла причину ее тревоги: до Уступа многие недели ходу, а у них нет ни еды, ни оружия, впереди подстерегает Ледяной лес с его опасностями.

– Я сумею доставить вас до места, – уверенно ответил Пес. – И защитить.

Феникс с трудом подавила крик отчаяния. Почему все обернулось именно так? Хрум лизнул ей щеку.

Пес замедлил бег и посмотрел на седоков. Впервые Феникс почувствовала, как вздымаются его бока. Хранитель будто запыхался, хотя не испытывал потребности дышать.

– Ты в порядке? – спросила Охотница. – Хочешь передохнуть?

– Нет, – прорычал Пес. – Я редко нуждаюсь в отдыхе, но временно сбавлю темп. Мерцекрылы меня изрядно покалечили. Это путешествие станет испытанием даже для моей выносливости.

Теперь он двигался шагом, периодически переходя на исполинские прыжки.

– Вдоль побережья доберемся до Ледяного леса, а оттуда, через Саблезубые горы, – к истоку Илары. Дальше легче.

Пятак невесело засмеялся:

– Ну да. Подумаешь, преодолеть какой-то там Ледяной лес и Саблезубые горы. Пустяки.

– От них никуда не деться, – размеренно проговорил Пес. – Иного пути нет. Но мы справимся, ибо это наш долг. На Уступе должны узнать обо всем, что случилось в Айсгарде. Иней должен знать. Необходимо предупредить кланы о грядущей беде.

«Хранитель прав», – промелькнуло а голове у Феникс. Был еще шанс, что Зарнице удалось добраться до Уступа, а если нет? Или ей не поверят? Ведьмы не появлялись в Эмбере десятилетиями, более того, их откровенно недолюбливали.

– Мы справимся, – мрачно вторила Феникс.

– Обязательно, – шепнула Семерка, и Феникс стоило немалых трудов не вникать дальше, чем ей положено.

Сгустились сумерки, и Пес попросил Феникс посветить на дорогу лунным камнем. Его мягкое сияние стало первым проблеском надежды после кошмара, пережитого в Айсгарде. Пятак обратил лицо к светящейся сфере, Семерка за спиной Феникс последовала его примеру.

– По крайней мере, у нас сохранился лунный камень, – нарушил затянувшееся молчание Пятак. Его голос звучал увереннее, в нем появилась былая твердость, и у Феникс отлегло от сердца. – В Ледяном лесу он нам здорово пригодится.

Феникс кивнула, всматриваясь в глубины сияющего шара. Даже Хрум заметно успокоился и, спустившись по руке Охотницы, обхватил лапками камень, чей свет серебрил ему усики.

Вопреки всем стараниям мысли Феникс упорно возвращались к Шестому. Она бросила его, оставила наедине с врагами. Чувство вины комом стояло в горле, мешало дышать. Где он сейчас? Что с ним?

– Нельзя было бросать его одного, – прошептал Пятак. – Нам следовало остаться.

– И погибнуть, – буркнул Пес.

– Нельзя было бросать его одного, – после короткой паузы повторил Пятак.

Пес обернулся и ласково посмотрел на спутников:

– Постарайтесь отдохнуть. Ночь – не лучшее время для…

Хранитель вдруг замолчал, напрягся и навострил уши.

Седоки незамедлительно последовали его примеру.

– Это точно они? Ты уверен? – раздалось вдалеке.

– Как ты смеешь сомневаться в моих способностях! – донесся тоненький, но отчетливый голосок.

Узнав говорившего, Хрум пронзительно взвизгнул и зарылся в шкуры. Феникс забралась на спину Пса с ногами и, выпрямившись, с надеждой обратила взгляд к небу.

– Фитиль! Зарница! Сюда!

– Мы вас видим! – прокричала ведьма.

Внезапно воздух наполнился хлопаньем крыльев, с высоты на путников взирали бледные ведьмы и разъяренный спрайт.

Через минуту Зена спикировала на лед, и обе компании, обливаясь слезами, бросились друг другу в объятия; страх сменился облегчением. Фитиль направился прямиком к Хранителю, и Феникс с удивлением заметила, как они радуются неожиданной встрече.

