Перу Камара Рамирес

Галерна

© 2022, Peru Camara

© Огиенко Н., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

«Прекрасный город Сан-Себастьян, преследуемый галерной и убийствами, готовится пережить адскую ночь. Очень тревожно».

Кармен Мола, автор бестселлера «Цыганская невеста»

«Во время штормовой ночи мы путешествуем рука об руку с Перу Камарой по улицам Сам-Себастьяна в поисках безжалостного убийцы. Очень увлекательно».

Сантьяго Диас, автор триллеров

«Дебютный роман, головокружительный по темпу и прекрасный по качеству текста».

Марта Марн, жерналист El Periódico

«Захватывающая гонка со временем, где все не то, чем кажется, и которая держит вас в напряжении, заставляя пристраститься к прозе Камары, и вы хотите сопровождать героев до самого конца».

Херман Гонсалес, журналист El Mundo

«С самого начала книга погружает вас в атмосферу галерны, от которой страницы перелистываются сами собой у вас в руках».

Педро Э. Сантос, El Búho entre libros

* * *

Посвящается Ойнацу

ГАЛЕРНА – от французского galerne: «внезапный мощный шторм с сильными порывами ветра, ливнем и грозой, характерный для некоторых областей Бискайского залива».

Глава I

Пятница, 23 августа 2019 года

Бульвар Мираконча, Сан-Себастьян

21:03

Она заплатила за свои кроссовки двести евро. Ей сказали, что они обеспечивают отличную амортизацию. Вся ее экипировка была фирменной и специально предназначенной для занятий бегом: смарт-часы с пульсометром, функциями бортового компьютера, GPS и еще кучей каких-то опций, спортивное нижнее белье, легинсы и футболка из влагоотводящей ткани. Или влаговыводящей? Она всегда их путала. Это была уже вторая ее пробежка за день: она знала, что при такой частоте повышается риск получения травмы, но у нее не было другого способа успокоить нервы. Теперь уже не было. Когда она бегала, то уставала, а когда уставала – успокаивалась. Это было связано с выделением эндорфинов. Она читала об этом в одном блоге.

В тот день при мысли о нем тревога опять вернулась, заставив ее ускориться. Угроза, поступившая в виде сообщения на мобильный телефон, разбудила хаос, живший внутри. Ее обнаженные фотографии будут расклеены по всему городу – таково было устрашающее обещание. Она проклинала его и саму себя. Та ночь, чуть больше года назад, могла бы стать чудесным воспоминанием, которые бережно сохраняются в памяти, как фото в альбоме: порт, праздник Святой Кармен, музыка, оглушительно грохочущая в школе «Орише икастола», и воздух, пропитанный запахом сардин на гриле. Он с энтузиазмом рассказывал об инвестиционных фондах и финансовых продуктах. По его словам, скоро его должны были повысить в должности и дать возможность работать с премиум-клиентами, имевшими вклады от полумиллиона евро. Его подтянутая фигура, накачанная в спортзале, брендовая одежда и кожа с идеальным загаром – все это, несомненно, способствовало продвижению. Так же как и его лицо озорного ребенка, уверенного в собственной неотразимости. Он был невысокого роста, но очень приятной внешности. Сущность, правда, у него была отвратительная, но тогда она еще этого не замечала. Она попыталась оглянуться назад и понять, как в ее жизни все полетело к чертям за столь короткое время.

В задней части правого бедра появилась пульсирующая боль. Интернет-гуру, пропагандировавшие принцип активного отдыха, учили, что для восстановления тела после изнурительных занятий спортом следовало повторить тренировку, но с меньшей интенсивностью. Она собиралась последовать именно этой рекомендации – по крайней мере, уверяла себя в этом, но как только побежала легкой трусцой, то поняла, что не сможет двигаться медленно. После нескольких месяцев фанатичного увлечения бегом ее ноги и мозг требовали, чтобы она выкладывалась по полной программе, до изнеможения. В этом и заключался главный минус занятий бегом – то, что легкая пробежка была для нее совершенно «безвкусной». Ее ноги наливались силой, дыхание адаптировалось, и при первом же контакте с асфальтом тело категорически заявляло, что пробежки трусцой будет недостаточно.

Девушка решила не обращать внимания на боль, понадеявшись на свои новые кроссовки. Она наметила себе следующий маршрут: стартовать от своего дома в районе Риберас-де-Лойола, обогнуть бухту Ла-Конча, добраться до Гребня Ветра и вернуться в исходную точку – и все это менее чем за пятьдесят минут, то есть по километру за пять минут – вполне посильный для нее темп бега. Только что позади нее осталось огромное колесо обозрения, установленное в связи с празднованием Большой Недели и досих пор возвышающееся в парке Альдерди Эдер. Теперь она находилась около отеля «Лондрес», а это означало, что пока ей не удавалось держать намеченный темп. Пробежка длилась уже четверть часа, и, чтобы добраться до Гребня Ветра меньше чем за десять минут, ей следовало ускориться. Смарт-часы показывали пульс меньше семидесяти процентов от максимальной ЧСС[1], а футболка помогала поту быстро испаряться. Увы, с проблемами невозможно было сделать так же.

Она чувствовала, как вокруг постепенно угасал день. Это был закат в синих тонах: отливавшее бирюзой море и небо, на котором смешались слои дневной лазури и ночного индиго. Однако был и еще один оттенок синего, более тревожный. Он просачивался сквозь черные тучи, приближавшиеся к городу как лавина. Надвигалась буря. По телевизору сообщили, что Метеорологическое агентство объявило оранжевый уровень опасности в связи с ожидаемыми сильным ветром, осадками и грозой, и власти поспешили выпустить предупреждение. Рекомендация была однозначная: оставаться дома. Жар, поднимавшийся от асфальта, свидетельствовал о том, что знойный день подошел к концу. И пляж, и бульвар, до этого полные отдыхающих и гуляющих, теперь стали почти безлюдны.

Девушка почувствовала, что бежит против ветра, и ей нравилось это ощущение, пока очередной очень сильный порыв не заставил ее остановиться. Группа иностранных туристов, в которую входили три пары среднего возраста и четверо подростков, очевидно их дети, издала удивленные возгласы и ускорила шаг. Все они были высокие и светловолосые, но если отпрыски тянулись ввысь, их родители раздавались вширь, угрожая выйти за пределы своего стандартного XXL. Одна из женщин достала что-то из своей сумочки – по-видимому, два комплекта ключей. Ближе всего находился отель «Лондрес», недавно оставшийся позади во время пробежки, так что логично было предположить, что туристы жили именно там. Судя по их виду, они явно наслаждались своим отдыхом. Девушке показалось, они говорили по-немецки – ей удалось что-то расслышать сквозь музыку в наушниках, подключенных к смарт-часам через блютуз. Эд Ширан тем временем пел, что она – само совершенство и их любовь будет вечной.

От проблем невозможно было убежать: они вновь напомнили о себе, и сердцебиение сразу же участилось. Это подтвердил также писк ее часов. Собственно, и без умного гаджета было понятно, что ей нехорошо. Захотелось выбросить часы в море. Она должна была, наверное, что-нибудь предпринять, но что? Первым – почти инстинктивным – намерением стало желание обратиться к маме, но она тотчас решительно от этого отказалась. Это был вопрос гордости. Она знала, что мама в первую очередь обвинит ее саму. За неправильный выбор, за слабость или за то и другое одновременно. Планка требований в их семье всегда была высокой – слишком высокой, чтобы ей можно было соответствовать.

Пик-пик, пульс сто восемьдесят ударов в минуту. Юная блондинка, шедшая мимо босиком, в неопреновом гидрокостюме и с доской для серфинга в руках, посмотрела на нее свысока. Должно быть, девушка решила воспользоваться волнением на море и направлялась ловить волну в бухте Ла-Конча. Она была молодая и красивая, и лицо ее выражало радостное ожидание. Возможно, она только что окончила школу и просто наслаждалась летним отдыхом, пока еще не начались занятия в университете. Это было прекрасное лето, свободное от каких-либо обязательств, с маячившим впереди многообещающим будущим. А ведь и у нее самой все это было не так давно, хотя казалось, что с тех пор прошла уже целая жизнь.

Она подумала о своей подруге Нерее – можно ли было ей рассказать, что тот симпатичный молодой человек, с которым она познакомилась, оказался абьюзером, – но и эта идея почти сразу была отвергнута. Она представила себе возможные последствия, и ей это совсем не понравилось. Конечно же, подруга стала бы говорить без умолку и давать кучу бесполезных советов, а у нее не было ни малейшего желания все это выслушивать. К тому же Нереа, несомненно, разболтала бы всем вокруг доверенную ей тайну – чтобы самоутверждаться на чужом несчастье, делая вид, будто у нее самой нет никаких проблем.

На нее налетел очередной порыв ветра. Прямо перед глазами молния разрезала горизонт за островом Санта-Клара. Она побежала быстрее, и боль в бедре вновь напомнила о себе. Хотя во время каждой ее пробежки бывал момент, когда разум говорил остановиться, она никогда этого не делала. Ни разу. Это была ее маленькая победа, редкий случай, когда она была довольна собой. Впереди уже виднелся туннель. У нее было еще семь минут.

А что, если она обратится в полицию? Теперь общество более серьезно относилось к подобным вещам. Но действительно ли с ней происходило все это? Была ли она жертвой абьюза?

Пик-пик-пик-пик.

Она принялась искать доводы против этого. Вообще-то он никогда не применял к ней никакого физического насилия. «Все пары ссорятся», – думала она. Да, бывало, они говорили друг другу неприятные вещи.

«Возможно, это как раз признак доверия», – сказала она себе, но даже сама в это не поверила.

Туннель с белыми блестящими стенами и «морской» облицовкой свода усилил ощущение одиночества. В конце него страстно целовалась парочка. Услышав ее приближение, они отстранились друг от друга, весело хихикая. Она вдруг почувствовала ненависть к этой счастливой парочке, а в ее наушниках тем временем звучала очередная песня, весело рассказывавшая о том, как он и она познакомились в баре и провели вместе ночь и теперь простыни в его комнате до сих пор хранят ее запах.

«Черт бы тебя побрал, ЭдШиран», – подумала она.

Когда она выбежала из туннеля, сильный запах морской сырости и невыносимая духота вновь заставили ее покрыться потом. В конце бульвара волны уже яростно бились о мол[2] пляжа Ондаррета. Она сомневалась, удастся ли ей вернуться до того, как начнется дождь. Гребень Ветра был не самым лучшим местом, где стоило бы встретить грозу.

Ей вспомнился тот случай, когда он впервые ее оскорбил: это произошло на выходе из кинотеатра. Они обсуждали сюжет фильма, и онвдруг сказал, что она ничего не поняла. «Ты просто дура», – бросил он ей. И сделал это с улыбкой, словно эти слова слетели с его губ самым естественным образом. Она помнила, что тоже в тот момент улыбалась, как будто ничего обидного не услышала и все было в порядке.

Она часто так поступала в других ситуациях. Если на работе возникал какой-то конфликт, старалась сменить тему и вести себя как ни в чем не бывало. Если кто-то из ее подруг намеревался затеять спор, просто улыбалась и делала вид, будто не понимает, о чем идет речь. Потрясающе – она унаследовала раздражительность своей матери и малодушие отца. Злость захлестнула ее и пошла по пищеводу в виде желчи. Она проглотила слюну, не желая сплевывать.

Ее путь пролегал уже у подножия горы Игельдо, неподалеку от теннисного клуба. Ей оставалась одна минута. Пена волны перелетела через парапет и упала почти у ее ног. Одним прыжком она вскочила на площадку перед Гребнем Ветра.

«Коснуться финиша – и назад», – подумала она.

Да, она это сделает, цель будет достигнута. Это была ее победа, ее способ держаться, девушка словно заявляла: «Вот она я, и тыменя не сломаешь». Она сосредоточенно смотрела под ноги, поскольку вымощенная камнем поверхность затрудняла бег. Внезапно на ее пути возникла какая-то тень. Она вздрогнула и отскочила в сторону. Это был мужчина, значительно выше ее ростом. Он появился как будто из ниоткуда. Она не разглядела его лица, на нем был зеленый дождевик, застегнутый до самого носа. Он, даже не взглянув на нее, зашагал дальше. Грубиян…

Она это сделала – добежала до Гребня Ветра, но тревога никуда не исчезла, просто затаилась внутри. Это было мучительное беспокойство, какой-то необъяснимый страх. Она ненавидела это ощущение – предчувствие чего-то плохого, неумолимо надвигающегося на нее: от этого начинали отвратительно дрожать ноги.

На секунду у нее дрогнули колени, и ей пришлось сильнее напрячь свои квадрицепсы. В конце мола, слева и справа, были видны две железные скульптуры из композиции, созданной Чильидой, а третья находилась чуть дальше, почти в самом море, установленная вертикально на скале. Эти скульптуры казались ей руками со скрюченными пальцами, которые сжимались, словно пытаясь поймать ветер. Захотелось оказаться дома со своей мамой: и пусть бы она осыпала ее упреками сколько угодно, лишь бы после всего этого положила руку на лоб и утешила. Коснувшись парапета, она решила вернуться домой. Десять секунд у нее даже осталось в запасе. Она сделала глубокий вдох и…

В этот момент на нее обрушилась какая-то смесь воздуха, пены и морской воды, окатив с головы до ног. Бегунья резко остановилась, закашлявшись. Что это было? Волна? Нет-нет, вода поднялась откуда-то снизу. Она посмотрела себе под ноги и все поняла. Гребень Ветра состоял не только из трех железных скульптур, но также имел систему труб под молом, куда проникала вода из моря. Во время шторма она выплескивалась фонтаном через отверстия, сделанные на поверхности. Это зрелище приводило в восторг гуляющих, особенно детей.

Однако ее на этот раз подобное чудо совсем не порадовало. Девушка была насквозь мокрая. Отряхивая руки, она осмотрела свою одежду. Что-то было не так. Дневной свет угасал все сильнее, но ей удалось разглядеть, что руки и форму покрывало что-то непонятное, странного цвета. Когда она осознала, что именно это было, ее охватила паника. Она чувствовала не тревогу или отчаяние: это был настоящий страх, ощущение реальной и удушающей опасности.

Она была вся в крови.

Глава II

Пятница, 23 августа 2019 года

Площадь Бильбао, Сан-Себастьян

22:20

Айтор Инчауррага, ординатор Института судебной медицины, где он проходил стажировку пока лишь около полугода, вошел в свою квартиру, не включив свет. Ему потребовалось сделать всего один шаг, чтобы обрушить на диван все свои метр восемьдесят пять роста и семьдесят пять килограммов веса. За эти несколько секунд он успел скинуть рюкзак, снять кроссовки нога об ногу и бросить ключи в тарелочку на полке, при этом промахнувшись. Айтор лежал, уткнувшись лицом в сиденье дивана, с трудом дыша и чувствуя себя пилотом «Формулы-1», чей болид, охваченный огнем и дымом, летел, разваливаясь на куски, и было уже не важно, вписывался ли он в повороты или выезжал за пределы трассы. Лишь мысль о том, что это был вечер пятницы, немного ободряла его.

В животе заурчало, и Айтор решил подняться, прежде чем его одолеет сон. Он чувствовал, что от него пахло потом. Все, что ему сейчас было нужно, – это душ, сэндвич и пиво. Знаменитый в Сан-Себастьяне сэндвич – с тунцом, перцем гиндилья и анчоусами. Единственное, что он мог позволить себе сегодня, – поболтать с официантом из ближайшего бара, и с этим оставалось только смириться. На следующий день, утром, ему опять предстояло отправиться в свою лабораторию судебно-медицинской экспертизы, чтобы продолжать работать над классификацией материала и оформлением бумаг.

Институт судебной медицины в Сан-Себастьяне представлял собой учреждение с чрезвычайно жесткой иерархией. Все самые интересные случаи, которые могли: a) способствовать продвижению в области судебно-медицинской экспертизы; b) дать материал для статьи в специализированном журнале или c) принести определенный авторитет и известность, – забирали себе опытные судмедэксперты. Подобное положение дел означало, что Айтору, как новичку, оставалось заниматься рутинной работой – составлять отчеты и проводить вскрытия в тех случаях, когда была почти полная уверенность в том, что смерть произошла по естественным причинам.

Многие, даже большинство, из поступавших к нему умерших были людьми весьма преклонного возраста. В прежние времена про таких говорили, что они умерли от старости, но теперь в каждом случае указывалась конкретная причина – заболевания сердца, инсульт, обструктивная болезнь легких… На самом деле с определенного возраста в организме начинали появляться поломки, и в конце концов сердце переставало издавать свое привычное «тук-тук-тук». Своего рода «запланированное устаревание» применительно к человеку.

За последние полгода Айтор провел семьдесят шесть подобных вскрытий. Его угнетало осознание того, что, как бы хорошо он ни выполнял свою работу, как бы ни горел желанием внести свой вклад в настоящее дело, ему оставалось ждать еще лет десять, прежде чем у него появится возможность заниматься чем-то значительным.

Нет, надо отогнать от себя эти мысли. Черт побери, ведь он же не был таким! С каких пор ему стало важно написание статей в журналы, когда его начали волновать вопросы престижа? Айтор знал ответ: с того момента, как ему все это оказалось недоступно. Тем более что причиной этого были закоснелые порядки института и абсурдная иерархическая система.

Заслуженные сотрудники обладали еще одной привилегией – возможностью выбирать период своего отпуска. Так что в эти августовские дни Айтор остался в институте практически в одиночестве. Он и еще пара ассистентов должны были обеспечивать минимальное функционирование учреждения.

«В эти недели обычно не бывает большой загруженности, так что можешь заниматься пока отложенными делами и наслаждаться спокойствием».

«Наслаждаться…» – именно так ему было сказано.

Откинувшись на диване, Айтор в полумраке принялся рассматривать стоявшие на полочках фотографии. Он прищурил глаза, чтобы видеть лучше. Их было немного, но снимки выбирали самым тщательным образом. Как и все, что делала его тетя Мария Хесус. С ближайшей к телевизору фотографии, находившейся на уровне глаз сидящего человека, улыбались его родители и он сам, десятилетний. На другой, стоявшей выше, над телевизором, Айтор был запечатлен вместе со своей тетей: они торжественно позировали в день его выпуска из университета. А на последней – спрятанной на верхней полке шкафа – его тетя и ее лучшая-подруга-Бегонья приветственно махали рукой в камеру перед индуистским храмом.

Лучшая-подруга-Бегонья… Айтор засмеялся при этой мысли. Он был, наверное, последним человеком, кому стало известно, что Бегонья на протяжении последних пятнадцати лет тесно дружила с его тетей. Можно сказать, они вырастили его вместе. Теперь женщины жили вдвоем, и Айтор отдавал тете символическую арендную плату за ее квартиру.

В конце концов он поднялся и посмотрел в окно – из этой квартиры, расположенной на последнем этаже, открывался обширный вид. Айтор пригляделся: далеко за площадью, над мостом Мария-Кристина, с огромной скоростью летел пластиковый пакет, подхваченный бурей. Разыгралась галерна, и ветер с дождем всё усиливались. На площади не оказалось ни души, и терраса бара была разобрана. Он успел вовремя вернуться домой, когда в воздухе уже чувствовался одновременно и жар и холод, асфальт «источал озон» (так его тетя называла этот характерный запах, предшествующий буре) и начали падать первые тяжелые капли дождя, точно предвестники надвигавшегося ненастья. Квартира, где он жил, находилась на площади Бильбао, над книжным магазином «Доности»[3].

«Какой-то оксюморон», – подумал Айтор.

Из задумчивости его вывело жужжание, донесшееся из рюкзака. Когда он достал свой телефон из наружного кармана, на экране высветились девять цифр – чей-то незнакомый номер.

– Да?

– Это доктор Айтор Инчауррага?

Высокий мужской голос на другом конце линии звучал, прерываемый свистом ветра. Он говорил быстро и уверенно.

– Да, это я. – Айтор немного замялся из-за того, что его назвали доктором.

– Вас беспокоит инспектор Эрцайнцы[4] Хабьер Эчеберрия. Я вас не слишком потревожил?

– Ну, я недавно пришел домой и как раз собирался…

– Мне нужно, чтобы вы приехали сюда, к Гребню Ветра.

– Что?

– В общем… я могу обращаться на «ты»?

– Да, конечно.

– Так вот, Айтор: у нас труп и нам нужен судмедэксперт.

– Но я… я ведь еще не судмедэксперт. То есть пока еще не совсем.

– Я знаю, что ты ординатор, но для нас это не проблема. Я поговорил с твоей начальницей, ты сейчас находишься в статусе дежурного специалиста, так что с юридической точки зрения мы вполне можем к тебе обратиться.

– Вы говорили с директором? Но она ведь сейчас в отпуске…

– Да, я это понял. Мой звонок не слишком ее обрадовал, но она дала добро на то, чтобы ты выехал на осмотр тела. Если честно, она бы, наверное, согласилась даже, чтобы выехала хоть мартышка с бубном – лишь бы ее оставили в покое. Ты не обижайся, я вовсе не имею в виду…

– Ничего-ничего, я понимаю.

Его и правда только что сравнили с мартышкой?

– В общем, тут все просто, все просто. Судья-следователь выехала на место, но она тоже новенькая и чересчур нервничает, поэтому, чтобы подстраховаться, потребовала присутствия судмедэксперта. Ну, ты же понимаешь – женщины…

Нет, он этого не понимал.

– И что вы хотите, чтобы я сделал?

– Ну, то, что вы всегда делаете: с сосредоточенным видом рассматриваете гематомы, подбираете с земли волосок пинцетом, что-то фотографируете… Все очень просто: ты приезжаешь, констатируешь смерть, госпожа судья остается довольна, и ты едешь домой спать. Завтра напишешь отчет. Это чтобы был задел для работы на понедельник. Главное, возьми с собой фотоаппарат, чтобы сделать снимки.

Айтор несколько секунд молчал, размышляя. На протяжении последних шести месяцев он только и мечтал о настоящем деле, однако теперь, стоя у окна в своей квартире, вдруг почувствовал, что страх оказаться не на высоте парализовал его. Да пусть делают с ним что угодно, лишь бы не выходить из дома в такую грозу!

– Наверное, вам лучше обратиться к доктору Альваресу. Возможно, он сможет приехать, – в конце концов произнес Айтор.

– Я уже звонил ему, и он сказал, что, если нет крайней необходимости, он не намерен потратить шесть часов на дорогу в машине, чтобы освидетельствовать утопленника. Послушай, Айтор, мы сейчас в буквальном и переносном смысле окажемся по горло в воде. Чертов шторм усиливается, и нас скоро будет сносить волнами. У нас мало времени. Сделай одолжение, приезжай. Я прошу не только ради себя, подумай об остальных наших коллегах, которые работают сейчас под проливным дождем.

Айтор решил прикинуть, какие у него были варианты, но, к своему разочарованию, обнаружил, что множественного числа тут не было. Вариант только один. Впрочем, было абсурдно ожидать каких-то подходящих обстоятельств, идеальных условий для его первой работы на выезде. Ничего подобного просто не могло существовать. И это была та профессия, которую он выбрал.

– Хорошо, я приеду.

– Ну, вот это я понимаю! Давай, приезжай скорее.

Отсоединившись, Айтор некоторое время стоял в полной прострации. Апатия и усталость сменились нервозностью. Что, черт возьми, он должен был делать? Айтор дважды покрутился на месте, ища сам не зная что. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы сосредоточиться. Он отправился в спальню и снял с себя всю одежду. Посмотрел на свое отражение в оконном стекле. Насколько еще у него могли вырасти круги под глазами? Правда, он уже смирился с их присутствием на лице. Кроме того, целая россыпь шрамов пересекала его левую бровь и тянулась на несколько сантиметров через висок, прячась под волосами. Как всегда, когда нервничал, Айтор погладил эти рубцы, ощущая контраст между гладкой кожей и волосами, остриженными машинкой. Благодаря следам на его лице можно было сосчитать, на сколько осколков разлеталось заднее стекло полноприводного автомобиля первого поколения.

Он встал боком к окну и посмотрел на свои ребра, сильно выступавшие под кожей. В этот момент не хватало только вспышки молнии и зловещей музыки, чтобы сделать его похожим на героя фильма ужасов. Айтор пошевелил пальцами словно щупальцами и злодейски улыбнулся.

Пора собираться. Ему нужна была удобная одежда, подходящая для дождя. Айтор выбрал простую черную футболку и широкие джинсы прямого кроя. На ноги он надел «мартинсы» с рифленой подошвой. Эти ботинки пережили уже как минимум два покушения со стороны его тети, пытавшейся выбросить их в мусор. Айтор подошел к шкафу в прихожей, достал свой чемоданчик и внимательно изучил его содержимое: нужно было удостовериться, все ли там имелось для работы на выезде. Расчехлив фотоаппарат, он включил его, чтобы проверить заряд батареи: три четверти – этого должно было хватить. Айтор положил его и чемоданчик в свой рюкзак. Затем, порывшись в шкафу, извлек оттуда дождевик, подаренный ему тетей на день рождения. Он очень любил этот плащ – это была тонкая черная накидка с большим капюшоном. Не хватало еще одной вещи.

Айтор выдвинул ящик тумбочки и вынул нож-мультитул, когда-то принадлежавший его отцу. Если бы он только мог позвонить сейчас папе и рассказать, что направляется на свой первый выезд! Отец спросил бы его: «Сынок, как нужно есть слона?» – иАйтор ответил бы ему: «По кусочкам». Он сжал мультитул в руке, чувствуя, как его края врезаются в ладонь. «Твой aita[5] был мастером на все руки»,– при любой возможности напоминала ему тетя Мария Хесус. Сам Айтор не унаследовал этого умения: он был из тех, кто с трудом мог собрать даже злосчастную мебель из «Икеи». Немного отцовской уверенности ему бы не помешало – не важно, передалась бы она генетически или через эти отцовско-сыновние ритуалы («вот, сынок, это трубный ключ», «а ну-ка давай посмотрим с тобой футбол»; и отец хлопает тебя по спине как закадычного друга…), – однако ничего этого не было. В заключении о причине смерти значилось «компрессионная черепно-мозговая травма». Мгновенная смерть. С этим невозможно было поспорить.

Айтор вдруг остро ощутил свое одиночество. Глубокий вдох-выдох. Вроде он был готов. Или нет. В общем, это было не важно. Он в любом случае должен это сделать. Айтор взял ключи от квартиры и машины и вышел из дома.

Десять минут спустя его черный «Гольф» уже ехал около бульвара Мираконча. Айтор краем глаза наблюдал за передним боковым стеклом со стороны пассажира: оно в последнее время чудило и ни с того ни с сего само опускалось в самый неподходящий момент. Почему он не отремонтировал его в сервисном центре? Ах, ну разумеется. Потому что ему назвали там сумму, сопоставимую со стоимостью самого автомобиля.

Айтор с беспокойством подумал о том, какое впечатление произведет, приехав на таком драндулете. Уж конечно, не самое положительное. Он встряхнул головой. Все эти мысли были ненужным, отвлекающим шумом. Нужно сконцентрироваться.

Айтор постарался сосредоточить свое внимание на дороге, на том, что происходило вокруг. Из того немногого, что ему удавалось разглядеть за бешено работавшими дворниками, – бульвар был совершенно безлюден и уже вовсю бушевал шторм. Море казалось враждебной неистовой стихией, угрожавшей поглотить пляж. Раздался звонок мобильного телефона, и включилась громкая связь.

– Айтор, это Роса.

Голос директора Института судебной медицины звучал глухо, доносясь откуда-то издалека, и на фоне играла музыка – нечто вроде реггетона. Шум дождя, барабанившего по кузову, заглушал мелодию, не давая ее узнать.

– Шеф, это вы?

Ему трудно было представить свою начальницу в пляжном баре, с ожерельем из цветов на шее и с коктейлем, украшенным зонтиком, в руке.

– Ты где сейчас? – сразу перешла к делу директор, проигнорировав его вопрос.

– Подъезжаю к Гребню Ветра.

– Тебе что-нибудь объяснили?

– Нет.

Вот и первая ошибка, а ведь он еще не доехал даже до места происшествия. Нужно было заранее обо всем расспросить.

– Насколько я поняла, из моря выловили труп мужчины. Кажется – но я не уверена, – у него имеются повреждения головы.

Айтор принялся мысленно перебирать все, что было ему известно об утоплениях и черепно-мозговых травмах.

– Послушай меня, – продолжала директор. – От тебя не потребуется устанавливать причину смерти. Мы это сделаем после вскрытия. Ты просто приедешь на место, констатируешь смерть и сделаешь фотографии. Все, что покажется тебе важным, ты соберешь и маркируешь.

– А что будет с телом?

– Когда ты – и только ты – дашь разрешение, его увезут непосредственно в морг. Ты должен убедиться в том, чтобы его приняли и поместили в холодильник. Если будут обнаружены его документы – отлично. В противном случае надо внести в бланк порядковый номер – ну, ты знаешь, который потом будет фигурировать в отчетах и…

Связь прервалась, когда он въехал в туннель и звуки вокруг полностью изменились. Рев моря потонул в шуме двигателя.

– Шеф? Вы здесь?

– Алло, Айтор, ты меня слышишь? Айтор?

– Да-да, я здесь.

– Это все – во-первых. А во-вторых – следственный судья. Она спросит у тебя номер твоей лицензии и даст подписать пару документов с общей информацией: время, место, краткое описание обстоятельств обнаружения трупа.

– Мне ничего не нужно будет заполнять самому?

– На данный момент – нет. Отчет ты напишешь позже. Пока достаточно будет подписать только протокол.

Айтор вздохнул в замешательстве. На первый взгляд все было просто, но, получив столько конкретных инструкций, он растерялся. Ему предстояло констатировать смерть. Черт побери, он же был способен это сделать? Или нет?.. Ведь это было именно то, о чем он мечтал, – настоящее дело. Как там в поговорке? Не хотел суп – получи полторы чашки. Или там говорилось про бульон? И две чашки? Хватит, Айтор. Хватит, сосредоточься.

– Главное – не нервничай. Ты знаком с инспектором Эчеберрией?

– Нет… Ну, то есть я разговаривал с ним по телефону.

– Он опытный полицейский и отличный парень, он тебе все подскажет. И запомни вот что: на месте происшествия ты будешь единственным, кто действительно разбирается в судебной медицине, так что смело иди туда и делай свою работу.

Даже если это и было так, Айтор чувствовал себя весьма неуверенно. Прежде чем он успел что-либо еще возразить, начальница уже отсоединилась. В конце концов размытый вид из лобового стекла полностью преобразился. Свет красно-синих полицейских мигалок ясно дал ему понять, что он был уже на месте.

Подобно хулигану, лезущему без очереди в школьной столовой, его полосу внезапно заняла машина скорой помощи, заставив прижаться к каменистому склону горы Игельдо. Из-за этого маневра патрульный автомобиль, отъезжавший от Гребня Ветра, огласил окрестности громким сигналом. В довершение всего впереди то и дело виднелись какие-то вспышки – должно быть, фотоаппарата. Кто это мог быть? Журналист? Так быстро?

Айтор почувствовал, как в затылке засверлила тревога. Сотрудница Эрцайнцы, облаченная в жилет с флуоресцентными полосами, показала ему своими светящимися палочками, чтобы он проезжал вперед – туда, где, судя по всему, начиналось полицейское оцепление. Кто-то постучал в боковое стекло рядом с пассажирским сиденьем.

– Оно не работает! Не опускается! – крикнул Айтор.

В этот момент стекло само резко поехало вниз и внутрь машины ворвался слепящий свет фонаря.

– Здесь нельзя останавливаться.

Когда полицейский убрал фонарь, Айтор смог разглядеть его лицо. Это был мужчина лет пятидесяти, с густыми седыми бакенбардами и такими же бровями. У него было лицо боксера, приплюснутый нос и ямочка на квадратном подбородке. На его голове, под капюшоном плаща, виднелась кепка, и с ее козырька водопадом струилась вода. Полицейский казался не слишком дружелюбным, и голос его звучал неприветливо.

– Прошу прощения, коллега… Меня зовут Айтор Инчауррага, я дежурный судмедэксперт.

Бросив презрительный взгляд, полицейский вновь ослепил его своим фонарем. Айтор предположил, что вид его машины не вызывал особого доверия.

– Удостоверение.

– Да, конечно.

Удостоверение? А оно разве у него было? Айтор порылся в своем бумажнике и достал свой пропуск в Институт судебной медицины.

Полицейский с недоумением посмотрел на ламинированную карточку.

– Это что?

– Мой пропуск в институт. Видите? Здесь указан номер моей лицензии и все остальное.

– Это не годится. Мне нужно настоящее удостоверение, с фотографией.

– Но у меня еще его нет. Я сейчас еще не совсем судмедэксперт… Я пока ординатор и поэтому…

– Без удостоверения не положено.

«Ну ладно», – подумал Айтор. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

– Послушайте, у нас нет на все это времени. Я приехал, потому что меня вызвал инспектор Эчеберрия.

– На осмотр утопленника?

– Ну какая разница? Мне позвонили, и я приехал.

– Без удостоверения я не могу вас пропустить.

– Отлично, передавайте от меня привет инспектору. Узнаю потом, как все прошло.

Айтор дал задний ход и стал поворачивать руль, словно собираясь развернуться. Он уже опасался, что его блеф не сработает, когда наконец услышал, как полицейский выругался сквозь зубы.

– Поставьте машину там, рядом с контейнером. Не загораживайте проезд – нечего тут мешать людям.

«Это только ты тут мешаешь людям», – проворчал про себя Айтор, маневрируя. Парковочное место рядом с контейнером было расположено на довольно большом отдалении. Он надел дождевик и взял свой рюкзак. Затем поднял боковое стекло, надавив на него ладонью и снова зафиксировав в дверце. Пассажирское сиденье намокло от дождя. Айтор набрал полные легкие воздуха, пока их едва не начало распирать от кислорода, и вышел из своего «Гольфа». Его тут же ослепила неожиданная вспышка фотоаппарата.

– Как вас зовут? Что вы здесь делаете? Можете посмотреть в камеру? – Вопросы обрушились на него с таким же неистовством, как и капли дождя. При этом спрашивавшего, похоже, нисколько не волновало, получит ли он ответы.

Айтор прикрыл глаза предплечьем. Меньше всего ему хотелось сейчас быть объектом такого внимания. Ему нужно идти. Фотограф был толстым коротышкой, с усиками как у Эррола Флинна, и, казалось, единственной его целью было вывести Айтора из себя. Как, черт возьми, он мог оказаться тут так рано?

– Вы судмедэксперт? – Еще одна вспышка. – Сколько вам лет?

Журналист резко остановился, когда они подошли к сигнальной ленте, охраняемой тем самым «любезным» полицейским. Похоже, они знали друг друга и вряд ли были в хороших отношениях. Эрцайна[6] даже не подумал приподнять ленту перед Айтором, и тот, пролезая под ней, зацепился за нее рюкзаком и едва не споткнулся. На месте его встретил человек с высоким лбом и открытой улыбкой, одетый в бежевый плащ.

– Доктор Инчауррага, спасибо, что приехал. Я инспектор Эчеберрия, – произнес он, протягивая руку. – Прошу прощения за такую встречу.

Инспектор Эчеберрия подавал руку не прямо, а сверху, что заставляло приветствуемого – в данном случае Айтора – отвечать на его рукопожатие снизу, из неудобного и неестественного положения. В представлении Айтора при знакомстве с новым человеком нужно было придерживаться принципа равенства. Однако инспектор Эчеберрия, скорее всего, следовал рекомендациям из какой-то книги по лидерству, стремясь сразу установить свое доминирование. Айтору не понравилось такое начало, но это была не его война. В любом случае ему нужно было поладить с этим человеком. Ведь именно инспектор держал контроль над ситуацией. Айтор пожал протянутую ему руку с самым учтивым видом.

– Как это все так быстро дошло до СМИ? – спросил он.

– СМИ… какие там сейчас СМИ,– нехотя произнес инспектор Эчеберрия.– Все изменилось, веб-порталы диктуют свои правила: теперь быстрота ставится выше содержания. Важно лишь количество полученных кликов, поэтому остались одни заголовки. Нет никакой информации – одни лишь «шапки», написанные большими буквами и кричащие нам с экранов. Чем больше кликов – тем больше рекламы – тем больше денег. Как это называют? Ах да: демократизация СМИ. Теперь любой идиот с мобильником может считать себя журналистом.

– Да уж, – протянул Айтор. Он как-то не задумывался раньше об этом.

– Но вообще в этом есть и кое-что положительное, – добавил инспектор. – Если ты знаешь, кому принадлежит сайт, все становится намного проще, потому что куда труднее договариваться с целой редакцией. Ты можешь контролировать публикации, выдавая информацию, какую сочтешь нужной, – чтобы журналисты, сующие свой нос куда не следует, не запороли тебе дело.

Айтор кинул взгляд в сторону журналиста: фотоаппарат уже был выключен, и его ремешок висел на толстой шее, а сам он снимал видео на мобильный телефон, стоя у края сигнальной ленты и размахивая фонариком почти перед носом у полицейского, который, казалось, едва сдерживал желание отвесить мужчине затрещину.

– Этого типа зовут Фран Васкес, ему принадлежит DonostiDigital.eus, новостный интернет-сайт – очень прибыльный, кстати. А что касается того, как он узнаёт обо всем раньше других… Ну, к примеру: кто-то из жителей окрестных домов постит у себя в«Твиттере» или «Фейсбуке»[7] фоточку с полицейскими машинами у Гребня Ветра – и вот спустя двадцать минут Васкес уже тут как тут, испытывает наше терпение.

– Инспектор, знаете, если честно, я немного переживаю, справлюсь ли, – неожиданно признался Айтор.

Эчеберрия, казавшийся очень серьезным, с прямыми седыми волосами, зачесанными назад, и орлиным носом, вдруг весело расхохотался. Он излучал уверенность человека, державшего ситуацию в своих руках. Его глаза быстро двигались, контролируя все вокруг.

– Обращайся ко мне на «ты». У каждого из нас был свой первый день. И я бы тебе посоветовал, чтобы ты так или иначе насладился этим опытом. Осторожно! – Волна перелетела через парапет мола и разбилась почти у их ног. – Море уже разбушевалось не на шутку.

Когда они проходили между двух патрульных машин, внимание Айтора привлекли безутешные женские рыдания, доносившиеся из машины скорой помощи. Это была девушка чуть старше двадцати, одетая в спортивную форму и вся покрытая кровью. Показания у нее брали двое полицейских – сотрудница в очках и ее напарник, с торчавшей из-под кепки копной светлых волос. Один санитар вытирал девушке-свидетелю лицо, а другой закутывал ее в термоодеяло. Айтор обратил внимание, что ведро, куда бросали использованную марлю, было полным. Он мысленно отметил, что все это ему нужно было собрать.

– Это она вызвала полицию, – пояснил инспектор, указывая на девушку. – У нее тут была пробежка, она добралась до конца мола, – Эчеберрия махнул рукой в сторону, – коснулась стены и повернула назад. И потом, в этом месте, ее окатило ударившим снизу фонтаном, – продолжал объяснять инспектор, показывая на отверстия в мостовой.

Айтор принялся осматривать эти шесть выходов, открывавшихся на поверхности мола.

– Назад, – скомандовал инспектор, заставив его отступить.

Из глубины с рычанием вырвался поток воздуха и воды, поднявшийся в высоту на несколько метров. Айтору уже не раз доводилось видеть такое прежде.

– А откуда кровь?

– В этом весь вопрос. Бегунья заметила, что вдруг оказалась вся в крови, и, когда поняла, что это не ее кровь, выглянула за парапет. И там она увидела тело, плавающее у скал.

Все свои объяснения инспектор сопровождал неохотным, почти механическим воссозданием действий девушки.

– Когда тело вытащили из воды?

– Когда мы приехали – около десяти.

Остановившись на площадке, откуда открывался вид на залив, Айтор внимательно осмотрелся. Что могла делать эта бегунья в такой час у Гребня Ветра, когда вокруг начинала бушевать галерна? Все это выглядело довольно странно. Айтор отвлекся, обратив внимание на неуклюже двигавшегося полицейского. Он делал снимки с разных ракурсов, но создавалось впечатление, что обращение с фотоаппаратом давалось ему с трудом. Инспектор Эчеберрия тоже его заметил.

– Гомес, ты что-нибудь нашел?

Тот повернулся и отрицательно покачал головой, с неуверенным видом и не глядя в глаза. Он был крепкого телосложения, с густой бородой, широкими бровями и очень темными волосами, и весь его вид источал робость.

– Ладно. Когда закончишь с этим, сделай также пару фотографий девушки-свидетеля. Эй, слушай! – Комиссар разговаривал с ним так, словно отчитывал ребенка. – Только потактичнее, понял? И чтобы все было нормально сфокусировано, ради бога! Судмед, нам сюда.

Они подошли к участку, освещенному переносными беспроводными прожекторами. Под навесом, едва выдерживавшим порывы ветра, лежал труп, упакованный в черный пластиковый мешок. Вокруг него сновали двое сотрудников в белых защитных комбинезонах, производивших замеры и делавших записи в блокнот. Айтор пришел к выводу, что перед ним были криминалисты. Как можно было заключить по полоске лица, видневшейся между маской и капюшоном, мужчины.

Женщина лет сорока, с собранными в хвост волосами и большими темными кругами под глазами, приблизилась к ним с инспектором. Она была в куртке на два размера больше того, который ей подходил бы, и в белых бахилах, надетых поверх ботинок, – строго по инструкции, во избежание загрязнения места происшествия. Она тоже нервничала, как и сам Айтор. Он подумал о том, что со стороны сразу заметно, кто чувствовал себя тут как рыба в воде, а кому было не по себе. И к последним явно относились он и судья.

– Это вы судмедэксперт? – спросила женщина.

– Судья Арреги, позвольте представить вам доктора Инчауррагу, – официальным тоном произнес инспектор Эчеберрия.

– Спасибо, что приехали. Я не стала бы вас беспокоить, но инспектор настоял. – Айтор удивленно посмотрел на Эчеберрию, но тот в ответ лишь отвел взгляд, словно призывая его не обращать внимания. – Дайте мне, пожалуйста, ваш номер лицензии.

Айтор смущенно протянул свою карточку, которую уже предъявлял полицейскому из оцепления. Судья Арреги не высказала никаких возражений.

– Как видите, шторм усиливается, и скоро вся площадка будет залита водой, – сказала она, записывая номер в свою папку.

– Наденем все, что положено, судмед?

С этими словами инспектор вынул из кармана своего плаща бахилы и натянул их поверх обуви.

– Что? Ах да, конечно-конечно.

Айтор открыл свой рюкзак и достал комбинезон, тоже белого цвета. Он уже начал уставать оттого, что все вокруг указывали ему, как он должен поступать.

– Мне нужно только предварительное заключение, ничего больше, – сказала судья, провожая Айтора в центр освещенного участка. – Констатировать смерть, зарегистрировать повреждения на теле, взять образцы для исследования и сфотографировать место происшествия. Криминалисты помогут вам, если будет необходимость.

Он присел на корточки рядом с трупом, и один из техников принялся расстегивать мешок. Когда бегунок молнии дошел до самого конца и перед его глазами предстало мертвое тело, Айтор перестал слышать все вокруг – судью, инспектора, шум дождя, рев моря. Его зачаровало это желтоватое лицо, смотревшее с земли в бесконечность. Трупы всегда действовали на него завораживающе. У них было намного больше терпения, чем у живых, и странным образом они казались ему эстетичными, обладающими особой красотой.

Первым человеком, кого Айтор увидел мертвым, была его мать, и это не стало для него травмирующим воспоминанием. Она лежала, окутанная каким-то спокойствием. Холодная, но необыкновенно умиротворенная. Однако тот, кто находился теперь перед ним, выглядел совершенно иначе и вызывал совсем другие чувства. Это был мужчина лет сорока с небольшим, с высоким лбом, прямыми бровями, римским носом и квадратным подбородком. Его рост составлял примерно метр девяносто, и, судя по ширине плеч, он был в хорошей физической форме.

«Привлекательный тип», – подумал Айтор.

– Так, значит, свидетель заметила труп, плавающий в море, после того как обнаружила на себе кровь? – спросил Айтор, натягивая на руки перчатки.

– Именно так. Как нам рассказал полицейский, первым прибывший на место, вся кровь, вылившаяся из трупа, собралась вместе и держалась на поверхности воды, как бензиновая пленка, – пояснил инспектор Эчеберрия.

«Какой стресс – быть облитым чужой кровью», – подумал Айтор. Его воображение тотчас нарисовало картину с плавающим в море пурпурным пятном.

Эта кровь, по-видимому, была уже полностью свернувшейся, раз она оставалась все время в виде скопления на поверхности воды, пока ее не выбросило через трубы Гребня Ветра в отверстия на моле. Коагуляция крови начинается через двадцать минут после смерти. С этим связано и появление трупных пятен, livor mortis. Но почему же кровь не растеклась в воде, а осталась как единое целое на ее поверхности? Это было очень странно.

«Сосредоточься, Айтор»,– сказал он себе. Слон, как говорил aita. Кусочек за кусочком. Сначала – труп, а потом – неразгаданные тайны. Или, как говорится по-баскски, gero gerokoak – закавычить.

– Видишь этот след от удара на черепе? – сменив тему, указал инспектор Эчеберрия, присев на корточки рядом с Айтором.

Судья Арреги держалась на благоразумном расстоянии, наблюдая за происходящим, но не вмешиваясь.

Айтор проигнорировал голову трупа и сосредоточился на изучении конечностей. Кожа на пальцах не была сморщена, что также вызывало вопросы. Он безуспешно искал хоть что-нибудь под безупречно чистыми ногтями. Странно, очень странно. Черт побери, все было не так, как надо. В его обязанности входило собрать образцы для исследования, но их не было. Айтор почувствовал, что у него вот-вот включится «режим паники». Все шло не так, как он ожидал. Он сделал глубокий вдох и стал медленно выпускать ртом воздух, почти со свистом.

«Спокойно, сейчас все пройдет», – мысленно произнес Айтор, заставив себя продолжать. Затем он обернул кисти трупа прозрачной пленкой, чтобы сохранить их в максимально нетронутом состоянии.

– Похоже на то, что он упал в море, ударился и утонул. Что скажешь? – настаивал инспектор.

– Вы измерили его рост? – спросил Айтор.

– Метр девяносто три, – ответил один из криминалистов, державший папку с записями. – Взвешивание мы не проводили. Водолазы, которые его вытаскивали, сказали, что у него в желудке большое количество воды.

Айтор надавил на живот трупа, и на его безжизненных губах показалась розоватая пена. Судмедэксперт поспешил взять образец.

– Ну, так что ты думаешь? Вроде все ясно, да? – в третий раз спросил инспектор Эчеберрия, продолжая настаивать.

– Без обид, но ты не мог бы пока оставить нас тут поработать? Я понимаю, что в таких обстоятельствах возиться некогда и все такое, но, поверь, нам нужно хотя бы немного времени.

Айтор быстро подписал этикетку на контейнере и, убрав его в свой чемоданчик, пристально посмотрел на полицейского.

Помолчав несколько секунд, инспектор Эчеберрия расхохотался.

– Хорошо-хорошо. Как скажешь, парень. Пойдемте, судья, дадим пока поработать экспертам. Помогайте судмеду, если будет необходимость, – велел инспектор криминалистам, прежде чем удалиться.

Айтор вздохнул с облегчением и сосредоточился на осмотре повреждения на голове трупа. Он внимательно изучил рану и собрал из нее пинцетом некоторые остатки, похожие на мох и наскальные водоросли. Подписав и убрав контейнер, он снова сделал глубокий вдох. Что еще? Так. Ему нужна была собственная фотофиксация.

Айтор достал фотоаппарат из своего рюкзака и сделал полдюжины снимков. Слишком затягивать эту процедуру не следовало, чтобы не допустить загрязнения, и он поспешно взялся заматывать рану. Увидев, что это удавалось ему с трудом, один из криминалистов, стоявших в стороне в ожидании распоряжений, принялся держать голову трупа, пока Айтор оборачивал ее пленкой. Эта мера предосторожности казалась абсолютно бесполезной, учитывая, что все вокруг было залито водой и дождь легко просачивался под навес. Лицо трупа было покрыто множеством ссадин. Судмедэксперт принялся методично их фотографировать, одну за другой – вплоть до рассечения длиной около четырех сантиметров на уровне левой брови.

Айтор попросил одного из криминалистов подержать веки трупа – так, чтобы глаза оставались открытыми. Сделав пару фотографий, он посмотрел результат в видоискателе. Они оказались засвечены вспышкой. Порывшись в своем чемоданчике, он протянул криминалисту светодиодный фонарик. Затем Айтор убрал вспышку и снова сфотографировал. На этот раз снимки получились хорошими. Зрачки у трупа были расширены. Судмедэксперт проверил также ушные раковины и ноздри на наличие в них каких-либо частичек.

Сердце у Айтора все еще сильно колотилось, но он старался не концентрироваться на этом, а просто выполнять свою работу, что помогало ему справляться с этим состоянием. Внезапно на них обрушилась волна, окатившая всех с головы до ног.

– Черт возьми! – выругался Айтор. – Откройте ему рот, пожалуйста, – сказал он криминалисту, стараясь не выдавать своей нервозности.

Он обследовал гортань трупа в поисках какого-либо инородного тела и снова сфотографировал, на этот раз со вспышкой. Повреждение дыхательных путей было несомненным. Айтор осмотрел лицо трупа и сделал два снимка крупным планом.

– Ну так что? – вмешался второй криминалист, крутившийся рядом с папкой в руке, ничего не делая. – Нам можно уже его забирать или как?

– Давайте перевернем тело, я хочу посмотреть, нет ли у него повреждения шеи или позвоночника.

– А ты не можешь сделать это в зале для аутопсии?

– В зале для аутопсии мы будем проводить аутопсию, а здесь проходит предварительный осмотр тела. Помогите перевернуть его.

Второй криминалист неохотно убрал папку и, присев на корточки, взял тело за плечи. Когда труп оказался перевернут, Айтор разрезал на нем ножницами рубашку и осмотрел позвоночник. Никаких видимых повреждений обнаружить не удалось. Он сделал еще полдюжины быстрых фото.

– Вы измеряли температуру тела?

Оба криминалиста отвели глаза.

– А вы взяли образцы со скал?

– Ты шутишь? Видишь, какое сейчас море? – ответил недавно присоединившийся к ним второй криминалист.

Айтор мысленно констатировал, что на следующее утро ему придется самому прийти собрать образцы. Потрясающе, неотложные дела всё прибавляются. Он взял ректальный термометр и стянул с трупа брюки. В какой-то момент перехода между жизнью и смертью у этого человека опорожнился кишечник. Айтор измерил температуру: тридцать три градуса. Если исходить из теории, согласно которой следовало насчитывать один час на каждый потерянный градус, начиная с тридцати семи, то смерть должна была наступить около четырех часов назад, где-то на закате. Судмедэксперт достал два пластиковых пакета и протянул их криминалистам.

– Сюда нужно сложить одежду, – сказал он, собирая тем временем образцы кала.

Следующая волна смыла один из прожекторов, и труп, приподнятый слоем воды, сместился на несколько сантиметров.

– Пора, доктор, время закончилось! – крикнул стоявший поодаль инспектор Эчеберрия.

– Почти готово! – ответил Айтор, и криминалисты бросились застегивать мешок. – Подождите.

Он достал шприц и взял три пробы крови.

– Нашли что-нибудь важное? – Судья Арреги вновь подошла к нему вместе с инспектором.

Айтор понимал, что обстоятельства были крайне неблагоприятными и все хотели закончить это дело как можно скорее. Во время работы он отчасти выпал из реальности и теперь, словно очнувшись, увидел, что происходило вокруг: Гребень Ветра все больше уходил под воду под ожесточенным натиском волн, и очень скоро море должно было поглотить его целиком. Галерне не было никакого дела до патрульных машин, мертвецов и судмедэкспертов. Айтор решил смириться и сделал знак, чтобы криминалисты застегивали мешок. Он убрал собранные образцы в свой чемоданчик и молча поднялся.

– Ну так что? – продолжала настаивать судья.

– В общем, смерть констатирована, я собрал нужные образцы и сделал фотографии. От меня ведь это требовалось, верно? – Айтор закинул на плечо рюкзак и направился в сторону парапета.

– Прошу прощения, судья. Может быть, нам уже сворачиваться, если не возражаете? – произнес инспектор Эчеберрия и затем скомандовал остальной группе: – Давайте, ребята, заканчиваем! Всем собираться!

Айтор остановился в нескольких метрах от парапета. Неистовство моря завораживало. Эта стихия казалась черной массой, надвигавшейся на залив: она обрушивала свою ярость на остров Санта-Клара и подбиралась к побережью. Горевшее впереди созвездие огней рисовало очертания города, жившего своей жизнью и словно отстраненного от царившего вокруг хаоса. Какого черта там до сих пор стояло колесо обозрения? Огромная, возвышавшаяся над городом махина. Несмотря на захватывающую красоту открывавшейся перед ним картины, Айтор не мог избавиться от неприятного ощущения, что работа была сделана им кое-как, в спешке. Он с досадой подумал о том, что ему не дали выполнить все как следует.

– Все в порядке? – Инспектор Эчеберрия встал рядом с ним и взял его под руку.

Почувствовав это прикосновение, Айтор встряхнул головой, вспомнив, что находился в этом месте вовсе не для того, чтобы любоваться видами.

– Один момент.

Он прошел пару метров, пока не нашел то, что искал. Это были ржавые перила лестницы, вмонтированной в бетонную стену. Теперь она едва выступала из воды, но несколько часов назад ее, несомненно, было хорошо видно. Она находилась неподалеку от того места, где, согласно показаниям, девушка-свидетель обнаружила труп. Очень близко – на расстоянии не больше пяти гребков, если плыть. Айтор сфотографировал свою находку и подошел вместе с инспектором к машине скорой помощи. Полицейский сел на край заднего отсека, стоявшего с открытыми дверями, словно приглашая судмедэксперта к непринужденной беседе. Однако Айтор, оказавшись в этом месте, тотчас вспомнил про бегунью и куски марли, наполнявшие мусорное ведро. Все это были улики. Он порылся в контейнере, но безрезультатно. Там не осталось ни следа от испачканного перевязочного материала.

– Извините, шеф.

К ним приблизилась пара сотрудников, бравших ранее показания у девушки-свидетеля. Их сопровождал бородатый полицейский, уже не вертевший в руках камеру.

– Да, Ирурцун?

– Мы подумали, что судмедэксперту может понадобиться вот это, – произнесла сотрудница, протягивая Айтору пакет, наполненный марлей со следами крови.

Айтор взял его, чувствуя благодарность. Женщина-полицейский была миниатюрной и выглядела просто крошечной рядом со своими товарищами. Ее нос сильно выступал на лице, подчеркиваемый очками, и казался как будто накладным, что придавало некоторую комичность ее внешности. Однако маленькие карие глаза женщины, в которых Айтор не заметил ни тени колебаний, излучали необыкновенную решимость. Она производила впечатление очень эффективного сотрудника. Безупречно сидящая форма, уверенные движения, серьезное выражение лица. Все в ней свидетельствовало о профессионализме.

– Краткий доклад по свидетельским показаниям,– сказала женщина-полицейский, обращаясь к инспектору.– Амайя Мендоса, тридцать лет, не замужем, работает одонтологом[8]. Как вы уже знаете, она совершала здесь пробежку, потом ее окатило морской водой через отверстия на моле, она оглядела себя и увидела, что на ней была кровь. Тогда она выглянула в море и там заметила плавающий на поверхности труп.

Вопрос о крови вновь вышел на первый план в голове Айтора. Насколько он себе представлял, она должна была сразу же свернуться, едва вылившись из тела жертвы. Только таким образом кровь могла сохраниться как единое скопление, не рассеявшись в море.

– Между этой девушкой и погибшим может быть какая-то связь? – спросил инспектор Эчеберрия.

– По ее словам – никакой, – ответила Ирурцун.

– Ей не встретился тут кто-нибудь по дороге? Она не заметила ничего подозрительного?

– Согласно ее показаниям, недалеко от этого места она едва не столкнулась с каким-то типом – ее это напугало.

– Описание?

– Практически нет. Лицо у него было закрыто, на голове – капюшон. Человек был в зеленом плаще, крепкого телосложения и очень высокого роста, почти два метра.

– Понятно. Кто-то еще?

– Мы составили список. Назову всех в порядке следования. – Женщина-полицейский открыла свой блокнот и поправила на носу очки указательным пальцем. – Неподалеку от отеля «Лондрес» она встретила группу немецких туристов, состоявшую из трех взрослых пар и четырех подростков – трех девочек и одного мальчика. Как ей показалось, они направлялись в гостиницу, где, очевидно, и проживали. Затем ей попалась по дороге девушка-блондинка с доской для серфинга. В туннеле целовалась молодая парочка, а здесь, у Гребня Ветра, перед ней выскочил тип в зеленом плаще. Из-за объявленного оранжевого уровня опасности прохожих на улице почти не было.

– Девушка с доской для серфинга? В Ла-Конче?

– В этом нет ничего странного, шеф, – вмешался светловолосый полицейский, жаждавший продемонстрировать свою осведомленность. – Иногда во время шторма на море поднимается сильное волнение и можно поймать хорошую волну, как у мола Ондарреты, так и в Ла-Конче. Они, конечно, прибрежные, но…

– Ладно-ладно. Льярена, вы с Гомесом отвезете свидетеля в комиссариат. Перечитайте ее показания и дайте ей их подписать, – сказал инспектор Эчеберрия, обращаясь к двум полицейским-мужчинам. – Ирурцун, вы с Отаменди останетесь тут и все уберете.

Айтор проследил взглядом за указательным пальцем инспектора. Он был направлен в сторону поста у оградительной ленты. Значит, того зловредного полицейского звали Отаменди, а его напарницей была Ирурцун. Угораздило же их работать в паре – трудно было представить более непохожих друг на друга людей!

– Вы не хотите, чтобы мы поискали еще свидетелей? – сдержанно спросила Ирурцун.

– Нет, не нужно. Проследите за тем, чтобы здесь ничего не забыли.

Женщина-полицейский кивнула, не высказав никаких возражений. Однако Айтор отчетливо почувствовал ее разочарование.

– А, вот еще что. Возьми, это личные вещи погибшего. – Инспектор достал пакет откуда-то из-под своего плаща и отдал его Ирурцун. – Когда вернетесь в комиссариат, нужно будет сделать опись всего этого и занести в журнал.

Когда они снова остались вдвоем в машине скорой помощи, инспектор внимательно посмотрел на молодого судмедэксперта. Айтор уже вновь уткнулся в свой фотоаппарат.

– Доктор, может быть, пообщаешься со мной?

Айтор поднял взгляд от видоискателя.

– Я просто просматриваю фотографии, чтобы проверить, все ли с ними в порядке.

Инспектор Эчеберрия со смехом кивнул.

– Понятно, понятно. Можешь сделать это сколько угодно раз. Все равно не избавишься от этого противного ощущения.

– Какого ощущения?

– Как будто ты что-то упустил.

Айтор изобразил на своем лице нечто неопределенное. Он сам не знал, нравилось ли ему то, что этот человек так хорошо понимал, какие чувства владели им сейчас. В любом случае инспектор был прав. Айтор действительно не мог избавиться от страха, что сделал что-то не так.

– Со мной каждый раз подобное происходит, когда нужно расследовать очередную смерть, – продолжал инспектор.

– И как ты с этим справляешься?

– Знаешь, что говорит мне мой преподаватель живописи? Да, я занимаюсь живописью, что такого? Нужно отступить на некоторое расстояние от картины, чтобы увидеть перспективу. Если ты будешь находиться близко, слишком близко, то сможешь разглядеть лишь мазки кисти. Понимаешь, о чем я?

– И как увидеть перспективу в данном случае?

– Отложив все на несколько дней. Потом проводится вскрытие, пишется отчет и все становится на свои места. Да-да, я знаю. Конечно же, тебе сказали, что отчет должен быть готов еще вчера. Скорей, как можно скорей! А я тебе вот что скажу: в отличие от того, что показывают по телевизору, у нас – в девяноста девяти процентах случаев – все на самом деле так, как кажется. Я готов поспорить, что этот человек просто упал, ударился, потерял сознание и утонул. Несчастный случай – и ничего более.

Между тем к ним подошла судья Арреги. Судя по всему, ей требовалось решить еще какие-то вопросы.

– Доктор, подпишите мне здесь, пожалуйста. Это предварительное заключение с кратким изложением всех фактов. – Айтор взял папку и ручку и расписался у нижнего края страницы. – И еще одну подпись здесь… спасибо.

Судья попрощалась, пожав ему руку, и села в свою машину, припаркованную – ну разумеется – внутри огороженного полицией периметра.

Очередная огромная волна полностью накрыла всю верхнюю площадку мола. Раздавшийся грохот заставил инспектора Эчеберрию решительно подняться.

– Ладно, пойдем, пока нас не унесло в море. Приглашаю тебя на пиво, – предложил полицейский.

– Спасибо, но я не могу. Мне нужно поехать в институт зарегистрировать труп.

– Как хочешь. Завтра поговорим. – Инспектор протянул Айтору руку. – Хорошо поработали, доктор.

– Спасибо вам за помощь, инспектор.

– У всех нас был свой первый день, – промурлыкал Эчеберрия, удаляясь под дождем.

Рядом раздалось чье-то покашливание. Айтор поднял голову и увидел перед собой криминалистов, стоявших у дверей скорой помощи: на них уже не было шапочек, а маски были сдвинуты на подбородок. Они держали носилки с телом. Молодой судмедэксперт выключил свой фотоаппарат и отошел в сторону. Закрепив носилки в левой части салона, криминалисты поставили внизу под ними пакеты с одеждой погибшего и направились к своим машинам, предварительно постучав по кузову скорой – давая понять, что можно было ехать.

Айтор наблюдал, как все сотрудники старательно занимались сборами: снимались прожекторы, складывался навес, сворачивалась оградительная лента, отъезжали патрульные машины, и даже вспышки фотоаппарата уже исчезли… Скоро это место должно было опустеть, и, судя по яростному реву моря, его собирались поглотить волны. Все люди сновали вокруг, занятые делом, подумал Айтор. Только он сам неподвижно сидел в машине скорой помощи с фотоаппаратом в руке. И он знал – почему.

Его преследовало навязчивое ощущение «камешка в ботинке». Нечто неприятное, не лишающее, в принципе, возможности ходить, но при этом крайне досаждающее. Он должен был понять что-то важное – иначе в душе у него так и остался бы этот червь, продолжая точить его изнутри. Ему нужно было убедиться в том, что он все сделал правильно. Необходимо было проверить все еще раз. Айтор расстегнул до пояса свой защитный комбинезон, закрыл задние двери машины скорой помощи и остался наедине с трупом.

Он снова включил фотоаппарат и, поглаживая левой рукой свой шрам на голове, правой начал листать снимки. В видоискателе появились фото, где были запечатлены спина и шея погибшего. Судмедэксперт принялся сосредоточенно искать какие-либо повреждения в шейном отделе – гематомы, деформации, следы воздействия. Увеличил изображение «зумом». Ничего примечательного. Следующая фотография. Стоп. Он остановился. На шее, в нескольких сантиметрах ниже затылка, был виден какой-то след. Благодаря тому, что цифровой фотоаппарат позволял увеличивать снимок, Айтор максимально приблизил изображение, пока оно не превратилось в набор бессмысленных пикселей, среди которых виднелось едва различимое фиолетовое пятно.

– Черт возьми.

Он почувствовал, как под его ногами завибрировал двигатель скорой.

– Подождите! Стойте, остановитесь! – закричал Айтор, колотя в переднюю стенку автомобиля. Окошко, соединявшее кабину водителя с задним отсеком, распахнулось.

– Ну, что тут еще? – недовольно спросил сидевший рядом с водителем усатый мужчина, держа в уголке рта незажженную сигарету.

– Мне нужно проверить еще кое-что.

– Ты видел, что там творится? Нужно уезжать!

– Всего одну минуту!

Окошко резко закрылось, и шум двигателя затих. Айтор вновь остался один на один с трупом в машине скорой помощи.

– Ну что ж, – сказал сам себе судмедэксперт.

Айтор надел перчатки и поставил фотоаппарат с увеличенным изображением на полочку. Затем он достал пластиковый контейнер для образцов и зажал во рту фонарик. В расстегнутом мешке показалось синюшное лицо мертвеца. Айтор взял труп за плечи и перевернул его. После этого он осознал, что ему будет слишком сложно справиться одному: мертвое тело не держалось само по себе, а ему требовались обе руки, чтобы провести осмотр обнаруженного пятнышка.

– Черт побери.

– Ну, и чего мы еще ждем? – Голос, показавшийся ему знакомым, приближался к скорой помощи. – Мы едем уже или как?

– Я тут при чем? Спрашивайте судмедэксперта.

– Что?

– Он что-то еще делает там, внутри.

– Что за чушь!

Через несколько секунд задняя дверь скорой открылась и впроеме, под проливным дождем, появилось угрюмое лицо немолодого полицейского, охранявшего периметр. «Отаменди», – вспомнил Айтор его фамилию.

– Ну и какого черта ты задерживаешь машину?

– Поднимитесь сюда и помогите мне, – пробормотал Айтор, понимая, что выглядел он в этот момент весьма странно: с фонарем во рту, склонившись над трупом, перед фотоаппаратом на полочке.

– Чего-чего?

Айтор выплюнул фонарик и повторил:

– Поднимитесь сюда и подержите тело. Возьмите перчатки вон там.

Он указал на свой рюкзак.

Полицейский уставился на судмедэксперта, сверля его взглядом. Через несколько секунд колебаний он выругался себе под нос и забрался в скорую.

– Вообще-то мы сейчас в опасности, если ты еще не понял. Нас может запросто смыть волной.

– Возьмите его вот так, под мышками. А теперь поверните. Нет, еще чуть-чуть. Да, вот так, а теперь просто держите. – Айтор взял свой фонарик и сравнил участок на шее погибшего с фрагментом снимка. Фиолетовое пятнышко бесследно исчезло. – Не может быть!

– Что случилось? – пропыхтел полицейский, с трудом удерживая труп в нужном положении.

– Гематома исчезла.

Айтор еще раз обследовал нужный участок. Этот след должен был находиться здесь.

– Не лучше ли сделать все это в Институте судебной медицины?

– Поверните его еще немного. – Судмедэксперт провел пальцем по коже трупа. – Вы не знаете, на каком уровне был прилив три-четыре часа назад?

