Эволюционер из трущоб. Том 11

Глава 1

Мелодия оборвалась, бальный зал наполнился дымом и криками гостей, однако стрельбы не было. Воспользовавшись паникой, ко мне устремились десять официантов с явной целью убить. Гостей они не трогали, а были нацелены лишь на меня и — внезапно — на мою маму.

— Миша! — крикнула бабушка Маргарита Львовна, шагнув вперёд.

Она прикрыла меня грудью, плеснув официанту в лицо шампанское из бокала.

Однако жидкость не намочила убийцу, а прошила его тело во множестве мест тонкими водяными стрелами. Захрипев, официант рухнул на пол, обливаясь кровью. Из его рук выпал кинжал, сочащийся зеленоватой слизью, и покатился по мраморному полу.

— Бабуль, я сам справлюсь, — произнёс я, убирая старушку себе за спину. — Эти твари заплатят за то, что испортили праздник.

Мария и бабушка остались за моей спиной. Я же рванул вперёд, призвав из хранилища катар. Жаль, что нельзя было воспользоваться всей длиной лезвия, иначе я покрошил бы гостей, поэтому пришлось деактивировать ветряной клинок и орудовать только сталью.

Движения стали резкими, точными, смертоносными. Сместился в сторону и рубанул по горлу замахнувшегося на меня официанта. Струя крови фонтаном брызнула мне в лицо. Что-то больно ужалило в бок; не поворачивая головы, перехватил руку убийцы, а после нанёс два колющих удара в подмышечную впадину и солнечное сплетение.

Новый противник, безумно улыбаясь, прыгнул на меня спереди. Я понял, что не успеваю увернуться, но это было и не нужно. Откуда ни возьмись появился Хрюн. Правда не маленький и милый, а уже изменивший форму, то есть ставший огромной образиной! Он подпрыгнул, и вцепился острыми зубами в пах официанта. Зарычав, Хрюн стал трепать убийцу из стороны в сторону, заставляя того верещать от нестерпимой боли.

Справа возникли ещё два официанта, но эти померли уж слишком быстро. Я решил воспользоваться клинками аорт, раз уж мне пустили кровь. Алые лезвия вылетели со свистом из моих ран и врезались в животы нападавших. Секунда — и эта парочка лежит на полу, дёргаясь в конвульсиях, а их тела разъедает моя токсичная кровь.

В бой вступили наши гвардейцы, а нападающих оказалось на порядок больше, чем я первоначально подумал. Вокруг падали тела, кровь лилась ручьями. Барон Титов укрыл жену и дочь за магическим барьером, а сам зыркал по сторонам, пытаясь понять, кто друг, а кто враг.

Капитан Гаврилов, залитый кровью с ног до головы, охранял мою маму. У его ног валялись изуродованные тела, в которых лишь отдалённо можно было угадать людей. Убив очередного нападающего, я заметил странного человека, одетого в белоснежную рубашку и чёрные брюки. Он крутился около несущей колонны Дома культуры. Я подбежал к нему и рывком развернул к себе.

— Попался, ублюдок, — хищно улыбаясь произнёс я, направив острое лезвие ему в шею.

Но убийца неожиданно распахнул куртку и, безумно ухмыльнувшись, закричал:

— Бабах!

На его теле висела связка взрывчатки. Увидев её, я едва не расхохотался. Вот же кретин. Этот фокус сработал бы на ком-то другом, но только не на мне. Перерезав ему глотку, я переместил убийцу вместе с жилетом в пространственное хранилище. Судя по всему, там произошел взрыв, так как я ощутил резкую потерю маны.

Слева от меня мелькнула тень. Молодой паренёк лет двадцати подбежал к колонне, а в его руке был взрыватель. На лице парня паника, но он понимал, что уже покойник, а значит, решил забрать с собой как можно больше людей. Но я решил распорядиться его жизнью по-своему.

Каменный шип возник из земли и пронзил его ногу в районе колена. Парень закричал и потянулся к кнопке взрывателя. Но было поздно. Я резким движением отсёк ему кисть.

— А-а-а! Да будь ты проклят! — заголосил он, держась за руку, из которой струями вырывалась кровь.

После этих слов он широко распахнул глаза и попытался откусить себе язык. Хотя, что значит «попытался»? У него это вышло. Кусок плоти упал на мраморные плиты, а парень приготовился отправиться к праотцам. Но, как говорится, не в мою смену. Я схватил придурка за челюсть и с силой раскрыл её. Даже хруст послышался. Может, я перестарался и сломал ему челюсть. Не важно.

Пальцем я прикоснулся к обрубку его языка и использовал магию льда. Рана моментально покрылась инеем, а кровь перестала течь. После этого я повторил процедуру с его рукой.

— Уважаю. Ты настоящий профессионал. Решил умереть, лишь бы не называть имя нанимателя? — спросил я, слыша, что звуки боя стихли, остались лишь стоны раненых.

Парень с ненавистью и ужасом смотрел на меня. Капилляры в его глазах лопнули, а изо рта бежала красноватая слюна. За спиной послышался голос Марии.

— М-м-михаил. М-м-можно я ис-с-сцелю его? — робко спросила она, прикоснувшись к моему плечу.

Я молча кивнул. Распахнул пасть убийцы пошире, дав возможность Маше прирастить откушенный язык обратно. Оказалось, что за время нашей разлуки её дар целительства заметно усилился. Мария потянулась к мане и через её руки прокатилась зеленоватая волна энергии, сращивая повреждённые ткани и сосуды. Убийца в отчаянии застонал, задёргался, пытаясь вырваться.

— Нет, родной. Ты нам всё расскажешь и от ответственности не сбежишь, — улыбаясь, сказал я, развеивая каменный шип, пришпиливший парня.

К нам подбежал всклокоченный Барбоскин.

— Михаил Конс… — Он внезапно вспомнил о договорённости и замялся. — Вы целы?

— Да, всё впорядке. Гости пострадали?

— Незначительные ранения. Однако, мы потеряли около шестидесяти человек. Число потерь уточняется, — отчеканил Барбоскин.

— В сторону, — прорычал Гаврилов, отодвигая Барбоскина. Он жёстко скрутил пленника и прорычал ему прямо в лицо:

— Прогуляемся в пыточную камеру. Если повезёт, выйдешь оттуда живым. Но я бы на подобный исход не рассчитывал.

Гаврилов зло выкрутил руку парню за спину так, что она хрустнула в плечевом суставе, а тот закричал от боли.

— Тимофей Евстафьевич, сопроводите мою маму и бабушку в безопасное место и приставьте к ним лучших бойцов, — приказал я Барбоскину.

— Будет сделано, — кивнул тот и быстрым шагом отправился выполнять мои указания.

Я же приобнял Марию за плечи и почувствовал, что она дрожит.

— Идёмте, я отведу вас к отцу, — ласково произнёс я.

— Д-д-давайте сперва я о-о-обработаю ваши раны, — заикаясь, предложила Мария и прикоснулась к моей груди пальцами. — Как такое возможно? — прошептала она, чувствуя, что никакой раны уже и нет.

Я расстегнул пару пуговиц и показал ей место ранения.

— Всё в порядке. Я использовал исцеляющий артефакт, благодаря этому и выжил, — соврал я, даже не моргнув.

— Хвала богам, что он был у вас под рукой. Я уж было… — с облегчением выдохнула Мария и тут к нам подбежал её отец.

— Михаил, когда вы говорили, что бал будет незабываем, я рассчитывал немного на другое, — улыбнулся он, хотя было заметно, что шутит он через силу. Его же жена и вовсе была в ярости, сверлила меня недовольным взглядом.

— Признаюсь честно, и я не планировал заканчивать вечер столь рано. Но, как говорится, первый блин — комом, — попытался я шуткой ответить на шутку.

— Я бы даже сказал, фаршем, — произнёс Дмитрий Антонович, покосившись на куски тел официантов, разорванных Гавриловым.

— Я рад, что вы не пострадали. И прошу простить за то, что подверг ваши жизни риску. Не думал, что столь скоро наживу себе врагов.

— Не просто врагов. А заклятых врагов, — поправил меня Титов. — Вы видели? У одного парня был жилет с взрывчаткой. Страшно представить, что бы произошло, успей он активировать его.

— Да, я видел. Двоих таких обезвредил лично.

— Вот как, — задумчиво произнёс барон. — В таком случае я, пожалуй, заберу семью и отбуду домой ради их безопасности.

— Да, конечно, — кивнул я, пожал руку Титову и он ушел, забрав с собой Марию. Она повернулась через плечо, посмотрев на меня, и помахала рукой.

Гости стремительно убывали. Весь Кунгур был поставлен на уши. Барбоскин вместе с гвардейцами прочёсывал местность и близлежащие деревни на случай, если где-то ещё затаились вражеские силы. Но никого он так и не нашел. А знаете, что было забавно? У убийц на сгибе локтя красовалась татуировка рода Черчесовых. Вот это поворот…

Помнится, были бойцы, недовольные тем, что я принял бразды правления родом Черчесовых, а также они возмущались, что теперь ими командует Егорыч. Выходит, это мятеж? Если так, то почему их так мало? Всего лишь тридцать человек? Да и зачем воякам лезть в бой, используя жалкие кинжалы? Они могли подогнать гаубицу и жахнуть по Дому культуры издалека. Так бы никто вообще не уцелел.

Хотя нет, защитный барьер сдержал бы подобный выстрел. Огнестрел они бы пронести в город не смогли, так как повсюду бдят архаровцы, а вот заявиться вместе с гостями — запросто. И всё же, что-то тут не сходится…

— Да, Мишка, умеешь ты устраивать праздники, — проговорил Артём, держа руку у окровавленного живота. — Меня в брюхо пырнули, Серому губу разбили.

— Не знаю. Мне всё понравилось, — беззаботно сказал Леший. — Я двоих уработал, вон, ножички новые трофеями взял. — Он показал кинжалы, на которых имелось клеймо с родовым гербом Черчесовых.

— Рад, что вы живы, — сказал я, улыбнувшись.

— Ага. Живы, — усмехнулся Макар. — Я впервые захотел вернуться в офис и получать от Маргариты Львовны подзатыльник, вместо того, чтобы развлекаться. Уж больно кровавое развлечение вышло.

Серый собирался тоже что-то сказать, но затих, увидев Гаврилова. Он вернулся, вытирая окровавленные руки рубашкой официанта. Его глаза сверкали гневом и удовлетворением одновременно:

— Михаил, мы узнали, кто за всем этим стоит. Идём. Тебе лучше услышать всё собственными ушами.

Я кивнул и мы направились на подземную парковку супермаркета, который уже давно не работал и был переоборудован в склад. На нижнем же уровне мы создали тюрьму с пыточной камерой. На всякий случай. Никто не думал, что этот случай наступит так скоро.

Глава 2

Подземная парковка супермаркета была самым странным и мрачным местом для допросной, какое только можно было придумать. Тусклое освещение, гулкие звуки шагов и запах сырости создавали давящую атмосферу, в которой даже привычное дыхание становилось тяжёлым. Крики пленника эхом разносились по парковке, создавая ощущение что ты попал в ад, где пытают грешников.

Капитан Гаврилов с суровым выражением на лице молча шагал впереди. Судя по напряжению, витающему в воздухе, капитан едва сдержался, чтобы не свернуть пленнику шею. Мы подошли к стальной двери подсобки и остановились. Гаврилов повернулся ко мне и коротко спросил:

— Готов?

— Открывай, — спокойно ответил я, кивнув.

В прошлой жизни я видел тысячи смертей. Сотни тысяч пыток, казней, эпидемий и прочего непотребства. Лик смерти больше не пугал. Вряд ли капитан сумел придумать такую пытку, от которой у меня бы волосы встали дыбом.

Гаврилов распахнул дверь и шагнул в камеру, я последовал за ним. Картина, представшая передо мной, не удивляла, но определённо была неприятной.

На цепях, подвешенный к потолку, висел человек. А точнее то, что от него осталось. Тело пленника покрыто ранами, из которых сочится кровь, глаза смотрят в пустоту, будто его душу выпили без остатка. Пол под ним заляпан алыми пятнами.

Возле пленника стояли двое. Справа целитель, быстро и методично залечивающий глубокие порезы и травмы. Но едва раны закрывались, стоящий слева рослый мужчина с закатанными рукавами и густыми бровями вновь поднимал нож, продолжая свою кровавую работу.

Пыточных дел мастер, увидев нас, убрал нож в ножны и достал из кармана окровавленные плоскогубцы. Лишь сейчас я заметил, что на полу лежали белые камешки, штук десять. Это были зубы пленника. Гаврилов указал на высокого мужчину, держащего в руке клещи.

— Михаил, это Трофим. Он знает всё о боли. — Гаврилов представил мне мастера и кивнул, давая разрешение продолжать пытки.

Трофим, мужчина лет пятидесяти с мощной фигурой и суровым лицом, едва заметно улыбнулся и повернулся к пленнику, от чего тот инстинктивно дёрнулся. Засучил ногами пытаясь достать земли, но он висел слишком высоко.

Пленник заскулил и попытался заговорить, но Трофим бесцеремонно вставил клещи ему в рот и резко вырвал зуб. Пленник заорал от боли, срывая глотку, цепи зазвенели, а из его рта потекла кровавая слюна.

— Умоляю! Я уфе фсё раффкафал! — шепеляво произнёс он в отчаянии.

Трофим, небрежно замахнувшись, наотмашь ударил пленника клещами по лицу. Кожа лопнула и из раны заструилась кровь, заливая глаза жертвы.

— Рассказал, — согласился Трофим равнодушным холодным голосом. — А теперь ты повторишь всё, слово в слово, иначе мы вернёмся к самому началу нашего знакомства.

Пленник торопливо заговорил, сбиваясь от боли и ужаса:

— К нам… обратилфя один челофек. Он фказал, фто Михаил… не фын Черчефофа, а просто менталифт, запудривфий мозги гофподину Черчефофу. Мы подозрефали, но не было докозательфтф! А он, он покафал нам видео, где фот этот, — он указал взглядом в мою сторону и тут же скорчился от боли.

Огромный кулак Трофима врезался в рёбра парня, оторвав его от земли. Пленник закашлялся, выплёвывая кровавые сгустки.

— Его зовут Михаил Константинович. Будь вежлив, выродок, — ледяным тоном проговорил Трофим и за волосы приподнял голову пленника. — Продолжай.

— На… На видео была запифь, как Мифаил Конфтантиновиф взял за руку Юфупова и тот тут же фофол ф ума, — прохрипел пленник. — А потом нам предлофили… предлофили убить Мифаила за огромную фумму денег. Пообефяли, фто пофле этого наф возьмут на флужбу к близкому другу графа Черчефова. Ну мы и…

Трофим снова ударил парня, на этот раз в печень. Пленник заскулил, как раненый зверь. А я же, услышав его признание, задумался о нескольких вещал. Во-первых, очень плохо, что существует видео, доказывающее мою причастность к помешательству Юсупова. Впрочем, это не проблема. На видео мне двенадцать лет, а сейчас же я выгляжу куда старше. Доказать мою причастность будет невозможно.

— Это всё, что он знает. Лица заказчика он не видел, так как тот общался с их старшим. Увы, мы его прикончили во время нападения, — пояснил Гаврилов.

Сердце замерло в груди, дыхание стало тяжёлым. Мысли закружились, соединяя обрывки фраз в единое целое, и губы сами собой прошептали имя, которое так явно всплыло в сознании:

— Малышев… ублюдок…

Когда мы с Черчесовым приехали в гости к Малышеву, тот бросил весьма странную фразу «Доверять можно лишь тем, вместе с кем пролил кровь». А когда я пригласил его на бал, Малышев очень интересовался, где этот самый бал пройдёт и обещал мне весьма запоминающийся подарок.

Вот же тварь. Если бы у меня не было химерической регенерации, я бы однозначно умер, а о том, что это дело рук Малышева, никто никогда бы и не узнал. Утратив наследника, земли Черчесова были бы возвращены Императору, а тот распределил бы их между аристократией. Раз земли моего названного отца граничат с землями Малышева, уверен, этот выродок получил бы огромный кусок в личное пользование.

Я ощутил, как внутри закипает ярость, смешанная с чувством горького разочарования и досады. Малышев, человек, которого я надеялся видеть в рядах моих союзников, оказался коварным интриганом.

Что ж, я рад, что всё вскрылось столь рано. Никто из моих близких не пострадал. А Малышев, хоть и пытался всадить нож в спину, но этим самым он лишь раскрыл свои намерения. Чувствую, в скором времени в Империи станет на одного аристократа меньше. Я повернулся к Гаврилову и с мрачным спокойствием произнёс:

— Я услышал всё, что нужно. В расход его.

Гаврилов кивнул и я покинул пыточную камеру, чувствуя, как внутри крепнет решимость перерезать глотку Малышеву. Если бы он покушался только на меня, я бы не был столь зол. Но эта тварь хотела убить и мою маму. За это я его никогда не прощу. За спиной послышался предсмертный вопль пленника, а после зазвучали гулкие шаги армейских ботинок. Гаврилов поравнялся со мной и спросил:

— Думаешь, это Малышев?

— Не думаю. Знаю. Мне нужна вся информация, которую ты сможешь нарыть на графа Малышева. Его связи, привычки, доходы, слабые стороны и, особенно, люди, которым он доверяет. Переверни вверх дном всё, но выясни.

— Будет исполнено, Михаил Константинович, — серьёзно произнёс Гаврилов и дальше мы пошли молча.

Покинув парковку, я отправился в свою квартиру, а Гаврилов в управу, чтобы сделать пару звонков. Поднявшись на десятый этаж, я плюхнулся на диван и раздражённо сцепил пальцы в замок.

Забавно; Сергей Алексеевич Малышев был близким другом графа Черчесова, а значит, по всем понятиям он должен быть лоялен мне. Но он отправил убийц… В памяти снова всплыли слова, которые он сказал во время нашей встречи: «Доверять можно лишь тем, вместе с кем пролил кровь».

Я горько усмехнулся:

— Что ж, кровь мы с тобой не проливали, это верно. Значит, и доверия между нами быть не может. Ты сам это сказал, а я не придал значения этим словам. Ну и ладно. Проблемы я решать умею, а значит, и эту решу.

Вздохнув, я открыл ноутбук и начал листать новости, надеясь хоть краем глаза зацепиться за что-то полезное о роде Малышева. Но всё впустую: стандартные биографии, формальные отчёты, сухая статистика да статьи из желтых газетёнок. Ничего интересного.

Мельком глянув ниже, я замер. Курсор остановился на новом видео, в котором сотни людей, словно заколдованные, пустым взглядом смотрели в никуда и монотонно повторяли одну и ту же фразу:

«Грядёт новый бог… Грядёт новый бог…»

Холод пробежал по спине. Дело происходило на юге Италии. Кругом зелень, солнце и толпы безумцев, повторяющих одно и то же. Из прошлой жизни я знал одно: пришествие новых богов никогда не несло ничего хорошего. Зачастую группа обиженных и ущемлённых пытались привести в Дремору демонов или погибших богов ради того, чтобы те даровали им власть, сделали их жизнь лучше.

Но сами подумайте. Какой бог станет договариваться с низшими существами? Зачастую после пришествия первыми жертвами становились вот эти самые «верующие». Богу или демону, без разницы. Им нужна жизненная сила, которой после перерождения у них в дефиците. А прямо перед ними на коленях стоит корм и молит о благословении. Стоит ли говорить, что таковых благословляли лишь смертью?

Ниже был заголовок:

«Италия объявила о создании священной церкви Единения. Италия объявила войну Швеции».

Я нахмурился и щёлкнул по заголовку. На экране сменился кадр, показав красивого уверенного человека в пурпурных одеждах. Он поднял руки к небу, собираясь обратиться к народу.

В комнату бесшумно вошла бабушка Маргарита Львовна и присела на подлокотник, положив руку мне на плечо.

— Что смотришь? — поинтересовалась она, с любопытством заглянув в экран ноутбука. Но я не успел ей ответить. Бабушка встрепенулась и, тыча пальцем в монитор, потребовала:

— Останови видео! Быстро!

Я поспешно нажал на паузу, не понимая, что так встревожило старушку. На замершем изображении чётко выделялось лицо молодого архиепископа. Я никогда раньше его не видел, но что-то в его глазах заставляло внутренности сжиматься от тревоги. Бабушка прикрыла рот ладонью и тихо прошептала:

— Александр… Это же Александр, твой пропавший брат!

— Это тот абсолют? — спросил я, так как много о нём слышал, но никогда не видел его фотографий.

— Я бы узнала внука среди тысячи других! — с дрожью в голосе ответила она, пошатываясь, встала с дивана и направилась к двери. — Мне надо срочно поговорить с Юрием. Он должен знать, что его брат жив.

Я остался один, ошеломлённо вглядываясь в лицо человека, который, оказывается, был моим братом. Мой брат — архиепископ церкви Единения? Ха. Забавно. Если он жив и здоров, то почему не выходил на связь с семьёй? Если бы он был рядом, то Император не смог бы так просто уничтожить род Архаровых. А ещё я не понимаю, как русский парень стал главой церкви в Италии? И почему он повёл армию против Швеции?

Проклятье! Вопросов больше, чем ответов. Я почесал затылок и продолжил просмотр новостей. Следующая строка заголовка буквально пригвоздила меня к креслу, так как там рассказывалось о Китае. Да, о том самом Китае, из-за выходки которого погиб Черчесов.

«В Великой Китайской Империи скоропостижно скончалась Императрица династии Цинь. В день похорон Император Гуангли женился на загадочной темноволосой женщине, лицо которой скрыто стальной маской».

На фотографии Император сидел слева от трона, а место на самом троне занимала новая Императрица. Её лицо полностью закрыто стальной отполированной до блеска маской. Она восседала на высоком пугающем троне из остроконечных пик. Император, хоть и улыбался, но его лицо не могло скрыть первобытный, неподдельный ужас.

И следующая новость была ещё страннее:

«Китай объявляет войну всем соседям: Корее, Непалу, Лаосу, Мьянме, Монголии и Российской Империи».

Отложив ноутбук в сторону, я помассировал виски.

— Что вообще происходит? — пробормотал я вслух. — Воевать против всего мира, это же идиотизм. — Разум кольнуло одно предположение, и я, схватив ноутбук, посмотрел, какими числами датированы данные статьи. — Объявление войны Швеции произошло шестнадцатого июня, как и объявление войны Китаем… Совпадение?

Меня охватило холодное тревожное чувство, будто невидимые силы расставляли на карте свои фигуры, готовясь к грандиозной игре. В памяти тут же всплыл стишок, который цитировал шипастый:

'В руках Король червей,

Душа ночи черней' .

'Дама пик следует по пятам,

Оставляя трупы тут и там' .

'Бубнов валет прожил сотни лет,

Дал обет принести много бед' .

'Крестовый туз отрёкся от смерти,

Он жизнями вашими как хочет вертит' .

Я посмотрел на фотографию новой Императрицы Китая и улыбнулся:

— Дама пик? — спросил я в пустоту, а после пролистал вверх и посмотрел в лицо потерянного брата. — А кто же ты? Король червей, валет бубнов или же туз крестов?

Я закрыл ноутбук и, откинувшись на спинку дивана, посмотрел в потолок.

— Чёрт побери, — прошептал я. — Я понятия не имею, что именно происходит, но могу с уверенностью сказать, что это не сулит ничего хорошего.

Кулаки сами собой сжались до хруста. И тут зазвонил телефон. Кто звонит? Увы, не слон. На телефоне высветился незнакомый номер. Если будут предлагать перевести все средства на защищённый счёт, пошлю их куда подальше. Возможно, даже матом.

— Да, — раздражённо бросил я в трубку.

В ответ послышался ровный холодный голос, который явно привык, что все, кому он звонит, начинают в ту же секунду лебезить:

— Михаил Даниилович Багратионов? Или вас лучше называть по фамилии вашего отца? Графа Черчесова?

— Вижу, моё имя вы знаете. А с кем я имею честь общаться? — спросил я и услышал тяжелый вздох.

— Вас беспокоит Императорский распорядитель балов.

— Если вы о нападении, то, видят боги, я не планировал лить кровь на балу, — усмехнулся я, перебив чиновника.

— Что? Какую кровь? Что за чушь вы несёте? — недовольно пробубнил распорядитель, кашлянул и продолжил спокойнее. — Император получил донесение о том, что благодаря вашим усилиям аномальную зону удалось отбросить до самого Кунгура. Он весьма высоко оценил ваши заслуги и желает пригласить вас на летний бал, который пройдёт в Хабаровске.

— Я весьма польщён, но вынужден отказаться, так как у меня… — договорить мне не дали.

— Вы не можете отказать Императору. Ваше присутствие на балу не подлежит обсуждению, — стальным тоном отчеканил он.

— Даже смерть не является оправданием? — пошутил я, но в ответ получил какую-то уж слишком чернушную шутку.

— Ваше отсутствие может стать причиной скоропостижной смерти, — с угрозой в голосе проговорил распорядитель. — Двадцать шестого июня, в шесть вечера. Всего доброго, — коротко бросил он и положил трубку.

Просто шикарно. Император знает о моих успехах. Интересно, от кого? Нужно найти этого крота и зарыть его поглубже в землю. А ещё мне понравилось приглашение. Приезжай или умри. Именно так и должен поступать Император, близкий к народу. Пляши под мою дудку мне на потеху или отправляйся на плаху. Даже удивительно, что его ещё не свергли. Самодур.

Отложив телефон в сторону, я понял одну занятную вещь. Ближайший железнодорожный вокзал располагается в землях Малышева. Но там мне не рады. Ещё есть вокзал на землях Юсупова. Там я тоже не в фаворе, однако, род Юсуповых понятия не имеет, что я слегка повзрослел. Да и вживую никто из них меня не видел. А значит, лучше всего ехать в Хабаровск через земли Юсуповых.

Конечно, я бы мог открыть портал и переместиться в Хабаровск, избежав двухнедельной поездки. Однако в таком случае есть вероятность, что Тайная полиция узнает о моём чудесном перемещении и возникнут вопросы. Я же хочу по-быстрому разобраться с этим недоразумением и вернуться к поискам моего непутёвого дяди.

Тяжело вздохнув, я отправился раздавать указания. Приказал Ежову два дня в неделю увеличивать поголовье скота, а остальное время посвятить разведке аномальной зоны и спасению мирных жителей, которых он там встретит.

Егорыч получил задание разыскать умника, который додумался рассказать Императору о моих успехах и… Я пока не решил, стоит его угостить плетями или повесить. Для начала пусть разыщет его и отправит в темницу. Вместе с этим Егорыч должен будет провести с Черчесовскими гвардейцами полит работу. Пояснить, кто я такой и почему унаследовал род. Всех неугодных — гнать в шею.

Бабушка, как обычно, взяла на себя роль управленца. Торговые и производственные сферы легли на её хрупкие плечи. Гаврилов занимался поиском информации о Малышеве, Барбоскин командовал обороной Кунгура, а Юрий продолжал обучать архаровцев.

После пришлось наведаться к маме и сообщить ей, что я еду в Хабаровск. Она была не в восторге. Хотя, о чём это я? Даже бабушка, узнавшая, что я лезу в разинутую пасть льва, сперва начала меня отговаривать, а после попросила сломать челюсть её сестре, если я встречусь с ней. Эта идея мне понравилась, так как, судя по рассказам Маргариты Львовны, её сестра — та ещё тварь. Да и чёрт с ней.

Больше всего меня заинтересовали слова Маргариты Львовны о том, что её родная сестра Роза является матерью Императора. Если так, то выходит, что я кровный родственник Императора. Это открывает передо мной весьма заманчивые, но далёкие перспективы.

Времени до бала осталось всего ничего. Ровно хватит, чтобы прыгнуть в поезд и доехать до места. Перед тем, как отправляться, я зашел в столовую. Серый, Артём и Леший разместились в дальнем углу и что-то оживлённо обсуждали, только Макара не было, ведь бабуля его уже озадачила.

— Да я вам говорю! Хрясь по морде! Думал, кулак сломаю! — воскликнул Серый, который обычно вёл себя спокойно.

— Да видели мы, видели, — отмахнулся Артём. — Если бы Егорыч не оступился, то ты бы и кулак сломал, а ещё челюсть, нос, пару лицевых костей. И всё это сломали бы тебе, а не ему.

— Иди ты. Честный спарринг. Я что, виноват, что он на ногах не стоит? — спросил Серый и заметил меня. — О! Мишка! А я с Егорычем вчера зарубился, гля! — он показал мне распухший кулак, кожа которого была покрыта фиолетовым синяком. Удивительно. Регенерация до сих пор не восстановила это повреждение? Даже интересно что с его рукой было вчера?

— Молодец. Бить стариков не каждому дано, — усмехнулся я, подначивая друга.

— Да идите вы в задницу, — улыбнулся Серый, откинувшись на спинку стула.

— Хорошо. Но мы не пойдём, а поедем, — кивнул я и посмотрел на Артёма. — Ну что, братишка? Готов к путешествию в столицу земли русской?

— Что мы там забыли? — нахмурился Артём.

— Император желает видеть меня на балу. Вот я и решил, что ты захочешь составить мне компанию.

— Пусть дома сидит. Я с тобой поеду, — подал голос Леший, я посмотрел на него и увидел, что глаза парня загорелись.

— В другой раз Лёх. Это семейная поездка. В Хабаровске у Артёма мать живёт. Вот и…

— А ты откуда знаешь, что она там? — перебил меня Тёмыч, выпучив глаза.

— Да, так. Одна птичка нашептала. Кстати, твоя мама будет на балу.

— Тогда я еду, — решительно произнёс Артём, вскочив из-за стола.

Но я быстро остудил его пыл:

— Погоди ты, ездун. Нам нужно свести твою родовую татуировку. Иначе сразу поймут, что ты Архаров. У меня-то татуировки уже нет, — я закатал рукав и показал сгиб локтя, с девственно чистой кожей. — Мне руку оторвало, а потом выросла новая, без тату. А вот что с твоей делать? Руку-то тебе не отрубишь, — озадаченно проговорил я.

Артём, не задумываясь, рывком закатал рукав, так что пуговицы оторвались. Приложил ладонь к сгибу локтя, где была набита наша родовая татуировка. В его ладони вспыхнуло яркое пламя, послышалось шипение, а комната наполнилась запахом жжёной плоти. Артём скривился от боли и, убрав ладонь, удовлетворённо посмотрел на свой локоть.

Кожа быстро восстанавливалась, а на новом участке кожи уже не было татуировки.

— Можем ехать, — проскрежетал он и направился на выход из столовой.

— А вы реально братья, — усмехнулся Леший. — Мазахисты, блин, — он покачал головой.

— Ещё какие, — усмехнулся я и попрощался с ребятами. — Ладно, мы поехали. Вернёмся через месяц.

Впереди нас ждал бал и первый выход в свет. Надеюсь, я не забуду о том, что моё отчество для всех Даниилович. Не хотелось бы лишиться головы из-за столь незначительной детали.

Глава 3

Знаете, я начинаю понимать отца, желавшего свергнуть Императора. Нет, я серьёзно! Сами подумайте, он пригласил меня на бал за пятнадцать дней до его начала, а на поезде ехать в Хабаровск четырнадцать дней. Ну не свинство ли это? Тем более, что ближайшая железнодорожная станция располагается от меня примерно в четырёхстах километрах.

Но разве это проблема для сильнейшего мага Дреморы? Я Михаэль Испепелитель. Владыка хаоса и каши, покоритель драконов, глава Пламенного ордена, сеятель смерти, господин Шепчущего, и чёрт знает, кто ещё! Конечно же, я нашел решение. Решение, которое очень не понравилось Артёму.

— Ты сдурел⁈ Не полезу я в пространственный карман! Если ты подохнешь, то и мне придёт крышка! — выпалил он, размахивая руками.

— Успокойся ты. Всё будет отлично. Я так сто раз делал, — отмахнулся я от опасений брата.

— Не-не-не. Я так не играю. Лучше на вездеходе пару дней пиликать или вообще туда не ехать.

— Легко тебе говорить. Ведь это не тебе обещали смертную казнь в случае неявки на бал, — улыбнулся я.

— Ну а я тут причём? Несись на бал, а я попозже подойду. Мне-то не к спеху.

— Знаешь, что случается, когда я устаю спорить? — спросил я, приподняв бровь и в ту же секунду зашвырнул брата в пространственный карман.

Наконец-то стало тихо. Я призвал из хранилища автомат, поставил пространственную метку на пулю и выстрелил. Проверенный метод перемещения работал безотказно. И вот спустя четыре часа я очутился в пригороде Челябинска. Рядом с деревней Кулуево. Мана ещё оставалась и я мог бы насладиться тишиной ещё немного, но решил, что не стоит мучать брата.

Вывалившись из пространственного кармана, Артём плюхнулся на траву и тут же заголосил:

— Ты совсем что ли⁈ Я же просил этого не делать!

— Не ори. Мы, считай, уже на месте, — успокоил его я и протянул руку, чтобы помочь подняться, но тот отпихнул её и встал самостоятельно.

— Мы в Хабаровске? — спросил он, зыркая по сторонам.

— Почти, — усмехнулся я. — Сейчас сядем на поезд и через две недели будем в столице.

— Две недели? — выпучив глаза, воскликнул Артём.

— Ага. Говорят, поездка на поезде нервишки успокаивает. Тебе как раз не помешает. Насладишься мерным стуком колёс, заработаешь пролежни, свихнёшься от скуки. Не жизнь, а мечта!

— Угораздило же меня согласиться на эту авантюру, — пробубнил Артём, отряхивая штаны.

— Идём. Надо вызвать такси, — махнул я рукой и направился в сторону покосившихся домишек.

Разумеется, в селе о такси даже не слышали. Зато очень любили звонкие монеты! Местный пропойца с радостью выкатил из гаража ржавый драндулет, именуемый мотоциклом. Артёма посадил в люльку, я же расположился за за похмельным героем.

— Едрёна канитель. Это самые лёгкие деньги в моей жизни! — радостно выпалил пьянчуга и выкрутил газ так, что мотоцикл взревел. — Ну чё, держитесь, мальцы. Докину до Челябы, а потом в запой. Хе-хе. Сотка за полчаса — охренеть, конечно. — Алкаш неверяще покачал головой и тронулся с места.

Мотоцикл мчал по ухабистой дороге, превращая задницу Артёма в один огромный синяк. Это я понял по злобному лицу брата. Мне же ехалось весьма комфортно. Да, порой подбрасывает на кочках, но в целом терпимо.

Как и говорил пропойца, через полчаса мы оказались на окраине Челябинска. Он высадил нас на автобусной остановке, а сам поехал затариваться самогоном. На прощание алкаш поделился мудростью: «Дорогое пойло покупают только дураки. Главное, чтобы по мозгам шибало, а вкус и запах — эт ерунда. Первично настроение!» Даже не знаю, как я без этих знаний жил раньше.

Слева от автобусной остановки стояла припаркованная машина, на переднем сиденьи которой спал водитель. Мы подошли к автомобилю и Артём пнул колесо так, что водила тут же очнулся.

— Чё такое⁈ — встрепенулся он, а рука его нервно потянулась за гаечным ключом, который хранился в двери.

— Хорош спать. Халтура есть, — хмуро произнёс Артём.

— Я тебе, сопляк, щас такую халту… — зло проговорил водитель, вылезая из машины, но тут же заткнулся, увидев сто рублей в руке Артёма. — Чё делать нужно? — тут же подобрев, спросил он.

— До железнодорожного вокзала подкинь, — ответил Артём, садясь на заднее сиденье.

— Да не вопрос, — кивнул мужик и завёл автомобиль.

Меня же эта ситуация позабавила. Артём со времён Академии сильно вырос над собой, но всё же порой спесь в нём просыпается. Может, напомнить брату о том, что он до сих пор рядовой? Да не просто рядовой, а рядовой Свинина!

Не успели мы тронуться с места, как попали в пробку. Однако, водила оказался весьма ушлым мужиком. Крутанув руля, он свернул во дворы многоэтажек и на всех парах помчался по придворовой территории, едва не сбив старуху, возвращавшуюся домой.

Через двадцать минут водила заработал около пяти проклятий в свой адрес, но таки доставил нас на железнодорожную станцию под названием Чурилово. Артём был весьма любезен и швырнул купюру на переднее сиденье, а после вылез из машины.

— Хамло сопливое, — рыкнул водила, но как только подобрал купюру, тут же расплылся в довольной улыбке.

Я последовал за братом. Здание вокзала представляло собой небольшой закуток с кассой и десятком лавок по бокам здания.

— Посиди на лавке, я билеты куплю, — обратился я к Артёму.

— Да нафиг надо. Лучше чебурек куплю, — хмуро ответил он и направился к старухе с детской коляской. Правда, в коляске не было детей, только выпечка, которой она торговала.

— Если пронесёт, то это будет целиком и полностью твоя вина, — усмехнулся я.

— Не пронесёт. Ты ж мне всеядность подарил, — хмыкнул Артём.

— Не все пирожки одинаково полезны. Всеядность может не спасти, — прокомментировал я, останавливаясь у кассы.

За кассой сидел сморщенный словно изюм старик. Даже с виду было понятно, что он глухой как пробка.

— Уважаемый, будьте любезны два билета до Хабаровска.

— Чё? — нахмурившись, спросил старик, приложив руку к уху.

— Два билета до Хабаровска! — крикнул я.

— Чё орёшь-то? Хочешь, чтобы я и на второе ухо оглох? — недовольно сказал кассир. — Два билета, до столицы. Жрать в дороге будете?

— А стоит?

— Ну-у-у… — протянул дед. — Ежели в купе поедете — то да, там нормально кормють. А вот в плацкарте лучше не рисковать.

— Тогда давай четыре билета в купе. Поедем с комфортом, так сказать.

— Пятьсот рублёв, — озвучил цену старик, получил шесть сотен и, не понимая, уставился на меня. — Глухой, шо ль? Яж говорю, пятьсот.

— Сотня это благодарность за добрый совет, — улыбнулся я.

— Ого. Ну спасибо, что ль. У меня такое впервые, — растерянно проговорил дед, протягивая мне четыре билета.

— Да на здоровье, — кивнул я и пошел к Артёму, который сидел на лавке и уминал беляши, хотя должен был есть чебуреки. — А ты чего это…? — спросил я, указав взглядом на масляный кусок теста.

— От чебуреков кислятиной несло, а беляши — высший класс! Будешь? — Он протянул мне пакет, в котором было ещё три румяные булки.

— Не, я пока воздержусь. Если через часок не сдохнешь, то и я отведаю.

— Да иди ты, — усмехнулся Артём и продолжил жевать.

Спустя полчаса на пути подали поезд и началась посадка. Нас ждёт весьма долгий и утомительный путь. Но может, это и к лучшему. Будет шанс укрепить братские узы.

* * *

Кунгур.

Пятью часами ранее.

В маленькой комнате, напоминающей монашескую келью, на кровати сидели двое. Юрий и его бабушка Маргарита Львовна. Комната была обставлена весьма минималистично. Узкая кровать с грубым серым одеялом, старый деревянный стул и простая тумбочка с несколькими потрёпанными книгами. Спартанская строгость этого помещения вызвала у Маргариты Львовны лёгкую усмешку.

— Юрий, не думал перебраться в место поуютнее? — тихо проговорила бабушка, слегка качнув головой. — Сюда даже девушку стыдно привести.

Юрий сдержанно улыбнулся, но взгляд его был сосредоточен на ноутбуке, который бабушка только что поставила на тумбочку. Она быстро ввела в поисковике «Церковь Единения» и запустила первый попавшийся ролик.

— Посмотри, пожалуйста, — сказала Маргарита Львовна напряжённо, почти шёпотом.

На экране возникла знакомая фигура.

— Сашка? — изумлённо прошептал Юрий. — Но как такое возможно? Он же…

— Смотри дальше, — остановила его бабушка.

Александр стоял на высокой кафедре, одетый в роскошные церковные одежды, украшенные золотом и серебром. Его голос звучал уверенно, почти властно, а итальянские слова лились так, будто этот язык был для него родным. Юрий понимал, о чём говорит брат, лишь благодаря субтитрам, идущим под видео.

«…И потому я, архиепископ Священной церкви Единения, объявляю священную войну Швеции. Во имя новой эры и нового порядка!» — выкрикнул Александр, и толпа, стоящая рядом с ним, взорвалась овациями и радостными воплями. Маргарита Львовна нажала на паузу и повернулась к Юрию. В её взгляде смешались страх и недоумение.

— Юра, — голос её дрогнул. — Как Саша вообще оказался в Италии? Почему он так чисто говорит по-итальянски? Ведь он никогда не учил этот язык!

Она сжала пальцы, пытаясь успокоиться, и добавила почти отчаянно:

— Почему он не вернулся, когда наш род уничтожали? Почему сейчас, спустя столько лет? И не в России, а в Италии? — Маргарита Львовна говорила сбивчиво, так будто её мысли путались.

Юрий молча взял ноутбук и внимательно, с прищуром, начал изучать замерший кадр. Он долго всматривался в каждую деталь — лицо Александра, его позу, выражение глаз, манеру держаться. Затем запустил видео с самого начала, просмотрел его ещё раз и, глубоко вздохнув, тихо сказал:

— Это не он. То есть внешне это Александр, безусловно. Но его движения, мимика, жесты, интонации — это совсем не тот Саша, которого я знал.

Бабушка вздрогнула, будто эти слова ранили её в самое сердце. Она растерянно посмотрела на Юрия.

— Может, он изменился из-за того, что столько лет провёл в разломе? Шесть лет, Юра, это ведь огромный срок… Кто знает, какие испытания выпали на его долю?

Юрий отрицательно покачал головой, глаза его стали мрачными и задумчивыми.

— Нет, тут дело не в разломе. Я видел, как люди меняются после подобных событий, но это… здесь что-то другое. Не могу пока понять, что, но с Александром явно что-то не так. Его не было шесть лет. И что-то я сомневаюсь, что Саша ушел в разлом с итальянским словарём и сумел выучить язык за это время.

Наступила тяжёлая пауза. Этот загадочный человек на экране был слишком похож на их потерянного родственника; и вместе с тем — совершенно чужим. Смятение, страх и печаль залегли в душах Юрия и Маргариты Львовны.

* * *

В поезде мы заняли отдельное купе. Артём с интересом смотрел в окно, а я всю дорогу не мог избавиться от тревожных мыслей. Почему Император устроил бал именно сейчас? Хочет показать подданным, что всё под контролем и его совершенно не волнует война с Китаем? Или же на балу он объявит о всеобщей мобилизации и нас бросят в самое пекло?

— Миха, — вдруг произнёс Артём, который, как оказывается, думал о том же самом, — а зачем, по-твоему, Император нас вообще позвал?

— Понятия не имею, — я слегка пожал плечами. — Но стоит быть начеку.

Артём улыбнулся и лёг на полку, заложив руки за голову:

— Ну что ж, хоть развлечёмся. А то вечно то по разломам шастаем, то поселения от бандитов зачищаем. Скукотища!

Я невольно усмехнулся:

— Вот только развлечение может закончиться очередной бойней.

— В каком смысле? — насторожился Артём.

— Не обращай внимания. Мысли вслух, — отмахнулся я.

Артём улыбнулся и закрыл глаза, а я вновь погрузился в размышления. Перед моими глазами возник образ Александра, стоящего на трибуне. Я, конечно, могу представить, что потенциальный абсолют захватил власть в Италии. Но как он смог переманить на свою сторону всех жителей страны? Да не просто переманить, они смотрели на него как на святого. Это весьма странно.

Пиковая Дама на троне из остроконечных пик выглядела и вовсе как существо из другого мира, живущего совершенно по иным законам. Кто она? Какого чёрта ей нужно? С какой целью развязала масштабные войны?

— Что ж, — тихо произнёс я себе под нос, глядя на мелькающие за окном пейзажи, — похоже, бал обещает быть действительно интересным.

Спустя сутки мы остановились в крошечном городке. Была объявлена стоянка длинною в час и мы с Артёмом решили прогуляться. Конечно, жаль, что нельзя воспользоваться телепортом и в мгновение ока оказаться в Хабаровске.

Ведь столица кишит шпионами и соглядатыми, каждый из которых стремился выслужиться перед Императором. Если бы они узнали, что я внезапно возник в столице без всякого поезда, вопросов было бы не избежать. А лишние вопросы — последнее, что мне сейчас нужно.

Мы перекусили с Артёмом в придорожной забегаловке и вернулись в поезд. Колёса мерно постукивали, мы обменивались парой фраз и старались поскорее уснуть, так как это был единственный доступный способ скоротать время.

В пути невольно мысли возвращались к Малышеву. В какой-то момент я даже всерьёз задумался: может, стоило ехать через его графство? По пути свернул бы ему шею и поехал на бал. Представлялось это весьма заманчивым, но времени до бала оставалось совсем мало. Придётся отложить эту затею до лучших времён. Может, на обратном пути загляну к нему и мы «прольём кровь» — во имя дружбы, конечно же.

Спустя пару суток Артём начал хандрить. Он сидел напротив, угрюмо уставившись в окно, разглядывал мелькающие за стеклом высохшие деревья.

— Артём, — осторожно начал я, прерывая его размышления. — Всё в порядке?

Он повернулся ко мне, настороженно прищурившись:

— А что?

— Выглядишь подавленным.

Он отвернулся, вновь устремив взгляд в окно, и надолго замолчал.

— Думаю о маме.

— Я думал, ты будешь рад встретиться с ней.

— Ага. Рад, — печально усмехнулся он. Я всегда был для неё не сыном, а инструментом. Как видишь, она даже не пыталась меня искать. Укатила в столицу и радуется жизни.

Я осторожно положил руку ему на плечо:

— Люди меняются, Артём. Возможно и она изменилась. Может, стоит дать ей шанс?

Я сказал это не потому что верил в изменения, а потому что Артёму нужна заботливая мать. Он так жаждал её любви, что превратился в монстра, которого мне пришлось долгое время укрощать. А его мать жаждала величия. И вот она стоит в обнимку с Императором. Вершина достигнута. Может, сейчас эта женщина подарит Артёму хоть каплю заботы и любви, которых он заслуживает?

Артём долго молчал, пристально всматриваясь в пейзаж за окном. Наконец, тяжело вздохнув, обернулся ко мне:

— Знаешь, брат, я в смятении. С одной стороны, хочу её увидеть. Всё-таки она моя мать, и это уже что-то значит. С другой — мне страшно. Страшно увидеть в её глазах прежний холод.

Артём по-моему впервые назвал меня братом. Всё моё естество хотело улыбнуться, но момент был неподходящий. Я спокойно кивнул, понимая его чувства:

— Артём, ты можешь сам принять решение. Если захочешь, можешь остаться в отеле или попросту держишь поодаль от неё. Если же почувствуешь, что хочешь поговорить — я поддержу тебя.

Артём слабо улыбнулся, впервые за поездку его лицо прояснилось:

— Спасибо, Мишка. Я подумаю.

Он снова отвернулся к окну, но теперь в его взгляде было больше ясности, чем прежде. Я же откинулся на спинку сиденья, размышляя о грядущем бале. Впереди нас ждали не только танцы и церемонии, но и множество скрытых угроз. И одна из них теперь могла коснуться моего брата, затронув самые болезненные струны его души. Может, и не стоило брать его с собой. Но кто я такой, чтобы отбирать у него шанс воссоединиться с матерью?

Поезд снова сделал остановку. На этот раз в нашем распоряжении было аж полтора часа чистого времени. И мы с Артёмом направились в бар под названием «Наливай-выпивай». Посетителей тут не было от слова «совсем». Десяток столиков и дородная тётка за прилавком. Мы с ходу заказали всё, что было в меню, и разместились в углу заведения.

— Может, не стоило брать рыбу? Говорят, она быстро портится, — произнёс Артём, всматриваясь в меню.

Ответить ему я не успел. Дверь бара резко распахнулась. Внутрь ворвался парень с мертвенно-бледным лицом. За ним последовал десяток таких же мальчишек. На вид им было лет по десять от силы. Парни были словно скроены по одному лекалу, с холодными, нечеловеческими глазами. Среди них я увидел знакомое лицо.

— Остап, — процедил я, мгновенно напрягаясь.

Глава 4

В баре пахло жареным мясом и кислым пивом. Артём уставился на Остапа, пытаясь выдавить из себя хоть слово. Остап однажды спас Артёма от неминуемой смерти, и теперь мой брат чувствовал себя ему обязанным. За спиной Остапа десяток худощавых пацанов лет десяти на вид, с жёсткими взглядами, явно готовые рвать и метать.

— Взять их! — рявкнул Остап, его глаза пылали яростью и он резко взмахнул рукой. Сгусток воздуха, тонкий и острый, устремился прямо к моей правой руке.

Оттолкнувшись ногами, я рухнул на спину вместе со стулом, серп ветра просвистел и врезался в деревянную стену бара, прошив её насквозь. А вместе с этим наш стол развалился надвое с оглушительным треском.

— Решил отомстить за потерянные руки? — насмешливо спросил я, взглядом указывая на его блестящие стальные протезы.

Остап зарычал, зло глядя на свои обновки, и бросился на меня со всей злостью, на которую был способен. Его подручные, вооружившись короткими ножами и кастетами, ринулись в бой. Артём вскочил со своего места, подхватил с пола вилку и мгновенно вонзил её в плечо брюнета с рассечённой бровью. Тёма знал, куда бить, рука парня, державшая нож, повисла плетью, но нож на пол не упал, Артём его тут же подхватил.

Остап создал на обеих руках ветряные лезвия и без остановки стал наносить удары, тесня меня назад. А отступать-то было особо некуда. Через пару метров за спиной начиналась стена. Да и на кой-чёрт мне отступать? Ведь жертва тут — точно не я.

Справа полыхнуло яростное пламя. Артём додумался создать огненный шар, после чего тот взорвался в паре шагов от него и поглотил фигуры двух парней, атаковавших Тёму. Объятые пламенем, они продолжили нападать, будто не чувствовали боли. Братишка всё понял. Схватил стул и обрушил его на голову человека-факела. Потеряв сознание, тот рухнул на пол.

Зал наполнился криками, ароматом горелой плоти, а пол и потолок занялись огнём. За треском ломаемой мебели послышался визг дородной женщины лет пятидесяти. Судя по всему, именно она владела баром.

— Да вы что творите, мерзавцы⁈ Я сейчас полицаев вызову!

Разумеется, мы моментально прекратили драться, извинились и ушли. Если что, это был сарказм. Драка продолжилась с ещё большей яростью. Остап и его ребятки понимали, что время на исходе. Либо они нас повяжут, либо приедет полиция — и тогда повяжут уже их самих. По крайней мере, полицейские попытаются поймать разошедшихся мальчишек.

Остап атаковал меня снова и снова. Ветряные лезвия на его руках проносились в опасной близости от моих рук и ног, но я вовремя уклонялся и отражал его атаки, используя катар. Вокруг меня сверкали молнии, поджаривая друзей Остапа, порывы ветра раскидывали парней в разные стороны, а вместе с ними и мебель. Столы разлетались в щепки от ударов ледяных и огненных стрел.

— Миха, слева! — крикнул Артём, уворачиваясь от атаки двух пацанов и запуская в них огненный шар.

Его крик немного сбил мою концентрацию. Но так даже лучше. Лезвие Остапа рассекло мне предплечье, и я тут же запустил клинок аорт в ногу несущегося на меня парня. Кислотная кровь сработала на ура. Бедолага успел сделать всего шаг, а после нога подломилась — и он рухнул на пол, силясь снова подняться.

Двух других я связал теневыми путами, подняв их над землёй. Троим потушил сознание с помощью магии Молний. Ещё одного вырубил магией Земли. Пол пробил каменный столб и врезал парню прямо в бороду, отчего тот потерял сознание. Так уж вышло, что на ногах остался только Остап и ещё один парнишка, владеющий магией Воды. Он ловко отражал атаки Артёма, а сам то и дело доставал его ударами, оставляя на теле кровоточащие раны.

Я почувствовал, как за моей спиной формируется сгусток маны, и с улыбкой ушел в сторону, пропуская ветряное лезвие, которое должно было оставить меня без ног. Однако, Остап этого и добивался. Его клинок пробил мне плечо. Я почувствовал резкую боль и услышал хруст кости. Остап расплылся в хищной ухмылке, но улыбался он недолго. Мощным пинком я отбросил его в конец зала, заставив кувыркаться.

— Отличное начало поездки, — усмехнулся я, стараясь скрыть боль и адреналин, бурлящий в крови.

Рядом отчаянно сражался Артём. Он покрыл нож пламенем и рассекал воздух, опаляя волосы и одежду атакующего. Огонь лизнул лицо парнишки и тот отшатнулся назад. Это и оказалось для него роковой ошибкой. Артём неуловимым движением поднырнул под руку парня и пробил апперкот в челюсть. Голова бедолаги запрокинулась назад и он рухнул, приложившись затылком об пол.

Увидев, что Артём добил своего противника, я решил тоже закругляться. Вокруг Остапа бушевали порывы ветра, разбрасывая в стороны щепки, оставшиеся от мебели. Ветер был на порядок сильнее, чем при прошлой нашей встрече. Даже мои заклинания не могли пробить его стихийный покров.

— А ты неслабо подрос, — усмехнулся я.

— А ты постарел. Но даже так, отец с радостью задаст тебе парочку вопросов, — прорычал Остап, пытаясь отсечь мне кисть.

Однако, у меня не было желания лишаться конечностей. Не сегодня уж точно. Я потянулся к хранилищу и призвал Дырокол. Ха-ха. Только сейчас придумал название новенькому револьверу. Впрочем, в бою я его уже опробовал. Отличная штука!

В следующее мгновение я произвёл четыре выстрела. Яркие лучи вырвались из ствола револьвера и оторвали Остапу ноги вместе с руками. Огрызок человеческой плоти рухнул на пол, заливая его кровью. Вообще-то ему положено было тут же впасть в болевой шок, но Остап, тяжело дыша, уставился на меня, испепеляя взглядом.

— Знаешь, Остапка, я не очень люблю ходить в гости, — произнёс я, улыбаясь. — Давай лучше, я тебя приглашу к себе погостить. А когда я вернусь из Хабаровска, то навещу твоего папашу. Обещаю.

Мы с Артёмом стояли среди разрушенного бара, покрытые кровоподтёками, ранами и пылью. Владелица бара, почти плача, держалась за голову, сжимая в руке телефонную трубку. Она разглядывала сломанные столы и стулья, и беспомощно наблюдала, как огонь медленно распространяется по полу и потолку, пожирая её детище. Остап открыл рот, чтобы что-то сказать, но я прикоснулся рукой к его культе, оставшейся на месте руки, и заморозил рану.

— Твой папаня мог не тратиться на протез, всё равно ты его весьма бездарно потерял, — хмыкнул я и повернулся к владелице бара. — Тётушка, прости нас, грешных. Не переживай, ущерб компенсируем.

— Будет вам ущерб. Скоты малолетние. Через пару минут приедут полицаи и я вас на рудниках сгною. Твари, — с ненавистью прорычала тётка.

— Вот как? — улыбнулся я. — Тогда нам пора бежать. Спасибо, что предупредила! — выкрикнул я, закинул Остапа в пространственный карман и рванул к выходу.

По пути я забросил туда же и всех мальчишек, валяющихся без сознания.

— Стоять, сволочи!!! — завизжала тётка.