За каких-то пару часов Зарница преобразилась и выглядела гораздо сильнее, чем в гнезде. После объятий и восторгов юная ведьма отстранилась, окинула взглядом отряд и нахмурилась:

– А… где Шестой?

Глава 56

Чуть погодя они все вместе устроились на льду. Из-за переутомления Зарница по-прежнему не могла колдовать, однако Тэа под ее руководством сотворила из пера Зены внушительное бревно, которое Фитиль был только рад поджечь. Либет внесла свою лепту, наколдовав простенький заслон от ветра, и вскоре все сгрудились вокруг огня; к пальцам постепенно возвращалась чувствительность, щеки приобретали нормальный цвет. Однако настроение царило унылое. Феникс поведала обо всем, что случилось после отлета Зены, не утаив возможной гибели ведьм.

– Но вы их не видели? – в третий раз спросила Тэа.

Феникс покачала головой. Ей не хотелось обнадеживать девочку, заставить поверить, что кому-то удалось уцелеть, спрятаться, чтобы рано или поздно вернуться. У самой Феникс такой надежды не было. Она видела полчища монстров, видела, сколько из них щеголяли в ведьминских плащах. При мысли о Наре сердце обливалось кровью. Охотница сжала губы, не в силах вымолвить ни слова.

– А Шестой? – шепнула Либет. Языки пламени озаряли серебристые ручейки слез у нее на щеках. – Что с ним будет? – пробормотала она себе под нос.

Глядя на девочку, Феникс ощутила острую тоску. Со дня их знакомства Либет, казалось, стала старше на несколько лет.

– Если бы знать, – срывающимся голосом откликнулся Пятак. – Владыка сказал, ему нужен кто-то из нас.

Он встрепенулся, обвел всех диким взглядом:

– Но для чего? Зачем?

Феникс молча покачала головой.

Спрятав лицо в ладонях, Семерка подавила рыдание, а потом встала и, выйдя за пределы заслона, шагнула во мрак, куда не дотягивались отблески костра. Семерка умела не привлекать к себе внимания, и Феникс даже позавидовала подруге, но, едва рыжая шевелюра скрылась в темноте, на нее волной накатил страх. Семерка только что потеряла брата и сейчас наверняка тонет в омуте беспросветного отчаяния, о котором Феникс знала не понаслышке.

Вскочив, Феникс бросилась за ней и в панике увидела, что подруга стоит на краю обрыва, а внизу катит грозные волны Бескрайний океан.

– Семерка! – окликнула ее Феникс.

Девочка оглянулась, пожала плечами.

Они замерли над обрывом, глядя вдаль поверх темных бушующих вод. Феникс лихорадочно пыталась подобрать слова утешения, но тщетно.

– Я не п-провидела, что его похитят, – нарушила тягостное молчание Семерка. Ее руки сжались в кулаки, в лунном свете под глазами чернели тени. – Как я могла не п-провидеть такое?

– Не вини себя, – тихо проговорила Феникс и взяла подругу за руку.

– Б-больше винить н-некого, – процедила Семерка, не отрывая взгляда от горизонта, посеребренного луной. – Я сама не проверила его Пути.

У Феникс защемило сердце.

– У тебя поразительный дар, – сбивчиво заговорила она. – Поразительный, но неизведанный до конца. – Охотница сглотнула, чувствуя себя не в своей тарелке. – Да, я не знаю пределов твоих способностей, зато точно знаю: нельзя винить себя за то, что не можешь провидеть.

– Разве?

Во мраке профиль Семерки казался чужим. Ветер стих, и в наступившем безмолвии она замерла, подобно статуе, в глазах отражался темный океан. На мгновение в ней проступило нечто жуткое, неземное.

Феникс поежилась и едва совладала с порывом отстраниться.

– Семерка?

Подруга вздрогнула, встряхнулась и вновь сделалась самой собой.

– Ты ошибаешься, – чуть слышно возразила она. – Я могла – и должна была! – п-провидеть. Однако я не заглянула в его Пути, меня занимали т-только твои.