Машину скорой помощи сотряс мощный порыв ветра.

– Отаменди! – послышался крик из кабины водителя. – Нас тут уже скоро смоет!

– Сейчас поедем, подождите минуту! – крикнул в ответ полицейский. Его бакенбарды блестели от катившегося по лицу пота. – Прилив, говоришь? И, значит, когда… Приблизительно в восемь? Ну, была уже полная вода, более или менее. А тебе это зачем?

– Насколько можно судить по температуре тела погибшего, примерно в это время наступила его смерть. А какое расстояние – как вы считаете – могло быть тогда от парапета до поверхности моря?

Айтор закрыл глаза и сконцентрировал все свои чувства в подушечке указательного пальца. Он провел им вверх по голове, до затылка трупа. Ничего, совсем ничего. Затем он спустился вниз, до начала позвоночного столба.

– Черт возьми, – выругался полицейский. – Расстояние на тот момент? Ну, не знаю – может быть, метр? Или полтора метра?

Айтор нащупал что-то подушечкой пальца – что-то выступающее и твердое.

Скорую снова тряхнуло.

– Черт возьми! Оно куда-то ускользнуло! Я работаю сейчас вслепую, исключительно на ощупь, и мне нужно, чтобы машина была неподвижна, – пояснил судмедэксперт.

– Эй, сделайте так, чтобы ваша колымага не дергалась! Вы меня слышите? – крикнул эрцайна.

– Она стоит на ручнике! Но под колесами слой воды!

Рация полицейского, закрепленная у него на груди, внезапно издала треск.

– Хайме, это Ирурцун, прием.

Отаменди нажал кнопку микрофона подбородком.

– Ирурцун, мы пока заняты здесь, в скорой. Сейчас все закончим и выйдем. Прием.

Рация вновь затрещала.

– Не хочу надоедать, но я только что посмотрела прогноз – ожидается скорое усиление шторма. Прием.

– Я знаю, Сильвия, подожди пока в машине. Конец связи.

– Как вы считаете, мог ли человек данных параметров потерять сознание, упав с такой высоты? – спросил Айтор, продолжая обследовать труп на ощупь.

– Ну, это тебе виднее, я же не судмедэксперт. И вот что, давай побыстрее – не знаю, сколько еще я смогу держать. Он весит как слон.

– Вот, нашел! Не двигайтесь.

Айтор взял пинцет и ухватил им миллиметровый выступ какого-то инородного тела, прощупывавшегося на коже трупа. Он крепко сжал пальцы, чтобы не упустить свою находку, и потом медленно, с максимальной осторожностью стал поднимать руку. Размеренные движения судмедэксперта контрастировали с едва сдерживаемой дрожью полицейского Отаменди, покрасневшего от напряжения. Наконец Айтор извлек из трупа обнаруженный предмет:

– Вот оно!

Полицейский с возгласом облегчения отпустил тело.

– Что это? – спросил он, предварительно отдышавшись.

Айтор поднял вверх пинцет со своей находкой. Это было нечто похожее на иглу. Желтовато-белое и полупрозрачное, напоминающее хрящ. Тонкое и заостренное, около четырех сантиметров в длину и толщиной едва пару миллиметров. Айтор понял, почему было так трудно извлечь этот предмет из тела – он имел идеальную форму для того, чтобы остаться незамеченным, будучи вонзенным под кожу.

– Похоже на кость, – заметил эрцайна, потряхивая своими онемевшими руками. – Вроде как рыбная косточка.

– Да, – ответил Айтор, аккуратно поместив улику в контейнер.

– Думаешь, эта штука имеет какое-то отношение к его смерти? – спросил Отаменди, вытирая с лица пот.

– Понятия не имею, но мне кажется крайне странным то, что в трупе обнаружилось нечто подобное, – произнес Айтор, продолжая внимательно рассматривать косточку.

– Это да. – Отаменди сделал паузу, ожидая, что судмедэксперт добавит что-то еще, но тот молчал. – Ну ладно, если тебе ничего больше не нужно… – Полицейский постучал в окошко, соединявшее салон с кабиной водителя. – Сейчас поедем! – крикнул он и направился к задним дверям скорой. – Не стоит благодарности, доктор.

– Подождите!

Полицейский, уже вышедший из машины скорой помощи, остановился под дождем, поднял голову и с глубоким вздохом повернулся.

– Мне нужно проконсультироваться с морским биологом. Мы должны выяснить, как эта косточка могла оказаться в теле погибшего, – произнес Айтор с довольно растерянным видом.

– Мы должны? Все, что я должен, – это обеспечить, чтобы здесь никого не осталось.

– Но это… – Айтор вновь поднес к глазам контейнер с косточкой.

– Это рыбная кость. Человек упал в море. Все логично.

Однако даже сам Отаменди, похоже, не слишком верил в свои слова.

– Нет, не логично, тут нет никакой логики. Косточка же не может так просто вонзиться в тело. Биолог, наверное, мог бы назвать нам вид этой рыбы – возможно, это имеет значение. Кто знает, вдруг такое действительно бывает, что косточка попадает в тело утопленника? Если это так, то все в порядке, мы спокойно отложим эту улику.

– Поговори с инспектором Эчеберрией или судьей, пусть сами этим занимаются, раз уж они начальство.

Айтор покачал головой.

– Я не могу поднимать всех на уши, пока у меня нет полной уверенности, – лучше сначала самому все проверить, чтобы не облажаться. Это мой первый выезд на труп, не хочется выглядеть в глазах всех идиотом.

– А, прекрасно. Тебя волнует, как ты будешь выглядеть в глазах других, но не меня? – проворчал Отаменди, не скрывая своего раздражения. – Ну извини, мне самому не нужны проблемы. Моя задача – охранять периметр, и именно этим я собираюсь сейчас заняться. Всего хорошего.

– Послушайте! Имеющиеся данные очень противоречивы: температура тела погибшего указывает на время его смерти в промежуток, когда море было спокойное. По многим признакам этот человек отчаянно пытался дышать, однако в то же время конечности у него не скрючены… – скороговоркой произнес Айтор.

Скептическое выражение лица полицейского Отаменди ясно давало понять: его таким не проймешь.

– Черт возьми. Дело в том… Дело в том, что… Мне кажется, кажется, что… – пробормотал Айтор, глядя на тело, упакованное в мешок.

– Ну что? Что тебе кажется?

– Что этот человек был отравлен.

Глава III

Пятница, 23 августа 2019 года

Гребень Ветра, Сан-Себастьян

23:53

Патрульная машина и скорая помощь были единственными, еще остававшимися у Гребня Ветра. Вокруг уже безраздельно властвовал шторм, который, после пробных накатов, перешел к полномасштабному наступлению. Внутри полицейской машины «Сеат Леон» разворачивалась жаркая дискуссия, угрожавшая захлопнуть дверь, приоткрывшуюся благодаря обнаружению рыбной косточки. Айтор, сидевший на заднем сиденье, не переставая крутил в пальцах пластиковый контейнер. Внутри него лежала та самая находка – нечто тонкое и острое, как шип. Судмедэксперт знал, что нашел что-то очень важное, но еще не понимал – почему. Они должны были – вместе с его новым и неожиданным помощником Отаменди – выяснить происхождение этой косточки. Для этого им нужно было отклониться от протокола и убедить его напарницу Ирурцун. С этим как раз и возникла проблема.

– Я не собираюсь одна сопровождать скорую, – решительно заявила Ирурцун со своего водительского сиденья. – Это против инструкций.

– Ты просто проследишь, чтобы тело доставили в морг, и потом вернешься в участок. Точка. А мы тем временем попробуем выяснить происхождение найденной нами улики, только и всего, – ответил полицейский Отаменди с таким видом, как будто все это было самым обычным делом.

– Вот уж не надо! Рассказывай это стажеру, – ответила женщина-полицейский, кивнув в сторону Айтора. – Мы-то с тобой знаем, что все это не просто так, а из-за твоих отношений с Эчеберрией.

– То, что я имею против Эчеберрии, не имеет значения, – недовольно буркнул эрцайна.

– Разумеется, твое мнение о нем ничего не значит, – без малейшего замешательства ответила Ирурцун, ткнув пальцем в грудь своего напарника. – А вот то, что он думает о тебе – или обо мне, – очень даже имеет значение. Потому что он наш начальник – и это он решает, кто получит выговор, а кто останется без работы.

Айтор сидел молча, пытаясь придумать, как склонить весы спора в свою пользу. Едва он открывал рот, собираясь вступить в разговор, как раздавалась очередная реплика одного из полицейских, не давая ему ничего сказать.

– Не забывай, что ты уже не инспектор, – продолжала гнуть свою линию Ирурцун.

Айтор едва не подпрыгнул в своем кресле. Она сказала «инспектор»? Он явно многого не знал, это уж точно, но ему меньше всего сейчас хотелось впутываться во внутренние разборки. В любом случае сейчас Отаменди был его единственной надеждой: если полицейскому не удастся настоять на своем, то Айтору ничего не останется, кроме как поехать в морг, а потом – домой, чтобы лежать в прострации на кровати, глядя в потолок. «Телепотолок» – называл это Айтор. Он ненавидел такое свое состояние.

– Ты готов из кожи вон лезть, чтобы доказать Эчеберрии, что ты крут, а он не прав. И тебе не важно, что это может разрушить карьеру мне или этому новенькому, – продолжала женщина-полицейский, повернувшись в сторону Айтора.

Скорая с включенным проблесковым маячком тронулась с места и приблизилась к патрульной машине, побуждая ее тоже ехать. Время выходило. Нужно было срочно что-то придумать.

– А ты, судмедэксперт. Ты хоть понимаешь, куда суешься? – Ирурцун принялась сверлить его взглядом через стекла своих очков. – Твоя работа – собрать образцы и отвезти их в институт. Ни ты, ни мой напарник не имеете права сами инициировать расследование.

– Ну, вообще-то я имею право, – заявил Айтор, увидев наконец, за что можно было зацепиться.

Женщина-полицейский посмотрела на него с вызовом.

– В мои обязанности входит – помимо всего прочего – констатировать смерть человека, собрать все образцы и улики и установить их происхождение. Если что-то из собранного материала говорит о том, что мы имеем дело с убийством, я могу представить это в качестве основания для возбуждения уголовного дела, – произнес Айтор, стараясь, чтобы его речь не звучала чересчур педантично. Он не хотел вызывать неприязнь у Ирурцун – им нужно было ее содействие.

– Давайте пока не будем делать поспешных выводов, – вмешался в разговор полицейский Отаменди. – Мы просто должны убедиться в том, что найденная нами косточка не имеет отношения к смерти этого человека. Вот и все.

– И для этого вы собираетесь отправиться в«Аквариум»[9] в двенадцать часов ночи? Это какой-то абсурд.

– Послушай, Сильвия, ты же знаешь Эчеберрию. Он карьерист и гордец, и ему лишь бы поскорее избавиться от дела. У него уже сложилось убеждение, что произошедшее было несчастным случаем, и ни за что на свете он теперь не признает свою неправоту. Я не знаю – возможно, этот человек действительно просто упал в море и утонул, но, прежде чем завтра утром в этом деле будет поставлена точка, мы должны убедиться в отсутствии оснований предполагать, что было совершено преступление. Если мы будем дожидаться следующего дня, может быть уже поздно. Мы обязаны это сделать ради погибшего человека и его родных. Мы должны это самим себе, это наш долг и…

– Ну пожалуйста, хватит уже разглагольствовать, – фыркнула женщина-полицейский на эту тираду, напряженно потирая руль.

Наступила тишина. Между полицейскими как будто установилось перемирие, и оба они выжидали, когда оппонент сделает следующий шаг. Айтор подумал о том, что взывание к чувству долга и упоминание семьи погибшего было не более чем демагогическим приемом и сам Отаменди, похоже, не воспринимал все это всерьез. Однако полицейский был прав, когда говорил, что дело вот-вот могли квалифицировать как несчастный случай, поставив крест на расследовании. И это очень беспокоило Айтора.

Из того, что рассказал ему Отаменди, он узнал, что мэрия и университет заключили соглашение, в соответствии с которым аспиранты, занимающиеся научной работой, могли разрабатывать свои проекты в «Аквариуме». По-видимому, биологический факультет не мог вместить всех молодых исследователей, поэтому им была предоставлена возможность работать в ночную смену в лаборатории океанографического музея.

«И, опережая твой вопрос, сразу скажу: мне это стало известно от одного старого товарища, который работает там ночным охранником», – сообщил Айтору эрцайна.

Так что в «Аквариуме» вполне можно было отыс-кать биолога, чтобы проконсультироваться по поводу найденной рыбной косточки и попытаться что-нибудь прояснить. Это шанс, которым просто нельзя было не воспользоваться. Если они явятся туда в этот час, то, возможно, кто-то даст ответы на их вопросы. Если же они будут ждать до следующего дня, то пиши пропало. Инспектор Эчеберрия возьмет все в свои руки, и кто тогда станет слушать Айтора с его удивительной находкой? Вопрос стоял ребром – сейчас или никогда, но сначала они должны были убедить упрямую напарницу Отаменди, сидевшую за рулем.

– В общем, позвони в «Аквариум» и скажи, что мы сейчас к ним приедем, – невозмутимо произнес полицейский. Ирурцун, очевидно, собиралась что-то возразить, но напарник опередил ее: – Тебе ведь отдали личные вещи погибшего?

– Да, они там, в бардачке… А что мне делать, если объявится Эчеберрия и увидит, что тебя нет в участке?

– Никто не объявится. Да даже если и так, то скажешь ему, что я пошел выпить кофе – что-нибудь в этом роде. Разве не это от меня ожидается? Да и вообще, – Отаменди повернулся к Айтору, – мы же быстро управимся, правда?

Пока Айтор пожимал плечами, Ирурцун вытащила блокнот из бокового кармана своих брюк и принялась делать какие-то записи.

– Ну, и что это? Очередной список? – спросил эрцайна.

– Ты что-то имеешь против?

Отаменди открыл бардачок, достал пакет с личными вещами погибшего и высыпал его содержимое себе на колени. Насколько Айтор мог разглядеть со своего места, там было лишь несколько монет, связка ключей и пара силиконовых браслетов.

– Я считаю, мы должны сообщить руководству о вашей находке, и пусть они сами решают, что с этим делать. Я категорически против вашей затеи. Сейчас уже полночь, вы не должны никуда ехать! – не желала сдаваться Ирурцун.

– Нам было дано указание сделать опись вещей погибшего, верно? Ну а раз косточка находилась в его теле, значит, она тоже в некотором роде относится к его личным вещам. Видишь? Мы всего лишь выполняем полученное распоряжение.

– Ты нарвешься на неприятности, да еще и меня в это втянешь.

– Ничего подобного. Если будут проблемы, вали всё на меня. Ну-ка, взгляни на это. – Отаменди продемонстрировал своей напарнице черный силиконовый браслет.

– Что это?

– Судя по всему, браслет участника забега, с чипом – такие теперь используются. Вот, на нем еще читается надпись «Трейл Монте Пердидо, 2017». Поскольку этот браслет был у погибшего, можно сделать вывод, что он принимал участие в забеге, а следовательно, его имя должно было сохраниться в списке зарегистрированных. Сделай одолжение, зайди в «Фейсбук» и поищи там страничку этого мероприятия. Судмедэксперт!

– Да?

– У тебя же есть фотография лица этого покойника?

– Конечно, но мне нужен компьютер, чтобы скопировать ее.

– Это ни к чему. Просто сфотографируй снимок в видоискателе на свой мобильный и перешли его по ватсапу Сильвии, чтобы она могла заняться поиском, – сказал Отаменди.

– Ну и зачем делать все кое-как? – проворчала Ирурцун и, повернувшись с недовольным лицом, взяла рюкзак, лежавший на заднем сиденье рядом с Айтором, вытащила оттуда свой «Макбук Про», включила его, ввела пароль и передала судмедэксперту. После этого она обратилась к своему напарнику: – Ты хочешь, чтобы я перелопатила сотни фотографий с массового забега в поисках погибшего?

– Нам нужно как можно скорее узнать, кто такой этот тип, – невозмутимо произнес Отаменди.

– Я совершенно не понимаю, к чему вся эта спешка, – резким тоном заявила Ирурцун. – Ты правда думаешь – так же как наш новичок, – что этот человек не сам упал в море, а ему в этом помогли?

– Я не знаю, но основания для сомнений имеются. И, повторяю, если мы не возьмемся за дело прямо сейчас – все полетит к чертям. Так что, пока мы будем консультироваться в лаборатории, надеюсь, ты используешь все свои следовательские способности, чтобы установить личность погибшего. Кто знает, может быть, нам удастся что-нибудь выяснить… Если же биолог из «Аквариума» скажет нам, что косточка принадлежит местному виду рыб и это вполне нормально – обнаружить ее в теле утопленника, тогда мы спокойно на этом остановимся и через пару часов каждый из нас будет сидеть у себя дома. А по-твоему, Сильвия, как мы должны поступить? Оставить все как есть и не дергаться?

Водитель скорой помощи изо всех сил посигналил. Сквозь залитые дождем стекла автомобиля Айтор видел, как санитар яростно жестикулировал, пытаясь донести до них свое возмущение.

– Ты уверен, что в лаборатории «Аквариума» в этот час можно найти биолога?

– Надеюсь, что да. Если только они не ушли сейчас все на каникулы. Ну ладно, нам пора выдвигаться, – сказал Отаменди. – Где ты поставил свое корыто, на котором приехал?

– Вы имеете в виду мою машину? В том месте, где вы мне сказали, вон там, – ответил Айтор с некоторой досадой, показывая на свой «Гольф».

– Дай мне ключи.

– Зачем?

– Я поведу.

– Ну вот еще.

– Или поведу я, или говорить больше не о чем.

Айтор достал ключи от машины и неохотно протянул их Отаменди. Полицейский улыбнулся своей напарнице и, выскочив под проливной дождь, поспешил к припаркованному поодаль автомобилю. Судмедэксперту же пришлось чуть задержаться: он убедился в том, что фотографии успешно скопировались на ноутбук, и отсоединил камеру. Маленькие карие глаза Ирурцун поднялись от блокнота и вонзились в Айтора через зеркало заднего вида.

– Ну и?.. – резко сказала она.

Судмедэксперт пулей вылетел из патрульной машины.

Отражение светофоров в асфальте улицы Сан-Мартин искажалось каплями дождя, непрерывно падавшими в лужи. Черный «Гольф» ехал по дороге в полном одиночестве, бросая вызов галерне. Айтор искоса посмотрел на своего спутника: морщины – от глаз до густых бакенбард, уверенное выражение лица, излучавшее непоколебимую решимость… При взгляде на него сразу же приходило на ум слово «бывалый». Да, определенно, его можно было представить в роли инспектора. Почему же этот человек был низведен до самой низшей ступени в служебной иерархии? Должно быть, он совершил какой-то проступок.

– Эта машина точно прошла техосмотр? – спросил Отаменди.

Коробка передач скрипела при каждом переключении.

– Можно вас спросить – почему вы мне помогаете?

Эрцайна издал сдержанный смешок. То ли вопрос показался ему смешным, то ли он ждал его.

– Что ж, я мог бы дать тебе несколько ответов: бегунья, залитая кровью, – это зрелище произвело на меня впечатление, и история с косточкой меня заинтриговала, на самом деле… – Полицейский Отаменди помолчал, словно обдумывая свои дальнейшие слова. – И, конечно, возможность доказать Эчеберрии, что он ошибается, – это тоже меня привлекает.

Айтор не стал задавать больше вопросов, чувствуя, что полицейский на этом не остановится.

– Хочешь верь, хочешь не верь, – продолжал Отаменди, – но я не могу оставаться равнодушным, когда погиб человек и обстоятельства его гибели неизвестны. Я считаю, что наш долг перед его семьей – выяснить это. Если бы со мной такое произошло, мне бы хотелось, чтобы кто-то взял на себя труд рассказать моей жене, что случилось. Да ты и сам говорил, что в этом деле очень многое вызывает сомнения, не так ли?

Айтор принялся смотреть в окно автомобиля, не зная, что думать.

– Честно говоря, не понимаю. Насколько это возможно – утонуть у Гребня Ветра во время прилива?

Отаменди присвистнул.

– Пф. Да я бы сказал, очень просто.

– Например?

– Человек падает в воду, делая глупое фото, ударяется головой о скалу, теряет сознание – и готово!

– Ну, во-первых, в то время было не так много мест, где скалы выступали над поверхностью моря. Была полная вода. Чтобы удариться, он должен был упасть с самой последней площадки, перед двумя скульптурами Чильиды.

– А что, вполне правдоподобная версия. Это излюбленное место для селфи, и к тому же там нет парапета.

– Однако тело было найдено плавающим у отверстий, расположенных в начале композиции, а не в конце. Это должно означать, что море перенесло тело с одного места на другое.

– Почему бы и нет? Прилив, волны… тело вполне могло куда-то переместиться, – произнес Отаменди, не отрывая взгляд от дороги.

– Мне кажется это маловероятным, на тот момент море было очень спокойным. Я думаю, он упал именно там, где его нашли, – хотя это было не так-то просто, учитывая, что в этом месте имеется парапет. Чтобы самому упасть оттуда, ему нужно было вскарабкаться на ограждение.

– Могла внезапно накатить опасная волна – такое случается.

– Я повторяю: на тот момент море было идеально спокойным. И во-вторых, на теле погибшего не было никаких существенных травм, которые могли бы привести к потере сознания.

– Но разве на трупе не было множества ран? – спросил Отаменди.

– Ничего, что могло бы оказаться смертельным. Какие-то царапины, ссадины… В общем, никаких серьезных повреждений.

– Однако, по словам девушки-свидетеля, там было огромное количество крови.

– Не так уж и много на самом деле. Просто кровь выглядит устрашающе – тем более если тебя окатило ей прямо из моря на Гребне Ветра. Непонятно только: как эта кровь сохранилась в виде единого скопления, не расплывшись в воде?

– Ну, ты же сам говорил, – заметил Отаменди, не видя ничего странного, – море было очень спокойное.

– Этого недостаточно, – не согласился Айтор. – Должно быть, коагуляционнный индекс крови существенно превышал норму.

– И что это означает?

– Не знаю.

«Браво, Айтор,– сказал он самому себе.– Вот это проницательность».

– Возвращаясь к вопросу о травмах… – Отаменди, как казалось, не слишком хотел углубляться в биохимические подробности смерти. – Вовсе не обязательно, что это был удар, – возможно, человек был нокаутирован просто страхом. Он мог упасть в море, запаниковать и потерять сознание.

Айтор хмыкнул, выражая свое сомнение. Все это могло оказаться правдой, но ему хотелось, чтобы это было не так. Эгоистичная часть его существа желала, чтобы правота всегда оставалась за ним самим: это означало бы, что нечто, называемое интуицией, не подводило его. Что-то говорило ему, что случившееся на Гребне Ветра не было несчастным случаем, но Айтор боялся ошибиться в этом.

– Может быть, он не умел плавать, – предположил полицейский, борясь с рычагом переключения передач.

– Кто не умел плавать? Он? Вы видели спину этого парня? Да он явно был завсегдатаем бассейна.

– Бывает, что и опытные пловцы тонут – скажем, в состоянии паники.

– От того места до лестницы было меньше пяти метров.

– Что ж, но ты все время исходишь из того, что этот человек был в сознании, когда упал в воду, – заметил Отаменди.

– Да, погибший изо всех сил пытался дышать, – уверенно произнес Айтор.

– Ладно, так у тебя есть доказательства того, что он был в сознании, или нет? Только не морочь мне голову.

– И да и нет, вот что странно. В дыхательных путях имелись разрывы, однако ни в руках, ни в ногах не было трупных спазмов. Под ногтями не было никаких следов мха или грязи со скал. Ничего… Черт возьми, у него даже пальцы не были сморщены!

– Что? – спросил Отаменди.

– После некоторого пребывания в воде кожа на пальцах сморщивается. Считается, что благодаря этому облегчается захват предметов под водой – так же, как рельефный рисунок протектора улучшает сцепление с поверхностью дороги. Когда я увидел, что кожа на пальцах у трупа была гладкая, то не придал этому значения. Подумал, что, может быть, кожа высохла и разгладилась. Или, возможно, морщинистость исчезла в результате контакта с более теплой водой, когда труп был извлечен из моря. Но теперь я считаю, что дело было в нарушении работы симпатической нервной системы. Как я уже говорил, его двигательная система, судя по всему, тоже не работала, поскольку он не предпринял ни малейших попыток плыть, держаться на воде или за что-нибудь ухватиться. И напротив… – Айтор поднял указательный палец, чтобы подчеркнуть сказанное, – его дыхательная система продолжала бороться в безуспешных попытках доставить в легкие кислород – до такой степени, что были повреждены гортань, глотка и надгортанник. Это все вызывает вопросы.

– Все, мы приехали. А ты не рассматривал версию самоубийства?

Айтор развел руками.

– Это выглядит абсурдно. Он что – бросился в море и просто позволил себе утонуть?

– Ты, похоже, даже не представляешь, на что способен человек в отчаянии. – Отаменди заглушил двигатель, включил ручной тормоз и вышел из машины.

Айтор последовал за ним под безжалостными потоками ливня. Они оказались рядом с портовым спуском, перед входом в «Аквариум». Вокруг не было ни души. Прогулочные катера пережидали шторм, пришвартованные у причала. Рестораны и дома, тянувшиеся вдоль пристани, стояли безмолвные, с закрытыми ставнями. Они поспешили укрыться под козырьком у входа. Отаменди нажал кнопку домофона.

– А что вы скажете насчет этого? – Айтор вытащил из кармана пластиковый контейнер с косточкой.

– Ну, именно это привело нас сюда, не так ли?

Свет фонарика приблизился к ним с противоположной стороны стеклянной двери. За ней показался охранник, одетый в серую форму. С его пояса свисала внушительная связка ключей. Это был мужчина лет тридцати, уже начинающий лысеть, в очках с толстыми стеклами.

– Офицер Отаменди? Доктор Инчауррага?

– Да, это мы.

Полицейский сделал движение, чтобы войти, но охранник остановил его.

– Я могу увидеть ваши удостоверения?

– Удостоверения? – Отаменди принялся рыться в своих карманах, удивленный этим требованием.

– Да, понимаете, не так часто у нас в «Аквариуме» появляются посетители. То есть у нас, конечно, полно посетителей, но только днем. А не в такое время.

Охранник замолчал и принялся выжидающе смотреть на визитеров, моргая время от времени.

– Вот карма вам и вернулась, – прошептал Айтор.

– Молчи уж. – Полицейский продемонстрировал охраннику свой жетон. – А у доктора нет удостоверения, потому что он еще не совсем доктор. Короче говоря, он со мной, я за него отвечаю.

– Хорошо, проходите. – Охранник посторонился, пропуская их.

Они прошли через сувенирную лавку и мимо стойки администратора. Там пахло ковровым покрытием и освежителем воздуха. Это было место, где время, казалось, остановилось… Стояла тишина, слышалось лишь приглушенное гудение, похожее на звуки торгового автомата. Это напомнило Айтору те моменты, когда он выходил из кинотеатра после последнего сеанса, а время стояло уже за полночь. Дневная суета уступала место покою, окутанному мягким рассеянным светом.

Они направлялись вглубь здания «Аквариума».

– Исследовательница Сан-Педро вас ждет. Сколько времени вы планируете тут пробыть? – бодрым голосом спросил охранник. – Это нужно для ведения журнала. Сейчас двенадцать двадцать пять. Так и отметим, это будет зафиксировано в системе.

– Мы пока не знаем, сколько времени нам потребуется, – ответил Отаменди.

– Сюда, пожалуйста.

Они вошли в лифт, и охранник вставил ключ в замок, находившийся под рядами кнопок. Лифт начал опускаться. Охранник принялся, почти не переводя дыхания, рассказывать им о том, насколько важно обеспечивать исследователям тишину и покой, о своем распорядке дежурства со всеми обходами, о том, как он накапливал перерывы, чтобы передохнуть потом подольше за один раз, что он предпочитал ужинать не слишком плотно, потому что иначе трудно было оставаться бодрым всю ночь и…

– И как давно здесь ввели такую практику, чтобы аспиранты работали по ночам? – прервал его болтовню Отаменди.

– А, это все началось в прошлом году. – Мужчина принялся считать на пальцах. – Так, я вернулся из отпуска в августе… Понимаете, мой отец родом из Эль-Торно. Знаете такой городок? Я езжу туда каждый год. А сам я родился здесь, живу в Инчауррондо. Знаете?

– Инчауррондо знаю, конечно. А тот городок – нет. И в котором часу приходят аспиранты на ночную смену?

– А Пласенсию знаете?.. Ну да ладно. Так вот. Лаборатория закрывается в восемь часов, и сразу после этого аспиранты могут получать доступ сюда. Некоторые объявляются сразу же, другие – как Эва, например, – попозже, около десяти. Она всегда ужинает со своей мамой и потом приходит.

– Мне понадобится список исследователей, имеющих доступ в лабораторию.

– Тех, которые работают в ночную смену?

– Всех.

– Мне нужно поговорить с шефом. Эти данные, наверное, может предоставить только дирекция, – с сомнением произнес охранник.

Айтор не принимал участия в разговоре, зачарованный атмосферой, которую создавали аквариумы. Колеблющиеся отблески воды на темно-синем ковровом покрытии превращали коридоры в фантасмагорическое пространство, где за стеклом проплывали, как цветные привидения, самые невероятные рыбы. Потом они исчезали в какой-то безбрежной темноте, словно уходя в пустоту – безграничную и абсолютную, но при этом ничуть не пугающую. Если бы в этот момент Айтор не испытывал такого нервного напряжения, он мог бы в полной мере насладиться открывавшимся перед его глазами завораживающим зрелищем. Наверное, это было идеальное место для работы. Почему его так привлекали уединенные и тихие уголки? В последнее время он становился слишком асоциальным.

Прозвенел звонок, после чего двери лифта открылись и перед ними показался узкий коридор, украшенный витринами со скелетами морских обитателей. В его конце ждала девушка, облаченная в лабораторный халат.

– Ну так вот… городок, про который я вам говорил, находится между Херте и Пласенсией. Когда цветут вишни, там такая красота, вы бы видели!

– Санти, ну сколько можно болтать! – Девушка в халате приблизилась к ним. – Теперь я сама займусь посетителями, спасибо.

– Выпьем кофе в четыре? – спросил охранник.

– Конечно. Давай, до встречи.

Охранник снова воспользовался своим ключом и исчез за закрывшимися дверями лифта.

– Здравствуйте, меня зовут Эва Сан-Педро, я аспирантка, занимаюсь морской биологией, – произнесла она, протягивая им руку. – Если честно, я заинтригована вашим визитом. Пойдемте со мной, нам сюда.

Айтор пожал руку молодой исследовательнице и краем глаза принялся наблюдать за ней, когда она повела их по направлению к ярко освещенной комнате в конце коридора. Она производила впечатление нетипичной девушки – своего рода смесь классической музыки с альтернативным попом. Манеры у нее были вежливые и утонченные, а тон голоса – мягкий и приятный. Ее нос, очень тонкий, заостренный и усыпанный веснушками, придавал лицу выражение одновременно хрупкости и твердости. Девушка была худой, если судить по холодной руке с узким запястьем, и под бледной кожей отчетливо просматривался рисунок голубых вен. Ее волосы, напротив, выбивались из общей картины – они были вьющиеся и очень короткие. Несмотря на то что она старалась вести себя официально, внутри у нее как будто пряталась улыбка, и чувствовалось, что появление посетителей вызвало у нее неподдельный интерес.

– Я – Айтор Инчауррага, судмедэксперт, – пробормотал Айтор.

– Ваша профессия, должно быть, очень увлекательная, – искренне произнесла девушка-биолог.

Айтор задумался. Ну разумеется, увлекательная.

– А что вы можете сказать о своей работе? – спросил он.

– Вы видели эти коридоры, освещенные лишь светом аквариумов? Разве все это не чудо? Так вот, представьте себе то же самое в открытом море! – с широкой улыбкой ответила девушка. Она скользнула взглядом по шрамам Айтора, но ее выражение лица нисколько не изменилось – по крайней мере, так ему показалось.

Вне сомнения, эта девушка отличалась от остальных, и, возможно, именно поэтому Айтор чувствовал, что между ними было что-то общее. Ощущение усилилось, когда они вошли в лабораторию и он ощутил столь знакомый запах асептической чистоты – такой же, какой стоял у них в Институте судебной медицины.

Это оказалось просторное помещение, залитое ярким светом флуоресцентных ламп и разделенное на зоны длинными лабораторными столами. Мебель, оборудование и компьютеры – все было очень современное. Непрофессионалу это место могло показаться холодным и безликим, но взгляд Айтора тотчас подметил детали, говорившие об обратном: кофеварка, забытый стикер с пометками, стаканчики с праздников, служащие теперь подставками для ручек, пробковая доска, полная сувенирных открыток, – все это красноречиво свидетельствовало о том, что здесь обитали люди.

Лаборатория находилась на нижнем этаже здания, на уровне моря, и имела три больших квадратных окна размером два на два метра. Волны, поднимаемые штормом, налетали на мол и накрывали фасад, превращаясь затем в водяной занавес, стекавший по тонированному стеклу окон. Вдалеке, посередине бухты, мерцал маяк острова Санта-Клара, упорно посылавший свои лучи сквозь темноту. Айтор почувствовал на себе два пристальных взгляда.

– Что? Ах да, извините. – Он вынырнул из задумчивости и достал пластиковую баночку с содержавшимся в ней образцом. – Скажите, это рыбная косточка?

Девушка-биолог взяла в руки контейнер.

– Несомненно да.

– А вы можете нам сказать, какому виду она принадлежит?

– Что ж… образец, как видно, очень хорошо сохранился.

– Так вы можете определить вид? – вмешался Отаменди. – Можно сделать это прямо сейчас?

– Прямо сейчас? Ну, не знаю, тут много всяких нюансов.

– Пожалуйста, это очень срочно, – присоединился к настойчивой просьбе Айтор.

Исследовательница направилась к соседнему столу, и Айтор в нетерпении последовал за ней. Он не хотел ничего упустить. Он знал, что для определения вида рыбы по образцу нужно было использовать метод под названием «полимеразная цепная реакция». ДНК, выделенную из косточки, затем предстояло проверить по соответствующей базе данных, чтобы найти соответствие, – многие подобные базы находились в свободном доступе. Больше всего Айтора удивило то, что девушка так легко согласилась им помочь. Да, несомненно, в ней заговорило профессиональное любопытство, и, наверное, ей льстило то, что к ней за помощью обратилась полиция, однако все же она должна была потратить свое время и приложить определенные усилия.

Тогда как Айтор был как будто весь на иголках, Эва казалась совершенно спокойной и невозмутимой. Исследовательница надела перчатки и поместила образец в микроскоп. Затем она слегка поскребла поверхность косточки, собрала полученные частички в пробирку и добавила какую-то прозрачную жидкость. Молодой коронер представил себе ее ежедневную рутину: как она шла в «Аквариум» по пустым темным улицам поздно вечером, приходила в лабораторию и погружалась в свои исследования, работая в полном одиночестве, час за часом, чтобы потом вернуться домой, когда город начинал пробуждаться к жизни. Для этого нужна была строгая самодисциплина и большое самолюбие.

– Что вы можете нам сказать на первый взгляд? – спросил Айтор.

– Что этот образец подвергался неким манипуляциям. Косточка явно побывала в лаборатории. Экземпляр, из которого она была извлечена, получил особую обработку, обеспечивающую длительную сохранность. Вроде всех этих экспонатов, которые выставлены здесь у нас. Сомневаюсь, что вы могли найти этот образец в море.

Исследовательница поставила пробирку в округлый прибор со множеством отверстий. Затем она закрыла крышку и нажала кнопку.

– Значит, эта косточка не могла сама по себе попасть в тело? – спросил Айтор, завороженно глядя на работавший прибор – центрифугу, служившую для разделения компонентов смеси. У них в институте тоже была подобная.

– В тело человека? – уточнила Эва.

– Да, человека.

– Определенно нет. Я полагаю, вероятность этого крайне ничтожна, – уверенно заявила исследовательница.

Айтор отошел от нее и, приблизившись к Отаменди, повторил:

– Вероятность крайне ничтожна! Косточка не могла сама по себе попасть в тело, инспектор. Мы имеем дело с убийством.

Полицейский повернулся к нему.

– Вот когда образец будет идентифицирован, тогда можно будет решать – действительно ли мы имеем дело с убийством. Договорились? И не называй меня инспектором.

– И еще одно замечание: косточка внутри полая, – сообщила исследовательница, рассматривая образец на свет.

– Вы сказали «полая»? – переспросил Айтор.

– Совершенно верно. Если присмотреться, то можно увидеть полость, пронизывающую всю косточку. Она выглядит более светлой.

Девушка положила образец в микроскоп. Айтор подошел и посмотрел в окуляры: в объективе был хорошо виден желтоватый удлиненный предмет, по всей длине которого тянулась более светлая полоса.

– Это так и должно быть?

– Нет.

– И что это означает?

– Я бы сказала, что это было сделано с какой-то целью, – предположила исследовательница.

«На кой черт кому-то нужно было проделывать полость в косточке?» – мысленно произнес Айтор. Он повернулся к Отаменди, но тот стоял молча, с самым невозмутимым видом. Судмедэксперт был в некоторой растерянности. Можно ли было доверять заключениям этой девушки-аспирантки? На первый взгляд она заслуживала доверия, но происходящее все равно казалось очень странным.

– А разве легко было это проделать, не повредив косточку во время такой манипуляции? – спросил Айтор.

– Думаю, трудно, – подтвердила Эва. – Для этого нужно было особое мастерство и аккуратность.

– И соответствующее оборудование, – добавил Айтор.

– Самое обычное, – ответила аспирантка. – Ничего такого, чего нельзя было бы найти в любой лаборатории.

Испытывая некоторую неуверенность, Айтор направился к микроскопу. Ему никогда еще не доводилось исследовать ничего подобного – а ведь стенки рыбной косточки казались такими тонкими и хрупкими, как древний папирус. Черт возьми, но ведь он был судмедэкспертом! Разве существовал только один специалист в мире, способный проводить такие манипуляции? Конечно же, все это мог сделать и другой человек. Айтор взял пинцет и перевернул образец, чтобы рассмотреть его со всех сторон; на одной из поверхностей он заметил нечто похожее на едва различимый узор.

– Вот это да! – громко воскликнул судмедэксперт, что привлекло к нему внимание полицейского и аспирантки. Он достал из кармана фонарик и направил его свет на косточку.

– Что случилось? – Эва уже стояла рядом с ним.

– Вот, смотрите, поверните образец так, чтобы свет падал нужным образом, – произнес Айтор, отодвинувшись в сторону, но не убирая свой фонарик.

– Ничего не вижу… Хотя… подождите-подождите.

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? – недовольно проворчал Отаменди.

Исследовательница подняла свои миндалевидные глаза от окуляров микроскопа. На этот раз она была действительно потрясена.

– На косточке что-то написано.

– Что вы мне голову морочите? – Полицейский Отаменди явно чувствовал себя неуютно, не имея возможности держать ситуацию под контролем. Он находился в компании двух исследователей вдвое младше него и понятия не имел, что они замышляли. – Черт возьми, говорите уже, что там написано!

– Quod in hac vita facimus, vocem aeternitate habet, – прочла Эва, не отрывая глаз от окуляров.

Отаменди записал услышанное в свой блокнот.

– И что это? Латынь? Вы знаете латынь?

Айтор и Эва переглянулись, ожидая, что кто-то из них двоих что-то скажет, но оба молчали – их познания в латыни не выходили за пределы профессиональной терминологии, усвоенной в университете. Эрцайна подошел к одному из компьютеров и не без труда набрал в поисковике фразу.

– Да что ж такое!

– Ну что? – спросил Айтор, подходя к нему.

– Вот, читаю перевод, – сказал Отаменди. – «То, что мы делаем в жизни, отзовется в вечности».

– «Гладиатор»? Что еще за шутки? – озадаченно произнес Айтор.

– Какой «Гладиатор»? – спросила аспирантка.

Полицейский и судмедэксперт застыли, удивленные.

– Ты что – не смотрела «Гладиатора»? – с недоверием спросил Айтор. – Это же фильм. Рассел Кроу… римский цирк… «Меня зовут Максимус Деций Меридий»… И все такое.

– Я редко хожу в кино, – пожала плечами Эва. Прибор, куда была поставлена пробирка с частичками, взятыми с рыбной кости, начал издавать писк. – Прошу прощения.

– Вы должны арестовать ее. Это подозрительно, что человек не знает фильм «Гладиатор», – прошептал Айтор полицейскому. – И вот что я думаю, инспектор: эта надпись – явно послание, говорящее о мести.

– Если ты еще раз назовешь меня инспектором, я успокою тебя электрошокером.

– Разве это законно?

– С тобой можно сделать исключение. – Полицейский вздохнул. – А в том, что касается послания, я с тобой согласен – кто-то решил таким образом поставить свою подпись при сведении счетов.

– Сейчас я загружу ДНК в секвенатор, – сообщила Эва от соседнего стола. В руке она держала пробирку, и перед ней находился прибор, соединенный с компьютером. – Потом будет произведен автоматический анализ полученных «чтений» – последовательностей нуклеотидов, и поисковая система выдаст нам обнаруженное совпадение или идентификатор.

В этот момент зазвонил телефон Отаменди.

– Да, Ирурцун, – ответил он, отходя в сторону.

Айтор приблизился к исследовательнице.

– Это все как-то удивительно быстро.

– Обычно это бывает не так. В девяноста процентах случаев не удается так скоро получить пригодные для секвенирования фрагменты. Ваш образец оказался в прекрасном состоянии, так что с выделением ДНК проблем не возникло. – Эва уселась напротив компьютерного монитора. – Теперь осталось дождаться, пока секвенатор выдаст результаты.

Судмедэксперт прекрасно понимал этот полный гордости взгляд, горевший над россыпью веснушек. Исследовательница была очень довольна выполненной работой. Однако Айтор знал, что бывает иначе. По крайней мере, в сфере судебной медицины было не редкостью биться впустую, не получая никакого ответа. Случалось и так, что после упорного труда в руках оставалась лишь пустота… Результат этого исследования был ему крайне важен, чтобы двигаться дальше, но в то же время он просто искренне радовался за девушку.

– И что теперь?

– Это не займет много времени. Компьютер введет полученные последовательности в базу данных и выполнит поиск. В море обитает около двадцати пяти тысяч видов животных. Мы должны получить совпадение с ДНК одного из них.

Эва нажала клавишу «Ввод», и Айтор увидел, как на экране появилась полоска – индикатор процесса, – которая начала медленно заполняться. На несколько секунд повисло молчание, заставившее его почувствовать неловкость. Каждый раз, когда это происходило, Айтор начинал говорить без умолку.

– И как вам тут работается ночью?

– Очень продуктивно. Нет никаких отвлекающих факторов, и вся лаборатория – в твоем полном распоряжении. Правда, через некоторое время, когда месяцами приходится так работать, социальная жизнь совсем сходит на нет, – с видом человека, смирившегося с неизбежностью, произнесла Эва. Она говорила очень четко, делая выразительные паузы.

– Да уж, очень знакомо. А вы не пробовали попросить, чтобы вам изменили график?

– С чего вы взяли, что я хочу изменить свой график? – отрезала Эва.

Упс.

Айтор прикусил язык. Что это с ней? Произошедшая в ней перемена была разительной: теперь аспирантка, казалось, готова была испепелить его взглядом. Черт возьми, что он такого сказал? Айтор пробормотал, заикаясь, нечто вроде «проститеяпонимаюэтонемоедело…» – ему хотелось при этом провалиться сквозь землю. Ничего подобного, конечно, не произошло, и тут судмедэксперт заметил, что Отаменди жестикулировал, стоя в дверях лаборатории. Айтор, подскочив как пружина, бросился к нему.

– Ирурцун идентифицировала труп, – сообщил полицейский, как только они вышли вдвоем в коридор.

– А? Что? – Айтору пришлось сделать усилие, чтобы сосредоточиться, – ему все еще было не по себе из-за неожиданной реакции Эвы. – Она уже просмотрела все фотографии с забега? Так быстро?

– У Сильвии хватка как у настоящей ловчей собаки. Поставь ей любую задачу, и она не успокоится, пока не покончит с ней. Ей не пришлось смотреть никакие фотографии. Как оказалось, по браслету можно было узнать стартовый номер участника забега и, таким образом, установить его личность.

– И? – спросил Айтор.

– В этом-то все и дело. Наш погибший – биолог, профессор университета. Луис Ольмос. Заведующий кафедрой.

– Биолог, профессор… – повторил Айтор.

– И, похоже, не какой-то рядовой. Судя по всему, он был важным человеком в университете. Так что послушай меня, доктор: с этого момента мы должны быть очень осторожны – в плане того, что мы говорим и с кем общаемся.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я признаю, что ты был прав. Есть все основания полагать, что мы имеем дело с убийством.

В горле у Айтора внезапно пересохло. Голова у него закружилась, когда он услышал эти слова, произнесенные полицейским.

– Я имею в виду… – Отаменди украдкой кинул взгляд на аспирантку, – мы должны соблюдать сейчас максимальную осторожность… Надо полагать, список подозреваемых у нас будет огромный.

Сначала слова полицейского вызвали у Айтора удивление, но, когда он наконец переварил все услышанное, у него не осталось сомнений в том, что Отаменди прав. Все, кто имел отношение к научной сфере по этой специальности, должны были оказаться в списке подозреваемых. Каким бы маловероятным это ни казалось, Эва Сан-Педро тоже относилась к их числу. Судмедэксперту еще никогда не доводилось встречать в своей жизни убийцу, но он был не в силах представить, что эта девушка-аспирантка могла соответствовать этому профилю. В таком случае напрашивался неизбежный вопрос: как же, предположительно, мог выглядеть убийца? Если бы Айтору пришлось высказать свое мнение, он бы сказал, что, уж конечно, не так, как эта исследовательница. Она казалась хорошим человеком, неспособным причинить зло кому бы то ни было. Даже слегка навредить. Она, несомненно, была решительной и умной, но способной ли на такую жестокость?.. С другой стороны, что это была за странная перемена настроения, когда он спросил ее о смене ночного графика? Нет, это просто не могла оказаться она.

– Ну и какой должен быть наш следующий шаг? – спросил Айтор, чтобы отвлечься от своих сомнений.

– Мы собираем все наши улики, идем в участок, обо всем докладываем, и пусть дальше этим занимаются те, кто должен. Будет возбуждено уголовное дело – для этого имеются все основания. Комиссар Рамирес назначит инспектора, который будет вести расследование… ну и так далее.

– Но как мы можем это так просто оставить?

– Я тебе сейчас и рассказываю – как. Мы доложим все инспектору Эчеберрии и судье Арреги, а потом пойдем спать. Завтра люди, в чью компетенцию это входит, возьмутся за расследование – и все будет как полагается.

– Я не согласен.

– Что ж, имеешь право на такую претензию, пусть будет в моем жалобном листе. Но ты сам посуди – посмотри на нас. У нас нет никаких возможностей для расследования. Для этого нужна целая команда, необходимо изучать записи с камер видеонаблюдения, отслеживать местонахождение мобильных телефонов…

– А как быть с аспиранткой?

– Предоставь это мне.

В дверном проеме лаборатории показался силуэт.

– Пойдемте со мной, – прервала их разговор Эва.

Айтор окинул ее взглядом: она вновь казалась абсолютно невозмутимой.

– Сюда. – Исследовательница вошла в лифт и выжидательно посмотрела на обоих мужчин, все еще с сомнением топтавшихся в коридоре. – Разве вы не хотите увидеть вашего подозреваемого?

Они вошли в лифт, поднялись на один этаж, и, отклонившись от главного маршрута, Эва Сан-Педро провела их по узкому коридору, где аквариумы были меньшего размера, а движение внутри них – едва заметным.

– Вот он, уважаемые господа, позвольте представить хозяина вашей косточки, – произнесла исследовательница, с театральным жестом отходя в сторону.

Айтор и Отаменди с нетерпением уставились внутрь аквариума, где неторопливо плавало существо, не превышавшее тридцати сантиметров в длину, с пятнистой кожей, толстыми губами и выпученными глазами.

– Познакомьтесь, перед вами такифугу, или фугу. Широко известна также как «рыба-шар».

– Так, значит, косточка принадлежит вот этой рыбешке? – с некоторым разочарованием спросил полицейский. – А такие водятся у нас в Бискайском заливе?

– Нет, это исключено. Они встречаются только в тропическом и субтропическом климате. Им необходима температура воды около двадцати шести градусов.

– Ну, на вид так себе рыба.

Эва улыбнулась и, указав на табличку, висевшую рядом с аквариумом, предложила им ознакомиться с имевшимся там описанием. Как школьники на экскурсии, Айтор и полицейский Отаменди подошли поближе и принялись читать. Как оказалось, это была одна из самых ядовитых в мире рыб: фугу, принадлежавшая к семейству иглобрюхих, содержала в своем теле токсин, способный даже в минимальной концентрации вызвать смерть человека. Фактически яда одной особи было достаточно, чтобы убить тридцать человек. В Японии фугу считалась деликатесом, и шеф-повару нужно было проходить обучение в течение трех лет, прежде чем получить право на ее приготовление. Айтор сфотографировал на телефон это странное, дурашливое с виду существо.

– Этот яд называется «тетродотоксин», и его эффект проявляется очень быстро, – пояснила Эва.

– Какие он вызывает симптомы? – спросил Айтор.

– Сбой работы нервно-мышечной системы, расстройство желудочно-кишечного тракта, нарушение координации, паралич, остановка дыхания и сердца, – без запинки отчеканила Эва.

– А повышенная свертываемость крови?

– Хм… Возможно, – предположила исследовательница. – Это может быть вызвано нарушением работы печени или сердца.

«Все сходится», – подумал Айтор.

– А яд может содержаться внутри косточки?

– Сильно сомневаюсь. Наибольшая концентрация тетродотоксина накапливается в печени и репродуктивных органах. То есть я имею в виду, что сама по себе косточка, взятая из скелета рыбы и исследуемая в лаборатории, не содержит яда. Она абсолютно безвредна. Однако следует заметить, что, поскольку тетродотоксин – яд небелковой природы, он весьма устойчив как к низкой, так и к высокой температуре, поэтому им вполне можно было бы заполнить полость внутри косточки, чтобы затем использовать ее в качестве шприца для введения в тело жертвы.

«Она профи в своем деле, с этим не поспоришь», – подумал Айтор. Черт возьми, неужели настолько профи, чтобы изготовить столь изощренное орудие убийства? Но ведь в таком случае она не стала бы делиться с ними всей этой информацией. Или, напротив, – стала бы?

– Ну ладно, думаю, этого нам достаточно. Пойдемте обратно, – решительно сказал полицейский.

Судмедэксперт был немного разочарован тем, что Отаменди не дал аспирантке продолжить свои рассуждения, однако в глубине души он почувствовал благодарность за это: Айтор нуждался в передышке, чтобы привести в порядок свои мысли, потому что он уже не знал, что и думать. Кем была эта девушка, стоявшая перед ним?

В лифте он нашел точку на стекле, где отражалось лицо Эвы. О чем она думала в этот момент? Он сам в такой ситуации, наверное, сетовал бы на то, что ему не дали в полной мере продемонстрировать все свои познания о «рыбе-шаре». А она? Судя по ее лицу, Эва была абсолютно спокойна. Они ехали молча, и слышался лишь шум лифтового механизма. В какую-то секунду, словно почувствовав, что судмедэксперт исподтишка за ней наблюдал, аспирантка остановила на нем свой взгляд. Айтор принялся задумчиво почесывать затылок, неуклюже пытаясь скрыть свою неловкость.

– Я могу задать вам несколько вопросов? – спросил Отаменди, как только они вернулись в лабораторию.

– Мне? – удивилась исследовательница. – Ну да, разумеется.

Полицейский достал свой блокнот.

– Где вы были вчера в половине девятого вечера?

– Что?

Отаменди невозмутимо ждал, держа наготове ручку.

– Вчера вечером я ужинала с мамой, как и всегда, – ответила Эва.

Она явно не ожидала, что внимание следствия может быть обращено на нее.

Полицейский вырвал из своего блокнота листок и протянул его аспирантке.

– Укажите мне здесь свое имя, фамилию, номер телефона и адрес.

Изогнув свои тонкие брови, Эва записала на листке все требуемые данные.

– В вашей лаборатории имеются образцы, подобные тому, что мы вам принесли сегодня? – спросил эрцайна.

– Полагаю, у нас есть скелеты всех видов, содержащихся в «Аквариуме», но это нужно еще уточнить.

– А что насчет яда?

– Думаю, то же самое.

Хотя, несомненно, Эва Сан-Педро с гораздо бóльшим удовольствием общалась в доброжелательной атмосфере, чем при давлении, однако она при этом нисколько не выглядела напуганной натиском полицейского.

– В таком случае нам нужен список всех имеющихся у вас экспонатов – мы будем все проверять.

– Ну разумеется.

Эва спокойно выдерживала взгляд Отаменди, и Айтор не знал, чего в этом было больше – вызова или любопытства. Возможно, в равной степени того и другого. Эрцайна напоминал своим поведением профессионального боксера-неудачника, который выходит на ринг, зная, что проиграет, но все равно дерется с соперником. Айтор же, казалось, был единственным, кто на самом деле чувствовал себя неловко в этом противостоянии.

– Это нужно прямо сейчас, – уточнил полицейский.

– Ах да, конечно. Сюда, пожалуйста.

Эва показала дорогу, и, пройдя через всю лабораторию, оба исчезли за дверью, расположенной в самом конце помещения.

Айтор был вынужден ждать, и для него это оказалось настоящим испытанием. Он остался один на один со своими мыслями, глядя, как волны одна за другой взмывают вверх по стене. Над ним словно зависла опасность, и он не мог избавиться от преследовавших его сомнений: все ли он сделал правильно? Возможно, он что-то не заметил, упустил? Что сказал бы другой судмедэксперт о его работе?

Айтор погладил подушечками пальцев свои шрамы. Да, он действительно очень боялся не оправдать ожиданий. В его воображении тотчас возникла тетя, говорящая ему без каких-либо церемоний: «Чьих ожиданий – чужих или твоих собственных, Айтор?»

Он встряхнул головой, чтобы не позволить себе поддаться слабости сомнений, и решил сосредоточить свои размышления на реальных вопросах – на том деле, которым они сейчас занимались. Каким должен быть человек, способный убить себе подобного? Взгляд Айтора вновь затерялся в темноте моря, простиравшегося за толстым оконным стеклом. Мысли роились в его голове, создавая невообразимый хаос, и ему никак не удавалось привести их в порядок. После множества тщетных усилий он заставил себя закрыть глаза и представить большой лист, испещренный какими-то записями. Он мысленно сорвал исписанную бумагу и повесил новую, белую, чтобы начать все с нуля. Это было подобно тетрису: если фигуры беспорядочно громоздились одна на другую и уже невозможно было поставить их на нужное место, оставалось только сбросить всё и начать игру заново… Нет, нет, все бесполезно, да что же это такое! Эхо голосов заставило Айтора очнуться, и он понял, что опять разговаривал сам с собой.

– Что ж, я могу это забрать с собой? – спросил Отаменди, помахав небольшой стопкой распечатанных на принтере листов.

– Думаю, да, но было бы лучше, если бы вы поговорили с начальником отдела; у меня нет полномочий принимать такие решения, – ответила исследовательница. Перед ней теперь была как будто невидимая стена: Эва держалась очень вежливо, но отстраненно.

– Хорошо. Я могу задать вам еще пару вопросов?

Отаменди говорил сухо и напористо. Айтор подумал, что, вероятно, того требовала его работа, но ему это не понравилось.

Эва кивнула.

– Я бы хотел спросить вас о биологическом факультете, – произнес эрцайна.

Исследовательница выжидающе молчала. Айтору показалось, что в какую-то секунду ее глаза вызывающе сверкнули, как ранее в разговоре с ним.

– Какая там атмосфера? – спросил Отаменди.

Айтор был немного удивлен, почему полицейский начал издалека. Не проще ли было напрямую спросить о погибшем? Впрочем, эрцайна ведь когда-то занимал должность инспектора, ему было виднее. Возможно, он хотел увидеть, как отреагирует Эва на упоминание факультета – занервничает, например, или что-то подобное.

– Атмосфера? – непонимающе переспросила аспирантка.

– Ну, я имею в виду, какие там отношения – хорошие, плохие… Может быть, кто-то кому-то завидует и все такое… – пояснил Отаменди.

– Нормальная атмосфера, как мне кажется, – без особого энтузиазма, ледяным тоном ответила Эва.

– Вы знаете Луиса Ольмоса? Он профессор-биолог и заведующий кафедрой в университете, – наконец спросил напрямую Отаменди.

– Да, я его знаю, – подтвердила Эва.

– Какие у вас с ним были отношения?

– Никаких. Ну, то есть самые поверхностные.

– Так никакие или поверхностные?

– Он был моим преподавателем по двум предметам.

– По каким? – не удержался Айтор.

У него вовсе не было желания на чем-то подловить Эву – ему на самом деле не терпелось узнать специализацию Луиса Ольмоса, поскольку это могло иметь значение для расследования.

– Молекулярная биология и биохимия.

– И что вы можете о нем сказать? – спросил Отаменди.

– О Луисе Ольмосе? – переспросила Эва, должно быть, чтобы дать себе время подумать.

– Да, о Луисе Ольмосе. Он считался требовательным преподавателем, заваливал студентов на экзамене, был неприятным типом?..

– Я бы сказала, наоборот. Он был очень харизматичным. Думаю, он был близок к студентам, и я бы назвала его стиль поведения позитивным.

– «Думаю»?

– Что, простите?

– Вы сказали: «Думаю, он был близок к студентам». Так вы думаете или знаете? Разве он не был вашим преподавателем?

– Я сказала «думаю», потому что вы попросили меня высказать свое мнение о человеке, которого я не слишком хорошо знаю, а мне не нравится быть категоричной в своих суждениях по плохо знакомым мне вопросам – у меня нет дружеских отношений с преподавателями. Да, как мне кажется, профессор Ольмос хорошо ладил со студентами, – решительно ответила Эва, глядя полицейскому прямо в глаза.

«Вот оно опять», – подумал Айтор. Что это? Обида, гнев, раздражение?

– Подождите-ка, – произнесла Эва, словно внезапно что-то осознав. – Вы хотите сказать, что эта косточка была обнаружена в теле Луиса Ольмоса? Он мертв?

– Может быть, вам известно о каком-нибудь его конфликте в университете или с кем-нибудь из коллег? – задал очередной вопрос Отаменди, уклонившись от ответа.

– Нет. Но, как я вам уже говорила, я не слишком вовлечена в университетскую жизнь. К тому же профессор ведь ушел… – Эва запнулась и дважды встряхнула головой, словно ища что-то внутри нее, пытаясь вспомнить.

Полицейский повернулся к Айтору, удивленный реакцией аспирантки.

– Профессор ушел с факультета, чтобы заняться одним проектом… – Эва направилась к компьютеру и принялась что-то искать, с невообразимой скоростью стуча по клавиатуре.

– Все в порядке? – Айтор был обеспокоен крайней бледностью, покрывшей лицо девушки.

– Он занялся одним проектом… – пробормотала себе под нос Эва. Взгляд у нее был отстраненный, и мысли явно блуждали где-то далеко.

– Послушайте, что происходит? – спросил полицейский.

– Думаю, вы неверно все истолковали. – Эва внезапно повернулась к Айтору, который, в свою очередь, перевел взгляд на Отаменди.

Исследовательница вновь уткнулась глазами в монитор. Лицо у нее было чрезвычайно взволнованное.

– Нет, это не случайное совпадение.

– Что такое?

– Вы ошиблись. Эти слова принадлежат другому человеку.

– Вы о чем?

– О той надписи на косточке. Произошло что-то плохое.

Глава IV

Суббота, 24 августа 2019 года

Мост Сурриола

01:35

– Я не желаю в этом участвовать, – произнесла Эва Сан-Педро с заднего сиденья «Гольфа». – Вообще не понимаю, с какой стати я должна ехать с вами.

– Вы уверены, что хотите проехать там?

Айтор показал на видневшийся впереди мост Сурриола. Волны легко накрывали его целиком.

– Я же уже все объяснял. – Отаменди нажал на педаль газа и повел машину в сторону моста. – Нам сейчас некому тебя передать, так что придется поехать с нами.

– Вы намекаете, что меня в чем-то подозревают?

– Я ни на что не намекаю. Если хочешь, можешь считать, что ты сейчас с нами сотрудничаешь.

Порыв ветра сотряс машину, и она, проскользив по асфальту, покрытому слоем воды, выехала на встречную полосу.

Айтор схватился за дверь правой рукой, а левой принялся изо всех сил держать проклятое сломанное окно. Впрочем, при падении в реку им было бы мало толку от того, что оно осталось закрытым. Айтор стал глубоко дышать. Теплый оранжевый свет кубического здания Курсааля становился все ближе.

«Проедем», – подумал – пожелал – он.

Они направлялись в район Грос, на другой стороне реки, потому что, по словам аспирантки, именно там жил автор обнаруженного на косточке изречения.

– Ты уверена, что эта фраза принадлежит падре Мантероле? – спросил Отаменди.

– Абсолютно.

– Вы знаете этого священника? – спросил Айтор, обращаясь к полицейскому.

– Меня удивляет то, что ты его не знаешь, – ответил эрцайна, резко дернув руль. – Он один из самых медийных духовных персон в Стране Басков.

– Честно говоря, у меня нет времени, чтобы смотреть телевизор.

– Он часто выступает во всяких передачах на телевидении и радио. По-моему, у него даже есть канал на Ютубе. Старик – очень продвинутый тип среди его братии. Он высказывался за любые браки и защищал аборты…

– В ваших словах чувствуется некоторый скептицизм, – заметил Айтор.

– Достаточный, чтобы не удивляться тому, что падре украл цитату из фильма и присвоил изречение себе.

– Я ничего не понимаю.

– А теперь мне нужно, чтобы ты помолчал пять минут.

Отаменди напряженно смотрел прямо перед собой, на дорогу. Бушевавшее море вот-вот готово было поглотить террасу Курсааля.

Айтор обернулся. Эва Сан-Педро сидела с непроницаемым лицом. Однако ему показалось, что под маской невозмутимости все же таилось некоторое беспокойство. Или это ожидание? Какая связь могла быть между иезуитом и погибшим профессором-биологом? Почему аспирантка, сидевшая сейчас на заднем сиденье его машины, узнала в цитате из фильма изречение священника? Все это казалось каким-то абсурдным. Айтор начал уже сомневаться во всех шагах, предпринятых на данный момент. Ведь одно дело – обнаружить улики, и совсем другое – правильно их истолковать. Казалось бы, сотрудник полиции, сидевший сейчас за рулем его машины, должен был знать, что делать в такой ситуации, но, несмотря на это, все их действия пока лишь увеличивали хаос. Эта неизвестность и непонимание происходящего вызывали у него ощущение полного бессилия. Айтор вдруг почувствовал себя ребенком, неспособным контролировать то, что происходит вокруг. Хуже всего было то, что он сам ввязался в эту историю. Однако он должен был докопаться до правды – для этого нужно было что-то узнать и понять…

Они пересекли мост, оставили позади кубические здания Монео и, повернув направо, поехали в обратном направлении по бульвару Колон. «Гольф» резко остановился, заехав на тротуар у площади Каталонии. Там не было ни души. Прямо перед ними возвышалась церковь. Из расположенных на крыше водосточных желобов водопадом струилась вода. В прилегавшем к церкви школьном дворе раздавался скрип качелей, раскачивавшихся от сильного ветра, с перекрутившимися между собой цепями. Как заключил Айтор, перед ними была задняя часть здания, потому что башня в неоготическом стиле находилась с другой стороны. Это была жилая пристройка, состоявшая из трех этажей и присоединенная к главной части – церкви. Все это строение имело мрачный, пустынный и отчужденный вид: окна были отгорожены от внешнего мира наглухо закрытыми ставнями. Все, кроме одного. Айтор машинально поправил рюкзак, висевший у него за спиной.

Они подошли к двери. Отаменди попытался ее открыть, но безуспешно. Затем он позвонил в домофон – никто не ответил. Айтор отступил на два шага назад и посмотрел наверх.

– Одно окно открыто, и горит свет.

Полицейский проворчал что-то себе под нос и недовольно посмотрел на аспирантку, словно это она была виновата в том, что ему предстояло сделать. Он достал внушительную связку ключей и принялся перебирать их, пока не выбрал один. Прежде чем вставить ключ в замок, Отаменди повернулся к Айтору и Эве.

– Когда вас спросят, скажете, что тут было не заперто, дверь открылась сама. Поняли?

Айтор и Эва кивнули.

– Повторите это. Вслух.

– Тут – дверь – было – открылась – не заперто – сама, – одновременно и вразнобой произнесли Айтор и Эва.

Полицейский удовлетворенно хмыкнул и вставил отмычку в замочную скважину. Осторожно поколдовав над замком, он потянул ручку, и массивная деревянная дверь отворилась, впустив их в выложенный каменной плиткой холл, освещенный лишь светом уличных фонарей. Прямо перед ними шла наверх узкая деревянная лестница.

– Вы двое останетесь здесь, – распорядился полицейский.

– Я здесь не останусь, – прошептал Айтор.

– Я тоже, – присоединилась к нему Эва.

– Тогда подождите в машине.

Оба энергично помотали головой.

– Черт возьми, – выругался Отаменди. Он расстегнул кобуру своего пистолета, не доставая его. – Ну ладно. Идите гуськом следом за мной. Только не приклеивайтесь ко мне, держите дистанцию два метра. У тебя же есть фонарик?

– Да, – ответил Айтор, роясь в боковых карманах своего рюкзака.

– Отдай его девушке, – велел полицейский и обратился к самой Эве Сан-Педро: – Будешь светить мне под ноги, максимум – на метр вперед, поняла? И не вздумай поднимать луч фонаря выше – так нас могут заметить.

– А я?

– А ты – замыкающий, будешь прикрывать наш тыл.

Полицейский начал медленно подниматься по лестнице, осторожно ставя сначала каблук своего ботинка и контролируя каждый звук. Эва направилась следом за ним. Айтор между тем рассмотрел одежду девушки: на ней были красные резиновые сапоги и светло-зеленый плащ в белую крапинку, под которым можно было разглядеть тонкую воздушную блузку и бутылочно-зеленую юбку длиной до колена.