Я же, не глядя, бросил на пол стопку купюр (там должно было быть около двадцати тысяч) и понёсся по подворотням в сторону железной дороги. Артём бежал рядом. На его лице сияла довольная улыбка.

— Миха, вот теперь я могу точно сказать, что поездка выдалась весёлой! — задыхаясь, произнёс Артём и ладонью стёр кровь, сочащуюся из раны на лбу.

Пробежав сотню метров, я услышал вой сирен. Хвала богам, что тётка сболтнула лишнего. Иначе пришлось бы разбираться с полицаями. Мы пробежали ещё двести метров, нырнули под мост и затаились. Я выбросил Остапа на травку и принялся замораживать его раны.

— Повезло вам, идиотам, что мы с Тёмой такие гуманисты. Друге на нашем месте перерезали бы вас и дело с концом.

Остап на мои слова лишь холодно и равнодушно усмехнулся:

— Да мне не привыкать к смерти. Так или иначе, я сдохну через три года.

От неожиданности я замер. Взгляд быстро скользнул по его энергетическим каналам. Я невольно содрогнулся: структура души была испещрена эрозиями и трещинами. Он действительно не жилец. Из пространственного кармана выбросил десять подельников Остапа и провёл диагностику.

Его спутники выглядели ничуть не лучше. При этом я уже видел подобное. Черчесов страдал от того же недуга, только у ребят всё намного, намного хуже.

— Что с вами случилось? — не удержался я от вопроса.

Остап тяжело вздохнул и посмотрел на Артёма:

— Все мы дети Архарова, но в отличии от вас, у нас никогда не было матери. Наша мать — это пробирка в лаборатории. Наша судьба — служить роду Архаровых. Служить ценой жизни. — На его лице появилось ироничное выражение, как будто сердце парня было глубоко ранено этим обстоятельством. — Тебе стоило пойти с нами. Так было бы лучше для рода.

— Лучше для рода, говоришь? — спросил я, повернув лицо Остапа к себе. — Я глава твоего рода. Сейчас мы вынуждены прятаться под чужими именами, но Архаровы живы. Я спас Маргариту Львовну, вернул её домой. Нам принадлежит больше земель, чем было в своё время у Константина Игоревича. А что сделали вы со своим отцом?

Остап замер в замешательстве.

— Но как ты…? Как тебе удалось проникнуть через магический защитный контур?

В этот момент я понял, что не я один пытался спасти род. Судя по всему, Остап тоже бывал в Хабаровске, только никаких успехов не достиг. Если так, то возможно, мне удастся подружиться с Преображенским. Но это не точно.

Сверху послышался топот и грубые мужские голоса.

— Они туда побежали! Я видел!

— Анисимов! За мной!

Я быстро зажал Остапу рот, поняв, что мимо нас бегут полицаи. После оторвал от рубахи Остапа кусок ткани и запихнул ему же в рот в виде импровизированного кляпа.

— Полежи тихонько. Я пока тебе место забронирую, — сказал я и вытащил из кармана телефон.

Набрал номер Гаврилова и… И нифига. Связь не ловит. Ну что тут скажешь? Если не работает сотовая связь, используй ментальную! Потянулся по ментальной связи к ребятам и с превеликим трудом у меня получилось передать сообщение. Попросил Серого взять с собой бойцов, подняться в мою квартиру, а после сообщить, как они будут на месте.

Ожидая, я извлёк из хранилища одежду для Артёма. Моя-то как новенькая. Только кровью слегка запачкана. Кстати, забавно, но в эту ткань ничего не впитывается. Она будто прорезинена. Поэтому кровь просто скатывается по ней, оставляя мелкие капельки в виде росы. Смахнул — и готово! Очень практичная вещь. А вот Артёму пришлось переодеться.

Всё это время Артём зыркал на Остапа, будто что-то хотел сказать, но не решался. Я не лез в их личную драму. Пусть сами разбираются, друзья-товарищи.

Спустя пятнадцать минут на связь вышел Серый и сообщил, что он с Лешим и ещё парочкой бойцов стоят рядом с телепортационной печатью, созданной мною.

— Ну что, Остапка. Обживай темницу. Дружище, — хмыкнул я, вытащил кляп изо рта Остапа, и тут же запихнул туда телепортационную костяшку, пустив по ней тоненькую струйку маны.

Остап замычал и исчез в синеватом свечении. Ту же процедуру я повторил и с его товарищами. Забавно выходит. Преображенский пытался взять меня в плен, но вместо этого в плен попали одиннадцать его творений.

Регенерация залечила порез на лбу Тёмыча, он умылся, смыв кровь с лица, а после мы с Артёмом аккуратно вылезли из-под моста. Вокруг никого не было. Судя по всему, вести о банде подростков с магическими способностями распугали местных и они попрятались по домам. Не спеша, мы двинули в сторону вокзала, делая вид, что просто прогуливаемся.

Сели в вагон и чертовски удачно поймали проводника. Всклокоченные волосы, глаза на выкате. Рот разинут, как будто в нём застыл немой вопрос.

— Уважаемый. Можно принести нам еду из вагона-ресторана? — спросил я.

— Ага. Сделаем, ваше вашество. А вы слыхали? Там, кажись, война началась. Вон, чёт горит. — Он указал пальцем на чёрный столб дыма, оставшийся после нашего несостоявшегося обеда. — Говорят, снова хунхузы напали. Бабахало знатно.

— Какой ужас, — наигранно произнёс я. — В таком случае, нам стоит поскорее отправляться.

— Да-да. Так и сделаем. Только одного пассажира дождёмся и отправляемся, — закивал гривой проводник, принял заказ и ушел.

Я задвинул дверь купе и лёг на койку, закинув руки за голову.

— Чувствую, на балу будет ещё веселее, — задумчиво сказал я, глядя в потолок.

— Ты слышал, что сказал Остап?

— Да, он помрёт через три года. Но и мы можем склеить ласты, не прожив столько, — беззаботно произнёс я.

— Я не про это. Остап сказал, что он всего лишь инструмент для рода, — в голосе Артёма сквозила жалость.

— Так вот почему вы сдружились. Понятно. Общая травма сближает.

— Козёл, — буркнул Артём и плюхнулся на свою койку. — Но может, ты и прав.

— Конечно же, я прав. Я же глава рода. Моё слово — закон! — усмехнулся я и тут же получил подушкой по голове.

Артём улыбнулся и сказал:

— Зазнайка.

— Не без этого, — согласно кивнул я и подложил его подушку себе под голову.

— Подушку-то верни.

— Ещё чего. Теперь это мой трофей. А у тебя на втором ярусе ещё одна лежит.

Мы засмеялись и дальше поехали без приключений, но не менее весело. Обсуждали прожитое, шутили, веселились. Появилось ощущение, что дистанция между нами стремительно уменьшалась. Как и расстояние до столицы.

Спустя десять дней ранним утром мы прибыли в Хабаровск. Вокзал встречал нас привычным городским шумом и столпотворением народа. Бабки куда-то тащат огромные баулы, усатые мужики с тележками предлагают толстосумам услуги по перевозке багажа. Среди людей шныряют беспризорники, выискивая зазевавшихся пассажиров, чтобы их обокрасть.

Мы с Артёмом по местным меркам были одеты средненько, поэтому на нас никто не обращал внима… В следующую секунду я чётко почувствовал на себе чужой холодный взгляд. В толпе промелькнул слишком равнодушный прохожий. Мужчина в строгом пальто внимательно изучал газетные заголовки, а краем глаза посматривал на нас. Следил он весьма профессионально, так как шел, не натыкаясь на пассажиров, толпящихся повсюду.

Артём заметил моё беспокойство и небрежно махнул рукой:

— Ты же знал, что будут следить. Пусть развлекаются.

— Согласен, — усмехнулся я и приобнял брата.

Мы вышли из вокзала и тут же были атакованы бешеными таксистами.

— Писот рубилей да гастиниц, — сказал усатый мужик с невероятно сильным акцентом.

— У меня машина лучше. За четыреста пятьдесят довезу, — вмешался в гонку пожилой водитель.

— Слюшай, ты что такое говоришь? Пачиму твой машина лучше? — возмутился усатый.

— Да потому, что я её купил в прошлом году.

— Так она же подержанный!

— Сам ты подержанный! — вспылил пожилой и тут они начали таскать друг друга за вороты рубах. Намечалась драка.

Мы же пробились через это алчное сборище и перешли на противоположную сторону дороги. Там ютился всего один таксист. Старый, уставший. Облокотившись на автомобиль, он играл во что-то на телефоне.

— Уважаемый, довези до хорошей гостиницы, пожалуйста, — попросил я, отвлекая водилу от игры.

— Прыгайте. За пятьдесят рублёв докину, — меланхолично сказал он, убирая телефон в карман.

Неслабая экономия. Десятикратная! Машина завелась и уже через пятнадцать минут остановилась у гостиницы под названием «Харя Кришны».

— Вот тут и кормють вкусно, и лишнего не берут, — пояснил водила, посмотрев на нас в зеркало заднего вида. Я протянул ему две сотни рублей. — А эт чё? Многовато чёт. — Он изумлённо уставился на купюры.

— Чаевые. Спасибо за поездку, — улыбнулся я и вылез из машины.

На ресепшене нас встретила приветливая женщина и выдала ключ от двухкомнатного номера, который, вопреки рекомендации водителя, стоил весьма неслабо. Тысячу рублей за сутки проживания. Если это не дорого, то какие цены в других отелях? Впрочем, номер был весьма уютным. В каждой из комнат по кровати, кресла, стол, даже холодильник имелся и кондиционер.

Артём первым делом плюхнулся на кровать и врубил кондиционер на полную мощность. Так как на дворе почти июль и жарища стояла несусветная. Загудев, кондиционер стал охлаждать комнату.

— Чего разлёгся? Пошли по городу прошвырнёмся, — сказал я, посмотрев на брата.

— Нет уж, спасибо. Лично я до бала даже носа из номера не высуну. Еду закажу прямо в постель и буду валяться на пуховых простынях. Надо хоть что-то приятное из этой поездки извлечь! — безапелляционно заявил Артём.

На это я лишь понимающе кивнул:

— Отдыхай, брат. А я пройдусь по магазинам, осмотрюсь. Может что-то прикуплю перед мероприятием.

Покинув гостиницу, я прошел пару кварталов и наткнулся на витрину небольшого магазинчика. Надпись на вывеске гласила: «Артефакты братьев Расторгуевых». Посмотрим, чем меня удивят столичные артефакторы.

Глава 5

Внутри было темно, прохладно и пахло старыми книгами и благовониями. Меня тут же встретил пожилой продавец в старомодном пенсне.

— Чего изволите, молодой человек? — приветливо улыбнулся он.

Я неспешно обошёл витрины, внимательно разглядывая редкости. Тут было на что посмотреть. Среди всего многообразия особое внимание привлекли несколько артефактов:

Кинжал Кровавого Прилива — клинок, покрытый тёмно-красными рунами. Продавец пояснил, что он способен высасывать жизненные силы противника и исцелять раны владельца. Однако, это было не совсем так. Погрузившись в Чертоги Разума, я проанализировал рунические плетения и узнал, что эта безделушка лишь усиливает открывшиеся у противника кровотечения.

Далее шел Амулет Шёпота Пустоты — на вид простая серебряная монета с чёрным ониксом в центре, которая при активации позволяла слышать мысли людей поблизости. Опять-таки, это со слов продавца. На самом деле, артефакт считывал мимику собеседника и пытался интерпретировать её, предсказав, что именно думает ваш собеседник. Одним словом, невероятно неточный хлам.

Ещё тут были перчатки Каменного Великана — грубоватые на вид, по официальной версии, обладающие способностью многократно увеличивать физическую силу владельца. Фактически, они увеличивали силу лишь на пятнадцать процентов, да и то расходовали ману, как не в себя. Хлам.

Но больше всего торговец расхваливал небольшой, идеально гладкий металлический шар, мерцающий синим светом. Тихо произнёс:

— Это Око Забытого. Говорят, что оно способно на несколько секунд замедлять ход времени для владельца. Но стоит недёшево.

Я хотел ему сказать «говорят, что кур доят», но не стал. Провёл диагностику и пришел к выводу, что шар лишь незначительно ускоряет реакцию своего владельца. Ради справедливости замечу, что ману он совершенно не жрал. Правда, такую железяку в кармане не потаскаешь, а значит, она практически бесполезна.

Времени до бала оставалось немного, и я быстро отправился дальше, решив зайти ещё в одно место, о котором давно слышал.

Имперский зоопарк встретил меня вывеской: «Чудеса и ужасы аномальных зон». Я вошёл внутрь, ожидая увидеть что-то забавное и безопасное, но то, что предстало перед глазами, заставило меня внутренне похолодеть.

В первой же клетке сидело существо, напоминающее огромного паука с телом человека. Его конечности были покрыты густым серым мехом, глаза светились ярким изумрудным светом, а когтистые лапы нервно царапали металлические прутья. Подпись гласила: «Арахноид из Уральского разлома».

Дальше располагались ещё более экзотические твари:

Дымная гарпия — существо с телом птицы и лицом красивой женщины, непрерывно напевающей странную мелодию, завораживающую проходящих мимо посетителей.

Слюнный песок — масса живого песка, которая периодически формировалась в огромную пасть с острыми клыками, выпуская струйки кислоты на защитное стекло.

Лесной шептун — тонкое существо, похожее на вытянутого гуманоидного жука с прозрачными крыльями и мерцающей хитиновой бронёй. При приближении оно издавало тихий шёпот, от которого невольно хотелось лечь на землю и уснуть.

Но самым жутким был Многоглазый Фаранг — существо, похожее на огромную бесформенную массу мяса, покрытого сотней глаз, следивших за каждым посетителем. Его плоть пульсировала, медленно передвигаясь по клетке, словно тварь ждала, когда сможет вырваться наружу и полакомиться человечиной.

— Кто вообще додумался устроить такое в самом сердце Хабаровска? — невольно вырвалось у меня.

Проходивший мимо сотрудник зоопарка пожал плечами и устало вздохнул:

— Императорская канцелярия решила показать людям, что монстры под контролем. Не волнуйтесь, клетки прочные.

Я бросил на него взгляд, полный сомнения:

— Да если хоть одна из этих тварей выберется наружу, они устроят здесь такую кровавую баню, что город придётся месяцами отмывать.

Работник поспешно отошёл, явно не желая продолжать разговор.

Покидая зоопарк, я понимал, что Император тот ещё показушник. Всё ради имиджа. Всё ради неоспоримой власти. Он играл с огнём, демонстрируя публике этих опаснейших созданий. Одно неверное движение — и последствия будут катастрофическими.

Выйдя из зоопарка, я попал на шумную улицу. И снова почувствовал, что за мной следят. Нужно заказать костюм для бала, но сперва избавлюсь от назойливой «тени». Шагнув за угол здания, я резко нырнул в узкую подворотню, затаившись в полумраке. Сердце стучало ровно и спокойно. Я был уверен, что преследователь пойдёт за мной, и не ошибся.

Через несколько секунд в подворотне показалась фигура в серой футболке и солнцезащитных очках. Вылитый турист, если бы его не выдало телосложение. Незнакомец явно прошел суровые тренировки, только так и можно получить точёное словно статуя тело.

Не теряя ни мгновения, я выскочил ему навстречу и, схватив незнакомца за горло, впечатал его в кирпичную стену. Мужчина охнул, расширив глаза от удивления, но сразу замер, не пытаясь сопротивляться.

— Спокойно, — тихо и чётко произнёс я, глядя ему в глаза. — Кто такой и почему следуешь за мной с самого вокзала?

Мужчина выдавил улыбку и поднял руки, показывая, что не собирается сопротивляться:

— Магистр Анатолий Стрешнев, Тайная канцелярии, отдел наблюдения за гостями столицы, — пояснил он и поправил очки. — Стандартная процедура, слежу за приглашёнными на бал. Вам не о чем переживать. Ничего криминального за вами не замечено.

Я немного ослабил хватку, с любопытством рассматривая его. Магистр магии — это интересно. Я опустил его на землю и сделал шаг назад:

— Что ж, магистр, давайте так. Я сделаю вид, что вас никогда не видел, а вы взамен окажете небольшую услугу. Идёт?

Анатолий поправил помятую футболку и расслабленно улыбнулся:

— Я заинтригован. И чего же вы хотите, Михаил Даниилович?

— Мне нужно две вещи: хороший магазин артефактов и место, где можно вкусно поесть. Желательно, что-то необычное, а не те скучные рестораны из путеводителей.

Анатолий тихо засмеялся, в глазах его промелькнула искренняя заинтересованность:

— А вы занятный молодой человек. Что касается артефактов, советую заглянуть в кузницу Дурнева, она на окраине, в Старом переулке. О его работах в городе мало кто знает. Однако, он лучший мастер во всём Хабаровске.

— Отлично, — я кивнул, внимательно запоминая. — А что по поводу еды?

Магистр ухмыльнулся и заговорщицки понизил голос:

— Трактир «Семь лун». Находится он в новом квартале, на улице Февральской. Там подают блюда из аномальных существ. Местечко на любителя, но вкус у них отменный. Советую попробовать жареные рёбрышки огненной саламандры и стейк из лесного скрага. Каким-то образом эти умельцы научились готовить разломных тварей безопасно для посетителей.

— У меня уже слюнки потекли, — улыбнулся я, чувствуя, как просыпается голод. — Благодарю за совет.

Анатолий кивнул и чуть склонил голову:

— Тогда позвольте откланяться. Будьте осторожны, Михаил Даниилович. И следите за своими карманами. В Хабаровске неспокойно в эти дни.

Магистр вышел из подворотни и быстро исчез в толпе, словно его и не было. Я вернулся на оживлённую улицу, размышляя о том, насколько странными иногда бывают встречи. Магистр магии, следящий за мной по приказу Императора, внезапно стал полезным источником информации. Что ж, это лишь доказывало: при нужных обстоятельствах даже враги могут стать союзниками.

Поймав такси, я отправился в трактир. Трактир «Семь лун» оправдывал своё название — под потолком висели яркие фонари, похожие на загадочные ночные светила, отбрасывающие мягкий, переливающийся свет на многолюдный зал.

Народу, как выразился бы Гаврилов, была просто «туева хуча». Воздух пропитался запахами специй, жареного мяса и крепкого алкоголя. Шум голосов давил на уши, звуки звякающих кружек и хохот пьяных посетителей эхом разносился по залу.

Туда-сюда сновали официантки. Красивые девушки с подносами умело лавировали между столиками, и не без труда уворачивались от грубых рук посетителей. Однако, от пошлых шуток им увернуться не удавалось.

Мой взгляд сразу же выцепил пьяную компанию в углу. Пять разгорячённых парней сидели, громко ржали и толкали друг друга локтями, пока их приятель, нагло ухмыляясь, лапал официантку за зад. Делал он это настолько естественно и напоказ, что даже не обращал внимание на окружающих. Официантка кричала, пыталась вырваться, но её попытки освободиться были тщетны.

Никто из окружающих даже не попытался ей помочь. Посетители демонстративно смотрели в сторону, делая вид, что их это не касается. Что ж, их, может, и не касается. Но я есть в такой атмосфере не смогу.

Проходя мимо, я влепил наглецу такой увесистый подзатыльник, что его лицо с громким стуком впечаталось в дубовый стол, разбрызгивая пиво из кружек, а закуску из тарелок выбросив на стол. Парень охнул и медленно сполз под стол, потеряв сознание. Его друзья резко подскочили, вскипели яростью, один даже успел выкрикнуть:

— Слы, чёрт… Ты чё творишь⁈

Но стоило мне лишь повернуться и пригвоздить их взглядом, полным холодной ярости, как парни тут же потупили взгляды. Хорошо, хорошо. Поймали. Я не просто посмотрел на них, а активировал недавно приобретённую доминанту «Устрашающая аура». На третьем ранге, как оказалось, она вполне справлялась с таким вот отребьем.

— Сели обратно. И ведите себя тихо, — процедил я сквозь зубы.

Компания моментально закивала гривами и молча села на места, резко притихнув. Я медленно отвернулся и направился к свободному столику в дальнем конце зала. Через минуту ко мне подошла официантка — та самая, которую я выручил. Девушка была красива, с рыжими волосами и яркими зелёными глазами, но взгляд её был усталым и немного испуганным.

— Спасибо вам, — тихо произнесла она, слегка покраснев. — Я даже не надеялась, что кто-то заступится.

— Не за что, — спокойно улыбнулся я. — Принесите мне, пожалуйста, рёбрышки огненной саламандры и стейк из лесного срама.

— Вы хотели сказать, скрага? — поправила меня официантка.

— Если он хорош на вкус, то скрага, если паршив, то в моей памяти он навсегда останется той ещё срамотой, — пошутил я.

Девушка тихонько хихикнула, записала заказ в блокнот и убежала. Я откинулся на спинку стула, осматриваясь. Атмосфера в заведении была по-своему притягательной. Несмотря на скверный инцидент, народ веселился и наслаждался вечером.

Вскоре официантка вернулась с подносом, на котором стояли аппетитно пахнущие блюда и высокий бокал с рубиновым напитком. Сервировав стол передо мной, она снова улыбнулась и прошептала:

— Если что-то понадобится, зовите. Я Вера.

— Михаил, — представился я.

Девушка кивнула и отправилась к другим гостям, явно стараясь держаться поближе к моему столику.

Рёбрышки саламандры оказались великолепны — сочные, с лёгким острым послевкусием и ароматом дымка, а стейк скрага просто таял во рту. Я мысленно поблагодарил магистра за рекомендацию и приступил к ужину, наслаждаясь каждым кусочком.

Пока я ел, несколько раз ловил на себе взгляд компании, сидящей в углу. Парни сидели тихо и злобно зыркали на меня. Идиоты. Схлопотать захотели?

Насытившись, я оставил щедрые чаевые и вышел из трактира, попрощавшись с Верой лёгким кивком. На улице уже стемнело, и Хабаровск преобразился. Желтоватое свечение фонарей сделало город загадочным и романтичным.

Вызвав такси, я отправился на окраину города. Машина быстро мчала по ночным дорогам, мелькали огни и серые здания, сменяясь тихими улочками и пригородными кварталами.

Вскоре я оказался перед скромной деревянной вывеской: «Артефакторная мануфактура Дурнева». Снаружи лавка выглядела весьма потрёпанно и невзрачно. Но внешность бывает обманчива, и я решил не делать поспешных выводов.

Открыв тяжёлую дверь, я вошёл внутрь. Буквально на пороге меня встретил продавец. Крупный мужчина с густыми усами и улыбкой шире городских ворот.

— Здрасьте-пожаласта! — бодро возвестил он. — Что вас интересует? Оружие, броня, зачарованные предметы, защитные артефакты?

Я бегло оглядел предложенные образцы на стенах и витринах, и с презрением бросил:

— Вы серьёзно? Это же мусор, а не артефакты.

Продавец слегка побледнел, но тут же встрепенулся, предлагая:

— Погодите, у меня ещё есть зачарованные клинки, амулеты, щиты…

Он принёс мне ещё пару вещиц, каждая из которых была ничуть не лучше предыдущих. Я демонстративно скривился и устало махнул рукой:

— Да сами таким дерьмом и пользуйтесь. Я ехал сюда через весь город не для того, чтобы любоваться ширпотребом. Покажите мне действительно стоящие предметы.

В подсобке кто-то громогласно рассмеялся, и оттуда вышел огромный дед, мускулы которого бугрились даже под толстой рубахой. Глаза его блестели азартом.

— Ну-ка, позволь узнать, как тебя зовут, мелкий умник? — басом пророкотал он.

Я спокойно посмотрел ему в глаза и чётко произнёс:

— Михаил Багратионов. А ты, я полагаю, Дурнев?

Дед усмехнулся, сложил могучие руки на груди и прищурился:

— Именно так. Что ж, Михаил, раз ты такой ценитель артефактов, то покажи мне, чего стоишь? Подними хотя бы мой молот, а потом уже и поговорим. Что скажешь?

Я рассмеялся, не отводя взгляда:

— Дед, да я тебя, вместе с твоим молотком одной рукой подниму и на лопатки уложу при желании!

Дурнев от души расхохотался, а затем шумно хлопнул ладонью по столу, заставив подпрыгнуть предметы на полках:

— Ха-ха-ха! Наглый сопляк. Ну, идём за мной. Посмотрим, чего ты стоишь.

Он провёл меня в подсобку, которая по совместительству была мастерской. На полу стоял здоровенный молот. С виду весил он килограммов пятьдесят, не меньше. Огромная поржавевшая дура.

— Ну чё встал-то? Хватай. Или ты только трепаться горазд?

Пожав плечами, я подошел к молотку, напитал руку маной, активировал все доступные усиления и с лёгкостью поднял железяку над головой.

— А он легче, чем я думал, — усмехнулся я.

— Достойно. Достойно, — кивнул Дурнев и похлопал в ладоши. — Ну, паренёк, признаю, силён! Можешь не только языком трепать. Ладно, иди за мной, кое-что покажу.

Он провёл меня через узкий коридор в скрытую комнату, где стояли витрины с действительно уникальными предметами. Моё внимание сразу привлекли мечи с переливающимися лезвиями, магические кольца, блестящие пластины доспехов. Дурнев с гордостью обвёл зал рукой:

— Выбирай любой предмет. Получишь 50% скидку. Ничего не могу с собой поделать. Люблю я дерзких сопляков.

Я внимательно посмотрел на ценники и тут же скривился, искренне удивившись:

— Дядь, ты головой не ударился, часом? Я и десятой части этих денег не наберу…

Дурнев хохотнул, хлопнул меня по плечу так, что у меня позвоночник хрустнул и добродушно махнул рукой:

— Да чёрт с тобой, парень. Сделаю подарок. Если на руках меня поборешь.

— Если сломаю тебе пару костей, не обижайся, — произнёс я, хищно улыбнувшись.

— Ха-ха-ха! Смотри, чтобы я тебе их не сломал, — рассмеялся Дурнев.

Мы подошли к стальному столу и сцепились руками. Дед напрягся, мышцы вздулись под кожей, словно стальные канаты, но и я не собирался уступать. С огромным трудом и напряжением, чувствуя, как дрожат мышцы, я заскрежетал зубами, с трудом перебарывая его. Поразительно! Дурнев боролся только за счёт природной мощи, если бы он влил в руку хоть каплю маны, я бы проиграл.

Однако, он этого не сделал. С грохотом его рука обрушилась на стол, отчего тот жалобно скрипнул. Дурнев снова громко рассмеялся, явно довольный результатом:

— Ну, чё тут скажешь? Проиграл. Как есть, проиграл. Топай, выбирай приз, — он кивнул в сторону витрины

Я, не раздумывая, шагнул в сторону куска ткани, покрытой тончайшим слоем свинца. Она странно переливалась в тусклом свете ламп, то проявляя руны на свет, то скрывая их. Я сразу почувствовал знакомую магическую вибрацию, исходящую от артефакта.

— Экранирующий кофр? — удивлённо поднял брови Дурнев. — Это же всего лишь безразмерный кусок ткани, покрытый свинцом, смешанным со Слезами Мироздания. — Он почесал бороду и добавил. — Странный выбор. Обычно берут оружие или броню. А ты тряпку взял…

Я улыбнулся, отправляя кофр впространственное хранилище:

— Уверен, эта «тряпка» ещё спасёт мне жизнь. Спасибо.

Старый кузнец покачал головой, оценивая меня с любопытством и уважением:

— Ты весьма странный парень, Михаил. Впрочем, сделка есть сделка. Каждый получил, что хотел. Я развлёкся, ты забрал артефакт

— А ты не хочешь работать на меня? Мне нужен кузнец твоего уровня. Смогли бы бороться на руках хоть каждый день. И развлечение, и заработок. Соглашайся, — подначил я его, зная, что тот откажется.

Дурнев расхохотался, так что стены задрожали:

— Да ты сдурел, что ли? Думаешь, у меня клиентов мало? Я работаю на Имперский двор, парень! Мне и тут мёдом намазано!

Я понимающе кивнул и направился к выходу. Уже на пороге остановился и обернулся:

— Однажды ты будешь работать на меня. Это я тебе обещаю.

Дурнев улыбнулся:

— Буду ждать этого дня с нетерпением.

Я вышел из лавки на улицу, чувствуя необычайное удовлетворение. Столичная жизнь мне по вкусу. Много необычных мест, людей, события бегут с невероятной скоростью. Можно, не выезжая из города, вляпаться в тысячу и одно приключение. Восторг!

Такси высадило меня рядом с отелем. На дворе было за полночь. Настроение великолепное. Я сыт, доволен, с необычным приобретением в хранилище. Хабаровск выглядел празднично: горели витрины, звенел смех, в воздухе пахло сладкой выпечкой и дорогим алкоголем. Казалось, что аномалии, монстры и разломы — лишь дурной сон. Здесь о них только слышали, но никогда не видели.

Однако, столичный шарм резко рухнул, когда эхолокация отрисовала за моей спиной группу из шести человек. В руках у каждого имелось оружие и они явно направлялись ко мне, так как на этой стороне улицы больше никого не было. Я прошел мимо отеля и свернул за угол. Трюк старый, как сам мир. Спрятавшись в тени, я с волнением стал ждать преследователей. Посмотрим, какие трофеи мне подарит ночной Хабаровск.

От автора:

✔️ Автор жутко падок на ваши лайки и комментарии, они очень греют мне душу. Если книга нравится, то напишите об этом и поставьте сердечко.

Глава 6

В подворотню вошли «знакомые лица». Это были приятели пьяного кретина из кабака. Видимо, хотели поквитаться за друга. А вот и сам кретин. Топает позади банды, раздувая ноздри опухшего носа.

— Меня ищете? — спросил я, выходя из темноты.

Шестеро быстро встали полукругом, перекрывая мне выход из подворотни. Лидер шайки, здоровый мужик с густой бородой и опухшим носом, вышел вперёд, хрустнув костяшками пальцев.

— Зря ты решил играть в героя, — прорычал он, ухмыляясь. — Герои всегда дохнут первыми.

Его подельники тихонько поддержали друга смехом и забряцали оружием. У одного был стальной прут, у двух других кастеты, оставшиеся вооружились ножами. Я вздохнул, театрально закатывая глаза:

— Придурки. Я ведь спас не девушку, а вас самих. Зайди в кабак кто-то более злобный, чем я, вы бы в лучшем случае остались калеками. Так что скажите спасибо и валите отсюда, пока целы.

Бородатый заржал, остальные подтянулись ближе:

— А ты остёр на язык. Что ж, посмотрим, что будет острее: мой нож или твоя болтовня!

Бородатый выбросил руку вперёд, чтобы ткнуть меня острием в брюхо, однако удар меня так и не достиг. Сместившись влево, я прихватил его предплечье и по широкой дуге зашвырнул идиота в мусорный бак с помоями. Послышался лязг и мат бородача. Ух! Как же здорово, что Ежов меня состарил! Наконец-то я могу раскрыть потенциал этого тела на полную!

Вторым пошел в атаку долговязый парень со стальным прутом. Я увернулся от удара, подсёк ему ноги, а когда парень рухнул на асфальт, впечатал пятку в висок долговязого. Послышался глухой удар, и тот обмяк.

Остальные бросились разом. Кулаком в солнечное сплетение я согнул пополам лопоухого, а после впечатал в его морду колено. Следующий неумело замахнулся ножом. Я поднырнул под руку и резким движением сломал ему локоть. Мужик истошно заорал и выронил железяку.

За спиной послышалось яростное сопение. Не оборачиваясь, я потянулся к теням и спеленал бородача по рукам и ногам, а после принялся возить его мордой по пролитым помоям.

— Чистим-чистим трубочиста! — нараспев произнёс я, а после швырнул последнего стоящего на ногах через бедро.

Парень приземлился весьма удачно. Задницей на лицо друга, сломав тому нос. Он пытался подняться, но я с ноги ударил ему в бороду, и драка завершилась.

— Тварь! Да ты знаешь, кто я такой? Тебе конец! — отплёвываясь от помоев, орал бородач.

— А ты знаешь, кто я такой? — усмехнувшись, спросил я.

— Конечно, нет! Если бы знал, я бы уже объявил войну твоему роду!

— А, ну раз не знаешь, то продолжай хлебать помои, — улыбнулся я с довольным выражением лица и принялся обыскивать карманы побеждённых.

— Если ты аристократ, назовись! Подлая ты тварь! — продолжал упорствовать бородатый.

— Я тот, кто надрал вам задницы, — хмыкнул я, заглядывая в найденный кошелёк. — Ого! Весьма неплохо, — присвистнул я, вытащив оттуда пятьдесят тысяч рублей.

Остальные кошельки оказались наполнены намного скромнее. В сумме я собрал шестьдесят три тысячи рублей. Забрал пару пространственных колец, в которых обнаружились нычки алкоголя, табака и каких-то шприцов с мутной жижей. Всё понятно. Столичные мажоры развлекаются, как могут. У бородача же я отнял родовой перстень и золотые часы.

— Ах ты, ублюдок! — заревел бородатый. — Верни перстень! — голосил он, пока я выходил из подворотни. — Я тебя из-под земли достану! Ты у меня ещё…

Договорить он не успел. Тени подняли его с земли и запихнули головой в мусорный бак.

Собрав трофеи, я вызвал такси и направился в ломбард дядюшки Шульмана. Благо в столице он работал круглосуточно. Ломбард находился в подвальном помещении старого здания неподалёку от банка братьев Карамазовых. Владелец ломбарда, пожилой иудей с хитрым взглядом и неизменной чёрной шапочкой на голове, встретил меня радушной улыбкой.

— Михаил, таки что привело вас сюда среди ночи? — театрально развёл руками Шульман, разглядывая добычу, которую я высыпал на стол.

— Здравствуйте, Измаил Вениаминович. Да вот, принёс кое-что на продажу.

Шульман внимательно посмотрел на ножи и кастеты, потом взял часы, недовольно цокнув языком:

— Ой-вей, Михаил! Такое барахло сейчас никому не нужно. Ножи паршивые, цена им три копейки в базарный день, часы — китайский ширпотреб.

Я закатил глаза, изображая страдание:

— Измаил Вениаминович, на счёт ножей согласен. А вот часы, как минимум, золотые! Ещё и с гравировкой!

Шульман всмотрелся внимательнее, вздохнул и начал спектакль торгов:

— Из-за гравировки их будет сложнее продать. Так как род… — он прочитал надпись на гравировке и продолжил. — Яковлевых непременно станет искать того, кто эти самые часики утащил. А мне таки шо, нужны проблемы?

Я притворно схватился за сердце:

— Измаил Вениаминович, я вас умоляю. Такой умелый торговец, как вы, продаст всё, что душе угодно. А золотые часики и подавно. За часы я с вас возьму жалкие пять тысяч рублей. И то, только ради нашей дружбы.

Шульман поднял бровь и хитро прищурился:

— Пять тысяч? Молодой человек, не делайте мне нервы. Максимум полторы, и то я сработаю в убыток!

Торг продолжался несколько минут, мы обменивались резкими репликами и шутками, пока наконец торговец не махнул рукой и не сдался:

— Три тысячи рублей моя последняя цена! Хоть убей, но больше не дам.

Я улыбнулся и пожал его морщинистую руку:

— Договорились, три тысячи — отличная цена.

Шульман покачал головой, достал деньги из сейфа и, отсчитывая купюры, довольно проговорил:

— До чего жадная молодёжь пошла! Обыкновенного иудея до нитки обобрали.

— Не прибедняйтесь, — усмехнулся я, пряча деньги в карман. — Знаю я вас. Вы на этом ещё и заработаете втрое больше.

Шульман хитро улыбнулся:

— Хе-хе. Вы знаете меня как облупленного. Ну таки тем лучше. Не страшно оставить вашему поколению эту грешную землю. Торговое ремесло будет процветать.

— Воистину, Измаил Вениаминович, — кивнул я, направляясь к выходу.

Вдохнув свежий ночной воздух, я не спеша двинул пешком в сторону гостиницы. Настроение снова поднялось. Удачный вечер: и врагов проучил, и деньжат раздобыл, и даже старину Шульмана умудрился слегка раскошелить. Теперь можно было вернуться в отель и немного отдохнуть перед балом.

Попав в гостиницу, я устало открыл дверь в номер. Тусклый свет лампы освещал небольшой уютный уголок, в котором Артём сидел перед телевизором, широко раскрытыми глазами наблюдая за трансляцией. Услышав звук двери, брат резко повернулся ко мне:

— Миха, иди сюда скорее! Тут полный дурдом творится!

Я тяжело вздохнул и подошёл ближе. На экране мелькали кадры бесконечных колонн солдат в белых одеждах с золотыми символами новой итальянской церкви Единения. Громыхали залпы орудий, горели города, в небеса вздымался чёрный дым. Землю устилали тысячи изуродованных тел. А когда кадр сменился, нам показали, как солдаты Швейцарии сбрасывают с себя мундиры и облачаются в наряды церкви Единения.

— Что происходит? — спросил я, садясь на край кровати.

— Итальянцы, — голос Артёма дрожал от волнения, — они сначала смели Швецию буквально за неделю, а теперь идут маршем на Францию. Представляешь, всю Европу хотят под себя подмять!

— Не Швецию, а Швейцарию. Швецию уже сожрала аномальная зона. — Поправил я брата.

Среди белых одеяний солдат мелькнуло знакомое лицо. Александр, с жестокой улыбкой отдавал приказ уничтожать всё на своём пути. Армия беспрекословно подчинялась его воле.

— Как думаешь, до нас дойдёт? — нервно спросил Артём.

Я пожал плечами и устало потёр глаза:

— Это всё очень далеко, Тёмыч. Нас разделяет больше трёх тысяч километров аномальной зоны. До нас они при всём желании не доберутся. Спи спокойно и не забивай голову ерундой. Нам завтра ещё за костюмами идти.

Я клацнул кнопку на пульте, и экран погас. Артём тихо вздохнул и лёг на кровать, укрывшись одеялом.

— Ладно, надеюсь, ты прав, — пробормотал он, отворачиваясь к стенке. — Спокойной ночи, брат.

— Спокойной, — тихо ответил я, гася свет и погружая комнату в полумрак.

Я же долго не мог заснуть. Лёжа глядел в потолок, прокручивал в голове события последних дней. Пророчества, странные знамения, бесконечные конфликты… Казалось, весь мир окончательно сходит с ума, и нас медленно, но верно затягивает в этот водоворот хаоса. А ещё я вроде бы и приближаюсь к своей цели, но в то же время невероятными скачками от неё отдаляюсь. Как остановить войны, когда вокруг происходит подобное?

«Король Червей, Дама Пик, Валет Бубнов, Туз Крестов» — слова Ежова всплывали в памяти, наполняя разум тревогой и отгоняя сон. Если развязавшая войны Пиковая Дама — часть пророчества, то Александр, действующий по тому же шаблону, может быть одним из четвёрки. Если так, то кто он? Валет, король или туз? Ясно одно, всё это лишь первые признаки чего-то намного большего и страшного.

Когда вернусь в Кунгур, первым делом отправлюсь в гости к Преображенскому. Возможно, старик уже понял, что за силы пробуждаются в этом мире. А когда разберусь с профессором, разыщу дядю Артура. Уж кто-кто, а он точно знает, что происходит. Ведь при нашей первой и последней встрече, он сказал что «желает убить бога». Может ли оказаться так, что Александр и Дама Пик — это предвестники пробуждающейся твари?

Я перевернулся на бок, чувствуя, как постепенно усталость берёт своё. Мысли становились медленнее, веки тяжелели.

«Что бы там ни творилось в Европе…» — мелькнуло у меня в голове, — «мы должны быть готовы ко всему. Я не позволю роду погибнуть».

С этими словами я погрузился в глубокий тревожный сон, наполненный далёкими взрывами и эхом идущих войн.

Я проснулся от настойчивых попыток вторгнуться в мой разум. Кто-то нагло ворвался в моё сознание, не дав насладиться редкими минутами покоя. Протерев глаза, я сосредоточился, позволив установить связь. Это был Сергей. Он использовал ментальную связь для общения:

— Михаил, у нас серьёзные проблемы, — сразу же начал он без приветствия, и по его интонации я понял, что происходит нечто из ряда вон.

— Ближе к делу, — хрипло ответил я и потянулся к стакану с водой, стоящему на тумбочке.

— Из аномальной зоны на нас напали твари. Они словно эволюционируют. Я даже не знаю, как тебе это объяснить…

— Давай конкретнее, о чём речь?

Серый тяжело вздохнул и начал подробно пояснять:

— Те же вервольфы теперь встречаются самые разные. Некоторые из них изрыгают пламя, другие стали резко исчезать и появляться словно из ниоткуда, прямо посреди наших рядов. Гаврилов сказал, что они перемещаются фантомными скачками — почти как телепортация, только на короткое расстояние. За вчерашний день мы потеряли двадцать пять человек.

Я сильнее сжал стакан с водой, так что едва не раздавил его. По коже пробежал неприятный холодок.

— Я тебя понял. Серёг, свяжись с Егорычем, пусть усилит оборону границы с аномальной зоной. Держитесь как можете, я закончу с Императорским фарсом и сразу вернусь.

Повисла пауза, а затем Серый снова заговорил, более тихим голосом:

— Миш, есть ещё кое-что. Помимо того, что твари стали намного агрессивнее и выносливее, теперь их недостаточно просто убить. Твари заражены паразитами, похожими на красных червей. При смерти носителя паразиты выползают наружу и расползаются по округе, пытаясь забраться в любое живое существо. Вчера из леса выбежала собака и подбежала к ребятам. Они начали её гладить и даже не заметили, как паразиты забрались им под кожу. Парни начали нести полную околесицу, твердят какую-то чушь про «Короля Червей».

Моё сердце ёкнуло и забилось быстрее. Перед глазами сразу же всплыли образы верующих, марширующих в сторону Франции. Церковь Единения, во главе которой стоит мой брат, архиепископ Александр.

— Слушай внимательно, — произнёс я, — приказываю: к трупам ни в коем случае не приближаться. Любого убитого монстра сжигайте сразу же дотла. Не оставляйте ни малейшего следа. Никто не должен касаться этих тварей голыми руками. Всех зараженных… — сглотнув, я принял непростое решение. — В расход.

— Мы так и делаем. Просто решил сообщить, — сказал Серый и затих.

— Держитесь. И больше не рискуйте без нужды.

— Понял тебя, командир. До связи, — бросил Сергей и ментальная связь оборвалась.

Паразиты, одержимые, пророчества… всё это постепенно складывалось в слишком тревожную картину. Однако теперь у меня не было сомнений: Александр это король Червей. По-другому и быть не может. Если паразиты уже захаживают на мои земли, значит, времени у нас намного меньше, чем я предполагал.

Скрипнув зубами, я резко встал и начал собираться. Артём проснулся и, зевая, стал наблюдать за мной:

— Ты чего такой нервный с утра?

Я бросил на него беглый взгляд:

— Пора закругляться и возвращаться домой.

Артём кивнул, ничего больше не спрашивая. Он привык доверять моим решениям и знал, что если я спешу, значит, дело действительно серьёзное. Я же мысленно уже находился далеко от этого отеля, на линии фронта, рядом с ребятами, сжигающими заражённые туши вервольфов.

Мы быстро собрались и направились в сторону магазина с одеждой. По дороге Артём молчал, погружённый в свои мысли, а потом неожиданно спросил, глядя под ноги:

— Слушай, Миш, а что с Остапом будет? Он ведь… как-никак был моим лучшим другом… — Слова давались ему тяжело. Будто он не желал признавать эту дружбу.

Я взглянул на брата, уловив тревогу в его голосе. Легко дотронулся до его плеча и мягко ответил:

— Я наведаюсь к Преображенскому и попытаюсь с ним пообщаться. А Остап… — я замялся, не зная, что сказать. — Я сделаю всё, чтобы Остап перестал быть марионеткой Преображенского.

Артём слегка улыбнулся, кивнув в знак благодарности, и продолжил шагать рядом. Путь до ателье занял совсем немного времени. Войдя внутрь, я сразу же заметил продавщицу. Молоденькую девушку с копной чёрных волос и очень выразительными голубыми глазами. Стоило ей меня увидеть, как на лице заиграла лукавая улыбка, а взгляд стал слегка игривым.

— Доброе утро, молодой господин, — протянула она, подходя поближе и будто случайно касаясь моей руки. — Желаете приобрести новую одежду?

Я улыбнулся ей в ответ и заглянул в бездонные голубые глаза, отчего щёки девушки тут же покрылись лёгким румянцем.

— Было бы неплохо, — ответил я. — Подберите, пожалуйста, костюм для меня и моего брата. Сегодня вечером мы идём на бал к Императору. Хочется не ударить в грязь лицом.

— Примерочные у нас вон там, проходите, пожалуйста, а я принесу всё необходимое, — девушка указала на примерочную и с едва уловимой улыбкой добавила: — Если что-то понадобится, обязательно зовите. Я буду рядом.

— Спасибо, — отозвался я и шагнул за плотную занавеску примерочной.

Позвякивая вешалками, продавщица передала полный комплект одежды Артёму. Там были не только рубашка, брюки, пиджак и галстук, но и носки, ботинки, запонки. Одним словом, полный набор. Следом она направилась к моей кабинке.

Стоило мне снять рубашку, как занавеска внезапно распахнулась и внутрь бесшумно проскользнула черноволосая бестия. Я успел лишь удивлённо приподнять бровь, как девушка решительно шагнула ко мне и, не говоря ни слова, впилась в мои губы страстным, жарким поцелуем. Я невольно ответил ей, чувствуя, как кровь мгновенно вспыхивает огнём и сердце начинает биться чаще.

В соседней кабинке чертыхнулся Артём, сбив весь настрой. Девушка тяжело дыша, прижалась ко мне и, глядя прямо в глаза, прошептала с улыбкой:

— Извините, просто не смогла сдержаться. Вы такой хорошенький…

Не успел я ей что-то ответить, как снаружи раздался голос Артёма:

— Миха, ну ты там скоро? Заснул, что ли?

Я слегка усмехнулся и громко ответил брату:

— Сейчас, сейчас, почти закончил.

Девушка ещё раз улыбнулась и шепнула мне на ухо:

— Надеюсь, мы ещё увидимся…

Она поправила волосы, бросила последний томный взгляд, передала мне стопку одежды и с довольным видом выскользнула наружу. Горяча, чертовка. В прошлой жизни я был обласкан женским вниманием. Но в этой для меня всё в новинку. Пожалуй, стоит ещё раз поблагодарить Ежова. Я не только стал сильнее, но и привлекательнее для противоположного пола.

Я оделся, вышел из кабинки, пытаясь выглядеть максимально невозмутимым. Снаружи Артём стоял со скептической ухмылкой и смотрел то на меня, то на слегка взволнованную продавщицу, поправлявшую платье у кассы. Девушка бросала на меня красноречивые взгляды и с трудом сдерживала улыбку.

— Сам не справился и попросил помочь тебе одеться? — с любопытством прошептал брат, не сводя с меня глаз.

Я лишь широко улыбнулся:

— Кажется, девочки начинают мной интересоваться.

Артём удивлённо приподнял брови и стал быстро зыркать то на меня, то на продавщицу:

— Вы что там…? Вы только что…? — уши Артёма моментально покраснели. — Ну ни фига себе ты даёшь!

— Успокой свою фантазию и пошли отсюда, — сказал я, расплатился за одежду, а после подмигнул девушке на прощание, которая явно была довольна сиюминутным приключением.

Когда мы вышли на улицу, брат всё ещё находился под впечатлением:

— Никогда бы не подумал, что ты у нас такой сердцеед.

Не желая развивать эту тему, я направился в ресторан. Мы перекусили, а после вызвали такси и вернулись в отель. Заняться было нечем, а желания гулять уже не было. Не хватало вляпаться в новые неприятности. Поэтому Артём сел смотреть телевизор, а я завалился спать. Будильник прозвонил за час до начала бала. Мы быстро привели себя в порядок и отправились покорять высший свет.

Когда мы с Артёмом вступили в сияющий зал Императорского дворца, бал был в полном разгаре. Повсюду царила атмосфера утончённой роскоши, наполненная негромким звоном бокалов, шелестом дорогих платьев и еле слышным перешёптыванием аристократов. Огромные хрустальные люстры бросали на гостей сотни бликов, отражаясь в позолоте рам и зеркал, превращая всё вокруг в бесконечное сверкающее волшебство.

Я чувствовал, как десятки взглядов незаметно, но цепко изучают нас с братом. В воздухе буквально витало любопытство, а шёпот аристократок долетал до ушей с настойчивостью назойливых мух.

— Смотри, — шепнул Артём, нервно поправляя ворот рубашки, — они на нас пялятся, словно мы экспонаты в музее. Что им от нас нужно?

Под «они» Артём подразумевал стайку молоденьких аристократок, стоящих у шведского стола. Дамочки пили шампанское и раздевали нас взглядами.

— Они прикидывают, кого из нас выгоднее взять в оборот. Ты теперь завидный жених, да и я, похоже, тоже.

Артём слегка покраснел и смущённо отвёл глаза. Внезапно он кивнул в сторону высокой, кучерявой брюнетки, стоящей в окружении подруг рядом с музыкантами. Она поглядывала на Артёма с нескрываемым интересом.

— Вот, например, та кучерявая красотка. Постоянно что-то шепчет про меня и, кажется, очень хочет залезть ко мне в штаны. — растерянно проговорил Артём и покраснел.

Я сдержанно расхохотался и похлопал его по плечу, едва не расплескав бокал вина:

— Ох, Артём! Сколько открытий чудных тебя ждёт впереди. Ты повзрослел физически, а эмоционально совсем ребёнок. Подожди здесь пару минут и постарайся не убежать.

Артём растерянно глянул на меня, но я уже уверенно шагал к той самой брюнетке. Дама заметила моё приближение, кокетливо улыбнулась, приподняв бокал, и чуть наклонила голову, демонстрируя линию изящной шеи. Остановившись перед ней, я слегка поклонился и заговорил:

— Простите за мою прямоту, но мой брат чрезвычайно робок и совсем не умеет обращаться с такими блистательными дамами, как вы. Не окажете ли ему честь потанцевать с вами? Уверен, это будет незабываемо для вас обоих.

Её глаза загорелись азартом, она взглянула через моё плечо на краснеющего Тёму и хитро улыбнулась:

— Позвольте узнать, из какого рода ваш брат?

— Из рода Черчесовых.

— Граф? — с изумлением выдохнула она и, посмотрев на меня, кивнула. — С огромным удовольствием потанцую с вашим братом, если только вы окажете мне ответную услугу.

— И какую же? — хитро улыбнулся я.

— Подержите мой бокал, — дамочка протянула мне бокал с шампанским и, словно лодка, поплыла к Артёму.

Прежде чем брат успел опомниться, девушка схватила его за руку и решительно потащила на танцпол. Артём бросил на меня панический взгляд, но сопротивляться уже было бесполезно. Я лишь губами прошептал «удачи».

Моё внимание привлёк стол с угощениями. Кушали мы давно, а аристократы, слетевшиеся к столу, словно мухи на навоз, давали недвусмысленно понять, что в Имперском дворце кормят отменно.

Подойдя ближе, я протянул руку к изысканным канапе, как вдруг передо мной внезапно возникла фигура пожилого аристократа в идеально подогнанном тёмно-сером костюме. Его седые волосы были тщательно зачёсаны назад, а в пронзительных голубых глазах читалось презрение и превосходство.

— Вы и есть тот самый Михаил, о котором сейчас только и разговоров? — холодно процедил он, оглядев меня сверху вниз.

Глава 7

Собеседник смотрел на меня, как удав на кролика. Я же пытался понять, кто он и что от меня хочет?

— Вы ведь Михаил, верно? — повторил он вопрос, холодно глядя на меня.

— Он самый, — спокойно ответил я, не отводя взгляда и демонстративно беря с тарелки канапе. — А с кем имею честь беседовать?

Аристократ насмешливо фыркнул и чуть склонил голову:

— Граф Всеволод Романович Бестужев. Мы были дружны с вашим отцом, Даниилом Евгеньевичем, — брезгливо произнёс он, чем начал меня выводить из себя.

— Рад за вас, — произнёс я, сняв кусочек сыра с канапе.

— Судя по вашим манерам, Даниил Евгеньевич занимался вашим воспитанием весьма поверхностно, — недовольно буркнул аристократ.

Я спокойно улыбнулся, тщательно пережёвывая канапе, и без тени смущения ответил:

— Возможно, это и так. Отец был человеком занятым. Но благодаря отсутствию манер я могу с лёгкостью сломать вам челюсть за этот надменный взгляд.

Бестужев задохнулся от возмущения. Стал озираться по сторонам, ища поддержки, но не найдя её, просто молча ушел. Я взял бутерброд с красной икрой и посмотрел в сторону танцующих. Артём неуклюже, но старательно вёл свою новую знакомую по залу. Он выглядел счастливым, но в то же время казалось, что он вот-вот рухнет без сознания. Мне оставалось только улыбнуться, радуясь за брата.

Играла мелодичная музыка, повсюду улыбки, чередуемые с раздраженными взглядами. Причём девушки смотрели заинтересованно и дружелюбно. Мужчины же играли желваками, едва сдерживаясь, чтобы не дать мне в морду. Оно и понятно, кому понравится, когда его жена заглядывается на молодого красавца?

Вальсирующие пары плавно скользили по зеркальному полу, словно по глади тихого озера. Оркестр выводил мелодичную музыку, заставляя гостей беззаботно кружиться в блеске драгоценностей. В воздухе витали запахи дорогих духов, шампанского и сигар. Казалось, ничто не могло омрачить торжественную атмосферу этого вечера. Однако, это было вовсе не так.

На меня на всём ходу налетел высокий мускулистый молодой человек. Его светлые чуть растрёпанные волосы контрастировали с формальным чёрным костюмом, а острый проницательный взгляд карих глаз был устремлён на меня с таким изумлением, что у парня буквально отвисла челюсть.

— Ты… ты кто такой? — наконец выдавил он, не сводя с меня пристального взгляда.

Я легко улыбнулся и слегка поклонился, стараясь сохранять внешнюю невозмутимость:

— Граф Михаил Багратионов, к вашим услугам.

Парень ошеломлённо моргнул, его брови удивлённо поползли вверх:

— Багратионов? Но как? Этот род ведь… давно вымер.

Я едва заметно пожал плечами.

— Как видите, вымерли, да не все. Простите, мне пора.

Я попытался сделать шаг в сторону, но парень преградил мне дорогу:

— Подождите! А я мог видеть вас раньше? Лицо кажется мне таким знакомым…

Я на миг замер и нашел в лице вопрошающего неуловимое сходство с главой рода Юсуповых. Проклятье. Да они и вправду похожи! Я натянул на физиономию маску равнодушия и небрежно бросил:

— Вряд ли, я не здешний. Извините ещё раз.

Я быстро отошёл прочь, смешавшись с толпой гостей, стараясь не оглядываться. Взгляд этого парня буквально прожигал мне спину. Отойдя на безопасное расстояние, я чуть замедлил шаг и осторожно посмотрел через плечо.

Сын Юсупова, чьего имени я не знал, достал из кармана телефон и с нервным выражением лица стал что-то пристально рассматривать. И я даже знал, что именно он рассматривает. Готов спорить на звание «Властелина каши», что у него на телефоне имеется видеозапись, на которой я превращаю его папашу в людоеда. Вот же, зараза! Стоило инсценировать свою смерть и не ехать на этот проклятый бал.