Обхватив себя руками, Семерка побрела в лагерь, оставив Феникс наедине с грохотом волн и грозой в сердце.

Это твоя вина.

Как она могла допустить такое? Как могла так сильно ошибиться?

Ночь выдалась холодной и безветренной. Феникс невидящим взглядом смотрела на волны, бившиеся об утес. Голова кружилась, перед глазами все плыло.

Она пыталась стать лучше, пыталась овладеть дарованной ей магией в надежде спасти Эмбер и ведьм, но вместо этого помогла их злейшим врагам, закрыла дверь в темницу, способную запереть в своих недрах Владыку, и нарушила главное правило: ни при каких обстоятельствах Охотник не должен бросать товарищей. Ни при каких. Однако именно так она и поступила. Она бросила Шестого, и сейчас ее переполняла ненависть к себе.

Ей вспомнилось, сколько всего они пережили вместе с Шестым. Он не раз спасал ее, сражался бок о бок с ней и первым протянул руку дружбы.

Шестой изменил ее жизнь.

А она его предала.

Голова у Феникс раскалывалась, конечности обмякли. Она села, свесив ноги с обрыва, и мысленно перебирала в памяти последние минуты в ледяном дворце. Была ли возможность все переиграть? Спасти Шестого? Феникс задавала себе бесконечные вопросы, прикидывала безумные варианты, пока не ощутила головокружение вместе с тошнотой. Хрум лизал ей щеку, но даже бельчонок не мог отвлечь ее от мрачных мыслей.

Наконец Феникс встала и уныло поплелась в лагерь.

Семерка устроилась у огня, притянув колени к груди. Ощутив на себе взгляд Феникс, она отвернулась. Неужели Семерка винит ее в случившемся? Впрочем, ничего другого она и не заслуживала. Пятак сидел поодаль, глядя в пустоту. Юные ведьмы сбились в кучку и, обливаясь слезами, тихонько переговаривались.

Пес шагнул к Феникс и легонько толкнул носом. Она с благодарностью прильнула к нему.

– Похоже, Зарница нашла решение.

– Шестой?.. – выдохнула Феникс, поворачиваясь к ведьме, и ее внезапно охватила надежда.

Зарница вздрогнула:

– Нет, прости. Речь о возвращении на Уступ. Пятак сказал, что в Айсгард вы перенеслись через портал и Нара якобы оставила его открытым.

– А… – Феникс старалась понять, о чем говорит ведьма, но имя Нары иголкой засело в мозгу. Нара мертва. Как и ее семья. Как Силвер.

Боль потери сдавила грудь, и Феникс затаила дыхание, чтобы не разрыдаться. Шестой, Нара, ведьмы, так радушно встретившие ее. Все это невыносимо давило на Охотницу, подтачивало изнутри. Хотелось свернуться калачиком на земле и притвориться, что ничего не было.

– …Загвоздка в том, чтобы соединить порталы, – объясняла Зарница. – Но попытаться стоит. Если все получится, мы выиграем немало времени.

В отблесках костра Зарница казалась поразительно хрупкой, того и гляди унесет ветром. Очевидно, она держалась только ради Тэа с Либет и благодаря невероятной силе воли.

– И убережет от опасности. – Впервые подала голос Зена.

– Можешь попробовать прямо сейчас? – Феникс заставила себя посмотреть на юную ведьму.

Зарница замешкалась. В отличие от Зены.

– Нет, не может, – просто ответила ледяная орлица. – Она опустошена до предела. Надо подождать до завтра. Или до послезавтра.

Зарница обмякла от облегчения.

– Мы по-прежнему слишком близко к Айсгарду, – прорычал Пес. – Долго задерживаться здесь нельзя.

– Почему? – тусклым голосом спросила Феникс. – Повелитель хочет, чтобы мы принесли весть о его триумфе в Айсгард. Зачем ему вредить своим посланникам?

Произнеся эти слова, Феникс ощутила дурноту. Пес снова ласково ткнул ее носом.

– Пусть отдыхают, – мягко проговорила Зена и, отвернувшись от Феникс, окинула всех взглядом. – Я берусь патрулировать небо. Здесь на много миль ни одного укрытия, никто не сумеет подкрасться к нам незамеченным.