Вспышка молнии осветила внутреннее пространство дома. На втором этаже, куда вела лестница, сквозь деревянное ограждение балкона виднелся ряд грубых дверей, покрытых темным лаком. Айтор предположил, что это были комнаты священников, хотя на первый взгляд не похоже, что там кто-то жил. Вокруг царила полная тишина, в которой слышался иногда характерный скрип старого здания.

Отаменди добрался до второго этажа и, подняв ладонь, жестом велел им оставаться пока на лестнице. Потом он направился к единственной приоткрытой двери, откуда пробивалась полоска оранжевого света.

Эва повернулась к Айтору. Тот с некоторым удивлением тоже посмотрел на нее и улыбнулся. Лишь после этого он заметил, что аспирантка смотрела на складку своей юбки, которую судмедэксперт неосознанно схватил своей вспотевшей ладонью, чтобы не чувствовать себя в одиночестве в столь напряженной ситуации. Он тотчас убрал руку, пристыженный.

Полицейский Отаменди исчез внутри комнаты, и Айтор вдруг остро ощутил, что спина у него была не прикрыта. Из холла внизу, через оставшуюся приоткрытой входную дверь, просачивалось лишь немного света, однако все остальное пространство вокруг было погружено во тьму. Если убийца следил за ними, то он, Айтор, станет следующей его жертвой. Он мог бы напасть на них со спины, вколоть яд и сбросить тела в море. Или подвергнуть пыткам перед смертью. Холодок пробежал по спине Айтора, заставив содрогнуться. Звучный голос Отаменди вывел его из этого состояния тревожного замешательства. Полицейский, стоявший в дверях комнаты, произнес:

– Похоже, тут нужен судмедэксперт.

Айтор надел бахилы и латексные перчатки, чтобы не загрязнить место происшествия. Это была мрачноватая, аскетичная комната: стол, шкаф, кровать – метр пятьдесят на метр девяносто – и дверь, за которой находилась маленькая ванная комната. Лишь ритмичный стук дождя нарушал царившую вокруг тишину. Пол под окном был залит водой. Айтор подошел и закрыл его. Затем, словно загипнотизированный открывшейся перед его глазами картиной, сделал два шага к кровати, где, аккуратно накрытое белой простыней, покоилось тело падре Мантеролы.

Судмедэксперт осторожно отогнул ткань, и его взгляду предстал бледный обнаженный труп старика, лежавшего в позе эмбриона с закрытыми глазами. Это было чрезвычайно жалкое зрелище, яркая иллюстрация финальной беспомощности человека… У него были фиолетовые губы и синеватая кожа. Знакомое ощущение, всегда охватывавшее Айтора перед трупом, вновь овладело им. Он посмотрел на длинную седую бороду, доходившую старику до груди, ребра, сильно выступавшие под кожей, и руки, сложенные между коленями.

Эва стояла в дверях, устремив неподвижный взгляд на безжизненное тело священника. Прижавшись к косяку и напряженно сдвинув брови, аспирантка демонстрировала двойственное отношение к происходящему: с одной стороны, она была шокирована присутствием трупа, а с другой – ее одолевало желание подойти поближе, чтобы его рассмотреть.

«Любопытство исследователя берет верх над ужасом», – подумал Айтор. Но, возможно, и нет… Было трудно расшифровать язык тела этой девушки. Одновременно хрупкой и сильной, вспыльчивой и невозмутимой. Из коридора доносился голос Отаменди, разговаривавшего по телефону самым серьезным тоном:

– Ирурцун, это Хайме. Пришли нам оперативную группу и скорую помощь к церкви Сан-Игнасио-де-Лойола, район Грос. У нас тут труп. Нужно зайти с задней стороны – да, да, в жилую пристройку. Сейчас нет, Сильвия. Сделай то, что я тебе говорю. Приезжай сюда, и поговорим. – Закончив разговор, полицейский показался в дверях комнаты. – Доктор, у тебя мало времени. Очень скоро сюда явится куча народу, и, наверное, нас отстранят от этого дела.

– Отстранят? Почему? Ведь мы обнаружили еще один труп!

– Нам могут предъявить целый список нарушений: самовольно предпринятые действия, без доклада начальству, вовлечение гражданского лица в расследование убийства, превышение служебных полномочий, невыполнение приказа… Не говоря уже о проникновении в жилище. Хотя… это, надеюсь, останется между нами.

– Я не понимаю, мы что – должны были просто отправиться домой или как?

– Нет, но все следует выполнять в четком соответствии с инструкцией. К тому же у нас с тобой нет никаких особых привилегий, чтобы мы могли делать все, что нам вздумается. Давай, поторопись, я хочу узнать, что произошло со стариком, прежде чем явится Эчеберрия и велит нам проваливать.

Айтор пристально посмотрел в глаза Отаменди, ожидая увидеть в них упрек. Однако ничего подобного там не было. Эва не обращала внимания на их разговор, поглощенная созерцанием трупа.

– Хорошо, – сказал Айтор.

Он присел на корточки рядом с телом. Никаких признаков насильственной смерти на первый взгляд не было. Судмедэксперт убрал волосы на затылке трупа, чтобы осмотреть шею в поисках еще одной рыбной косточки, но ничего не нашел. Он ощупывал подушечками пальцев каждый сантиметр кожи, каждую складку. Мышцы трупа не были ни окоченевшими, ни сведенными спазмом. Однако в лице старика было что-то странное. Челюсти его были сильно сжаты. Айтор попытался открыть ему рот. Это оказалось не так-то просто. Верхняя и нижняя челюсти были крепко стиснуты, словно приклеены друг к другу. Судмедэксперту пришлось приложить немало усилий, чтобы разъединить их. Вооружившись увеличительным стеклом и фонариком, он осмотрел гортань трупа. Ничего. Он поднялся, с капельками пота на лбу, и, обескураженный, принялся расхаживать по безупречно убранной комнате.

– Ну что?

Голова Отаменди показалась из-за плеча Эвы в дверном проеме.

– Что – «что»? – раздраженно ответил Айтор.

– Ничего?

– Думаете, я станцую вокруг трупа танец с заклинаниями и духи расскажут мне все, что произошло? – проворчал Айтор.

– Так ты осмотрел тело?

– Ну разумеется.

Полицейский выругался себе под нос. Айтор сделал то же самое, злясь на свою беспомощность. Он был словно в ступоре.

– Ты можешь раскрыть его полностью? – спросила Эва.

Айтор проследил взглядом за ее пальцем, указывавшим на ноги трупа, которые оставались частично прикрыты простыней.

– Там что-то не так, разве нет? – с некоторым сомнением спросила Эва.

Айтор посмотрел на странный контур левой ступни, вырисовывавшийся под простыней. Действительно, образовывавшийся бугор выглядел несколько неестественно. Впрочем, не слишком – так, что на него вполне можно было не обратить внимания. Судмедэксперт откинул простыню целиком.

– Черт возьми! – воскликнул он.

Левая стопа трупа, с поджатыми пальцами и вогнутым сводом, была скрючена мышечным сокращением. Айтор вновь взял увеличительное стекло и принялся исследовать ступню. Ему не удалось ничего разглядеть, но он точно знал, что оно там было. Судмедэксперт поднял глаза к потолку, вновь решив положиться лишь на свое осязание. Проведя подушечками по подошве ноги под фалангами пальцев, он наконец почувствовал едва выступающий бугорок. Не теряя времени, Айтор достал из своего чемоданчика скальпель и, сделав небольшой надрез на коже, извлек инородное тело пинцетом. Затем он торжествующе продемонстрировал свою находку Эве. Та улыбнулась ему в ответ – с заговорщицким и довольным видом. Нужна была большая наблюдательность, чтобы догадаться, где следовало искать… или знать, что оно находилось именно там. Улыбка мгновенно испарилась с лица Айтора. Но это было абсурдно: будь все действительно так, Эва ничего бы им не сказала. Он почувствовал некоторое смятение.

– Ну так что, это – косточка? – нетерпеливо спросил Отаменди, не в силах сдерживать своего волнения.

– Да, – с тревогой в голосе подтвердил Айтор. – Вы же понимаете, что это означает?

– Нет. И что же?

– Что у нас уже два убийства.

Айтор произнес это громко и отчетливо, глядя на Эву. Он хотел увидеть ее реакцию, нечто такое, что можно было как-то интерпретировать или понять. Она же тем временем, казалось, была поглощена исключительно разглядыванием косточки, зажатой в пинцете.

– Ну, это да, похоже на то. А как такое возможно, что все тело у него мягкое, как мое лицо, а ступня вот так согнута? – спросил Отаменди, изобразив своей рукой нечто скрюченное.

На этот вопрос ответила Эва:

– Когда под кожу вонзается косточка, тело реагирует на боль мышечным сокращением и в затронутом участке возникает своего рода спазм. Все это сопровождается локальным сужением кровеносных сосудов, и именно поэтому данная зона остается единственной, не подвергшейся действию тетродотоксина.

«Похоже, она права», – неохотно признал про себя Айтор. Он чувствовал некоторую досаду из-за того, что не заметил важную деталь, его профессиональная гордость была задета – но в то же время ощущение нависшей опасности было сильнее. За короткий промежуток времени им пришлось столкнуться с двумя убийствами, и кто знает, сколько еще их могло произойти? Внезапно ему показалось, будто косточка, которую он держал пинцетом, была невероятно тяжелой.

– Ладно, давай уже, сфотографируй ее, – поторопил его Отаменди.

Айтор положил улику поверх пластикового контейнера и достал из своего рюкзака фотоаппарат. Переключив его в режим макросъемки, он сделал серию фотографий, поворачивая косточку пинцетом. Затем судмедэксперт убрал улику в контейнер и изучил получившиеся снимки. На четвертом из них он обнаружил то, что искал.

– Вот оно.

– Что?

Полицейский все это время крутился в коридоре.

– Почему вы не заходите? – спросил Айтор.

– Не хочу загрязнять место происшествия.

– У меня есть еще бахилы.

– Если кто-то появится, я хочу быть первым, кого они встретят в дверях.

– А можно мне войти, чтобы ассистировать? – спросила Эва.

– Даже не думай, – категорически воспротивился эрцайна. – Ну, и что там написано на косточке?

– Какая-то последовательность букв и цифр. Для меня это ничего не значит. Сейчас прочитаю вам: ZX77RF34O.

Полицейский достал свой блокнот.

– Повтори.

– ZX77RF34O.

– Все буквы большие?

– Да. Вам это о чем-нибудь говорит?

– Нет, ничего. А тебе? – обратился Отаменди к Эве.

Та в ответ достала свой мобильный и набрала в поисковике «Гугла» последовательность, записанную полицейским в блокнот. Затем девушка продемонстрировала им обоим экран телефона с результатом поиска: «По запросу ZX77RF34O ничего не найдено».

– Понятно. Но в любом случае нам с тобой нужно о многом поговорить, тебе не кажется? – произнес Отаменди, но потом, вынужденный помнить об ограниченности времени, вновь обратился к Айтору: – Ладно-ладно. Давай, продолжай скорей.

– Что вы еще хотите, чтобы я сделал?

– Как это – что? Установи причину смерти, черт побери.

– Это так просто не делается. Есть такая процедура, как вскрытие, а это требует времени и…

– У нас нет времени. Придумай что-нибудь.

Айтор почесал голову.

– Есть кое-что, что кажется мне очень странным.

– Что?

– Посмотрите на комнату.

– Оставь это криминалистам. Займись сейчас телом, – недовольным тоном произнес Отаменди.

– Вы же полицейский. Скажите мне, что вы видите, – настаивал Айтор.

– Вокруг безупречный порядок, – вмешалась Эва.

Айтор окинул взглядом кровать. Даже на наволочке не было видно ни одной складки.

– Совершенно верно. Взгляните на это, – сказал он, указывая на тапочки. – Они идеально выровнены на паркете.

– Да уж… я вообще-то тоже люблю порядок, но мне до подобного далеко. Посмотрите на стол, на одежду, на все остальное. Все тут как будто выверено до миллиметра, – заметила аспирантка, продолжая стоять в дверях.

Айтор сфотографировал две книги на столике, свитер, сложенный на спинке стула, шкаф и кровать. Синие проблески мигалок осветили окно с улицы.

Отаменди скривил лицо.

– Вот черт, они уже тут. Давай поторапливайся! – выпалил он. – Нас могут скоро выгнать отсюда.

– Но почему? Ведь это мы обнаружили тело. С какой стати нас могут отстранить? – с недоумением произнес Айтор.

– Я слишком хорошо знаю Эчеберрию. Ладно, на тебе – причина смерти. А я попробую пока выиграть немного времени.

– Не нужно было никуда звонить! – посетовал Айтор.

– Ага, как же! – насупился Отаменди. – Не забывай, что я, между прочим, полицейский. При обнаружении трупа я обязан сообщить об этом незамедлительно. Это не значит, что я не хочу узнать, кто это сделал. В общем, хватит спорить со мной, не теряй времени. А ты, – он сделал угрожающий знак Эве, – не трогай тут ничего.

Отаменди исчез, спустившись по лестнице, и внутри у Айтора, от живота к горлу, поднялась тревога, вызванная необходимостью срочно что-то предпринимать. Судебно-медицинская экспертиза так не работала. При всем своем скудном опыте он прекрасно понимал, что установление причины смерти – это долгий и скрупулезный процесс. Сидя на корточках перед телом старика, Айтор безуспешно пытался найти какой-то короткий путь. Какими данными он располагал? Идеальный интерьер, труп, лежащий в позе эмбриона, безупречная чистота простыней. Все в этой комнате было как будто демонстративно приготовлено. До его слуха донесся разговор в холле.

– Ну что, ребята? Ну и ночь сегодня выдалась, а? – наигранным тоном произнес Отаменди.

– Привет, Хайме. Где тело?

Голос говорившего был Айтору уже знаком. Он принадлежал одному из криминалистов, ассистировавших ему у Гребня Ветра.

– Да все в порядке. Им уже занимается судмедэксперт.

– В этом-то и проблема. Нам позвонил Эчеберрия и велел, чтобы мы взяли на себя все, что связано с расследованием.

Тон криминалиста был холодный, почти как у робота.

В животе у Айтора тревожно кольнуло. Эва, казалось, вот-вот войдет в комнату и сама начнет осматривать тело. Его собирались отстранить от расследования. Нельзя было терять ни секунды. Судмедэксперт принялся судорожно искать какие-либо повреждения, следы борьбы – порезы или ссадины на руках и ногах. Ничего. Это было логично. Убийца использовал тетродотоксин, чтобы парализовать священника, поэтому ему не пришлось применять силу, чтобы обездвижить свою жертву. Если преступник смог справиться с профессором, то одолеть старика было нехитрым делом. Но как ему удалось попасть в комнату? Пока некогда было об этом думать. Судмедэксперт измерил температуру трупа. Тридцать градусов. Священник был мертв по меньшей мере уже семь часов. Значит, он был убит раньше, чем Луис Ольмос. Мысли обрушивались на Айтора непрерывным потоком. Мозг у него начинал закипать. Нужно было разбираться во всем шаг за шагом.

– Ну это понятно, но судмедэксперт должен же сделать предварительное заключение, разве не так? Так положено по регламенту, – как ни в чем не бывало произнес Отаменди.

– Инспектор дал четкие распоряжения: изъять все улики и закрыть доступ к месту происшествия.

Голоса постепенно приближались, поднимаясь по лестнице. Время у Айтора неумолимо заканчивалось.

– А это кто? – спросил криминалист.

– Это эксперт, она сотрудничает с нами… Да, кстати, а что говорит судья? – поспешил спросить Отаменди, чтобы отвести фокус внимания от Эвы.

Они дошли уже до площадки второго этажа.

– А мне откуда знать, что говорит судья? – возмутился криминалист. – Ты дашь мне наконец пройти или нет?

– Что? Судью не поставили в известность? Слушай, у меня не раз бывали неприятности, когда я делал что-то не по инструкции. Представь себе, что инспектор не поговорил с судьей, а ты приезжаешь, вмешиваешься в расследование, и потом что-то идет не так. Думаешь, Эчеберрия возьмет вину на себя?

– Что ты хочешь этим сказать? – Криминалист, казалось, забеспокоился.

– Я просто предупреждаю тебя. Послушай меня, не бери на себя слишком много. Это расследование с самого начала пошло черт знает как. Кстати, Васкес, журналист уже сунул в это дело свой нос…

Айтор услышал, как повисла напряженная тишина. Эва посмотрела на него. Они оба знали, что, если криминалист поведется на доводы Отаменди, это выиграет им еще какое-то время.

– Я пойду позвоню, – послышался голос второго криминалиста.

Эва, по-прежнему стоявшая в дверях, ободряюще посмотрела на Айтора. Они получили еще несколько дополнительных минут, но что им это могло дать? У них не было ничего. Судмедэксперт вновь сосредоточился на осмотре трупа; в этом мертвом лице было что-то странное. Какое-то воспоминание мелькнуло в мозгу Айтора. Однако оно тут же ускользнуло. Он заставил себя дышать медленно и глубоко. Кожа. Что-то не то с кожей. Старик был бледен, невероятно бледен. Эта чрезвычайная бледность, сопровождавшаяся также синюшным оттенком кожи, цианозом, свидетельствовала об обширной кровопотере. Да, вероятно, дело было в этом. Айтор достал из своего чемоданчика люминол – вещество, используемое для обнаружения следов крови. Рассыпав его по полу, он включил ультрафиолетовую лампу, чтобы обследовать все вокруг. Ничего, ни малейшего намека на остатки крови. Судмедэксперт осмотрел все основные артерии в поисках какого-либо надреза, отверстия или раны. Все было безрезультатно. В отчаянии Айтор склонился над лицом старика.

– Ну же, дай мне какую-нибудь подсказку, – прошептал он трупу.

– Из Института судебной медицины поступило распоряжение остановить осмотр. Они хотят, чтобы мы собрали все улики и никого не пускали на место происшествия до приезда опытного судмедэксперта, – сообщил второй криминалист, вернувшись после телефонного разговора.

«Опытного судмедэксперта…»

Услышав эти слова, Айтор почувствовал себя униженным. И присутствие рядом Эвы делало ситуацию еще хуже, потому что с какой-то абсурдной инфантильностью он воспринимал это так, словно его мужественность подвергалась сомнению. Он был как будто заигравшимся со взрослыми ребенком, которого в конце концов отправили спать.

– Ну а что делать с местом происшествия? – спросил Отаменди.

Айтор понимал, что полицейский старался воспрепятствовать каждому шагу, который пытались сделать криминалисты.

– Я же уже сказал тебе: мы всё обнесем лентой и будем ждать, когда приедет настоящий судмедэксперт.

– А судья дала на это добро? Точно? – В голосе Отаменди слышались нотки отчаяния. У него уже заканчивались патроны.

– Ну ладно, хватит. Может, отойдешь уже? – Айтор услышал резкие шарканья ног возле двери.

– Спокойно, я просто выполняю свою работу, так же как ты.

Неуловимое воспоминание вновь шевельнулось в его памяти – словно волной его накрыло какое-то давнее ощущение. Это был какой-то старый кошмар, посещавший его снова и снова, – страх выглядеть самозванцем, оказаться не на высоте. Восприниматься другими как ребенок, претендующий на роль взрослого. И вдруг в его голове все начало проясняться: детское воспоминание пришло к нему яркими вспышками – он оказался там, где не должен был находиться ребенок, и видел что-то, не предназначенное для его возраста… Нужно было осмотреть глаза покойного, поэтому Айтор поднял веки трупа, достал свой телефон и включил камеру, активировав вспышку. Да, наконец он нашел это! Не в силах сдержаться, судмедэксперт прошептал себе под нос:

– С ума сойти!

Яркая вспышка вернула Айтора в прошлое, оживив воспоминание: он, десятилетний ребенок, прячется с головой под белой простыней – и все вокруг белое-белое. Хотя это была лишь картинка в памяти, он и спустя много лет явственно ощущал тот холод стального стола для проведения вскрытия – и то, как его кожа покрывалась при этом мурашками. Ребенок уткнулся носом в подмышку мамы, положив лицо ей на грудь. Кожа у нее была сухая и жесткая. Он прижался к ней в тщетных поисках того тепла, которое утешало его раньше, когда он просыпался ночью в поту, с горящими щеками. Если бы все было как прежде, мама погладила бы его по голове и убрала бы прилипшие ко лбу волосы. Если бы…

Потом кто-то снял с его головы простыню, и яркий свет лампы ослепил Айтора.

– Вот ты где! Тебя вся больница ищет! – Упрек в голосе его тети Марии Хесус быстро сменился жалостью: – Боже мой, в каком ты состоянии, у тебя же швы разошлись! – Погладившая его рука оказалась запачкана кровью. – Ну давай, иди сюда.

Тетя взяла его на руки, в свои крепкие объятия. В зале для вскрытия никого, кроме них двоих, не было, и они молча уставились на лежавшее на столе тело. Глаза его мамы были тусклые и мутные, без характерного живого блеска – из-за отсутствия в них необходимой жидкости и давления, как теперь было известно Айтору.

– Она такая холодная, – сказал он.

– Так всегда бывает, когда человек умирает.

– Тетя…

– Что?

– Ama уснула за рулем.

– Нет, ama была очень больна, у нее была проблема в одном участке мозга… Послушай-ка, а как тебе вообще удалось сюда попасть?

Айтор выбрался из своей палаты и прошел через всю больницу, пока не нашел маму, – и никто за все это время не остановил его. Его мать работала в этой больнице, и он хорошо ее знал – с тех пор, когда они с отцом приходили встречать маму с работы. Обхватив тетю за шею и прижавшись к ее груди, он краем глаза посмотрел на обнаженное тело мамы. Капля крови, скатившись по его лбу, упала на ее мертвую щеку.

– А почему она не пошла к врачу, чтобы ее вылечили?

– Потому что она не знала, что больна. Смотри, что я нашла. – Тетя Мария Хесус показала ему небольшой металлический предмет с красной рукояткой. – Это швейцарский армейский нож твоего отца.

Айтор взял в руки предмет. Несмотря на свой небольшой размер, он был довольно увесистым. Тетя повела его за собой, и они уходили всё дальше и дальше от тела мамы.

– Пойдем, займемся твоими швами. Не знаю, получится ли сделать так, чтобы не осталось шрамов.

В конце концов Отаменди и Эва были вынуждены отойти в сторону, чтобы пропустить криминалистов. В тот самый момент, когда те вошли в комнату, Айтор Инчауррага предстал перед ними, держа перед собой маленький пластиковый пакет. Внутри него, в какой-то прозрачной жидкости, плавали два глазных яблока.

– Я оставил все собранные и промаркированные улики здесь на столе. А это – глаза покойного. Убийца извлек их у него при жизни и вставил катетер в глазную артерию, в результате чего старик истек кровью. Это и есть причина смерти. На прямых мышцах глаза наложены швы нитью шесть-ноль, а на сводах конъюнктивы – девять-ноль, – сообщил Айтор, протягивая пакет одному из криминалистов. – А это – косточка, с помощью которой в тело был введен тетродотоксин.

Он достал контейнер с уликой.

– Эээ… что за токсин?

– Это яд, соответствующая доза которого полностью обездвиживает жертву. Я обнаружил эту косточку в ступне убитого. Точно такую же я извлек ранее из тела профессора Ольмоса. На обеих косточках имеются надписи. На этой – какая-то последовательность букв и цифр, пока непонятная.

Криминалист открыв рот смотрел на пакет с глазными яблоками и контейнер с косточкой.

– Но как… катетер в глазную артерию? Это же…

– Я предполагаю, что убийца использовал какую-то охлаждающую жидкость в области глаз, чтобы избежать видимых повреждений. Есть специальные аптечные аэрозоли, предназначенные для замораживания бородавок. Возможно, он использовал нечто подобное для предотвращения воспаления – в противном случае на этом участке остались бы очевидные признаки хирургического вмешательства.

– А если не было никаких признаков – как ты догадался, что такая операция была проведена?

Айтор достал свой телефон.

– В некоторых мобильных – как и в моем, например, – объектив и вспышка расположены так близко друг к другу, что позволяют посмотреть сквозь зрачок. Можно осветить внутреннюю часть глаза и увидеть там какую-либо аномалию. В данном случае глазные яблоки были вставлены в орбиты наоборот – правое и левое оказались поменяны местами.

– Они не одинаковые? – спросил Отаменди.

– Нет, их можно различить по расположению оптического нерва и желтого пятна.

– Значит, убийца облажался, – заметил второй криминалист.

– Ничего подобного. Ошибка исключена, – уверенно возразил Айтор. – Глаза были поставлены так намеренно.

– Зачем? – спросил первый криминалист.

– Не знаю, – честно признался Айтор.

– Ну понятно, – скептически произнес первый криминалист. – А можно узнать: как тебе удалось докопаться до этой истории с глазами, если все следы были так хорошо спрятаны?

– Благодаря отсутствию мидриаза, – ответил Айтор. – Как я видел у первой жертвы, Луиса Ольмоса, тетродотоксин вызывает расширение зрачков – то же самое происходит и тогда, когда нервная система перестает функционировать. То есть когда человек умирает. Так вот, у падре Мантеролы все было наоборот – наблюдался миоз зрачков: они были сужены, без ожидаемой реакции. Поскольку яд, очевидно, был один и тот же, следовало внимательнее изучить несовпадающие симптомы. Тут у меня появилась идея посмотреть внутрь зрачков. А когда я заметил несоответствие в расположении оптических нервов и желтых пятен…

– Ладно, – прервал его первый криминалист. – Все замечательно. А теперь этим будем заниматься мы. Вы можете уезжать. Кстати, где, ты сказал, находятся остальные улики?

– Вон там.

– А фотоаппарат?

– Карта памяти лежит вместе с уликами.

– Но сам фотоаппарат…

– Я тебе его не оставлю.

– Нам велели изъять у вас все.

– Фотоаппарат принадлежит Институту судебной медицины, я не могу отдать его тебе.

После нескольких секунд ледяного молчания криминалисты посторонились и дали Айтору выйти из комнаты. Поравнявшись с Отаменди и Эвой, он сделал им знак, чтобы они следовали за ним.

– Так, значит, глаза? – спросил полицейский, когда они спускались по лестнице.

– Глаза, – взволнованным тоном подтвердил Айтор. – Но это… Это просто в голове не укладывается!

– Судя по всему, речь идет о настоящем хирургическом вмешательстве, – заметила Эва.

– Думаешь, убийца может быть хирургом? – спросил Отаменди Айтора.

– Все швы и манипуляции выполнены на скорую руку – я бы сказал, минимально приемлемо. Но сама идея… Задумать такое, осуществить… Все это было невероятно сложно.

– И еще это требовало времени, – добавила аспирантка.

– Совершенно верно – и времени. И нужно быть очень… холодным? Жестоким? Чтобы держать свою жертву в таком состоянии несколько часов, – произнес Айтор.

– Или сильно ненавидеть этого человека, – предположила Эва.

Айтор остановился на ступеньках лестницы и обернулся.

– Возможно… не знаю… Вот представьте себе. Преступник обездвиживает свою жертву ядом, вырезает у старика глазные яблоки, сливает из его артерии кровь, не пролив ни капли, и вставляет глаза обратно в орбиты, поменяв их местами. И чтобы можно было проделать все это с кровью, она не должна была все это время сворачиваться, а значит, нужно было ввести очень точно выверенную дозу токсина. Если бы количество яда оказалось чрезмерным, кровь загустела бы и кровотечение остановилось. Но это все какое-то безумие! Ведь жертва была жива в то время, когда ей вырезали глаза! Это просто… это…

– Жестоко, очень жестоко, – произнес за него Отаменди.

– Да, слишком. Представьте себе, что вы полностью обездвижены и с вами проделывают всё это. Тетродотоксин вызывает паралич мышц, но нервная система продолжает посылать сигналы. Не могу даже вообразить, какие страдания перенес этот несчастный старик.

– При этом убийца мог ввести более высокую концентрацию яда и убить его сразу, – заметила Эва.

– Думаешь, он специально оставляет для нас следы? – спросил Отаменди Айтора.

– Кто знает? Вообще, нам просто повезло, что мы обнаружили косточку в теле профессора. И здесь – то же самое.

– А что ты можешь сказать о надписях? – продолжал расспрашивать полицейский.

– Понятия не имею, – ответил Айтор. – Но ясно одно: все было тщательно продумано и выверено – доза яда, наложение швов, безупречный порядок. Черт возьми, даже погодные условия были преступником учтены. Если мы что-то обнаружили, то это потому, что он так хотел. Ну и потому, что ты нам помогала, конечно, – добавил он, обращаясь к Эве, лицо которой осталось непроницаемым. – Но что у нас есть по существу? Ничего.

– Что ж, будем продвигаться шаг за шагом, – попытался ободрить судмедэксперта Отаменди.

– Вы понимаете, что все это означает? Если мы не поймаем этого типа, то у нас в городе может появиться еще множество трупов – и во многих случаях мы даже не узнаем, что эти люди были убиты. Ведь чтобы найти крошечную косточку, нужно осмотреть буквально каждый миллиметр тела, – настаивал Айтор.

– По крайней мере, мы знаем теперь, что искать, – сказал полицейский.

– И это вызывает у меня еще более страшные сомнения. Сколько смертей были квалифицированы как несчастные случаи, тогда как на самом деле были убийствами?

– Не нужно об этом думать – это неконструктивно. Послушай меня: мы должны сосредоточиться на том, что нам известно. Нет никакого смысла высказывать гипотезы, которые никуда нас не приведут. Ты ведь у нас судмедэксперт, не так ли? Ну так давай просто исходить из достоверно известных нам фактов.

Айтор глубоко вздохнул.

– Все это случайность, мы обнаружили улики по чистой случайности. Каким-то чудом.

– Я не верю в чудеса.

– Хорошо, скажите откровенно. Вы когда-нибудь сталкивались с чем-то подобным?

– Нет, никогда.

– Ну ладно, и что мы теперь будем делать?

Отаменди выразительно повернулся к Эве и резко произнес:

– А теперь мы поговорим с тобой, потому что, мне кажется, ты должна нам кое-что объяснить.

Айтор последовал за полицейским вниз по лестнице, продолжая терзаться сомнениями. Он сомневался во всем и во всех – в правильности процедуры осмотра, в уликах, в Эве, в собственной профессиональной компетентности… Этот червь неуверенности точил его изнутри, и ему было все труднее отстраниться от всего и привести в порядок свои мысли. И, кроме того, к его душевному смятению добавлялся страх. Некий преступник совершал свои злодеяния со столь небывалой жесткостью и садизмом, какие Айтору еще никогда прежде не доводилось видеть. И вот теперь их пути пересеклись. Да, ему становилось страшно. Это нельзя было счесть чем-то иррациональным – им овладело ощущение реальной, осязаемой опасности. Добравшись до выхода, они встретили там Ирурцун, стоявшую вместе с полицейскими Льяреной и Гомесом. Они, как казалось, ждали их появления.

– Привет, Сильвия. Нам нужно какое-нибудь место, где можно спокойно поговорить, – сказал Отаменди. Ирурцун хотела было что-то возразить, но полицейский ее опередил: – Сначала сделай, что я прошу, все споры потом.

Ирурцун проворчала что-то себе под нос и краем глаза посмотрела на улицу. Как заметил Айтор, количество полицейских мигалок на площади уже увеличилось. После некоторого колебания женщина кивнула и повела их по коридору, выходившему из холла, в сторону какой-то деревянной двери. Убедившись, что на них никто не обращает внимания, она завела их внутрь, и они оказались в комнате, погруженной в полную темноту. Ирурцун щелкнула выключателем, и вокруг разлился мягкий свет свисавшей с потолка люстры: это была библиотека, тихое место, где стояли стеллажи, заставленные пыльными книгами, два стола, снабженные лампами с зеленым плафоном, а в центре зала – старый компьютер. В конце концов их взгляды неизбежно устремились наверх. В верхней части задней стены располагались три витража с апостолами, по другую сторону которых находилась апсида церкви.

«Хорошее место для разговора,– подумал Айтор,– подальше от всякой суеты».

Им нужно было многое прояснить. Он окинул взглядом всех присутствовавших: полицейские Льярена и Гомес стояли поодаль в ожидании развития событий. Ирурцун вела себя по-другому, ее словно нисколько не беспокоила ни сама ситуация, ни Отаменди. Она явно собиралась говорить и действовать тогда, когда сочтет нужным. Судмедэксперту показались любопытными отношения между этими четырьмя полицейскими. Хотя на данный момент все они имели одинаковый статус, было заметно – в том числе по языку тела, – что между ними существовала ярко выраженная иерархия. Двое, Льярена и Гомес, просто присутствовали, придерживаясь пассивной стратегии; самый старший из них, Отаменди, находился в центре и рулил ситуацией, а Ирурцун, как оппозиционер в парламенте, ждала подходящего момента, чтобы заявить о себе. Наконец Отаменди подошел к Эве и, не говоря ни слова, развел руки в стороны и поднял брови – в знак того, что от нее ожидались объяснения.

– Когда вы произнесли цитату, которую мы нашли на косточке, извлеченной из тела Луиса Ольмоса, я вспомнила, что слышала ее однажды на симпозиуме в университете.

Аспирантка уже сидела перед компьютером в центре библиотеки.

Отаменди скрестил руки на груди и вздохнул с шумом, похожим на рычание. Как казалось, он не был удовлетворен этим объяснением.

– Да, все так и было, поверьте. Я услышала это на симпозиуме, и эта цитата запомнилась мне. Падре Мантерола читал там лекции о связи науки и религии. Честно говоря, мне эта тема была абсолютно неинтересна, но нам обещали засчитать за это кредиты как за курс по выбору. Это профессор Ольмос был организатором подобных конференций, – сообщила Эва.

– Так, значит, вы уверены, что они были знакомы. Вы видели их вместе? – спросила Ирурцун.

Аспирантка открыла браузер на компьютере и, набрав что-то в поисковике, повернула монитор к остальным.

– Вот, посмотрите на это.

Четверо полицейских иАйтор склонились к изображению на экране. Это была фотография из электронного издания местной газеты. Заголовок гласил: «Присуждены исследовательские стипендии „Саутрела XXI век, окно в будущее“».

– Это Гребень Ветра. А вот профессор Ольмос и падре Мантерола, – указала Ирурцун.

– А этого я знаю. Это шеф-повар Серхио Эчабуру, – заметил полицейский Льярена. – Его показывают по телевизору.

– И гляди, кто четвертый, Хайме, – произнесла Ирурцун.

– Сандра Гарсес, заместитель мэра.

Айтор внимательно посмотрел на Отаменди, стоявшего молча, с задумчивым видом. Полицейский явно лично знал женщину с фотографии и, судя по тону его голоса и выражению лица, не слишком хорошо к ней относился. Сколько же открытых фронтов было у этого человека?

Айтор вновь перевел взгляд на фотографию. Помимо упомянутой чиновницы, стоявшей на снимке крайней справа, он смог узнать всех трех человек, улыбавшихся в камеру. Это действительно были: Луис Ольмос, профессор, заведовавший кафедрой на биологическом факультете и обнаруженный мертвым у Гребня Ветра; иезуит Бернат Мантерола, чьи глазные яблоки Айтор держал в руках несколько минут назад, и известный кулинар Серхио Эчабуру со своими знаменитыми императорскими усами. Все они были влиятельными людьми, составлявшими элиту Сан-Себастьяна. Образцы традиционности, современности и успеха. Город гордился такими выдающимися гражданами. Однако у Айтора этот мир вызывал необъяснимое отторжение.

Все четверо стояли, расправив плечи и растянув губы в официальной улыбке, глядя в камеру с видом высокомерного самодовольства. Впрочем, на фото помимо этой четверки были люди. Очевидно, по прихоти фотографа еще четыре человека позировали, присев на корточки.

«Ну разумеется, чтобы кадр лучше смотрелся», – подумал Айтор. Это были четыре девушки, каждая из которых опиралась рукой на колено своей соседки, – и все они широко улыбались. Лица у них были счастливые.

– А кто эти девушки? – спросил Айтор.

– Сейчас я вам их всех назову, по очереди, – отозвалась Эва.

Она принялась перечислять, слева направо. Первой была Клара Салас, и она производила впечатление типичной местной мажорки: красивая, с невозможно белокурыми волосами и безупречной улыбкой. Айтор готов был поспорить, что она занималась серфингом на пляже Сурриола и происходила из богатой семьи. Вторую девушку звали Майте Гарсия, и она казалась плохой копией Клары: не столь красивая, не столь белокурая, не столь безупречная. Одеты, правда, они были одинаково. Третья девушка – Айноа Абенохар – смотрела в камеру с естественным и искренним выражением. Она была более высокая и полная, смуглая, с челкой и широким носом. Последней была Юсра Адиб, с арабскими чертами лица, сильно выступающим носом, острым взглядом и хиджабом, скрывающим волосы. Все четверо излучали энтузиазм, энергию, молодость и стремление покорить мир.

– «Каждой из молодых исследовательниц, выигравших стипендию „Саутрела XXI век“, будет предоставлена возможность пользоваться ресурсами двух университетов, государственного и частного, все они получат ежемесячные денежные выплаты и шанс проявить себя на международном уровне», – прочитала вслух Ирурцун.

– На этой фотографии запечатлены представители государственного университета… – Эва указала на профессора Ольмоса, – и частного: Мантерола, если вы помните, был почетным ректором в учебном заведении иезуитов, – добавила она, показывая на священника. – Также тут присутствует глава ассоциации ресторанов, отмеченных звездами Мишлен, в Стране Басков. – Аспирантка указала на шеф-повара Эчабуру. – И представительница мэрии, – заключила она, показав на Сандру Гарсес. – Они возглавляли комитет проекта «Саутрела XXI век», в задачу которого входили исследования, направленные на поиски практического применения морской биологии в высокой кухне: все это должно было вывести местную гастрономическую культуру на мировую арену.

– И насколько важным, на ваш взгляд, было получение этой стипендии? – спросил полицейский Льярена.

– Ну, настолько, насколько может быть важным получить возможность заниматься делом своей жизни, исполнить мечту, – ответила Эва. – Проект «Саутрела XXI век» имел серьезное финансирование и государственную поддержку, стипендиаты получали доступ в ведущие исследовательские центры Европы, к самому современному оборудованию и базам данных… Эта стипендия была гарантией научной карьеры: бесценный опыт, блестящая диссертация, публикация статей, знакомство с выдающимися исследователями, работающими на мировом уровне, и возможная медийная известность. Как я уже сказала, настоящее воплощение мечты.

В библиотеке повисло молчание. Айтор вновь внимательно посмотрел на фотографию. Было трудно поверить в то, что в этом снимке, источавшем такую радость, таилась причина столь жестокого преступления.

– Ну, что скажешь? – спросил Отаменди, обращаясь к Ирурцун.

– Из этих восьми человек, – ответила женщина-полицейский, – у нас двое убитых и шесть потенциальных жертв.

– Или шесть подозреваемых, – заметил Отаменди.

– В любом случае сейчас нужно как можно скорее разыскать, опросить и взять под охрану этих четырех аспиранток, шеф-повара и вице-мэра. Это должно быть сделано незамедлительно.

В этот момент дверь в библиотеку внезапно отворилась и ворвавшийся поток воздуха всколыхнул пыльные листы бумаг и журналов. Айтор увидел, что к ним направлялся тучный мужчина в костюме, с пронзительным взглядом и рябоватым лицом. Его сопровождали двое – несомненно, полицейских – мужчина и женщина, в безупречных костюмах и с очень серьезными лицами. За ними следовали инспектор Эчеберрия и судья Арреги – с таким робким видом, словно этот человек своим присутствием разом аннулировал авторитет кого бы то ни было.

– Доброй ночи, – сказал толстый мужчина.

Голос у него был хриплый и низкий.

– Комиссар Рамирес, – произнес Отаменди, не отводя взгляда, – позвольте, я вам все объясню…

Человек поднял палец, и полицейский умолк.

– Давай иди, займись полицейским оцеплением, Отаменди, – велел ему инспектор Эчеберрия. – Потом мы будем решать, что с тобой делать.

Полицейский застегнул молнию на своей красной куртке и вышел из библиотеки.

– Комиссар, выслушайте, пожалуйста. – Айтор вынужден был заговорить сам. – Мы обнаружили улики, которые привели нас…

– А вы, значит… судмедэксперт Айтор Инчауррага, насколько я понимаю? – Комиссар прочитал запись в папке, поданной ему ассистенткой. – Директор Института судебной медицины ждет вашего звонка. С этого момента делом будет заниматься доктор Альварес, – сказал комиссар. – Так, а вы… биолог Эва Сан-Педро, верно? Вынужден попросить вас покинуть это помещение. Один из моих сотрудников сопроводит вас домой.

Айтор никогда не понимал прежде, почему футболисты, получившие красную карточку, продолжали спорить с арбитром. Это было необратимое решение, и они могли лишь усугубить свое положение. Как бы то ни было, ему самому в этот момент хотелось кричать на этих людей, и, хотя ему нужно было столько всего им рассказать, он даже не представлял, с чего можно было начать. Он весь оцепенел и, удрученный своей неспособностью подобрать слова, чувствовал полную растерянность. Айтор посмотрел вокруг: полицейские Ирурцун, Льярена и Гомес стояли с опущенной головой. Судья сохраняла непроницаемый вид, глядя куда-то в пространство, а инспектор Эчеберрия смотрел на него с жалостью, со странно изогнутой верхней губой.

– Здесь вам не школа, где можно самовольничать. Существует четкий порядок проведения расследования, и все должно быть согласовано с судьей и Управлением полиции. – Комиссар Рамирес, казалось, накопил в своем тучном теле такую ярость, которая готова была вот-вот взорваться. – И именно этим мы будем сейчас заниматься – работать в команде. А вы идите уже наконец отсюда.

С каждой секундой Айтор чувствовал себя все более униженным. Эва встала перед ним, заслонив собой комиссара.

– Можешь проводить меня, пожалуйста? Я не хочу идти одна.

Айтор знал, что это была неправда, но, как бы то ни было, последовал ее просьбе.

Айтор сидел на водительском сиденье своего «Гольфа». Это была его машина, и он знал, что по крайней мере оттуда его не могли вышвырнуть. Рядом с ним сидела Эва, вежливо отклонившая предложение полицейского сопроводить ее до дома: она молча курила собственноручно свернутую сигарету, наполнявшую салон автомобиля облаком голубоватого дыма. Судмедэксперт только что получил нагоняй по телефону. Начальница была к нему беспощадна, перечислив множественные формальные нарушения, допущенные им в ходе обследования, а также добавив к ним такие нелестные характеристики, как «неопытный», «непрофессиональный», «индивидуалист» и «выскочка». На следующее утро ожидался приезд Альвареса, которому пришлось срочно – много часов на машине – возвращаться из отпуска: он должен был приехать в институт и заняться вскрытиями. Сам Айтор получил однозначное распоряжение: оставить все инструменты и оборудование в морге и отправляться домой.

Он посмотрел время на приборной панели: 02:53. Черт побери. Усталость, часы без сна, напряжение и голод – все это навалилось вдруг на него со всей своей тяжестью. Но хуже всего было то, что все обнаруженное ими как будто ни для кого не имело значения – словно никому не было дела до того, что смерть, казавшаяся несчастным случаем, привела на место еще одного убийства. Не говоря уже о том, что еще как минимум шесть человек находились в опасности. Хотя Айтору в этот момент больше всего хотелось вернуться в свою крошечную квартиру, он чувствовал, что не мог так поступить. Возможно, это абсурдно, но сильнее уязвленного самолюбия и даже выше ответственности перед потенциальными жертвами было чувство вины, разъедавшее его изнутри. Его взгляд был прикован к одинокой фигуре, видневшейся поодаль, на расстоянии нескольких десятков метров. Силуэт искажала водная завеса, покрывавшая переднее стекло машины. Это был Хайме Отаменди, стоявший под проливным дождем в полицейском оцеплении. Айтор втянул его в это дело, и последствия могли оказаться катастрофическими.

За машиной скорой помощи мелькнула вспышка мобильного телефона. Черт возьми, как это было возможно? Толстый фотограф, некий Фран Васкес, уже сновал по площади, бросаясь ко всем, кто попадался ему по пути. Его поведение было очень странным: репортер без остановки сыпал вопросами, нисколько не заботясь о том, чтобы получить ответ. Айтор подумал, что журналиста не слишком интересовала суть событий, для него главное было продемонстрировать, что он был первым всегда и везде. Дело обещало быть громким.

На следующий день официальные СМИ должны были сообщить новость об обнаружении двух тел, и резонанс мог сделать расследование еще более напряженным. Сайт DonostiDigital.eus, конечно же, не мог не воспользоваться ситуацией, и Айтор боялся, что к расследованию будет слишком пристальное внимание прессы. Это означало, что полицию будут постоянно терзать требованием срочно найти преступника, в результате чего можно было вообще лишиться контроля над ситуацией. Не говоря уже о том, что если дело примет плохой оборот, то все неудачи будут свалены на какого-нибудь козла отпущения. И Айтор допустил уже достаточно промахов, чтобы заслужить эту роль. Неужели он и в самом деле был столь некомпетентен? Нет, он отказывался верить в то, что вся проделанная им работа – это бесчисленная череда ошибок.

– Они, похоже, всё забрали, – произнесла Эва.

– Что? – Айтор повернулся на своем сиденье, вернувшись к реальности.

– Там пусто, – сказала аспирантка, указывая на открытый рюкзак, лежавший на коленях у судмедэксперта.

– А, да. – Айтор с сожалением приподнял свой рюкзак, где не осталось ничего, кроме его чемоданчика. – Меня заставили сдать все улики.

– Знаешь что? Каждый раз, когда я иду в лабораторию, мне нужно взять с собой кучу всяких вещей. Без этого никак. – Эва снова заговорила, предварительно затянувшись своей сигаретой. – Блокнот, бутылка воды, пенал, зарядка для мобильного, ноутбук… Многое из этого есть в лаборатории, но для меня собирать сумку – своего рода ритуал.

Айтору пришлось окончательно отвлечься от своих мыслей, чтобы слушать.

– Меня успокаивает, когда все эти вещи со мной, – у меня возникает ощущение, что я выхожу из дома более подготовленной. Хотя в действительности это не так. Обычно мне не приходится использовать все эти вещи – я просто чувствую себя с ними более уверенно. У тебя бывает такое?

– Не знаю, не думал об этом.

На самом деле, конечно, думал, но не хотел признаваться в этом. Он уже и так продемонстрировал достаточно своих слабостей за несколько часов их знакомства. У него тоже были свои ритуалы: от упорядочивания по размеру всех инструментов до разглаживания простыней на каталках в морге, чтобы на них не оставалось ни единой складки.

– Надеюсь, когда-нибудь я все же смогу выйти из дома, просто сунув руки в карманы. Это будет означать, что мне не нужны больше никакие дополнительные подкрепления, чтобы чувствовать себя уверенно.

Айтор не мог понять, зачем Эва ему все это рассказывала: возможно, хотела таким образом его поддержать или просто изливала ему душу. Он не знал, что думать о ней и ее откровениях, но у него сложилось ощущение, что слова девушки были правдой и все это было ей очень важно. Ее карие глаза выжидающе смотрели на него, а полные губы вытягивались, словно для поцелуя, выпуская дым.

– Возможно, в этот день тебе станет очень скучно, – наконец произнес Айтор.

Может быть, именно эта «мания», или потребность быть всегда наготове, привносила энергию в их повседневную жизнь. Вероятно, если однажды они отправятся на работу без всякого беспокойства – это будет означать, что место энтузиазма в их душе заняла скука. Возможно, ему бы и хотелось этого – отправиться когда-нибудь в Институт судебной медицины, не испытывая постоянной тревоги. Однако подобная перспектива казалась ему практически нереальной.

Аспирантка пожала плечами.

– Знаешь, у меня обнаружили выдающиеся способности, когда я училась в школе.

– Правда? И каково это? – спросил Айтор.

– Учителя меня так боялись, что позволяли мне на уроках читать что угодно и заниматься чем-то своим, – ответила Эва. – Но вообще это было скучно.

– У меня нет никаких выдающихся способностей, серьезно. Скорее наоборот – мне часто бывает трудно в чем-то разобраться, – сказал Айтор. – Я беру упорством.

– Ну, я необ этом,– произнесла Эва и сделалa паузу.– Понимаешь… не хочу, чтобы мои слова звучали как надпись на кружке Mr. Wonderful[10], но я должна сказать тебе кое-что: мнение других людей и истина могут не иметь между собой ничего общего.

– Извини, я что-то потерял нить.

– Тебя отстранили от дела, – пояснила Эва. – Но это не значит, что ты сделал что-то неправильно.

– Ну да… – протянул Айтор, все же не до конца понимая. – Могу я задать тебе один вопрос?

– Конечно.

– Абсурдный, – предупредил он.

– Тем лучше.

– Это сделала ты? – спросил Айтор.

– Что сделала я?

Эву, казалось, забавляла эта игра.

– Это ты убила Луиса Ольмоса и падре Мантеролу?

– Ты спрашиваешь это всерьез? – задала встречный вопрос Эва.

– Да.

Лицо аспирантки приобрело мягкое выражение, она изогнула брови и посмотрела на Айтора почти с нежностью. Или, быть может, с жалостью. Для него это было слишком, ему хотелось поскорее скрыться от всех, забраться дома в свою постель и проснуться в следующем году.

– Дай мне свой телефон на минутку, – сказала Эва.

Айтор удивился, но протянул аспирантке мобильный.

– Когда все утрясется, позвони мне, если будет желание поболтать. – Эва Сан-Педро записала свой номер в телефонную книжку Айтора.

Снаружи началось какое-то шумное движение, привлекшее внимание их обоих. Сначала они увидели, как из церковной пристройки вышел комиссар Рамирес в сопровождении двух своих помощников: он сел в черный служебный автомобиль и тотчас уехал, оставив позади всю суету подчиненных. Полицейский Отаменди поднял сигнальную ленту, чтобы машина могла проехать. Вскоре из пристройки вышли вместе инспектор Эчеберрия и судья Арреги: обменявшись несколькими словами, они разошлись в разные стороны. Айтор видел, как криминалисты вынесли носилки с черным мешком и погрузили их в стоявшую у входа скорую помощь. Это было тело падре Мантеролы – его собирались отвезти в Институт судебной медицины. На площади не было никого, кроме полицейских и санитаров, но в некоторых окнах виднелись любопытные лица местных жителей, проснувшихся от шума на улице. Айтор также проследил взглядом за толстым черным чемоданом, в котором уносили все собранные им образцы и улики, и спросил себя: когда ему доведется теперь вновь делать вскрытие? Ирурцун вышла из дома вместе с Льяреной и Гомесом, и все они направились к Отаменди.

– Извини, Эва, я скоро вернусь, – поспешно произнес Айтор, выходя из машины.

– Не беспокойся, я пока посижу тут, обдумывая новые преступления.

Айтор пробежал расстояние, отделявшее его от группы полицейских, не надев капюшон, и проливной дождь, намочивший голову, заставил его взбодриться.

– Ирурцун, какие новости? – выпалил судмедэксперт, едва подбежав к полицейским.

– Что ты еще здесь делаешь? Разве тебе не велели уезжать? – спросила Ирурцун, державшая в руке блокнот, где был виден очередной ее список.

– Я просто хочу знать, что происходит, – настаивал Айтор.

Женщина-полицейский ответила ему молчанием, нахмурив брови.

– Да ладно тебе, Сильвия, – вмешался Отаменди. – Какая разница? Пусть он слушает.

На площади царила такая суматоха, что никто не обращал внимания на группу полицейских с судмедэкспертом.

– Мне велели ехать в участок, чтобы отвечать на звонки, – сообщила Ирурцун.

– Понятно. А мне что делать? – спросил Отаменди.

Женщина-полицейский выдержала взгляд своего напарника, и даже капли дождя не заставили ее ни разу моргнуть.

– Тебя отправляют домой, ты получишь дисциплинарное взыскание. Эчеберрия поднимал вопрос о твоем увольнении, но комиссар Рамирес решил повременить с этим до окончания расследования.

Айтор подумал, что, если когда-либо кто-то должен будет сообщить ему подобную новость, пусть это произойдет так, как это сделала Ирурцун. Без смягченных формулировок и подслащивания пилюли.

– Понятно. – Отаменди, несомненно, умел держать удар. – Ну а вы? – спросил он, обращаясь к Льярене и Гомесу.

– Нам поручили охранять двух аспиранток. Эээ… – Льярена достал свой блокнот и заглянул в него. – Клару Салас и Майте Гарсию. Комиссар сообщил, что два часа назад они пришли в полицейский участок, чтобы заявить о преследовании.

– Кто их преследовал? – продолжал выпытывать Отаменди.

– Они сами не знают. Согласно их показаниям, которые зачитал нам комиссар, Клара Салас и Майте Гарсия заметили на улице, что за ними идет какой-то человек в капюшоне, потом они увидели его снова, когда заходили домой.

– Что-нибудь еще? Они не высказывали предположений, кто это мог быть? Есть какое-то описание?

– Нет, они не видели его лица, – ответил Льярена.

– И что вы должны делать? Просто охранять? Вы не будете брать показания? – спросил Отаменди, повысив голос, чтобы перекричать ветер.

– Нет, приказ был просто установить пост перед домом и вести наблюдение. Ничего больше.

Отаменди неодобрительно склонил голову набок.

– Наверное, все, кто находился рядом со мной, теперь будут как прокаженные. Эчеберрия хочет продемонстрировать, что будет с теми, кто осмелится нарушить приказ. Черт возьми, я сам в итоге оказал ему услугу, помог утвердить свою власть!

– Нам еще относительно повезло. То, что все это произошло в августе, когда половина сотрудников в отпуске, не позволило Эчеберрии отправить нас всех по домам, – заметила Ирурцун.

– Вообще, если бы не комиссар Рамирес, инспектор с радостью отстранил бы нас всех от дела, – добавил Льярена.

– А это действительно возможно? – спросил Айтор Отаменди. – Вас правда могут уволить?

– На три месяца отстранить от работы и, разумеется, без зарплаты – это уж точно. А учитывая мой послужной список, думаю, все может закончиться гораздо хуже. Меня однажды уже понизили в должности, так что следующим шагом вполне может быть увольнение.

– Но… но вы же не сделали ничего плохого.

– Ладно, ладно. Не переживай за меня, парень. – Отаменди, казалось, не горел желанием обсуждать свое будущее. – Ну а тебе что сказали?

– Мне запрещено производить вскрытие трупов. Завтра приедет доктор Альварес – он и будет этим заниматься. А моя начальница вернется первым возможным рейсом и вызовет меня на ковер.

– Не думаю, что тебе грозит что-то серьезное. Ну будешь пару месяцев причесывать мертвецов в качестве наказания – только и всего… Сильвия, что нам известно об остальных, кто был на фото? Что там с арабской девушкой?

– Юсра Адиб, из Туниса, – сообщила женщина-полицейский, взглянув в свои записи. – Ее местонахождение на данный момент не установлено. Были направлены три патруля прочесывать район Эррера, где она проживает.

– Черт возьми, в участке, значит, вообще никого не осталось?.. А что известно о четвертой аспирантке? Как ее имя? Айноа вроде?

– Да, Айноа Абенохар, – ответил Льярена.

– Ну и?.. – настойчиво произнес Отаменди, сверля глазами Ирурцун, которая избегала его взгляда, уткнувшись в свой блокнот. – Сильвия! – воскликнул полицейский.

– Она умерла полгода назад.

– Что? – От этой новости Айтор почувствовал слабость в коленях. – Ее убили?

– Я этого не говорила. Ничего точно не известно. Судя по всему, ее родители живут в Бриньясе, деревушке между Лабастидой и Аро, в провинции Риоха. Как удалось выяснить, именно туда она уехала по каким-то личным обстоятельствам, отказавшись от полученной исследовательской стипендии.

– Но неужели нет больше никакой информации? Что-то об обстоятельствах смерти? Не знаю, что-то ведь должно быть! – воскликнул Айтор.

– Сейчас мы пытаемся связаться с местным полицейским участком, но в это время там никто не отвечает. Это очень маленькая деревня, удаленная от больших городов.

– Сильвия, раз уж такое дело, рассказывай все до конца, – произнес Льярена.

– Есть что-то еще? – спросил Отаменди. – И что же?

– Шев-повар Серхио Эчабуру тоже исчез. Последнее, что о нем известно: он купил газету и приехал в порт, – сообщила Ирурцун. – Дальше его следы теряются.

Итак, насчитывалось уже три смерти и два исчезновения – и все они были связаны с проектом «Саутрела XXI век». В голове Айтора крутились тысячи разных деталей, и ему никак не удавалось свести их воедино. Похоже, он оказался в луже. В буквальном смысле. Судмедэксперт сделал шаг вправо. Но на самом деле вся площадь была затоплена водой, галерна словно призывала их убраться поскорей прочь и разойтись по домам. Айтор же хотел рассказать всем вокруг, что его несправедливо отстранили от дела, доказать, что он был прав и все сделал как надо, – но, никто не стал бы его слушать, все сновали по площади, занятые своими делами.

– Так-так. А Сандра Гарсес, заместитель мэра? О ней что-то известно? – спросил Отаменди.

– Да, с ней все в порядке. Она находится сейчас в мэрии. Ей обеспечили охрану. Всех входящих и выходящих оттуда будут проверять.

– Да, она уж точно выживет, – прокомментировал Отаменди. – И что, она ничего не сказала? Гарсес ведь знала и профессора, и священника, и шеф-повара.

– Пока – нет. Эчеберрия приставил к ней охрану и сейчас сам поехал туда.

– Ну конечно, крысы должны защищать друг друга. – Отаменди издал горький смешок. – Что ж, подведем итог: из восьми человек с фотографии трое мертвы и двое исчезли. Две девушки заявили, что за ними следил некий человек в капюшоне, и еще одну персону охраняет весь штат полиции.

– Все очень серьезно, Хайме. Представь, что сейчас творится с высшим начальством. Комиссар Рамирес дал Эчеберрии карт-бланш на мобилизацию всех резервов, мэр Веласко распорядился привлечь также силы муниципальной полиции, и даже чертов министр внутренних дел уже направляется сюда. Не говоря уже о представителях СМИ – вон, смотрите. – Ирурцун указала на Васкеса, продолжавшего безостановочно снимать все на свой телефон. – Завтра это дело будет на всех первых полосах.

– И в какую сторону сейчас продвигается расследование? – спросил Отаменди.

– На данный момент единственное, что имеется, – это несколько твитов с угрозами в адрес руководящего комитета проекта. Есть подозрения, что они написаны каким-то аспирантом, также претендовавшим на стипендию, но оставшимся за бортом, – сообщил Льярена. – Сейчас предпринимаются некоторые действия, чтобы выяснить, кому принадлежит этот аккаунт в «Твиттере». Пока это приоритетное направление расследования.

– И между тем наша задача – обеспечить безопасность остальных участников проекта, – добавила Ирурцун. – Но для этого мы должны установить также местонахождение Юсры Адиб и Серхио Эчабуру.

– И ты говоришь, вам не разрешили опросить Клару Салас и Майте Гарсию? – спросил Отаменди, обращаясь к Льярене.

– Пока – нет. Так распорядился Эчеберрия, – ответил эрцайна.

– Ну, нам уже пора, – в качестве прощания произнесла Ирурцун. Однако никто не сдвинулся с места. Как будто никому не хотелось выполнять полученные распоряжения.

– Мне нужно поговорить с аспирантками, – выпалил вдруг Айтор.

Дождь полил еще сильнее.

– Даже не шути так, – резко ответила Ирурцун.

– Ты отвезешь Эву домой и поедешь к себе спать, – сказал Отаменди.

– Мне нужно задать всего несколько вопросов, чтобы узнать – чем они занимались, какая у них была специализация, известно ли им что-то о тетродотоксине и кто мог иметь достаточно знаний для работы с ядом, – настаивал Айтор.

– Для чего? Расследование уже ведется. Все подняты на ноги и ищут преступника. Тебе зачем лезть во все это? – Женщина-полицейский была непреклонна.

– Я просто хочу узнать, какую исследовательскую работу они вели в рамках проекта и кто мог иметь доступ к яду, – повторил Айтор.

– Потом это сделает другой сотрудник, которому дадут соответствующее распоряжение.

– Да, но тем временем следующая жертва может…

– Нет, это так не работает, – прервала его Ирурцун. – А ты упорно не хочешь ничего понимать. Может быть, ты ему объяснишь? – сказала она, обращаясь к Отаменди, но тот не проронил ни звука. – Ну ладно, тогда это сделаю я. Вы, похоже, считаете, что начальство принимает свои решения, ни на чем не основываясь, просто для того, чтобы вам насолить? Но знаете что? – Женщина-полицейский выразительно посмотрела на Отаменди и Айтора. – Я с этими решениями согласна. Как мы можем требовать от других соблюдать законы и правила, если сами будем действовать, как нам заблагорассудится? Я не говорю уже о возможных взысканиях, вплоть до отстранения от работы. А если произойдет какая-то трагедия из-за того, что мы нарушим полученные распоряжения, то запросто можно оказаться в тюрьме. Это называется «неисполнение приказа».

Тюрьма? Айтор содрогнулся всем телом, услышав это угрожающе звучащее слово. Тюрьма?

– Напомню тебе твои собственные слова, – произнесла Ирурцун, ткнув в грудь Отаменди. – Дерьмо всегда падает вниз, а там, конечно же, находимся мы. – Затем она обвела рукой всю их группу. – Ты хочешь всех потянуть за собой?

Отаменди с суровым выражением посмотрел на Айтора.

– Да ладно вам! – запротестовал судмедэксперт. – Только не говорите мне, что вы не хотите их опросить!

Никто из полицейских не ответил.

– Я просто прошу вас дать мне возможность задать несколько вопросов – только и всего. Потом я отвезу Эву домой и поеду к себе.

Все посмотрели на Отаменди. Через несколько секунд, показавшихся Айтору вечностью, тот произнес:

– Я не могу просить вас об этом.

– И что мы должны делать? – спросил Льярена.

Айтор заметил, что Гомес ничем не проявил своего неодобрения.

– Нет, я просто не могу в это поверить! – в отчаянии воскликнула Ирурцун. – У меня в голове не укладывается! Вы правда собираетесь пойти у него на поводу?

– Я бы поискал людей, которых девушка-свидетель, эээ… Амайя Мендоса, видела незадолго до того, как обнаружила труп, – сказал Отаменди. – Это группа туристов, серфингистка, влюбленная парочка и высокий мужчина в плаще.

– Думаешь, это может быть тот самый человек, который следил за Кларой Салас и Майте Гарсией? – спросил Льярена.

– Понятия не имею. И даже не представляю пока, как можно было бы на него выйти. Так что я предлагаю сосредоточиться сейчас на том, что мы действительно можем выяснить. Ты мог бы поговорить со своими друзьями и узнать, кто была та блондинка, которая шла по бульвару Ла-Конча с доской для серфинга? Девушка-свидетель встретила ее во время своей пробежки по дороге к Гребню Ветра.

– Да, помню.

– Ты наверняка знаешь всех серфингистов в Доности. А с теми, кого не знаешь, может быть знаком кто-то из твоих друзей. Короче говоря, прямо или косвенно всем вам известно, кто какую волну поймал… Посмотри в социальных сетях, распространи сообщение в ватсапе среди своих знакомых. Пошевели их.

– Ладно, попробую.

– Мне следовало бы сейчас всех вас задержать. Как добросовестный сотрудник, я должна была бы надеть на вас наручники – ничего больше не остается! – процедила Ирурцун, стиснув зубы в своей беспомощности.

– Сильвия, – Льярена положил руку на плечо своей напарницы, – разве ты не хочешь поймать этого злодея?

Глаза Ирурцун сузились, превратившись практически в щелки.

– Ты у меня всерьез это спрашиваешь? – взорвалась она, раздраженно убирая его руку со своего плеча. – Ты правда считаешь, что я не хочу задержать преступника?

– Нет. Я имел в виду… Конечно же нет. Я просто хотел сказать, что…

– Хватит нести чушь. Не хочу больше ничего слушать.

Она указала пальцем на каждого из присутствовавших и, развернувшись, зашагала прочь, бормоча что-то себе под нос.

– Я ничего такого не хотел сказать, – начал оправдываться Льярена.

– Конечно не хотел, и она это знает, – успокоил его Отаменди. – И да, Ирурцун права: если мы будем игнорировать приказы, у нас могут возникнуть большие проблемы. Ну так что, вы всё еще согласны позволить нам опросить аспиранток?

Полицейские Льярена и Гомес переглянулись и, словно молча сговорившись, одновременно кивнули.

– Думаю, это не слишком выходит за рамки наших полномочий. И к тому же мы всегда можем сказать, что неправильно истолковали приказ. Эчеберрия ведь считает нас идиотами. В общем, если ты проведешь опрос, тебе наверняка удастся вытащить из них нужную информацию, – произнес Льярена.

– Значит, договорились. Я поеду с вами в машине. А ты следуй за нами, – велел Отаменди Айтору.

– А как быть с Эвой? – спросил судмедэксперт.

– Ей придется поехать с нами. Она подождет в машине, пока мы будем разговаривать с аспирантками, а потом ты отвезешь ее домой.

Айтор вернулся в свою машину, ощущая новый прилив энергии. Он был очень взволнован.

– Ну что там? – спросила Эва.

– Продолжаем работу.

Глава V

Суббота, 24 августа 2019 года

Бульвар

03:20

Айтор вел свой «Гольф» по бульвару. Его успокаивало то, что он снова сидел за рулем своего автомобиля и ему оставалось лишь следовать в кильватере ехавшей впереди патрульной машины. Из всего транспорта на дороге ему попались лишь два такси и один сломавшийся автобус, припаркованный на полосе для аварийной остановки. Между тем простиравшаяся по правую сторону старая часть города, погруженного в ночную тишину и освещенного фонарями, казалась живописной декорацией фильма. Колесу обозрения, возвышавшемуся в парке у мэрии, немало доставалось от бушующей галерны: его кабины раскачивались и угрожающе скрипели при каждом порыве ветра.

– Ты хорошо знаешь Клару и Майте? – спросил Айтор, заставив Эву вынырнуть из задумчивости.

– Не то чтобы хорошо. Мы просто пересекались на некоторых аспирантских курсах.

– Что ты можешь о них сказать?

Эва устремила взгляд куда-то на горизонт, прежде чем ответить:

– Я бы сказала, что мы разные.

– Разные?

– Да. Ну, знаешь… Клара и Майте были популярны в университете. Умные, общительные, красивые – и все такое.

– А ты нет?