Да, на видеозаписи я выгляжу намного моложе. Но всё-таки меня можно узнать. Остаётся надеяться на то, что запись с камеры весьма паршивого качества. И ещё на то, что сын Юсупова не наломает дров, а просто решит, что я и парень на видео просто похожи друг на друга.

Глубоко вздохнув, я поправил манжеты пиджака и направился на танцпол, стараясь раствориться среди улыбающихся аристократов и вальсирующих пар. Не успел я спокойно выдохнуть после встречи с сыном Юсупова, как ко мне приблизился распорядитель бала. Это был высокий худощавый мужчина с идеально гладким лицом и холодным, отстранённым взглядом. Приблизившись ко мне, он негромко произнёс:

— Господин Багратионов, Его Величество желает лично побеседовать с вами. Следуйте за мной. — Его слова звучали как приказ.

Моё сердце на секунду замерло. Внутри что-то сжалось, предупреждая об опасности. Я коротко кивнул:

— Это честь для меня, идёмте.

Я последовал за распорядителем через переполненный зал. Мы поднялись по широкой лестнице, застеленной красной ковровой дорожкой, на второй этаж, где располагалась Императорская ложа. Лишь оказавшись перед тяжёлыми дверями ложи, я осознал, что мои ладони чуть вспотели. Глубоко вдохнув, я вытер ладони о пиджак и шагнул вперёд.

На бархатном кресле сидел Император. Величественный и слегка надменный, а рядом с ним знакомая фигура женщины с изящными чертами лица, слишком похожими на Артёма. Передо мной была мать Тёмыча, Прохорова Инесса Матвеевна. Она пристально уставилась на меня, и я уж было решил, что эта дамочка узнала меня, но нет. Инесса Матвеевна отвела взгляд и пригубила шампанского.

Император холодно улыбнулся и, поманив меня пальцем, произнёс:

— Михаил Багратионов. Что ж, я рад наконец-то познакомиться с вами лично. Я читал отчёты о ваших успехах на границе. Впечатляющая работа. Более того, вы сумели в кратчайшие сроки достичь того, чего не мог достигнуть ваш отец за всю жизнь, — усмехнулся Император и добавил. — Я говорю о Черчесове.

Я чуть склонил голову:

— Благодарю, Ваше Величество. Я всего лишь выполняю свой долг перед родиной.

В этот момент мать Артёма снова уставилась на меня, подозрительно изучая. Её глаза сузились в узкие щёлочки, а потом она произнесла с лёгкой улыбкой:

— Простите, молодой человек, но ваше лицо… кажется мне очень знакомым. Где же я могла вас видеть?

Я встретил её взгляд и звонко рассмеялся:

— Ха-ха. Вы не поверите. Это самый частый вопрос, который мне сегодня задавали. Возможно, я похож на всех подряд, но в то же время ни на кого конкретно. Поэтому люди и не могут понять, где меня встречали ранее, — попытался я отшутиться и, судя по всему, у меня получилось.

Она улыбнулась ещё шире, но в глазах осталась природная искра хитрости:

— Наверное, вы правы. Я ошиблась.

Её голос говорил о том, что она совершенно не поверила моей лжи, но решила не настаивать. Император, чуть наклонившись ко мне и прищурив глаза, взял инициативу в общении на себя:

— Я хотел выразить вам свои искренние соболезнования по поводу гибели вашего отца. Какое ужасное горе… — В его голосе сквозила откровенная издёвка. Я молча выдержал эту паузу, а затем тихо ответил:

— Да, мой отец был хорошим человеком. Я всегда буду помнить его. — При этом я имел ввиду не только Черчесова, но и Архарова.

Император внезапно расхохотался, коротко и зло, словно я сказал что-то невероятно забавное. Но затем быстро вернул себе серьёзность и спросил с почти неприкрытым любопытством:

— В таком случае, объясните мне, почему вы носите фамилию матери? И как вообще вышло, что род Багратионовых жив? Я был уверен, что все его члены давно мертвы и забыты. Гибель рода задокументирована в наших архивах.

Я сдержанно улыбнулся и спокойно ответил:

— Моей матери повезло встретить Даниила Евгеньевича Черчесова. Именно благодаря его благородству и защите она сумела выжить. Впоследствии появился я. Так что я решил взять фамилию матери, чтобы род Багратионовых снова обрёл силу. После отец погиб, и на мои плечи свалилась забота и о роде Черчесовых. Однако, судя по вашим словам, я справляюсь.

Император долго молча смотрел мне прямо в глаза, словно оценивая каждое слово, а затем с загадочной улыбкой протянул руку, повернув её тыльной стороной вверх:

— Ещё как справляетесь, Михаил Даниилович. Это прекрасно, что вы храните память о почившем роде. Трудитесь и дальше на благо Империи.

Я приблизился, преклонил колено и коснулся губами холодного перстня на его пальце. В тот же миг я ощутил, как по моему позвоночнику пробежала леденящая волна ужаса. Энергетическая структура магических каналов Императора вспыхнула передо мной пульсацией чего-то чужеродного. Злобная хищная энергетика вгрызлась в душу и разум Императора.

Мгновение длилось вечность. Я резко отстранился, почти не сумев скрыть своего потрясения, и тихо произнёс:

— Служу Империи.

Император едва заметно усмехнулся и отпустил меня небрежным жестом. Я медленно поднялся, чувствуя, как в голове роятся мысли, а по спине струится холодный пот. Быстро поклонился, отступил на шаг и вышел из ложи.

Спускаясь по лестнице обратно в зал, я едва мог дышать от осознания того, что только что увидел и почувствовал. Император был одержим. Нечто тёмное проникло в саму его сущность, управляло его поступками и мыслями.

«Что же это за тварь? Король Червей или кто-то другой?» — думал я, тяжело переставляя ноги.

Бал продолжался, вокруг звучал смех, играла музыка, кружились в танце пары, и лишь я ощущал, как мир вокруг начал рушиться и трещать по швам. Теперь я знал наверняка: спокойное время закончилось. За пределами Империи и внутри неё — сплошные враги, которым придётся противостоять.

Спустившись вниз, я заметил Артёма, нервно переминающегося у лестницы. Его лицо было напряжённым, он явно искал меня взглядом. Завидев меня, брат решительно шагнул навстречу:

— Я видел, ты говорил с Императором и… моей матерью. Как она? Что с ней?

Я огляделся, убедившись, что поблизости нет лишних ушей, и тихо ответил:

— Выглядит прекрасно. Даже слишком. Судя по всему, жизнь у неё удалась.

Глаза Артёма померкли, он нахмурился и прошептал, словно принимая решение:

— Пойду поговорю с ней. Прямо сейчас.

Я быстро схватил его за руку, останавливая:

— Ты рехнулся? Дождись, пока Император уйдёт. Твой разговор могут услышать, и тогда все узнают, что ты сын… — я замолчал на полуслове, ведь имя нашего отца означало смертную казнь для нас обоих. — Потом тебя вздёрнут на ближайшем дереве и меня за компанию.

Артём секунду поколебался, но затем всё же кивнул, понимая серьёзность моего предупреждения.

— Ты прав.

Я похлопал его по плечу, пытаясь приободрить:

— Всё будет нормально. Потерпи немного.

Не успел я закончить фразу, как ко мне неожиданно подошли три подвыпившие барышни в пышных платьях. Их лица раскраснелись от вина, а глаза блестели от веселья и любопытства.

— Ой, а это кто тут такой красавчик? — томно протянула одна из них, брюнетка с игривым взглядом, бесцеремонно схватила меня за локоть.

Я убрал её руку, улыбнулся и слегка поклонился, сохраняя вежливость:

— Граф Михаил Багратионов к вашим услугам, милые дамы.

Они захихикали, зашептались между собой, а затем та же брюнетка кокетливо выпалила:

— Граф, значит, — фыркнула она. — А я вот учусь в Магической Академии Хабаровска. Между прочим, уже молнии умею создавать! Хотите посмотреть?

Не успел я ответить, как она уже ткнула пальцем мне в грудь и лёгкий разряд прошел по моему телу. Её подружки засмеялись, восхищённо глядя на неё и ожидая моей реакции. Я слегка усмехнулся и спокойно приблизился к девице, не отрывая взгляда от её смелых глаз:

— Впечатляет, барышня. Но, пожалуй, я могу лучше.

Осторожно коснувшись пальцами её густых, тёмных волос, я на мгновение сконцентрировал энергию. Лёгкий треск, голубые искры — и волосы девушки мгновенно встали дыбом от статического электричества. Её подруги тут же разразились звонким смехом, показывая пальцами на растерянную брюнетку.

— Ах вы негодник! — она притворно рассердилась, но тут же прыснула в ладонь от смеха. Её подружки, пользуясь случаем, немедленно прильнули ко мне, льстиво хлопая ресницами и наперебой задавая вопросы.

— Михаил, а правда, что вы с Урала? — спросила блондинка с жемчужным ожерельем на шее.

— Там очень холодно, верно? — подхватила третья, чуть тронув меня за плечо.

— Не то слово. Без такой прекрасной компании, как вы, там и вовсе невыносимо, — спокойно улыбнулся я в ответ, а Артём закатил глаза, видя, как я флиртую.

Девушки захихикали и зашептались ещё громче. В этот момент музыка смолкла, и в воцарившейся тишине на возвышении появился распорядитель бала, объявив:

— Дамы и господа, белый танец!

Брюнетка, не давая мне опомниться, уверенно схватила меня за руку и потащила в центр зала поближе к оркестру. Танец закружил нас в водовороте платьев, костюмов и смеха. Её глаза блестели, а руки прижимали меня плотнее к её увесистой груди. Я же был весьма не против. Когда музыка стихла и гости начали хлопать, я заметил, как на балкон второго этажа выходит сам Император. Зал замер в напряжённом ожидании.

Император медленно обвёл нас взглядом и с лёгкой улыбкой заговорил громко и властно:

— Друзья, благодарю вас за то, что приняли моё приглашение. Настало время немного развеяться и заставить кровь кипеть в жилах. И в этом нам помогут два молодых человека, недавно вступивших в права наследства: граф Михаил Багратионов и барон Николай Фирсов. Надеюсь, господа, вы не будете против лёгкого фехтовального спарринга?

Я мгновенно почувствовал, как сотни глаз обратились в мою сторону. Сердце сжалось от неприятного предчувствия. Но выбора не оставалось. Я коротко кивнул, поднимая голову навстречу насмешливому взгляду Императора:

— Конечно, Ваше Величество. Будем рады развлечь гостей, — сказал парень слева от меня.

Император удовлетворённо улыбнулся, а затем исчез в ложе. Вокруг гости начали шептаться и оживлённо обсуждать предстоящее сражение. На лицах аристократов плясала жажда крови. Они, словно зрители в древнем театре, надеялись, что им повезёт увидеть смерть с безопасного расстояния. Долбаные животные.

Барон Фирсов, юноша лет двадцати с хорошими манерами и доброй улыбкой стоял напротив, тяжело дыша и глядя на меня с тревогой.

— Давайте постараемся не убить друг друга, — с надеждой в голосе попросил он.

— Не переживайте об этом. Бой закончится быстро, и никто не пострадает, — заверил его я, ведь парень, судя по всему, вряд ли хорош в фехтовании.

Моё предположение подтвердилось, когда нам выдали тупые тренировочные клинки. Стойка у Фирсова была паршивой, да и меч он держал так, что из его рук клинок выбил бы даже пятилетка. Разумеется, Архаровский пятилетка. Распорядитель махнул рукой, и бой закончился.

Да, именно так. Фирсов напитал тело маной и рванул вперёд, нанося удар по широкой дуге. Я устремился навстречу и ударил рукоятью меча в солнечное сплетение. Захрипев, Фирсов повалился на кафель, ловя воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Поздравляем с победой барона Багратионова! — выкрикнул распорядитель, принижая меня в титуле. Вот же ублюдок. Он ведь знает, что я граф.

Я поднял руку вверх, приветствуя публику. Дамы влюблённо посматривали на меня, мужчины смотрели оценивающе, пытаясь понять, смогли бы они одалеть меня или нет? Бой вышел лёгким, мне даже не пришлось использовать покров маны. Однако, не успел я покинуть центр зала, как из толпы шагнул мужчина, выглядевший крайне уверенно и даже дерзко.

— Барон Багратионов, меня зовут Иван Тимирязевский. Я аколит, почти достигший ранга магистра! — громко произнёс он, чтобы слышали окружающие. — Для меня было бы честью скрестить с вами мечи. Что скажете?

Я с трудом сдержал вздох, рвущийся из груди. Привлекать лишнее внимание сейчас было бы верхом глупости. Согласись я — и весь вечер буду сражаться с десятками дураков, которых заставляет идти в бой алкоголь и чувство собственного величия.

— Благодарю за предложение, но… — попытался я отказать, но в центр зала шагнул сын Юсупова. Он был в ярости…

— Боюсь, я вынужден вас опередить, — жёстко сказал он, глядя прямо мне в глаза. — Я вызываю на дуэль этого молодого выскочку!

На балконе тут же показался Император.

— Какие у вас основания для дуэли? — спросил он негромко, но его голос отчётливо прозвучал в напряжённой тишине зала.

— Он оскорбил мою честь, ухлёстывая за графиней Ярушиной! — с ненавистью ответил Юсупов, не отводя взгляда от меня.

Толпа зашепталась, а девица, с которой я танцевал, покраснела. Так вот ты кто? Графиня Ярушина, значит. Однако, я-то знаю, что предлог для дуэли надуманный. Вот же гадство. Похоже, их чёртова семейка не успокоится, пока все мужчины рода не отправятся в дурку или на кладбище.

Император кивнул с едва заметной улыбкой:

— Да будет так. Барон Михаил, принимаете вызов?

Я тяжело вздохнул.

— Принимаю. Какие будут условия дуэли?

Юсупов улыбнулся, показывая зубы, словно хищник перед прыжком:

— Никаких ограничений. Сражаемся до тех пор, пока один из нас не умрёт.

Я пожал плечами и кивнул. Прекрасно. Я догадывался, что битва не будет простой формальностью. Но надеялся, что этот дурак не подпишет себе смертный приговор.

Поединок начался мгновенно. В руках Юсупова блестнул боевой клинок, а я же был вынужден сражаться с тупой железкой в руках. Он атаковал с неожиданной свирепостью. Меч двигался быстро, постоянно меняя траекторию движения. Мы обменялись серией ударов, клинки звенели, выбивая искры. Внезапно Юсупов наклонился ко мне и прошипел прямо в лицо:

— Выродок, это из-за тебя, мой отец спятил? Не отпирайся! Я всё видел!

Я закатил глаза, резко отбивая очередной удар:

— Да как вы достали. Сначала твой младший брат, потом отец, теперь ты. Нужно было давно вас всех перебить и жить спокойно.

Лицо Юсупова исказила ярость. Внезапно воздух вокруг него начал мерцать, и я понял, что он использует пространственную магию. Он сделал резкий выпад, метя мне в грудь. На пути клинка возник портал, в который тот со свистом влетел. А в следующую секунду за моей спиной возник новый портал, откуда показалось лезвие, собирающееся пронзить меня насквозь.

Я едва успел уклониться, почувствовав, как острие разрезает мышцы на моём плече. Боль резко ударила по нервам, горячая кровь потекла по руке. Не оставляя ему времени на следующий манёвр, я молниеносным движением нанёс колющий удар. Тупой клинок вонзился в глазницу Юсупова и с хрустом вышел из затылка.

Толпа замерла, охваченная ужасом. Вспышки фотоаппаратов ударили по глазам. Фотографы стремились запечатлеть кровавый момент с лучшего ракурса. Я выдернул меч из глазницы, и Юсупов безвольно повалился на пол, заливая плитку кровью. Император, хищно улыбаясь, воскликнул:

— Браво, Михаил, — произнёс он, медленно хлопая в ладоши. — Вы весьма одарены. Думаю, у вас даже есть шанс дотянуться до ранга абсолюта.

Вот же, скотина! Любой, кто станет абсолютом, с огромной вероятностью получит княжеский титул. А никто из аристократов не желает пропускать выскочек вперёд себя-любимых. Это означает, что за моей головой вскоре начнётся настоящая охота! Удружил так удружил…

Я собирался ответить Императору, но снаружи послышался оглушительный грохот. Стеклянные двери зала с треском взорвались, осыпая гостей острыми осколками. В помещение влетело изуродованное тело стражника, разбрызгивая кровь по полу и стенам. Его как будто перекрутили через мясорубку.

Через разбитый вход в зал не спеша вошли люди, закованные в чёрную, покрытую кровью, сталь. В их глазах бился синеватый дымок, будто это и не люди вовсе. В руках бойцы держали окровавленные пики.

— Пиковая Дама… — прошептал я за мгновение до того, как началось кровавое побоище.

Глава 8

Воздух гудел от всплесков магической энергии. У большинства гостей не было с собой оружия и им приходилось использовать магию для защиты собственных жизней. А охрана… Увы, охрану смяли, и судя по всему, без особых усилий.

Из потолка ударил каменный столб и обрушился на закованного в броню человека. Грохот разнёсся по бальному залу, подняв волну пыли, а в следующее мгновение столб треснул и рассыпался. Из камня вышел воин в броне, держащий перед собой чёрную как смоль пику. Размахнувшись, он запустил её в мага Земли и того пришпилило к стене, словно жука. Маг подёргивал конечностями, а из его рта лился поток крови.

Сбоку от меня граф Бестужев потянулся к мане и сформировал в воздухе десяток ледяных клинков. Со свистом они рванули в нападающих и звеня разлетелись на мелкие осколки. Бестужев неверяще распахнул рот, в который и вонзил копьё подбежавший на запредельной скорости воин. Стальной наконечник разворошил затылок графа, а его изуродованное тело отбросили в сторону, как грязную тряпку.

Подпитая девица выбросила вперёд руку, из которой ударил поток пламени. Увы, эта дура была слишком пьяна. Она, конечно, задела и воина, закованного в доспех, но вместе с ним подпалила и пятерых аристократок, которые, вспыхнули словно факелы и с визгом рванули в разные стороны.

Со второго этажа сбросили толстого мужчину. Он рухнул затылком прямо на мрамор, оставив на нём кровавые разводы. Женщины истошно визжали, а сражение, похоже, захлестнуло всё здание. Вскоре и мне пришлось показать, чего стою.

Двухметровая фигура с пикой наперевес рванула в мою сторону. Уйти от тычка оказалось совсем просто. Скользнув вбок, я нанёс рубящий удар в сочленение доспеха и… Мой клинок жалобно звякнул и сломался, выбив сноп искр.

— Рòу тьи́ руáн жò! — прозвучал утробный голос консервной банки.

Он резко развернулся и рубанул копьём наотмашь, пытаясь проломить мне череп. Я пригнулся, пропуская над головой чёрную пику, а в следующее мгновение призвал из хранилища катар. Ветряное лезвие рубануло под коленную чашечку противника и… Никакого эффекта.

— Да ты издеваешься? — тяжело вздохнул я.

— В сторону! — крикнул подтянутый гвардеец и, отстранив меня, нанёс рубящий удар мечом по шлему рыцаря.

Двуручный меч соскользнул с конусовидного шлема и прорубил стальной наплечник на целую ладонь. Кровь хлынула из сочленнений доспеха бурным потоком, но рыцарь не умер. Вместо этого он схватил гвардейца за шею и, подняв над землёй, сломал тому позвоночник.

Со всех сторон умирали люди. Официанты, аристократы, аристократки, гвардейцы. А чёрное воинство казалось бессмертным. Но я-то знаю, как никто другой. Даже на богов можно найти управу.

— Бог дал людям свободу, а Семёныч уравнял их шансы, — улыбнулся я, призывая из хранилища Дырокол.

Пятизарядный револьвер оказался в моей руке, я крутанул барабан и с наслаждением нажал на спусковой крючок. Яркий луч света вырвался из ствола и прожег насквозь шлем громилы. Покачнувшись, он завалился набок, выронив из рук копьё.

Правее огромному как гора аристократу тоже удалось одолеть одного воина. Аристо сформировал в руках массивный каменный молот и со всего размаху обрушил его на голову жестяной банки. Шлем сплющился, бездыханный труп рухнул на землю, а в следующее мгновение аристократа с двух сторон пронзили пиками и потянули в разные стороны. Его тело разорвалось, словно лоскут дряхлой ткани.

— Артём! — заорал я, ища брата в этом аду.

Краем глаза я заметил, что Тёмыч сейчас на втором этаже. Его алый силуэт сражался с кем-то рядом с Имперской ложей.

Я рванул к брату, но тут же был вынужден кувыркнуться в сторону, уходя от острия чёрной пики. Вскочив на ноги, я дважды выстрелил. Первым выстрелом оторвал руку, удерживающую пику, вторым испепелил шлем воина. Однако, тут же понял, что использование револьвера, пусть и эффективно, но небезопасно для окружающих.

Первый выстрел не только оторвал руку бойца, закованного в броню, но и едва не прикончил Имперского гвардейца, стоящего к нам спиной. Зараза! Обидно, что со мной нет молота. Он бы очень пригодился.

Кровь лилась рекой. Зал стремительно заполняло зловоние дыма от горящих штор, металлический аромат пролитой крови. Сражение кипело повсюду. Судя по звукам, прибыло подкрепление в виде имперских войск и сейчас бой идёт не только в банкетном зале, но и снаружи. Однако, прежде чем бойцы успеют справиться со стальным воинством, тут спасать будет уже некого.

Каждая консервная банка успевала забрать с собой на тот свет по меньшей мере два десятка аристократов. Причём аристократы были весьма умелыми бойцами и владели магией как минимум на ранге аколита. Однако, магия на воинов Пиковой Дамы практически не действовала.

Нет, она определённо работала, но лишь в том случае, если убойная сила сможет смять доспех. А подобное, по моим наблюдениям, удавалось только магам Земли и, порой, магам Льда. Остальные же оставались не у дел. Даже магия Молний не работала.

А, нет. Глядите-ка! Старик потянулся к мане и сформировал в воздухе двухметровую водяную сферу, после разделил её на десяток небольших сфер и направил их к шлемам железяк. Вода проникла внутрь, и бойцы начали тонуть. Однако захлебнулись лишь двое из десяти. Остальные быстро выявили угрозу и набросились на старика, пронзив его пиками, словно подушечку для булавок.

Краем глаза заметил пику, летящую по дуге в мои рёбра. Поднырнув под удар, я попытался выхватить оружие, ведь благодаря доминантам моё тело обладало чудовищной силой. Однако, сделать этого не удалось. Уцепившись за пику, я пролетел пару метров и, разжав ладонь, покатился кубарем, сбивая зазевавшихся аристократов с ног. Извалялся в крови, вскочил на ноги за секунду до того, как новый боец нанёс удар.

Сократив дистанцию, я оказался вплотную к рыцарю и выстрелил из Дырокола под забрало. Если так можно выразиться, то выстрел оказался крышесносным — по двум причинам. Во-первых, рыцарю снесло башню, а во-вторых яркий луч пробил потолок сводчатого зала. Из отверстия в потолке показались звёзды, равнодушно взирающие на происходящую бойню.

Мельком я заметил, что на втором этаже Артём сражается аж с тремя железяками.

— С дороги! — заорал я, оттолкнув жирного аристо, преградившего путь.

Сделал я это вовремя, так как чёрный рыцарь собирался пронзить даму, с которой я танцевал всего несколько минут назад. Выстрел! И одним нападавшим стало меньше. Я подхватил красотку на руки и рванул, перескакивая через трупы к лестнице на второй этаж. Вот только пробежал я всего ничего.

Передо мной возник широкоплечий мужчина с седыми волосами. На нём был дорогой мундир, увешанный орденами. Морда серьёзная, спокойная. Я его сразу узнал. Это князь Анатолий Шереметев, о нём я читал в интернете. Один из абсолютов Российской Империи. Можно сказать, столп, на котором держалась власть рода Романовых.

— Посторонись, — пробасил он, отодвигая меня вместе с девицей себе за спину.

Абсолют выпустил на волю ауру. Его тело покрыли десятки трещащих молний, а в руке появился громовой клинок. Увидев Шереметева, аристократы тут же рванули в рассыпную. Ведь все знали: если в дело вступает абсолют, то лучше держаться от него подальше. Там, где стоял Шереметев, по мраморному полу пошли трещины. Одного взгляда на этого человека хватало, чтобы понять — он чертовски силён.

В следующую секунду Шереметев исчез из виду. Если бы не Всевидящее Око, я бы не смог за ним уследить. Энергетический сгусток на запредельной скорости носился по бальному залу, осыпая чёрных рыцарей градом ударов. Искры разлетались во все стороны вместе с кусками брони, которая распадалась на мелкие осколки под натиском абсолюта.

Признаюсь честно, я залюбовался происходящим. Зрелище потрясающее и ужасающее одновременно. Но пугала меня не мощь абсолюта. Когда от очередного удара броня рыцаря, закованного в чёрные латы, распалась, перед моими глазами предстала измученная фигура тощего человека.

Его тело во множестве мест было проткнуто чёрными стальными шипами. Броня фактически вросла в его тело. Это был мужчина далеко за пятьдесят, судя по разрезу глаз, китаец. Он всё ещё был жив, но сразу было ясно, что мужик жаждет смерти. Всевидящее Око показало мне тончайшие энергетические каналы, проникшие в тело бедняги.

Судя по всему, он совершенно не контролирует происходящее. Тело двигается независимо от его воли. Он словно пассажир такси, лишь наблюдает за поездкой и никак не влияет на происходящее. Мужчина встретился со мной взглядом и одними губами прошептал нечто вроде «лиан мин». В следующее мгновение абсолют снёс ему голову. Алый фонтан крови взметнулся к потолку, а моя партнёрша истошно завизжала.

— Унесите меня отсюда! Скорее! — поторопила меня девица.

Кивнув, я метнулся под лестницу и спрятал там аристократку. Хотя, «спрятал» — слишком громко звучит. Под лестницей уже ютились десятки аристо, а охраняли их, судя по всему, родовые дворецкие. Радовало, что сюда консервные банки ещё не успели добраться. Да и вряд ли уже доберутся. Всё же абсолюты вступили в дело.

— П-п-пожарский. Пожарский! Надо бежать! — завизжал розовощёкий аристократ, указав куда-то вверх.

Под потолком бального зала парил мужчина, окутанный ярким пламенем. В правой руке он держал за горло чёрного рыцаря, броня которого оплавлялась, капая раскалённой сталью на головы сражающихся внизу людей.

— Аха-ха-ха-ха! Наконец-то что-то интересное! — расхохотался князь Пожарский.

Он влил в руку ещё больше маны, от чего вокруг разошелся такой жар, что люстра занялась пламенем, а тело рыцаря за мгновение сгорело и осыпалось прахом. Из-за покрова Пламени понять, как выглядит князь, было невозможно, но было ясно одно. Он совершенно невменяем. Из-за его выходки загорелись семь гвардейцев. Истошно вопя от боли, они стали лёгкой добычей для консервных банок.

— Все прочь! Если не хотите сдохнуть! — заорал Пожарский и, не дожидаясь, пока люди уберутся на безопасное расстояние, устремился вниз.

Престарелая дама в пышном платье вспыхнула, словно факел. Но не успела она даже вскрикнуть, как в дальней части зала послышались хлопки, похожие на выстрелы. Однако, никто не стрелял. Это были бутылки шампанского, синхронно разорвавшиеся в клочья. Привалившись к стене, со скучающим видом стоял моложавый хлыщ с кучерявым чубом. Он взмахнул рукой, и пузырящееся шампанское рвануло по залу.

Навскидку там было литров пятьсот. Бурлящая жижа сбивала людей с ног, тушила пожары и в финале обдала с головы до ног Пожарского, испарившись в его пламени.

— Водопьянов! — прорычал Пожарский. — Хочешь подраться⁈

— Хочу, чтобы ты поумерил свой пыл. Если спалишь весь цвет нации, спасибо тебе никто не скажет, — меланхолично произнёс Водопьянов, который, насколько я помню, тоже был князем, абсолютом и магом Воды по совместительству.

Оскалившись, Пожарский собирался что-то сказать, но получил в бок пикой. Однако, колющий инструмент расплавился раньше, чем сумел продырявить тело абсолюта. В руке Пожарского из огня сформировалась секира, которой он разделил на две части рыцаря, облачённого в доспехи.

Знаете. Очень показательно то, что аристократы, завидев абсолютов, не обрадовались, а напугались ещё больше, чем от нападения консервных банок. Это значит только одно. Я должен как можно скорее бежать к брату, иначе он может стать одной из невольных жертв абсолютов.

— Прошу меня простить и отпустить, — улыбаясь, сказал я, выдёргивая руку из цепких пальчиков девицы.

— Михаил! Вы куда⁈ Останьтесь со мной! — завопила она, пока я бежал вверх по лестнице.

— Ага. «Миша, я ваша навеки. Останьтесь», — усмехнулся я, прыгая по ступеням как сайгак.

Прямо на лестницу выскочил рыцарь, закованный в сталь. Пика метнулась, целя мне в голову, но я был наготове. Под ногами рыцаря образовалась ледяная корка, и он кубарем полетел вниз. Я лишь чудом успел перепрыгнуть тушу и на лету произвёл выстрел, прожигая его спину.

На втором ярусе было весьма оживлённо. Сражение охватило весь этаж. Гости отбивались мечами и магией, гвардейцы начали палить из винтовок, пули со свистом рикошетили от брони нападавших, не причиняя им никакого вреда. Стены покрылись кровью, воздух наполнился запахом гари и смерти. А вдали виднелись три алых контура. Один принадлежал Артёму, второй Императору, а третий… Похоже, сестре моей бабушки.

Тёма отчаянно отбивался от наседающих на него рыцарей. Уклонялся, наносил ответные удары, даже каким-то чудом сумел убить одного из них. Однако, Артём получил слишком много ранений, и было видно, что держится он из последних сил.

За его спиной стояла Инесса Матвеевна. Перепуганная, побледневшая, дрожащая. Она смотрела на сына с ужасом, осознавая, что Артём — её последний шанс на спасение, так как Император спрятался вместе со своей матерью за магическим барьером, а вот свою любовницу он даже не подумал спасать. Оно и понятно. Таких любовниц пруд пруди.

Слева и справа от защитного купола спокойно стояли абсолюты. Они охраняли Императора, не давая приблизиться к барьеру никому, ни аристократам, ни чёрным рыцарям. Абсолюты попросту убивали каждого, кто приближался более, чем на два метра.

Перезарядив револьвер на бегу, я тут же сделал пять выстрелов, стараясь попасть в голову противников. Четыре выстрела успешных, один пролетел мимо и угодил в абсолюта. Забавно, но тот отмахнулся от энергетического луча, как от назойливой мухи, а после погрозил мне пальцем. У меня аж сердце ёкнуло. Не хотел бы я сейчас сражаться против абсолютов.

На первом этаже послышался крик:

— Строй держать!

Судя по всему, началась зачистка здания. Это хорошие новости!

— Ты как⁈ — спросил я, встав рядом с Тёмычем.

Выглядел он скверно, но жить будет.

— Терпимо, — улыбнулся он и опёрся на моё плечо.

На абсолютов бросились сразу три рыцаря, пробежав мимо нас. Их целью был Император, однако абсолюты очень быстро прикончили нападающих. Я же посмотрел на защитный барьер и подумал:

«Если использую Оторву, то одним выстрелом прикончу и его самого, и его мамашу. Удобнее момента не придумаешь».

Я уже было потянулся к хранилищу, но поймал на себе взгляд абсолюта, в которого минутой ранее случайно выстрелил из Дырокола. Мужчина улыбнулся так, что у меня по спине побежали мурашки. Да. Паршивая идея. Меня прикончат раньше, чем я успею направить Оторву на защитный барьер. А после убьют и Тёмыча.

Здесь слишком много абсолютов. Даже если я успею выстрелить, то сбежать уж точно не получится. Они разорвут меня на куски за жалкое мгновение. А ещё я чувствую нечто, похожее на артефакт, блокирующий возможность телепортироваться из бального зала и в него. Из-за этого подкреплению пришлось пробиваться внутрь извне.

Мои мысли прервала пика, со свистом пролетевшая мимо. Даже абсолюты не успели среагировать. Пика ударилась в барьер и разлетелась на сотни мелких стальных осколков. Осколки посекли кожу и мундиры абсолютов, а вместе с этим барьер рухнул, явив миру Императора.

Удивительно, но он не был напуган. Скорее, наоборот. Его лицо выглядело безумным. Он будто наслаждался резнёй. Жаждал ещё большего кровопролития. Он выбросил руку вперёд, из его ладони вырвался тугой поток фиолетовой энергии. Энергия врезалась в грудь рыцаря, заставив доспехи покрыться ржавчиной и осыпаться, словно песок.

На землю рухнул китаец, лишенный доспехов. Из его тела, пронзённого ранее шипами, хлынула кровь. Император, подняв руку, приказал абсолютам стоят на месте, а сам подошел к китайцу и, улыбаясь, опустил пятку на его череп. Кости хрустнули, мозги и кровь брызнули на кафель.

Я заметил движение справа и интуитивно выстрелил, благо мгновением ранее успел перезарядить Дырокол. Обезглавленное тело рыцаря рухнуло к ногам Императора. Романов уважительно посмотрел на меня и тихонько похлопал в ладоши.

— Благодарю вас, граф, — улыбаясь, произнёс он, слегка кивнув. — Вы снова меня удивили.

Я лишь сдержанно поклонился. В следующую секунду абсолюты обступили Императора и повели его в дальнюю часть дворца, заполненную гвардейцами. Судя по всему, ту часть здания уже зачистили.

На первом этаже всё ещё кипел бой, но преимущество постепенно переходило к защитникам. Абсолюты врывались в строй врагов, крушили их голыми руками, разрывая металл и плоть, как бумагу.

Мимо меня, хромая, прошел мужчина с белым кудрявым париком. Он разговаривал с дворецким, помогающим ему идти.

— Это китайцы! Чёртовы китайцы! Ты видел, что написано на их доспехах?

— «Мадэ ин Чайна»? — приподняв бровь, спросил дворецкий.

— Конечно же, нет! Ты идиот, что ли? — разозлился мужчина.

Я тут же подскочил к этой парочке и спросил:

— Я слышал, как один из китайцев выкрикнул что-то похожее на «Рòу тьи́ руáн жò». Как я понимаю, вы знаете их язык. Что это означает?

— Да, знаю, будь они прокляты. Эта чушь означает «плоть слаба», — прорычал аристократ. — А на их чёртовых доспехах написано «Орден Отрицания». — В глубине бального зала что-то взорвалось, и аристо стал быстрее перебирать ногами. — Уходим отсюда как можно скорее.

Останавливать его я не стал. Я узнал всё, что хотел. Похоже, этот мир стремительно погружается в хаос. А я снова в самом центре событий.

Глава 9

Обернувшись, я увидел, что Артём разговаривает с матерью. Она стояла ко мне спиной, и я не мог понять, какие эмоции царят на её лице. Зато лицо брата говорило о многом. Он был растерян и смущён. Судя по всему, у них идёт не самый простой разговор. Что ж, не буду им мешать.

За спиной послышались неторопливые увесистые шаги. Это был абсолют, но не тот, в которого я случайно пальнул из Дырокола, а его товарищ. Чёрные как смоль волосы, карие глаза, нос расплющен от частых переломов, на бровях белеют полоски шрамов. Он остановился напротив меня и требовательно протянул руку.

— Револьвер.

Я повторил его жест и улыбаясь сказал.

— Бультерьер.

— Чего? — нахмурился абсолют.

— А что? Мы разве не в рифмы играем?

— Не придуривайся. Я видел, что ты использовал оружие на основе Слёз Мироздания. Такие пукалки запрещены в Империи, — зло выплюнул абсолют, зыркнув на меня с пренебрежением.

— Вот как? Не знал. Что ж, в таком случае разберу его на запчасти.

— Сюда. Живо, — процедил он сквозь зубы и выпустил ауру, многотонным грузом надавившую на мои плечи.

— Не могу выполнить вашу просьбу. Благодаря револьверу я смог защитить Императора-батюшку, — парировал я, не желая отдавать оружие.

— Смотрите, какой защитник нашелся, — усмехнулся абсолют, ухватил меня за ворот костюма и поднял над землёй. — Мы бы справились и без твоей помощи.

— Если можно, ещё немного повыше и чуть левее. Отсюда я не вижу, что происходит на первом этаже.

— Думаешь, я с тобой шутки шучу? — рыкнул абсолют и с такой силой ударил меня по рёбрам, что они превратились в труху.

Я скривился от боли и выплюнул кровавую слюну абсолюту на белоснежный китель.

— Простите, — расплылся я в улыбке и заметил, что Тёмыч готов рвануть мне на выручку. Пришлось жестом остановить его.

— Валерий Сергеевич, чего вы прицепились к парню? — окликнул его Император, с интересом наблюдавший за нашим «общением».

— Он использовал запрещённое оружие. Из похожего недавно убили гвардейцев, охранявших дворец, — прорычал абсолют, не сводя с меня взгляда.

— Если мне не изменяет память, то во время нападения использовали другую модификацию энергетического оружия. Оно было куда мощнее этой пукалки, — почесав висок, произнёс Император. — Как бы там ни было, опустите парня на землю. Он всё же пытался помочь. — После этих слов абсолют тут же отпустил меня и зло пригладил мой помятый костюм. — Михаил Даниилович, за использование подобного вооружения у нас полагается каторга или смертная казнь. Но вы лишь недавно приняли бразды правления родом, и я буду снисходителен. Отдайте револьвер и считайте, что конфликт улажен.

— Как прикажете, Ваше Величество, — поклонился я и нехотя передал абсолюту Дырокол. Идиоты. Думаете, у меня всего один такой? А вслух я добавил. — Благодарю за милость, оказанную мне.

— Бросьте. Это пустое. Среди аристократов вы один из немногих проявили отличные боевые навыки. Остальные превратились в разжиревших упырей, хлещущих кровь из кровоточащих ран Империи. Служите с таким же рвением, и очень скоро ваш статус повысится. — Император отвернулся и пошел вслед за первым абсолютом, а потом окликнул моего нового «знакомого». — Князь Трубецкой, вы идёте?

— Да, Ваше Величество, — буркнул абсолют и тише спросил. — Как тебя зовут, сопляк?

— Граф Багратионов, — ответил я, глядя ему в глаза.

— Ха. Тогда понятно. Ваш род вымер именно из-за такого поведения. И ты сдохнешь, если не начнёшь вести себя уважительно со старшими.

— Надеюсь, если и придётся помирать, то от вашей руки, — усмехнулся я и протянул абсолюту руку, готовясь похитить у этого кретина доминанту, пока никто не видит.

Презрительно скривившись, он шлёпнул меня по тыльной стороне кисти, отбросив её в сторону.

— Наглый щенок, — фыркнул он и пошел вслед за Императором.

— Рад знакомству, — кивнул я, намекая на то, что это он представился «наглым щенком».

Да, мои шутки могут выйти боком, вот только и преклонение колен обернётся ровным счётом тем же самым. Ведь не зря же Черчесов меня предупреждал, говоря: «Аристократы — это клубок змей. Прояви слабину, и они сожрут тебя. Прояви твёрдость, и они впервые в жизни познают страх». А значит, буду твёрд как кремень! Или как нефритовый стержень? Впрочем, не важно.

Я вошел в Императорскую ложу, надеясь найти там хотя бы волосок с головы Романова, но всё что обнаружил, так это патлы матери Артёма. Увы, её доминанты я уже поглощал. Перевалившись через парапет, увидел Пожарского и Водопьянова; они о чём-то громко спорили, и казалось, дело вот-вот дойдёт до драки, но нет. Всё ограничилось криками и размахиванием руками.

Помимо этого я заметил ещё кое-какие странности. Во время диалога эти двое, словно конфеты, забрасывали в рот Слёзы Мироздания. А ведь говорили, что слёзы токсичны и влияют на мозг, как наркотик, даруя ощущение всемогущества. Хотя, о чём это я? Пока что все абсолюты, которых я встречал, выглядели дураками, опьянёнными необузданной силой.

Поодаль от этой парочки стоял князь Шереметев. В отличие от Пожарского и Водопьянова, он был изранен, вымотан и покрыт кровью с головы до ног. Полагаю, Шереметев внёс наибольший вклад в победу, а Пожарский с Водопьяновым только развлекались. И знаете, что? Шереметев не употреблял Слёз Мироздания. Мог быстро восстановить силы, но не стал этого делать. Занятно… А это мой шанс!

Я спрыгнул с балкона на первый этаж, поскользнулся в луже крови и едва не рухнул на пол. С огромным трудом устояв на ногах, я направился к Шереметеву. Он меня заметил и устало произнёс:

— Не благодари.

— Эммм… Я и не собирался, — нахмурился я. — Просто хотел помочь.

Я схватил абсолюта за предплечье, на котором красовалась глубокая рана, и влил в него остатки своей маны, используя доминанту «Энергетического паразита».

— Какого чёрта⁈ — прорычал Шереметев, отдёрнув руку, а после удивлённо приподнял брови. — Ого. Парень, что ты сделал со мной?

— Поделился маной, — улыбнулся я. — Не благодарите.

— Я и не собирался, — усмехнулся абсолют. — Как тебя зовут-то?

— Михаил Багратионов, — представился я.

— Багратионов, значит, — задумчиво и с какой-то горестью в голосе произнёс абсолют. — Я запомню, — кивнул он и протянул мне руку, которую я тут же пожал. — Ну а я…

— Князь Шереметев, — закончил за него я и добавил. — Рад знакомству.

— Лучше бы это знакомство произошло при совсем других обстоятельствах. — Он окинул взглядом зал, залитый кровью, а в следующее мгновение у князя зазвонил телефон. Вытащив пластмассовый прямоугольник, он тяжело взохнул, увидев на экране надпись «Император». — Прошу меня простить. Дела.

— Да, разумеется, — кивнул я, видя, что Водопьянову и Пожарскому так же поступил звонок.

Хммм, интересно, как Император это провернул? Или уже изобрели групповые звонки? Подняв взгляд, я заметил, что Артём завершил разговор с матерью и смотрит на меня, прислонившись к парапету балкона. Я же не спешил идти к брату. Вместо этого стал шастать туда-сюда, наступая как можно в большее количество луж с кровью.

Тут было бесконечное количество доминант от цвета нации! Разве можно упускать такой шанс? С другой стороны, как раз эти представители цвета нации бесславно померли, может оказаться, что они были не так уж сильны. Да это и не важно! Важно то, что у меня на ладони была кровь Шереметева. Голосок Ут уже прожужжал мне все уши, да если честно, я и сам не желал больше ждать.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Контроль маны»,

«Фехтование»,

«Меткий стрелок»,

«Мастер клинков»,

«Молниеносная реакция»,

«Поясничные протрузии»,

«Высокое внутричерепное давление»,

«Сила гиганта»,

«Громовержец»…

Там были ещё десятки других доминант. Шереметев определённо был одарён, чертовски сильно одарён; но больше всего меня заинтересовала одна доминанта.

«Конгломерат Громовержец — дарует носителю возможность управлять магией молний, повышенную сопротивляемость к магии молний. Также носитель способен многократно увеличивать скорость движений, что пагубно влияет на его самочувствие и сильно нагружает тело, вызывая множественные разрывы мышечных волокон».

— Конгломерат? — пораженно прошептал я.

Никогда ранее я не встречал ни людей, ни тварей, у которых был бы конгломерат. Впрочем, я никогда ранее и не встречался с абсолютами. Эти люди находятся на вершине пищевой цепи, а значит, и способности у них весьма и весьма неординарные.

— Миша! — окликнул меня Артём, вырвав из размышлений.

«Поглотить» отдал я мысленную команду и рухнул на пол, залитый кровью. Да, сейчас не лучший момент для получения новых доминант, но я опасаюсь, что кровь сотрётся или смоется, или чёрт его знает? Отрубят мне руку? Всякое может случиться. А я не могу упускать возможность разжиться доминантами абсолюта!

Несмотря на то, что я упал и стал корчиться от боли, на это практически никто не обратил внимания. Здесь таких болезных и покалеченных был полный зал. Многие аристо были при смерти. Орали от боли, бились в предсмертной агонии. Другие валялись на полу со сломанными ногами и руками. Белёсые кости проглядывали через дорогие одежды, окроплённые кровью.

Радует, что боль быстро прошла. Артём помог мне подняться и с тревогой спросил:

— Ты как?

— А ты как? — ответил я вопросом на вопрос.

— Нормально. Потом расскажу, — сухо произнёс Артём, явно недовольный результатом беседы с мамашей. — Что будем делать? — Увидев улыбку на моём побледневшем лице, он произнёс. — Только попробуй сказать «снимать трусы и бегать». Влеплю такую затрещину, что снова окажешься на полу.

— Как скажешь, братишка, — усмехнулся я, оперевшись на его плечо. — Идём отсюда. Полагаю, бал завершен.

Мы не спеша двинули на выход мимо банкетных столов, но не успели сделать и десятка шагов, как вдруг замерли, поражённые необычной картиной. Посреди разрухи, окровавленных стен и разбитой мебели, не стесняясь никого, сидел Хрюн. Французский бульдог деловито пожирал остатки торта, размазывая крем по плоской морде.

— Хрюн⁈ — удивлённо выдохнул я. — Ты какого чёрта здесь делаешь?

Пёс поднял голову, посмотрел на меня с видом полного недоумения, будто я задал глупейший вопрос.

— А на что похоже? Жру торт, — важно заявил он, продолжая причмокивать. — Кстати, ванильный крем выше всяких похвал! Хочешь попробовать?

— А ну, пошла отсюда! Псина вшивая! — прокричал официант, шуганув пса полотенцем.

Хрюн глухо гавкнул, явно возмущённый таким бесцеремонным отношением, и быстро рванул прочь, чуть не сбив с ног одного из раненых аристократов. Радовало, что я стоял достаточно близко к псу и говорил весьма тихо. Сомневаюсь, что кто-то услышал наш разговор. Во всяком случае, крики раненых были куда громче, чем чавканье Хрюна.

Покидая зал, я заметил Инессу Матвеевну, смотрящую на нас со второго этажа. Высокая стройная женщина смотрела на сына с холодным восхищением. Но даже в этот момент её лицо сохраняло отчуждённость и высокомерие. Артём её тоже заметил.

— Она сказала, что я неплохо сражался, — подал голос Артём. — А потом добавила, что я мог бы показать себя и получше.

Я видел, как лицо Тёмыча на мгновение исказилось от боли и досады.

— Для некоторых людей мы всегда будем недостаточно хороши — вне зависимости от того, что делаем. Просто забей. Ты сражался превосходно. Куда лучше, чем все эти толстожопые аристократы, отправившиеся в последний путь сегодняшней ночью.

— Спасибо, — улыбнулся Артём, посмотрев на меня с благодарностью.

Мы вышли на улицу, оставив за спиной разгромленный дворец и бесконечный гомон выжившей знати. Ночная улица встретила нас прохладой и тишиной. Мы быстро поймали такси и уже собирались садиться, когда из темноты снова выскочил Хрюн.

— Крутая туса была, да? — весело спросил пёс, тяжело дыша после пробежки. — Вам, кстати, с собой еды в контейнеры не наложили? Я бы с радостью сожрал ещё что-нибудь. А то этот официант, паскуда, всю малину обломал.

— Они там все в штаны наложили — какие уж контейнеры. — Усмехнулся Артём.

— Ты как здесь оказался? — устало спросил я посмотрев на псину.

— Так я ж к твоей душе привязан. Могу в любой момент оказаться рядом, — гордо заявил он, выпятив грудь. — Решил проверить, всё ли у вас хорошо, ну и…

Договорить он не успел. На бешеной скорости по улице пронёсся автомобиль и с глухим ударом снёс Хрюна прямо с дороги. Пса намотало на колесо и протащило по асфальту несколько метров.

— Ублюдки! Вы чего на дороге встали⁈ — с яростью закричал водитель, выскакивая из машины. — Я графа Вяземского везу, а вы…

Я собирался дать в морду наглому водиле, как вдруг заметил, что Хрюн, бодро выбрался из-под машины. Морда пса выражала вселенскую обиду. Недолго думая, он запрыгнул на капот автомобиля, поднял лапу и бесцеремонно пописал на капот вместе с лобовым стеклом.

Зеленоватая жидкость, светящаяся в ночи, зашипела и тут же начала разъедать металл, превращая дорогую машину в дымящуюся груду расплавленных обломков. Мерзко захихикав, Хрюн тут же исчез в синеватой вспышке портала. Водитель услышал шипение и обернулся, с ужасом видев быстро тающий автомобиль. Беспомощно размахивая руками и бормоча проклятия, он стал скакать вокруг колымаги, хватаясь за голову.

Улыбаясь, мы с Тёмычем, сели в подъехавшее такси, спокойно закрыли дверь и отправились в отель. Машина плавно тронулась, унося нас в замерший в предвкушении великих перемен Хабаровск. Даже те, кто спали, скорее всего понимали, что новый день будет намного тяжелее предыдущего. А чтобы нам всем было ещё тяжелее, я снял с себя туфли.

— Фу! Ты что творишь? — возмутился Артём.

— Решил устроить газовую камеру, — усмехнулся я. — Господин водитель, если не желаете помереть от удушья, то рекомендую ехать быстрее. Щедрые чаевые будут сопутствовать быстрой езде.

— Хе-хе. Сделаем, — засмеялся водитель и на всякий случай открыл форточку.

Артём рассмеялся, впервые за вечер искренне и по-доброму. Я же прижал туфли к груди и берёг их, как зеницу ока, ведь на них было полным-полно образцов ДНК. И пока такси мчалось к нашей гостинице, я подумал, что несмотря на весь хаос и безумие этого дня, я ни за что не променял бы эту жизнь на другую, ведь сейчас у меня есть семья.

— Чё лыбишься, как блаженный? — спросил Артём, с опаской посмотрев на меня.

— Идиотина. Такой момент испоганил, — усмехнулся я, покачав головой, и мы поехали дальше.

По дороге в отель мы едва не свалились в глубокую воронку, выжженную в земле. Откуда она тут взялась, никто из нас не понимал, но я догадывался, что она осталась после появления железного воинства. Как их там называли? Орден Отрицания?

Погрузившись в Чертоги Разума я был атакован Галиной. Голем повис у меня на шее и что-то без умолку галдел. Я же настойчиво пробивался к пирамиде и похолодел, не увидев там новой доминанты.

— Ут! Ты же поглотила доминанту? — испуганно спросил я.

«Доминанта поглощена и перенесена в кладовую, так как доступных ячеек в магическом ряду не было», — пояснил ласковый вибрирующий голос.

Я облегчённо вздохнул и перевёл взгляд на кладовую, парящую в воздухе рядом с пирамидой. Из семи ячеек там было занято две. Первую занимала доминанта «Одна голова хорошо, а две — мутант», а вот вторая…

— Джекпот! — заорал я, срывая голос.

— Господин, я не Джек. Я Галя, — поправил меня голем, с тревогой заглянув в глаза.

— Да, я помню, — улыбнулся я и погладил её по волосам.

Во второй ячейке кладовки лежал конгломерат «Громовержец». Однако, была весьма серьёзная проблема… Как уже сказал Ут, свободных ячеек в магическом ряду не осталось, а значит, мне нужно переработать одну из имеющихся доминант. А что тут перерабатывать? Мне всё нужно! Да вы сами посмотрите:

Конгломерат «Владыка стихий» четвёртого ранга,

«Сопротивление ментальному воздействию» третьего ранга,

«Карманных дел мастер» третьего ранга,

«Ментальная клеть» третьего ранга,

«Пространственный обмен» третьего ранга,

Конгломерат «Душа Ифрита» третьего ранга,

«Клинки Аорт» третьего ранга,

«Энергетический паразит» третьего ранга.

Проклятье. Я не хочу ничего из этого перерабатывать. Но «Громовержец»… это конгломерат аж пятого ранга. Вот же, зараза! Да меня жаба сейчас придушит! Ладно. Похоже, выход только один. Мне нужно как можно скорее повысить уровень пирамиды и получить новый модификатор. Если повезёт, там будет ещё одно расширение ячеек, а если нет… То будет больно. Мучительно больно.

— Ну всё, приехали, — подал голос водитель, и я вернулся в реальность.

Я расплатился и вылез из автомобиля. Артём посмотрел на меня, как на умалишенного.

— Ты чего босиком-то?

— Говорят, для здоровья полезно, — отмахнулся от него я, а по ментальной связи передал Серому сообщение для Егорыча.

К моему возвращению Егорыч должен собрать образцы крови у всей гвардии Черчесова, а также всех архаровцев. Настало время стать значительно сильнее.

Глава 10

Поспать не удалось. Чёртовы Имперские патрули всю ночь выли сиренами, носясь по городу. Проводили розыскные мероприятия! И как думаете, нашли хоть что-то или кого-то? Конечно, нашли. Этим самодурам нужно отчитаться перед Императором-батенькой и показать, как доблестно они могут работать!

Загребли пару десятков китайских торговцев, избили до полусмерти и повесили на них организацию теракта. Бедные узкоглазые скорее всего даже не понимали, о чём их спрашивают. Откуда я всё это знаю? На противоположной стороне дороги был магазинчик мебели под названием «Джек и Чан». Забавно, но владелец бизнеса даже отбивался. Вынес зубы трём гвардейцам, а потом его шарахнули молнией и отволокли в машину.

Вот такая она, внешняя и внутренняя политика. Подходишь по приметам? Добро пожаловать в пыточную камеру! А там сознаешься в чём угодно, главное, чтобы палач был умелым. Тем не менее, нас с Тёмычем не беспокоили.

Часов в пять утра мы поняли, что шансов вздремнуть ровным счётом никаких, а следовательно, в отеле делать нам нечего. Вызвали такси и поехали на вокзал. Вокзал оказался оцеплен, как режимный объект.

Досмотр документов, обыск, повторная проверка документов и очереди, бесконечные, мать их, очереди! К кассам мы пробились в начале десятого. Купили билеты и с невероятным наслаждением погрузились в купе.

Взмыленная проводница с вьющимися волосами заскочила в наше купе и, задыхаясь, выпалила:

— Господа, будете что-то кушать? Может, выпить желаете? А то у нас тут дурдом, ей богу. Нет, ну что вообще творится в наше время? Нападение на Имперский дворец? Это как вообще? Если силовики профукали такое, то простой люд и вовсе никто не защитит. Кому мы нужны? — Она вывалила на нас все свои страхи и возмущения. Думаю, поток жалоб на судьбу продолжался бы бесконечно, если бы я не взял всё в свои руки.

— Увы, любая власть в первую очередь защищает лишь себя, и только во-вторую, а может, и в третью — обычный люд, — согласно кивнул я, прерывая тираду проводницы, и резко перешел к делу. — Будьте добры, два стейка, уху, чесночные булочки, беляши, пирожки с яблоками и графин морса. А то из-за этих чёртовых нападений мы с пяти утра в очереди на вокзал торчим. С голоду помираем, честное слово, — приложив руку к груди, проговорил я и протянул женщине сто рублей. — Это вам за скорость подачи.

— Поняла, — довольно улыбнулась она, забирая стольник. — Пятнадцать минут, и еда будет у вас.

Дверь защёлкнулась, оставив нас с Артёмом в относительной тишине. За окном носились люди, стараясь успеть на поезд, а кто-то уже опоздал и крыл фаллосами власть и придурка, устроившего обыск на входе. Как и обещала, проводница принесла еду через пятнадцать минут. Не сказать, что всё с пылу с жару, но еда тёплая, свежая, и на том спасибо.