Пес согласно кивнул, и у ведьм и у Феникс вырвался вздох облегчения. Спать на земле было жестко, зато благодаря ветряному заслону и согревающим заклинаниям путники не мерзли. Постепенно все забылись тревожным сном, даже Фитиль свернулся клубочком и сладко посапывал в костре.

Одна только Феникс не смыкала глаз, предаваясь тяжким раздумьям.

А вдруг она больше никогда не увидит Шестого?

Хрум прильнул к ее щеке, но даже он не мог ее утешить.

Феникс перекатилась на спину и уставилась на яркие бдительные звезды, но по-прежнему не находила ответа.

Глава 57

Лежа у костра, Пес наблюдал, как мечется и ворочается Феникс. Он ощущал ее боль, раскаяние, знал, что она думает о Шестом, и безумно хотел ее утешить. Пару раз он порывался что-то сказать, но в последний момент отыгрывал назад, не в силах подобрать нужные слова.

Его самого терзало чувство вины. Какой же он Хранитель, если позволил похитить юного Охотника прямо у себя из-под носа? Почему он не пробился к Шестому, зубами не выгрыз его у Виктории?

Ты испугался.

Пес тщательно обдумал свою догадку. Да, так и есть: его внушительные габариты и недюжинная сила не избавляли от страха. Он боялся и раньше, однако это никогда не мешало ему достичь намеченной цели. Ответственность всегда перевешивала.

Пес поерзал, стараясь устроиться поудобнее. Несмотря на согревающее заклинание, лед неприятно холодил брюхо. Его чувства обострялись с каждым днем, вопрос: к добру ли? Две недели назад он бы лежал здесь, не испытывая ни малейшего дискомфорта. Все изменилось после встречи с выдрой. Ундина сказала, что ее прикосновение наделяет здоровьем, излечивает болезни и недуги. Однако получилось все наоборот: никогда еще Псу за всю его долгую-предолгую жизнь не было так плохо, как сейчас.

Зато у него появился вкус, а когда Феникс с друзьями ехали на нем верхом, он ощущал их тепло, а не только вес, как раньше.

Вздрогнув, он опустил голову на лапы. Одна по-прежнему болела от удара о землю после гибели Моргрена. Он осторожно лизнул ушибленное место, и боль слегка утихла. Зато дали знать о себе другие многочисленные травмы.

Пес надеялся, что сумел скрыть свои увечья от остальных, сумел переправить на спине друзей в безопасное место. Пребывая в шоке, они не заметили, как часто он замедлял шаг, не замечали, с каким трудом двигался. А пару раз и вовсе чуть не упал.

И тогда нахлынуло оно.

Сомнение.

Пес с ужасом понял, почему даже не попытался спасти Шестого. В разгар кошмарных событий он внушал себе, что не может пойти напролом, оставив Пятака, Семерку и Феникс в окружении такого количества монстров. Однако истина была гораздо страшнее: он не верил, что справится. Пробиться к Шестому, а уж тем более обратно к друзьям виделось непосильной задачей. Осознание горькой правды пронзило его, словно молния. Никогда прежде он не сомневался в себе.

Что-то изменилось в нем там, на замерзшем озере. Непреодолимый страх и чудовищная боль лишили его уверенности. Пес почувствовал себя ничтожным и слабым. Хуже того, он позволил этим чувствам убедить себя в собственной беспомощности и слабости. А это гораздо, гораздо опаснее.

Что с ним творится?

Пес не вытерпел и тихонько заскулил.

Феникс перевернулась на бок, лицом к нему.

– Пес, ты в порядке? – шепнула она.

Он колебался не больше секунды.

– Конечно в порядке, – солгал Пес. – Спи.

Охотница со вздохом перекатилась на спину и крепко сомкнула веки.

Пес смотрел на нее, переполняемый нежностью, которая вскоре переросла в твердую, непоколебимую решимость. Да, он подвел Феникс, но впредь такого не повторится. Эмбер вот-вот окажется втянутым в конфликт, по масштабам не уступающий Сумеречной войне. Его силы понадобятся, как никогда. Охотничья заимка сможет на него рассчитывать, а Феникс сможет положиться, ведь они – Пес запнулся – друзья.