– Не очень, по правде говоря.

Айтор почувствовал натянутость в ее тоне.

– И я не имею привычки смеяться, когда не вижу ничего смешного, – добавила Эва.

– Что?

– Моя мама говорит, что я слишком искренняя.

– А они не такие?

– Я не хочу быть неправильно понятой. Я не ищу ни в ком недостатки. Просто хочу сказать, что у некоторых людей лучше получается добиваться социального успеха.

– Понятно. Значит, Клара и Майте были звездами факультета.

– Да. Нет… Ну, то есть думаю – да, хотя… – произнесла Эва с некоторым сомнением.

– Хотя?..

– В случае с Майте все несколько по-другому. Раньше она была больше такой, ну… обычной.

– Обычной?

Эва с досадой причмокнула губами.

– Я не хочу во все это соваться. Мы сплетничаем сейчас о людях, которых я едва знаю. Мне бы не хотелось, чтобы они тоже перемывали мне кости.

Айтор понимал, что Эва могла в любой момент послать его куда подальше, поэтому он старался проявлять максимальную деликатность.

– Послушай, Эва, этот разговор останется между нами. Ты могла бы нам очень помочь. Я доверяю твоему мнению и думаю, оно может нам пригодиться, чтобы правильно выстроить разговор. Попробуй, пожалуйста. Что ты хотела сказать о Майте?

Эва вздохнула и снова заговорила:

– Ну, ее манера одеваться, внешность… С тех пор как Майте познакомилась с Кларой, она очень изменилась. Думаю, когда двое начинают тесно общаться, они взаимно влияют друг на друга, но в этом случае, мне кажется, Клара оказала на Майте намного большее влияние, чем та на нее. Но, опять же, это всё кривотолки. Я недостаточно общалась с ними, чтобы составить какое-то обоснованное суждение.

– Да ладно тебе! Мы все формируем свое мнение на основе каких-то ограниченных сведений. Это неизбежно. Я не говорю, что это правильно, но мы нередко решаем, нравится нам человек или нет, по его одежде, жестикуляции, первому впечатлению… Впоследствии это мнение может измениться, но, как бы то ни было, именно подобное субъективное восприятие порождает в нас симпатию или отторжение.

– Знаю, и мне это не нравится. Я стараюсь этого избегать.

– И что же? В какой-то момент своей жизни ты решила быть… другой? Нейтральной? Объективной? Беспристрастной ко всем вокруг? – Произнеся эти слова, Айтор понял, что совершил ошибку.

– Именно так, – сухо ответила аспирантка.

Затем она откинулась на спинку своего сиденья и принялась смотреть в окно с отсутствующим видом.

Разговор оборвался. Айтор почувствовал, как их вновь разделила ледяная пропасть молчания. Ему оставалось только смотреть прямо перед собой, на гипнотически качавшиеся из стороны в сторону дворники, скользившие по лобовому стеклу. В промежутке между их колебаниями впереди открывался вид на безлюдный бульвар Ла-Конча. Задние фонари патрульной машины загорелись, и автомобиль остановился у белого парапета. Айтор припарковался позади, радуясь возможности поскорее выйти из машины, чтобы избавиться от тяготившей его ситуации. Он надеялся, что дальнейшие события заставят Эву забыть о своей обиде, хотя она не производила впечатление человека, склонного к поверхностным эмоциям. Она, конечно, была раздосадована тем, что ей пришлось «сплетничать», однако теперь, когда Эва сидела, прижавшись лбом к стеклу, вид у нее был скорее расстроенный, чем рассерженный.

«Возможно,– подумал Айтор,– все дело в том, что ей самой приходилось быть объектом обсуждения».

Он увидел Отаменди и Льярену, которые стояли, показывая на здание перед собой. Гомес, бородатый полицейский, всегда державшийся на втором плане, остался ждать в машине. Многоквартирный дом возвышался впереди как огромная пирамида, со своими просторными выступающими террасами. Здание излучало роскошь, приглушенную хорошим вкусом. Это был один из тех жилых комплексов в Ла-Конче, на которые люди смотрели со смесью зависти и восхищения, мечтая о том, чтобы им посчастливилось выиграть в лотерею и поселиться там.

– Новость уже в интернете, – сообщил Отаменди, когда Айтор приблизился к полицейским.

Льярена протянул ему свой телефон с открытой главной страницей сайта DonostiDigital.eus, где сразу бросался в глаза заголовок: «Обнаружение двух трупов потрясло Сан-Себастьян». Затем Айтор принялся читать лид-абзац: «Сегодня, в одиннадцать часов вечера, в заливе у Гребня Ветра было обнаружено тело Луиса Ольмоса, профессора Университета Страны Басков, а спустя два часа в жилой пристройке церкви Сан-Игнасио был найден мертвым падре Мантерола. Полиция не исключает версию убийства и то, что обе смерти связаны между собой. Эрцайнца разворачивает беспрецедентные по масштабу следственные действия…»

В новости имелись ссылки на биографию профессора и священника, а также на фотогалерею, где выложили снимки с мест обнаружения обоих трупов. По первой же фотографии – из тех, что были размещены в галерее, – Айтор понял, что все они были делом рук Франа Васкеса. Кроме того, мигающая надпись, снабженная часами с обратным отсчетом, анонсировала прямой эфир на сайте через десять минут.

– Откуда у этого парня ресурсы для создания такого сайта? – спросил Айтор, ошеломленный таким количеством информации, обнародованной в Сети по их делу. – И для чего ему понадобилось вести прямой эфир в три часа ночи?

– Один мой друг-программист работал там. Он рассказывал, что за этим типом стоит некая группа представителей бизнеса, – сообщил Льярена с большой долей сомнения в голосе. – Они якобы создали сайт, чтобы публиковать компромат на разных людей и определенным образом использовать это в своих интересах. Промышленный шпионаж и все в этом роде.

– Ладно, хватит пустых разговоров, давайте сосредоточимся на деле. – Отаменди забрал из рук у Айтора телефон и вернул его Льярене. – Займись поисками серфингистки, Льярена. Посмотрим, не связана ли она как-то с тем типом в плаще, с которым столкнулась бегунья-свидетель у Гребня Ветра.

Звук хлопнувшей автомобильной двери заставил всех троих обернуться. Эва Сан-Педро вышла из «Гольфа» в своем зеленом дождевике в крапинку.

– Я подожду здесь, – сказала она.

Затем аспирантка укрылась под навесом на автобусной остановке. Айтор проводил ее взглядом, надеясь в какой-то момент встретиться с ней глазами, но безуспешно.

– Мы ненадолго, – объявил Отаменди.

Он кивнул Айтору, и они оба направились к входу в здание. Оказавшись перед дверью подъезда, позвонили в домофон, и на уровне их глаз объектив видеокамеры загорелся.

– Думаешь, они еще не спят? – спросил Айтор.

Отаменди уверенно покачал головой.

– Сегодня им точно не до сна.

– Кто там? – спросил металлический мужской голос.

– Добрый вечер, сеньор Салас, я сотрудник Эрцайнцы Отаменди. Не могли бы вы открыть нам, пожалуйста? – произнес полицейский, продемонстрировав в камеру свой жетон.

– Мы уже говорили с полицией.

– Мы не отнимем у вас много времени, нам просто нужно уточнить некоторые детали.

– Время уже позднее, – ответил голос из домофона.

– Именно поэтому мы здесь. Мы поговорим, и вы сможете спокойно лечь спать, – убедительным тоном сымпровизировал Отаменди.

После нескольких секунд молчания раздался сигнал открытия двери, и они вошли во внутренний холл, отделанный мрамором. Айтор нажал кнопку вызова лифта.

– Какой у них этаж? – спросил судмедэксперт, когда оба оказались внутри перед рядом кнопок. Он не обратил внимания, какой номер квартиры набирал Отаменди на домофоне.

– Ну, давай угадай. На каком этаже живет семья, которая, явившись с заявлением в полицейский участок, может поднять из постели самого комиссара Эрцайнцы?

Айтор нажал кнопку с номером шестого – последнего – этажа.

– Льярена и Гомес относятся к вам с удивительным почтением, – заметил судмедэксперт, когда двери лифта закрылись.

– Они служили под моим началом сразу после окончания академии, когда были еще стажерами, а я инспектором, – ответил полицейский.

– Они ведут себя так, как будто в долгу перед вами.

– Вот как? Мне кажется, они ведут себя просто корректно, ничего более. Не знаю, может быть, потому, что я вижу их личный потенциал и обращаюсь с ними как со взрослыми людьми, в отличие от остальных.

– А Ирурцун, по-вашему, неправильно себя ведет?

– Каждый выполняет свой долг по-своему. Сильвия делает то, что должна, поэтому мы относимся к ней с уважением. Думаешь, ее назначили мне в напарники по чистой случайности? Как бы не так! Для Ирурцун следование правилам – не просто принцип, определяющий ее действия на работе, это своего рода жизненная философия. Эчеберрия не мог об этом не знать – поэтому нас и поставили вместе. Меня удивляет, как она вообще позволила нам поехать в «Аквариум».

– Может, расскажете, что у вас за проблемы с инспектором?..

– Потом как-нибудь, – резко оборвал Айтора Отаменди. Звонок лифта оповестил их о том, что они приехали на нужный этаж. – Говорить сейчас буду я.

Когда судмедэксперт и полицейский вышли из лифта, их встретил мужчина в полосатой футболке, брюках-чинос, подвернутых на щиколотках, и лоферах, надетых на босу ногу. Судя по фигуре, у него не было ни грамма лишнего веса, а лицо украшала аккуратно подстриженная борода в виде «трехдневной щетины». Смуглый, но светлоглазый, с густыми седыми волосами, зачесанными назад, он, бесспорно, был человеком весьма привлекательной внешности.

– Сеньор Салас? Хон – не так ли? – Отаменди протянул ему руку, еще не закончив свою фразу. – Позвольте представиться. Я Хайме Отаменди, сотрудник Эрцайнцы, мне поручено заниматься охраной вашей дочери. А это доктор Айтор Инчауррага, специалист из Института судебной медицины. Мы можем поговорить с вашей дочерью и ее подругой, Майте Гарсией?

– Когда я разговаривал с Хабьером, он ничего мне не сказал о том, что девочек будут опрашивать лично.

– С Хабьером? Вы имеете в виду инспектора Эчеберрию? – спросил Айтор.

Отаменди бросил на него испепеляющий взгляд.

Хон Салас принял высокомерную позу.

– Да, комиссар Рамирес связал меня напрямую с инспектором, и тот сказал, что к нам приставят охрану для обеспечения безопасности Клары и Майте, и просил звонить ему, если возникнут какие-либо вопросы. И он ничего не говорил о том, что к нам явится какой-то сотрудник полиции, а тем более еще и судмедэксперт. – Мужчина пристально посмотрел Айтору в глаза, с серьезным выражением лица. – Вы ведь судмедэксперт, насколько я понимаю?

– Да, верно, – стушевавшись, пробормотал Айтор.

– Не волнуйтесь, сеньор Салас, все это делается в целях безопасности вашей семьи.

– Конечно же я волнуюсь! Моя дочь очень напугана. Я не хочу, чтобы ее беспокоили без лишней необходимости.

– Это неофициальная беседа, она продлится всего несколько минут.

– Неофициальная? Что-то я не совсем понимаю.

– Сеньор Салас, на данный момент местонахождение двух потенциальных жертв неизвестно, и любая информация, самая незначительная на первый взгляд, может оказаться жизненно важной. Я гарантирую вам, что мы будем максимально деликатны в разговоре с вашей дочерью, но ее помощь нам сейчас крайне необходима. Это может спасти жизни.

Мужчина несколько секунд, казалось, взвешивал все за и против. Он посмотрел на визитеров, после чего кинул взгляд внутрь своей квартиры и потом вновь проделал то же самое.

– Ну хорошо, проходите, – сказал он наконец.

Хон Салас провел их в просторную прихожую, с африканскими мотивами в декоре и доской для серфинга, занимавшей почетное место: оттуда они прошли в гостиную с потрясающим панорамным окном, откуда открывался вид на залив. На диване, держась за руки, сидели две девушки-блондинки с покрасневшими глазами, и вместе с ними находилась зрелая женщина, невероятно красивая и элегантная. «Мать, разумеется», – подумал Айтор. Судмедэксперт быстро окинул взглядом всю комнату: справа от входа стоял массивный деревянный стол на металлическом каркасе, обозначавший зону столовой, а белый кожаный диван с шезлонгом располагался по центру и был ориентирован как на террасу, так и на телевизор. На стенах красовались многочисленные семейные фотографии. Причем это были не обычные напечатанные снимки, а бесконечно сменявшиеся изображения в цифровых фоторамках: сеньор Салас с тунцом в руках на палубе яхты, Клара Салас, скользящая в «трубе» великолепной волны, восхитительный закат на заливе… Интерьер гостиной был выполнен в классическом стиле, с нотками оригинальности и минимализма, что создавало ошеломительный эффект. Айтор почувствовал себя самозванцем, пробравшимся на чужую территорию, где, если ориентироваться на его социальный статус, ему не следовало находиться.

Телевизор – приставка смарт-ТВ, транслировавшая канал DonostiDigital.eus, – был включен. Шла прямая трансляция, стрим, о чем сообщала надпись на экране над хронометром с мигающим нулем. Неутомимый Фран Васкес бежал за группой мужчин в плащах, спешивших под дождем к мэрии Сан-Себастьяна. Айтор узнал мэра Тончу Веласко и инспектора Эчеберрию, шагавших во главе группы.

«Вот оно что», – подумал судмедэксперт.

Значит, каким-то образом Васкесу стало известно, что глава города вместе с другими важными лицами приедут на встречу в мэрию, и он решил сделать эксклюзив. Айтор также с удивлением отметил, что сайт получил новый эффектный дизайн: весь правый край страницы, сверху донизу, был в формате чата отведен для комментариев пользователей. Несмотря на ночной час, сотни сообщений сыпались каскадом, одно за другим – так, что их едва можно было успеть прочитать. Внизу экрана сменялись надписи с сообщением последних новостей – в сущности, лишь с повторением уже известных фактов об обнаружении тел профессора Ольмоса и падре Мантеролы. В верхнем левом углу воспроизводилось спутниковое изображение Бискайского залива, охваченного штормом. А в центре тем временем демонстрировалась прямая видеотрансляция с мобильного телефона Васкеса. После долгих и настойчивых призывов журналиста группа все же решила сделать заявление и остановилась у входа в ратушу. Мэр Тончу Веласко с видом человека, смирившегося с неизбежностью, повернулся к камере, стряхивая капли дождя со своей бородки.

– Господин мэр, городские власти сейчас напуганы? – спросил за кадром голос Франа Васкеса.

– Напуганы? Послушайте меня внимательно. Мы не позволим никакому преступнику поставить под угрозу ценности нашего общества. Стойкость, сплоченность и нерушимые устои – вот столпы нашего города.

Мэр производил впечатление твердого и уверенного в себе человека.

– Вы можете подтвердить, что смерть профессора Ольмоса и падре Мантеролы носит насильственный характер? – настаивал Васкес.

– Давайте не будем сейчас провоцировать нарастание массового психоза. Профессор Ольмос и падре Мантерола были выдающимися представителями нашего города. Они неустанно трудились, чтобы сделать мир вокруг нас лучше. Мы должны позаботиться о том, чтобы память о них жила в наших сердцах.

– Правда ли, что мы имеем дело с серийным убийцей? По имеющейся у нас информации, оба убийства были совершены с особой жестокостью.

– Сейчас необходимо соблюдать тайну следствия, мы не имеем права разглашать какие-либо сведения. В связи с этим я призываю вас также воздержаться от распространения слухов и непроверенной информации.

– Но совершенно очевидно, что обе смерти взаимосвязаны.

– Это вопрос или утверждение?

– Так эти смерти взаимосвязаны?

– Администрация города призывает всех оставаться дома, – заявил мэр, проигнорировав заданный вопрос. – Наша позиция однозначна: жители должны соблюдать спокойствие и предоставить дело профессионалам.

– Судя по всему, задействованы беспрецедентные силы полиции. Поговаривают даже о негласном комендантском часе, – произнес голос журналиста за кадром.

– Ничего подобного. Сейчас объявлен оранжевый уровень погодной опасности из-за галерны, и, по данным метеорологического агентства, худшее еще впереди. Так что мы настоятельно рекомендуем горожанам оставаться дома в целях их собственной безопасности.

– Известно ли что-нибудь о шеф-поваре Серхио Эчабуру?

Терпение мэра подошло к концу:

– Сейчас на ваши вопросы ответит инспектор Эчеберрия, возглавляющий это расследование, он предоставит вам ту информацию, какую сочтет возможной.

Мэр исчез из кадра, и на его месте появился орлиный нос инспектора Эчеберрии. Представитель полиции излучал профессионализм, уверенность в себе и спокойствие. Прежде чем он начал говорить, Отаменди выключил телевизор.

– Вы Андреа Элустиса, я полагаю? – Женщина с выкрашенными в белый цвет волосами пожала полицейскому руку. Ей было около пятидесяти. – Очень приятно. Я сотрудник полиции Отаменди, а это доктор-судмедэксперт Айтор Инчауррага. Привет, а ты Клара, верно?

– Нет, я Майте, – ответила девушка, к которой обратился полицейский.

– Извини. Значит, ты Клара? – произнес эрцайна, переведя взгляд на ее подругу.

Айтор посмотрел на обеих. С того момента, когда была сделана фотография у Гребня Ветра, различия между двумя девушками существенно сгладились. Теперь они казались точными копиями друг друга: черные туфли-балетки, джинсовые шорты, футболки с коротким рукавом, длинные, распущенные, очень светлые волосы, загорелая кожа и безупречно стройные фигуры.

– Моя дочь находится в опасности? – спросила сеньора Элустиса.

– Нет, у вашего дома сейчас стоит патрульная машина – наши сотрудники будут круглосуточно здесь дежурить. Вам нечего бояться, – заверил ее Отаменди.

Майте Гарсия поднялась с дивана и приблизилась к панорамному окну. Айтор подошел к ней. С этой высокой точки как на ладони был виден проспект с двумя автомобилями, припаркованными на обочине. На улице, под дождем, стоял Льярена, разговаривавший по телефону, а под навесом на автобусной остановке, словно в бессмысленном ожидании автобуса, сидела Эва. Айтор, ища, с чего начать разговор, решил прибегнуть к теме погоды:

– Вот это шторм, а? – Вид на залив, открывавшийся из окна, был просто ошеломляющий. Однако Майте, казалось, не слышала его слов. Ее взгляд был неподвижно устремлен вниз, на бульвар. – Послушай, с тобой все в порядке?

Майте посмотрела на него с какой-то нервозностью.

– Да-да, – сухо ответила она и, прежде чем вернуться к Кларе, бросила еще один взгляд на бульвар.

Айтор оглядел улицу. Эва Сан-Педро сидела, глядя наверх, в его сторону. Ему показалось или Майте Гарсия действительно отреагировала, увидев ее? Теоретически они были знакомы – во всяком случае, зрительно. Или дело в чем-то другом?

– Это правда, что убили Луиса и падре Мантеролу? – спросила Клара.

– Не нужно верить всему, что говорят в СМИ, – ответил ей Отаменди.

– В группе нашего факультета пишут, что это серийный убийца.

Майте достала свой телефон, и разблокированный экран осветил ее лицо.

– Так это правда? – настаивала Клара.

Айтор повнимательнее присмотрелся к девушкам. Некоторые различия между ними все же можно было заметить. Тогда как движения Майте были порывистыми и нервными, Клара, казалось, контролировала расход каждой калории в организме. Периодически она откидывала двумя пальцами волосы ото лба, и пряди, продержавшись недолго за ухом, вновь изящно падали вдоль лица, обрамляя его бесконечной мягкой волной. И в то время как Майте демонстрировала интерес к происходящему и внимательно слушала, Клара просто смотрела на стену перед собой. Айтору показалось, что это было проявлением не высокомерия, а скорее отстраненности. Разумеется, у каждого человека тревога могла выражаться по-своему.

– И еще раз повторяю: вы не должны верить всему, что там пишут, – ответил Отаменди, указав на мобильный телефон.

– Говорят, что расследование с самого начала пошло кое-как и уже есть уволенные среди сотрудников, – заметил сеньор Салас.

Отаменди проигнорировал это замечание и вытащил из кармана своей куртки блокнот.

– Расскажите, как вы заметили, что за вами следят? Я имею в виду, что вас заставило так подумать?

– А правда, что Юсру и Серхио похитили? – спросила Майте.

Отаменди почесал голову, подбирая нужные слова.

– Правда в том, что нам очень нужна ваша помощь. Ну же, постарайтесь вспомнить. Что заставило вас насторожиться?

– На самом деле мы не собирались сначала никому ничего рассказывать. Мы подумали, что это была просто какая-то случайность, – сказала Клара.

– Но потом мы начали получать сообщения от наших друзей с факультета, узнали про Луиса и… – добавила Майте.

– И вы сделали правильно, что обратились в полицию, – продолжил Отаменди. – Это было верное решение. Что ж, расскажите мне, как все было.

– У нас есть небольшое помещение, келлер, в Гросе, где мы храним свои доски для серфинга и гидрокостюмы, – начала объяснять Клара. – Так вот, сначала мы были на пляже, а потом отправились в то место, чтобы оставить там снаряжение.

– Вы выходили кататься вчера?

– Да, – ответила Клара.

– Нет, – решительно возразила Майте. – В воде было полно отдыхающих, и невозможно было поймать волну.

– Ну да, верно, – согласилась Клара. – Мы пришли на пляж, но там было полно народу, и к тому же по прогнозу ожидался шторм, поэтому мы решили вернуться домой.

– В котором часу это было?

– Примерно в шесть вечера или около того. Мы уже рассказывали это другому полицейскому.

– Да-да, разумеется. Девушки, послушайте меня: никто не ставит под сомнение ваши слова, но нам важно максимально точно выяснить все детали, чтобы найти человека, который за вами следил, – объяснил Отаменди. – Я должен задавать вам вопросы, и некоторые не по одному разу, но вам не нужно беспокоиться, все это необходимо для того, чтобы выйти на след преступника.

– Но выглядит все это как-то странно, – заметил сеньор Салас.

– Так, значит, вы отправились в свой келлер, чтобы оставить там доски, верно? – продолжил разговор полицейский, проигнорировав замечание отца девушки.

– Именно так, – подтвердила Клара.

– И там вы в первый раз увидели того человека?

– Да, он стоял у одной из дверей с ключами.

– Это первый этаж, – пояснила Майте. – Там находятся нежилые помещения. У каждого свой хозяин.

– И мы все знаем друг друга, – добавила Клара.

– А тот человек был совсем незнакомый. Ну, правда, на голове у него был капюшон, но все равно… – произнесла Майте.

– Это был мужчина? – спросил Отаменди. Обе девушки одновременно кивнули. – Вы уверены?

– Мужчина, точно, – ответила Клара.

– Вы слышали, как он что-нибудь говорил? И на каком языке – испанском, английском, баскском?

– Нет, он просто стоял перед дверью со связкой ключей в руке. И ничего не говорил, – сообщила Клара.

– Что ж, девушки, но то, что человек стоял и не мог открыть дверь, не делает его подозрительным.

– Да, но он даже и не пытался ее открыть, – уточнила Клара.

– Он просто стоял как истукан. – Майте поднялась и изобразила позу незнакомца. – Вот так, и с ключами в руке.

– Как будто ждал чего-то? Или кого-то?

– Точно, – в один голос подтвердили Клара и Майте.

Айтор отметил, что Отаменди сумел разговорить девушек, расположить их к себе. Он говорил с ними непринужденно, иногда перебивая, иногда возражая, но никогда не концентрируя фокус внимания на них самих. Таким образом, слушая, что говорили обе девушки и задавая уточняющие вопросы, эрцайна получал в итоге полную картину со всеми деталями. Выяснилось, что толстяк – как с некоторой пренебрежительностью в голосе охарактеризовала незнакомца Майте Гарсия – поспешил ретироваться, как только в коридоре появились другие люди. Однако самое странное случилось потом, когда девушки приехали домой и заметили этого типа на площадке со скамейками неподалеку от их подъезда. Он как будто их поджидал. Им опять не удалось увидеть его лицо, но на этот раз они разглядели, что это был мужчина ростом около метра восьмидесяти и весом под сто килограммов, в брендовом зеленом худи. И еще – добавили девушки – кажется, у него была борода.

– Ну что? Вы закончили? – нетерпеливо спросил отец Клары.

– Осталось немного, сеньор Салас, еще лишь пара вопросов, и мы уйдем, – произнес Отаменди.

Айтор чувствовал, что полицейский делал над собой большие усилия, чтобы оставаться любезным. Начни он давить, сеньор Салас мог позвонить инспектору Эчеберрии, и тогда им бы не поздоровилось. В любом случае терпение главы семейства, похоже, уже заканчивалось.

– Что вы можете мне рассказать о конкурсе на получение стипендии «Саутрела XXI век»? Вы не помните, чтобы кто-то был особенно возмущен, что его не выбрали? Может, кто-то крайне бурно выражал недовольство? – спросил Отаменди.

– Конечно, все, кто не выиграл стипендию, были недовольны, – без каких-либо колебаний ответила Майте. – Некоторые перестали с нами общаться. Кто-то писал о нас всякие гадости в социальных сетях. Хотя даже не столько о нас, сколько о профессоре Ольмосе и остальных.

– Знаете, я их в какой-то степени понимаю, – добавила Клара. – Эта стипендия была уникальным шансом. Но чтобы из-за всего этого пойти на такое…

– Вы считаете, что за девочками мог следить кто-то из их товарищей по учебе? – встревоженно вмешалась сеньора Элустиса.

– Это не исключено. Что скажете? – спросил полицейский, обращаясь к девушкам.

Подруги переглянулись. Клара пожала плечами, а Майте помотала головой. После этого немого разговора они вновь посмотрели на Отаменди.

– Понятия не имею, – ответила Майте.

– Какие у вас были отношения с профессором Луисом Ольмосом?

– Он… он был… – запинаясь, произнесла Клара.

– Он был для нас наставником, учителем и… другом, поверившим в нас, – продолжила Майте. – Я обязана ему всем.

– Луис был идеалистом, мечтателем. Его вдохновляла идея соединить науку и гастрономическую культуру, привлечь интерес к Стране Басков на мировом уровне, создать сотни новых рабочих мест… – принялась рассказывать Клара, пока из глаз у нее не полились слезы.

Мать успокаивающе погладила ее по спине.

– А внутри вашей группы? Какие отношения были у вас с двумя другими стипендиатками? С Айноа Абенохар и Юсрой Адиб?

– Как в семье. Мы всегда старались помочь друг другу, – ответила Майте.

– Понятно. И что вы можете рассказать об Айноа Абенохар?

Девушки словно оцепенели при воспоминании о своей подруге.

– Бедная Айно, – сказала Клара, неподвижно устремив взгляд на ковер.

– Вы знаете, что с ней произошло? – в лоб спросил полицейский.

Айтор краем глаза заметил, что сеньор Салас начинал закипать. Из-за недостатка времени Отаменди вынужден был сократить время между вопросами. Его манера стала более настойчивой.

– Нам ничего не сообщили. Она поехала на выходные к своим родителям и больше не вернулась, – ответила Клара, и в ее голосе слышались как будто виноватые нотки.

– Она ничего не рассказала вам о том, почему решила оставить проект?

– Нет. Может быть, нам нужно было настойчивее у нее спрашивать, но откуда же мы могли тогда знать?.. – извиняющимся тоном произнесла Клара.

– А вы не замечали ничего странного в ее поведении? Какие-то признаки беспокойства? Не знаю… Может быть, она стала более нервной или тревожной, чем обычно? – настаивал эрцайна.

– Нет. – Клара Салас, казалось, держалась уже из последних сил.

– Вы были на похоронах?

Когда прозвучал этот вопрос, Айтор понял, что разговор окончен.

– Достаточно, вам пора.

Сеньор Салас, приблизившись к Отаменди, показывал ему вытянутой рукой на выход.

– Да-да, конечно, мы уже уходим. Если вам что-то понадобится – мы дежурим внизу, – произнес полицейский, направляясь к двери.

Айтор столько времени молчал, что теперь готов был просто взорваться. Ему хотелось задать тысячу вопросов.

– Одну минутку. Могу я узнать, какая была у вас специализация? Чем вы занимались в своих исследованиях?

– Мы изучали возможности использования различных видов животных в высокой кухне, – с приливом энтузиазма ответила Майте. – Идея состояла в создании генетически модифицированных видов экзотических животных, чтобы их можно было – без риска для здоровья – употреблять в пищу.

– Можете привести какой-нибудь пример?

– Я специализировалась на Phyllobates terribilis[11]. Это маленькая желтая лягушка, обитающая на побережье Колумбии. Она считается самым ядовитым позвоночным в мире. Целью работы было добиться возможности употребления ее в пищу, сведя риски отравления к нулю. Сеньор Эчабуру горел идеей подавать эту лягушку в качестве эксклюзивного блюда.

– Серхио Эчабуру? Шеф-повар?

– Да. Именно он был вдохновителем проекта.

– Интересно. А ты, Клара, чем занималась?

– Echizen kurage[12]. Это медуза, примерно вот такого размера. – Девушка развела руки в стороны, на расстояние около сорока сантиметров. – Хотя некоторые представители могут достигать и трех метров. В Японии она считается деликатесом.

– А Айноа и Юсра, чем они занимались?

– Я вам уже сказал – хватит! – резким тоном прервал его сеньор Салас. – Уходите.

– Доктор Инчауррага, пожалуйста, – позвал его от двери Отаменди.

– Еще всего лишь один вопрос. Меня интересует ваше мнение как специалистов: сложно ли видоизменить яд какого-либо из этих видов, чтобы он не был смертельным?

Майте и Клара снова переглянулись. Поразмыслив несколько секунд, Майте ответила:

– Я бы сказала, что нет. После того как яд выделен из тела животного, требуется главным образом его разведение. Это вопрос пропорций. Действительно сложно – это создать генетически модифицированных животных с такой концентрацией токсина в ткани, чтобы жизни и здоровью человека ничего не угрожало. В этом случае речь идет об изменении ДНК. Однако производить какие-либо действия с ядом, если он уже выделен, относительно просто – с этим может справиться любой второкурсник.

Терпение Хона Саласа, казалось, достигло последней точки. Он вытащил из кармана свой телефон и принялся искать номер в записной книжке.

– Сеньор Салас, прошу вас, нет никакой необходимости звонить инспектору, – примирительным тоном произнес Отаменди. – Чем меньше мы будем его отвлекать, тем быстрее завершится расследование. Пожалуйста, не навлекайте на нас его гнев, мы уже уходим.

С весьма недружелюбным выражением лица сеньор Салас заблокировал телефон и сунул его в карман. Должно быть, он успокоился, лишь увидев, как назойливые посетители наконец покидают его дом.

– Спасибо за все и, если вам что-то понадобится, обращайтесь к нам. Мы будем дежурить внизу, напротив вашего здания. И ни о чем не беспокойтесь, все будет хорошо.

Отаменди поспешил выйти, увлекая за собой Айтора.

Дверь в квартиру семьи Салас захлопнулась, как вход в сейфовое хранилище, и они остались в темноте на лестничной клетке.

– Черт возьми! – недовольно воскликнул судмедэксперт, когда они уже оказались в лифте.

– Мы и так позволили себе больше, чем следовало. У отца есть прямая связь с Эчеберрией: если он позвонит инспектору, у нас будут большие проблемы.

– Ну конечно, вы задали все вопросы, какие хотели, но о самом проекте мы почти ничего и не узнали. Нам даже неизвестно, каковы были все направления исследований.

– Ладно, пока есть что есть. И точка.

Судмедэксперт хотел что-то возразить, но, посмотрев в лицо Отаменди, пришел к выводу, что это бесполезно. Полицейский был занят своими мыслями. Айтор почувствовал полную растерянность, словно они искали нечто очень маленькое в каком-то огромном пространстве.

Эва и Льярена дожидались их, укрывшись под навесом автобусной остановки. Полицейского Гомеса нигде не было видно. Вместо того чтобы направиться к ним, Отаменди свернул направо. Айтор последовал за ним. Здание, где жило семейство Салас, располагалось на склоне, в нижней части района Айете, и соединялось с ним крутой каменной лестницей. Отаменди и Айтор завернули за угол и оказались прямо перед ступеньками: это было темное и пустынное место. Они поднялись на первый пролет лестницы. Льярена перешел через дорогу, чтобы присоединиться к ним, Эва тоже направилась следом. Айтор посмотрел на нее выжидающе. Была ли она все еще зла на него? Приблизившись к нему, аспирантка протянула руку к вороту его плаща и поправила переднюю часть, вывернув ее наружу.

– Чтобы дождь не попадал, – пояснила она.

– Слушай, извини меня, я сказал тогда не подумав, – с облегчением произнес Айтор.

– Не беспокойся, это мои заскоки. Призраки прошлого.

– Тебя можно об этом спросить?

– Лучше не надо, – ответила Эва, сместив фокус своего внимания на полицейских.

– А где Гомес? – спросил Отаменди, поднявшийся уже на самый верх лестницы.

– Он пошел осмотреть периметр – нет ли здесь еще какого-то входа, – ответил Льярена.

Отаменди кивнул, снял со своего пояса фонарь и, осветив им ближайшую скамейку, крикнул своему товарищу:

– Спустись туда. Нет, до самого низа. Вот так, стой там. – Полицейский сел на скамейку. – Ты меня видишь?

– Да, – ответил Льярена.

– Видишь мое лицо? – Отаменди посильнее натянул на голову капюшон своего дождевика.

– Нет, конечно!

Полицейский повернулся лицом, поглядывая на него краем глаза.

– А так?

– Тоже нет, но сейчас видимость нулевая. Может быть, при дневном свете…

Отаменди поднялся и осмотрел участок возле скамейки при свете фонарика, но на этом месте теперь не было ничего, кроме огромной лужи.

– Что вам рассказали Клара и Майте? – поинтересовалась Эва у Айтора.

– Ну, то, что они заметили подозрительного типа, когда отвозили снаряжение в свой келлер в Гро, а потом снова увидели его здесь. Ничего нового, – ответил Айтор. – На самом деле из-за отца Клары нам пришлось держаться в очень жестких рамках.

– А о проекте «Саутрела» они вам ничего не сказали? – спросила аспирантка.

– Мы узнали, что Клара Салас изучала медуз, а Майте Гарсия – лягушек. Но потом нам пришлось уйти, – сообщил Айтор, наблюдая, как Отаменди осматривает скамейку с помощью своего фонаря. – Остается выяснить, чем занимались Айноа Абенохар и Юсра Адиб.

– Юсра исследовала воздействие абсента и… – начала Эва.

– Абсента? Напитка? А ты откуда знаешь? – взволнованно перебил ее Айтор.

– Вообще слово «абсент» происходит от названия растения – Artemisia absinthium, полынь горькая. В рамках проекта возникла идея создания напитков, порождающих разные ощущения у потребителей. – Эва достала телефон из кармана дождевика и продемонстрировала экран Айтору. Там был отрывок из интервью четырех стипендиаток.

– Разные ощущения? Хочешь сказать, все это делалось в целях увеличения гастрономического туризма? – Отаменди повернулся, услышав их разговор.

– А что насчет Айноа Абенохар? – спросил судмедэксперт.

– Угадай, – с серьезным выражением лица ответила Эва.

Итак: растение, медуза и лягушка. В той или иной степени – все токсичные. Ответ напрашивался сам собой.

– Фугу, – произнес Айтор.

– Правильно. Тетраодоны, широко известные также как «рыба-шар».

– Черт возьми.

Это все подтверждало. Дело не просто сводилось к тому, что жертвами были участники проекта, но и способ совершения преступлений явно основывался на проводившихся в его рамках исследованиях. Все было каким-то образом связано с этим научным проектом.

– Хайме, – обратился к Отаменди Льярена, заметно взволнованный.

– Что?

– Я нашел ту девушку с бульвара.

– Серфингистку? Серьезно? Черт побери, Льярена, нужно было с этого начинать! Как тебе это удалось?

Отаменди разочарованно окинул последним взглядом скамейку и, спустившись по лестнице, направился со своим товарищем к машине. Айтор и Эва последовали за ними.

– У нас есть пара групп в ватсапе, где мы делимся новостями и обсуждаем состояние моря. Есть ли волны и где, какой был прогноз… Я просто спросил там – не был ли кто-то в Ла-Конче накануне вечером, решив испытать удачу. Написал, что это очень важно, но без каких-либо уточнений.

– И?

– Мои друзья знают, что я полицейский, и если в моем сообщении написано, что это важно, они не оставят его без внимания.

Отаменди кивал, внимательно слушая. Они переходили дорогу, направляясь к патрульной машине. Айтор и Эва следовали за ним по пятам, стараясь не отставать, чтобы не пропустить рассказ Льярены.

– Так вот, в результате объявился один мой товарищ, с которым я учился в школе, и написал, что его сестра Соня была в этот вечер в Ла-Конче, надеясь поймать волну.

– Замечательно. Тебе удалось с ней поговорить?

– Да, пришлось ее разбудить. Эта девочка считает себя умнее других и думает, что удача будет следовать за ней, как только она возьмет с собой доску для серфинга. Вот она и явилась сюда. – Эрцайна показал рукой на простиравшееся перед ними темное море.

– Она видела высокого парня у Гребня Ветра?

– Нет, она туда не дошла. А насчет бегуньи Соня сказала, что не обратила на нее внимания.

– Но у тебя все-таки что-то есть. Иначе ты не стал бы так долго тянуть, – заметил Отаменди.

– Она живет в Антигуо, то есть неподалеку, поэтому зашла еще на пляж Ондаррета, надеясь, что, может быть, там ей повезет, но все без толку. Потом, на обратном пути, она проходила через туннель и заметила парочку.

– Влюбленная парочка! – воскликнул Айтор.

– И наш свидетель, бегунья Амайя Мендоса, сообщила, что видела целующуюся парочку в туннеле у пляжа Ондаррета, – напомнил Отаменди. – Ладно, садитесь скорее в машину, мы сейчас все промокнем.

Полицейский открыл заднюю дверь, пропустив перед собой Айтора и Эву, и сам забрался следом за ними. Льярена устроился впереди на пассажирском сиденье.

– Ну скажи мне, что ты знаешь их имена, – нетерпеливо произнес Отаменди.

– Да, – ответил Льярена, и Отаменди торжествующе сжал кулаки. – Соня, серфингистка, узнала девушку. Они учатся в одной школе. Ее зовут Эрика Сальвадор, она на два класса старше.

– Соня что-то сообщила тебе об этой Эрике?

– Сказала, что девчонка – сорвиголова, – ответил Льярена. – Из тех, кто курит на переменах и встречается с плохими парнями.

– Адрес?

– Она живет в районе Эгиа, но там мы ее все равно не найдем. Я позвонил к ней домой, и ее мать сказала, что Эрика, скорее всего, сейчас зависает со своим парнем и друзьями. Вот адрес.

Полицейский протянул клочок бумаги со сделанной от руки записью.

– Башня Аточа. Что ж, это здесь неподалеку. – Отаменди убрал бумажку в карман. – Ну ладно, и что еще ты можешь сказать о серфингистке?

– В каком смысле?

– Думаешь, она может быть замешана во всем этом?

– В преступлении? – Льярена уверенно покачал головой. – Для меня это было бы самым большим удивлением в жизни, Хайме. Шестнадцатилетняя девчонка, которую больше всего на свете интересует красота собственного загара, чем что-то еще? Нет, я готов поспорить на что угодно, она не имеет к этому отношения.

– В любом случае ты должен будешь ей позвонить и сказать, чтобы завтра утром она явилась в полицейский участок и повторила там все, что рассказывала тебе.

Два фургона Эрцайнцы проехали по проспекту на полной скорости в направлении района Антигуо.

– Едут в участок, – прокомментировал Отаменди.

– Уже прибыло подкрепление из Эрнани, и еще запросили шесть патрулей из Рентерии, – добавил Льярена. – Всех поставили на уши. В эфире творится что-то невообразимое.

Отаменди задумчиво почмокал губами.

– О чем вы думаете? – спросил Айтор.

Полицейский повернулся к Эве, сидевшей посередине – между ним самим и судмедэкспертом.

– А ты что скажешь? – обратился он к аспирантке.

– Я? – удивленно переспросила Эва. – А что я могу сказать?

– Ну, ты же очень умная девушка. Наверняка у тебя есть какие-то соображения, – настаивал Отаменди.

Эва окинула взглядом всех присутствовавших одного за другим – словно оценивая, стоило ли вступать в эту игру. В конце концов она заговорила, и стало понятно, что она очень много об этом думала. Излагая свои размышления, аспирантка отметила, с одной стороны, крайнюю техническую сложность преступлений (учитывая необходимость самым точным образом рассчитать дозу используемого яда и провести множественные хирургические манипуляции, как в случае убийства падре Мантеролы), а с другой – необыкновенную продуманность действий и терпеливость преступника, дождавшегося нужных погодных условий, включая шторм. По мнению Эвы, подобный уровень дотошности и осмотрительности был несовместим с психологическим портретом человека, который мог открыто выражать свою ненависть в социальных сетях или преследовать Клару Салас и Майте Гарсию. Пока Эва излагала свои мысли, Айтор заметил, как Отаменди одобрительно кивал, соглашаясь с каждым доводом аспирантки. Внезапно судмедэксперт почувствовал укол инфантильной зависти.

«Тоже мне, друзья-супергерои», – подумал он.

Как только Эва закончила говорить, наступила очередь Отаменди. Он заявил, что, учитывая направление, взятое официальным расследованием, теперь они сами должны были заняться проверкой всех людей, виденных неподалеку от места преступления. Им нужно было выяснить, можно ли исключить из списка подозреваемых всех тех, с кем бегунья Амайя Мендоса пересеклась на бульваре Мираконча. Убийца, покинув Гребень Ветра, должен был пойти именно в том направлении, поскольку другой возможный выход – через пляж Ондаррета в сторону района Антигуо – был утыкан камерами видеонаблюдения, и, отправившись этим путем, он непременно попал бы в их объектив.

– А как быть с пропавшими людьми – аспиранткой Юсрой Адиб и шеф-поваром Серхио Эчабуру? – спросил Льярена.

На это Отаменди ответил, что следовало предоставить их поиски полиции, хотя он сомневался в их эффективности: убийца показал свое умение прекрасно просчитывать ситуацию, и пока ему удавалось все время идти впереди. Нельзя было исключать и то, что оба пропавших уже мертвы. Аспирантка согласно кивнула, и Айтора это опять задело. Складывалось впечатление, будто Отаменди и Эва опережали остальных, делая свои умозаключения.

«Ну что я, в самом деле, как ребенок, которому хочется быть любимчиком учителя!» – со стыдом подумал он.

В этот момент откуда-то из темноты вынырнул человек, и его появление вызвало оживление внутри машины. Вскоре передняя дверь открылась, и полицейский Гомес плюхнулся на водительское сиденье.

– Гомес, наконец-то! – воскликнул Отаменди. – Где ты пропадал?

– Я обследовал здание по всему периметру. – Айтор впервые услышал, как он говорил. Тембр голоса у него был удивительно высокий. – Входов только два – через подъезд и через гараж. В обоих случаях необходим электронный ключ, который очень трудно подделать. Так что здесь девушки будут в безопасности – тем более под нашей охраной.

– Отлично. Льярена уже рассказал тебе про серфингистку?

Гомес ответил коротким кивком. С бороды у него капала вода.

– Ну и что ты предлагаешь теперь, Хайме? – спросил Льярена.

– Спокойно, Ландер, – остановил его Отаменди. – Вы уже достаточно рисковали. Да и вообще не факт, что наше собственное расследование куда-то приведет.

– Это наше решение. К тому же кругом сейчас неразбериха, все носятся как курицы без головы. Никому нет никакого дела до того, чем мы занимаемся.

– Ладно, но если возникнут малейшие проблемы, вы оставите это дело.

Отаменди повернулся к Айтору.

– Что?

– Ты уже сделал все, что должен был сделать. Если бы не ты, расследование бы не началось. Это многое значит, – произнес полицейский.

Айтор посмотрел на лица всех сидевших в машине. Внезапно он стал центром всеобщего внимания. Все ждали его ответа.

– Я не собираюсь никуда уезжать. Два человека числятся пропавшими, и слишком много вопросов остались еще без ответа. Я не хочу сидеть дома и просто ждать.

– Ты понимаешь, что рискуешь потерять лицензию? Или даже хуже. Как говорила Ирурцун, если наши действия будут расценены как неподчинение приказу и воспрепятствование расследованию, нам может грозить даже тюремное заключение.

Мимо пронеслись две патрульные машины. Айтор протер рукавом запотевшее окно и посмотрел в сторону залива. Он чувствовал, что Эва внимательно наблюдала за ним, ожидая ответа. Что она подумала бы, реши он бросить сейчас все и уехать домой? И неужели его действительно волновало, что она могла бы подумать? На самом деле отчасти да, волновало, но дело было даже не в этом – он просто не мог все оставить.

«Как будто ты весь горишь, но продолжаешь, как Ники Лауда», – вспомнилась ему строчка из песни Тоте Кинга. Именно эта мысль крутилась все время в его голове. Он не был фанатом автогонок, но его восхищала идея продолжать двигаться вперед, несмотря ни на что. В этом стоицизме чувствовалось нечто героическое, и Айтор подозревал, что ему подобное было, возможно, не совсем по плечу.

– Я не считаю, что мы поступаем неправильно. На каком основании меня могут лишить лицензии? Она далась мне большим трудом, я заслужил ее. И намерен продолжать свою работу.

Отаменди, казалось, был удовлетворен ответом и наконец обратился к Эве:

– А что скажет наш биолог?

– Разве я не была вашей подозреваемой, свидетелем, консультантом и не знаю кем еще?

– Хм. А кто тебе сказал, что ты перестала ими быть? – шутливым тоном произнес полицейский.

Эва склонила голову набок и изогнула брови, притворяясь обиженной.

– Ты можешь возвращаться домой когда захочешь.

– Тогда уж в лабораторию. Между прочим, меня ждет работа над диссертацией.

«Наверное, это было бы правильно», – подумал Айтор. Эве нужно было уехать. Однако по какой-то необъяснимой причине ему не нравилась эта идея. Он хотел, чтобы она оставалась с ними: в конце концов, он уже привык к тому, что она их сопровождает! Эва повернулась к Айтору и пристально на него посмотрела. Судмедэксперт постарался сохранить на своем лице невозмутимое выражение, чтобы не оказывать влияния на ее решение.

– Ну что ж, думаю, я всегда смогу оправдаться тем, что меня похитила группа неадекватных полицейских, – наконец произнесла Эва.

– Значит, договорились. А ты, Гомес… – обратился Отаменди к полицейскому, сидевшему за рулем. – Что насчет дежурства? Ты справишься тут один?

Гомес уверенно кивнул, глядя в зеркало заднего вида.

– Вот и отлично. А нам нужно будет заняться проверкой людей, засветившихся неподалеку от места преступления. Льярена, ты попытаешь удачу в отеле «Лондрес». Возможно, удастся выяснить, там ли живут те три пары туристов, предположительно немцев, с четырьмя детьми-подростками. Если нет – расширь радиус поиска, но найди их.

Едва договорив, Отаменди достал свой телефон.

– Кому ты собираешься звонить? – спросил Льярена.

– Нам нужно узнать, как продвигается расследование, – с беспокойством в голосе ответил эрцайна.

Он набрал номер и включил громкую связь. Айтор увидел, как на экране высветилась надпись «Сильвия».

– Я не могу сейчас говорить.

Голос Ирурцун звучал едва слышно, сопровождаемый фоновым шумом. Айтор представил ее в окружении бесконечно сновавших туда-сюда полицейских.

– Вы уже получили записи с камер видеонаблюдения из церкви? – спросил Отаменди.

– Я не могу сообщать тебе информацию по этому делу. Извини, мне придется отключиться.

– А что известно насчет проекта? Появилась какая-то новая информация?..

Разговор оборвался.

– Черт возьми! – выругался Отаменди. Затем, словно его внезапно озарила идея, он обратился к Льярене: – Позвони ей сам.

– Я? – удивился полицейский. – Почему ты думаешь, что она станет со мной говорить?

– Потому что ты не отстранен от дела. От тебя она не может скрывать важную информацию, это противоречит правилам, – убежденно ответил Отаменди.

– Я бы не был так в этом уверен. Ирурцун упряма как не знаю кто, – заметил Льярена, доставая свой телефон.

– Я хорошо ее знаю. Прежде всего Сильвия полицейский. Задай вопросы, какие я скажу, и сообщи ей про серфингистку. Вот увидишь, она не сможет устоять, – инструктировал Отаменди Льярену, пока тот набирал номер.

– Ну, что тебе нужно? – раздался из трубки голос Ирурцун.

– Привет, Сильвия. Понимаешь… – Льярена посмотрел на Отаменди, ожидая от него указаний.

– Спроси ее про камеры видеонаблюдения с пляжа Ондаррета, – громко произнес Отаменди с очевидным намерением быть услышанным.

– У тебя включена громкая связь? – спросила Ирурцун. – Кто там с тобой?

– Тут Отаменди, Гомес, судмедэксперт и девушка-биолог, – боязливо ответил Льярена.

– Я не собираюсь в этом участвовать. Разговор окончен.

– Скажи ей, что сокрытие важной информации от коллеги – это серьезное нарушение должностных инструкций. Статья тридцать вторая этического кодекса Эрцайнцы, – воинственным тоном заявил Отаменди.

– Сильвия, мне очень нужна информация, пожалуйста, – в смягченной форме произнес Льярена.

На некоторое время в телефонной трубке повисло молчание и оттуда не доносилось ничего, кроме фонового шума. Айтор представил себе, как Ирурцун в этот момент взвешивала все на своих мысленных весах: верность долгу, соблюдение правил и интересы расследования. Судмедэксперт, конечно, предполагал, что «статья тридцать вторая» – не более чем блеф и что сама Ирурцун это знала, но в любом случае это был тот самый тонкий мостик, который, вероятно, мог их объединить. Отаменди повернулся к Льярене и покрутил указательным пальцем, показывая, чтобы он продолжал настаивать.

– Сильвия, – вновь нерешительно заговорил эрцайна, – так что насчет камер видеонаблюдения?

После молчания, длившегося как будто целую вечность, Ирурцун сухо произнесла:

– Пока ничего, сейчас этим занимаются.

«По крайней мере, она не бросила трубку», – с некоторой надеждой подумал Айтор.

– Спроси ее по поводу стипендии «Саутрела XXI век», – настаивал Отаменди. – Банковские счета, задействованные преподаватели, списки аспирантов, не попавших в число счастливчиков…

– Вы поднимались в квартиру семейства Салас? – вклинилась Ирурцун, решившая перехватить инициативу.

– Поднимались Хайме и судмедэксперт.

Вновь повисло молчание.

– Девушки рассказали им, что их преследовал какой-то подозрительный тип… – продолжил Льярена.

– И что объектом исследования Айноа Абенохар в этом проекте была рыба фугу, – не удержался Айтор.

– Это я уже знаю, – ответила Ирурцун.

– Ну, так что известно насчет стипендии? – напомнил Льярена.

– Мы запросили информацию у Университета Страны Басков, но они пока не торопятся ее предоставить. Сейчас очень щепетильно относятся к защите данных, так что пока этот вопрос решают юристы.

– Расскажи про блондинку, – в очередной раз подсказал Отаменди.

– Мы установили личность девушки, засветившейся на бульваре с доской для серфинга, – сообщил Льярена.

– А, серфингистки? – Голос Ирурцун наконец несколько оживился. – Серьезно? И кто же она?

– Сестра одного моего знакомого, который…

– Это не важно. Главное то, что через нее мы вышли на парочку из туннеля, – вмешался в разговор Отаменди. – Ну а что известно об Айноа Абенохар?

Ответа не последовало.

– Слушай, ну это же смешно! Ты что, так и будешь меня игнорировать? – возмутился полицейский. – Ну ладно, спроси ты.

– Что известно об Айноа Абенохар? – послушно повторил Льярена.

– Пока все покрыто мраком, – ответила Ирурцун. – До сих пор неизвестно, кто вел это дело. Чтобы получить материалы, нужно дождаться девяти часов утра, когда откроется участок в Лабастиде – ближайший к Бриньясу. А что вы собираетесь предпринять с этой парочкой?

– Но разве ничего нет в электронной базе данных? – удивился Льярена.

– Ничего. Есть только бумажные материалы дела. Что очень странно.

– А семья? – спросил Отаменди.

Вновь молчание в трубке. Слышался лишь нескончаемый шум дождя, стучавшего по кузову автомобиля. Отаменди в отчаянии заскрипел зубами.

– Сильвия, что по поводу семьи? – повторил вопрос Льярена.

– Нужно подождать до завтра – это распоряжение Эчеберрии, – донесся из трубки шепот Ирурцун.

Отаменди, доведенный уже до отчаяния, закрыл лицо руками и откинул голову на подголовник своего сиденья.

– Но Айноа Абенохар первая жертва! Это дело не может ждать! – воскликнул он.

И опять тишина. Скопление конденсата внутри машины становилось уже невыносимым.

– Скажи нашей коллеге вот что, – произнес Отаменди, обращаясь к трубке мобильного телефона. – Сейчас критически важно выяснить, что произошло с Айноа Абенохар. Любой – даже самый узколобый – полицейский должен это понимать.

Льярена открыл было рот, чтобы повторить сказанное, но тотчас остановился. Как ни странно, на этот раз Ирурцун без промедления заговорила сама.

– Льярена, Гомес, я вас предупреждаю. Не вздумайте устраивать собственное расследование, вы попадете в большие неприятности, – угрожающим тоном сказала она. – В данный момент главное направление работы – поиск двоих пропавших и отслеживание мобильного телефона, с которого поступали угрозы. На это сейчас будут брошены все силы, комиссар Рамирес дал Эчеберрии карт-бланш.

Прежде чем кто-либо успел что-то произнести, Отаменди схватил телефон, поднес его ко рту и выпалил:

– Узнай насчет Айноа Абенохар!

Затем он сразу же отключился, сунул трубку Льярене и с раздраженным видом выскочил из машины, впустив внутрь волну свежего воздуха.

– Думаю, все прошло неплохо, – произнес Айтор, пытаясь разрядить обстановку.

Эва улыбнулась без особого энтузиазма и вышла из машины следом за Отаменди. Льярена посидел еще несколько секунд, словно собираясь с духом. Затем он застегнул молнию своей куртки и, попрощавшись с Гомесом «кулаком в кулак», торопливо зашагал в сторону отеля «Лондрес». Айтору тоже хотелось бы иметь напарника, с которым можно было бы вот так попрощаться, – кого-то, кто беспокоился бы о нем… Мчась под дождем к своему «Гольфу», судмедэксперт вдруг задумался: сколько времени могли продержаться катера, пришвартованные в заливе, прежде чем их унесет шторм?

Глава VI

Суббота, 24 августа 2019 года

Бульвар Франсиа

04:20

– Черт возьми, – выругался Отаменди, когда они пересекли мост Санта-Каталина, второй по удаленности от моря.

– Что случилось? – спросил Айтор, до этого момента больше озабоченный подъемом уровня воды в реке Урумеа.

– Ничего не говорите.

Оказавшись на другом берегу реки, на пересечении с бульваром Франсиа, они увидели впереди патрульную машину Эрцайнцы с включенной мигалкой – полицейский пост. Патрульный со светящейся палочкой в руке сделал им знак припарковаться на участке обочины, огороженном оранжевыми конусами. Второй полицейский ослепил их мощным фонарем.

– Не самая подходящая ночь, чтобы садиться за руль, вам не кажется?

– Здравствуйте, мне поручили отвезти домой этих двоих, приказ руководства.

Патрульный был крайне озадачен при виде предъявленного Отаменди жетона.

– Что? – Полицейский взял в руки идентификационный знак и с недоумением оглядел его. – А почему вы едете не на служебной машине?

– Она осталась у моего напарника. Мне велели ехать в гражданском автомобиле – ну, вы понимаете, из соображений безопасности.

Находиться на улице в такую непогоду было не самым приятным делом: ветер набирал все большую силу, и полицейскому приходилось все время наклоняться вперед, чтобы противостоять его порывам. Со своего места рядом с водительским сиденьем Айтор смог внимательно рассмотреть не слишком дружелюбного патрульного. Он был высокий, с квадратной челюстью и смуглым лицом, казавшимся словно высеченным из камня. Капли дождя легко скатывались по его коже, совсем не задерживаясь на ней. Айтор с удивлением подумал: как кому-то удавалось так гладко бриться? Эрцайна жевал жвачку, словно был раздражен, что придавало ему агрессивный вид – это, в свою очередь, не сулило им ничего хорошего. Если он узнает их имена и запросит информацию в штабе, они будут тотчас задержаны. Полицейский осмотрел салон машины, осветив его фонарем и задержав пристальный взгляд на Эве. Потом он оглядел Айтора с головы до ног. Со странным выражением лица… возможно, с пренебрежением?

– Мне нужны документы обоих пассажиров, – произнес полицейский после нескольких секунд размышления.

– Да ладно вам, коллега, – возразил Отаменди шутливым тоном.

Патрульный оперся о раму автомобильного окна и бросил на него испепеляющий взгляд. Подозрения Айтора подтвердились: этот тип явно любил самоутверждаться, пользуясь своей властью.

– Достаньте свои удостоверения личности, – велел им Отаменди, обернувшись с водительского сиденья.

Айтор и Эва передали свои документы.

– Вам лучше позвонить в штаб, там вам все подтвердят. – Отаменди пытался говорить так, чтобы его голос звучал невозмутимо, но Айтор знал полицейского уже достаточно, чтобы почувствовать, что это было наигранное спокойствие. – Спросите офицера полиции Ирурцун, это от нее нам поступил приказ.

Это была отчаянная попытка. Несколько минут назад они не на самой дружеской ноте закончили разговор с Ирурцун – с какой стати она стала бы теперь прикрывать их?

– Заглушите двигатель, – приказал патрульный, отходя в сторону.

Второй полицейский, контролировавший несуществующее движение, подошел к своему напарнику, и несколько минут они стояли, тихо переговариваясь, то и дело поглядывая на «Гольф».

– Вы его знаете? – спросил Айтор.

– Конкретно этого – нет, но подобные типы все одинаковы, – шепотом ответил Отаменди, продолжая смотреть прямо перед собой. – Они считают, что не зря же они наделены властью.

Патрульный достал рацию из-под своей куртки и отошел еще на несколько метров, в то время как его напарник остался на месте, по-прежнему не спуская с них глаз.

– Сейчас мы узнаем, на чьей стороне Сильвия. Или она нас сдаст, или спасет нашу шкуру.

Здоровяк-патрульный принялся разговаривать по рации и несколько раз застывал в ожидании, как будто его собеседник в этот момент что-то проверял. Спустя пять минут сильнейшего напряжения они увидели, как эрцайна, борясь с ветром, направился к ним.

– Прошу прощения, коллега, – сказал патрульный, возвращая удостоверения личности. – Командование сейчас стоит на ушах из-за всей этой истории, поэтому у нас приказ – проверять всех строжайшим образом.

– Вам не за что извиняться, – ответил Отаменди, передавая документы Эве и Айтору. – Ну и ночь вам выпала для дежурства!

– И, говорят, худшее еще впереди. Нам велели перебираться в более защищенное место, потому что ожидаются порывы ветра до ста километров час.

– Есть какие-то новости по делу? – спросил Отаменди, решив воспользоваться удобным случаем.

– Никаких. Нас привезли из Рентерии и ничего особо не объясняли. – Патрульный вновь окинул взглядом Эву и Айтора. – А вы сами знаете что-то?

– Мое дело то же, что и у вас: подчиняться приказам и не болтать.

– Ну, это да… Сеньорита, у вас все в порядке? – решил проявить галантность эрцайна, обратившись к Эве.

Айтор испугался, что аспирантка скажет какую-нибудь колкость, но та просто ответила утвердительно и максимально сдержанно.

– Ну так я поеду уже? – произнес Отаменди.

– Конечно, коллега, конечно.

«Гольф» тронулся, и они, проехав по улице Истуэта, свернули на бульвар Дуке-де-Мандас. Они ехали молча, и всалоне машины чувствовалось, что нервы у всех по-прежнему были натянуты. Через несколько секунд Отаменди насмешливым тоном произнес: «Сеньорита?» Он понизил голос и поднял бровь, изображая флиртующего пижона.

Все трое расхохотались.

– Ха-ха, ну и умора! – Айтор в одно мгновение выплеснул все скопившееся внутри напряжение. – Как думаете, это была Ирурцун? Это она им сказала, чтобы нас пропустили?

Судмедэксперт заметил, как по губам Отаменди скользнула улыбка.

Башня Аточа представляла собой абсолютно нетипичное здание в самом сердце города. Это была громада, состоявшая из восемнадцати жилых этажей, к которым добавлялся еще один – с кладовками – наверху и два нежилых внизу. На эту башню невозможно было не обратить внимания. Здание в рационалистическом стиле, компактное и серое – должно быть, самое высокое в городе и, несомненно, самое уродливое. Айтор всегда восхищался им и не раз мечтал забраться на его крышу, чтобы полюбоваться оттуда Сан-Себастьяном. Гигант гордо и стойко держался под натиском ветра, сохраняя непоколебимое спокойствие, и во всем доме свет горел лишь в паре квартир. Отаменди припарковался на тротуаре, и все поднялись по лестнице на первый этаж. В проеме одного из помещений, где окна были заклеены старыми газетами, стояла девушка с сигаретой в руке.

– Эрика Сальвадор? – спросил Отаменди.

Девушка искоса поглядела на полицейского, выпуская дым из едва приоткрытых губ, словно насвистывая. Дымчатый макияж подчеркивал ее ясный и вызывающий взгляд. Волосы у нее были острижены чуть ниже ушей, и джинсовая мини-юбка едва выглядывала из-под огромной клетчатой рубашки оверсайз. Как бы то ни было, ее образ был явно тщательно продуманным, а не спонтанным. Эрика Сальвадор хотела казаться беззаботной, дерзкой и немного опасной. Она стояла с невозмутимым и выжидающим видом.

– Я сотрудник полиции Отаменди, а это судмедэксперт Айтор Инчауррага и биолог Эва Сан-Педро, наши консультанты по этому делу. – Айтор постарался выразить своим приветствием максимальное дружелюбие, чтобы девушка перестала смотреть на них с такой настороженностью. – Спасибо, что встретились с нами в такое позднее время.

Внутри помещения стоял запах табака, сырости, пота, дезодоранта и корма для рыбок и на потрепанном старом диване сидели два парня, игравшие в футбольный симулятор. У одного из них все тело покрывали татуировки – на шее распростерлись крылья, а по щеке «стекала» слеза. У второго парня Айтор татуировок не заметил, но на лоб у него падала тень от козырька кепки, неизвестно каким образом державшейся на голове. Весь стол перед ними был завален банками от энергетиков, бумагой для самокруток, разбросанными мундштуками и полными пепельницами. Оба парня не обратили ни малейшего внимания на появление сотрудника Эрцайнцы. Однако был еще третий – сидевший в отдельном кресле и не сводивший взгляда с Эрики. Парень курил сигарету и казался встревоженным. Он был в футболке без рукавов, худой, бледный, с большими темными кругами под глазами. Глаза его почти не моргали, и он сидел подавшись вперед, словно готовый вскочить в любой момент со своего места как пружина. Это была настоящая молодежная берлога, и парень всем своим видом хотел показать: не лезьте к нам.

– Что ж, нам нужно задать тебе несколько вопросов по поводу вчерашнего вечера, – начал Отаменди, доставая свой блокнот. – Ты была на пляже Ондаррета, верно?

Девушка кивнула. Она переступила с ноги на ногу и повернула голову в другую сторону, избегая смотреть в глаза полицейскому.

– Кстати, где сейчас твой парень? И как его зовут?

– Ричи. Рикардо.

– Так. А дальше?

– Что дальше?

– Ну, разумеется, фамилия, адрес – все, что нужно знать полиции для нашей работы.

– Его зовут Рикардо Порте, живет на улице Артолатеги в районе Мартутене, четвертый этаж, квартира направо, подъезд четырнадцать. Где он сейчас – понятия не имею.

– Но вчера вечером ты была с ним на пляже Ондаррета, да или нет?

Молчание.

– Да или нет?

– Ну да, – наконец произнесла девушка, с досадой растянув «а».

– И что вы там делали? Далековато от вашего местечка, правда?

Эрика Сальвадор смотрела куда-то в пространство, словно ища глазами – как почувствовал Айтор – что-то неизвестное ей самой.

– Эй! Ты меня слышишь?

– А что такого? Я не могу пойти на пляж со своим парнем?

– Ты видела там какого-нибудь человека в зеленом дождевике?

– Нет.

– Может быть, в зеленом худи?

– Нет.

– Эрика, ты осознаёшь всю серьезность этого дела?

– А при чем тут я? Я ничего такого не сделала!

– Вот этого я не знаю и поэтому пытаюсь разговаривать с тобой по-дружески, но, может быть, мне лучше перестать быть слишком любезным? – Отаменди, казалось, начинал уже выходить из себя.

Однако Айтор по своему опыту знал, что не стоило этого делать. Бывали такие люди, которые могли вывести из терпения кого угодно. Зачастую они вели себя так не специально – просто ничего не могли с собой поделать. Эта девушка напомнила ему некоторых его одноклассников. С такими людьми давление обычно ни к чему не приводило – это был неизбежный тупик. Каждый учитель, пытавшийся навести железную дисциплину, в результате терпел поражение. Любопытно, но у самого Айтора всегда были хорошие отношения с этими «плохими» учениками. Он их понимал. И, должно быть, каким-то необъяснимым образом они тоже понимали его. Однако его школьные дни остались в прошлом, и эта девушка, стоявшая перед ними, не была его одноклассницей. Эрика закрылась для них, и казалось совершенно невозможным заставить ее открыться. У них не оставалось уже никаких вариантов… или хотя бы шансов пойти на какую-нибудь хитрость.

– Что здесь происходит?

Молодой человек, до этого лишь внимательно наблюдавший из своего кресла, подошел к ним. Брюки едва держались на его бедрах, и он выглядел так, словно явился из какого-то подросткового сериала про вампиров.

– Сиди в комнате, если не хочешь проблем, – пригрозил Отаменди, потрясая указательным пальцем. – Последняя возможность, Эрика. Или ты мне все рассказываешь, или мне придется тебя задержать.

«Плохая идея», – подумал Айтор.

– Что ты там говоришь, дядя? – Один из парней, игравших в виртуальный футбол, – тот, что был с козырьком на лбу, – поднялся с дивана и мгновенно оказался у двери, рядом с юношей-«вампиром». Он разговаривал агрессивным тоном. – Ты о чем вообще? Очень смелый, да? Со своим жетоном и пистолетом.

– Эри, Эри, пошли в комнату, отсюда они не смогут тебя забрать.

Третий парень – тот, что был весь в татуировках, – проскользнул между двумя своими друзьями и тянул девушку за собой. Он был похож на ящерицу – худой, вертлявый и даже немного зеленый.

– Так, спокойно, мы просто разговариваем, – произнес Отаменди, пытаясь взять верх.

Однако крайне трудно было противостоять подросткам с их запредельным уровнем энергии. Впервые за эту ночь Айтор заметил, что полицейский устал. Татуированный парень тащил Эрику за собой в комнату. Девушка, находившаяся в полной растерянности, следовала за ним. Вся эта ситуация казалась какой-то сюрреалистичной. Чего они надеялись добиться? Собирались остаться в своей берлоге на всю жизнь? В отличие от самих ребят, Айтор прекрасно понимал, что им неоткуда ждать помощи. Они были одни. Что же такое скрывала Эрика Сальвадор? И где был ее парень? Может быть, они что-то нашли? Чем бы оно ни было, шансы узнать это становились всё призрачнее с каждым шагом девушки внутрь комнаты.

– Ладно, вы сами напросились. – Отаменди достал наручники и потянулся к Эрике, чтобы схватить ее за руку.

Огромная ошибка. Двое других парней, словно подброшенные невидимой пружиной, в одно мгновение выскочили между девушкой и полицейским. Прежде чем он успел как-то отреагировать, подростки уже держали его за грудки. Айтор бросился вперед, пытаясь разнять их в этом хаосе рук, захватов и толчков.

– Хватит! Отпустите его! – крикнул судмедэксперт, но это было бесполезно.

– Убирайтесь отсюда, – сказал парень в козырьке.

– Сейчас я досчитаю до трех, и если вы меня не отпустите… – пригрозил Отаменди.

В ноздри Айтору ударил запах дезодоранта и «Ред Булла». Все они находились очень близко друг к другу. Эрика и татуированный парень-«ящерица» наблюдали за этой сценой из дверного проема, отделанного алюминием.

– Один, – произнес Отаменди.

– Два, – с вызовом ответил парень в козырьке, поднимая кулак.

– Ты ничего ей не сделаешь, только попробуй! – сказал юноша-«вампир».

– А, точно!

Это восклицание исходило от Эвы. Она скользнула к уху Отаменди и что-то ему прошептала. Полицейский отпустил футболку парня. Все наконец разжали свои руки, и между Айтором, Отаменди и двумя молодыми людьми образовалось свободное пространство шириной около полуметра.

– Показания свидетеля? Да, они у меня есть… Сильвия пересылает мне по электронной почте все документы, – пробормотал полицейский, доставая свой телефон.

Все остальные, включая Айтора, стояли в недоумении, ничего не понимая и ожидая продолжения.

Эва взяла мобильный Отаменди и сосредоточилась на чтении. Затем она набрала что-то на телефоне полицейского – Айтору было не видно, что именно. Несколько секунд спустя аспирантка, казалось, нашла то, что искала.

– Эва? – спросил Айтор, сгорая от нетерпения и любопытства.

– Сейчас все узнаешь, – ответила аспирантка и тут же обратилась к Эрике: – Мы можем поговорить с тобой минутку?

– Даже не думай, Эри, они тебя выманивают, – сказал татуированный парень-«ящерица».

– Пропала одна девушка – немногим старше тебя. Ее жизнь сейчас в опасности. Пожалуйста, помоги нам, – настаивала аспирантка.

Эрика освободилась от своего телохранителя и подошла к Эве.

– Стой, никуда не ходи! – воскликнул парень-«вампир».

– Спокойно, ждите здесь, – ответила Эрика.

Эва отвела девушку подальше, чтобы их разговор не был слышен из комнаты. Айтор и Отаменди отправились следом.

– Я заглянула в твой статус в ватсапе и нашла вот это.

Эва продемонстрировала экран мобильного телефона Отаменди. На фотографии была запечатлена Эрика в обнимку с молодым мускулистым парнем – блондином с какой-то искусственной внешностью и покрытой татуировками рукой.

– Ну и что? – пожала плечами Эрика, узнав свой профиль.

– А сейчас я прочитаю тебе описание от женщины-свидетеля, которая видела вас в туннеле уОндарреты. «На девушке была джинсовая мини-юбка и белая майка, волосы – светлые, длиной чуть ниже ушей, рост около метра шестидесяти. Возможно, она была в обуви на платформе. Возраст – не старше двадцати». Подробнее рассмотреть девушку не удалось, потому что она – цитирую дословно – «страстно целовалась с парнем. Тот был ростом около метра восьмидесяти, с бледной кожей и короткими, уложенными вверх волосами. В широких, висящих на бедрах джинсах». А теперь самое интересное: «…на плечи у него была накинута рубашка в черно-синюю клетку». И наконец: «…парочка начала хохотать, увидев, что их заметили, но…» Ну и так далее.

Девушка переменилась в лице. Нижняя губа у нее задрожала от накопившегося напряжения.

– Эрика, – участливым тоном произнесла Эва, – описание парня, с которым тебя видели в туннеле, не имеет ничего общего с фотографией твоего молодого человека. – Аспирантка бросила беглый взгляд в сторону «берлоги». – Это он, да? Тот красавчик в футболке? А рубашка, надетая на тебе, его, правда?

Айтору наконец все стало понятно: оборонительное поведение, беспокойство парня-«вампира»… Девушка закусила нижнюю губу и подняла глаза вверх.

– Послушай меня, я могу заверить тебя – от лица этого человека, полицейского, – что в твоей личной жизни никто копаться не будет. Единственное, что нам нужно, – это найти пропавших людей. – Эва, увидев, что девушка пыталась отвести взгляд, мягко взяла ее за подбородок и заставила посмотреть себе в глаза. – Пожалуйста.

Глаза Эрики наполнились слезами, и в конце концов она бросилась в объятия аспирантки. Айтор увидел, как парень-«вампир» с обреченным видом направился к ним.

Эва сделала три самокрутки – для себя, Эрики и Хулена Нуньо, как назвался парень, с которым девушку видели в туннеле у Ондарреты. Все трое стояли, опершись на перила смотровой площадки башни Аточа, с видом на здание «Табакалера». За ним виднелся вход в парк «Кристина-Энеа». Айтор и Отаменди стояли поодаль, на благоразумном расстоянии, чтобы не разорвать тонкую нить доверия, возникшую между аспиранткой и молодой парочкой.

– Мы этого не хотели, – сказала Эрика, вытирая нос рукавом рубашки.

– Ричи мой лучший друг, мы знаем друг друга с рождения, – удрученно произнес Хулен.

– Но знаешь… вот так бывает. Как-то так происходит… Мы не выбираем, в кого влюбиться. Понимаешь? – сказала Эрика, глядя Эве в глаза.

– Конечно, но это все ваше личное дело. Не мое и не их, – ответила аспирантка, указывая на Отаменди и Айтора. – Скажите мне лучше, что вы там видели?

Они посмотрели друг на друга, словно колеблясь.

– Мы видели Альваро, – сообщил парень. – Но он ничего такого не сделал.

– Альваро? – переспросила Эва.

Отаменди достал свой блокнот.

– Альваро Латьеги. Ну, он… умственно отсталый, – пояснил Хулен.

– Никакой он не отсталый. – Девушка слегка ударила парня по груди тыльной стороной ладони. – Просто он не такой, как все. У него был церебральный паралич – что-то такое, – и в результате он стал…

– Умственно отсталым, именно так, – продолжил Хулен.

– Это неправда. Он очень умный, просто слишком застенчивый. Люди его пугают, но если он перестает кого-то бояться, то может нормально общаться, – рассказала девушка.

– Откуда ты его знаешь? – спросила Эва.

– Он живет в этом районе. Гуляет целыми днями там, в парке. – Эрика махнула рукой в сторону. – Пишет стихи, рисует. Да-да, он поэт и художник. Сидишь как-нибудь, куришь, а он подходит к тебе и дарит свой рисунок или читает стихотворение. Круто, да? Вон, смотри, видишь контейнер?

Эва, Айтор и Отаменди проследили за рукой девушки. Обычный зеленый контейнер для бутылок был превращен в половину лица с открытым ртом, словно жующим асфальт.

– Видите, он настоящий художник! – повторила девушка.

– Но Альваро точно не мог никому ничего сделать, – заверил Хулен.

– Почему ты так в этом уверен? – спросил Отаменди.

– Ну, потому что я знаю. Короче, однажды я увидел, как он надоедал разговорами одной моей знакомой, и я подошел к ним, чтобы узнать, в чем дело. Я тогда еще не был знаком с Альваро. А этот тип такой огромный, со странным лицом – вот я и подошел и спрашиваю: «Что тут такое?» И он тогда чуть не расплакался. Представляете? Этот двухметровый верзила. – Хулен, словно для убедительности, показывал все руками. – С тех пор мы стали хорошими приятелями. Он совершенно безобидный, уж поверьте. Дотронешься до него вот так. – Парень осторожно положил свою ладонь на руку Эвы. – И он начинает весь трястись.

– Это правда, Альваро очень чувствительный. Он никогда не причинил бы никому вреда, – добавила девушка.

– Вы с ним говорили вчера? – спросила Эва.

– Нет, конечно. Мы не хотели, чтобы он нас видел. Он наверняка начал бы читать нам стихи или что-то в этом роде, так что мы сразу улизнули, как только его заметили.

– Он шел от Гребня Ветра? – вмешался Отаменди.

Задумавшись на секунду, парень и девушка одновременно кивнули.

– Вы знаете, где он живет? – спросил полицейский.

– В верхней части квартала, возле кладбища. – Хулен показал на начало улицы Эгиа.

– Прямо напротив входа на кладбище стоит старое четырехэтажное здание. На первом этаже там еще есть галантерейный магазинчик. Так вот, а выше живет Альваро со своей мамой, – пояснила девушка.

– Спасибо тебе, Эрика. – Эва погладила девушку по спине.

– Ну хорошо, – произнес Отаменди, возвращая себе контроль над ситуацией, – а можно узнать, что вы делали вчера с четырех до восьми часов вечера?

– Я работаю в магазине одежды «Директ», в торговом центре «Гарбера», – сообщила девушка. – Хулен написал мне и предложил встретиться, поэтому я отпросилась с работы пораньше.

– А я работаю в «Телепицце», рядом с Буэн-Пастор. Я должен был оставаться до закрытия, но сказал, что заболел, и ушел. Мне очень нужно было увидеться с ней.

Хулен и Эрика посмотрели друг на друга так, словно в этом мире не было больше никого, кроме них двоих. Айтор даже начал опасаться, что они бросятся целоваться прямо у них на глазах.

– Ладно, – сказал Отаменди, разрушив магию, – значит, завтра утром вы должны прийти в полицейский участок Антигуо и сказать дежурному, что хотите дать показания.

– Это еще зачем? – спросил парень. – Мы ведь уже все рассказали, разве не так?

Эва, увидев растущую тревогу на лицах молодых людей, поспешила вмешаться:

– Не волнуйтесь, никто не узнает вашу тайну. Правда, сеньор Отаменди?

– Разумеется. Об этом будет знать только полицейский, которому вы дадите показания. Все это останется исключительно в материалах дела, так что никто ничего не узнает.

Парень шумно вздохнул. Айтору он понравился – у него явно была натура, склонная к постоянному протесту.

– Вы будете опрошены как лица, оказывающие помощь следствию. Если вы не хотите, чтобы вас сопровождали ваши родители, мы можем вызвать адвоката для несовершеннолетних – он, если что, вам все подскажет. Но вообще, если вы сказали правду, вам не о чем беспокоиться, – заверил Отаменди.

– Ну ладно, все равно рано или поздно нам придется рассказать обо всем Ричи.

Эрика уткнулась головой в плечо парня, и тот обнял ее.

– Спасибо, Эрика. Это очень важно, правда, – произнесла на прощание Эва.

– А та пропавшая девушка… она в самом деле в опасности? – спросила Эрика.

– Говорят, что убийца парализует чем-то своих жертв и пускает им кровь, – добавил Хулен. – Я читал об этом в «Фейсбуке».

– Девушку сейчас ищет вся полиция. А на то, что пишут, не обращайте внимания, – посоветовала Эва.

– А он не придет за нами? – спросила Эрика.

– Не думаю, – сказал Отаменди. – Но в любом случае я бы посоветовал вам отправляться домой.

– Нет уж, лучше мы останемся здесь, – ответил Хулен, обхватив Эрику за талию.

– Что ж, как хотите. Вот мой номер. – Полицейский протянул им свою карточку. – Тут также указан телефон участка Антигуо. Если что-нибудь еще вспомните – ну, в общем, мало ли что. Сразу звоните мне и…

Внезапно какие-то истошные вопли заставили их всех обернуться. Парень в татуировках мчался к ним, крича во весь голос. Он указывал в сторону комнаты, в дверях которой, схватившись за голову, стоял парень в козырьке. Очевидно, что-то произошло или они что-то увидели.

– Ну, это вообще! Ну, это вообще! Ну, это вообще! Ну, это вообще!

Вскоре все уже стояли внутри «берлоги». Никто не обращал внимания на игуану, дремавшую в аквариуме, поскольку внимание всех было приковано к телевизору. Парень в козырьке транслировал на его экран изображение со своего телефона. Это был сайт DonostiDigital.eus, где сразу бросалась в глаза надпись большими буквами: «КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ РУХНУЛО!»

Да, действительно, оно не устояло под неистовыми порывами ветра. Прямая трансляция показывала гигантскую железную махину, которая теперь лежала на асфальте улицы Андия, полностью перегородив ее. Некоторые кабины отвалились и раскатились в разные стороны на несколько метров. Одна из них даже долетела до подъезда, разбив стеклянную дверь. На месте присутствовали пожарные и несколько полицейских патрулей, пытавшихся огородить территорию, в товремя как отовсюду, со всех окрестных балконов мерцали вспышки телефонов. В дополнительном окошке на этой же странице бесконечно воспроизводились видео, выложенные в своих аккаунтах в«Инстаграме»[13] разными пользователями, запечатлевшими момент обрушения. Кадры, казавшиеся взятыми из фильма об экологических катастрофах, демонстрировали, как эта громада раскачивалась из стороны в сторону и, не удержавшись, в конце концов рухнула на дорогу под аккомпанемент лопающихся ламп и разлетающихся обломков. В первый момент судмедэксперт подумал, что этот инцидент, возможно, был им даже на руку – ведь они могли теперь благодаря суматохе остаться незамеченными. Однако вскоре он осознал, что ошибался, и его охватил страх. Случившееся увеличило накал в обществе, и это означало лишь то, что полиции теперь предстояло работать под еще большим давлением: с них будут еще настойчивее требовать как можно скорее найти преступника. В такой ситуации следовало ожидать более категоричного разделения на черное и белое, и тогда все серое, то есть противоречащее приказам, будет отнесено на темную сторону. Духота в помещении и тревожные кадры на экране заставили его почувствовать себя совершенно вымотанным. Ему стало совершенно нечем дышать.

– Пойдемте, – сказал Отаменди, все еще не в силах оторвать взгляд от телевизора. – Нам нужно опросить Альваро Латьеги.

– Как думаете, они сказали нам правду? – спросил Айтор, подставляя лицо ветру, чтобы освежиться, пока они шли к машине.

– У них есть алиби, да и вообще – они еще совсем дети, – ответил Отаменди, садясь за руль. – К тому же, насколько нам известно, они никак не связаны ни с жертвами, ни с исследовательским проектом… Между ними нет никаких точек соприкосновения. И очень легко проверить – действительно ли они были на работе до восьми, и если это так, то они не могли находиться в церкви в шесть часов вечера. Так что я склонен верить в то, что они не обманули нас.

Айтор думал то же самое. Он считал, что молодые люди оказались неподалеку от места преступления по чистой случайности. Увы, приходилось тратить слишком много времени и сил на то, чтобы исключить ложные версии. На этот раз судмедэксперт сел на заднее сиденье, оставив Эве место рядом с водителем. Они проехали вверх по району Эгиа и добрались до кладбища Польоэ. Как и следовало ожидать, вокруг не было ни души. Каждое новое безлюдное место напоминало им о том, что они плыли против течения – и это требовало от них огромного напряжения воли и безоговорочной веры в правильность выбранного пути. У Айтора в голове на какое-то мгновение мелькнула мысль, что было еще не поздно бросить все и поехать домой. И что потом? Вернуться на следующее утро в Институт судебной медицины и вести себя так, словно ничего не произошло? Или, еще хуже, признать, что поступил неправильно?

– О, вы только посмотрите! – произнес Отаменди, сняв свою форменную кепку, прежде чем выйти из машины. – Дождь, похоже, закончился.

Они вышли и остановились втроем прямо посередине дороги. Действительно, дождя уже не было. Над ними простиралось прояснявшееся небо, на котором виднелись проблески звезд. Ветер тоже стих, словно удовольствовавшись обрушением колеса обозрения.

– Это хорошо или плохо для нас? – спросила Эва и, глядя на небо, подняла обе ладони.

– Плохо, – ответил эрцайна. – Нам нужен некоторый хаос вокруг, чтобы на нас не обращали внимания.

– Падение сорокаметрового колеса обозрения – это недостаточный хаос? – усмехнулась аспирантка.

Айтор находился как будто в трансе, не участвуя в разговоре. Отсутствие таких физических раздражителей, как удары капель дождя по лицу или порывы ветра, заставили его чувствовать некоторую растерянность. Все вокруг казалось словно застывшим, поставленным на паузу: кладбище, пустынные улицы, тишина после бури… Там, с самой высокой точки района Эгиа, откуда должен был открываться вид на море, не было видно ничего, кроме темной завесы. Шторм все еще бушевал.

Им не составило труда найти то, что они искали. Это было небольшое четырехэтажное здание, стоявшее по другую сторону дороги. На первом этаже, рядом с входом в подъезд, располагалась старая галантерейная лавка с поржавевшими жалюзи. Поблекшая вывеска гласила: «Латьеги. Пошив и ремонт одежды».

На домофоне имелось лишь по одной кнопке на каждый этаж. Они позвонили в квартиру на втором этаже и принялись ждать. Затем несколько раз повторили попытку, но снова безрезультатно.

Айтор вытащил свой телефон, чтобы посмотреть время. Было десять минут шестого. Ночи… вернее, утра. Из-за отсутствия сна и накопившегося напряжения в голове у него стоял какой-то туман. Возможно, пора было прекращать уже эту авантюру.

– Даже не думайте, – сказала Эва, словно прочитав мысли полицейского и судмедэксперта, и принялась сама нажимать кнопку домофона. – Сейчас не время для колебаний.

Через десять минут непрерывных попыток дозвониться в квартиру им ответил наконец слабый голос:

– Кто там.

В интонации говорившей женщины не было ни намека на вопрос.

– Сеньора, простите, что побеспокоили вас в такой час. Я сотрудник Эрцайнцы Хайме Отаменди, мы проводим следственные действия в рамках расследования. Нам нужно поговорить с вашим сыном.

Тишина в динамике домофона висела невыносимо долго, и Айтор подумал уже, что по ту сторону никого не было.

– Какое отношение мой сын имеет к полицейскому расследованию?

– Сеньора, давайте мы к вам поднимемся и все объясним.

– Ну, вообще-то еще почти ночь…

После еще одной паузы, показавшейся целой вечностью, домофон издал звук, и дверь открылась, впустив их в подъезд с вышарканной плиткой на полу. Чем дальше они шли, тем больше ими овладевало ощущение погружения в прошлое: узкая лестница, ветхий лифт, скрип ступеней, перегоревшая лампочка на лестничной клетке… Отаменди достал фонарь и осветил массивную деревянную дверь. Весь замок покрывали царапины, словно жившие здесь люди на протяжении многих лет с трудом попадали ключом в замочную скважину. Дверь была открыта. Едва переступив порог, они остановились. Полицейский указал на стоявшую в углу напольную вешалку. Айтор затаил дыхание: там висел зеленый дождевик. Было заметно, что он до сих пор был слегка мокрый. Значит, им удалось найти того самого парня, которого видели у Гребня Ветра? Они пошли по коридору с ковровым покрытием на полу. В воздухе витал обволакивавший все вокруг запах нафталина. Все фотографии, стоявшие на комоде в прихожей, были исключительно черно-белые, а зеркало покрывало созвездие темных пятнышек. Айтор слышал размеренное дыхание Эвы и приглушенный звук своих шагов. В конце концов они оказались в просторной гостиной, освещенной лишь тусклым светом торшера, в ореоле которого вился рой пылинок. У окна пошевелился вырисовывавшийся на его фоне огромный силуэт. Айтор почувствовал, как у него перехватило дыхание. Гигантская фигура смотрела на них против света. Они не заметили бы этого человека, если бы он не пошевелился.

– Доброй ночи.

Голос пожилой женщины прозвучал как скрип закрывающейся старой двери. Они с удивлением повернулись на этот звук в сторону неосвещенного угла комнаты. Там их глазам предстала старушка, сидевшая в инвалидной коляске. По сравнению с мужчиной, стоявшим у окна, она казалась хрупкой и крошечной.

– Вы сеньора Латьеги? – спросил Отаменди, выключая свой фонарь.

– Вдова. Меня зовут Консепсьон Бергара. Можно просто Кончи. Как видите, мой сын унаследовал рост от своего отца, а не от меня.

– Мы бы хотели задать несколько вопросов вашему сыну.

– В таком случае вам лучше обращаться прямо к нему, а не ко мне.

Пожилая женщина медленно направила скрюченный указательный палец в сторону стоявшего в полумраке человека.

Альваро Латьеги сделал шаг вперед, оказавшись на освещенном участке комнаты. Глаза у него были большие и темные, как у матери. Однако выражение лица у Альваро было странное. Приоткрытый рот, потерянный, отсутствующий взгляд… Он стоял сгорбившись, одетый в полосатую пижаму и темно-синий халат. Во всем его облике чувствовалась какая-то уязвимость, движения его были медленны и неуклюжи, а одежда придавала ему детский вид.

– Привет, Альваро!

Отаменди подошел к мужчине и протянул ему руку.

– Привет, меня зовут Альваро, – ответил тот, сжав ладонь полицейского своей огромной рукой. Он явно нервничал.

– Ты был вчера у Гребня Ветра?

– У Гребня Ветра, да. Был, был, был.

– Ты можешь вспомнить, видел ли там кого-нибудь?

Мужчина молчал, и его взгляд был устремлен куда-то в пустоту.

– Тебе задали вопрос, – напомнила ему мать.

– Не знаю, – ответил он наконец.

– А зачем ты туда ходил?

– Не знаю.

– Как это – не знаешь? – вмешалась сеньора Бергара. – Куда мы ходим каждую субботу?

– В кино.

На этот раз Альваро Латьеги ответил без колебаний.

– В кино. А потом? – продолжала пожилая женщина.

– А потом мы едим гамбургер в «Дори».

– Какой гамбургер?

– Голландский без огурчика.

– Он терпеть не может огурчики, – пояснила Консепсьон Бергара, поворачиваясь к Отаменди. – Так вот, мы прогуливаемся до района Антигуо, а потом, после кино, ужинаем. С моим желудком я уже не могу позволить себе тяжелую пищу, но мой сын с удовольствием бы съел три гамбургера, если бы я позволила.

– Вы были вчера вместе с ним?

– Нет. Мы услышали по радио прогноз погоды, и я решила остаться дома. Я уже не способна бегать под дождем.

Отаменди задумчиво потер подбородок.

– Какой фильм ты смотрел, Альваро?

– Мультик.

– А можно тебя спросить, что ты делал у Гребня Ветра?

– Не знаю.

– Это его любимое место. Мой сын пишет стихи, знаете? И думаю, там, у Гребня Ветра, он находит свое вдохновение. К тому же это место сейчас приспособили для посещения маломобильными людьми вроде меня, – объяснила сеньора Бергара.

«Нет, вовсе она не хрупкая», – скорректировал свое первое впечатление Айтор. У пожилой женщины был ясный ум, и она казалась очень проницательной. Ее внимательные глаза изучали всех трех посетителей слева направо и сверху донизу. На данный момент они получили ее одобрение.

– Сейчас я покажу тебе одну фотографию, хорошо? – Отаменди достал свой телефон и продемонстрировал на нем снимок. Это было фото профессора Ольмоса. – Ты помнишь этого человека, Альваро? Альваро, посмотри на экран. Ты видел этого человека у Гребня Ветра?

Мужчина склонился над телефоном. Айтор сомневался, что тот на самом деле разглядывал фотографию.

– Не знаю…

Полицейский издал вздох отчаяния. Айтор был солидарен с ним: едва ли следовало многого ожидать от этого разговора.

– Вы можете мне объяснить, в чем, собственно, дело? – спросила Консепсьон Бергара, увидев всеобщее уныние: судя по всему, она была готова помочь.

– Сеньора Латьеги, Бергара, – произнес Отаменди. – Ваш сын, вероятно, единственный человек, кто мог бы дать нам какую-то информацию об убийстве, произошедшем у Гребня Ветра.

Пожилая женщина прищурила глаза и покачала головой.

– Господин полицейский, поверьте мне. Если бы мой сын увидел нечто подобное, я бы обязательно об этом узнала. Можете даже не сомневаться.

– Вы не заметили в его поведении ничего странного?

– Нет, абсолютно. Вчера вечером он вернулся домой взволнованный и промокший до нитки, но ничего больше.

В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Альваро Латьеги.

– Привет! – Эва подошла к нему и положила руку ему на плечо. – Меня зовут Эва.

– Привет, меня зовут Альваро.

Мужчина протянул ей руку.

– Как у тебя дела?

– Хорошо, все хорошо.

– Ты пишешь стихи?

Мужчина, улыбаясь, закивал головой.

– Покажешь?

Альваро посмотрел на мать, словно спрашивая ее разрешения, и та одобрительно кивнула. Мужчина тут же выбежал из гостиной, топая так, что от каждого его шага сотрясался пол.

– Идите за ним, иначе он может о вас забыть, – сказала пожилая женщина.

– Давайте за ним, – велел Отаменди, – а я останусь с сеньорой Бергарой.

Айтор с Эвой направились по коридору вслед за скрывшимся из виду гигантом. Топот уже прекратился. Они прошли мимо ванной комнаты и кухни. Откуда-то из глубины квартиры доносился звук открываемых и закрываемых выдвижных ящиков. В самой дальней комнате через окно проникал свет уличного фонаря, бросая на стену тень. Приблизившись вплотную к Эве, Айтор остановился на пороге и заглянул внутрь.

– Вот это да!

Судмедэксперт не мог сдержать удивленного восклицания при виде комнаты Альваро.

У Айтора возникло ощущение, будто он проникал не просто в обиталище, а в сознание безумца… или, может быть, гения… или как будто ребенка. Вокруг было множество рисунков углем, выполненных в самой разнообразной технике и манере: на одной из стен красовался великолепный портрет сеньоры Бергары; на противоположной – экспрессионистский пейзаж с изображением пляжа Ондаррета; на потолке – башня Аточа, нарисованная так, словно это был план архитектора; то здесь, то там выглядывали персонажи «Пиксар»; причудливые абстракции карабкались вверх по углам… Стили были так разнообразны и непохожи между собой, что при виде всего этого буйства голова начинала идти кругом. Айтор, попав в водоворот бьющих через край эмоций, испытывал одновременно восхищение и страх перед царившим вокруг хаосом. Пол был завален живописными холстами и рисунками, исписанными листами бумаги и книгами, сложенными в высокие шаткие стопки. Гигант взволнованно рылся в своих записных книжках, не обращая внимания на присутствие гостей. Обнаружив наконец то, что искал, Альваро с довольной улыбкой плюхнулся на свою раздвижную кровать, держа в руке небольшой блокнот в синей обложке. Он посмотрел на них выжидающе.

– Ты хочешь, чтобы я это прочитала, Альваро? – Эва сама сделала первый шаг и села рядом с ним. – Вот это?

Альваро Латьеги восторженно закивал.

– «Срывайте цветы, о юные девы, / ведь среди темных скал и железных рук / вдруг вырвется дождь и яростный ветер / и солнце уйдет, как ушли и они». – Эва задумчиво подняла взгляд. – Очень красиво. А что это означает?

– Два катрена, два терцета, одиннадцатисложник. Ассонансная рифма, – ответил поэт – его сияющий взгляд был затерян где-то в бесконечности.

– Понятно, это первая строфа сонета,– произнесла Эва, перечитывая строчки про себя.– «Железные руки» – это Гребень Ветра, верно?

Мужчина пожал плечами и поднял брови.

– Collige, virgo, rosas[14].

– Что, простите?

– Это литературный мотив, характерный для поэтов Возрождения, – донесся от двери голос пожилой женщины. Одной рукой она опиралась на костыль, а другой держалась за Отаменди. – Альваро черпает вдохновение в стихах той эпохи, чтобы писать о том, что видит вокруг.

Мужчина радостно показывал Эве следующую страницу блокнота.

– Ты хочешь, чтобы я прочитала еще это стихотворение?

– Оно пока последнее, больше нет, до завтрашнего дня, – с улыбкой ответил Альваро.

Внезапно зазвонивший телефон Отаменди прервал чтение.

– Одну минуту, – произнес он в трубку и, прежде чем продолжить разговор, убедился в том, что Консепсьон Бергара твердо стояла на ногах, опираясь на свой костыль. – Слушаю, Льярена.

– «Где теперь тихое море? / Куда же ушла красота? / Ничего нет. / Нет души в тлеющих углях. / Без раздумий колотит дождь. / Только печаль…» – прочитала Эва.

– Два восьмисложных стиха, один четырехсложный, секстилья, ассонансная рифма, Ubi sunt[15], – прокомментировал мужчина.

– Одна моя подруга, бывшая школьная учительница, отдала нам несколько учебников для старших классов, и мы с удовольствием их листаем, – пояснила пожилая женщина. – Читаем стихи, выполняем упражнения, повторяем историю. Вчера читали про конец Средневековья и начало Ренессанса. Как видите, это возымело эффект.

– А что означают эти стихи, Альваро? «Нет души в тлеющих углях» – ты имеешь в виду мертвого человека? Ты видел чье-нибудь безжизненное тело, плавающее в море?

– Не знаю.

Мужчина избегал смотреть Эве в глаза и устремил свой взгляд куда-то в окно.

– А когда ты пишешь «…колотит дождь», что ты хочешь этим сказать? Кого колотит дождь?

– Не знаю.

Альваро ткнул пальцем в предыдущую страницу, словно предлагая Эве прочитать более ранние стихотворения.

– Альваро, посмотри на меня. Что ты видел? Ты видел, как один человек что-то сделал с другим?

– Не знаю.

– Ты видел, как тот человек с фотографии упал в море? – спросил Айтор.

– Не знаю.

– Ну пожалуйста, Альваро. Скажи нам хоть что-нибудь. Расскажи, что запомнилось тебе из вчерашнего дня – все что угодно.

В голосе Айтора слышалось все нараставшее отчаяние. Гигант улыбнулся и пожал плечами.

– Простите, я забыла ваше имя, – вмешалась пожилая женщина.

– Мое? Айтор, Айтор Инчауррага.

– Сеньор Инчауррага, мой сын говорит на поэтическом языке, не пытайтесь придать буквальный смысл его стихам – иначе вы просто затеряетесь в лабиринте символов и метафор, где, вероятно, можно обнаружить то, что вы ищете, а можно и запутаться еще больше.

– Сеньора Бергара права, Айтор, все это может означать что угодно. Это просто стихи. – Произнеся эти слова, Эва тут же повернулась к сидевшему рядом с ней мужчине: – Извини, Альваро, конечно же, у тебя не «просто стихи», я совсем другое имела в виду.

Судмедэксперт внимательно посмотрел на гиганта, сидевшего на своей кровати. На лице у него блуждала невинная улыбка, а взгляд был затерян в бесконечности. Если бы только Айтор мог проникнуть в его голову и извлечь оттуда картины того, что тот видел накануне вечером… Хуже всего было то, что правдой могло быть что угодно: и то, что этот человек действительно не видел ничего, и то, что он был причастен к убийствам. Айтор чувствовал себя совершенно опустошенным. Он напряженно стискивал руки, переплетая пальцы и нервно потирая друг о друга ладони. Ему хотелось схватить подушку Альваро и, уткнувшись в нее лицом, выкрикивать ругательства до хрипоты – но это было невозможно. Ему следовало держать себя в руках. Все, что Айтор делал до этого момента, перестало придавать ему сил, а словно, наоборот, превратилось в рюкзак с камнями, который он вынужден был тащить на спине. Они оказались в конце тупика, и никакого выхода оттуда он не видел.

– Прошу прощения, сеньора. Это была очень тяжелая ночь.

Айтор опустился на стул рядом с письменным столом и потер виски, пытаясь успокоить свою головную боль. Внезапно огромная рука коснулась его шрамов. Он поднял глаза и увидел перед собой Альваро Латьеги, с восторгом разглядывавшего его голову. Мужчина повернулся к Айтору затылком и, откинув волосы, продемонстрировал ему большой шов.

– Как у меня, – сказал Альваро, показывая на шрамы Айтора своей матери.

– Да, сынок, как у тебя, – с улыбкой ответила сеньора Бергара.

В ее голосе не было ни жалости, ни снисходительной нежности. Мать и сын прекрасно понимали друг друга. Она готова была разделить радость Альваро – искренне и со всей полнотой, без какой-либо затаенной грусти.

Как бы Айтору хотелось, чтобы у него было так же! Чувствовать свою значимость для другого человека, иметь ту незримую связь, позволяющую так понимать друг друга. Как сеньора Бергара со своим сыном: она смотрела на него, и он был просто самим собой. Айтор улыбнулся в ответ Альваро Латьеги.

– Спасибо, что поделился с нами своими стихами, – сказал судмедэксперт.

– Пока, Льярена. – Отаменди вернулся из коридора, где он разговаривал по телефону. – Сеньора Бергара, как вы думаете, ваш сын мог знать университетского профессора по имени Луис Ольмос? Вот он.

Полицейский продемонстрировал фотографию на экране своего телефона. Пожилая женщина надела очки.

– Университетского профессора? Сомневаюсь.

– Ну почему вы так уверены? Взгляните еще раз, пожалуйста.

– В этом нет необходимости, – без малейших колебаний ответила пожилая женщина. – Никто из академических кругов никогда не интересовался моим сыном, ни разу. Господин полицейский, у этого города два лица: одно – предназначенное для фотографий, и другое – которое никому не хочется видеть… А мой сын – вот такой, и у него руки потеют… Когда он получил свою первую литературную премию, официальные лица не знали, как реагировать. Конечно, приезжали какие-то представители администрации, чтобы сфотографироваться с Альваро, пожать ему руку перед камерами, и даже приглашали его на какие-то чтения. Однако когда все заканчивается, ты видишь, как эти люди спешат уйти, брезгливо вытирая руки своими шелковыми платками.

– У вашего сына бывали когда-нибудь случаи, так сказать… агрессивного поведения? Вспышки ярости?

– Мой сын – чувствительная душа. Я бы сказала, даже сверх всякой меры. Он не способен причинить зло кому бы то ни было. Он настолько добрый, что иногда может вести себя глупо, – с некоторой укоризной произнесла сеньора Бергара, обращаясь к своему сыну. – Как вы могли убедиться, Альваро не смотрит на мир так, как мы. Я сомневаюсь даже, что он вообще способен увидеть зло в другом человеке.

– Ваш сын когда-нибудь проявлял интерес к биологии? – спросил Айтор, глядя как завороженный на шрам Альваро.

– Нет, – уверенно ответила пожилая женщина, пошевелив своим костылем. – У него всегда была склонность к литературе, а не к естественным наукам.

Отаменди посмотрел вокруг. До этого момента он не обращал внимания на комнату Альваро Латьеги. Полицейский окинул взглядом рисунки, бумаги, книги. В конце концов он разочарованно вздохнул.

– Сеньора Бергара, я должен попросить вас еще об одном одолжении. Завтра утром к вам приедет сотрудник полиции, чтобы взять у вас показания. Вам нужно будет просто помочь Альваро ответить на вопросы – это чистая формальность. Но на всякий случай, если у вас возникнут какие-то сложности или сомнения… – Отаменди вытащил из портфеля свою карточку. – Вот мой телефон, звоните мне по любому вопросу.

Затем полицейский посмотрел на Айтора и Эву, давая взглядом понять, что им нужно было уже уходить. Айтор заметил беспокойство в глазах Отаменди. Что-то произошло.

– Что? – спросил Айтор, как только за ними закрылась дверь квартиры Латьеги.

– Эчеберрия отдал приказ задержать тебя и меня, – ответил Отаменди, остановившись на лестничной клетке.

– Что?!

Айтор почувствовал слабость в коленях и сел на ступеньку.

– Поэтому Льярена мне и звонил, – объяснил полицейский.

– Но почему именно сейчас?

– Отец Клары Салас позвонил Эчеберрии лично и пожаловался на учиненный его дочери допрос. Короче говоря, инспектору стало известно, что мы явились в квартиру Саласа, нарушив его запрет, поэтому он приказал задержать нас за воспрепятствование следственным действиям.

Айтор почувствовал, что земля начала уходить у него из-под ног. Задержать? То, что они сделали, не могло быть настолько серьезным и тем более незаконным. Дело стало приобретать необратимый характер, словно все принимаемые до этого момента решения были результатом накопленных ошибок. В глубине души у Айтора шевельнулись сомнения.

«Нет, мы всё сделали правильно», – упрямо повторил он себе.

– Не переживай, Эчеберрия просто ищет, на кого повесить всех собак, если с расследованием что-то пойдет не так. И этим человеком, конечно же, буду я, а не ты, это наши личные счеты. Но сейчас, похоже, для нас все складывается не слишком плохо, потому что им удалось задержать подозреваемого. Так что давай, поднимайся уже, – поторопил его Отаменди.

– Что? – воскликнул Айтор, вставая. – Они поймали убийцу?

– Нашли автора угроз в «Твиттере», – пояснил Отаменди, спускаясь по лестнице. – Это некий Санхиту, аспирант-биолог.

– Алекс? – вмешалась Эва.

– Да, Алекс Санхиту. Ты его знаешь?

– Знаю, – подтвердила Эва с удивлением в голосе. – Мы работали в одной лаборатории на четвертом курсе. У нас с ним были добрые отношения.

– Добрые? – переспросил Айтор.

– Да, мы относились друг к другу с уважением. Он в высшей степени экстравертный человек, я бы сказала – сверх всякой меры. Он участвовал во всех университетских мероприятиях и развивал бурную активность в социальных сетях. Размещал фото и видео, публиковал посты – в общем, все в этом роде.

– Как ты считаешь, он был способен совершить эти убийства? – настаивал судмедэксперт.

– Айтор, я ни про кого не могла бы сказать, что он способен на убийство.

– Понятно… черт побери. – Айтор не мог уже подобрать других слов, чтобы выразить свою фрустрацию. – А скажи… Наверняка ему не очень понравилось то, что его оставили без стипендии?

– Разумеется, в этом я нисколько не сомневаюсь. У Алекса взрывной темперамент… он вспыльчивый и обидчивый. Но я никогда не видела, чтобы он вел себя агрессивно.

– Что ж, в любом случае у него сейчас большие проблемы. Как сказал мне Льярена, парень сейчас находится в камере и ждет, пока родители найдут ему адвоката. Пока от него не удалось добиться ни слова, – сообщил Отаменди, выходя из подъезда.

– И что мы будем делать дальше? – спросил Айтор, когда они переходили дорогу, направляясь к машине. Он собирался было накинуть на голову капюшон, но остановился, осознав, что дождь уже не шел.

– Дружище, никакого «дальше» для нас больше нет. Подозреваемый задержан, дело закончено. Мы можем ехать домой, – объявил Отаменди, садясь за руль «Гольфа». – Во всяком случае, насчет Альваро Латьеги можно заключить, что он не имеет отношения к преступлениям. Если он каждую субботу бывает в кино, там должны его знать. Такого, как он, трудно не запомнить.

– Но вы же сами высказывали сомнения в том, что настолько педантичный преступник мог оставить столь очевидные следы в социальных сетях. Алекс Санхиту не тот человек, которого мы ищем, – произнес Айтор, устраиваясь на заднем сиденье. Эва тем временем заняла кресло рядом с водителем.

– Не имеет значения, что я думаю. Официальная линия расследования такова – и точка. Мы, со своей стороны, сделали все возможное и ничего не нашли. Все, конец истории, – ответил полицейский, выразительно пристегиваясь ремнем безопасности, словно желая подкрепить этим жестом свои слова.

– Я просто не могу поверить! Вы собираетесь сейчас сдаться? – с упреком произнес Айтор, повышая голос.

– Послушай, сдаться или не сдаться – разве в этом дело? – ответил Отаменди усталым тоном. – Речь идет о том, чтобы прислушаться к здравому смыслу. Нам некуда больше двигаться, у нас ничего нет.

– Но я не собираюсь сидеть сложа руки!

– Не будь таким упрямым. И не кричи на меня, – сердито сказал Отаменди. – Ты сделал намного больше, чем от тебя требовалось. Твой вклад в это дело уже достаточен. Дальше обойдутся без тебя.

– Я хочу сказать, что нам нужно его допросить! – Айтор наклонился вперед, просунув голову между сиденьями Эвы и Отаменди.

– Что?

– Эва ведь знает его. Пусть она и поговорит с ним, – напористо предложил судмедэксперт.

– У тебя совсем уже крыша поехала.

Отаменди вставил ключ в замок зажигания.

– Я говорю всерьез. Вы могли бы помочь нам пройти в участок, – сказал Айтор, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

– Да-да, как скажешь.

Полицейский завел машину и тронулся с места.

– А ты что думаешь, Эва? – спросил Айтор с отчаянием, почувствовав вибрацию двигателя. Все должно было скоро закончиться – они ехали домой. – Ты готова на это?

– Мне не кажется это хорошей идеей, Айтор, – с сожалением произнесла Эва, повернувшись к судмедэксперту.

– Спасибо за здравомыслие,– откликнулся полицейский, и его лицо при этом как будто говорило: «Иначе и быть не могло».

– И что вы предлагаете нам теперь делать? Сдаться? – Айтор откинулся на спинку своего сиденья, скрестив на груди руки.

– Ничего подобного. Сейчас мы отвезем Эву домой, а потом сами поедем по домам – спать. Завтра будет другой день.

Отаменди не смог скрыть нотку горечи в своем голосе. Затем он снял машину с ручного тормоза и посмотрел в зеркало заднего вида.

– Если вы не возражаете, я бы предпочла вернуться в «Аквариум». Мне нужно привести там все в порядок к началу утренней смены.

– Ну, тогда в «Аквариум».

Полицейский включил указатель поворота и повернул руль, собираясь выехать на дорогу.

– Но, Хайме… – Айтор вновь высунулся между передними сиденьями. Вид у него был жалкий, как у брошенного пса. Он знал, что если они уедут сейчас, то все будет потеряно.

– Ты не переживай, – сказал Отаменди, прекратив маневр и посмотрев прямо на Айтора. – Эчеберрия хочет держать нас подальше от этого дела – ну что ж, пусть будет так. Завтра ты поедешь в свой институт, дашь необходимые объяснения и получишь нагоняй от начальства. Конечно же, тебя прикроют. Несколько месяцев будешь отдуваться за свой проступок, а потом все потихоньку уладится – и на работе, и в жизни все пойдет своим чередом.

– А вы?

– Ну, я уж как-нибудь переживу эти неприятности, за меня не беспокойся. А тебе я вот что скажу, – обратился полицейский к Эве. – Если тебя будут спрашивать, говори, что мы заставили тебя поехать с нами из соображений безопасности. Ладно, едем уже.

Однако прежде чем Отаменди успел выехать на шоссе, ослепительный свет фонарей ворвался в машину через передние боковые стекла. Айтор опять почувствовал слабость в коленях, увидев наведенное на них табельное оружие двух сотрудников Эрцайнцы.

– Заглушите двигатель и медленно, с поднятыми руками, выходите из машины по одному! Не делайте глупостей – это может плохо закончиться!

Айтор прикрыл глаза, мысленно выругавшись. Он узнал, кому принадлежал этот голос.

– Делайте, что он говорит, медленно и спокойно. – Отаменди поднял над рулем руки и осторожно открыл свою дверь. Патрульные грубо схватили его и прижали к кузову машины.

– А теперь давай ты. – Голос со стороны переднего пассажирского сиденья обращался к Эве. – Давай-давай, выходи! Вот так, повернись.

– А теперь ты, третий! Выходи из машины!

Айтор, согнувшись, вылез через дверь со стороны водительского сиденья. Отаменди и Эва стояли, прижатые к «Гольфу», в наручниках. Обладателем знакомого голоса был тот самый патрульный с квадратной челюстью, уже останавливавший их этой ночью неподалеку от моста. Он без каких-либо церемоний придвинул Айтора к спутникам и затянул на его руках наручники-стяжки. Затем полицейский наклонился к уху Отаменди и голосом, выражавшим крайнее удовлетворение, произнес:

– Ну что, похоже, у нас проблемы, коллега?

Глава VII

Суббота, 24 августа 2019 года

Полицейский участок, Антигуо

05:40

Расположенный в западной части города и граничащий на севере с пляжем Ондаррета, Антигуо представлял собой живописный район, полный исторического великолепия, баров и магазинов. Его обитатели с гордостью заявляли, что они в первую очередь считали себя жителями района Антигуо и лишь во вторую – Сан-Себастьяна. Здание полицейского участка Эрцайнцы – бетонная громада трапециевидной формы – располагалось рядом с главным проспектом, всего в пятистах метрах от пляжа. Айтор, Эва и Отаменди сидели на первом этаже, в маленькой комнатке для задержанных. Как ни странно, их в ожидании дальнейших распоряжений до сих пор держали всех вместе. Айтор впервые в жизни оказался в полицейском участке. Он никогда бы раньше не подумал, что ему доведется попасть туда в качестве задержанного. Ему не нравилось это место: все вокруг было какое-то исключительно функциональное и строгое, совершенно бездушное. Перед ними, по другую сторону стеклянной двери, располагался большой офис, разделенный на рабочие пространства перегородками, где стояли письменные столы с компьютерами и картотечные шкафы. Все вокруг, залитое равномерным светом флуоресцентных ламп, имело какой-то зеленоватый оттенок. Задержавшие их полицейские Камара и Санта-Колома – «квадратная челюсть» и его товарищ – оказались пренеприятными типами, всю дорогу развлекавшимися насмешками над Айтором, Эвой и Отаменди, которые сидели со стянутыми руками, притиснутые друг к другу на заднем сиденье патрульной машины. Теперь они стояли на противоположном конце офиса, весело болтая с двумя другими полицейскими, мужчиной и женщиной, в то время как их задержанные сидели взаперти на каменной лавке, всё еще в наручниках. Айтор продолжал оглядывать все, что их окружало: слева была видна железная дверь и коридор с дюжиной камер по обе стороны. Как так получилось, что он оказался под конец этой ночи в полицейском участке? Между тем по городу бродил человек, способный убивать безнаказанно кого угодно, и он до сих пор не был пойман – в этом Айтор не сомневался ни на секунду. Так же как и в том, что к его мнению никто не станет прислушиваться.

– Давайте договоримся, какие показания мы все будем давать, – предложил Отаменди. У него был голос человека, смирившегося с неизбежностью, – как у тренера, понимающего, что его команда проигрывает с разгромным счетом, но вынужденного сохранять невозмутимость перед своими игроками. – Ты, Эва, как уже было сказано, должна говорить, что это я посоветовал тебе поехать с нами ради твоей безопасности: мы боялись, что твоя жизнь тоже может быть под угрозой, и поэтому взяли тебя с собой.

– За меня не переживай, – флегматично ответила Эва. – У меня достаточно мозгов, чтобы уметь притворяться глупой.

– В общем, придерживайся этой версии, и у тебя не будет никаких проблем. К тому же это ведь в какой-то степени правда. А ты…

Полицейский обратился к Айтору, наведя на него указательный палец.

– Да знаю я, знаю, – ответил судмедэксперт, прежде чем Отаменди успел что-то сказать.

Это прозвучало так, словно он был подростком, отмахивавшимся от нравоучений своего отца. Тем временем ноги у него тряслись, двигаясь вверх и вниз, пока Эва не остановила их дерганье, положив руку ему на колено.

– Мне кажется, вы не до конца осознаёте всю серьезность ситуации, – суровым тоном произнес Отаменди, напряженно стиснув ладони. – Нам нужно четко согласовать наши показания, чтобы не противоречить друг другу. Я знаю это по своему опыту, однажды…

Айтор и Эва переглянулись и не могли сдержать легкой улыбки. Отаменди принялся рассказывать им историю из своей молодости – в качестве поучительного примера, как следовало действовать в такой ситуации. В целом он хотел взять всю вину на себя. Айтор же уже принял для себя решение: говорить правду. Он собирался заявить – перед кем бы то ни было, – что по собственной воле принимал активное участие в расследовании. Эта установка помогла ему обрести некоторое равновесие. Однако ему по-прежнему не давали покоя все оставшиеся в этом деле неизвестные.

– Я все думаю: как удалось убийце воткнуть косточку в шею профессора? – размышляя вслух, сказал судмедэксперт.

– Что? – удивленно переспросил Отаменди, прервав свой рассказ.

– С рыбной косточкой непросто совершать какие-либо манипуляции. Она тонкая, легкая и при малейшей неосторожности может выскользнуть из пальцев.

– Это точно, – согласилась Эва. – Однако косточки были очень искусно воткнуты в тела жертв.

– Ну и что? Какое значение это имеет теперь? Может, все-таки займемся спасением ваших задниц? – возразил Отаменди, стараясь не слишком повышать голос.

– Профессор Ольмос был мужчиной весьма крепкого телосложения, – продолжала Эва. – Так что человек, которого мы ищем, должен, видимо, обладать достаточной силой, чтобы справиться с профессором.

– Я думаю, убийца просто застал его врасплох. Косточка была у него в руке, заранее приготовленная. Вот, смотри. – Айтор поднялся, держа перед собой руки в наручниках, и сделал знак Эве, чтобы она последовала его примеру. – Возможно, он использовал какое-то еще приспособление – что-то твердое, во что могла упираться косточка при втыкании в тело.

– Да, а другой рукой он мог в это время держать жертву за шею или за грудь. – Эва взяла руку Айтора и поднесла ее к своему горлу, изображая профессора Ольмоса. – Ему достаточно было нескольких секунд, чтобы осуществить задуманное, – произнесла она, театрально запрокидывая голову.

– Если убийца тщательно рассчитал концентрацию, эффект мог последовать незамедлительно, – сказал Айтор. – Профессор не успел бы даже как-то отреагировать.

– Вы будете наконец меня слушать? – возмутился Отаменди.

– На исследовании фугу специализировалась Айноа Абенохар, так что человек, имевший доступ к результатам ее работы, как раз и мог использовать яд в своих целях, – добавил Айтор, намеренно не обращая внимания на полицейского.

Эва, однако, не была с этим согласна.

– На самом деле все эти данные не так уж и недоступны. Я и сама могла бы до них добраться, если бы задалась такой целью.

– Это как? – спросил Айтор, отпуская наконец Эву.

Аспирантка принялась объяснять, как было организовано хранение информации в университете: оказалось, что помимо личных ноутбуков, жестких дисков и аккаунтов в сервисах вроде One Drive или Dropbox все учащиеся могли загружать свои работы, тексты, полученные данные и результаты исследований в собственное облачное хранилище, предоставляемое факультетом. Это было сделано для того, чтобы каждый научный руководитель мог максимально эффективно следить за работой своего студента или аспиранта. Для доступа к хранилищу нужно было просто ввести имя пользователя и пароль. Если же учащемуся требовалось получить какие-то данные другого исследователя, он мог – через своего научного руководителя – запросить доступ к этой информации, обязуясь корректно ее использовать и впоследствии должным образом оформить библиографическую ссылку на эту работу. Теоретически эта система должна была способствовать обмену данными между молодыми исследователями и стимулировать их плодотворное сотрудничество, однако на деле все это привело к «черному рынку» паролей, позволявших получить доступ к чужим данным без согласия их владельца. Человек, обладавший нужными контактами в факультетской клоаке, мог запросто следить за написанием диссертаций своих товарищей… или конкурентов. В заключение Эва сказала, что, скорее всего, проект «Саутрела XXI век» работал с использованием того самого облачного хранилища, так что Алекс Санхиту вполне мог раздобыть пароли и, таким образом, получить доступ к данным Айноа Абенохар – ее исследованиям рыбы фугу и тетродотоксина. Однако, как подчеркнула аспирантка, он, конечно же, был не единственным на биологическом факультете, кто мог это сделать.

– Вас заносит куда-то в сторону, – сказал Отаменди, не в силах больше не участвовать в этом разговоре. – Гораздо важнее выяснить не то, кто имел доступ к исследованиям Айноа Абенохар, а узнать причину ее смерти – ведь это именно она изучала действие яда. Убийца, которого мы ищем, несомненно, должен быть как-то в этом замешан.

– Думаете, все может быть связано с этим… С кражей данных? – спросила Эва.

– Не знаю, но, возможно, информация о том, как умерла эта девушка, могла бы оказаться очень существенной. Хотя сейчас все это уже не важно… – добавил Отаменди, вновь опуская руки. – Эчеберрия будет вести это дело так, как считает нужным.

– Вы так и не рассказали нам, чем вам насолил инспектор, – напомнил Айтор.

Полицейский наклонился вперед, уперевшись локтями в колени, и задумался – должно быть, подбирая слова, чтобы рассказать что-то важное.

– Мы с женой не могли иметь детей. Всё перепробовали. Различные вспомогательные технологии, ЭКО… Все без толку. В те времена я был инспектором. Работал в основном по убийствам. Ну так вот, и мы решили в конце концов искать суррогатную мать… на Украине.

Айтор и Эва хранили молчание, стараясь не перебивать.

– Но потом все полетело к чертям. Пф… – Отаменди разжал ладонь, изображая, как будто что-то выскользнуло у него между пальцев. – Законодательство изменилось, и суррогатное материнство оказалось под запретом.

Эрцайна посмотрел на обоих своих собеседников и пожал плечами.

– Эта тема вызвала тогда бурные споры. Вы не помните?

Айтор впервые увидел, как Хайме Отаменди словно искал поддержки. Он смотрел на них, ожидая какой-то реакции, подтверждения, что они знали эту историю. Айтор отрицательно помотал головой, Эва кивнула.

– И как во всех ситуациях, порождающих разделение мнений, на сцену вылезли демагоги и оппортунисты, – произнес полицейский, с яростью стиснув зубы. – И знаете, кто у нас первый по всему этому в городе?

– Вице-мэр Сандра Гарсес, – ответила Эва.

Айтор удивился ее осведомленности.

– Именно. А знаете, кто отец Сандры Гарсес?

Оба отрицательно покачали головами.

– Артуро Гарсес. Нынешний советник по здравоохранению. Слышали?

Айтор и Эва с недоумением подняли брови.

– Этот тип уже тридцать лет находится при власти. Даже когда в правительстве были социалисты, он не потерял своих должностей. Я рассказываю вам все это, чтобы вы понимали, о ком мы говорим. В те времена наша вице-мэр была членом муниципалитета, курируя социальные вопросы, но у отца были на нее более амбиционные планы, так что, как только подвернулась возможность, они начали действовать. Сандра Гарсес подняла огромную волну в СМИ в защиту женщин, размахивая флагом феминизма и поставив меня в эпицентр всего этого урагана. Таким образом, она набрала себе политические очки, и, чтобы притянуть женский электорат, ее назначили при первой возможности на пост вице-мэра.

Судмедэксперт хотел что-то сказать. Отаменди был ему очень симпатичен и вызывал доверие, но про всю эту ситуацию Айтор не знал, что и думать.

– Поверьте, Сандре Гарсес на самом деле было плевать на права суррогатных матерей.

– А какое отношение ко всему этому имел Эчеберрия? – спросил Айтор.

– А вы не догадываетесь, кто слил мою личную информацию? – задал, в свою очередь, риторический вопрос Отаменди. – Ну разумеется, Хабьер Эчеберрия, в те времена субинспектор. Этот тип жаждал повышения и в сложившейся ситуации увидел свой шанс. Под давлением общественного резонанса комиссар Рамирес вынужден был снять меня с должности, понизив до рядового сотрудника, а месяц спустя, по рекомендации главы местного управления полиции и близкого друга Артура Гарсеса, Эчеберрия был назначен инспектором… и продолжает им быть по сей день.

В комнатке для задержанных повисло неловкое молчание.

– Уверяю вас, мы бы позаботились о том, чтобы суррогатная мать получила все положенные ей деньги. Поймите, когда мы начинали эту историю, все было законно, – после нескольких секунд раздумья пояснил полицейский. – Все дело было в том, что Эчеберрия и Гарсес хотели вскарабкаться повыше – за чужой счет.

– И в том случае – за ваш, – заметил Айтор.

– Я знаю, кто они такие, и они знают, что мне об этом известно, – произнес Отаменди, показывая свои руки в наручниках, – и теперь им подвернулся случай убрать меня с дороги. Но я не хочу впутывать вас в это дело и тянуть за собой на дно. Понятно, если им предоставить такую возможность, они обязательно ей воспользуются. Так что нам всем нужно четко уяснить, что мы должны говорить.

– Я не собираюсь сваливать всю вину на вас, – заявил Айтор. – Мы впутались во все это вместе.

– Ну как можно быть таким упрямым! – устало произнес Отаменди.

– Кто бы говорил!

Они одновременно повернули головы. На них смотрела Сильвия Ирурцун, стоявшая на пороге аварийного выхода. В руке она держала связку ключей, и выражение лица у нее на этот раз было вовсе не воинственное. Скорее наоборот – казалось, она собиралась им помочь. Ирурцун приложила указательный палец к губам.

– Алекс Санхиту находится в одиннадцатой камере. Я возьму Камару на себя – скажу ему, что вас увели на допрос, – произнесла она, указав на полицейских, спокойно разговаривавших в другом конце зала и ничего не замечавших. – Но вам нужно будет действовать очень быстро – не знаю, через сколько времени может вскрыться обман.

Затем женщина-полицейский сняла с них со всех наручники.

– А Эчеберрия? Он сейчас где? – спросил Отаменди, растирая руки.

– Он уехал после задержания Санхиту. Сейчас он в мэрии, с Сандрой Гарсес – они развернули там оперативный штаб. Вот, возьми, это ключ от камеры. Как только закончите, вернетесь сюда и снова наденете наручники как ни в чем не бывало, понятно? Потом посмотрим, что будем делать.

– Это вы спасли нас от патруля на бульваре Франсиа? – спросил Айтор.

– Мне не понравилось, в каком направлении стало двигаться расследование, и я решила дать вам шанс, – объяснила Ирурцун.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Отаменди.

Ирурцун скривила лицо и принялась рассказывать им, что инспектор Эчеберрия не проявил ни малейшего интереса ни к проекту «Саутрела XXI век», ни к смерти Айноа Абенохар и даже не отдал никому распоряжения заняться записями с камер видеонаблюдения у Гребня Ветра. Единственное, что его волновало, – это задержание Алекса Санхиту, но, когда тот был доставлен в участок, его даже не допросили.

«Никто его ни о чем не спрашивал, ни о чем!» – с изумлением произнесла Ирурцун. Ему просто зачитали его права и предъявили обвинение. Она убедилась в том, что Эчеберрия не имел ни малейшего намерения расследовать дело, а лишь хотел доказать свою правоту в глазах общественности и для этого собирался свалить всю вину на Санхиту. Ирурцун с возмущением описывала, насколько абсурдны были все принимаемые меры: весь город прочесывали многочисленные патрули, проводились масштабные и бесплодные поиски Юсры Адиб и Серхио Эчабуру…

Чтобы взбодрить свою напарницу и вновь заставить ее сосредоточиться на расследовании, Отаменди спросил ее, не появилась ли какая-либо информация о смерти Айноа Абенохар, на что Ирурцун ответила отрицательно. Зато, как она сообщила, в распоряжении полиции имелись записи с камер видеонаблюдения из церкви Сан-Игнасио-де-Лойола, где обитал падре Мантерола: судя по ним, никто не входил в жилую пристройку и не выходил из нее в промежуток с четырех до шести часов вечера.

Отаменди поинтересовался также, не удалось ли что-то найти в кабинете профессора Ольмоса на биологическом факультете. Ирурцун ответила, что там был проведен обыск и технические специалисты перерыли весь компьютер профессора, не обнаружив, однако, ничего интересного. Она также рассказала, что ректор университета наконец отправил им всю информацию по проекту «Саутрела XXI век», но там было столько документов, а в участке творилась такая неразбериха, что до сих пор никто так и не взялся за их изучение.

Ирурцун выглядела очень удрученной и разочарованной. Айтор подумал, что человеку, привыкшему следовать правилам, было тяжело принять предательство со стороны руководства.

– Займись пока изучением документов, касающихся отбора участников в проект «Саутрела XXI век», – сказал ей Отаменди. – Кто не попал в число счастливчиков, были ли какие-то разногласия при проведении конкурса – ну, не знаю, что-то такое…

– Для этого нужна целая команда, Хайме, а я одна, – возразила Ирурцун, показывая на себя.

– Льярена сейчас ищет немцев, Гомес стоит на дежурстве, а мы займемся допросом Санхиту. Никто лучше тебя не справится с этой задачей, Сильвия. Нам очень нужна твоя помощь.

Ирурцун уже не пыталась протестовать. Казалось, она окончательно выбрала сторону, и ее обида, должно быть, придавала ей еще больше сил. Айтор был очень рад, что у них появилась такая союзница. Эта женщина была настоящим воплощением эффективности. Они оставили ее в комнатке для задержанных, а сами отправились в коридор, где находились камеры: за всеми дверями, мимо которых они проходили, было тихо. Когда они дошли до одиннадцатой, Отаменди обратился к Эве:

– Я хочу, чтобы с ним говорила ты, хорошо?

Эва кивнула, но Айтор заметил в ней некоторую нервозность. Он еще ни разу не видел ее такой неуверенной за все время знакомства – то есть с начала этой ночи, что, однако, казалось ему уже целой жизнью. Он хотел что-то сказать, но ничто так и не пришло ему в голову, и Отаменди, вставив ключ в замок, открыл откатную дверь. Внутри, на каменной лавке у стены, был парень двадцати с небольшим лет, одетый в зеленое худи с капюшоном. Он лежал на спине, положив предплечье на лоб. Когда он поднял голову, все трое увидели его круглое лицо, обрамленное редкой бородкой и не выражавшее ни малейшего беспокойства.

– А ты что здесь делаешь?

Алекс Санхиту нахмурился при виде вошедшей в камеру Эвы. Тон у него был какой-то наигранный, преувеличенно манерный.

– Привет, Алекс, нам нужно задать тебе несколько вопросов.

Задержанный посмотрел на них с видом крайнего недоверия. Он остановил свой взгляд сначала на Айторе, затем на Отаменди. В конце концов по его губам скользнула улыбка.

– Мне очень жаль, но мой адвокат ясно дал мне понять: я могу говорить только в его присутствии, – произнес Алекс, разводя руками с видом чрезвычайного сожаления.

Айтор подумал, что от этого типа им едва ли удастся чего-либо добиться. Он явно считал себя умнее других. Возможно, все это высокомерие и наигранность были лишь маской, защитной реакцией, однако, как казалось, ее было очень сложно преодолеть. Алекс Санхиту был задержан с предъявлением серьезнейших обвинений, но Айтор не видел в нем ни малейшей тревоги: напротив, от него исходили вызывающая уверенность и легкость.

– Алекс, они собираются свалить на тебя все произошедшее этой ночью. Их не интересует, виновен ты или нет, им нужен просто козел отпущения, – сказала Эва.

– А, ну конечно, и ты пришла меня спасти. – Алекс Санхиту слез со своей лавки и принялся расхаживать по камере, разглядывая своих визитеров. – А можно узнать, что вообще связывает вас троих?

– Это долгая история. Я, как всегда, работала этой ночью в лаборатории «Аквариума», занимаясь своей диссертацией, и тут объявились они – судмедэксперт Айтор Инчауррага и полицейский Отаменди, с косточкой тетраодона. Им нужна была консультация.

– Тетраодона? Хм… – Алекс Санхиту, казалось, был искренне удивлен.

– Кто-то воткнул эту косточку в шею профессора Ольмоса, до того как сбросил его в море, – пояснила Эва.

Отаменди выразительно покашлял, давая понять, что не стоило раскрывать задержанному столь подробные детали расследования.

– Правда? Ну и дела!

– Алекс, это был ты? – Эва присела на край каменной лавки.

– Что? Ну разумеется, нет, – ответил тот с притворной обидой в голосе.

– Но ведь это ты писал гневные посты в «Твиттере», – заметил Отаменди.

– Да, и что? Я имел полное право высказаться против несправедливости.

– «Рыба-меч вам всем в задницу! Шторм на ваши головы!» Ты, похоже, был очень зол на них, – сказал полицейский.

– Я просто ругался и выпускал пар. Надо же, как внимательна бывает полиция в некоторых случаях! А вот до конкурса на получение стипендии вам не было никакого дела!

– На что ты намекаешь? Хочешь сказать, с этим отбором было что-то нечисто? – спросил Отаменди, выглянув на секунду в коридор, чтобы убедиться, что там никого не было.

– Именно. Все это было полной фикцией, – убежденно ответил Алекс. – Знаете, что рассказала мне Юсра? Что ее заставили надеть для фото хиджаб. Думаете, она носила его в обычной жизни? Как бы не так! Но ее взяли в проект только как мусульманку! Представляете? Ну, конечно же, нужно было изображать толерантность, интеграцию и все такое. Наверное, этого перца, падре Мантеролу, чуть не хватил удар, когда он увидел «черненькую» среди стипендиатов.

Прежде чем кто-то успел что-то сказать или сформулировать новый вопрос, Алекс Санхиту сам обратился к Эве:

– Но ведь все это и ты должна была знать? Ах нет, ты не могла, я и забыл. Ты же у нас противница сплетен. Бедняжка… и это после всего, что с тобой произошло.

– О чем он говорит? – спросил Айтор, не в силах сдержать любопытства.

– Ни о чем, – ответила Эва.

– Она что, не рассказывала вам об этом? – ухмыльнулся Санхиту.

– Алекс, пожалуйста. Сейчас не время для этого.

– Да ладно тебе, дорогуша. Раз уж сегодня ночь откровений, почему бы не рассказать и кое-что о себе?

– Послушай, мы же просто хотим тебе помочь.

Айтор видел, что нервозность Эвы все нарастала.

– Думаю, твой рассказ мог бы добавить штрихов в общую картину. Для более полного понимания нашей, так сказать, среды обитания.

Подозреваемый сопровождал свою речь выразительными театральными жестами.

– Я сказала – нет!

Щеки у Эвы горели.

Тогда Алекс Санхиту вскочил с ногами на свою лавку. У него, как ему казалось, родилась блестящая идея.

– Я предлагаю вот что, – объявил он, похлопав в ладоши. – Ты расскажешь своим друзьям, что произошло с тобой на последнем курсе в университете, а я тогда раскрою все, что знаю о «Саутрела XXI век».

Айтор видел, что Эва оказалась перед мучительным для нее выбором. Перед ней стояла дилемма: рассказать о себе какой-то секрет и, таким образом, помочь следствию или промолчать, сохранив свою тайну, но ничего не получить взамен. Несомненно, это было для нее нечто крайне неприятное, потому что в противном случае она без колебаний бы все им рассказала. Тип, стоявший на лавке, явно наслаждался манипуляцией. Нельзя было идти у него на поводу.

– Не нужно ничего говорить, Эва, – произнес Айтор.

– Ну хорошо, как хотите. – Алекс Санхиту вновь улегся на свою лавку. – Закройте дверь, когда покинете помещение.

– Почему ты так себя ведешь, Алекс? Зачем ты хочешь меня унизить? – тоном человека, действительно пытающегося понять, спросила Эва. – Уже умерли три человека и двое пропали – тебя это совсем не волнует?

– Я не хочу быть единственным, чью жизнь будут выворачивать наизнанку, разбирать по крупицам и подвергать осуждению, – произнес задержанный, рассматривая свои ногти. – Пора и другим тоже выставить свое грязное бельишко на всеобщее обозрение.

Эва опустила голову, раздавленная. Потом она подняла взгляд, долго смотрела сначала на Отаменди, потом на Айтора и в конце концов произнесла:

– На четвертом курсе меня застали с парнем в университетском туалете.

– Ответ неверный! – громогласно объявил Алекс Санхиту, изобразив звук клаксона. – Давай, детка, выкладывай все. Где сочные подробности?

– Хватит.

«Это настоящее унижение и шантаж», – подумал Айтор.

– Мы не намерены это терпеть.

– Ууууу, как галантно. Мне это нравится, – с издевкой произнес Алекс Санхиту, садясь на своей лавке. – Осторожно, тут дело касается любви.

– И правда. Пойдем, черт с ним, – сказал Отаменди, тоже сытый по горло этим спектаклем.

Однако Эва не шевельнулась. Она закрыла глаза, решаясь на столь болезненный для себя шаг.

– Я познакомилась с парнем-французом, приехавшим сюда по программе «Эразмус», – сообщила она. – Мы понравились друг другу… И, в общем, когда мы были с ним в туалете и занимались оральным сексом – кто-то сфотографировал это, а потом этот снимок, конечно, разошелся по всему факультету.

В крошечной камере повисла мертвая тишина. Айтор с тревогой смотрел на Эву, стараясь не позволить своему воображению рисовать неподобающие картины. Аспирантка на мгновение опустила взгляд, но, словно заставив себя, тотчас вновь подняла глаза и посмотрела на него с вызовом.

«Ну что?– говорило ее лицо с поднятым подбородком.– Давай, осуждай меня, вот она я».

Айтор улыбнулся. Он сам не знал почему, но просто улыбнулся. Возможно, это был единственный способ сказать ей, что он не собирался совать свой нос в это дело, что ее жизнь касалась только ее самой и никого больше. Эва, казалось, поняла все это без слов: ее лицо расслабилось, плечи опустились и напряжение исчезло.

– Извини, дорогая, но было важно дать полное представление о нравах нашего факультета.– Алекс Санхиту подошел кОтаменди, стоявшему в дверях камеры, и выглянул через его плечо в коридор. Казалось, ему было совершенно плевать на причиненную им боль.– Тот год выдался для тебя непростым, правда? Все парни стали считать тебя давалкой, а девушки – шлюхой… И знаете, как она отреагировала? Она решила, что никогда не будет сама участвовать ни в каких сплетнях и обсуждениях за глаза… Я сам пару раз заходил к ней, чтобы посплетничать о ком-то из тех, кто распространил ее фото, но она отказалась меня слушать, сказала: «Кто-то же должен разорвать этот порочный круг». Восхитительный пример преодоления, не правда ли? Потом она попросилась работать в ночную смену в «Аквариуме» и исчезла.

Алекс Санхиту прохаживался по камере, наслаждаясь драматизмом созданной им ситуации. Айтор представил себе, как должна была чувствовать себя Эва. Несомненно, это было невыносимое унижение.

– Да, это был ужасный год. Но история закончилась, точка, – сказала Эва, подняв брови: она обладала удивительной способностью держать удар. Затем аспирантка подошла к Алексу Санхиту и бросила ему в лицо: – Что ж, я выполнила свою часть. Теперь твоя очередь. Что ты знаешь о проекте «Саутрела XXI век»?

– То, что я уже говорил. Это была полная фикция, а победительницы были просто назначены, без какого-либо отбора. – Алекс Санхиту сделал фыркающий звук губами.

– Почему именно они?

– Потому что они спали с профессором Ольмосом. У нашего красавчика-препода был целый гарем на факультете. Это всем известно.

– У Клары Салас была интрижка с профессором Ольмосом? – спросил Айтор.

– «Интрижка»? – насмешливо повторил Алекс Санхиту, ткнув пальцев в судмедэксперта. – Очаровательно звучит. Надо запомнить. Ну, если у Клариты была с ним интрижка, то и у Майте тоже – поверьте, они всё делили на двоих. Даже члены.

– А две другие девушки? Айноа Абенохар и Юсра Адиб?

Парень самодовольно улыбнулся, всем своим видом показывая, что ему все известно.

– Ну, вы же понимаете, что такое постное мясо. Иногда после него хочется дать себе волю и слопать хороший стейк. Клара и Майте – они такие стройняшки, такие анорексичные… А Айноа, наоборот, кровь с молоком, сочная деревенская пышка… – с пренебрежением в голосе произнес Алекс Санхиту. – Вот насчет Юсры – не знаю. Может быть, ей была отведена роль особого блюда в меню или она была нужна как символ политкорректности в проекте.

– У тебя есть какие-либо доказательства своих слов? – спросил Отаменди.

– Об этом все говорили.

– Для судьи подобные сплетни – пустой звук, – сказал полицейский. – Все выглядит так, как будто ты просто набросал дерьма на вентилятор, чтобы испачкать им всех вокруг.

– Вот как? – Алекс Санхиту пожал плечами.

– Алекс, если ты что-то знаешь, расскажи нам. Мы же договорились, – напомнила ему Эва.

– Поговаривали, что профессор любил хранить фоточки своих шлюшек. Ну, вы понимаете, чтобы иногда самому снимать напряжение. – Алекс Санхиту сделал вид, будто собирается заняться самоудовлетворением. – Вроде как у него была целая коллекция в его кабинете.

– В кабинете профессора Ольмоса был проведен обыск, там всё перерыли сверху донизу, включая компьютер, но ничего не нашли, – сказал Отаменди.

– Какой кабинет вы имеете в виду?

– Его личный кабинет на биологическом факультете в Университете Страны Басков.

Очень довольный собой, расплывшись в улыбке, задержанный покачал указательным пальцем из стороны в сторону. Отаменди посмотрел на Айтора и затем на Эву. Алекс Санхиту явно знал что-то такое, что еще не было им известно. Подозреваемый разглядывал их, забавляясь произведенным впечатлением и размышляя, говорить дальше или нет. В конце концов он расслабился, словно решив сотрудничать.

– Да будет вам известно, что в рамках проекта «Саутрела XXI век» преподавателям и административным сотрудникам были выделены помещения во дворце Мирамар, – сообщил Алекс, двигая бедрами.

На Айтора словно вылили ведро холодной воды. Дворец Мирамар находился в десяти минутах ходьбы от полицейского участка, но в сложившейся ситуации он был абсолютно недоступен.

– Может быть, именно в этом кабинете профессора Ольмоса следовало бы провести обыск, как вы считаете?

– Ты говорил об этом инспектору Эчеберрии? – спросил Айтор.

– Нет.

– Почему?

– Он не спрашивал.

– Что ты можешь рассказать об Айноа Абенохар? Ты знаешь, что с ней произошло? – с нетерпением спросил Отаменди.

– Понятия не имею. Вообще Айноа строила из себя недотрогу, такая дурочка.

Айтор потер лицо руками.

– У тебя есть предположения, кто мог быть настолько разозлен, чтобы устроить все это?

Алекс Санхиту поднял руки, словно на него напали грабители.

– Ну конечно, тот, кому позарез нужна была эта стипендия. Для кого попасть в проект было вопросом жизни и смерти, гарантией будущего, возможностью пробиться наверх и заявить о себе. Сколько там выпускников ежегодно заканчивает биологический факультет?.. Вот представьте: вы разбиваетесь в лепешку с учебой, стараетесь изо всех сил, а потом узнаёте, что стипендия мечты досталась какой-то девице, крутящей шуры-муры с преподом, – лично я бы очень сильно разозлился в такой ситуации. Вообще-то я и в самом деле разозлился – да-да, я был очень-очень зол!

– Ну, это могла быть, например, и брошенная любовница? – предположил Айтор.

– Или бойфренд, узнавший, что ему наставляют рога. Если уж мы беремся строить предположения… – Алекс Санхиту с явным удовольствием поддерживал этот разговор.

– Кто имел доступ к исследованиям Айноа Абенохар? – спросил Отаменди.

– Да кто угодно, у кого имелись нормальные подвязки на факультете, – заявил задержанный, изобразив на своем лице скуку. – Это элементарно.

– А ты?

– Ну разумеется. За кого вы меня принимаете?

– Где ты был вчера вечером, Алекс?

– Вчера вечером у меня был классный секс после знакомства в «Тиндере». Около десяти я вернулся домой и залип на «Игру престолов». Обожаю этот сериал. Вы его еще не видели? Рекомендую.

– Ты можешь чем-то подтвердить свое алиби?

– Полагаю, да. У меня есть квитанция из отеля, где мы встречались, и телефон Мэлони – в общем, в моем распоряжении имеется все, чтобы выйти отсюда.

– Черт возьми, и почему ты об этом сразу не рассказал? – возмутился Отаменди.

– Потому что было нарушено мое право на презумпцию невиновности. Потому что никто до этого момента меня ни о чем не спрашивал. Единственное, чего от меня хотели, – чтобы я подписал признание. Никто не желал узнать правду об университете или стипендии «Саутрела». Поэтому я решил подождать, пока Эрцайнца измажется по шею в грязи, чтобы потом уличить их.

– Что ты можешь сказать о священнике? – раздраженно спросил Отаменди.

– Ничего. Сфера моей компетенции не распространяется на духовные вопросы, уж извините.

– А об остальных? Серхио Эчабуру? Сандре Гарсес?

Алекс Санхиту отрицательно помотал головой.

– Ты можешь еще что-нибудь нам рассказать?

– О, еще много чего могу. Как насчет истории о том, как ректор наставлял рога своей жене с секретаршей? Нет, фу, это слишком банально. А торговля препаратами на факультете? Об этом я тоже кое-что знаю. Устраивайтесь поудобнее. Может, закажем пиццу?

– Всё, нам пора, – произнес Отаменди, разворачиваясь к выходу из камеры. – Нам нужно во что бы то ни стало попасть во дворец Мирамар.

– Пока, Алекс, – сказала на прощание Эва, выходя вместе с Айтором.

– Не обижайся, Эва, моя красотуля. Я знаю, что это был твой секрет, но тебе ведь нечего стыдиться, правда?

Аспирантка резко закрыла дверь перед самым носом задержанного.

– Вы видели его худи? – спросила она.

– Зеленое, с капюшоном – как на человеке, преследовавшем девушек, – подтвердил полицейский, когда они уже шли по коридору.

– Что вы думаете обо всем, что этот парень нам рассказал? – спросил Айтор.

– Трудно сказать. Я не знаю, спал ли профессор со своими студентками, действительно ли отбор на стипендию был фикцией и правда ли то, что этот тип Алекс встречался вчера со своей любовницей… Пока я знаю только то, что, если эти фото действительно существуют, мы должны добраться до них раньше, чем Эчеберрия. Потому что если ему удастся нас опередить, он уничтожит снимки.

– Но зачем ему это?

– Эчеберрия ни за что не согласится сам признать свои ошибки. Только если мы соберем доказательства того, что следствием были допущены грубейшие нарушения, возможно, нам и удастся спасти свою шкуру.

– Стоять! Не двигаться!

Айтор почувствовал, что его тело как будто парализовало. Им овладел страх, когда он увидел полицейского Камару, наставившего на них свое табельное оружие. Другой патрульный, Санта-Колома, стоял рядом, держа одну руку на кобуре, а другую вытянув вперед, словно в оборонительной позе. Позади полицейских с растерянным видом маячила Ирурцун.

Увы, их раскрыли.

Время, казалось, остановилось, и никто не двигался с места в этой крошечной комнатке, собравшей такое количество людей в столь ограниченном пространстве. Не было слышно ничего, даже дыхания присутствующих, лишь секундная стрелка настенных часов невозмутимо продолжала свой путь: тик, тик, тик…

– На пол, лицом вниз! Быстро! – твердым и злым голосом скомандовал полицейский.

– Спокойно, Камара, давай как-нибудь без этого… – Отаменди говорил с поднятыми руками, встав между двумя патрульными и Эвой с Айтором.

– На пол, я сказал!

– Вы что – не слышали? – Полицейский Санта-Колома взмахнул рукой, и перед ними с металлическим свистом взлетела телескопическая дубинка. Ноги у Айтора вновь стали ватными. – Лицом вниз. Живо!

– Вы просто ничего не знаете. Дайте мне минуту, всего минуту, и я все вам объясню!

– Хонан, я, пожалуй, прострелю этому гаду колено, а потом скажу, что он сам на меня набросился. Как ты на это смотришь? – Камара нервно потирал рукоятку своего пистолета.

– Ничего не имею против.

– Так, значит, ты повела их давать показания, да? – спросил полицейский, обернувшись, чтобы было понятно, что он обращается к Ирурцун. – Обмануть нас решила? Ну погоди, мы напишем на тебя докладную, и тебя вышвырнут из полиции.

Внезапно Айтору пришла в голову безумная мысль: какое расстояние отделяло его от полицейских? Конечно, это было абсурдно. Он попытался проглотить слюну, но в горле у него стоял ком. Если бы он прыгнул на вооруженного полицейского, то с большой долей вероятности мог бы схлопотать пулю. Жуткая боль, наверное. При этой мысли Айтор почувствовал подступающую тошноту. У него закружилась голова, и силы начали покидать его. Должно быть, упало давление.

– Послушайте, пожалуйста, Эчеберрия вас всех обманывает… – выкрикнул судмедэксперт.

– Заткнись! Не хочу больше слышать ваше вранье!

– Ты что, правда будешь стрелять? Серьезно? – спросил Отаменди. Айтор заметил, что полицейский потихоньку пододвигался к патрульным.

Камара наставил пистолет на Отаменди, целясь ему в ноги. Ирурцун, казалось, хотела вмешаться, но перед ней стояла дилемма поистине библейского масштаба. Пойти против своих коллег? Допустить, чтобы выстрелили в ее напарника? Она стояла как вкопанная на этом распутье.

– Ты ошибаешься. – Отаменди продвинулся вперед еще на один сантиметр.

Все равно этого было недостаточно.

«Слишком далеко», – подумал Айтор.

– Хайме, нет!

Судмедэксперт выбросил вперед руку, чтобы оттолкнуть полицейского в сторону, но тот уже находился вне его досягаемости. Айтор чувствовал, что его ноги словно приросли к полу, и он был не в силах пошевелиться. Нужно было что-то сделать, остановить Отаменди, сказать, что они должны были все бросить. Но было уже поздно.

– Ну, ты сам напросился, – прорычал Камара.

Пока эрцайна готовился выстрелить, Санта-Колома поднял свою дубинку, угрожая ей Айтору и Эве, чтобы они не вздумали совершить какую-нибудь глупость. Камара снял свой пистолет с предохранителя.

«Он это сделает», – с ужасом подумал судмедэксперт.

Этот псих действительно собирался открыть огонь. Айтор подумал, что должен броситься вперед. Да-да, именно так. Закрыть своим телом Отаменди от пули – как в фильмах. Однако его героический порыв тотчас иссяк, он знал, что в реальности все было иначе. Он даже не допрыгнул бы до нужного места и получил бы только удар дубинкой, а Отаменди – свою пулю. Ничего сделать уже было нельзя. Айтор закрыл глаза и приготовился услышать выстрел.

– Брось его.

Голос Ирурцун прозвучал, сопровождаемый легким щелчком: она сняла с предохранителя свой HK USP калибра 9 мм. Этот черный стальной пистолет казался слишком огромным в руке женщины-полицейского. Однако действительно угрожающей была та решимость, с которой она наставила оружие на патрульного. Она приняла решение, и оно было необратимым.

– Что ты делаешь, черт возьми?

Зрачки Камары расширились настолько, насколько это только было возможно. Он не мог поверить, что сам оказался под прицелом.

– Выброси пистолет, – ледяным тоном повторила Ирурцун.

– Ах ты су…

Санта-Колома быстро повернулся, собираясь обрушить на Ирурцун свою дубинку, но Отаменди был уже достаточно близко, чтобы успеть броситься на него. Он схватил патрульного за шею, и оба повалились на землю, после чего Отаменди оказался у своего противника за спиной и применил удушающий прием. Тем временем Камара, воспользовавшись сумятицей, резко перехватил запястье Ирурцун и вывернул ей руку так, что она грохнулась на колени. Женщина закричала от боли, и Айтор понял, что они могли проиграть это сражение. Если будет повержена Ирурцун, следующим станет Отаменди, а за ним и они с Эвой – и все будет кончено. Движимый отчаянием, судмедэксперт повис на руке Камары и принялся трясти его, не зная, что еще можно было предпринять. Патрульный, словно потревоженный мухой, кинул на Айтора взгляд, полный ярости, и, продемонстрировав свою невероятную силу, припечатал его к стене, как листочек-стикер. Айтор почувствовал, как у него хрустнули ребра и стало нечем дышать. Невозможно было сделать вдох или сдвинуться с места. Он сполз по стенке на пол, чувствуя, что все кончено. Все усилия, приложенные ими этой чертовой ночью, оказались напрасны. Теперь – прощай, карьера, прощай, свобода, и привет, унижение, привет, тюрьма! Однако сквозь стоявшую перед глазами пелену Айтор вдруг увидел, как Ирурцун, воспользовавшись моментом, изо всех сил ударила локтем по колену полицейского – тот взвыл так, что казалось, этот вопль должен был разнестись по всему участку.

– Тварь!

Камара, рухнув одним коленом на бетонный пол, заскрипел зубами и поднял кулак, чтобы обрушить его на Ирурцун. Женщина-полицейский лежала на полу, не имея больше сил сопротивляться и лишь выставив перед собой предплечье в качестве щита. Первым же ударом эта защита была сломлена, и Ирурцун сдавленно застонала от боли. Ее рука безвольно упала, лишенная возможности оказывать сопротивление. Камара был словно опьянен осознанием своего превосходства. Ничто теперь не могло помешать ему одержать окончательную победу. Следующий удар должен был полностью сломить Ирурцун. Она подняла перед собой другую руку, пытаясь защититься. Но этого было недостаточно.

– Сильвия! – Отаменди с отчаянием наблюдал за разворачивавшейся на его глазах сценой. Его противник был уже без сознания, но полицейский не успел освободиться из-под его навалившегося тела, чтобы прийти на помощь своей напарнице.

Патрульный взмахнул рукой. Однако ему не удалось нанести удар. Камара попробовал еще раз, но все было бесполезно: его рука оказалась пристегнута наручниками к трубе на стене. Аспирантка Эва Сан-Педро каким-то образом сумела ловко и быстро проделать с ним этот трюк – так, что эрцайна этого даже не заметил. Потом она прошла мимо него, подняла пистолет Ирурцун и помогла ей встать, вернув оружие.

Камара, весь красный от злости, неистово рвался из стороны в сторону, пристегнутый наручниками к трубе. На его лице было написано недоумение: как же им удалось так его подловить? Он был настолько ослеплен своей яростью, что не следил за тем, что происходило у него за спиной.

– Гребаные шлюхи! Вы еще пожалеете!

Ирурцун схватила патрульного за шею своей здоровой рукой. Должно быть, хватка у нее была крепкая, потому что Камара перестал двигаться.

– Шлюхи? – с негодованием повторила она, словно призывая его отважиться произнести это вновь. – Ты сказал – «шлюхи»?

Эва подошла к Айтору – тот все еще лежал на полу, ощупывая свои ребра.

– Ты в порядке? – спросила она, присев на корточки рядом с ним.

– Думаю, да, – ответил он, осторожно приподнимаясь.

Судмедэксперт медленно расправил плечи и попытался вдохнуть полной грудью. У него ничего не было сломано, но он чувствовал себя так, словно по нему проехался грузовик.

– Ну, и что теперь? – с тревогой спросила Ирурцун.

– Этот будет в отключке еще какое-то время, – отдышавшись, произнес Отаменди. Полицейский Санта-Колома лежал без сознания на полу. – Айтор, вон на той полке должна быть клейкая лента, принеси ее.

Десять минут спустя оба патрульных, с заклеенными ртами и в наручниках, были рассажены по разным камерам. Затем все четверо вновь собрались в своей комнатке для задержанных. Ирурцун принесла пластиковый ящик.

– Как думаешь, сколько у нас времени? – спросил Отаменди.

– Мало. Такого не бывает, чтобы за полчаса здесь никто не появился. Заглянет какой-нибудь дежурный и увидит двух полицейских, закованных в наручники и сидящих в камерах. И тогда все кончено. И для тебя, и для меня, и для всех остальных. – Хотя Ирурцун то и дело потирала руку, морщась от боли, ее обычная твердость никуда не делась. – Одно дело – неповиновение приказу, и совсем другое – нападение на своих коллег. Мы будем наказаны по всей строгости, можете не сомневаться.

– Ты должна пойти с нами, – произнес Отаменди почти умоляющим тоном, протянув к своей напарнице руку. – Мы выйдем через гараж.

– Нет, я остаюсь, – ответила Ирурцун, сделав шаг назад.

– Сильвия, – сказал полицейский, и его голос прозвучал как-то неожиданно по-отечески.

– У нас уже нет времени, Хайме, – произнесла женщина-полицейский, разводя руками. – Когда нас поймают, Эчеберрия сможет сделать все так, как ему будет угодно. Он свалит убийства на Алекса Санхиту или кого-то еще, и мы никогда не найдем Юсру и Серхио Эчабуру.

– Алекс Санхиту невиновен и может это доказать.

– Эчеберрии наплевать на это. Думаю, он способен даже подтасовать улики и все что угодно. Общественность будет требовать от него предъявить преступника, и Санхиту прекрасно подходит на эту роль. А если что-то пойдет не так, он всегда может свалить это на нас. Так что или мы найдем убийцу, или будут появляться новые трупы.

– Ну ладно, а чем ты будешь здесь заниматься?

– А ты как думаешь? Конечно, своей работой. Еще столько всего предстоит сделать: во-первых, раздобыть информацию о смерти Айноа Абенохар, – принялась перечислять Ирурцун, вынужденная загибать пальцы из-за невозможности составить список в блокноте, – во-вторых, просмотреть записи с камер видеонаблюдения из Антигуо и, наконец, изучить документы конкурса на получение стипендии «Саутрела XXI век». Для всего этого мне нужен доступ к базам Эрцайнцы, так что я в любом случае должна остаться здесь.

– Хорошо, но в первую очередь узнай, где именно находится кабинет Луиса Ольмоса во дворце Мирамар.

– В Мирамаре?

– Да, а потом изучи список кандидатов, оставшихся без стипендии. Кстати, как твоя рука?

– Так себе… Вот, забирайте ваше имущество. – Ирурцун указала им на пластиковый ящик с вещами. Айтор тотчас бросился искать отцовский нож-мультитул. Положив его в карман, он хотел было взять также ключи от «Гольфа», но Отаменди опередил его. – Поезжайте на лифте, спуститесь прямо в гараж. И вот, Хайме, возьми еще пистолет и наручники. На всякий случай.

– Прости, Сильвия, что так вышло.

– Да чего уж теперь.

Глава VIII

Суббота, 24 августа 2019 года

Дворец Мирамар

06:38

Путь от полицейского участка до дворца Мирамар был чрезвычайно коротким. Айтору требовалось намного больше времени, чтобы переварить тот факт, что они только что заковали в наручники и заперли в камерах двух полицейских. Никто из них не проронил ни слова за те пять минут, когда они выбрались из гаража, проехали по туннелю у Ондарреты, поднялись вверх по склону и спрятали машину за припаркованным фургоном. Хуже всего, подумал Айтор, было то, что необходимость прятать «Гольф» казалась ему нормальной. До такой степени все перевернулось теперь с ног на голову. Легкий моросящий дождь создавал в воздухе небольшую завесу, и с юга дул мягкий ветерок. Айтор посмотрел в сторону моря и увидел огромные черные тучи, в зловещем ожидании висевшие над заливом. На улице не было ни души, и, за исключением некоторых освещенных окон в роскошных апартаментах на бульваре Мираконча, весь Сан-Себастьян, казалось, спал. Однако это была иллюзия. Айтор знал, что за этими залитыми дождем фасадами кипел котел, готовый вот-вот взорваться. Об этом красноречиво свидетельствовали патрульные автомобили, проезжавшие на полной скорости, и рухнувшее колесо обозрения, обнесенное сигнальной лентой и окруженное машинами с вращающимися проблесковыми маячками.

– Пойдемте, – произнес Отаменди, и в голосе его слышалась нескрываемая тревога, как будто он очень боялся того, что ожидало их в ближайшие несколько часов.

«Кажется, эта ночь никогда не закончится», – подумал Айтор.

После стольких часов, проведенных без сна, было трудно сосредоточиться. Он хотел есть, и силы у него заканчивались, словно заряд батареи. Айтор изо всех сил желал, чтобы поскорей наступило утро. Ему хотелось убедиться в том, что все осталось как прежде… или нет… что все изменилось. Однако самый главный вопрос был: чем все это могло закончиться? Если бы кто-то накануне вечером сказал ему, что через несколько часов он будет бродить по городу и пытаться незаконно проникнуть в здание в поисках жизненно важных улик, – он никогда бы этому не поверил. Как бы то ни было, все обстояло именно так. Они с Эвой шли следом за полицейским.

Дворец величественно возвышался на холме, в месте, где соединялись пляжи Ондаррета и Ла-Конча, – на скалистом выступе под названием Пико-дель-Лоро. Это было готическое здание в английском стиле, построенное по большей части из красного кирпича, с башней в восточном крыле. Его передний фасад смотрел на ухоженный сад, который в эту ночь в свете фонарей и отблесках дождя казался изумрудно-зеленым. Айтор знал, что управление зданием уже давно находилось в руках мэрии: там проводились летние курсы от университета, располагался Комитет по туризму и даже когда-то проходили съемки каких-то фильмов. Однако он даже представить не мог, что профессор Луис Ольмос и другие участники проекта «Саутрела XXI век» получили в свое распоряжение помещения в этом здании.

– Кабинет сто двенадцать, второй этаж, направо, в конце коридора, – Отаменди шепотом прочитал полученное от Ирурцун сообщение. – Ну хорошо… – Полицейский достал свою связку ключей и выбрал среди них отмычку, уже пригодившуюся им в церкви Сан-Игнасио. – О черт!

Дверь открылась сама – он не успел даже вставить отмычку в замочную скважину. Она просто была не заперта. Отаменди достал пистолет и поспешил отойти от входа.

Они нарушали приказы, вторгались в исторические здания, оказывали сопротивление полиции… И вот теперь мысли обо всем этом вдруг померкли в голове Айтора и им завладел настоящий страх. Бесконечная череда событий оттеснила на второй план главное: они искали убийцу. Человека, способного отравить их и подвергнуть самым жестоким пыткам. Что, если преступник действительно находился сейчас там? Айтор с опаской покосился на приоткрытую дверь, но внутри не было видно ничего, кроме густой темноты.

– Льярена, ты где? Мне нужно, чтобы ты приехал ко дворцу Мирамар. Мы сейчас как раз перед ним. Нет, я не могу вызвать подкрепление, потому что нас задержали, а потом мы сбежали из участка. Короче, забудь об этом. Послушай, там внутри кто-то есть, и мы собираемся туда пойти. Что? Ладно, потом расскажешь. Давай быстрее. – Отаменди отключился и повернулся к Айтору с Эвой: – Я полагаю, вам бесполезно говорить, чтобы вы остались снаружи? На этот раз нам нельзя будет включать фонарь. И отключите звук на своих телефонах, вибрацию тоже.

– А если «потом» уже не будет? – спросил вдруг Айтор.

– Что? – удивленно переспросил Отаменди.

– Вы сказали Льярене: «Потом расскажешь». А что, если мы уже не выйдем отсюда?

– В таком случае тебе будет уже все равно, что он собирался нам рассказать, разве нет? – Полицейский, прижавшись к стене, проскользнул внутрь здания.

Звук дождя слышался внутри дворца совсем по-другому. Он казался каким-то глухим и далеким. Через огромные окна снаружи проникал тусклый свет, от которого на плиточном полу лежали бледные вытянутые тени. Тонкие стекла дверей, расположенных вдоль огромного коридора, смотрели на них как на незваных гостей, готовые выдать их при первой возможности.

– Сто двенадцатый кабинет, второй этаж, – прошептал Отаменди, указывая вглубь коридора, где виднелись перила, обозначавшие начало широкой лестницы.

Они пошли вперед, прижимаясь к стене и стараясь соблюдать максимальную осторожность. Судя по тому, что можно было увидеть через стекла дверей, помещения были просторные и с минимальным количеством мебели. В некоторых комнатах имелись большие музыкальные инструменты – вроде тромбона или виолончели. Игра светотени на их пути рождала несуществующие человеческие силуэты. Айтор подумал о том, что в его воображении убийца не имел лица и представлялся ему скорее каким-то чудовищем, а не человеком. Огромным, сильным, безжалостным. Настолько, что ему не составило труда справиться с хорошо тренированным Луисом Ольмосом, не говоря уже про падре Мантеролу, которого преступник обездвижил и подверг пыткам. И это еще неизвестно, что произошло с Айноа Абенохар, Юсрой Адиб и шеф-поваром Серхио Эчабуру. Список был длинным, и при мысли об этом Айтор покрывался холодным потом, струившимся по его – и без того мокрой от дождя – спине. Они поднялись на второй этаж, где коридоры были более узкими, а комнаты, судя по всему, приспособили под кабинеты. Над каждой дверью имелась табличка с номером.

– Нам туда, – показала Эва.

Они шли вперед, ориентируясь по табличкам на дверях: сто семь, сто восемь…

«Отлично,– мысленно подсчитал Айтор,– последний кабинет».

В глубине коридора царила полная темнота. Из кабинета донеслись какие-то звуки, заставившие их остановиться. Там кто-то был. Дверь была отворена. Отаменди велел им стоять на месте, а сам двинулся вперед, прижавшись к стене и держа в руке опущенный вниз пистолет. Айтор невольно задумался: доводилось ли ему когда-нибудь применять оружие? Полицейский приблизился к дверному косяку и сделал глубокий вдох. Кто там мог быть – убийца?

Резким движением Отаменди появился в дверном проеме, выставив перед собой пистолет.

– Стоять! Полиция!

Человек ростом чуть выше полутора метров бросился на полицейского, сбив его с ног. Нарушитель был в дождевике с надетым на голову капюшоном и тяжело дышал. Он казался мчавшимся на них разъяренным кабаном. Человек налетел на Эву – та, в свою очередь, упала на Айтора, и в результате они оба оказались на полу. Их тела перегородили проход, и неизвестный попытался, спотыкаясь, пробраться через них, однако Эве удалось схватить его за ботинок, отчего тот грохнулся ничком, ударившись лицом об пол. Отаменди, успевший уже прийти в себя, тут же бросился на беглеца и пару раз ударил его рукояткой пистолета, пока тот не обмяк.

– Ты в порядке? – спросил Айтор Эву, помогая ей подняться.

– Да, да. А ты?

– У меня чуть сердце не выскочило из груди.

Они подошли к Отаменди, надевавшему наручники на своего задержанного.

– Кто это, Хайме?

Полицейский сдернул капюшон с головы человека, и перед ними предстало знакомое лицо.

– Фран Васкес!

– Вы его знаете? – спросила Эва.

– Я – с одиннадцати вечера,– ответил Айтор.– Он заправляет порталом DonostiDigital.eus. И как только ему удается везде появляться первым?

– Кто его знает? – пожал плечами Отаменди. – Некоторые говорят, будто у него есть доступ к нашему радиоэфиру.

– А вы в это не верите? – спросила Эва, разглядывая круглое лицо фотографа с чрезвычайным любопытством.

– Нет, скорее всего, кто-то из наших сливает ему информацию за деньги.

– А как думаете, это он?

– Убийца? – Отаменди предварительно убедился в том, что Васкес был все еще без сознания. – Нет, не думаю. Я знаю его много лет. Было время, когда он спал в машине и являлся первым на дорожные происшествия, чтобы сделать фотографии и продать их. Он мерзкий червяк, но не убийца… Нет.

– А что он делает здесь? – спросил Айтор.

– Черт возьми, судмедэксперт, откуда мне знать! Может быть, он пришел порыться в мусоре в надежде найти что-нибудь интересное, годное для продажи, или его кто-то сюда послал.

Полицейский развел руками, показывая, что он говорил очевидные вещи, однако, поскольку Айтор и Эва задумчиво молчали, Отаменди в конце концов наклонился к фотографу:

– Помогите мне занести его внутрь.

Они вошли в кабинет и пристегнули бесчувственное тело Васкеса наручниками к батарее возле двери.

– Не включай свет, – остановил полицейский Эву, потянувшуюся к выключателю. – Так будет безопаснее; не нужно, чтобы снаружи было заметно, что здесь кто-то есть.

Айтор оглядел кабинет. Это было продуманное рабочее пространство со стеллажами, полными папок и классификаторов, и письменным столом со стоявшим на нем компьютером. На стене красовались четыре диплома в рамках. На полочках были расставлены фотографии. На одной из них профессор Ольмос пожимал руку мэру, на другой – гордо позировал с медалью на груди… Лишь одно фото стояло на столе – то, что было сделано у Гребня Ветра, вместе с аспирантками, получившими исследовательскую стипендию «Саутрела XXI век».

– Вы только посмотрите на это! Настоящий мавзолей раздутого эго, – произнес Отаменди. – «Я» получил диплом, «Я» и моя ученая степень, «Я» рядом с важной персоной… Как будто хочет показать всем вокруг: мой «прибор» больше чем у вас, неудачники!

– Все кабинеты университетских профессоров одинаковы, – произнесла Эва как нечто само собой разумеющееся.

– И для чего это все? Чтобы, попадая туда, ты чувствовал себя глупее их?

– Именно.

– Слушай, давай садись-ка сюда. – Отаменди показал Эве на стул.

– Я?

– Ну, сам я не очень дружу со всеми этими технологиями, а ты самая молодая из нас троих, так что вперед!

– И что мы будем искать? – Эва села перед компьютером. Он работал. Имя пользователя и пароль были написаны на стикере, приклеенном к системному блоку.

– Фотографии, документы… Не знаю точно… но ты не волнуйся. Мне нужно, чтобы ты просто помогла нашему специалисту получить доступ к компьютеру. – Отаменди пытался тем временем позвонить по видеосвязи со своего телефона. – Здесь нужен настоящий профессионал, – добавил полицейский, с нахмуренным лицом глядя на экран. – И у меня такой есть.

– Отаменди! И почему я не удивлен твоему звонку? – после четырех гудков произнес гулко звучащий голос.

Айтор посмотрел на экран. Говорившим был молодой парень с бледным лицом, в очках и с торчащими во все стороны волосами. Он сидел в каком-то помещении – огромном промышленном зале, в окружении сотен светящихся компьютерных мониторов.

– Сеньор Лупиола, во что ты опять ввязался? – спросил Отаменди.

– Я на«Эускаль Энкаунтер», как и каждый год.– Парень поднял свой ноутбук над головой, чтобы продемонстрировать все вокруг.– Это ежегодная встреча программистов, которая проводится здесь, вBEC[16], Выставочном центре Бильбао. Сам-то ты во что впутался? По Сети гуляют всякие новости из Доности… А еще и колесо обозрения! Вообще шок!.. Стой, только не надо мне все выкладывать, мало ли какие могут быть неприятности…

– Асьер, мне нужна твоя помощь. Требуется получить удаленный доступ к компьютеру Луиса Ольмоса, убитого профессора. Правда, у меня нет ордера от судьи или какого-то разрешения.

– Ладно, сделаю вид, будто я не слышал последнюю фразу.

Асьер Лупиола обращался кОтаменди так же, как полицейские Льярена иГомес,– прямо и открыто, но в тоже время с большим уважением. «Еще один из его подопечных», – подумал Айтор. Из тех, кто работал под началом Отаменди в те времена, когда он был инспектором. Чем ближе Айтор узнавал полицейского, тем больше понимал, почему работавшие с ним люди были так ему преданны. Отаменди отличался требовательностью, но в то же время и сам отдавал всего себя без остатка и всегда был готов отвечать за свои поступки. Благодаря этому с ним возникала особая дружеская связь, которая, однако, могла влечь за собой всякие неприятности.

– Хорошо. Я сейчас в кабинете профессора, перед его компьютером. А это биолог Эва Сан-Педро и судмедэксперт Айтор Инчауррага.

Полицейский повернул свой телефон так, чтобы они попали в камеру, и Айтор с Эвой приветственно помахали руками.

– Так, Эва, я сейчас пришлю на почту Хайме ссылку. По ней ты перейдешь на страницу, откуда можно будет скачать исполняемый файл.

– Войдите в свою почту. – Эва отодвинулась в сторону, и Отаменди ввел логин и пароль своего аккаунта на Gmail. На экране появилось сообщение о входе в почтовый ящик на новом устройстве.

Эва щелкнула по полученной ссылке, и на компьютере открылась страница с длинным списком файлов для скачивания.

– Хорошо, и какой из них?

– Он называется Team Player, – пояснил Асьер. – Сначала скачай файл. Там будет программа, которая позволит мне получить удаленный доступ к компьютеру.

– Готово, – сказала Эва. – Все загрузилось. Тут файл с расширением. exe.

– Запусти его. Ну что?

Эва щелкнула по исполняемому файлу, и Айтор затаил дыхание. Он изо всех сил желал, чтобы это сработало, хотя никогда особо не доверял компьютерам – ему всегда казалось, что они могут подвести в любой момент. Однако на этот раз все прошло благополучно: программа установилась, и на экране появилось окошко с каким-то набором цифр.

– Тут IP-адрес и пароль, – сообщила Эва, наклоняясь к монитору.

– Скажи мне их, – произнес Асьер Лупиола.

Эва продиктовала цифры, и внезапно курсор на экране забегал. Аспирантка удивленно сняла руку с мышки.

– Это мои проделки, – пояснил Асьер.

Ему удалось забраться в компьютер профессора Ольмоса, находясь в Бильбао.

– И что ты будешь делать сейчас? – спросил Отаменди.

– Сначала я просканирую жесткий диск, чтобы найти кластеры.

– Кластеры?

– Хайме, ну тебе разве не все равно? Каждый раз, когда я что-нибудь тебе объясняю, через пять минут ты спрашиваешь опять то же самое.

– Ну попробуй еще разок.

– При форматировании жесткий диск делится на кластеры – это необходимо для размещения файлов. Ну, например, для такой программы, как ворд, могут быть использованы, скажем, кластеры под номерами от девяноста до ста. Это означает, что все файлы ворд будут храниться на этих, так сказать, полочках.

– Это организация файловой системы, верно? – спросила Эва.

– О, ну хоть кто-то тут говорит на моем языке! Да, совершенно верно. А вот чего многие люди не знают, так это того, что, пока системе не потребуется использовать это пространство, файлы – даже удаленные – будут находиться в своих кластерах.

– Даже удаленные? – удивился Айтор. – Но когда мы очищаем корзину, разве эти файлы не исчезают?

– Они становятся не видны для нас, но по-прежнему остаются в своих кластерах. Так что если ты хочешь бесследно удалить со своего компа порнушку, придется отформатировать жесткий диск!

Парень словно разделился надвое. Он разговаривал с ними и даже шутил, но в то же время его глаза быстро бегали по экрану. Они слышали бешеный стук по клавиатуре и видели, как курсор метался из стороны в сторону. Несмотря на свою молодость, парень, казалось, очень хорошо знал, что делает. На мониторе появилось новое окошко. Программа, используемая Асьером, показывала сканирование жесткого диска профессора. С правой стороны стали появляться ряды папок, сгруппированных в три категории.

– Вот, посмотрите, что у нас справа: зеленым цветом отмечены обычные папки, желтым – скрытые, а черным – удаленные.

– Гениально! Открой теперь скрытые папки, – с нетерпением произнес Отаменди.

– Это просто. Достаточно щелкнуть по папке правой кнопкой мыши. Но нам это сейчас ни к чему.

– Почему это?

– Чтобы перерыть все вручную, потребуется не один день. Если мы не знаем, какие именно файлы нужно искать, я бы посмотрел в удаленных папках. Вот, например, здесь. Смотрите-ка. Удаленные электронные письма.

– Ты можешь восстановить их?

– Какие-то – да, а какие-то не сохранились, потому что их кластеры были перезаписаны.

На мониторе мелькнул индикатор загрузки, и с десяток файлов формата. pdf появились в папке под названием «Восстановленные».

– Открой какое-нибудь письмо, – попросил Отаменди.

– «Уважаемые коллеги! Судя по присланным на конкурс резюме, наш проект ожидает большой успех,– прочитала Эва.– Я провел некоторый отсев и оставил для дальнейшего отбора наиболее достойных кандидатов, с баллом не менее девяти».

– Кому это он пишет? – спросил Отаменди.

– Вот, здесь указаны адресаты: Сандра Гарсес, Серхио Эчабуру и Бернат Мантерола, – подсказала Эва.

– Открой что-нибудь еще.

– Вот письмо от Сандры Гарсес: «Приветствую всех! Мне бы хотелось напомнить, что наш проект выступает от имени не только учреждений-организаторов, но и от всего нашего сообщества. В мэрии глубоко убеждены, что такие аспекты, как разнообразие и инклюзия, должны непременно учитываться наравне с академическими успехами».

– Ах, ну да, разумеется, – презрительно процедил Отаменди.

– А почему вы говорите это таким тоном? Она абсолютно права: все не должно сводиться исключительно к баллам, действительно есть и другие аспекты, которые нужно учитывать, – убежденно сказала Эва.

– О да, – с сарказмом произнес полицейский. – Поверь мне: единственное разнообразие, интересующее Сандру Гарсес, – это содержимое ее гардероба.

– Да ладно вам спорить, – прервал их невозмутимый голос Асьера Лупиолы. – Тут ничего интересного.

Курсор на мониторе компьютера переместился к другой папке.

– Подожди! – воскликнул Отаменди. – Мне нужно сохранить эти письма, чтобы потом прочитать их повнимательнее.

– Я это уже сделал. Они загружены в облако.

– В какое облако?

– Не важно. Лучше посмотрите сюда – похоже, тут кое-что интересное.

Курсор остановился на папке, выделенной черным цветом, под названием «ST». Когда Асьер открыл ее, на экране появились содержавшиеся в ней файлы – все с расширением. menc.

– Судя по оставшейся на диске информации, здесь было десять видеофайлов, из которых сохранилось лишь три.

– Восстанови их.

– В этом-то все и дело. Они зашифрованы.

– Как это?

– Профессор обработал файлы с помощью специальной программы, и теперь их невозможно так просто посмотреть.

– Не морочь мне голову, Асьер. Сделай что-нибудь – ты же можешь!

– Их можно расшифровать другой программой, генерирующей ключи, но это может занять месяцы и даже годы.

– Черт возьми! – выругался Айтор.

Он чувствовал себя сумасшедшим, карабкающимся без страховки по гранитной стене: одно неверное движение – и все, пустота.

У них заканчивались версии и идеи. Если им ничего не удастся найти в компьютере, их расследование можно сворачивать. Эва потирала подбородок в поисках вариантов, а Айтор тем временем гипнотизировал взглядом значки файлов, словно в ожидании, что произойдет чудо и они расшифруются сами собой. Между тем Отаменди, казалось, был готов перейти к действию. Он подошел к лежавшему на полу журналисту и, обыскав его карманы, вытащил у него телефон.

– Асьер, – обратился полицейский к программисту, показывая ему мобильный телефон Васкеса, – я должен попросить тебя еще об одной услуге.

Пять минут спустя Отаменди уже держал журналиста Франа Васкеса за грудки.

– Васкес! Очнись! – кричал он, хлопая ладонью по его и без того красному лицу.

– А? В чем дело? Что такое? – Журналист наконец пришел в себя и ошарашенно озирался вокруг.

– Что ты здесь делал? Отвечай! – рявкнул Отаменди, хорошенько встряхнув его.

– Отпусти меня! Это превышение полномочий!

– У тебя есть ключи для расшифровки видео? Говори! – Полицейский принялся безжалостно трясти Васкеса.

– Какие еще видео? Эй, помогите мне! Он совсем с катушек слетел! – обратился журналист к Айтору и Эве с плаксивым выражением лица. – Спасите, это нападение!

– Ну-ка, посмотри вот сюда, – сказал полицейский, показывая на компьютерный монитор, где был виден наполовину заполненный индикатор загрузки.

Васкес ничего не мог понять, пока не увидел рядом с клавиатурой свой телефон. Он был подключен к компьютеру.

– Минуточку! А что там делает мой телефон? – наполовину с возмущением, наполовину со страхом воскликнул журналист. – Это незаконно! Ну все, Отаменди, ты попал – у тебя будут проблемы, я тебе обещаю! Большие проблемы!

– Васкес, посмотри на меня, – ледяным тоном произнес Отаменди. – Ты думаешь, что среди всей этой заварухи меня может волновать, что ты напишешь на меня заявление за скачивание файлов из твоего облака?

При этих словах полицейского глаза Васкеса испуганно расширились. Айтор увидел в его лице смятение. Журналист попытался подняться, чтобы забрать свой телефон, но Отаменди крепко держал его, не позволив это сделать.

– Дай мне эти чертовы ключи, чтобы расшифровать видео, или я солью в интернет все, что было у тебя в облаке! – пригрозил эрцайна.

– Ты не посмеешь, – без особой уверенности возразил Васкес.

– Асьер! – крикнул Отаменди. – Сколько там осталось?

– Загружено девяносто девять процентов, почти готово, – донесся из динамиков голос программиста.

– Знаешь что? – сказал полицейский Васкесу, продолжая держать его за плащ. – Жуть как хочется посмотреть, что за мусор у тебя там хранится.

– Я уничтожу тебя, Отаменди, клянусь.

Слезы бессилия текли по толстым щекам репортера.

– Что у тебя там припрятано, Васкес? Коррупционные схемы? Детская порнография? Информация о взятках?

– Ничего у меня не припрятано.

– Вот сейчас и узнаем. Настал момент настоящей свободы слова. – Отаменди, казалось, уже окончательно потерял терпение. – Слушай, Асьер, выложи все файлы из этого облака в интернет – посмотрим, что думает широкая общественность о секретах Васкеса.

– Нет! – в отчаянии взмолился журналист. – Пожалуйста!

– Тогда дай мне ключи, чтобы посмотреть видео, гребаный ублюдок! – Отаменди схватил репортера за волосы. – Ключи, я сказал!

– Я не понимаю, о каких ключах ты говоришь, – всхлипывая, пролепетал Васкес. – Хватит, прошу тебя. Пожалуйста, не надо!

Айтор видел, в каком жалком состоянии был этот человек, и подумал, что они зашли уже слишком далеко. Он взял Отаменди за плечи, заставив его оторваться от журналиста.

– Ну все, правда хватит.

– Дай мне эти чертовы ключи! – зарычал полицейский, снова бросаясь на Васкеса. Судмедэксперту с трудом удавалось удерживать Отаменди: тот оказался гораздо сильнее, чем он ожидал.

– У меня их нет, клянусь! Я не знаю, о чем ты говоришь! – жалобно проскулил журналист.

– Да ладно уже, Хайме, оставьте его!

Пока Айтор боролся с полицейским, в его мозгу проскользнул какой-то мимолетный образ. Это была короткая вспышка, кадр, мелькнувший так быстро, что его даже не удалось осознать. Он потянул Отаменди за собой в сторону.

– Пусти меня, сейчас я ему устрою!

– Тихо! – Айтор знаком остановил полицейского, подняв вверх указательный палец. Ему нужна была тишина. Он должен был вернуться туда. Отаменди застыл как вкопанный. Эва тоже замерла. – Не двигайтесь.

Он медленно обошел полицейского, пока не оказался у него за спиной. Затем обхватил его руками на уровне груди.

– Что ты делаешь, черт возьми?

– Мне нужно, чтобы вы повторили: «Дай мне эти чертовы ключи».

– Ты можешь объяснить, в чем дело?

– Просто скажите это.

Айтор закрыл глаза.

– Дай мне эти чертовы ключи.

– Громче.

– Дай мне эти чертовы ключи.

– Еще громче! – Айтор энергично встряхнул полицейского.

– Дай мне эти чертовы ключи! – рявкнул Отаменди и, ловко извернувшись, освободился от хватки судмедэксперта, опрокинув его на пол.

Образы в голове Айтора прояснились, и самый яркий из них выступил на передний план. Это была зажатая пинцетом рыбная косточка с обнаруженной на ней надписью.

– Черт возьми, ты в порядке? – обеспокоенно спросил Отаменди.

– Да, да. – Айтор схватился за поданную ему руку и поднялся.

– Можно узнать, что все это значит?

– Я знаю, где ключ. – Айтор подошел к своему рюкзаку и достал фотоаппарат. – Асьер, ты здесь? – спросил судмедэксперт, листая сделанные фотографии.

– Тут я, тут. С вами не соскучишься. Вы бы уже всех вокруг перебудили!

– Это косточка фугу? – спросила Эва, заглянув в видоискатель.

– Да – та, что мы обнаружили в теле падре Мантеролы. Асьер, попробуй ввести вот это: ZX77RF34O.

Программист запустил дешифратор и ввел в открывшемся окошке ключ. Через несколько секунд значки зашифрованных файлов изменили свой вид, превратившись в «дорожные конусы» программы VLC формата MPEG-4.

– Вуаля. Оставшиеся три видеофайла.

За их спинами Фран Васкес плакал и умоляюще причитал.

– Мои файлы… не сливайте их никуда… – бормотал он. – Они же мои… Эти документы стоят бешеных денег… Я столько лет положил на это…

Отаменди взял телефон и показал его журналисту: он был выключен.

– Мы ничего не скачивали из твоего облака. Мы тебя обманули. То, что тут загружалось, были фильмы, которые Асьер скачивал с сервера «Энкаунтер» в Бильбао. Так что все, хватит скулить.

Действительно – все это было просто блефом, чтобы заставить Васкеса назвать ключи. Однако хотя им в итоге удалось достичь своей цели, Айтор не испытывал гордости от того, что они сделали. Он был не таким и думал, что Хайме Отаменди – тоже, хотя теперь у него не было на этот счет слишком большой уверенности. В любом случае теперь они сосредоточили все свое внимание на трех файлах, чьи значки видели перед собой на экране.

– Ну, давай, – скомандовал Отаменди, нависая над монитором.

На экране открылся проигрыватель видеофайлов и началось воспроизведение видео. Это было какое-то темное место. Кто-то двигался с камерой в руке, и изображение все время прыгало. Когда камера повернулась, в кадре появилось знакомое лицо.

– Это что еще за хрень? – сдавленно произнес Отаменди.

Человеком на экране оказался падре Мантерола. Он был совершенно голый, в одних лишь белых трусах-слипах. Падре улыбался и махал в камеру, приглашая следовать за ним. Камера двинулась дальше, и перед ней показался огромный деревянный стол. На стене, в полумраке, висела картина. На ней было изображено нечто вроде судна с рыбаками, охотящимися на кита, – разглядеть толком было невозможно. В кадре вновь появился стол. На нем, лицом вверх, лежали две девушки со связанными руками. На полу, на коленях, стояла третья, с завязанными глазами и раскинутыми в стороны руками, прикованными цепями к столешнице. Камера сосредоточилась на том, что происходило на столе. Взобравшийся на него мужчина сел на лицо одной из жертв и принялся мастурбировать, с остервенением стискивая ей грудь. Девушка рыдала и кашляла, задыхаясь. Это был Серхио Эчабуру.

Эва отвернулась, поднеся руку ко лбу.

– Выключите это.

– Ни в коем случае, – отрезал Отаменди.

Камера начала снимать между ног у второй девушки и приблизилась настолько, что изображение сделалось совсем темным. Из динамика компьютера донесся душераздирающий крик.

– Хватит! – Эва бросилась к компьютеру, но Отаменди не дал ей его выключить.

– Стой, Эва! Возьми себя в руки! Мы должны увидеть третьего! Того, кто держит камеру!

Слезы текли по лицу Эвы, и Айтор видел на нем страдание, гнев и боль. Она вырвалась из рук полицейского и, поднявшись со своего места, повернулась спиной к экрану. Однако ей все равно были слышны все звуки с видео. Каждый вопль и крик о помощи были ей настолько мучительны, что лицо искажала гримаса боли. Она словно сама переживала все эти пытки, и Айтор не знал, как можно было поддержать ее. Судмедэксперт вновь сосредоточил свой взгляд на мониторе. Изображение опять отдалилось и стало размытым. Затем камера запечатлела крупным планом лицо падре Мантеролы.

– Держи, теперь ты снимай, – раздался голос человека, снимающего видео.

Священник неловко взял камеру.

– Вот он! – воскликнул Отаменди.

В кадре появился Луис Ольмос, тоже абсолютно голый. Тело у него было мускулистое и рельефное, полностью лишенное волос и странно блестящее, как будто намазанное маслом. Он навалился на вторую девушку. Повар возбужденно захохотал в предвкушении того, что должно было произойти. Жертва принялась умолять, отчаянно извиваясь. Профессор со всего размаху ударил ее по щеке. Потом он вошел в нее, жестко и резко. Священник опустил камеру вниз, чтобы снять, как он мастурбировал. Затем он приблизился к стоявшей на коленях девушке и засунул ей свою ступню в рот.

– Давай, соси, соси.

– Черт возьми, выключи это. – Айтор схватил мышку, но она не действовала. – Выключи!

Курсор пришел в движение и закрыл окно.

– Нужно посмотреть другие два видео. Подождите снаружи, если хотите… но я должен посмотреть в любом случае, – произнес Отаменди.

Эва вышла из кабинета и встала в коридоре, обхватив себя руками. Айтор скрепя сердце остался и, собравшись с духом, сделал знак Отаменди, что был готов.

– Давай дальше, Асьер, – велел полицейский.

Курсор переместился на другой оранжевый конус.

Картина с китом свидетельствовала о том, что это было то же самое место, но там находилась только девушка с завязанными глазами. По чертам ее лица Айтор заключил, что это была Айноа Абенохар. На этот раз камера не двигалась, показывая, как повар и профессор измывались над своей жертвой, в то время как падре Мантерола возбужденно сновал вокруг. Полицейский попросил включить третье видео. Там были запечатлены такие же сцены, но жертвами являлись Клара Салас и Майте Гарсия… Судмедэксперт чувствовал себя совершенно опустошенным. До этого момента он склонялся к версии, что мотив преступления был связан с научными исследованиями. Он даже подумать не мог, что в деле всплывут подобные факты насилия. Это было просто ужасно.

– Асьер, ты сохранил все это? – спросил Отаменди.

Программист ответил не сразу:

– Да, я все загрузил, порядок.

– Так вот, пока ничего не предпринимай. Нужно только, чтобы эти видео хранились в надежном месте. И да, ты отлично поработал!

Молчание.

– Асьер, ты здесь?

– Да, я здесь, Хайме…

– Ну что?

– Ничего. Если это и есть те типы, которых убили, то мне их ничуть не жаль. – Программист говорил теперь самым серьезным тоном. – И что ты собираешься делать?

– Пока не знаю. А ты иди спать.

– Вряд ли теперь усну.

Видеосвязь прервалась, и к компьютеру вернулась его автономность.

Отаменди медленно и угрожающе приблизился к Франу Васкесу.

– Ты знал об этом? – ледяным голосом спросил полицейский.

– О чем? – Журналист, сидевший на полу, стал отползать назад, пока не уперся спиной в стену. – Я не понимаю, о чем ты.

Отаменди присел рядом с репортером, придвинув к нему свое лицо.

– Ты знал? Ну конечно да. Кто тебе рассказал об этом?

– Журналист не раскрывает свои источники, – пробормотал Васкес.

– Журналист – нет. А ты просто грязь. В последний раз спрашиваю: это Эчеберрия велел тебе прийти сюда и скачать видео?

За всю эту ночь Айтор не видел во взгляде Отаменди такой ярости.

– Нет. – Васкес избегал смотреть полицейскому в глаза.

Айтор почувствовал, что должен был вмешаться, прежде чем Отаменди окончательно выйдет из себя. Если этот человек сможет выставить себя жертвой нападения полицейского, все их успехи, достигнутые на данный момент, ничего не будут стоить. Судмедэксперт наклонился, пытаясь оттащить Отаменди, однако тот с силой оттолкнул его, и Айтор, отлетев на пару метров, шлепнулся на пол.

– Ну чего ты лезешь? – огрызнулся полицейский, в упор посмотрев на Айтора. – За кого ты меня принимаешь? – Затем он вновь повернулся к Васкесу: – Тебя послал кто-то за этими видео, да или нет? – прорычал Отаменди прямо в ухо журналисту.

– Сукин сын, ты за это заплатишь!

Васкес с перекошенным лицом плакал.

– Я сделаю твою жизнь невыносимой, чего бы мне это ни стоило, – пригрозил Отаменди, поднеся указательный палец к самому его носу. – Итак, даю тебе последний шанс: тебя послал Эчеберрия?

Фран Васкес закрыл лицо руками в наручниках. Он казался совершенно раздавленным.

– Ну да, черт возьми, да! Он велел мне забрать весь системный блок.

– Он говорил тебе что-то про видео?

– Он сказал, что на компьютере имеются какие-то материалы очень личного характера и их нужно уничтожить.

Отаменди бросил на журналиста испепеляющий взгляд.

– И что он тебе за это пообещал? Эксклюзив о задержании Алекса Санхиту? Да?

– Оставь меня уже в покое, черт возьми, – взмолился репортер.

– Эй, что тут происходит? – В кабинете появился Льярена, следом за которым шла Эва. Он держал перед собой пистолет, и на лице у него было написано крайнее недоумение.

Отаменди поднялся, взбешенный, и, оглядев всех присутствовавших, остановил свой взгляд на аспирантке.

– А ты? Что ты знала, а? – спросил он, показывая на нее пальцем.

– Я? – Эва растерянно попятилась, пока не ударилась спиной о дверь.

– По словам Алекса Санхиту, весь факультет знал, что профессор Ольмос спал со своими аспирантками, а ты – ни сном ни духом!

Эва смотрела на полицейского, не зная, что сказать. Выражение лица у нее было такое, словно она находилась в ступоре.

– Оставьте ее в покое, – вмешался Айтор, встав между Отаменди и Эвой.

– Так ты знала или нет? – продолжал упорствовать полицейский.

– Конечно нет! – Эва Сан-Педро в бессильном отчаянии топнула ногой.

– И о чем еще ты не знала? Ты водила нас за нос всю эту ночь! Кого ты прикрываешь?

– Никого!

– Хайме! – Айтор, находившийся посередине между двумя сторонами, на нейтральной территории, встал на пути у полицейского, пытавшегося приблизиться к аспирантке. – Зачем вы так себя ведете?

– А ты знаешь, кто был пятым в списке кандидатов, претендовавших на стипендию «Саутрела»? – спросил полицейский, схватив Айтора за плащ. – Знаешь?

– Вы о чем? – спросил судмедэксперт, освобождаясь от его хватки.

– Может, ты сама ему скажешь? – бросил Отаменди Эве. Подошедший Льярена попытался вклиниться между ними. – Это она была пятой! И почему-то предпочла умолчать об этом! Что еще ты от нас скрываешь?

– Ну и что с того? – ответил Айтор. – В конечном итоге она ведь не участвовала в проекте. Зачем нам нужно было это знать?

– Нужно или не нужно – это должен был решать я, а не она!

В конце концов, словно устав от криков и споров, Эва опустила глаза. В этот момент она как будто разговаривала сама с собой. После нескольких секунд внутреннего диалога она посмотрела поочередно на всех присутствовавших и остановилась на Айторе. Когда их взгляды встретились, судмедэксперту стало ясно: все было кончено, она смирилась и не собиралась больше бороться. После этого Эва тут же развернулась и быстро вышла из кабинета.

– Эва, подожди! – Айтор бросился вслед за ней и, догнав ее посередине коридора, осторожно взял за руку. – Пожалуйста, не уходи. Не принимай это близко к сердцу. Просто из-за этих видео у нас у всех нервы на пределе.

– Ладно, Айтор, пусть будет так. Я не могу заставить Отаменди или кого-то еще быть обо мне хорошего мнения, – устало произнесла аспирантка. – И я не собираюсь терять свое время, оправдываясь впустую.

– Но мы должны найти виновных.

Эва переменилась в лице, щеки ее запылали, а брови нахмурились.

– Виновных? – с недоумением переспросила она. – Виновных? До тебя вообще что-то дошло или как? Мы уже нашли виновных: это Луис Ольмос, падре Мантерола и Серхио Эчабуру!

– Да, ты права, – извиняющимся тоном признал Айтор. – Но нам все равно нужно найти убийцу, и, возможно, шеф-повар еще жив. В этом случае его можно будет предать суду.

– Лично я не вижу никакой необходимости кого-то искать, – резко сказала Эва. – На мой взгляд, все и так уже в полном порядке.

– Это неправда, Эва. После всех наших усилий, предпринятых этой ночью, я не могу поверить, что ты не хочешь раскрыть это дело, – произнес Айтор, стараясь говорить как можно искреннее. – Это наш долг – перед этими девушками.

– Что? – Эва посмотрела на него с незнакомым до этого момента выражением. В ее глазах было разочарование. – Какой еще «наш долг перед этими девушками»? Не рассказывай мне сказки, Айтор. Не нужно прикрываться сочувствием к жертвам или жаждой справедливости. Не надо держать меня за дурочку. Со мной это не пройдет.

– Ну зачем ты так? – Айтор чувствовал, что чем дольше они говорили, тем больше становилась пропасть между ними.

– Айтор, ты делаешь все это для себя, – суровым тоном произнесла Эва. – Чтобы доказать всем, что уже большой мальчик.

Ее слова больно задели Айтора. Теперь пришла его очередь обижаться.

– Ну разумеется! – воскликнул он. – Знаешь, сколько мне пришлось трудиться, сколько усилий приложить и скольким пожертвовать, чтобы стать судмедэкспертом? Так что конечно мне важно доказать, что я умею хорошо делать свою работу! Это естественно. Но почему ты считаешь, что мне плевать на произошедшее с этими девушками?.. Как ты вообще можешь такое говорить?

Эва пожала плечами. «Да, я так думаю», – как будто молча говорила она.

– И да – это моя работа! – подчеркнул Айтор.

– Ну конечно. Но не моя. Так что я возвращаюсь к себе в лабораторию и продолжаю жить своей жизнью.

Аспирантка развернулась и направилась к лестнице.

Весь ее вид, казалось, выражал презрение. Айтор почувствовал себя раздавленным – как будто связь, установившаяся до этого между ними, теперь оказалась полностью разорвана.

– Но мы же начали все это вместе, – тихо и удрученно произнес Айтор, словно говоря это самому себе. – Мы должны вместе дойти до конца.

– Я не хочу никуда с вами идти, – сказала Эва, обернувшись на лестничной площадке. – Единственное, чего я хочу, – это чтобы вы оставили меня в покое.

Айтор долго слушал, как звук шагов спускающейся по лестнице Эвы отдалялся. Он стоял один, не желая ни о чем больше думать, окруженный тишиной, которую нарушали лишь далекие раскаты грома. Внезапно его охватила ярость. Он резко повернулся и бросился обратно в кабинет профессора Ольмоса. Льярена сидел перед монитором компьютера и смотрел видео. Отаменди стоял рядом с ним и что-то рассказывал – должно быть, о том, что произошло с ними в участке. Однако Айтор не слышал ничего, кроме своего громкого учащенного дыхания. Он набросился на полицейского и нанес ему удар кулаком в челюсть, после чего они оба рухнули на пол.

– Почему вы не сказали мне, что она была пятой в списке? – Айтор, схватив Отаменди за плечи, принялся трясти его изо всех сил. – С какой стати вы это скрывали?

– Я сам не знал этого до недавнего времени! – ответил Отаменди, пытаясь освободиться. – Ирурцун нашла список кандидатов на стипендию, оказалось, что Эва была в нем пятой. Сильвия сообщила мне об этом в том же сообщении, в котором прислала номер кабинета профессора.

– Вы забыли, что она нам помогла? Она не заслуживала такого к себе отношения! – крикнул Айтор прямо в лицо полицейскому, в то время как Льярена пытался оттащить его, ухватив под мышки.

– А что я такого сделал? А? Заговорил о том, что она должна была сказать нам в самом начале?

– Вы ее не понимаете, – сказал Айтор, вставая. – Эва ничего не сказала нам просто потому, что не сочла это важным. И она была права: будь она пятой или последней в списке – это ничего для нас не меняет. Она не имеет никакого отношения к нашему делу.

– А, ну конечно – я ее не понимаю, куда мне до тебя! – ответил Отаменди, поднимаясь с помощью Льярены. – Я подумал, что ты будешь чувствовать себя в долгу перед ней, но это тебе ни к чему…

– Но мы и в самом деле в долгу перед ней! Мы сильно подставили ее, втянув в это дело, она не обязана была нам помогать! Вы вообще думали о ком-то, кроме себя самого, этой ночью?

– Я сделал то, что должен был, – оправдывался полицейский. – Иногда это неприятно.

– Знаете что? – с упреком произнес Айтор, чувствуя, как волна разочарования захватывает все его существо. – Наверное, Эва права: каждый из нас делал все это исключительно ради самого себя.

Отаменди молчал, поглаживая челюсть в том месте, куда пришелся удар Айтора.

– Вам же, в сущности, наплевать на них, – продолжал судмедэксперт, указав на компьютер. – Вы прикрываетесь верностью долгу, профессионализмом и благими намерениями. Красиво рассуждаете о справедливости и правосудии, но на самом деле в вас говорит лишь уязвленное самолюбие полицейского-неудачника.

– Ну, ты закончил уже свою истерику?

Айтор двинулся на Отаменди, снова готовый броситься на него с кулаками. Полицейский отреагировал так же, и Льярене вновь пришлось встать между ними.

– А чего ты хочешь? Чтобы я не высказывал свое мнение? Не дождешься! – гневно заявил Отаменди. – И да, есть ситуации, в которых приходится надавить на человека, чтобы получить информацию.

– Надавить? Вот так, как с ним? – Айтор кивнул на забившегося в угол журналиста.

– Ты не хочешь этого понимать, да? Что ж, ладно… Этот тип собирался уничтожить доказательства изнасилований! Тогда никто никогда бы не узнал, что произошло с этими девушками. Так что я должен был это сделать – и точка. Когда-нибудь ты…

– …поймешь. Ну конечно, – закончил Айтор, взбешенный тем, что все разговаривали с ним как с идиотом. – Нет уж, спасибо, надеюсь, мне никогда не придется это понять. И знаете что? Иди ты к черту!

Пропади все пропадом! Айтор вышел из кабинета, хлопнув дверью. Именно тогда, когда они наконец нашли нечто действительно разоблачительное, все полетело в пропасть. Как же так получилось? Ведь до этого момента ему казалось, что они так хорошо сработались. Как настоящая команда. Теперь все было по-другому – грязь, в которую они влипли, запятнала и их самих. Айтор начал бояться, что быть судмедэкспертом означало именно это: сталкиваться с худшими проявлениями человеческой сущности. Подавленный и угнетенный своими мыслями, он шел к выходу, вытирая слезы мокрым рукавом и в результате лишь размазывая их по лицу. Снаружи вновь свирепствовала галерна, и огромные окна в холле дворца Мирамар подрагивали от налетавших порывов ветра. Они словно провожали его, побежденного, снисходительными аплодисментами. С затуманенным от ярости взглядом Айтор прошел мимо пустых комнат, наткнулся на стену и лишь потом отыскал дверь. Ослепленный слезами, он наконец вышел на улицу. Дождь лил как из ведра, обещая промочить его до нитки, и из-за ветра было тяжело держаться на ногах. Добравшись до своего «Гольфа», Айтор попытался открыть дверь, но в этот же момент осознал: ключи от его машины остались у проклятого Хайме Отаменди.

– Черт! – Айтор принялся пинать дверь автомобиля, не думая о том, что мог привлечь этим патруль Эрцайнцы. – Черт! Черт! Черт! Черт!

В конце концов, обессиленный, он упал на землю, подставив себя под струи дождя. Обхватив голову руками, Айтор ощупал свои шрамы. Ботинки у него были перепачканы в грязи, и, взглянув на них, он вспомнил, как падал в парке, когда был маленьким, а отец смотрел на него с ободряющей улыбкой. Он никогда не бросался в панике к Айтору, как другие родители к своим детям. Отец останавливал мамин порыв, дожидаясь, пока Айтор поднимется сам, – и только тогда они брали его на руки. Мама сердилась на папу, а тот говорил, что мама хорошая девочка. Они были такие разные… и так любили друг друга. Как же Айтору их не хватало! В такие моменты он чувствовал себя бесконечно одиноким.

Внезапно Айтор заметил, что из каменной аркады дворца за ним наблюдала какая-то фигура: это был Отаменди.

– Ты прав! – воскликнул эрцайна, перекрикивая рев бури. – Я хотел доказать всем, что чего-то стою, – и да, я боялся сесть в лужу. Ты это хотел от меня услышать?

Айтор ничего не ответил – ему хотелось снова его ударить.

– Но дело не только в этом, – добавил Отаменди. – Мы сами ввязались во все это, и на нас теперь лежит груз ответственности. Да, я знаю, тебе кажется, что меня волнуют только собственные проблемы, – что ж, ты можешь думать как хочешь, но это не так.

Полицейский подошел к Айтору.

– То, что мы увидели там, все меняет, – произнес он, махнув в сторону дворца. – И Льярена обнаружил еще кое-что важное, но я не могу толком понять это без тебя. Послушай – да, я не должен был угрожать Васкесу, но эти видео совсем выбили меня из колеи… поверь, я ничего ему не сделал – просто припугнул. А что касается инцидента с Эвой – мне очень жаль, правда. Я не должен был на нее давить, просто мне очень не понравилось, что она скрыла от нас свое место среди конкурсантов. Неприятно осознавать, что… что все вокруг что-то скрывают. Возможно, я должен был просто поверить ей, но это не в моих правилах. Моя работа не позволяет мне доверять людям.

Бешено колотившееся сердце Айтора начало понемногу успокаиваться. Чувствовалось, что эрцайна говорил искренне. Наверное, это было нечто самое близкое к извинению, что Отаменди мог сказать. Впрочем, Айтору было достаточно того, что этот человек признал свои ошибки и страхи.

– А теперь, – произнес Отаменди, протягивая ему руку и помогая подняться, – можно я не буду делать себе харакири, а мы просто вернемся и продолжим работать, ладно?

В остановленном видео на мониторе компьютера профессора Ольмоса застыло изображение падре Мантеролы, в одних трусах и со странной улыбкой на лице, как у психически нездорового человека. Льярена сидел в кресле перед монитором, а Отаменди задумчиво прохаживался за его спиной. Айтор, все еще не до конца успокоившийся, отыскал табурет, чтобы посидеть и прийти в себя. Он был весь промокший от дождя, и у него болели ребра. Его физическое и психологическое состояние оставляло желать лучшего. Он злился, но уже не знал на кого – Отаменди, Эву или самого себя. Айтор не мог выбросить из головы мысли об аспирантке. Только острая необходимость раскрыть дело заставляла его продолжать действовать.

– Вот веский мотив для убийства, – произнес Отаменди, указывая на экран.

– У Клары Салас и Майте Гарсии есть алиби, а Айноа Абенохар мертва, – заметил Айтор, стараясь сосредоточиться. – Остается только Юсра Адиб.

– Юсра Адиб находится в больнице. Сегодня ее отцу сделали срочную операцию, аппендицит. Она весь день провела там, – неожиданно сообщил Льярена. – Потом уснула. Как только она узнала, что ее ищут, сразу связалась с нами.

– Что? – ошеломленно воскликнул Айтор.

– Да, похоже, у нее железное алиби, – добавил Отаменди.

– В больнице полно камер видеонаблюдения, и персонал тоже должен был ее видеть в течение дня. Короче говоря, было бы очень глупо придумывать такую версию, если это неправда, – подтвердил Льярена. – И, по ее словам, она весь день не брала в руки телефон, поэтому ничего не знала.

Юсра Адиб была единственной участницей проекта, не фигурировавшей на видео, подумал Айтор. Это снимало с нее подозрения или, по крайней мере, лишало мотива для убийства. Но почему ей удалось всего этого избежать?

– Есть еще новости, – произнес Отаменди, кивком указав на Льярену.

– Я нашел тех немцев, – сообщил эрцайна.

Айтор непонимающе на него посмотрел. О каких немцах он говорил?

– Немцев, с которыми пересеклась свидетель Амайя Мендоса на бульваре Мираконча, – пояснил Отаменди, увидев недоумение на лице судмедэксперта.

Айтор вспомнил, что, по заявлению бегуньи, она встретила группу иностранцев неподалеку от отеля «Лондрес». Прежде чем он успел что-либо спросить, у Отаменди зазвонил телефон.

– Это Ирурцун. – Полицейский нажал кнопку громкой связи. – Сильвия, подожди секунду. Льярена, можешь увести отсюда Васкеса? Хватит ему тут слушать. В середине коридора есть туалеты – пристегни его где-нибудь там наручниками.

Льярена поднял поскуливавшего журналиста и вывел его из кабинета.

– Сильвия, ну как там дела?

– Здесь все стоят на ушах – обнаружили Камару и Санта-Колому в камерах.

– А ты сама сейчас где?

– Прячусь в хранилище, но, думаю, меня быстро найдут. Слушай, Хайме, я поговорила с мамой Айноа Абенохар. Мне пришлось перебудить всю их деревню, включая священника. Я сказала ему, что дело очень срочное, и он отправился домой к Абенохар, чтобы связать меня с матерью. Ее зовут Виктория.

– И что она тебе сказала?

– Она заверила меня, что ее дочь не была убита.

Айтор привстал со своего табурета, и они с Отаменди обменялись удивленными взглядами.

– Почему она так в этом уверена? – спросил полицейский.

– Потому что сама нашла свою дочь в ее комнате – повесившейся. Айноа покончила с собой. Вне всяких сомнений, – ответила Ирурцун.

Судмедэксперт поднялся на ноги, стараясь переварить информацию, открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашел подходящих слов. Он провел рукой от шеи до груди, пытаясь привести в порядок свои мысли и успокоить дыхание. До этого момента они относили Айноа Абенохар к категории убитых. Однако это оказалось не так. Она сама лишила себя жизни. Почему? Он вспомнил видео, которое они посмотрели. Ну конечно. Она не смогла всего этого вынести.

– Это опять все переворачивает, – донесся из трубки голос Ирурцун.

– И добавляет еще один возможный мотив – месть, – задумчиво произнес Отаменди.

В кабинете вновь появился Льярена.

– А вот и Льярена! – Отаменди повернулся к нему и сообщил: – Айноа Абенохар покончила с собой.

– Вот оно что…

– Что ж, раз выяснилось, что Айноа Абенохар совершила самоубийство, а Юсра Адиб жива и невредима… Выходит, что целью убийцы были трое насильников. И ему уже удалось добраться до двух из них, – подвела итог Ирурцун.

– Ну, как по мне, так пора нам уже заканчивать с этим, – произнес Льярена. – Нужно передать в участок все, что мы накопали, и пусть они дальше сами всем занимаются. Это будет уже не наша головная боль.

– Что ты несешь? – оборвала его Ирурцун.

– Если бы ты посмотрела те видео, ты бы со мной согласилась.

– В руках убийцы сейчас Серхио Эчабуру, я в этом уверен. Все было очень тщательно спланировано, – сказал Отаменди. – Сильвия, есть какие-то новости по камерам видеонаблюдения из Антигуо?

– Да. Одна из них зафиксировала профессора Ольмоса, идущего по направлению к Гребню Ветра в восемь ноль пять. Спустя сорок минут там же проходит Альваро Латьеги. Если время смерти установлено правильно, к тому моменту профессора уже должны были сбросить в море. Поэтому Альваро Латьеги ничего не видел. Нужно иметь в виду, что вот-вот должна была разразиться буря, так что никто не отправился бы туда без какой-то веской причины.

– Расскажи теперь ты про немцев, Льярена, – сказал Отаменди.

– Ну, как я уже начал рассказывать, я их нашел.

– Ты их нашел? – воскликнула Ирурцун. – Они были в отеле?

– Нет. Я спросил насчет них в отеле «Лондрес», но их там не оказалось, тогда мне пришлось расширить круг поисков. Я зашел на Airbnb и принялся искать апартаменты, сдаваемые туристам в этом районе. И тут мне повезло – я их нашел. Это Керстин, эээ… подождите. – Льярена порылся в карманах и достал свой блокнот. – Так вот: Керстин и Пер, Берта и Филип, Александра и Маттиас. С первыми двумя парами были их дети – Берн и Клаудия соответственно.

– И?

– Ничего. Правда, они вспомнили бегунью, Амайю Мендосу, – им показалось довольно безрассудным совершать пробежку в такую погоду, когда с минуты на минуту ожидалась буря. Больше от них ничего не удалось добиться – они даже не дошли до Гребня Ветра, повернули назад.

– И они не видели ничего такого, что привлекло их внимание?

– Кроме бегуньи – ничего.

Айтор поднял глаза к потолку.

– Опять тупик.

Им все больше завладевало отчаяние, и голова раскалывалась от боли. Ему ужасно хотелось вернуться домой, и в то же время он не мог бросить все, не доведя до конца расследование. Луис Ольмос и падре Мантерола заслужили свою участь, но обиднее всего было то, что из-за них вся его карьера могла полететь под откос. Уперевшись руками в колени, судмедэксперт подался вперед. Его вытянувшаяся спина нестерпимо заныла. Черт возьми, ведь он так любил свою работу! Айтор подумал о своей тете, о родителях… Неужели ему суждено было оказаться в тюрьме? Учитывая, что он участвовал в нападении на сотрудников Эрцайнцы, подобный финал был вполне вероятен…

Эта ночь оказалась каким-то бесконечным марафоном, когда нужно было все время бежать вперед, несмотря на усталость. В тот момент, когда у него создавалось ощущение, что цель уже близко и расследование обещало закончиться, финишная черта вдруг отодвигалась намного дальше и в деле появлялось множество неожиданных неизвестных, требуя от них все новых и новых усилий. Образы, накопленные за эту ночь, один за другим вспыхивали в его голове: Гребень Ветра, рыбная косточка, «Аквариум», Эва, влюбленная парочка, Эва, комната Альваро Латьеги, Эва, семейство немцев… Стоп. Черт побери! Айтор выпрямился. Сердце у него бешено колотилось.

– А еще двое детей-подростков? – спросил голос из телефона. Ирурцун словно прочитала его мысли.

– Какие еще двое? – непонимающе переспросил Льярена.

– По свидетельству Амайи Мендосы, она встретила группу, состоявшую из трех взрослых пар и четырех подростков – трех девочек и одного мальчика. Я это хорошо помню, потому что брала у нее показания. Их было десять человек, а не восемь.

– Вы перечислили три пары и двоих детей – мальчика и девочку. Не хватает еще двух девочек, – добавил Айтор.

Он вдруг почувствовал необыкновенный прилив адреналина.

Льярена вновь заглянул в свой блокнот.

– Нет-нет. Все так, как я вам сказал. Керстин, Пер и их сын Берн; Берта, Филип и их дочь Клаудия; Александра и Маттиас, без детей. Это все. Всего восемь человек.

– А вот что записано у меня,– произнесла Ирурцун.– «Согласно показаниям свидетеля Амайи Мендосы, удостоверение личности номер такой-то, около 21:10она встретила группу туристов-иностранцев – предположительно немцев: ей удалось отчасти услышать их речь сквозь наушники. По утверждению свидетеля, это были три взрослые пары в возрасте от пятидесяти до шестидесяти, полного телосложения, все светловолосые, за исключением одной рыжей женщины. Четверо подростков, согласно описанию, были высокие и стройные, спортивного телосложения. Мальчик с темными волосами, девочки – блондинки. По описанию свидетеля, на них были надеты футболки, шорты и сандалии. Более подробных деталей свидетель предоставить не может, так как в тот момент она находилась на пробежке, и бла-бла-бла…» – Ирурцун начала постепенно убавлять громкость своего голоса, словно делая это с помощью микшера. – Итак, нам не хватает двух девушек-блондинок.

В кабинете повисла мертвая тишина. Айтор, Отаменди и Льярена молча переглядывались. Каждый из них знал, о чем думал другой. Однако лишь Сильвия Ирурцун в конце концов произнесла это вслух, через динамик лежавшего на столе телефона:

– Клара Салас и Майте Гарсия.

Айтор стоял как вкопанный, но вокруг него все словно вертелось и колыхалось. Как? Неужели это действительно были они? Отаменди прошел в глубь кабинета, отбрасывая в сторону все, что попадалось ему на пути, схватил пластиковую доску и поставил ее так, чтобы все могли ее видеть. Затем он порылся на полках, роняя на пол какие-то бумаги и распечатки научных статей, и нашел два маркера.

– Что там у вас происходит? – недоумевал голос Ирурцун, доносившийся из телефона. – Эй? Вы здесь?

– Сильвия, я сейчас отключусь и перезвоню тебе по видеосвязи – ты должна это увидеть. – Льярена отсоединился и начал видеозвонок, а Отаменди тем временем начертил через всю доску горизонтальную линию.

– Вот так-то лучше. – Ирурцун появилась на экране телефона со своим неизменным блокнотом в руке. Она находилась в темном узком помещении, заставленном металлическими стеллажами. В маленьком окошке было видно изображение, передаваемое камерой телефона. Льярена отрегулировал его так, чтобы в кадре находилась вся доска крупным планом.

– Итак. Сильвия, в котором часу в последний раз видели Серхио Эчабуру?

Ирурцун, заглянув в свой блокнот, сообщила, что шеф-повар вышел из своего ресторана в восемь тридцать утра и отправился в порт, после чего его больше никто не видел. Отаменди нарисовал красную отметку в начале линии и надписал сверху: «Серхио Эчабуру». Внизу он сделал еще две записи: «9:00» и«Порт?». Айтор тоже подошел к доске и, взяв маркер, нанес на линию еще одну отметку. Над ней он написал «падре Мантерола», а ниже – «17:00/18:00» и«Сан-Игнасио/Грос». Затем он отступил влево на некоторый промежуток и отметил предыдущую точку с надписями «комната падре Мантеролы» и«16:00?», после чего пояснил всем, что процесс убийства священника (ввести яд, обездвижить, пустить кровь и затем убрать следы преступления) должен был занять не менее двух часов. Отаменди кивнул и подошел к другому краю доски. Недалеко от конца линии он сделал отметку, написав под ней время «20:30», а наверху – «Гребень Ветра» и имя «Луис Ольмос». Затем полицейский надел на маркер колпачок и отступил на шаг назад.

– Что ж, – задумчиво произнес он. – Теперь нам нужно выяснить, могли ли Клара Салас и Майте Гарсия находиться в этих местах в это время. Начнем с порта. Нам известно, где были девушки вчера в девять часов утра?

Льярена и Айтор переглянулись – сначала между собой, а потом перевели взгляд на экран телефона.

– Нет, – констатировала Ирурцун.

Начало было не слишком обнадеживающее.

– Ладно, продолжим, – сказал Отаменди, не падая духом. – А что насчет этого? – спросил он, указывая на вторую отметку – четыре часа, церковь Сан-Игнасио в Гросе.

– Клара и Майте сообщили, что в это время они были на пляже со своими серфбордами, а потом вернулись домой около шести, – ответил Айтор.

– А свидетели этого есть?

– Боюсь, что да, – откликнулся Льярена, показывая им экран своего телефона. – Две тысячи человек, которые были в тот день на Сурриоле…

Это было выложенное в «Инстаграм» селфи. На нем были запечатлены Клара Салас и Майте Гарсия – загорелые и улыбающиеся, с мокрыми волосами – на фоне простиравшегося за их спинами пляжа Сурриола. На них были надеты гидрокостюмы, и в углу фотографии виднелся плавник доски для серфинга. Внизу Айтор увидел эмоциональную подпись, полную смайликов и хештегов: #sisters @maitegarci #olitas #zurriola. Время публикации стояло четырнадцать часов назад, а это означало, что в это время девушки находились на пляже в окружении множества людей.

Опять тупик. Айтор сжал кулаки – с такой силой, что ногти вонзились ему в ладони. Каждая дверь, которую они открывали, оказывалась наглухо заложенной кирпичом. Отаменди озадаченно смотрел на доску, пытаясь найти какое-то объяснение, подтверждающее, что они были правы… но безуспешно.

– Что у вас там? Что происходит? – спросила Ирурцун, встревоженная затянувшимся молчанием.

– Время публикации поста, – объяснил Льярена. – Он был выложен в четыре тридцать, так что они никак не могли в это время проводить расправу над Мантеролой.

– Совсем не факт, – возразила Ирурцун. – Можно сделать фото когда угодно, а выложить спустя много часов. И там будет отмечено время публикации, а не реальное время съемки.

Да, действительно. Как им это не пришло в голову? Фотография могла быть сделана раньше, а опубликована в нужное время. Айтор почувствовал, что внутри у него появилось какое-то мучительное тревожное ощущение: оно постепенно завладевало всем его существом и становилось все более удушающим. Неужели они наконец были близки к разгадке? Он боялся, что все опять окажется миражом и исчезнет, как только они попробуют к этому прикоснуться. Отаменди воодушевленно кивал, обрадованный найденным объяснением. Внезапно синий свет огней патрульной машины скользнул по потолку кабинета. Айтор затаил дыхание, словно это помогло бы им остаться незамеченными. Наверняка Эчеберрия послал кого-то за ними: сейчас их обнаружат и все будет кончено… Между тем мигающие огни проследовали мимо.

– Клара и Майте утверждают, что заметили следившего за ними человека в зеленом худи в шесть часов вечера, когда были возле своего келлера, где хранится их снаряжение. К тому моменту падре Мантерола был уже мертв, – заметил Льярена.

– Ну, вообще-то это их версия, – возразил Отаменди. – Никто их там не видел, они не пересеклись ни с кем из владельцев соседних келлеров… Так что нет ничего, что подтверждало бы их версию. Они могли просто выдумать эту историю о преследователе в зеленом худи. И надо же какое совпадение: под их описание удивительно подходит Алекс Санхиту! Готов поспорить, этот тип даже спать ложится в своей кофте. Однако у Санхиту железное алиби: он может доказать, что провел вечер со своей любовницей в отеле.

– Но на записях с камеры видеонаблюдения нет никаких свидетельств того, что Клара Салас и Майте Гарсия заходили в церковь Сан-Игнасио, – заявила с экрана Ирурцун, вернув всех к суровой реальности. У Айтора возникло безумное желание выбросить телефон в окно.

– Давайте разберемся в этом как следует, – произнес Отаменди, не поддаваясь унынию. – У тебя есть доступ к записям с камер видеонаблюдения на площади?

– Да, они находятся на сервере. – Ирурцун застучала пальцами по клавиатуре. – Вот они.

Она повернула свой телефон, направив его на экран компьютера.

– Нет, нужны не эти, а другие, которые смотрят на главный вход.

– Почему?

– Должен существовать проход, позволяющий попадать из центрального нефа в комнаты священников. Через ризницу или какую-то дверь в коридоре, ведущем к башне. Итак, господин судмедэксперт, – попросил Отаменди, – нам нужно четкое заключение по поводу времени смерти.

Айтор мысленно представил себе весь процесс истязаний, которым подвергся падре Мантерола.

– Что ж… где-то в промежуток с четырех до четырех тридцати.

– Сильвия, найди записи с камеры у главного входа в церковь за это время.

Ирурцун вернулась в основную папку и открыла файл с именем «Портик». Камера видеонаблюдения снимала главный вход церкви с высокого ракурса. Видео – само по себе черно-белое и плохого качества – с трудом позволяло что-то разглядеть через экран мобильного телефона Ирурцун. Женщина-полицейский быстро перемотала запись вперед, пропустив утренние часы и остановившись на отметке 16:03:34. Место, охватываемое камерой, было просторным и оживленным. Решетчатые двери церкви были открыты настежь, пропуская многочисленные группы туристов под полукруглую арку, державшуюся на мощных колоннах. Слишком много людей.

– Это не могло быть позже, они бы не успели, – добавил Айтор.

– Так… они едут на пляж, здороваются там со всеми знакомыми, стараясь побольше засветиться, делают несколько фото, потом мчатся в свой келлер, оставляют там доски, берут все необходимое для убийства и объявляются в церкви, – перечислил Отаменди.

На мелькавших черно-белых кадрах были запечатлены самые разнообразные посетители церкви – группы, следовавшие за флажком гида, парочки, пришедшие самостоятельно, – кто-то входил, кто-то выходил… Они смотрели видео на двойной скорости. Индикатор времени показывал четверть пятого.

– Ничего, – шумно вздохнул Льярена, потирая глаза.

Айтор не отрывал взгляд от экрана. Неужели они опять шли по ложному следу? Возможно, они настолько увязли в расследовании, что выдумывали абсурдные версии?

– Вот они! – воскликнула Ирурцун.

Часы видеокамеры зафиксировали время: 16:17:34.

Палец Сильвии указывал в конец большой группы туристов. Там стояли две девушки-блондинки. У одной из них на голове был козырек, а у другой – соломенная шляпа; обе – в темных очках и с рюкзаками за спиной. Все туристы были светловолосыми, высокими и крупными. Блондинки, на которых указывал палец Ирурцун, идеально вписывались в группу.

– Сделай изображение покрупнее, – попросил Отаменди.

Ирурцун открыла меню и увеличила масштаб. Картинка стала совсем расплывчатой. «Точно они?» – с сомнением подумал судмедэксперт. Разрешение было очень низким – никто не мог с уверенностью сказать, они это или нет. Айтор чувствовал такое напряжение, как будто весь он – от пяток до кончиков волос – превратился в клубок нервов.

– Сильвия, перемотай на шесть часов вечера, – сказал Отаменди. – Даже чуть раньше. Ищи козырек и соломенную шляпу.

Изображение на экране замелькало с бешеной скоростью, скачками, пока индикатор времени не показал шесть часов. Затем, отмотав видео чуть назад, Ирурцун снова прокрутила его вперед, нажала воспроизведение и вскоре – паузу. На часах было 17:58:18.

– Черт возьми! – Айтор почувствовал, как по его спине побежали мурашки.

Изображение было размытым, пиксельным и трудноразличимым, но сомнений не было: две девушки, вошедшие в церковь в 16:17, выходили из нее спустя почти два часа. Это не могло быть случайностью.

– Это просто невероятно. Поверить не могу! – воскликнул Льярена.

Айтор тоже ощутил потрясение. В это трудно было поверить. Это было слишком… Слишком шокирующим, чтобы являться правдой. Однако видео изнасилований не оставляли сомнений – это был более чем веский мотив: Клара Салас и Майте Гарсия жаждали мести, и самоубийство их подруги Айноа Абенохар сыграло роль детонатора. После этого целый год ушел на то, чтобы все спланировать.

– Итак, они дожидаются бури, – произнес Отаменди. – Встречаются с профессором Ольмосом и убивают его. Им остается только вернуться домой незамеченными, сделав то, что у них хорошо получается.

– Прикинувшись иностранками, – заключил Льярена.

– Именно, – подтвердил Отаменди. – На бульваре Ла-Конча есть еще немногочисленные пешеходы, но это их не смущает. Клара и Майте умеют маскироваться благодаря своей внешности – лишь один свидетель обращает на них внимание.

– Бегунья, – констатировал Айтор.

– Однако поскольку она совершает пробежку, ей не удается толком их рассмотреть. Ей кажется, что девушки принадлежат к группе туристов, хотя они, конечно, идут на благоразумном отдалении, несколько позади. Немцы, обеспокоенные надвигающейся бурей, не замечают их. Потом они даже не вспомнят никаких девушек, – подвел итог Отаменди. – Таким образом, Клара и Майте возвращаются домой. Дело сделано.

Полицейский поставил в конце линии отметку 21:05.

Айтор посмотрел на доску: все наконец сходилось. Перед ними лежали ответы на все вопросы, преследовавшие их всю ночь. Это была та самая, упорно ускользавшая от них истина. Как бы то ни было, теперь он уже не знал, что делать и чем заполнять возникшую вдруг пустоту, и у него мелькнула мысль, что было намного легче гоняться в безумном угаре за призраками, чем стоять в растерянности перед неумолимыми фактами. Айтор вспомнил про Эву, и ему показалось несправедливым, что она была в этот момент не с ними. Он скучал по ней, и она заслуживала того, чтобы узнать правду.

– И что теперь? – в конце концов спросил судмедэксперт.

– Сильвия, позвони комиссару. Говори только с ним и ни с кем другим. Расскажи ему все, – велел Отаменди.

– Не знаю, поверит ли он мне.

– Постарайся быть как можно более убедительной, Сильвия. Все зависит от тебя. Я отправлю ему сообщение, чтобы он пришел в хранилище, один. Покажи ему все, что у нас есть.

– А ты что собираешься делать?

– Поговорить с Кларой Салас и Майте Гарсией.

– Поговорить? Вы с ума сошли? Их нужно срочно задержать! – воскликнул Айтор.

– Какой ты умный. А ордер?

Судмедэксперт растерянно посмотрел на Отаменди.

– Но… Но…

– Не хочу даже думать о том, что начнет вытворять Эчеберрия, когда узнает обо всем этом, – сказал полицейский. – Он будет скрывать улики, валить все на нас… Все что угодно, лишь бы выйти сухим из воды. Будем надеяться, у нас еще есть время. Возможно, Серхио Эчабуру еще жив и мы успеем остановить их, чтобы они не пополнили свой кровавый список.

– Ты хочешь, чтобы они сами сдались? – с сомнением произнесла Ирурцун.

– Мы не имеем права задержать их без ордера, но можем дать им шанс освободить повара.

Айтор увидел, как Льярена согласно кивнул:

– Точно.

Отаменди оставил маркер на полочке доски и направился к выходу.

– А что будем делать с Васкесом? – спросил Льярена.

– Черт с ним. Пусть остается там, кто-нибудь его найдет.

Айтор остался один в кабинете профессора Ольмоса. Внезапно в его душе поселилось какое-то опустошение. Он изо всех сил потер глаза и лицо. Что-то терзало его изнутри. Айтор вновь окинул взглядом все фотографии, дипломы на стене. Он совсем не был уверен, что хочет найти повара. Разве тот заслуживает их помощи и возможности сохранить себе жизнь? Еще несколько часов назад у него не было бы этих сомнений, но теперь что-то в нем изменилось. Он испытывал ужасную жажду, с трудом глотал. Потрясения этой ночи превратились теперь будто в комок в горле. Все было гораздо проще, когда он видел перед собой черное и белое, теперь же, когда проявилось столько промежуточных полутонов, Айтор чувствовал себя совершенно потерянным. Ему вспомнился тот день, когда он чуть не погиб, – день автокатастрофы… Возможно, он должен был почтить память своих родителей, сделав то, чего требовал его долг. Айтор подумал, что едва ли мир станет лучше оттого, что в нем останется жить Серхио Эчабуру, но, наверное, станет хуже, если он не попытается спасти этого человека.

– Судмедэксперт! Моральные дилеммы оставляем на другой день, – донесся из коридора крик Отаменди.

Айтор вышел из кабинета, ощущая горький привкус во рту.

Глава IX

Суббота, 24 августа 2019 года

Бульвар Мираконча

08:00

Им потребовалось меньше пяти минут, чтобы добраться от дворца Мирамар до дома семьи Салас. «Гольф» припарковали на обочине позади патрульной машины, возле которой их дожидался Гомес. Льярена вкратце обрисовал ему ситуацию по телефону, и тот уже знал самое важное: Клара Салас и Майте Гарсия были теперь главными подозреваемыми. Подав знак кивком, Отаменди пошел вперед к подъезду, и все последовали за ним. Полицейский позвонил в домофон. Никакой реакции. Еще несколько попыток. Опять молчание. Отаменди принялся нажимать все кнопки на домофоне. Через несколько мгновений ответил молодой голос.

– Здравствуйте, это сотрудник Эрцайнцы Отаменди. Нам нужно войти. Откройте, пожалуйста, – произнес Отаменди, показывая в камеру свой жетон.

Дверь тотчас открылась.

– Гомес, останься здесь. Следи за выездом из гаража.

Эрцайна кивнул и направился к углу дома, откуда можно было наблюдать и за подъездом, и за воротами гаража. Айтор, Отаменди и Льярена вошли в лифт.

Когда они проезжали третий этаж, судмедэксперт поднял свою руку ладонью вниз. Никогда еще он не видел, чтобы она так дрожала.

– Не нервничай, – попытался успокоить его Отаменди. – Предоставь все нам.

Его тело как будто панически боялось неизвестности, с которой предстояло столкнуться. То, что на протяжении всей ночи было для него чем-то абстрактным – призрачным огромным чудовищем с длинными руками, костлявыми пальцами и зубастыми челюстями, порождением изощренного ума на службе у зла, – теперь вдруг стало двумя молодыми девушками с хрупкой и невинной внешностью. Айтор до сих пор не до конца верил во все это.

Все трое вышли из лифта, и Отаменди нажал кнопку звонка. Затем он обернулся, взглянув на Льярену, и тот ответил ему решительным кивком. Все было тихо. Отаменди позвонил еще раз. Ничего. Затем он принялся колотить в массивную деревянную дверь кулаком – изо всех сил, без каких-либо церемоний.

– Сеньор Салас, это сотрудник Эрцайнцы Хайме Отаменди, откройте, пожалуйста, дверь.

Айтор стиснул зубы. Что сейчас будет? Как отреагируют Клара и Майте? Вдруг они решат оказать сопротивление?

– Сеньор Салас, я настаиваю: или вы открываете нам дверь, или я вынужден буду задержать вас за неподчинение сотруднику полиции.

Они застыли на лестничной клетке, переглядываясь. Отаменди с разочарованным видом покачал головой.

– Что? – спросил Льярена.

– Похоже, их нет дома.

– Да брось ты, они должны быть там.

– Что-то подсказывает мне обратное.

– Но это невозможно, Хайме. Гомес все время следил за выходами из дома.

Отаменди закусил нижнюю губу и вновь покачал головой.

– Всю ночь дом был под нашим наблюдением. Они не могли проскользнуть незаметно, – настаивал Льярена.

– То-то и оно, что они всю ночь были у нас под присмотром, а теперь куда-то пропали! Черт побери! – выругался Отаменди, затем вновь повернулся к двери и оперся на нее обеими руками. – Сеньора Элустиса! Андреа, пожалуйста, нам нужно поговорить с Кларой. Послушайте меня, послушайте меня оба: сейчас нет никакого сценария, который мог бы улучшить положение дел. Единственная возможность не сделать хуже – чтобы Клара и Майте сдались и сотрудничали со следствием. Я знаю, вы думаете, что защищаете их, и мы вас понимаем, но нельзя допустить, чтобы они нанесли еще больший вред себе или кому-то другому.

После нескольких секунд ожидания Отаменди нажал кнопку лифта.

– Ладно, поехали.

Входная дверь в квартиру Салас отворилась. Это была мать семейства. За ее спиной, в темноте, стоял отец.

– Их нет дома, я не знаю, куда они поехали. – Сеньора Элустиса говорила тоном женщины, привыкшей держаться стойко, несмотря ни на что. – Можете проверить, если хотите.

Льярена вошел в квартиру.

– Как им удалось уйти незамеченными? – спросил Отаменди.

– В гараже есть окошко. Клара легко может пролезть через него, она всегда любила такие проделки, – с некоторой ностальгией вздохнула женщина.

– У вас есть какие-либо предположения, куда они могли отправиться?

– Если бы я только знала! И если бы я только знала, что произошло с моей дочерью… Но позвольте кое-что вам сказать. – Сеньора Элустиса, казалось, готова была сломаться. – Клара никогда не причинила бы никому зла. Не знаю, в чем таком вы ее подозреваете, но Клара очень хорошая девочка. Я уверена, что это Майте втянула ее во все.

– Нам очень нужно найти их, Андреа.

– Клянусь, если бы я знала, где они, то сказала бы вам, – заверила сеньора Салас, прижав руку к груди. – Только прошу вас, не делайте ничего плохого моей дочери!

Льярена вернулся, осмотрев всю квартиру, и отрицательно покачал головой: девушек дома не было.

– Нам пора. – Отаменди зашел в лифт.

– Господин полицейский! – Хон Салас выступил вперед из темноты.

Айтор увидел перед собой совершенно раздавленного горем человека. От его лоска и импозантности не осталось и следа.

– Прошу вас, найдите ее, пожалуйста! – Хон Салас умоляюще сложил перед собой руки. – Клара ничего не сделала, я в этом уверен, она просто жертва.

– Если она свяжется с вами, позвоните нам. – Отаменди нажал кнопку первого этажа.

– И что теперь будем делать? – спросил Льярена, как только двери лифта закрылись.

– Они отправились доводить начатое до конца. Повар будет последней жертвой, – произнес Отаменди.

– Но куда они поехали, Хайме? Они могут держать его где угодно.

Полицейский задумался и принялся растирать лицо с наслаждением сильно уставшего человека. У них совсем не было времени.

– В последний раз, когда его видели, он направлялся в порт, верно? – стал рассуждать Отаменди. – Что, если девушки поджидали его на яхте Хона Саласа, отца Клары? Им не составило бы труда заманить туда повара.

– И как только он оказался на борту, они обездвижили его тем же ядом, – продолжил Льярена.

У Айтора внутри появилось тяжелое чувство. С тех пор как они покинули Мирамар, он все время думал о Кларе и Майте, вспоминая их встречу: как они себя вели, что говорили. Тогда он даже представить себе не мог, что скрывалось под их ангельской внешностью – что они многие месяцы планировали каждую крупицу своей мести, подготавливая косточки фугу, делая на них надписи, подбирая точную дозу яда, отрабатывая процедуру кровопускания… Они показались ему тогда такими хрупкими, такими напуганными. Как было возможно, что в каждой из них существовали одновременно две настолько разные личности? Айтор подумал, что, очевидно, отвращение и ненависть к своим мучителям могли сделать не только это, но и намного больше. И тогда его жалость к девушкам превратилась в страх.

– Они не могут казнить третьего насильника просто так, без особого ритуала. Клара и Майте целый год готовили свою расправу – поверьте, они не откажутся от своих планов. Должно быть, они держат его где-то связанным – хорошо связанным, – рассуждал вслух судмедэксперт.

– Ирурцун пока не давала о себе знать? Ей удалось поговорить с комиссаром? – спросил Отаменди Льярену.

Они вышли из подъезда. Сильная рука схватила Айтора за ворот дождевика и швырнула на землю. Он услышал звук удара и увидел, как рядом с ним упал Отаменди. Тут же последовал удар ногой и послышался сдавленный крик. Затем раздался металлический свист телескопической дубинки, и Льярена, взвыв от боли, грохнулся на колени. Судмедэксперт услышал щелчок передернутого затвора пистолета.

– Руки за спину! – С трудом сдерживаемая ярость патрульного Камары слышалась в каждом звуке, вылетавшем из его рта. – Лежать!

Он ткнул Отаменди лицом в грязную лужу, надевая на него наручники.

Потом Айтор услышал собственный крик боли. Санта-Колома с силой наступил своим ботинком на его правую кисть. Ему казалось, что кости у него вот-вот сломаются.

– Хватит! – Льярена попытался подняться, но удар дубинки отправил его на землю без сознания. Из виска у него потекла кровь.

– Гребаные ублю… – Дальше вместо окончания фразы раздалось отчаянное бульканье – в рот Отаменди попала вода из лужи.

Боль разлетелась тысячей осколков по всему телу Айтора. Ему казалось, что он не выдержит и потеряет сознание. Однако что-то удержало его. Перед его глазами возникла сцена их визита к семейству Салас. Майте Гарсия стояла рядом с ним, глядя в окно. Она как будто смотрела на призрака. Айтор видел, как сам он тоже выглядывал из окна на улицу: Эва курила под навесом автобусной остановки… Кости его руки затрещали под тяжестью придавившего ее ботинка. Он всегда считал, что ощущение боли передается в теменную область головного мозга, но в этот момент у него было чувство, что его виски готовы взорваться. Горло горело от надрывного крика. Его мысли снова вернулись к Эве. И к Майте. И внезапно Айтор понял причину своего страха. Он боялся не за свою руку. Он боялся за Эву. Ему во что бы то ни стало нужно было подняться. Айтор уперся в землю локтем, и ему почти удалось встать на колени. Однако в тот же момент телескопическая дубинка обрушилась на его ребра. Удар был такой силы, что он упал ничком на асфальт и слезы бессилия наполнили его глаза. Образ Эвы вновь всплыл в его голове. Нет, нельзя было сдаваться, нельзя, но он уже так устал…

Внезапно Айтор почувствовал, что к ним кто-то приближался. Кто-то тихий и сильный. Как хищник, вышедший на охоту. Затем он услышал звук удара и вскрик, после чего его рука оказалась освобождена из-под ботинка. Послышались яростные крики Камары, однако появившийся человек тут же бросился на него. Айтор наконец смог поднять голову.

Гомес держал Камару за шею двумя руками, приподняв его над землей. Раскачав тело патрульного, он несколько раз ударил его о стену. Выражение ярости на лице Камары мгновенно сменилось удивлением, удивление – страхом, а страх – безучастностью потерявшего сознание человека. Затем, не мешкая ни секунды, Гомес повернулся, чтобы дать отпор Санта-Коломе, который уже успел подняться на ноги и размахивал перед ним своей дубинкой. Она резко взлетела вверх, готовая нанести удар, и Айтор испугался за бородатого полицейского, поскольку только что видел, как от этого оружия пострадала голова Льярены. Однако Гомес проявил необыкновенную ловкость, неожиданную для столь тучного человека: уклонившись от удара, он перехватил запястье патрульного и применил болевой прием, едва не сломав ему руку. Санта-Колома упал на колени, завопив от боли.

– Нет, пожалуйста, нет!

Черные глаза Гомеса пристально смотрели в лицо Санта-Коломы. Взгляд его был совершенно бесстрастным, словно вопли патрульного нисколько его не трогали.

– Повернись, – ледяным тоном произнес он.

– Да-да! – Санта-Колома послушно повернулся, как только Гомес ослабил хватку. Уложив патрульного спиной на асфальт и надев на него наручники, полицейский подошел к Льярене и поднял его.

– Прости, Хайме. Похоже, они сбежали через маленькое окно в гараже – ну кто бы мог подумать… Эх, я должен был это предусмотреть. – Гомес держал полубессознательного Льярену, помогая ему стоять на ногах, и с беспокойством осматривал его рану.

– Наша задача состояла в том, чтобы предотвратить проникновение в дом посторонних, мы же еще не знали тогда, что следить надо было за девчонками. – Отаменди стоял, уперевшись руками в колени и морщась от боли, с левой его бакенбарды стекала грязь. – Это невозможно было предвидеть.

Айтор достал свой телефон и набрал номер Эвы. Одновременно он принялся осторожно сжимать и разжимать пострадавшую кисть: что-то там все-таки было сломано. На звонок никто не ответил. Во рту у Айтора тотчас пересохло.

– Хайме, я пытаюсь дозвониться до Эвы. Я очень волнуюсь. Когда мы были в квартире Салас, Майте Гарсия видела ее из окна. – Айтор запнулся, подбирая слова. – Я не понял тогда выражения ее лица – решил, что она просто удивилась, увидев Эву с нами. Майте посмотрела на нее как на привидение – по крайней мере, так мне тогда показалось. Но теперь я думаю, что дело было не в этом. Я все неправильно понял. На ее лице был не страх, а волнение… Волнение человека, который что-то задумал.

На другой стороне тротуара внезапно началось бурное движение. Две патрульные машины Эрцайнцы резко остановились рядом с «Гольфом»: оттуда вышли четверо полицейских и с мрачными лицами направились к ним.

– Я думаю, Майте пришло в голову, что из Эвы можно сделать козла отпущения.

– Ты хочешь сказать, что они хотят ее использовать? – спросил Отаменди, не глядя на Айтора. Все его внимание было приковано к четырем патрульным, приближавшимся к ним размашистым шагом.

– Я бы очень хотел ошибаться, но мне кажется, что Майте Гарсия увидела в Эве джокера, который был им как нельзя кстати: можно было подстроить все так, чтобы свалить на нее все убийства. Нужно сейчас же поехать в «Аквариум», Хайме, мы должны убедиться, что с Эвой все в порядке.

– Похоже, Сильвии не удалось убедить комиссара, – наконец придя в себя, заметил Льярена.

– Нужно поехать предупредить Эву. Кто знает, что они собираются с ней сделать?

Четверо патрульных быстро приближались к ним, выстроившись в шеренгу, – очевидно собираясь их окружить. Отаменди принялся лихорадочно анализировать ситуацию. Один из поверженных ими полицейских был без сознания, другой лежал на земле. Льярена стоял с разбитой головой, а сам Отаменди был весь перепачкан грязью – и над всеми ними висел ордер на задержание.

– Да пошли они!.. – Отаменди достал из кобуры пистолет и направил его на ближайшего к нему патрульного. – На землю!

Полицейский, крепкий усатый мужчина лет сорока, резко отпрянул назад.

– Все на землю, быстро! – Отаменди стал наводить свое оружие поочередно на остальных полицейских. – Всем лежать, я сказал, черт возьми!

Айтор почувствовал, что в воздухе повисло почти осязаемое напряжение. Трое других патрульных заняли оборонительную позицию, выжидая.

– Даже не думай! – Гомес достал свой пистолет и направил его на женщину-полицейского, стоявшую крайней слева. Ее рука лежала на ремне, рядом с кобурой табельного оружия.

– Уходите быстрее! – Льярена тоже вытащил пистолет и повернул к Айтору свое окровавленное лицо. – А вы – руки за голову и на землю! – приказал он двум патрульным, стоявшим посередине.

– Пойдем. – Отаменди потянул Айтора за рукав. – Льярена!

– Что? – Полицейский Льярена надевал наручники на одного из своих коллег, Гомес – на женщину, а двое других патрульных тем временем лежали на земле лицом вниз.

– Позвони Асьеру, программисту. Скажи, что нам очень нужно узнать, что это за место – то, где происходили изнасилования, – торопливо произнес Отаменди. – Напомни ему про картину с китом, засветившуюся на видео. У Асьера точно должна быть какая-нибудь программа, распознающая произведения искусства, и можно будет узнать, где эта картина находится.

– Хорошо.

Звук сирен заставил всех одновременно оглянуться назад. Еще два патрульных автомобиля мчались к ним на полной скорости.

– Да уезжайте уже! – крикнул Льярена.

Айтор и Отаменди прыгнули в «Гольф» и, стукнув бампер одной из припаркованных патрульных машин, понеслись в сторону бульвара Мираконча. Судмедэксперт обернулся: за ними была погоня. Машина постепенно набрала скорость, и Отаменди включил третью передачу – им удалось немного вырваться вперед. Гомес и Льярена остались стоять перед подъездом дома Салас, в окружении лежавших на земле патрульных. Потоки дождя струились по лобовому стеклу, затрудняя видимость. Айтор почувствовал тошноту и подумал уже, что его вырвет, но желудок был абсолютно пуст. Полицейские автомобили продолжали преследовать их, разбрызгивая вокруг яркий свет своих мигающих синих огней и оглашая окрестности пронзительным воем сирен. Они доехали до конца бульвара и внезапно увидели: дальше улица была перекрыта. Отаменди резко развернулся, пересек разделительную полосу и поехал в противоположном направлении. Маневр дал им несколько метров преимущества, которое они тут же стали терять. Они ехали на четвертой передаче, выжимая из «Гольфа» последние силы. Когда дворники в очередной раз смахнули поток воды с лобового стекла, Айтор увидел, что в конце улицы, перекрытой с другой стороны, прямо посреди дороги лежала часть рухнувшего колеса обозрения. Это был тупик. Отаменди вдавил педаль газа в пол.

– Нет, нет, нет! – в страхе закричал Айтор. – Что вы делаете?

– У машины низкая подвеска! Мы проскочим внизу!

Нет, это невозможно – они не могли там проехать. Расстояние между асфальтом и нависавшей над ним железной массой было минимальным. Их машина должна была врезаться в эту глыбу на полном ходу. Айтор почувствовал панику, настоящий ужас, пробежавший по всему телу и заставивший его задыхаться. Они мчались с огромной скоростью, и тормозить было уже поздно. Крыша машины деформировалась, ударившись об остов колеса обозрения, но они продолжали ехать вперед. Скрежетание металлической конструкции по кузову наполнило все вокруг оглушительным грохотом. Окно рядом с передним пассажирским сиденьем провалилось вниз, а заднее разлетелось на мелкие кусочки под тяжестью давившей сверху массы. Одна из металлических балок обрушилась на переднюю часть машины, пробив лобовое стекло. Где-то позади, совсем близко, раздался звук выстрела.

– По нам стреляют! – услышал Айтор свой истерический крик.

– Это колесо! Оно лопнуло! – ответил Отаменди, пытаясь маневрировать вслепую.

«Гольф» наклонился вправо, касаясь своей задней частью асфальта. Айтор изо всех сил вцепился в приборную панель, ожидая удара. Однако машина продолжала двигаться вперед, дергаясь и сотрясаясь, и в конце концов они выехали на свободную дорогу, откуда был виден парк у здания мэрии. Из всех зеркал заднего вида уцелело лишь то, что было в салоне, и в нем отражались огни патрульной машины, остановившейся по ту сторону лежащего на земле колеса обозрения. Теперь они точно выиграли драгоценное время, учитывая, что преследовавшие их полицейские не знали, куда они направлялись. У Айтора опять возник рвотный позыв, но вышло лишь немного слюны.

– Позвони Эве, скорее, – поторопил его Отаменди, поворачивая в сторону порта.

– Не отвечает, – сообщил Айтор после томительного ожидания под бесконечную череду гудков в трубке.

– Не давай разыграться своему воображению. Сейчас нам нужно горячее сердце и холодная голова.

«Гольф» проскочил через «лежачего полицейского» и, пролетев несколько метров, с грохотом шлепнулся на асфальт. Машина все больше кренилась вправо, а дождь заливал салон со стороны переднего пассажирского сиденья. Они уже добрались до порта. Айтор молился, чтобы там никого не было, потому что на такой скорости, с какой они ехали, они сбили бы всех на своем пути. Резкий порыв ветра швырнул «Гольф» в сторону обочины, но Отаменди, быстро среагировав, сумел справиться с управлением; почти сразу же вслед за этим он нажал на педаль тормоза. Машина проскользила еще несколько метров и наконец остановилась. Они находились возле портового спуска, перед «Аквариумом».

– Подожди! – крикнул Отаменди вслед Айтору, который тотчас помчался к входу, в то время как полицейский замешкался, отстегивая ремень безопасности. – Айтор, стой! Черт возьми.

Стеклянная дверь была открыта, и судмедэксперт исчез в темноте здания. Отаменди достал пистолет и бросился вслед за ним.

Добежав до вестибюля, полицейский наткнулся на Айтора, стоявшего на коленях на полу и склонившегося над лежавшим без сознания охранником Санти. Лицо судмедэксперта было перекошено от ужаса. Отаменди пробежал мимо, направляясь в сторону лаборатории.

– Я посмотрю там, внутри! – крикнул на бегу полицейский. – Останься с ним.

– Санти! Санти! – Айтор отчаянно пытался привести охранника в чувство. – Санти, ну же, очнитесь!

Страх, до этого момента сидевший внутри него как тяжелое предчувствие, теперь обрел отчетливую форму и превратился в нечто реальное. Его охватила безудержная дрожь. Они похитили Эву – Айтор был в этом уверен. Охранник моргнул несколько раз, испуганно завертелся на полу и стал в панике отползать, пока не наткнулся на стену.

– Спокойно! Санти, спокойно! Это я, судмедэксперт!

– Ее нет, они ее увезли, – пробормотал Санти.

Когда Айтор услышал подтверждение того, чего он так боялся, сердце у него подпрыгнуло, едва не выскочив из груди.

– Я такого просто не ожидал, – растерянно говорил охранник. – Кто-то позвонил в дверь, я пошел открывать… Их было двое, с закрытыми лицами. У них был стреляющий электрошокер… «Тазер» вроде – или как он там называется?.. Они выстрелили в меня, и я потерял сознание.

– Куда они поехали, Санти? – в отчаянии спросил Айтор.

– Я не знаю. Они забрали у меня револьвер… я слышал ее крик… больше ничего не помню.

Охранник безуспешно попытался подняться.

– Ну же, постарайтесь вспомнить! – Голос Айтора звучал умоляюще.

– Не знаю, я потерял сознание. – Санти уже чуть не плакал.

– Вы должны знать! – Судмедэксперт схватил охранника за грудки. – Куда они ее увезли?

– Я не знаю! – всхлипнул Санти.

– Нам нужно это знать! – в бешенстве закричал Айтор, подскочив на ноги.

Отчаяние завладело всем его существом. Если с Эвой что-то произойдет, это будет его вина. Он изо всех сил ударил по стеклянной двери «Аквариума» своей пострадавшей рукой, и ее пронзила резкая боль. Как же нелепо все получилось! Айтор только сейчас начал понимать: он сможет жить дальше, даже если не будет больше судмедэкспертом, но он не представлял, как нести в своей душе груз вины за смерть невинного человека, всего лишь пытавшегося ему помочь! Айтор закрыл лицо руками, спрашивая себя, как они могли допустить подобное. Они нарушили все мыслимые нормы, подвергнув Эву смертельной опасности. Он почувствовал слабость в коленях, и голова у него неожиданно закружилась. Айтор рухнул на колени и зарыдал от полной беспомощности: он совершенно не знал, что делать дальше. В этот момент из глубины коридора появился Отаменди с мобильным телефоном в руке.

– Мы ее потеряли, – с трудом выдавил Айтор.

– Ничего подобного. Поднимайся.

Полицейский показал ему сообщение, которое только что получил от Льярены.

– Крошечное суденышко, – произнес Отаменди, глядя на маленький прогулочный катер длиной чуть более трех метров, с мотором на корме и небольшой кабиной со штурвалом.

– Ну, уж какое есть, – ответил Санти. – Мы купили его в складчину с моими двоюродными братьями. Надежный катерок, не сомневайтесь.

Отаменди повернулся к Айтору:

– Боюсь, на этом нам туда не добраться.

Айтор чувствовал, что необходимость действовать все сильнее сжимала его горло. Асьер Лупиола, компьютерный гений, распознал с помощью специальной программы картину из видео и определил ее местонахождение – на острове Санта-Клара, посередине залива Ла-Конча. Нужно было попасть туда во что бы то ни стало. Он должен был спасти Эву. Она находилась сейчас в руках двух обезумевших от ненависти убийц, решивших использовать ее для своего спасения. Его воображение стало рисовать ему леденящие кровь картины. Они могли убить ее и оставить рядом с трупом шеф-повара Серхио Эчабуру, инсценировав ее самоубийство. Или заставить сделать что-то ужасное. Или подвергнуть пыткам. Или, или, или… Единственное, в чем он не сомневался: Клара и Майте не остановятся ни перед чем, чтобы довести свою месть до конца. Айтор решительно шагнул на борт катера, и все судно заколыхалось. Отаменди, охая, последовал за ним.

– Вам нужно сначала просто выйти в залив, нельзя идти напрямую к острову. Если вы это сделаете, вас может унести в море или вы перевернетесь. – Санти отвязал трос, которым был привязан катер, и Айтор увидел на его лице чрезвычайное беспокойство.

– Черт возьми, Санти, ты, я смотрю, прямо бывалый моряк! – Отаменди завел мотор, и судно начало вибрировать.

– Сделайте сначала крюк в глубину залива и, когда будете закрыты от моря, идите к острову, – настаивал охранник. – Иначе у вас ничего не выйдет.

Они отплыли от причала и направили катер в сторону мола.

– Доктор! – закричал охранник, бросившись бежать за ними вдоль дока. – Спасите ее, пожалуйста! Я не смог ее защитить… Спасите ее!

– Позвони всем, кому только можно, Санти! Бей тревогу! Пусть поднимут вертолет и береговую охрану! Пусть задействуют всех! Убеди их во что бы то ни стало! – прокричал ему Отаменди, когда они выходили из порта.

Когда дамба осталась позади, буря обрушилась на них со всем своим неистовством, словно возмущенная дерзостью, которую они собирались совершить. Волны начали яростно сотрясать катер.

– Попробую уйти вглубь залива, как он сказал, – посмотрим, что получится! – крикнул полицейский.

Айтор посмотрел направо, в открытое море, и увидел, что на них надвигалось нечто жуткое. Первая волна подбросила их высоко вверх. Айтор изо всех сил вцепился в битенг, в то время как судно нещадно болтало из стороны в сторону. Отаменди направил катер в сторону яхт-клуба, и волны понесли их сами по себе, не нуждаясь в помощи мотора.

– Осторожно!

Айтор увидел, что они слишком близко подошли к бетонным сваям-волнорезам. Он кинул взгляд назад. Если волна швырнет их в этот момент чуть в сторону, они разобьются в щепки. Приложив огромные усилия, Отаменди в конце концов отвел катер на пару метров подальше от волнорезов.

– Надеюсь, в глубине залива будет поспокойнее! Нам бы это совсем не помешало… – пробормотал полицейский.

Айтор чувствовал на себе ярость бури во всем ее великолепии: налетающий ветер пытался сбросить его в воду, дождь бил в лицо, море сотрясало катер, и ощущение того, что остров и Эва были вне их досягаемости, становилось все более явственным.

– Хайме, поворачивайте!

– Еще рано, это очень рискованно!

– Мы должны добраться туда как можно скорее!

– Вот именно: мы должны добраться туда.

– Идите по диагонали!

Катер начал с трудом поворачиваться, и в конце концов его нос обратился в сторону острова. Айтор тут же осознал, что это была плохая идея: если волны будут бить им в бок, они могут перевернуться. Первая волна накрыла их целиком. Вторая заставила катер сильно накрениться. Айтор почувствовал, что тело его начало соскальзывать в воду, и изо всех сил вцепился в скамейку, молясь о том, чтобы этот кусок дерева был хорошо прибит к палубе. Отаменди резко повернул штурвал, и катер выпрыгнул из воды, как тонущий человек, отчаянно пытающийся сделать вдох. Благодаря этому маневру им удалось избежать очередного удара, и Айтор, чтобы отдышаться, упал на скамейку, глядя, как на них надвигается еще одна огромная черная волна. Чтобы этот столб воды не врезался им в бок, Отаменди развернул катер носом, и они взмыли вверх вместе с волной, после чего резко шлепнулись на поверхность моря днищем. Айтору показалось, что он услышал треск дерева под ногами.

– Еще чуток! Потерпи еще чуток, скоро будем на месте! – прокричал Отаменди.

Айтор почувствовал, что, когда они оказались закрыты от морского простора островом, бушевание шторма значительно поутихло. Их перестало швырять на волнах, как бутылочную пробку, но Санта-Клара все еще была достаточно далеко.

– Доктор, учти, там, на острове, мы будем иметь дело с очень опасными преступницами. Ты должен держаться все время рядом со мной.

– Хайме, единственное, чего я хочу, – это вытащить оттуда Эву.

Мысль о том, что он мог уже не застать ее живой, вселяла в него ужас. В животе были спазмы, шею свело судорогой, ноги тряслись без остановки, а руки, вцепившиеся в скамейку, настолько затекли, что он уже даже не чувствовал боль из-за сломанных костей.

Вдалеке показался небольшой причал, едва освещенный двумя слабыми фонарями. Возле него Айтор заметил пришвартованный катер. Это было прогулочное судно – намного больше и мощнее того, что им предоставил Санти. Судмедэксперт увидел, как Отаменди, направившись к причалу, достал из кобуры пистолет. Айтор принялся дышать диафрагмой, втягивая живот на выдохе. Это была техника расслабления, которой научила его тетя Мария Хесус. Однако она не помогала. Порт был пуст. Судмедэксперт выпрыгнул на причал и закрепил конец швартовочного троса на кнехте. Казалось, на острове не было ни души, но у Айтора возникло ощущение, что за ними наблюдают, и его охватил страх. Он сунул руку в карман, чтобы удостовериться, что складной нож его отца находился на месте.

– Где пойдем? – взволнованно спросил он, стараясь справиться со своей паникой.

Отаменди протянул ему фонарь и указал на узкую тропинку, терявшуюся в глубине густых зарослей.

– Подальше от открытых мест. Вот, держи, будешь светить, я пойду вперед. Ну, ты уже знаешь: направляй фонарь вниз, под ноги.

Оставив причал позади, они двинулись по тропинке и углубились в лес, с трудом поднимаясь в гору по размытой дождем грязи. Отаменди шел первым, направив в темноту свой пистолет, а Айтор следовал за ним, пытаясь освещать дорогу из-за его спины. Видимость была практически нулевой, а тропинка – труднопроходимой.

– Сюда, – прошептал полицейский, указывая на просвет в зарослях растительности. – Нам придется ползти, но это самый короткий путь к маяку. Выключи фонарь.

Отаменди уполз в кусты, погрузившись в самую грязь. Айтор последовал за ним на четвереньках, в полной темноте, продираясь сквозь ветки и царапая руки о камни. Он не обращал никакого внимания на боль – нужно было двигаться вперед. Преодолев таким образом около ста метров, он наткнулся на ботинки полицейского, уже стоявшего на ногах. Судмедэксперт тоже поднялся и увидел перед собой бледное здание маяка: строение имело совершенно фантасмагорический вид. Айтор бросился к входу.

– Нет-нет, не туда, – остановил его Отаменди. – Там есть еще задний вход.

Они повернули налево и стали обходить здание, пока не обнаружили маленькую железную дверь. Айтор попытался открыть ее, но безуспешно. Полицейский достал из кармана свою волшебную отмычку и, поборовшись с замком несколько секунд, отпер дверь. Услышав скрип ее петель, они оба выругались себе под нос.

– Стой, – сказал Отаменди. – Сначала я.

Айтор пропустил полицейского вперед и проследовал за ним через небольшой холл. Вскоре перед ними появилась другая дверь. Эрцайна приоткрыл ее на несколько сантиметров и заглянул в щель.

– Ну что? Что там? – спросил Айтор.

– Сам посмотри.

Айтор приблизился. Это была просторная комната с небольшим количеством мебели и огромными окнами, расположенными сверху, над главной дверью. Вокруг разливался тусклый оранжевый свет от ламп в форме буйков, свисавших с потолка, и, хотя периметр помещения был погружен в полумрак, Айтору удалось разглядеть приставленный к стене стол, а над ним – картину с китобойным судном. Да, вне всякого сомнения, это была та самая комната. Именно там все началось. Движение двух фигур привлекло его внимание к центру комнаты. Одна из этих фигур стояла, а другая сидела, привязанная к стулу. В первой Айтор узнал Клару Салас. Она была в легинсах и черном худи, волосы собраны в хвост. Сидящим на стуле человеком оказался шеф-повар Серхио Эчабуру. Лицо его искажал неописуемый ужас, в глазах читалась паника. И, наконец, в глубине комнаты Айтор увидел еще две фигуры: Майте Гарсия привязывала к стулу Эву, по лбу которой стекала струйка крови. Она была в сознании. Жива. К счастью, жива!

– Она там! – сдавленно прошептал Айтор, с трудом сдерживая рвавшийся из груди крик.

– Спокойно, спокойно.

– В чем дело? Пойдем скорее!

– Ага, ну конечно. Думаешь, мы войдем туда, скажем: «Вы задержаны» – и готово? Наверняка они будут стрелять, и у них канистры… Ты видел канистры? – сердито зашептал в ответ Отаменди.

Айтор снова заглянул в щель. Действительно, в руке у Клары была канистра и еще одна стояла рядом с другой девушкой. Кроме того, у Майте за поясом торчал револьвер.

– И что будем делать? – спросил Айтор.

Пока полицейский обдумывал варианты, в маленьком холле, где они находились, слышалось лишь тихое постукивание зубов Айтора.

– Я спущусь обратно к причалу и подожгу их катер, – прошептал Отаменди, – может быть, кто-то из них побежит посмотреть, что случилось.

Айтор уставился на полицейского, не веря своим ушам.

– Если это произойдет – если нам повезет и одна из девчонок умчится к причалу, – тебе нужно будет войти и отвлечь ту, что останется в комнате, – продолжал Отаменди. – Ты должен будешь ее заговорить, а я тем временем прибегу обратно.

Айтор с расширенными от страха зрачками изумленно уставился на полицейского. Ему предлагалось заговаривать зубы вооруженной преступнице, зверски убившей уже двоих человек!

– Просто отвлеки ее чем-нибудь, – сказал полицейский. – Только держись подальше, не приближайся к ней. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

По выражению лица Отаменди судмедэксперт понял, что этот план был настолько безрассуден, что даже сам эрцайна не слишком верил в него. Однако это было единственное, что они могли предпринять. У них не осталось выбора. Полицейский выбежал наружу и исчез в темноте, оставив Айтора одного в холле. Он вновь посмотрел в приоткрытую дверь. Майте и Клара переговаривались, показывая то на повара, то на Эву. Клара, казалось, колебалась. Майте взяла ее лицо в свои ладони и, заставив посмотреть себе в глаза, принялась в чем-то убеждать. Когда Клара опускала взгляд, Майте поднимала ее голову и продолжала говорить. В конце концов Клара согласно кивнула, и девушки обнялись. Затем Майте отошла в сторону и начала что-то объяснять, эмоционально жестикулируя, а Клара поддерживала ее одобрительными кивками. Очевидно, они планировали свои дальнейшие действия и пришли к согласию по этому поводу. Плохо. Сколько времени уже прошло? Страх неудачи стал сочиться через все поры Айтора, и его тело покрылось потом. Силы начали покидать его.

«Нет, пожалуйста, только не сейчас», – взмолился он.

Ему нужно было сохранять присутствие духа.

Девушки разошлись по разным сторонам зала. Айтор услышал, как Майте отчетливо произнесла:

– Я с тобой.

– И я, – ответила Клара.

Затем они начали выливать на пол содержимое канистр. Клара остановилась, дойдя до стула повара, а Майте между тем облила и Эву. Тогда Айтор понял. Они собирались поджечь маяк вместе со своими пленниками. По его спине пробежала дрожь. Времени больше не осталось. Он должен был войти. Войти и что-то предпринять. Броситься на Клару и обезоружить ее, потом обезвредить Майте. Руки у него дрожали. Айтор попытался сделать глубокий вдох, но в его легкие просочилась лишь тонкая струйка воздуха. Из всего этого ничего не выйдет – он это знал, – но по крайней мере, Эва увидит, что она не одна. Судмедэксперт собирался уже сделать шаг внутрь комнаты, но в этот момент вдалеке прогремел взрыв. Отаменди наконец осуществил задуманное. Айтор вновь спрятался за дверью. Майте крикнула что-то Кларе Салас и выбежала через главную дверь. Теперь точно пора. Айтор решительно переступил порог комнаты.

– Привет, Клара.

У девушки вырвался крик удивления.

– Ты? Что ты здесь делаешь? – спросила она, направляя на Айтора свое оружие. Это был стреляющий электрошокер.

– Мы можем поговорить? – Айтор поднял руки, показывая, что не вооружен. – Я хочу просто поговорить с тобой.

Девушка быстро окинула взглядом комнату.

– Если ты сделаешь еще хоть один шаг – клянусь, я все тут подожгу, – пригрозила она, наводя «Тазер» на повара. – Если я нажму на курок, все сразу полыхнет, можешь не сомневаться.

Айтор оглядел комнату. Весь пол был залит какой-то вязкой жидкостью с резким запахом, напоминавшим тот, что источали морские водоросли при высыхании. Клара была права: достаточно одной искры. Девушки задумали сжечь дотла это страшное для них место вместе с последним из их насильников. Айтор посмотрел на Эву. Ему хотелось попросить у нее прощения. Их глаза встретились. Она говорила ему своим взглядом, чтобы он уходил. Ее короткие вьющиеся волосы прилипли ко лбу. Эва сидела вся мокрая, но вовсе не из-за воды. Нужно было во что бы то ни стало выиграть время.

– Клара, ну ты же не хочешь этого делать, правда? – умоляющим голосом произнес Айтор.

– Разумеется, не хочу, – ответила она. – И еще я не хотела, чтобы меня насиловали, но это произошло.

Она произнесла эти слова с каким-то смирением.

«Что в еедуше?– подумал Айтор.– Боль? Злость? Страдание?»

Наверное, все эти чувства разом. Если бы с ним произошло нечто подобное, он тоже желал бы, чтобы огонь уничтожил все с этим связанное и унес с собой его боль. И, конечно, людей, совершивших это… Но ведь Эва ни при чем. Она не должна была пострадать. Нет, только не она! Айтор понял: чтобы выиграть время, следовало избегать в разговоре с Кларой темы изнасилования. Он решил переключить ее внимание на другое: их общим интересом была наука.

– Можно задать тебе один вопрос? Как вам удалось установить точные концентрации тетродотоксина, необходимые для инъекций?

– Что? Ты о чем? – равнодушно бросила девушка.

В этот момент она с напряженным видом озиралась по сторонам, словно ожидая появления отовсюду множества полицейских, намеревавшихся задержать ее.

– Я пришел один, мне никто не поверил, – произнес Айтор, стараясь завладеть вниманием Клары. – Инспектор Эчеберрия велел свернуть все направления расследования, кроме версии о виновности Алекса Санхиту.

Клара посмотрела на него с недоверием и попятилась, продолжая держать перед собой «Тазер». Эва попыталась подняться, но ее руки и ноги были примотаны к стулу клейкой лентой.

– Сиди спокойно! – приказала ей Клара. – Не заставляй меня снова делать тебе больно.

Судмедэксперт прикинул, сколько времени понадобится Отаменди, чтобы вернуться с причала к маяку. В любом случае это было слишком долго.

– Послушай, Клара, – вновь заговорил Айтор. – Зачем вам Эва? Она ведь ни в чем не виновата. Знаешь что? К черту это расследование, пусть делают что хотят. Только отпусти ее со мной. Мы никому ничего не расскажем.

– Ты уверен? – спросила девушка.

– В том, что мы ничего не расскажем? Абсолютно.

– Нет. В том, что стоит разговаривать со мной как с дурочкой.

– Нет, я не…

– Ну конечно нет. Никому не стоит этого делать.

Клара подошла к Эве и еще сильнее облила ее содержимым канистры. Аспирантка закашлялась, пытаясь вдохнуть, в то время как вязкая жидкость стекала по ее лицу, попадая в нос и рот.

Айтор, чувствуя отчаяние, решил возобновить разговор, надеясь на то, что желание поделиться подробностями своих изощренных преступлений заставит девушку говорить.

– Ну же, Клара, расскажи мне. Ваш замысел состоял в том, чтобы профессор Ольмос упал в море живым, не так ли? Но как вам удалось добиться того, чтобы яд его не убил?

Девушка нехотя засмеялась.

– Когда тебя кто-то насилует, единственное полезное, что из этого можно вынести, – более-менее точно оценить его рост и вес. Понимаешь? Ты еще долго чувствуешь на себе это вонючее тело… Дальше уже все просто, остается только развести яд до нужной концентрации. Главное тут – не ошибиться, – произнесла Клара, приближаясь к повару.

Усы Серхио Эчабуру свисали на его щеки, и с них капала вязкая жидкость.

– Почему? – спросил Айтор.

– Иначе они могли сохранить двигательную способность, и это грозило всякими сложностями. Некоторые из этих свиней, – сказала она, указав на Серхио Эчабуру, – могли оказать сопротивление… или, еще хуже, сбежать, и тогда весь наш план полетел бы к чертям.

– Понимаю. Но дело ведь не только в этом, правда? Вы хотели наблюдать за тем, как ваша жертва мучилась, задыхаясь.

Едва эти слова вылетели из его рта, Айтор пожалел об этом.

– Жертва? – воскликнула Клара и разрядила электрошокер в повара.

Тот упал на пол в конвульсиях: судмедэксперт закрылся руками, ожидая мощной вспышки пламени, однако этого не произошло. Должно быть, разлитая вокруг жидкость не была легковоспламеняющейся. В любом случае электрошокер нес в себе опасность: повторные разряды «Тазера» могли в конце концов вызвать пожар, в котором они сгорели бы заживо.

– Вы ничего не понимаете. Идея заключалась в том, чтобы они как можно дольше оставались в сознании. Этого очень трудно было добиться. Но это было самое главное – чтобы они всё осознавали и понимали, что с ними скоро произойдет. И чтобы они видели нас – как мы наблюдаем за их смертью, за их ужасом. Куда только делось тогда их самодовольство?.. И знаешь что? Да, мы имели на это право. Потому что когда ты совершаешь то, что они сделали с нами, тебя нельзя больше считать человеком – ты заслуживаешь самой ужасной и мерзкой участи.

Девушка еще раз ударила повара электрошокером. Он опять забился в конвульсиях, и изо рта у него пошла пена. Айтор посмотрел на Эву и прочитал в ее глазах, что пространства для маневра у них было все меньше. Куда пропал этот чертов Отаменди? А Майте Гарсия? Кто из них двоих вернется первым?

– А зачем вы оставляли в телах убитых рыбные косточки? – Айтор попробовал сделать шаг вперед.

– Не двигайся! – крикнула девушка, наведя на него «Тазер».

– Извини, Клара. – Айтор остановился. – Это просто научный интерес.

– А ты знаешь, что мы проводили эксперименты с концентрацией яда на самих себе? Это была единственная возможность подобрать подходящую дозу. Дважды приходилось вызывать скорую. Это было ужасно. Одна из нас делала себе инъекцию, а вторая вела наблюдение. Да уж… доводилось и блевать, и обделаться… У Майте один раз даже были слезы с кровью. Можешь себе представить? Кровавые слезы! При других обстоятельствах мы, возможно, получили бы за все это премию, ведь так? – Девушка с грустью опустила глаза – вероятно, рисуя в своем воображении эту другую жизнь. – Короче говоря, у нас все получилось, мы подобрали нужную концентрацию – так, чтобы можно было обездвижить священника и кровь у него не сворачивалась.

Вот, значит, в чем было дело. Этот вопрос занимал Айтора с самого начала, как только он обнаружил, каким образом был убит падре Мантерола: если бы происходила коагуляция крови, было бы крайне затруднительно сделать ему кровопускание.

– Он все осознавал и чувствовал. И знаешь? Я ни о чем не жалею, – без какой-либо гордости заявила Клара. – До сих пор помню выражение его лица, когда мы сказали ему, что его ждет.

– То, что они с вами сделали, не имеет прощения, Клара, – выдавил Айтор, искренне так считая.

– Ты правда думаешь, что, называя меня все время по имени, вотрешься ко мне в доверие? – раздраженно спросила девушка. – А знаешь, что еще можно было сделать за год?

Айтор подвинулся чуть влево, решив попробовать приблизиться к Кларе с фланга. Однако она все равно была слишком далеко. Если бы он попытался что-то предпринять из этого положения, Клара, скорее всего, спровоцировала бы пожар.

– Нет, не знаю.

– Разработать натуральную горючую жидкость, – сообщила девушка, поднимая канистру. – Фантастическая вещь. При сгорании не оставляет никаких следов своего существования. К тому моменту, когда приедут пожарные, будет уже невозможно установить причину возгорания. Наверняка спишут все на молнию.

Айтор не знал, что можно было еще сказать или сделать.

– Но при чем тут вообще Эва? Она ведь просто хотела вам помочь.

– Мне жаль ее, конечно, – кивнув в сторону Эвы, произнесла Клара, – просто она подвернулась в нужный момент, и нам пришло в голову, что ее можно использовать в своих интересах.

– Никто не поверит в подстроенную вами версию.

– Неужели?

– Клара, Эва ничего плохого тебе не сделала. И яничего плохого тебе не сделал. Мы хотим вам помочь. Доверьтесь нам. У нас есть те видео, но если вы не хотите давать им ход – пусть будет так. У вас есть Эчеберрия, он позаботится о том, чтобы все прикрыть. Лично мне все равно.

Девушка потерла переносицу, не сводя глаз с Айтора. Она выглядела уставшей.

– Ей и самой довелось быть всеобщим объектом унижения, и вот, после всего этого, она решила на вас поработать. Увидев ту рыбную косточку, она, конечно, сразу все поняла. – Клара повернулась к Эве: – Ты должна была молчать!

– Откуда она могла знать, что с вами произошло? Эва хотела вам помочь! Она думала, что вы находитесь в опасности и что нужно найти убийцу, чтобы спасти вас!

– Да замолчи ты уже, черт возьми!

Клара нажала на курок «Тазера», и между электродами затрещали искры разряда.

Айтор повернулся к Эве.

– Прости, это я во всем виноват. Ты не представляешь, как я жалею… Если бы я только знал, что все так обернется, никогда бы не приехал к тебе в «Аквариум».

Аспирантка покачала головой, пытаясь что-то сказать через свой кляп.

– Ты ему веришь, Эва? – спросила Клара, приближаясь к ней с включенным электрошокером. – А он знает твой маленький секрет? Думаешь, ему не захочется взглянуть на то фото, где ты берешь в рот в туалете универа? Думаешь, он будет хорошо с тобой обращаться? И не напомнит тебе об этом, когда будет возможность?

Айтор был в отчаянии. Куда же, черт возьми, запропастился Отаменди?

– А ты знаешь, почему Юсра Адиб смогла этого избежать? Что ее спасло? – вдруг решил спросить он.

– Ну разумеется, знаю, – кивнула Клара. – Малышка Юсра избежала всего этого, потому что она «черненькая» и мусульманка. Ведь Мантерола, строивший из себя такого толерантного и открытого человека, на самом деле был расистом и гребаным ксенофобом… Он был категорически против участия Юсры в этих оргиях, и двум другим ублюдкам пришлось согласиться. В общем-то, им и нас было достаточно.

– Вы задумали свою месть после самоубийства Айноа, верно? Вы хотели, чтобы они ответили за ее смерть?

– Замолчи! Заткнись ты уже! Ты пришел сюда, чтобы все исправить? Думаешь, еще можно что-то исправить? – На тонкой шее девушки вздулись вены, и ее лицо налилось кровью. – Думаешь, это все еще может закончиться хорошо?

Она уже готова была это сделать – поджечь все вокруг. Айтор стоял слишком далеко. Он подумал о том, что вряд ли успеет подскочить к Эве, чтобы сразу потушить огонь на ее теле. Насколько быстро может загореться кожа? Были ли вообще шансы выжить?

– Нет, Клара, подожди! – крикнул он, хотя, казалось, было уже слишком поздно.

В момент, когда искрящий электрошокер предвещал неминуемый конец, из темноты внезапно вынырнула крепкая фигура Отаменди: он сильно ударил Клару по голове рукояткой своего пистолета, и девушка без чувств повалилась на пол.

– Хайме, это горючая жидкость! Все это может загореться! Они хотели поджечь маяк!

Отаменди посмотрел на канистру, разлитую повсюду жидкость и тотчас понял всю ситуацию. Он быстро вытащил наручники.

– Уведи отсюда Эву, скорее. Я займусь поваром. И возьми вот это, унеси подальше отсюда.

Полицейский бросил ему электрошокер.

– Ты в порядке? – Айтор вытащил свой складной нож и принялся разрезать клейкую ленту на руках и ногах Эвы. – Прости, прости меня, мне очень жаль!

– Я знаю, это не твоя вина.

В комнате внезапно прогремел выстрел. Отаменди со сдавленным криком рухнул на пол. Айтор увидел Майте с дымящимся револьвером. Ярко-бордовое пятно начало расплываться на спине полицейского.

– Ты, – сказала она, обращаясь к Эве, – иди сюда.

– Нет, Майте! Ну зачем она тебе? – умоляюще произнес Айтор.

– Заткнись. – Девушка выстрелила в воздух. – Эй, я сказала, подойди сюда!

Айтор попытался преградить Эве дорогу, но та его отстранила.

– Не надо.

– Но… – Айтор почувствовал, что глаза его полны слез.

– Когда мы уйдем, вытащи Хайме отсюда, – прошептала Эва.

– Прости меня. – Айтор притянул ее к себе и обнял.

Майте не заметила, как он засунул электрошокер за пояс юбки Эвы.

– Пойдем! – крикнула Майте.

– Что ты задумала? – спросил у нее Айтор. – Ты разве не понимаешь? Для вас все закончено!

Девушка засмеялась, схватив Эву за волосы.

– Да что ты говоришь? И кто это докажет? Ты? Или, может быть, он? – Майте Гарсия указала на лежавшего на полу Отаменди. – Что-то сомневаюсь.

Девушка направила на Айтора револьвер.

Судмедэксперт инстинктивно бросился бежать, Майте выстрелила в него, но промахнулась. Не слишком огорчившись из-за неудачи, она направила револьвер на канистру и снова выстрелила. Раздался взрыв, и, словно долгое время находившееся взаперти, на свободу вырвалось пламя.

Вспышка на несколько мгновений ослепила Айтора, и его обдало обжигающей волной. Огонь, быстро распространившись по полу, добрался до стен, и вскоре вся комната оказалась объята пламенем. Стулья вспыхнули как бумага, и душераздирающие крики Серхио Эчабуру огласили маяк. Мгновенно раскалившийся воздух при дыхании обжигал легкие. Айтор чувствовал, как под его ботинками трещал деревянный пол. Прищуривая покрасневшие от жара глаза, он отыскал Отаменди. Одежда на полицейском уже начала гореть. Судмедэксперт бросился к нему со своим черным плащом и потушил огонь на его куртке.

– Хайме, Хайме! Очнитесь, ну, быстрее.

Протащив тело полицейского несколько метров, Айтор перевернул его и наклонился к его губам: Отаменди дышал. Судмедэксперт в отчаянии шлепнул его по щеке ладонью.

– А, вот дерьмо, – простонал полицейский с гримасой боли на лице.

– Хайме, вы как? О, черт возьми, у вас кровь.

– Не надо. – Полицейский отстранил от себя Айтора и поднялся, пытаясь понять, что происходит. – Где Эва?

– Ее увела Майте.

– Давай за ней, быстро!

– Но, Хайме…

– Никаких но! Я вытащу отсюда Клару. Повару уже ничем не поможешь. Вот, возьми. – Полицейский протянул ему свой пистолет. – Он снят с предохранителя. Учти, Айтор: или ты, или Майте. Когда будет возможность – стреляй.

– Хайме, но я…

– Хватит болтать – действуй!

Дым начинал все сильнее заполнять комнату, и видимость ухудшалась с каждой секундой. Айтор, двигаясь почти на ощупь, выбежал из маяка, раздираемый сомнениями. Отаменди был ранен, и неизвестно, как он собирался вытаскивать из огня бесчувственное тело Клары Салас. Дождь уже не лил, и небо понемногу начинало светлеть. На горизонте можно было разглядеть золотистую полоску, пробивавшуюся между тучами. Рассвет, до сих пор находившийся за завесой шторма, наконец заявил о себе. Айтор услышал где-то вдалеке нечто похожее на возню и звуки борьбы. Он прекрасно понимал, что Майте захочет избавиться от Эвы, как только почувствует себя более-менее в безопасности. Айтор бросился бежать в сторону шума.

Пистолет был тяжелым и не давал никакого чувства безопасности. Айтор помчался вверх по тропинке. Это был северный склон острова, и внизу разверзалась бездна, где бушевало море. Айтор все время думал об Эве. И о Майте. Он попытался представить себе, что происходило в ее голове, понять ее. Ну конечно же, он ее понимал. Внезапно ствол дерева рядом с ним как будто взорвался, и кусочки разлетевшейся во все стороны коры вонзились ему в лицо. Кожа начала гореть, и струйки крови потекли по скуле к подбородку. В него только что стреляли. Прямо перед собой он различил двойной силуэт: Майте стояла позади Эвы, держа ее за шею.

– Майте, остановись! – крикнул Айтор. – Это бесполезно!

Девушка снова выстрелила. Судмедэксперт инстинктивно пригнулся. Опять мимо. Кровь затекала ему в глаза, не давая видеть. Кроме того, дул сильнейший ветер, и Айтор знал, что в таких обстоятельствах ему ни за что не попасть в цель из пистолета Отаменди. Девушки стояли на вершине тропы, и всего в паре метров позади них зияла пропасть. Айтор понимал, что Майте захочет сначала убить его, а потом – сбросить со скалы Эву.

– Майте, дай нам уйти, и, клянусь, мы скажем все, что ты захочешь.

– Мне плевать на то, что вы будете говорить. Я и без вас все устрою так, как мне надо.

– Майте, пожалуйста, – с трудом выдавила Эва: рука Майте сдавливала ее шею, не давая говорить.

– Нужно было думать раньше, прежде чем помогать им. – Майте прижала дуло револьвера к виску Эвы.

– Это наша вина, а не ее. Это мы заставили ее сотрудничать с нами, – сказал Айтор. – Подумай, ведь Эва тоже могла оказаться на вашем месте!

Позади Майте тропинка спускалась к причалу, откуда поднимались столбы дыма. Катер отца Клары, очевидно, сгорел, но, скорее всего, уцелело судно, на котором они сами приплыли на остров. Майте следила за склоном, бросая вокруг быстрые взгляды: она явно была уверена в том, что сможет остаться безнаказанной. Что ж, если она заручится помощью инспектора Эчеберрии и уничтожит важные улики, то все получится. Но сначала она должна была убить их. Эва приподняла блузку над поясом своей юбки, продемонстрировав Айтору «Тазер». Она могла обезвредить Майте электрошокером, но для этого ей нужно было, чтобы та убрала револьвер от ее виска. Их взгляды встретились, и Айтор кивнул. Как человек, которому нечего уже было терять, судмедэксперт решился на последний отчаянный шаг. Этот револьвер должен был целиться в него, и Айтор намеревался сделать все, что для этого было нужно.

– Думаешь, Эчеберрия сможет все это скрыть? – заговорил Айтор, выдержав некоторую паузу. – Отаменди сейчас вытаскивает Клару из маяка, она выживет.

Выражение лица девушки изменилось. По крайней мере, ему удалось завладеть ее вниманием. Айтор понял, что это была та соломинка, за которую нужно было ухватиться.

– Ты думаешь, Клара захочет взять все на себя? Надеешься, что тебе удастся обвести всех вокруг пальца и все будут тебя поддерживать? – Айтор махнул рукой в сторону города. – Напрасно, Майте, напрасно.

– Ты ничего не понимаешь, – резко ответила девушка. – Клара нуждается во мне.

Вроде в ее голосе проскользнула тень сомнения? Уповая на то, что ему не показалось, судмедэксперт стал продолжать.

– Ну да, ну да. Она – возможно. Наверное… Может быть… Но, будем говорить откровенно, ее родителям ты не нужна. Кто ты для них?.. – импровизировал Айтор. – Ты считаешь, что являешься частью их семьи, но можешь забыть об этом: когда дело примет плохой оборот, они не раздумывая принесут тебя в жертву, выгораживаясь перед общественностью. Возможно, сама Клара и не захочет тебя сдавать, но ты же знаешь ее родителей… Для них ты никто. Тебе ведь доводилось чувствовать это в их отношении? Находиться рядом с этой семьей, но не быть ее частью… Короче говоря, Майте, единственный шанс для тебя спастись – это сдаться и пойти на сделку со следствием.

– Что ты несешь!

Револьвер отдалился на несколько сантиметров от головы Эвы, но Айтору было нужно, чтобы дуло смотрело полностью на него.

– С такой подругой, как Клара, ты, наверное, чувствовала себя приниженной, правда? Она ведь настолько красива, умна, очаровательна. Но чтобы такому бриллианту блистать, ему нужны мы, обычные люди. Да, Майте, все мы – Эва, ты или я – именно такие: обычные. Мы – заурядные, ничем не примечательные люди. Но Клара – нет, она особенная. И ты это знаешь.

Глаза девушки покраснели. Айтор не знал – от обиды или от ярости, – но в любом случае он должен был продолжать.

– Поверь мне, я знаю, что значит быть таким малозначительным человеком. И да, в конечном итоге произойдет естественный отбор. Ты и я окажемся в дерьме, а они останутся чистенькими, – сказал Айтор, указывая на город, но в то же время не сводя глаз с Майте.

– Заткнись, черт возьми! Заткнись!

Дуло пистолета наконец оказалось направлено на Айтора, чего он и добивался. Однако силы начали покидать его.

– Я видел вас вместе с ней там, на маяке. Я видел, как ты ее уговаривала, ободряла, говорила, что поддержишь ее… Майте, послушай меня, они все равно утопят тебя, чтобы выплыть самим.

Айтор заметил напряжение в глазах Эвы. Осмелится ли она вытащить «Тазер»? С такого расстояния Майте могла просто снести ей голову. Судмедэксперт решил разыграть свою последнюю карту:

– А знаешь что? Мне уже все равно.

Он сделал шаг в сторону девушек. Палец Майте нажал на курок.

Айтор молился только о том, чтобы это не было слишком больно. Внезапно над их головами раздался грохот и на них обрушился ослепительный свет прожектора. Вертолет Эрцайнцы. Шум был оглушительный. Судмедэксперт с трудом удержался на ногах от налетевших потоков воздуха. Воспользовавшись замешательством, Эва выхватила «Тазер» и выстрелила в лицо своей похитительнице. Айтор помчался вперед. Его отделяло от девушек лишь несколько метров. Майте билась в конвульсиях, и дуло ее револьвера повернулось на Эву. Айтор закрыл глаза и бросился на вооруженную девушку. Их тела столкнулись. Худощавая Майте весила очень мало, и они вместе полетели в сторону склона. В следующий же момент электрический разряд пронзил его тело – от шеи до внутренностей. «Тазер» все еще был включен, и разряды передавались Айтору через тело Майте.

Открыв глаза, он увидел перед собой пропасть. Айтор почувствовал, что его обессилевшее тело вот-вот рухнет вниз со скалы. «Вот и все», – подумал он. Эва была спасена. Он сделал то, что был должен. Теперь его ожидала бездна. Он боялся только одного – боли. Электрические разряды затормаживали работу мозга, словно вызывая в нем короткое замыкание. Перед глазами у него поплыла пелена, и он перенесся в момент аварии с родителями, в их кувыркающуюся машину. Айтор подумал, что вот-вот потеряет сознание, но нельзя было этого допускать. Или наоборот? Камни внизу ждали его – устрашающие и неумолимые… Возможно, действительно было лучше отключиться и ничего не чувствовать? Айтор, корчась в судорогах, увидел, как тело Майте, ударяясь о камни, летело в море. Слышался треск ее ломающегося позвоночника. Следом была его очередь.

«Какой конец…– промелькнуло у него в голове.– Как-то глупо все. Ну и ладно. Ты сделал то, что должен, Айтор».

В этот момент тонкая рука схватила его за плечо. Он упал на землю лицом вверх. К небу поднимался столб черного дыма. Над ними висел огромный вертолет. Наступил рассвет.

– Айтор! Айтор!

Голос Эвы звучал так нежно, и свет ослеплял его… Он закрыл глаза.

Глава X

Суббота, 24 августа 2019 года

Отель «Лондрес»

10:00

Это было нетипичное утро в Сан-Себастьяне. Бульвар Мираконча перекрыли на уровне отеля «Лондрес», где на первом этаже разместился оперативный штаб Эрцайнцы. Чуть дальше по улице огромный подъемный кран убирал с дороги обломки колеса обозрения и складывал их в прицеп грузовика. В воздухе витало напряженное ожидание. Прошедшая ночь была полна событий, загадок, полицейских сирен и теорий заговора. Мало кто знал, что произошло на самом деле, и сотни зевак толпились по обе стороны оцепления.

Наконец появились представители официальных СМИ, и теперь все они толкались локтями, пытаясь отвоевать более выгодные позиции: операторы поднимали штативы в поисках подходящего ракурса, а репортеры лихорадочно просматривали свои записи, готовясь к прямому эфиру. Все были взбудоражены событиями, нарушившими покой их тихой и прекрасной столицы провинции. Внутри оцепленного периметра стояло шесть патрульных машин и три автомобиля скорой помощи. Каждый появляющийся в зоне видимости полицейский или медик тотчас становился объектом внимания журналистов, пытавшихся получить комментарий. В довершение всего внутри полицейского ведомства в эту ночь произошли такие события и коллизии, что многие сотрудники Эрцайны до сих пор пребывали в крайней растерянности. Некоторые пылали негодованием из-за вероломства начальства, другие испытывали стыд за случившееся, однако большинство чувствовало облегчение оттого, что дело все-таки разрешилось, и все без исключения продолжали спрашивать себя: что, черт возьми, произошло на самом деле?

Фасады домов были усеяны лицами любопытных жителей, пытавшихся что-то понять в царившем вокруг хаосе: они снимали всё на свои мобильные телефоны и переговаривались с балкона на балкон… Вместо безмятежного летнего утра с прогулкой по пляжу и купанием в море все вдруг оказались посреди какого-то полицейского боевика. В воздухе было свежо, и лучи солнца начинали проникать в каждый уголок. О прошедшем ночью шторме напоминали сломанные тамаринды на пляже и кучи мусора, принесенного приливом. У берега в ожидании дальнейших распоряжений стояли два патрульных катера Эрцайнцы, а тем временем три спасательных судна курсировали до острова Санта-Клара и обратно, перевозя пожарных и оборудование. От столба дыма осталась теперь лишь тонкая черная нить, тянувшаяся в небо от маяка. Он был полностью разрушен, превратившись в груду камней и обгоревшего дерева. Вертолет продолжал висеть в воздухе, помогая пожарным в поисках тела Майте Гарсии на северном склоне острова.

В это время в отеле, в конференц-зале, старательно охраняемом двумя сотрудниками Эрцайнцы, сидели в ожидании судмедэксперт Айтор Инчауррага, биолог Эва Сан-Педро и полицейские: Отаменди, Ирурцун, Льярена и Гомес. Зал был выкрашен в пастельные тона, вдоль его центральной оси стояли колонны и столы, выстроенные буквой U, а на дальней стене, в глубине, висел проекционный экран. Несмотря на задернутые шторы, утренний свет проникал в помещение. Пахло табаком и кофе, и было такое чувство, будто закончилась война. Все присутствовавшие сидели с задумчивыми лицами, погруженные в себя, словно каждый из них мысленно прокручивал все пережитое за эти ночные часы. Дым самокрутки Эвы соединялся с лучами света, просачивавшегося через окна. Сделав глоток из своей чашки, Айтор попытался пошевелить губами: кожу у него стягивало и саднило. Медику потребовалось немало времени, чтобы извлечь все кусочки коры, вонзившиеся в его лицо, и теперь лоб и щеки были перемазаны йодом. Потом ему наложили на руку шину и намазали спину противовоспалительным средством. Однако больше всего его мучила боль в шее, распространявшаяся на плечи. После полученного электрического разряда у него до сих пор было странное ощущение в позвоночнике. Внезапно краем глаза судмедэксперт заметил на себе насмешливый взгляд Отаменди.

– Вы чего? – недовольно спросил он.

– Сколько вольт тебе досталось?

На лице Отаменди было незнакомое еще Айтору выражение с блуждающей глупой улыбкой.

– Тысяч сорок.

Полицейский расхохотался.

– Что это с ним? – спросил судмедэксперт.

– Его накачали обезболивающими, – с тревогой в голосе ответила Ирурцун.

– Я в полном порядке!

– Нет, не в порядке. Вы ранены и потеряли много крови. Вы должны быть сейчас в операционной, а не сидеть здесь, дожидаясь неизвестно чего.

– Врач сказал, что никакие важные органы у меня не задеты. Так что я хочу сначала все довести до конца, – хрипло произнес Отаменди. – Ну а как все прошло у тебя? Рассказывай.

– Дело в том, что «Тазер» продолжал выдавать разряды, когда я бросился на Майте Гарсию, и у меня тоже начались судороги, – ответил Айтор. – Если бы Эва не схватила меня вовремя, я упал бы следом за Майте с обрыва. Эва, ты спасла мне жизнь!

– А вы спасли меня, – ответила Эва. – Они хотели сжечь меня заживо – я до сих пор чувствую на себе этот запах сушеных водорослей.

– Вот и отлично! В таком случае мы все друг другу обязаны. Нет ничего лучше равновесия. Верно я говорю, Льярена? – спросил Отаменди, подмигнув сидевшему рядом с ним полицейскому и звонко похлопав его по колену. – Кстати, как те парни восприняли то, что вы держали их под прицелом?

– Так себе. Наверное, не один месяц еще будут дуться, хотя мы с Гомесом сделали все, что могли, чтобы объяснить им ситуацию. Только когда пришел приказ от комиссара Рамиреса, все более-менее успокоилось. А вот Камара и Санта-Колома нам точно этого никогда не забудут.

– А ты, наверное, не представлял нашего Гомеса в роли чемпиона UFC? – спросил Отаменди Айтора, сжав кулаки и нанося удары по воздуху.

– Это было впечатляющее зрелище.

Айтор посмотрел на бородатого полицейского. Тот в ответ чуть изогнул брови.

– Каждой команде нужен свой тяжелый молот, как наш Гомес. – Отаменди согнул руку в локте, продемонстрировав мышцу.

– А кто в таком случае я? – после некоторого размышления спросил Льярена.

– Ты – наше обаяние. Наш парень-симпатяга.

– А Ирурцун?

– Ирурцун это неинтересно, – ответила Сильвия, наливая себе еще кофе: запястье одной руки у нее было перебинтовано.

– Ирурцун наш мозг, – сказал Отаменди.

– А ты? – спросил Льярена.

– Хм… Я – опыт, обстрелянность, знание, взвешенность…

Слова полицейского потонули во всеобщем гуле голосов.

– И еще у нас есть не только молот, – снова заговорил Отаменди, указав сначала на Гомеса, а потом переведя взгляд на Айтора, – у нас есть и наковальня. Наш дежурный судмедэксперт Айтор Инчауррага, которому сегодня досталось по полной. Вы только посмотрите на него.

Айтор сам взглянул на себя. Он был весь в грязи, с головы до ног, на голове – засохшая кровь, на руке – шина, а половина лица перемазана йодом… Внезапно, сам того не ожидая, судмедэксперт громко расхохотался, и вся их компания тоже разразилась смехом. В этот момент дверь зала открылась и все замолчали. Внушительная фигура комиссара Рамиреса возглавляла многочисленную и солидную группу, в которой Айтор узнал судью Арреги и двоих помощников комиссара в их неизменных костюмах. Он с удовлетворением отметил, что как женщина, так и мужчина явно выглядели уставшими, несмотря на то что их рубашки по-прежнему были безупречными и тщательно выглаженными, а не покрыты чешуей засохшей грязи, как его собственная одежда. Айтор также узнал мэра города Тончу Веласко, оказавшегося намного более высоким и худым, чем он себе представлял. Позади, у самых дверей, остались инспектор Хабьер Эчеберрия в плаще и заместитель мэра Сандра Гарсес, облаченная в деловой костюм – приталенный пиджак с юбкой. Они казались совершенно спокойными, словно были такими же членами группы, как и все остальные. Судмедэксперт встретился глазами с Эчеберрией. На лице инспектора проступило разочарование, и Айтор решил не отводить взгляд. Почему же они до сих пор были на свободе? Почему на них не надели наручники и не посадили в камеру? Черт возьми, неужели что-то пошло не так? Отаменди, не подозревавший о сомнениях Айтора, наклонился к его уху и прошептал:

– Слушай, если бы Сандра Гарсес не была такой гадиной, мне было бы ее даже жалко. Я думаю, отец бил ее всю жизнь и превратил в такую беспринципную карьеристку.

Айтор повернулся к нему, удивленный, но не успел ничего спросить, потому что комиссар Рамирес приблизился к их группе и стал разглядывать всех одного за другим. В конце концов он остановился перед Отаменди и подтянул брюки на животе. Вид у него был рассерженный.

– Что вы мне тут устроили, Отаменди, – произнес он после долгого молчания.

– Мы можем все объяснить, сеньор.

– О да, ты мне все объяснишь, черт возьми. Еще бы ты мне все не объяснил! – Голос комиссара звучал хрипло и грозно. – Да, ты получил от меня кредит доверия благодаря сотруднице Ирурцун, но как ты собираешься оправдаться за еще две смерти и разрушение маяка на острове Санта-Клара?

Огромный нос, покрытый расширенными порами, приблизился почти к самому лицу Отаменди.

– Майте Гарсия и Клара Салас – убийцы Серхио Эчабуру, падре Мантеролы и Луиса Ольмоса.

– Так.

– Ну вот, в принципе, вы знаете самое главное, шеф. – Отаменди повернулся к Эве Сан-Педро. – Будь добра, можешь сделать для меня сигаретку? – попросил он, указав на ее самокрутку. – Не курил уже сто лет, но сейчас до ужаса хочется.

– Комиссар сообщил мне очень серьезные факты, – вмешался в разговор мэр. – Это все правда?

– Об этом я предпочел бы рассказать чуть позже, господин мэр, если вы не возражаете.

– Сейчас не время тянуть резину, сеньор Отаменди, – резко произнесла судья.

От ее прежней неуверенности и нервозности не осталось и следа, в голосе женщины чувствовалось лишь раздражение. Она вела себя как человек, уже однажды обманутый и не желающий больше попасться в ловушку.

– Давай, Отаменди, расскажи нам все, – велел комиссар.

– В соответствии с их планом все должно было происходить следующим образом: сначала, утром, Клара Салас и Майте Гарсия похищают шеф-повара Серхио Эчабуру. Не спрашивайте, как именно это им удается. Однако, как нам известно, они были знакомы с жертвой, поэтому можно предположить, что они назначают ему встречу на борту прогулочного катера Клары Салас. Возможно, девушки даже проводят на судне всю ночь накануне, чтобы не быть замеченными в порту утром. Кто знает…

Эва сунула скрученную сигарету в рот полицейскому и поднесла ему горящую зажигалку. Сделав первую затяжку, Отаменди принялся рассказывать об убийствах падре Мантеролы и профессора Ольмоса, подробно описав, каким образом девушки обеспечили себе алиби, засветившись на пляже Сурриола и затем проникнув в церковь Сан-Игнасио-де-Лойола вместе с группой пришедших на экскурсию туристов. Полицейский во всех красках живописал, как священнику сделали кровопускание, а профессора еще живым сбросили в воду у скал, чтобы он утонул, не имея возможности пошевелиться. Закончив это повествование, Отаменди выждал некоторую паузу. Удостоверившись, что внимание аудитории было полностью приковано к его рассказу, полицейский выпустил изо рта струйку дыма и не без труда поднялся на ноги.

– И наконец, – произнес он, поравнявшись с судьей, – девушки выходят в море на своем катере: он достаточно мощный, чтобы можно было пересечь на нем залив, несмотря на шторм. Не то что наш, а? – бросил Отаменди Айтору. – Потом они притаскивают повара в здание маяка и в конце концов устраивают там пожар. Вот и все. Так все было задумано.

Комиссар Рамирес засопел – казалось, его не удовлетворил рассказ. Словно ожидая этой реакции, Отаменди тут же продолжил:

– Однако этот план провалился из-за одного маленького обстоятельства. Замысел Клары и Майте состоял в том, чтобы трупы находили постепенно в течение нескольких дней. Сначала – сгоревшего повара. И все терялись бы в догадках: что, черт возьми, мог делать Серхио Эчабуру на маяке? Версии могли быть какие угодно. Может быть, он решил отдохнуть на острове и половить рыбу, а вечером его застал там шторм?.. Правда, Эчеберрия? Ведь закрыть это дело предстояло тебе.

Все присутствующие повернулись в сторону инспектора.

– Что? – Эчеберрия стал озираться по сторонам, как ученик, пойманный учителем на списывании.

– Спокойно, я еще вернусь к тебе. Как я уже говорил, предполагалось, что настоящую причину возникновения пожара установить не удастся, поскольку девушки разработали специальную горючую жидкость, не оставляющую никаких следов. Причиной возгорания, по официальной версии, должен был стать удар молнии: все вокруг быстро вспыхнуло, повар не смог выбраться из огня и так далее и тому подобное…

Ни комиссара, ни судью, ни мэра этот рассказ, очевидно, не слишком убедил. Даже Айтору то, что говорил Отаменди, начинало казаться какими-то бредовыми домыслами. Эрцайна между тем продолжал свое повествование, высказав предположение, что смерть падре Мантеролы, вероятно, должна была квалифицироваться как естественная, связанная с преклонным возрастом, а гибель профессора следовало обставить так, чтобы выдать ее за несчастный случай…

– Как я говорил, все шло хорошо, но Клару и Майте подвело одно маленькое обстоятельство. – Отаменди продолжал ходить по залу с дымящейся сигаретой в руке. – Амайя Мендоса, бегунья. Эта девушка испытывает непреодолимую потребность заглушать свою тревожность бегом: даже когда власти объявляют оранжевый уровень погодной опасности, она выходит на пробежку. Это оказывается сильнее нее. И вот во время своей пробежки она обнаруживает качающееся на волнах тело профессора Луиса Ольмоса – намного раньше, чем рассчитывали Клара и Майте. С этого момента все начинает идти не так, как задумано, – да, Эчеберрия?

– Черт возьми! На что намекает этот человек? – запротестовал инспектор.

– Какое отношение ко всему этому имеет инспектор Эчеберрия? – спросила судья Арреги.

Было заметно, что усталость все больше завладевала Отаменди. С каждой минутой его лицо становилось все бледнее.

– Итак, обнаруживают тело Луиса Ольмоса, и инспектор сразу же узнаёт его, но никому ничего не говорит.

– Это возмутительно! Я не хочу больше выслушивать эти потоки лжи и клеветы!

– Тихо, – приказал комиссар Рамирес.

– Инспектор Эчеберрия и профессор Ольмос прекрасно знали друг друга. Мы нашли в газетных архивах как минимум четыре фотографии со светских мероприятий, где они запечатлены вместе, с бокалами в руках и радостными улыбками. Ты же любишь вечеринки, да, Хабьер? – Отаменди приблизился к инспектору и похлопал его по щеке. – Но тогда, у Гребня Ветра… – полицейский изобразил, будто застегивает рот на замок, – ты предпочел умолчать о том, кем был погибший. Почему?

– Тело было сильно обезображено, – ответил инспектор, отталкивая от себя руку Отаменди. – Я его не узнал.

– Потом инспектор звонит своей хорошей знакомой, заместителю мэра Сандре Гарсес, и та говорит ему, что смерть профессора Ольмоса должна быть квалифицирована как несчастный случай. – Отаменди остановился напротив вице-мэра и пристально на нее посмотрел.

Сандра Гарсес самоуверенно улыбнулась, не изменившись в лице. Вместо нее заговорил сам мэр.

– Что? Черт возьми, Ферран, – произнес он, обращаясь к комиссару. – Этот человек, похоже, не в себе. У него какая-то паранойя – повсюду мерещатся заговоры.

– Давайте дадим ему рассказать все до конца и потом будем делать выводы, хорошо, господин мэр? – ответил комиссар.

– Не думай, что тебе это все сойдет с рук. Я подам на тебя в суд на клевету, и будешь выплачивать мне компенсацию, которую я – можешь быть уверен – потрачу на дорогие туфли! – заявила Сандра Гарсес, размахивая указательным пальцем перед носом полицейского.

Отаменди, усмехнувшись и пожав плечами, отошел в сторону.

– Сандра Гарсес говорит инспектору, что смерть профессора должна выглядеть как несчастный случай, потому что Клара и Майте, связавшись с ней, пригрозили, что она у них на крючке. Они сказали, что профессор, священник и повар умрут этой ночью и она будет следующей, если не выполнит их требования.

– Но зачем Клара Салас и Майте Гарсия стали бы это делать? – спросила судья.

– Ваша честь, я обязательно об этом скажу, но мне нужно еще немного времени, – ответил полицейский, стараясь избегать натиска вопросов со стороны своих слушателей. – Так… о чем я говорил? Ах да. Бегунья обнаруживает тело и вызывает полицию, приехавший Эчеберрия узнает профессора Ольмоса, звонит Сандре Гарсес, и та говорит ему, что дело должно быть закрыто. И что же решает сделать инспектор? Он убеждает судью, что нужно позвонить в Институт судебной медицины. И все почему? Потому что он знает, что там в этот момент остался за дежурного совсем молодой и неопытный новичок. Именно это и нужно инспектору.

– Этот тип бредит.

Инспектор Эчеберрия скрестил на груди руки и с негодованием покачал головой.

Айтор почувствовал, что тоже должен сделать некоторые заявления.

– Инспектор сказал мне, – произнес он, обращаясь к судье, – что это вы настаивали на том, чтобы я выехал на место происшествия к Гребню Ветра. Однако когда я приехал, то услышал от вас, что мой приезд, напротив, был инициативой инспектора.

– Это правда, – ответила судья Арреги. – Но в этом нет ничего, что выходило бы за рамки допустимого.

– Я просто хотел облегчить вам работу, госпожа судья. Полагаю, в этом нет никакого преступления… – произнес в свое оправдание инспектор Эчеберрия.

– На самом деле он хотел, чтобы новичок провел беглый осмотр утопленника и констатировал смерть от несчастного случая. Все по домам – проблема решена, дело закрыто, – оборвал его Отаменди и повернулся к Айтору. – Однако инспектор не мог предвидеть, что неопытный судмедэксперт окажется настолько хорош в своем деле. Молодой человек обнаруживает в трупе странное инородное тело и отказывается верить в версию о несчастном случае.

Айтор был очень польщен словами полицейского и благодарен ему за них.

– И тогда все осложняется, – продолжал Отаменди. – Упрямый судмедэксперт и ваш покорный слуга отправляются в «Аквариум» и обращаются за помощью к Эве Сан-Педро, блестящему биологу.

Полицейский подмигнул аспирантке, и та ответила ему тем же.

– Эта девушка не только превосходно делает самокрутки. Она также была кандидатом на стипендию «Саутрела XXI век» и знает падре Мантеролу. Поэтому, после обнаружения вырезанной на косточке цитаты, она приводит нас к дому, где жил священник. Именно там мы находим его труп, и это уже вторая странная смерть за вечер. Все это уже не кажется простым совпадением.

Тончу Веласко, заметно нервничавший, взял стул и сел рядом с Эвой, вопросительно указав на ее набор для самокруток. Аспирантка протянула ему бумагу и табак, и мэр принялся скручивать себе сигарету.

– У меня уже заканчивается терпение, Отаменди, – предупредил комиссар.

– А у меня силы, сеньор. Так вот, после обнаружения трупа падре Мантеролы дело принимает серьезный оборот. Эчеберрия и Сандра Гарсес знают, что если Майте Гарсия и Клара Салас попадутся, то всплывет одна нехорошая история, произошедшая год назад.

– Нехорошая история?..

Судья Арреги покосилась на инспектора и заместителя мэра, стоявших у дверей конференц-зала.

– Я сейчас позвоню своему адвокату, – заявила Сандра Гарсес, набирая номер на мобильном телефоне. – И хочу предупредить: тот, кто будет распространять обо мне всю эту ложь, получит иск о клевете.

– Сандра, выключи свой чертов телефон и помолчи, – велел ей мэр.

Женщина бросила на своего начальника испепеляющий взгляд, но осталась стоять у дверей, так и не приведя в исполнение свою угрозу.

– И наконец мы дошли до мотивов, ваша честь. Их два. – Отаменди выдержал паузу, и в зале повисла напряженная тишина. – Первый мотив – месть. Ненависть, гнев… можно назвать это как угодно.

Эрцайна рассказал присутствующим об обнаруженных в кабинете профессора Ольмоса видео изнасилований, и это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мэр вскочил со своего стула, а судья с шокированным видом повернулась к комиссару, и тот кивнул ей, подтверждая существование этих видеозаписей. В некотором смысле Айтору стало легче оттого, что теперь эту тайну знало больше людей. Всю ночь этот тяжелый груз вынуждены были нести только они – Хайме, Эва, Ирурцун, Льярена и Гомес, – к тому же преследуемые полицией, которая, казалось бы, должна была им помогать. Теперь пришла очередь руководства посмотреть жестокой правде в лицо.

– А Юсра Адиб? – спросила судья Арреги.

– Судя по тому, что рассказала Клара Салас судмедэксперту Айтору Инчаурраге на маяке, Юсру Адиб спасла от этой участи ксенофобия падре Мантеролы, – объяснил Отаменди. – С него достаточно было и того, что он допустил мусульманку в проект.

– А почему она так долго не выходила на связь с полицией? Мы искали ее всю ночь.

– Она находилась в больнице со своим отцом, которому потребовалась срочная операция.

Сандра Гарсес продолжала стоять у входа с вызывающим видом. Она, казалось, брала на заметку все выпады против нее, собираясь впоследствии подать в суд. Айтор заметил, что Ирурцун и Эва сверлили ее взглядами, полными ненависти.

– Но никто из девушек ни о чем не заявил? Почему? – спросил мэр.

– Один человек все же пытался подать заявление. – Полицейский в упор посмотрел на стоявшую у дверей женщину. – Мать Айноа Абенохар.

Отаменди знал, что это был тот самый момент, которого с нетерпением ждала Ирурцун. Он отошел в сторону, уступив место в центре зала этой миниатюрной женщине-полицейскому. И Сильвия, заглядывая в свой блокнотик, в свойственной ей методичной и четкой манере сообщила всем, что в ее распоряжении имелась аудиозапись показаний матери Айноа Абенохар, Виктории Андрес. Эта женщина – назвав место, день и час – рассказала о своей встрече с заместителем мэра Сандрой Гарсес, которая, ввиду всей серьезности изложенных фактов, заверила ее в том, что она сама обратится в полицию и позаботится о том, чтобы было начато расследование. Виктория Андрес также сообщила, что встречалась и с инспектором Эчеберрией, но дело не двигалось с мертвой точки. Спустя несколько недель она обнаружила Айноа висящей на люстре в своей комнате. Ирурцун объяснила, что мать, охваченная чувством вины, приложила все усилия, чтобы скрыть самоубийство своей дочери: она уговорила полицейского, проводившего расследование, составить только рукописный отчет, чтобы ни у кого не было доступа к нему в электронном виде. На несколько секунд все присутствующие словно впали в ступор от всей этой информации. Мэр сгорал от стыда за свою подчиненную, лицо судьи выражало полную растерянность, комиссар сурово хмурил брови, и внимание всех было приковано к инспектору Эчеберрии и Сандре Гарсес.

– Эта бедная женщина была психически нестабильна. Она ничего не говорила мне про изнасилования, – произнесла заместитель мэра – казалось, нисколько не напуганная выдвигаемыми против нее обвинениями. – Да, она действительно жаловалась – но только на то, что ее дочь испытывала сильный стресс из-за нагрузки, связанной с проектом, ничего больше.

– То есть вы хотите сказать, что Айноа Абенохар лжет? – спросила Ирурцун.

– Да, лжет. И, разумеется, она не первая, кто решил заработать на своем несчастье, выдвигая обвинения против мэрии. Мне жаль, но ее рассказ не соответствует действительности. Эта женщина не смогла смириться с самоубийством своей дочери, и ей нужно было найти воображаемого виновного, чтобы облегчить свою боль.

Айтор заметил, как сидевшая рядом с ним Эва нервно стискивала складки своей юбки. Ее губы превратились в одну тонкую нить, выражавшую отвращение, и ноги у нее дрожали. Айтор взял ее за руку.

– Вы упоминали, что было два мотива этих преступлений, – обратилась судья Арреги к Отаменди. Рассказ полицейского произвел на нее необыкновенное впечатление, и она не слишком верила в объяснения Сандры Гарсес. – Итак, первый мотив – месть. И какой же второй?

– Жажда наживы. Дело в том, что мы никак не могли понять смысл одной детали, и наш судмедэксперт Инчауррага долго ломал над этим голову: я имею в виду рыбные косточки. Убийцы оставляли свою подпись в каждой из своих жертв. Но для чего? – Отаменди устало опустился на стул. – Для того, чтобы продемонстрировать свою силу. Они хотели показать, что были способны убить троих человек – так, что никто не сможет доказать их виновность. Рыбные косточки служили напоминанием.

– Напоминанием? О чем? – спросил комиссар.

– Не о чем, а для кого. – Отаменди склонил голову набок, ища глазами Сандру Гарсес. – Для нее, будущего мэра Сан-Себастьяна.

– Что ж, именно этой информации не хватало для полной картины.

Отаменди взял рюкзак Клары и вытащил из него компактный цифровой фотоаппарат. Он сообщил, что аппарат был изъят у Клары Салас и в нем находились фотографии рыбных косточек с соответствующими надписями, а также снимки Луиса Ольмоса, падре Мантеролы и шеф-повара Серхио Эчабуру, сделанные уже после того, как эти «иглы» были вонзены в их тела. С помощью этих фотографий, объяснил полицейский, девушки собирались держать в страхе Сандру Гарсес, напоминая ей о том, что она могла стать следующей, если только они этого захотят. По мере того как Отаменди все подробнее рассказывал об их расследовании, Айтор не только чувствовал, что воздавалась дань справедливости жертвам, но и испытывал огромное облегчение. И, судя по выражению лиц Льярены и Гомеса, они разделяли с ним это ощущение. Эва же, напротив, вовсе не выглядела успокоенной или довольной: она, казалось, готова была броситься на заместителя мэра и начать душить ее, вцепившись в шею.

Отаменди продолжал разбирать по крупицам план Клары и Майте, утверждая, что их главная цель заключалась в том, чтобы подчинить себе Сандру Гарсес и, таким образом, обеспечить себе будущее: должности, деньги, награды…

– Я тебя засужу, ублюдок! Ты еще пожалеешь! – завопила заместитель мэра.

– Так вот, когда события разворачиваются с огромной скоростью и сайт DonostiDigital.eus начинает рассказывать про убийства, Сандра Гарсес чувствует себя в ловушке. Они с инспектором Эчеберрией решают создать дымовую завесу, объявив главным подозреваемым одного беднягу, писавшего глупые угрозы в Сети. Майте Гарсия и Клара Салас, в унисон этой версии, придумывают историю о якобы преследовавшем их человеке, чье описание удивительно совпадает с внешностью подозреваемого.

– Алекса Санхиту, – добавил комиссар.

– Именно. Эчеберрия бросает все силы на поиски Алекса Санхиту, отвлекая внимание от настоящих преступниц, Клары и Майте, чтобы они смогли довести до конца свою месть и убить Серхио Эчабуру. Сандра Гарсес прекрасно понимает, что ей не нужны выжившие: все должны быть мертвы.

Комиссар Рамирес пригладил волосы и посмотрел на судью: та лишь изогнула брови, не зная, что сказать.

– И тогда, из-за нашей непростительной ошибки, Эва Сан-Педро оказывается в смертельной опасности, – произнес Отаменди, вытирая со лба пот.

– С вами все в порядке? – спросил Айтор.

Полицейский кивнул и небрежно махнул рукой.

– Вы хотите сказать, что похищение сеньориты Сан-Педро не было запланированным? – спросила судья.

– Совершенно верно. Мы сами были виноваты в том, что Эва попала под прицел убийц, – сказал Отаменди, указав на аспирантку. – Когда Майте Гарсия увидела ее с нами, то задумала хитроумный план: подстроить все так, чтобы сделать из Эвы козла отпущения. К тому времени они уже знали, что у Алекса Санхиту железное алиби и они не смогут свалить на него убийства. Кроме того, им было известно, что Эва работала в «Аквариуме» в ночную смену и непременно должна была вернуться туда, поэтому они, дождавшись момента, похитили девушку и увезли на остров, намереваясь сжечь ее там вместе с поваром. Об остальном должен был позаботиться Эчеберрия: они собирались обвинить во всем Эву, которая якобы свихнулась из-за того, что не получила стипендию. Все, казалось бы, хорошо сходилось: она числилась пятой в списке кандидатов и, очевидно, должна была завидовать победителям, и самое главное – у нее имелся доступ к материалам, необходимым для совершения преступления. Все, дело закрыто.

В зале повисло гробовое молчание.

– Комиссар, – нарушил тишину инспектор Эчеберрия, – позвольте мне задержать этого человека. Все это – бред сумасшедшего, пытающегося свести счеты. У него нет никаких доказательств.

– Разве кто-то в здравом рассудке может поверить во все эти бредни? – уверенно подхватила Сандра Гарсес. – Вы, судья? Неужели вы захотите рисковать своей карьерой ради какой-то шушеры? Вы только взгляните на них: полицейский-неудачник со своими приспешниками, судмедэксперт-практикант и аспирантка-биолог. А вы что скажете, комиссар?

– Господин Отаменди, – произнесла судья Арреги, – я не ставлю под сомнение те титанические усилия, которые приложили вы шестеро. И я искренне вас поздравляю. Однако все эти обвинения – учитывая их крайнюю серьезность – не могут выдвигаться без веских доказательств. Суд не продлится и одного заседания, если вы не предоставите… Да, вам есть что предоставить?

– Совершенно справедливый вопрос.– Отаменди кивнул, соглашаясь с судьей. Затем он поднял сжатый кулак и принялся считать, разгибая пальцы.– У нас есть видео изнасилований и свидетельство Виктории Андрес, матери Айноа Абенохар, заявившей о многократных ее обращениях кСандре Гарсес и инспектору Эчеберрии. У нас есть Васкес, редактор сайта DonostiDigital.eus, пристегнутый сейчас наручниками в туалете дворца Мирамар: он засвидетельствует, что именно Эчеберрия, узнавший о возможном существовании видеозаписей, отправил его раздобыть эти файлы, хранившиеся на компьютере профессора.

Васкес был заперт в Мирамаре уже по меньшей мере три часа, и Айтор поймал себя на мысли о том, что его уже не слишком волновало, насколько комфортно журналист там себя чувствовал.

– И самое главное… – Отаменди обессиленно откинулся на спинку стула. – У нас есть признание и телефон Клары Салас со всей имеющейся там перепиской, – закончил он, показав в сторону Сандры Гарсес. – И поверьте, судья, родители Клары готовы на любое сотрудничество, чтобы спасти свою дочь от тюрьмы.

Правда наконец как будто сделалась осязаемой. Айтор едва удержался от того, чтобы не запрыгать от радости. Он не знал, что Отаменди удалось заполучить телефон Клары, но этот факт, бесспорно, превращал в реальность все сказанное на данный момент.

– Это все полный пшик. Какой-то мобильный, какие-то заявления… Для суда это все ничего не значит.

Заместитель мэра пыталась говорить уверенно, но выражение ее лица изменилось. Самообладание, казалось, начало покидать ее.

Отаменди приблизился к Сандре Гарсес.

– Наверное, когда находишься на волосок от смерти, это объединяет. Когда я вытащил Клару из маяка, охваченного огнем, она рассказала мне все. По ее словам, она хотела убить вас так же, как и остальных троих, но Майте Гарсия убедила ее в том, что лучшим наказанием для вас станет то, что всю свою дальнейшую ничтожную жизнь вы проведете исполняя все их желания со своего будущего поста мэра. Клара сообщила мне, что они придумали оставлять косточки с надписями в телах своих жертв и делать для вас фото. И еще она рассказала, как вы с Эчеберрией, чтобы не рисковать должностями, решили закрыть глаза на преступления, оставив их в лапах насильников.

– Никто не поверит словам психически больной девушки. – Сандра Гарсес сдавала свои позиции – это было заметно по ее лицу.

– Единственная психически больная здесь ты! – выкрикнула Эва и, что было ей совершенно несвойственно, выплюнула приклеившийся к нижней губе кончик самокрутки.

– Госпожа судья, мы представили вам все факты, необходимые для того, чтобы поставить точку в расследовании и заставить виновных понести наказание. С нашей стороны работа закончена. – Отаменди, пошатнувшись, прислонился к двери.

Не успел Айтор подняться на ноги, как Льярена и Гомес уже поддерживали полицейского под обе руки.

– Этого достаточно, не так ли, комиссар? – спросила Ирурцун.

Комиссар Рамирес кинул взгляд на судью Арреги, и та ответила ему легким кивком.

– Уведите обоих, они задержаны. Пусть звонят адвокату и все что угодно, но только уберите их с глаз моих, – приказал комиссар своим помощникам.

Сотрудница в безупречном костюме достала черные пластиковые наручники-стяжки и подошла к заместителю мэра.

– Что вы делаете?

Сандра Гарсес была не в состоянии поверить в происходящее.

– Вы имеете право хранить молчание и не давать показаний, имеете право не свидетельствовать против себя, имеете право воспользоваться помощью адвоката, имеете право получить доступ к протоколам и оспорить законность задержания, имеете право…

– Тончу! Ты не можешь верить во все это! Ты не можешь так поступить со мной, Тончу! Ты же знаешь, что у них ничего нет! Это все ложь! Ложь! Мой отец не станет терпеть такое унижение, ты же знаешь. Вы все даже не представляете, что вас ждет. Вся общественность города обрушится на вас. Потому что общественность города – это я! – Сандра Гарсес металась со стянутыми за спиной руками и горящими щеками. Инспектор Эчеберрия стоял молча, белый, как сигаретная бумага Эвы, и другой помощник комиссара тем временем надевал на него наручники. – Я уничтожу тебя, Отаменди! У тебя ничего на меня нет! Ничего!

– Да замолчите вы уже, – бросила ей Ирурцун.

Двое сотрудников в форме Эрцайнцы вошли в зал, чтобы помочь увести задержанных. Заместитель мэра продолжала изрыгать проклятия и угрозы, в то время как инспектор Эчеберрия не оказывал никакого сопротивления.

– Выведите их через главную дверь. Я хочу, чтобы все их видели, – распорядился мэр.

– Вы уверены? – спросил комиссар Рамирес. – Это будет не самое достойное зрелище.

– Сейчас мой последний срок на этом посту, – сказал мэр, погасив свою сигарету в пепельнице. – Мне бы хотелось, чтобы меня запомнили как человека, сделавшего Сан-Себастьян немного чище.

Репортеры у входа в отель мгновенно оживились, услышав крики Сандры Гарсес. Все камеры были направлены на дверь, когда двое помощников комиссара вывели задержанных в сопровождении сотрудников Эрцайнцы. Айтор подумал о том, что это шествие к патрульной машине должно было остаться в коллективной памяти жителей города на долгие годы. Он представил себе, как этот сюжет будет раз за разом крутиться в СМИ. Скандал обещал приобрести поистине грандиозный масштаб.

– Ирурцун, отвезите сейчас Отаменди в больницу. Вас тут ждет скорая, – сказал комиссар Рамирес и тут же обратился к самому Отаменди: – Хайме, дружище, ты провернул фантастическую работу.

– Не могу сказать того же о ваших сотрудниках, шеф.

– Вынужден с тобой согласиться. Ладно, давай уже поезжай, чтобы из тебя извлекли наконец пулю.

Отаменди, стоявший вместе с Льяреной, Гомесом и Ирурцун, повернулся к Айтору и Эве:

– Вы славно поработали, доктор.

– И вы, господин полицейский.

Айтору хотелось сказать ему намного больше, но он не решился. Столько всего нужно было выразить – поблагодарить за то, что Отаменди поверил в него, что рисковал своей жизнью… но Айтор так и не нашел подходящих слов. Полицейский, что-то вдруг вспомнив, порылся в карманах своей куртки.

– Возвращаю тебе ключи от твоей машины, но вообще лучше бы ты отправил ее на свалку.

– Спасибо, Хайме, именно так и сделаю. – Айтор проглотил слюну, стараясь сдержать эмоции от столь волнительного момента.

– Вот, я сделала кое-что для тебя, пригодится после операционной.

Эва сунула сигарету в карман полицейскому, и тот в ответ заговорщицки поднес палец к губам.

– Напишите, когда будут новости, – сказал судмедэксперт.

– Обязательно, – тепло ответила Ирурцун.

Льярена подмигнул ему, а Гомес постарался изобразить на своем лице нечто похожее на улыбку. Айтор посмотрел вслед этим четверым полицейским, выходившим из зала, и почувствовал какую-то необъяснимую тесную связь с ними. В этот момент он увидел человека с седой бородкой, вытянутым лицом, круглыми очками и рассеянным видом – тот разговаривал с одним из полицейских у входа. Судмедэксперт мысленно выругался. Он знал этого мужчину, и его появление означало, что Айтору придется увязнуть в длительных объяснениях, на что у него не было ни малейшего желания.

– Здравствуйте, я доктор Альварес, по поручению директора Института судебной медицины, – услышал он. – Я ищу доктора Айтора Инчауррагу.

– Черт.

– Что случилось? – спросила Эва.

– Это доктор Альварес, один из моих начальников.

– Господин мэр, тут есть другой выход? – спросила аспирантка.

– Эээ, да, там, – ответил тот, указав на замаскированную панель в стене.

– Ты хочешь позавтракать? – спросила Эва.

– С удовольствием, просто умираю с голоду.

– Выходите, я вас прикрою, – сказал комиссар Рамирес.

– Судмедэксперт, надеюсь, вы понимаете, что мы ждем от вас всю полученную вами информацию? – предупредила его судья Арреги.

– Да, конечно, госпожа судья. Я обещаю, что сдам все-все отчеты, только, пожалуйста, предоставьте мне один свободный день.

– Проходите сюда.

Мэр отодвинул панель на стене, и они увидели комнатку, заставленную хранившимися там столами и стульями. Эва и Айтор прошли через кладовую и вышли к главному входу отеля «Лондрес», с другой стороны бульвара Ла-Конча. Разгуливавшие там постояльцы отеля, в основном иностранные туристы, косились на них с подозрением. Айтор вспомнил о том, что их внешний вид оставлял желать лучшего: они были все в синяках и грязные с головы до ног. Однако все это было не важно, новый день встречал их своим сиянием.

– Ну хорошо. Что ты хочешь на завтрак? Сладкое или соленое? – спросила аспирантка.

– Соленое, – ответил Айтор, убирая свой дождевик в рюкзак. – До ужаса хочется тортилью и кофе. Никогда в жизни еще не был так голоден.

– Ладно, пойдем. Я знаю тут одно место.

Когда они пересекали проспект по направлению к улице Эасо, Айтор обернулся и увидел вдалеке тонкую нить дыма, все еще поднимавшегося от развалин маяка, и вертолет Эрцайнцы, совершавший облет над островом. Катера по-прежнему были пришвартованы в бухте, а дети, пользуясь приливом, прыгали в море с парапета в парке Альдерди Эдер. Айтор вспомнил, что сам он не отваживался так прыгать, когда был маленьким. По мере того как они удалялись от эпицентра событий, город приобретал свой нормальный облик, где ничто не напоминало об этой безумной ночи, которую им довелось пережить. Судмедэксперт сунул руку в карман и ощупал швейцарский армейский нож своего отца. Казалось, столько всего изменилось за эту ночь! Айтор пережил столько страхов, сомнений, трудностей и даже физической боли, но в этот момент он чувствовал себя замечательно. Он выполнил свой долг, сделал свою работу.

«Это дань памяти моим родителям», – подумал Айтор.

Делать то, что должен, – и делать это хорошо.

Он почувствовал, что Эва наблюдала за ним с любопытством, но не стала спрашивать, о чем он думал. Они начинали понемногу узнавать друг друга. Солнце пригревало и одновременно слепило их своими лучами. Аспирантка поднесла ладонь ко лбу, прикрывая глаза. Лицо у нее было такое бледное, что солнце, казалось, полностью отражалось от ее кожи. Судмедэксперт сказал, что наконец-то у них выдалась возможность позагорать, и она засмеялась. На несколько мгновений Айтор закрыл глаза. Он чувствовал, что был теперь частью команды. Возможно, это была иллюзия и ему никогда больше не доведется работать ни с Отаменди и Ирурцун, ни с Льяреной и Гомесом, ни с Эвой… Однако даже если все пережитое навсегда останется в прошлом, Айтор знал, что никогда не сможет забыть события этой неистовой ночи, когда бушевала галерна.

Благодарности

Моим папе и маме – за терпение.

Моей семье – за поддержку.

Махи и Пили – за группу в ватсапе, без которой не знаю, что бы я делал.

Кепе и Аарону – за их благосклонную критику.

Настоящему Асьеру Лупиоле – за его советы по информатике.

Икеру Фернандесу, ветеринару-офтальмологу, подсказавшему, как сделать кровопускание падре Мантероле.

Марии Сантуртун и Найаре Родригес из Технологического центра Асти – за их помощь.

Андони Абенохару – за его несравненный литературный талант.

Анхельсу и всей команде «Дуомо» – за бесстрашие.

Хустине Ревуске – за веру в меня и смелость.

И тебе, Эрика, моему маяку посреди бури. Люблю тебя.

Примечания

1

Частота сердечных сокращений.– Здесь и далее примеч. пер.

2

Мол – насыпь, вал, прикрывающие гавань от волн.– Примеч. ред.

3

Доности, Доностия – баскское название города Сан-Себастьян.

4

Автономная полиция Страны Басков.

5

Отец (баск.)

6

Полицейский, сотрудник Эрцайнцы.

7

21 марта 2022 г. деятельность социальных сетей Instagram и Facebook, принадлежащих компании Meta Platforms Inc., была признана Тверским судом г. Москвы экстремистской и запрещена на территории России.

8

Одонтология – наука, изучающая строение, вариации и эволюцию зубочелюстной системы.

9

Крупный океанографический музей в Сан-Себастьяне.

10

Подарочные кружки испанской фирмы Mr. Wonderful с оптимистичными надписями.

11

Ужасный листолаз.

12

Медуза номура.

13

Социальная сеть Instagram запрещена на территории Российской Федерации на основании осуществления экстремистской деятельности.

14

Срывай, дева, розы (лат.).

15

Где они? (лат.) – распространенный мотив средневековой латинской поэзии, с размышлениями о бренности бытия.

16

Bilbao Exhibition Centre.

Content

Перу Камара Рамирес
Галерна

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Благодарности

Примечания