Едва мы принялись жевать, поезд тронулся с места, мерно постукивая колёсами. Я с облегчением вздохнул, видя, что мы становимся всё дальше от Императорского дворца и того безумия, что произошло накануне. За окном мелькали золотистые поля пшеницы и небольшие деревеньки, залитые яркими лучами солнца.

Я сидел напротив Тёмыча, который выглядел мрачнее тучи. Его взгляд был прикован к ухе, в которой он вяло ковырялся ложкой. Было видно, что его что-то тревожило и это были явно не очереди и вчерашняя бойня.

— Рядовой, — окликнул я его, слегка пнув по носку ботинка. — Ты чего такой мрачный? Физиономия кислая, будто ты лимонов объелся.

Артём иронично улыбнулся. Возможно, ему понравилась шутка про рядового Свинину, либо часть про лимоны. А может, просто улыбнулся своим мыслям. Он словно колебался, стоит ли говорить о том, что на душе. Но, наконец, вздохнул и тихо произнёс:

— Да ничего особенного. Вчера мать посмотрела на меня так, будто я пустое место. Ты, наверное, никогда не чувствовал такого. Но… — он замялся, подбирая слова, и продолжил. — Как будто я гонюсь за недостижимой мечтой. Стараюсь, рву жилы. И как бы я ни был хорош, для неё всё равно останусь сыном, недостойным своей матери. Понимаешь?

— Конечно, понимаю, — кивнул я и попытался разбавить мрачную атмосферу шуткой. — Жилы рвёт он. Посмотрите на него. За семь лет всего-навсего освоил огненный шар. Тоже мне, трудяга, — хихикнул я и тут же получил пинок по берцовой кости.

— Да иди ты, — улыбнулся Артём немного бодрее. — Она сказала, мол, я должен вырасти сильным мужчиной, достойным любви, а не выпрашивать любовь у матери…

— Знаешь, что я тебе скажу? — задумчиво произнёс я.

— Ну-ка. Удиви меня своей сопливой жизненной мудростью, — поддел меня Артём, откинувшись на спинку сиденья.

— Удивлю. Не переживай насчёт этого, — кивнул я. — Порой мы стучимся в закрытые двери, думая, что за ними нас ждёт нечто прекрасное. Но они не открываются. Мы пинаем ногами, берём лом и пытаемся выкорчевать дверь, ведь вот оно, счастье! Только протяни руку! Ещё немного усилий и… — Я сделал театральную паузу, чтобы ещё сильнее завладеть вниманием брата. — Потратив огромное количество времени и сил, мы открываем эту дверь, а за ней нет ничего. Лишь разбившаяся надежда и разочарование.

— Не понимаю, к чему это ты… — нахмурился Артём, сложив руки на груди.

— К тому, что всегда есть открытые двери, за которыми скрываются вещи куда более значимые и интересные. Не зацикливайся на любви женщины, которая не способна тебе её подарить. — Эти слова кольнули Артёма в самое сердце, я видел, как его лицо дёрнулось в этот момент, поэтому настало время использовать секретное оружие! — Лучше иди сюда, я тебя сам расцелую!

Я набросился на Тёмыча и стал в шутку тянуться к нему, чтобы чмокнуть в щёку. Он же захохотал и принялся отбиваться.

— Аха-ха-ха! Уйди! Дурак! Да отвали ты! — ухахатывался он, отталкивая меня руками и ногами. — Помогите! Насилуют! — завизжал он, и в этот момент в дверь постучались.

— Мальчики, у вас всё хорошо? — спросила проводница из коридора.

Я замер, едва сдерживая хохот.

— Да! Всё нормально! Просто фильм смотрим! — выкрикнул Артём.

— А. Ну, тогда ладно. Приятной поездки, — произнесла женщина и ушла.

Я плюхнулся на своё место и синхронно с Тёмычем залился смехом.

— Ха-ха. Мишка, ну ты и дурак, конечно. Глава рода, а ведёшь себя, как ребёнок, — вытирая слёзы, проговорил Артём. — Но знаешь, что? Спасибо тебе, — серьёзно произнёс он, глядя мне в глаза.

— Рад, что тебе пришлась по душе моя «сопливая» мудрость, — передразнил я брата и увидел, как тот замахнулся, чтобы швырнуть в меня подушкой, но остановился на полпути. — Вот-вот. Не стоит, а то и эту подушку я присвою себе. Стану не только властелином каши, а ещё и подушечным властителем!

— Пердушечным властителем, — хихикнул Артём и, надув щёки, издал протяжный звук, как будто кто-то испортил воздух. На это я лишь улыбнулся. Тёма вернулся к еде, а после добавил. — Знаешь, а ведь я когда-то хотел тебя убить…

Я фыркнул, будто это сущий пустяк.

— Тём, поверь, я до сих пор хочу свернуть тебе шею, — сказал я, не скрывая усмешки. — Если бы ты не был моим братом, так бы и сделал.

— Насчёт этого… — он замялся. — Вообще-то мы с тобой не кровные родственники.

— Кто тебе сказал такую чушь? — изумился я.

— Мама сказала, что моего настоящего отца убил Архаров, а после взял нас в плен, как трофей, — голос его был полон досады и злости.

— Ох и брехливая сука твоя мамаша, — выдохнул я, закатив глаза.

— Эй! Не смей так говорить… — встрепенулся Артём. — Хотя, в этом ты тоже прав. Но с чего ты взял, что я твой кровный родственник?

— У меня есть доминанта, с помощью которой я могу видеть кровных родственников. И знаешь, что? Я вижу тебя. А ещё Императора и его мать. Понимаешь, что это значит?

— Чего⁈ — выпучив глаза, спросил Артём. — Мы что, с Императором…? Ты и я? Серьёзно?

— Вот такие дела, Артём Константинович. Ты родной сын Архарова. Отца твоего он не убивал, так как он и есть твой родной отец. Более того, мы с тобой своего рода представители голубой крови.

— Сам ты голубой, — возмутился Артём.

— Дурак. Я имею в виду, что в наших с тобой жилах течёт та же самая кровь, что и у Императора. А что это значит?

— Мы можем унаследовать трон… — прошептал Артём, пораженный таким откровением.

— Именно так, — улыбнулся я, схватив со стола беляш. — Правда, вероятность этого невероятно мала и должны сойтись все звёзды.

— Да это и так понятно, — кивнул Артём. — Охренеть. Я Имперских кровей, — неверяще проговорил он. — И всё же, я не возьму в толк, почему мать всю жизнь меня обманывала?

— Женское сердце — весьма непростая штука. Им правит не логика, а эмоции. Не берусь утверждать, но думаю, Архаров весьма сильно обидел твою маму. Впрочем, это не оправдывает её отношения к тебе.

— Ты прав, — резко погрустнев, практически шепотом сказал Артём.

— Ты чего опять нос повесил? Захотел ещё немного братской любви⁈ — возмутился я, привстав с сиденья.

— Так, жуй свой беляш и не лезь ко мне своими масляными ручонками, — произнёс Артём, широко улыбнувшись, а для убедительности взял со стола вилку и направил её в мою сторону.

— Понял. Мне проблемы не нужны, — хмыкнул я, подняв руки вверх.

Поезд продолжал катить по рельсам, приближая нас к Кунгуру. Где-то далеко были новые заботы, грядущие сражения, перемены, а в нашем купе всегда была еда, хорошее настроение и море историй. Я травил байки о прошлой жизни, выдавая их за истории, которые прочитал в книгах. Артём удивлялся и с упоением слушал, поражаясь фантазии автора. Хе! Фантазия. Увы, всё это я пережил на собственной шкуре и не всегда события были радостными.

Две недели промелькнули, как один день. Поезд мягко замедлил ход, и за окном, словно из ниоткуда, возник вокзал Челябинска. Я поднялся с места, чувствуя, как всё тело ноет от долгой дороги. Пока Артём сонно потягивался и потирал глаза, я выглянул в окно и увидел похоронную процессию… Упс… Похоже, в нашем поезде везли тело Юсупова, вызвавшего меня на дуэль.

На душе стало как-то неприятно. Да, он сам решил вызвать меня на бой. Но не люблю я убивать без лишней на то необходимости. Вздохнув, я достал телефон и открыл новости. Сердце тут же забилось быстрее от заголовка:

«Массированные боестолкновения на границе с Китаем. Российская Империя несёт катастрофические потери».

Я нахмурился, вспоминая эти чёрные фигуры, покрытые бронёй. Этих чёртовых рыцарей из Ордена Отрицания было от силы пять десятков, а они сумели убить сотни аристократов, владеющих магией. Чересчур много для одного нападения. А ещё, бои проходят слишком близко к Хабаровску… а значит, слишком близко к моему родному отцу. Паршиво. Весьма паршиво.

«И что делать?» — тревожно подумал я. Я не могу дать отцу погибнуть. А с другой стороны, и сделать ничего не выйдет. Его держат глубоко под землёй, единственный шанс туда проникнуть — это взять штурмом дворец. Вот только теперь я знаю силу абсолютов. Если хотя бы один из них окажется поблизости, то меня прихлопнут как комара.

Когда мы с Артёмом выходили из вагона, происходила выгрузка тела Юсупова. Извлекали его в закрытом гробу, на крышке которого был герб рода Юсуповых в виде антилопы, из-под копыт которой летели золотые монеты. Показательно то, что тело забирали два десятка слуг. Буднично, холодно, безразлично. Пара человек стояла в сторонке. Они курили, посмеиваясь.

— Слыхал? Говорят, что жена Юсупова подала на развод и потребовала, чтобы суд признал мужа недееспособным, — произнёс Артём, покосившись на слуг.

— Воистину, змеиный клубок, — вздохнул я.

— А ещё говорят, что Казимир Аркадьевич, которого ты одолел, прожил дольше отведённого срока.

— В каком смысле? — спросил я, приподняв бровь.

— В прямом. Вон та парочка шепчется, мол Казимир был тем ещё сорвиголовой. За год мог до двух десятков раз назначать дуэли. Если верить словам слуг, то дуэли он назначал лишь тем, кого легко мог одолеть.

— Видать, вызвав меня на дуэль, он просчитался.

— На каждую хитрую гайку найдётся болт с резьбой, — философски отметил Артём, и мы направились на парковку перед вокзалом.

Таксист заломил тройную цену, но желания спорить не было. Оплатили поездку и двинули на выселки Челябинска, развлекаясь бесконечным трёпом.

— Вы слыхали? Говорят, жинка нашего графа — та ещё шлёндра. Какого-то барончика молодого под крыло взяла и на развод подала. Аркадия Емельяновича, значит, умалишенным признают, всё имущество на неё отпишут — и всё, — таксист цокнул языком, как будто это что-то означало.

— Что, всё? — спросил Артём.

— Да нихрена. Был род Юсуповых — и нет его. Станем ходить под какими-нибудь Карамультуковыми или Землехрюковыми. Хотя, нам какая, нахрен, разница? Верно говорю? Всё равно спину гнуть во благо господ, — усмехнулся водила. — Куда прёшь, баран⁈ — заорал таксист, когда его коллега попытался просочиться вперёд нашей машины.

Водитель крутанул ручку радио, и оттуда хлынул поток новостей:

«Срочные вести с Дальневосточной границы! Чёрное воинство Китая захлестнуло приграничный город Бикин. Несмотря на отчаянное сопротивление, нашим войскам пришлось отступить на тридцать километров до села Лермонтовка. Враг понёс огромные потери, однако продолжает искать бреши в нашей обороне, дабы развить успех…»

Водитель, снова цокнув языком, выключил радио и с досадой произнёс:

— Вот же, черти косоглазые. Хрена им от нас надо?

— Узкоглазые, — поправил его я.

— Чё? — нахмурился водила. — Да какая, нахрен, разница? Главное, то что мы живём далече от границы, а значит, нас эти желтомордые не достанут.

— Ага. Зато достанет аномальная зона, — усмехнулся я, уставившись в окно.

— Ну, ты это. Не каркай, что ли, — с испугом проговорил таксист. — Даст бог, Титов и молодой Черчесыч выстоят. Здоровья им и успехов в спасении наших грешных задниц.

Услышав это, я невольно расплылся в улыбке. Знал бы он, кого сейчас везёт, поди, и денег бы за проезд не взял. Я посмотрел в зеркало заднего вида на лицо водилы и понял, что нет. Этот бы точно взял деньги, возможно, по десятикратному тарифу.

Таксист высадил нас на автобусной остановке и умчался с такой скоростью, будто за ним гналась сама смерть. На остановке сидела старушка с корзинкой, наполненной поганками… Она заметила мой взгляд и тут же проскрежетала:

— Чё пырисься своими ведьмиными глазищами⁈ — зло выкрикнула она.

— Порчу хочу навести, — усмехнулся я.

— Изыди! Ирод окаянный! — взвизгнула старуха и швырнула в меня поганкой.

Гриб пролетел от силы метр и разбился об асфальт. Возникла немая пауза. Старуха пялилась на меня, я на неё. Сморщенная рука медленно потянулась за новым грибом, чтобы повторить бросок. Я же резко нагнулся, будто собирался схватить с земли камень. Старуха отдёрнула руку и зажмурилась. Я же поправил завязанные шнурки и с улыбкой двинул дальше.

— У-у-у, проклятущий! Пшел вон отседава! — завизжала она, поняв, что я не собираюсь её обижать.

— Совсем из ума выжила, — хмыкнул Артём и покрутил пальцем у виска.

— Тогда сделаем так, чтобы крыша у неё окончательно потекла, — заговорщически прошептал я, зная, что старуха наблюдает за нами.

Артём внезапно исчез в пространственном кармане, и я пошел вперёд в гордом одиночестве. За спиной послышался истошный визг бабки и новые проклятья в мой адрес. Я же призвал из хранилища автомат так, чтобы его не было видно из-за моей спины. Аккуратно снял с предохранителя, взвёл затвор и произвёл выстрел. Громыхнуло на всю округу, благо кроме меня и бабки никого рядом не было. Я же заорал, срывая глотку:

— О, великий! Забери меня в свою обитель!!!

А в следующее мгновение использовал пространственный обмен. Представляю лицо старухи в момент, когда и я исчез. Ну да чёрт с ней. Пришлось порядком пострелять, прежде чем мы снова вернулись в Кунгур. Я вытащил брата из пространственного кармана и оказалось, что на этот раз он решил вздремнуть в ожидании, пока я достигну места назначения. Сонно потирая глаза, он спросил:

— Мы чего так быстро приехали? Я надеялся, что хотя бы часа четыре смогу поспать.

— Так иди спи. Кто тебе мешает? — улыбнулся я. — На сегодня у нас дел ровным счётом никаких.

— Ага. Так и поступлю, — кивнул Артём и ушел.

Я же направился в управу, где часа четыре разговаривал с Гавриловым и Барбоскиным. Рассказал о нашей поездке и её результатах. Они поведали о том, как прошел месяц, в течение которого мы отсутствовали. В целом, ничего интересного. Зараженные твари периодически атакуют, но Егорыч возвёл длинную стену, на которую посадил снайперов. Они отстреливают живность, после чего её благополучно сжигают.

Ах, да! Ещё были и радостные вести. Сестрёнка начал толкаться. Вот только узреть сие чудо мне не удалось. Выйдя из управы, я наткнулся на Юрия и бабушку. Они уволокли меня в столовую, где следующие два часа я повторно пересказывал итоги нашей поездки.

— Жаль, что ты не прикончил этого ублюдка, — с досадой произнёс Юрий.

— Ты глупости-то не говори. Если бы Миша попробовал это сделать, то в лучшем случае поселился бы в темнице вместе с вашим отцом. А скорее всего, Мишку бы убили, — парировала бабушка. — Всё он верно рассудил.

— Согласен. Ерунду ляпнул. Просто он был так близко…

— Шанс ещё подвернётся. Главное, продолжать верить и искать возможности, — сказал я, вселяя надежду в сердца родственников.

— Вот. Вроде, годков мало, а говорит, как настоящий глава рода, — заявила Маргарита Львовна, подняв палец вверх. — Учись, Юрка.

— Ага. Учусь, — улыбнулся брат. — Кстати, образцы крови, которые ты просил, собраны. Вышло около тридцати тысяч экземпляров.

Услышав это, я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Проклятье. Меня ждёт очень болезненный период в жизни, если не сказать большего. Ну а что поделать? Я сам желал этого. Заварил кашу, теперь придётся расхлёбывать.

Глава 11

В Дреморе мне приходилось убивать разных чудовищ. Одним из которых была Кровавая барыня. Старуха совсем свихнулась и решила, что омовение кровью девственниц сделает её моложе. Дура. Лучше бы к косметологу сходила. Но сейчас не об этом. Я стоял в морозильной камере и любовался на гигантский стеллаж, заставленный десятками тысяч пробирок, в которых была кровь.

Если я с чувством, толком и расстановкой начну поглощать эти доминанты, то потрачу на это минимум полгода. За это время Хабаровск может пасть. В таком случае отец погибнет и вся остальная часть Империи погрузится в хаос. Орден Отрицания пройдёт железной поступью по нашим землям, сметая всё на своём пути. Весьма паршивая перспектива. А значит, остаётся только одно…

— У нас есть двухсотлитровая бочка? — не оборачиваясь, спросил я у Юрия, ждавшего меня у входа в морозильник.

— Найдётся. А зачем тебе?

— Хочу принять ванну. Направь сюда пять человек. Пусть переливают кровь из пробирок в бочку.

Обернувшись, я увидел удивлённое лицо брата. Но задавать вопросов он не стал, всё и так было очевидно. Кивнул и отправился выполнять приказ. Я же остался в морозилке один.

— Не совершаю ли я чудовищную ошибку? — спросил я в пустоту, задумчиво глядя на пробирки.

На всякий случай решил спросить у Ут.

— Какова вероятность выживания, если я единовременно поглощу тридцать тысяч доминант?

В голове прозвучал ласковый голос моей помощницы:

«Вероятность равна ста процентам. Однако, из-за чудовищной боли, которую вам придётся пережить, существует сорокапроцентный шанс сойти с ума».

— Вот как, — усмехнулся я. — Значит, придётся в первую очередь развить ментальную устойчивость. Ут, как думаешь, этих доминант будет достаточно для повышения какого-либо конгломерата до пятого ранга?

«Если среди образцов будут высокоранговые доминанты, то это возможно».

Пришлось тяжело вздохнуть. Если бы у Черчесова была куча магистров, он бы с лёгкостью уничтожил Архарова. Увы, таковых не было. Да и во всём моём воинстве только Юра достиг ранга магистра, а следовательно, максимум, на который я могу рассчитывать, это четвёртый ранг. Что тоже неплохо. К чёрту это, сперва нужно разобраться с Остапом и его командой.

Я быстрым шагом вышел из здания и нос к носу столкнулся с Ежовым. Глаза выпучены от ужаса. Нервно мнётся, теребя ворот рубахи, не зная, как начать разговор.

— Если ты отлынивал от работы на ферме, пока меня не было, не бойся, убивать не стану, — улыбнулся я.

— Н-н-нет. На ферме всё впорядке. Есть кое-что, что я должен показать… — замялся Ежов.

— Надеюсь, это не фото твоей подружки, — улыбнулся я, но Ежов шутку не оценил.

— Что? Нет, конечно. В аномальной зоне я нашел десяток крестьян.

— Ну так веди их сюда. Мы же уже решили, что делать с новыми беженцами.

— Давай лучше я покажу, а потом ты сам примешь решение, что с ними делать, — осторожно произнёс Ежов и открыл портал.

Шипастый выглядел крайне встревоженным и слегка побледневшим — если, конечно, можно было оценивать состояние этого человека по оттенку его странной кожи. В его глазах был нешуточный страх.

Виктор Павлович открыл портал, а я, не задавая лишних вопросов, шагнул в синеватое марево. Я тут же утонул в темноте, по ушам ударил хлопок, а спустя миг перед глазами открылась странная и тревожная картина.

Десять потрёпанных крестьян сидели на земле, окружённые мощным энергетическим барьером. Их лица были застывшими и безэмоциональными, глаза бессмысленно смотрели в пустоту, а губы безостановочно шептали:

— Единый разум, единая цель. Единство с богом…

У меня по коже мгновенно побежали мурашки. Я сделал шаг ближе к барьеру и в этот момент почувствовал, как в груди шевельнулось отвращение. Из ушей и ноздрей крестьян медленно выползали тонкие красные черви. Они беззвучно ползли по земле, стремясь дотянуться до меня. Я невольно отшатнулся назад.

— В аномальной зоне таких полно, — тихо произнёс Ежов.

— Я уже сталкивался с чем-то похожим, — тихо сказал я, внимательно разглядывая извивающиеся создания. — Правда, там были разумные насекомые, созданные магией. Здесь же нечто иное…

Я использовал Всевидящее Око и увидел занятную картину. Под черепной коробкой крестьян бугрились десятки тонких синеватых линий. Они извивались, словно змеи, и постоянно перемещались. Точно такой же энергетический рисунок был и у червей, выползших из ушей крестьян.

При первом приближении мне показалось, что черви сожрали мозги бедолаг и теперь управляют их мёртвыми оболочками, но нет. Все жизненно важные функции организма не только сохранены, но и работают многократно эффективнее обычного. Черви как будто стимулировали нужные области мозга для того, чтобы усиливать захваченные тела. С таким я ранее не сталкивался.

— Похоже на одержимость демонами, но вместо демонов черви, — проговорил я, медленно доставая из кармана телефон.

Открыл браузер и показал Ежову скриншот с фотографией Александра. Моего пропавшего брата. Шипастый мгновенно побледнел, будто увидел призрака:

— К-к-король Червей? — дрожащим голосом прошептал он.

— Выходит, я был прав, — задумчиво сказал я. — Это мой брат Александр. Судя по всему, он и есть тот, кто изуродовал этих крестьян. Но как я понимаю, он не один. — Я открыл следующую картинку и показал Ежову фотографию женщины в стальной маске. — Новая Императрица Китая. Узнаёшь её?

Ежов потерял дар речи и просто кивнул, не сводя взгляда с телефона. Я решительно потянул Ежова к порталу:

— Пойдём. Думаю, один человек сможет рассказать нам кое-что новое об этих тварях.

Покинув портал, мы отправились в мою родненькую десятиэтажку, куда я поселил нашего Оракула. Подходя к приоткрытой двери, я услышал невнятный бубнёж. На всякий случай постучал.

— Если занимаешься чем-то нелицеприятным, у тебя есть пять секунд, чтобы спрятать это в штаны. Раз, два, не успел, — произнёс я и вошел внутрь.

Наш молодой худощавый Оракул не засмеялся и даже не улыбнулся. Его отмыли, нарядили в чистую одежду, но глаза парня по-прежнему смотрели в неизвестность.

— Чтобы пришел бог, миллионам придётся вернуться в грязь, — прошептал он очередное пророчество.

— И всё же, как тебя зовут? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Алый дождь омоет многострадальную землю, даруя покой и прощение.

— Надо тебя к доктору отправить. Вдруг что-то со слухом? — озабоченно сказал я и протянул ему телефон с фотографией Пиковой Дамы.

Оракул взглянул на изображение — и его лицо перекосило странной судорогой. Глаза парня закатились, и он начал тихо, монотонно бормотать, словно читал древний текст:

— Где отражение тоньше стекла — там её лезвие уже скользит по сердцу… Она не убивает. Она вырезает из мира лишнее… Звук железа во сне — первый знак. Второй — отсутствие сна… Кто увидит её лицо — больше не узнает своё… Осколки стали — это письмена, вырезанные на телах грешников…

— Что она такое? Можно меньше воды и больше конкретики? — резко спросил я, схватив парня за плечи.

Он дёрнулся, словно пробуждаясь от кошмара, и взглянул на меня, дрожа от ужаса.

— Великое бедствие… — прошептал он прерывисто. — Предвестник бога.

Последние слова будто заморозили воздух в комнате.

— Опять эта чушь. Ладно, посмотри на вот этого парня. Он предвестник того же самого бога или другого? — cпросил я, показав Оракулу фото Александра.

И снова припадок. Глаза парня закатились, его стала бить крупная дрожь, а изо рта вырвались слова:

— Там, где живые молчат, а мёртвые улыбаются, он уже в костях отцов копается. Он не приходит. Он прогрызает. Те, кто чешутся без причины, уже избраны телом, но не разумом. Упадёт три капли крови. Две впитает земля, но третья вернётся к своему господину.

— Приём! — крикнул я, встряхнув Оракула.

Глаза мальчишки прояснились, и он рывком высвободился из моих рук и спрятался под одеяло. Его плечи ходили ходуном, а голос продолжал нашептывать туманные пророчества.

— Спасибо. Очень содержательный диалог, — вздохнул я.

— А что нам делать с крестьянами? Они же заражены… — спросил Ежов, с жалостью глядя на безумного парня.

— Подержи их в карантине, — устало сказал я и потёр виски. — Никого не выпускать, пока не поймём, как убрать эту заразу. И, Виктор Павлович, продолжай наблюдать за аномальной зоной. Если найдёшь что-то интересное, сообщи мне. Гаврилов снабдил тебя связью? — Ежов кивнул. — Ну и отлично. Звони в любое время дня и ночи. Кстати, как дети? Им тут нравится?

— Михаил Константинович, они без ума от счастья. Маргарита Львовна закармливает их сладостями. Да и вообще, в городе полным-полно интересных мест. Все довольны, — сообщил Ежов, и даже испуг на его лице сменился радостью.

— Вот и славно, — улыбнулся я, хлопнул Ежова по плечу, а сам направился на выход, бубня себе под нос. — Чего это с бабулей? Одаривает сладостями кого попало? Меня конфетами она особо не баловала. Хотя, мы и виделись раз в пятилетку. — Остановившись в дверях, я повернулся к шипастому и сказал. — Знаешь, Виктор Павлович, а ты молодец. Спасибо тебе.

— Э-э-э… Я-то чего? Я так, делаю всё, что от меня зависит, — смутился он и стал тереть шею. — Служу роду, Михаил Константинович.

— И я служу, — тихо произнёс я и отправился обратно к морозильнику.

Пока меня не было, Юрий пригнал не пять ребят, как я просил, а целых двадцать человек. Брат организовал своеобразный конвейер. Десятеро откупоривали пробирки, а другие ребята забирали их и выливали в двухсотлитровую бочку. Завидев меня, ребята вытянулись по стойке смирно.

— Продолжайте. Я тут тихонечко посижу. Покемарю.

Дверь морозильника была открыта, а охлаждение отключено. Я взял стул, устало упал на него и закрыл глаза. Не знаю, сколько прошло времени, но мне показалось, что всего мгновение. Меня тихонько похлопали по плечу.

— Михаил Константинович, мы закончили, — сообщил парень с оттопыренными ушами.

— Красавцы, — зевнув, ответил я. — А теперь брысь отсюда. И скажите Юрию, что за выполнение задания я даровал каждому из вас выходной и порцию шашлыка.

— Спасибо! — расплылся в счастливой улыбке ушастый, да и его товарищи тоже.

— Отдыхайте. — Я опёрся руками на колени и встал со стула.

Ребята выскочили из морозильника и прикрыли за собой дверь. Я выглянул в коридор, убедился что там никого нет, кроме мигающей лампочки, и, потянувшись к мане, захлопнул дверь морозильника, а после возвёл вокруг него каменный барьер. Не хочу, чтобы окружающие слышали мои вопли. Ни к чему это. Подойдя к бочке, я снял с себя одежду, подставил стул и запрыгнул в алую жижу.

Ледяная кровь обожгла кожу, а дыхание перехватило. В ту же секунду в голове взорвался многоголосый хор, состоящий из бесчисленных фраз Ут:

«Обнаружены образцы ДНК. Желаете ознакомиться?»…

«Резистентность к токсинам»…

«Обнаружены образцы ДНК. Желаете ознакомиться?»…

«Крепкие кости»…

«Меткий стрелок»…

«Обнаружены образцы ДНК. Желаете ознакомиться?»…

«Плоскостопие»…

«Катаракта»…

«Контроль маны»…

«Обнаружены образцы ДНК. Желаете ознакомиться?»…

«Обнаружены образцы ДНК. Желаете ознакомиться?»…

«Обнаружены образцы ДНК. Желаете ознакомиться?»…

Казалось, голова вот-вот лопнет от бесконечных голосов Ут, сливающихся друг с другом, словно безумное эхо, вторящее само себе. Тяжело дыша, я выкрикнул:

— Поглотить!

А в следующее мгновение я распахнул рот от чудовищной пронизывающей боли и забыл, как дышать. Тело содрогнулось в мучительной агонии, мышцы свело судорогой, сознание начало распадаться на части. Я ещё пытался сопротивляться, но боль была невыносимой. Тьма поглотила меня, и я провалился в бесконечную пустоту. Пустоту, за которой был свет. Свет прошлой жизни.

Я увидел битву при Фьёльдорфе. Поле, раскинувшееся до горизонта, затянуто туманом, над которым вздымались столбы чёрного дыма. Две армии столкнулись друг с другом, как две сокрушительные волны. Крики, хруст ломаемых костей, звон стали, треск магических разрядов — всё это смешалось в оглушительной симфонии смерти.

Я стою в самой гуще сражения, ощущаю под ногами скользкую от крови землю. Вокруг меня погибают десятки тысяч солдат, разрубленные мечами, пронзённые стрелами, разорванные на куски магией. Запах крови, дыма и гнили смешался с неистовым криком ужаса и страдания.

Мимо меня пробежал сержант Ордена Пламенного Рассвета, и я увидел, как огромный топор разрубает его пополам в метре от меня. Горячая кровь брызнула мне в лицо, заставив усомниться: реальность это или воспоминание?

Я почувствовал себя беспомощным винтиком в гигантском механизме смерти. Это была моя первая война. Война, в которой я лишь чудом остался жив. Внутри меня бушевала магия, столь мощная, что она могла перевернуть исход любой битвы. Однако… Перед глазами резко стало темно, а после сцена сменилась.

Я стоял в небольшой комнате, в тусклом свете свечей, у кровати, где умирал мой учитель Тэразин Бескровный, последний Великий Магистр. Его тело пожирала магическая чума. Кровавые прожилки пробивались сквозь кожу, постепенно сжигая его плоть изнутри. Я видел его лицо, покрытое потом и отражавшее страдание и отчаяние. Тэразин смотрел на меня с обречённой улыбкой, и в глазах затаилась немая мольба.

— Михаэль, — прохрипел он еле слышно, хватаясь за мою руку. — Пожалуйста… Я не вынесу больше… освободи меня от этой боли.

Я почувствовал, как сердце сжимается, а горло перехватывает. Тэразин Бескровный всегда был мне отцом и наставником, человеком, который сделал из меня архимага. Моя рука дрогнула, но я понимал, что другого выхода нет. Я медленно поднял ладонь, наполняя её теплом пламенной магии, и тихо прошептал:

— Пусть твоя новая жизнь будет лучше этой, учитель…

Моя рука легла на лоб старика и высвободила неистово бушующее пламя, испепелившее его в одно мгновение. Картина снова изменилась.

Я сижу в лаборатории, перед монитором, по которому двигается строка загрузки. Мерцают цифры: 97%, 98%, 99% — и вдруг всё замерло. Надпись ярко вспыхнула на экране:

«Ошибка! Обнаружена критическая ошибка!»

— Какого чёрта? — прохрипел я, пытаясь понять, что пошло не так.

На мониторе медленно проявилась новая надпись алыми буквами, от которой у меня всё похолодело внутри:

«Ты и есть ошибка. Ошибка, которую необходимо устранить!»

Сердце забилось с такой силой, что я проснулся, резко подскочив с постели. Я был покрыт холодным потом, дышал часто и тяжело. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в больничной палате, подключённый к капельнице. Рядом стояли мониторы, тихо попискивая и отслеживая мои жизненные показатели. Взгляд мой заметался по белым стенам, стараясь ухватиться за реальность, но в голове по-прежнему эхом звучали слова, которые я увидел на экране: «Ты и есть ошибка…».

Я медленно откинулся на подушку, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Но в глубине души, словно червь, шевелилась тревога. Это просто видение или пророчество? И вообще, какого чёрта я делаю в больнице? Я же был… Я поднёс руку к лицу и понял, что она неестественно тонкая. В палату вошла медсестра, вкатив следом за собой столик, на котором красовалась новая капельница. Увидев меня, она ахнула:

— Вы очнулись! Николай Петрович! Глава рода наконец-то пришел в себя! Николай Петрович!

Медсестра выбежала в коридор с такой скоростью, что я даже ничего не успел сказать. Что значит «наконец-то пришел в себя»? Сколько времени я валялся в отключке? Рывком я выдернул иглу из вены и скорчился от тупой боли. Сорвал с себя датчик, после чего аппарат жизнеобеспечения протяжно запищал.

— Да живой я, живой. Успокойся, — усмехнулся я, глядя на железяку, и попытался встать.

Ноги предательски подкосились, но я устоял, хоть и с трудом.

— Проклятье. Нужно одеться, а после разобраться с железной леди и любителем червей. Или как их там звали? Где моя одежда? — пробормотал я пересохшими губами и побрёл к шкафу, стоящему у входной двери.

«Предвестник бога…» — повторял я про себя, пытаясь понять смысл этих слов. Голова раскалывалась от напряжения, а мысли метались, пытаясь зацепиться за что-то важное. И вдруг воспоминание ударило в меня, словно молния. В памяти всплыл разговор с дядей Артуром. Его решительные глаза, пытающие яростью, и голос, хрипло произносящий: «Я убью бога».

— Нужно найти его как можно скорее.

Я порылся в шкафу и нашел там свою одежду. С трудом напялил её на себя и уже направился к двери, собираясь бросить всё и поехать на поиски Артура, когда путь мне преградила широкая фигура капитана Гаврилова.

Глава 12

На лице Гаврилова явно читалось раздражение. Он вошел в палату, запер за собою дверь и тихонько так прорычал:

— Михаил Константинович, твою мать. Ты, конечно, глава рода и всё такое. Но ты своей дурной башкой вообще думаешь?

— И я рад тебя видеть, — улыбнулся я. — В чём суть претензии?

— Ха. Претензии? Ты провалялся в коме три недели. Пришлось сказать твоей маме, что ты решил задержаться в Хабаровске. Хорошо, что ты её так и не навестил после возвращения.

— Три недели, значит? — задумчиво проговорил я, посмотрев на исхудавшую руку.

— На кой-чёрт ты в эту бочку с кровью полез? Решил сразу до ранга абсолюта перескочить? А если бы ты помер? — продолжил читать мне нотации Гаврилов.

— Станислав Карлович, не тебе меня учить, — отмахнулся я. — Ты как солдат знаешь что ради победы приходится идти на жертвы. А если перед тобой невероятно сильный противник, то на огромные жертвы. Ты про Китай и Италию что-нибудь слышал?

— Ну так… Краем уха, — опешил Гаврилов от моего напора, а я только сейчас понял, что мы с ним одного роста. Неслабо я вымахал.

— Это уже что-то. Раз ты в курсе происходящего, то должен понимать, что рано или поздно эта пакость докатится и до нас. Китай-то далеко, да. А вот церковь Единения может постучаться в наши двери хоть завтра. Те твари с червями внутри — это творения итальяшек. Ими руководит мой пропавший братец Александр, так называемый Король Червей. И если его войска двинутся в нашу сторону, то там будут не только люди, но и твари. Думаешь, мы справимся с ними имеющимися силами?

— Ну… — протянул Гаврилов, не нашедший, что сказать.

— Вот именно. Эта армада уничтожит всё на своём пути. И тебя, и меня, и маму. А раз так, то мог я сидеть без дела?

— Не мог, — нехотя ответил капитан, отведя взгляд.

— Я рад, что ты меня понимаешь. А теперь подставь отеческое плечо и отведи меня в столовую. Жрать хочется, сил нет.

— Хорошо, — вздохнул он. — Но после столовой сразу навестишь маму.

— Договорились, — кивнул я, и мы не спеша двинули в сторону столовой.

Оказалось, что за три недели нападения зараженных тварей участились. Пришлось мобилизовать всех магов Огня, перебросив их на границу с аномальной зоной. Неодарённые гвардейцы отстреливали живность, а после наступала пора её сжигать. Однако, потери постепенно росли. За три недели мы потеряли около четырёхсот солдат. Кого-то сожрали, а кого-то заразили червём. Таких приходилось убивать на месте.

Ещё Ежов порадовал. За эти недели он сообщил о шестидесяти близлежащих разломах и нанёс на карту около двухсот аномалий. По сути, у нас было всё для того, чтобы прямо сейчас начать зачистку разломов и отбросить аномальную зону назад, если бы не Король Червей… Он явно усложнит нашу задачу. Невероятно сильно усложнит, а может, и сделает её выполнение невозможным.

Гаврилов вывел меня на улицу, и я зажмурился от яркого света. Судя по всему, на дворе начало августа. Жарища жуткая. Огромные мухи как бомбардировщики летали по воздуху, громко жужжа. Я проводил одну из таких взглядом, и стало даже интересно, какую доминанту можно получить из такой вот пакости? Может, ожирение? Вон какие они толстые. А мне сейчас не помешал бы лишний жирок.

В столовой никого не было. Обед завершился, а до ужина далеко. Однако, увидев Гаврилова, дородная повариха пулей метнулась на кухню и приволокла оттуда всё, что было. Думаю, если бы мы не наведались в столовую, то она утащила бы эту еду домой. А было у неё немало. Щи, котлеты рыбные, гуляш говяжий, морс, слегка зачерствевший хлеб и сладкие вафли.

Я принялся орудовать ложкой, с чудовищной скоростью уничтожая провиант. Гаврилов сидел напротив и улыбался.

— Ну ты и проглот, — сказал он с какой-то гордостью в голосе.

— В здоловом теле — здоловый дух! — заявил я, не отрываясь от еды.

Я смёл всё предложенное минут за десять, а после попросил добавку. Нет, скорее, не попросил, а потребовал! Повариха улетела на кухню и притащила омлет из десяти яиц. Пока я уничтожал омлет, она быстренько начала жарить картошку. Делала она это непростительно долго! Поэтому чтобы я не съел её саму, ей пришлось отдать мне на откуп банку малосольных огурцов.

Я съел половину, а вторую оставил под картошечку, которая, к слову, вышла просто восхитительной! Однако, и этого мне не хватило. Взмыленная повариха смотрела на меня с ужасом. Судя по всему, она и не представляла, что кто-то может столько в себя запихнуть. Ну а чего она хотела? Благодаря доминантам еда усваивается раньше, чем успевает упасть в желудок.

Пришлось пожалеть женщину. Забрав Гава, я отправился на склад, где уничтожил ещё три комплекта сухого пайка. Хвала ублюдским галетам! Самая невероятная отвратительная мерзота, которую мне приходилось есть. Благодаря этим галетам мой неуёмный аппетит угас.

— Опасаешься Короля Червей, а в случае голодухи, можешь самолично сожрать всех нас, — усмехнулся Гаврилов.

Я добродушно улыбнулся и протянул капитану руку. Он без задней мысли пожал её и попытался высвободиться, но я не отпустил. Вместо этого притянул его кисть к себе и попытался укусить. В последний момент позволил Гаврилову вырваться и заливисто рассмеялся.

— Дурак, что ли? Я уж было подумал, что и правда грызанёшь, — улыбнулся капитан, поглаживая покрасневшую кисть.

— Расслабься. Жрать людей не собираюсь. — Выдержав театральную паузу, я тихонько добавил. — По крайней мере, пока.

— Знаешь, когда я тебя впервые увидел, даже не мог представить, что через каких-то пять лет стану твоим подчинённым.

— А ещё отцом, — поправил я его и приобнял за плечи.

— И это тоже, — смущённо произнёс капитан. — Кстати, в темнице до сих пор сидит твой приятель Остап вместе со своими подельниками. Считай, месяц уже томятся. Что с ними планируешь делать?

Я раздражённо выдохнул, осознав, что совершенно забыл про пленника.

— Сперва навещу маму, а после и с Остапом пообщаюсь.

— Вот это правильно, — кивнул Гаврилов, и мы не спеша пошли на выход, болтая обо всякой ерунде.

Мама… Она заметно округлилась. Сразу было ясно, что через два-три месяца ей предстоит рожать. Елизавета Максимовна, увидев меня, охала и ахала. Причитала о том, что я сильно похудел в этих проклятущих командировках. Но в то же самое время нахваливала и говорила, что гордится мной.

Её слова грели душу, а ещё, когда я приложил руку к животу мамы, меня в ладонь толкнула сестрёнка. Это было невероятно! Я даже не знаю, с чем сравнить это ощущение. Как будто тебе довелось прикоснуться к чему-то прекрасному. К новой вселенной, наполненной безграничным, ещё не раскрытым потенциалом.

Одним словом, в тот момент я забыл, как дышать. Я должен защитить это маленькое счастье. Любой ценой.

Я попрощался с мамой и отправился на парковку супермаркета. Гаврилов шел рядом с блаженной улыбкой.

— Надеюсь, дочка будет похожа на маму.

— Да, если она будет похожа на тебя, то замуж её никто не возьмёт, — хихикнул я и тут же получил подзатыльник.

— Тьфу, блин! Не каркай, — рыкнул Гаврилов. — Скорее бы её увидеть. А ещё… — его голос дрогнул, и капитан затих.

— Не переживай. Ты будешь отличным отцом, — произнёс я и положил руку на плечо Гаврилова.

— Думаешь? Я ведь только воевать и умею, а тут…

— О-о-о! Не переживай. Когда сестрёнка подрастёт, за ней начнут толпами бегать мальчишки, вот с ними и повоюешь.

— Ага, блин! Я этим бегунам шеи посворачиваю. Пусть только обидят моё золотце.

— Ты такой милый, что даже тошно, — хихикнул я, делая вид, что меня вот-вот стошнит.

— Да иди ты. Я же видел, как ты в улыбке блаженной расплылся, когда доча тебя в ладонь толкнула. — Гаврилов пихнул меня плечом.

— Есть такое дело. Удар у неё, пожалуй, посильнее твоего будет.

— Ха-ха. Даже не сомневаюсь в этом, — засмеялся капитан, но тут же посерьёзнел, когда мы спустились на парковку супермаркета. — Держим их на складе. Десятерых сковали цепями, ошейники с взрывчаткой на них нацепили, а Остапа вашего пришлось в карцер отправить. То и дело воду мутил.

— Он тот ещё интриган, — кивнул я, когда мы остановились у камеры, в которой содержали Остапа.

Стальная дверь со скрежетом отворилась, и я увидел лежащего на кровати парня. В комнате было темно и сыро, Остап тут же зажмурился от яркого света. Руки и ноги у него отсутствовали, а на лице была нарисована безжизненная усталость, но в глазах горел прежний упрямый огонёк.

— Привет, — спокойно поздоровался я, садясь на край кровати. — Рад, что ты всё ещё жив.

— Это по-твоему жизнь? Меня кормят из ложечки. Я даже задницу себе вытереть не могу, — фыркнул Остап, с ненавистью посмотрев на меня. — Лучше бы ты прикончил меня.

— Обязательно прикончу. Но сначала ответь мне на один вопрос. Где найти Преображенского? Я навещу его, как ты и хотел.

Остап холодно усмехнулся и попытался отвернуться к стене, но ничего не вышло.

— Даже не надейся. Ничего я тебе не скажу.

Я пожал плечами, делая вид, что меня это не особо волнует.

— Да пожалуйста, дело твоё. Я всё равно знаю, где он скрывается. Под горой Думной в городе Полевском. Верно?

Остап резко повернул голову, его лицо исказилось от удивления и гнева.

— Откуда ты знаешь? — прошипел он, скрипнув зубами.

— Не только ты умеешь выслеживать добычу, — спокойно проговорил я.

Остап долго сверлил меня взглядом, а потом, стиснув зубы от бессилия, произнёс:

— Чёрт с тобой. Ты всё равно найдёшь лабораторию. Рядом с горой бежит река. Там есть брод, а слева от него — небольшой омут. Занырнёшь на дно и найдёшь тайный проход, ведущий прямиком в лабораторию. Проплывёшь около сотни метров и окажешься на месте.

Я удовлетворённо кивнул и направился к выходу.

— Спасибо, — сказал я, остановившись в дверях. — И ещё одно. Как бы ты ни хотел смерти, я не дам тебе сдохнуть. Артём меня просто не простит. Кстати, он скоро к тебе зайдёт. Уверен, вам есть, о чём поговорить.

Я шагнул в коридор, а Гаврилов последовал за мной и со скрежетом захлопнул тяжелую стальную дверь.

— Собираем группу захвата? — спросил капитан, уперев руки в бока.

— Зачем? Я поеду один.

— Ага. Щас! Одного я тебя туда точно не отпущу. Ты хоть понимаешь, кто такой Преображенский?

— Яйцеголовый учёный, который всеми силами стремится возродить род Архаровых?

— Почти, — усмехнулся Гаврилов. — Преображенский — то ещё чудовище. Он давно перешагнул черту, за которой для него стало нормой ставить эксперименты над людьми. Если ты попадёшь в его руки, живым оттуда уже не выйдешь.

— А если я не возьму профессора живым и не заставлю присоединиться к нам, то мы не получим доступ к его разработкам. Сам понимаешь, эти разработки могут стать весьма сильным аргументом в борьбе против Короля Червей и прочей нечисти.

— Это я понимаю, и именно поэтому с тобой отправится группа зачистки, — продолжал упорствовать Гаврилов.

— Хорошо. Как скажешь, — устало вздохнул я и, ускорив шаг, двинул на выход.

— Ты куда? — донеслось за моей спиной.

— К Семёнычу. Мне нужен новый револьвер.

— Понял. Тогда я соберу группу, и через час можем выступать.

— Отлично, — кивнул я, а сам, как только вышел на улицу, призвал Мимо и отправил его в сторону Полевского.

Да, вот такой вот я непослушный ребёнок. Хотя, стоп. Мне же уже девятнадцать лет. Можно сказать, что детство прошло.

Я вломился в кузницу, как к себе домой. На удивление, тут кипела работа.

— Привет, алкоголики и тунеядцы. А вы чего трезвые? — удивился я, заметив, что в воздухе нет привычного кисловатого аромата.

— О! Михал Константиныч, — воскликнул Семёныч, вытирая руки о фартук. — Так это мы бормотуху жрали, пока нищими были. Нынче вискарик, и то только после работы.

— Ага. Научились ценить вкусный алкоголь, — поддакнул Петрович и пожал мне руку.

— Похвально. Весьма похвально. Тогда поведайте мне, чего вы достигли за полтора месяца, пока меня не было?

— Да чё тут показывать? Вон, на Оторву приделали планку Пикатини. Теперь можно фонари всякие цеплять, оптические прицелы, лазерные целеуказатели, — стал перечислять Семёныч и увидел, что я не слишком-то удивлён такому новшеству. — Не, ну так-то ещё цевьё облегчили и приклад. Заметно удобнее стало.

— Семёныч, иди со своим прикладом. Дай я свою наработку покажу, — попросил Евсей и, отстранив старика в сторону, протянул мне небольшой рюкзак из коричневой кожи.

— Отлично. Если надумаю ходить в школу, буду складывать в него учебники, — произнёс я, осматривая приобретение.

— Хе-хе. Отличная шутка, — оценил Евсей. — Но вообще, я знаю, что вы владеете магией Ветра. А это РЛ-1, то есть рюкзак лётный. Наденьте. — Он помог мне просунуть руки в лямки, а после на мои большие пальцы натянул какие-то петли. — Дёрните за верёвочку, крылья и раскроются.

Нахмурив брови, я потянул за петли. С шуршанием из рюкзака вылезли двухметровые крылья с алюминиевым каркасом.

— Занятно, — оценил я.

— А то! — довольно заявил Евсей. — Птероса на днях сбили; думаю, чего добру пропадать? Ну, я с крыльев его кожу и срезал. Если придётся с высоты какой прыгать, то рюкзачком воспользуетесь и можете мягко приземлиться. Правда, сперва нужно потренироваться на малых высотах.

— Знаешь. А мне так-то высота и не нужна, — улыбнулся я и прыгнул, раскинув ноги и руки в стороны.

По всей логике я должен был плашмя упасть на живот, но вместо этого я создал под собой поток воздуха, который надул крылья и удержал меня на лету. Кузнецы, жмурясь от бьющего по глазам ветра, давили довольные лыбы. Я развеял заклинание и встал на ноги.

— Я ещё не птица, но уже не курица, — улыбнулся я. — Спасибо, Евсей. Порадовал.

— Михаил Константинович, у меня вообще-то тоже есть, чем похвастаться, — произнёс Петрович и протянул мне револьвер, похожий на мой утерянный Дырокол.

Однако, тут имелось занятное новшество. Барабан был не один, их было аж две штуки! Первый крепился, как положено, в центре механизма. Как только пять патронов отстреливались, стоило нажать курок — и барабан отбрасывался в сторону, а на его место становился новый. При этом барабан не падал на землю, он просто повисал сбоку от револьвера.

— Отличная доработка, — кивнул я, отправляя револьвер в хранилище. — Лишние патроны — никогда не лишние. Вот если бы вы сделали автомат, стреляющий Слезами Мироздания…

— Михаил Константинович, мы пробовали, — вздохнул Петрович и указал взглядом на угол кузницы, заваленный разорванным и оплавленным металлом. — Увы, пока безуспешно. А ещё есть опасность, что в случае детонации магазина убьёт не только стрелка, а и всех, кто стоит рядом с ним в радиусе десятка метров.

— Может, поэтому в Империи и запрещён подобный вид вооружения, — задумчиво проговорил я.

— Ага. Запрещён. Но Имперская гвардия с блеском пользуется похожими пукалками, — хмыкнул Петрович.

— Выходит, мне всего лишь нужно прихлопнуть пару гвардейцев и притащить вам пробный образец? — спросил я и увидел, как на лицах кузнецов возник ужас. — Расслабьтесь. Убивать я никого не собираюсь. По крайней мере, пока. Бумажка есть? — Евсей метнулся к столу и притащил мне криво заточенный карандаш и кусок мятой бумаги. — Годится.

Я стал старательно выводить на бумаге силовые линии защитного артефакта. Довольно простая конструкция. В разломе мы разжились древесиной, которая по энергетической ёмкости превосходит не только сталь, но и золото. А значит, из деревяшек можно настрогать вполне неплохих персональных защитных барьеров.

Я нарисовал кругляш, в центре которого имелось отверстие для Слезы Мироздания. Идея была проста. Вставил Слезу, из её ячейки по силовым линиям распространяется мана и создаёт защитный барьер. Как только энергия заканчивается, Слеза осыпается прахом, а на её место можно установить новую. Я понятия не имею, сколько перезарядок выдержит древесина, но надеюсь, что не менее трёх. Закончив рисунок, я протянул его кузнецам.

— На складе возьмёте древесину, из неё нарежьте вот таких кругляшей. У Барбоскина дёрните Кирюху, он на рунах специализируется. Прорежете силовые линии, а после он должен будет нанести вот эти руны, — деловито сказал я и уставился на кузнецов. — Вопросы?

— Только один. Откуда вы всё это знаете? — удивлённо спросил Евсей.

— Во сне увидел, — хмыкнул я и направился на выход. — Трудитесь, и вискарь омоет вас пьянящим дождём.

На улице светило солнышко. Мимо мчался на всех парах к горе Думная, а я бежал в свою уютную квартирку. Распахнув дверь, увидел любимый молот, прислонённый к стене.

— Ну здравствуй, родной. Я по тебе скучал, — улыбнулся я и подошел к железяке.

Рукоять приятно легла в ладонь, а в следующую секунду я призвал из хранилища экранирующую ткань, которой я обзавёлся в Хабаровске.

— Посмотрим, можно ли тебя поместить в хранилище, — прошептал я, старательно обматывая молот, а через мгновение он исчез из моих рук. — Наконец-то! — воскликнул я, вскинув руку вверх. — Нет, катар, конечно, отличное оружие, вопросов нет. Но молоточек, способный высвобождать мощь Слёз Мироздания — это убойная сила совсем другого рода. Ладно. Посмотрю, чем меня одарили тридцать тысяч поглощённых доминант, а после полечу на встречу с профессором. Надеюсь, он уже заварил чаёк к моему приходу.

Глава 13

Погрузившись в Чертоги Разума, я присвистнул. Пирамида светилась, словно новогодняя ёлка. У подножья пирамиды сидела грустная Галина. Увидев меня, она завизжала от восторга и повисла у меня на шее.

— Я знала, что господин нас никогда не бросит!

— Воу-воу-воу! Умерь свой пыл, родная. С какой стати мне вас бросать?

— Ну-у-у… — замялась она. — Вас так долго не было, что Огнёв решил…

— Понятно. Старшина успел меня похоронить, — хмыкнул я.

— Ничего я не успел! Опять эта мелочь на меня наговаривает! — послышался крик из комнаты Огнёва.

Услышав голос старшины, Галина показала ему язык.

— Даже не буду спрашивать, что между вами произошло, — вздохнув, сказал я и направился к пирамиде.

Довольно занятное зрелище, скажу я вам. Магический ряд был давно занят полностью. В физическом имелась лишь одна ячейка, которая теперь была занята доминантой «Увеличенная выносливость». Занятно, что доминанта была третьего ранга. Может, её улучшила Ут, а может она сразу такая и была.

Ну да чёрт с ней. Ряд бытовых доминант пополнился аж восемью штуками! Среди них были: «Полиглот», «Гитарист», «Лингвист», «Портной», «Кондитер», «Медвежатник», «Сапожник» и «Аптекарь».

Из бытового ряда полезными мне показались’Полиглот', «Медвежатник» и «Аптекарь». Остальные же балансируют на грани отправки в переработку. Всё же ценность их весьма сомнительна. Зато моя умница Ут отложила в кладовщика парочку доминант, посмотрев на которые, я услышал голос помощницы:

«„Ментальная магия“ желаете произвести преобразование доминант: „Сопротивление ментальному воздействию“, „Ментальный контроль стаи“, „Ментальная клеть“, „Ментальная магия“ в конгломерат „Гамельнский Дудочник“?»

Ещё одна доминанта, отложенная Ут, была «Сильными лёгкими». Помощница тут же предложила мне создать новый конгломерат. «Желаете произвести преобразование доминант: „Увеличенная выносливость“, „Сильные лёгкие“, „Тройное сердце“, „Кулачный боец“ в конгломерат „Неутомимый боец“?»

— Конечно же, моя ты умница! Преобразовать! — радостно выкрикнул я, понимая, что вот-вот освобожу кучу ячеек.

«Запрос принят. Начинаю процесс объединения».

Кристаллы осыпались пылью, а в следующее мгновение сформировали новые, испещрённые гранями и прорезями камни. Оба конгломерата получили третий ранг, а в магическом ряду освободилась одна ячеечка.

— Ут, перемести конгломерат Громовержца в свободную ячейку синего ряда.

«Запрос принят».

Из кладовой вылетел кристалл и со звоном впечатался в пустую ячейку. Просто шикарно! Я не просто усилился, а усилился многократно! Кстати, об этом. Конгломерат «Гамельнский Дудочник» позволял мне брать под контроль грызунов в радиусе десяти километров. При этом воздействовать на разум обычных существ я мог лишь прикоснувшись к ним. Странное ограничение, ну да чёрт с ним.

«Неутомимый боец», насыщал кровь огромным количеством кислорода, за счёт чего закисление мышц наступало так медленно, что можно было бы сказать, что я не устаю вовсе.