Он – Доблестный Хранитель Охотничьей заимки, и ничто – ни страх, ни боль, ни диковинные последствия прикосновения выдры – не заставит его забыть об этом.

Он будет грозным оружием, в котором все нуждались.

Пес снова принялся лизать ушибленную лапу, и, хотя она по-прежнему болела, на сердце у него стало легче.

Глава 58

– Я могу это сделать, – объявила наутро Зарница, поглаживая мягкие белоснежные перья Зены. Орлица не сводила с нее пристального, испытующего взгляда. – Открою два портала, один на земле, другой в небе. Мы с Зеной перенесемся к Уступу, найдем брешь, оставленную Нарой, и объединим наземные порталы, обеспечив вам проход.

Феникс заставила себя ободряюще улыбнуться и кивнуть, хотя переутомление давило на нее мертвым грузом. Семерка сидела по другую сторону костра – маленькая, съежившаяся, почти прозрачная, – ее несчастный вид в точности отражал ее состояние. Она уткнулась лбом в колени и не проявляла ни малейшего интереса к разговору ведьм.

– Звучит обнадеживающе, но ты только вчера окрылилась, – нахмурилась Тэа. – И должна хорошенько отдохнуть.

– Некогда отдыхать, – терпеливо возразила Зарница. – Нам нужно убраться отсюда как можно скорее и предупредить Эмбер об опасности. – Ведьма чуть ли не с мольбой повернулась к Зене.

– Я согласна, – помедлив, молвила Зена. – Попытаться стоит. Я ни на секунду не оставлю Зарницу одну и, если увижу, что ей тяжело, немедленно перенесу обратно.

Феникс уставилась на Зену, не в силах отвести от нее взгляд. Еще вчера ледяной орлицы не существовало, а сегодня она высится перед ними – живая, мудрая, бдительная. От масштабов Окрыления захватывало дух. Зена была единственным лучиком света среди них. Ведьмы смотрели на нее как завороженные, трепетно прикасались как к талисману, символу надежды в темной бездне отчаяния.

– Мне страшно, – шепнула Либет. – А какой он, этот Уступ?

– На картинках он великолепен, – сглотнув, ответила Зарница. – Вообрази сотни домов, облепивших исполинскую скалу, причем безо всякой магии. А еще… ведьмы одарили Уступ перьями ледяных орлов для самых первых икаров. Ангар на вершине тоже помогали возвести мы. Надеюсь, нас ждет радушный прием… если, конечно, обитатели Уступа не забыли нашу доброту.

Никогда еще Феникс не видела юную ведьму настолько неуверенной.

Пятак, за все утро не проронивший ни слова, поднял голову и прочел в глазах Зарницы страх.

– Они не забыли, – тихо проговорил он. – А если понадобится, я напомню.

Зарница кивнула. Услышав голос Пятака, Феникс слегка приободрилась.

Повернувшись к Зарнице, она увидела, как та произнесла что-то на тихоречии, и воздух перед ней всколыхнулся, но лишь на мгновение.

Феникс занервничала, гадая, сработало ли заклинание.

– Портал не откроется, пока я не соединю его со вторым, рядом с Уступом, – пояснила Зарница, заметив выражение лица Охотницы.

Ведьма забралась на спину ледяной орлице.

– Пожелайте мне удачи, – попросила она, когда Зена расправила крылья.

– Думаешь, она тебе понадобится? – Феникс кольнула тревога, однако она быстро добавила: – Удачи.

– Не волнуйся, – крикнула Зарница, взмыв в небеса. – До встречи на Уступе.

Все молча наблюдали, как они поднимаются все выше, а потом…

– Исчезли, – ахнула Тэа.

– Сработало! – взвизгнула Либет, подпрыгивая на носочках.

Обменявшись взглядами с Псом, Феникс развернулась и принялась расхаживать взад-вперед у потухшего костра; Хрум льнул к ее щеке.