Однако, это была лишь вершина айсберга! Под водой скрывались модификаторы. Когда я прикоснулся к пирамиде, ласковый голос Ут сообщил:

'Доступны следующие модификаторы:

Бесчувственный — позволяет убрать болевой шок от встраивания доминант…'

— Ут! Тут и думать нечего. Берём «Бесчувственного». Не хочу снова впадать в кому, если появится шанс поглотить десятки тысяч доминант.

«Принято. Модификатор „Бесчувственный“ интегрирован».

Не успел я порадоваться, как она продолжила.

'Доступны следующие модификаторы:

Сканер — позволяет видеть текущий уровень развития доминанты у объекта перед поглощением'.

Всё ещё интересно, но не настолько, чтобы я его брал.

«Коллекционер воспоминаний — позволяет не только получать доминанты, но и фрагменты памяти тех, у кого они были похищены».

Ого! А вот это что-то новенькое. Звучит весьма заманчиво. Было бы особенно здорово получать полностью всю память жертвы. Правда, в этом случае мои собственные воспоминания могут затеряться в такой огромной помойке и я сойду с ума. Но если мне покажут лишь важные моменты в виде кинофильма, идущего мгновение, то я только за!

«Подобие — если улучшить доминанту, используя сходный или близкий по свойствам геном, заполнение будет происходить вдвое быстрее».

Перед поглощением тридцати тысяч доминант я подумывал об этом модификаторе, но уже поздно его брать. Может, в другой раз.

«Выбор — в 20% случаев вы можете самостоятельно выбрать, какую именно доминанту вы желаете поглотить».

Занятно, и более того, очень полезно.

«Устранение изъяна — вы способны похитить конкретную доминанту, встроенную в живой организм. Но при этом существо должно вам бесконечно доверять или дать добро на изменение генома. Если доверия нет, то будет похищена случайная доминанта».

Этот модификатор пригодился бы для исцеления Ежова, а также бабушки. Нет, ну серьёзно. Зачем ей радикулит?

«Честная плата — вы можете поглотить конкретную доминанту из генома разломной сущности, но для этого придётся заплатить. В качестве платы взимаются две доминанты, которые вы можете выбрать самостоятельно. Для поглощения доминанты высокого ранга, вы должны заплатить двумя доминантами такого же качества».

Ага. Вот это будет поинтереснее, чем модификатор «Выбор».

«Лотерея — выберите три доминанты и обменяйте их на одну случайную мутацию».

Знать бы вероятность получения более стоящей доминанты. Тогда я бы точно взял этот модификатор. Но на удачу рассчитывать не хочется.

«Выключатель — вы способны по желанию активировать и деактивировать встроенные в ваше тело доминанты».

Вот это полезно. С помощью такого модификатора я мог бы заполучить хвост скорпиона или ещё какое-нибудь уродство, полезное в бою.

«Химеролог — выберете доминанты и совместите их, создав живое существо».

О-хо-хо… Химерология — весьма интересная штука. Я бы её с радостью взял, однако…

«Реконструкция генома — возможность перерабатывать доминанты уже внедрённые в тела других существ».

Этот модификатор я давно откладывал на потом. Но похоже, время настало. Надо брать.

— Ут. Я выбрал. Интегрируй модификатор «Реконструкции генома».

«Запрос принят. Интегрирую».

Я уже собирался вернуться в реальность и заняться насущными делами, как вдруг Ут снова заговорила:

«Доступны следующие модификаторы…»

— Да моя ж ты хорошая! Невероятно радуешь меня сегодня! — воскликнул я, едва не запрыгав на месте. — Беру химерологию!

Сразу же заявил я, несмотря на то, что появился новый модификатор:

«Разрушитель границ — даёт возможность превзойти природный предел доминанты, выводя её за рамки обычной силы и возможностей».

Как я понимаю, этот модификатор позволяет кратковременно повысить ранг доминанты, что может быть весьма полезно. Однако, химерология мне нравится куда больше. Ут приняла приказ к сведению и выдала следующее:

«Запрос принят. Интегрирую. Вам доступен бонусный модификатор, так как пирамида достигла десятого ранга развития».

— У меня что, сегодня день рождения? — расплылся я в улыбке. — Столько подарков. Что ж, в таком случае я выбираю… Выбираю… Да хрен его знает, что выбираю. Мне нравится Коллекционер воспоминаний, но выключатель тоже нужен, как и честная плата, а также подобие. Ут, может дашь ещё один бонусный модификатор?

«Поздравляю! Бонусный модификатор получен!» заявила моя помощница и затихла.

— И что я получил? — улыбнулся я.

«Губозакатывательную машинку».

— Ха-ха! Весьма полезный модификатор, — рассмеялся я и добавил. — Тогда я выбираю «Коллекционер воспоминаний».

«Ставки сделаны, ставок больше нет».

— Похоже, тебя нужно изолировать от Огнёва. Он плохо на тебя влияет, — вздохнул я и окинул взглядом пирамиду.

Мой финт ушами стоил того. Теперь у меня есть первый конгломерат, достигший пятого ранга. Не терпится опробовать его в деле. А значит, в путь! А то ещё Гаврилов увяжется.

* * *

Столица Китайской Империи Пекин.

Тронный зал тонул в полумраке, освещённый лишь колеблющимся пламенем факелов. В воздухе витал аромат стали, а может, пролитой крови? Сразу и не поймёшь. У стен расположились статуи, искусно вырезанные из нефрита, повсюду были флаги, вышитые золотом, но сейчас вся эта роскошь казалась пустой и жалкой перед зловещей фигурой на троне.

Пиковая Дама сидела на высоком вычурном престоле. Её чёрное платье, больше походившее на доспех, ниспадало тяжёлыми складками на пол, струясь по нему, словно сама тьма.

На лице женщины была идеально гладкая стальная маска, отражавшая холодный свет факелов, а из прорезей глядели глубокие безжалостные фиолетовые глаза. Она была воплощением абсолютного господства, бесстрастным, неумолимым кошмаром.

Рядом с ней, съёжившись от ужаса, стоял китайский Император. Его плечи дрожали, лицо побледнело до синевы, глаза расширились от страха. Казалось, он вот-вот рухнет без сознания, но страх перед хозяйкой трона удерживал его на ногах.

Пиковая Дама слегка пошевелила пальцами, и стражники тут же приволокли к её трону десять человек. Обычных крестьян. Мужчин и женщин, в глазах которых застыл животный ужас. Пленники упирались, кричали и молили о пощаде, но всё это было тщетно.

— Нет… умоляю, пощадите! — кричал один мужчина, падая на колени и протягивая руки к трону.

Пиковая Дама медленно подняла руку, и в тот же миг из её ладони хлынула серебристая жидкость, похожая на металл. Она потекла вниз по ступеням, медленно пульсируя. Спустя десяток секунд ручеёк достиг пленников.

Поток металла разделился на тонкие извивающиеся нити, которые тут же начали оплетать тела несчастных, впиваясь в кожу и мышцы острыми иглами. Люди закричали, пытаясь вырваться, но металл беспощадно проникал в их тела, пожирая их изнутри. Покрывая чёрной бронёй с ног до головы. Их крики эхом отражались от стен, резали воздух и сердце Императора. В следующее мгновение крики резко стихли.

Гремя чёрными доспехами, пленники поднялись с земли, вытянувшись по струнке. Их глаза стали пустыми и холодными, в них больше не было человеческого блеска. Новоявленные воины синхронно ударили себя кулаками в грудь и скрежещущими голосами произнесли:

— Сталь течёт в наших сердцах!

Пиковая Дама улыбнулась под стальной маской — холодной и жуткой улыбкой. Она привыкла к повиновению. Привыкла к страху. А сейчас не было никого, кто испытывал бы больший страх, чем Император Китайской империи. Она медленно повернула голову к Императору и сняла с себя маску, под которой оказалось весьма красивое, но мертвенно-бледное лицо.

Чёрные как смоль волосы, точёный носик, пухлые губы, и глаза, от взгляда которых хотелось потерять сознание или убежать так далеко, как это возможно.

— Ты мечтал о господстве над миром? — спокойно произнесла она, её голос звучал холодно и завораживающе. — Я подарю тебе его.

Император медленно, едва заметно кивнул, не в силах отвести взгляд от своей госпожи. Орден Отрицания только что пополнился новыми бойцами, которым суждено исполнить мечту Императора. Однако, он был этому не рад. Какой прок от власти над миром, если в нём не осталось живых людей, кроме тебя? Император понимал, что его прежняя жизнь окончена, и он теперь всего лишь инструмент в руках дамы, которой суждено принести миру погибель.

* * *

Я остановился у берега реки Полевская, глядя на медленные волны, в которых отражалось серое небо. Впрочем, водичка была как парное молоко. Тёплая, даже горячая. В трёхстах метрах левее расположился городской пляж. Молодёжь играла в волейбол, дети плескались в воде, задорно визжа. Ровным счётом никто не обратил на меня никакого внимания.

Я заплыл на середину реки. Сделал глубокий вдох и погрузился под воду. Несколько минут я хаотично шарил руками по дну, пока пальцы не наткнулись на металлическую решётку. Сердце стукнуло с облегчением: Остап не соврал.

Схватившись за край, я с трудом отодвинул её в сторону, чувствуя, как в груди медленно заканчивается воздух. Быстрыми движениями проплыв по узкому тоннелю, я, наконец, вынырнул, хватая ртом влажный затхлый воздух.

Я оказался в полумраке. Комната с блестящими каменными стенами. Такое ощущение, что лабораторию вырезали внутри горы, при этом не было ни единого шва. Просто монолитная стена без единого зазора. Я вылез на берег и заметил в дальней части помещения массивную стальную дверь. Слева от неё имелся пульт управления.

— Стоило прихватить Остапа с собой… — задумчиво проговорил я за мгновение до того, как вокруг вспыхнули красные аварийные лампы.

Раздался пронзительный вой сирены.

Из динамиков тут же посыпались короткие фразы механическим голосом: «Нарушитель обнаружен! Всем, находящимся на территории без специального допуска, немедленно лечь на пол! Руки за голову!».

Я усмехнулся и покачал головой. Сомневаюсь, что есть хоть один идиот на всём белом свете, кто сдастся безумному профессору добровольно.

— Преображенский! Заканчивай этот цирк! Я пришел поговорить! — выкрикнул я и услышал шипящий звук.

Через секунду в воздухе появился тонкий едкий запах. Голова закружилась, и я почувствовал, как мышцы начинают слабеть. «Паралитический газ», быстро сообразил я и рухнул на пол, изображая потерю сознания.

Секунды через три дверь со скрежетом открылась. В комнату вбежали десятки сотрудников лаборатории в белых халатах и защитных масках. Одни были вооружены автоматами неизвестной мне модификации, другие же держали шокеры и наручники. Учёные окружили меня, готовясь связать.

— Не могу поверить, что он сам к нам пришел, — удивлённо произнёс один из них, наклоняясь ближе.

Я резко вскочил и пнул яйцеголового в брюхо, от чего тот мигом рухнул на пол, выпучив глаза. Второго ударил кулаком прямиком в маску, и он отключился от нервно-паралитического газа. Как хорошо, что у меня есть доминанта сопротивления яду, а у них нет.

Взрыв адреналина мгновенно вытеснил слабость из моего тела. Я двигался стремительно, уворачиваясь от ударов, атакуя в ответ. Бил так, чтобы просто вырубить, но ни в коем случае не покалечить. Этим бедолагам предстоит работать на меня. Когда последний сотрудник с болезненным стоном рухнул на пол, я выпрямился и спокойно посмотрел прямо в камеру наблюдения на потолке.

— Я знаю, что ты меня видишь, — холодно сказал я в объектив. — Выходи и поговорим. Иначе я разнесу здесь всё к чёртовой матери.

Ответом мне был скрежет закрывающейся стальной двери.

— Ну что тут скажешь? Я предлагал решить всё мирным путём, — улыбаясь, произнёс я и призвал из хранилища экранирующий кофр, в котором хранился молот.

Размотав свёрток, я отправил его обратно в хранилище, а молот взял покрепче, нажал кнопку на рукояти, подавая Слезу Мироздания. По металлу ударного инструмента пробежала мелкая вибрация, а в следующий момент я подскочил к двери и обрушил на неё молот.

Сталь толщиной в тридцать сантиметров со скрежетом смялась и полетела по коридору, рикошетя от каменных стен. Одному яйцеголовому не повезло. Он не успел спрятаться, и его попросту раздавило многотонной дверью.

— Упс… А я ведь не хотел никого убивать, — натянуто улыбнулся я. — Нужно быть осторожнее.

А сохранять жизни этим кретинам становилось всё сложнее и сложнее. Белохалатники открыли по мне шквальный огонь из автоматов. Одна пуля угодила в плечо, вторая в ногу, третья пробила лёгкое.

— Сволочи, — произнёс я и услышал свист из простреленного лёгкого.

Пришлось использовать магию Земли. Каменные столбы вырвались из стен и потолка. Точными ударами столбы угодили в макушки и виски учёных, лишив их сознания. Облегчённо выдохнув, я двинулся дальше.

В конце длинного коридора расположилась новая дверь, на этот раз она была экранирована магическим барьером. Выглядела внушительно, однако молот, поглотив энергию жемчужины третьего ранга, с лёгкостью вынес и барьер, и дверь. Надо дать имя моему ударному инструменту. Всё же, он невероятно эффективен.

Глава 14

Дойдя до конца коридора, я понял, что он изгибается вправо, а потом влево, снова вправо, влево, влево, по ступеням вниз, ещё раз вправо — и так до одури! Причём за каждым поворотом меня ждала новая неприятность. То по полу пустят ток, то из стен ударит струя пламени, то пришлют новый персонал с автоматами.

Однако, хуже всего были механические манипуляторы. Это такие стальные руки, тихо возникающие из стен, пола и даже потолка. Идёшь, радуешься жизни, а тут — бац! — и тебе по загривку прилетело стальной клешнёй. В один момент меня одновременно ухватили за руки и за ноги, надеясь оторвать эти самые руки и ноги. Однако, ничего не вышло. Я взорвал в ладони огненный шар, тем самым высвободил руки, если ампутацию рук можно так назвать. Оставшиеся клешни соскользнули, сняв с меня армейские ботинки.

Всё это порядком вывело меня из себя. Ну, а как иначе? Я пришел в гости, как мирный самаритянин! Да, уничтожил пару дверей, вырубил около сотни человек, но никого не убил! Прошу запротоколировать этот момент. А в мой адрес летят сплошные попытки членовредительства. Чёрт, выходит всё же убил одного когда выбил дверь. Не хорошо получилось…

— Чудище о трёх головах, выходи, — устало вздохнул я и призвал ОгГаМи.

Огненный голем, дико вопя, бросился вперёд, круша всё на своём пути. Проламывал двери, разбрасывал охрану, крушил стальные руки, вырывал провода электропитания. В общем, было здорово. До тех пор, пока Всевидящее Око не показало мне синий контур человека, который располагался в двухстах метрах от меня. В отличие от остального персонала лаборатории, он не двигался.

Как только я это заметил, жить стало заметно веселее. Слева с тихим шелестом отъехала вбок стена, а из проёма хлынула орда уродов, отдалённо напоминающих людей. Почему отдалённо? Да потому, что у них были лишь человеческие глаза, остальное состояло… Проклятье, я даже затрудняюсь описать эту ораву.

Обилие клыков, шипов, костяных наростов, щупалец, крыльев, хитиновых панцирей, шерсти и чёрт знает, чего ещё. Жутко завывая, твари набросились на голема. ОгГаМи первым же ударом снёс голову одному существу, подпалил второго, а после на него блеванули кислотой… Я почувствовал, как кожа на теле горит от боли, которую мне передал мимик.

Следом за этим неуловимо выскользнул уродец, похожий на дикую смесь богомола, паука и человека. Зайдя за спину, он нанёс один точный удар и располовинил голема. Мягко говоря, я удивился, если не сказать что оху… Ну, вы поняли. Голем чертовски прочен, не уверен, что я бы смог его разбить с помощью анти-магического молота, а тут какая-то образина разрезала его надвое?

Однако, времени удивляться не осталось. Вся эта кодла двинулась в мою сторону. Знаете, как там было? «Нажми на кнопку, получишь результат». Так я и сделал. Клацнул на кнопку, приделанную к рукояти молота, после чего подалась жемчужина второго ранга, чью энергию и впитал мой ударный инструмент. Со всего размаха я обрушил молот на каменный пол.

От ударной волны камень буквально взорвался, подняв в воздух облака пыли. Каменные плиты, выворачиваясь, обрушивались на существ. Хруст ломаемых костей, чавканье раздираемой на куски плоти. И вой, бесконечный вой уродцев. Однако, убить всех не удалось…

Жужжа, из пыли вылетела здоровенная тварь, похожая на комара. Я думал, она хочет испить моей кровушки, но нет. Из хоботка твари вылетел невероятно быстрый снаряд, похожий на осиновый кол. В каком-то смысле это иронично. Я могу пить ману других существ, словно вампир, а эта тварь как раз решила пронзить мне сердце колом.

Благодаря животным рефлексам, я почувствовал опасность заранее и стал уходить из зоны поражения. Но кол летел слишком быстро и рванул кожу на моём плече. Не сбавляя скорости, я со всего размаха ударил молотом комара в бочину. Вы когда-нибудь кидали грязь об стену? Если да, то вам легко представить, во что превратился комар. Врезавшись в стену, его потроха разлетелись в разные стороны, забрызгав камень алым.

На смену комару выступила тройка существ с серпами вместо рук. Твари немного отличались друг от друга. У одного были паучьи ноги, у другого — ноги и хвост скорпиона, а третий и вовсе являлся странной помесью льва, богомола, осьминога и человека.

Не знаю, для чего эту пакость вывел Преображенский, но боевые качества существ впечатляли. Истошно вопя, они ринулись в бой. Их лапки позволяли бегать не только по стенам, но и по потолку, чем троица и воспользовалась. Скорпион нёсся по потолку, паук по левой стене, а третий уродец наступал по земле.

Стремительные движения рассекали воздух, заставляя его вибрировать. Перед моим лицом то и дело мелькали острые лезвия, а скорпионье жало даже умудрилось уколоть меня в ключицу. Яд был забористый! Кожа начала пузыриться волдырями, а в ноздри ударил аромат разложения. Однако, моя регенерация была сильнее, и спустя десяток секунд жуткой боли, от яда удалось избавиться.

Правда, это не решило главной проблемы. Существа действовали слаженно, атаки происходили синхронно, из-за чего я не мог совершенно ничего противопоставить этим тварям. Банально не было возможности нанести ответный удар. Сперва появилось рассечение на плече, потом на груди, разрезали кожу на лбу, от чего глаза стало заливать кровью, а потом… Потом меня всё это достало.

Я активировал доминанту «Громовержец». По телу пробежали молнии, ускоряя реакцию, скорость и будто замедляя само время. С потолка на меня нёсся скорпионий хвост, но делал он это так медленно, что я даже невольно усмехнулся. Перехватил хвост на лету и со всей силы дёрнул его вниз. По широкой дуге тварь врезалась в землю, да с такой силой, что её кости превратились в труху.

Паукообразного гибрида я приложил молотом. В этот момент я осознал, что Громовержец за счёт увеличения скорости многократно увеличивает силу удара. Молот буквально срезал плечи и всё, что было выше у паука, вместе с лезвиями богомола. Грязно-красная жижа медленно стала разлетаться по воздуху в тот момент, когда я опустил молот на череп существа, которое никак не назовёшь кроме как «смесь бульдога с носорогом».

Меня с ног до головы обдало зловонной жижей, и я почувствовал чудовищную усталость, а вместе с этим и боль в мышцах. Казалось, будто от жуткого перенапряжения мышечные волокна не выдержали и разорвались. Окинул взглядом поле боя. Уцелевших не осталось. Только одна тварь медленно ползла по полу, оставляя за собой кровавый след от оторванных ног.

— А если бы таких существ был десяток? Успел бы я их добить? — спросил я в пустоту и нырнул в комнату, откуда вырвались твари.

Там имелись стальные загоны, прутья которых были изуродованы корявыми зазубринами. Очевидно, существа пытались вырваться из клеток, вот только ничего не вышло, так как каждая клетка оборудована защитным артефактом, который увеличивал прочность прутьев, а также создавал магический барьер.

Как там поют иудеи? «Хаба! Нагила хаба! Нагила хаба! Нагила вэйс ме ха!». Понятия не имею, что это значит, но для меня это гимн алчности! Я принялся размахивать молотом, ломая клетки. Как только они превратились в груду мусора, я перенёс всё это барахло в хранилище. Уверен, Семёныч найдёт применение этому металлолому, а я же посмотрю, насколько хорошо собраны защитные артефакты, вдруг пригодятся.

Сверху зашипели динамики и послышался старческий голос:

«Михаил Константинович, я не хочу причинять вам вред. Давайте поговорим».

— Ха-ха-ха! Да ты издеваешься? Ты добрых два часа пытался меня если не убить, то покалечить. А теперь хочешь поговорить? — засмеялся я. — Я же это и предлагал с самого начала.

«Всё это было во имя науки. Я хотел узнать предел вашего потенциала».

— Вот как. Ну, что я могу сказать? Жди, яйцеголовый умник. Сейчас я наведаюсь в твою конуру и проверю пределы твоего потенциала, — зло бросил я и стал заматывать молот в экранирующую ткань.

Завершив процедуру, отправил молот в хранилище, а на его место призвал Оторву и прицелился в сторону статичной синей точки, которую высветило Всевидящее Око.

«Михаил, не совершайте глупостей. Мы можем…»

Что там мы можем, а чего нет, я не дослушал и нажал на спусковой крючок. Оказалось, что стрелять из такого мощного оружия в закрытом помещении — не лучшая идея. Хлопок вышел столь громким, что из ушей хлынула кровь, перед глазами поплыло, а назойливый писк поселился в голове. Тем не менее, Оторва смогла прогрызть пятьдесят метров каменных и стальных переборок.

Продвигаясь напрямик к Преображенскому, я сделал залп, а потом ещё, и ещё один. Всё же, идти напрямик куда приятнее, чем топать по коридорам с заранее заготовленными ловушками. А вот четвёртый выстрел разорвал Оторву в клочья, а вместе с ней и мои кисти. Хорошо, что до начала заварушки я убрал родовой перстень в пространственный карман. Иначе пришлось бы громко и безутешно плакать.

Однако, последнего залпа хватило для того, чтобы пробиться к массивной металлической двери с табличкой «Профессор Преображенский». Я остановился и стал ждать, пока регенерация восстановит кисти. Всё это время голос профессора лился из динамиков:

«Михаил, я требую, чтобы вы сдались. Я не причиню вам вреда, всего-навсего поставлю пару экспериментов, после которых вы сможете беспрепятственно покинуть лабораторию».

— Звучит отлично, да верится с трудом, — усмехнулся я, глядя, как на белёсые кости кистей быстро нарастают мышцы.

Я вытер пот с лица, призвал из хранилища сразу два шоколадных батончика и запихнул их в рот. Так как жрать хотелось неимоверно. Регенерация потребляла слишком много питательных веществ, и я был готов переварить сам себя. Набрав полную грудь воздуха, я резким ударом ноги попытался выбить дверь. Однако, она услужливо откатилась в сторону, освобождая мне путь.

Внутри просторной комнаты, залитой белым светом, за массивным столом сидел профессор Преображенский. Он смотрел на меня сквозь жужжащие оптические протезы. Было видно, как линзы приближаются и отдаляются, фокусируя на мне взгляд учёного.

— Здравствуйте, Михаил, — сухо произнёс он, словно ждал меня давно. — Вы весьма поразительный экземпляр. Энергетические структуры впечатляют. Магические каналы развиты не по годам, а то, что вы обладаете телом взрослого мужчины в шесть лет, просто невероятно. Позвольте узнать, попали во временную аномалию?

— Можно и так сказать, — ухмыльнулся я, входя внутрь. — Знаешь, меня порядком достало то, что ты используешь как расходный материал детей вроде Остапа.

— Он лишь инструмент, созданный на благо рода, — пожал плечами Преображенский.

— Те уроды тоже были экспериментом? — спросил я, имея в виду чудовищ, которых я убил парой минут ранее.

— Я бы сказал, неудавшийся эксперимент, — постучав пальцами по столу, произнёс Преображенский. — Однако, с вашей помощью, я смогу сделать настоящий прорыв! Новые особи будут на порядок сильнее, выносливее и стабильнее устаревших образцов. Если я…

С горящими глазами профессор стал нести какую-то чушь, и я его прервал в момент, когда стальная дверь за моей спиной громко захлопнулась. Вот же жук. Решил запереть меня? Очень глупо. Он запер сам себя в клетке с превосходящим по силе хищником. Смертник чёртов.

— Ты служил роду Архаровых, — произнёс я, подходя ближе. — А теперь главой этого рода стал я. Юрий передал мне бразды правления. Так что…

— Ха-ха-ха! — хрипло расхохотался Преображенский.

— Я сказал что-то смешное?

— Разумеется! Вы, Михаил, несёте полную чушь. Единственный глава, которого я признаю, это Константин Игоревич. Ваш отец. И так уж вышло, что вы рановато его похоронили. Ваш отец жив, а вы лишь заместитель, не более того, — ответил он ледяным, металлическим голосом.

— Именно так. И как заместитель, я…

— Не вздумайте мне приказывать, молодой человек. Я выполняю приказы лишь Константина Игоревича, — насмешливо заявил Преображенский, сложив руки на груди.

— Слушай сюда. Я скажу лишь один раз, как всё будет. Ты присягнёшь мне на верность и передашь документацию по всем имеющимся наработкам. Что бы ты там не изобрёл, я решу, будет этот проект жить дальше или канет в лету. Если откажешься дать присягу, я просто снесу тебе голову, — стальным тоном произнёс я и хищно оскалился.

Преображенский сверлил меня взглядом. Сейчас решался вопрос, кто из нас прогнётся. Либо он даст слабину и станет служить мне, либо прогнусь я и на веки-вечные стану подопытной крысой. Профессор медленно поднялся из-за стола, сверля меня холодным взглядом искусственных глаз. Механические протезы, заменявшие ему ноги, с лязгом и жужжанием переступали по белоснежному полу.

— Пока ты отсиживал тут свою железную задницу, я спас Маргариту Львовну, мать моего отца. Восстановил род, захватил род Черчесовых, отбросил аномалию на сотни километров назад. Хватит цепляться за прошлое! Присоединись ко мне, вместе мы сможем вытащить Константина Игоревича из темницы, — постарался я двинуть речь, цепляющую за душу, но судя по окулярам профессора, всё пошло не по плану.

— Ты считаешь, что можешь командовать мной, щенок? — усмехнулся Преображенский, позабыв о правилах приличия. — Тогда поступим так, как завещал твой отец. Покажи мне свою силу!

В комнате внезапно погас свет, и я услышал, как стальные протезы отбивают по полу бодрый ритм, стремительно приближаясь ко мне.

* * *

Хабаровск.

Дворец Императора Романова.

В огромном овальном кабинете собрались абсолюты, а также высшие военные чины. Лица серьёзные, сосредоточенные. Особенно у генералов. У этих даже ручонки дрожали, так как похвастаться победами на поле боя не удавалось. Всё, что они могли, так это затыкать дыры абсолютами. Лишь благодаря этому фронт окончательно не рухнул.

Император пил кофе, нервно постукивая по кружке ногтем. За его спиной стояла Инесса Матвеевна, что невероятно раздражало генералов, ведь гражданским на военном совете не место. Но никто не посмел выразить протест. Напротив, все сидели молча и потели от осознания, что сейчас им предстоит держать ответ перед Императором.

— Докладывайте, — недовольно буркнул Император.

— И-и-иван Васильевич, на западном фронте б-б-большие потери. Необходимо мобилизовать аристократию. Если они пришлют свои войска…

— То мы распишемся в собственной беспомощности, — усмехнулся князь Пожарский, сложив руки на груди.

— Вот именно, — согласно кивнул император. — Тревожить аристократов я хочу в самую последнюю очередь. Под вашим командованием двести тысяч хорошо обученных бойцов; и всё, на что вы способны, это стабилизировать линию фронта? И от кого⁈ От выродков, которые даже магию не используют! — вспылил Император и тут же взял себя в руки. — Что на восточном фронте?

— Ваше Величество, — с довольной физиономией произнёс генерал, больше походивший на колобка. — Мы не только остановили продвижение противника, но и смогли отбросить его назад, вернув контроль над десятком деревень. — Гордо заявил он, уже предвкушая, как на его сальную грудь прикрепят в скором времени очередной орден.

У окна стоял князь Водопьянов. Услышав эти слова, он расплылся в издевательской ухмылке и спросил:

— Позвольте поинтересоваться, какое количество солдат заплатило жизнями за такой ошеломляющий успех?

Толстяк нервно сглотнул и промокнул лоб платком.

— Д-д-десять тысяч… — промямлил он.

— Под вашим командованием всего пятьдесят тысяч человек. Вы потеряли пятую часть из вверенных вам войск и кичитесь тем, что отбили десять вшивых деревень⁈ — заорал Романов, вскочив со стула.

Его глаза вспыхнули фиолетово-чёрным пламенем, а вокруг разлилась столь мощная аура, что даже абсолюты поёжились.

— Император-батенька! Не вели казнить! — взвизгнул генерал и, рухнув на колени, пополз к ногам Императора. Генерал понимал, что его жизнь висит на волосок от смерти, однако добраться до сапог Императора он так и не смог.

Вокруг генерала возникла ярко-алая пентаграмма, из которой вырвались уродливые руки с острыми когтями. Руки вцепились в волосы, мундир, глотку генерала — и резко потащили его вниз, будто паркет был сделан не из дерева, а из зыбучих песков.

— Батенька! Помилуй! — завизжал генерал, распахнув глаза от ужаса. — Иван Васильеви…

Голос генерала стих, когда он исчез в светящейся пентаграмме. В следующее мгновение из пентаграммы вверх вырвалась струя крови и упала обратно. Свечение прекратилось. В кабинете воцарилась тишина. Император отряхнул руки, будто вынес мусор, и сел обратно на кресло.

— Что ж. Продолжим. Кто следующий?

Улыбаясь, он окинул взглядом собравшихся, и только абсолюты сохранили хладнокровие. Остальные же пребывали в полуобморочном состоянии.

Глава 15

В кромешной темноте лязгали стальные протезы. Кого-то темнота могла бы смутить и даже напугать, но у меня на этот случай была эхолокация. Закрыв глаза, я моментально увидел образ, отрисованный моим сознанием. Невысокий, лысый как бильярдный шар мужчина хмурил брови, глазные протезы жужжали, а железные ноги лязгали по полу, неся его в мою сторону.

Зрелище весьма комичное. Ведь Преображенский был не просто невысок — практически карлик. Этот странный человечек выставил перед собой ладонь, в центре которой был странный диск размером с монету. Я лишь улыбнулся и со всего размаха пробил ногой в грудь профессора.

Вот только что-то пошло не так. Я ожидал, что Преображенский отправится в полёт, как пушечное ядро, но улетел именно я. Из его ладони вырвалась синеватая сфера, похожая на магический барьер, и лупанула меня по ноге с такой силой, что едва не переломала кости. Пролетев десяток метров, я впечатался в стену и невольно выплюнул сгусток крови себе на грудь.

— Для карлика ты неплохо дерёшься, — улыбнулся я, вытирая с губ кровь.

— Для главы рода ты многовато болтаешь, — усмехнулся Преображенский и снова рванул в атаку.

Знаете, сложно сражаться, когда ты не хочешь убивать противника. А вот его намерения весьма туманны. Вроде бы он хочет захватить меня живьём. А вроде и бьёт так, что все, кого я знаю, уже склеили бы ласты от подобных ударов.

Преображенский перенёс вес тела на пятки, в которые оказались встроены прорезиненные колёса. Издав свист, колёса начали вращаться с безумной скоростью, и профессор, словно гоночная машина, устремился ко мне, занося руку для нового удара. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону за мгновение до того, как синеватая сфера врезалась в стену, оставив на ней метровую вмятину.

— А ты весьма изобретателен, — произнёс я, призывая из хранилища катар и отпрыгивая от новых атак. — Изменил полярность защитного артефакта, так что он теперь не создаёт барьер вокруг владельца, а выстреливает им в нужном направлении?

— Вижу, ты неплохо разбираешься в артефакторике. — Преображенский развернулся в мою сторону и похлопал в ладоши, а после улыбнулся словно сумасшедший и выкрикнул. — Тем интереснее будет изучить твой мозг!

Знаете, что будет, если ударить артефактным клинком с ветряными лезвиями по сфере магического барьера? А я вам расскажу. Лезвие соскользнёт в сторону, а сфера врежется в вас, словно грузовик. От такого столкновения я полетел кувырком по кабинету Преображенского, врезался в стол и разнёс его к чёртовой матери.

— Да ну, куда? Ноутбук же… — горестно воскликнул профессор, вскинув руки. — А-а-ай, да чёрт с ним. Резервная копия файлов имеется.

Преображенский рванул вперёд, словно хищный зверь. Выбросив вперёд ладонь, он собирался запустить сферу прямо в мою голову. Но я активировал доминанту «Громовержец». Уйдя с линии атаки, я рассёк трубки сервопривода под коленями учёного, от чего те зашипели, а ноги профессора отказали. После я схватил его за руку и поднял вверх. При этом сразу же отключил доминанту «Громовержца», чтобы попусту не тратить силы.

— Ну всё. Довольно игр, профессор. Я победил, — самодовольно заявил я.

Окуляры Преображенского сфокусировались на мне, а улыбка на лице учёного стала такой широкой, что показалось, будто морда его вот-вот треснет. Левая рука профессора словно змея скользнула в мою сторону и ухватила меня за горло, начав сдавливать его стальными тисками.

— У тебя последний шанс согласиться, — спокойно произнёс Преображенский, глядя прямо в мои глаза. — Когда закончится воздух, ты очнёшься в уютной лабораторной камере и больше никогда оттуда не выйдешь. Сейчас же я предлагаю тебе добровольно сдаться — и тогда у тебя будет шанс…

Что там за шанс, я слушать не стал. Этот клоун не с тем связался. Ухватив его за большой палец руки, сжимающей мою шею, я резко крутанул его в сторону. Послышался хруст, а вместе с этим мою кожу ущипнул разряд электрического тока. Да, кстати. Палец я ему оторвал. А точнее, отломил, ведь, как оказалось, его руки лишь внешне выглядели обычными, на самом же деле это были бионические протезы, обтянутые то ли кожей, то ли латексом.

— Вот это силищ… — удивлённо выдохнул Преображенский, расширив глаза, но договорить не смог.

Я рубанул лбом в переносицу учёного и скорчился от боли. Нет, кровь у него, конечно, пошла, но этот ублюдок в последнюю секунду подставил мне свой лобешник, в котором, очевидно, была зашита стальная пластина.

— Козлина! Ты весь, что ли, из железа сделан? — возмутился я и, не дожидаясь ответа, притянул Преображенского к себе и ударил коленом в живот.

О-о-о! Этот незабываемый миг. Наконец-то учёный хэкнул от боли, выпучил глаза и стал ловить воздух словно рыба, выброшенная на берег. А значит, настало моё время процитировать классика:

— У тебя последний шанс согласиться, — улыбаясь, произнёс я, глядя прямо в окуляры Преображенского. — Когда сможешь вдохнуть, я ударю тебя ещё раз. Потом ещё, и ещё, и ещё, и ещё. И так до тех пор, пока ты не присягнёшь мне на верность.

Он молчал, пытаясь вдохнуть. А когда смог это сделать, я тут же нанёс удар. Преображенский снова скривился от боли. Спустя полминуты он вновь смог вдохнуть, тогда я показательно лениво отвёл ногу назад, готовясь влепить новый удар коленом, и увидел, как учёный, скрипя зубами от унижения, кивнул.

— Будь по-твоему. Я присягну.

— Мудрый выбор, — удовлетворённо произнёс я и поставил профессора на пол.

Правда, он моментально рухнул на землю, так как его ноги были повреждены. Послышался хлопок и свет загорелся.

— Оказывается, нужно было хлопнуть в ладоши и свет бы зажегся? — улыбнулся я.

Профессор же расплылся в хищной улыбке.

— Оказывается, что отпускать врагов — это плохая идея.

Пол под ним раскрылся и Преображенский провалился вниз, а стены кабинета стали опускаться, позволяя войти десяткам служащих лаборатории. Некоторые из них были уже избиты мной. Другие выглядели свежими. Все как один были вооружены. У кого-то имелся обратный генератор барьера, как у Преображенского, кто-то вооружен шокером, другие — огнестрельным и холодным оружием.

— Погодите. Драться с вами я больше не стану. Надоело, — устало вздохнул я и резко ушел в перекат, поднимая с пола отломанный стальной палец Преображенского. — Але-оп! — возвестил я, совершая пространственный обмен.

Палец исчез, а на его месте появился Преображенский, которого я любезно ухватил за шею.

— Если кто двинется, я его убью, — без злобы произнёс я и мило улыбнулся.

Правда, моя милая улыбка не произвела должного эффекта. Всё же в пять лет я был намного миловиднее, чем сейчас. Может, всё из-за щетины? Да. Наверное, так и есть. Нужно побриться.

— Профессор, мы же договорились сразиться по заветам моего отца. Кто сильнее, тот и прав. А вы внезапно изменили правила и стали играть в игру «кто хитрее».

— Даже в этой игре вы победили, Михаил Константинович, — прохрипел Преображенский, безвольно болтаясь в воздухе.

— Вот! Наконец-то уважительный тон. А то всё щенок, да щенок. Обидно, знаете ли, — наигранно возмущённо проговорил я. — Отпустите персонал, и мы поговорим.

Преображенский щёлкнул пальцем, и стены снова поднялись, оставив нас наедине.

— Этот жест доброй воли может стать началом крепкой дружбы, — произнёс я, опуская учёного на пол.

Вместе с этим я открыл пространственное хранилище. С громким стуком на пол выпал тяжёлый изуродованный труп стального солдата, которого я притащил с собой из дворца. Да, было опасно брать трофеи, но я убедился, что камеры не смотрят под лестницу, а там как раз валялся этот труп. Никто не смотрел, я в этом уверен! Почти уверен…

— Значит так, Аристарх Павлович. Хотел заняться исследовательской деятельностью? Вперёд! Вот эта тварь напала на Императорский дворец. Перебила кучу народа. Не каждый магистр сумел пробить подобный доспех. — Я пнул чёрного рыцаря в бок. — А ещё я не смог извлечь ни единой доминанты. И это меня чертовски беспокоит. Исследуй её немедленно. — Профессор удивлённо уставился на меня. — Да, я в курсе, что вы в курсе моих способностей. Уверен, Остап догадался и вам уже всё растрепал. Поэтому давайте отринем бесполезную болтовню и перейдём сразу к делу.

Преображенский бросил на труп короткий взгляд, затем отрывисто произнёс команду:

— Активация протокола «восстановление».

Стальная дверь кабинета раскрылась, и внутрь ворвались мелкие роботы-ремонтники, похожие на механических пауков. Они тащили за собой новые руки и ноги. Шустро перебирая лапками, они открутили старые повреждённые протезы Преображенского. Отсоединили провода, в этот момент профессор скорчился от боли. Видимо, провода были соединены с нервной системой. А после паучки подсоединилиновые конечности.

Через минуту профессор уже стоял на ногах. Он молча подошёл к трупу стального солдата и принялся его изучать. Его пальцы бегали по поверхности брони, ощупывали сочленения, а взгляд стал заинтересованным и внимательным.

— Даже так? Занятно, весьма занятно… — бубнил он себе под нос.

— Что скажешь? — спросил я, следя за его действиями.

Преображенский поднял на меня взгляд и улыбнулся.

— Я надеялся, что вы станете ценным объектом в моей коллекции, а оказалось, что у вас есть кое-что не менее интересное, — произнёс он, осторожно отрывая грудную пластину солдата. — Я не встречал ничего подобного. Мне потребуется время, чтобы разобраться в его природе.

— Печально… Я надеялся, что вы хоть что-то знаете о Пиковой Даме, Короле Червей и прочих обитателях колоды.

— Колоды? — остановившись, переспросил Преображенский и с интересом уставился на меня.

— Её, родимой, — кивнул я. — Александр, мой старший брат, стал первосвященником итальянской церкви Единения. Думаю, вы в курсе.

— В курсе? Ха! Да у меня даже имеется один из «последователей» это церкви, — усмехнулся Аристарх Павлович, сложил руки за спиной и деловито сказал. — Следуйте за мной, глава.

— Следую. Но что насчёт присяги?

Преображенский остановился и тяжело вздохнул.

— Я присягну вам на верность, лишь в том случае, если вы поклянётесь, что приложите все усилия для того, чтобы спасти Константина Игоревича Архарова.

— Мы что, на рынке? Ты поклянёшься мне, если я поклянусь тебе? — усмехнулся я. — Однако, это обещание очень просто выполнить, так как я именно этим и собираюсь заняться. Нужен лишь подходящий момент. — Я протянул руку профессору. — Клянусь, что спасу отца, чего бы это мне ни стоило.

— В таком случае… — Механические ноги Преображенского зажужжали, и он преклонил колено. — Я присягаю…

Договорить он не успел, так как я не смог сдержаться и выдал, пожалуй, лучшую свою шутку за сегодня!

— Кто говорит? Тут кто-то есть? — спросил я, зыркая по сторонам, будто пытался понять, откуда идёт звук.

— Эммм… Вы о чём? — нахмурился Преображенский.

— О! Это ты. Фух, — облегчённо выдохнул я. — Аристарх Павлович, я уж было подумал, что умом тронулся. Когда ты припал на колено, то стал таким крохой, что я тебя даже из виду потерял.

— Ха-ха. Очень смешно, — фыркнул профессор и поднялся с колен. — Короче. Я присягаю тебе на верность. Заносчивый сопляк.

— Во-о-от! Можешь же нормально общаться. А то всё спину гнёшь. Я, конечно, понимаю, что в случае чего, ты себе стальной позвоночник вживишь, но оно тебе надо? Давай просто пожмём руки, как взрослые люди, и будем трудиться на благо рода, без вот этого пафоса.

Моя прямота несколько смутила Преображенского. Он пристально уставился на меня, а его оптические протезы стали жужжать, пытаясь отыскать фальшь в моих словах и жестах. Но фальши не было.

— Раз так обстоит дело, рад трудиться под твоим началом, Михаил Константинович, — улыбнулся профессор и пожал мне руку.

— Добро пожаловать в команду, Аристарх Павлович, — довольным тоном произнёс я.

Преображенский бросил взгляд на мёртвого отрицателя, а после с надеждой посмотрел на меня.

— Михаил Константинович, я тут подумал, — начал он осторожно. — Ты не против послужить на благо науки?

— Аристарх Павлович, мы это уже обсуждали, — нахмурился я.

— Да, так и есть. Но, мне всего лишь нужно поставить парочку экспериментов, ничего особенного. Больно не будет. Точнее, будет, но сегодня вы вытерпели и не такое. — Преображенский жутко хотел поставить на мне опыты из-за чего постоянно срывался с «ты» на «вы».

Я вздохнул, делая вид, что соглашаюсь нехотя. Однако, я изначально планировал дать ему немного меня покромсать. Во имя науки, конечно же. А также для усиления рода. Кто знает, что изобретёт профессор, имея доступ к моей ДНК?

— Ты ж просто так не отстанешь, верно?

Преображенский улыбнулся, его металлические глаза сверкнули азартом:

— Дело в том, что я самый любопытный человек на земле. Поэтому мне будет чертовски сложно себя сдерживать. Могу сорваться, — он натянуто улыбнулся и потеребил ворот халата.

— Так и быть. Но только в честь нашей с тобой дружбы, — кивнул я. — Кстати, расскажи сперва о чудовищах, которых ты на меня натравил в коридорах лаборатории.

— Вы об отработке? Неудавшиеся образцы, — раздраженно пояснил он. — Убить было жалко, а применения для них не нашлось. Вот и жили эти монстры в лаборатории.

— Надеюсь, ты их сделал не из похищенных людей?

— Чего? Кто вам таких глупостей понарассказывал? Никого я не похищал. — Аристарх Павлович замялся. — Ну, разве что десяток особо пакостливых выродков.

— А ещё сотни заключённых, — добавил я, придавив профессора суровым взглядом.

— Только смертников. Богом клянусь! — заявил Преображенский.

— Верю, — кивнул я. — А так называемая «отработка» — это образцы, предшествовавшие Остапу?

— Так и есть. Остап моя лучшая разработка. Создал его из человеческого эмбриона, Слёз Мироздания, а также образцов ДНК, взятых у гвардейцев и разломных тварей.

— Если не против, я бы хотел посмотреть, как именно ты создаёшь подобных Остапу.

— Научный интерес? Занятно. Ваш отец никогда не проявлял подобного любопытства. Возможно, на посту главы вы проявите себя не хуже, а может… — он прикрыл рот, поняв, что был близок сболтнуть лишнего.

Ведь для Аристарха Павловича Архаров-старший был единственным господином, подарившим ему всё, включая жизнь. Признай он, что мой отец не такой уж хороший управленец, для Преображенского это было бы сродни предательству самого себя и своих идеалов. Профессор выкрикнул:

— Активация протокола ' Останки Патриарха'.

В потолке появилось отверстие, из которого вниз опустилась огромная колба с зеленоватой жижей внутри. Сквозь жижу был виден лысый ребёнок в позе эмбриона. На дне и верхушке колбы имелись ниши, в которых тускло светились Слёзы Мироздания. Их были сотни. Правда, все первого, максимум, второго ранга.

— Моё величайшее открытие. Создание жизни с помощью артефакторики и генетики, — с какой-то грустью произнёс Преображенский. — Если бы у меня были высокоранговые Слёзы Мироздания, я бы смог достичь большего, но…

— Стоп. Что вы сказали? Для создания Остапа применялась артефакторика? — удивился я.

— Эм-м-м… Ну да. Первично в колбу подаётся энергия, взятая из Слёз Мироздания. С её помощью происходит совмещение базового генома эмбриона с геномом гвардейцев или разломных тварей. Как только свойства заданы, эмбрион начинает развиваться, а энергия из Слёз Мироздания вырезает на его костях руны, для закрепления результата. Так подопечный становится более стабильным. Если не произвести рунификацию, то происходят жуткие мутации, свидетелем которых вы и стали.

— А сами клоны живут от силы до пятнадцати лет?

— Всё верно. У них нет ядра маны, а создать его искусственно не получается. Приходится использовать заменитель в виде высокоранговой Слезы Мироздания. Но эта концентрированная мощь разрушает организм носителя. Из-за чего тот столь быстро и погибает.

Ребёнок, плавающий в зелёной жиже, дёрнулся, будто ему стало больно от этих слов.

— Это прекрасные новости, — задумчиво сказал я.

— Вы о чём?

— Не важно. Давайте перейдём к вашим экспериментам, а после я вернусь в Кунгур.

Расплывшись в улыбке, профессор тут же принялся действовать. Щёлкнув пальцем, он заставил дверь открыться, и в кабинет вкатили новый стол с двумя креслами на колёсиках. Сделали это его роботизированные помощники, в тельцах которых сверкали встроенные Слёзы Мироздания. Забавно. Оказывается, в этом мире довольно много изобретений используют Слёзы как аккумулятор. Профессор усадил меня на кресло, быстро достал из стола пару пробирок и иглу.

— Для начала, возьму кровь, — буркнул он, небрежно вкалывая иглу мне в вену. Однако, та попросту сломалась.

— Ага. Я слишком прочен для обычных игл, — улыбнулся я, призвал из хранилища катар и резанул по вене. — Угощайтесь.

Профессор опешил и подставил пробирку, собирая темно-красную жидкость.

— Теперь мне хочется исследовать вас ещё больше, — с маниакальными нотками в голосе произнёс Преображенский.

— Полагаю, нужен образец тканей? — спросил я, а профессор кивнул. Вздохнув, я отсёк себе большой палец и скривился от боли.

Профессор ошалело уставился на моё представление, а когда увидел, что кость чертовски быстро регенерирует, он и вовсе потерял дар речи. Ошалело пялился на меня до тех пор, пока палец не восстановился.

Словно загипнотизированный, он смотрел сквозь меня и медленно проговорил:

— Перейдём к сканированию, — он нажал на сгиб своего локтя, и из пола возникла труба, с ног до головы осветившая меня зеленоватым светом. Судя по всему, это и был сканер.

Окуляры профессора зажужжали, руки стали нервно подёргиваться, будто он что-то печатал на клавиатуре, а после он выкрикнул:

— Просто потрясающе! Никогда не видел такой гармоничной структуры магических каналов. Вы воистину уникум!

Внезапно, словно что-то вспомнив, профессор подобрал с пола отрубленный большой палец и побежал к столу, чтобы запихнуть его в герметичный контейнер.

— Надеюсь, ваше любопытство удовлетворено?

— Не совсем, но на первое время этого более чем достаточно! — Аристарх Павлович почти сиял. — Получив твой генетический материал, я смогу продвинуться в исследованиях дальше, чем мог себе представить!

— Вот и славно, — улыбнулся я и направился к выходу, но остановился на полпути. — Кстати, я забираю у тебя Остапа. Теперь он будет служить только мне.

Профессор почесал затылок и пожал плечами:

— Да забирай. Проект «ОстаП» всё равно свёрнут из-за нехватки Слёз Мироздания.

— И ещё одно. Если придумаешь способ, как извлечь из моей ДНК доминанту химерической регенерации и вживить её взрослому человеку, клянусь, поставлю тебе памятник при жизни.

Преображенский усмехнулся:

— Да зачем мне памятник. Михаил Константинович, дай мне учёных и нормальное финансирование. Тогда я сверну ради рода горы.

Услышав это, я рассмеялся:

— Учёных и деньги ты получишь, обещаю. Главное — работай, не покладая рук.

— С радостью. Главное, больше не отрывайте мне эти самые руки, — улыбнулся Преображенский, впервые пошутив с момента нашего знакомства.

— Посмотрим на твоё поведение, — кивнул я и потянулся к мане, чтобы нанести на пол кабинета Преображенского рунические символы телепортационного круга.

— Ого. Вы даже такое умеете? — присвистнул профессор.

— Умею, — хмыкнул я. — Круг не стирать. Глупостей не творить. В любой момент могу нагрянуть с проверкой.

— Приходите. Я всегда здесь, — ответил Преображенский, запрыгнул на кресло и принялся изучать полученные образцы.

Уходя, я заметил, что на моём кителе имеется кровавый сгусток, который Преображенский выплюнул благодаря ударам моего колена. Замечательно. На досуге проверю, как работает новый модификатор «Коллекционер воспоминаний». Будет интересно забраться в черепную коробку этого яйцеголового. Уверен, там скрывается множество секретов.

Попрощавшись, я влил ману в телепортационную костяшку и спустя мгновение очутился в Кунгуре. Не теряя времени, я направился в нашу импровизированную темницу, где содержался Остап. Меня заметил Гаврилов и стал сыпать проклятия в мой адрес. Пришлось использовать доминанту «Громовержца» и на всех парах рвануть на подземную парковку супермаркета. Ну правда. Выяснять отношения нет никакого желания. Не сейчас уж точно.

Войдя в темницу, я увидел десяток гвардейцев, сторожащих камеры пленников. Распорядился открыть камеру Остапа и вошел внутрь. Он безвольно лежал на лавке и смотрел в потолок. Холодный, равнодушный ко всему на свете. Практически покойник.

— Вернулся? — спросил он, не удостоив меня даже взгляда.

— Я договорился с Преображенским. Теперь ты служишь под моим началом.

Остап безразлично усмехнулся.

— Через три года мой срок годности истечёт и я подохну. Так что мне плевать, кто командует. Отправь в пекло, из которого я не вернусь. Без разницы.

Я нахмурился и сел на край лавки.

— Слышь ты, тостер недоделанный, — с улыбкой произнёс я. — Считай, что ты попал в сервисный центр одного знаменитого кашевара и он поставит тебя на ноги. Но будет больно. Очень больно. Я тебе обещаю.

Остап уставился на меня, не понимая, что происходит, и нервно сглотнул.

Глава 16

Как думаете, что нужно для того, чтобы создать настоящее ядро маны? Не знаете? Плохо. Ведь я тоже не знаю. Зато я знаю, как создать артефакт, поглощающий ману. К примеру, тот же защитный артефакт создаёт магический барьер, для поддержания которого нужна мана. Мана, в свою очередь, поглощается из накопителя в виде кристалла или Слёз Мироздания — не важно.

Прямо передо мной же лежал Остап. Существо, созданное с помощью артефакторики, а также генной инженерии. Я преуспел в обеих областях. А в артефакторике — особенно.

В человеческом теле существуют тысячи энергетических меридианов, опоясывающих внутренние органы, нервные узлы, кости, сухожилия, бегущие под и на поверхности кожи. Одним словом, человек устроен невероятно сложно. Чтобы воссоздать ту же энергетическую структуру, нужно чертовски постараться. Помимо этого, потребуется мощный запас энергии, чтобы пробить эти самые каналы.

Улыбнувшись, я щёлкнул пальцем для большей драматичности момента. Из воздуха появился разломный кристалл и со звоном рухнул на пол темницы. Я приложил левую руку к пульсирующему кристаллу, чувствуя, как по моей коже побежали мощные волны маны, а правую осторожно положил на лоб Остапа. Воздух стал будто наэлектризованным. Раздалось едва слышное потрескивание.

— Наш автобус отправляется на станцию «Новая жизнь», пристегните ремни безопасности, в дороге будет трясти, — улыбнулся я и направил поток энергии через себя прямо в тело Остапа.

Мгновение — и он выгнулся от боли дугой, издав сдавленный крик. Рунические цепочки, вплавленные в его кости, ярко засветились через кожу. Я усилил поток энергии, и связи, созданные Преображенским, стали разрываться одна за другой. Энергия буквально выжигала старые структуры, уничтожая их безжалостно и неотвратимо.

Грудь Остапа резко содрогнулась, парня скрутило в рвотном рефлексе, и из его рта вывалилась истощённая Слеза Мироздания. Ранее она поддерживала жизнь Остапа, а теперь… Жемчужина треснула и распалась на тысячи мельчайших частиц.

— Остановись… — прохрипел Остап, глядя на меня глазами, полными отчаяния.

— Архаровы заднюю не включают! — прокричал я с акцентом, вспомнив тренера по борьбе.

Вместо остановки я усилил поток маны, выжигая в теле Остапа новые энергетические каналы. Работёнка была непростой. Хотя мне грех жаловаться. Я всего лишь тщательно воссоздавал каналы, а вот Остап балансировал на грани жизни и смерти, испытывая чудовищную боль. Ну, что тут скажешь? Добро пожаловать в мой мир. Я к подобной боли уже привык.

Остап орал, срывая глотку, от чего по подземной парковке проносилось жуткое эхо, вызвавшее, в конечном итоге, десяток гвардейцев к двери камеры.

— Михаил Ко… — начал было гвардеец, ворвавшийся внутрь, но я, не поворачивая головы, рявкнул на него.

— Пошел вон отсюда!

Гвардеец испуганно захлопнул дверь, и никто нас больше не беспокоил. Формирование каналов и ядра маны оказалось плёвым делом. Я провозился всего-то пять часов. Вытерев пот со лба, я снова щёлкнул пальцами и извлёк из хранилища второй кристалл.