Время тянулось медленно, и напряжение в группе нарастало. Феникс разглядывала Бескрайний океан, стараясь не замечать, как потеют ладони, а сердце хочет выпрыгнуть из груди.

– Наверное, она не сразу найдет, где приземлиться? – нарушила молчание Тэа. – Быстро ведь не получится?

После ее слов страх сделался осязаемым.

– Не стоит делать поспешных выводов, – спокойно проговорил Пес, хотя Феникс кожей ощущала его волнение. – Ей ведь нужно восстановиться, прежде чем снова творить заклинание.

– Да, все верно, – энергично закивала Тэа.

Феникс снова принялась бродить туда-сюда, упорно глядя себе под ноги, – только бы не накручивать себя.

Первым перемену уловил Пятак.

– Смотрите! – Он вскочил и ткнул пальцем туда, где недавно стояла Зарница.

Воздух в том месте всколыхнулся, покрылся рябью, закрутился, как размешанный чай в чашке. Из бурлящего омута просочилось сияние, и мгновение спустя перед ними возникло идеально круглое окно дневного света, почва, усеянная припорошенными снегом валунами, чахлые деревья.

И Зарница. Она появилась в проеме, слегка покачиваясь, но лицо сияло восторгом.

Феникс вдохнула полной грудью, от облегчения у нее закружилась голова. Несмотря на все пережитое, ее губы растянулись в улыбке.

Не прошло и минуты, как вся команда очутилась на благоухающем тимьяном склоне под Уступом. Зарница закрыла оба портала, и у всех вырвался вздох облегчения. Воцарилось молчание, ведьмы восхищались погожим днем и рельефом окрестностей, столь непохожим на однообразно плоские Пустоши.

– Если здешний пейзаж вам по вкусу, вы просто влюбитесь в вид с Уступа, – заверил Пятак, наблюдая за восторженной Либет.

– Идем, – поторопил Пес. – Необходимо как можно скорее разыскать Инея. У нас слишком мало времени, чтобы подготовить кланы, да и дело это нелегкое.

Его настойчивость возымела эффект.

– Зато у меня есть чем подсластить Инею пилюлю, – сжав кулаки, объявил Пятак. – Я определился с охотничьим именем.

Феникс вздрогнула и уставилась на него:

– Определился, серьезно?

– Шип, – отрезал он.

– Не понимаю…

– Я вопьюсь в них намертво, не вытащишь, – мрачно отозвался Пятак. – Они еще пожалеют, что связались с нами. Пожалеют, что похитили Шестого.

Феникс закусила губу, чтобы не сболтнуть лишнего. Каких-то два-три месяца назад она бы сказала, что имя подходит ему идеально, но с тех пор она узнала его поближе. Да, Пятак бывает колючим, невыносимым, однако в глубине души он совсем другой. «Шип» был навеян горечью потери и ни в коей мере не воздавал ему должного.

– Мы вызволим Шестого из плена, – отчеканил Пятак-Шип, сжимая кулаки. – За нами магия Айсгарда в лице Зарницы, магия элементала в тебе. Мы соберем вождей кланов, заставим их объединиться ради общего блага. – Он поднял взгляд. – Ну и конечно, наши ряды пополнит непобедимый Пес.

Феникс почудилось, что Хранитель вздрогнул, однако секунду спустя она решила: померещилось. Пес, по обыкновению, воплощал собой несокрушимую силу. Правда, из головы не шло его жалобное поскуливание и то, как он зализывал ушибленную лапу, – раньше такого никогда не случалось. Но, присмотревшись к каменному исполину, Феникс окончательно убедилась, что все в порядке.

– Правильно, Пятак. Главное – не терять надежду, – мягко прорычал Пес и тут же спохватился: – Точнее, Шип. Да, могущество Владыки велико, но, если нам удастся объединить кланы, еще не все потеряно.

Его слова были как бальзам на душу. Впервые после разгрома Зловещего зазора Феникс приободрилась.

Пес ласково взглянул на нее и, казалось, прочел ее лихорадочные мысли.

– Ты не знала, что на самом деле представляет собой Зловещий зазор. Никто не знал.

Феникс сглотнула, избегая встретиться с ним взглядом. Ей очень хотелось поверить в его правоту. Впрочем, вспыхнувшая внутри надежда разгоралась, крепла. Это еще не конец, а может – только самое начало. Владыка заявил о себе, но не победил. До победы ему далеко. У нее по-прежнему есть шанс исправить свои ошибки.

– Объединить кланы, – тихо повторила она, чуть запыхавшись на подъеме к Уступу. – Нам предстоит преодолеть тысячелетия предрассудков и ненависти.

Шип кивнул.

– Не удивлюсь, если на все про все у нас в запасе считаные недели. – Впервые после похищения Шестого на его лице промелькнула улыбка. – Но мы не боимся трудностей, наоборот, с радостью их приветствуем.

– Точно, – улыбнулась Феникс и воспрянула духом, прочитав во взгляде Шипа ту же надежду. Она взяла его за руку, крепко сжала и шепнула: – Мы обязательно освободим Шестого.

Шип в ответ стиснул ее ладонь, на скулах у него играли желваки.

– Обязательно освободим.

Наверху, под бдительным взором Пса, нарезал круги Фитиль. Погода стояла безветренная, и вскоре до отряда донеслись возгласы удивления – обитатели Уступа увидели взмывшую в небо Зену. Перед Феникс, взявшись за руки, шагали Зарница, Тэа и Либет, объятые горем, страхом и предвкушением.

А Хрум сидел как в воду опущенный. Устроившись на плече Феникс спиной к Уступу, он смотрел туда, где недавно зиял портал; его пушистый хвостик уныло повис.

– Что стряслось, Хрум? – Феникс в недоумении обернулась.

Потом нахмурилась. Встала как вкопанная.

Вспышка дикой паники.

– А где Семерка?

Глава 59

Портал закрылся.

Семерка сбросила Покров, чью магию развеял ветер Пустошей. Заклинание Покрова вместе с парой-тройкой других она выучила в библиотеке Айсгарда, но даже не подозревала, сколько энергии они отнимают. На нее накатила волна головокружения, и она закрыла глаза, с трудом сглотнув. Феникс едва не заметила ее, едва не вспомнила, и Семерке пришлось вложить все силы в заклинание невидимости, чтобы остаться незримой, забытой.

И вот она одна. Ледяной ветер обвился вокруг ее запястий и лодыжек, всколыхнул волосы и снова стих. Тишина была сокрушительной.

Что она наделала?

Ты всегда знала, что тебе придется это сделать!

Семерка вынудила себя открыть глаза, вынудила перебрать в памяти недавние события.

Она знала, когда нагрянет армия монстров. Предвидела, что Феникс закроет Зловещий зазор, а Владыка попытается пленить Провидицу. Она сутками готовилась к этому, пичкала себя загробными листьями из кладовой, дабы притупить свой дар. Когда Владыка коснулся ее, то обнаружил лишь жалкие зачатки магии, с их помощью Эмбер не завоюешь.

И тогда он похитил ее брата. После стольких дней кропотливого планирования!.. Как она могла не провидеть такое?!

Семерку охватила паника. Как она могла упустить нечто столь монументальное?

Впрочем, ответ прост. Пути дьявольски запутанны, постичь их до конца невозможно. Она сосредоточилась на том, что сочла самым приоритетным – на Пути Феникс, – и за последние несколько недель ни разу не удосужилась заглянуть в судьбу брата.

Поленилась. Проявила беспечность.

Она боялась снова взглянуть на Пути, уверенная, что те изменились до неузнаваемости. Образы будущего, по обыкновению, маячили на периферии. Но стоило чуть сместить угол зрения, перефокусировать взгляд, перекинуть внимание, сделать шаг в сторону, и Семерка перенеслась из Ледяных пустошей на причудливый, постоянно меняющийся ландшафт судьбы.

Великое множество Путей простирались в разные стороны, перекрещивались, поворачивали обратно, разбегались среди океана возможностей.

Семерка обернулась, нахмурилась. Никаких перемен.

Она моргнула и, подавив замешательство, отыскала свой Путь. На первый взгляд он оставался прежним – опасная узкая дорожка, прочерченная на склоне отвесной горы. Собрав все свое мужество, Семерка устремилась вперед, вздрагивая и спотыкаясь всякий раз, когда гора становилась все круче, а дорожка – уже. Перед глазами молнией вспыхивали образы будущего.

Водопад в полнолуние.

Прибрежная полоса, усеянная черной галькой, где-то глубоко под землей.

Шеренги безмолвных воинов, испуганные взгляды прикованы к недремлющей тьме.

Семерка сглотнула. Собственный Путь, по обыкновению, внушал ужас, однако она совсем не изменилась после того, как похитили ее брата. Но как такое возможно? Как случившееся с братом могло не повлиять на ее судьбу?

Дабы удостовериться, Семерка пристально всматривалась в даль: бесчисленные опасности, бесконечные обрывы.

Все то, что ей предстояло совершить.

Все то, о чем она знала заранее.

Сжав кулаки так, что на ладонях отпечатались полумесяцы ногтей, Семерка сошла с Пути обратно в Пустоши.

Долгое время она стояла неподвижно, стараясь понять увиденное. Ее Путь остался незыблемым. Судьба не изменилась.

Но если она проглядела похищение родного брата, сколько еще от нее ускользнуло важного? Внезапно собственная миссия почудилась неосуществимой, грандиозный, но такой хрупкий план балансировал на острие ножа, заваливаясь в разные стороны под натиском полунезримых сил.

Твой Путь ясен. Ты знаешь, что нужно делать, куда идти.

Но как же брат, ее единственная семья, который всегда был рядом, защищал ее?

Семерка вслушивалась в плеск волн, бившихся об утесы, в леденящий душу шепот ветра. Справится ли она? Особенно сейчас? После того, как похитили Шестого, а она полностью утратила веру в себя?

Однако выбора нет: это ее долг, так велит единственный Путь.

Так проложи новый Путь!

Мучительная мысль рвалась наружу, словно крик. Семерка закрыла глаза и снова попыталась набраться мужества.

Она не отречется от своего хрупкого, невыполнимого плана. Осуществит то, что предначертано. Иначе…

Вздрогнув, Семерка обхватила себя за плечи и тронулась в путь.

Благодарности

Говорят, вторую книгу писать гораздо сложнее, и я в этом убедилась. Отдельное спасибо моему мужу Бену и моему фантастическому агенту Клэр, которые помогли мне пережить кошмарную первую рукопись и убедили, что я по-прежнему могу сочинять. Не представляю, что бы я без вас делала!

Серии «Рожденная огнем» невероятно повезло с преданными командами по обе стороны океана. Большое спасибо моим замечательным редакторам: Нику, Кристен и Меган, чьи идеи внесли бесценный вклад в историю Феникс. Правовому отделу, отделу маркетинга, дизайна и связям с общественностью – огромное спасибо за все, что вы делаете, помогая серии обрести своих читателей. Особая благодарность Тине Морис за то, что день за днем она остается потрясающей.

Спасибо Софи Медведевой за чудесную обложку и внутренние иллюстрации.

Огромное, огромное спасибо всем продавцам книг, библиотекарям, учителям и книжным блогерам, которые продвигали эту серию и продолжают продвигать. Вы настоящие звезды.

Всем друзьям и семье, которые поддерживали меня в радостях и тяготах сочинительства в пандемию. Особая благодарность Джо, Клэр, Мигелю, Лоре, Дэш и Аннабель, которые читали первые рукописи и не поскупились на неоценимую обратную связь.

Книгу я редактировала в Сиднее, где мне посчастливилось познакомиться с замечательной группой писателей. Спасибо Роджеру, Трионе, Бет, Тому, Эрику, Джесси и большой команде Марриквилля за теплый прием.

И последнее, но не по значению: спасибо тебе, дорогой читатель. Путешествие удалось, но нам еще многое предстоит впереди… Надеюсь, вы присоединитесь к нам с Феникс в третьей книге.

Content

Ашлин Фаулер
Роман «Рожденная огнем». Книга 2 «Феникс и ледяной дворец»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Благодарности