— Не-ет… — измученно выдохнул Остап.

— Да, — расплывшись в улыбке, сказал я и снова направил в тело парня поток энергии.

Формировать каналы и ядро маны я завершил, вот только они не будут работать без точной настройки. Сосредоточившись, я провалился на нижний уровень Чертогов Разума и поднял руку вверх. В ладони тотчас материализовалось перо Феникса, а перед глазами появилась карта меридианов Остапа.

— Как символично. Перо птицы, способной возрождаться, вернёт к жизни Артёмовского друга, — усмехнулся я и стал вырисовывать в воздухе руны.

Рунические цепочки сплетались в причудливые комбинации и, словно гвозди, вонзились в кости Остапа. На грани сознания я слышал, что парень кричит, однако это меня не беспокоило. Дети тоже кричат во время рождения. Боль — это плата за жизнь. Ничего тут не попишешь.

Сперва я нанёс рунический пояс, отвечающий за удержание энергии на позвоночник. Полагаю, в этот момент Остап почувствовал, будто его пронзил раскалённый лом. Не самые приятные ощущения, согласен. Но лучшее, конечно, впереди!

Следующая руническая вязь отвечала за распределение маны по телу. Её я нанёс на кости рук и ног. В финале же я использовал руны, позволяющие поглощать ману из накопителя, однако я изменил формулу так, что накопителем являлся любой источник маны извне. То есть теперь Остап не просто сможет поглощать ману из окружающего пространства, но при желании сможет пожирать её и из артефактов.

Согласен, весьма полезное свойство, и стоило нанести то же самое руническое плетение на себя и ребят, вот только мы — не артефакты, в отличие от Остапа. Удовлетворенно осмотрел карту меридианов и вернулся в реальность.

— Ну что, хозяин, принимай работу, — улыбнулся я и тут же побледнел.

Тело Остапа содрогнулось, его глаза закатились, а дыхание оборвалось. Я мгновенно ощутил, как жизнь покидает тело парня.

— Куда это ты собрался? Эгоистичный ублюдок. Я столько сил вложил в твою починку, а ты решил сбежать? Нет уж, так не пойдёт! Тебе придётся по гроб жизни трудиться во благо моего рода, — прорычал я, стиснув зубы.

Сосредоточившись, я направил новый поток энергии прямо в остановившееся сердце. Мана оплела сердце Остапа и стала ритмично сжимать его, заставляя сокращаться. Спустя минуту оно вздрогнуло и слабо забилось вновь, набирая силу с каждым новым ударом. Остап рывком сел, хватая ртом воздух, и ошарашенно огляделся вокруг.

— Что… что случилось? — пролепетал он, не веря собственным ощущениям. — Я… живой?

Удивительная резвость для парня лишившегося рук и ног по самые колени и локти соответственно. Остап посмотрел на свою грудь и замер, разинув рот от изумления. Он почувствовал мощный уверенный поток маны, струящийся по его телу. Глаза Остапа расширились, и он ошеломлённо посмотрел на меня.

— Я чувствую… Чувствую ману, Миха… Я поглощаю её извне, — сбивчиво проговорил он, зыркая то на меня, то на своё тело. — И боль… она проходит, — прошептал Остап, словно боясь поверить в происходящее.

Я лишь расплылся в самодовольной улыбке и привалился спиной к стене.

— Я же обещал тебя превратить из полена в настоящего мальчика. Теперь ты проживёшь долгую и мучительную жизнь, посвящённую служению рода. Не благодари, Буратино, — усмехнулся я, устало прикрыв глаза.

— Чего? Какой ещё Буратино? — не понимая, спросил Остап.

— Так, понятно. Преображенский тебе сказок не читал. Если захочешь, то сможешь заняться самообразованием, чтобы не спрашивать таких глупостей. А ещё — извини за ампутацию твоих конечностей. Правда, ты сам виноват.

— Да это ерунда. Преображенский запросто сделает новые протезы, — отмахнулся Остап и, замявшись, добавил. — Спасибо тебе. Я думал…

— Радует, что ты хоть иногда думаешь, — усмехнулся я, прерывая его исповедь.

Лишнее это. Я знаю, почему он поступал так, как поступал, и не держу на Остапа зла. А значит, и лишние слова не нужны. Остап слабо улыбнулся и отвернулся, пряча глаза, на которые навернулись слёзы.

— Да, понимаю. В этой камере слишком много пыли. Мне тоже в глаз что-то попало, — соврал я и направился на выход. — Ты пока приведи мысли в порядок и подумай, хочешь себе стальные конечности или настоящие, из плоти и крови? Могу одарить тебя доминантой регенерации. Правда, придётся подождать, пока конечности отрастут.

— Я выбираю эффективность. Железные — всяко практичнее, — быстро ответил Остап.

— В бою — возможно, а вот в любовных делах… Впрочем, пока я жив, ты можешь в любой момент передумать и отказаться от протезов, — сказал я себе под нос и вышел из камеры.

За спиной послышался голос Остапа.

— Миш, спасибо тебе ещё раз.

— Остапка, «спасибой» ты не отделаешься. Будешь трудиться, не покладая рук. А чтобы это занятие было максимально приятным, поработаешь под началом Артёма. Как раз настала пора ему проявить свои лидерские качества. И да, Артём заглянёт к тебе через полчасика, а после перебросит к Преображенскому. Готовься.

Покинув подземный паркинг, я первым делом отправился к Артёму. Он как раз тренировался на плацу вместе с архаровцами. Я оттащил брата к столовой. Подальше от суеты и постоянных криков гвардейцев, поближе к вкусной пище. Войдя внутрь, мы сели за свободный столик, взяв себе по паре булочек и стакану морса.

— Тём, — спокойно начал я, внимательно глядя ему в глаза. — Ты уже большой мальчик. — Сказав это, я расплылся в улыбке и увидел на лице брата скептическое выражение.

— Ненавижу твой покровительственный тон, — буркнул он, сложив руки на груди.

— Ха-ха! А я обожаю твою морду в такие моменты, — рассмеялся я. — Ладно. Давай к делу. Я хочу, чтобы ты занялся созданием команды разломщиков. Но учти: на первых порах вам разрешено заходить только в разломы первого ранга. И то, лишь в сопровождении гвардейцев. Точнее, гвардейцы окружат разлом и будут охранять вход на случай, если зараженные твари решат зайти вам в спины. Вы же пойдёте на зачистку.

В глазах Артёма мгновенно вспыхнул огонёк, который он тут же попытался скрыть, натянув на рожу серьёзное выражение лица.

— Если ты просишь, то я, так и быть, согласен, — неторопливо проговорил он, пряча улыбку.

— Хвала богам, что у меня есть такой замечательный брат. Без твоей помощи я бы давно погиб.

— Ага-ага. Так и есть. Сдох бы, как пить дать, — хихикая, начал кивать головой Артём.

— Рядовой Свинина не только мой благодетель, но и… — решил я осадить брата, но закончить я не успел.

— Эй! Чё началось-то? Согласен я. Наберу толковых ребят, будем зачищать единички. Ты, главное, про «рядового Свинину» помалкивай, а то вдруг кто услышит, — шепотом закончил Артём и зыркнул по сторонам, выискивая бойцов, греющих уши, но таковых не было.

— Договорились, — кивнул я. — Твоя задача научиться руководить отрядом, а также дать бойцам столь необходимый опыт походов в разломы. Но пока не торопитесь. Начните с единичек, а там — как пойдёт.

— Да, понял я, понял. Не волнуйся. Всё будет в лучшем виде, — уверенно произнёс он, расправив плечи.

Спустя два часа передо мной стояли бойцы, отобранные братом. Среди них были Леший и Серый. Также Артём — после долгой беседы — взял в команду Остапа. Правда, пришлось Остапку закинуть на техобслуживание к Преображенскому. Но думаю, скоро он вернётся в строй. Рядом с Серым и Лешим выстроился десяток молодых ребят шестнадцати лет от роду.

— Запомните, — строго напутствовал я будущих разломщиков, — ваши жизни зависят друг от друга. Не геройствуйте лишний раз. Стремитесь получить опыт и вернуться назад в целости и сохранности. Артём ваш командир, слушайтесь его, как меня. Всем ясно? — завершил я, заглянув каждому в глаза.

Леший довольно ухмылялся, Серый зевал, а остальные ребята хором гаркнули:

— Так точно, глава!

Артём улыбнулся и напряженно кивнул, чувствуя вес ответственности на своих плечах. Он давно перестал быть тем заносчивым засранцем, которого я встретил в пансионате. В его жизни многое изменилось, он был на волосок от смерти, почувствовал боль утраты, боль предательства, узнал, что такое настоящая семья. Передо мной стоял настоящий лидер, которому был необходим шанс проявить себя. И я этот шанс ему дал.

Артём забрал бойцов и бодрой походкой направился в сторону администрации. У Барбоскина в кабинете на стене висит карта аномальной зоны, где он флажочками отмечает разломы, о которых сообщает Ежов. Я проводил взглядом ребят и ощутил лёгкую гордость. Приятно, что мне удалось перевоспитать Артёма, а ещё приятнее приложить руку к развитию нового поколения.

Однако, настало время отправиться на поиски дяди Артура. Возможно, он сможет рассказать что-то интересное об аномальной зоне, Короле Червей, Даме Пик и прочей тарабарщине, творящейся вокруг?

Если мне не изменяет память, то дядя сказал, что будет меня ждать у «Королевской Горы». Так на немецком называется город Кёнигсберг, он же Калининград. Казалось бы. Дядя найден. Доставай, Мишка, автомат. Стреляй в воздух, а после — меняйся с пулей местами. Так-то оно так, вот только до чёртовой Королевской Горы, аж две тысячи и двести пятьдесят километров пути…

Да, вы всё правильно поняли. Мне придётся совершить больше тысячи выстрелов. Поэтому пришлось наведаться в арсенал. Я взял с собой три тысячи патронов. На всякий случай. Вдруг назад придётся возвращаться таким же образом? Всё же Калининград располагался чертовски близко к центру аномальной зоны. Возможно, там искажены законы физики или ещё какие беды творятся?

Как настоящий сын и глава рода, я поступил так, как должно. Написал записку и с помощью мимика подбросил её в карман Гаврилова. В ней говорилось: «Я отправился в командировку. Убьёшь, когда вернусь. Твой сын Михаил». Да, я специально не написал, куда отправляюсь. Зная, как Гав переживает за меня, уверен, ему хватит дурости собрать поисковую группу и рвануть следом за мной.

Я поднялся на крышу десятиэтажки, зарядил полный магазин автомата и собирался выстрелить, как вдруг мне на плечо легла ладонь с разбитыми костяшками. Обернувшись, я увидел Лешего.

— Тучи разгоняешь? — спросил рыжеволосый с насмешливой улыбкой.

— Чего? — нахмурился я, не поняв шутки.

— Ласточки низко летают — к дождю. А ты решил их перестрелять, чтобы этого самого дождя не было. Ай, да ну тебя. Всю шутку испоганил, — отмахнулся Леший.

— Согласен. Если шутку объяснить — это уже не шутка, — кивнул я.

— Ну, так и куда мы отправляемся? — спросил Лёха, продолжая держать меня за плечо.

— Не мы, а я, — поправил я друга. — Нужно отыскать моего дядю. Уверен, он многое знает об аномалии и том, что творится в мире.

— Звучит занятно. Я с тобой, — уверенно произнёс Лёха и крепче вцепился в моё плечо.

— Лёх, там будет опасно. Калининград рядом с центром аномальной зоной. Я не хочу тобой рисковать.

— О-о-о, какая забота, — протянул Лёха, расплывшись в улыбке. — Давай-ка я тебе напомню, как ты меня затащил в Академию Архарова. Лёха, там будут приключения! Море путешествий и опасностей! А ещё красотки, высокие зарплаты и шанс склеить ласты, не дожив и до двадцати лет, — спародировал он меня. — Так вот, ничего из этого я так и не получил. Да, опасность была, а вот обещанные путешествия где-то затерялись. Проклятье, да даже в Хабаровск ты взял с собой Артёма, а не меня! — возмутился он.

— Может, в другой раз? Сейчас и правда неудачное время.

— Время всегда будет неудачным, — парировал Лёха.

— Чёрт с тобой. Если сдохнешь, во снах ко мне не приходи и не ной о столь быстрой кончине, — вздохнул я.

— Договорились, — с довольной мордой кивнул Леший и исчез, так как я зашвырнул его в пространственный карман.

— Путешественник хренов, — покачал я головой и выстрелил в сторону Калининграда.

Знаете, чем отличается пространственный обмен с пулями на территории, заселённой людьми, от обмена на землях, тонущих в аномалиях? Меняться местами с пулей на заселённых землях вполне безопасно. В худшем случае попадёшь в болото, но и оттуда можно выбраться. А вот в аномальной зоне можно влететь прямиком в ту же живицу, и из тебя прорастут тысячи прекрасных растений. Вот только твоя жизнь оборвётся.

Пришлось мудрить… На три сотни километров я продвинулся вглубь аномальной зоны с помощью стрельбы. Последний же выстрел едва меня не прикончил. Пуля упала в метре от аномальной зоны высокой гравитации. Весьма занятная аномалия. Пространство радиусом в сотню метров выглядело так, будто лапа гиганта вмяла почву на человеческий рост вглубь.

Я подобрал камешек и бросил его в аномалию. Камень мгновенно рухнул вниз и раскрошился о спрессованную почву.

— Если взять героя книги и бросить его туда, то персонаж станет плоским. Хе-хе, — усмехнулся я собственной шутке и, на всякий случай, сделал пару шагов назад.

Самое паршивое то, что эта аномалия совершенно никак не подсвечивалась. Всевидящее Око её не заметило, да и никаких визуальных эффектов в виде искр или свечения не было. Просто замечательно. Чувствую, отыскать дядю будет не так уж просто. Мои мысли будто услышала аномальная зона, и за спиной послышался утробный рёв.

— Этого мне ещё не хватало, — устало вздохнул я и вышвырнул Лешего из пространственного кармана. — Хотел приключений? Получи и распишись, — хищно улыбнулся я, готовясь к бою.

Глава 17

Говорят, что в тихом омуте черти водятся. Однако, это совершенно не так. По крайней мере, в нашем случае было не так. Город Омутнинск утопал в растительности. Корни оплетали здания, проламывали асфальт, тут и там росли деревья и кустарники. Было стойкое ощущение что в этом городе поселился безумный садовник, сумевший наконец-то отвести душу по полной.

Поблизости нет людей, и целый город в твоём распоряжении. Сажай, выращивай, выводи новые виды растений. Одним словом, делай всё, что душе угодно. Правда, никакого садовника не было и в помине. Со стороны Омутнинского водохранилища раздался утробный рёв, следом за которым послышался хруст ломаемой древесины.

Я сразу же понял, что к нам движется нечто огромное. Правда, не ожидал увидеть то, что увидел. Призвал Мимо и запустил его в воздух. Приняв форму сокола, мимик взмыл над городом и показал мне двадцатиметровое дерево, идущее в нашем направлении.

В Дреморе мне приходилось сражаться против разных существ. В том числе против дендроидов. Однако, самая крупная особь достигала от силы десяти метров, здесь же был экземпляр покрупнее. Земля задрожала под нашими ногами. Леший испуганно посмотрел на меня и спросил.

— Миха, что происходит?

— Ты же хотел приключений. Это они и есть, — беззаботно улыбнулся я, понимая, что мы в полной заднице.

Со всех сторон к нам потянулись мелкие сплетённые друг с другом корни. Подобные фокусы я видал, и не раз. Не заметил корешок? Молодец. Сперва он оплетёт твою ногу, потом разорвёт штанину вместе с плотью и начнёт пить твою кровь, продвигаясь по костям в сторону мозга. Даже имея сильную регенерацию, ты подохнешь в мучениях, так как дендроид выпьет тебя без остатка.

Потянувшись к мане, я создал вокруг нас пламенный барьер. Ближайший корешок, болезненно вздрогнул, зашипел, исходя вонючим дымком, и отдёрнулся. Те же корни, что прикасались к алому щиту, тут же вспыхивали словно спички и сгорали без остатка. Однако, продолжали попытки пробиться. Уверен, эта тварюга знает, что рано или поздно у любого мага заканчивается мана, а вместе с ней и жизнь.

— Миха, надо уходить, — сказал Леший в момент, когда корни оплели наш купол со всех сторон.

Оно и понятно. От сгорающих корней повалил едкий дым, а внутри барьера стало нечем дышать. Пришлось сделать небольшое окошко. Я призвал Оторву и пальнул в сторону дендроида. Луч прошил корни, закрывшие купол, дав возможность дыму выйти наружу, а после угодил в грудину твари. Правда, это не причинило ей особых повреждений.

Двадцатиметровая образина получила метровую дырку в теле, которая тут же заросла корнями. Спасибо Мимику. Благодаря его глазам, я мог видеть весь этот процесс. А заодно подробно рассмотрел деревяшку.

Древо со множеством извивающихся ветвей, похожих на руки. Его кора трещала при каждом шаге. На стволе была трещина, похожая на зубастую пасть. А глаза дендроиду заменяли сотни светящихся ярко-красных рун, вырезанных на ветках. Находись я сейчас в Дреморе, уверенно сказал бы, что это творение поехавшего друида, но, к счастью, это не так.

Почему к счастью? Да потому, что уничтожив дендроида, мне пришлось бы искать друида, чтобы прикончить и его. А то мало ли? Вдруг создаст целую армию подобных чудовищ.

Стоявший слева от меня Леший потянулся к мане. Он вытащил из ножен армейские ножи, и они засветились ослепляющим белым светом. Лёха взмахнул клинками крест-накрест. С ножей сорвались два ярких серпа. Они разрубили корни, создав длинную просеку, через которую мы могли сбежать.

— Валим! — выкрикнул он, собираясь бежать подальше от проклятого города.

— Не, так не пойдёт, — улыбнулся я, а после зашвырнул Лешего в пространственный карман.

Вместо Лёхи я призвал Галину.

— Сможешь сделать каменный доспех? — спросил я.

Девочка с фиолетовыми глазами широко улыбнулась и хлопнула в ладоши. Её тело распалось на мелкие камешки, которые, вращаясь вокруг меня, стали прилипать к моему телу, создавая весьма прочный доспех. Через секунду я перестал видеть хоть что-то. Так как Галя создала его без глазниц. Правда, зрение очень быстро вернулось, когда она потянулась к моему разуму, передавая то, что видит сама.

— Галя хранительница господина. Разгромим гадский кустик! — воинственно заявила Галина.

Должен признать, доспех вышел не только прочным, удобным, но ещё и чертовски тяжелым. Казалось, будто на мои плечи обрушился многотонный булыжник. Я с трудом передвигал ноги, идя в сторону дендроида. Хотя тратил силы я, конечно же, зря. Стоило мне развеять огненный барьер, как корни тут же оплели меня со всех сторон.

Упругие жгуты резко подняли меня вверх и со всего размаху ударили об асфальт. Но Галя постаралась на славу! Я даже не почувствовал этого удара. Корни шелестели снаружи, пытались найти лазейку, чтобы расковырять мою броню, но всё было тщетно!

— Ха-ха-ха! Ну давай, пенёк трухлявый! Покажи всё, на что способен! — заорал я, а в следующее мгновение услышал свист ветра и увидел разинутую пасть с множеством острых кривых зубов.

Заревев, Дендроид попытался меня прожевать. Пару раз клыки соскальзывали с каменного доспеха, а после один из зубов с хрустом сломался. Взвыв то ли от боли, то ли от обиды, гигант проглотил меня целиком. Темнота, несусь по склизкой поверхности глотки дендроида и жду приземления. Плюх! Рухнул прямиком в желудочный сок, который доходил мне до самой шеи.

— Ох, старшина, уверен, ты будешь меня проклинать. Но выбора нет, — вздохнул я и призвал Огнёва.

— Фу! Твою мать! Что за вонища? С каждым разом условия работы всё хуже и хуже, — возмутился Огнёв, появившись в брюхе дендроида.

От его пламени желудочный сок зашипел и начал испаряться зловонным зелёным дымком, который тут же, искрясь, стал сгорать в огне старшины. А ещё стало светло, и я смог осмотреться. Слева от меня лежал искорёженный мотоцикл, за руль которого держалась костлявая кисть. Самого же владельца транспорта нигде не было, видать, растворился без остатка.

— Господин, кажется, Галя тает, — с болью в голосе произнесла Галина.

— Потерпи немного, — произнёс я и призвал из хранилища десяток жемчужин.

— Ненавижу свою работу, — вздохнул старшина и широко распахнул рот.

— Зато тебя тут кормят! — усмехнулся я, забрасывая в его пасть горсть жемчужин.

Бывают хорошие идеи, плохие, а бывают очень плохие. Я же специализируюсь на последних. Что будет, если в замкнутом пространстве выпустить необузданную силу пламени? Верно. Нечто наподобие взрыва. А тут ещё и желудочный сок, выделяющий газообразные испарения…

Одним словом, рвануло так, что двадцатиметровую образину раскидало по округе. Древесина летела красиво, словно салют. Да и мне пришлось полетать… От мощного взрыва мне оторвало ноги и левую руку. Правая чудом уцелела, но сломалась в трёх местах. Пролетев десяток метров, я шваркнулся затылком о бетонную стену и медленно стёк по ней.

— Лёгких путей я не ищу, и всё, что вижу, усложню… Кхе-кхе-кхе! — закашлялся я, выплюнув кровавую слюну.

Я был с ног до головы покрыт зелёной слизью, которая неприятно обжигала кожу, а Галина, приняв на себя основной удар, осыпалась мелким песком и исчезла. В лучах закатного солнца я смотрел, как колышется трава, кустарник мерно покачивается на ветру… Стоп! Нихрена он не покачивается! Он куда-то медленно ползёт!

Проследив направление движения кустарника, я понял, что эта пакость ползёт в сторону массивного желудя, лежащего на асфальте. Скорлупа желудя треснула, показав мне красноватую пульсирующую плоть.

— Это сердце? — изумлённо спросил я в пустоту, но, на удивление, услышал весьма внятный ответ.

«Совершенно верно. Данный артефакт называется „Сердце леса“. Способен оживлять растительность, формируя альтернативные формы жизни», — пояснила Ут и замолчала.

— Мимо! Живо сюда! — гаркнул я, и через секунду мимик появился рядом.

Он принял форму небольшой тележки. С трудом я заполз на неё, после чего колёса мимика стали вращаться сами собой, приближая меня к желудю. Со всех сторон к артефакту тянулись лозы и корни, трава и кустарники заползали на асфальт, тянули свои стебли, чтобы воссоздать хозяина леса. Однако, я оказался быстрее.

Мимо, не сбавляя хода, врезался в метровый желудь, от чего меня выбросило с тележки, и я впечатался в артефакт лицом. Это было… Отвратительно. Я попал прямиком в трещину желудя, ткнувшись в его зловонное сердце. Мерзость. Как будто в потрохах искупался.

В ту же секунду я перенёс артефакт в хранилище, и в округе всё стихло. Да не просто стихло, а завяло. Кустарники, травы, деревья, всё моментально пожелтело. Листья начали осыпаться, будто резко наступила осень, а через десяток секунд стволы деревьев и ветки кустарников осыпались трухой. Город внезапно превратился в серые бетонные джунгли, где не было ничего живого.

Я лежал на асфальте, любуясь тающим закатом. Раны на ногах и левой руке медленно зарастали. Хотелось есть и спать. В мою щеку ткнулся мокрый нос мимика, принявшего форму кота. Весьма странного кота с человеческим лицом. Он натянуто улыбнулся и сказал:

— Я случайно-о-о.

— Ага. Тормоза придумал трус, — усмехнулся я и хотел погладить мимика по голове, но рука ещё не отросла.

Пришлось вызволить Лешего из карманной реальности. Очутившись рядом со мной, он с удивлением стал зыркать по сторонам, пытаясь отыскать дендроида, который совсем недавно грозил нам огромными неприятностями.

— А где этот? — спросил Лёха и только тут увидел, что от меня остались рожки да ножки. — Миха! Ты чего⁈ Не смей умирать! — заголосил Леший, тряся меня за плечи.

— Я и не собирался, — улыбнулся я и снова закашлялся. — Найди надёжное укрытие, а я пока тут полежу. Отдохну.

Глаза закрылись сами собой. В сон потянуло неимоверно, и лишь голод заставлял меня оставаться в сознании.

— Ага. Понял. Щас, — выпалил Лёха и убежал.

Я призвал из хранилища коробку с шоколадными батончиками и позволил мимику меня накормить. Один батончик съедал я, второй доставался Мимо. Все довольны. Не успел я доесть третий батончик, как Леший вернулся.

— Во Дворце культуры есть бомбоубежище. Там, вроде, никого, — сообщил запыхавшийся Лёха, закинул меня на спину и потащил в безопасное место.

— А шокола-а-ад? — спросил Мимо, оставшийся позади.

— Кушай, — устало разрешил я, сотрясаясь от каждого шага Лёхи.

Спустя пятнадцать минут мы спустились в бомбоубежище. Леший освещал дорогу с помощью своих кинжалов, я же лежал на его плечах и не отсвечивал.

— Мы на месте, — произнёс Лёха, укладывая меня на койку с влажноватым ватным матрасом.

Пахло плесенью, на стенах плясали резкие тени, от которых ещё сильнее захотелось спать. Леший запер стальную дверь, после чего стал расспрашивать меня, как вышло так, что я остался без конечностей. Пришлось всё подробно рассказать. А в процессе рассказа я понял, что поступил верно, спрятав Лёху в пространственный карман. Ведь у Лешего до сих пор нет доминанты регенерации.

Есть доминанты «Танцор», «Падальщик», «Ускоренная реакция», «Ножевой бой», «Контроль маны», «Святость», «Ментальная связь» — и на этом всё. Получи Лёха тяжелые ранения, с вероятностью в девяносто девять процентов он бы погиб. Может, не стоило его брать с собой? Ладно, мы в ответе за тех, кого приручили.

— Так это не тварь была, а артефакт? — удивился Лёха.

— Он самый. Хочешь посмотреть? — спросил я.

— Да ну нафиг. Не хочу. И вообще, может, лучше его уничтожить? — с опаской предложил Леший.

— Ещё чего! Я калечился не ради этого, — фыркнул я и достал из хранилища окровавленные туфли.

— А это чего? — нахмурился Лёха.

— Это, мой друг, твой путь к обретению силы, — философски подметил я, а после отдал приказ Ут. — Поглотить.

На этот раз боли не было. Спасибо новому модификатору. Образцы, собранные мной на Имперском балу, усвоились за считанные секунды. Я провалился в Чертоги Разума и увидел пару новых кристаллов в физическом ряду. Ими были:

«Неуловимый — доминанта увеличивающая ловкость носителя. Позволяет ускользать даже от атак, которых, казалось бы, невозможно избежать».

Весьма занятная доминанта, тем более, что она третьего ранга. С Лёхиным владением ножами она будет работать идеально.

Следующей доминантой было:

«Преждевременное облысение — в возрасте двадцати лет, у вас выпадут все волосы».

Ха-ха. Повезло, что мне всё ещё девятнадцать. В переработку этот мусор. В кладовую попали девять доминант, но интерес из них представляли лишь пять штук:

«Целебное касание».

Раз уж у Лёхи нет регенерации, то навык целительства будет не лишним.

«Очищение крови — удаляет яд и болезни из организма».

Если выдать Лешему целительство, то, пожалуй, очищение крови окажется бесполезным.

«Хамелеон — позволяет сливаться с окружающей средой».

Весьма полезный навык для бойца, сражающегося ножами. Всё-таки ножевики созданы для скрытных нападений, а не для сражений в строю.

«Сердце Камня — усиливает плотность кожи носителя, превращая её в подобие гранита».

Сегодня я на себе испытал пользу похожего доспеха. Чертовски крутая способность. Если бы Галя не защитила меня, то боюсь, разметало бы мои потроха по округе — и регенерация бы уже не помогла.

«Сердце Пламени — внутри мага рождается новое огненное ядро, повышающее его физическую силу и скорость».

А вот это весьма занимательная доминанта. Если она позволит создать второе ядро, то возможно, это позволит мане накапливаться в нём, а значит, у мага, как минимум, в два раза вырастет запас энергии. Это выведет бойца на новый уровень эффективности. Правда, эту доминанту я, пожалуй, отдам Артёму. Почему ему, а не себе? Всё просто, у меня в магическом ряду больше не осталось свободных ячеек. Вернувшись в реальность, я посмотрел на Лешего и улыбнулся.

— Ну что, Лёха? Не зря ты отправился со мной в поход.

— Ага, блин. Не зря. Иначе кто бы таскал твою тушку по городу? — усмехнулся он.

— И то верно, — хмыкнул я и серьёзно добавил. — Дай мне руку. Сейчас будем перестраивать твой геном, чтобы в следующий раз не пришлось убегать от опасности.

— Да я и не убегал, — смущённо сказал Лёха. — Просто ты видел ту образину? Он же был гигантским!

— Был, — кивнул я, пристально посмотрев на друга. — Слушай, я мог бы перестроить твой геном по своему усмотрению, но ты уже взрослый парень и сам можешь принимать решения. Значит так, у тебя есть доминанты… — Я перечислил всё, что есть у Лешего. — А ещё я только что поглотил вот это… — Озвучил доминанты, полученные от аристократов. — Подумай, от чего ты хочешь отказаться и что заполучить?

Лёха кивнул и в задумчивости сел на край матраса. Внезапно у него заурчал живот.

— Пока будешь думать, можешь пожевать сухпаёк, — улыбнулся я и извлёк из хранилища пару коробок пайка.

Мы молча жевали, глядя в пустоту. Каждый думал о своём. Я, к примеру, раздумывал о том, как же мало я могу передать доминант ребятам. Всего семь штук. Одно дело, если это будут семь конгломератов, но в нашем случае конгломераты — это та ещё роскошь. Ими раскидываться я пока что не собираюсь.

— А если… — начал было Леший и покачал головой. — Нет. Это ерунда.

Пока он думал, у меня отросла левая рука. Я занял сидячее положение и привалился спиной к стене, продолжив жевать. Умял всё, что было, кроме ненавистных мне галет. Вот уж мерзость так мерзость. И не важно, намажешь ты на них печеночный паштет или варенье. Галеты останутся всё той же несъедобной гадостью.

Закончив трапезу, я швырнул галеты на пол, а после потянулся разумом к двум крысам, прятавшимся в трещинах бетонных стен. Грызуны выскочили и принялись пожирать галеты. Да, нелёгкая у них жизнь. Худющие, злые, голодные. Хммм… А давно я начал сочувствовать крысам? Чёртова доминанта. Того и гляди, помешаюсь на сыре и стану устраивать набеги на зернохранилища.

От этих мыслей я расплылся в дурацкой улыбке и заметил, что Леший смотрит на меня. На его лице отпечаталась решительность.

— Миха. Я выбрал, — уверенно заявил Лёха.

— Надеюсь, ты решил взять «Преждевременное облысение». Лысина тебе бы пошла, как никому другому, — улыбнувшись, сказал я.

— Ага. Очень смешно, — фыркнул Лёха. — Себе её оставь. Я же возьму…

Глава 18

— Значит, так. Я подумал и решил, — начал Леший, улыбаясь, и сделал театральную паузу.

— Ага. Записываю, — кивнул я, едва сдерживая смех, уж больно забавно выглядела в этот момент физиономия Лёхи.

— Пи-пи-пи!!! — раздался вопль двух крыс, дерущихся за пачку галет.

— Тишина в аудитории! — прикрикнул на них Леший и погрозил грызунам кулаком, но те не обратили на него никакого внимания. Пришлось перехватить контроль над телами грызунов и заставить их сесть на задницы и внимательно посмотреть на Лёху. — Чего это они? — удивлённо спросил он.

— Ждут начала лекции, — усмехнулся я.

— Опять твои фокусы? — догадался Лёха и покачал головой. — Ладно. Я хочу избавиться от доминант Всеядность и Ментальная связь. А вместо них…

— Погоди. Ментальная связь ведь полезная доминанта, — остановил его я.

— Ага. Но её можно заменить рацией или сотовым, на худой конец. Сам понимаешь, покойнику связь будет без надобности.

— Согласен, — кивнул я. — И что ты хочешь вместо этих доминант? Надумал взять Преждевременное облысение?

— Возьму доминанту Остроумия, если ты ею поделишься, остряк, блин, — хихикнул Леший.

— Увы, эта доминанта в единственном экземпляре, — развёл я руками.

— Жаль. В таком случае беру «Неуловимого» и «Целебное касание».

— Мудрый выбор, — оценил я. — Теперь у нас будет свой паладин.

— Какой ещё Аладдин? — нахмурился Лёха.

— Какой-какой? Из Аграбы. С макакой на плече, — вздохнул я.

— Чего? Какая ещё макака?

— Забей, — отмахнулся я от Лешего, который, судя по всему, никогда в жизни не смотрел мультфильмов, да и сказок, видимо, не читал. — Паладин — это святой воин, борющийся с тьмой силами света. Он также промышляет целительством, благословениями и прочим.

— А. Светляк, типо? — почесав затылок, спросил Леший.

— И пивняк, — усмехнулся я, а после схватил Лешего за руку. — Готов?

— Готов любить котов… А-а-а!!! — заорал он, но завершить свою шутку всё же успел.

Мысленно я отдал Ут приказ «Активировать модификатор „Реконструкция генома“» и началась перестройка. Первым делом я пустил в переработку доминанты Ментальной связи и Всеядного. Переработал их в пользу «Контроля маны», только его Леший не смог развить до третьего ранга за семь лет тренировок.

Кстати, процесс «Реконструкции генома» выглядел весьма занимательно. Перед глазами появилась карта Лёхиного тела, на которой имелись семь ячеек, расположенных сверху вниз от головы до промежности. Как обычно, два кристалла лопнули, а на их месте сформировались новые. Третьего ранга. К моменту, когда процедура завершилась, Леший тяжело дышал, а лицо его заливали крупные капли пота.

— Никогда к этому не привыкну, — выходнул он.

Я лишь улыбнулся и со всей силы врезал ему подзатыльник. Точнее, попытался это сделать. Леший инстинктивно пригнулся, а после вскочил на ноги.

— Ты чего⁈ — возмутился он.

— Проверяю, работает ли доминанта «Неуловимый», — пояснил я с довольным выражением лица.

— По ходу дела, работает, — радостно кивнул Лёха и подошел ко мне. — Посмотрим, как обстоят дела с Целебным касанием.

Он положил руку на мою берцовую кость, ниже которой ступня до сих пор отсутствовала. Ещё не успела отрасти. По телу Лёхи прокатилась волна маны вместе с зеленоватым свечением и… Ничего.

— В смысле? — нахмурился Леший.

— В коромысле. Концентрируйся не на собственном теле, а попытайся представить, как выбрасываемый тобой поток маны проникает в тело пациента и восстанавливает его ткани.

— Да я чё, в анатомии шарю, что ли? — возмутился Лёха, всплеснув руками.

— Дубина. Держи руку на моей коже и закрой глаза. Сосредоточься и попытайся ощутить мой энергетический контур. Несмотря на то что я лишился ног, контур остался неизменным. Тебе нужно его воссоздать с помощью своей маны.

Леший выполнил мои инструкции и расплылся в улыбке.

— Хрена се. Никогда подобного не ощущал.

— Я ещё сделаю из тебя архимага, — хмыкнул я и почувствовал, как мана Лёхи вливается в моё тело, неторопливо восстанавливая повреждённые участки тела и ускоряя регенерацию. — Молодец. Всё правильно сделал, — похвалил я друга. — Поздравляю, теперь ты сертифицированный паладин.

Я протянул Лешему руку, и он тут же её пожал. Однако, когда он захотел расцепить рукопожатие, я его не отпустил. Вместо этого резко поддёрнул Лёху к себе и грызанул его за бицепс, туда, где была артерия. Тугая струя крови ударила мне в лицо, а Леший заорал от боли.

— Ты чё наделал⁈ — взвизгнул он, отпрыгнув назад.

— Ты должен научиться исцелять себя. Иначе эта доминанта бесполезна. Поторопись, у тебя примерно полторы минуты, после ты потеряешь сознание и умрёшь, — предупредил я его настолько буднично, что сам испугался своего тона.

Лёха с выпученными глазами стал судорожно вливать ману в рану, но она не закрывалась. Он зыркал то на меня, но на струи крови, вырывающиеся из его тела.

— Успокойся и сосредоточься, иначе умрёшь.

Леший, тяжело дыша, кивнул и закрыл глаза. Зеленоватое свечение разлилось по его телу и собралось в районе бицепса, заполнив собой рану. Знаете, а Лёха настоящий талант! Второй раз в жизни использует магию исцеления, и так виртуозно остановил артериальное кровотечение. Браво! Хотя, был ли у него выбор? Да и у меня выбора не было. Нет времени на долгое обучение. Только встав на грань жизни и смерти, можно сделать качественный рывок вперёд.

— Красавец. Ты справился. Я в тебе не сомневался.

— А вот я в себе сомневался, — пошатываясь, произнёс Лёха и плюхнулся на матрас. — Если ты не против, я немного посплю, — затихающим голосом произнёс он и отключился.

— Отдыхай.

Я похлопал Лёху по плечу, а после призвал Огнёва, чтобы он обогрел наше убежище.

— Спят усталые ребята, Мишки спят? — нахмурившись, спросил старшина.

— Мишка бодрствует, — ответил я, привалившись спиной к стене. — Коньяк будешь?

— После такой кормёжки — ясен хрен, буду, — буркнул Огнёв, и перед ним в ту же секунду материализовалась пара бутылок с янтарной жидкостью. — Вот это другое дело, — довольно заявил он, откупорил обе бутылки и залпом осушил их. — Ха! Хорошо пошло! Хочешь песню?

— Собственного сочинения? — спросил я.

— Типа того. Группа «Мятеж» называется! Я, Дэнчик и Женёк группу как-то сколотили. Ну, всё как надо. Барабаны, хреновый усилок, дребезжащая гитара и я на вокале. Я ж, это. Стихи пописывал порой.

— И покакивал, — усмехнулся я.

— Очень смешно, — передразнил меня Огнёв. — Ну и короче, писали мы песни, писали, да так нигде и не выступили. Считай, что это мой творческий дебют!

— Тогда молчу и внимательно слушаю творца, — произнёс я и изобразил, будто закрываю рот на замок, а ключ выбрасываю.

Огнёв вытянул руку вбок, и в ней тут же материализовалась из пламени электрогитара. Кашлянув, он начал играть ритмичную бассовую партию, а после переключился на так называемый дребезжащий дисторшн, звуки которого лились из пламенного усилителя.

— С детства я жил в низинах Двуречья.

И пред волками был страх… не человечий! — срывая глотку, заорал он.

— Как-то в лес я пошел,

Но волк след мой нашел,

Укусил он меня,

И теперь ему подобен я!!! Ау-у-у!!! — Огнёв взвыл так, что даже Леший вздрогнул, но не проснулся.

— Шерсть блестит в лунном свечении,

Перед богом нет мне прощения,

Я боюсь серебра,

Но ты… Не доживёшь до утра-а-а!!!

— Если вы будете так орать, то точно не доживу. Заткнитесь, пожалуйста, — буркнул сквозь сон Леший и затих, перевернувшись на другой бок.

— Какая благодарная публика, — фыркнул Огнёв. — Ладно, чё там насчёт дамы сердца? Я уже устал напоминать.

— Если устал, то ручной труд тебе в помощь, — хихикнул я. — А если серьёзно, то я в процессе поиска. Найти элементаля Огня женского пола, знаешь ли, не самая простая задачка.

— Задачка, блин, — с досадой выдохнул старшина. — Видал я, как ты её ищешь. То яйцеголовым морды бьёшь, то в столице по балам шляешься. Поисковик хренов.

— Можешь сам попробовать поискать. Мы в глубине аномальной зоны. Пугать тут некого. Лети на все четыре стороны, ищи любовь, заботу и ласку. Когда сдохнешь, вернёшься обратно.

— Да ты это, не обижайся. Эт я так. Ворчу для проформы, — примирительно произнёс Огнёв. — Сам же знаешь, что в этом дурдоме особо не с кем пообщаться. Галя, хоть и начала нормально говорить, интеллект остался на уровне пятилетки, да и она по тебе с ума сходит. С Мимо так и вовсе каши не сваришь, как сельский дурачок, право слово.

— Это ведь хорошо. А то я по первой опасался, что ты из-за спермотоксикоза попросишь Мимо принять форму портовой путаны, ну и… — пошутил я, но Огнёв воспринял шутку всерьёз.

— Тьфу, блин! Ты чего несёшь? Я кто, по-твоему? — возмутился он, а после с интересом спросил. — А ты это… Уже пробовал? Ну, в смысле…

— Так, это была шутка. Весьма паршивая шутка. Начнёшь приставать к мимику, я тебя в реке искупаю, чтобы охладился основательно, — предупредил я, пригрозив старшине пальцем.

— Да иди ты, — ухмыльнулся он. — И всё-таки, знаешь… Гораздо приятнее жить в пещере в окружении идиотов, чем сдохнуть, — философски произнёс старшина и посмотрел куда-то вдаль.

— Знаю. Ещё как знаю, — согласился я и закрыл глаза, плавно провалившись в сон.

* * *

Глубокая ночь укутала Кунгур. Свет прожекторов лениво скользил по водной глади и асфальту, выискивая тварей. На улице комендантский час. Жителям запрещено выходить за пределы города днём, а ночью и подавно. Однако, не все в городе спали.

Сергей, прижавшись к холодной стене, затаил дыхание. Он ждал подходящего момента. Стоило лучу прожектора скользнуть мимо, как Сергей мгновенно сорвался с места и метнулся через улицу. Проскочил между двумя патрулями, нырнул в подворотню и неторопливо пошел в сторону моста.

Дорогу по мосту преграждала каменная стена, однако под самим мостом имелись стальные балки, по которым Серый и собирался переправиться на противоположную сторону. Огромный, как горилла, он висел под мостом, раскачивался на балке и перехватывался за следующую, продвигаясь всё дальше. С виду настоящая обезьяна. Подумав об этом, Сергей улыбнулся и порадовался, что его друзья не видят этого побега, иначе новая кличка прилипла бы надолго.

Выскользнув за пределы охраняемой зоны, он облегчённо выдохнул. Зыркнул по сторонам и побежал через незаселённую часть города в сторону густого мрачного леса. Серый двигался быстро и бесшумно, словно призрак, ведомый лишь лунным светом.

Спустя полчаса он оказался в глубине лесной чащи. Сергей остановился и глубоко вдохнул, чувствуя, как его лёгкие наполняются влажным ночным воздухом, пропитанным запахами мха и сырой земли. Серый вытянул руку в сторону и улыбнулся. Вокруг его пальцев начала сгущаться тьма, принимая облик чёрного как смоль топора с гравировкой в виде чёрного солнца на лезвии.

Сергей крепко сжал оружие в руках и медленно поднял его над головой, позволив лунному свету коснуться лезвия. Из теней деревьев потянулись нити темноты, густея и сплетаясь в силуэты звероподобных существ. Через несколько мгновений перед ним уже стояла стая из пяти теневых вервольфов. Их глаза мерцали бледным холодным светом, а пасти оскалились в безмолвном рыке.

Сергей окинул взглядом своих зверушек и улыбнулся, удовлетворённый результатом. Он не знал, что это — души тварей или их энергетические слепки. Это было не важно. Благодаря топору Серый мог сотворить нечто прекрасное. Новую жизнь, чья мрачная красота пугала своей мощью, но в то же самое время завораживала.

— Время поохотиться, — властно произнёс Сергей, указывая вперёд топором.

Вервольфы беззвучно сорвались с места. Скользя между деревьями, они исчезли в ночи. Сергей проводил псов пристальным взглядом, ощущая, как тьма из топора проникает в сердце, наполняя его ощущением силы и безграничной власти.

* * *

Югорск.

Столица Черчесовского графства.

За окном светило яркое солнышко. Лучи ласково проникали сквозь стекло, освещая комнату тёплым золотистым светом. Макар сидел у окна, лениво подпирая рукой подбородок, и мечтательно смотрел наружу. Мимо пронеслись ребятишки, громко смеясь и перекидывая друг другу мяч. Весёлый гомон на улице звучал так заманчиво, что Макара невольно потянуло присоединиться к ним.

В это самое время позади него возникла Маргарита Львовна. Старушка строгим уверенным голосом методично объясняла основы финансовой грамотности:

— Повторяю ещё раз: главное в управлении деньгами — это планирование бюджета и контроль над расходами. Если ты не умеешь грамотно распоряжаться даже малой суммой…

Старушка вдруг замолчала, заметив, что её ученик абсолютно не слушает и с мечтательным лицом продолжает смотреть в окно. Маргарита Львовна тяжело вздохнула, быстро подошла к Макару и отвесила ему такой подзатыльник, что у парня даже зубы клацнули:

— Куда это мы опять уставились? Я что, ради стен тут распинаюсь? — недовольно произнесла Маргарита Львовна.

Макар медленно и устало повернул голову, с лёгкой укоризной глядя на свою наставницу.

— Да я всё это уже знаю наизусть. «Главное в финансах — бюджет и контроль расходов. Если не умеешь распоряжаться малой суммой, то крупные деньги тоже удержать не сможешь. Финансовая грамотность начинается с дисциплины и бережливости», — монотонно и без запинки отчеканил он, повторяя слово в слово недавнюю речь старушки.

Маргарита Львовна нахмурилась, сложив морщинистые руки на груди. Она приложила уйму усилий, чтобы скрыть улыбку, и с напускной строгостью произнесла:

— Ну что ж, раз это ты запомнил, то перейдём к более сложным вещам. Диверсификация рисков это… — Маргарита Львовна отвернулась, шагнув к доске, делая вид, что крайне недовольна успехами своего ученика.

Но стоило ей повернуться к Макару спиной, как на лице Маргариты Львовны тут же расплылась добрая улыбка. Она гордилась своим учеником, хотя никогда не сказала бы об этом вслух.

Макар тихонько вздохнул и снова повернулся к окну, усмехнувшись про себя. Раскосый парень смотрел не только на улицу, но и видел в отражении улыбку старушки. В конце концов, пусть уж лучше Маргарита Львовна ворчит и слегка ругает, чем переживает за будущее рода и Михаила.

* * *

Ночь была восхитительной и весьма занятной. Когда я поглотил доминанты аристократов, погибших на балу, то неслабо удивился. Модификатор «Коллекционер воспоминаний» должен был передать мне фрагменты памяти, знаний и навыков погибших. Но я ничего не получил. По крайней мере, пока бодрствовал.

А вот провалившись в сон, я будто очутился в многомерной реальности. Вот перед глазами бежит графиня Бестужева, смотрит в окно, машет уезжающему мужу ручкой, а в этот самый момент дворецкий задирает её платье и… Ну, вы понимаете, что было дальше.

Картинка меняется. Передо мной барон Астафьев. Гордый статный мужчина! Славится любовью к благотворительности. Помогает нищим и убогим. А у самого в подвале алтарь, на котором этот чудик проводил жертвоприношения, стремясь достичь бессмертия.

Ещё один аристо с немецкой фамилией Фейштель любил марочное вино. И как-то раз заглянул к соседу, чтобы распить бутылочку красного. Сосед в это время прятал во дворе золотые слитки. Так уж вышло, что в вырытую яму слитки не попали, зато попал их владелец. Фейштель забрал золото, прикопал бывшего друга, а сам спустил всё на курортах Краснодарского края.

И таких видений были десятки! А хуже всего то, что я не увидел ничего хорошего. Такое ощущение, что этот модификатор показывает мне лишь страшные тайны людей, у которых я отобрал доминанты. А может, на балу были лишь редкостные твари. Однако, этот кошмар завершился сильным тычком в бок. Лениво открыв глаза, я увидел недовольную морду Лешего.

— Мы жрать сегодня будем или нет? — спросил он, сверкая голодными глазами.

Судя по всему, парень давно бодрствует и уже устал ждать, пока я проснусь.

— Слюну подбери, товарищ паладин. Сейчас выдам паёк, — зевнув, потянулся я. — И вообще. Ты, когда за мной увязался, решил не брать с собой провиант?

— Я надеялся, что мы в столицу отправимся, а не к чёрту на кулички, — буркнул Лёха и увидел на полу две пустые бутылки коньяка. — Ты чё? Бухал в одно лицо? Михаил Константинович, не знал, что ты алкоголик, — удивлённо выпалил Леший, поглядывая то на меня, то на бутылки.

— Ты так храпел, что пришлось выпить во имя потери сознания. Иначе выносить это было невозможно, — пошутил я, бросив на кровать две коробки сухого пайка.

— Да иди ты. Не храплю я вовсе, — буркнул Леший, достал нож и стал потрошить коробку.

Я собирался присоединиться к трапезе, но в следующее мгновение сверху что-то громыхнуло.

Глава 19

В народе говорят «Свято место пусто не бывает». Вынужден согласиться. Поговорка отличная, а ещё она чертовски подходит к нашей незавидной участи. Использовав Всевидящее Око, я посмотрел наверх, а там… Три десятка ярко-синих силуэтов носятся по городу, круша здания. Видать, твари учуяли наш запах и пытаются найти столь вкусные куски мяса.

— Какого чёрта там происходит? — спросил Леший, когда земля в очередной раз содрогнулась.

— Сейчас узнаем, — задумчиво сказал я и потянулся к разуму крыс, сидящих на полу рядом с пачкой галет.

Грызуны издали протяжный писк и через вырытые норы выбрались на поверхность. Их глазами я увидел трёхметровые фигуры, купающиеся в рассветных лучах. Тела покрыты многочисленными острыми костяными иглами, длиной около тридцати сантиметров. Окрас кожи — буро-серый. Клыки огромные и острые, а глаза маленькие и злые. Скалясь, эти твари забавно визжали, как поросята, что совершенно не соответствовало их виду.

Я узнал их. В Академии рассказывали про подобных существ. Насколько помню, их называют иглокожими вепрями. По сути, это гигантский кабан, гораздо крупнее обычного, злой, плотоядный кабан. Крайне агрессивное животное. Иглокожий вепрь атакует без предупреждения, бросаясь на врага с огромной скоростью.

Помимо удара клыками, он способен выстреливать своими иглами в противника. Иглы не только остры, но и могут содержать слабый паралитический яд или быть инфицированы гнилостными бактериями. Хряк свиреп и бесстрашен, предпочитает сражаться до конца. Если резюмировать всё вышесказанное, то это идеальные противники для проверки навыков Лешего.

Лёха заметил улыбку на моём лице, и она ему явно не понравилась.

— Миша, не пугай меня так. Что там?

— Сослуживцы нашего Артёма, — едва сдерживая смех, сказал я.

— Какие ещё сослуживцы? — нахмурился Лёха.

— Ну, соображай быстрее. Артём у нас рядовой свинина. А значит…

— Сверху кабаны? — робко спросил Леший.

— Браво! За правильный ответ ты получаешь право пойти и разобраться с ними, — сказал я, хлопнув друга по плечу.

— А ты?

— А я чертовски устал. Всё же вчера мне пришлось сражаться с огромным дендроидом. Это тебе не поросят гонять, — зевнув, произнёс я и толкнул Лёху к выходу. — Давай-давай. Топай. Как закончишь, разбуди.

— Ну капец, блин. Ты бы хоть ради приличия присмотрел за мной, — буркнул Лёха, открывая дверь бомбоубежища.

— Зачем? Ты уже взрослый, а за семь лет твои навыки выросли до невероятных высот. Удачи. — Договорив, я лёг на матрас и отвернулся лицом к стене. — Хотя, стой, — позвал я Лешего. — Дай руку.

Лёха лишь вздохнул и выполнил мою просьбу. Я сосредоточился и задал Ут один-единственный вопрос: «Мы можем объединить какие-то доминанты в конгломерат?». Ласковый голос моей помощницы тут же сообщил:

«Это возможно. Доминанты: „Танцор“, „Неуловимый“, „Ускоренная реакция“, „Ножевой бой“ можно объединить в конгломерат „Клык хищника“. Данный конгломерат позволит носителю интуитивно ощущать где находятся болевые точки, а также нервные узлы противника».

Услышав это, я тихо присвистнул.

— Ну и почему ты раньше молчала? — спросил я в пустоту.

— Мих, ты с кем разговариваешь? — встревоженно поинтересовался Лёха.

— Объединить доминанты, — сказал я, не желая ничего объяснять.

На удивление, создание конгломерата прошло безболезненно, а ещё у Лёхи появились аж три свободных ячейки. Это просто шикарно! Уверен, из него я смогу создать настоящего монстра!

— Ну, чего застыл? Топай. Кабанятина сама себя не добудет, — буркнул я и снова отвернулся к стене.

Леший, покачав головой, отправился сражаться. Его шаги разносились гулким эхом по бетонному нутру бомбоубежища, а я постепенно утонул во мраке, так как единственный источник света Леший забрал с собой.

Разумеется, я не собирался спать. Я что, дурак — пропускать такое зрелище? На одной из крыс уже висела моя пространственная метка. Отдал грызуну приказ подняться на крышу трёхэтажного здания, а после поменялся с ней местами.

Сидя на краю крыши, я любовался разрушительной мощью вепрей. Они брали приличный разгон, а после врезались массивными мордами в стены, проламывая их. Некоторые здания сразу складывались, как карточные домики, поднимая в воздух облака пыли. Другие же падали лишь после третьего или четвёртого удара.

Как понимаете, тридцать хряков очень быстро уничтожали постройки. Здания с грохотом рушились, а свины становились всё ближе к нашему бомбоубежищу. И вот наконец на свет божий вышел Лёха. Учуяв его аромат, вепри, завизжав, ринулись в атаку. Некоторые кабаны неслись напролом через здания, превращая бетонные конструкции в мелкое крошево.

Сразу было понятно, что Лёха растерялся. Оно и немудрено. Грохот и визг доносятся со всех сторон. А он стоит на пути трёхметровых образин, приближающихся со страшной скоростью. Один-одинёшенек. Крепко сжимает в руках два армейских ножа и, судя по движению губ, молится.

Из-за поворота вылетел первый хряк. Разинув клыкастую пасть, он, взрывая копытами асфальт, полетел прямиком на Лёху. Ножи Лешего вспыхнули ярким светом, ослепив тварь. В следующее мгновение парень ловким движением ушел в сторону и вогнал нож по самую рукоять в шею твари. Кабан бежал очень быстро, из-за чего нож распорол не только его шею, но и бок до самой задницы.

Кровь ручьём хлынула из раны. Хряк завизжал и покатился кубарем, врезавшись в стальную дверь дома культуры. Суча ногами, он попытался подняться с земли, но ничего не вышло. Копыта скользили по луже крови, а силы стремительно покидали гордого жителя разломов. Не успел Лёха отпраздновать победу, как на поле боя появились ещё пять существ.

Ну что тут скажешь? Это было красиво. Леший неуловимо ускользал от обезумевших зверей, раздавая уколы и порезы. Одному нырнул под брюхо и вспорол его, умывшись кровью твари. Второму перерезал сухожилия на задних лапах. Третьему вогнал нож в глазницу. Четвёртого уколол в район задницы, от чего ноги кабана перестали двигаться.

Пятый развернулся на бегу, выпустив в Лёху десяток острых игл. От каких-то Леший уклонился, какие-то отразил с помощью ножей, а последнюю даже умудрился перехватить и швырнуть обратно. Игла попала в кабана, но шкуру пробить не смогла. Через мгновение на поле боя вылетели остальные вепри.

Визги, удары со свистом рассекают плоть. Яркие всполохи магии света то ослепляют противника, то прожигают в нём огромные дыры. Казалось, что Леший превратился в машину смерти, которую уже ничто не остановит. Но он заигрался. Очередная свинина массивной мордой врезалась в бок Лёхи, отправив его в полёт.

Леший кувыркался по асфальту, сдирал кожу на руках, лице, коленях, а после врезался в угол стены. Врезался весьма удачно. Так, что пара рёбер сломалась и вылезла сквозь рубаху наружу. Захрипев, Лёха поднялся с земли и с трудом запрыгнул в окно здания, разбив его своим телом. Сделал он это вовремя, ведь кабан через мгновение вломился в стену и застрял в ней.

Я почувствовал мощный всплеск маны, а из окна показалась ярко-зелёная вспышка.

— Исцеляешься? Молодец. Голова работает, — удовлетворённо похвалил я друга и достал из кармана шоколадный батончик.

Вепрь, упираясь копытами, с трудом вытянул голову из бетонного здания и побежал назад, чтобы набрать разгон и проломить чёртову преграду. Зверюга успела отбежать на добрых пятьдесят метров. Взвизгнув, она понеслась в бой. Леший же решил не отсиживаться в ожидании нападения. Он выпрыгнул из окна и, хищно оскалившись, побежал навстречу хряку.

— Сила ног!!! — заорал Лёха, заставив меня ударить себя ладонью по лицу.

— Надеюсь, ты не собрался отбить ему яйца? — спросил я в пустоту, и в следующий миг бой завершился.

Лёха подпрыгнул вверх, ухватился за шипы твари, а после вогнал нож прямо в позвоночник. Вепрь сделал пару шагов и рухнул замертво. Леший скатился по жестким иглам кабана, привалился к нему спиной и, шумно дыша, закрыл глаза. Я осмотрелся по сторонам, поднял небольшой камешек, после чего использовал на нём пространственный обмен и швырнул камень вниз.

Обменявшись с ним местами, я смог в полной мере оценить работу, проделанную Лёхой. Даже лёжа на боку или животе кабаны в высоту были около двух метров. Из открытых ран щедро лилась кровь, а ещё воняло испражнениями и жженой плотью. Я остановился рядом с Лёхой и пнул его по подошве ботинка.

— Отлично сработано, — похвалил я друга, залитого кровью с ног до головы.

— Знаешь что, Михаил Константинович? — строго спросил Леший, сверля меня взглядом.

— Что, Алексей…? — я замялся, не зная, какое у него отчество, поэтому решил даровать ему нового отца, раз уж Лёха принадлежит к моему роду. — Константинович.

Леший улыбнулся и, коротко кивнув, произнёс:

— Спасибо тебе.

— Ого. А я думал, что сейчас в мой адрес полетит ворох матерной брани, — усмехнулся я и сел рядом с другом.

— Да ну. Ты чего? Я же вечно полагаюсь на тебя. Как и ребята. Мы для тебя всего лишь балласт. — Я собирался возразить, но Лёха меня остановил. — Дай договорить. Так вот. Ты с момента нашего знакомства превосходил меня во всём. Я порой злился, завидовал, а ещё… — он посмотрел вдаль и вздохнул. — Хотел стать таким, как ты. Понимаешь?

— Понимаю. Передам тебе ген зелёных глаз и блондинистых волос, — пошутил я.

— Ха-ха. Очень смешно, — передразнил меня Лёха. — Если бы ты не приехал в Михайловск, я бы, наверное, уже отправился на каторгу или с голоду подох.

— А сейчас ты жрёшь от пуза и каждый день можешь подохнуть с куда большей вероятностью.

— Есть такое дело. Но знаешь. Ты заставил меня развиваться. Желать чего-то большего. Правда, следовать за тобой нелегко. Как бы я ни старался, сколько бы времени ни посвятил тренировкам, ты всё равно остаёшься недосягаемо сильнее меня.

— Знаешь армейскую мудрость на этот счёт? — спросил я, улыбаясь.

— Ага. Бери больше, кидай дальше, — хмыкнул Лёха. — Да понятное дело, что мой уровень развития ограничивается семью доминантами. Но я хочу просто не быть обузой, — с грустью заключил он. — На твоих плечах тяжелая ноша. Я был бы рад разделить её с тобою.

— Благие намерения, мой друг, — я хлопнул Лёху по колену и добавил. — Кстати, о доминантах. У тебя появились три свободных ячейки. Я всё же настаиваю на том, чтобы ты взял преждевременное облысение.

Услышав мои слова, Лёха разинул рот.

— Э-э-э. А как? В смысле? Мы же с тобой удалили две доминанты и вживили две новых. Откуда ещё три свободных ячейки взялось?

— Есть такая штука как «конгломераты». Если собрать сходные по значению доминанты, то их можно объединить в единую конструкцию.

— Как кусочки пазла?

— Типа того, — кивнул я. — Так что сегодня тебя ждёт боль. Жуткая боль.

— Тогда чего мы сидим? Давай разделаем свиняку, а пока будет жариться шашлык, передашь мне парочку доминант, — воодушевлённо предложил он, вскочив с места.

Леший подал отличную идею. Да, поедание разломных тварей может пагубно сказаться на здоровье и обернуться мучительной смертью. Но мой желудок с лёгкостью переварит что угодно, а если Лёха траванётся, то сможет поупражняться в магии исцеления. Так что я только за!

— На тебе шашлык, я же соберу образцы, — согласился я, и процесс пошел.

Пока собирал образцы, заметил, что у кабанов все внутренние органы дублированы. Четыре почки, два сердца, четыре лёгких, две печени и так далее. Эти свинюки могли бы стать отличными донорами органов, жаль наши виды несовместимы. А ещё у них нашлись жемчужины третьего ранга. Внутри зелёных кругляшей переливалась перламутровая жидкость. При этом оболочка Слезы Мироздания была на порядок прочнее, чем оболочка перворанговой жемчужины.

Кстати, Слёзы тоже были с сюрпризом. Одна жемчужина пряталась в сердце вепря, а вторая — в мозгу. Честно говоря, я не особо понимаю, почему расположение Слёз Мирозданий в тушах этих созданий именно такое. Может, одна жемчужина стимулировала работу сердца, а вторая мозговую деятельность? Если так, то интеллекта это им не прибавило. Ведь Лёха без особых проблем разобрался с кабанами.

Вернувшись в бомбоубежище, я приволок с собой три десятка клыков. Да, проще было бы, как обычно, намочить тряпку в крови тварей, вот только свободных ячеек у меня маловато. Да и кладовка почти заполнена. Я плюхнулся на влажноватый матрас и сжал в руке первый клык. Ласковый вибрирующий голос Ут сообщил:

«Обнаружен образец ДНК, желаете ознакомиться?»

— Конечно, желаю.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Острый нюх»,

От этого Лёха точно откажется. Он то знает, как Серый намучался с этим нюхом. Интересно, как бы себя ощущал Сергей, если ему пришлось бы ехать в плацкарте на койке рядом с туалетом? Думаю, он до первой остановки вышел бы в окно.

«Звериное чутьё»,

Весьма неплохая доминанта, но у Лешего есть ускоренная реакция, что, по сути, одно и то же.

«Ночное зрение»,

Полезно в быту, а в бою совершенно бесполезно. Хотя, вру. Если сражаться ночью, то тоже сгодится.

«Всеядность»,

Лёха только что отказался от доминанты «Падальщик», а значит, эту тоже не станет брать.

«Костяные шипы»,

Явное уродство. Эту доминанту я не дам Лешему, даже если он очень попросит.

«Жажда крови»,

Эта тоже летит в переработку.

«Крепкие кости»,

А вот крепкие кости Лёха точно возьмёт. Да и как не взять-то, после сломанных рёбер?

«Прочная шкура»,

Тут и объяснять нечего. В переработку.

«Нервно-паралитический яд»,

Вполне неплохо, только вопрос, как именно он будет вырабатываться? Если в слюне, то Лёха будет обречён на одиночество. А зная, насколько Лешего интересуют девчонки, это будет сильным ударом. Хотя, в последние годы он оказался изолирован от женского общества.

«Ускоренный метаболизм»,

Весьма толковая доминанта, я бы на месте Лёхи посмотрел в её сторону. Пока я поглощал доминанты, не заметил, как время прошло. Дверь в бомбоубежище грюкнула, и по помещению разлился бесподобный аромат жареной свинины.

— Святая свинятина подана, — широко улыбаясь, заявил Леший, протягивая мне кусок свинины с хрустящей корочкой. — Никогда бы не подумал, что буду с помощью магии делать шашлык. — Лёха вгрызся в свой кусок мяса и зажмурился от удовольствия.

Я последовал его примеру. Проклятье! Да таких вепрей грех убивать! Их надо было пленить и разводить на ферме! Вы бы оценили. Мясо будто мраморное. Розовые прожилки мышц пересекаются с тонким вкраплением сала, из-за чего мясо становится настолько сочным, что кажется, ещё немного, и ты утонешь в этой восхитительной жирности!

— Лёха! Ты гений! — чавкая, произнёс я. — Повышаю тебя до унтер офицера и дарую преждевременное облысение! — заявил я и попытался схватить Лешего за руку, но он увернулся и заржал.

— Ха-ха-ха! Да иди ты! Но свиняка и правда хороша!

Мы вернулись к трапезе и набивали желудки до тех пор, пока нам не стало плохо. А после пришла пора Алексею снова дать выбор. Пусть сам решает, с какими доминантами жить.

* * *

Солнце стояло высоко над Кунгуром, ярко освещая тренировочную площадку в самом центре города. Воздух вибрировал от команд и звонкого металлического звона копий. Капитан Гаврилов, суровый и требовательный, внимательно наблюдал за каждым движением своих учеников, периодически поправляя тех, кто допускал ошибки.

Артём стоял в ряду молодых бойцов, с безразличием и скукой поглядывая на всё происходящее. Его карие глаза смотрели вдаль, а движения были механическими и отточенными до совершенства. Артём вместе с командой разломщиков собирался отправиться в аномальную зону, но Гаврилов перехватил их на выходе из города. Отвесил Прохорову затрещину, когда тот не смог внятно объяснить, куда исчез Михаил, а после заставил тренироваться до потери пульса.

Вокруг Артёма ребята отчаянно старались повторять приёмы, демонстрируемые капитаном, но им это давалось с трудом. Серый стоял слева от плаца и лениво бил деревянным топором по манекенам. Казалось, что он всю ночь не спал и из-за этого едва стоит на ногах.

— Твою мать. Надо было на полчаса раньше выходить. Как знал… — буркнул Артём, отражая неумелый выпад оппонента.

Гаврилов внимательно оглядел ряды бьющихся мальчишек и остановил взгляд на Артёме. Капитан слегка нахмурился и шагнул вперёд:

— Прохоров. Сюда, живо, — рыкнул капитан Гаврилов и отобрал деревянное копьё у лопоухого курсанта.

Артём лениво шагнул вперёд и опёрся на копьё, как бы говоря «Чё надо?». Капитан слегка улыбнулся и занял боевую стойку:

— Составлю тебе компанию. Чтобы не скучал.

Вокруг тут же стало тихо. Бойцы притихли, с любопытством наблюдая за происходящим. Артём ощутил лёгкий прилив адреналина и выставил перед собой копьё.

Гаврилов атаковал первым. Быстро и жёстко. Его копьё вылетело со скоростью молнии, направляясь в плечо Артёма. Но Прохоров мгновенно уклонился, отбив удар древком, и тут же контратаковал, вынуждая капитана отступить на шаг. Гаврилов привык сражаться на мечах, на худой конец, использовать армейские ножи или огнестрел. Копьями же он и вовсе никогда не пользовался, считая их крайне неудобным инструментом для диверсанта.

Дуэль продолжилась стремительно и захватывающе. Копья мелькали в воздухе, скрещивались с громким треском. Неуловимые движения бойцов со свистом рассекали воздух. Артём легко отражал удары капитана, атакуя с такой скоростью и ловкостью, что глаза зрителей округлились от изумления.

— Сдавайся, сопляк, и я, так и быть, пощажу тебя, — хищно ухмыльнулся Гаврилов, по лицу которого заструился пот.

— Ха-ха. Забавно это слышать от человека, получившего в дар лишь одну доминанту. У меня же их семь! — прорычал Артём и усилил напор.

Внезапно капитану пришлось отступать назад, стремясь избежать удара. Доминанты Артёма и правда идеально подходили для того, чтобы разбирать подобных соперников на части. «Животные рефлексы», «Прочные сухожилия» и «Владение копьём» делали из Прохорова весьма грозного противника. Про семилетнюю тренировку во временной аномалии и вовсе стоит умолчать. Однако…

— Не зазнавайся, — усмехнулся Гаврилов и мгновенно провалился под землю.

В следующую секунду из-под асфальта вынырнуло острие копья и упёрлось Артёму в промежность.

— У меня четыре доминанты, а не одна, — послышался самодовольный голос капитана.

Прохоров попытался отпрянуть назад, но Гаврилов всплыл на поверхность и остановил бой, подняв руку. На лице капитана сияла улыбка, а в глазах горела гордость:

— Весьма неплохо для заносчивого сопляка, — усмехнулся Гаврилов.

— Вы тоже неплохо двигаетесь для старой развалины, — буркнул Артём, стараясь сохранить достоинство.

Гаврилов не сдержался и захохотал во весь голос.

— Слушайте все сюда! Перед вами настоящий пример того, как нужно владеть копьём. С сегодняшнего дня Артём Константинович становится вашим новым инструктором.

— Каким инструктором? Меня Мишка определил разломы закрывать! — возмутился Прохоров, выпучив глаза.

— Ты ведь не каждый день будешь по разломам шастать. Как вернёшься, так и подключишься к обучению ребят. Ничего, тебе будет полезно, — широко улыбнулся Гаврилов и хлопнул Артёма по плечу так, что тот едва не рухнул на колени.

Бойцы восхищённо загудели. Артём заметил, что Серый смотрит на него с уважением и хлопает в ладоши. Прохоров попытался сохранить серьёзное выражение лица, но в душе он чувствовал радость. Наконец-то он получил признание. Пускай весьма незначительное. Но всё же. Сперва Мишка доверился, теперь Гаврилов. Постепенно авторитет Артёма растёт, а в сердце появляется то, чего он ранее никогда не чувствовал. То, что даже не знал, как назвать.

— Благодарю, капитан, — сдержанно произнёс Артём.

Гаврилов пожал руку новому инструктору и отступил назад, возвращаясь к своим обязанностям. А Артём стоял и задумчиво глядел в небо. Сегодняшний день стал началом новой главы в его жизни. Главы, полной вызовов и побед, о которых он всегда мечтал. Ведь вести людей за собой задача сложная, но именно такие задачи заставляют нас стать лучше.

Глава 20

Несмотря на то, что шашлык из свинины был восхитителен, трапеза завершилась внезапно и совершенно неожиданно.

— Ой. Кажется, мне пора, — с этими словами Леший схватился за живот, который начал оглушительно урчать, и пулей рванул на выход.

Я лишь улыбнулся, проводив его взглядом. Отложив обглоданное рёбрышко в сторону, я стал поглощать образцы один за другим. Ведь когда Лёха вернётся, мне будет нужно что-то ему предложить. Поглотив десяток образцов, поймал себя на мысли, что весьма странно впитывать доминанты, не испытывая боли.

Спустя полчаса я завершил поглощение, а Леший, судя по всему, сбросил пару килограммов. На лбу испарина, хмурится.

— Знаешь. Пожалуй, избавляться от доминанты Падальщик, было ошибкой, — сказал Лёха, садясь рядом.

— В таком случае, ты будешь рад узнать, что я могу тебе предложить «Всеядность» третьего ранга, — улыбнулся я.

— Я согласен! — выпалил Леший и протянул мне руку.

— Не беги вперёд паровоза. Ещё есть «Звериное чутьё», «Крепкие кости» и «Ускоренный метаболизм». Что-то из этого будешь брать?

— Ясен-красен! Заверните, пожалуйста, «Звериное чутьё» и «Крепкие кости». — Лёха ухмыльнулся и добавил. — У меня сегодня как будто день рождения. Столько подарков.

— Подарков, за которые придётся заплатить.

— Да и чёрт с ни-и-и-и…!!! — заголосил Леший, не успев закончить фразу.

Я схватил его за руку и передал желаемые доминанты, предварительно подняв их до третьего ранга. И на этом день закончился. Лёха сперва жутко орал от боли, а после отключился. Я даже забеспокоился. Мало ли? Вдруг помер? Но нет. Пусть и тяжело, но он дышал. Пришлось заночевать в бомбоубежище. А чтобы не скучать, я призвал Мимо и устроил с ним спарринг.

— Я Мим-о-о-о проходи-и-ил, я — Мим-о-о-о крокод-и-и-ил! — протянул мимик.

— Огнёв научил этой чуши? — усмехнулся я, и Мимо, довольно улыбнувшись, кивнул. — Эх. Он плохо влияет абсолютно на всех. Ладно. Сейчас я передам тебе мыслеформу, а ты постараешься скопировать движения.

— Грязевое копирование-е-е! — заголосил Мимо, получив образ князя Шереметева.

Во время сражения с подопечными Пиковой Дамы я был весьма впечатлён навыками абсолюта. Он действовал молниеносно, движения выверенные, следит за всем полем боя, устраняет наиболее значимые угрозы в первую очередь, а после занимается мелочёвкой. Я бы с радостью сразился с ним один на один, но пока приходится довольствоваться имитацией в исполнении Мимо.

Фигура мимика расплылась и потянулась вверх, формируя точную копию абсолюта. Хорошо, не точную. Шереметев, в отличие от меня, весит килограммов сто двадцать. Такой здоровенный шкаф. Во мне же сейчас около восьмидесяти пяти. Поэтому Шереметев в исполнении Мимо вышел на голову ниже, и мускулатура была не такая впечатляющая, но двигался он весьма похоже. Жаль, не использовал оригинальные способности князя.

Мимо сформировал двуручный меч и ринулся в бой. Удары рассекали воздух, вот только достать меня не могли, из-за чего я быстро заскучал. Да, движения похожи на Шереметевские, однако они столь медленные, что я даже покров маны не использую, противостоя мимику. Жаль, что Мимо не может использовать мои доминанты. Активируй он «Громовержца», сражение пошло бы куда веселее.

Завершив бесполезную тренировку, я отправил мимика в сторону Калининграда. Сам же привалился к стене и уснул, пожалев о том, что взял модификатор «Коллекционер воспоминаний». Ведь мне показали тридцать эпизодов как вепри жрут диких животных и людей. Весьма кровавое и жестокое зрелище. Однако, финальный эпизод меня заинтересовал.

Я не видел картинки, не слышал звуков, но чувствовал. Даже не знаю, как это описать. Нечто странное, инородное будто вторглось в мою душу и молило о спасении. Разумеется, это была не моя душа, а слепок воспоминаний вепря. Что это могло быть? Или кто? Почему эта просьба была адресована безмозглому хряку, а не кому-либо из людей? Многовато вопросов для этой ночи.

Очнулся я от крика Лешего. Он и сам только что проснулся и, судя по всему, видел кошмары, раз вскочил и заголосил на всё бомбоубежище.

— А-а-а! Не подходи, сука! — заорал Лёха, выставив перед собой нож.

— Ты чё горланишь? — зевнув, спросил я.

— А? — не понимая, спросил Леший, озираясь по сторонам. — Не-не. Всё нормально, — растерянно буркнул он, убирая нож, но всматриваться в темноту продолжил.

— Точно всё нормально? — с тревогой спросил я.

— Ага. Всё путём, — кивнул Леший и осветил бомбоубежище с помощью магии Света. — Пошли уже отсюда. Сколько можно тут отсиживаться?

— Ваше желание для нас закон, — улыбнулся я и отправил Лёху в межпространственный карман, а после произвёл обмен с мимиком.

За ночь Мимо успел пролететь аж девятьсот восемьдесят пять километров и приземлился в посёлке Вознесенье. Посёлок расположился на берегу Онежского озера. Разбитые сгнившие дома и бескрайняя водная гладь, от которой тут же захотелось убежать подальше. Вода будто бурлила, а судя по энергетическому контуру, на глубине плавало нечто огромное.

А ещё вокруг было полно аномалий. Они сверкали алыми, синими, зелёными и чёрт знает, какими ещё цветами. В центре посёлка даже имелся разлом. Пятого ранга. Настолько крошечный, что синеватая дымка разлилась на добрых пятьдесят метров в ширину и на три десятка в высоту. Даже страшно представить, какая живность может скрываться внутри.

Со стороны озера раздался утробный вой, от которого водная гладь пошла волнами, а по берегу пробежала мелкая вибрация. Нервно улыбнувшись, я достал из хранилища автомат и передёрнул затвор.

— Время пострелять, — задумчиво произнёс я и пальнул куда глаза глядят.

На всякий случай я предусмотрительно использовал магию Земли и создал рунический телепортационный круг. Мало ли. Вдруг захочу вернуться и порыбачить? В следующее мгновение я переместился с помощью пространственного обмена и продолжил стрельбу.

Разрядив магазин, я очутился на берегу совсем другого озера. Судя по табличке, оно называлось Юксовское. А ещё там почему-то было запрещено купаться. Осмотревшись по сторонам, я не нашел ни единой твари и выпустил Лешего из пространственного кармана. Лёха тут же стал озираться, а после, заржав, сказал:

— Миха, это конец.

— Чего? — нахмурился я и стал выискивать опасность, но по-прежнему вокруг было тихо.

Десяток покосившихся хат с прохудившимися крышами, бурьян по пояс и всё, больше ничего не было.

— Миша, ты меня не понял. Это конец. Ха-ха! — давясь от смеха, произнёс Лёха и ткнул в сторону дорожного указателя, на котором было написано «Конец».

— Идиот, — покачал я головой и с облегчением вздохнул.

Интересно, кому пришло в голову дать деревне название «Конец»? А если есть «Конец», то где «Начало»? Впрочем, это не важно. В деревне тихо, а это самое главное.

— Лёх, найди дом получше, там и заночуем. Я пока мимика отправлю в сторону Калининграда.

— Да не вопрос, — кивнул он и побежал осматривать свободную недвижимость.

Мимо, приняв форму сокола, отправился в полёт, я порадовался тому, что есть возможность вот так схалявить. Пока мы отдыхаем, мимик приближает нас к цели. От размышлений меня оторвал крик Лешего:

— Михан! Смотри, чё могу!

Я поспешил на голос друга и увидел, что Лёха стоит по колено в воде, а над его головой сияет яркая сфера. Леший всматривался в водную гладь, а когда замечал на ней пузыри или всплеск, выстреливал из сферы лучом света в то место, заставляя воду закипать. Судя по всему, температура у луча была порядочной, так как через десяток секунд на поверхность воды всплыла сваренная рыба.

— Сила света? — усмехнулся я.

— Ага, — радостно сказал Леший. — На смену силе ног пришла сила света. — Он обернулся ко мне и попросил. — Можешь рыбку к берегу пригнать? У меня чёт нет желания в воду нырять.

— Запросто, — ответил я и потянулся к мане.

Со дна озера поднялся каменный столб, толкнувший рыбу в нашем направлении. Потом ещё и ещё один. Спустя пару минут Леший стал вытаскивать рыбу из воды, но она развалилась прямо у него в руках.

— Падла! Переварилась! — выругался Лёха.

Кое-как он смог вытащить на берег здоровенный кусок рыбины. Это была спинная часть сома. Она воняла тиной и была совершенно пресной.

— Тьфу! Гадость, — сморщился Леший, откусив кусочек.

— Сейчас поправим, — произнёс я и извлёк из хранилища набор специй.

— Мих, ты чё молчал, пока мы свинину жрали? — возмутился Лёха, выпучив глаза.

— И так вкусно было, — улыбнулся я, посыпал рыбку перцем с солью, а после отправил кусок в рот.

Ну-у-у… Скажем так, весьма сносно. Без специй было намного хуже. Лёха забрал у меня набор и высыпал на свой кусок всё, что было. Перец, укроп, сушеную петрушку, соль, сушеный чеснок, кориандр и много чего ещё. Растёр специи по поверхности и приступил к трапезе. Дурак. Не разобравшись, он сыпанул на рыбу горсть красного перца, решив, что это паприка — и вот, теперь бежит к озеру, чтобы затушить пожар, разгорающийся в животе.

Пока Лёха страдал, я переключился на зрение Мимика и расплылся в довольной улыбке. Оказалось, что отыскать дядю Артура куда проще, чем я думал. Мимик кружился над перечёркнутым знаком «Калининград». Правда, города я не увидел. А точнее, увидел совсем не то, что ожидал.

Посреди выжженной пустоши, перепаханной взрывами, возвышалась огромная крепость. Её стены сияли в свечении защитных артефактов, а над крепостью мерно потрескивал защитный купол. Купол был точно таким же, какой мы использовали для защиты Кунгура. По периметру стен грозно торчали дула пушечных орудий и пулемётов, нацеленных в разные стороны.

Я аккуратно направил мимика вокруг защитного купола, чтобы рассмотреть крепость получше. Однако, внутри ничего не было видно. Под куполом клубилась непроглядная тьма, из-за чего я мог любоваться лишь на стены и местность вокруг. Кстати, о местности. Она была не просто выжжена и покрыта следами кровопролитных сражений, но кто-то специально выжег лес в радиусе двух километров от города.

Чувства радости и тревоги сплелись воедино. С одной стороны, я достиг цели, а с другой, тьма, клубящаяся в крепости, меня беспокоит. Что, если там нет ни единой живой души? Там может быть логово тварей или потусторонних созданий. К примеру, пространственный пробой в демоническое царство. А что? В Дреморе подобное я уже видел и мне подобное зрелище не понравилось.

В столице Марагадской Империи один мудрый правитель решил, что покорит сперва демонов, а после и всю Дремору. Ну, он и открыл в столице под названием Аквилон пробой в инфернальный план. Покорение обернулось покорностью. Всю Империю заполонили демоны в течение недели. Большую часть населения жестоко убили, а остальных угнали в рабство.

Кстати, Император был первым пленником. Полагаю, он и сейчас жарится в аду. Поделом ему. Мне и пятёрке архимагов пришлось выжигать эту нечисть, попутно запечатывая пробой. Сказать, что было сложно, значит ничего не сказать. Но мы справились. Сейчас же шанс что я закрою пробой равняется нулю. А значит, стоит быть чертовски осторожным.

В реальность меня вернула громкая отрыжка Лешего. Она была похожа на рёв дикого зверя. Лёха сел рядом со мной и вытер мокрый рот.

— Чёт я переборщил с перцем, — улыбнулся он, заметил тревогу на моём лице и спросил. — Что-то случилось?

— Готовься. Мимо нашел Калининград. Выдвигаемся через десять минут.

— Да чего мне готовиться? Голому собраться — только подпоясаться, — ответил Леший и демонстративно сделал вид, будто подтягивает штаны, хотя сделать это сидя было непросто.

Я же вернулся к Мимо. Конструкция крепости была продумана до мелочей. Стены, укреплённые артефактами. Купол, ложащийся прямо на стены. Под землёй имелись мощные пульсирующие энергетические сгустки. Уверен, это очередные артефакты, защищающие от вторжения снизу. Выходило так, что крепость совершенно неприступна.

Захотелось направить Мимо прямо на защитный барьер, чтобы проверить прочность купола, но я тут же передумал. Если мимик погибнет и вернётся ко мне, то придётся ждать ещё сутки прежде, чем Мимо наберётся сил и снова доберётся до Калининграда. Из-за этого пришлось направить Мимо прямо под стены города. Птичка мягко приземлилась, а я вернулся в реальность.

— Готов? — спросил я у Лёхи.

— Готов любить котов, — ухмыльнулся Леший и шмыгнул носом.

— Лишь бы нас не отлюбили, — вздохнул я и отправил друга в пространственный карман, а после использовал обмен.

Перед глазами возникла непроглядная темнота, хлопок по ушам — и в следующее мгновение я уже стою под стенами города. В воздухе витает стойкий аромат гари и гнили. Оно и неудивительно, землю вокруг крепости покрывал толстый слой пепла. Судя по всему, здесь полегло огромное количество существ. А как иначе? Крепость практически в самом сердце аномальной зоны.

Десятиметровые стены, огромные крепостные ворота. Всё это смотрелось не просто величественно, а фундаментально. Как будто город охраняли великаны. Кстати, было бы забавно обнаружить в Калининграде общину Эттинов. Правда, эти кретины никогда в жизни не додумались бы так грамотно организовать оборону.

На небе висели тяжелые тучи, обещая, что с минуты на минуту ливанёт дождь. Прохладный ветерок подхватывал пепел и швырял мне в лицо. Из-за этого хотелось как можно скорее убраться с улицы и, если повезёт, позавтракать в каком-нибудь кабаке. Я потянулся к мане и выпустил Лешего из пространственного кармана.

— Мы на месте? — спросил Лёха, потягиваясь.

— Типа того, — задумчиво произнёс я и прикоснулся к крепостной стене.

Это было весьма паршивое решение. Меня так шарахнуло током, что волосы встали дыбом, а моя грешная тушка отлетела на пару метров назад. Хвала артефактной одежде Черчесова. Китель задымился, но не сгорел.

— Миха! Ты как⁈ — заорал встревоженный Леший, нависнув надо мной.

— Аккумулятор заряжен на сто процентов. Можем ехать, — проскрежетал я, поднимаясь с земли.

— Шутник, блин. Я уж было подумал, что тебя убило, — облегчённо вздохнул Леший.

— Единственное, что тут убило, так это моё желание прикасаться к стенам, — сказал я и стал осматриваться по сторонам.

Пнув ногой горку пепла, я обнаружил небольшой камешек с острыми гранями. Аккуратно поднял его с земли, осмотрел со всех сторон и удовлетворённо кивнул.

— Посвящаю тебя в испытатели, — сказал я и со всей силы зашвырнул камень через стену.

Серый булыжник взмыл на высоту пятнадцати метров, ударился о купол, после чего полыхнул яркий разряд молнии, а камень провалился вниз. Ага. Выходит, барьер проницаем. Во всяком случае, булыжник сумел проникнуть в крепость. Вот и отлично.

— Ну что, Мих? Проверим правдива ли поговорка? — спросил Леший.

— Какая ещё поговорка? — нахмурился я.

— Ну как же? Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро.

— Ага. То тут сто грамм, то там сто грамм, на то оно и утро? — усмехнулся я.

— Типа того, — улыбнулся Лёха и шмыгнул носом, доставая армейские ножи.

Я посмотрел на стену и отметил тот факт, что силуэта дяди Артура не было видно. Вот это подстава. Мы залезли в такую даль ради него, а его нет дома? Ну и ладно. Артур говорил, что орден разломщиков примет меня с распростёртыми объятиями, стоит только показать им пуговицу. Рука сама собой нащупала в кармане пуговицу с изображением Уробороса, а в следующее мгновение я закинул Лешего в пространственный карман и использовал обмен.

Темнота, хлопок, темнота… Непроглядная. Такая, что я даже собственного носа не вижу. Более того, я даже не слышу звуков. Активировал Всевидящее Око и понял, что оно здесь не работает, как и эхолокация. Закричал, срывая глотку, снова тишина. Странно. Очень странно. Я потянулся к мане и зажег в ладони огненный шар. Вот только и его я не увидел. Чертовщина какая-то.

Я собрался выпустить на свободу Лёху, как вдруг звериное чутьё заорало об опасности. Дёрнувшись в сторону, я ощутил увесистый удар в висок, от которого я не устоял на ногах и рухнул как подкошенный, а в следующий миг на меня навалилась здоровенная туша и прижала к земле.

Глава 21

Стальные тиски ухватили меня за руку и властно завернули её за спину. Готов поклясться, я даже услышал хруст. Моё лицо вдавили в асфальт, а на шею поставили колено. Больно. Крепкая хватка явно принадлежала профессионалу. Которого я сумел рассмотреть спустя мгновение.

Тьма развеялась, явив мне лицо огромного мужика. Кулаки — как ковши бульдозера. Мохнатые руки, морда заросла такой густой шерстью, что поначалу я решил, будто меня обезвредила разломная тварь. Но нет. Разломные твари не используют наручники. Мохнатая лапища достала стальной браслет и защёлкнула его на моей левой руке, а после потянулась к правой.

— Раз, два, три — по почкам. Раз, два, три — по печени. Потерпи, Имперский сын, а мы тебя подлечим, — пропел суровый голос.

— Очень гостеприимно, — прорычал я, пытаясь вырваться.

— О-о-о. Это ещё цветочки. Вот в пыточной мы тебя, как шпиона Императора-батеньки, и пряничками угостим, — оскалился мужик и с силой завернул мою правую руку за спину.

— Какого, нахрен, Императора? — Я раздражённо выдохнул и попытался использовать покров маны, а также все имеющиеся усиления, чтобы сбросить с себя эту обезьяну, но судя по всему, наручники были из антимагического материала.

— А это уже ты нам расскажешь. Может, ты служишь Романову, а может, церкви Единения или ещё кому? Мне-то оно, знаешь, пофигу. Пущай дознаватель информацию выуживает. Моё дело — таких как ты винтить и в темничку сопровождать, — мужик зло оскалился и рывком поставил меня на ноги. — Топай.

В спину меня толкнула массивная пятерня, да так, что я едва не рухнул на асфальт.

— Уважаемый, уверен, возникло недопонимание… — начал было я, но услышал смех моего пленителя.

— Ага. А как же иначе? Ты просто грибник, который сумел проникнуть через десяток магических барьеров и при этом остался жив-здоров. Знаю, знаю. Видал таких. И немало, — усмехнулся мужик и добавил. — Направо глянь. Вон там таких человек двадцать лежит.

За покосившимся каменным зданием виднелись могильные кресты.

— Те ребятки тоже сказки рассказывали, а когда раскалёнными щипцами за яйчишки их прихватили, тут же всё выболтали. И родословную, и все приказы, все тайны. Рассказали даже то, чего не знали. Ха-ха, — рассмеялся мужик. — Чё-чё, а пытать мы умеем.

Ситуация была весьма неприятная, однако безвыходностью тут даже и не пахло. Я до сих пор мог призвать Галю, с её помощью я бы отрубил себе руки, тем самым получил доступ к мане, а потом бы разнёс к чёртовой матери весь город. Однако, я пришел сюда не для этого.

— Радует, что на моего дядю трудятся такие умелые бойцы, — улыбнулся я через боль, так как наручники сильно впились в кожу. — Я пришел по приглашению Артура Багратионова.

— Ага. А я тут по воле Олега Панкратионова, — передразнил боец.

— Это кто такой? — нахмурился я.

— А я откуда знаю? Просто решил поддержать игру. Ты швыряешь громкое имя, я отвечаю тем же, — пожал плечами здоровяк и дёрнул меня за плечо влево, где располагался узкий переулок.

Я начал выходить из себя.

— Весьма остроумно, — саркастично подметил я. — Но вместо того, чтобы разбрасываться шутками, обыщи мои карманы. В кителе лежит пуговица, которую мне подарил Артур.

Охранник рывком остановил меня и нехотя сунул руку в мой карман. Порывшись там, он вытащил пуговицу с изображением Уробороса. Увидев её, он вскинул брови и присвистнул.

— Ну и где ты её взял? Прикончил одного из нас, а пуговку забрал себе?

— Ну всё. Ты меня достал, — прорычал я и призвал Галину.

Девчонка с фиолетовыми глазами появилась слева от меня, а её руки уже приняли форму двух каменных клинков. Увидев её, охранник тут же отпрянул назад, потянувшись к мечу, висящему на поясе. Галя же нанесла чёткий удар, срезав мне сразу обе кисти. Боль разлилась по телу, из ран хлынула алая кровь, тут же превратившаяся в клинки аорт.

Вращаясь с безумной скоростью, они зависли в миллиметре от шеи бойца. Мужик выпучил глаза и медленно разжал ладонь, выпуская из неё меч. Железяка со звоном упала на асфальт, а Галина исчезла.

— А говорил, что не шпион, — натянуто улыбнулся боец.

— Да не шпион я! — пришлось мне рыкнуть, потеряв терпение. — Просто ты такой тупоголовый, что любого разумного доведёшь до белого каления.

Я наклонился и приложил свои культи к отрубленным кистям. Те стали крайне быстро прирастать обратно. Занятно. Впервые пробую этот фокус. Радует, что он сработал. Здоровяк, увидев это, ещё шире распахнул глаза и заголосил словно полоумный:

— Перевёртыш! У нас тут перевёртыш! Тревога!

— Да твою же мать… — вздохнул я и потёр виски.

Со всех сторон послышался вой сирены, а эхолокация внезапно заработала и показала мне десятки фигур, выскочивших на улицу. Судя по всему, здания выступают в роли экранирующих барьеров, через которые невозможно понять, что происходит внутри. А вот когда бойцы вываливаются наружу… Взгляд пленника как будто примёрз к моей правой кисти. Он уставился на фамильный перстень рода Багратионовых. Челюсть мужика стремительно поползла вниз.

— Откуда это у тебя?

— Узнал безделушку? — спросил я, улыбнувшись. — Мне его мама подарила. И так уж вышло, что теперь я новый глава рода Багратионовых.

В проулок с обеих сторон ворвались два десятка бойцов, от которых лился такой мощный поток энергии, что мусор и пыль поднялись в воздух, будто дул сильный ветер. Воины были одеты в чёрную форму с гербом Багратионовых на груди и плече. В руках артефактные клинки, на поясах пистолеты, похожие на мой Дырокол. Увидев, что их собрата взяли в плен, гвардейцы затихли и потянулись к огнестрелу.

— Не стрелять! — заголосил пленник. — У него перстень главы рода!

Повисла напряжённая тишина. Я, оглянувшись по сторонам, не придумал ничего лучше, кроме как поднять вверх правую руку, демонстрируя перстень. Гвардейцы переглянулись, и вдруг каждый из них, как по команде, опустился на одно колено, склонив голову.

— Простите, глава, — виновато произнёс пленник. — Не признал.

Я растерянно огляделся вокруг, слегка сбитый с толку неожиданным поворотом.

— Э-э… ладно, вставайте уже, — пробормотал я, не зная, как реагировать на происходящее, и развеял клинки аорт.

— Что происходит⁈ — послышался хриплый властный старческий голос.

В подворотню вошел седой старик, лицо которого было обезображено глубокими шрамами и морщинами. Его голубые глаза горели так ярко, будто в них спрятали сердце бури. Услышав голос старца, гвардейцы поднялись с колен и расступились, освобождая ему путь. Он внимательно окинул меня взглядом с ног до головы, остановился рядом и улыбнулся краешком губ:

— Следуй за мной. Есть разговор.

Я кивнул, бросив последний взгляд на охранников, вытянувшихся по стойке смирно. Некоторых из них доминанта «Родной крови» подсвечивала алым. А именно, двух мужчин, стоящих в конце переулка. Отдалённо они были похожи на Артура. Два родственника, значит? Мои родственные связи весьма быстро растут. Я невольно улыбнулся, а когда повернулся в сторону старца, заметил, что и он подсвечен красным.

— Я знаю, что ваша фамилия Багратионов, а как вас зовут по имени-отчеству? — спросил я, шагая следом за стариком.

— Мои инициалы М. Х., — не оборачиваясь, произнёс старик.

— Значит, механический ху… — хотел пошутить я, но внезапно получил такого леща, что влетел виском в ближайшую стену.

По коже заструилась кровь, я, покачиваясь, оттолкнулся от стены и осмотрел удивительно деда с помощью Всевидящего Ока. От тела старика исходили мириады тончайших энергетических нитей, через которые текла мана. Нити уходили во все стороны, старательно огибая меня и прочих живых существ. Это было удивительно, но виду я не подал.

— Ого. Неслабо вы меня приложили. Даже Егорыч бил слабее, — прокряхтел я, вытаскивая изо рта выбитый зуб.

Старик при этом не проявлял агрессии, а лишь осуждающе смотрел на меня.

— Молодой человек. Проявите уважение к старости и возможно тогда вы закончите свои дни не в пыточной камере, — весьма устало, но с угрозой в голосе проговорил дед. — Зовут меня Максим Харитонович.

— Да иди ты! — воскликнул я, приподняв бровь от удивления.

— Именно так. Ты сказал, что перстень главы рода тебе дала мать. Так уж вышло, что этот перстень раньше принадлежал мне. Я же передал его своей дочке и отправил её вместе с Архаровым в Екатеринбург. И если не врёшь, то судя по всему, ты мой внук. Однако, есть к тебе пара вопросов… — Дед сделал театральную паузу и стал сверлить меня взглядом.

— Смущает мой возраст? — догадался я.

— Именно так, — кивнул старик. — На вид тебе около двадцати, а моя дочка отбыла в Екатеринбург лишь восемь лет назад и на тот момент она ещё ни разу не рожала. Вот мне и интересно, кто ты такой и откуда взялся?

— Всё просто. На самом деле мне пять… — начал было я, а после провёл несложные подсчёты. День рождения у меня девятнадцатого апреля, а нынче на дворе июль, выходит, мне уже шесть лет. Эх, так и не отпраздновал день рождения из-за чёртовых командировок. — Шесть лет. А выгляжу я таким взрослым, потому что попал во временную аномалию, — пояснил я.

Максим Харитонович пристально смотрел на меня, а его глаза засветились чуть ярче. Помедлив пару секунд, он кивнул:

— Вижу, ты не врёшь. А значит, ты либо мой внук, либо веришь в то, что ты им являешься, — размеренно проговорил дед и протянул морщинистую руку в мою сторону. — Позволишь взглянуть на перстень?

Без слов я показал ему символ рода. Максим Харитонович потянулся к мане, крошечный ручеёк тоньше человеческого волоса опутал перстень, заставив его нагреваться. На перстне проступили крошечные руны, которые я не смог разобрать. А через мгновение украшение вспыхнуло ярко-оранжевым цветом, но тут же вновь погасло.

— Идём в пыточную камеру? — спросил я, потирая глаза, ослеплённые вспышкой.

— В этом нет нужды. Перстень настоящий. А значит, ты мой внук. — Старик улыбнулся и положил руку мне на плечо. — Надеюсь, Елизавета жива?

— Живее всех живых. Кстати, совсем скоро у вас станет одним внуком больше. А точнее, внучкой. Но как ты выжил? В Империи считают, что весь род Багратионовых сгинул в аномальной зоне, — перехватил я инициативу в разговоре.

Максим Харитонович засмеялся, а после тяжело вздохнул и поманил меня за собой. Петляя по улочкам Калининграда, мы добрались до массивного здания, со стороны казавшегося заброшенным. Дед взмахнул рукой и дверь развалины отворилась, продемонстрировав нам длинный коридор, ведущий куда-то вниз.

Харитонович неспешно направился вдаль, сложив руки за спиной, я последовал за ним. На всякий случай я поднял с земли пару камней, набросил на них пространственную метку, а после швырнул камни за пределы здания. Вдруг старик окажется негостеприимным и придётся экстренно завершить посиделки?

По пути я обратил внимание, что стены сложены из древнего камня, покрытого тускло светящимися рунами. Это место было пропитано магической энергией. При желании я мог бы колдовать здесь без остановки. Мана пульсировала здесь в каждом камне и каждой песчинке. Но интереснее всего то, что эта энергия будто подпитывала Максима Харитоновича. За спиной захлопнулась дверь, и дед снова заговорил.

— Когда возникла аномальная зона, вместе с ней появились рунические писания на древнем языке, — старик задумчиво потёр седую бороду. — Эти тексты гласили, что скоро мир столкнётся с четырьмя великими бедствиями. Они жаждут устроить резню и развязать войны по всему миру, чтобы души погибших стали пищей для господина, которого они стремятся возродить в нашем мире.

Я нахмурился и тихо спросил:

— Ты говоришь о Короле Червей и Даме Пик?

Максим Харитонович удивлённо приподнял бровь и одобрительно кивнул:

— Вижу, ты неплохо осведомлён. Кстати, напомни, как тебя зовут?

— Михаил Константинович, — представился я.

— Понятно. Архаров не обманул и женился на моей дочери, как и обещал, — улыбнулся старик.

— Ну-у-у. Можно и так сказать, — согласился я, не желая рассказывать о своём детстве.

— В твоём голосе сквозит боль. Недолюбливаешь отца?

— Скорее, он меня бесит. Но определённую долю уважения я к нему всё же испытываю.

Коридор внезапно закончился, и мы очутились в просторном помещении округлой формы. На стенах висели тысячи листов, исписанных рунами, подобными тем, что я однажды встретил в лесу, когда нашел оракула. Максим Харитонович заметил мой интерес и, остановившись, произнёс.

— Ладно, Михаил Константинович. Довольно игр. В то, что ты мой внук, я верю. Но шестилетка при всём желании не может быть таким смышлёным и умным, как ты. А значит…

Вокруг старика возникло плотное облако тьмы, из которого вышли четыре бойца. По их энергетическим каналом было ясно, что передо мной стоят не обычные гвардейцы, а люди, приблизившиеся к рангу абсолютов. Ещё немного — и они пересекут эту грань.

— Что началось-то? Нормально же общались, — произнёс я, отступая назад.

— С пришлыми, желающими захватить наш мир, разговор короткий, — процедил сквозь зубы Максим Харитонович и указал на меня пальцем. — Убить.

— Ну ты и дурак, Харитонович, — вздохнул я, а в следующее мгновение использовал на старике ментальную клеть.

Мой дед потерял контроль над тьмой, а я перехватил его и призвал Галину. Чёрные жгуты теней захлестнули руки и ноги магистров, сковав их движения, а в следующее мгновение сражение завершилось.

Почему завершилось? Одному Галя свернула челюсть, отправив в нокаут. Второго вырубил я ударом в бороду. Ну а оставшихся магистров я с помощью пространственного обмена вышвырнул за пределы святилища (или куда мы попали-то)? Я подошел к Максиму Харитоновичу и всмотрелся в его синеватые глаза. Лицо перекошено от ужаса, шепчет что-то невнятное. Руки тянутся в пустоту.

— И почему никто из моих родственников не может общаться нормально? Обязательно нужно начистить морду, и только после этого будет возможен диалог, — вздохнул я и услышал голос Галины.

— Это потому, что Господин самый лучший, а остальные — тупорылые дегенераты, — мило улыбаясь, заявила она.

— Спасибо за похвалу, но больше так не выражайся. Этот старикан всё-таки мой дед, — улыбнулся я и отправил Галю обратно в Чертоги Разума, а дедулю вздёрнул за ворот и поднял на ноги. — Мама была бы рада узнать, что ты жив, — произнёс я, зная, что Максим Харитонович меня не слышит.

Вздохнув, я выдернул у него волосину и отправил её в хранилище, после чего развеял действие ментальной клети. Старик встрепенулся, заозирался по сторонам, будто пытался отыскать призраков, только что терзавших его разум. Он заметил на полу двух магистров, лежащих в отключке, и перевёл на меня удивлённый взгляд.

— Кто ты такой? — ошарашенно спросил он.

— Я твой внук, старый ты маразматик, — усмехнулся я.

— Но, как…? Почему твоя душа такая… — начал сбивчиво шептать он, а мне не оставалось ничего другого, кроме как тяжело вздохнуть.

Судя по всему, теперь мою тайну будет знать не только Ежов, а ещё и этот сморщенный старикашка. Ну и пусть будет так. Человек, которого считают мёртвым, узнает тайну архимага, который действительно помер, но смог возродиться. Хуже от этого не будет уж точно.

— Это очень длинная история. Я расскажу её тебе, если больше не будешь пытаться меня убить и угостишь нормальной едой. А то в ваших краях кроме вонючего сома ничего отведать не удалось, — раздраженно буркнул я, ощутив во рту привкус тины. — Ау! Старый! Приём! — прокричал я, видя, что Максим Харитонович погрузился в свои мысли. — Если бы я хотел, ты бы уже был мёртв. Так что накорми уже внука и ответь на вопрос: ты собираешься выдать мне все те подарки, которые я так и не получил на свой день рождения?

На лице Максима Харитоновича появилась кривая усмешка, а через мгновение он громогласно расхохотался. Его смех подхватило эхо и понесло по залу. Когда старик закончил хохотать, он вытер слезу и произнёс:

— Наглый сопляк. Ты точно Архаровской породы. Такой же беспардонный, прущий напролом балбес. — Замолчав на мгновение, дед махнул мне рукой и отвернулся. — Иди за мной. Будет тебе и еда, и подарки.

— И какава с молочком? — издевательски спросил я.

— Заткнись, пожалуйста, а то мне снова захотелось тебя прикончить, — вздохнул Максим Харитонович.

— Главное, чтобы тебя раньше не прикончил сердечный приступ. В твои-то годы… — усмехнулся я и пожал плечами.

Снова воцарилась тишина, а через мгновение мы захохотали уже синхронно. Максим Харитонович приобнял меня и поволок к массивной стальной двери в дальней части помещения. Надеюсь, там меня накормят, иначе придётся разнести тут всё к чёртовой матери.

Глава 22

В кабинете Максима Харитоновича горел приглушенный свет, а ещё пахло табаком. Старик разместился за рабочим столом, мне же досталось потёртое кожаное кресло, к которому справа был придвинут журнальный столик. Дед нажал кнопку селектора и приказал принести еду в кабинет. Всё это время он не сводил с меня взгляда, пока я рассматривал окружающие предметы.

А тут было на что посмотреть. Кабинет около тридцати квадратных метров. На стенах висят черепа разломных тварей. Есть крошечные образцы, размером с грецкий орех, а есть и двухметровые громадины, занимающие практически всё пространство от пола до потолка. Но больше всего меня удивило кресло Харитоновича.

Оно было выполнено из разломных кристаллов. Из-за него в кабинете был настолько высокий энергетический фон, что было трудно дышать, а каналы маны неприятно покалывало. Однако, это мне даже нравилось. Ведь пока я здесь нахожусь, моё тело прокачивает через себя океаны энергии, что автоматически расширяет мои каналы, а также развивает общий объём ядра маны. Кстати!

Опомнившись, я выпустил Лешего из пространственного кармана и тот уставился на моего деда.

— Это что за старикан? Ты говорил, что Артур намного моложе, — скептически спросил Лёха, приподняв бровь.

— Да, Михаил, что это за сопляк, и не мешают ли ему зубы? — с угрозой в голосе спросил Максим Харитонович.

Я просто хотел, чтобы Лёха спокойно посидел рядом. Перекусил, а заодно развил энергетические структуры, но я совсем забыл о манерах Лешего и его любви подначивать старших.

— Лёх, это мой дед. Максим Харитонович. Максим Харитонович, это мой друг Алексей.

— Эммм… В таком случае, простите. Не хотел называть вас старым хрычом, — улыбнулся Лёха, потерев шею.

— Вот же блоха малолетняя, — хмыкнул Максим Харитонович. — Умудрился даже извиняясь, выплюнуть оскорбления. Сперва стариканом назвал, потом хрычом.

— Да ладно вам. Я же не сказал, что вы старый перду… — отмахнулся Лёха, но я его заткнул, пока тот не наговорил лишнего.

Ведь если дед врежет ему так же, как и мне, то Леший костей не соберёт.

— Максим Харитонович, можете попросить помощника накормить Алексея, а мы с вами пока перекинемся парой слов? — предложил я, поняв, что так нам будет спокойнее.

Кивнув, старик нажал кнопку селектора, а через мгновение дверь кабинета распахнулась. Вошел рослый мужик, схватил Лёху за шкирку и потащил в коридор.

— Не брыкайся, дорогой гость. Тебя ждёт кормёжка. А будешь рыпаться, угощу зуботычиной, — широко улыбаясь, произнёс помощник Харитоновича.

— Пусти, падла! Я сам пойду! — рыкнул Лёха и, извернувшись, выскользнул из рук бойца.

— Ну и манеры, — вздохнул Максим Харитонович, а после перевёл взгляд на меня.

За моей спиной грюкнула дверь, но лишь для того, чтобы через секунду отвориться. В кабинет вкатили тележку с весьма скудным рационом. Картофельное пюре, котлеты… Вроде бы из мяса, но на вкус так не скажешь. Кусочек хлеба и порошковый лимонад, после которого на языке остался осадок, будто песок лизнул.

— Вы и сами так питаетесь или это специальный паёк для гостей? — спросил я, ковырнув эту баланду вилкой.

— А ты на подходах к нашей крепости видел поблизости поля или фермы? — вопросом на вопрос ответил Максим Харитонович, достал из стола трубку и начал набивать её табаком.

— Тогда у меня новый вопрос. Кристальный трон ты себе сделал, чтобы покрасоваться или с его помощью развиваешь каналы маны?

Я зачерпнул вилкой пюре, которое по текстуре больше походило на пластилин, и запихнул его в рот. Понятно. Свежей картохой тут и не пахло. Обычное порошковое пюре. Залил кипятком — и набил брюхо не пойми чем. Похоже и котлеты сделаны из чего-то подобного.

— Трон… — Максим Харитонович раскурил трубку и выпустил под потолок клубы белёсого дыма. — Это не трон. Это необходимость.

— Дед, ты настолько открытый человек, что я поражаюсь. С первых минут знакомства выболтал мне всю свою жизнь и даже больше. Я прямо-таки и не знаю, что уже спрашивать, — саркастично произнёс я, так как меня начали раздражать его краткие и абстрактные ответы. — Раз ты такой болтун, то дай и мне пару слов вставить.

Максим Харитонович улыбнулся и сделал жест рукой, давая разрешение. Рассказывал я долго. По ощущениям, часа три, не меньше. Пришлось начать с самого начала. Поведал о Дреморе, моём пути, перерождении. Старик сидел с задумчивым видом и слушал, открывая рот лишь для того, чтобы выдохнуть новую порцию дыма.

Плавно я перешел к шести прожитым годам. Рассказал всё, начиная с кражи волос у Маргариты Львовны, вплоть до текущего момента. Когда я замолчал, в кабинете воцарилась гробовая тишина, которую нарушил шелест фантика. Я призвал из хранилища пару шоколадок, одну стал жевать сам, вторую положил деду на стол. Харитонович явно мой родич, ибо его рука молниеносно схватила батончик и потащила в рот. Сладкоежка морщинистый.

— Знафит, ты утверждаеф, фто был архимагом? — спросил Максим Харитонович, размахивая батончиком.

— Выходит, что так, — кивнул я и призвал мимика.

Сероватая грязь плюхнулась на стол деда и тут же превратилась в мою точную копию.

— Дедуля-я-я! — протянул Мимо, которому я отдал мысленный приказ. Он потянул руки к Харитоновичу, но старик откатился на кресле назад.

— Весьма интересный рассказ. Такой хоть записывай и в книжках печатай. Ты призыватель, владеешь пятью видами магии, рунологией, артефакторикой и чёрт знает, чем ещё. Впечатляет. А для шестилетнего пацана так и вовсе необъяснимое количество даров. Ещё и древняя душа… — Он взял трубку и снова затянулся, надолго замолчав. — Знаешь, у меня нет причин тебе не верить. Перерождение? А почему бы и нет? В аномальной зоне я на такое насмотрелся, что в перерождение могу поверить с лёгкостью. Тем более, что великие бедствия, по сути, пытаются устроить перерождение своего владыки. — Максим Харитонович, выбил из трубки пепел в пепельницу и посмотрел мне в глаза. — Ну и чего ты хочешь, великий архимаг Михаэль Испепелитель?

— Как и все. Хочу тихо-мирно жить. Кушать батончики, любить женщин, радоваться жизни. Но для этого мне нужна лишь самая малость. Прекратить войны во всём мире, — я улыбнулся и растянулся на кресле.

— Прекрати-и-ить войны-ы-ы! — протянул мимик, подняв вверх указательный палец.

— И ради этого ты припёрся в такую глухомань без сопровождения? Как глава родов Архаровых и Черчесовых, ты должен больше ценить свою жизнь.

Я лишь пожал плечами.

— Тот, кто однажды уже умирал, смерти не боится, — я замолчал на секунду и продолжил. — Зато я боюсь кое-чего другого. Мой отец заточён в темнице Императора. В Хабаровске. Я планировал его спасти. Но тут началась заварушка против Дамы Пик. Со стороны Китая как тараканы пополз орден отрицателей. И теперь я боюсь, что если армия Дамы Пик дойдёт до Хабаровска, город сотрут с лица земли, а заодно прихлопнут и моего отца.

Максим Харитонович нахмурился, его взгляд стал мрачнее.

— Ты спрашивал про Артура. Сейчас он занимается поиском пророчеств, разбросанных по аномальной зоне. Эти тексты не только описывают историю великих бедствий, но и, возможно, содержат способ их уничтожить.

Услышав это, я широко распахнул глаза и сел прямо на кресле, подавшись вперёд.

— Ого! То есть вы уже знаете, как их убить?

Старик отрицательно покачал головой.

— Нет, Михаил. У нас есть лишь обрывки пророчеств, которые чрезвычайно трудно понять. Всё что мы можем, так это рисковать собой, собирая кусочки пазла и надеясь на то, что мы успеем всё понять до того, как станет слишком поздно.

Я задумался и вдруг вспомнил о пророчествах, которые произносил оракул, найденный мной в лесу. Кусочки пазла, говоришь? Похоже, я нашел уголок, именно с него и начнётся построение общей картины.

— У меня есть один человек. Мальчишка, он говорит пророчествами. Немного сумасшедший, правда. Но он целыми днями напролёт тараторит о великих бедствиях. А ещё он испоганил кучу деревьев, вырезая на них рунические писания. Возможно, он поможет вам разобраться с текстами?

Максим Харитонович тут же оживился, его глаза загорелись азартом исследователя:

— Вот это уже очень интересно! Михаил, я выделю людей, они сопроводят тебя к Кунгуру и обратно. Нам жизненно необходим этот парень.

— Чего-о-о? Ногами пиликать в Кунгур? Мне что, заняться нечем? — возмутился я и потянулся к мане.

Проломив штукатурку, на стене проступили рунические символы телепортационного круга.

— Жди здесь. Я туда и обратно. Приключение на двадцать минут, так сказать, — широко улыбнулся я и использовал телепортационную костяшку.

Очутившись в своей квартире, я тут же наткнулся на бабушку. Маргарита Львовна сидела в моём кресле, закинув ногу на ногу, и читала книжку. Неторопливо закрыв её, она подняла на меня взгляд.

— Миша, тебя ищет Гаврилов. Сказал, что сгноит тебя на плацу, когда найдёт.

— Судя по всему, он опять забыл, что я глава рода, — вздохнул я. — Не знаешь, где он сейчас? И почему ты в Кунгуре?

— Решила сделать небольшую передышку. А Макар и один неплохо справляется. Мальчику нужно набить пару шишек, чтобы моя наука не прошла даром. Вот я и дала ему немного свободы, — лучезарно улыбнувшись, Маргарита Львовна продолжила. — Что до твоего вопроса, так Гаврилов сейчас проводит тренировку на плацу. Ты бы к нему зашел.

— Спасибо, бабуль. Обязательно зайду. — Я поцеловал старушку в щеку и распахнул окно, впустив горячий воздух в помещение.

— Ты куда? — с тревогой спросила старушка, видя, что я взобрался на окно.

— Я так подумал и понял, что лучше разобьюсь к чёртовой матери, чем снова пересекусь с Гавриловым. Прощай, — весело произнёс я и выпрыгнул с десятого этажа.

За спиной послышался испуганный крик бабули. А когда она увидела, что за моей спиной раскрылись крылья птероса сменила страх, на гнев. Я плавно спланировал к администрации, в это время Маргарита Львовна уже грозила мне оборвать все уши. Что значит «все» уши? У меня их всего два. Однако, не только бабуля желала расправы надо мной. Со стороны плаца послышался громогласный голос Гаврилова.

— Ой-ёй. Надо торопиться, — произнёс я и влетел в администрацию, едва не сбив с ног Барбоскина.

— Михаил Константинович, вы… — начал было он.

— Тимофей Евстафьевич, всё потом! — выкрикнул я и пулей влетел в комнату нашего оракула.

Феофан совершенно невменяемым взглядом смотрел в пустоту. С последней нашей встречи он заметно отъелся, но вот кривая ухмылка и пожелтевшие зубы никуда не делись. Его губы, как всегда, тихо шептали тарабарщину:

— Холодный металл пронзает сердца, это значит, что боли не будет конца…

— Я тоже рад тебя видеть. Готов немного попутешествовать? — спросил я у парня, а после вложил в его ладонь телепортационную костяшку и пустил по ней ману.

В яркой вспышке Феофан исчез.

— Где этот гадёныш⁈ — послышался грозный голос Гаврилова в коридоре, и я с улыбкой телепортировался в Калининград.

Максим Харитонович наклонился вперёд и вслушивался в бубнёж Феофана. Феофан же разместился на кресле и с аппетитом ел ту баланду, которую не доел я.

— Туз Крестов, лишить всех жизни готов… Если Валет Бубнов придёт, природа всё людское сотрёт… — без умолку болтал оракул, стараясь не подавиться.

— Миша… — с придыханием прошептал Максим Харитонович. — Он цитирует найденные нами пророчества.

— Ну что тут скажешь, дедуля? Случайности не случайны, — самодовольно заявил я. — В ваш мир вторгаются твари, жаждущие развязать войны, но в тоже время здесь возрождаюсь я, жаждущий войны прекратить. После совершенно случайно нахожу Феофана. Да, кстати, так зовут оракула, — опомнился я. — И теперь мы вместе будем стремиться завершить войны. Но всё это потом. Сегодня ты мой гость. Протяни руку, я перенесу нас в Кунгур, уверен, мама будет счастлива тебя встретить после столь длинной разлуки.

Лицо старика стало серым, как пепел. Уголки губ дрогнули, а в глазах появилась вселенская печаль.

— Я не могу отсюда уйти, — тяжело произнёс он.

— Да никуда и идти не нужно. Телепортируемся в Кунгур, а через пару часов я верну тебя обратно. Пошли, — настаивал я.

— Ты не понял. Я физически не могу покинуть это место.

Максим Харитонович поднялся с кресла и не спеша расстегнул рубаху. На груди старика была уродливая дыра в районе сердца. В этой дыре пульсировала странная розовая плоть, похожая на щупальца осьминога, а в центре этого сгустка плоти был крошечный кристалл. По структуре он походил на разломные кристаллы, только внутри него содержалось куда больше энергии.

— Это…? — спросил я, указав пальцем на кристалл.

— Именно так. Это тот самый артефакт, из-за которого началась мировая война. Пятьдесят лет назад я и мои люди закрыли разлом девятого ранга. В той вылазке выжил лишь я, да и то чудом. А когда о моей находке узнал Император, внезапно потребовал его передать на благо Империи. А как его передашь, когда он врос в твоё сердце? — печально усмехнулся Максим Харитонович. — Подыхать я не собирался, а тут ещё обострилась обстановка на границе, да и аномальная зона начала расширяться. Ну я и передал Лизу в руки Архарова, а сам…

— Инсценировал свою гибель… — прошептал я. — Старый ты хрен. Из-за тебя мама утопала в слезах. Она ведь думала, что весь её род вымер, — укоряюще произнёс я.

— Это недалеко от правды. Выжил я, Артур и ещё пять человек. Остальные погибли. Сейчас в крепости остались лишь гвардейцы, верные роду, и два десятка женщин, занимающихся хозяйством. Мужской коллектив, мать его ети… — горько проговорил дед.

— Но ты ведь мог подать ей весточку. Просто дать дочке надежду на то, что её отец жив.

— Я-то жив, а вот её мать… — на глазах Харитоновича навернулись слёзы, но он тут же взял себя в руки. — Тебе не понять.

— Да нет. Я понимаю. Ты сделал так, чтобы обезопасить маму от гнева Императора, — произнёс я, подойдя ближе, а после резко прикоснулся к артефакту деда.

Через мой разум пронеслись десятки миллионов образов. Ревущие твари, люди, кричащие от боли. Сгорающие в бесконечном горниле войны. Боль, страх, ненависть. Всё это за доли секунды наполнило мою душу и исчезло без остатка, когда я отдёрнул руку.

— Ты… Ты сдерживаешь аномалию? — прошептал я, распахнув глаза от ужаса.

— И всё-таки ты и правда архимаг, — улыбнулся дед. — Всё так. Артефакт поглощает энергию, не давая аномалии расширяться. Думаю, ты видел перепаханные поля перед Калининградом. Твари пытаются нас уничтожить, чтобы никто не мог их сдержать. Не будь меня здесь. Аномальные зоны и разломы начали бы хаотично распространяться, пожирая мир. А так, я воюю, моя дочка живёт и рожает внуков. Как отец, я выполнил свой долг перед семьёй. Как князь, я выполняю долг перед родиной.

Услышав это, я ошалел ещё больше. Старик не просто поглощает энергию. Она поддерживает в нём жизнь, заставляя испытывать невероятные физические и ментальные страдания. Удивительно, что он всё ещё в своём уме. Если бы дед отдал артефакт Императору, то нашлось бы место, в котором я мог бы родиться заново или этот мир уже бы погиб?

— Кстати, почему ты отдал свой перстень моей маме?

Максим Харитонович усмехнулся и указал пальцем на стену. Там красовался герб Багратионовых.

— Даже если я умру, род продолжит жить, — философски произнёс он. — Ты мой наследник. Перстень моего прапрадеда признал тебя. А значит, для нашего рода ещё не всё кончено.

Я посмотрел на герб, чувствуя внутри странную смесь гордости и ответственности.

— Да, дедуля. Заварил ты кашу, — протянул я и бодро добавил. — Ну ничего. Будем расхлёбывать. Кстати, а сколько человек обороняет Калининград?

— Чуть больше трёх сотен. Ещё два десятка бойцов исследуют аномальную зону в поисках пророчеств.

— Негусто. Даже удивительно, что город всё ещё цел, — я почесал бороду, пытаясь понять, как можно так долго держаться, живя практически в самом сердце аномальной зоны.

— Количество не важно. Важно качество, — улыбнулся Максим Харитонович. — У нас нет никого, кто был бы рангом ниже магистра.

— Три сотни магистров⁈ — воскликнул я, выпучив глаза от удивления.

— И два абсолюта, включая меня.

В этот момент в моей голове родился гениальный план, в котором мы врываемся в Имперский дворец, а потом — Бах! Бум! Бац! — и все на лопатках, а отец спасён. Вот только Харитонович не может выйти из города, а даже если он отпустит со мной одного абсолюта, то это погоды не сделает. Ведь нам будут противостоять аж шесть абсолютов, и я видел, на что они способны. В таком случае…

— Максим Харитонович, ты не будешь против приютить парочку моих ребят? Хочу, чтобы они пожили в Калининграде, потренировались с твоими людьми, да и атмосфера тут располагающая для развития магических каналов.

— Всего парочку? — усмехнувшись, спросил Максим Харитонович.

Вот же хитрый лис. Моментально прочитал мои помыслы.

— Я сказал парочку? — расплылся я в улыбке. — Я хотел сказать пару тысяч. Ребятам от шести до шестнадцати лет. Дисциплинированные, обученные, проблем с ними не будет. Если согласишься, то я завалю Калининград мясом.

— Мясом? Не думал, что ты так называешь своих людей, — осуждающе произнёс дед.

— При чём тут мои люди? — нахмурился я. — А! Тьфу, ты не так понял. Я предлагаю говядину, свинину, баранину, курятину и прочее. Разреши моим людям поселиться в Калининграде, и вам больше не придётся жрать вот эти помои, — сказал я и посмотрел на Феофана, облизывающего тарелку.

— Разве я могу ослушаться главу рода? — хитро спросил старик. — Всё-таки, теперь это твой город. Ты волен делать всё, что душе угодно. Однако, — Максим Харитонович сделал много значительную паузу и продолжил, добавив в голос стали. — Если твои действия будут угрожать жизням моих людей, то клянусь всем святым. Я лично вырву твой чёртов палец вместе с перстнем и заберу бразды правления.

— Годится, — кивнул я, ни секунды не сомневаясь. — А толковые артефакторы у вас есть?

— Михаил Константинович, ты вообще видел наши стены? По-моему, ответ очевиден.

— Ага. Видел. Неплохая поделка. Но если допустите меня к управляющему контуру, уверен, что я смогу их усовершенствовать.

— Вижу, титул архимага не даёт тебе покоя? Ха-ха-ха! — расхохотался Максим Харитонович. — Ну пойдём, покажешь, чему ты научился в прошлой жизни.

Старик приобнял меня за плечи и направил в сторону выхода, а после тихонько добавил:

— Никогда бы не подумал, что внук будет моим ровесником.

Глава 23

В Дреморе я научился многому. В первую очередь я научился ничему не удивляться. Однако, стоя рядом с управляющим защитным контуром Калининграда, я оказался весьма впечатлён. Тот, кто его создал, был весьма умелым артефактором. Более того, качество работы не хуже, чем защитный контур в Имперском дворце, а может, даже немногим лучше.

— Ха-ха. Ну что, господин архимаг? Вижу, ты удивлён, — расхохотался Максим Харитонович.

— Так и есть. Я удивлён, что Империей правит Иван Васильевич, а не ты.

— Крамольные вещи говоришь, молодой человек.

— И это мне говоришь ты? Отступник, инсценировавший собственную смерть? — усмехнулся я.

— Не тебе меня судить. Скрываешься под чужим именем, ещё и бухтишь, как старый дед, — хмыкнул Максим Харитонович.

— Так в душе я и есть старый дед, — подметил я, широко улыбнувшись.

— И то верно, — засмеялся старик и спросил. — Ну что скажешь-то? Можно тут что-то до ума довести?

— Лучшее — враг хорошего. Но не в нашем случае. Смотри и учись, дедуля, — самодовольно заявил я и прикоснулся рукой к сияющим линиям защитного контура.

Я погрузился на нижний уровень Чертогов Разума и увидел огромную стену высотой в пять метров и шириной в двадцать. Она была исписана рунами, сияла переливающимися энергетическими каналами, а ещё трещала от натуги. Защитный контур работал на пределе своих возможностей. Из-за высокого энергетического фона система оказалась перегружена. Контур мог выйти из строя в любой момент.

Хорошо, что за дело взялся кашевар… Э-э-э. В смысле, профессионал! Перво-наперво мы берём излишек энергии и перенаправляем его на формирование резервного накопителя маны. Лишним он не будет, а в случае, если на стену полезет особо опасная тварь, отдаст накопленную ману, повысив прочность укрепления.

Далее наносим сотню рун, позволяющих стабилизировать энергетические потоки. Следом за этим расширяем каналы, увеличивая проводимость. И на десерт подарю дедуле тысячу рун, расширяющих диапазон наступательных заклинаний.

Теперь в случае прикосновения к стене будет работать следующая комбинация: лёд приморозит тело нападающего к поверхности, после чего укрепление ударит электричеством, а затем пронзит тварь каменными иглами. Отличная стратегия. Удержание льдом, парализация электричеством, добивание магией Земли. Кстати… Я на секунду вернулся в реальность и спросил:

— Я могу понизить расход магической энергии или лучше его повысить?

— Конечно, повысить. Мы ведь пытаемся лишить аномальную зону ресурсов для расширения.

— Принято. Ожидайте, — улыбнулся я и снова погрузился в Чертоги Разума.

Хорошо, что в этом месте полным-полно маны, и дело не в том, что орден Аномальщиков накопил кучу магических кристаллов. Такое ощущение, что вся энергия из этого мира течёт к центру аномальной зоны. Нечто поглощает её со страшной силой. А Калининград располагается на пути этого потока, из-за чего не испытывает недостатка в мане.

Перед моими глазами парили тысячи пламенных рун, я взмахнул пером феникса и создал ещё тысячу. Подумав, добавил ещё шесть сотен, создав дополнительный накопитель, десяток стабилизаторов, пару экранирующих контуров, защищающих систему от резких всплесков магического фона, а вместе с этим выкрутил потребление маны на максимум. Вышло замечательно.

Руны, вращаясь в сверкающем хороводе, устремились к стене и стали прожигать на ней новые символы. Я же вернулся в реальность и увидел удивлённую физиономию старика.

— Максим Харитонович, вижу, ты впечатлён моей работой? — самодовольно заявил я.

— Что ты сделал, демон? — ошарашенно спросил старик, зыркая то на меня, то на стену, на которой проявлялись новые руны.

— Немного пошаманил, — усмехнулся я. — Теперь ваш защитный контур жрёт в десять раз больше энергии, имеет два собственных накопителя маны, а также стабилизаторы и прочие навороты. Не благодари. — Я шмыгнул носом и тут же был задушен в объятиях.

— Ты… Ты не понимаешь, что сделал, — прошептал Максим Харитонович. — Боль, она… Она стала меньше.

— Старик, ты разговариваешь с сильнейшим архимагом Дреморы. Михаэлем Испепелителем. Владыкой хаоса, покорителем драконов, главой Пламенного ордена, сеятелем смерти и вот это всё пафосное, — хихикнул я. — Ясное дело, боль уменьшилась. Теперь защитный контур пожирает львиную долю энергии, а тебе достаются лишь крупицы, необходимые для поддержания жизни. Если поток энергии иссякнет, то ты ещё лет тридцать сможешь жить за счёт встроенных мной накопителей.

— Внучок, спасибо, — тихо произнёс Максим Харитонович и сдавил меня ещё сильнее.

— Я думал, что за такое мне положена награда, а не смертная казнь, — прохрипел я, чувствуя, что весь воздух покидает мои лёгкие.

— Да. Да. Прости, — смущённо произнёс Максим Харитонович, отпустил меня и мазнул рукой по увлажнившимся глазам, а после улыбнулся. — Ты ничего не видел.

— Не видел того, что мой дед плакса? — язвительно спросил я и увидел на лице старика улыбку. — Конечно, не видел. А если бы и видел, то кто мне поверит? Великий князь Багратионов! Это вам не собачий ху…! — начал было я браваду, но получил от старика затрещину. — Справедливо, — кивнул я и, улыбаясь, приобнял деда. — Ну пойдём. Покажешь мне вашу коллекцию пророчеств.

— Если бы я не знал, что ты архимаг, был бы весьма недоволен тем, как тебя воспитала моя дочка, — весело подметил Максим Харитонович.

— У тебя отличная дочка, — с теплотой в голосе сказал я. — После родов я обязательно приведу её к тебе в гости.

— Обещаешь?

— Слово архимага, — кивнул я, приложив руку к груди.

— Тогда я спокоен. Идём.

Мы вернулись в округлый зал, заполненный письменами. В нём уже бродил Феофан, вчитываясь в разнообразные руны. Занятно, но малец наконец-то заткнулся. Со стороны он даже казался разумным, точнее, не спятившим. Феофан с интересом изучал письмена, периодически кивал и шел дальше.

— Здесь множество историй. Одни пророчат мрачное будущее, другие рассказывают о катастрофах былых дней.

— А что насчёт великих бедствий? Есть информация о том, кто они?

— Достоверной информации нет. Лишь обрывки бессвязных фраз. Как я понял, они представляют собой концепции, призывающие отринуть слабость, присущую живым существам. К примеру, Пиковая Дама отрицает телесную слабость, укрепляя своих воинов с помощью стали. Король Червей отрицает свободу воли, заставляя всех склонить голову перед Королём. Валет Бубнов олицетворяет собой отказ от прогресса, возврат к корням, так сказать.

— А Туз Крестов?

— Этого мы, увы, пока не знаем. Но уверен, в ближайшее время и он проявит себя.

— Как понимаю, Валет Бубнов уже показался на радарах?

— Возможно, — задумчиво произнёс Максим Харитонович. — На Африканском континенте зверствуют ураганы, ливни, даже землетрясения. Подобного там не случалось… Пожалуй, никогда там такого не бывало. Всё это происходит без остановки. Увы, в тех краях у нас нет своих людей, и я мало что знаю о бедах африканцев.

— Да уж. Если проявится Туз Крестов, то чувствую, нам станет чертовски весело, — протянул я, посмотрев в пустоту.

— Мы и так не скучаем. После пришествия Короля Червей нападения на Калининград участились. Хуже всего то, что твари заражены червями, если их не сжечь…

— Знаю. Мои люди уже сталкивались с этой напастью. Хорошо, что теперь вам нечего опасаться. Стены выдержат что угодно, — улыбнулся я старику, но тот был хмур как туча.

— Против тварей стены выдержат. А если Король Червей пригонит артиллерию?

— Тогда вам пи… — я замялся и продолжил. — Я хотел сказать, что вам придётся писать письма в небесную канцелярию. Увы, доставите вы их самолично. Адресату прямо в руки, так сказать…

— Смешно, — кивнул Максим Харитонович с совершенно непроницаемым лицом. — Всё ещё хочешь переселить к нам своих родичей?

— Само собой, — уверенно сказал я. — Пока Король Червей завоюет остатки Европы, пройдёт… Не знаю. Полгода или год. За это время мои ребятишки значительно улучшат свои навыки. А в случае серьёзной опасности, воспользуемся телепортом. Детишек спасём, как и твоих гвардейцев. Потом в Калининград перемещусь я, и мы дадим последний бой Королю Червей.

— Паршивый план. Ты, как глава рода, должен жить, а не подыхать вместе с древним стариком.

— Так-то оно так, да совершенно не так. Ты, хоть и древний, но мой дед, а значит, будешь жить, хочешь того или нет. — На этих словах на лице Максима Харитоновича появилась улыбка. — К тому же, если ты помрёшь, то артефактик достанется нашему Червячку, а что он с ним сделает? Верно! Поставит весь мир в коленно-локтевую. Оно нам надо?

— Не надо, — покачал головой старик.

— Вот и я так думаю. Ах да, есть одна просьба, от выполнения которой будет зависеть судьба мира, а также твоя жизнь в частности.

— О-хо-хо! Какие громкие слова, товарищ архимаг, — рассмеялся Максим Харитонович.

— Может и громкие, — согласился я. — Но весьма правдивые. — В следующий раз, когда на вас нападут твари, постарайтесь не испепелять их. Оставьте хотя бы кости. А после из костей добудьте костный мозг. Сомневаюсь, что в нём водятся черви. Это нужно для получения новых доминант, которые я отдам тебе и твоим людям. — В этот момент я задумался и поправился. — Хотя, каким ещё твоим людям? Всё, гражданин Багратионов, теперь твои люди — это мои люди. Да и ты тоже мой человек, дорогой дед. — Я хлопнул по плечу старика и весело заявил. — Так что слушай мой приказ. Подыхать запрещено. Только жить и развиваться семимильными шагами.

— Как прикажешь, глава, — усмехнулся дед и покачал головой. — Ну и наследничек на мою седую голову.

— Понимаю. Наследник получился даже лучше, чем ты рассчитывал.

— Жаль только, что ты староват для того, чтобы я с тобой сюсюкался, как с внуком.

— Что значит, староват? Я не старый, а выдержанный, как хорошее вино! — заявил я. — К тому же, у тебя скоро родится внучка, вот с ней и посюсюкаешься… Если в ней не возродится ещё один архимаг или Туз Крестов… — закончил я мысль на какой-то уж совсем печальной ноте.

— Тьфу! Блин! — Максим Харитонович сплюнул трижды через плечо. — Типун тебе на язык. Ляпнешь тоже.

— Согласен, мысль не туда ушла, — кивнул я. — Кстати, не думал, что ты суеверный.

— Поживёшь в аномальной зоне с моё — и начнёшь верить во всё подряд, — хмыкнул старик.

— «И то, что даже быть не может, однажды тоже может быть…» — процитировал я стих, который мне мама читала в детстве.

Я собирался сказать что-то ещё, но по ментальной связи ко мне обратился Серый:

«Миша, срочно возвращайся. У нас беда».

Что именно стряслось, я не стал уточнять. Вместо этого всучил Максиму Харитоновичу две телепортационные костяшки, подумал немного и отобрал их у старика.

— У вас тут энергии через край, а значит, сделаю стационарный портал. Не против, если он будет располагаться прямо здесь? — торопливо спросил я.

— Нет, конечно. А что за спешка?

— В Кунгуре возникли дела, вынужден сейчас же откланяться. Мясо, как и обещал, прибудет в течение суток.

— Ты сюда скот сгонять решил? Тогда давай лучше создашь портал на улице, — возмутился дед.

— Веди скорее. Времени в обрез. И попроси своих ребят привести Лешего, — попросил я, но увидел на лице старика непонимание о ком идёт речь. — Тьфу ты! Алексея, в смысле.

Максим Харитонович кивнул и вызвал по рации одного из своих помощников, после чего мы вышли на улицу, которую патрулировали гвардейцы. Послышался вой сирены.

— Опять атакуют, — буднично пояснил Харитонович.

— Тогда передай мои указания бойцам. Кости чертовски нужны, — напомнил я и потянулся к мане, создавая на каменной брусчатке сотни рун, способных переместить любого желающего в Кунгур и обратно.

Всё что нужно, так это иметь хотя бы малейший запас маны. Почему я так бездумно создаю портал, ведь им может воспользоваться Король Червей? Да всё просто. При желании я могу деактивировать портал дистанционно. Если поступят вести о том, что Калининград близок к уничтожению, я спасу столько бойцов, сколько смогу, а после отключу портал, перекрыв путь для церкви Единения.

Прогремела канонада взрывов. Мимо нас промчались два десятка человек. На их лицах была скука. Проклятье, судя по всему, за долгие годы здешние бойцы так привыкли сражаться, что это занятие для них стало сродни ритуалу типа чистки зубов. Обыденность, да и только.

Послышался оглушительный рёв, а через мгновение к нам не спеша подошли Леший и помощник Харитоновича. Тот самый мужик, который пытался меня пленить при первой встрече.

— Мих, чё происходит? — спросил Лёха, озираясь по сторонам.

— Нам тактично намекают, что пора сваливать, — усмехнулся я.

— Вот тебе и хвалёное гостеприимство. Накормили парашей, так ещё и выгоняют, — буркнул Леший, смерив моего деда оценивающим взглядом.

— Парень, ты хоть и друг моего внука, но я ведь не сдержусь и ляпну тебе такую затрещину…

— Попробуй, старпёр! Из задницы весь песок высыплет… — огрызнулся Лёха, но тут же затих, когда земля под ногами задрожала.

— Не обращайте внимания. Рядовое нападение тварей. Бывало и хуже, — улыбнулся Максим Харитонович и посмотрел на меня. — Артур вернётся через неделю. Надеюсь, и ты почтишь нас своим присутствием. — Дед перевёл взгляд на Лешего и зыркнул на него с презрением. — А вот эту говорливую псину больше к нам не приводи, пожалуйста.

— Слышь, старый хрен! Ты кого псиной назва…? — начал было Леший, но я зашвырнул его в пространственный карман.

— Лёха хороший парень. Просто не признаёт авторитетов, — улыбнулся я.

— Ты не прав. Он признаёт только одного человека. Тебя, — дед ткнул меня в грудь пальцем и мне почему-то стало приятно. Возможно, от мысли о своей исключительности, а может потому, что сегодня у меня прибавилось родственников. И забот…

— Ладно. Жди пополнения. И подготовьте стойла для скота, а лучше, укрепите их. Там не совсем обычные животные. Рад знакомству, дедуля, — я протянул старику руку, но тот не стал её пожимать, а вместо этого обнял меня. — Опять пытаешься меня придушить? — прокряхтел я, едва дыша в стальной хватке старика.

— Была такая мыслишка, — засмеялся дед и тише добавил. — Передавай Лизе привет. Скажи, что я думаю о ней каждый день и очень сильно люблю.

— В просьбе отказано, — стальным тоном произнёс я и отстранился. — Сам ей обо всём расскажешь. Главное, держись и не смей подыхать. Усёк?

— Как прикажете, глава. — Максим Харитонович поклонился, а в уголках его губ плясала счастливая улыбка.

— Тогда до скорого! И это, я всё ещё рассчитываю получить шесть подарков на пропущенные тобой дни рождения, — добавил я, вставая в центр телепортационного круга.

Было заметно как эмоциональные качели швыряют старика из стороны в сторону. То он радуется, то впадает в задумчивость, то тревожится о будущем, то снова радуется и хохочет. Приятный дедок, надо как-нибудь с ним сразиться. Всё-таки бой против абсолюта будет весьма полезен для меня.

— Будут тебе подарки, вымогатель, — усмехнулся Максим Харитонович, а в следующее мгновение я очутился в Кунгуре.

Приятно вернуться домой, правда возвращение омрачает сообщение Серёги. Ну ничего, сейчас узнаю, что там происходит. Обернувшись, я увидел приподнятые брови бабушки. Она была возмущена.

— Михаил Константинович, — строго сказала она. — Я понимаю, что это твоя квартира и всё такое. Но не мог бы ты перенести свой чёртов телепорт в коридор?

Она лежала под тёплым пледом и, судя по всему, я её разбудил.

— Маргарита Львовна, не омрачайте нашу с вами любовь возмущениями, — улыбнувшись, сказал я, подбежал и чмокнул бабушку в щеку.

— Ох и ловелас, — вздохнула бабушка. — Кто тебя таким речам научил-то?

— Жизнь, — коротко ответил я и снова выпрыгнул в окно.

Правда, на этот раз бабушка на стала меня останавливать. Планер не спеша донёс меня до администрации, около которой стоял Егорыч и нервно курил. Я приземлился рядом с ним.

— Явился наконец-то, — недовольно буркнул Егорыч и швырнул недокуренную сигарету на землю.

— Ага. Не запылился, — кивнул я. — Что тут у вас?

— Пойдём. Гаврилов всё расскажет, — хмуро ответил Егорыч и открыл для меня дверь.

— Насколько всё серьёзно? — спросил я, рассчитывая получить из уст Егорыча хоть какую-то информацию.

— Серьёзнее не бывает, Михаил Константинович.

Мы проследовали к кабинету Барбоскина, где обычно происходили совещания. Совещания, на которые я с чистой совестью не ходил. Ну а что мне там делать? Три взрослых мужика не разберутся с проблемами? Разберутся. А если и нет, то пусть нерешаемые задачи швыряют в меня, я их живо порешаю!

Скрипнула дверь, и я попал в кабинет Барбоскина. Сказать, что здесь была напряженная атмосфера, значит ничего не сказать. Барбоскин сидел за столом, Гаврилов стоял у окна, облокотившись на подоконник и сложив руки на груди. Обычно невозмутимое лицо Гаврилова выглядело сосредоточенным и даже слегка рассерженным. Увидев меня, он едва ли не с укором выпалил:

— Михаил Константинович, какого чёрта ты трубку не берёшь? Мы дозвониться до тебя не можем уже несколько часов!

— Забыл зарядку дома, — отмахнулся я. — Ближе к делу. Что стряслось? — спросил я, чувствуя, как тревога внутри нарастает ещё сильнее.

Гаврилов хмуро вздохнул и сообщил:

— Граф Малышев вторгся на наши земли. Его войска двигаются быстро, сопротивление гасят жёстко. На текущий момент мы потеряли десяток городов и около пятидесяти сёл. Бои идут ожесточённые, но мы вынуждены отступать.

Его слова прозвучали, словно гром среди ясного неба. Я ощутил, как внутри нарастает ярость. Малышев… Вот же, подонок. А ведь мой названный отец считал его другом. Хотя нет, Черчесов говаривал, что аристо — это клубок змей, ждущих удобного момента для нанесения смертельного удара. Видать, Малышев такого момента дождался.

— Почему отступаем? — спросил я, невольно сжав кулаки.

— Основные силы переброшены на границу с аномальной зоной, — вступил в разговор Егорыч. — Мы держим оборону от напирающих тварей. На границе с Малышевым у нас остались в основном необстрелянные подразделения. Им просто нечего противопоставить опытным бойцам графа, — голос Егорыча звучал устало.

— Вот сволота… — тихо процедил я сквозь зубы. — Нужно решить этот вопрос раз и навсегда.

Гаврилов вопросительно посмотрел на меня, ожидая команды. Я на секунду задумался, собирая мысли в кучу. План вырисовывался быстро, чётко, в деталях.

— Собирайте всех, кто способен держать оружие. Укрепите города, находящиеся под нашим контролем, установите блокпосты и сделайте так, чтобы каждый уголок был прикрыт, — резко приказал я. — С Малышевым я сам разберусь.

Егорыч молча кивнул и вышел из кабинета. Малышев перешёл черту, которую нельзя было переступать безнаказанно. Увы, за этот шаг ему придётся заплатить жизнью. Как он там говорил? «Доверять можно лишь тем, вместе с кем пролил кровь?». Стоило обратить внимание на эту фразу во время нашего знакомства. Кровь вместе с Малышевым я не проливал, вот он и напал, не считая меня равным. Впрочем, он прав. Мы не равны. Ведь я сильнее.

Глава 24

Порой у меня складывается ощущение, что мир желает быть уничтоженным. Ты творишь, созидаешь, стремишься помочь человечеству выжить. Но в любом из миров находится тот, кто начинает вставлять палки в колёса. Мало мне разломных тварей, Короля Червей, Пиковой Дамы, неясных пророчеств, так ещё и Малышев решил заграбастать земли моей неокрепшей Империи.

Ну и чёрт с ним. Сверну шею этому полудурку, а после займусь спасением мира. Всё равно мне ждать целую неделю, пока Артур вернётся из аномальной зоны. Я бы с радостью встретился с ним пораньше, вот только он выехал за пределы зоны, в которой доминанта «Родной крови» подсвечивает родственников.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши и направился в сторону десятиэтажки. — Передам бабуле распоряжения насчёт продуктов для Калининграда и отправлюсь в Тюмень. Уверен, Малышев будет рад меня видеть.

* * *

Екатеринбург.

Земли Малышева.

Сергей Алексеевич Малышев стоял на холме, задумчиво обозревая Екатеринбург. Ещё недавно этот город представлял собой жалкие руины. После войск Императора здесь не осталось ничего, кроме выжженной земли. Теперь же улицы были заполнены стройными рядами новых зданий, над возведением которых трудились сотни строителей.

На губах графа мелькнула довольная улыбка. Сергей Алексеевич радовался идеальному порядку, чёткой работе строителей и инженеров, а также тому, что Император не сможет забрать земли, некогда принадлежавшие Архарову, себе. Малышев знал, что установленные Императором сроки восстановления города будут соблюдены.

Шум мотора отвлёк его от мыслей. К графу подъехала военная машина, из которой, держа руку у козырька, быстро вышел генерал. Высокий крепкий мужчина с жёстким взглядом и каменным лицом.

— Докладывайте, — спокойно произнёс Малышев, едва повернув голову.

Генерал вытянулся по стойке смирно и уверенно заговорил:

— Ваше сиятельство, наступление идёт полным ходом. Мы практически не встречаем сопротивления со стороны Черчесовых. Их войска рассеяны и деморализованы. Город за городом переходит под наш контроль. Если всё будет продолжаться такими темпами, через полгода всё графство полностью окажется в наших руках.

Малышев медленно и удовлетворённо кивнул, расплываясь в широкой улыбке. Это было именно то, что он хотел услышать. Всё шло согласно плану. Граф едва заметно усмехнулся, вспомнив о молодом Черчесове. Как там его звали? Михаил?

Мальчишка был талантлив и силён, но даже ему не по силам вести войну сразу на два фронта. Его земли пожирают аномалии, а сам он мечется между десятками угроз, пытаясь удержать в руках хоть крупицу власти.

— Отлично, генерал. Продолжайте наступление, но не торопитесь, — сказал Малышев ровным и холодным тоном. — У нас достаточно времени, лучше сохраните солдат для будущих сражений. Всё равно Черчесов-младший обречён на поражение. Уверен, вскоре он выйдет на связь и начнёт молить меня о перемирии.

— Так точно, ваше сиятельство, — генерал отдал честь, развернулся и быстро вернулся в машину. Автомобиль резко тронулся с места и вскоре исчез за холмом.

Граф Малышев, сложив руки за спиной, снова посмотрел на восстанавливаемый город. Прекрасный Екатеринбург некогда принадлежал злейшему врагу. Архарову Константину Игоревичу. И где он теперь? Кормит червей или сидит в темнице? Черчесов-младший даже вполовину не так хорош, как Архаров. А значит, победа будет лёгкой.

— Слабым фигурам не место на шахматной доске, — тихо проговорил граф, глядя вдаль. — Так или иначе, игра закончится в мою пользу.

Малышев хищно оскалился, на долю секунды выпустив наружу свою звериную сущность. Опомнившись, он вернулся к созерцанию собственного величия, отраженного в отстроенном Екатеринбурге.

* * *

Маргарита Львовна весьма приятная женщина. А люблю я её за прекрасный покладистый характер. Я вошел в свою квартиру и озвучил бабуле просьбу. Мягко говоря, она была счастлива.

— Миша, какое ещё мясо⁈ Пошел этот Багратионов знаешь, куда⁈ — возмутилась старушка, размахивая руками. — Нам нужно кормить целое графство! А тут ещё Шульман требует нарастить поставки, так как наша продукция отлично продаётся.

— Бабуль. Торговля это замечательно. Но сейчас я глава трёх родов. И Багратионовы, как видишь, тоже мои люди, — я показал старушке перстень.

— Нет. Я категорически против! Ты вообще знаешь, что сделал этот хрен? — спросила Маргарита Львовна.

— Судя по твоему тону, он сотворил нечто непростительное, — вздохнул я, закатив глаза, и опустился на кресло.

— Этот кретин предложил твоему отцу взять в жены твою мать… — бабуля замялась. — Эммм… В смысле, мать твою… Тьфу! И так и так звучит паршиво, — сплюнула Маргарита Львовна и продолжила. — Как думаешь, дочь отступника прибавляет баллов на политической арене или убавляет их?

— Скорее всего, убавляет.

— Именно так! Из-за твоей матери Константину объявили три войны, да ещё и одновременно! Не будь он так хорош в размахивании кулаками, наш род давно бы вымер. И всё из-за этого чёртового Максима Харитоновича, — зло выпалила старушка.

— Но ведь мой отец мог ему запросто отказать. Я хочу сказать, что Константин Игоревич по собственной воле вляпался в жир ногами.

— Ага. Мог он. Как же, — фыркнула Маргарита Львовна. — Багратионов посулил твоему отцу десяток артефактов, управление над родовыми счетами, а также вручил дарственную на свои земли. Как думаешь, смог Костик воспользоваться дарственной? А я тебе скажу. Нет, конечно же! Аномалия через пару недель сожрала Калининград и все прилегающие территории. В итоге Костя остался с кучей налички на руках, а также войной, на которую вся эта наличка и ушла. Отличный обмен, не правда ли?

— Бабуль, но ведь благодаря Харитоновичу у тебя есть я, — состроив умильную гримасу, произнёс я, подбежал к старушке и приобнял её.

— Михаил Константинович, вам уже восемнадцать лет, могли бы найти себе кого-нибудь помоложе. А то вешаетесь на бедную старушку, — смущённо буркнула Маргарита Львовна.

— А, ну ладно. Так и поступлю, — равнодушно фыркнул я и начал отстраняться, провоцируя бабулю.

— Куда пошел⁈ — строго спросила она и притянула меня обратно. — Раз уж начал обнимать, обнимай, — она улыбнулась уголками губ и продолжила. — Ладно. Всё-таки ты глава рода, кто я такая, чтобы с тобой спорить. И убери с лица вот эту самодовольную улыбку. Манипулятор малолетний. Вьёшь из меня верёвки.

— Бабуль, ты самая лучшая! — выпалил я и поцеловал её в щеку.

— Я знаю, — покрывшись румянцем, ответила Маргарита Львовна и отстранилась. — Всё, беги. А то своими лобызаниями всю косметику с меня сотрёшь.

— Так ты же не красишься, — поймал я её на лжи.

— Знаешь что, умник? — растерянно сказала она. — Топай! Дел по горло. А ты вот это вот всё…

— Понял. Принял. Убежал, — кивнул я и подошел к окну, чтобы катапультироваться из него. — Пойду готовиться к казни.

— Какой казни? — нахмурилась бабушка, ухватив меня за рукав.

— Малышев напал на мои земли, вот хочу ему голову оторвать.

— Не смей! — испуганно заявила она.

— Эммм… С какой это стати? Дело-то плёвое. К вечеру он будет покойником и война закончится.

— Миша, не торопись. Тебе официально объявили войну, или он напал исподтишка?

— Как крыса напал. Дождался удобного момента и грызанул.

— В таком случае, тебе нельзя вот так просто идти и сворачивать графу шею. За незаконное разжигание войны внутри Империи тебя могут казнить. А с учётом напряженности на Китайской границе, это весьма реалистичный сценарий. За новыми конфликтами, скорее всего, пристально следят. Сейчас не время играть с огнём!

Я вскинул руки, едва сдерживая ярость:

— Да как так-то? Это же Малышев напал первым! Я лишь буду защищаться.

Маргарита Львовна тяжело вздохнула и терпеливо, словно объясняя очевидные вещи ребёнку, произнесла:

— Рука Императора редко дотягивается до приграничных территорий. Из-за чего на конфликты редко обращают внимание. Но ты не забывай о том, что ты молодой аристократ. Наследник рода Черчесовых, едва принявший бразды правления. За тобой пристально наблюдает вся знать. И поверь, любая твоя ошибка будет стоить очень дорого.

Я раздражённо закатил глаза, чувствуя, как первоначальная вспышка гнева постепенно гаснет, уступая место более трезвому рассудку.

— Ладно, — выдавил я сквозь зубы, стараясь держать себя в руках. — Как я должен всё обставить, чтобы остановить Малышева и не навредить себе?

Бабушка удовлетворённо кивнула, словно ждала именно этого вопроса. Её лицо смягчилось, и в глазах появился проблеск облегчения.

— Всё довольно просто. Нужно передать официальное заявление в канцелярию — о нападении графа Малышева на наши земли. Также необходимо заполнить бланк на официальное объявление войны между родами. После того, как бумаги будут одобрены, ты сможешь действовать открыто. Никто из знати не станет вклиниваться в конфликт, за которым следит сам Император.

Я нахмурился, представив горы бумаг и долгую волокиту, но спорить не стал. Бабушка, как всегда, была права.

— Хорошо, сделаю, как ты сказала, — нехотя согласился я.

Она положила руку на моё плечо и тепло улыбнулась.

— Ты поступаешь правильно, Миша. Не всегда сила решает всё. Иногда приходится идти сложным путём, чтобы избежать больших проблем. Жаль, что твой отец меня редко слушал. Возможно, сейчас он был бы с нами, если бы имел хотя бы половину твоего терпения и ума.

Я улыбнулся и посмотрел на облака, безмятежно плывущие по небу. Внутри меня по-прежнему бушевала злость и желание немедленно наказать Малышева, но я понимал, что бабушка права. Потерять всё из-за поспешного решения было бы глупо и бессмысленно.

Выпрыгнув в окно, я заскочил в управу, где забрал у Гаврилова толстенную папку со свидетельствами нападения Малышева, а после достал телепортационную костяшку и переместился в Югорск. Ведь там была ближайшая канцелярия. Поймав такси, я попетлял по улочкам Югорска и спустя пятнадцать минут был на месте.

Фасад канцелярии отделан блестящим белым мрамором, а вход украшен причудливой лепниной и гербом рода Романовых. Вид внушительный, да и внутри всё сверкало роскошью. Позолоченные ручки дверей, мраморный пол, дорогие ковры. Судя по всему, эта роскошь тут неспроста. Каждый зашедший должен понимать величие Имперской бюрократии.

Войдя внутрь, я слегка растерялся. Передо мной извивалась длинная очередь из явно раздражённых аристократов. Кто-то переговаривался полушёпотом, кто-то нервно переступал с ноги на ногу, бросая злые взгляды на нерасторопных чиновников.

— Эй, ты куда прёшь? В конец очереди топай, чёртов сопляк! — грубо рявкнул на меня толстый красномордый мужчина в дорогом костюме. — Я уже пару дней жду, пока меня примут. Безобразие какое-то…

Я безразлично посмотрел на толстяка, а тот принял это за оскорбление.

— Тебя, я вижу, совсем не учили манерам, ну так я тебя… — начал было толстый, закатывая рукава, но тут вмешался стоящий рядом молодой аристократ с испуганным лицом.

Он быстро схватил наглеца за плечо и зашипел:

— Замолчите сейчас же! Вы что, не узнали молодого графа? Это же Черчесов Михаил Даниилович!

Толстяк резко побледнел, его глаза широко распахнулись, рот задвигался, пытаясь подобрать слова.

— П-п-простите… извините, п-п-пожалуйста, ваше сиятельство… Не признал сразу… — быстро пробормотал толстяк, кланяясь так низко, что едва не врезался лбом в пол.

Я улыбнулся, положив руку на плечо борова, заставил его поднять глаза на меня, а после с мягкой, почти дружелюбной интонацией произнёс:

— Ну конечно, я готов вас простить. Но… для этого придётся выполнить одно небольшое условие.

— Всё что угодно, граф! — быстро проговорил толстяк, почтительно склонив голову.

— Встаньте в конец очереди и не отсвечивайте, — стальным тоном произнёс я, чтобы услышали все окружающие. — Это будет самым достойным проявлением вашего уважения.

Толстяк на мгновение застыл, словно поражённый громом, но молодой аристо уже отчаянно толкал его в бок, кивая и бормоча:

— Немедленно выполним, ваше сиятельство. Простите ещё раз за недоразумение!

Я удовлетворённо кивнул, наблюдая, как они, продолжая извиняться и кланяться, поспешно ретировались в конец очереди под тихий смех окружающих аристократов. Кто-то одобрительно кивнул мне, кто-то уважительно поклонился. Я же, игнорируя очередь, направился к чиновничьему кабинету.

А что такого? У меня нет времени стоять в очередях, опять-таки эти граждане живут на моей земле и получают весьма серьёзные скидки на покупку продовольствия. В конце концов, я сражаюсь за их жизни каждый день. Могу ведь я в кои-то веки не стоять в чёртовой очереди?

Я толкнул дверь кабинета, ожидая увидеть привычную картину Имперского бюрократа. Строгого и надменного чиновника, возможно, даже в мундире с гербами и наградами. Но за столом сидела седая старуха, одетая в потертое серое платье и очки с толстыми линзами, поверх которых она смотрела на меня с явным недовольством.

— Чаво вам? — хмуро спросила она деревенским говором, словно я отвлёк её от крайне важного дела.

Не желая вступать в долгие дискуссии, я положил на стол толстую папку с документами. С недовольным выражением лица старуха стала изучать материалы. Смотрела на фотографии разрушений, читала слова свидетелей, даже воткнула флешку в ноутбук и посмотрела видеозаписи, на которых был запечатлён момент штурма одного из утраченных городов.

— Я хочу объявить войну графу Малышеву, — сказал я твёрдо и ровно, стараясь звучать максимально уверенно.

В кабинете мгновенно повисла тишина, густая и давящая, словно я произнёс что-то абсолютно неприемлемое. Я отчётливо услышал, как за моей спиной в коридоре начали испуганно переговариваться аристократы, которые явно подслушивали разговор. Старуха тяжело и меланхолично вздохнула, покачала головой и сказала тихо, словно обращаясь сама к себе:

— Опять молодость лезет в петлю и тянет нас за собой…

Она медленно, с раздражением, достала из ящика стола несколько листов бумаги и протянула их мне, ткнув пальцем в две графы.

— Вот тута подпись поставьте, и вот тута.

Я быстро расписался в указанных местах, чувствуя, как нетерпение и раздражение снова начинают одолевать меня.

— И как долго ждать согласования? — спросил я.

Старуха пожала плечами и, не глядя на меня, начала перебирать бумаги:

— Минимум неделю. Ждите.

Захотелось рявкнуть на неё, чтобы ускорить процесс, но я понимал, что бабка — лишь винтик в громоздком бюрократическом механизме. И всё же, неделя! За это время Малышев захватит половину графства, если не больше.

— Благодарю, — сухо сказал я, с трудом сохраняя внешнее спокойствие, и вышел из кабинета.

В коридоре мгновенно стало тихо. Аристократы замерли, глядя на меня широко раскрытыми глазами, словно я был призраком, явившимся с того света. Я не удостоил их вниманием, прошёл мимо и вышел на улицу. Там я глубоко вздохнул, чувствуя, как злость медленно затухает, сменяясь холодной решимостью. Мне не оставили выбора. Если бюрократия решила играть со мной в медлительность, я сыграю в свою игру.

— Неделя, — тихо проговорил я себе под нос, доставая телепортационную костяшку. — Через неделю всё закончится.

Вспышка синего света, и я уже стою на знакомых улицах Кунгура. Время начинать подготовку к войне.

* * *

Пять дней спустя.

Тюмень. Имение графа Малышева.

Сергей Алексеевич сидел за просторным обеденным столом в окружении дочерей. Светловолосые красавицы с любопытными глазами не сводили с отца взгляда. Он был их лучшим другом, опорой, защитой, надеждой, да и матерью тоже.

В руках Сергей Алексеевич держал свежий доклад, доставленный гонцом. Не спеша, с удовольствием, Малышев вчитывался в каждое слово. Его лицо сияло радостью, а губы сами собой расплылись в широкой улыбке. Сергей Алексеевич удовлетворённо погладил свои густые усы и, не удержавшись, слегка усмехнулся.

— Папуль, случилось что-то хорошее? — спросила старшая дочь, с интересом глядя на отца.

Малышев погладил доклад кончиками пальцев, словно тот был дорогой семейной реликвией, и произнёс:

— Радуюсь тому, дорогие мои, что сын Черчесова оказался гораздо трусливее своего покойного отца, — спокойно ответил граф, в глазах его играла насмешка. — Нет в нём той природной жёсткости, которая была у Даниила. Нет внутреннего стержня.

Младшая дочь с удивлением посмотрела на отца, её глаза загорелись интересом:

— Выходит, он жертва, да, папа?

Граф засмеялся, щёлкнув пальцем девочке по носу.

— Получается, он даже не жертва, милая моя. Он корм. Корм, благодаря которому ваше наследство станет гораздо богаче, а влияние нашего рода значительно возрастёт.

Девочки радостно переглянулись, захлопали в ладоши и, окружив отца, стали его просить:

— Папочка, расскажи нам ещё раз, как наши доблестные воины несут свободу и процветание в соседние земли! Это же так интересно!

Малышев с довольной улыбкой обнял дочерей за плечи, чувствуя гордость. В такие моменты он понимал, ради чего всё это делает. Не ради власти, не ради благополучия своего рода, а только ради будущего своих дочерей.

— Ну, слушайте, мои дорогие…

Он начал неспешно, с лёгким драматизмом в голосе, вещать о том, как другие аристократы грабят бедных работяг и делают их жизни невыносимыми. Но он, Малышев, совсем не такой! Он добрый, справедливый и честный! Его войска освобождают бедных крестьян от рабского ошейника. Даруют им новую жизнь! Там, где ступает нога солдата рода Малышевых, уходит хаос и приходит процветание…

Девочки слушали его, широко раскрыв глаза, с жадностью впитывая каждое слово. Граф говорил с удовольствием, расписывая величие и доблесть своего рода, не замечая, как за окнами постепенно сгущаются сумерки и над горизонтом ползут тяжёлые тёмные облака.

В дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, вошли. Первым вошедшим был дворецкий, он принёс письмо. Вторым был генерал. Раскрасневшийся, тяжело дышащий, явившийся прямиком с поля боя. В этот момент Малышев ощутил вкус скорой победы.

— Докладывайте, — продолжая обнимать дочерей, бросил Малышев.

— Ваше сиятельство, большая часть земель Черчесова успешно захвачена. Разведка докладывает, что Михаил Черчесов сбежал в Кунгур и сейчас отсиживается там. Войска Черчесова деморализованы настолько, что за последние четыре дня мы не встретили совершенно никакого сопротивления. Наша гвардия идёт маршем, занимая всё новые и новые города.

Граф не смог сдержать довольного смешка и покачал головой с искренним разочарованием.

— Как же это жалко звучит. Я ожидал от мальчишки большего. Черчесов-старший был жёстким, бесчестным ублюдком, от которого можно было ожидать чего угодно. Но я не думал, что он доверит род такому трусливому сопляку? Это же просто позорище.

Генерал учтиво улыбнулся и открыл рот, собираясь поддержать своего господина, но в этот момент раздался робкий голос дворецкого.

— Простите, ваше сиятельство, — слегка поклонился он, — но вам срочное сообщение из Имперской канцелярии.

Малышев раздражённо махнул рукой, подзывая слугу, и молча принял бумагу. Быстро пробежав глазами по тексту, он не смог удержаться от издевательской усмешки и саркастично заметил:

— Ну надо же, вот это хохма! Михаил Черчесов объявляет мне войну! И это после того, как он потерял половину своих земель. Ха-ха-ха! Чёртов клоун. Да что он может мне противопоставить? — граф самозабвенно расхохотался, а его дочери поддержали отца звонким смехом.

Но в следующее мгновение усмешка графа погасла, сменившись выражением ужаса. Глаза дворецкого резко расширились, в них отразилась дикая паника. А тело генерала надломилось и рухнуло на пол, заливая его кровью. Голова вояки быстро покатилась и остановилась у ног Малышева, заставив его дочерей завизжать от животного ужаса.

Сердце Малышева застыло в груди. Он почувствовал, как по позвоночнику пробегает ледяная волна страха. Отрубленная голова с застывшим на лице выражением удивления и боли смотрела прямо ему в глаза. На мгновение в кабинете повисла абсолютная тишина, нарушаемая только глухими ударами сердца в груди графа.

Малышев, с трудом сглотнув, поднял глаза на дворецкого и увидел рядом с ним молодого человека. С холодными зелёными глазами, которые сейчас сверкали неистовой решимостью и ледяной яростью. Его светлые волосы слегка трепал ветер, создаваемый ветряным лезвием катара, который парень сжимал в руке. С лезвия катара стекали свежие капли крови.

— Что я могу тебе противопоставить? — спросил Михаил тихо, с ледяным спокойствием. — Сейчас узнаешь.

От автора: Друзья, одиннадцатый том на всех парах врезался в двенадцатый!

Война постучалась в двери! Король червей расползается по континенту. Дама Пик подмяла под себя всю Азию и готовится покорить Российскую империю. А михаил обрёл деда, который держит на своих плечах этот мирок трещащий по швам. Как жаль что совсем скоро… Впрочем, вы всё очень скоро узнаете.

Ваши добрые слова, сердечки и награды — настоящая поддержка, которая вдохновляет меня продолжать путь и создавать для вас всё новые главы этого приключения. Спасибо, что вы рядом! Поставьте сердечко под одиннадцатой книгой если она вам понравилась и добро пожаловать на двенадцатый том: https://author.today/work/450086

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюционер из трущоб. Том 11

Content

Эволюционер из трущоб. Том 11

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene