Стальной наследник. Том 1

Пролог

Мне неведомо, сколько сотен или тысяч лет я блуждал в мире забытых душ, где нет ни пространства, ни времени, но прошлая жизнь случилась так давно, что почти изгладилась из памяти. Когда-то меня называли стальным архонтом за мой могущественный дар, я считался сильнейшим магом земли на всём континенте и правил огромной империей от океана до океана, а сейчас превратился в безликую тень, скитающуюся в пустоте.

Всему виной мой дядя — завистливый, подлый человек, пожелавший забрать мою власть себе. Он впустил в мир демонов и обвинил в этом меня, смешал с грязью моё имя. Делая вид, что несёт людям правду, говорил ложь. Находясь в изгнании за океаном, он умудрился переманить на свою сторону половину моей аристократии и придворных. И как я ни боролся с предательством, как ни искоренял семена лжи калёным железом, не помогало ничего.

Кто-то верил вранью по глупости, но были те, кто имел выгоду в предательстве, кто мечтал урвать себе кусок империи или поквитаться за прошлые обиды. Именно они стали костяком заговора, тайно зревшего в империи много лет, именно они стали моими невидимыми палачами.

Удар был нанесён в спину. Изменник оказался в моём дворце — то ли лекарь, то ли ещё кто-то из придворных. Они-то меня и убили. Не в честном бою, в котором никто не смог бы мне противостоять, а подло отравили тёмной магией, поразили мой разум и плоть и с помощью запрещённого ритуала, ведомого разве что чернокнижникам, заточили мою душу в мире теней.

Где теперь моя империя? Что случилось с моим миром, в который вторглись демонические полчища, какая судьба постигла предателей? Я не знал. Всё, что видел — безликие тени, растворяющиеся в пустоте. Всё, чем занимался — создавал из серой материи, которая заполняла всё вокруг, что-то похожее на прежний мир с горами и равнинами, лесами, полями, городами и дворцами. Это были лишь тени, но они позволяли сохранить мой дар, не потерять себя, не раствориться в небытие.

Но однажды крайне неординарное событие нарушило монотонную рутину бессмысленного существования. Я сидел на вершине башни и предавался забвению. Мысли мои уже не текли спокойной рекой, их просто не осталось. Возможно, я провёл в таком состоянии лет десять или двадцать. Здесь не было часов, чтобы подсчитать время.

Из оцепенения меня вывел свет, появившийся в серой пелене. Он спустился сверху, а когда подлетел ближе, оказалось, что это — мужчина в сияющих длинных одеждах. Высший сошёл в серую пустоту — один из великих духов, достигших могущества и обитающих в верхних слоях. Я должен был стать одним из них, но вместо этого влачу жизнь здесь, среди безликих теней. Неужели он нашёл меня, чтобы забрать отсюда?

— Кто ты и зачем пришёл? — обратился я к нему.

— Можешь называть меня Покровителем, архонт. Я спустился, чтобы дать тебе шанс. Пришло время применить по назначению твою силу. Ты поможешь мне, я — тебе. Я сниму с тебя проклятье и верну к жизни в новом теле, а ты выполнишь мою просьбу.

— Жить? Ты собираешься вернуть меня к жизни? Как?

— Это уже наша забота. Твоё дело — сыграть отведённую тебе роль.

— Мне отвели роль… Как это забавно. Я давно отыграл все свои роли. Они в прошлом.

— Это всего лишь предложение. Ты можешь принять его, а может отказаться, остаться здесь, в пустоте, и однажды исчезнуть. Выбор за тобой. Лишь тебе решать — жить или дремать в забвении.

— Жить… Мне придётся снова жить… В мире, полном предательства, жестокости, лицемерия… Я уже забыл, каково это.

— Уверен, ты быстро вспомнишь.

— Но ведь недостаточно просто жить? Мне предлагается некая роль. Что ты хочешь?

— Без этого сделки не будет. В одном из миров, на планете Земля, в Российской империи живёт юноша — потомок великого рода, которому я покровительствую. Этому роду однажды предстоят великие дела, но есть проблема: со дня на день он может пресечься. Такое нельзя допустить. Ты возьмёшь ответственность за восстановление рода. Это и будет твоя задача. Как видишь, не так уж и сложно по сравнению с тем, чем ты занимался в прошлой жизни.

— Земля… Российская империя… Род… Не уверен, что мне это нужно. Дай мне пару десятков лет подумать.

— У тебя нет ни десяти лет, ни десяти дней. Боюсь, у тебя вообще нет времени. Я сам не ожидал, что всё случится так скоро. Думал, у нас есть ещё хотя бы день. Увы, придётся поторопиться. Ах да, чуть забыл, если сделаешь, что прошу, я помогу найти твоего врага.

Меня словно молнией ударило. Последние слова Высшего всколыхнули в памяти давно забытые образы. Дядя, слуги-предатели, мятежники на улицах, яд, убивающий моё тело…

— Как? Как вы это сделаете? Он и все, кого я знал, давно исчезли: либо переродились, либо бродят такими же бесплотными тенями в мире мёртвых. Даже если ты его найдёшь, месть не будет иметь смысла. Мы с ним оба мертвы, нас больше нет, как нет ни боли, ни страданий.

— О, нет, архонт, ты много не знаешь. Твой дядя не просто тебя предал. В погоне за властью он заключил контракт с одним из арихдемонов — контракт, обязывающий вечно служить своему повелителю. Твой дядя уничтожил ваш мир и стал тёмным военачальником, и если хочешь до него добраться, только я могу тебе помочь.

— Какая же мерзостна тварь! Если бы я только мог сделать так, чтобы все увидели его подлость. Помоги мне. Он должен быть уничтожен.

— Я помогу тебе, но услуга за услугу. Согласен, архонт? Мои условия ты слышал.

Я больше не раздумывал ни минуты. Не о чем было думать. Даже если мне не удастся справиться с новой ролью, в худшем случае я окажусь здесь же. Но если одержу победу… награда окупит мои труды.

— Согласен.

Глава 1

Моя рука ощутила твёрдую шероховатую поверхность, на которой я лежал. По телу разливалась боль и ослепляла сознание яркими вспышками, не позволяя ни на чём сосредоточиться. Вот она — жизнь. Новая жизнь, дарованная загадочным ритуалом Высших, новый мир, так недружелюбно встретивший древнего гостя. Ощущения, мысли и эмоции буквально обрушились на меня лавиной после столетий пустоты, и, казалось, вот-вот вытеснят из этого кожано-костного мешка обратно в обитель теней.

Справедливости ради надо отметить, что Покровитель предупредил меня о ситуации, в которой окажусь. Сознание прежнего владельца собиралось вот-вот покинуть тело. Причина была веская — удар ботинком по голове с последующим кровоизлиянием в мозг. И в этот момент я должен был заменить прежнюю душу, восстановить повреждения и разобраться с навалившимися неприятностями.

Первое я сделал. Второе, кажется, тоже. Часть энергии, сохранившейся в источнике души, резко влилось в тело юноши, восстанавливая травмы и возвращая его к жизни. На очереди третье…

В области рёбер — очередная вспышка боли, следующие — в животе, спине, шее. Меня усердно молотили чем-то тяжёлым. Я слышал людей, что стояли рядом со мной — их дыхание, шорох одежды и ног. Сколько здесь собралось народу? Надо открыть глаза и посмотреть, только вот контроль над новым телом давался мне с трудом.

— Всё, готов урод, — донёсся до моего слуха дерзкий молодой голос, в котором чувствовалось злорадство. — Андрюха, пульс проверь ему.

Кто-то присел рядом и взял моё за запястье.

— Есть пульс.

— Вот же гадёныш. Чего он такой живучий? — возмутился первый. — Отойди. Сейчас я его башку по асфальту размажу.

Серьёзная угроза. Этого нельзя допустить, иначе моя миссия закончится не начавшись. Сила в моём источнике есть и немалая. От прошлой жизни сохранилась. Но получится ли её применить — большой вопрос. Что мой новый организм вообще умеет? Высший упомянул, что тело довольно слабое и магией не владеет. Насколько быстро оно адаптируется к новому хозяину?

Удар по голове оказался весьма ощутимым, хоть уже и не таким болезненным, как предыдущие. А всё потому, что я направил ману источника по всему телу, формируя защитную оболочку. Она создавала зрительный эффект железной кожи, из-за чего в прошлой жизни меня и прозвали стальным архонтом.

Я повернулся на спину и открыл глаза. Надо мной стояли трое: один — молодой кучерявый парень с очень тощим вытянутым лицом и непропорционально крупными зубами, остальные трое — постарше. Все они были одеты в какую-то крайне простую одежду тёмных тонов, состоящую из брюк и курток.

Сам же я лежал на серой, шероховатой, мокрой от дождя, поверхности — так называемый асфальт, по которому парень собирался размозжить мою голову. С одной стороны возвышалась старая кирпичная стена, а над головой проплывали рваные тучи. Смеркалось, мир тонул в сумерках. А рядом со мной стояли четыре убийцы, жаждущие отнять вновь обретённую жизнь.

— Серьёзно⁈ — воскликнул кучерявый, увидев, как я открыл глаза. — Ты до сих пор жив? Сколько тебя бить-то нужно?

Он схватил меня за полы плаща, приподнял и припёр к холодной кирпичной стене, ударив об неё затылком:

— Помнишь меня, гадёныш мелкий? Помнишь? Я говорил, что этот день придёт? Ты думал, тебя Орловы вечно оберегать будут? Ни хрена подобного! — парень приблизил ко мне своё тощее лицо и оскалил крупные зубы. — Твоя смерть пришла… сынок предателей короны. Лучше быть бастардом, чем такими вонючими отродьями, как ты и твоя семейка.

Я смотрел в бешеные от злости глаза кучерявого, а в голове моей царил хаос из обрывков чужих воспоминаний. Они путались, и перед мысленным взором мелькала каша из незнакомых образов. Никак не получалось сосредоточиться на нужных вещах, а всё происходящее выглядело каким-то нелепым сном.

Мана из источника бежала по телу неравномерными, хаотичными потоками. Мои руки становились то железными, то каменными, то возвращались в своё естественное обличье. Никак не удавалось стабилизировать состояние, хотя защитная оболочка уже работала.

Кучерявый снова треснул меня головой об стену, а потом — кулаком в живот. Парень тоже имел укреплённый организм, и удар оказался очень тяжёлым. Только вот я почти не почувствовал его и остался стоять у стены вместо того, чтобы свернуться в дугу от боли.

— Тебе это не по силам, ублюдок, — проговорил я.

— Что ты сейчас сказал? Что ты сказал⁈ — взбесился кучерявый и несколько раз яростно двинул мне по лицу и голове.

И в этот момент источник стабилизировался. Кожа стала блестящей, как сталь, и такой же прочной. И кучерявый, увидев изменения, выпустил из рук мой плащ и отступил на шаг. Глаза подонка выражали недоумение. Он не ждал, что паренёк, который минуту назад был фактические мёртв, теперь даже не отшатывается при ударах.

Жаль, не было возможности заранее попрактиковаться с магией в новом теле. Сейчас я вряд ли смог бы быстро создать даже простейшее атакующее заклинание. Однако железные кулаки тоже кое-что стоят.

Кучерявый так и не успел осмыслить происходящее. Я коротким тычком двинул ему внос, схватил за затылок и подбородок и резко крутанул голову вбок. Раздался хруст, и мёртвое тело упало к моим ногам.

Перешагнув труп, я ввернул кулак следующему в солнечное сплетение, отчего противник сложился пополам. Третий выхватил из-за пазухи чёрный прямоугольный предмет. Это было оружие, так называемый пистолет. Воспользоваться им человек не успел, поскольку каменный кулак обрушился ему на голову. Четвёртому я попал в челюсть, и та вылетела из суставов. Удар в грудь сопровождался хрустом сломанных костей.

Тот, у кого был пистолет, лёжа на асфальте, повернулся ко мне. Сухие хлопки огласили пустую улицу. Пули звякнули о мою стальную плоть.

Я прижал ногой руку противника к асфальту. Человек этот был непростым, он тоже имел особую силу (простой смертный не пережил бы удара стального кулака по голове), но когда я треснул ботинком по его запястью, он вскрикнул от боли.

— Кто тебя послал? — я схватил его за куртку. — Кто?

— Пошёл… ты, — прохрипел человек с перекошенным от боли лицом.

— Кто?

Ответа не последовало. Мой кулак с такой силой обрушился на черепную коробку противника, что мозги брызнули по тротуару. Третий, держась за живот, тоже пытался нащупать под курткой оружие. Схватив человека за волосы, я треснул его об асфальт головой, затем ещё и ещё, пока не раздался характерный хруст, и тело не обмякло.

Я поправил плащ, огляделся вокруг. С одной стороны улицы тянулась невысокая кирпичная стена какого-то длинного старого здания с заколоченными окнами, с другой — за кустами торчали скучные бетонные коробки. И постройки, и заросли, и растрескавшаяся дорога тонули в сумерках. Людей здесь не было. Но где-то недалеко шумел город, а сквозь кроны деревьев виднелся свет фонарей. Внутренний голос твердил, что надо поскорее убираться отсюда. Трупы могли создать мне проблемы. Лучше сделать так, чтобы меня рядом с ними никто не видел.

Удивительно, но я начал вспоминать кучерявого урода. Мысли в голове постепенно структурировались. В череде чужих мыслей и образов стал вычленяться событий ряд. Избивавший меня парень учился в той же гимназии, что и я, точнее юноша, в тело которого я вселился. Звали кучерявого Василий Юрьев, и был он внебрачным сыном одного из глав великих родов — Юрия Воротынского, то есть ублюдком. В гимназии для одарённых такие, как он, не пользовались уважением, поскольку в большинстве своём там учились аристократы.

Своё имя я тоже вспомнил. Святослав Прозоровский. Я был сыном главы другого великого рода, светлейшего князя Павла Борисовича Прозоровского, которого вместе с его женой и несколькими родственниками казнили тринадцать лет назад, обвинив в государственной измене. Славе Прозорвоскому такое родство тоже не добавляло уважения сверстников, как и слабый организм, не имеющий склонности ни к какой магии.

Но с Василием Юрьевым у Славы как-то особенно не задались отношения. И на дуэли они не могли решить свои разногласия, ведь Юрьев не был дворянином. И вот кучерявый пришёл мстить. Только за что? В голове не всплывало серьёзных конфликтов с ним. Лишь взаимные словесные уколы — не более того. Впрочем, даже это могло привести к смертельным обидам, особенно для ублюдка с ущемлённым самолюбием.

Да и вообще, хоть Славу и не любили из-за поступка его родителей, предавших корону, но и трогать не трогали. Мальчику покровительствовал ещё один великий род — Орловы, ведь их глава после казни Прозоровских стал официальным опекуном единственного наследника опального рода. Только вот завтра мне исполнится восемнадцать, и Орловы перестанут меня защищать. Вася Юрьев, похоже, решил не ждать.

Все эти мысли крутились в голове, пока я шёл к шумной улице. Однако было кое-что, чего вспомнить никак не получалось. Зачем вообще я оказался здесь, на этих улицах? Что искал? Куда шёл? Где мой дом? Кажется, я должен был с кем-то встретиться. Но с кем? Мысли путались.

Я вышел на шумную улицу. Вокруг возвышались одинаковые серые дома, а под ногами была мокрая от недавнего дождя, закатанная в асфальт дорога с блестящими в свете фонарей лужами. Мимо проносились железные коробки, отравляющие воздух вонью моторов — автомобили, как их здесь называли. Прошли пара человек в простецкой, тёмной одежде. Удручающая картина, нечего сказать.

В моём мире тоже имелись самоходные экипажи, но работали они на магии и вид имели куда более приятный и изящный, как и здания. Но это была Москва — провинциальный город, соседствующий с парой аномальных областей. Наверное, поэтому здесь всё выглядело так ужасно.

Я достал из кармана мобильный телефон — небольшую плоскую коробочку, по которой можно позвонить куда угодно. Удобная штука. У этого ещё и экран сенсорный — совсем недавнее изобретение. Пытаясь вспомнить, куда шёл, я пролистал список последних звонков.

И вдруг пришло озарение. Я вспомнил, куда шёл. Ещё вчера Святославу позвонил воевода родовой дружины, и мы договорились пообщаться о чём-то важном в ресторане недалеко от дома. И сегодня парень отправился на встречу. Но на одной из улиц путь ему преградила машина с Юрьевым и компанией. Слава не смог бы сопротивляться четверым сильным бойцам, поскольку обладал всего лишь первым, низшим разрядом класса эфирник. Попытался убежать и, как назло, оказался в безлюдном месте, где парня и нагнали.

И теперь мне предстояло выбраться отсюда и найти этот чёртов ресторан, где меня ждал воевода. Ориентируясь по последним воспоминаниям, я двинулся в обратную сторону к началу пути, пытаясь понять, что за воевода такой, и откуда у меня дружина.

Разгадка быстро обнаружилась в моей новой голове.

Отец Святослава был главой одного из двенадцати великих родов Российской империи и ему принадлежали огромные территории рядом с какой-то аномальной областью, ведь великие рода потому и считались великими, что защищали империю от демонов, лезущих из диких земель или, как здесь называли, ОПКТЭ — областей с повышенной концентрацией тёмного эфира.

Полчища тьмы, как оказалось, вторглись в этот мир лет триста назад, но людям удалось их остановить, хотя полностью не уничтожили. С тех пор здесь сложилась непростая ситуация: демоны постоянно лезли с нижних слоёв, и кому-то требовалось защищать от них человечество. Такая задача легла на плечи местной аристократии, в частности, двенадцати великих родов.

Но из-за обвинения в государственной измене Прозоровских почти полностью истребили, а земли их конфисковали — все, кроме небольшого, относительно недавно приобретённого имения на границе с Владимиро-Нижегородской ОПКТЭ. Сейчас поместьем управляли Орловы, но с достижением восемнадцатилетия, которое наступит завтра, я стану полноценным владельцем своей земли.

Вот потому-то воевода Ерофей Соколов, возглавлявший остатки дружины Прозоровских, и приехал сегодня в Москву, чтобы встретиться с наследником и обсудить насущные вопросы.

Голову буквально распирало от чувств и мыслей. Я давно отвык жить и даже успел забыть, каково это. Хорошо хоть боль прекратилась. Регенерация работала, источник маны был по-прежнему активен, и по телу расползалась живительная энергия. Но так ли я силён, как в прошлой жизни, или тело юнца наложило некоторые ограничения? Да и с заклинаниями следовало разобраться. А новый мир мне даже освоиться не дал — сразу кулаком в зубы, и делай что хочешь.

Но что дальше? Для начала перебраться в свои собственные владения. А потом возрождать род и возвращать ему былое величие. Ведь именно такие цели огласил Покровитель, поставив ряд условий, без которых он не выдаст мне моего заклятого врага. Да и самому понятно, что надо как-то крутиться и выгрызать себе место под солнцем. Иначе здесь не выжить. Предательство родителей делало меня изгоем в глазах аристократии, а значит, Вася Юрьев — лишь первый из убийц, что явятся по мою душу.

Странно я себя чувствовал, идя вдоль улицы, по которой двигались неказистые стальные коробки на колёсах. Всё это мне казалось до предела привычным и в то же время невероятно чужим, пустым, холодным. В этом мире техника преобладала над магией, которая была почти недоступна для большинства населения. И даже те, кто владел ей, в моём мире посчитались бы посредственностью.

Вдобавок Российская империя оказалась довольно холодным местом. Я запахнул плащ и поднял воротник, защищаясь от промозглого ветра. Однако память подсказывала, что здесь не всегда так. Бывают и тёплые месяцы… три-четыре в году.

Я по памяти добрался до перекрёстка, где стоял внедорожник, на котором приехали Юрьев с приятелями. К тому времени на улице окончательно стемнело. А потом нашёл и нужный ресторан. Он находился в паре кварталов от места столкновения с убийцами, но только в другой стороне. Тем не менее туда Слава не побежал. Помешали охватившая его паника и широкая дорога со светофором, преграждающая путь.

Заведение, в котором воевода назначил встречу, оказалось вовсе не рестораном, а небольшой забегаловкой, трактиром или чем-то вроде того. И пусть заведение не было престижным, но выглядело оно весьма аккуратным и чистым и гораздо более приятным, чем вид за окном.

Я окинул взглядом залу с десятком столов, за половиной из которых ужинали горожане в простых, невзрачных нарядах, а в углу сидел крупный мужик в одежде болотного цвета, которую мой мозг идентифицировал как «военная». На столе перед ним стояла чашка чая. Не знаю как, но я сразу понял, что этот человек мне и нужен.

Пройдя к столику, я уселся напротив крупного мужика:

— Здравствуй, Ерофей.

— Здравствуйте, ваша светлость, — проговорил воевода. — Заждался вас.

Ерофей, которого чаще всего звали просто Сокол (позывной был такой), вид имел диковатый. Короткая стрижка, покатый лоб, нависшие брови, жёсткая щетина на круглом лице и крупные ручищи — каждая, как две моей. Если же говорить про возраст, этот человек мне в отцы годился, точнее, моему новому телу.

В моей памяти всплыли несколько фактов про Ерофея, хотя я знал о нём очень мало. Воевода не имел знатных корней, но зато носил титул «дружинник великого рода». Это возвышало его над простолюдинами, но дворянином не делало. Добился же он своего положения благодаря верности и особой силе. Ерофей служил моей семье уже очень давно и имел четвёртый, почти самый высокий разряд в классе «витязь». Пусть магом он не был, зато обладал улучшенными физическими характеристиками и превосходными боевыми навыками.

Разумеется, мои дед и отец доверяли ему, раз не только держали на службе, но и поставили главным над всей дружиной. Казалось бы, и у меня нет поводов сомневаться в этом воине. Но я на собственной шкуре когда-то ощутил, что такое предательство верных подданных, и теперь настороженно относился даже к Ерофею.

Тем не менее воевода не был человеком с улицы, а у меня не было больше никого, на кого можно положиться. Нам неизбежно предстояло работать вместе в ближайшее время.

— Проблемы небольшие возникли, — ответил я. — Ничего серьёзного.

Сокол понимающе усмехнулся:

— Да уж, видок у вас…

Я осмотрел себя и обнаружил следы грязи на одежде, которые не заметил на улице в темноте. Выглядел я сейчас, как настоящий бродяга.

— Как я сказал, ситуация была, — проговорил я.

— Тогда предлагаю так поступить. Мои ребята снаружи в машинах сидят. Я пятёрку самых сильных бойцов взял. Можем прямо сейчас во Владимир отправиться. Или, если хотите, завтрашнего утра дождёмся. Но если у вас уже сегодня… «проблемы возникли», страшно представить, что завтра начнётся.

Глава 2

В трактире играла негромкая музыка, люди ели и переговаривались друг с другом вполголоса. Никто не обращал внимания на парня в грязном плаще и здоровенного мужика в военной форме, устроившихся за столом в углу.

— Послушай, Ерофей, не резон мне сейчас мчаться куда-то сломя голову, — сказал я. — Надо домой заскочить, собраться. Ты мне лучше по порядку всё расскажи, что происходит, что про моих родителей знаешь, и кто мне угрожает. А потом решим.

Воевода огляделся по сторонам и проговорил:

— Начну с того, ваша светлость, что ваши родители и ни в какой государственной измене не виноваты, — проговорил Ерофей. — Павел Борисович ничего дурного против императора или ещё кого из властей не замышлял. На вашу родню гнусный поклёп навели. А поводом стали исследования, которые Павел Борисович вёл в своей лаборатории. Обвинение утверждало, будто он намеревался подчинить себе войско демонов и против Его Императорского Величества бунт устроить. Единственное, чего желал Павел Борисович — убрать с лица земли аномалии вместе со всеми тёмными тварями. Это я точно знаю и поклясться готов чем угодно.

У меня снова перед глазами всплыли невнятные образы из прежней, почти забытой жизни. Тогда мой дядя впустил в мир демонов, чтобы оклеветать меня, а здесь… мой отец? Только вот ситуация здесь была совсем иной, ведь тёмные твари уже триста лет жили с людьми на одной планете. И кто их сюда впустил, история умалчивала. Как знать, может, мотивы Павла Прозоровского действительно были чисты. Только сейчас это не имело никакого значения.

— Кто его оклеветал? — спросил я. — Ты можешь назвать фамилии? И зачем?

— Причины-то были. В двадцатых годах Прозоровские на стороне Романовых сражались. На вас ещё в те времена многие великие рода ополчились. Юсупов, когда императором стал, ваш род простил и приказал не трогать, но другие злобу затаили. А кто именно заговор замыслил, мне неизвестно. Знаю, что земли ваши возле Нижнего Новгорода сейчас поделены между тремя великими родами: Воротынскими, Сумароковыми и Трубецкими. Сказать наверняка, что именно они ваших родителей со свету сжили, не могу. Только подозрительно это слишком.

— Действительно, подозрительно.

И снова о Воротынских речь зашла. Вначале их ублюдок меня убить пытался, а теперь оказалось, они даже выгоду поимели со смерти Прозоровских. Вот они и будут главными подозреваемыми вместе с как их там… Сумароковыми и Трубецкими. И нападение сегодняшнее точно ими подстроено. Не мог ублюдок без дозволения своего папаши на такой шаг пойти.

— А ещё подозрительнее, что после исполнения приговора в течение следующего года несколько родственников были убиты. Николай Георгиевич вместе с семьёй в машине погибли. С ним были дочка их малая и сын. Изверги даже детей не пожалели. А потом жену вашего дяди Сергея Борисовича нашли мёртвой в своей квартире. Говорили, будто бы ограбление. Но что-то не верится, знаете ли.

— Так чем отец в своей лаборатории занимался? Исследования сохранились?

— Увы, ничего не осталось. Всю документацию жандармы при обыске забрали. А меня в такие вопросы Павел Борисович не посвящал. Я ведь дружину возглавляю, мы охотой занимались. Бывало, велели мне какую-либо тварь в лабораторию отвезти, то с какими целями, мне не ведомо. А я не в своё дело не лез, знаете ли.

— И сколько же у меня осталось дружины?

— Двадцать три человека, ваша светлость, включая меня. В лучшие времена было почти сотни, а осталось две дюжины. Остальных за неимением средств на содержание распустили.

Ситуация выглядела плачевно. Ещё совсем недавно, тринадцать лет назад, Прозоровские были крупным родом с огромными владениями и собственной армией, а теперь остались две дюжины дружинников, жалкий клочок земли и единственный наследник, чуть не погибший от рук убийц. Покровитель же от меня требовал вернуть привилегии, коих нас лишили, и родить двух сыновей, и чтобы они дожили до возраста, когда в одарённых раскрываются способности. Непросто будет. Очень непросто. Я даже не знал, за что взяться. И вряд ли стоило загадывать наперёд. Вначале домой бы переехать, в поместье.

— В общем, так, — сказал я. — Переночуете в городе, а завтра рано утром, часов в пять-шесть выезжаем. Может, и сегодня поехали бы, только надо вещи собрать и с Орловыми попрощаться.

— Как скажете, ваша светлость. Тогда давайте мы вас до дома подвезём, а сами где-нибудь поблизости ждать будем. Как соберётесь выезжать, позвоните. Сразу подъедем.

Согласовав план действий, мы покинули трактир. На обочине дороги рядом с заведением нас ждали две машины.

Первым стоял старый, кургузый микроавтобус СимАЗ с круглыми фарами, подвергшийся серьёзной переделке. Благодаря большим вездеходным колёсам корпус был сильно поднят над землёй, на окнах висели наваренные решётки, а бампера представляли собой массивные стальные балки. Передний дополнялся кенгурятником из толстых труб. Видно, что авто использовалось для дела, а не для прогулок.

Второй автомобиль — неказистый, угловатый внедорожник, тоже на больших колёсах и с тяжёлыми, самодельными бамперами.

На дверях обоих красовался выцветший герб Прозоровских. Он состоял из четырёх частей: красной, синей и двух белых. На красной изображался меч, на синей — лев на задних ногах, на белых — пушка и демон, пронзённый копьём.

Меня встретили пятеро дружинников, одетые так же, как и Сокол, в одинаковую «военную» форму болотного цвета. На поясах у всех висели сабли.

Два мужика средних лет ничем особенным не выделялись. Оба — бородатые, один — со светлыми нечёсаными патлами, второй — с кривым носом. Третий был постарше, крупный, пузатый, с бритым лицом и головой, в чёрной шапке, сдвинутой на затылок. Четвёртый — высокий, тощий мужик. Его лицо покрывала жёсткая щетина, а под носом росли длинные усы. Куртка была ему маловата и короткой в руках, а кепи съехала набок.

Пятой оказалась девчонка — миниатюрная, с миленьким личиком и слегка выдающимся вперёд подбородком, придававшим дружиннице решительный и волевой вид.

Компания меня учтиво поприветствовала, поклонилась. Ерофей представил их. Первых двух звали Трофим Иванов и Паша Чернов, девчонку — Надя. Пузатый оказался нашим сотником, звали его Игнат, позывной Косолапый, длинный — тоже сотник, Гаврила Татарин.

Войдя в режим эфирного зрения, я обнаружил, что все дружинники — довольно сильные, но до Ерофея им было далеко. Удивительно, но из этой пятёрки наиболее мощным источником обладала Надя, хотя выглядела она младше всех, лет на двадцать пять максимум. А это значит, годам к тридцати девчонка спокойно догонит воеводу, если будет усердно тренироваться.

Мы с Соколом залезли в микроавтобус, кривоносый дружинник Чернов сел за руль. Глядя на эту кургузую коробку с круглыми фарами, я не ожидал обнаружить внутри комфортабельный салон: сиденья с высокими спинками, шторки на окнах, кожаную обивку. Остальные разместились во внедорожнике

— Неплохо, да? — усмехнулся Ерофей. — Этот «лимузин» отец ваш купил. Надёжная машина. Лет двадцать уже по аномальной области бегает и ещё столько же прослужит.

— Лимузин, значит? — я огляделся.

— В шутку так называем. Само как-то привязалось. Давай, Паха, заводи.

Двигатель противно заскрежетал, когда Чернов повернул ключ в замке зажигания, а потом затарахтел ровно и тихо. Машина рывком тронулась с места и выехала на дорогу.

Вскоре печальные бетонные коробки сменились красивыми особняками с колоннами и лепниной, выстроившиеся по обе стороны засаженного деревьями бульвара. В районе этом проживала местная элита, и выглядел он значительно лучше, чем остальной город.

Мы остановились возле пятиэтажного особняка с мансардой. Высокие окна уютно желтели в ночи электрическим светом. Сбоку находились пост охраны и кованые, автоматические ворота с гербом Орловых.

Именно в этом доме последние тринадцать лет и проживали под опекой своих богатых родственников Святослав и его сестра Анастасия.

Настя училась в институте на факультете программирования и дистанционно подрабатывала по своей специальности в какой-то компании. Святослав редко разговаривал с сестрой, хотя они и жили рядом — на мансарде, куда их поселил старик Орлов. Но Настя была старше, и её не сильно тянуло общаться с младшим братом, да и Святослава мало заботили проблемы сестры.

Велев Ерофею найти стоянку, где можно переночевать, я отправился домой. Миновав пост охраны и большую площадку перед крыльцом, зашёл в просторный холл с широкой мраморной лестницей и лифтом. Здесь было пусть не роскошнее, чем в моём дворце, но убранство выглядело вполне приемлемым для богатого аристократа, коим был старик Орлов — мой двоюродный дед по материнской линии, взявший нас с сестрой под опеку тринадцать лет назад.

Передо мной вырос худой мужчина в лиловом пиджаке. Дворецкий, который Святослава постоянно раздражал своей вездесущностью. Слуга всегда оказывался рядом, словно следил за подопечными деда. И лишь на мансарде он почти не появлялся, как и остальные домочадцы.

— Святослав Павлович, добрый вечер! — важно обратился ко мне дворецкий. — Ярослав Александрович попросил вас зайти к нему сразу, как вернётесь.

— Зайду, — ответил я, проходя мимо, и побежал вверх по лестнице, поскольку лифт на мансарду не ходил.

Я уже догадывался, какими будут основные темы разговора: моё совершеннолетие и дальнейшая судьба. Хотелось надеяться, что родственник мне проблем не добавит. Вряд ли Орлов захочет просто так отдать прибыльный участок земли, поэтому я готовился к худшему.

Первым делом я отправился в свою комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок, но по пути невольно остановился перед зеркалом, что висело на мансарде возле лестницы.

На меня смотрел худощавый юноша с тёмными волосами и тусклым взглядом карих глаз. Он совсем не походил на могущественного архонта — скорее на скромного гимназиста. Но именно этому парню предстояли великие дела, раз ему оказалось суждено стать сосудом для столь могущественного переселенца. Осталось былые способности вернуть, поскольку сейчас я не умел ничего, кроме как дать кому-нибудь в нос железным кулаком.

— Что с тобой? — раздался голос сестры, и я резко обернулся.

В дверном проёме, ведущем в коридор, стояла Настя в длинных шортах до колен и жёлтой футболке. На семейных ужинах сестра в таком виде не показывалась, но в мансарде ходила, как ей удобно. Распущенные русые волосы свободно падали шелковистыми локонами на спину. На шее висели массивные наушники, с которыми Настя почти не расставалась.

— Что? — переспросил я.

— Ты чего на себя в зеркало вытаращился, словно первый раз своё отражение видишь? И что с твоей одеждой? Где ты так измазался?

— Потом, — ответил я. — Всё — потом. Сейчас мне некогда. Орлов ждёт на разговор.

Я пролетел мимо изумлённой сестры и скрылся в комнате. Грязный плащ отправился на пол, как и брюки. Я снял свитер и рубашку и облачился в чистые, светлые брюки и поло с коротким рукавом, в чём я обычно ходил дома. Сразу же побежал на четвёртый этаж, где ждал меня Орлов.

Интерьер дедовского кабинета смотрелся весьма солидно благодаря деревянной отделке, большим картинам в специальных нишах и стилизованной под старину мебели с позолотой и резными узорами. Напротив двери располагался широкий письменный стол, за которым во вращающемся кожаном кресле восседал глава рода Орловых — невысокого роста семидесятипятилетний старик с седой шевелюрой, зачёсанной назад, и такой же белой эспаньолкой на землистом морщинистом лице. Тёмно-бордовый костюм-тройка, сшитый на заказ, идеально сидел на фигуре этого человека.

Мой двоюродный дед по материнской линии, светлейший князь Ярослав Александрович Орлов, был весьма уважаемым аристократом. Он владел обширными землями под Москвой, где находилась одна из ОПКТЭ, и всю жизнь занимался истреблением демонов. А сейчас он предпочитал жить либо на юге Российской империи у моря, либо в Османской империи, либо в Испании, где тоже имел богатые виллы и особняка. А поместьями управляли два его сына, на чьи плечи он скинул все заботы лет десять назад, отправившись, как он считал, на заслуженный отдых.

В памяти же Святослава старый князь почему-то отметился, как человек с дурным нравом — желчный, ворчливый, грубый с домашними. Много вспоминалось неприятных моментов, когда Орлов вёл себя жёстко и бесцеремонно, как со слугами, так и с роднёй.

— А, Святослав! Явился не запылился? Дверь закрой, — кинул мне небрежно дед, оторвав взгляд от каких-то бумаг на столе.

Я выполнил приказ и встал напротив князя на тёмно-красной, как запёкшаяся кровь, ковровой дорожке. Старик даже присесть не предложил.

— Чего так поздно? Я же сказал, как вернёшься, так сразу зайди. Или до сей поры по улицам шатался?

— Только вернулся. Дела были.

— Что за дела? Друзья небось? День рождения праздновал?

— Да, встретился с друзьями… из гимназии, — я пока не собирался рассказывать Орлову про приезд дружины.

— Ладно, это сейчас неважно. Нам надо с твоим будущим определиться. Завтра мои обязанности опекуна закончатся, а это значит, тебе придётся покинуть дом. Я лишь из-за родственных чувств вас тогда с сестрой приютил. Знал бы ты, как на меня косо смотреть начала вся наша аристократия. Но разве я мог родную кровь на погибель бросить? Орловы так не поступают.

Я молчал, заложив руки за спину и ожидая, что скажет дед. А тот свёл брови, и его голос стал более серьёзным и угрожающим:

— Послушай, Святослав, ты ведь прекрасно знаешь, что с тобой будет, когда ты выйдешь за порог моего дома. Тебя разорвут на части. Для нашей аристократии ты — сын врага империи. И есть немало тех, кто с радостью прервёт твой жизненный путь, как это случилось с некоторыми твоими родственниками, избежавшими плахи.

— Я понимаю это, — кивнул я.

— Конечно, понимаешь. Ты знаешь, что значит быть изгоем. Этого не должно было случиться, но случилось. И мы никак не повернём время вспять. Если бы я только мог отговорить твоего отца заниматься чёрными делами, с радостью сделал бы это! Но увы, тут я бессилен, — старик выдержал паузу и продолжил. — Однако я всё ещё могу спасти тебя. Под крышей моего дома ты в безопасности. Мы найдём тебе место: университет или академия. Посмотрим. Пока я за тобой присматриваю, никто и пальцем не посмеет тебя тронуть. Но за всё надо платить, так устроена жизнь. Я не могу бесплатно тебя содержать. Поэтому, если решишь остаться, твоё поместье будет и впредь находиться под моим управлением, как и вся прибыль.

Орлов предлагал крышу и покровительство в обмен на доходы поместья. Я догадывался, что так и будет. Зачем ему расставаться с прибыльным куском земли? Объекты с особыми свойствами или сокращённо ООС, которые мои дружинники таскали из аномальной области, стоили хороших денег.

Но я не собирался оставаться в этом доме. Жить под пятой родни — не для меня, да и моим задачам не соответствует. Я должен стать хозяином в своей земле, даже если сопряжено с некоторыми рисками. У меня хватит силы, чтобы защитить свою жизнь и свои владения. Я никому никогда не отдавал то, что принадлежит мне, и не отдам.

— Благодарю за столь щедрое предложение, Ярослав Александрович, но я осознаю риски и намерен отправиться домой. Завтра же. Отныне моя жизнь — не ваша забота.

— О, как мы заговорили! Я тебя не узнаю, Святослав. Что с тобой случилось? Гордый стал? Это хорошо, — старик хмыкнул. — Аристократ должен быть гордым. Только силы твои невелики, чтобы так рассуждать. Будешь гордым и мёртвым. Этого хочешь? Во Владимире ты окажешься беззащитен. Думаешь, двадцать болванов, оставшиеся от родовой дружины, спасут тебя? Ты хоть представляешь, какие тучи над тобой сгущаются?

— Кто именно хочет меня убить? Вам известно?

— Кто-то из великих родов. Подробностей не знаю. Но если бы и знал, это не спасло бы твою шкуру. А вот моё покровительство определённо продлит твои дни.

— Рано или поздно мне придётся начать жить самому. Вы не сможете вечно за мной присматривать. Лучше я начну сейчас.

Старик долго сверлил меня взглядом, постукивая по столу ручкой:

— Ты сильно изменился за время моего отсутствия. Я вижу в твоих глазах решимость, а раньше видел лишь страх и немощь. Быть может, ты прав, парень, что хочешь пойти своим путём. И всё же хочу ещё раз задать тебе вопрос. Ты уверен? Ты понимаешь, что я больше не буду тебе помогать, мой род не будут защищать тебя?

— Я полностью осознаю это, Ярослав Александрович. Таков мой путь, такова моя судьба, и я буду следовать ей. Благодарю вас за заботу, но завтра я покину этот дом.

Князь ещё немного помолчал, изучая меня, и проговорил:

— Будь по-твоему, Святослав, — он подвинул ко мне лежащую на столе папку. — Здесь документы на твою землю. Забирай и можешь идти. Завтра мы не увидимся. Поэтому попрощаемся сейчас. Желаю удачи. И пусть святые заступники будут на твоей стороне.

Я взял папку, попрощался и вышел. Вот и закончен разговор, как закончена и старая жизнь. Впереди меня ждут поместье, опасности и много работы. За столетия праздной скуки в мире теней я отвык от активной деятельности и борьбы. Это касается и моих способностей. Потребуются тяжёлые тренировки, чтобы вернуть силу и былое могущество. Но оно того стоит. Только сила мне поможет в этом враждебном мире. Лишь она одна позволит взять то, что хочу и что моё по праву.

С отъездом тянуть я не собирался. Возьму необходимый минимум вещей и завтра же двинусь во Владимир.

Я вернулся на мансарду в свою комнату и стал собираться. Завтра надо уезжать, и чем раньше, тем лучше. Почти всё пространство моей небольшой каморки, которая подходила разве что для слуги, но никак не для отпрыска светлейшего князя, занимали платяной шкаф, кровать, стол и простенькое офисное кресло.

На столе стоял агрегат с экраном и железной коробкой. Такие приборы называли заморским словом «компьютер». В моём мире ничего подобного так и не изобрели, но память нового тела подсказывала, что вещица полезная. Был у меня и ещё один такой же, только складной. Его-то я и решил забрать с собой. Стационарный тащить не имело смысла.

Я открыл шкаф и окинул взглядом его содержимое, решая, какие вещи взять в дорогу, как вдруг раздался стук в дверь. Я сказал, чтобы вошли. На пороге появилась сестра.

— Ну как, поговорил с Орловым? — спросила она. — Что решили?

— Решили, что я еду домой, — ответил я. — В поместье под Владимиром.

— А… Слушай, я с тобой поеду. Я думала-думала. Не хочу здесь оставаться.

Я замер, уставившись на сестру. Поехать со мной в поместье рядом с аномальной областью, из которой нескончаемым потоком лезут демоны? Туда, где точат ножи недоброжелатели?

— Зачем? — спросил я. — Там опасно.

— Я… — Настя замялась, не зная, как объяснить. — Подумала, что здесь мне не очень хочется оставаться. Ты как поедешь? Поездом?

— Нет, с дружиной.

— С дружиной?

— Да, Сокол с ребятами вчера приехали. Ждут меня.

— Ну и хорошо. Место, надеюсь, найдётся?

— Ты, кажется, не поняла. Это опасно, — повторил я. — На нас могут напасть. Прямо в дороге.

— Я понимаю, — сказала сестра. — Но и ты пойми. Мне здесь… не нравится. Мне не нравится старик и то, что он постоянно мной командует. Ты знаешь, что он хочет меня замуж выдать за какого-то своего знакомого вдовца? Знаешь? Ну вот. А под Владимиром наш дом. Я тоже имею право там находиться.

Вот и стала ясна истинная причина желания сбежать отсюда. И я задумался, не будет ли сестра мне мешаться под рукой? Она не слишком сильна, всего второй разряд, да и то чисто номинально, поскольку боевой магией владеет плохо. А с другой стороны, Настя — единственный член моей семьи, моя родня. В конце концов, её можно выгодно выдать замуж, наладив отношения с каким-нибудь знатным родом. Вроде бы ей не очень нравится такая идея, но… попытаюсь найти подход. А пока по хозяйству будет помогать. Дружинников мало, лишняя пара рук не помешает.

— Ну раз так, тогда собирайся, — кивнул я. — Завтра выезжаем рано, часов в шесть утра. Не проспи.

— Не хочешь тянуть с отъездом, да? Отлично. Я — тоже. Тогда пойду чемодан собирать.

Я почти не спал этой ночью. Не до сна было. Первый день, а точнее, вечер новой жизни оказался весьма насыщенным на события и информацию. Голова пухла и болела от смешения мыслей и воспоминаний. Ещё и начались какие-то странные процессы в источнике, из-за чего меня постоянно бросало в жар, а кожа то и дело непроизвольно каменела. Тело адаптировалось к новой сущности.

Продолжалось это почти всю ночь, а к утру состояние стабилизировалось.

Что я имел в итоге. Моя земляная магия пока оставляла желать лучшего. Сил было много, но вот тело требовалось тренировать. Пока получалось лишь укреплять плоть, делая её железной. Для новичка неплохо, но не для великого мастера, некогда внушавшего врагам ужас одним своим именем.

В дополнении к магии земли я имел слабые эфирные способности. Правда, единственное, для чего я мог их применять — это осматривать эфирный слой вокруг себя. Эфирники обычно не пользовались особым уважением среди одарённых, поскольку считались кем-то вроде неполноценных магов, не владеющих никакой стихией. Но возможно, из этого дара тоже получится что-то выжать.

Вспомнил я и о ещё одной способности, которой могло обладать моё новое тело — поглощение душ. Этот дар имели некоторые члены великих родов, в основном главы — светлейшие князья, как Павел Прозоровский или Ярослав Орлов. Таких людей называли защитниками. Лишь они одни умели уничтожать души демонов, дабы те после гибели физической оболочки не продолжали странствовать по эфирному слою в поисках новой жертвы. Кроме того, дар позволял одарённому усиливаться за счёт поглощения душ.

Но есть ли он у меня или нет, я понятия не имел. Опекун никогда не заводил об этом речь со Святославом, никогда не пытался проверить его способности. А между прочим, напрасно. Если парень умел поглощать души демонов, он мог развить свой источник и стать полноценным магом. Но родня не давала ему такой возможности.

Поэтому по приезде в поместье следовало проверить, есть ли у меня дар поглощения или нет. Смогу ли я увеличивать силу таким способом, или придётся, как и в прошлой жизни, уединиться на несколько лет в горах или лесу, чтобы обрести могущество.

Утром я проснулся, почистил зубы, умылся и, взяв приготовленные с вечера чемодан, рюкзак и сумку со складным компьютером, вышел в коридор. Настя тоже уже выходила, таща за собой чемодан на колёсиках, похожий на мой.

— А ты рано, — сказали мы друг другу в один голос, а я добавил: — Ну что, готова? Боюсь, поездка будет не из лёгких.

Сестра зевнула:

— Ты меня не испугаешь, даже не надейся.

— Тогда пошли.

Мы спустились по лестнице на пятый этаж, а потом — на лифте на первый. В доме было пусто и тихо. Все спали… Все, кроме дворецкого, выросшего у нас на пути.

— Доброе утро, Святослав Павлович, Анастасия Павловна. Уезжаете? — проговорил он с важной учтивостью.

Я надеялся, нам удастся проскользнуть незамеченными, поскольку были опасения, что Орлов попытается удержать Настю, ведь у него есть на девчонку планы. Но дворецкий, похоже, вообще не спал.

— Доброе утро. Да, мы уезжаем, — ответил я, не сбавляя шаг.

— Поеду в гости к брату, — сказала Настя. — Не теряйте, если что.

— Счастливого пути, — произнёс дворецкий, и пока мы не вышли за дверь, я чувствовал его липкий взгляд на своей спине.

— Надеюсь, дед меня не сразу хватится, — проговорила сестра, когда мы оказались за воротами. — А где дружина?

— Сейчас позвоню, — я уже доставал из кармана телефон.

Спустя минут пять, обе большеколёсные машины подъехали к воротам особняка. Дружинники закинули наши вещи в багажник, мы с сестрой залезли в минивэн, и колонна двинулась в путь.

Я смотрел в окно на проплывающие мимо городские виды. Тот небольшой район, где находился особняк Орлова и другие дома знати, выглядел довольно приятно, но дальше… дальше начиналась сплошная серость. Безликие бетонные коробки, заборы, заводские трубы, изрыгающие копоть в пасмурное небо, производили гнетущее впечатление. Какой правитель позволил так изуродовать город? Мне было сложно понять это, хотя память прежнего владельца таких мыслей не сохранил. Святослав считал подобное окружение нормой.

И вот, наконец, уродливый город остался позади, мы проехали через окраины, напоминающие большую деревню, и оказались на двухполосном шоссе, ведущем к Владимиру. Где-то под ним находилось моё поместье, о местоположении которого ни Святослав, ни тем более я, понятия не имели.

Спустя полчаса Сокол, ехавший рядом с дружинником Черновым на переднем сиденье, снова начал волноваться.

— Эх, так и думал! — с досадой проговорил он. — Не дадут спокойно жить нам.

— Что случилось? — спросил я.

— За нами хвост. Три «Гамаюна» увязались. От самого города едут.

Я посмотрел в заднее окно и обнаружил три угловатых внедорожника, похожие на наш, ехавший впереди, но только на обычных колёсах. Они упорно тащились следом, тогда как другие авто чаще всего обгоняли нас.

— Оторваться не получится? — спросил я.

— У нас вездеходы, ваша светлость, а не гоночные машины. Большую скорость по трассе они не выжмут.

— Тогда примем бой, — моё сердце забилось быстрее в предчувствии нового сражения, но сомнений не было: врага требовалось уничтожить и поскорее.

Настя в это время сидела в своих массивных наушниках, откинувшись в кресле и наслаждаясь путешествием, но когда услышала наш разговор, сняла их и вытаращилась на меня:

— Бой? Ты серьёзно? Собираешься драться?

— Абсолютно серьёзно, Настя. Я тебя предупреждал: дорога будет опасной. Главное, сиди спокойно и не высовывайся. Мы разберёмся.

Глава 3

— Косолапый, за нами хвост. Три машины. Готовимся к бою. Прикрой нас, — передал Сокол по автомобильной рации едущей впереди машине.

И как только встречная полоса опустела, внедорожник стал перестраиваться, и мы вырвались вперёд, а Косолапый, Надя и Трофим оказались между нами и противником.

— Ваша светлость, если биться придётся, от машины не отходите, — Сокол щёлкнул тумблерами на небольшом ящичке, прикрученном сверху приборной панели. — У нас здесь защитные артефакты есть. Враг точно антимагические гранаты применит. Отойдёте от машины — и конец. А если уж оказались далеко, то, как только граната полетит, сразу на землю падайте. Так хотя бы будет шанс, что не всю ману выбьет, и от осколков убережётесь.

— Учту, — ответил я и скомандовал. — Останавливай. Здесь примем бой.

— Здесь лучше не надо, ваша светлость. Лучше свернём в безлюдное место и там… Вон на том повороте хотя бы. У нас вездеходы, на бездорожье от врага оторвёмся, будет время приготовиться.

— Действий, — кивнул я.

— Паха, вон на ту колею сворачивай и мчи что есть мочи, пока не скажу «стоп», — приказал воевода водителю.

Мы съехали на грунтовую дорогу. Справа — поле, слева — лесополоса. Наши машины даже скорость почти не сбавили, так и мчались вперёд, отчего все, кто сидел внутри, на каждой кочке подскакивали до потолка. Три внедорожника, как и предполагалось, последовали за нами, но им пришлось замедлиться.

Я спешно решал, какую магию применить. Времени на подготовку к схватке оставалось крайне мало. Первым делом надо укрепить тело. Стальная плоть — самая лучшая защита против стрел или копий, в том числе магических, а также против огня и прочих стихий. Однако я понятия не имел, защитит ли она от здешнего оружия. У дружинников при себе были так называемые карабины, которые стреляли маленькими кусочками свинца. Противник, скорее всего, вооружён тем же самым.

Да и атаковать тоже надо, не только защищаться. А что сработает из известных мне заклинания, я понятия имел. Значит, ставку надо делать на что-то простое, что не требует ни много времени, ни особого мастерства.

— Что ты собираешься делать? — Настя выглядела напуганной. — Ты уверен, что мы справимся. Ты же слабый.

— А вот сейчас и посмотрим, — усмехнулся я. — Паша, тормози!

Дружинник, сидевший за рулём, посмотрел на Сокола, тот кивнул, и микроавтобус остановилась, развернувшись поперёк дороги. То же самое сделал и внедорожник, частично закрыв нас. Дружинники выскочили из машин. У Косолапого в руках оказалась крупная массивная винтовка с длинным стволом. Он улёгся пузом на землю, поставив её перед собой на сошки под высоким днищем внедорожника. Рядом плюхнулся Татарин с карабином. Остальные четверо разместились слева и справа от машины.

— Пригнись и не высовывайся! — напомнил я сестре и тоже вылез из своего «лимузина». Моя плоть сделалась стальной, а всю свою концентрацию я направил в почву вокруг себя, пытаясь наладить связь с энергией земли.

Едва мы заняли позиции, как противник нагнал нас. Три «Гамаюна» затормозили недалеко от нас. Грохнула тяжёлая винтовка Косолапого, пуля пробила лобовое стекло едущего впереди внедорожника. Из машин высыпали люди в разномастной военной форме с оружием в руках. Зазвучали выстрелы. Два противника швырнули в нашу сторону какие-то небольшие предметы, и те звонко хлопнули, разорвавшись совсем рядом. Наверное, это и были антимагические гранаты, однако никакого эффекта они не произвели.

Косолапый передёрнул затвор, выстрелил, и один из противников упал. Надя положила карабин на землю и создала между ладонями электрические разряды, которые молниями прорезали воздух. Одна из них ударила во впереди стоящий «Гамаюн», у того отлетела крышка капота и загорелся мотор. Другая попала во человека, и тот свалился замертво объятый пламенем.

Я стоял рядом с внедорожником, вытягивая энергию из земли. Не сразу, но это начало получаться. Былые навыки вспомнились. Энергия струями пыли, повинуясь моей воле, поднялись над полем и стали формироваться в два крупных булыжника передо мной. Когда они обрели достаточную прочность, я вышел вперёд.

В это время рядом свернули ещё три молнии, я ощутил, как меня тряхнуло электричеством, но несильно. Загорелся второй вражеский внедорожник.

— Прикройте, я пустая! — крикнула Надя, прячась за внедорожником. Мана у неё закончилась. Одним бойцом у нас стало меньше. Но при этом из нападавших уже четверо лежали на земле.

Два моих булыжника на огромной скорости полетели во врага. Один сбил находившегося впереди противника, другой ударился о горящий внедорожник и, отскочив, задел ещё двоих, повалил их с ног, но не убил. Те стали подниматься, но один тут же упал, сражённый пулей крупнокалиберной винтовки Косолапого.

Дым затянул дорогу. Рядом с горящими машинами валялись убитые. Остальные нападавшие попрятались за машинами и вяло отстреливались. Их осталось трое или четверо. Победа была практически у нас в руках. Однако выживших следовало добить, чтобы в лес не удрали.

Единственное, чего стоило бояться — это антимагической гранаты. Она каким-то образом воздействовал на источник силы одарённого, временно блокируя его. Неприятная штука. В моём мире антимагия не была широко распространена, но здесь она могла оказаться в руках у любого немощного простолюдина. Немыслимо! Оставалось надеяться, что слабая антимагия не сможет справиться с сильным одарённым.

— За мной! — скомандовал я и первым зашагал по дороге, вытягивая из земли энергию и формируя из неё сразу несколько бесформенных булыжников. Одно из простейших заклинаний, но против слабых врагов довольно эффективное, особенно если камни метнуть посильнее. Для этого требовалась концентрация большого количества маны, а её в моём источнике хватало.

Сокол приказал Наде и Косолапому прикрывать нас и вместе с Татарином, Ивановым и Черновым двинулся следом за мной. Они держали машины противника под прицелом, готовясь открыть огонь в любой момент.

Мы медленно обходили внедорожники. У одного горел двигатель, у второго — колесо, дым застилал всё вокруг. Последний «Гамаюн» стоял нетронутый, за ним-то и прятались нападавшие. Дружинники открыли огонь по машине. Пули застучали о кузов, прошивая тонкую сталь. Из-за автомобиля вылетела граната и упала в траву перед нами.

— Ложись! — крикнул Сокол.

Все упали на землю — все кроме меня. Раздался хлопок. Из-за внедорожника выскочили трое и, стреляя по нам из карабинов, побежали к деревьям. Передо мной собралось уже более десятка небольших булыжников величиной с кулак. Хватило одного мощного импульса, чтобы они обрушились на врага, сбив с ног всех троих.

Подойдя к ним, я осмотрел каждого. Признаков жизни никто не подавал. Одному пробило голову, другому камень попал в грудь, сломав рёбра, третьему — в шею. А я ощутил опустошение. Маны не хватало. То ли её изначально было мало, то ли антимагическая граната так подействовала. Теперь придётся либо ждать, пока мана сама восстановится, либо использовать накопитель.

Сокол и остальные два дружинника обошли внедорожник.

— Чисто! — сказал воевода. — Все мертвы. Надо уходить, ваша светлость.

— Возьмите трофейное оружие, и едем, — скомандовал я.

Дружинники похватали валяющееся рядом с трупами оружие, вытащили из подсумков несколько магазинов и батарей, и мы побежали к нашим машинам. Объехать на больших колёсах по полю внедорожники противника получилось без проблем, и вскоре мы вновь очутились на трассе и как ни в чём не бывало продолжили путь.

Настя делала вид, будто совсем не напугана.

— Быстро вы их, — сказала она. — Другой раз дайте и мне карабин. А то я здесь, как дура, сидела, пока вы там сражались.

Способности Насти тоже относились к классу эфирных, она была чуть посильнее Славы и по окончании гимназии получила второй разряд, но к дальнейшему развитию не стремилась. Поэтому вряд ли ей стоило доверять оружие. Даже у меня в местах попадания пуль образовались кровоподтёки, а Настя тем более могла пострадать.

— А вы как, ваша светлость? — обратился ко мне Сокол. — Вот уж не думал, что у вас такая сильная магия земли. Орловы никогда об этом не говорили.

— Кстати, да, ты когда научился? — тоже удивилась Настя. — Ты раньше не владел никакой стихией.

— Неважно, — отрезал я. — Далеко не выдающиеся способности. У меня всё хорошо. Только синяки от пуль остались.

Я расстегнул пиджак и пуговицы рубашки и осмотрел синяк на животе. Кровоподтёк постепенно уменьшался — работала регенерация.

— Убийцы хорошо подготовились, — объяснил Сокол. — Эфирные карабины, и пули, похоже, с усиленным сердечниками. Мы такие против демонов используем, потому что обычными, мало какую тварь убьёшь. Подобная пуля даже сильного одарённого легко ранить может, это вам не хухры-мухры, потому что у неё энергия на вылете шесть тысяч джоулей, а у винтовочной все десять будет с батареей средней мощности. Следующий раз не стойте в полный рост под огнём.

— Но магов среди нападавших не было, — заметил я, пытаясь вспомнить местные единицы измерения, которые, без сомнения, Слава проходил в школе.

— Если только пара-тройка витязей или эфирников. Настоящих магов действительно не было, вы верно заметили. Похоже, наш недруг денег пожалел на одарённых. Считайте, нам повезло.

— И как думаешь, кто мог нанять их?

— Ваша светлость, мы никак не сможем это узнать. Гербов на машинах не было, и допросить не кого. Наверняка один из великих родов за покушением стоит. Возможно, тот же, что и от остальных ваших родственников избавился.

— Это точно, — сказала Настя. — Кто-то из них сто процентов. Нас давно хотят убрать, а из-за покровительства Орловых не могли. Узнать бы, что именно.

Я снова вспомнил про Воротынского. Первая попытка меня убрать оказалась неудачной, и он предпринял вторую, послав ещё больше людей. Но озвучивать свои догадки я пока не стал.

— Сейчас это не так важно, — рассудил я. — Кто бы ни устроил покушение, мы ничего не сможем им предъявить. А ответить — сил мало. В ближайшее время нам придётся защищаться и возрождать дружину. Пока это всё, на что мы способны.

— Вы правильно рассуждаете, ваша светлость, — вздохнул Сокол. — Увы, это так. Сейчас мы слишком слабы.

— Однажды придёт наше время, и род Прозоровских вновь обретёт силу. И тогда враги ответят за всё.

— И всё-таки, может быть, расскажешь, когда ты магии научился? — не унималась Настя.

— Я просто хранил свой дар втайне.

— И зачем?

— У меня не было причин делиться информацией с Орловым. Я предпочёл скрыть от них. А с тобой мы почти не общались.

— И ты сам… сам всему этому научился? — не переставала недоумевать сестра.

— Сам, — кивнул я, да и что ещё мог ответить? Что в прошлой жизни в совершенстве овладел мастерством земли, а теперь по просьбе высшего переселился в это тело?

— Но как?

— У меня талант, — улыбнулся я.

Настя только головой покачала:

— Ну ты даёшь. А все думали, что ты слабый.

До Владимира оставалось часа полтора пути, и я занялся тем, чем занимался последние несколько сотен лет — предался раздумьям, а точнее сказать, воспоминаниями. Святослав недавно отучился в гимназии, и многие полученные там знания были живы в его голове.

Никто не знал, почему демоны пришли сюда, кто открыл порталы, кто впустил зло в мир людей. Первые упоминания о демонах и аномальных областях относятся к двадцатым годам восемнадцатого века. Тогда же появились первые защитники — люди, обнаружившие в себе дар поглощать души тёмно-эфирных тварей. Такие одарённые быстро увеличивали собственную силу и имели природную защиту против демонов, которые запросто порабощали тела как животных, так и людей.

И потому именно защитники стали столпами общества в то суровое время. Позже несколько из них получили титул «светлейший князь» и основали великие родов Российской империи. Поначалу их было семь, но к середине девятнадцатого века стало двенадцать, и до сих пор их количество сохранялось.

Это были не просто аристократические рода. На их плечах лежала ответственность по защите империи от демонических тварей. Каждый светлейший князь и его родственники владели огромными территориями вокруг аномальных областей, и через них шла вся добыча и продажа ООС, к которым относились как предметы, наделённые магической силой, появляющиеся в аномалиях, так и органы животных, изменённых под воздействием демонической сущности.

Что интересно, ООС до двадцатых годов двадцатого века были официально запрещены. Церковь утверждала, что дьявольские предметы несут опасность для людей, и не позволяла пользоваться ими. Если это кто-то и делал, то в глубокой тайне. Но потом ситуация изменилась.

Это произошло в называемое тёмное время, когда была свергнута правящая династия, империя на пятнадцать лет погрузилась в хаос и фактически распалась на части. Тогда изменённые предметы вошли в широкий обиход.

В двадцать седьмом году к власти пришёл Михаил II Юсупов, представитель одного из двенадцати великих родов. Он сплотил вокруг себя высшую аристократию (злые языки поговаривают, что не обошлось без ментальной магии) и к тридцать четвёртому году восстановить Российскую империю почти в прежних границах. Он же добился от церкви снятия запрета на использование ООС, и с тех пор великие рода получили невиданные богатства, поскольку охота и добыча изменённых предметов приносила огромные деньги.

А наследник Михаила — Павел IV пошёл ещё дальше и в сорок каком-то году разрешил всем аристократам покупать земли вокруг аномальных областей, в том числе новообразованных, которые продолжали появляться и расширяться до сих пор.

Зная всё это, я мог выстроить стратегию по возвращении своему роду былого могущества. Да, старые земли, конфискованные у родителей за якобы государственную измену, мне никто не вернёт. Теперь они по закону империи принадлежат другим князьям. Однако я мог перетянуть на свою сторону нескольких соседних помещиков, чтобы те продавали «изменёнку» через меня, а когда появится достаточно денег, скупать земли у разорившихся помещиков или у тех, кто больше не желает заниматься охотой.

Но и тут была проблема. Когда я поинтересовался у Сокола, как у нас обстоят дела с переработкой ООС, тот ответил:

— Да никак, ваше сиятельство. Все фабрики остались на конфискованной земле. У нас ничего нет. Только пустующее имение в три тысячи гектар и пара заброшенных сёл. Ну а изменёнку мы на базу пятого отделения сдаём как есть, без переработки. Денег меньше дают, но так господин Орлов приказал, поскольку его фабрики далеко, под Подольском где-то, и возить туда-сюда дороже получается. Редко когда он забирал что-то себе. В основном изменёнку мы прямо на базу возим. Она у нас недалеко, в двадцати километрах.

— Получается… надо новые фабрики строить, — проговорил я, словно рассуждая сам с собой.

— Надо, ваша светлость. Только деньги нужны. Да и лицензию мы потеряли. Лишили ваш род лицензии, и теперь непонятно, отдадут или нет.

— Даже лицензии лишили… Придётся возвращать.

— Ваша светлость, скажите вот что, а то мы всё гадаем, понять не можем. Вы, как и Павел Борисович, души поглощать умеете или нет?

— Не могу сказать, Ерофей, ни разу не пробовал. Вот, думаю, надо проверить. Как приедем, я сразу с вами в аномальную область пойду. И там узнаем.

— Если сумеете, это облегчит дело. Защитники всегда в почёте. Если окажется, что вы — защитник, тогда, может, и лицензию назад получите. И кстати, не забудьте в пятом отделении зарегистрироваться. Это для всех одарённых обязательно независимо от класса и разряда.

— Регистрироваться? Впервые слышу. Зачем?

— Все одарённые записываются в дворянское ополчение. Если возникнет крупный выброс или иная угроза городу, всю аристократию собирают для защиты губернии. Вы об этом не знали?

— Может быть, и слышал, не помню.

— В общем, если у вас владения во Владимирской губернии, то лучше будет, если зарегистрируетесь там же. Ведь иначе вас будут постоянно дёргать в Москву, случись там какие проблемы. А зачем вам в Москву? Вы же свою землю должны защищать.

— Разумно. Заскочу, как будет время.

Я действительно не мог выудить из новой памяти сведения о регистрации в дворянское ополчение. Святослав, будучи восемнадцатилетним юношей, знал не так много важных вещей в своём мире. Но идея мне показалась здравой. Ведь если демонические твари нападут на город, одарённые — первые, кто обязаны встать на его защиту. И я исполню свой долг, как и подобает воину. Только вот вопрос: как быть с поместьем? Ведь его я должен защищать в первую очередь. Надо бы выяснить. Но вначале следовало понять, какие у меня способности, и могу ли я поглощать души демонов. Последнее сильно облегчило бы мою жизнь во всех отношениях.

Когда-то давно, в восемнадцатом веке, главой великого рода мог стать только защитник, пожиратель душ. Потом это правило отменили, поскольку таких было мало даже в великих родах, да и навык не всегда передавался по наследству. И всё же защитников до сих пор чтили, и их работа ценилась очень высоко, ведь они делали то, что не мог никто другой.

Пока СимАЗ летел по старой, растрескавшейся дороге, я смотрел на природу и деревни, мимо которых мы проезжали. Настя, сидевшая в кресле напротив, надела наушники, откинулась на спинку и тоже уставившись в окно. Сестра часто пребывала в таком задумчивом настроении. Любила слушать музыку и размышлять о чём-то. И хоть Святослав не имел с сестрой близких и тёплых отношений, но эта её черта почему-то отложилась в его голове.

До Владимира мы добрались быстро. Всё-таки местные самоходные экипажи обладали несомненным преимуществом перед нашими — это скорость. Сто километров они покрывали часа за полтора часа. Очень удобно. А для более дальних дистанций существовали скоростные поезда и летательные аппараты, на которые мне было страсть как интересно взглянуть.

Владимир оказался почти таким же, как и Москва: на окраинах — большая деревня вперемешку с бетонными коробками, а в центре — более-менее красиво. Мы быстро проскочили город и минут через двадцать добрались до Бараново — так называемого посёлка городского типа. По словам Сокола, это был ближний населённый пункт к границе аномальной области.

Ещё минут через десять мы свернули на развилке и вскоре увидели знак, предупреждающий путников о том, что дальше — частные владения светлейшего князя Прозоровского, и об ответственности за незаконное пересечение границы. Та обозначалась оградой из одного ряда колючей проволоки, а на дороге стоял поднятый старый шлагбаум.

Миновав лесок, мы выбрались к жёлтому зданию в классическом стиле. В центральной части оно имело три этажа и колонны, левое и правое крылья были двухэтажными. Рядом с главным строением находились ещё три, тоже двухэтажные, и длинный гараж. В лучах выглянувшего из-за туч холодного солнца поблёскивала водная гладь пруда с берегом, заросшим камышом и кустами. За особняком простиралось поле, ограниченное синеватой кромкой леса вдали.

Микроавтобус затормозил перед широким крыльцом. Посередине площадки неработающий фонтан зеленел потемневшим от времени и поросшим мхом камнем, а рядом стояли машины дружины: пятидверный внедорожник, три пикапа и один СимАЗ, похожий на мой. Все, кроме внедорожника — в вездеходной комплектации: с толстыми, «зубастыми» колёсами, массивными кенгурятниками и решётками на окнах.

— А здесь ничего так, мило, — проговорила Настя, оглядывая здания.

— Наша база, — сказал Ерофей. — Ну и ваш дом, разумеется. В нём никто не жил с середины прошлого века. Тогда границы аномалии до поместья доползли, бывший владелец продал его вашему деду, а тот расквартировал здесь часть дружины.

Архитектура поместья была не лишена эстетики, только вот выглядело здесь всё заброшенным, забытым. Постройки давно не ремонтировались, штукатурка на стенах местами обвалилась, стёкла кое-где были разбиты и заделаны фанерой, а пространство вокруг особняка нещадно заросло сорной травой.

И всё же это был мой новый дом. Мои новые владения. Пусть они в сотни тысяч раз меньше, чем моя прежняя империя, но хозяин здесь — я, и только от меня зависит процветание этой земли.

* * *

Сегодня Юрий Викторович Воротынский проснулся в своей роскошной комнате большого московского особняка. Правда, случилось это позже обычного из-за затянувшегося допоздна вчерашнего мероприятия. Приняв утренний туалет и облачившись в мягкий домашний костюм, светлейший князь с помощью звонка в своём кабинете вызвал служанку.

Прибежала симпатичная молодая горничная и с улыбкой пожелала доброго утра. Юрий Викторович велел принести завтрак, кофе и свежий номер газеты. Спустя пятнадцать минут на круглом столике возле окна стояли тарелка с яичницей и беконом и чашка горячего эспрессо, а рядом лежала газета.

Устроившись в кресле, Юрий Викторович налёг завтрак, одновременно просматривая новости. Помещение с позолоченными карнизами и мраморным камином заливал тёплый свет магических ламп, а вот за окном, обрамлённом парчовыми шторами, погода стояла пасмурная, серая, что даже из дома выходить не хотелось. Слишком рано в этом году похолодало. Обычно в первых числах сентября ещё погожие деньки стоят.

Утром светлейший князь всегда питался скромно, не желая набирать лишний вес. Юрий Викторович и так обладал крупными габаритами и даже нанял личного диетолога, чтобы совсем не развезло. Но уберечь себя от переедания никак не получалось с тем количеством приёмов и званых ужинов, на которых приходилось бывать.

Вот и вчера один знакомый князь свадьбу сына отмечал. Гуляли допоздна, и Юрий Викторович лишь в четыре часа ночи добрался домой. Сейчас у него побаливала голова после выпитого, и он быстро отложил газету, поняв, что информация в мозги просто не лезет.

На дубовом письменном столе задребезжал телефон с позолоченными вензелями. Глеб Викторович, выругавшись, поднялся с кресла, добрёл до своего рабочего места и взял трубку.

— Алло, Юрий Викторович, доброе утро. Вас полковник Львов беспокоит. Удобно вам говорить? — раздался в трубке басовитый голос.

Разумеется, Юрий Викторович хорошо знал князя Львова. Тот уже давно служил в Москве полицмейстером, а в позапрошлом году даже попросил светлейшего князя стать крёстным отцом своей внучки. Но сейчас Юрий Викторович никак не ждал звонка полицмейстера.

— Здравствуйте, Андрей Алексеевич. Да, я сейчас полностью свободен, говорите. Что-то случилось?

— Сожалею, Юрий Викторович, но я вам с недобрыми вестями звоню. Вчера в Таганском районе были найдены четыре трупа. У одного из них обнаружены документы Василия Юрьевича Юрьевского. Похоже, ваш отпрыск. Опознания ещё не было, но могу вам фотографию на почту прислать.

Новость у Юрия Викторовича вызвала спокойное удивление. Недавно Васька получил задание разобраться с наследником Прозоровского. Юрий Викторович собирался парня в ближнюю дружину принять, но прежде хотел, чтобы тот делом доказал верность роду. Ему в помощь троих наёмников дал. А теперь все мертвы? Что могло пойти не так? Мальчишка Прозоровский был слаб, ему в гимназии еле-еле первый разряд по эфиру дали. Он вообще ничего не умел, по сути оставаясь на ученическом уровне.

— Кто его убил? — спросил Юрий Викторович. — Что-то известно?

— Дело завели, я его в приоритетные определил и одного из моих лучших следаков поставил. Будем искать.

— Спасибо, Андрей Алексеевич. А что вообще известно? Как его убили?

— У Василия перелом позвоночника в шейном отделе и проникновение носовой кости в мозг. Остальным кому-то грудину проломил, кому голову расквасил. Очень сильный боец работал. Но следов магии не наблюдается.

— Ну и дела. Кто ж сильный такой оказался…

Юрий Викторович не знал, что и думать. Не мог же Прозоровский четырёх ребят первого-второго разрядов порешить. Или его кто-то из Орловых защитил? Эх, надо было подождать денёк. Поторопились. Ещё и одного из ублюдков потерял. Не сказать, что сильно толковый, а всё равно жалко.

— Расследование ведётся, Юрий Викторович. Найдём, — успокаивающим тоном проговорил полицмейстер. — Может быть, вам известна какая-то информация, которая нам поможет? С кем ваш отпрыск ссоры имел? Может, зла ему кто желал?

— Так сразу и не припомню. Подумать надо.

— Понимаю. Но если что-то вспомните, даже незначительные детали, сразу звоните мне. Нам любая мелочь пригодится.

— Только просьба одна, Андрей Алексеевич. Найдёте виновника, не торопитесь арестовывать. Мне позвоните для начала. Дело ведь члена моей семьи касается, сами понимаете.

— Разумеется, Юрий Викторович, как найдём подонка, сразу же уведомлю вас.

Глава 4

Внутри особняк тоже выглядел заброшенным. Плитка на полу потрескалась, штукатурка облупилась, на стенах виднелись следы от когда-то висевших картины. И совсем не вписывались в интерьер зелёные армейские ящики, сложенные в углу. Широкая лестница с мраморными перилами расходилась в две стороны после первого пролёт. С высокого потолка свисали массивные люстры, но они не работали, и в помещении царил полумрак.

Да и не было здесь почти никого. Десять дружинников два дня назад отправились вглубь аномальной области за добычей, трое сидели на наблюдательных вышках, а шестеро поехали меня встречать. В итоге на базе ночевали трое. Дежурный на посту управления — дружинник с позывным «Фунт», целительница — Лида с позывным «Заря» и повар.

Первым делом я пожелал осмотреть наши комнаты, чтобы оставить там вещи, и велел подать на стол, поскольку мы с вечера не ели. Воевода по рации связался с поваром, после чего повёл нас в северное крыло. Оно пустовало более полувека, а сейчас там находились моя и Настина комнаты. К нашему приезду дружинники вытерли пыль, прибрались, постелили чистое постельное бельё — в общем, приготовили всё необходимое.

Обе спальни оказались побольше, чем чердачные каморки, отведённые нам с сестрой Орловым в своё особняке. А в конце коридора располагалась просторная, светлая комната, служившая кабинетом прежнему владельцу семьдесят лет назад. Сейчас он был весь заставлен пыльными картонными коробками со всяким барахлом, деревянными ящиками, старой мебелью. Ерофей сказал, что здесь хранятся вещи наших родителей, привезённые из конфискованного особняка под Нижнем Новгородом, где когда-то проживало семейство светлейшего князя Прозоровского.

По узкой боковой лестнице, что находилась рядом с кабинетом, мы спустились на первый этаж. Здесь за стальной дверью в небольшой комнате с зарешеченным окном, была обустроена оружейная, где хранились кое-какие артефакты, которые дружина успела спасти от рук судебных приставов.

— Сам лично ездил, — сказал Ерофей. — Самое ценное, что нашёл, привёз. Семейные реликвии. Некоторые из них ещё вашему прадеду принадлежали. Сабля, к примеру.

— Спасибо тебе, что сохранил, — поблагодарил я воеводу.

— Обидно было бы, если б эти гады всё забрали. Память ведь. Знал, что вы вернётесь, вот и решил сберечь. К сожалению, не всё вывезти получилось. Те вещи, которые Павел Борисович в городской квартире хранил, так и не удалось забрать. Всё легавые и жандармы к рукам прибрали.

То, как бережно воевода сохранил реликвии, многое говорило об этом человеке. В моё отсутствие Ерофей мог запросто распродать ценное имущество, а деньги себе в карман положить. Всё равно никто ничего не узнал бы. Но он этого не сделал. Верность клятве для него стояла выше собственной наживы.

Я прошёлся по комнате, и Ерофей, словно экскурсовод, отпускал комментарии про каждый экспонат, на который падал мой взгляд.

Здесь хранились несколько костюмов, как военных, так и деловых. Но были они простыми. Ткань имела вплетение либо алхимически преобразованных волокон, либо шерсти некоторых изменённых животных, что делало её устойчивым ко всякому воздействию. В итоге обычный повседневный костюм мог защитить владельца, как от пули, так и, например, от струи магического пламени, и служил, по сути, универсальным бронежилетом. По местным меркам такая одежда стоила баснословных денег, особенно с третьим классом защиты.

На оружейном стенде висели два карабина с современным обвесом и винтовка со снайперским прицелом, на другом — четыре пистолета, два из которых были с гравировкой. На стойке с холодным оружием обнаружились две сабли, шашка и меч. Их клинки были сделаны из особой стали, способной становиться крепче за счёт маны одарённого, что позволяло легко рубить толстую шкуру демонов.

А вот автоматического оружия я не обнаружил, хотя в мире этом давно были изобретены винтовки, способные за минуту выпустить несколько сотен пуль. Только вот они не использовались для охоты на демонов. Обычные пули были слишком слабы против большинства особей, а под усиленные создавались лишь самозарядные карабины и винтовки без автоматики.

Обнаружил я и стенд с артефактами.

Большие медальоны с чёрным камнем посередине создавали защиту от тёмно-эфирных существ, не позволяя тем захватить тело обладателя данного артефакта. Такие надевали все во время походов в ОПКТЭ. Без них вылазка могла закончиться очень быстро и печально, ведь никак иначе от невидимых существ не сберечься.

Помимо чёрных медальонов, на стенде висели серебристые — такие создавали дополнительное защитное поле. Имелся фонарик для рассеивания тёмного эфира и ещё несколько предметов. В отдельном шкафчике хранились физические накопители маны, как искусственные, так и природного происхождения, найденные в аномальной области. Первые представляли собой небольшие металлические цилиндры и пластины, вторые — камни с серебристыми вкраплениями. Все они позволяли быстро восстановить баланс источника, что было очень полезно во время длительного сражения. Отдельно лежали батареи для стрелкового оружия.

Меня отвлёк повар, сообщивший по рации, что обед уже готов. И мы, забыв про всё, отправились есть. У дружины имелась собственная столовая — просторное помещение с тремя длинными столами и стойкой для выдачи еды. Повар — худощавый мужчина лет пятидесяти в белом переднике — подал на стол гречку с тушёнкой и чай.

Я ничего не ел со вчерашнего вечера, когда нашёл на кухне в особняке Орлова бутерброды, и с утра желудок мой урчал, требуя наполнения — ещё одно забытое чувство, вернувшееся с обретением нового тела, как и радость насыщения.

Еда была самой простой, но вкус разносолов из моего дворца я уже давно забыл, и потому тривиальная солдатская гречка с тушёнкой мне сейчас казалась вкуснейшей пищей в мире. А вот Настю не обрадовало такое питание — по лицу было видно. Но всё рано съела, жаловаться не стала.

После еды осмотр продолжился. На очереди была казарма, расположенная в южном крыле и состоящая из шести комнат по несколько кроватей в каждой. Сейчас из-за недобора личного состава две трети мест пустовала. При желании здесь и сотню бойцов можно было бы разместить, но такого количества на базе никогда не селили. Общая оружейные и медицинский блок находились на первом.

Затем мы переместились в самое сердце базы — но пункт управления. Тот находился в центральной части особняка. Просторное помещение было заставлено оборудованием. Повсюду висели пучки проводов, тянущихся ко всевозможным приборам, басовито гудели сервера.

Одну из стен занимали экраны, на которые выводились изображения с камер наблюдения, на другой висела карта, на столах возле окон громоздились стальными ящиками две большие армейские радиостанции. Третий стол занимал эфирограф — прибор, анализирующий эфирное поле. Он был подключённый к мощному компьютеру.

Ерофей объяснил, что большинство камер расположено вдоль границы с ОПКТЭ, пролегающей в четырёх километрах к востоку от особняка и делящее поместье практически пополам. Они покрывали расстояние в почти двадцать километров, и любое движение, любая активность на рубеже не оставалась незамеченной для операторов, которые дежурили здесь круглые сутки посменно. Сегодня за пультом сидел полноватый молодой дружинник Фунт, обставившийся банками с тонизирующими напитками.

А вот в остальном поместье камер было мало, да и те многие поломались, и никто их не менял из-за недостатка средств. Главную дорогу контролировали две камеры, ещё пять располагались по западной границе, четыре — на доме. И всё. Считалось, что в «безопасной» части имения они не очень-то и нужны, ведь демоны лезут только с востока, а люди в эти края не забредают.

Кроме того границу с ОПКТЭ защищали три вышки, на каждой из которых дежурил дружинник. Раньше было пять, но из-за нехватки личного состава две пустовали. А между ними всё пространство вдоль рубежа усеивали магические ловушки, нёсшие основную нагрузку во время нападений демонов.

— Оборудование у нас старое, — жаловался Ерофей. — Пока работает, но в любой день может крякнуть. Знаете, сколько лет эфирографу? Его ещё Борис Алексеевич в девяностых купил. Отечественный, надёжный прибор, тридцать лет работает почти без поломок. Но ничего не вечно, ваша светлость, всё стареет и ломается.

Я подошёл к прибору и стал смотреть на экран компьютера, где отображались несколько кривых.

— До нас доходят длинные вибрации, — объяснил Ерофей, ткнув в график. — Это значит, в радиусе тридцати километров в ближайшее время случится выброс. Сейчас эфирное поле пребывает в волнении, потом — короткая вспышка тёмного эфира, и всё моментально успокаивается. А вот этот датчик реагирует на появление демонов, — воевода указал на красную лампочку. — Если в километре от нас появится тёмная эфирная сущность, загорится лампочка.

— Выброс? Что это значит? — Настя стала с любопытством рассматривать показания на экране.

— Единовременное появление на ограниченной локации большого количества ТЭФ, тёмно-эфирных сущностей, — повторил я всплывшее в голове определение. — То есть, говоря простым языком, вторжение демонов. Значит, оно скоро произойдёт рядом с моим поместьем?

— Да, ваша светлость, но вам не о чем волноваться. Выбросы — явление частое в ОПКТЭ. Это второй за год. Скажу больше: именно выбросы дают нам основной заработок. Очень много тварей идёт к границе, мы их уничтожаем и сдаём пятому отделению. После выброса запросто можно трёхмесячную выручку сделать.

— То есть он не опасен? — уточнила Настя.

— Смотря, с какой стороны взглянуть, Анастасия Павловна. Без сомнения, выбросы могут быть опасны. Но на нашем участке граница хорошо защищена. Если демоны захотят сюда пойти, наткнутся на ловушки и погибнут. А вот работы поприбавится, потому что, прямо скажу, господа, во время выбросов пахать нам приходится без отдыха несколько недель. Раньше нас было в два раза больше, но кто-то погиб, кто-то просто ушёл. До Орлова, сколько я не пытался, достучаться не мог. Он только деньги с нас тряс, всё остальное его не интересовало. И потому скопился ряд проблемы, с которыми было бы неплохо разобраться, ваша светлость. И прежде всего — вопрос с численностью. Две дюжины бойцов на два с лишним десятка километров границы — это мало. В конце концов, вы же сами будете терять деньги. Кода работают одновременно два-три отряда, прибыль кратно выше.

В словами Ерофея чувствовалось искреннее переживание за судьбу поместья. Последние тринадцать он был здесь фактически единственным хозяином. Орловы, как я понял, большого интереса к данному клочку земли не проявляли, и все заботы лежали на плечах воеводы.

— Скоро всё изменится, — пообещал я. — Я увеличу численность дружины и разберусь с остальным вопросами. Но скажи мне, Ерофей, мы справим с грядущим выбросом? У нас есть силы для этого?

— Есть, ваша светлость. С этим выбросом мы справимся, даже если придётся работать без сна.

— Вместе будем работать. Я лично возглавлю вас и тоже буду сражаться.

— Благодарю, ваша светлость. Ваш отец почти всегда находился на переднем крае, особенно в трудные времена. Он был храбрым воином.

Затем мы посетили подвал. Туда вели, как отдельный вход с улицы, так и лестница в южном крыле. Под главным зданием оказался настоящий лабиринт. Комнаты с голыми каменными стенами и давящими сводчатыми потолками напоминали то ли тюремные камеры, то ли пыточные, а коридоры петляли между ними и тянулись аж до соседних построек.

Несколько помещений были очень холодными благодаря специальным артефактам. Как объяснил Ерофей, морозильные камеры требовались для хранения туш. Вначале их складывали сюда, а когда добычи набиралось много, её отвозили на базу пятого отделения.

Время было уже обеденное, но прежде чем пойти есть, я велел проводить нас с сестрой в гараж, куда дружина перегнала несколько машин из автопарка светлейшего князя Прозоровского.

Три автомобиля занимали почти всё помещение, поэтому рабочий транспорт стоял у крыльца под открытым небом. Две машины выглядели обычными. Одна — седан представительского класса «Орион» петербургской фабрики «Богатырь» — длинное авто с узкими передними фарами, вертикальными задними и мощным четырёхлитровым двигателем. Вторая — большой матово-чёрный внедорожник «Арес» той же фирмы. А вот третий автомобиль выглядел настоящим произведением искусства.

Белый лимузин с удлинённым понтонным кузовом был стилизован под авто пятидесятых годов прошлого века. Имел характерные для того времени плавные обводы, круглые фары, широкую хромированную решётку радиатора. Множество хромированные деталей сочеталась с позолоченными украшениями. Просторный салон был отделан бежевой кожей и деревом и имел перегородку между водителем и пассажирами, а под длинным капотом поселился могучий восьмицилиндровый мотор объёмом семь литров.

Вот это авто мне сразу понравилась. Оно было не похоже на обычные стальные коробки, от которых в глазах рябило. Машину эту изготовили на заказ лет двадцать назад в известном кузовном ателье «Куракин и Ко», и стоила она целое состояние.

Память нового тела подсказывала, что аристократия любила эксклюзивные авто. Это считалось признаком состоятельности и высокого статуса. Каждый пытался сделать себе машину более необычный, запоминающийся и, конечно же, дорогой.

А после обеда мы добрались, наконец, до бухгалтерии — она тоже находилась в центральной части здания рядом с пунктом управления — и застряли здесь до самого вечера. Настя через полчаса, сославшись на усталость, отправилась в свою комнату, а мы с Ерофеем остались разбираться.

Оборот поместья сильно разнился от месяца к месяцу: то полмиллиона, то миллион, а то и два-три. Налог на добычу взымался во время продажи, и в отчёт шла чистая сумма. А вот за саму землю платить налог не требовалось, поскольку часть имения находилась в самой ОПКТЭ, а часть — в «зоне риска». На жалование дружине уходило триста с лишним тысяч, ещё больше денег тратили на специальные пули и оружейные батареи, на топливо, на магические ловушки и артефакты.

Поэтому чистая прибыль была невелика. Орлов выводил в месяц по пятьдесят-сто тысяч, и только в те месяцы, когда происходили выбросы, сумма доходила до миллиона.

Бухгалтерия велась из рук вон плохо. Ерофей жаловался, что нет свободных людей. Финансовыми вопросами занимались то Лида, то кто-то из сотников — в общем, кто был свободен в данный момент, тот и вёл таблицу. В итоге отчётность никогда не сходилась, а Орлов в это дело не лез. Его вообще не волновало, что здесь происходит.

И теперь я понял почему. Орлов со своей вотчины получал десятки миллионов каждый месяц, а с этого клочка земли, находящегося вдали от основных владений, — пятьдесят-сто тысяч. К тому же имение принадлежало не ему.

Но я придумал, как исправить ситуацию. Настя как раз ничем не занята. Какие у неё планы насчёт учёбы, было неясно, а подработка, как я понял, много времени не занимает. Значит, пусть помогает. Поэтому, получив общее представление о финансовых делах, я отправился искать сестру.

Обнаружил её в кабинете. Настя копалась в коробках, осматривая вещи родителей. Рядом лежала стопка фотоальбомов. В комнате шагу было негде ступить из-за обилия всякого барахла.

— Смотри, я нашла старые фотоальбомы, — похвасталась сестра. — Хочешь посмотреть? Это было так давно… Я почти ничего не помню.

Настя выглядела взволнованной. Воспоминания о былых временах сильно взбудоражили её. Сестре было всего семь лет, когда казнили родителей, и в её памяти более отчётливо запечатлелись те события, чем в мозгу пятилетнего Славы.

Я присел рядом на корточки, открыл альбом и пролистал. Без сомнения, было интересно узнать о прошлом моей новой семьи, пусть и мёртвой, но сейчас я пришёл сюда не за этим.

— А вон там книги из отцовской библиотеки, — Настя указала на стопки старых книг в пыльных переплётах.

— Интересно, про магию и демонов что-нибудь есть?

— Не знаю. Не смотрела ещё. Но, кажется, у отца было много научных трудов про стихии и прочее в таком духе. Надо посмотреть. Кстати, представляешь, я нашла отцовский компьютер. Он такой древний!

Я подошёл к столу и взял массивный складной компьютер. Современные были лёгкими и тонкими, а этот весил килограмма два. Я открыл, попытался включить. Кто знает, быть может этот аппарат сохранил информацию о делах отца, из-за которых его объявили врагом империи. Наверное, он докопался до чего-то действительно важного, раз его из-за этого убрали.

— Бесполезно, — сказала Настя. — Прошло тринадцать лет с тех пор, как его последний раз включали. Батарейка сдохла.

— А можно эту батарейку как-то… поменять? — спросил я.

— Тоже вряд ли, — усмехнулась сестра. — Такие давно не производят. Но… если хочешь, я извлеку жёсткий диск и попробую подключить к своему портативнику.

— Это было бы здорово. Кстати, я хотел с тобой поговорить. Давай пройдёмся.

Пройдя по коридору мимо наших комнат, мы оказались в просторном помещении, служившем когда-то давно гостиной. Перед огромным камином стоял обеденный стол, в углу — старые кресла и диван, а в другом углу — куча буфет и сваленные в кучу стулья. Окна выходили на заросший сад, где среди буйной травы и кустарника едва виднелись пара мощёных дорожек и ржавели более десятка старых машин, частично разобранных на запчасти.

Мы уселись за столом друг напротив друга:

— В общем, дел в поместье много, — сказал я. — Сама видишь, какой здесь бардак творится. Орлова мало интересовало поместье и конкретно его запустил. Нам предстоит много дел в ближайшие дни.

— Я вижу, — сказала Настя — Помочь чем-то надо?

— Да, помощь не помешает, — я порадовался тому, что сестра сразу всё поняла. — Мы ведь — хозяева здесь, и теперь все заботы целиком и полностью лежат на нас.

— Вообще, хозяин — ты. Ты же наследник, — усмехнулась Настя. — Но если что-то надо, обращайся.

— Да, у меня к тебе есть просьба. Точнее, две. Во-первых, надо разобраться с вещами и с комнатами, навести порядок здесь и в кабинете. Я дам тебе двух-трёх дружинников, чтобы таскать тяжести, а ты придумай, как обставить комнаты.

— М-м, — Настя оглядывая помещение. — Интересно, что здесь можно придумать? Всё же древнее, как бабкины панталоны. Мебель придётся новую покупать — это как минимум.

— Тогда составь список того, что нужно, а все старый вещи пускай дружинники выбросят под твоим руководством. Как появятся лишние деньги, купим мебель. И да, когда будешь сортировать книги, отложи литературу по магии, демонологии и эфирному мастерству в отдельную стопку. Мне они понадобятся.

— Ладно.

— Во-вторых, надо заняться бухгалтерией. Её вели наши дружинники, но они в этом плохо разбираются и, Ерофей говорит, сильно напортачили. Нужен человек, который возьмёт финансовые вопросы на себя. У тебя голова в таких вещах хорошо работает. Займись, будь добра.

Последняя просьба Настю смутила:

— Знаешь… я не то, чтобы против. Если надо, займусь. Но у меня вообще-то другая специальность, если что. Я в бухгалтерии не разбираюсь. Да и потом, у меня и своя работа есть.

— Но она ведь не занимает много времени.

— Как тебе сказать… Иногда занимает. Это же программирование. Там тоже есть свои заморочки, от которых мозг кипит. А тут ещё с бухгалтерией возиться.

— Там нет ничего сложного. Надо вносить все доходы и расходы и в конце месяца делать отчёт. Ты ведь всё равно дома находишься. А дружинники постоянно по аномальной области катаются, и им просто не до этого.

Настя пожала плечами:

— Ладно, как хочешь.

— Премного тебе благодарен. Это будет вклад в возрождения нашего поместья. Я верну роду величие. Предки будут улыбаться, глядя на нас.

Я встал и подошёл к окну. Небо снова затянуло сплошной серой пеленой, нависшей над полями и лесами. Здесь начинались безжизненные земли, захваченные злобными тварями с нижних слоёв. Кто в этом мире открыл порталы? Такой же предатель, как и мой дядя? Или демоны сюда вторгались сами? Те события случились слишком давно, и уже никто не помнил их истинной причины.

Настя сказала:

— Пойду с вещами дальше разбираться, — и встала из-за стола, но тут в соседней комнате послышался топот ног, и в гостиную ворвался Сокол.

— Ваша светлость. Нарушение границы. Возможно, нападение.

— Кто посмел? — обернулся я.

— Пока неясно. С востока сюда движутся два вооружённых вездехода.

До моих ушей донёсся приближающийся рокот моторов.

Глава 5

Я наблюдал за улицей через высокое мутное от пыли окно вестибюля. По другую сторону от окна стоял Сокол с винтовкой в руках. Кроме него, здесь находились сотник Косолапый и дружинник Трофим с карабинами. Остальные бойцы заняли позиции на втором этаже.

Вечерело. Сумерки накрывали поляну перед зданиями, площадку с неработающим фонтаном и озеро. Лес затянуло призрачной синевой, отдающей красноватым оттенком. А мы ждали незваных гостей, которые вот-вот должны были появиться. Воевода не сомневался, что на базу собираются напасть. Недруги проникли в имение с северной стороны, где была лишь одна камера. Благодаря ей дежурный и обнаружил нарушителей.

Из-за двухэтажной постройки, расположенной левее крыльца, на полном ходу вылетели два вездехода. Они напоминали микроавтобусы на гусеницах, у одного на крыше крепилась турель с пулемётом, за которым сидел человек, высунувшись наполовину из люка.

Вездеходы замедлились, и над просторами разнёсся гулкий стук пулемётных очередей. Возле крыльца хлопнули два взрыва, третий — на ступенях. Что-то ударило в стену, посыпалось битое стекло.

— Из гранатомёта шмаляют, падлы! — со злостью в голосе воскликнул Сокол.

Расстояние было большим, и я вряд ли доброшу до противника камни. Здесь только стрелковое оружие поможет или какое-то специфическое заклинание. Такое в моём арсенале имелось, но получится ли его применить, неясно.

Окно осыпалось битым стеклом. Не сильно боясь шальной пули, я продолжал вести наблюдение за вездеходами, как и Сокол, не выпускавший из рук винтовку.

— Сейчас попробую подстрелить, — Сокол высунулся из окна, прицелился и дважды нажал спуск. Попал или нет, я не видел, но машины продолжили движение. Со второго этажа ударили молнии — тоже мимо.

— Не высовывайся, — приказал я. — Попробую направить в них энергию земли.

Вездеходы медленно ползли по поляне вдоль здания, а затем стали плавно разворачиваться в обратную сторону. Пулемёт не смолкал, плюясь короткими очередями и не давая нашим высунуться. Я же, сделав свою плоть стальной, стоял у окна и пытался соединиться с энергетикой земли. В помещении это было немного труднее, чем на улице, но благодаря моему мощному источнику, всё получилось.

Сейчас я мог управлять стихией на расстоянии сто с небольшим метров. Дальше моя магия не работала. Не хватало сил. К счастью, вездеходы находились как раз на границе моего контроля.

Теперь требовалось точно просчитать траекторию движения вездеходов и создать на их пути заклинание, которое уничтожит противника, ну или, по крайней мере, машины.

Только вот на это требовалось время, а противник ждать меня не собирался. Обстреляв поместье, вездеходы развернулись и начали набирать скорость, желая убраться подальше, пока их не накрыло ответным огнём. Я не успевал направить достаточно энергии, чтобы уничтожить взрывом обоих, и активировал заклинание раньше, чем планировал.

Из земли поднялась туча мелких каменных осколков и обрушилась на вездеходы. Первый остановился, а второй резко увеличил скорость и быстро скрылся за двухэтажной постройкой, ограничивающий обзор. Я немного подождал, но из подбитой машины никто не выбрался. Скорее всего, экипаж погиб.

Я почувствовал лёгкую усталость. Слишком много пришлось потратить маны, чтобы создать заклинание на таком большом расстоянии. Теперь требовалось восстановиться, что займёт некоторое время, ну или использовать физический накопитель, который стоит денег.

— Есть! Один готов! — воскликнул Сокол. — Ловко вы его подбили. Чёртовы охотники совсем охренели лезть к нам.

— Охотники? Что ещё за охотники? — нахмурился я, понимая, что мне рассказали не всё.

— Пойдёмте, проверим машину, ваша светлость. Вроде как движения нет, но надо убедиться. По пути расскажу.

Мы вышли из здания. Сокол окинул взглядом фасад. В паре мест появились новые выбоины, как и в ступенях крыльца, несколько окон оказались разбиты. Невелик ущерб, а всё равно меня зло взяло из-за порченого имущества.

— Прикрывайте! — крикнул Сокол бойцам на втором этаже. — Мы осмотрим машину.

Мы направились к подбитому вездеходу, замершему на поляне перед зданиями.

— Прошу прощения, что сразу не рассказал, — произнёс Сокол. — Думал, в более спокойной обстановке поговорим, но раз уж такая кутерьма началась, придётся сейчас. Места здесь дикие, безлюдные, а некоторые аристократы у нас плевать хотели на закон. Часто случается, что отряды разных помещиков или вольных добытчиков сталкиваются друг с другом в аномальной области. Бывает, таки встречи заканчиваются стрельбой. Помещики-то ещё ладно — те стараются с соседями лишний раз в конфронтацию не вступать. Но есть одна группировка — Ассоциация Свободных Охотников называется. С ними постоянно какие-то проблемы случаются.

— Что за ассоциация?

— Тоже аристократы. Они в ОПКТЭ промышляют. У них есть лицензии, но нет земли. Вот они и объединились, чтобы вести дела. Люди там всякие, сами понимаете, в основном, не местные. Ходят, чаще всего, вглубь аномальной области. Репутация у них, надо сказать, так себе. Поговаривают, будто они даже контрабандой промышляют. Хотя это только слухи.

— И вы с ними поссорились, — догадался я.

— Не мы с ними. Они с нами бодаться первым начали. Обвинили в том, чего мы не делали. Вчера утром это случилось. Приехала целая банда и затребовал компенсацию. Дескать, мы убили слугу некого князя Светлова. А я понятия не имею, что за дела. Стал выяснять. Оказалось, несколько дней назад людей этого самого Светлова якобы обстреляли с вашей территории, и один наёмник погиб. А нас обвиняют!

Мы остановились возле повреждённого вездехода. От удара каменными осколками в корпусе образовалось несколько крупных отверстий, а стёкла все осыпались.

Я залез на гусеницу и заглянул в салон. За рулём сидел мужчина с пробитой головой. Из раны вываливались мозги. На приборной панели и креслах краснели брызги крови. Человеку на заднем сиденье осколками разворотило лицо, грудь и плечо. В руках мертвец сжимал многозарядный гранатомёт с барабанным магазином. Спрыгнув на землю, я обошёл машину по кругу.

Настроение моё омрачилось. Мало того что несколько великих родов хотят от меня избавиться, так ещё какие-то местные охотники в поместье вторгаются. Теперь и с ними придётся разбираться.

— Номеров нет, — заметил Ерофей.

— И что это значит? — спросил я.

— Их сняли, чтобы следов не осталось. Полиция номера запросто пробьёт и найдёт подонков. Это ведь вторжение в чужие владения. За такое и на каторгу можно отправиться.

— А у нас проблем не будет с полицией?

— Не волнуйтесь, не будет никаких проблем. Мы оборонялись, защищали поместье. По закону вы имеете право убить любого, кто без разрешения вторгнется в ваши владения.

— Разумный закон.

— Вы — князь, это — ваши владения, а мы — ваша дружина. Ничего незаконного тут нет.

— Послушай, Ерофей, а точно не наши люди убили того охотника, из-за которого весь сыр-бор начался?

— Если бы инцидент действительно имел место, парни доложили бы сразу. От меня никто такое скрывать не станет. Да и не было в тот день наших ребят там, где стычка произошла. Один отряд вглубь аномальной области уехал, а остальные на базе сидели. Поэтому исключено. Я больше склоняюсь к тому, что стрельбу устроила дружина соседа нашего, господина Кулебякина, потому что случился тот инцидент как раз на границе с его владениями. Да и мало ли кто мог туда забрести? Но охотники почему-то подумали на нас.

— Думают пускай, что хотят, но они перешли границу дозволенного, и я это так просто не оставлю.

— Верно, ваша светлость, только вот вы не знаете, что это за люди.

— И что это за люди?

— Ушлые, оголтелые. Разбойничье племя. И не смотрите, что дворянская грамота у каждого. В охотники ведь кто идёт? Те, кто за длинным рублём гонится, кому наследства не досталось, кто на государственной службе себя не нашёл. Часто бывшие преступники. Им налёт устроить — раз плюнуть.

— Значит, нам надо укрепить границы, и на всех дорогах, кроме главной, поставить ловушки. Никто не посмеет вторгаться в мои владения. Никто! И да, не забывай, что теперь у нас много врагов. Несколько великих родов желают от меня избавиться, и однажды они появятся на пороге моего дома. Мы должны быть готовы к этому, понял?

— Да, ваша светлость. Займусь в ближайшие дни. На пяток ловушек у нас должно хватить средств, если у ребят сегодня хороший улов будет. А сейчас надо бы в полицию позвонить. Уведомить о происшествии.

— Это обязательно?

— Лучше сделать на всякий случай. Вряд ли легавые будут глубоко копать. Они обычно в междоусобные дела не лезут. Но пусть хотя бы дело заведут и Светлова этого застращают. Глядишь, шайка и не посмеет снова к нам вторгнуться.

— Вызывай, — кивнул я.

Воевода достал из кармана старый кнопочный телефон и набрал номер:

— Алло. Савелий Игоревич, здравствуйте!.. Дела-то как? Хотел бы сказать, что всё хорошо, да не могу. У нас инцидент только что случился. Неизвестные на вездеходах примчались прямо в поместье и дом обстреляли из пулемёта и гранатомёта. Жертвы есть, да, но не у нас. Мы один вездеход подбили, а второй ушёл. Два трупа в общей сложности. Магия-то? Имела место, да… Будем ждать. Благодарю, Савелий Игоревич. Всего хорошего, — Сокол убрал телефон. — Капитан сказал, через час-полтора пришлёт легавых. Сейчас адвокату позвоню. Ему тоже надо присутствовать. — воевода набрал другой номер и стал звонить.

— И часто здесь такие инциденты случаются? — спросил я, дождавшись, когда разговор закончится.

— Всякое бывает. То охотники попытаются пройти через поместье без спроса, то в аномальной зоне ссора выйдет из-за того, кому где охотиться. Там ведь ничья земля, понимать надо. А один раз, представляете, группа охотников на ловушку нашу наткнулась. Придурки чёртовы. Но, знаете, серьёзных происшествий пока что не было. Другое дело, сосед ваш, Кулебякин.

— А что с ним?

— Тот ещё крендель. В десяти километрах к северу отсюда есть село Ковалёво — заброшенное, конечно же. Так вот, господин Кулебякин и отец ваш постоянно из-за села того спорили, потому что по бумагам оно и Кулебякиным принадлежит, и вам. Путаница какая-то вышла при покупке. Как-то раз между нами и дружиной Кулебякина перестрелка произошла, а потом судебная тяжба началась. Суд постановил, что тот клочок земли в триста гектар — ваш. Но господин Кулебякин не согласился и злобу затаил. Сказать по правде, переправой возле села его люди постоянно пользуются и через нас туда-сюда катаются. Мы и сами пытались проблему решить, и господину Орлову докладывали. Без толку. Нет у нас лишних бойцов, чтобы переправу сторожить.

— Будем разбираться.

— К слову сказать, охотников несколько дней назад именно из Ковалёво и обстреляли.

— То есть, Кулебякин мог подставить нас?

— Думается мне, что мог. Хотя чёрт знает, кто туда вообще забрёл. Там же ни ограды, ничего.

— А какой ему прок от этого?

— Сам не знаю. Из вредности. А может, и хитрый план какой имеется. Сложно сказать.

— Хитрый план навлечь на себя гнев великого рода Орловых? Мне кажется, Кулебякин этот глупый человек.

— Странный он. Видели я его. Не скажу, что с головой совсем не дружит, но… дурной какой-то.

Мы стояли возле вездехода, наблюдая, как природа и здания медленно тонут в сумерках. Поднялся ветер. Лес тревожно зашумел листвой. Вокруг царила зловещая пустота. Вроде бы всё, как обычно, но не отпускало ощущение, будто что-то не так, а что именно — сам себе не мог объяснить. Чувствовалось близкое присутствие зла.

Никто на нас больше напасть не пытался, и мы с Соколом отправились к дому. А на дороге, что вела из ОПКТЭ, показались фары машин. Это возвращалась группа моих дружинников из трёхдневной вылазки в аномальную область.

Машины добралась до площади с неработающим фонтаном одновременно с нами. У крыльца остановились три пикапа и двухтонный военный грузовик «Новгородец» Б-66 с краном-манипулятором в кузове. Замыкал колонну тёмно-зелёный микроавтобус СимАЗ. Все — на больших вездеходных колёсах, облепленных свежей грязью, и с решётками на окнах. На дверях красовались выцветшие гербы моего рода.

Из кабин и кузовов повыскакивали небритые дружинники в пыльной военно одежде с оружием за спинами — всё теми же карабинами и винтовками на эфирных батареях. Люди были уставшие, но довольные.

— Явились, орлы! А к нам начальство приехало, — объявил Сокол. — Хозяин поместья собственной персоной. Светлейший князь Святослав Павлович Прозоровский, сын Павла Борисовича. Прошу любить и жаловать.

Меня приветствовал нестройный хор голосов.

Дружинники стали вытаскивать из кузовов чёрные брезентовые свёртки с телами убитых монстров и волокли в подвал, в морозильные комнаты. В ближайшие дни добычу планировалось отвезти на базу пятого отделения.

Помимо уродливых существ, которых до неузнаваемости изменили вселившиеся демоны, бойцы привезли несколько камней с магическими свойствами. Большинство из них не представляли собой ничего особенного: некоторые светились, другие источали слабое тепло. Они стоили копейки. Пятое отделение давало за подобные находки рублей по пятьсот. Но были и более полезные артефакты. Два имели свойство накопителя, а один создавал холод. Последний Сокол продавать не планировал, а собирался использовать для охлаждения подвала.

Пока я осматривал добычу, на дороге показались фары и мигалки, беззвучно плывущие во мраке. Они быстро приближались, и вскоре у крыльца остановились два новых белых внедорожника «Гамаюн» с надписью «полиция» на дверях и серый угловатый «Пежо» среднего класса.

Из внедорожников вышли шесть мужчин в тёмно-синих шинелях. На тульях фуражек блестели позолоченные кокарды, на ремнях — широкие пряжки. К нам подошёл долговязый, светловолосый полицейский с острым носом и вытянутым, словно у рыбы, тощим лицом, и представился: поручик, дворянин Савенко. Выглядел он очень молодо и держался надменно.

— Я должен обследовать место преступления и опросить свидетелей, — объявил поручик официальным тоном. — Вы должны предоставить доступ, — он посмотрел на своих подчинённых: — Сидоров, ленту и оборудование. Шевелись!

— Есть, ваше благородие, — неохотно проговорил толстяк с унтер-офицерскими погонами и полез в багажник.

Открылась дверь серого «Пежо», и из машины вышла женщина — высокая, стройная. Овал лица её был мягким и приятным, а большие, серые глаза подчёркивались длинными, подведёнными тушью ресницами. На вид — лет двадцать пять. Короткий плащ цвета мокрого асфальта облегал фигуру с идеальными формами: бюст размера третьего, осиная талия. Волосы были собраны в тугой пучок. На плече висела большая, совсем не дамская, кожаная сумка.

— Здравствуйте, господа, — проговорила девушка безразличным тоном и вытащила из внутреннего кармана пиджака удостоверение. — Ольга Долгорукова, уполномоченная пятого отделения по особым делам.

— Здравствуйте, сударыня. Святослав Прозоровский, — представился я. — Очень приятно. Не думал, что пятое отделение тоже занимается такими делами.

— Была задействована магия, а значит, я обязана присутствовать. Сказать по правде, мне самой не доставляет удовольствия ехать на ночь глядя в такую даль. Поэтому пойдёмте, не будем тратить моё и ваше время. Вначале я сама всё смотрю, а потом они, — Долгорукова кивнула на полицейских.

Красотка была явно не в духе из-за того, что в столь поздний час понадобилось ехать на границу. Я — тоже, ведь следственные мероприятия грозили затянуться на всю ночь.

— Верно, сударыня, не будем терять время, — согласился я.

К вездеходу мы отправились вшестером: я, Ерофей, поручик Савенко, уполномоченная Долгорукова и трое полицейских с мотком ограничительной жёлтой ленты, чемоданом и рюкзаком. Двое остались сторожить машины. Пока мы шли, Сокол рассказывал, что приключилось здесь полтора часа назад.

— Приехали, обстреляли нас, стали разворачиваться, а тут мы их… Точнее, Святослав Павлович магией земли шибанул. Один вездеход сразу встал, второй успел удрать. Думается мне, за нападением охотники из АСО стоят. У нас с ними ссора на днях приключилась.

— Что за ссора? — сухо поинтересовался Савенко.

— Если не вдаваться в подробности, ваше благородие, они обвинили нас в том, что мы не делали. Угрожали проблемами. А сегодня — вот, приехали и стрелять стали.

— Разберёмся. На допросе всё подробно расскажете.

Когда мы добрались до вездехода, Долгорукова извлекла из своей сумки прибор с антенной и циферблатом, напоминающий рацию, и стала что-то измерять и записывать в блокнот. Обошла вокруг вездехода, залезла на гусеницу и, заглянув в салон, тоже проводила прибором.

— Концентрация тёмного эфира выше, чем в окружающем пространстве, — сделала заключение уполномоченная. — Здесь применялся тёмный эфир?

— Вовсе нет, — возразил я. — Мой дар — магия земли. Её я и применил.

— Ваше сиятельство, — вмешался Сокол. — Приборы фиксируют близость выброса. Повышение концентрации тёмного эфира связана с этим.

Долгорукова даже не посмотрела на воеводу. Она сверлила меня взглядом, и в её красивых и безразличных глазах мелькнуло любопытство:

— Господин Прозоровский, а вы, случаем, не родственник Павла Прозоровского?

— Это мой отец, сударыня, казнённый тринадцать лет назад за якобы государственную измену. Но думаю, вы это и так знаете.

— Разумеется. Не знала только, что у Прозоровских остался наследник. Многие думают, что великий род Прозоровских канул в Лету

— Не спешите нас хоронить. Прозоровские никуда не делись. До недавнего времени поместьем управлял мой родственник Ярослав Орлов. Однако земля эта принадлежит мне, и отныне я лично буду заниматься собственным имением.

— Что ж, мне остаётся только порадоваться за вас, — Долгорукова убрала прибор в сумку. — Кстати, если планируете жить здесь, вам надо зарегистрироваться в пятом отделении. Вы знаете об этом?

— Знаю. И на днях займусь.

— Не затягивайте. Ну всё, господа, должна откланяться. Господин Савенко, будьте добры, копии материалов дела мне на почтовый ящик сразу, как будут готовы… Кстати, господин Прозоровский, запишу ваши контакты на всякий случай, — Долгорукова снова открыла блокнот. — Номер телефона, будьте любезны.

Занеся мой номер и номер Сокола в записную книжку, уполномоченная попрощалась и направилась к серому «Пежо». Мой взгляд невольно проследовал за ней, любуясь формами девушки. Меня отвлёк Савенко, о присутствии которого я на пару секунд забыл.

— Будьте добры, ваша светлость, соберите людей для допроса. Это база дружин, как я понимаю? Сколько всего человек здесь находится?

— С сегодняшнего дня это ещё и мой дом, — пояснил я.

— У нас всего двадцать три человек, ваше благородие, — поспешно ответил вместо меня Ерофей. — Но видите ли, в чём дело, десять из них вернулись около часа назад, и они ничего не знают. А трое и вовсе сидят на вышках.

— Это неважно. Я обязан допросить всех. Никто не должен покидать дом, пока не закончатся следственные мероприятия, — Савенко был непреклонен.

— Ваше благородие, так ведь нам границу защищать надо. Смену на вышки отправлять.

— Вот допрос закончится, тогда — пожалуйста, а сейчас — не положено. Господин Прозоровский, кто-то из ваших домочадцев присутствовал при инциденте?

— Мы здесь вдвоём с сестрой, но она была дома и ничего не видела.

— Совершеннолетняя?

— Разумеется.

— Тогда её тоже придётся допросить.

— Приедет адвокат, и можете допрашивать, — согласился я.

Полицейские остались возле вездехода, а я и Ерофей поспешили к особняку.

Машина Долгоруковой скрылась в ночи, но когда мы добрались до фонтана, к крыльцу подъехал ещё один легковой автомобиль — компактная тёмно-синяя «Ладога» с кузовом комби. Дверь открылась, и из-за руля неуклюже вылез грузный мужчина в костюме в мелкую полоску и в больших квадратных очках. Выбравшись на свободу, он достал из салона кожаный портфель и направился к нам.

— А вот и адвокат приехал, — сказал мне Ерофей и добавил громко. — Здравствуйте, Роман Прокофьевич! Мы вас заждались.

Роман Прокофьевич Башмаков, как выяснилось, работал штатным юристом компании (коей с юридической точки зрения являлась дружина рода) последние восемь лет. По его словам, за все эти годы он не проиграл ни одного судебного разбирательства, что обнадёживало.

Роман Прокофьевич сразу же повёл нас с Ерофеем в свободную комнату на втором этаже и расспросил о случившемся, а потом я позвал Настю, которая до сих пор возилась с родительскими вещами.

Поручик Савенко освободился около полуночи. Пришёл и потребовал комнату для допроса. С этим проблем не было: в особняке оставалось много пустующих помещений.

Первым вызвали меня. Мы сели за стол: полицейские — с одной стороны, я и адвокат — с другой. Савенко задавал вопросы, толстый унтер, притащивший из машины складной компьютер и принтер, вёл стенограмму, а Башмаков следил за поручиком, дыба тот не спрашивал лишнего. Потом показания распечатали, я перечитал и поставил подпись.

Второй пошла Настя, за ней — Сокол, за ним — остальные дружинники по очереди. Наш адвокат сопровождал каждого.

— Что-то я устала, — сказала Настя, выйдя из «допросной», и зевнула. — Можно пойти, наконец, спать? Или ещё какие-то дела?

— Как всё прошло? — я встал с кресла и подошёл к сестре. — Поручик не сильно давил?

— Вовсе нет, он был очень учтив. Всё хорошо, не волнуйся.

— Тогда со спокойной душой пойду спать. И ты иди отдыхай. Надеюсь, никаких срочных дел не появится.

И я отправился в свою комнату, радуясь тому, что этот долгий и муторный день, наконец, закончился. Прошлую ночь я почти не спал и надеялся хорошенько выспаться сегодня.

Только вот не дали мне это сделать. Разбудил громкий стук в дверь.

— Что случилось? — крикнул я.

— Ваша светлость, — ответил дружинник. — Сокол вас просит на пост управления зайти. Боюсь, у нас проблемы.

Быстро надев брюки, рубашку и туфли, я последовал за дружинником в пункт управления, где уже находились дежурный и Ерофей. Воевода, сунув руки в карманы, молча наблюдал за экранами. На улице забрезжил рассвет. Часы на стене показывали пятый час, то есть поспать мне удалось не более четырёх часов.

— Простите, что разбудили, ваша светлость, — проговорил Ерофей. — Но тут у нас мутант объявился. Изменённый лось. Здоровый, сволочь. Такого ни одна ловушка не возьмёт. Прямо у границы шастает. Придётся выезжать и самим ликвидировать. И желательно побыстрее.

На одном из экранов в красноватой дымке, затянувшей поле действительно наблюдалось некое животное. Оно брело вдоль границы, медленно передвигая длинными ногами. Рассмотреть его с такого расстояния было невозможно.

— Очень хорошо, — я обрадовался выдавшемуся шансу проверить свои способности. — Едем.

— А как, если легавые не велят дом покидать? Ждать, пока допрос закончится? Ещё пять человек, кажется, осталось.

— Объясним поручику ситуацию.

— Не, не отпустит. Этот всё по протоколу делает, по бумажке. От предписания не отступит ни на шаг. Знаю я таких.

— Да мне всё равно. Ты давай, собирай людей, а Савенко я на себя возьму. Идёт?

— Попробуйте.

Глава 6

Около часа ушло на сборы. А пока дружинники готовились к вылазке, я отправился к поручику и заявил, что мы намерены ехать на охоту.

— Не положено, господин Прозоровский, допрос ещё не окончен, — отрезал Савенко.

— Господин поручик, вы мешаете мне защищать границу, — надавил я. — Допрашивайте тех, кого не допросили. А нам некогда.

— Именно, — тут же поддакнул мне Башмаков, присутствующий при разговоре. — Мы будем вынуждены подать жалобу в прокуратуру, если по вашей вине произойдёт вторжение демонов.

Савенко растерялся:

— Неужели угроза столь велика?

— Угроза есть, — сказал я. — И есть факт препятствия нам с вашей стороны. Я напишу заявление.

— Ни в коем случае я не собирался вам препятствовать, — пошёл на попятную поручик, напуганный то ли заявлением, то ли вторжением демонов. — Мне нужно допросить пятерых ваших дружинников. А вы и остальные можете делать свою работу.

Сокол взял водителя Пашу Чернова, Надю, Игната Косалапого и ещё двух парней. Последние вместе с сотником поехали в грузовом «Новгородце». Сокол сказал, что демонический лось весит не менее тонны, и ни один пикап такую тушу не увезёт. Мне же снова подготовили СимАЗ повышенной комфортности.

Косолапый тащил с собой крупнокалиберную винтовку на эфирной батарее, а один из дружинников — самозарядный гранатомёт наподобие того, который был вчера у нападавших. Сокол тоже вооружился винтовкой — эфирной модификацией СВС-75Э стандартного калибра. Остальные имели при себе карабины и сабли.

Я тоже взял на всякий случай саблю, хоть новое тело не умело фехтовать, и надел отцовский военный костюм тёмно-зелёного цвета с третьим классом защиты. На шею под одеждой повесил медальон с чёрным камнем, оберегающий от демонов. В случае наличия у меня способности к поглощению душ, захват тела тёмно-эфирной сущностью мне не грозил, если только не попадётся какая-то чрезмерно сильная тварь (но от такой и артефакт не спасёт), однако на первый раз решил перестраховаться. А на поясе закрепил подсумки с двумя батареями для карабина, двумя накопителями маны для подзарядки источника и запасными магазинами.

Когда я в полном боевом облачении с карабином на плече и саблей на поясе вышел из особняка, обе машины, гудя моторами, стояли возле неработающего фонтана, готовые к отъезду. Я залез в «лимузин». Сокол и Чернов были уже здесь. Следом заскочила Надя с карабином в руке, одетая в мешковатые военные штаны, заправленные в армейские ботинки, и куртку.

— Я с вами, ваша светлость, если позволите, — бодро проговорила она.

— Я только «за». Скрасишь наш угрюмый мужской коллектив, — улыбнулся я дружиннице.

Та улыбнулась в ответ и уселась в кресло позади меня.

— У тебя сильный дар, — сказал я. — Вчера видел его в деле.

— Третий разряд в классе молний, — ответила Надя. — Говорят, для моего возраста это высокий уровень.

— Ещё бы! — подтвердил Сокол, сидевший рядом с шофёром. — Лично я видел не так много одарённых, кто бы в двадцать лет имел третий разряд. Надежда у нас самая молодая дружинница, всего четыре года работает. Я упросил Орлова взять пополнение, когда у нас маг третьего разряда, погиб. Без третьеразрядников тяжело.

Микроавтобус и пикап тронулись с места.

— Теперь по поводу зверя, — продолжил Сокол. — Вначале пробуем завалить его из крупнокалиберной винтовки, чтобы шкуру не попортить. С порченной шкурой мутант дешевле стоит. А если не получится, тогда можно из гранатомёта бить и молнией. Если эта тварь на нас попрёт, там уже будет не до шкуры.

Машины обогнули фонтан, выехали на дорогу и свернули на восток. Сразу за прудом бетонное покрытие закончилось и началась разбитая вездеходными колёсами колея.

— Люблю необычную добычу, — сказала Надя. — Рискованно, но интересно.

— Это точно, рискованно, — усмехнулся Сокол. — Если быстро не завалим, эта туша растопчет весь отряд. Вот тебе и будет «рискованно». С таким зверьём надо быть осторожными, сохранять большую дистанцию, избегать прямого контакта. Поэтому, ваша светлость, не обессудьте, но во время охоты вы должны слушаться меня. Ради вашей же безопасности.

— Ты человек опытный, а я здесь первый раз, так что командуй, — согласился я.

По разнузданной колее мы добрались до перелеска, и полого хвойных великанов начались непросыхающие лужи, расплёскивающиеся под толстыми колёсами машин. К счастью, лесополосу мы быстро оставили позади и оказались в поле, поросшем редкими кустами и молодыми деревьями. Сегодня было тихо, и в воздухе висела красноватая дымка.

Рядом с дорогой торчала вышка на толстых стальных подпорках — один из постов охраны, ныне пустовавший. Над крышей виднелись железная печная труба и антенна, а с восточной стороны под окнами крепились два прожектора.

Сокол приказал тормозить и обернулся ко мне:

— В общем, так. Идём за лосем вчетвером, я, вы, ваша светлость, Надя и Косолапый. Придётся потопать пешком. Непонятно, где эта тварь бродит. Звук моторов её разозлит и выдаст нас, а нам этого не нужно. Существо мы должны обнаружить первыми. Все готовы? Пошли.

Водители остались в машинах ждать указаний, а мы вчетвером спешились и двинулись по дороге в туман.

Осмотрев эфирный слой, я обнаружил бесформенные бордовые сущности с подобием рук и голов. Демоны носились над полем, ища того, чьё тело можно захватить.

Структура эфира в ОПКТЭ сильно отличалась от «чистых» территорий. У нас в поместье концентрация тёмного эфира тоже превышала норму, а здесь его сгустки плавали крупными бордовыми кляксами. Эти-то ошмётки и служили питанием для демонов. Существа предпочитали не покидать места с высокой концентрацией тёмного эфира, но иногда забредали даже на несколько километров от ОПКТЭ.

Впрочем, люди придумали способ отгонять тёмно-эфирные сущности. Для этого использовали специальные фонарики-артефакты. Они испускали волну чистого эфира вместе с магией класса «свет», которая отпугивала демонов, а слабых могла даже убить при долгом воздействии.

Казалось бы, если сделать прожектор, стреляющий мощнейшими свето-эфирными лучами, можно запросто убивать любых демонов, и защитники со способностью поглощения не понадобятся. Но на деле всё оказывалось куда сложнее. Чтобы создать достаточно сильную струю, требовался физический накопитель маны соответствующей ёмкости, а стоили такие очень дорого. К тому же действовал «очищающий луч» только на бестелесных существ, да и то лишь в том случае, если демон будет неподвижно висеть в воздухе, ожидая, когда его сожгут.

Но это не значит, что эфирные прожекторы не использовались. У нас, например, такие имелись на каждой вышке. Включали их, правда, крайне редко и недолго. Предназначались подобные системы для очистки эфирного слоя, а не для убийства демонов.

В любом случае слабые тёмно-эфирные сущности не представляли для нас угрозы, поскольку у каждого дружинника на шее висел защитный артефакт. Гораздо опаснее были плазмоморфы или просто «морфы» — демоны, способные сами формировать для себя физическую оболочку.

Свернув с колеи, мы оказались на тропе, едва заметной в высокой траве. Замедлили шаг, осторожно продвигаясь сквозь густые заросли кустарника. Сокол шёл первым. Он ступал почти бесшумно и при каждом подозрительном шорохе жестом останавливал нас.

Мутировавшего лося мы заметили издалека, когда выбрались на открытое пространство, поросшее редкими деревцами. Крупное животное брело по полю в сторону границы, вяло переступая длинными ногами-палками и свесив безрогую голову. Пристроившись на корточках среди зарослей орешника, мы стали наблюдать за ним. Монстр нас не видел.

— Надеюсь, он не магический, — тихо сказал Сокол. — Если эта тварь создаст какое-нибудь силовое поле, задача осложнится. Существенно осложнится. Поэтому всем приготовиться. Слышали, ваша светлость? Будьте начеку. Если монстр побежит на нас, используйте свои камни.

Я кивнул. Именно это и собирался сделать. Правда, был нюанс: на создание россыпи мелких камней требуется время, и поэтому надо точно рассчитать траекторию пути животного. Если промахнусь, то и демона не убью, и ману зря потрачу. Лучше уж тогда подпустить зверя поближе и оглушить булыжником или проткнуть какими-нибудь каменным шипом. Но это тоже рискованно, ведь такую здоровенную тушу моя магия может и не остановить.

Косолапый поставил на сошки крупнокалиберную винтовку и прицелился. От выстрела оружие подпрыгнуло, а вокруг поднялась пыль.

Лось пошатнулся, развернулся и замер.

— Вот же собака! — тихо выругался Сокол. — Крепкий. Придётся ближе подпустить. Метров со ста должно пробить. Всем приготовиться! Сейчас к нам пойдёт.

Демонический лось понял, откуда по нему ведут огонь, и побежал к нам. Траектория его движения была прямой, как стрела, и я стал концентрировать энергию на пути зверя.

Когда существо приблизилось, мне удалось получше разглядеть его. Зверь был костлявый, несуразный, а тело его усеивали отвратительные белёсые волдыри величиной с кулак. Из огромной, словно порванной пасти торчали крупные острые зубы, растущие сквозь губы. Рога на голове отсутствовали, но и без них монстр мог запросто убить человека — растоптать или загрызть. Картину дополняли глаза, горящие бордовым светом. Такие были у всех одержимых существ.

Косолапый выстрелил ещё раз, и следующую секунду я врывал из земли массу острых каменных осколков и обрушил на зверя. Мутант встал на дыбы и рухнул в траву. Но так просто лось не собирался подыхать. Он бил ногами, пытаясь подняться.

— Я добью его, — я поднялся из зарослей и стал собирать энергию из почвы, которая в виде пылевых струй закрутилась вокруг меня. Мой источник опустел если не наполовину, то на треть точно, но я до сих пор мог создать несколько сильных заклинаний.

В данном случае требовалось что-то тяжёлое и острое, например, большой каменный шип. Как его создать, я прекрасно помнил, но в этой жизни ничего подобного делать ещё не доводилось.

— Ваша светлость! — строго проговорил Ерофей. — Назад!

— Оставайтесь на месте! — я зашагал вперёд, не обращая внимания на окрик воеводы.

Хоть я и обещал подчиняться Ерофею, но сейчас это казалось лишним. Если останусь со всеми, они и мне помешают, и сами могут пострадать.

Лось поднялся, пошатнулся, чуть не упав, и как упрямый баран, двинулся на меня, оскалив заросшую острыми зубами пасть. Кожа на шее, правом плече и морде висела клочьями поле удара щебнем, несколько волдырей лопнуло. Зверь хромал, но продолжал идти, толкаемый то ли голодом, то ли желанием разорвать обидчиков на куски, и его рёв разносился над полем.

Я остановился, собрал побольше энергии, пытаясь сформировать что-то похожее на шип. Быстро это сделать не получалось, и я начинал нервничать. Неужели даже такое несложное заклинание мне сейчас недоступно?

Монстр неуклюже побежал. Ему мешали раны, но ярость толкала демона вперёд. Он был уже совсем близко. А у меня, наконец, начал формироваться крупный шип. Мощным импульсом я направил каменный снаряд зверю в лоб.

Получив удар, существо с разбега зарылось носом в землю и растянулось на траве. Его ноги продолжали дёргаться. Это было похоже на предсмертные судороги.

Вблизи лось выглядел крайне отвратительно. Даже прикасаться к нему не хотелось. Его обезображивали крупные белёсые волдыри, словно гнойники, высыпавшие по всему телу. Некоторые прорвались, и по коже существа текла вязкая, желтоватая жидкость, а рассечённый лоб, куда попал магический камень, заливала кровь.

И всё же монстр был жив. Его горящие глаза смотрели на меня, а огромные зубы, изуродовавшие челюсть, непрестанно клацали. Некоторые полагали, что изменённое существо испытывает постоянные страдания, будто бы жуткая боль сводит его с ума, но я сомневался, поскольку считал, что демоны не способны чувствовать боль. Иначе зачем им вселяться в физические тела, добровольно идя такие мучения?

Лось не мог подняться и лишь беспомощно разевал пасть. Его конец был уже близок, но внутри изменённого животного до сих пор сидел демон. Эфирную сущность просто так не убить. После гибели тела через десять-пятнадцать минут она полностью отвяжется от мёртвой плоти и полетит искать новое вместилище. Лишь защитники могли остановить демона, поглотить его, растворив в собственном источнике и получив часть силы существа.

Подойдя ближе, я перешёл в режим просмотра эфира и сосредоточился на тёмной сущности, пытаясь понять, каким образом происходит поглощение, и что для этого надо сделать. Получилось как-то само собой и довольно быстро. От меня к поверженному врагу потянулись потоки эфира, похожие на щупальца, они впились в демона, и его энергия стала переходить ко мне. Спустя пару минут демон исчез, а я ощутил прилив сил, наполненность и лёгкое головокружение. По телу словно пробегали электрические разряды, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться.

Ко мне подошли Ерофей и остальные. Воевода держал в руке саблю, приготовившись к рукопашной схватке. К счастью, этого не потребовалось. Лось был мёртв, демон растворился в моём источнике. А я узнал, что умею поглощать души, как умели отец, дед и прочие предки, возглавлявшие род Прозоровских.

— Быстро вы с ним справились, — с уважением проговорил Ерофей. — Даже пуля двенадцать и семь с усиленным сердечником его не взяла, а вы запросто уложили. А с демоном-то что? Вы его тоже того?

— Я его поглотил. Демона нет — гарантирую, — заверил я.

— Так значит, дар вашего рода остался с вами. Есть повод порадоваться. Защитника нам очень не хватало. А то убьёшь такую тварь, а она новое тело найдёт. Получается, одного и того же демона приходится по несколько раз бить в разных обличьях. А теперь эту тушу — в грузовик и на базу. Только знаете, что думаю? Давайте его сразу на базу пятого отделения транспортируем. Оно в селе Климовском находится, километрах в двадцати от поместья, под Владимиром. А то тяжёлый, собака. Лишний раз выгружать-загружать не хочется. У него ещё и яд, как видите, из пузырей течёт. Лучше к нему не прикасаться.

— И сколько нам заплатят?

— Тысяч сорок дали бы, но, видите, этот — пупырчатый, его шкура бесполезна, поэтому больше тридцати не получим.

— Хорошо, везём на базу пятого отделения, — согласился я, довольный тем, что заодно узнаю, куда добычу сдаём. — Только как его грузить? Машина сюда подъедет, или нам придётся тушу до дороги тащить? Тяжёлый он, думается.

— Машина-то подъедет, куда денется? А чтобы погрузить, хитрость есть небольшая. Сами сейчас всё увидите, ваша светлость.

Сокол вызвал по рации грузовик, и вскоре «шестьдесят шестой» показался в поле, пробираясь по траве на своих здоровых колёсах. Он подъехал близко, насколько мог, водитель выскочил из кабины, забрал из кузова ремни и подбежал к нам. Дружинники же надели резиновые перчатки и противогазы.

Я обратил внимание на два камня с белыми прожилками, которые тихо засветились, когда их подсунули под ремни.

— Видите, ваша светлость, эти изменённые камни, — сказал Сокол. — Они создают поле пониженной гравитации. Вес раза в три уменьшают. А триста кило легче дотащить, чем тонну, согласитесь. Нам часто приходится тяжёлые туши ворочать, вот и приспособили.

Волочить до грузовика огромного лося было делом непростым даже с изменёнными камнями. Работали вшестером. Метров пятьдесят протащили сквозь кусты, а там уже водитель подцепил добычу с помощью манипулятора и загрузил. Справившись с тушей, мы тоже забрались в кузов и доехали до вышки. Там нас ждал «лимузин», куда пересели я, Ерофей и Надя, и дальше двинулись прежним порядком.

Я задумался о ценах на ООС. Тридцать тысяч — не такие большие деньги. У нас дружинники десять-пятнадцать зарабатывают, а ведь помимо жалования им надо обеспечить питание, оружие, патроны, оборудование, машины и прочее по мелочи. Теперь понятно, почему выручка такая мизерная.

— Не мало — тридцать тысяч? — спросил я. — Всё-таки тварь очень уж крупная. Думается, за неё можно и побольше выручить, нет?

— Верно говорите, ваша светлость, чертовски мало! — возмутился Ерофей. — Поэтому-то мы еле сводим концы с концами. Тушу эту по частям продадут тысяч за пятьсот. Мясо — гнильё, пойдёт разве что на корм мутантам, которых для экспериментов разводят, а вот кости — на вес золота. А нам — тридцать тысяч всего, хотя на нас главная работа лежит, основные риски. Но против пятого отделения не попрёшь. Тут одно из двух: либо с великим родами сотрудничать, либо с пятым отделением. Но у великих родов базы и фабрики далеко отсюда: под Москвой, под Нижним. Возить туда дорого. А «пятка» скупает дёшево.

— А рода куда девают изменёнку? Разве не в пятое отделение?

— Великие рода сами реализуют всю изменёнку. Добывают, перерабатывают, продают, куда захотят. Так повелось ещё с тех пор, как Юсуповы стали императорами. Никто великие рода тронуть не смеет. Бывает, и в «пятку» сдают что-то, но только по спецконтрактам. Цены там на порядок отличаются в лучшую сторону.

— Погоди, так ведь Орловы поместьем управляли. Почему мы по спецконтракту не сдаём?

— Так ведь поместье вам принадлежит. А у вас лицензию отняли. Какую-то необычную добычу Орловы, конечно, себе забирали,а всё остальное на базу приходилось везти.

— Понятно, — проговорил я, но Ерофея было уже не остановить.

— А я скажу, почему пятое отделение такие порядки установило. Потому что они все независимые поместья хотят себе забрать. Ведь что получается? Если доходы у помещика не растут, то и жалование дружине не растёт. Соответственно, бойцы уходят. Зачем за десять тысяч ишачить, когда, вон, наёмники в армии по двадцать получают? В итоге бесноватое зверьё ловить некому скоро станет. А раз помещики не будут справляться, пятое отделение военных отправит, и лавочку эту прикроют. К тому всё и идёт, понимаете? Это же неиссякаемая золотая жила! В пятидесятых, когда землю возле аномальных областей покупать разрешили, воля вольная началась, а в последние годы гайки всё туже закручивают. Цены на всё растут, но только не на изменёнку. Мы за сколько сдавали её десять лет назад, за столько и сейчас сдаём. Справедливо это, что скажете?

Ерофея словно прорвало. Он говорил и говорил, говорил и говорил, возмущаясь порядками. А я сидел и думал, что со стороны пятого отделения действительно было бы разумно ликвидировать мелких помещиков и забрать их земли. Так проще границу удерживать и изменёнку контролировать.

— Одно радует, ваша светлость, — немного успокоился Ерофей, — что теперь вы с нами. Вот получите назад лицензию, и дела сразу в гору пойдут. И сломанные камеры поменяем, и ловушек понаставим на каждой тропе, и людей наберём побольше.

А за окном тем временем проносились леса и поля. Бараново осталось за спиной. Чернов уверенно вёл «лимузин» к базе пятого отделения. Посёлок Климовское, где она находилась, располагался недалеко от Ярославля, но в сам город нам заезжать не пришлось.

Два пыльных зелёных внедорожника обогнали нас и остановились, преградив путь. Из них высыпали люди в полувоенной форме.

— Вот тебе на! Приехали, называется, — буркнул Ерофей, беря в руки карабин.

— Это кто такие? — спросил я.

— Не знаю, но сейчас выясним, — воевода опустил стекло, высунулся из машины и грозно рявкнул: — Кто такие? Чего на дороге встали?

Заговорил мужчина с острой, нечёсаной бородой. Его лохматую шевелюру прикрывала чёрная выцветшая кепка, во рту не хватало зубов, из-за чего человек шепелявил. На левой щеке и шее бугрились четыре шрама, словно от чьих-то могучих когтей. В руках незнакомец держал карабин, как и его спутники.

— Дружина его сиятельства господина Светлова, — наглым тоном объявил человек со шрамами. — Его сиятельство предупреждал вас, чтобы компенсацию платили? Предупреждал. Добровольно не хотите — сами будем изымать. На рынок собрались? Что в грузовике?

— Не твоё собачье дело. С дороги уйди, или я тебе сам прогоню, — гаркнул на него Сокол.

— Поднимешь руку на княжеских слуг? Ну-ну. На каторгу захотел, Сокол? Давай показывай, что в кузове.

Глава 7

Нас пытались обокрасть — нагло, посреди бела дня. Нравы у местных дворян или охотников напоминали воровские обычаи. Но мне мириться с подобным не с руки. Подонки поплатятся, если не уйдут с дороги.

Я выскочил из машины и быстрым шагом направился к бородатому.

— Это что такое⁈ Как ты посмел преградить дорогу и угрожать светлейшему князю? Ты кто такой? — набросился я на шепелявого дружинника, не давая тому опомниться.

— А ты… вы… кто? — выдавил он.

— Светлейший князь Прозоровский. Прочь с дороги, иначе я тебя по земле размажу. Угрожать князю вздумал? Да ты знаешь, что за это тебе будет? Знаешь? — я подошёл вплотную и кричал прямо в лицо опешившего мужика. — Назови себя!

— Прошу прощения, ваше сиятель… светлость, — подавленный моим напором дружинник весь сжался и неуклюже поклонился. — Не хотел угрожать… Не думал, что вы…

— А надо думать! Тебе голова на что? Чтобы есть? Как ты смеешь преграждать дорогу светлейшему князю⁈ Назови себя, я сказал!

— Иван Воблин, ваша светлость… Боюсь, вы не знаете всей ситуации…

— Что не знаю? Что я не знаю⁈

— Ваша светлость, ваши люди убили случайно или намеренно дружинника его благородия господина Светлова. Господин Светлов желает получить компенсацию, — отрапортовал скороговоркой дружинник.

— А каким боком ты, морда собачья, имеешь право у меня что-то требовать? Если у господина Светлова есть претензии, так пусть он ко мне лично обратится. Тебе понятно? Понятно, спрашиваю?

— Понял, ваша светлость.

— А теперь свалил с дороги, пока цел!

— Да, ваша светлость, мы сейчас же уезжаем, — Воблин повернулся к своим. — Дружина, по машинам!

Дождавшись, пока люди Светлова рассядутся по местам, я вернулся в микроавтобус:

— Можно продолжать путь, — я наблюдал в окно, как внедорожники разворачивались, освобождая проезд.

— Эк вы их припугнули, — довольно усмехнулся Сокол. — Давно бы надо, а то ишь, повадились. Обокрасть нас пытались, представляете? Вначале налёт разбойничий устроили, теперь грабёж собрались учинить. Придурки чёртовы.

Не удивительно, что дружинник Светлова так быстро разбежались при одном моём появлении. По законам Российской империи за нападение на аристократа полагалась каторга, а за убийство — казнь, и простые люди рисковать не хотели. Однако сам Светлов вряд ли отступит, и с ним мне только предстоит столкнуться.

Когда машины неприятеля скрылась из виду, мы продолжили путь, и буквально за поворотом показался посёлок. Вдоль дороги серели старыми брёвнами заброшенные частные дома, вдали громоздилась унылая панельная четырёхэтажка. Ерофей сказал, что людей здесь живёт мало из-за страха перед демонами, которых свозят на фабрику. И неважно, что тёмно-эфирные сущности в сдаваемых на продажу телах отсутствуют. Суеверному люду это не объяснишь. Поэтому многие свободные мещане, у кого была такая возможность, перебрались в другие места ещё в семидесятых, когда пятое отделение построило здесь базу, а костяк населения теперь составляли семьи так называемых приписных рабочих, принадлежащих двум поселковым предприятиям.

Впереди на фоне синего неба вырисовывались две трубы, отравляющие воздух чёрным дымом. Мы поехали в их направлении и вскоре уткнулись в ворота базы. За длинной бетонной оградой виднелись большие ангары.

Охрана подняла шлагбаум, пропустив нас на территорию. Возле ангаров стояли несколько пикапов и грузовиков. Из кузовов люди вытаскивали туши животных. Мы проехали к самому дальнему строению, над воротами которого была вывеска, гласящая, что здесь принимают крупную дичь.

Ерофей выскочил из машины и скрылся в ангаре, а минут через пять мужики в серых робах открыли перед нами ворота, и «шестьдесят шестой» заехал внутрь. Я вылез из «лимузина» и прошёл следом.

Внутри вдоль рельсовой ветки стояли два крана, ещё один — рядом с площадкой для машин. Тут же находились промышленные весы. Пять рабочих, облачённые в химзащиту, готовились принимать товар, другие подогнали дрезину. Ерофей беседовал с толстым лысым мужиком в резиновых фартуке и перчатках.

Я подошёл к ним, и Ерофей нас представил. Лысый мужчина оказался заведующим отделом крупной дичи и осуществлял приёмку груза. Мы вместе наблюдали, как кран подцепил тушу убитого нами лося и перетащил на платформу весов. Два рабочих возились у какого-то прибора с окуляром, через который осматривали добычу.

В лосе оказалось девятьсот тридцать семь килограммов, но, как и ожидалось, заплатили нам немного — всего тридцать семь тысяч рублей. На месте вычли налог двадцать процентов, и оставалось в итоге чуть меньше тридцати тысяч.

— Шкура пупырчатая, ваша светлость, — с деловитым видом объяснял заведующий. — Она непригодна к использованию. Ядро в мозгу не имеет магических свойств. Мясо изменённых дешёвое, ибо человеку в пищу непригодно. Только кости остались. Ищите зверьё с неповреждённой шкурой и с магическим ядром. За них больше даём.

Заведующий проводил нас в кабинет, что находился в этом же ангаре, и выдал накладную. С ней мы отправились в контору — двухэтажное длинное здание рядом с воротами. Выстояв в короткой очереди на первом этаже, мы оказались у окошка, где служащий принял документ, поставили печать и сделал копию для бухгалтерии. Теперь осталось дождаться, когда нам перечислят средства.

Только вот куда их переведут? Пришлось напрячь мозг, чтобы выдавить воспоминания о том, как здесь обстоят дела с банками и системой платежей. И всё равно уточнил у Ерофея, когда мы вышли на улицу:

— Как я понимаю, у дружины есть отдельный счёт, верно?

— Верно, ваша светлость.

— И кому этот счёт принадлежит?

— Владельцу поместья, разумеется, то есть вам.

— А как тогда Орлов выводил средства?

— У него доступ есть, как у опекуна.

— Это плохо. Я должен ограничить ему доступ. Как это можно сделать?

— Очень просто. Можете поехать в ближайшее отделение Центрального Императорского Банка. Оно в Бараново есть. Если прикажете, прямо сейчас туда и отправимся.

— Надо, — согласился я. — И поскорее.

Спустя минут пятнадцать мы оказались в Бараново. Подъехали как раз после обеда. Процедура заняла менее получаса. Доступ к счёту отныне остался лишь у меня и Ерофея, как у главы «компании». Заодно я узнал, сколько средств хранится на счету. Оказалось, там шестьдесят пять тысяч лежало. Орлов то ли не успел вывести деньги за прошлый месяц, то ли оставил их для каких-то нужд. В любом случае теперь они принадлежали мне.

А с учётом сегодняшней добычи на счету скоро окажется почти сто тысяч. Ещё и в подвале хранилось изменёнки тысяч на сто, которую вчера вечером дружинники привезли. Но много ли это? Ерофей сказал, на десяток новых ловушек должно хватить или на полторы сотни эфирных батарей для тех, что уже у нас есть.

— Надо разделкой туш возобновить, — сказал я Ерофею, когда мы покинули отделение банка. — Иначе деньги теряем.

— Хорошая идея, ваша светлость. Только оборудование нужно. Алмазные резаки или, лучше, эфирные. И специалисты требуются. Не можем же мы сразу всем заниматься. Морока та ещё. Чтобы лося разделать, к примеру, дня три понадобится. А прибыль не будет существенно выше. Рыночную цену всё равно никто не даст. Вам бы вначале лицензию вернуть. Потом можно полным циклом переработки заняться и напрямую в мастерские сдавать.

— Так мастерские у других великих родов только?

— Либо у великих родов, либо у пятого отделения в центре артефакторики. Надо смотреть, куда выгоднее возить.

Похоже, ненадолго я расстался со своими родственниками Орловыми. Пока я сам не наладил полный цикл обработки ООС, мне придётся заключать с кем-то контракт на сбыт сырья. Но с кем? Про Орловых я хотя бы знал, что они не пытаются меня убить, иначе давно убрали бы с дороги. Насчёт остальных десяти великих родов такой уверенности не было.

Когда мы вернулись, полиции в усадьбе уже не было, как и вездехода с трупами. Настя сказала, что их увезли ещё днём, а нам оставалось ждать результатов расследования, которым, возможно, и заниматься никто не всерьёз не станет, как считал Ерофей.

В моё отсутствие сестра безмятежно спала до обеда, а потом занялась работой, правда, не той, которой я просил, а своей, за которую она деньги получала.

Встретились мы с Настей за ужином в гостиной на втором этаже. Отныне стол нам накрывали именно там, а не в казарменной столовой. Я рассказал, как мы добывали лося и возили на базу пятого отделения, и как потом я съездил в банк и обнаружил на счету деньги. Умолчал разве что о неприятной встрече с людьми Светлова. Решил не беспокоить сестру лишний раз. Она и так за последние сутки дважды наблюдала перестрелку.

— А мне, кстати, сегодня Савенко позвонил, пригласил в ресторан, — похвасталась Настя.

— Что ему надо?

— А ты как думаешь, Слав? На свидание зовёт.

— И что ты намерена делать? — мне не понравилось, что полицай мою сестру приглашает в ресторан. Что он собирается выведать у неё? Как я понял, в этом мире с ищейками без адвоката лучше вообще не общаться.

— Да я бы поехала, но… Знаешь, после вчерашнего мне вообще страшно из дома выйти. Не думай, что я трусиха, но когда тебя хотят убить несколько великих родов и ещё неизвестно кто, как-то… опасаться начинаешь. Ты же знаешь, что некоторых наших родственников без суда и следствия убили? Дядю Игоря, дядю Николая, тётю Розу.

— Слышал.

— Их не в чем было обвинить, поэтому просто так убрали, чтобы они род не продолжили.

А у сестры всё-таки оставалась голова на плечах. Ну или девчонку так сильно напугали вчерашние боевые действия. Опасно ей было одной ездить в город. Здесь она под защитой, и всякий, кто сюда сунется, получит отпор.

— Мне это тоже известно, — сказал я. — Ерофей рассказал.

— Вообще, я бы съездила, если бы не это всё. Не то чтобы мне поручик сильно нравится, но хотя бы развеяться охота, поболтать с живым человеком. А то чувствую, будто меня здесь заперли.

— Уже жалеешь, что сбежала из дома?

— От деда-то? Нет, — покачала головой Настя. — Не жалею. Он такой человек… расчётливый. Во всём выгоду ищет. Не хочу быть товаром. Знаешь, я буду стрелять учиться. Чтобы защитить себя, если что. С магий ведь у меня не очень.

— Правильное решение. И не забудь о моих поручениях.

— Да-да, я помню.

Сквозь открытую дверь в столовую вошёл дружинник с конвертом в руках:

— Ваша светлость, только что приезжал человек от господина Светлова, передал вам бумагу.

Я взял конверт, оторвал край и вытянул сложенный вдвое листок бумаги. Это была короткая записка от руки. Господин Светлов приглашал меня в субботу отужинать в ресторане «Дубрава» в посёлке Бараново и уладить возникшие разногласия.

— Что там? — Настя привстала с места, чтобы посмотреть листок.

— А это… ещё один человек, с которым придётся познакомиться.

— Сосед?

— Почти. Охотник местный.

— Это тот, чьи люди на нас напали?

— А ты откуда знаешь?

— Савенко упоминал. И дружинников поспрашивала.

— Точно неизвестно. Ерофей утверждает, что на нас напали охотники из АСО, но доказательств пока нет. Может быть, следствие что-то прояснит, да и то сомнительно. Я даже думаю, что неплохо было бы тебе встретиться с глазу на глаз с этим Савенко и попытаться выяснить, как дела продвигаются. Только не сейчас, а через неделю-две хотя бы.

— Думаешь, расскажет?

— А ты включи всё своё обаяние. И посмотрим.

Настя рассмеялась:

— Обязательно! В общем, не буду ему отказывать. Скажу что-нибудь, типа, пока не готова, много дел и так далее.

— Да, так и скажи.

Столь полезные контакты действительно незачем было обрывать. Возможно, поручик нам ещё пригодится. Парень пытается казаться чересчур правильным, но посмотрим, каков он на самом деле. Настя — довольно симпатичная девушка, а Савенко — молод и может легко поддаться на женские чары. Главное, чтобы сестра сама не потеряла голову. В конце концов, ей тоже всего лишь двадцать лет.

После ужина я сразу же завалился спать и дрых до полудня следующего дня. А как пробудился, первым делом позвонил в пятое отделение. Надо было зарегистрироваться, и чем скорее, тем лучше. Желательно на этой неделе. А заодно разобраться с лицензией.

Ответила девушка-секретарь. Узнав, что мне надо, она попросила подождать, пропала куда-то минут на пять, а потом снова появилась и сообщила, что мне назначено завтра в девять утра в кабинет четыреста семь.

Всё складывалось как нельзя лучше. Утром забегу в пятое отделение, улажу все формальности с моим статусом, а вечером побеседую со Светловым. Непростой будет разговор, но этого выскочку придётся поставить на место. А то ишь, компенсацию он, видите ли, требует.

Настя сидела в кабинете и сортировала вещи родителей, что оставить, а что выбросить. Когда я пришёл, то попросил её подключить жёсткий диск отцовского компьютера к моему, но мы сразу столкнулись с проблемой: не было нужного провода. На его поиски отправились в комнатушку рядом с пунктом управления. Там хранилось и оборудование, и запчасти для компьютерной техники, и куча всевозможных проводов. Час мы лазили по всем ящикам и уже отчаялись, но, в конце концов, всё-таки нашли.

Вернулись в комнату сестры. Настя извлекла жёсткий диск из корпуса старого компьютера и подсоединила к моему, и тут возникло ещё одно затруднение: на операционной системе оказался пароль. Настя заявила, что взломать его несложно, но в итоге провозилась часа два и справилась с задачей лишь к ужину.

Но когда мы дорвались до содержимого жёсткого диска и начали просматривать его, стало понятно, что никаких секретных данных здесь нет. Большинство документов на компьютере у князя Прозоровского не имели никакого ни малейшего отношения к неким тайным исследованиям. В папках лежали всевозможные договоры, бухгалтерские отчёты и прочие в таком духе.

Возможно, и было здесь что-то важное, но мы просто не могли в короткие сроки проанализировать такую кучу документации и вычленить то, что прольёт свет на истинную причину казни родственников.

А тем временем отряд дружины снова выдвинулся в аномальную область, но на этот раз не слишком глубоко. Все знали, что со дня на день случится выброс, и Ерофей не хотел, чтобы в самый ответственный момент половина личного состава оказалась далеко от базы.

Сам же воевода с несколькими парнями опять сгонял на базу пятого отделения и отвёз добычу, привезённую позавчера вечером. Продал на сто тридцать шесть тысяч, о чём Ерофей гордо объявил мне, когда я позвонил, чтобы поинтересоваться, как дела.

До чего же мне нравились в этом мире телефоны. Если хочешь что-то узнать у подданного, даже посыльного не требовалось отправлять. Просто звонишь и спрашиваешь. Но и на этом достижения местной цивилизации не ограничивались. Так, существовала ещё и некая «сеть», позволявшая с одного компьютер на другой электронные письма слать. И что самое интересное, в этом не было абсолютно никакой магии.

Хотел я показать Насте бухгалтерию, но слишком долго мы провозились с жёстким диском, устали и около полуночи отправились по своим комнатам.

Утром же я поехал по делам. Нарядился в тёмно-серый укреплённый костюм, хранящийся в моей личной оружейной. Он мне оказался почти впору. Великоват самую малость, зато имел второй класс защиты. А с вечера я приказал приготовить белый родительский лимузин. Взял с собой Сокола и Надю — двух самых сильных моих дружинников — и мы выдвинулись в путь.

Но наряжался и брал собой охрану я не для поездки в пятое отделение, а для встречи с князем Светловым, которая была назначена на шесть вечера. Что-то подсказывало, разговор может не сложиться, а ситуация — выйти из-под контроля.

Я готовился к любому развитию событий, особенно в свете того, что АСО, судя по тому, что мне довелось увидеть, действовала, как обычная разбойничья шайка.

Ярославский филиал пятого отделения находился в центральной части города. Высокое серое здание с одинаковыми окнами возвышалось монументальной башней над старинными домами позапрошлого века. Я зашёл в массивную двустворчатую дверь и оказался в просторном вестибюле, залитом светом прямоугольных лам, что висели на потолке ровными рядами и отражались в блестящем кафеле пола и стен.

В центре вестибюля за стойкой с гербом сидели два мужчины в строгих деловых костюмах. Слева и справа турникеты преграждали проход. Мне оказалось достаточно предъявить паспорт, чтобы меня пропустили. На лифте я поднялся на четвёртый этаж.

В кабинете четыреста семь за письменным столом с приставкой для конференций, расположился мужчина в чёрном кителе с погонами, показывающими его чин. Господин предложил мне сесть, а сам надел очки в тонкой оправе, отодвинул клавиатуру к монитору и взял лежащую на краю стола папку.

— Меня зовут Иннокентий Трутнев, дворянин, заместитель заведующего регистрационным отделом центра демонологии, — представился мужчина. — Вы, как я понимаю, желаете зарегистрироваться в качестве защитника?

— Я собираюсь пройти стандартную процедуру регистрации, чтобы, в случае надобности, защищать Владимирскую губернию, где отныне намерен проживать, — ответил я, несколько удивлённый тем, что меня отправили именно в центр демонологии.

— Об этом и идёт речь. Но по телефону вы заявили, что обладает способностью к поглощению душ. Соответственно, поэтому вас и направили сюда. Лица со статусом защитника обязаны регистрироваться в центре демонологии.

— Хорошо, зарегистрируйте меня в вашем отделе, — согласился я.

Трутнев пристально посмотрел на меня поверх очков:

— А вы, господин Прозоровский, решили всё-таки вернуться в своё имение.

— Сразу же, как достиг совершеннолетия. А это имеет отношение к делу?

— Прямое. Мне известна история вашей семьи, я видел ваше личное дело. Ваш род был одним из двенадцати великих.

— Был?

— Простите, если мои слова покажутся грубыми, но после всего произошедшего трудно назвать «великим родом»… одного человека, к тому же лишённого права на свободную реализацию ООС. Сейчас вы простой пограничный помещик, и на вас, как на любом другом помещике, при возникновении экстренной ситуации лежит обязанность по защите вашего участка границы. У вас ведь есть люди? Дружина?

— Да, у меня есть дружина. И мы и так занимаемся защитой границы. А лицензию я намерен вернуть. Это возможно?

— Отдел регистрации такими вопросами не занимается, — развёл руками Трутнев. — Ничем не могу помочь. Позвольте вопрос. Когда вы узнали, что способны поглощать души демонов?

— Позавчера. Я вместе со своей дружиной ездил на охоту, и мне удалось поглотить душу крупного изменённого существа.

— Что это было за существо?

— Лось. Пупырчатый.

— Пупырчатый… Очень интересно. Если это так, могу только порадоваться, что в нашей губернии появился ещё один защитник. Но вам в любом случае прежде предстоит пройти проверку. Такова стандартная процедура. Вначале я направлю вас на седьмой этаж в лабораторию для определения ваших характеристик, а потом посмотрим на вас в деле. Ну что, господин Прозоровский, приступим? Есть ещё вопросы?

— Пока не имеют.

— Тогда заполните, пожалуйста, бланки, — Трутнев положил передо мной несколько листов бумаги.

Написав всё, что от меня требовалось, и отдав бумаги Трутневу, я пошёл на седьмой этаж. Часть его занимала лаборатория, где на специальном оборудовании люди в белых халатах измерили ёмкость моего ядра силы, исследовали его структуру и определили склонность к стихии. Затем попросили создавать некоторые простейшие заклинания, подсоединив меня проводами к приборам. Провозились часа полтора, после чего отправили обратно в отдел регистрации.

— А вы продолжаете меня удивлять, господин Прозоровкий, — сказал Трутнев. — Вам присвоили четвёртый разряд в классе заклинатель стихии земли. Если бы кто рассказал, я бы ни за что не поверил. Ваш случай не просто редкий, он уникальный!

Трутнев удивлялся моему прогрессу, но на самом деле имел место регресс. Новое тело существенно ослабило меня. Мало кто получал четвёртый разряд в восемнадцать лет, однако до вершин мастерства было ещё расти и расти, тогда как в прошлой жизни я был сильнейшим мастером земли в своей огромной империи.

— Четвёртый разряд, — поморщился я скептически. — Ничего выдающегося.

— Ничего выдающегося⁈ — у Трутнего брови на лоб полезли. — А знаете ли, господин Провзоровский, что вы сильнее девяноста трёх процентов в вашей возрастной группе и шестидесяти пяти процентов всех одарённых Российской империи? Феноменальный результат. И это при том, что гимназию вы окончили с первым разрядом. По-видимому, имела место какая-то ошибка.

— Значит, мне повезло больше, чем я думал. Так что дальше по плану, господин Трутнев?

А по плану было испытание моей способности к поглощению душ. Мы с Трутневым спустились в подвал. Здесь находилось просторное помещение с голыми бетонным стенами, лишёнными какой-либо отделки. Единственное окно располагалось в пяти метрах от пола. Оттуда за мной наблюдал персонал.

В центре помещения, на специальной стойке прикованное за руки и за ноги висело неказистое, человекообразное существо. Его кожу, похожую на камень, покрывали светящиеся бордовые прожилки. Глаза тоже горели бордовым светом. Монстр брыкался, хрипел и скалил крупные неровные зубы, но стальные кандалы крепко держали его, а с обеих сторон стояли два человека в военной форме с карабинами наготове. Душу этого демона мне следовало поглотить.

Это было не одержимое животное, а демон в собственной физической форме — телесной оболочке, которую многие твари обретали, попадая в мир людей. Шкура его была довольно прочной, и чем сильнее становилось существо, тем крепче делались его кожные покровы. Но сейчас передо мной находился совсем слабый демон, не успевший разжиреть на тёмном эфире.

— Здесь пройдёте испытание, — проговорил Трутнев. — Я вас оставлю ненадолго. Как только услышите в динамике команду и можете приступать. Существо крепко приковано, бояться вам нечего. А если возникнут проблемы, его немедленно ликвидируют. Ну что, готовы, господин Прозоровский?

— Готов, господин Трутнев, — невозмутимо проговорил я, не увидев в задании ничего сложного.

Трутнев ушёл, а я стал ждать. Наконец, в динамике раздалась команда:

— Господин Прозоровский, приступайте.

При моём приближении существо задёргалось ещё сильнее, и стойка, к которой оно было приковано, затряслась. Изо рта твари доносился тихий хрип. Я остановился метрах в пяти от демона, перешёл в режим просмотра эфирного поля и сосредоточился на тёмно-бордовой сущности перед собой. Эфирные щупальца потянулись к ней. В считаные секунды слабая тварь исчезла, и уродливое тело опустело, перестав светиться. Только вот прилива сил я не ощутил. Слишком мало энергии влилось в моё ядро силы.

В динамике послышался голос Трутнева:

— Поглощение произошло успешно. Господин Прозоровский, можете отдохнуть. Через пятнадцать минут буду ждать вас у себя в кабинете.

Вскоре я снова сидел за столом в четыреста седьмом кабинете, а пальцы Трутнева бегали по клавиатуре, заполняя какие-то формы для завершения регистрации.

— Вот и всё, — проговорил чиновник, отодвигая клавиатуру. — Можете считать, что вы зарегистрированы. Класс — заклинатель, направление — магия земли, разряд — четвёртый, статус — защитник. Завтра — выходной, поэтому документы сможете забрать на следующей неделе. Подходите лучше во вторник для верности. На этом всё, господин Прозоровский.

— Меня интересует получение лицензии. Где я могу об этом узнать? — спросил я.

— Ах да, лицензия… Это десятый этаж. Я позвоню в отдел лицензирования. Если сотрудники свободны, вас примут.

Но попасть на приём немедленно у меня не получилось. Мне велели приходить после обеда. Время я терять не стал и вместе с Соколом и Надей отправился перекусить в ближайшее кафе.

Я опасался, что дело затянется, и к шести часам освободиться не успею, однако всё прошло на удивление быстро. Правда, желаемого не добился. Мне выписали справку, позволяющую заниматься охотой на изменённых существ и продавать ООС пятому отделению, но такую давали любому аристократу и даже дружиннику, а вот лицензию на полный цикл обработки и реализации объектов с особыми свойствами получить не удалось. Я заполнил кучу бумаг, их приняли на рассмотрение и сказали ждать решения.

Тем не менее посещение пятого отделения оказалось весьма продуктивным, с вопросами регистрации я разобрался, и теперь можно было заняться вторым важным делом.

Ресторан «Дубрава», где предстояло встретиться со Светловым, находился в старом трёхэтажном доме в центре посёлка Бараново. Интерьер был стилизован под девятнадцатый век, но выглядел при этом дёшево и местами немного обшарпано. Я приехал за полчаса до назначенного времени.

Меня встретили у входа и, узнав, кто я, провели в отдельное помещение с круглым столом на четыре места. Ерофей и Надя остались в машине. Белый лимузин стоял как раз недалеко от окна и был хорошо виден с моего места.

Я сделал заказ и стал ждать.

Глава 8

Спустя минут пятнадцать в комнату вошёл сухопарый господин в чёрных брюках и сером пиджаке, без галстука. Мужчине было лет пятьдесят, его обветренное, землистое лицо с жёсткими чертами выдавало то ли склонность к активному образу жизни на свежем воздухе, то ли проблемы со здоровьем или алкоголем. Сразу бросилась в глаза нехватка мизинца и безымянного пальца левой руки, что намекало на опасный род занятий данного господина.

— Господин Прозоровский? — поинтересовался мужчина.

— Совершенно верно. А вы — господин Светлов, — догадался.

— Князь Андрей Светлов. Рад знакомству, — человек уселся на свободный стул напротив меня и нажал на кнопку вызова официанта. — Не слышал о вас раньше. Недавно в наших краях?

— С тех пор как наследство отца получил.

— А вот про батюшку вашего мне довелось слышать. Печальная участь, постигшая великий род.

Пришёл официант и, записав заказ моего собеседника, удалился. Мне не нравилось, что каждый встречный и поперечный вспоминает моих родителей, видимо, пытаясь тем самым принизить меня. Сын врага империи, изгой в глазах аристократии — роль, с которой мне придётся мириться ближайшее время. Пожалуй, лучше всего будет игнорировать эти уколы.

— А о вас я вообще не слышал, — перевёл я разговор на личность собеседника. — Я имел неудовольствие встретиться с вашими людьми, но при этом не знаю о вас ничего, кроме того, что вы состоите в некой… ассоциации.

— Ассоциация Свободных Охотников. Я возглавляю её здесь, во Владимире. Как следует из названия, мы — охотники. Промышляем в аномальной области добычей предметов с особыми свойствами, демонов, изменённых животных. Мы не владеем землями, как помещики, но у нас есть лицензия на добычу ООС. Если говорить обо мне, то родился я в Петербурге, жил там долгое время, а когда вступил в АСО, переехал вначале в Москву, а потом сюда. Мне нравится этот город и эти края, хоть они и считаются опасными. Здесь я и возглавил филиал ассоциации. Теперь, можно сказать, вы знаете обо мне почти всё.

Подкупала искренность, с которой этот грубый и немного простоватый человек рассказывал о себе. И сами собой закрадывались подозрения, что он пускает мне пыль в глаза, пытается убедить в своей доброжелательности или что-то в этом роде. В его биографии не было ничего необычного, однако меня куда больше интересовал вопрос: что он о себе не рассказал.

— Кстати, я — защитник, — добавил Светлов. — Один из немногих во Владимирской губернии. Слышал, что наследники великих родов тоже обладают даром поглощения.

— Верно. Я тоже унаследовал эту способность, — сказал я.

— Полагаю, вы намерены лично защищать границу, раз решили переехать сюда.

— Буду делать, что должно. В конце концов, я потомок тех, кто триста лет стоит на страже империи.

Светлов сложил губы в подобие скептической улыбки.

— Вот и славно. Вы приятный молодой человек, и мне не хотелось бы с вами враждовать. Мне жаль, что наше, так сказать, заочное знакомство началось с разногласий. Думаю, нам пора уладить их. Это в наших общих интересах.

Светлов перешёл в наступление. За общими благозвучными словами, предназначенными склонить меня к уступчивости, последуют жёсткие требования. Я его видел насквозь.

Нашу беседу прервало появление официанта. Он принёс заказ, но Светлов на еду даже не взглянул.

— Я с вами полностью согласен. Надо уладить наши разногласия. Для этого мы и собрались здесь, разве нет? — проговорил я. — Но не будете ли так любезны рассказать, что случилось. А то о происшествии я знаю лишь со слов дружины. Хотелось бы вашу версию услышать.

— Хорош, напомню. Двадцать девятого мая в районе села Ковалёво, которое находится в границе ваших владений, на моих людей было совершено нападение. По отряду, который двигался мимо вашего имения, был открыт огонь из карабинов и винтовок, в результате чего один человек оказался серьёзно ранен и по дороге скончался, не добравшись до больницы.

— И вы обвиняете меня.

— Конечно же, нет. Как я могу вас обвинять. Полагаю, это сделал кто-то из ваших людей.

— Вы полагаете.

— Да, я так думаю и прошу разобраться.

— Я уже опросил своих дружинников. Никто из них не обстреливал ваших людей двадцать девятого мая возле Ковалёво. Нас там вообще не было в тот день.

— Хотите сказать, что по вашему имению бродят чужаки и стреляют по всем, кто попадётся на пути?

— Я хочу сказать, что моя дружина не имеет к этому никакого отношения. Я бы с радостью помог вам найти виновных, только вот все мои камеры и вышки сосредоточены вдоль границы с ОПКТЭ, а что происходит в самом ОПКТЭ, мы не контролируем. Кто-то мог заблудиться, а если у вас есть враги, они могли запросто устроить засаду в неожиданном месте.

— Вы считаете, что кто-то заблудился, — с сарказмом проговорил Светлов.

— Я считаю, что для столь серьёзных обвинений необходимы твёрдые доказательства, господин Светлов. Если вы мне их предоставите, я принесу извинения и заплачу компенсацию, — и не дав времени на ответ, я сам перешёл в наступление. — Только у меня тоже есть к вам претензии. Вечером второго сентября два вездехода вторглись на мою территорию и обстреляли базу дружины. Напомню, что днём ранее ваши люди явились к нам с угрозами. А третьего сентября некто дружинник Воблин с компанией от вашего имени попытались ограбить меня на дороге рядом с Климовским.

Самое паршивое, я и сам не понимал, кто стоит за нападением на базу: Светлов или другие мои недоброжелатели. Вроде бы ни один из светлейших князей во Владимире не проживает, как и в Нижнем Новгороде, который уже триста лет находился в сфере влияния Прозоровских. Враги далеко. Но это не значит, что те же Воротынские не наняли боевиков, чтобы разобраться со мной прямо в моём доме.

— И вы обвиняете меня в нападении? — проговорил Светлов.

— А вы будете утверждать, что это простое совпадение? В один день угрозы, на второй — нападение, на третий — попытка ограбления.

— Ко мне уже приходила полиция, и знаете что, у нас есть алиби. Более того, все мои дружинники живы-здоровы. Поэтому обвинения беспочвенны. К тому же это абсурдно. Скажите на милость, зачем мне устраивать столь бессмысленную атаку на чужое имение? Абсолютно никакого смысла. У вас слишком много врагов, Господин Прозоровский. И новых наживать вам ни к чему. Поверьте, я не желаю, чтобы мы стали врагами. Да и не в ваших это интересах. Мои охотники разъезжают по всей ОПКТЭ, нас много, и помещики с нами обычно предпочитают договариваться.

Светлов быстро перешёл к угрозам. Я прекрасно понимал, к чему он клонит. Охотники из АСО могли устроить мне серьёзные проблемы в аномальной области. И в свете этого нападение людей Светлова на моё поместье действительно выглядело, мягко говоря, абсурдно. Чего он мог добиться, послав четырёх доходяг на двух вездеходах? Внимание полиции к своей персоне? О достижении серьёзных задачах столь малыми силами не могло идти речи.

— Так и мне не резон с вами ссориться, — пожал я плечами. — Как я и сказал, если предоставите мне доказательства, что мои люди убили вашего бойца, извинюсь и заплачу без вопросов.

— Понимаю, но вариантов здесь немного. Согласитесь, если стреляли из вашего поместья, сложно заподозрить кого-то другого.

— И всё же варианты возможны разные.

— Да-да, кто-то мог заблудиться или… подставить вас. Но, взглянем правде в глаза, варианты эти представляются весьма сомнительными. А между прочим, мы могли бы сотрудничать. Вы сейчас в довольно шатком положении. Видимо, Прозоровские сильно насолили великим родам, раз с вас так жестоко убрали с дороги. И вам не помешает покровительство. Под моим началом работает две дюжины дворян с самым разным прошлым. АСО — не та организация, которая будет под лупой изучать изъяны вашей биографии.

Теперь Светлов начал зазывать меня к себе. Ну или деньги хотел сдирать за покровительство. Ерофей говорил, в АСО попадают аристократы с тёмным прошлым, да и сам Светлов подтвердил, дескать, на биографию не смотрят, рады любому. Да и слухи о том, что АСО занимается контрабандой, тоже неплохо вписывались в общую картину.

А мне придётся с этими сомнительными личностями дела иметь? Ещё и деньги им платить за якобы защиту. От кого они меня защитят? От самих себя? С этим я и сам справлюсь.

— Спасибо за предложение, но давайте не будем торопить события, — осадил я собеседника.

— Да, конечно. Давайте разберёмся для начала с инцидентом.

— Доказательства, господин Светлов. Пустые обвинения меня не устраивают. И да, предупреждаю вас, что любые выпады против моих людей, в том числе попытки ограбить, будут иметь последствия.

Светлов улыбнулся:

— Последствия? Я вас понял, господин Прозоровский, — он нажал кнопку на столе, а потом достал из кармана пиджака визитку. — Придётся мне найти эти доказательства. А если вы решите принять моё предложение, звоните в любое время.

— Благодарю.

Вошёл официант, положил на стол две кожаные рассчётницы и удалился.

— Ваши предки были уважаемыми защитниками, но жизнь порой делает крутые повороты, — Светлов положил в рассчётницу деньги. — Друзья всегда нужны, особенно на новом месте.

— Знаю, господин Светлов.

— Это хорошо, — Светлов поднялся из-за стола. — Вы производите впечатление разумного человека, господин Прозоровский. Надеюсь, и поступки ваши будут такими же. Всего хорошего.

— И вам.

Мой собеседник покинул ресторан, так и не притронувшись к заказанному блюду. Большой чёрный «Орион» главы АСО, стоявший рядом с моим лимузином, тронулся с места и скрылся из виду. Я же остался, чтобы поужинать, и только потом вышел.

Больше всего меня мучил вопрос: действительно ли на базу напали люди Светлова, или это дело рук кого-то ещё? Подозреваемых хватало. Как минимум три великих рода, да и соседи могли пакостить. Я склонялся к тому, что Светлов непричастен, но в контексте нашей с ним беседы это не имело значения. Он ведь тоже обвинил меня в том, чего я не делал.

* * *

Отъехав от ресторана, Светлов остановился на светофоре. Кинул взгляд в зеркало заднего вида — преследования не было. Белый кастомный лимузин Прозоровского стоял на месте.

Появление в губернии отпрыска уничтоженного рода не могло не привлечь внимания Светлова, поэтому тот и назначил парню встречу, едва узнал о его приезде. И вот разговор состоялся. Прозоровский оказался очень молодым человеком, но уже обладал твёрдым характером. Парень был себе на уме, и его не получалось ни запугать, ни задобрить посулами дружбы и покровительства.

Хотя последнее ему не помешало бы. Он не в том положении, чтобы отказываться от друзей. Упрямца порвут на куски. Его убьют, как убили его родственников. И кто-то уже попытался, отправив к нему в поместье два вездехода.

Светлов знал судьбу Прозоровских, знал, как их обвинили в государственной измене и казнили, и как оставшиеся родственники либо были тайно убиты, либо бежали из Российской империи, опасаясь за свою жизнь. Вряд ли родители юного князя чем-то провинились перед государем, но они точно перешли дорогу некоторым великим родам, за что поплатились. Чем именно Прозоровские не угодили и кому, оставалось только гадать, но предположения у Светлова были.

В своё время Романовы пытались уничтожить аномальные области, лишив тем самым светлейших князей заработка. В итоге Романова свергли в семнадцатом году, и с тех пор их род лишь формально считались великим, а по факту не имел ни земель в ОПКТЭ, ни защитников в своих рядах. Тринадцать лет назад похожая участь постигла второй великий род — Прозоровских, которые в тёмное время поддержали Романовых. Подозрительное совпадение.

В итоге про Прозоровских все забыли, думали, им конец. Но на днях их отпрыск вернулся в свои владения, и что ждать от него, Светлов пока не понимал.

Загорелся зелёный свет, и князь свернул на перекрёстке. «Орион» бодро помчался по растрескавшейся дороге через кварталы с полупустыми бараками и покосившимися избами. Особняк Светлова находился недалеко отсюда, рядом с базой АСО.

Беспокоило князя и то, что появление очередного защитника повлияет на заработки. Пятое отделение хорошо платило за поглощение душ, но если сейчас оно поручало работу в основном Светлову и иногда ещё двум защитниками, то теперь придётся делиться ещё и с Прозоровским. А если парню лицензию вернут, и он займётся переработкой ООС, соседние помещики начнут объединяться вокруг него, что только сильнее ударит по карману.

Светлов не видел ничего хорошего в воскрешении всеми похороненного великого рода. Вряд ли Прозоровский долго проживёт, однако случиться может всякое. В конце концов, у него есть охраняемое поместье, дружина, есть какой-то дар. А великие рода далеко, и во Владимир они не лезут.

Достав из кармана телефон, Светлов набрал номер своего воеводы:

— Алло, Воблин, ты на базе?

— На базе, ваше сиятельство. Все на базе. Выброс не сегодня завтра случится. Поэтому я пока придержал ребят.

— Я тебе вот по какому вопросу звоню. Поговорил я тут с Прозоровским, и мне думается, он нам проблемы создаст, если с ним никто не разберётся. Присмотреть за ним надо. Пока трогать не будем, посмотрим, как себя поведёт. Ясно?

— Понял, ваше сиятельство. Займусь.

* * *

ПГТ Бараново оказался довольно крупным населённым пунктом. Центральный район занимали старинные двух-трёхэтажные каменные дома. Здесь пролегал зелёный бульвар, и рядом с ним находился единственный ресторан.

Но это лишь в центре посёлок выглядел опрятно. Большая его часть была застроена дощатыми бараками. Причём половина из них пустовала, как и частный сектор вокруг. Мало кто из свободных простолюдинов хотел жить возле ОПКТЭ. Зато по словам Ерофея, здесь находилась база ярославского филиала АСО.

— Как поговорили, ваша светлость? — спросил Ерофей, когда лимузин отъехал от ресторана.

— Светлов отрицает, что его люди напали на нашу базу.

— Так он вам и признается, ага! Он не дурак, чтобы на такое задание посылать своих. Нанял какое-нибудь отребье, чтобы следы к нему не вели.

— А может, это и не он сделал, — задумчиво произнёс он. — Кулебякин тот же или кто-то из моих врагов. А Светлов мне покровительство предлагал, и отказ он не примет. С его стороны звучали некоторые угрозы. Теперь придётся быть осторожнее в аномальной области. И люди нужны. Дружину надо увеличивать. Для начала до тридцати человек доведём, в перспективе — до сорока.

— Надо, ваша светлость. Но… простите за прямоту, но на такое жалование, как у нас, если кто и пойдёт, то либо салаги зелёные, либо выпивохи, которых никуда не берут. Профессионал за десятку не станет наниматься. Другой вариант: можно из пансиона ребят взять, как вон её взяли, — Сокол кивнул на Надю. — Будет гарантированный контракт на два года, но, во-первых, пансиону заплатить придётся и немало, во-вторых, новичков обучать надо.

— Я подумаю об этом. Но люди нужны — это даже не обсуждается. И жалование ваше пересмотрю, дай только время освоиться.

Не знаю, правду ли говорил Ерофей или нет. Я плохо представлял расценки на работу наёмников, но вознаградить своих людей надо. Только вот если подниму им жалования, понесу убытки, уйду в минус — тоже нехорошо.

Как я понял, дружинники здесь были кем-то вроде рыцарей — вассалы, о которых я, как сюзерен, обязан заботиться. Ими становились либо бастарды, либо способные одарённые, не имеющие титула. Они приносили клятву своему господину и имели статус чуть выше простолюдинов. Но касалось это только дружины великих родов. Слуги обычных князей и дворян дружинниками в полном смысле слова не являлись, хоть и назывались так.

— Да я не жалуюсь, ваша светлость, — проговорил Ерофей. — Мы ведь поклялись служить. Дружинник — это не наёмник какой-нибудь. Но если жалование поднимете, ребята только спасибо скажут.

У Ерофея зазвонил мобильник.

— Алло. Слушаю, Татарин, что хотел? — спросил воевода. — Что⁈.. Понял. Отдай приказ о боевой готовности. Мы уже возвращаемся, — он убрал телефон. — Ну вот, все дела отменяем. Показатели приборов резко упали. Выброс был.

До усадьбы мы добрались быстро. Дружина только-только начала собираться в вестибюле на первом этаже. Разбитые стёкла вставить не успели, и теперь окна в нескольких местах закрывала фанера, что придавало помещению ещё более заброшенный вид. Но сейчас здесь было людно: бойцы в полном снаряжении толпились возле лестницы, ожидая приказов.

Надя побежала в оружейную, а мы с Ерофеем — на второй этаж на пост управления.

— Выброс — дело ответственное, — говорил на ходу воевода. — С одной стороны, можно хорошо заработать, поскольку тварей прёт много. С другой стороны, будет катастрофа, если у защитников границы не хватит сил сдержать демонические полчища. Вначале пойдут морфы. Они появляются быстро — от нескольких часов до двух-трёх суток — и составляют первую волну. Потом начнёт попадаться бесноватое зверьё. Изменения у них происходят не сразу, процесс может затянуться на месяц…

Мы влетели на пост управления.

— Как дела? — спросил Ерофей у дежурного.

— Выброс был буквально минут пятнадцать назад. Но на границе пока пусто, — ответил парень, сидевший за экранами.

— Первые твари утром выйдут к границе, — проговорил воевода. — Часам к пяти их будет полно.

Сокол считал, что у демонов нет задачи проникнуть за рубеж, будто они бродят, где захотят, и их единственная цель — жрать тёмный эфир и себе подобных. Но я-то прекрасно знал, что за этими мелкими тварями стоят архидемоны и их прислужники, одним из которых стал мой дядя из того мира. Но они то ли не появлялись здесь, то ли держались в тени.

Дежурных с вышек Ерофей снял заранее. Слишком опасно сидеть одному на границе, когда из ОПКТЭ прёт полчище тёмно-эфирных тварей. К тому же сейчас важно было иметь на базе как можно больше людей, чтобы формировать из них отряды для отправки на самые сложные участки.

Вскоре на командный пункт пришла Настя. Сестре тоже был интересен выброс, и она не смогла остаться в стороне. Но прошёл час-другой, а ничего не происходило. На границе царило спокойствие — тревожное затишье перед бурей. И в первом часу ночи мы с сестрой, так и не дождавшись нападения, отправились спать в свои комнаты. Я приказал, чтобы меня будили сразу же, как начнётся вторжение.

— Боишься? — спросил я, когда мы с Настей шли по коридору.

— Сказать честно, тревожно как-то, — призналась сестра. — Здесь гнетущая обстановка.

— Не бойся, выбросы случаются один-два раза в год, но ты о них часто слышала?

— Слышала что-то, не помню.

— Просто надень на всякий случай «чёрный камень», чтобы было спокойнее, и ничего не бойся. На границе столько ловушек, что ни одна тварь не проскочит.

Я лукавил. Таких сильных существ, как убитый недавно лось-мутант, наши ловушки вряд ли остановят. Только вот могучие демоны появляются далеко не сразу после выброса. Им нужны недели и месяцы, чтобы набраться сил, и десятки себе подобных, чью энергию можно поглотить.

— Так и сделаю, — сказала Настя, остановившись у своей комнаты. — Спокойной ночи, Слав. Завтра, чувствую, денёк будет весёлый.

— Ничего не бойся. У тебя за стенкой защитник живёт, — улыбнулся я. — Теперь официальный.

— А, так ты всё-таки получил статус. Здорово! Совсем забыла, что ты в «пятку» ездил.

— Получил, но есть ещё кое-что, что мне нужно вернуть — лицензию на право свободной реализации ООС. Надеюсь, на следующей неделе решится вопрос. Спокойной ночи.

Утром меня так никто и не разбудил, но не успели первые солнечные лучи коснуться земли, я был на ногах. Вскочил с кровати, быстро оделся и побежал на пост управления. Часы показывали шесть, но Ерофей уже находился здесь.

— Ты что, совсем не спал? — укоризненно посмотрел я на воеводу.

— Почему же? Вздремнул немного, — Сокол имел такой мрачный вид, словно у нас под боком преисподняя разверзлась. — Но меня разбудили.

— Что такое? Уже началось? Тогда почему меня никто не разбудил?

— Началось… Вторжение газетчиков.

— Не понял. Кого?

— Да девка какая-то, репортёша к нам забрела. Залезла, дура, на территорию и попёрла к границе. Теперь её надо вытаскивать, а то наткнётся на ловушки, сдохнет, а нам потом перед легавыми отчитываться. Только сраных газетчиков нам сегодня не хватало!

— Где она? Далеко отсюда?

— Дорога А-3. Вдоль южной границы пролегает. Минут пятнадцать ехать.

— Заводи машину. Поедем разберёмся.

Глава 9

Походный «лимузин» стоял возле здания под открытым небом, как и другие служебные машины. Ерофей заскочил на место водителя, я — рядом, и мы погнали к дороге А-3, на которой камера засекла незваную гостью.

— Ненавижу газетчиков! — бубнил возмущённый Ерофей. — Была б моя воля, я бы их на съедение демонам оставлял бы. Идиоты чёртовы!

— Сильно надоедают? — спросил я.

— И не говорите! Постоянно лезут, словно им мёдом здесь намазано. Всё сенсации свои чёртовы ищут. А какие у нас здесь сенсации? Мы работаем, некогда нам… сенсации эти придумывать.

— Они разве не должны запрашивать разрешение? Это всё-таки проникновение на чужую территорию. Любой помещик их убить может за такое. Мы ведь даже разбираться не обязаны.

— Эти репортёры — безбашенные люди. Им всё равно, хоть в пасть к медведю-мутанту лезть, если есть шанс материал для своей газетёнке найти. По-хорошему они обязаны разрешение просить, да только плевать они хотели! А самое паршивое, среди них тоже аристократы есть. И вот такой благородный на территорию залезет, а ты любезничай с ним! — Ерофей с досадой хлопнул ладонью по баранке.

Тем временем СимАЗ бодро летел по извилистой грунтовке. Мы быстро добрались до леса, и здесь скорость упала, поскольку пришлось преодолевать здоровенную лужу. На пересечение с другой такой же заросшей колеёй Ерофей притормозил, подумал немного и повернул налево, к границе. Это и была дорога с кодовым обозначением А-3.

— Здесь у нас камера, — объяснил Ерофей, указав на одну из сосен. — И на границе поместья тоже была, но сломалась. На новую Орлов деньги зажилил, и теперь мы даже не знаем, когда кто-то сюда забирается. Хорошо хоть люди в этих краях почти не шастают.

Незнакомку мы нагнали быстро. Это оказалась невысокая светловолосая девушка, одетая в походные штаны и ветровку. За спиной её висел рюкзак, а через плечо — сумка с профессиональным фотоаппаратом. Нарушительница отскочила в сторону, когда СимАЗ резко затормозил возле неё.

— Сударыня, — я высунулся из окна. — Известно ли вам, что вы находитесь на территории поместья князя Прозоровского? Как вы здесь оказались?

— Я собиралась попасть в поражённую область, а это была ближайшая дорога, — твёрдо заявила девушка. — Я не думала, что нарушаю чьи-то границы. Простите, с кем я разговариваю?

— Не думала она… — зло буркнул Ерофей. — Там колючая проволока натянута.

— Светлейший князь Святослав Прозоровский, владелец поместья, — представился я. — А кто вы?

— Ой, прошу прощения, ваша светлость, — виновато заулыбалась и захлопала глазами девушка. — Анжелика Тараканова, дворянка, репортёр журнала «Полдень империи». Вот моё удостоверение… — она полезла во внутренний карман куртки.

— А разрешение просить не нужно? — строго произнёс я, пока Тараканова вытаскивала ламинированную бумажку с фотографией.

— Заблудилась я, — пожала плечами девушка, состроив виноватую гримасу. — Уже час ищу, где пройти можно. Вот и подумала, может быть, по этой дороге получится. Мне в заражённую область попасть надо, а здесь никак не поймёшь, где частные владения, а где — нет.

— Вы знаете, что вчера вечером недалеко отсюда произошёл выброс? Скоро в округе демонов будет адская прорва. А вы пошли одна, да ещё через частную территорию. Про ловушки на границе вам известно?

— Так у меня есть с собой всё необходимое. Я знаю, как себя защитить.

— Но теперь это неважно. Садитесь в машину, я отвезу вас обратно. Вы пешком или на авто?

— Моя машина стоит возле поворота. Но я бы всё-таки хотела попасть в ОПКТЭ.

— Только не через моё поместье. Мне здесь лишние трупы не нужны. В машину, сударыня. Вы отвлекаете нас от работы, — увидев замешательство на лице нарушительницы, я добавил. — Впрочем, можем поступить иначе. Я вызову полицию, на вас составят протокол и вывезут отсюда.

— Э… пожалуй, не надо полицию. Я с вами, — девица спешно полезла в салон, боясь, как бы я не передумал.

Я обернулся к девушке, и она опять одарила меня виноватой улыбкой. У Таракановой было симпатичное личико с узким подбородком, родинкой на правой щеке и вздёрнутой верхней губой, придающей её обладательнице немного обиженный вид.

— Ерофей, поезжай туда, где она свою машину оставила, — приказал я. — Ты понял, где это?

— Да чего тут не понять, — буркнул воевода. — Эта дорога прямо к границе выводи. Ещё попробуй развернись.

Развернуться на узкой колее, к которой справа и слева вплотную подступали деревья, оказалось непросто, но Ерофкй, хоть и с ворчанием, сделал это довольно ловко и даже не врезался ни во что. И микроавтобус помчался в сторону западной границы имения.

— Зачем вам понадобилось в заражённую область? — спросил я у нарушительницы. — Что вас там так заинтересовало?

— Видите ли, я готовлю репортаж про ОПКТЭ. Про выброс я слышала, да. Поэтому и пошла. Мало кому удаётся оказаться в гуще событий.

— А вы не знаете, что это опасно? Хоть представляете, что там творится?

— Я знаю, — уверенно проговорила Тараканова. — У меня есть и защитный артефакт, и пистолет. А я сама заклинатель воздуха второго разряда.

— Второго разряда, — насмешливо фыркнул Ерофей и покачал головой.

— Со вторым разрядом здесь делать нечего, — согласился я со скепсисом воеводы. — По крайней мере, в одиночку.

— Спасибо, буду знать. В следующий раз возьму с собой… ещё кого-нибудь.

Мы быстро выбрались из леса и оказались возле ограды из колючей проволоки, часть которой была повалена. По ту сторону стоял компактный трёхдверный внедорожник СимАЗ-2065. Я не стал повторно указывать девице на сознательный факт нарушения границы. Она не только знала, что здесь частные владения, но и, скорее всего, специально искала место, где их можно через них пройти, но это уже не имело значения.

— Спасибо вам большое, — Тараканова открыла дверь, хотела вылезти и вдруг спохватилось. — Господин Прозоровский, а можно вопрос?

— Пожалуйста.

— Я бы очень хотела увидеть работу дружины во время выброса. Это был бы отличный материал для статьи в одном из передовых журналов. О вас вся страна узнает. Не будете ли вы так любезны…

— Только не это! — протянул негромко Ерофей.

— … взять меня с собой на ликвидацию, — закончила девушка уже не столь уверенным тоном.

— Мой воевода не хочет, чтобы под ногами путались неподготовленные люди, — сказал я, верно расценив возглас Ерофей. — И я тоже этого не желаю. Лишние жертвы и риски нам не нужны, поэтому мы, пожалуй, обойдёмся без известности. Спасибо. Можете быть свободны, сударыня.

— Да, я поняла. Всё равно спасибо… Кстати, если вдруг передумаете, то вот, — она достала из кармана сумки визитку. — Я внештатный корреспондент, люблю разные необычные материалы. Меня ещё со студенчества привлекала ОПКТЭ с её загадками. Если вам понадобится осветить вашу деятельность в прессе или просто захотите поделиться впечатлениями… ну знаете, интервью и всё такое, буду рада посодействовать.

— Буду иметь в виду, — я взял визитку и спрятал в карман.

Девушка выпрыгнула из микроавтобуса, села в свой внедорожник и двинулась на юг вдоль границ имения.

— Мне кажется, это плохо закончится, — проговорил я.

— Да и… плевать, — буркнул Ерофей. — Смазливая мордашка, но мозгов ни грамма нет. Одна сгинет, другим неповадно будет лезть.

— Наверное…

Мысли мои вертелись вокруг молодой дворянки Таракановой, выбравшей себе такую опасную профессию и риск в погоне за сенсациями. Выберется ли она сегодня живой из заражённой области? Я надеялся, следующий помещик, на территорию которого девушка забредёт, тоже не сделает ей ничего плохого и выпроводит с миром или, ещё лучше, сдаст в полицию, чтобы окончательно отбить жаление снова в ОПКТ. Вроде бы не моё это дело, а всё равно жалко, если с девчонкой что-то случится, ведь кроме смазливого личика, я увидел в ней и кое-что ещё: искренность, огонь в душе и внутренний свет, так сильно контрастирующие с этим угрюмым, злым местом.

— А если её взять, — проговорил я, прокручивая в голове одну идею, — сильно мешать будет?

— А то! — ни капли не усомнился Ерофей. — Под ногами постоянно будет путаться. Да ещё, не дай бог, помрёт. Зачем на душу грех брать?

— А если будет на базе находиться всё время?

— Ну… вообще, воля ваша, конечно. На базе-то вряд ли сильно мешаться будет… Боюсь только, вынюхивать начнёт всё подряд, нос везде и всюду совать, вопросами замучает, а потом какую-нибудь кляузу в своём журнальчике начеркает. Вот скажите, вам оно зачем?

А так ли плохо, что про нас в журнале напишут, подумал я. Заявлю о себе на всю страну. Пускай все знают, что Прозоровские снова в деле и снова защищают людей от адских отродий.

Конечно, крутились в голове подозрения, что, возможно, девица пытается что-то вынюхать, что её специально сюда послали мои недруги. Только вот что мне скрывать? Мой облезлый полупустой особняк, в котором живёт два десятка мужиков? Дела мы ведём легально, ничем криминальным дружина не промышляет. С точки зрения закона мы — чисты. Да и вообще, если мои могущественные недруги хотят что-то вынюхать, разумнее использовать полицию или пятое отделение, у которых возможностей всяко больше, чем у какой-то девчонки.

— А может, не кляузу? — сказал я. — Может, что-то хорошее напишет? Люди узнают про нашу работу. Разве плохо?

— Воля ваша, ваша светлость, — вздохнул Ерофей. — Здесь вы хозяин.

Я достал телефон и набрал номер с визитки:

— Алло, госпожа Тараканова? Прозоровский звонит. Я подумал, что всё-таки могу вам предоставить некоторый материал, но имейте в виду, с моей стороны есть ряд условий. Если ваше предложение в силе, возвращайтесь, обсудим.

— Правда? Ой, это было бы здорово! — раздался в трубке звонкий девичий голос. — Я сейчас вернусь.

Скрывшийся пять минут назад за деревьями внедорожник вновь показался на грунтовке. Он затормозил рядом с поваленной оградой, девушка вылезла из него и направилась к моему СимАЗу.

— Как я и сказал, могу предоставить материал, но вначале давайте обсудим условия, — я вылез из микроавтобуса.

— Да, конечно, — кивнула Тараканова. — Я слушаю.

— Во-первых, вы будете находиться на базе под присмотром моего человека. Создадите помехи работе или полезете куда-либо без разрешения, и я немедленно выдворю вас за границы поместья. Это, надеюсь, ясно?

— Поняла.

— Второе — материал, который вы напишете, я должен прочитать и одобрить, прежде чем он попадёт в печать.

— Разумеется, я отправлю вам статью. Что-то ещё?

— На этом всё. Если согласны, можете проследовать к базе моей дружины. Встретимся там.

— Скажите… а в ОПКТЭ можно будет пойти?

— Я не могу вам запретить пойти куда-то за пределы моего поместья. Но сопровождать вас моя дружина не будет. У нас нет времени заниматься… не слишком важными делами.

— Я поняла. Но ведь на базе я не увижу ни демонов, ни вашей работы.

— Не совсем так. Мы ведём круглосуточное наблюдение за границей, поэтому кое-что вы всё-таки увидите.

— Тогда я согласна. Спасибо вам большое, господин Прозоровский. Кстати, а как вас по имени-отчеству?

— Святослав Павлович.

— Анжелика Леонидовна. Очень приятно, — девушка вся засветилась от радости.

Недалеко отсюда в ограде имелись ворота, тоже проволочные. Ерофей открыл их, Анжелика вернулась в свой внедорожник, а я — в «лимузин». Судя по тяжёлому вздоху, воевода был не рад попутчице. Но я твёрдо решил, что не позволю репортёрше отвлекать дружинников от дела и лезть туда, куда не нужно, и потому считал, что поводов для беспокойства нет.

Небольшой внедорожник Таракановой резво помчался вслед за нами, и минут через десять мы оказались на базе.

— Это база моей дружины и мой дом, — объяснил я Анжелике. — Будучи защитником, я стою на страже мира и покоя этой земли.

— Вы — защитник⁈ — удивилась Анжелика. — Кто бы мог подумать, что мне так повезёт! Вот бы взглянуть, как вы работаете.

Похоже, ей моя фамилия ни о чём не говорила.

— Не забывайте про уговор, Анжелика Леонидовна.

— Да, конечно, я помню, — кивнула девушка с ответственным видом. — Я не буду вам мешать.

— Тогда прошу за мной.

Мы с Ерофеем и Анжеликой поднялись на второй этаж. Настя уже находилась в пункте управления. Я представил её нашей гостье.

— Анастасия Павловна, моя сестра. Отдаю вас под её надзор. Если будете разгуливать по дому или усадьбе самостоятельно, я вас немедленно выпровожу за ворота. Настя, это Анжелика Леонидовна, репортёр какого-то журнала. Она будет некоторое время гостить у нас и заниматься своей репортёрской работой.

— Журнал «Полдень империи», — протараторила Анжелика. — Очень приятно.

Настя вопросительно посмотрела на меня. Извинившись перед гостьей, я вывел сестру из комнаты управления, и я объяснил ситуацию.

— Ладно, присмотрю за ней, — с тенью недовольства согласилась Настя. — Умеешь же ты сюрпризы устраивать. И долго она у нас будет гостить?

— День-два. Вряд ли дольше. Зато о нас напишут в журнале. О возвращении Прозоровских должны знать все, а не только наши враги.

Настя пожала плечами:

— Наверное, это хорошо. Но я не хочу светиться в прессе.

— Хм… Ладно, скажу, чтобы про тебя она не писала. Идёт?

— Да, про меня не надо ничего писать.

Мы вернулись на пункт управления.

— Ну вот и всё, — сказал я. — Теперь остаётся ждать, когда к нам пожалуют. Простите, если мои слова показались вам слишком резкими, Анжелика Леонидовна, но мы здесь не в игрушки играем. А вчера произошёл выброс, значит, работа предстоит тройная. И надеюсь, вы понимаете, что нам не до лишних разговоров.

— Я вас прекрасно понимаю, Святослав Павлович, и не буду мешать. Ещё раз благодарю вас, что согласились посодействовать, — серьёзно, с чувством ответственности произнесла Тараканова.

И мы стали ждать. Настя ни на шаг не отходила от экранов. Она постоянно кусала нижнюю губу от волнения, но ничем другим тревогу старалась не выдавать. А Ерофей объяснял ей и нашей гостье, как устроена защита границы, как работают ловушки, как проходят вылазки.

Спокойный бас Ерофея действовал умиротворяюще. Воевода утверждал, что с современными средствами защиты — ловушками и артефактами — выбросы не страшны, что последний крупный выброс, который представлял хоть какую-то опасность, случился три года назад, но даже тогда ничего серьёзного не произошло. Генерал-губернатор собрал ополчение, а через два дня распустил за ненадобностью.

В памяти Святослава это событие не сохранилось. Парню было пятнадцать лет, и он почти не интересовался тем, что происходит в ОПКТЭ. Да и жил далеко отсюда. Выбросы него для стали обыденностью. В новостях о них говорили, словно о некоем рядовом событии, к которому все давно привыкли. Демоны здесь не вселяли животный ужас в сердца людей, как в моём мире. Здесь человечество прожило с ними бок о бок триста лет и научилось контролировать.

Однако помнило человечество и более трагичные периоды истории. В эпоху хаоса, когда заражённые области образовывались повсеместно и люди ещё не научились с ними бороться, демоны вторгались в города и порабощали сотни и тысячи людей. Порой даже одарённые, храбро встававшие на защиту населения, оказывались во власти тёмно-эфирных сущностей. И никто не знал, как противостоять напасти.

Понадобились около десяти лет и совместная работа многих магов и артефакторов империи, чтобы разработать действенные способы борьбы с демонами и защиты городов, а потом ещё лет пятьдесят на налаживание массового производства артефактов и повсеместное внедрение их в широкий обиход. Но народу за эти двадцать лет погибло огромное количество, а некоторые мелкие государства и вовсе прекратили своё существование.

Но и после нормализации ситуации угроза не пропала полностью. Выбросы происходили часто, и последствия их были ужасны, поскольку демоны выбирали преимущественно густонаселённые районы. Но постепенно процесс замедлился, и в последние лет пятьдесят новых аномальных областей не появлялось, в частность из-за того, что люди научились своевременно обнаруживать и устранять проблему в зародыше.

Владимир-Нижегородская ОПКТЭ стала в Российской империи последней крупной заражённой областью. В конце девятнадцатого века здесь появились две территории, насыщенные тёмным эфиром, и расширялись они до середины двадцатого века, пока не слились воедино.

Мы ждали появления первых демонов, которые обретут форму и пойдут к границе. Куда именно они направятся, сказать никто не мог. Либо к нам, либо к Кулебякину, либо к соседу на юге — некому барону Вульфу. Тот проживал то ли в Москве, то ли в Петербурге, и о нём Ерофей почти ничего не знал.

Наконец, камеры засекли небольших прямоходящих и четвероногих существ, которые появлялись вблизи границы и бесцельно бродили по полую. Спустя час в нашем поле зрения оказалось не менее двадцати демонов-плазмоморфов. Причём все они находились в северной части границы, недалеко от имения Кулебякина.

— Я думаю, можно устроить вылазку и перебить эту мелочь, — предложил Ерофей. — Мы легко с ними справимся, а заодно пространство расчистим, пока основные силы не подошли.

— Думаешь, будет больше? — спросил я.

— Много будет. Очень много. Когда основная масса попрёт, там лучше не показываться. А пока мало, можно их немного пострелять. Что скажете, ваша светлость?

— Выезжаем. Собирай отряд. Я — с вами.

Вместе со мной поехали Ерофей, Надя и ещё шесть дружинников. Прочие остались на базе в качестве резерва. Нельзя было все силы кидать на одно направление. Ситуация могла развиваться совершенно непредсказуемо. Анжелика снова начала упрашивать меня взять её с собой, но я отказался наотрез, велев находиться под присмотром Насти.

Мы с Сокол, Надей и водителем (сегодня за рулём вместо Чернова был другой парень) ехали, как обычно, на моём СимАЗе повышенной комфортности, остальные четверо, которых возглавлял сотник Косолапый, — на двух четырёхдверных пикапах «Гамаюн», переделанных в большеколёсные вездеходы. Моё снаряжение было таким же, как и прошлый раз — военная одежда с усиленным волокном, подсумки со всем необходимым, сабля и карабин.

До места скопления демонов домчались быстро. С пригорка хорошо просматривалось поле и петляющая среди деревьев и кустов мелкая речушка. Левее виднелись очертания построек заброшенного села Ковалёво — того самого, на которое претендовал сосед, помещик Кулебякин.

Дул ветер, тумана не было, и мы отчётливо видели фигуры существ, бродящих неподалёку.

— Дальше всё просто, — сказал Сокол. — Идём по дороге вместе с машинами, стреляем, грузим и увозим. Эта мелочь слабая, падает с одной пули, если точно попасть. Тех, которые не сдохнут сразу, добиваем саблями. Мороки с ними немного. Стоят, правда, дёшево, но если под сотню таких наколотить, то выручка будет хорошая.

— Тогда за дело, — сказал я. — Не будем терять время.

Мы с Соколом двинулись первыми, остальные поехали за нами в кузовах пикапов.

Спустились с пригорка и открыли огонь по бродящим поблизости тварям. Трое упали сразу. Два демона побежали к нам и тоже были сражены пулями. Убивать их оказалось очень легко. Дружинники с карабинами не подпускали врага близко. Даже магия никакая не требовалась.

Когда положили всех ближайших существ, дружинники отправились добивать раненых и оттаскивать добычу в пикапы. Я успел поглотить душу лишь одного из демонов. Он был похож на того, что я убил в подвале пятого отделения, — такое же неказистое двуногое создание с уродливой физиономией, большими, острыми зубами и светящимся прожилками в теле из застывшей плазмы.

Существа имели разные пропорции, некоторые демоны передвигались на четырёх конечностях. Однако сильных среди них не было, как и крупных. Возможно, для простого человека они и представляли какую-то опасность, но не для одарённого и не для дружинника со специальным оружием.

Но чтобы эти твари не стали крупнее и сильнее, отожравшись на тёмном эфире, которого вокруг было полно, на своих сородичах и на прочей живности, их следовало уничтожить как можно скорее.

Разобравшись с первой группой, мы двинулись к следующему скоплению демонов, которые бродили ближе к речке. И опять же стреляли издалека и достаточно быстро уложили ещё шестерых мелких, неказистых тварей. А потом началось самое долгое и муторное: добить, притащить, загрузить.

Я поглотил вначале душу четвероногого монстра, а потом заметил посредством эфирного зрения ещё одного, что валялся неподалёку. Тварь копошилась в траве, и я проткнул её саблей. Перешёл в режим просмотра эфира, запустил эфирные потоки в слабенькую душу монстра и за пару секунд впитал её.

Правее, в стороне реки, я заметил насыщенное тёмно-бордовое пятно. Раздался хлопок, от которого качнулись деревья. Его сопровождала вспышка, как и мои эфирные волны. Там был демон и довольно сильный.

Я обернулся к своим. Они находились возле дороги. Я далеко отошёл от них и теперь остался один на один с серьёзным противником. А тот почуял меня и побежал навстречу.

Глава 10

Существо, выскочившее из прибрежных зарослей, напоминало здоровенного волка. Его глаза горели, а по всему телу бугрились куски оголённой плоти, торчащие сквозь рваную кожу. Пасть была неестественно длинной с огромным ртом и крупными клыками.

Он стремительно рванул вперёд. Монстр был невероятно быстрым. На то, чтобы решить, какое применить заклинание, оставалось чертовски мало времени. Требовалось нечто быстрое и эффективное.

Но зубов твари я не боялся. Эти зубы сломаются о мою железную плоть. Опасался я другого. Если не удастся прикончить существо с первого удара, оно может удрать. И что потом? По всему ОПКТЭ за ним гоняться?

Решив снова применить уже испытанный град каменных осколков, я сконцентрировался, надеясь успеть создать заклинание раньше, чем тварь набросится на меня. Демон же внезапно исчез и появился левее. Потом телепортировался правее, потом — опять влево. Пытался сбить меня с толку.

Происходило это так быстро, что я, и правда, запутался. Но едва здоровенный зверь появился в нескольких шагах от меня, я машинально сделал движение рукой, выбросив разряд маны, и град острых камней обрушился на монстра.

В следующий момент сверкнула красная вспышка, я ощутил удар чего-то невидимого, чуть не сбивший меня с ног. Магическая атака. За ней последовал прыжок, и яоказался прижатым к земле тяжёлой тушей зверя. Красные глаза смотрели мне в душу. Зубы клацали, пытаясь дотянуться до моего горла.

Лишь сейчас я заметил, что у мутанта есть третий глаз — тот находился чуть выше правого, но не светился и напоминал бельмо, а на затылке выпирал мясистый нарост, словно мозг вылез из черепа. Без сомнения, зверь в таком виде должен испытывать невероятную боль от самого своего существования, но демоны вряд ли ощущали что-то подобное.

Только вот демон не понимал, что не он меня поймал, а я его. И теперь важно было не упустить эту тварь. Я вцепился пальцами правой руки в шею монстра, прямо в мясо, что лезло сквозь разорванную кожу, а левую запихнул в пасть. На моих ладонях стала нарастать каменная порода, переходя на демона. Монстр рвался вперёд, мотал головой, бил меня лапами, а я пытался сковать его, зафиксировать. И когда мне показалось, что тварь не вырвется, перешёл на эфирный слой, сосредоточился на бордовом пятне перед собой и стал вытягивать его силу.

Почувствовав неладное, монстр стал вырываться. Дёрнулся с силой, каменные путы раскололись, и он отскочил. Мутант прыгал и мотал головой, пытаясь выплюнуть куски камня, забившиеся в рот. Я же приподнялся, быстро собрал энергию земли, сформировав небольшой острый булыжиник, и метнул в мутанта. Тот повалился в траву и исчез, оказавшись в ту же секунду десятке метров от меня.

Я вскочил и бросился за ним. Частично мне удалось его опустошить, но силы у твари оставались, и она использовала их, чтобы сбежать. Рывок — зверь переместился метров на пять к реке, ещё рывок — ещё пять метров.

Разделяющее нас расстояние я преодолел быстро. Сверкнула вспышка, и меня опять чуть не сбило с ног. Зверь лупил какими-то энергетическими или эфирными волнами, и если бы не железная плоть, меня бы как минимум оглушило.

Здоровенный волк стоял, пошатываясь, таращился на меня бордовыми светящимися глазами и хрипел, оскалив клыки, грозя снова применить магию. Но этого не случилось. Существо было истощено. Удар ногой свалил его, моя сабля вошла мутанту в бок, а душа перетекла в мой источник, восполнив утраченную энергию и сделав меня немного сильнее.

Если существо это владело магией, значит, в голове его находится ядро — сгусток, который высоко ценился пятым отделением. За зверя можно выручить хорошие деньги. Наверное, волчара не первый месяц шатался по аномальной области. Он пришёл сюда, почуяв много новой добычи, а в итоге добычей стал он сам.

Осмотрев свои китель и штаны, я не обнаружил никаких повреждений, хотя тварь драла их когтями. Ткань действительно оказалась невероятно прочной.

Я стал звать своих, размахивая руками. Прибежали Сокол, Косолапый и ещё двое дружинников. Они думали, у меня какие-то проблемы, и сильно торопились, но нашли уже мёртвую тварь.

— Здоровый-то какой! — оценил Ерофей. — Откуда он только выскочил?

— Со стороны реки пришёл, — сказал я. — Магический.

— Ну если так и если ядро не повреждено, за такого тысяч тридцать точно дадут, а то и все сорок. Только вот что скажу, ваша светлость, вы, пожалуйста, с нами держитесь, а то сами видите, как бывает. Ни с того, ни с сего выскочит какая-нибудь тварь и… по-всякому может выйти. Повезло вам, что демон не шибко сильный оказался.

— У меня четвёртый разряд, поэтому не беспокойся за меня.

— Четвёртый⁈ — у Сокола аж брови приподнялись.

— Да, в пятом отделении вчера намерили.

— Кто бы мог подумать! Я-то и сам понял, что у вас никак не меньше третьего, когда вы вездеход шибанули. Но четвёртый… А, впрочем, всё равно далеко не отходите.

Я усмехнулся:

— Ничего со мной не случится. Ну так что, съездим за реку? Здесь-то, кажется, закончили.

— Как прикажете, ваша светлость. Я тоже больше демонов не вижу. Видать, всех перебили. Тогда давайте сейчас всех, кого настреляли, забираем, и — домой. Там разгружаемся, обедаем и едем за реку. Как вам план?

Я не ответил, поскольку до моих ушей донёсся рёв мотора. В стороне Ковалёво через речку промчался гусеничный вездеход и скрылся за деревьями.

— Это ещё кто? — появление незнакомой техники вызвало вопросы.

— Вот же сволочи, — процедил Сокол. — Опять дружина Кулебякина разъезжает, будь он неладен!

— То есть, ты хочешь сказать, они по моей территории ездят?

— Да там брод очень уж удобный, вот они и повадились. Павел Борисович с Кулебякиным судился даже, но всё без толку. Как ездили, так и ездят. А нам, ваша светлость, некогда следить за переправой. Не можем мы людей отвлекать на такую ерунду.

— А постановление суда есть?

— Да есть… — махнул рукой Сокол. — Говорю же, без толку. Кулебякин этот… туговат немного и упёртый как баран. Сложно с ним.

— Ну, значит, я с ним ещё раз побеседую. Меня послушается. А если нет, примем меры. Всё, поехали. Как ты сказал, так и сделаем: отвезём добычу, пообедаем, а потом — за реку.

Когда мы вернулись на базу, оставшиеся здесь дружинники помогли разгрузить добычу и перетащить завёрнутые в чёрный полиэтилен трупы в морозильные комнаты в подвале. Анжелика так и вертелась вокруг, фотографируя всё подряд, и даже упросила развернуть несколько свёртков, чтобы заснять дохлых тварей.

Наша команда поела в общей столовой для дружины, а после обеда мы взяли с собой ещё двух парней и отправились за реку.

Путь наш пролегал через переправу в Ковалёво. Вокруг стояли почерневшие от времени, покосившиеся избы, стыдливо прикрытые зеленью деревьев, кустарником и бурьяном. Дорога вела между развалинами и выходила к водонапорной башне. Неподалёку желтели пустые каменные постройки. Крыши обвалились, в трещинах стен росла трава, а из окон на первых этажах торчали кусты. За домами возвышалась колокольня церкви.

У водонапорной башни мы повернули, миновали каменные постройки, за ними дорога круто спускалась к реке, где действительно имелся хороший брод. Воды здесь было едва ли по колено, и автомобили легко переправились на другой берег. Рядом пролегали старый кирпичный мост и железнодорожный мост. Пешком по ним ещё можно было пройти, но на машинах ездить считалось рискованно из-за ветхости данных сооружений.

Мы сразу заметили свежие следы гусениц. Они пересекали реку и уходили в заросли. А вскоре впереди показался вездеход. Он двигался нам навстречу — большая машина с широкой угловатой кабиной и кузовом.

— А вот и наши соседи, — злорадно усмехнулся Сокол. — Чешут как к себе домой.

— Направлю их по другому маршруту, — я заранее открыл окно.

На тесной дороге было трудно разъехаться. Деревья подступали почти к самой колее. Вездеходу пришлось забрать в сторону, примяв кусты. Когда мы поравнялись, я приказал своему шофёру тормозить и высунулся в окно:

— Доброго дня! — крикнул я людям в вездеходе.

Сидевший за рулём гусеничной машины бородатый мужик в защитного цвета одежде опустил стекло и проговорил неожиданно вежливо:

— Добрый день, сударь! Чем могу помочь?

— Я — светлейший князь Святослав Прозоровский, владелец поместья за рекой, — представился я. — А вы кто?

— А мы, ваша светлость, дружина его благородия Вячеслава Степановича Кулебякина.

На двери вездехода был герб: воющий волк на задних лапах на зелёном фоне. Теперь я знал, как узнать дружинников моих соседей.

— Соседи, значит, — сказал я. — Как охота?

— Много демонов прёт, ваша светлость. Хороший улов. Мы, если что, возле болот у Камешково, километрах в десяти отсюда, вам не помешаем.

— Очень хорошо. А ты реку через брод в Ковалёво ехал?

— Верно, через брод.

— Ты знаешь, что Ковалёво в моём имении находится?

— Не могу знать, ваша светлость, — наивно проговорил бородатый дружинник. — Где его благородие приказали ездить, там и ездим.

— Так вот, я тебя ставлю в известность, что Ковалёво — моя земля. Хотите ездить — платите. Так и передай господину Кулебякину. А сейчас дорога закрыта. Ищи другой маршрут.

— Как другой, ваша светлость?

— А так. Других дорог нет?

— Так ведь придётся крюк во много километров.

— Меня это не волнует. Переправа закрыта. Разворачивайся, я сказал. И передай господину Кулебякину: если ещё раз увижу его людей на своей земле, будут серьёзные последствия. Уяснил?

— Уяснил, ваша светлость. Так и скажу его благородие. Только, может, вы это… пропустите? Последний раз, а? Дюже далеко ведь ехать будет.

— Плати — пропущу. Добычи много в кузове?

— Не так чтобы сильно много… Да и боюсь я, его благородие гневаться будет.

— Значит, вопрос закрыт. Не хочешь платить, поезжай другой дорогой.

Дружинник тяжело вздохнул и почесал патлатую голову под кепи:

— Ладно, другой дорогой поедем, ваша светлость. Сейчас разворачиваться будем. Вы не могли бы немного назад сдать?

Наша колонна отъехала задним ходом, вездеход развернулся на месте и пополз обратно. Мы двинулись следом за ним и метров через пятьсот свернули на развилке.

Среди деревьев замелькало какое-то существо. Оно преследовало нас. С другой стороны появились ещё два. А вскоре стало понятно, что в лесу их много. Раздались выстрелы. Дружинник на ходу палили из кузовов пикапов. Я вошёл в режим эфирного зрения и обнаружил в радиусе сто с небольшим метров более десятка существ. Помимо них, вокруг нас кружили сотни бесплотных тварей, но мои бойцы были надёжно защищены амулетами с чёрным камнем. Похожие артефакты имелись и в машинах. Они создавали особое поле, непроницаемое для бестелесных демонов.

— Здесь их много, — сказал я Сколу. — Останавливаемся. Тормози!

Последнее было обращено к шофёру. Тот моментально дал по тормозам, и микроавтобус, взвизгнув, замер на месте, а следом за ним — оба пикапа. Редкие одиночные выстрелы разносились по лесу. Среди деревьев метались морфы, но дружинники не подпускали их близко.

Когда я второй раз проверил эфирное поле, живых существ поблизости уже не было. Шесть слабых демонов копошились в траве, привязанных к раненым или мёртвым телам, и их следовало поскорее поглотить. Разумеется, всех не получится, но хотя бы нескольких, чтобы и самому стать чуть-чуть сильнее, и мир избавить от паразитов.

Поэтому, проигнорировав предостережения Сокола, я вылез из машины и пошёл заниматься своим делом.

Вокруг по-прежнему витало в воздухе множество тёмно-эфирных сущностей. Они искали жертву, в которую можно вселиться, ну или пытались сформировать достаточно плазмы для физической оболочки. Сейчас вреда от этих тварей никакого не было, однако даже мне становилось не по себе при виде такого множества демонов.

Хотелось расчистить от них местность, но я понятия не имел, каким образом можно это сделать. Если люди в этом мире научились защищать города и контролировать аномальные области, значит, способы имелись. Но и полностью уничтожать ОПКТЭ никто не торопился. Почему? Из-за денег? Аномальные области уже сто лет являлись основой власти и богатства великих родов. Полное очищение земли от демонов вряд ли было в их интересах.

Недалеко от меня пронеслась тёмно-эфирная сущность. Послабее, чем волк-мутант, но посильнее, чем большинство убитых нами демонов.

Я находился среди деревьев, поглощал очередное существо и не видел, что творится возле машин. В той стороне несколько раз прогремел мощный электрический разряд. Подумав, что дружине нужна помощь, я побежал к ним, а когда выскочил на дорогу, понял, что случилось.

Метрах в тридцати от машин валялся крупный плазмоморф. Его обожжённая кожа дымилась, а рядом горели ветки кустарника и трава. Существо хрипело и изгибалось. Возле моего микроавтобуса стояла Надя, держа в одной руке карабин. Вокруг свободной ладони у девушки искрили электрические разряды. Вот кто, оказывается, зверюгу приложил. Молодец, девчонка.

— Помощь нужна? — крикнул я.

— Спасибо, ваша светлость, но у меня всё под контролем, — серьёзно сказала девушка. — Парни, добейте его.

За пикапом пристроились два дружинника с карабином. Они открыли огонь по извивающейся твари. Получив несколько пуль, та затихла.

— Теперь его нужно уничтожить, — сказала Надя. — Полностью.

— Это уже моя работа, — я подошёл к монстру и воткнул эфирные щупальца в душу, сидящую внутри мёртвого тела. Спустя несколько секунд очередной сильный демон был ликвидирован.

Надя оказалась довольно способной для его возраста, и было странно видеть, что она до сих пор сидит в этой глуши, хоть её первый двухлетний контракт, обязательный для выпускника пансиона, давно истёк. Здесь для молодой девушки никаких перспектив ни в карьере, ни в личной жизни. На государственной службе хотя бы дворянство сможет получить, что гораздо лучше, чем статус дружинника.

Остаток дня шла рутинная работа. Мы шагали по дороге вдоль реки, истребляя демонов, пытающихся нас атаковать. В основном это были обычные слабые морфы, которых дружинники легко били из своих специальных карабинов. Изредка попались изменённые животные.

Наконец, выбрались в поле. Здесь бродил кабан со светящимися глазами. Услышав шум моторов, он побежал к нам, но был быстро нашпигован пулями. В следующий час дружинники подстрелили в окрестностях четырёх морфов. Пока тащили одного из них к машинам, обнаружили бесноватую лисицу. У неё из тела росли ледяные кристаллы. Она носилась по полю, замораживая всё вокруг себя. Опасная тварь, хоть слабая.

Сам я не видел, как её убивали, но когда вечером мы ехали обратно, Сокол рассказал, что лисицу заметил один из дружинников и прицельным выстрелом уложил её, прежде чем та успела заморозить кого-либо. Сокол поведал историю, как на его памяти одному дружиннику похожая тварь обе ноги заморозила, да так, что пришлось отрезать.

По словам воеводы, такого скопления существ редко когда можно увидеть, разве что после выбросов. Мы за вторую половину дня убили двух мутантов и наколотили более двадцати морфов. Обычно требовалось два-три дня лазить по заражённой области, чтобы столько тварей наловить, а сейчас за порог выйди — и добыча сама тебе в кузов лезет.

— Да вон они ходят, вон они, — Сокол указывал в окно машины. — Полно их. А ночью станет ещё больше. И как попрут к нашей границе…

Мы только что пересекли реку и выехали из Ковалёво. Сумерки ложились на поле, и в них маячили силуэты, издающие слабое красноватое сияние. Демонов стало гораздо больше, чем утром, но останавливаться ради них мы не собирались. Слишком много, слишком опасно. Все думали лишь об одном: быстрее бы проскочить открытый участок и оказаться под защитой ловушек.

— Если б всех их перебили, неплохо заработали бы, — я вглядывался в полумрак за окном.

— Ещё заработаем, ваша светлость. Мы за сегодня тысяч двести подняли поди, и это только начало. Да сколько же их тут, чёрт возьми!

Два прямоходящих монстра, вынырнув из сумрака, бросились нам наперерез. Из пикапов начали стрелять. Послышался глухой удар — микроавтобус вздрогнул. Второе существо прыгнуло прямо на машину, попыталось вцепиться в решётку на окне, но не смогло, упало и покатилось по траве.

— Сейчас я их распугаю, — Надя полезла в люк на крыше, встав ногами на сиденье.

Сумерки озарились яркими электрическими вспышками. Искры летели во все стороны с жутким треском, заглушая выстрелы. Минуты не прошло, как Надя забралась обратно в салон и устало повалилась на сиденье:

— Всё не могу больше. Силы заканчиваются.

— Ты молодец, — похвалил я дружинницу. — Отлично работаешь.

— Это точно, — согласился Сокол и сам полез в люк с карабином в руках. А машина летела по ухабам, и меня до потолка подбрасывало на каждой кочке. Прицельно стрелять в таких условиях было просто невозможно.

Тем временем силуэты морфов красноватыми призраками стягивались к нам. Ещё один бросился под колёса, несколько пустились в погоню, но быстро отстали. Мы резко свернули, и вскоре позади раздались мощные хлопки, напоминающие взрывы.

— Ловушки заработали! — Сокол плюхнулся на сиденье, на котором он только что стоял. — Границу пересекли.

Миновав лес с огромными лужами, мы выехали к особняку. Здесь нас уже ждали. Оставшиеся на базе дружинники сразу же стали разгружать автомобили, дивясь тому, сколько тварей мы наколотили за полдня. Тараканова вертелась возле них и непрерывно щёлкала фотоаппаратом.

Но когда мы с Соколом отправились в здание, Анжелика увязалась с нами. А за ней плелась Настя, которую совсем не радовала необходимость таскаться за вверенной ей подопечной.

— Вы всегда столько добываете? Сколько обычно демонов можно убить за день? — тараторила Анжелика, пока мы поднимались по лестнице. — Крупные существа часто попадаются?

— Все вопросы к нему, — усмехнулся я, кивнув на Сокола. — Это он здесь специалист, а я только учусь.

— О боже мой, — буркнул под нос воевода. — Ну за что мне такое наказание.

Я его понимал. Сокол ужасно устал, как и все остальные, кто участвовал в вылазке. Все, кроме меня. Я же, наоборот, чувствовал прилив сил. Поглощённые души сделали своё дело, и мой немного выросший источник переполняла энергия. Один сегодняшний день заменил месяцы тренировок. И хоть заклинания всё равно требовалось отрабатывать, но моя сила увеличивалась практически сама собой.

Но расслабляться было рано. Демонов в аномальной области становилось всё больше и больше, и спустя полчаса, они пошли к границе. Камеры имели ночной режим, поэтому мы отчётливо видели, как несколько существ двинулись в нашу сторону. Сверкнули вспышки, и твари попадали. Сработали электрические ловушки. А вскоре на другом участке границы объявились новые нарушители. Они брели через защитную полосу и погибали. Кого-то замораживало, кого-то било ударной волной.

Хорошо, что ловушки были не одноразовыми. Они работали, пока не закончится заряд ФНМ-батареи. Только вот батареи были не бесконечными, а демоны к границе всё пёрли и пёрли.

Я, Анжелика, Настя, Ерофей и дежурный, как завороженные, смотрели на многочисленные экраны, где чуть ли не каждую минуту что-то сверкало и вспыхивало. Время от времени Анжелика указывала на один из них:

— Смотрите, попался! О, ещё одного убило. А этого поджарило.

— Что-то их многовато, — проговорила Настя, и голос её дрогнул. — И как долго они будут идти?

— Посмотрим, — буркнул Сокол. — Обычно такое творится несколько часов.

А на эфирографе загорелась красная лампочка. Это значит, что демонические сущности уже кружат где-то в радиусе километр от базы.

— Казак, — вызвал Ерофей по рации десятника. — Отправь кого-нибудь на крышу к прожектору. У нас тут демоны летают поблизости.

Камеры фиксировали всё больше и больше существ, идущих к границе, ловушки работали всё чаще и чаще. В трёх-четырёх километрах от нас творился настоящий ад. Воевода был напряжён и мрачен, как никогда прежде.

— Да сколько же их там… — пробубнил он, когда вспышки сверкнули одновременно на трёх экранах. — Хотя бы до рассвета продержаться, часов до пяти…

Глава 11

Анжелика во все глаза таращилась на экраны, на которых демоны-плазмоморфы самых разных форм лезли через границу и помирали, натыкаясь на магические ловушки. Девушка постоянно щёлкала фотоаппаратом, стараясь не упустить ничего.

— Как бы я хотела в живую посмотреть происходящее, — говорила она — Вот бы туда попасть.

— Вам, ваше благородие, никак жить надоело, — проворчал Сокол, сидящий во вращающемся кресле за эфиромграфом. — Вас первая же ловушка шандарахнет. А не ловушки, так демоны на куски порвут.

— Знаю. Но за такие снимки редакция дорого заплатила бы.

— Хех, и всё ради денег.

— Нет-нет, деньги для меня не так важны. Просто для репортёра сделать редкие фото это… как для вас, например, убить сильного демона.

— Значит, за признанием гонитесь.

— Ну… каждый репортёр хочет прославиться. Да и потом… это ужасно интересно!

— На следующей вылазки я наделаю вам столько фото, сколько хотите, — пожал я плечами. — Если время будет.

— Это было бы, конечно, здорово, но… я бы хотела сама. Может быть, вы всё-таки возьмёте меня на вылазку? Я не буду вам мешать. Обещаю.

— В ближайшие дни будет опасно, — ответил Ерофей. — Мы когда ехали, нас чуть на куски не порвали. Твари прямо под колёса кидаются, на машины прыгают. Они сейчас просто бешеные. И в ближайшие дни угроза будет сохраняться. Поверьте, ваше благородие, вам лучше туда не соваться.

— Хорошо, придётся поверить, — устало улыбнулась Анжелика.

— Какие планы на завтра? — спросил я у воеводы и, посмотрев на часы, добавил. — Точнее, на сегодня.

— Если тварей к утру станет меньше, поедем трупы собирать и перезаряжать ловушки. И надо будет ребят во Владимир за батареями послать. Дюже расход большой. Только предупреждаю, придётся тысяч двести потратить, чтобы запас имелся хотя бы на пару недель вперёд.

— Пусть купят столько, сколько считаешь нужным, — одобрил я.

— Но зато прибыль будет хорошая. Мы за один день тысяч триста-четыреста заработали. Соберём сегодня всю эту мертвечину — ещё полмиллиона получим. Итого за два дня — восемьсот-девятьсот. Это, я вам скажу, далеко не каждый месяц бывает.

Настя сидела в кресле в углу, зевала и тёрла глаза. Беспокойство беспокойством, а усталость брала своё. Тем более ловушки на границе пока справлялись, убивая всех, кто пытался пройти сквозь защитную зону.

— Вам бы спать уже пойти, сударыни, — посоветовал Сокол девушкам. — Зачем себя мучить?

— Не до сна мне, — сказала Тараканова. — Как я пойду спать, когда такое происходит? Ну уж нет! Только не сегодня.

— Да и я не засну, — проговорила Настя. — Обстановка слишком тревожная.

Но прошло пятнадцать минут, и сестра уже тихо посапывала, развалившись в кресле. Сокол тоже отправился спать, и на посту управления остались, если не считать спящую Настю, дежурный, я и Анжелика.

— Вам тоже лучше пойти спать, — сказал я Таракановой. — Для вас приготовили комнату на втором этаже. Если что-то случится серьёзное — разбудят.

— Ох, не до сна мне. Никогда не видела нашествие демонов через камеры. А ведь это совсем рядом происходит. До границы ведь рукой подать.

— Три километра. Совсем рядом. Но демоны не пройдут. А если какая-нибудь тварь пролезет, её встретят два десятка дружинников. Вам совершенно не о чем волноваться.

— Кстати, а вы ведь так и не рассказали вашу историю, — вспомнила Анжелика.

— Какую ещё историю?

— Как вы оказались здесь. Как получили это поместье. Вы купили его или…

— Получил в наследство, — отрезал я. — Родители погибли, теперь я здесь хозяин.

— Ой… Простите. Я не думала… Примите мои соболезнования, Святослав Павлович.

— Ничего страшного.

— И как вам здесь? Вы, наверное, раньше не управляли поместьями?

Я усмехнулся. Поместьями не управлял. Вот империей когда-то довелось.

— Анжелика Леонидовна, идите спать, — сказал я. — Сегодня нам всем предстоит много поработать. Если хотите сделать хороший материал, вам понадобятся силы.

— Да, вы правы. Простите моё чрезмерное любопытство, — улыбнулась Анжелика. — Это профессиональное.

Я разбудил Настю и попросил проводит гостью в спальню, а сам устроился на диване в большой комнате с камином, чтобы вовремя пресечь попытки Анжелика без разрешения прогуляться по особняку, если, конечно, таковые будут. Но что происходило ночью, не увидел. Сморило так, что сам не заметил. А когда открыл глаза, серый утренний свет пробивался сквозь мутные окна, а напротив меня стояли Настя и Тараканова.

— Слав, ты чего, прямо здесь заснул? — на лице сестры застыла насмешливая улыбка. — Так и дошёл до комнаты?

Анжелика тоже улыбалась, и от её улыбки на душе стало светло. Гостья уже была готова к работе. На шее её висел фотоаппарат, а в руке девушка держала блокнот, который постоянно таскала с собой.

— Да, меня вырубило… — я поднялся и зевнул. Чувствовал себя не выспавшимся. — Сколько времени? Как дела на границе?

— Шесть уже. Мы как раз идём на пост, — сказала Настя. — Вроде бы ночью никто не стрелял. Думаю, всё хорошо.

Мы зашли в пункт управления. За экранами до сих пор не смыкая глаз сидел дежурный, обставившись банками из-под тонизирующего напитка. Лампочка на эфирографе не горела, да и камеры не показывали ничего ужасного. Демоны больше не пёрли, ловушки не работали.

— Как дела? — спросил я дежурного

— Всё спокойно, ваша светлость, — ответил тот. — Часа два назад перестали переть. Сейчас если и появляются, то раз в десять минут. Первая волна захлебнулась.

— А будет вторая? — поинтересовалась Анжелика.

— Будем наблюдать, — пожал плечами дежурный и залпом допил открытую банку тонизирующего напитка.

Вскоре подошли Ерофей и толстяк Фунт. Последний сменил уставшего дружинника за экранами, а воевода стал строить планы на день. Подтянулись сотники Татарин и Косолапый, а Надя и Лида — полноватая девушка-лекарь — принесли на подносах горячий чай и бутерброды.

Ерофей считал, что некоторые демоны всё-таки проникли на территорию имения, и одной из наших главных задач было уничтожить прорвавшихся тварей. Многие же ловушки, скорее всего, разрядились, и требовалось срочно поменять батареи, чтобы не оставлять границу дырявой. И, конечно же, было необходимо забрать всех убитых демонов (а судя по картинке с камер, их вдоль границы валялось довольно много) и отвезти в холодные комнаты в подвале, чтобы потом, когда станет поспокойнее, сдать пятому отделению.

Но вначале было крайне важно избавиться от прорвавшихся в поместье существ. Если это не сделать, они могут добраться до какой-нибудь деревни или посёлка, и тогда пятое отделение решит, что моя дружина не справляется, направит к нам на помощь солдат. А Ерофей считал, что присутствие военных очень помешает нам зарабатывать.

Ерофей хотел сформировать два отряда. Один займётся расчисткой приграничной территории и перезарядкой ловушек, второй — поиском демонов на территории поместья. В первый отряд планировалось отправить самых сильных дружинников, а со вторым вызвался ехать я. Со мной были три дружинника: один за рулём моего микроавтобуса, двое — в пикапе.

Анжелика присутствовала при планировании, но её отвлёк звонок. Она вышла из комнаты. Я слышал лишь обрывки разговора. Девушка как будто спорила с кем-то, но деталей разобрать не удалось. Вероятно, родственники волнуются. Анжелика была совсем молода, и я удивлялся, как родители позволили ей заниматься столь опасным делом. Надо бы не задерживать её долго.

Вернувшись, Тараканова снова начала упрашивать взять её с собой. Мне уже это надоело, и я махнул рукой:

— Ладно, так и быть, поедешь со мной. Если повезёт, заснимешь нескольких слабых демонов.

Анжелика просияла и чуть не бросилась мне на шею:

— Спасибо! Спасибо вам большой. Уверена, я наделаю классные кадры!

За рулём моего «лимузина» снова оказался кривоносый Чернов, а на старом двухместном пикапе с нами поехал десятник Косолапый и ещё один парень. Мы не ожидали столкновения с сильными тварями. По крайней мере, дежурный, наблюдавший за границей, таковых не заметил.

Ерофей с первым отрядом отправился к границе, а моя группа — по дороге, ведущей с севера на юг поместья. Требовалось осмотреть полосу шириной в три-четыре километра и длиной в двадцать. И это было бы несложно, если бы местами не рос густой лес, кусты и молодняк, сильно мешающие обзору, которые по-хорошему следовало расчистить. Но рук для это категорически не хватала, как и денег для найма лесорубов.

Стоило нам отъехать от базы, как недалеко от дороги встретился четвероногий демон, бредший по траве. Мы остановились. Анжелика сразу же выскочила из микроавтобуса и стала щёлкать существо, пока меткий выстрел Косолапого не свалил демона. Затем я поглотил душу монстра, и опустевшее тело дружинники бросили в кузов пикапа.

Среди ближайших зарослей показался ещё один слабый демон, на этот раз прямоходящий. Косолапый и его застрелил. Десятник пользовался обычной эфирной винтовкой, а не крупнокалиберной. Та лежала в кузове на всякий случай. Мы не рассчитывали, что понадобится «тяжёлая артиллерия», но случиться могло всякое.

Забрав второе тело, мы поехали дальше. Восторгу Анжелики не было предела.

— Получится отличный материал! — девушка сидела напротив меня и просматривала сделанные фотографии. — Издательство статью точно купит.

— Только не забудь отправить её мне перед тем, как послать в издательство, — напомнил я. — Хочу почитать, что ты там напишешь.

— Да-да, разумеется. Кстати, раз уж мы остались наедине, можно несколько вопросов?

— Пожалуйста.

Анжелика достала из кармана походной ветровки диктофон, включила и стала расспрашивать про историю поместья. Мне скрывать было нечего.

— Не помню, кому оно раньше принадлежало, но дед купил его лет двадцать назад. С тех пор мы занимаемся здесь охотой. Вот, собственно, и всё.

— Интересно. Так вы не расскажете, что произошло с вашими родителями? — вернулась к незаконченно теме Анжелика. — Но если вам неприятно касаться этой темы, я не буду настаивать…

— А вы никогда не слышали фамилию Прозоровские?

— Как будто, слышала. Но не помню где. Наверное, ваш род очень древний и известный.

— Да, мой род действительно очень известный. Один из двенадцати великих родов.

— Правда⁈ — Анжелика вытаращилась на меня, а потом хлопнула ладонь по лбу и рассмеялась. — Ну я даю! А ведь правда. Вы же сразу представились светлейшим князем, да ещё защитником. Простите, я сглупила.

Я тоже улыбнулся:

— Слишком сильно обрадовались представившейся возможности и обо всём забыли?

— Точно! Именно так. Погодите, а ведь… — Анжелика внезапно стала серьёзной. — Это случайно не тот род, который обвинили в государственной измене?

— Тот самый. Моих родителей казнили. Некоторых родственников убили. А мы с сестрой остались. До моего совершеннолетия нам покровительствовал мой двоюродный дед светлейший князь Орлов. А когда мне исполнилось восемнадцать несколько дней назад, мы переехали сюда, на этот жалкий клочок земли, который нам соизволили оставить.

— Это… грустная история.

— Да, особенно в свете того, что мои родители ни в чём не виноваты. Имел место подлый заговор.

— А можете рассказать подробнее, — глаза Анжелики снова загорелись в предчувствии сенсационных новостей.

— Послушайте, Анжелика Леонидовна, давайте на этом остановимся. В этой истории мне и самому много чего неясно, и мне пока не хочется данные вопросы обсуждать.

— Да-да, конечно. Понимаю. Всё равно спасибо, что рассказали. Не буду вас больше мучить вопросами, — Анжелика выключила и убрала диктофон.

— Хороший материал получится, да? — усмехнулся я иронично.

— Просто отличный! Коллеги обзавидуются.

Микроавтобус тем временем добрался до северной границы поместья, развернулся и медленно поехал обратно. Я почти не обращал внимание на то, что происходит снаружи. За окрестностями следил Косолапый. Но демонов то ли было очень мало, то ли они прятались в кустах. Сотник ни одного не заметил.

— Спасибо вам большое, Святослав Павлович за столь честный разговор, — поблагодарила меня Анжелика. — Даже не думала, что получится так близко познакомиться с бытом тех, кто живёт на границе и кому мы все обязаны безопасностью и спокойствием.

— Лучше благодарностью будет честное освещение нашей деятельности в статье. Некоторые журналисты нечисты на руку и любят приврать. Но раз уж на то пошло, могу я вам тоже задать несколько вопросов? — спросил я.

— Тоже хотите взять у меня интервью? Я не против, пожалуйста.

— Почему вы решили заняться журналистикой? Я не думал, что аристократы работают на такой работе.

— Аристократы много чем занимаются. Не все же владеют поместьями и заводами, — с улыбкой проговорила Анжелика. — Кто-то работает на государственной службе, как мой отец, например, а я вот занялась журналистикой. С детства испытывала страсть к фотографии и приключениям.

— Позвольте угадаю: отец ваш не одобряет ваше занятие.

— Вы угадали. Отец действительно не хотел, чтобы я подалась в журналистику, но мама более свободных взглядов, она поддержала мои начинания и убедила отца не давить.

— И всё же ваши родители, кажется, волнуются. Утром ведь вам кто-то из них звонил?

Анжелика закатила глаза и покачала головой:

— Нет. Это был… мой жених.

— Так вы замужем?

— Пока нет. Мы просто встречаемся.

— И как давно работаете в журнале? — я вернулся к прежней теме.

— Уже полгода, но… если честно признаться, у меня пока взяли только два материала, да и то со скрипом. Один про реставрацию городской гимназии, другой — про праздник, — в голосе девушки чувствовалась досада.

— Но вам про такое было не слишком интересно писать, верно? — догадался я.

— Как и любому журналисту, мне хочется чего-то большего… сенсационного. Поэтому я и решила сделать репортаж про выброс. Люди хотят знать, что происходит на рубеже, а для меня это шаг к известности. Да и, что уж там скрывать, заработок кое-какой.

— Только на будущее имейте в виду, что вначале необходимо получить разрешение, прежде чем заходить на чужую территорию. Иначе однажды подобные приключения плохо для вас закончатся.

— Теперь буду знать. Вообще, я пыталась, но мне отказали. Вот я и подумала, может, получится в ОПКТЭ самой пробраться…

Выстрел заставил нас насторожиться. Я тут же прильнул к окну, выискивая взглядом очередного нарушителя. Мы подъезжали к южной границе — как раз к тому месту, где Анжелика проникла на территорию. Поскольку основная масса демонов шла севернее, на стыке моего имения и имения Кулебякина, я не ожидал здесь встретить существ.

В крышу что-то ударило, образовав вмятину. Чернов дал по тормозам. Позади из пикапа донёсся крик:

— Птицы! Берегись!

— Сиди в машине! — сказал я Анжелике и выскочил на улицу.

В небе кружились несколько чёрных точек. Они то и дело пикировали на нас. Широкая фигура Косолапого стояла в полный рост в кузове, задрав ствол в небо. Десятник палил наугад. Одна из птиц врезалась в него, и он чуть не вывалился из кузова. Вторая — огромная ворона с горящими глазами — нацелилась на меня. Я встретил её ударом стального кулака. Крылатая тварь шлёпнулась на землю и затрепыхалась в предсмертных судорогах. Косолапый, опустошив магазин, выхватил саблю и стал отмахиваться ей от птиц.

Вопреки моему наказу, выскочила из машины и Анжелика и сразу же принялась щёлкать из фотоаппарата оставшихся птиц.

— Назад! Назад! — крикнул я, отбивая рукой ещё одну красноглазую ворону, спикировавшую на меня.

Анжелика взвизгнула, и за моей спиной раздался железный стук. Я обернулся. Ещё одна крылатая тварь врезалась в открытую дверь микроавтобуса, за которой спряталась девушка с фотоаппаратом. Оглушённая птица барахталась на земле. Я выхватил саблю, подскочил и вогнал клинок в пернатую тушу.

— В машину! — я грозно зыркнул на репортёршу, и та, кивнув, забралась в микроавтобус.

Последней мутировавшей вороне Косолапый отрубил крыло, и всё вокруг стало спокойно.

— Вы целы, ваше благородие? — крикнул сотник. — Чёртовы птицы вылетели прямо из леса. Едва заметил их.

— Нормально всё. Тащи птиц ко мне. Поглощу их. А потом — в кузов.

Про одержимых птиц я ещё не слышал. А ведь твари эти крайне опасны. Куда угодно могут залететь, и никакие земные ловушки их не собьют. Как объяснял мне Сокол, демоны обычно стараются держаться зон с повышенной концентрации тёмного эфира, но исключения тоже бывают.

А вот на Анжелику я был немного зол. Вылезла из машины без разрешения, отвлекла меня.

— Мы же с вами договаривали, Анжелика Леонидовна, — сказал я строго, вернувшись в микроавтобус.

— Так я же вам и не мешала, — искренне удивилась девушка. — Просто фотографировала птиц.

— Нет, вы мешали, потому что я должен был ещё и о вашей защите думать.

— О, это было вовсе ни к чему…

— Вот именно, ни к чему было вылезать из машины, когда вас не просят. Это не шутки. Да и вообще, пора бы вам уже домой. Материала у вас достаточно. А нам работать надо.

— Эх, выгоняете, значит… Ну ладно, — улыбнулась Анжелика. — Мне действительно пора. Хотя я бы ещё с вами покаталась. Вы — очень интересный собеседник.

— Что сказать, мы всегда можем побеседовать в другом, более безопасном месте. Правда, как мне кажется, ваш жених будет против.

— Это точно… — вздохнула девушка.

Её милые ужимки мало кого смогли бы оставить равнодушным. Я был бы не против пообщаться с красоткой в более приятных обстоятельствах и желательно с продолжением. Но поскольку девушка была помолвлена, это могло быть воспринято превратно со стороны её семьи и семьи её жениха. А у меня и так хватает врагов.

— А можно ещё один вопрос? — спросила девушка. — Не на диктофон. Самой интересно.

— Можно, — кивнул я.

— Что у вас за дар такой? Я видела, как ваша кожа железной стала.

Я улыбнулся:

— Да ничего особенного. Обычная стихия земли. У кого-то каменная плоть, а у меня стальная.

— Наверное, вы долго тренировались, — с уважением произнесла Анжелика.

— На это ушли годы…

Добравшись до особняка, мы с Анжеликой распрощались, и наш отряд продолжил патрулировать территорию.

Прокатившись пару раз туда-обратно, мы не обнаружили больше демонов, и я приказал ехать в Ковалёво. Решил проверить, нет ли сегодня нарушений границы со стороны Кулебякина.

Соседских дружинникав я там не нашёл, зато мы наткнулись на двух демонов, выскочивших из-за заброшенных каменных домов. Существа были слабыми, и проблем с ними не возникло. Осмотрев эфирное пространство, я обнаружил ещё трёх тварей в радиусе ста с небольшим метров.

Мы с Косолапым прошлись по улицам, нашли заплутавших существ и пристрелили, а я поглотил их души. Больше поблизости не было никого. Мне показалось это странным, ведь посёлок находился в самой ОПКТЭ, и здесь отсутствовали ловушки, которые могли бы сдержать полчища демонов, пёрших сюда ночью.

Ответом на загадку стали многочисленные следы гусениц на заросших улицах посёлка. Было неясно, сегодняшние эти следы или вчерашние, однако подозрения закрадывались нехорошие. Кулебякин мог проигнорировать моё требование и послать сюда своих дружинников за добычей. Поэтому-то и демонов здесь осталось раз-два и обчёлся. Нет, с этим ослом надо что-то решать. Вот разберёмся с последствиями выброса, сразу же приглашу Кулебякина на разговор.

Дойдя до южной окраины посёлка, мы с Косолапым обнаружили место, где люди Кулебякина нарушали границу поместья. Кто-то убрал три секции проволочного заграждения, и через брешь в заборе пролегала широкая колея. Соседские дружинники ездили здесь, словно по трассе общего пользования. Меня это окончательно разозлило, и я решил завтра же не пожалеть времени, взять пару бойцов, моток колючей проволоки и заделать дыру. И если забор опять сломают, значит, буду точно знать, что Кулебякин плевать хотел на мои предостережения.

Обнаружил я и ещё одну любопытную деталь. Берег реки, на котором находилась большая часть посёлка, был выше, и с него отлично простреливалась дорога не левом берегу. А среди развалин бревенчатых изб на склоне можно легко устроить засаду. На другом же берегу к воде жались несколько почерневших от времени домиков, справа зеленел лес, в котором мы вчера охотились, а слева раскинулось поле.

Сама собой напрашивалась мысль, что именно люди Кулебякина обстреляли охотников из АСО. Вряд ли кто-то мог случайно забрести сюда.

Заметив в поле на другом берегу нескольких демонов, мы поехали туда и провозились ещё часа полтора, отстреливая существ и собирая трупы в пикап. Поэтому вернулись поздно, как и первая группа.

Ужинали мы с Ерофеем в его кабинете вдвоём. Я расспрашивал, как прошёл день, каковы результаты, воевода, как всегда, сетовал на недостаток бойцов. Дела продвигались не очень быстро. Дружинники очистили километров пять границы в северной части, где демоны ночью пёрли активнее всего, но работы предстояло ещё много.

— Первую волну мы, считайте, выдержали, — сказал Ерофей, — но расслабляться рано. Теперь те твари, которые застряли в глубине заражённой области, будут отжираться, расти, и через неделю другую возле границы мы увидим много изменённого зверья. Не так много, как морфов, но зато мутанты посильнее будут, а у некоторых магия появится. Положительная сторона, правда, тоже есть: за таких хорошо платят.

— И каков прогноз заработка? — поинтересовался я. — Пару миллионов в этом месяце будет?

— Миллион-то у вас, считайте, уже есть. Два — вполне реально, а то и все три. Обычно так и получается в месяца, когда выбросы случаются. Но раньше у нас людей побольше было, — завёл старую песню воевода, — а теперь совсем мало осталось. Вот сами посудите. У нас всего один отряд сейчас границу зачищает. А было бы две группы человек по восемь-десять, там мы завтра закончили бы работу на рубеже, а послезавтра вглубь аномалии пошли бы.

— Да понимаю я, ты сто раз мне говорил. К следующему выбросу, нас будет в два раза больше людей. Но сейчас самим поработать придётся.

Эта ночь выдалась гораздо спокойнее, чем прежняя. Несколько демонов появились на границе и были уничтожены магическими ловушками. Такая орава, как вчера, не валила. Поэтому я спал сном праведника в своей постели, отсыпаясь за два дня.

На следующий день до обеда мы прежним составом снова патрулировали поместье, выискивая заплутавших демонов и, что интересно, нашли. Застрелили трёх совсем слабых морфов и одного покрупнее.

На этот раз к нам присоединился дружинник Прошка Бом — на вид простоватый лопоухий парень с рябой рожей и без всяких магических или эфирных способностей. Он был специалистом, что называется, по инженерному делу. Умел устанавливать камеры, ограды, ловушки, и даже чинил машины — в общем мастер на все руки.

С ним наша «бригада» после обеда и отправилась восстанавливать ограду за Ковалёво. Снова пришлось зачистить улицы, поскольку в наше отсутствие в посёлок забрели три морфа, а потом парни занялись работой, а я забрался на водонапорную башню и оттуда стал наблюдать за окрестностями.

Было прохладно, хотя после обеда солнце появилось из-за туч и прогрело землю, но ветер дул по-прежнему холодный. Со стороны аномальной области он гнал тёмную тучу, застилающую весь горизонт. Оттуда же доносилась стрельба, но не одиночными, а очередями, что мне казалось странным, ведь охотники никогда не пользовались автоматическим оружием. Толку от него здесь мало.

Близился вечер. Косолапый передал по рации, что ограда почти готова. Ещё минут пятнадцать — и можно возвращаться. И тут до моих ушей донёсся рёв моторов, и вскоре на левом берегу показалась колонна машина, мчащаяся в сторону Ковалёво.

Сбежав вниз по лестнице, я встал на дороге, поджидая незваных гостей, и те вскоре появились. Первым ехал огромный чёрный пикап «Арес» на широких «зубастых» колёсах. В кузове его за пулемётной турелью стоял боец в панаме, чёрных очках и форме цвета хаки. Следом двигался небольшой приземистый вездеход, напоминающий спортивное авто, а за ним — три внедорожника с открытым верхом, оборудованные для сафари. Замыкали колонну грузовой вездеход и ещё один большеколёсный «Арес» — и тот, и другой с пулемётчиками в кузове.

Никаких гербов я не обнаружил. Охотники всегда ездили с опознавательным знаками, чтобы узнавать друг друга в аномальной области, но эта группа данное правило проигнорировали. Да и пулемёты тоже казались странным выбором для тех, кто решил охотиться на демонов, как, впрочем, и машины с открытым верхом.

Но кем бы они ни были, им предстояло либо развернуться, либо платить за проезд. Я не собирался оставлять без внимания столь бесцеремонное вторжение в своё поместье.

Колонна остановилась. Из окна пассажирской двери пикапа высунулся лысый боец в форме цвета хаки и зычно крикнул:

— Эй, чего встал? Уйди с дороги.

— Кто такие?

— Кортеж его сиятельства молодого князя Вяземского!

Глава 12

Колонна машин стояла, рыча моторами. Из открытых внедорожников высовывались любопытные лица молодых людей, моих ровесников. Среди них были даже девушки, хоть и в меньшинстве.

Я не двигался с места. Понятия не имел, кто такой этот князь Вяземский, и мне было всё равно. Он не имел права без спроса заезжать в моё поместье. Личные владения аристократа по законам Российской империи являлись неприкосновенными. Даже император, хоть и считался хозяином всех земель, не стал бы вторгаться в имения своих подданных без веской причины. А тут какой-то князь.

— Дальше не проедете, — сказал я. — Поворачивайте. Это частные владения.

— Приятель, уйди с дороги, нам проехать надо, — попросил лысый, даже не задумываясь, к кому обращается.

— Нет, приятель, я не уйду с дороги. Потому что здесь мои владения. Я — светлейший князь Прозоровский, и земля эта принадлежит мне. Вы незаконно пересекли границу. Прошу покинуть территорию.

— Прошу прощения. Разве эта земля не принадлежит господину Кулебякин?

— Поместье Кулебякина начинается в пятистах метрах к северу отсюда, а здесь моё поместье. Поэтому, будьте любезны, разворачивайтесь и уезжайте.

У вездехода, стоящего позади пикапа, отодвинулся люк на крыше, и оттуда по пояс вылез крупный молодой человек. Его упитанное тело и холёное щекастое лицо выдавали склонность к полноте. Светлые волосы были зачёсаны набок. Военная куртка цвета хаки была расстёгнута, на шее поблёскивала золотая цепочка, на которой, судя по всему, висел какой-то артефакт.

Парень облокотился на крышу вездехода:

— Так вы светлейший князь Прозоровский? Не думал, что увижу здесь представителя великого рода. А я — князь Григорий Вяземский. Это ваша земля?

— Да, это моя земля, господин Вяземский.

— Мне сказали, что здесь есть переправа. Я здесь впервые. Раньше мы устраивали сафари в другом месте. У нас договор с Кулебякиным на проезд.

Парень точно не был охотником. Он, видите ли, сафари устраивал в заражённой области. А у меня в голове не укладывалось, как можно развлекаться в таких местах, да ещё после выброса. Люди совсем страх потеряли перед потусторонним злом. И рано или поздно они понесут за это наказание.

— Тогда знайте на будущее, что это — моя земля, — повторил я. — Владения Кулебякина севернее.

— Промахнулись мы немного, — усмехнулся парень. — Хорошо, буду знать. Сейчас-то пропустите?

— Вы здесь не сможете проехать, господин Вяземский. Вам придётся развернуться и найти другой маршрут, — отказался я.

— Что значит, я не смогу проехать? Здесь дорога есть? Есть. Тогда в чём проблема?

— Здесь нет дороги. В поместье Кулебякина вы не попадёте.

— Тогда мы просто выедем через вас на дорогу. В чём проблема?

— Проблема в том, что эта территория — моя, и я не давал разрешения вам здесь проезжать.

Вяземский вёл себя слишком дерзко. Похоже, он считал, что я его обязан пропустить без всяких условий. Если бы меня попросили вежливо, я бы подумал и, скорее всего, разрешил бы проехать, но парень совершенно не уважал чужие владения. Здесь не проходной двор, и мне одного нарушителя хватает. Теперь и эти будут ездить, когда им заблагорассудится?

— Давайте не будем всё усложнять. Мы устали, уже вечер. Хотим выбраться из чёртовой ОПКТЭ. Дать нам проезд — такая большая проблема, господин Прозоровский? Не денег же у вас прошу, — тон Вяземского стал грубее. Отступать парень не собирался. — Мы из-за вас должны время терять?

— Господин Вяземский, ваше время — не мои проблемы. Вы заехали в чужое поместье, и я имею право вас не пускать.

— Но вам ведь нетрудно. В чём проблема?

— В вашем воспитании. Хотите проехать — заплатите.

— Пфф. Заплатить? Вы в своём уме, господин Прозоровский? Нагородили здесь заборов, а теперь мы вам платить должны? Вы хоть понимаете, с кем разговариваете? Знаете, кто мой отец? Он здесь всем владеет. Стоит ему слово сказать, и у вас будут очень большие проблемы.

Так я и думал. Папаша у этого зарвавшегося сопляка — какая-то важная шишка. И сынок возомнил, что он здесь главный. Парню было явно невдомёк, что богатство родителей не даёт ему право распоряжаться на чужой земле.

— Вот и разговаривайте таким тоном со своим отцом, господин Вяземский, а здесь будьте добры уважать закон, — строго проговорил я.

— Не делайте проблемы на ровном месте. Вам же будет хуже. Кого вы из себя возомнили?

— Всего лишь владельцем собственного поместья. Вы хоть понимаете, что я могу убить вас за то, что вы вторглись в моих владениях?

— Угрожать мне вздумали? — вспыхнул парень. — Никто не смеет угрожать Вяземским! Никто! Я не потерплю угроз со стороны какого-то предателя. Прочь с дороги!

Ну вот и до моего родства дело дошло. Сколько ещё людей напомнит мне, что мои родители — враги короны? Казалось бы, прошло уже много лет, но никто не забыл.

— Не надо здесь командовать. Разворачивайтесь и уезжайте, — спокойно проговорил я.

— Не смейте приказывать мне! — взвизгнул Вяземский. — У вас будут большие проблемы. Иван, поезжай вперёд. Этого наглеца можешь давить. Мне всё равно.

— Простите, ваше сиятельство? — обернулся лысый.

— Что «ваше сиятельство»? Я сказал, вперёд!

— Приятель, ты и метра не проедешь, — обратился я к лысому. — Разворачивайся.

— Не слушай его! — крикнул Вяземский. — Ты кому служишь, ему или мне? Газуй, я сказал!

— Воля ваша. С дороги, ваша светлость, — сказал мне лысый, а человек в кузове угрожающе дёрнул затвор пулемёта.

Пикап взревел мотором и попёр вперёд, пытаясь объехать меня справа. Вытянув немного энергии земли, я создал простой булыжник, и мощным импульсом направил в защищённую кенгурятником решётку радиатора. Капот собрался в гармошку, стёкла осыпались, внедорожник остановился, от мотора пошёл пар.

Вяземский пулей выскочил из вездехода. Его руки покрылись ледяными наростами. Он сжал кулаки и двинулся ко мне:

— Вы доигрались, Прозоровский!

Из открытого внедорожника выскочили девушка и два парня. Один — толстый, второй — невысокого роста, сухопарый, жилистый. Они быстро зашагали к Вяземскому.

— Гриша, хватит! Успокойся! — взволнованно закричала девица.

Но она уже не могла остановить разгорячённого мажора. Вяземский выпустил из рук морозные потоки. Моя кожа сделалась стальной, и я даже холода не почувствовал. Меня сковали ледяные наросты, которые рассыпались, стоило мне пошевелить руками.

Ответом стал ещё один простейший булыжник величиной с голову, который попал молодому Вяземскому точно в нос. Парень отшатнулся и схватился за лицо. Он попытался ещё раз меня заморозить, и снова у него ничего не получилось. Тут подоспели его друзья. Ребята встали между задирой и мной, преграждая ему дорогу.

— Хватит! Давайте не будем драться, — крикнула девушка своему взбешённому приятелю, а потом обернулась ко мне. — Простите, пожалуйста, что мы вторглись в ваше поместье. Мы уже уезжаем.

Девчонка была довольно красивой. Круглое лицо, большие голубые глаза, пухлые губы. Да и формами она обладала аппетитным. Куртка обтягивала солидного размера дыньки, а широким бёдрам было тесновато в серых походных штанах.

— Что⁈ Не смей перед ним извиняться! — злился Вяземский, закрывая рукой кровоточащий нос, а на его теле появлялись и пропадали ледяные наросты, что говорило о плохом контроле над собственным даром. — Он заплатит за это! Вы заплатите, Прозоровский!

— Да хватит уже! Идёмте в машину! — обратилась девушка к задире. — Какой же ты несносный. Пошли отсюда, пока дров не наломал.

— Верно. Григорий, успокойся, — строго сказал худощавый парень. — Не надо ссоры устраивать на пустом месте.

— Отпустите меня! — рявкнул Вяземский. — Он заплатит за то, что сделал! Ищите секунданта, Прозоровский, а лучше готовьте себе похороны.

Парень резко развернулся и зашагал к вездеходу.

— Простите нас, мы не собирались вторгаться в ваше поместье, — сказала мне девушка. — Нас заверили, что здесь можно проехать. Наверное, вышла какая-то ошибка. Мы уже уезжаем, — она повернулась к людям в разбитом пикапе. — Пересядьте в другую машину. Уезжаем! Разворачивайтесь!

Трое бойца в хаки перебрались из «Ареса» в грузовой вездеход. Молодёжь вернулась в свои машины, и колонна стала разворачиваться на узкой дороге. Я проводил автомобили взглядом и вернулся на водонапорную башню. Отсюда было хорошо видно, как внедорожники и вездеходы перебрались вброд на другой берег и скрылись в лесу.

А тут как раз Косолапый сообщил по рации, что парни доделали ограду, и мы поехали обратно. Вечерело, а с востока неумолимо приближалась туча, а ветер надрывался ещё сильнее, трепля кроны деревьев. Мы едва успели добраться до базы, как с неба полилась вода хлёсткими каплями вперемешку с градом.

Я не знал, что и думать по поводу случившегося. Знакомство с местной «золотой молодёжью» прошло, мягко говоря, не самым удачным образом. Теперь мне предстояла дуэль с Вяземским. Я надеялся, парень остынет и забудет об этой встрече, или, на худой конец, друзья ему объяснят глупость затеи. Потому что у меня нет времени заниматься такой ерундой. Впрочем, если ему хочется ещё раз получить по морде, я запросто это устрою.

И опять пришли мысли про Кулебякина. Это ведь он направил сюда ребят — направил, зная, что может случиться конфликт. Очень непохоже на совпадение. Вяземский ведь прямо сказал, что у него договор с Кулебякиным о проезде.

Вечером я, сидя в заставленном коробками и лишней мебелью кабинете, изучал документы на жёстком диске отца, надеясь откопать хоть что-то, что прольёт свет на причины заговора. Настя пока не занималась уборкой, поскольку все дружинники находились при деле, и здесь некому было помогать. А за окном лил дождь. Стучал по стеклу и мочил заросли в заброшенном саду.

При беглом просмотре ничего важного не обнаружилось, да и при более подробном пока тоже. Я даже попросил сестру взломать пароль на отцовской почте, но и среди электронной корреспонденции была сплошная ерунда. Я открывал одно письмо за другим, но натыкался либо на очередное приглашение от какого-нибудь знакомого дворянина или родственника, либо на рекламу. Многие рассылались автоматически, и за последние тринадцать лет скопилась такая куча всего, что ещё год придётся разгребать.

Я позвонил Ерофею и велел зайти в кабинет, а когда воевода явился, спросил его, не осталось ли у отца других носителей информации?

— Нет, ваша светлость, все электронные носители были изъяты жандармами. Этот компьютер по чистой случайности остался у меня. Он очень старый, им Павел Борисович уже несколько лет не пользовался. Отдал мне, помнится, а я потом тоже новый купил.

Я тяжело вздохнул. На жёстком диске нужной информации не было. Если там что-то важное когда-то и находилось, отец всё поудалял перед тем, как отдать Ерофею. Все усилия оказались тщетны. Неужели совсем ничего не осталось? Ни одной зацепки, ни единого намёка?

— Ладно, — я закрыл свой складной компьютер и отключил жёсткий диск. — Нет так нет. Может быть, знаешь кого-то из друзей отца, с кем он тесно общался?

— Я простой дружинник, ваша светлость, и всю жизнь торчал в аномалии и занимался охотой. В дела господ никогда нос не совал, и о том, с кем Павел Борисович общался, ничего не знаю. Вся информация была у вашего дяди Сергея Борисовича, который занимался вопросами безопасности. Но его казнили вместе с остальными. Мне жаль.

Я пристально поглядел на воеводу, но тот ни чуть не изменился в лице. Похоже на правду. Этот человек был довольно простым и прямолинейным. Не обнаружилось в нём хитрости, не походил он на интригана.

— Просто делал своё дело… — проговорил я. — Это хорошо. Так и надо. А сам откуда? Как попал к нам на службу? Да ты присаживайся.

Воевода пролез мимо коробок и устроился за торец моего стола, придвинутого к окну.

— Так на службу к вам ещё мой дед поступил. Служил вначале в армии, потом в наёмники подался. А поскольку он в Нижнем жил, то и пошёл к вашему роду. Вначале по контракту работал, потом дал клятву и стал дружинником. Мой отец тоже вам служил, ну и я, как говорится, по стопам предков пошёл. Только вот мои дед и отец выше сотников не поднялись, а меня за мою силу Борис Алексеевич в воеводы произвёл. У нас здесь все, кто во втором, кто в третьем поколении служат. Только Надя новенькая, из пансиона взяли четыре года назад.

Оказалось, Ерофей у меня не простой дружинник, а наследственный. Соколовы мне в третьем поколении верой и правдой служат. И, видимо, не зря дед сделал его воеводой. Мне тоже нравились честность и прямота этого вояки. Устал я в прошлой жизни от интриганов и хитрецов-придворных, которые так и вились вокруг, словно стая шакалов, дабы лакомый кусок урвать.

— А семья есть? — спросил я.

— Жена в две тысячи десятом во время эпидемии холеры преставилась, царстве ей небесное. Сын в Петербург уехал, работает, со мной не общается. По стопам моим идти не желает. Да и слабый он, чего греха таить. Силой его господь обделили. Плохой я, видимо, отец оказался.

— Ну тут уж каждому своё. Зато служишь хорошо. А у дружинников семьи есть? Где они?

— У кого есть, ваша светлость, у кого нет. По-разному. У восьмерых — в Бараново живёт родня, ещё у пятерых — во Владимире. Остальные свободные, как я.

— А у меня-то из родни выжил кто? Ты, помнится, говорил, кто-то за границу уехал.

— Ваш двоюродный дядя Михаил Георгиевич вместе с матерью и с семьёй в Испанию уехали, когда его брата порешили. И вся родня ваша по ветви, что от Валерия Юрьевича началась в девятнадцатом веке — они тоже покинули страну. Но их контактов у меня нет. А вот с Михаилом Георгиевичем, если надо, связаться могу. Только вот возвращаться он не желает ни в какую, наотрез отказывается.

— Буду иметь в виду… Кстати, а ты случаем не знаешь, кто такой Вяземский? Какая-то важная шишка во Владимире?

— Вяземский-то? А кто ж его у нас не знает. Ему чуть ли не полгорода принадлежит. У него и дома доходные, и деловые центры, и рынки. Благотворительностью много занимается. Церковь, помнится, построил недавно — в газетах писали. Чуть ли не первое лицо у нас после генерал-губернатора.

— Прекрасно, — усмехнулся я, понимая, какого сильного врага нажил. Но даже знай я, кто он, поступил бы так же. Никто не смеет мои границы нарушить. Пусть ему хоть полгорода принадлежит, хоть весь город. — Вяземские у нас свой внедорожник оставили в Ковалёво.

— Как так, ваша светлость? Что они у нас делали?

Я описал сегодняшнее событие. Ерофей слушал и хмурился.

— С одной стороны, вы правильно поступили, что спровадили наглого мальчишку, — проговорил воевода, когда я закончил рассказ. — Привыкнут ездить через вашу землю, потом не отвадишь. А с другой стороны, лучше бы вы с ним не ссорились. Не знаю, насчёт дуэли, но если молодой Вяземский папаше пожалуется, князь сильно нам насолить может. Таким господам закон не писан. У них все чины в кармане, что штатские, что полицейские.

— Так что же теперь, мне прихоти их исполнять?

— Тоже верно. Если бы так же наши чины рассуждали, то совсем иначе всё было бы, и богачи вроде Вяземского у нас власти не имели бы. Но все падки на деньги, особенно чины.

— Я — глава великого рода, и никакие Вяземские не посмеют мной командовать! Как, кстати, дела на границе? Дочистили всё?

— Пока нет, но завтра закончим и начнём делать вылазки подальше на пять-десять километров. А с машиной-то что делать? С внедорожником тем?

— Да ничего. Пусть пока стоит. Можешь идти. Отдыхай.

После разговора с воеводой я отправился в комнату сестры узнать, как дела. Та сидела в кресле, поджав ноги, с компьютером на коленях и большими наушниками на голове, что-то усердно печатала. На тумбочке рядом стоял остывший чай.

— Работаешь? — спросил я.

— Да, мне код надо сдать к концу недели, придётся поторопиться. Прости, я не занималась ещё перестановкой. Все дружинники заняты.

— Да, дел у нас сейчас много. Надеюсь, через пару дней станет полегче, границу Ерофей почти зачистил.

— Получается, больше не будет демонов?

— Ерофей говорит, через неделю начнут появляться твари посильнее. Но их будет не так много, как этих. Основной удар мы выдержали. Ты вообще как? Я имею в виду, как себя здесь чувствуешь?

— Прекрасно, — криво усмехнулась Настя. — Мне здесь даже нравится. Я сегодня с подругой через интернет поболтала… Всё хорошо.

Я кивнул:

— Ладно, работай.

— Погоди.

Я остановился и обернулся:

— Да?

— Мне дед звонил.

— Орлов тебе звонил?

— Да. Он требует вернуться, — голос Насти изменился. Теперь было не похоже, что у неё всё хорошо. — Он до сих пор собирается меня замуж выдать.

— Следующий раз не бери трубку. Пусть мне позвонит. Я с ним поговорю. Хорошо?

— Не надо, — махнула рукой Настя. — Не надо с ним спорить. Сама разберусь.

— Ладно. Но держи меня в курсе. Поняла.

— Да-да, конечно…

Утром после завтрака я собирался отправиться в очередную вылазку. Планировал проверить целостность ограды, которую парни вчера сделали. Были подозрения, что Кулебякин продолжит игнорировать мои предупреждения.

Все два отряда собрались на улице рядом с моим «лимузином», слегка помятым после стычки с воронами-мутантами и омытым дождём. Тучи уже ушли, но трава и асфальт ещё не подсохли. Зато солнце вылезло на ясный небосклон, прогревая продрогший мир. День обещал быть по-летнему тёплым.

На дороге показался чёрный «Эридан» — седан среднего класса всё той же фабрики «Богатырь», которая заняла если не половину, то точно треть всего авторынка Российской империи. Машина подъехала к фонтану, из салона вылез мужчина в деловом сером костюме и большим конвертом в руках. Подошёл к нам, спросил князя Прозоровского, а когда узнал, что это я, вручил мне конверт под расписку. Адресантом оказалось пятое отделение.

Мужчина уехал, а я вскрыл конверт. Внутри лежала повестка. Мне требовалось явиться в центр демонологии утром в четверг, то есть послезавтра. Причина указана не была, и мне оставалось лишь догадываться, с чем связано такое официальное приглашение.

Глава 13

Не успела осесть пыль, как на дороге показался новенький фиолетовый «Гамаюн». Внедорожник остановился у крыльца, и из салона вылез один из парней, которого я видел вчера вместе с Вяземским — худощавый, жилистый молодой человек с острым носом. Парень не отличался высоким ростом, но зато обладал крепким, атлетическим телосложением, которое тёмно-синий костюм-тройка лишь подчёркивал.

— Здравствуйте, господин Прозоровский, — сказал парень. — Моё имя — Данил Щепин, я — секундант молодого князя Вяземского, которого вы вчера имели неосторожность оскорбить. Вы не оставили номер телефона, поэтому мне пришлось приехать лично, чтобы обсудить с вашим секундантом условия поединка.

Получается, не забыл молодой Вяземский про дурацкую дуэль, а я-то понадеялся. Но нет, драться всё-таки придётся. Казалось бы, из-за чего весь сыр-бор? Малолетний дурень полез ко мне на территорию и сам же меня не поединок вызвал. Надо бы преподать ему урок. Может, получит ещё разок булыжником по лиц — образумится. Только вот появилась неожиданная проблема: секунданта нет. И откуда его брать, непонятно.

— Прошу прощения, но у меня нет секунданта, — ответил я. — Возможно ли решить вопрос без посредников?

Вопрос вызвал у Щепина замешательство:

— Господин Прозоровский, так нельзя. Разве вы не знаете дуэльный кодекс?

Разумеется, я знал, что такое дуэльный кодекс — правила, по которым аристократия предпочитает убивать друг друга на поединках. В этом мире он тоже был, и Святослав его прекрасно знал. Только вот применить эти знания на практике возможности не представлялось. Во-первых, дуэли были запрещены. А во-вторых, из-за слабого дара парень предпочитал не конфликтовать со сверстниками.

— Мне известен дуэльный кодекс, — ответил я. — Но в настоящий момент у меня нет времени на формальности. Я, в отличие от господина Вяземского, делом здесь занят.

— Понимаю, господин Прозоровский, но вам необходимо найти распорядителя. Иначе никак.

— А секундант обязательно должен быть дворянином? Или я могу взять одного из дружинников?

— Только если он обладает дворянским достоинством.

— Вот в этом-то и проблема. У меня нет поблизости знакомых аристократов.

— У вас нет никого, кто бы согласился вам помочь?

— Даже те, кого я теоретически могу найти, скорее всего, откажутся. Дуэль — это не в ресторан сходить. Здесь рискуют все.

— Разумеется. Дело это щепетильное и рискованное, вы правы.

— А я не люблю сложностей, поэтому давайте придумаем, как упростить.

— Как бы то ни было, без секундантов дуэль не состоится.

— А это моя проблема?

— Боюсь, что может стать вашей. Отказ от дуэли… сами понимаете, как это выглядит.

— Как трусость, знаю. Хотя речь идёт о пустой формальности.

— Господин Прозоровский, когда найдёте секунданта, пусть он свяжется со мной, — молодой человек достал из кармана и протянул мне визитку. — Прошу не затягивать.

— Как я сказал, у меня дел невпроворот, — я взял визитку. — У нас произошёл выброс, а я исполняю свой долг, стоя на защите границ ОПКТЭ. Всех вас оберегаю, в том числе Вяземских с их богатствами. Мы не развлекаемся здесь, господин Щепин, а работаем.

— Ваша работа очень важна, без сомнения, и достойна уважения, — согласился парень. — Но она не даёт вам права игнорировать дуэльный кодекс. Давайте поступим так. Господин Вяземский подождёт. А вы, как освободитесь, найдите секунданта. Мы не будем ставить жёстких сроков, но, пожалуйста, не затягивайте.

— Благодарю, что вошли в положение, — ответил я с долей сарказма. — Как только освобожусь, сразу же возьмусь за поиски.

— Я буду ждать звонка вашего секунданта. Всего хорошего, — Щепин сел в машину, и внедорожник, объехав неработающий фонтан, умчался по бетонной дороге.

Я сунул визитку в карман и сразу забыл о ней. Сегодня предстояло много важных дел, а завтра требовалось ехать в центр демонологии. Я не собирался всё бросать и заниматься поисками секунданта из-за какого-то идиота, возомнившего себя здесь царьком.

В первой половине дня, как планировалось, я отправился вместе с группой Сокола убираться на границе, а ближе к вечеру решил заскочить в Ковалёво и проверить ограду: цела ли, или её опять поломали люди Кулебякина. На будущее там неплохо было бы установить камеры, как и по всей границе поместья, которая нами почти не контролировалась.

Мы поехали по той же дороге, по которой ездили охотиться на лося-мутанта. Добрались до вышки. Здесь спешились и двинулись влево через поле с местами высохшей, местами сожжённой травой. Дружинники посредством пультов радиоуправления отключили ловушки. Теперь можно было работать.

То тут, то там чернели тела морфов, замороженные или поражённые электричеством. Их требовалось собрать и отнести в машины, после чего — заменить батареи в разряженных ловушках.

Ловушки или, как правильнее их называть, артефакты-автоматы представляли собой железный шар или куб с антеннами. Внутри находились простейшая микросхема, боевая часть и батарея. Такое приспособление обычно срабатывало на крупный эфирный след. К сожалению, запрограммировать ловушки только на тёмный эфир было невозможно, поэтому они представляли опасность и для людей тоже. Имелся лишь один способ не попасть под удар — таскать с собой специальный пульт, на котором загоралась красная лампочка при наличии поблизости включённой ловушки. Он же имел функцию их нейтрализации.

Ловушки стояли в три ряда в шахматном порядке. Каждая имела радиус действия от тридцати до пятидесяти метров. Таким образом на километр приходилось около сорока ловушек. По крайней мере, так должно быть в идеале. На деле же их оказалось почти в два раза меньше. Второй и третий ряды имели много брешей.

Тем не менее в этот раз нашествие демонов сдержать удалось. Мало кто из них добрался до второй линии. Первая остановила всех, хоть и оказалась в итоге почти полностью разряженной.

На участке, где мы сегодня работали, преобладали морозные ловушки, и вся местность вокруг была буквально выморожена, и мёртвые кусты щетинили голые ветки. Начав почти у самой дороги, где отряд закончил вчера, мы двинулись на юг вдоль границы.

День прошёл в рутинной работе. Хоть мне и не обязательно было этим заниматься, но я активно помогал дружинникам: таскал трупы, перезаряжать ловушки. Пока мы трудились, к границе вышли два крупных плазмоморфа, один из которых был покрыт ледяными наростами. Подобраться близко демоны не смогли и, попав под огонь десятка карабинов и винтовок, сдохли. Я же вытянул их души.

Демоны становились сильнее, как и предсказывал Сокол. Мелочь больше не пёрла напролом волнами. Если кто и появлялся, то были уже отъевшиеся, набравшиеся сил существа. Но и они при своевременном их обнаружении всё ещё не представляли для нас угрозы.

Прошло полдня, мы пообедали возле машин и двинулись дальше.

Спускались с пригорка по чёрной, горелой траве. Выжженные участки говорили о том, что поблизости работала электрическая ловушка. Пульт в очередной раз запищал, загорелась красная лампочка. Нёсший его дружинник настроил с помощью ручки на нужную частоту и щёлкнул тумблером. Артефакт-автомат отключился, лампочка погасла, и мы смело зашагали к торчащей впереди антенне.

Что-то мелькнуло в сухой траве за пределами выжженного участка — какой-то зверь пробежал мимо нас и скрылось за кустами. Два шедших впереди дружинника схватились за головы.

— Стоять всем! — рявкнул Сокол. — Ментальная магия. Назад, назад! Здесь какая-то тварь водится.

Один из дружинников, у которого болела голова, вскинул карабин и стал стрелять в пустоту.

— Прекратить огонь! Что ты делаешь? Прекратить! — Гром подбежал к нему и ладонью опустил ствол карабина. — Назад! Отходи!

— Их полно вокруг! Полно! — закричал дружинник.

— Нет здесь никого! Отойди! Назад! И ты тоже. Тоже их видишь?

— Здесь полно демонов, — процедил второй, держась за голову. — Мне это мерещится?

— Да, мерещится. Здесь никого нет. Это ментальное воздействие. Без команды не стрелять! Не стрелять, поняли⁈ Пошли, пошли!

Оба пострадавших дружинника, подгоняемые окриками Сокола, побежали в обратную сторону, да и остальные попятились. Воевода стал озираться, я осмотрел эфирный слой вокруг. На границе видимости обнаружилась небольшая тёмная сущность.

— Я вижу его, — я указал направление. — Он в сотне с чем-то метров от нас, вон там.

— Это хорошо, что видите. Теперь надо подобраться к этой твари незаметно, — проговорил Сокол. — Она не сильная, только глюки вызывает. Метров с тридцати хлопнуть реально. Я пойду один. У меня мозг покрепче будет.

— Я с тобой.

— Не надо, ваша светлость. Я не знаю, как на вас подействуют ментальные. Мне-то не впервой.

— Значит, вытащишь меня, если что. Пошли, — приказал я.

Сокол недовольно крякнул, но возражать не решился, и мы двинулись в сторону кустарника, где притаился одержимый зверь.

Шли медленно. Ерофей — впереди, я — сразу за ним. Он был моими глазами, я же осматривал эфирное поле и с трудом различал физические предметы вокруг. Зато видел демона и указывал воеводе направление.

Ерофей резко остановился и присел на корточки:

— Там, за кустами.

Выйдя из режима просмотра эфирного поля, я тоже заметил, как в зарослях что-то шевелится. Монстр имел небольшие размеры и, похоже, совсем не собирался атаковать. Это осложняло задачу. Тем не менее мы его засекли, и теперь главное было — не промахнуться. Иначе уйдёт.

Ерофей вскинул винтовку, прицелился, нажал спуск. Хлопнул выстрел. Существо в кустах встрепенулось, метнулось в сторону, заскулило.

— Попал, — сказал я.

— С такого расстояния нетрудно, — буркнул Ерофей. — Только вот тварь ещё жива, скорее всего. Надо осторожнее быть. Если раненая, начнёт магией атаковать, едва подойдёт. Останьтесь лучше здесь. Схожу добью, — воевода повесил винтовку на плечо и достал саблю.

— Погоди. Я с тобой пойду. Хочу проверить, насколько мой мозг способен сопротивляться воздействию. Существо ведь слабое? Слабое. Никакого вреда мне не будет. Зато узнаю свои возможности. Пошли.

— Как скажете, — смиренно согласился Ерофей, и мы двинулись к раненому демону.

Когда подходили, существо испустило ментальную волну, и я ощутил неприятное покалывание в области лба, а воевода поморщился. Вот я и узнал что хотел: к слабой ментальной магии мой мозг невосприимчив. Такова особенность всех магов земли: воздействие на их извилины требует больших усилий.

— Не работает, — сказал я. — Только неприятное ощущение в голове, и всё.

— Так у вас сила вон какая. Четвёртый разряд, — ни капли не удивившись, проговорил Ерофей.

Мы пробрались сквозь кусты. Рядом с поваленным деревом лежало и тяжело дышало существо, похожее на крупную собаку. Вместо глаз у него были два огромных бельма, кое-как помещающиеся на морде. Ими оно на нас и таращилось.

Ерофей подошёл и воткнул саблю в тело мутанта. Я вытянул из зверя душу.

— Вот за эти бельма дорого заплатят, — сказал Ерофей. — В них и кроется сила, — он убрал саблю в ножны, схватил дохлую опустевшую тварь за задние лапы и потащил к своим.

Близился вечер, и я вместе с Черновым отправился в Ковалёво, чтобы проверить ограду, которую вчера парни мастерили целый час. Разбитый пикап Вяземского так и стоял рядом с водонапорной башней. Миновав её, мы выбрались на окраину посёлка и упёрлись в проволочное заграждение. Оно было смято, а на раскисшей после ночного дождя земле виднелись свежие следы гусениц.

Я был взбешён. Хватает же у человека наглости! Только вчера ограду поставили, а сегодня его дружина уже катается здесь, как у себя дома. Возмутительно! Подонка необходимо заставить заплатить — и за ограду, и за дерзость.

— Я эту мразь убью, — процедил я и сказал Чернову. — Знаешь, что мы сделаем? Засаду устроим. Сейчас вечер. Дружинники Кулебякина поедут из заражённой области с добычей. Им придётся оплатить ущерб. Загони «лимузин» за дома, чтобы с дороги видно не было.

Я забрался на водонапорную башню, а Чернов завёл машину во двор ближайшей заброшенной двухэтажки. Мы стали ждать. Я почему-то был уверен, что дружина соседа сегодня снова покажется на моей территории.

И не ошибся. Прошёл час напряжённого ожидания, и вот на дороге со стороны ОПКТЭ показался грузовой вездеход. Он пересёк речку и заехал в посёлок. Я спустился с башни и встал посреди улицы, преграждая путь соседской дружине.

Вездеход затормозил метрах в пятидесяти от меня. Мы простояли так какое-то время. Люди в машине понимали, что им грозят серьёзные неприятности, и раздумывали, как поступить. Устав ждать, я зашагал к вездеходу, и тот тоже резко двинулся мне навстречу, меняя траекторию и пытаясь объехать меня слева. Град мелких, острых камней продырявил кабину в нескольких местах, вездеход по инерции проехал вперёд, проломил гнилой штакетник рядом с покосившейся избой и остановился.

— Выйти из машины! — крикнул я. — Выходить безоружными с поднятыми руками! Приказывает светлейший князь Прозоровский.

Минуту никто не отвечал, и я повторил требование.

— Я сдаюсь! — крикнул кто-то из вездехода.

— Выходи!

— Не могу! Дверь заклинило!

Я подошёл и дёрнул водительскую дверь. Она поддалась, и на меня вывалился труп с окровавленным лицом, выбитым глазом и рваной раной на шее. Я вытащил его и бросил на землю. В кабине находился ещё один человек — бородатый дружинник средних лет в поношенной форме защитного цвета. Кажется, я его уже видел.

— Не бейте, ваша светлость, я сдаюсь, — проговорил он, подняв руки.

— Вылезай. Не убью, если не будешь сопротивляться. Почему ехал по моей земле?

— Его благородие приказали, — мужик выбрался из кабины и застыл с поднятыми руками. Оружия при нём не оказалось, а его эфирный источник был слабым. Дружинник даже на заклинателя первого разряда не тянул. Похоже, его приятель, сидевший за рулём — тоже.

— Кто именно приказал? — уточнил я.

— Господин Кулебякин приказал. Его благородие считает, что это — его земля.

— Только он ошибается. Земля эта моя, и за проезд по ней придётся платить. А потому груз я конфискую, а ты отправишься со мной. Передам лично в руки Кулебякину, когда тот приедет с извинениями. Много сегодня демонов наколотили? Иди, покажи мне, что в кузове.

— Да, ваша светлость, хороший улов.

Мужик откинул задний борт стального кузова. Там лежали около десятка чёрных свёртков и поверх — три мелких плазмоморфа. Тысяч пятьдесят за всё точно выручу, и это станет достойной компенсацией за многократное нарушение границы. А за своим дружинником Кулебякин пускай сам приезжает, и мы с ним обсудим, как дальше жить.

Настроение моё сразу улучшилось, злость улеглась. Пятьдесят тысяч — неплохая сумма, а ограду починить — час работы.

Я снял с пояса рацию:

— Сокол, это Лопухин, как слышишь?

Три раз повторил фразу, пока воевода не ответил:

— Да, ваша светлость, сокол на связи.

— Как у вас дела?

— Всё хорошо. Работаем.

— Пришли пикап и двух дружинников. Я нарушителей поймал, у них полный кузов изменёнки.

— Опять Кулебякин?

— Да, его парни опять ездят через Ковалёво. Ограду сломали, которую мы вчера делали.

— Вот уроды!

— Я возьму с них плату. Здесь изменёнки тысяч на пятьдесят, один пленный и один труп.

— Хороший улов, ваша светлость. Сейчас отправлю машину с людьми.

— Ну вот и всё, — я убрал рацию в чехол. — Сейчас за тобой приедут.

И тут я подумал: а как вообще Кулебякин узнает, куда его дружинник пропал? Вроде бы догадаться нетрудно, и всё же стоило его уведомить. Правда, я его номер телефона не знал. Однако в вездеходе должна быть рация, и если она не сломалась от удара града камней, посредством её пленный сможет связаться с базой.

— Свяжись по рации с начальством, — приказал я пленному. — Я уведомлю их о твоём местонахождении.

Бородатый залез в кабину и стал вызывать базу. Ответили ему быстро, и тогда я тоже забрался внутрь, взял манипулятор рации и произнёс:

— Говорит светлейший князь Прозоровский. Кто на связи?

— Кузнецов, воевода дружины помещика Кулебякина. Какой у вас вопрос? Приём, — послышалось в динамике.

— Ваши люди нарушили границы моего поместья в районе переправы у села Ковалёво. Один из дружинников находится у меня, второй мёртв. Выдам их лично господину Кулебякину. Как понял? Пускай он сам приезжает ко мне на базу и заберёт.

— Понял вас. Передам господину Кулебякину.

— Хорошо. Конец связи.

Я вылез из кабины, следом за мной покинул транспортное средство пленный дружинник. Теперь надо дождаться своих. В целом, если не считать сломанного забора, день прошёл удачно. Я представлял, как разозлится Кулебякин. Вряд ли он смирится с поражением. Только вот что он сделает? Земля эта принадлежит мне, что подтверждено судебным постановлением. А у соседа нет здесь никаких прав.

До моих ушей донёсся звук мотора. Только вот он принадлежал не пикапу, а чему-то помощнее, вероятно, вездеходу, а точнее, нескольким вездеходам. Доносился он со стороны владений Кулебякина. И тут я понял, что ситуация разворачивается не по плану. Кулебякин отправил дружину наперехват. Я не ожидал, что это произойдёт так быстро. То ли за мной наблюдали, то ли два бойца из вездехода заранее уведомили своих о проблеме.

— Вперёд, туда! — приказал я пленнику, указывая на водонапорную башню. — Попытаешься удрать, убью.

Мы побежали к зданию, заскочили внутрь. На перекрёсток выехали два гусеничных грузовых вездехода и полноразмерный внедорожник «Арес» матово-чёрного цвета. Забравшись на самый верх башни, я наблюдал через окно, как из кузовов вездеходов выскочили более десятка вооружённых людей, а из «Ареса» вылез пузатый увалень в штанах-карго, зелёной куртке и кепке. В его руках была длинноствольная крупнокалиберная винтовка.

— Вы двое — осмотреть вездеход! Остальные занять круговую оборону. Он где-то здесь, — приказал пузатый, и люди послушно выполнили распоряжение.

Пузатый был здесь главным, и что-то мне подсказывало, он — не сотник и даже не воевода. Скорее всего, по мою душу примчался сам хозяин поместья. И здоровенная винтовка в его руках намекала на не самые дружелюбные намерения.

— Кого ищите, господа? Не меня, случаем? — крикнул я, и тут же оказался под прицелом десятка с лишним винтовок. Я же схватил за шиворот пленника и поставил перед собой. — Спокойно! Без резких движений. Или ваш человек умрёт первым. Кто такие?

— Кто такие? — пузатый поднял голову. Его физиономия выглядела неказистой, как и фигура. Длинноносый, сутуловатый, с сильно выпирающим животом и близко посаженными глазами. И голос его был неприятным — скрипучий, хрипловатый фальцет. — Я — хозяин этого поместья, Вячеслав Кулебякин. А кто вы такой — большой вопрос.

— Тогда я вам на него отвечу. Я — хозяин этого поместья, Святослав Прозоровский.

Глава 14

Вот я и увидел соседа. Знакомство, правда, прошло не самым приятным образом и не так, где планировалось, но зато можно договориться с Кулебякиным здесь и сейчас, если тот, конечно, захочет это делать, потому что пока он не демонстрировал желания идти на уступки.

— Святослав Прозоровский? — переспросил Кулебякин. — Вы ещё кто такой?

— Сын Павла Прозоровского, владевшего прежде этими землями.

— Надо же. Наследник Прозоровских. Вот так дела. А я-то думал, что вас уже всех того. Тем поместьем ведь кто-то другой владел последние годы, разве нет?

— Им управлял мой родственник господин Орлов, а теперь здесь буду я.

— Да пожалуйста. Меня это не касается. Одно не могу понять: что вы делаете на моей земле? И кто дал вам право моих дружинников убивать?

— На вашу землю я и шагу не ступил, господин Кулебякин. Я на своей земле. Это посёлок — часть моего имения. А ваши люди многократно нарушали границу, как сегодня, например. Если хотите пользоваться переправой, тогда будьте добры, платите за проезд.

— Платить? Ещё чего удумали. Платить за переправу я не собираюсь, потому что эта земля всегда была моей. Это вам придётся заплатить за причинённый ущерб, господин Прозоровский.

— Мне известно, что вы имеете претензии на этот кусок земли, и что у вас с моим отцом были споры по поводу села, и о том, что суд признал данную территорию нашей.

— Ничего суд не признавал. Это земля моего рода. Была, есть и остаётся. Слезайте с башни, господин Прозоровский. Я не собираюсь глотку рвать.

Слова Кулебякина меня озадачили. Он утверждал, что суд не признавал нашим этот участок, а Сокол был уверен, что — нет. Сам я судебного акта в глаза не видел. Тогда кто врёт? Ерофей производил впечатление человека честного, а этот — хитрожопой сволочи.

А вот спускаться было рискованно. Более десятка стволов специального оружия на эфирных батареях заставляли меня беспокоиться. Я не знал, сколько попаданий выдержит моя защитная оболочка, и сейчас было не лучшее время, чтобы проводить испытания. А если мне всё-таки придётся сражаться (и в этом я не сомневался, видя упёртость оппонента), желательно оставаться на выгодной позиции, то есть, наверху.

— Отведите своих людей за ограду, тогда я спущусь, и мы поговорим, — сказал я.

— Как моих людей грабить и убивать, так вы смелы, а как отвечать за свои поступки, прячетесь? — Кулебякин старался разозлить меня, а я пытался понять, когда наступит лучший момент для атаки и какие заклинания применить.

— Прячусь? — усмехнулся я. — Вовсе нет. Я здесь, перед вами. Но если хотите вести мирный разговор, то уберите вооружённых людей подальше.

— Я на своей территории и могу делать здесь всё, что мне вздумается.

— Если дело дойдёт до драки, суд решит иначе.

— Если дело дойдёт до драки, в суд некому будет обращаться, — в словах Кулебякина послышалась угроза. — К тому же вряд ли судья встанет на сторону врага короны. Так что поосторожнее со словами, юноша.

— Вам бы тоже не мешало следить за своей речью.

— Так вы будете всю ночь там сидеть? Я-то подожду, мне несложно.

— Не буду, потому что вы уберёте своих людей с моей территории.

Надо было двигаться к некой развязке. Сидеть на водонапорной башне всю ночь я не собирался. Придётся применять силу. Я определился с заклинаниями, хоть и не верил, что все они получатся как надо, и начал невидимую подготовку, концентрируя энергию земли в выбранной точке.

— Моих людей нет на вашей территории, — насмешливо проговорил Кулебякин.

— А я думаю иначе. И вам лучше не испытывать моё терпение.

— Хватит уже языком болтать. Спускайтесь, чёрт возьми. Я не буду убивать вас, даю слово дворянина, — Кулебякин начинал злиться. Если бы он знал, насколько зол сейчас я. Однако ни одна нотка в моём голосе не выдала кипевшей внутри ярости.

Ну что ж, если он хочет, чтобы я спустился, да будет так. Только вот условие моё никуда не делось. Дружинники соседа находиться здесь не должны. Не собирается убирать их он, уберу я.

— Последний раз прошу: отведите людей за периметр, — я заговорил более грозно. — Не надо со мной в игры играть. Вы не в том положении.

— Нет, это вы не в том положении, господин Прозоровский. И не угрожайте мне, а то…

К этому времени я собрал достаточную энергию в точке, вокруг которой расположилось наибольшее количество дружинников соседа. И эта энергия мгновенно высвободилась. Поверхность приподнялась, словно надувающийся пузырь, и в следующий миг почва с хлопком разлетелась кусками все стороны, будто под землёй рванула бомба. На дороге образовалась большая воронка, а людей, стоявших поблизости, раскидало в разные стороны.

Вопли смешались с хлопками карабинов. Пули выбили куски кирпича, засвистели совсем рядом. Я оттолкнул бородача, которым прикрывался, встал на подоконник и прыгнул в окно.

Приземление оказалось жёстким. Мои стальные ноги по щиколотку вошли в грунт. По инерции подался вперёд. Упал, перекатился, вскочил. Справа на дороге стояли машины Кулебякина, там же валялись несколько отброшенных взрывом дружинников. Ещё пяток человек находились слева, где упёрся носом в дом подбитый вездеход. Заметив, что я спрыгнул, по мне открыли огонь с обеих сторон. Пули зазвенели о мою стальную плоть.

Вокруг меня поднялась россыпь острых камней. Разделив их на две горсти, я метнул их в разные стороны. Несколько противников попадали, остальные бросились прятаться, кто рядом стоящие полуразрушенные избы, кто за вездеходы.

Обернувшись, я обнаружил Кулебякина. Сосед сидел на траве возле водонапорной башни. Лицо его было в крови, а в руках он держал свою крупнокалиберную винтовку. Видимо, его отбросило земляным взрывом. Создав третью горсть камней, я приказал:

— Положи оружие, если хочешь жить!

Вблизи лицо Кулебякина выглядело ещё более глупым, чем издалека: длинный нос, покатый низкий лоб, лысина, которую обрамляли жалкие клочки волос. У него источник был не слишком мощным, но и совсем слабым не назвать. Причём, магией он, кажется, никакой не владел: либо эфирник, либо витязь.

— Хорошо, хорошо, — Кулебякин отбросил винтовку и поднял руки. — Я сдаюсь!

— Прикажи своим людям сложить оружие.

— Всем сложить оружие! — крикнул Кулебякин. — Слышали? Сложите оружие и выходите!

Из-за вездеходов неуверенно вышли с поднятыми руками три дружинника, двое показались из-за ближайшей избы, ещё двое встали с дороги. Повсюду раздавались стоны раненых. Самых слабых покосило, те, кто посильнее, удар выдержали. Таких было около половины отряда. Если понадобится, и на этих у меня должно хватить сил, хотя на первое заклинание ушло очень много маны.

Но Кулебякин и его люди в бой больше не рвались. Горсть острых камней перед лицом сразу сделали соседа более сговорчивым.

— Итак, господин Кулебякин, я предупреждал, что не надо со мной шутить? — я заложил руки за спину, продолжая взглядом контролировать камни. — Предупреждал. Я просил по-хорошему убрать вооружённых людей за пределы поместья? Просил. Но вы не послушались. Вы упорно не желаете решать вопрос миром. Вы с бараньим упрямством настаиваете на том, что посёлок и переправа ваши, тогда как это не соответствует действительности. Вы перешли дорогу мне — мне, главе великого рода. И сделали это не единожды. Я ждал, я предупреждал, я надеялся на вашу порядочность. Но мои надежды оказались тщетными. Моё терпение лопнуло.

— Послушайте, господин Прозоровский, но это моя земля. Она всегда моему роду принадлежала, — с обидой в голосе проговорил Кулебякин.

— Суд постановил иначе, и вам следовало бы смириться с этим

— Суд… — буркнул презрительно сосед. — Я — простой дворянин, а ваш отец — светлейший князь. На чью сторону встанет суд?

— Хотите оспорить решение суда в высшей инстанции? Пожалуйста. Давно могли бы это сделать. Но сейчас у вас другая проблема. Вы оказались на моей территории, устроили разбойное нападение. Это тянет на несколько лет каторги. И, мне думается, суд снова будет не на вашей стороне.

— Что вы хотите? Отправить меня на каторгу? Поквитаться со мной? Вы поубивали моих людей. Вам мало?

Я оказался перед дилеммой. Без сомнения, с полицией будет много возни, зато смогу упрятать соседа на несколько лет в тюрьму или на каторгу. Своим вторжением он сам подписал себе приговор. Но какая мне в этом выгода? Вражда не закончится. Кулебякин или его родственники продолжат мелко гадить, а может быть, и крупно. Надо придумать другой способ прекратить раздор. И у меня появилась идея, как это сделать. Кулебякину придётся мне подчиниться.

— Господин Кулебякин, я не собирался никого убивать. Смерть ваших людей на вашей совести. Я скажу, что мне нужно, если пойму, что вы готовы разговаривать. Если нет, сейчас же вызываю полицию.

— Но я готов! Скажите, что вам нужно, и мы обсудим.

— Хорошо, я дам вам шанс. Пусть ваши люди заберут раненых и убитых и покинут моё поместье, а мы с вами поедем ко мне и там в спокойной обстановке придём к соглашению.

— Да, хорошо, так и сделаем, — нервно затряс головой сосед и крикнул своим. — Дружина, грузите раненых и убитых в машины и везите не базу.

Началась суета. Дружинники стали перетаскивать раненых в кузов последнего вездехода, не пострадавшего от удара камней. И в этот момент из-за домов вырулил старый двухдверный пикап на больших колёсах и остановился перед воронкой, разверзшейся на пол-улицы и преградившей проезд.

— У вас всё в порядке, ваша светлость? — крикнул из окна толстяк Фунт, сидевший за рулём.

— Порядок. Просто у нас с Господином Кулебякиным разговор здесь состоялся, — я кивнул на соседа, что понуро переминался с ноги на ногу возле водонапорной башни. — Но мы уже достигли взаимного понимания. А ваша задача — забрать добычу из вон того вездехода, который в дом въехал.

— Сделаем, ваша светлость.

Фунт объехал яму и валяющиеся повсюду куски вывороченной почвы и остановил пикап возле разбитого вездехода.

А мы с Кулебякиным остались наедине.

— Пройдёмся, — сказал я, и мы медленно зашагали по улице в сторону переправы. После попадания пуль, у меня на коже снова остались синяки (значит, непростые пули использовались), но благодаря регенерации они рассосались минут за десять.

— Почему вы считаете, что эта земля ваша? — спросил я.

— Эти угодья вокруг моим предкам издавна принадлежали, с девятнадцатого века, — сказал Кулебякин, почёсывая щёку. — А село Ковалёво ещё мой прадед купил. А когда здесь образовалась аномалия, помещики стали наделы скупать, охотники появились, началась такая сумятица, что всё перепуталось, а за рекой земля и вовсе ничьей стала. Ковалёво почему-то у вашего рода в собственности оказалось. Поначалу нормально всё было. Никто никаких претензий не предъявлял, никому эта деревня заброшенная была не нужна. Какое-то время и мы, и вы пользовались этой дорогой, а потом ваш отец начал заборы городить, ещё и в суд на меня подал.

— И вы не смогли доказать, что село принадлежит вам?

— Купчую признали недействительной, — буркнул сосед.

— Почему?

— Суд так решил. Мой прадед в двадцатых годах купил эту землю. Тогда неразбериха повсюду творилась, и какие-то там записи потерялись.

Я не доверял словам Кулебякина. Он мог придумать эту историю, а купчую подделать, чтобы продолжать пользоваться дорогой и переправой, поэтому суд её и не признал. Но даже если сосед говорил правду, сейчас это не имело никакого смысла.

Прояснив для себя ситуацию со спорными владениями, я перешёл к сути проблемы:

— Тем не менее, по закону это моя земля, и вам не следовало бросаться угрозами.

— Это была моя ошибка. Я прошу прощения, ваша светлость, — пробурчал себе под нос Кулебякин и опять почесал щёку. Он весь сжался, словно в ожидании удара, и выглядел теперь совсем жалким.

— Я бы мог пригласить сюда полицию, и тогда вы поехали бы на каторгу. Но я дам вам шанс. Тем более вы и сами понимаете, что совершили ошибку. Это позволяет надеяться, что проблем у нас с вами больше не возникнет.

— Не возникнет, ваша светлость. Я не буду этой дорогой ездить.

— Этого недостаточно.

— Тогда что вам от меня нужно?

— Чтобы ООС шли через меня.

— Простите, не понимаю. Что это значит?

— Я — глава великого рода. Значит, я имею право на скупку и реализацию ООС. Ну и зачем вам ездить в Климовское, когда моя база ближе?

— Вы собираетесь сами скупать нашу добычу? А что по ценам?

— Я возьму пятнадцать процентов от суммы, которую даёт пятое отделение.

— Пятнадцать процентов? Но позвольте, я и так плачу двадцать процентов охотникам. И пятнадцать вам?

— Каким охотникам вы платите?

— АСО. Господину Светлову.

— За что?

— За покровительство, — пожал плечами Кулебякин. — Он мне людей присылает, когда прошу, и вообще… помогает всячески.

— Значит, Светлову больше не платите. А с людьми помогу, если возможность будет. И, кстати, дорогой этой можете свободно пользоваться и впредь.

— Надо подумать, ваша светлость.

— Думайте. Путей у вас немного: либо на каторгу, либо продолжать заниматься своим делом и просто платить мне небольшой процент.

— Так а со Светловым что делать?

— Со Светловым делать ничего не надо. Это моя забота.

— А, — Кулебякин почесал затылок. — Ну тогда ладно. Я согласен. Что ещё делать-то?

Я остановился и повернулся к соседу. Мне хотелось спросить, кто обстрелял охотников полторы недели назад и кто напал на нашу базу в день моего приезда. Подозрения мои крепли. Кулебякин вполне мог попытаться поссорить нас с ассоциацией. Зачем? Он знал, что моим поместьем управляют Орловы — могущественный и богатый род, которому не составит труда разобраться с АСО. Ассоциация драла с Кулебякина деньги, и не факт, что ему это нравилось.

Глядя на этого глуповатого на вид мужика (на гордого аристократа он совсем не походил), мне было сложно поверить в то, что он разработал такую хитрую схему. Но внешность иногда оказывается обманчива.

— Значит, договорились, — подытожил я. — С завтрашнего дня всю добычу свозите к нам. Мы её реализуем и отдаём вам прибыль, вычитая пятнадцать процентов. Дорогой этой можете пользоваться. А если возникнут проблемы с людьми, обращайтесь. Будет возможность — помогу. Все детали с моим воеводой согласуете. Записывайте номер.

Разобравшись с Кулебякиным, я вызвал по рации Чернова, и мы вернулись на базу, где я объяснил ситуацию воеводе. Тот подивился тому, как быстро я соседа приструнил, но выразил опасения, что у нас людей не хватит контролировать и своё поместье, и Кулебякина.

Но я пока и не собирался устраивать соседу тотальный контроль. Всё равно какие-то деньги будут идти, даже если Кулебякин сокроет часть добычи.

— А с людьми пора что-то придумывать, — сказал я воеводе. — Обзвони тех, кто у нас раньше служил. Может, кто-то работу ищет. Жалование маленькое, понимаю. Поэтому с этого месяца повышаю всем на две тысячи. И премии, само собой, будут.

— Вот за это спасибо, ваша светлость! Пойду расскажу сейчас ребятам, порадую их. И постараюсь до конца недели обзвонить тех, чьи контакты сохранились. У вашего отца триста с лишним бойцов раньше служило. Десяток поди наберётся.

Отдав воеводе распоряжения, я отправился к себе в спальню. Была уже ночь, а завтра предстояла ранняя поездка в пятое отделение.

Теплилась надежда, что моему роду вернут право на свободную реализацию ООС. Тогда заработок сразу вырастет, возможности расширятся, да и с Кулебякина не обязательно будет драть пятнадцать процентов. Ему самому станет выгодно со мной работать, как и другим окрестным помещикам.

А вот Светлову, наоборот, не понравится, что я его «подопечного» забрал. Конфронтация с АСО будет накаляться, и кто знает, на что пойдёт эта шайка, когда начнёт из-за меня терять деньги.

И снова меня ждала угрюмая серая башня пятого отделения. Столь срочный вызов выглядел довольно странно. Но, возможно, причина была банальна — выброс. Я ведь подписал бумагу об обязательстве участвовать в местном ополчении.

На этот раз для поездки в город я воспользовался одним из внедорожников дружины. Взял старый СимАЗ-206, что стоял возле фонтана. Управлять транспортным средством, что забавно, мне доводилось. Учился года три назад, когда у деда жил, и у меня имелась бумажка, разрешающая это делать. Но когда сел за руль, почувствовал себя мягко говоря, непривычно, а когда тронулся с места, чуть не врезался в фонтан. И всё же шофёра я брать не стал. Людей и так мало. Пусть делом занимаются.

Хорошо, что загородная дорога до самого Владимира была почти пустой, и это дало возможность освоиться и привыкнуть к транспортному средству. На городских улицах стало посложнее.

В повестке не был указан кабинет. Я показал её охранникам на посте в вестибюле, один из них кому-то позвонил, и вскоре на первый этаж спустился молодой человек в чёрной униформе. Повёл за собой.

Мы поднялись на четвёртый этаж, где находился центр демонологии, а это значило, что вопрос коснётся, скорее всего, моего дара. Молодой человек отвёл меня в пустую комнату с длинным столом, предложил присаживаться и, извинившись, сказал, что придётся немного подождать.

— Зачем меня вызвали? — спросил я.

— Ваша светлость, я не уполномочен отвечать на вопросы. Господин Черняховский скоро вам лично всё расскажет, — проговорил молодой человек.

— Господин Черняховский? Кто это такой?

— Князь Черняховский — начальник владимирского филиала центра демонологии.

Ответ вызвал у меня недоумение. Оказывается, на разговор меня пригласил не кто-нибудь, а сам начальник ЦД. Что понадобилось такой крупной шишке? Скоро предстояло узнать.

Глава 15

Дверь распахнулась, и в комнату быстрым шагом вошёл коренастый господин в чёрном кителе с погонами. На левой руке чиновника блестели дорогие часы, в правой он держал пластиковую папку. Волосы были зачёсаны назад и лоснились от лака, длинные усы закручивались вверх.

— Здравствуйте, господин Прозоровский, — отчеканивая шаги, человек прошёл в комнату, сел напротив меня и сложил широкие руки на столе. — Я — князь Пётр Черняховский, начальник демонологического центра.

Он кивнул молодому человеку, тот встал и покинул помещение.

— Добрый день, господин Черняховский, — поздоровался я. — Рад знакомству. Чем могу быть полезен?

— Я должен извиниться за столь внезапный вызов, однако дело предстоит важное, — чиновник достал из папки документ на гербовой бумаге и протянул мне. — Сразу отдам вам свидетельство о регистрации. А теперь — к главному вопросу. Видите ли, господин Прозоровский, для центра демонологии появление нового защитника — всегда радостная весть. Таких, как вы, в губернии можно пересчитать по пальцам, а работы много, поэтому нам приходится прибегать к услугам, так сказать, внештатных сотрудников.

— То есть у вас есть для меня работа, — догадался я.

— Совершенно верно. Вы ведь помните ваши обязанности: по требованию генерал-губернатор или пятого отделения вы должны явиться на пункт сбора. Сразу вас успокою, угрозы сейчас серьёзной нет, по крайней мере, для Владимира и окрестных населённых пунктов, однако работы в последние дни стало так много, что наши сотрудники уже не справляются.

— Деньги мне не помешают. В чём заключается работа?

— Вы, наверное, знаете, что в ОПКТЭ могут появляться сильные изменённые существа, которые, если позволить им беспрепятственно развиваться, создают огромные проблемы для приграничных населённых пунктов. Одна из задач ЦД — отслеживать и вовремя ликвидировать такие объекты. Вам ведь известно о недавнем выбросе в ОПКТЭ?

— Мы более суток сдерживали натиск демонов.

— И как успехи?

— Первая волна уничтожена. Демонов мы не пропустили.

— Это хорошо, — кивнул Черняховский. — Вы не должны забывать о важности своей миссии. Так повелось, что граница держится на силах помещиков. А вы к тому же глава великого рода, чьи предки уже триста лет борются с демонической угрозой. На этом последствия выброса не закончились. То была лишь первая волна. Много демонов задержалось в ОПКТЭ, и следующие дни они будут расти и усиливаться.

— Это мне тоже известно. Я недавно занялся управлением поместья, но мои дружинники — люди опытные, не первый выброс останавливают.

— Так вот, не сегодня-завтра существа, застрявшие в ОПКТЭ, обретут силу, и некоторые из них могут двинуться к границе. Одна из задач ЦД — выслеживать наиболее опасных тварей и уничтожать их. Но, сами понимаете, убить тело демона и уничтожить его сущность — разные вещи. А поскольку работы увеличилось, наши штатные защитники не справляются. Поэтому нам пришлось обратиться к вам. Необходимо ликвидировать скрывающегося в ОПКТЭ сильного демона класса броненосец. Работать будете не одни. С вами отправятся наши сотрудники. И, разумеется, в случае успеха вы получите хорошее денежное вознаграждение.

В целом всё выглядело довольно тривиально. Меня решили просто-напросто использовать в качестве наёмного работника, поскольку ЦД не справлялся собственными силами. Меня совсем не обрадовала перспектива оказаться оторванным от своей дружины в столь трудный период, но зато появилась возможность подзаработать, а Сокол уже не раз ликвидировал последствия выбросов, справится и сейчас.

— Могу я взять своих дружинников? — поинтересовался я.

— Видите ли, Святослав Павлович, дело в том, что работа ЦД частично засекречена, и чем меньше людей о ней знает, тем лучше. Поэтому боюсь, должен отказать. Кстати, вам тоже придётся подписать документ о неразглашении государственной тайны, — Черняховский достал из папки скреплённые листы бумаги, а из кармана извлёк ручку. — Пожалуйста, поставьте подписи рядом с галочками. — Так вот, мы стремимся ограничить круг лиц с доступом. Поэтому подробности заданий не должен знать никто: ни ваши близкие, ни тем более ваша дружина.

Я взял бумаги и вдумчиво, не торопясь, стал читать. Черняховский какое-то время молча наблюдал за мной, а потом заговорил снова:

— Почти все защитники нашей губернии тем или иным способом сотрудничают с ЦД. Работы много, поэтому приходится вас привлекать время от времени.

Прочитав каждую строчку документа, я поставил подпись:

— Много времени займёт задание?

— Хотелось бы, чтобы вы ликвидировали цель как можно скорее, ведь с каждым днём объект становится сильнее. Наверное, вы тоже не хотите терять много времени, — Черняховский взял подписанный документ и убрал в папку. — Тем не менее рекомендую вам взять с собой всё необходимое на три дня: продовольствие, патроны, батареи, ФНМ-накопители, средства личной гигиены и спальные принадлежности. Ночевать придётся в полевых условиях. Если чего-то необходимого нет, попробуем найти на базе, но лучше позаботьтесь об этом сами.

— В поместье дел много. Не хотелось бы на три дня пропадать. Постараюсь побыстрее разобраться.

— Главное, не забывать про осторожность. Спешка всегда влечёт неоправданным потерям. Боюсь, мои словам покажутся вам циничными, но мы не можем позволить себе терять защитников. Слишком много работы и слишком большая ответственность на вас лежит.

— Когда я смогу приступить?

— Завтра за вами в поместье заедет машина и отвезёт на базу. Там вам проведут инструктаж и расскажут детали задания. Все вопросы сможете задать на месте.

— А что по поводу оплаты?

— За уничтожение души указанного объекта — тридцать тысяч. Плюс половина суммы за все добытые ООС, включая тушу изменённого существа. И эта сумма не будет облагаться налогом.

Сделка выглядела выгодной, ведь обычно я поглощал души демонов бесплатно. Однако оставалась ещё одна важная тема, которую Черняховский игнорировал.

— Хорошие условия, — оценил я. — Но у меня есть вопрос по поводу лицензии на свободную реализацию ООС. Когда я её получу?

— Этот вопрос не в моей компетенции, Святослав Павлович. Вам необходимо обратиться в отдел лицензирования.

— Я уже обращался на прошлой неделе. Пока никаких вестей.

— Значит, он ещё на рассмотрении.

— Пятое отделение просит меня выполнять работу, но то, что принадлежит моему роду по праву, отдавать отказывается.

— Прошу прощения, Святослав Павлович, но я должен напомнить о том, в каком положении находится ваш род. Это может стать препятствием. Ваши родственники подорвали доверие короны. На вас лежит задача восстановить репутацию. Я уверен, что рано или поздно ситуация разрешится, но сейчас вам необходимо зарекомендовать себя с лучшей стороны.

Вот так незатейливо меня отшили. Дескать, может быть, когда-нибудь и вернём лицензию, а пока работай и права не качай. Если посмотреть с точки зрения властей, такой подход вполне разумен. Зачем им возвращать столь широкие полномочия сыну предателей? Но моей целью было получить эту чёртову лицензию и развивать собственное дело, а не сидеть на жалком клочке земли в качестве простого помещика с горсткой дружинников.

— Послушайте, господин Черняховский, мои родители, может быть, и оступились, но до них несколько поколений моих предков служили государю верой и правдой. А сейчас я, оставаясь великим князем и защитником, оказался, по сути, простым помещиком. Но если я не найду здесь для себя выгоды, то просто перееду жить туда, где поспокойнее, а поместье продам своему родственнику светлейшему князю Орлову. Не я, так Орловы здесь будут дела вести. Выбирайте.

— Святослав Павлович, я понимаю вас, но в не в моей компетенции такие вопросы решать, — в голосе Черняховского почувствовалось сдержанной раздражение. Он хотел поскорее закончить неприятный разговор.

— Тогда, будьте добры, передайте мои слова тому, в чьей компетенции решать данные вопросы. Или я буду говорить напрямую с этим человеком.

— Сделаю всё, что от меня зависит.

Как ещё убедить пятое отделение отдать мне лицензию, я понятия не имел. Если они боятся конкурентов, которые будут скупать ООС, то Орловых им стоит опасаться больше, чем меня. Да и терять защитника им не с руки. А я ведь могу спокойно уехать в другую губернию и зарегистрироваться там.

Больше у меня вопросов к Черняховскому не было, и мы распрощались. Едва я вышел из здания, как в кармане пиджака зазвонил телефон. На экране высветилось имя светлейшего князя Орлова.

— Алло, добрый день, Ярослав Александрович, — поприветствовал я родственника.

— Здравствуй, Святослав! Как жизнь, как здоровье? — спросил старик.

— Осваиваюсь. Здесь недавно выброс произошёл поблизости. Работаем.

— Хорошо потрудитесь. Во время выброса самые большие доходы. Потом прибыли может и не быть вовсе, а расходы на содержание поместья постоянно высокие. Так что имей в виду.

— Спасибо за совет, — ответил я, чтобы Орлов побыстрее перешёл к делу. Он же не ради наставлений позвонил.

— Всегда пожалуйста. Послушай, Святослав, тут проблема одна появилась. Анастасия, говорят, к тебе погостить поехала. А теперь на звонки не отвечает. У неё помолвка на носу, а я ей дозвониться не могу. С ней всё в порядке?

— Да, Анастасия у меня в поместье. С ней всё хорошо, — теперь стало понятно, зачем дед меня беспокоил. Я ведь велел сестре на его звонки не отвечать.

— Так, что у вас там? Связь не ловит? Или какие проблемы?

— Не в связи дело, Ярослав Александрович. Разговаривал я тут на днях с Анастасией, она мне рассказала про помолвку. Говорит, не хочет за того человека замуж выходить.

— Что значит, «не хочет»? Это как понимать? Мы договорились, что она выйдет замуж за Шаховского.

— Анастасия — взрослый человек, она сама делает выбор. Не стоит на неё давить и неволить.

— Нет-нет, ты погоди, — Орлов начинал злиться. — У нас был уговор. А теперь она плюёт на свою родню, на свои обязательства? Как так? Она подставляет меня. Шаховской — уважаемый, состоятельный князь. Что ей взбрело в голову? Что её не устроило?

— Понимаю, но сердцу не прикажешь. Думаю, вам стоило спросить мнения Анастасии, прежде чем назначать помолвку.

— А ты будешь учить меня, что я должен был делать? Знаешь, что, Святослав, передай своей сестре: либо она возвращается, либо я приеду и заберу её. Речь идёт о репутации моего рода. Это понятно?

— Вы тоже меня послушайте, Ярослав Александрович. Анастасия принадлежит моему роду, а не вашему. Значит, она находится под моей защитой, как и её интересы. И должен напомнить, что вы не имеете права вторгаться в мои владения.

— Ах вот как мы заговорили. Неблагодарный! Я вас тринадцать лет защищал. Если бы не я, вы оба давно в земле лежали бы вместе с вашими родственничками. Ты не с тем тягаться вздумал, Святослав. В общем, даю неделю. Если по истечении этого срока Анастасия не вернётся, я приму меры. Всего хорошего.

Я даже попрощаться не успел. Дед завершил звонок. Светлейший князь злился, и его можно было понять. Династические браки — вещь серьёзная, от них порой зависит очень многое. Внезапный разрыв нанесёт удар по репутации Орловых, и старик не мог этого допустить. Только вот есть нюанс: Анастасия принадлежит моему роду, и Орловы не имеют права распоряжаться её жизнью.

Не хотел я ссориться с Орловыми, но и прогнуться перед ними не мог. Ярослав посягнул на то, что ему не принадлежит.

На обратном пути я проехался по центру Владимира. Мне нравился этот город: чистые улицы, засаженные зеленью, красивая архитектура. Окраины зачастую выглядели противоположным образом, но в центральных кварталах было приятно находиться. Мешало разве что множество гудящих и воняющих выхлопами стальных коробок, которые тем не менее оказались весьма удобны для передвижения.

Однако больше всего меня поражало спокойствие, которое царило среди местного населения. У них под боком, в каких-то двадцати-тридцати километрах, демоны лезут толпами из ОПКТЭ, а народ и в ус не дует. Привыкли к такому жуткому соседству за триста лет.

Когда я вернулся, в особняке кипела работа. Два дружинника таскали коробки, двигали и носили мебель, а Настя расхаживал по комнатам и распоряжалась, куда что ставить.

Мой кабинет уже обрёл приемлемый вид. В центре почётное место занял широкий письменный стол, слева воздвигся книжный шкаф, а напротив примостились угловой диван из светлой кожи и кофейный столик. На стене появилась картина с изображением летнего пейзажа. Сюда даже массажное кресло притащили: оно спряталось за моим рабочим местом.

— Мне показалось, так будет лучше всего, — сказала Настя, зайдя вслед за мной в комнату. — Но если хочешь что-то сделать по-другому, скажи, я завтра велю дружинникам заняться.

— Спасибо, Настя, пока мне всё нравится, — проговорил я.

— Много старой мебели я приказала выбросить. Не понимаю, зачем её вообще хранили? Только самое нужное оставила. Гостиной пока не занималась. А в комнате рядом с гостиной хочу устроить библиотеку. Книги я немного разобрала и некоторые в твой шкаф поставила, как ты просил: про магию, артефакты и прочее.

— Отлично. То, что надо, — я прошёлся по комнате, осматривая шкаф. Заставлена была только одна полка, но и этого мне хватит надолго.

— А у тебя как дела? Зачем вызывали?

— Пятому отделению понадобился внештатный сотрудник. Нужно убить какого-то демона в ОПКТЭ. Но подробности разглашать не имею права. У них всё секретно.

— Это не опасно?

— Работа защитника всегда опасна. Такова наша судьба.

— Понятно, — протянула с досадой Настя.

— Причин волноваться нет. У меня будут помощники. Кстати, днём мне Орлов звонил.

— Звонил-таки? И что сказал?

— Сказал, что ты должна вернуться. Он уже договорился о помолвке и не может допустить такого удара по своей репутации.

— А ты?

— А я сказал, что ты принадлежишь моему роду, и Орлов не имеет права тобой распоряжаться.

— Да уж… Он угрожал?

— Угрожал. Но здесь — моя земля. Орлов, сколь бы могущественным он ни был, не имеет права вторгаться в мои владения. А законных оснований забрать тебя у него нет.

— Но это ведь не значит, что он не попытается?

— Не значит. Мы должны быть готовы ко всему. Орлов дал нам неделю. К этому времени я как раз успею разобраться с делами в аномальной области. Если приедет, я сам встречу его. Кстати, как там твои отношения с поручиком развиваются?

Настя хихикнула:

— Да я бы не сказала, что развиваются. Он вчера звонил. Мы поговорили немного… Ничего такого, о всякой ерунде.

— Возможно, было бы неплохо встретиться… — проговорил я. — Знакомые в полиции нам пригодятся, если придётся с Орловыми дело иметь. Главное, больших надежд не давать.

— Думаешь, мне с ним всё-таки встретиться? А когда?

— Вернусь — определимся. А пока я буду в аномальной области, сиди дома и не высовывайся.

— Будет сделано, — с улыбкой кивнула Настя. — У меня здесь дел с перестановкой как раз на неделю. Ещё и с бухгалтерией возиться надо.

Когда Настя оставила меня, наконец, одного, я сел в потёртое кожаное кресло на колёсиках, открыл свой компьютер, проверил электронную почту. Ещё вчера вечером Анжелика прислала мне статью, которую собиралась послать в издательство, но обнаружил я это лишь сегодня, поскольку вчера допоздна был занят.

Открыв письмо, я откинулся на спинку кресла и стал читать. В целом статья мне понравилась. Я и вся моя дружина представлялись в героическом свете, как те, кто стоит на страже жизни и спокойствия империи — всё так, как надо. Упоминалась и история моих родителей с намёком, что дело их не столь однозначно, как кажется, и могло оказаться фальсифицированным.

Я сомневался, что стоит выносить данный вопрос в прессу, к тому же никаких доказательств у меня нет, поэтому так и написал Анжелике, мол, всё хорошо, но про моих родителей надо убрать. А вот название мне понравилось. «Стальной князь на страже русской земли». Звучно, красиво.

Захотев выпить чаю, я спустился на кухню, размышляя о том, что неплохо было бы разместить в кабинете буфет и бар. Не хотелось дёргать дружинников по любой ерунде, а самому бегать утомительно. И слуг не помешает завести — горничную, повара, дворецкого, ещё кого-нибудь. Дружинникам было несподручно заниматься такими вещами. Их задача — сражаться.

Но телефонный звонок отвлёк меня от моих планов. Звонил сотник Гаврила.

— Алло, ваша светлость, — сказал он. — Из пятого отделения подъехали. Уполномоченная Долгорукова вас хочет видеть.

— Где она? Возле крыльца?

— Да, только подъехала.

— Понял.

Недоумевая, что могло понадобиться уполномоченной, я вышел на крыльцо, возле которого припарковал уже знакомый мне серый «Пежо». Рядом стояла Долгорукова в чёрном плаще, застёгнутым под самое горло. На плече её висела сумка с оборудованием.

Глава 16

— Здравствуйте, сударыня. Не ждал вашего появления. Чем могу быть полезен? — я спустился по ступеням крыльца и подошёл к уполномоченной.

— Здравствуйте, господин Прозоровский, мне необходимо провести ряд измерений, — Долгорукова достала из сумки бумагу и сунула мне в руки.

Я взял и пробежал глазами документ. Это оказалось что-то вроде ордера.

— Пожалуйста. Не смею вам препятствовать, — я вернул бумагу. — Есть какие-то проблемы?

— Это рядовая процедура для приграничных поместий. Мы следим за концентрацией тёмного эфира и наличием эфирных существ в пространстве. Много времени это не займёт. Проводите меня?

— Могу позвать кого-то из своих людей, — проговорил я и, не получив ответа, добавил. — Но если вам необходимо именно моё присутствие, то пожалуйста. Куда вас проводить?

— Это много времени не займёт. Мне достаточно будет провести измерения вокруг дома.

Долгорукова надела монокуляр на ремнях, достала портативный эфирограф и блокнот и уверенно зашагала вперёд, а я — за ней.

— Очень плохое освещение, — сказала уполномоченная, когда мы добрались до соседней двухэтажной постройки. — Темно.

— Согласен. Но какой резон тратить столько денег на электричество? Демонов фонари не отпугивают.

Долгорукова промолчала. Мы прошли мимо здания, здесь она остановилась, произвела измерения и повертела головой вокруг. Монокуляр, как я понял, выполнял ту же функцию, что и моя способность просматривать эфирный слой. Только мне не требовалось для этого никаких приспособлений.

Затем мы двинулись вокруг архитектурного ансамбля моей базы, пока не оказались в заросшем саду рядом со ржавыми машинами. Здесь Долгоркова снова произвела замеры.

Действия уполномоченной вызвали у меня некоторые опасения. Не кроется ли подвох в её визите? Не попытается ли она дискредитировать работу моей дружины по указу сверху? Или это всего лишь банальный присмотр за неблагонадёжным элементом?

— Всё в порядке? — спросил я. — Или у нас какие-то проблемы?

— Концентрация тёмного эфира повышена, — проговорила Долгорукова. — Как обычно и бывает после выбросов.

Найдя в зарослях старую мощёную дорожку, мы пошли дальше, и спустя минуту, Долгорукова заговорила снова:

— Сегодня вас в ЦД вызывали? Задание дали?

— Вы и об этом знаете? — меня несколько озадачила не столько осведомлённость, сколько интерес Долгоруковой к данному вопросу. Она ведь из другого ведомства. Какое ей дело?

— Они будут вас испытывать, чтобы понять предел ваших способностей. Я так думаю, — ни чуть не изменившимся деловым тоном произнесла уполномоченная. — А может быть, и попытаются убрать. Легче всего организовать исчезновение человека в ОПКТЭ. Никаких вопросов ни у кого не возникнет.

Я даже не сразу понял, что речь идёт о моей смерти — настолько буднично прозвучала эта фраза.

— Откуда такие данные? — поинтересовался я.

— Не могу сказать точно, что задумал Черняховский, но логика подсказывает, что ваше появление здесь для пятого отделения нежелательно, а значит… моё предположение может оказаться верным.

— А вас это волнует? Вы же одна из них.

— Вы имеете в виду, что я тоже работаю в пятом отделении? Да, это так. Вы хотите спросить, почему я вам рассказываю такие вещи. Сейчас это не так уж и важно. Можете считать, я вам симпатизирую.

— Наследнику предателей короны, — добавил я, — от которого желает избавиться пол-империи.

— Что поделать, вы сами выбрали такой путь. Могли бы просто продать поместье, и о вас бы забыли… возможно.

— Я — защитник. А это — моя земля.

— Знаю. Тогда я бы посоветовала вам брать с собой на задания верных людей, желательно сильных, кто работал в ОПКТЭ. У вас есть небольшая дружина. Воспользуйтесь её помощью.

— Спасибо за совет, но я уже спрашивал об этом Черняховского, и тот отказал. Не хочет посвящать в ваши тайны лишних людей.

— Настаивайте. У ЦД на побегушках целая группа из АСО, которая с князем Светловым работает. Это один из защитников, регулярно сотрудничающих с ЦД. Само собой, ЦД пытается обеспечить секретность, но если заупрямитесь, они уступят. И говорите об этом не с Черняховским, а с начальником научной базы, который будет выдавать вам задания. Завтра познакомитесь. Ему важно, чтобы работа была сделана, и ему всё равно, сколько людей вы привлечёте.

— Буду иметь в виду.

Мы обошли здание со стороны поля, и здесь Долгорукова снова взялась за измерения, после чего мы вернулись к крыльцу.

Почему уполномоченная заговорила со мной на эти тему, и какой у неё интерес, я понятия не имел. Но если она сказала правду, получается, ещё и третье отделение хочет меня убить. Прекрасно. Вся империя ополчилась против одного мелкого помещика. Только вот стоит ли ей верить?

— Но я не думаю, что вас отправят на смертельную вылазку в первый же день, — нарушила Долгорукова затянувшуюся паузу. — Вначале вас будут испытывать. В конце концов, защитники на дороге не валяются. Но появление великого рода в этих краях сразу лишит пятое отделение значительной части прибыли, так что сами понимаете.

— Понимаю. Лицензии мне не видать как собственных ушей, — усмехнулся я. Слова уполномоченной только подтвердили мою догадку.

— Это самая меньшая проблема. С лицензией мы что-нибудь придумаем. Просто знайте, что у вас здесь не только враги. Есть и те, кто вам сочувствует. Защитники нужны губернии как воздух, и преступления ваших родителей не должны висеть на вас грузом.

— Я был бы благодарен, если б услышал хоть немного конкретики.

— Вы слышали конкретику. В следующий раз на вылазку берите с собой дружину. А сейчас могу лишь пожать удачи в завтрашней миссии.

— Постойте. Я, помнится, дал вам свой номер, а вы мне — нет. Давайте исправим это упущение.

На лице Долгоруковой появилась лёгкая улыбка:

— Предпочитаю не болтать о делах по телефону, тем более о таких. Но если появятся вопросы, можете отправить на почту письмо. Запишите.

Продиктовав адрес электронной почты, Долгорукова села в машину и уехала, оставив меня ломать голову новой информацией. Одно было понятно: пятому отделению невыгодно появление во Владимире великого рода. Но об этом я и сам догадывался, когда получил отказ в выдаче лицензии. А теперь выяснилось, что у меня есть какие-то загадочные друзья, если их можно так назвать.

Рано утром к особняку подъехал «Гамаюн» в армейской раскраске с гербом центра демонологии на дверях. Я собрался ещё с вечера и даже успел позавтракать. В моей личной оружейной лежали рюкзак с продовольствием на три дня, спальным мешком и одноместной палаткой, эфирная винтовка СВС, сабля и подсумки с запасными магазинами и ФНМ-батареями. Забрав вещи, я вышел из дома и сел в машину.

Меня повезли меня в Бараново. На окраине посёлка находилась база, обнесённая бетонной оградой. Железные ворота с гербами ЦД перед нами открыли, и мы оказались на территории. За двухэтажной постройкой ждали два небольших пассажирских вертолёта в армейской раскраске, и я сразу понял, что полечу не один.

Так и оказалось. Стоило мне забраться через широкую сдвижную дверь в восьмиместный салон и устроиться в кресле, как на территорию базы въехали три внедорожника. Из них вылезли люди в разномастной военной форме с рюкзаками и оружием. Среди них я сразу узнал Светлова. Князь шёл налегке.

Он и двое мордоворотов забрались в мой вертолёт, остальные — во второй.

— Добрый день, господин Прозоровский, — поздоровался он. — Мне сказали, что полетим не одни, и я сразу понял, о ком идёт речь.

— Добрый день. Мне тоже говорили, что некоторые защитники работают на пятое отделение.

— Да, и уже давно. А вы первый раз, как вижу?

— Как сказать. Демонов-то мне уже случалось убивать.

— Что, жарко здесь? — тонкие губы на землистом лице Светлова сложились в недобрый оскал. — К самому выбросу приехали.

— Говорят, и похуже бывало.

Загудели винты, один из людей Светлова закрыл дверь, и вертолёты оторвались от земли. Общаться при таком шуме было уже невозможно, и мы замолчали.

Мне не грела душу необходимость работать с этим человеком. Сами собой напрашивались мысли: уж не ему ли поручили со мной разобраться? Светлов был сильным. Эфирным зрением я видел его источник — плотный, концентрированный сгусток с бордовой сердцевиной, напитанной тёмным эфиром. Светлов развил свою силу за счёт поглощения душ демонов. И мне оставалось лишь догадываться, на что этот человек способен.

Минут пятнадцать продолжался полёт, а когда внизу замаячили кварталы пустующего города, раскинувшегося на берегу полноводной реки, вертолёты пошли на посадку. Мы приземлились на территории крупного, заброшенного предприятия. Перед нами возвышалось пятиэтажное кирпичное здание с побитыми окнами, на крыше которого торчали антенны и прожекторы, а по периметру стояли цеха и гаражи. Вокруг было много мусора: катушки от кабелей, бетонные блоки, ржавые машины, но два военных бронированных внедорожника, стоящие возле пятиэтажки, говорили о присутствии здесь людей.

Нас встречали двое мужчин, одетые в военную серо-зелёную форму с офицерскими погонами: высокий, плечистый господин лет пятидесяти и круглолицый толстяк в очках и с усиками.

Первым вылез Светлов со своими спутниками. Он поздоровался с офицерами и зашагал в сторону пустующей пятиэтажки. За ним последовал его отряд. Последним выбрался я, закинув за спину объёмный рюкзак и винтовку.

— Здравствуйте, господин Прозоровский! — поприветствовал меня высокий офицер зычным командным голосом. — Добро пожаловать в город Ковров, на научно-исследовательскую базу НИИ центра демонологии! Позвольте представиться. Полковник, дворянин Евгений Дмитриевич Гофман. Возглавляю данное предприятие. А это мой заместитель — майор, дворянин Глеб Данилович Бирюков. Господин Прозоровский, прошу за мной. Мне придётся объяснить вам ряд важных моментов.

Исследовательская база располагалась под пустующим пятиэтажным зданием. В саму постройку мы зашли через стальную дверь. Слева, в конце коридора, находилась лестница, ведущая в подвал, и грузовой лифт.

— Когда мне сказали, что пришлют ещё одного защитника, я ушам не поверил, — говорил полковник Глебов. — Защитники нам нужны позарез. Много сильных тварей по ОПКТЭ бродят, и с ними надо что-то делать. Не удивляйтесь, что у нас база под землёй находится. Здесь всё-таки аномалия, и временами всякое случается.

— Я буду работать вместе с господином Светловым? — поинтересовался я.

— Нет-нет, у господина Светлова своё задание. Здесь поблизости столько разной гадости бродит, что вам обоим работы хватит ещё и останется.

— Но у меня нет с собой помощник, тогда как у господина Светлова целое подразделение.

— Об этом не волнуйтесь, господин Прозоровский. Мы дадим вам в сопровождение опытных сотрудников.

Спустившись по лестнице на первый уровень, мы зашагали по длинному коридору. Навстречу нам прошли женщина и мужчина в белых халатах и двое в военной форме. Здесь царила чистота, в горшках росли комнатные пальмы. Необычно было видеть такое ухоженное место в самом сердце аномальной области.

— Прошу, — полковник открыл дверь, и мы прошли в залитое электрическим светом помещение с пятью рядами стульев. На стене висел белый экран, перед ним стоял прожектор, а на столе компьютер. — Присаживайтесь, господин Прозоровский. Сейчас подойдут ваши помощники, и мы начнём инструктаж. Всё остальное вам расскажет Глеб Данилович, а я вынужден откланяться.

— Господин Гофман, у меня есть вопрос, — остановил я полковника.

— Слушаю вас.

— Я желаю выполнять задание со своими людьми, из собственной дружины. Они имеют большой опыт охоты.

— Так ведь и наши люди имеют опят, — с ноткой удивления проговорил Гофман. — Наши сотрудники не первый год занимаются ликвидацией демонов. Новичков я с вами не пошлю, не переживайте.

— При всё уважении к вам и вашим людям я привык работать со своей командой.

— Послушайте, господин Прозоровский, такие вещи надо обговаривать заранее. Не пошлём же мы обратно вертолёты за вашей дружиной. Да и потом, у нас секретный объект, и сюда нельзя приводить лиц без допуска.

— Поэтому я и поднял этот вопрос заранее. Сегодня я пойду с вашими людьми, но в следующий раз мне необходима моя дружина.

— Хм, — полковник сделал недовольное лицо. — Ваши люди имеют опыт выслеживания и уничтожения демонов?

— Они всю жизнь этим занимаются, а некоторые не первое поколение.

— И сколько человек вы желаете с собой взять?

— Пять бойцов, как в команде Светлова.

Гофман кивнул:

— Я подумаю над вашим предложением. Ещё есть вопросы?

— Благодарю. Больше вопросов не имею. Уверен, со своими людьми работа будет идти более эффективно.

— Да, разумеется. А сейчас оставляю вас на Глеба Даниловича. Желаю удачи, господин Прозоровский!

Майор Бриюков включил проектор и компьютер и проговорил добродушным фальцетом:

— Подождите немного, пожалуйста. Сейчас сотрудники подойдут, и мы начнём. У с собой есть всё необходимо? Продовольствие на три дня, походное снаряжение, артефакты боеприпасы, батареи?

— На три дня продовольствия хватит, но я попытаюсь управиться быстрее.

Бирюков улыбнулся:

— Все хотят побыстрее. Но сами увидите, иногда объект приходится долго выслеживать. Что по поводу артефактов?

— Чёрный камень и дополнительное силовое поле.

— Хорошо. Но мы в обязательном порядке используем ещё синие камни — они защищают ментального воздействия. Так же вам понадобится прибор эфирного зрения.

— У меня эфирное зрение и без прибора работает.

— Даже так? Что ж, тем лучше…

В комнату вошли два бородатых мужика. Они тащили на себе объёмные рюкзаки и оружие. Тот, что повыше, с глазами навыкате, нёс эфирную винтовку с оптическим прицелом, его напарник — карабин. На поясах их висели укороченные сабли с широкими клинками, а к рюкзакам были приторочены по три зелёные трубы — одноразовые противотанковые гранатомёты. Плюс к этому высокий нёс небольшой, однозарядный гранатомёт с переломным стволом.

Вошедшие поклонились нам, и Бирюков представил их. Пучеглазого звали Степан Конюхов, его напарника — Кондрат Иванов. Я сразу вспомнил вчерашние слова Долгоруковой. Не эти ли парни должны меня убрать? Возможно, но какой смысл? Неужели пятое отделение хочет, чтобы у них под боком летало множество блуждающих демонов? А ведь так и получится, если не поглощать души. Поэтому защитники незаменимы, а их один на тысячу одарённых.

Я скорее готов был поверить в то, что меня попытаются удержать на поводке, обещая лицензию, которую всё равно никто не собирался мне возвращать. Пока я послушно выполняю задания, смысла меня ликвидировать нет никакого. Только вот однажды работа на пятое отделение может пойти вразрез с моими собственными интересами, и тогда надо ждать самых жёстких мер вплоть до ликвидации.

Но и с этими двумя следовало держать ухо востро. Друзей здесь нет. Я надеялся в следующий раз пойти со своей дружиной. Так будет спокойнее. Но разрешат ли?

Два сотрудника уселись на стулья позади меня, а Бирюков вывел на экран изображение с проектора. Перед нами появился рисунок крупного, приземистого монстра на четырёх коротких ногах, покрытого чешуёй. Из пасти зверя торчали два бивня.

— Ваша цель на ближайшие три дня — вот эта забавная зверушка, — Бирюков нажал клавишу на клавиатуре, картинка сменилась, и мы увидели фотографию такого же зверя, только мёртвого. — Изменённый кабан, класс «броненосец». В холке может достигать двух метров. Огромнейшая тварь! К счастью, наш экземпляр помельче, но менее грозным и опасным от этого не становится. Для ликвидации подобного типа существ мы используем противотанковое оружие с кумулятивным действием. Кумулятивная струя легко прожигает чешую любой толщины. А вот карабины и винтовки против броненосцев бесполезны, даже крупнокалиберные. У ваших помощников в наличии есть всё необходимое. Парни не первый раз сталкиваются с подобными особями. Данный объект последний раз видели в пятнадцати километрах отсюда, возле заброшенной деревни «Д-53». Но есть проблема. Места те лесистые, болотистые. Если зверь сам на вас не выйдет, выслеживать придётся долго. Имейте это в виду. Но при хороших раскладах за два-три дня вполне можете управиться.

А при плохих раскладах, стоило догадаться, времени уйдёт больше. Это никак не входило в мои планы, но если уж взялся за задние, следовало довести до конца.

В конце инструктажа, когда Бирюков спросил, есть ли вопросы, я уточнил информацию по поводу оплаты. Больше всего меня интересовало, что получу за убийство демонов, которые будут попадаться на пути. Бирюков пообещал, что пятое отделение заплатит половину стандартной стоимости туши. Меня такое вполне устраивало.

— За души, само собой, не заплатят, — уточнил Бирюков, — поскольку заказ только на один объект. Но для вас всё равно будет польза, поскольку каждая поглощённая душа делает вас чуточку сильнее. Поэтому не советую игнорировать более мелких и слабых демонов, если представится возможность.

Затем Бирюков повёл меня в оружейную, что находилась этажом ниже. Там мне выдали медальон с синим камнем, прибор эфирного зрения, представляющий собой монокуляр, какой я видел у Долгоруковой, и ПНВ.

У моей дружины не было синих камней, хотя, как показал недавний случай, попасть под ментальное воздействие в ОПКТЭ проще простого. И здесь сказывалась нехватка финансирования. А вот охотников из ЦД снабжал всем необходимым.

После оружейной меня повели в лабораторию на этом же этаже, где с помощью датчиков, крепящихся к телу, измерили ёмкость моего источника. Увеличение его объёма будет свидетельствовать о выполненном задании.

Увидев на экране цифру в двадцать с лишним тысяч каких-то там единиц, Бирюков присвистнул:

— Неплохие показатели. На пятый разряд идёте, господин Прозоровский. Никогда такого не видел, чтоб молодой человек в вашем возрасте и… такой, не побоюсь сказать, мощнейший источник.

Перед входом в здание нас ждали грузовой гусеничный вездеход и колёсный броневик с крупнокалиберным пулемётом на крыше. Окна обоих машин защищали наваренные решётки. Я сел в кабину вездехода рядом с водителем, мои спутники — в кузов.

Путь наш лежал через заброшенный город. Вокруг научной базы находилось кольцо ловушек, и проехать можно было лишь по одной улице, которую держали под прицелом снайперы, а дальше начинались дикие земли, где властвовали демоны.

Машины набрали скорость, и очень скоро за спиной остались пустующие кирпичные многоэтажки и покосившиеся, дощатые бараки. Мы пересекли реку по уцелевшему каменному мосту и оказались в частном секторе. Солдат, что сидел за пулемётом едущего впереди броневика, начал палить куда-то в сторону. Среди домов я заметил несколько мелких существ. Одного скосила очередь, остальные попрятались. Мы останавливаться не стали — так и летели по улице, не сбавляя ходу, пока не выбрались в поле.

Водитель сосредоточенно вглядывался в дорогу, вцепившись в потёртую баранку. В обшарпанном салоне со стальной приборной панелью пахло табаком. Впереди мчался броневик, а в вездеходе имелось несколько мощных защитных артефактов, но всё это не гарантировал стопроцентной защиты.

А меня мучил вопрос, куда поехал Светлов. Ведь его я опасался гораздо больше, чем двух мужиков, которых послали вместе со мной.

— А ты не знаешь, куда князь Светлов поедет, который со мной прилетел? — спросил я у водителя. — В этом же направлении?

— Нет, ваша светлость. Господа из АСО на восток поехали, вглубь аномалии, а вас приказано севернее Корова закинуть. Здесь недалеко, километров пятнадцать будет.

— А Светлов — дальше?

— Господин Светлов давно работает, его далеко посылают, аж под Вязники, а это километров пятьдесят отсюда.

— Наверное, там опасно.

— Здесь, ваша светлость, везде опасно.

— На другое я и не рассчитывал.

Миновав очередной перелесок, мы выбрались в поле. Впереди показалась деревня. Покосившиеся дома с проваленными крышами чернели среди зелени, подёрнутой первой осенней желтизной. Погода стояла тёплая, на небосклоне дружелюбно горел солнечный шар. Царили тишь да благодать. Я никогда прежде не был в глубине ОПКТЭ, и мне казалось удивительным, как столь опасное место может выглядеть таким мирным и безмятежным.

Мы остановились рядом с заболоченным прудом, не доезжая до деревни. Иванов, Конюхов и я вылезли из вездехода. У Конюхова имелась рация, по которой он сразу же доложил на базу о высадке. Обе машины развернулись и в клубах пыли умчались прочь, оставив нас наедине с аномальной областью.

— Итак, ваша светлость, — негромко проговорил Конюхов, озираясь вокруг. — Объясню вам пару вещей. Шуметь здесь не стоит, чтобы демонов не привлечь. Сколько их поблизости шастает, мы не знаем. Твари могут за каждым деревом сидеть, а то и на дереве. Поэтому внимательно смотрим по сторонам, на небо и под ноги. На триста шестьдесят градусов, в общем. На пути могут попасться изменённые камешки. За них хорошо платят. Но руками их трогать не надо. Вначале следует понять, какие у них свойства, иначе без рук останетесь. Если что, рация — у меня, но у Иванова есть запасная и аккумуляторы. Если рации выйдут из строя, или кто-то из нас заблудится, через три дня машины будут ждать нас здесь. У вас есть вопросы, ваша светлость? Мы-то с Кондратом не один год уже ходим, а вы, как нам сказали, первый раз.

— Я не первый раз охочусь, — сказал я. — Но ты здесь ориентируешься лучше, поэтому веди.

— Бывал я здесь несколько раз… Вокруг Д-53 постоянно какие-то твари шастают. И что их сюда тянет… Пойдёмте, ваша светлость. Кондраш, хватит зевать, соберись! — строго сказал своему напарнику Конюхов.

Иванов снял с рюкзака и взял в руки один из противотанковых гранатомётов, Конюхов — винтовку, и мы направились к деревне, возле которой обитал бронированный кабан.

Глава 17

В полном молчании мы стали обходить деревню, продираясь сквозь высокую траву. В здесь царила мёртвая тишина, пустая, неестественная. Птицы не пели, лишь ветер негромко шумел в ветвях деревьев. Мои спутники хранили бдительность, всматривались и вслушивались в окружающий мир так, словно от этого зависела их жизнь, что было недалеко от истины. Точно такие же повадки я наблюдал и у Сокола. Воевода, помнится, говорил, что важно обнаружить демона раньше, чем он тебя. Только так можно занять выгодную позицию и приготовиться.

Иванов шёл следом за своим товарищем, нацепив на глаз монокуляр на ремнях, и вертел головой по сторонам. Я тоже время от времени включал эфирное зрение, но ни одной твари пока не обнаруживал, если не считать тех, что летали над землёй. И всё равно бдительность терять было нельзя, ведь одно из блуждающих вокруг нас эфирных существ могло оказаться воплотившимся, что на большом расстоянии никак не поймёшь.

Вдруг Конюхов остановился среди примятой травы и стал осматривать и ощупывать землю.

— Нашли! — шепнул он, обернувшись к нам. — Я взял след. Эта тварь точно здесь была. Всю траву примяла, и следы вон какие глубокие. Правильно разведка доложила.

— Когда его видели? — спросил я.

— Позавчера наблюдатели обнаружили.

— Мог далеко уйти.

— Тоже верно, ваша светлость, но вряд ли слишком далеко. А у нас три дня в запасе. Выследим.

Шагая по примятой траве, мы добрались до леса, который начинался сразу за деревней. Здесь Конюхов сверился с картой.

— Лес, ваша светлость, — он показал на карте место, где мы находимся. — Левее болото, а если прямо идти, выйдем в большое село «Д-61». Там мы тоже бывали. Лес — гиблое место, там трудно противника заранее обнаружить, — Конюхова выглядел озадаченным, обеспокоенным. — Но что поделать. Следы, походу, прямо туда ведут. Нам придётся идти по ним.

— Долой страх, — сказал я. — Где бы ни пряталась эта тварь, хоть в самом глухом лесу, найдём.

И мы направились в лес по следам кабана-переростка. Мои сопровождающие шагали первыми, я — за ними.

Первого воплотившегося демона я обнаружил, спустя минут пятнадцать, когда мы пробирались через кустарник на открытом участке. Существо тоже заметило нас и ринулось навстречу. Растительность была столь плотная, что поначалу мы даже не видели демона. Иванов открыл огонь из карабина, ориентируясь на картинку в своём монокуляре ПЭЗ, а Конюхов выхватил саблю и приготовился к рукопашному бою.

Вскочившее на нас существо не было ни крупным, ни сильным. Я вышел вперёд, и едва тварь с горящими красными глазами появилась передо мной, обрушил на неё обычный магический булыжник, после чего заколол саблей.

Изменённое животное походило то ли на огромную крысу, то ли на среднего размера собаку. Из лап его росли массивные когти, а торчащие из пасти длинные резцы выдавали в нём бывшего грызуна. Кожу покрывали язвы и клочки шерсти.

Конюхов по рации сразу же сообщил на базу об убитом демоне и передал координаты, которые определил по своему навигационному прибору. Забирать дохлятину не входило в наши планы, а являлось задачей специального отряда. Я же вытянул из существа душу, пока та не вырвалась из мёртвой плоти и не отправилась искать новый сосуд.

— Ловко вы его булыжником-то приложили, ваша светлость, — восхитился Конюхов. — Да и заметили его вовремя.

— Слабый демон, — проговорил я. — Здесь большой силы не надо.

— И то верно. Тварь не слишком сильная. Но плохо, что первой нас заметила. Нельзя такое допускать. Если нас кабан обнаружит, да ещё в зарослях, нам несдобровать. Поэтому давайте дальше пойдём, не будем задерживаться.

Я вытер саблю о лопухи и вернул в ножны, а Иванов закинул за спину карабин и поднял брошенный в траву гранатомёт. Мы продолжили путь в полном молчании, вглядываясь в заросли и вслушиваясь.

Снова начался лес, но и здесь видимость была не лучше.

Следующая встреча с демоном произошла где-то через час пути. Его снова заметил я. Оказалось, с помощью монокуляра невозможно осмотреть эфирный слой дальше, чем на семьдесят метров, я же видел почти на полторы сотни.

Конюхов сказал, что демона надо уничтожить, дабы не оставлять за спиной, и возразить ему было трудно. Мы сошли с тропы и вскоре заметили впереди овраг. В нём-то и пряталось существо.

Сбросив рюкзаки, мы с Конюховым поползли к краю, пока не обнаружили демона, бредущего вдоль ручья в низине. Существо напоминало волка, было крупным и горбатым, а его голова раздваивалась. Две пасти, четыре горящих красных глаза.

— Волчара. Отсюда пристрелю, — шепнул Конюхов, устраиваясь поудобнее и прицеливаясь в зверя.

Демон нас не замечал. Он подошёл к ручью и остановился как вкопанный, словно хотел пить, но не мог. Хлопнул выстрел, тварь пошатнулась, рванула вверх по склону, но до верха не добежала, растянулась на склоне. Следующий два выстрела добили монстра, и мне осталось перебраться через ручей и поглотить жалкую душонку существа, которая почти не прибавила маны в моём источнике.

— Ты метко стреляешь, — похвалил я своего спутника, когда мы снова были все в сборе.

— Спасибо, ваша светлость. Не первый год с ружьём охочусь. Да и расстояние небольшое. Метров пятьдесят. Пустяки.

Конюхов передал на базу сведения о ликвидации ещё одного существа и его координаты. Они с Ивановым вытащили тушу зверь из оврага, чтобы удобнее забирать было, после чего мы все вернулись на след бронированного кабана.

Привал устроили спустя ещё час ходьбы, найдя открытый участок с прудом. Демоны так и кружили над нами, и, возможно, несколько воплощённых бродило неподалёку. Поэтому мы продолжали соблюдать тишину. Только вот молчать моим спутникам надоело, и они стали переговариваться вполголоса, поедая консервированную перловку прямо из банок.

Впрочем, говорил в основном Конюхов. Иванов не отличался болтливостью и по большей части поддакивал своему напарнику или отвечал односложными фразами.

Я не упустил момент поподробнее узнать о своих спутниках:

— Сами-то откуда и давно служите в пятом отделении?

— В пятке-то? Я три года с половиной, а Кондрашка — два, — ответил Конюхов. — Два года ведь или три? — обратился он к напарнику.

— Почти два, — проговорил Кондрат, отправляя в рот очередную ложку с кашей.

— Вот, почти два, говорит, ваша светлость. А я — три с лишним. Раньше военным был, наёмником, в китайской колонии служил, а теперь — здесь. Перебрался поближе к дому. Да и платят тут получше.

— А где опаснее? — спросил я.

— Да везде опасно, только по-разному. Там — стреляют, а здесь — демоны сожрать могут. Кто-то скажет, мол, лучше с людьми, чем с адскими отродьями дело иметь. А я скажу так — привыкаешь ко всему. Главное, голову на плечах иметь и знать, что можно, а что нельзя делать в аномальной области.

— И платят сколько?

— Ну, если без надбавок и без всего, то семнадцать тысяч выходит. Это у меня. Я старшой вроде как. Унтер-офицерское звание имею ещё с армии. Младшие, как вон Кондрат, поменьше получают. Ты сколько получаешь? Четырнадцать?

— Пятнадцать, — поправил Кондрат.

— Ну вот. Пятнадцать. А у меня побольше. А капитан наш, который всей боевой частью заведует — тысяч двадцать, поди, имеет, да ещё надбавок кучу.

Теперь я хотя бы имел представление о заработке охотников в пятом отделении. Мои дружинники получали очень мало, даже с учётом того, что я им жалование на две тысячи поднял. С другой стороны, они имели статус (который, впрочем, не давал почти никаких существенных привилегий), а эти были самыми обычными простолюдинами.

Пообедав, мы вернулись на след и пошли дальше в напряжённом молчании, вслушиваясь в звуки леса.

Спустя часа полтора мы добрались до Д-61. Мы его не видели за зарослями, но по расчётам Конюхова посёлок находился где-то совсем близко. Здесь нам начали попадаться изменённые объекты. В эфирном поле они представляли собой тёмно-красные точки, и метров с пятидесяти мы их легко обнаруживали.

Побродили немного вокруг, пособирали. Когда мы замечали в траве камень, Иванов щупом — длинной стальной тростью — тыкал в него, и если ничего не происходило, заворачивал найденный предмет в специальную фольгу, и Конюхов складывал их к себе в рюкзак.

Полезных артефактов оказывалось мало. Из десяти собранных три оказались обычными «светлячками», то есть источали свечение, четыре имели слабый термический эффект и могли использоваться разве что в качестве грелки, а среди остальных были один антигравитационный с белыми прожилками и три накопителя маны, отличающиеся серебристыми вкраплениями.

Иванов проверял щупом очередной камень, когда в небе показалась большая чёрная птица. Я не заметил её приближение, поскольку в эфирном поле она ничем не отличалась от обычного блуждающего демона, коих вокруг плавало много.

— Воздух! — крикнул Конюхов, закинул винтовку за спину и выхватил саблю.

То же самое сделал Иванов, бросив своё занятие. Теперь мы втроём стояли, задрав головы, и наблюдали за чёрным силуэтом, плавающим над верхушками деревьев.

Сделав пару кругов, демон спикировал на нас сквозь ветки и упал на землю, поражённый россыпью мелких камней, которые я метнул ему навстречу. Существо шлёпнулось метрах в пяти от меня изодранное в кровь и забило крыльями в конвульсиях, а я, не сходя с места, поглотил его душу.

— Как ловко вы эту тварь… — удивился Конюхов. — Думал, рубиться с ней придётся. В крылатых ведь из ружья хрен попадёшь.

— Обычное дело, — ответил я. — Забирайте камень и идём дальше.

И вот среди зарослей показались развалины деревянных домов, и нам стало сразу понятно, что мы вышли к Д-61. Тем временем солнце уже нависало над горизонтом, вечерело, а бродить во мраке мои спутники не горели желанием, несмотря на наличие ПНВ. Я тоже не припоминал, чтобы мои дружинники рвались в ОПКТЭ в потёмках. Ночь следовало переждать.

— В посёлок ушла тварь, — Конюхов присел на корточки и ощупал следы бронированного кабана, который оставлял отчётливые вмятины на мягком грунте. Однако там, где трава была редкой, а почва — твёрдой, следы разглядеть не получалось, по крайней мере, мне. А вот мои напарники оказались более наблюдательными. — Можем потерять его, если здесь асфальт будет повсюду.

— Далеко забрели, — как всегда, лаконично проговорил немногословный Иванов.

— Ага, на пятнадцать километров ушли. Если быстрым шагом идти, то возвращаться полдня придётся. А сейчас надо ночлег искать. Солнце садится.

Дальше мы продвигались ещё более осторожно. Развалины домов и растительность сильно мешали обзору. Чуть ли не каждый десять метров мои спутники останавливались и вслушивались в звуки пустующего посёлка. А солнце тем временем опускалось всё ниже и ниже, грозя оставить нас во мраке.

— Вон тот дом подойдёт, — Конюхов указал на каменное двухэтажное здание, торчащее среди ветхих изб.

Возле него воплощённых демонов мы не обнаружили. Моё эфирное зрение показывало разве что два артефакта и пару десятков тёмно-эфирных сущностей, кружащих над пустыми домами в поисках подходящего вместилища.

Дом имел два подъезда. Мы обосновались на втором этаже в комнате, окна которой выходили на перекрёсток. Стёкла здесь уцелели, поэтому было не слишком холодно. В углу стоял старый диван, вокруг валялось гниющее тряпьё. Иванов прибрался, а потом вышел на улицу, чтобы установить ловушки. У него с собой было три. Они имели компактные размеры и небольшой радиус действия, да и большой мощностью не отличались, но даже такие могли защитить нас от всякой мелочи и предупредить об опасности.

Конюхов тем временем связался с базой.

— Господин Бирюков, мы в Д-61, мы в Д-61. Делаем остановку на ночлег. Как поняли, приём.

— Принял. Зверь в посёлке?

— Не могу знать. След есть, а зверя нет.

— Продолжайте поиски завтра.

— Понял. Есть продолжать поиски.

— Отдыхайте, конец связи.

Я стоял возле окна, наблюдая сквозь мутное стекло за тонущей во мраке улицей, и слушал разговор. Мысли о том, что мы задержимся дольше, чем на три дня, не вызвала у меня восторга. Я должен был вернуться в поместье и продолжить заниматься собственными делами, а не торчать неизвестно где сутками напролёт.

— Как быть, если придётся дольше задержаться? — спросил я. — Вернёмся в Д-53?

— Вовсе нет, — ответил Конюхов. — Нам продовольствие подвезут и дальше пошлют искать. Но я думаю, мы за два дня управимся. Кабан ведь может и обратно пойти.

— Сколько самое долгое выслеживали зверя?

— Пять дней на моей памяти. Это был изменённый ёж. Здоровенная колючая тварь величиной с медведя. Сворачивается в шар и давит всех. Но с нами был тогда маг воздуха. Он его поймал ежа в воздушный кокон, а мы добили.

Поставив ловушки и забрав лежащие поблизости артефакты, Иванов вернулся, и мы стали готовиться ко сну. Но не успело на улице окончательно стемнеть, как в сотне метров от нас я обнаружил двух не слишком сильных демонов. Оба они двигались с одного направления, но шли порознь. Бросив все дела, мы перебежали в соседнее помещение, окна которого выходили на противоположную сторону, во двор, и занялись наблюдением. Желательно было зачистить окрестности до наступления темноты, чтобы спокойнее спать и не вскакивать среди ночи.

На улице показалось небольшое существо в бордовых прожилках. Конюхов заметил демона на дороге и точным выстрелом уложил его. А вот второго мы не видели, хотя бродил он где-то поблизости среди развалин.

— Сам найду его, — объявил я.

На улицу со мной вышел Иванов. Мы вылезли из окна на первом этаже со стороны двора. У моего спутника был пульт для отключения ловушек. Одна из них как раз стояла напротив дома.

Первым делом я добежал до убитого демона и поглотил его душу. А скоро и второй появился — небольшой, двуногий, с горящими глазами, зубастой пастью и длинными обезьяньими руками. Попытался напасть, но удар булыжником в морду остановил его, после чего я и из него вытянул душу.

На тёмной улице никого не осталось, можно было возвращаться и укладываться спать, чтобы с первыми лучами солнца продолжить путь. Иванов ждал меня возле дома. Я забрался в окно, охотник включил ловушку.

Я расположился в спальном мешке на прогнившем диване. Конюхов храпел на полу. Кондрат дежурил возле окна, сидя на табуретке. Хоть я и прошагал за день почти двадцать километров по лесу, но сон не шёл, да и усталости особой не чувствовалось. Постоянный контакт с землёй поддерживал мои силы.

Не давало предаться отдыху и ощущение опасности. Не доверял я своим спутникам, но боялся не того, что они меня во сне застрелят (иначе кто душу у кабана вытянет), а ошибок с их стороны: чего-то не заметят, вовремя не отреагируют и не поднимут тревогу, заснут на посту. Не мог я никак их опытными назвать. Да, Конюхов умеет зверей выслеживать, но он ведь всего три года в ОПКТЭ работает, а не тринадцать, как мои дружинники.

— Кондрат, — шепнул я, поднимаясь с дивана. — Иди спать. Я подежурю. Сон не идёт.

— Спасибо, ваша светлость. Вы уверены?

— Иди, я сказал. Если почувствую, что засыпаю, сразу разбужу. Когда тебя Конюхов сменяет?

— В час ночи.

Кондрат снял монокуляр ПЭЗ и забрался в спальный мешок на полу, а я уселся на табуретку и уставился в кромешную тьму за мутным окном. В эфирном поле ничего необычного не происходило. Блуждающие демоны по-прежнему бордовыми кляксами летали над посёлком.

Спустя минут пятнадцать я снова осмотрел эфирное поле. На этот раз обнаружил на границе видимости тёмное бордовое пятно — в той же стороне, откуда часом ранее пришли два мелких демона. Оно быстро приближалось, становясь отчётливее и ярче.

К нам бежало сильное существо, и в моей душе загорелась надежда, что это тот, кто нам нужен. Я сразу же разбудил спутников. Те вскочили, Конюхов схватился за винтовку, Иванов натянул на голову монокуляр и приготовил противотанковый гранатомёт.

Освещая себе дорогу одним из подобранных сегодня камней, мы перешли в соседнюю комнату, откуда просматривалась нужная улица. Впрочем, сейчас не просматривалось ничего. Вокруг царил кромешный мрак. Небо затянули тучи, и даже лунный свет не достигал земли.

Демон остановился где-то совсем близко, среди развалин изб. Создавалось ощущение, что он нас тоже видит, знает, где мы засели.

— Небось, на звук выстрелов припёрся, скотина, — прошептал с досадой Конюхов. — А может, и вообще, те двое разведчиками были.

— Он очень сильный, — проговорил Иванов, наблюдавший за эфирным посредством монокуляра, и в голосе охотника послышался страх.

Глава 18

Мы замерли, вслушиваясь в ночную тишину. Конюхов и Иванов сжимали в руках оружие. Мы не понимали, куда ринется демон. А тот не двигался. Стоял как вкопанный и чего-то ждал, заставляя нас нервничать.

Существо было не слишком крупным, но очень сильным, сравнимым, возможно, с лосем-мутантом, которого мне пришлось убить недавно. Вряд ли оно справится со мной, но и мне победа легко не дастся. Моих же спутников и вовсе порвёт на куски, и я чувствовал, в каком напряжении они находятся. И всё же парни держались достойно, паники не было.

— Всё нормально будет. Справимся, — я попытался успокоить спутников.

— Если бы на открытом пространстве и если бы мы первые его обнаружили… — Конюхов положил винтовку на пол и взял трубу гранатомёта, висевшую у него на плече. — А теперь вся надежда только на это. Взрывом нас здесь шибанёт будь здоров. Может, вы, ваша светлость, заклинание какое сделаете, чтобы не пустить его?

— Я-то создам, а ты будь готов драться. Прятаться не собираюсь, примем бой и убьём эту тварь. Понятно? — я взглянул на Конюхова. В темноте едва видел очертания его лица.

— Мы готовы, ваша светлость. Не впервой. Трусы здесь по три года не служат.

— Я в тебе не сомневаюсь. А теперь тихо. Мне надо сосредоточиться.

Демон побрёл вдоль дома. А я решил попытаться убить монстра каменной шрапнелью. Если получится, то и проблема исчезнет практически сама собой. Но если кожные покровы существа достаточно прочные, чтобы сдержать удар, данная техника могла не сработать. Тогда придётся применить что-то посильнее или драться врукопашную.

С помощью эфирного зрения я видел, где находится демон. Оставалось дело за малым: найти контакт со стихийной энергией, сосредоточить ману рядом с объектом и атаковать его россыпью острых камней.

На этот раз получилось сделать это относительно быстро. Стук камней смешался с треском ломающихся досок. Эффект оказался противоположным ожидаемому: демон сорвался с места и ринулся к нам.

Небольшая фигура ростом с человека, светящаяся бордовыми прожилками, выскочила из руин и одним прыжком оказалось в окне второго этажа, только не у нас, а в соседнем подъезде. Мои спутники испуганно зароптали. Тварь находилась совсем близко, ей не составит труда добраться до нас. Я отметил про себя, что демон не стал атаковать в лоб, он хитрил, сбивая нас с толку своими перемещениями. Или просто не видел нас?

— Он в доме! — испуганно зашептал Иванов.

— Спокойно! Будь начеку, — цыкнул на него Конюхов, хотя у самого руки дрожали.

Раздался глухой удар и треск ломающейся стены. Существо пробивало себе проход.

— Уходите! В соседнюю комнату! — крикнул я и пихнул Конюхова к выходу. — Беру его на себя!

Я собирался драться в одиночку. Эти двое только мешаться будут в тесной комнатушке и вряд ли успеют выстрелить из гранатомётов, а если даже и успеют, сами пострадают.

Охотники выскочили из комнаты, я вышел в коридор, и в этот момент стена напротив меня с грохотом обвалилась, во все стороны полетели кирпичи, и в образовавшуюся брешь просунулась хищная, оскаленная морда демона с ярко-красными глазами, светящимися в темноте. Из пасти вырвались языки пламени.

Монстр дыхнул, и весь коридор потонул в огне. Я создал перед собой заострённый кусок металла, метнул в демона и тут же сам бросился на врага, нарастив на кулаке шипы. Сбил его с ног, мы повалились на пол, и я принялся молотить существо по голове своими железными кулаками. Демон махнул лапой, и я ударился о стену, отчего та треснула. Подняться не успел, монстр схватил меня и проломил мной кирпичную кладку. Мы оказались на лестничной клетке. Он прижал меня к полу и изрыгнул пламя прямо в лицо.

Температура оказалась недостаточно высокой, чтобы расплавить каменную плоть, и я продолжил лупить шипастым кулаком по зубастой физиономии существа. Демон ревел и тоже бил меня лапой. Наши силы были равны. Мои камни не пробивали его шкуру, а его пламя никак не действовало на мою кожу.

Только вот я припас козырь в рукаве. Схватив монстра за голову, я сосредоточился на тёмно-бордовом пятне перед собой. Демон бил меня когтистыми лапами и изрыгал пламя, а я вытягивал его силы вместе с душой.

Не сразу, но всё же монстр осознал, что у него проблемы, и стал вырываться. Дёрнулся несколько раз, и мои пальцы соскользнули с его шероховатой кожи, выпустив жертву. Демон бросился в коридор. Раздался оглушающий хлопок, полыхнуло пламя, и всё стихло.

Когда я сквозь дыру в стене вернулся в квартиру, то обнаружил посреди коридора труп демона, практически разорванный на две части. Вокруг горели остатки обоев и гнилое тряпьё. А в дверном проёме комнаты, куда спрятались охотники, стоял Конюхов с гранатомётом.

Я закашлялся от дыма, который затянул всё помещение.

— Спасибо! — крикнул я. — А теперь валите оба из дома, если не хотите задохнуться.

— Вам спасибо, ваша светлость. Если б не вы, нас бы тут на куски порвали. Кондраш, уходим!

Повторять дважды не пришлось. Похватав все вещи — свои и мои — Конюхов и Иванов выскочили из квартиры и побежали на улицу. А мне требовалось поглотить душу демона. Я выволок его на лестничную клетку, где дыма было не так много, и сосредоточился, а когда бордовое пятно пропало, тоже отправился вниз, волоча за собой по ступеням обезображенный труп.

На улице ловушки были уже отключены, а спутники ждали меня возле входа.

— Надо убежище найти, — сказал Конюхов. — Негоже здесь среди ночи торчать. Предлагаю заночевать в доме, который мы на той стороне улицы приметили. Всё равно сейчас ничего другого не найдём.

Ещё вечером мы заприметили относительно целую избу на противоположной стороне улицы, но тогда этот вариант отвергли, поскольку каменное здание по соседству выглядело надёжнее. Сейчас же выбора у нас не было. Иванов забрал все три ловушки, и мы побрели к своему новому убежищу, оставив труп демона валяться возле подъезда.

Изба оказалась довольно уютной и почти целой, если не считать частично обвалившуюся крышу. Прогнившие стропила не выдержали давления черепицы и сломались, поэтому внутри всё отсырело из-за дождей и копящейся влаги. Но для того чтобы переждать остаток ночи, строение вполне годилось.

Иванов поставил вокруг дома ловушки, а Конюхов связался по рации с дежурным на базе и сообщил о происшествии и об очередном дохлом демоне, которого было бы неплохо забрать.

Я же, осмотрев свой военный костюм, доставшейся мне от отца, с удовлетворением отметил, что огонь не нанёс ему ни малейшего вреда. Даже пуговицы не оплавились. Вот что значит, третий класс защиты. Надёжная вещь.

И снова Конюхов завернулся в спальный мешок, а Иванов остался часовым. Но теперь уснуть не мог никто. Я фиксировал в эфирном поле то ли трёх, то ли четырёх существ, находящихся в радиусе ста пятидесяти метров от нашего пристанища. На таком расстоянии было трудно точно определить: темноватое пятно вдали — воплощённый демон или блуждающий, поэтому врагов могло оказаться больше чем четыре, и их присутствие не давало нам покоя.

Но бегать ночью за демонами тоже никто не собирался, даже если они слабые. Поэтому решили дождаться утра, и если будут мешать, перебить их при дневном свете.

И всё-таки Конюхов захрапел спустя час. Усталость оказалась сильнее. Потом и Иванова я отправил отдыхать, а сам, понимая, что не усну, и не желая терять время, решил потренироваться возле дома. Отключил ловушку, что стояла во дворе, и вышел в заросший сад, где царил непроглядный мрак.

Для мага земли важны покой и невозмутимое состояние духа — каменное, как говорится. В последние дни была такая суета, навалилось столько дел, что я почти не находил времени привести в гармонию источник и наладить связь со своей стихией.

Чтобы обрести каменное спокойствие, пришлось забыть о бродивших поблизости демонах, о поместье, о дружинниках и даже о цели, с которой меня сюда отправили. Это было непросто, молодой разум поначалу никак не желал слушаться, мысли так и скакали от одного к другому, и обуздать их не получалось, но опыт прошлой жизни и сотни лет, проведённых в пустоте, помогли справиться с суетой в голове и погрузить сознание в тишину.

В какой-то момент начало казаться, что я врос в землю, стал её частью, и это означало, что образовалось единство со стихией. В прошлой жизни мне потребовались годы тренировок, сейчас — менее часа. Слияние со стихией позволяет лучше чувствовать энергию, соответственно, использовать более искусные техники и делать это быстрее, лучше контролировать окружающее пространство и тратить меньше маны на одни и те же заклинания. Чем крепче связь, тем сильнее становится маг при одном и том же объёме источника. Сейчас она была не столь прочна и стабильна, как хотелось бы, но сам факт её появления имел большое значение для моего развития в новом теле.

Спать по-прежнему не хотелось. Стихия укрепляла мои тело и разум, сознание обрело удивительную ясность. Поэтому после пары часов медитации я стал вспоминать различные заклинания, известные мне с прошлой жизни. Некоторые техники я уже мог применить, для других по-прежнему не хватало сил или способностей. Прокручивал их в мыслях, чтобы не будить своих спутников и не привлекать демонов. Так увлёкся, что не заметил, как небо на востоке начало светлеть.

Когда над горизонтом показался жёлтый шар солнца, мои спутники проснулись. Мы устроились в одной из комнат, Иванов притащил железную бочку, на неё поставили крошечную горелку, чтобы воду разогревать, и кружки для чая, а сами принялись завтракать консервированной кашей. Не успели закончить трапезу, как до наших ушей донёсся рёв моторов.

— Едут, — усмехнулся Конюхов. — Быстро они подорвались. Видать, поняли, что мы что-то ценное подстрелили. Поди, не всякая мелочь. Тварь-то магическая, с ядром в башке. А гудят-то как! Сейчас все твари с округи сбегутся.

— Угу, — буркнул недовольный Иванов. — Эти заберут добычу и свалят, а нам весь день здесь бродить.

— Наоборот, хорошо, — сказал я. — Больше демонов убьём, больше прибыли.

— Эх, это вам хорошо, ваша светлость, — возразил Конюхов. — Вам-то прибыль, а нам — морока.

— Тебе не о чем беспокоиться. Демонов беру на себя, если помогать не хочешь.

— Отчего же не хочу? Подсобим, а как же. Кондраш, отключай ловушку на дороге, а то наших шандарахнет.

На улице затормозили грузовой гусеничный вездеход и колёсный броневик с крупнокалиберным пулемётом на крыше — те же самые, которые привезли нас к Д-53. В кузове ехал отряд из четырёх человек в серо-зелёной форме. Мы вышли их встретить, и Конюхов принялся объяснять главному, где лежат убитые демоны.

Первым делом прибывшие отыскали за кирпичным домом труп сильного демона. Его приволокли к вездеходу. В это время из-за избы неподалёку выскочил четвероногий морф. Солдат за пулемётной турелью открыл огонь, и демона скосило очередью. Тут же во дворе нашего временного жилища затрещали электрические разряды. Конюхов и Иванов пошли посмотреть, что там творится. Вернулись спустя пять минут, волоча тело мелкого прямоходящего демона в бордовых прожилках.

— С тыла к нам пытался зайти, — усмехнулся Конюхов. — Но хрен там плавал! У нас ловушки стоят.

Я вытянул душу этого существа, а затем отправился к первому, чьё разорванное пулями тело валялось в пыли. Но едва сделал своё дело, как заметил на границе видимости ещё одно тёмно-бордовое пятно. Появилась очередная сильная тварь, и она стремительно приближалась.

— Приготовиться! — крикнул я, указывая направление. — Сильный демон. Там!

— Назад, ваша светлость! — заорал Конюхов.

Я побежал к своим. Четверо прибывших, только-только закинувшие в кузов два трупа, похватались за карабины и винтовки. Иванов бросился в дом, чтобы взять гранатомёты. Те остались в комнате вместе с прочими вещами.

И в этот момент покосившийся дощатый дом в конце улицы разлетелся в щепки, и на дорогу выскочил могучий зверь — точь-в-точь такой же, какого нам показывал Бирюков. Демон был похож на огромную чёрную кучу, покрытую чешуёй. Из морды торчали два длинных клыка. И эта громада неслась на нас. Случилось то, чего все боялись: демон первым нас обнаружил.

Пулемётчик открыл огонь. Пули выбивали фонтанчики пыли вокруг демона, а тот даже не замедлился. Из избы выскочил Иванов с двумя гранатомётам, но кабан мчал так быстро, что не оставлял времени прицелиться.

Первым выстрелил Иванов. Ракета ударила рядом с кабаном, взрыв поднял клубы пыли, существо продолжало мчаться вперёд с чётким намерением растоптать нас. Я уже видел красные глаза на небольшой чешуйчатой морде. А Конюхов замер, наведя трубу гранатомёта на цель. Все понимали: если промажет, второго шанса не будет.

Я даже пробовать не стал бить кабана камнями. Слишком прочная тварь. Вместо этого направил ману в землю и создал мощный импульс. От меня по дороге пошла трещина, расползшаяся на множество более мелких. Копыто мутанта провалилось в одну из них, и он с разгона воткнулся клыками в грунт.

Ноги зверя застряли в земле. Он взревел и стал выбираться из ловушки. Трещины были неглубокими для такой туши, и кабан выбрался бы довольно быстро. Но Конюхов нажал на спуск, и вторая ракета ударила точно в цель. Полыхнуло пламя, поднялась пыль, вокруг разлетелись мясные ошмётки.

Кабан повалился набок. В его холке прямо над небольшой головой зияла кровавая дыра.

— Фух, — Конюхова вытер пот со лба. — Я думала нам хана! А ты куда стреляешь, Кондраш? На хрена торопишься? Нас, на хрен, чуть не по дороге не размазали! Спасибо его светлости, иначе был бы всем нам кирдык. А ты — оболтус хренов! Прицелиться нормально не мог?

— Он бежал — я стрелял, — буркнул в своё оправдание Иванов. — Он близко уже был! А ты медлил.

Оставив своих спутников препираться, я отправился к мёртвому демону и вытянул из него душу. Она оказалась такой сильной, что я сразу ощутил, как мой источник распирает от влившейся в него энергии. Аж в глазах зарябило.

Вот и закончилась моя миссия. Задание выполнено, можно с чистой совестью возвращаться домой. Только вот я опасался, что исследовательский центр мне новую задачу поставит. Да и уехать из ОПКТЭ просто так не получится: поезда и автобуса здесь не ходят, а своя машина осталась дома. Значит, придётся ждать, пока начальство базы не соизволит отправить за мной вертолёт или другой транспорт.

Сотрудники опутали тушу кабана ремнями, подложив под них несколько антигравитационных камней, и легко затащили в кузов вездехода. Затем забрали оставшиеся трупы мелких демонов, и мы все вместе отправились домой. Конюхов и Иванов тоже обрадовались, что мы так быстро разобрались с заданием. Иванова немного трясло после встречи с кабаном. Один из приехавших дал ему глотнуть спирт из фляги — для успокоения. А я подумал, что от этих бедолаг толку не так уж и много: кое-что они определённо умеют, но моя дружина сработала бы более профессионально.

На обратном пути проблем не возникло. И хоть идти от одной деревни до другой нам пришлось больше суток, ехали мы всего лишь минут на пятнадцать дольше, чем вчера.

Бирюков лично встретил меня у входа в подвал и поздравил с выполнением задания. Пообещал, что я смогу отправиться домой в течение дня. Один из вертолётов до сих пор стоял на площадке. Но прежде предстояло сделать несколько дел: сдать артефакт и приборы, полученные вчера на складе, пройти проверку источника и дождаться накладной, где будет указана причитающаяся мне сумма.

Проверку я прошёл успешно: прибор показал увеличение источника на пару сотен единиц, что было больше, чем необходимо. Ещё бы! Я ведь двух сильных демонов поглотил вместо одного и четырёх мелких.

А потом сидел и ждал, пока сотрудники оценят добычу и сделают накладную. На втором уровне была комната отдыха с мягкой мебелью, телевизором и книжным шкафом. Едва я уселся в кресло, как меня сразу разморило. Сказывались усталость и бессонная ночь.

Но уснуть мне не дал полковник Гофман. Он заявился в комнату отдыха с папкой в руке.

— Как всё прошло, господин Прозоровский? — он сел напротив меня.

— Мы все вернулись живыми, демон убит и не один, души поглощены, — проговорил я.

— Да, мне уже доложили. Трудная выдалась ночь. И я благодарю вас за содействие. Благодаря вам уничтожены души двух сильных существ, что сделало окрестности безопаснее.

— Только вот напарники мои… — решил я напомнить про вчерашний разговор. — Скажем так, моя дружина работает профессиональнее. А у этих опыта мало, они всего два-три года здесь. Не скажу, что совсем неумехи, но я бы предпочёл ходить со своими.

— Да, я помню просьбу, — Гофман протянул мне папку. — Здесь бумаги для трёх человек. Пускай подпишут, а когда приедете в следующий раз, вы мне их отдадите. К сожалению, руководство разрешило давать допуск лишь трём вашим людям.

— Спасибо и на том, — я открыл папку. Там лежали те же самые документы, какие мне дал подписать Черняховский. — Когда планируется следующее задание?

— Пока информации нет, но думаю, в этом месяце придётся сходить один-два раза.

Накладную мне выдали через пару часов. В ней значилась сумма восемьдесят две с половиной тысяч рублей. Именно столько я заработал за последние сутки. В цифру эту входили и тридцать тысяч за поглощение души бесноватого кабана, и половина стоимости остальных убитых демонов.

Ради меня даже вертолёт не пожалели, и обратно я летел в гордом одиночестве. Только вот на базе в Бараново свободной машины не оказалось. Пришлось позвонить в пункт управления и потребовать прислать за мной кого-нибудь. Через пятнадцать минут у ворот базы уже стоял «Гамаюн» с одним из моих дружинников за рулём, который и отвёз меня домой.

Мы подъезжали к особняку, когда мне позвонила Анжелика.

— Алло, Святослав Павлович, здравствуйте! Я с вами хотел по поводу статьи поговорить, — выпалила девушка.

— Что именно вас интересует?

— Да вот, звоню сообщить, что её отклонили, — закончилась фраза печальным вздохом.

— И почему же? Какова причина?

— Да я сама вначале не поняла, а потом поспрашивала других репортёров и… В общем, это из-за ваших родителей. Мне кое-что удалось выяснить, но думаю, по телефону нам о таких вещах не стоит разговаривать.

— Из-за моих родителей… Конечно, из-за чего же ещё могли отклонить статью, — усмехнулся я. — Если у вас есть информация, то я готов встретиться лично.

— Да, давайте так и сделаем, и я с глазу на глаз всё вам расскажу. Завтра утром вы свободны?

— Вполне.

— Тогда давайте возле Золотых ворот в десять. Знаете, где это?

— Спрошу у своих.

— Договорились. В десять часов буду вас ждать.

Внедорожник остановился возле крыльца. Машин на площадке у фонтана было мало, а это значит, дружинники снова уехали в ОПКТЭ. Работа продолжалась.

Анжелика преподнесла мне очередной сюрприз. Я представить не мог, что такого важного она накопала, и очень сомневался, что информация будет полезной. С другой стороны, девушка имела знакомства среди журналистов, и кто знает, какие у них сведения хранятся. Может, и правда, что-то значимое обнаружится. А вот отказ редакции печатать про меня статью снова напомнил об отношении местной аристократии к моей персоне. Сын врагов империи, изгой — вот кем я был в их глазах.

Приняв после дороги душ, я сел ужинать вместе с Настей. Сестра, разумеется, сразу засыпала меня вопросами.

— Мы сутки зверя выслеживали, — рассказал я совершенно будничным тоном. — Шли через лес, добрались до посёлка, а утром демон сам прибежал. Мы его убили и домой поехали.

— Страшный, наверное, этот кабан был, — предположила Настя.

— Здоровый, весь покрыт чешуёй, а изо рта два метровых клыка торчат, как бивни у слона. Но у нас гранатомёты были.

— А я стрелять училась сегодня, — похвасталась Настя.

— И как успехи?

— Пока не очень. За домом в саду стрельбище есть. Видел? Мне дали обычную, пороховую винтовку, и я полдня стреляла.

— Учись. Здесь тебе это пригодится. Хотелось бы, чтобы всё было иначе, но обстоятельства — сама видишь какие. К нам до сих пор относятся, как к врагам. Даже статью, которую Анжелика писала, отклонили в редакции.

— Правда? Почему? Это всё из-за наших родителей? — нахмурилась Настя. — Но ведь прошло уже столько времени! В чём твоя вина?

— Видимо, в том, что я собираюсь возродить род, который другие хотели уничтожить.

— М-да… Что ж… я знала, куда еду.

Ерофей с отрядом вернулся уже в сумерках. Я сразу вызвал воеводу к себе в кабинет, расспросил о том, как прошли последние два дня.

— Работаем, ваша светлость, — сказал Ерофей. — Пока всё, как обычно. Демоны идут к границе, убиваются ловушками, а мы трупы отвозим на базу. Сказать по правде, мало их уже стало. Думаю, завтра ребят отправить поглубже в аномалию, километров на десять-пятнадцать, посмотреть, что там сейчас творится.

— Хорошо, действуй. А по деньгам как?

— Миллиона полтора есть, но дальше на спад пойдёт, сразу предупреждаю. Если три к концу месяца будет — хорошо. И появились новости по поводу пополнения. Не поверите. Вчера обзвонил нескольких бывших дружинников, и более тридцати человек выразили желание вернуться. Причём некоторые готовы хоть завтра приехать.

— Так вот, сразу?

— Я сам удивился. В общем, в ближайшие дни ждите пополнения.

— Нам они пригодятся. Надеюсь, парни не растеряли сноровку. Но тридцать сразу взять не могу. Как я сказал, для начала — десять-пятнадцать. А с остальными связь не теряй. Рано или поздно всех вернём.

Утром, позавтракав, я отправился во Владимир. Золотые ворота нашёл быстро. Они располагались в центре города и представляли собой часть старинной крепости, которой уже давно не существовало. Рядом раскинулась небольшая площадь, а от неё начиналась длинная аллея.

Поставив служебный «Гамаюн» на обочине рядом с площадью, я подошёл к воротам и стал ждать, гадая о том, насколько важную информацию мне сообщит моя новая знакомая. На улице было прохладно, а на востоке собирались тучи, предвещая дождь. Сегодня выдалась не самая удачная погода для прогулок.

Глава 19

Не прошло и десяти минут, как появилась Анжелика. Сегодня она была одета не по-походному, а в обычные деловые брюки и короткий оранжевый плащ, выделяющийся на фоне блёклых нарядов прохожих. Анжелика вылезла из своего трёхдверного внедорожника, огляделась и, махнув мне рукой, быстро зашагала навстречу.

— Здравствуйте, — проговорила девушка. — Вы раньше меня приехали. Давно ждёте?

— Добрый день. Вовсе нет, и десяти минут не прошло. А вы, смотрю, как луч света в пасмурный день, — не удержался я от комплимента, поскольку был рад видеть Анжелику. Нашего короткого знакомства хватило, чтобы проникнуться к ней неподдельной симпатией.

— Спасибо, — засветилась девушка. — Это из-за моего плаща.

— Уверен, что не только из-за него. Как у вас дела, Анжелика Леонидовна?

— Я бы сказала, что хорошо, но случай со статьёй меня совсем обескуражил. А у вас как дела на границе? Демонов всё так же много?

— Гораздо меньше, чем было неделю назад. Сейчас там снова почти спокойно.

— О, это хорошо!

— Смотря с какой стороны взглянуть. Чем больше демонов мы убиваем, тем больше прибыль. Так мы здесь будем стоять, или хотите пройтись… по аллее, например?

— Да, пойдёмте на аллею.

Мы зашагали по уложенной плиткой дорожке под сенью сомкнутых над нашими головами ветвей. Первые жёлтые листья кружились на ветру и падали к нам под ноги золотистыми искрами осени. Улыбка пропала с уст Анжелики, и девушка стала сосредоточенной и серьёзной.

— Сама не ожидала, что со статьёй возникнут проблемы, — пожаловалась она. — Я такие надежды на неё возлагала. Нигде не видела такого подробного репортажа с границы, да ещё во время выброса. Эксклюзивный материал. И его завернули. Просто так, даже причину не объяснив толком. Я пошла к главному редактору. И что бы вы думали, он сказал? «Данная статья не соответствует формату нашего журнала». Представляете? И это притом, что месяц назад он сам дал добро на репортаж с границы. Я была так зла!

— Представляю, как сильно огорчило вас это событие.

— Просто ужасно! — лицо Анжелики стало таким обиженным, что хотелось её обнять и пожалеть.

— Мне тоже жаль. Значит, не суждено мне красоваться на обложке журнала. Но, возможно, это к лучшему. Некоторые вещи любят тишину. Люди спокойно живут рядом с аномальной областью, а власти постоянно убеждают их, что там всё хорошо, никаких проблем нет. Наверное, им не стоит знать, как тяжело бывает сдержать рвущихся сюда демонов. Это вызовет панические настроения.

— Не в этом дело, — вздохнула Анжелика. — Я потом поспрашивала наших старых сотрудников, которые в редакции по пятнадцать-двадцать лет работают, и мне рассказали, что проблема — в ваших родителях, точнее, в обвинении против них.

— Такое тоже вероятно. Никто не хочет, чтобы сын врага империи прославился на всю страну. Как я приехал сюда, мне постоянно ставят палки в колёса.

— Кто? — встрепенулась Анжелика, и в её взгляде мелькнуло любопытство.

— Да хотя бы пятое отделение. Мне не выдают лицензию на свободную реализацию ООС, хотя обязаны, поскольку я — светлейший князь и защитник.

— Интересно… А можно как-то обжаловать их решение?

— Нет никакого решения. Меня будут до бесконечности кормить завтраками.

— Вот же негодяи! Они ваших родителей оклеветали, а теперь и вам мешают. Наверное, не хотят, чтобы правда всплыла.

Я посмотрел на Анжелику. Она-то откуда знает, что Прозоровских оклеветали? Я думал, об этом только Ерофею известно. Да и ему я не верил, ведь воевода мог банально выгораживать своих хозяев. И даже если он искренне считал их невиновными, не факт, что это действительно было так.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что так и есть, — твёрдо заявила Анжелика. — А вы не знали? Вы правда верите, что ваши родители — какие-то подлые предатели?

Слова эти прозвучали осуждающе.

— Я не знаю, кому верить. Воевода утверждает, что отец не виновен, что обвинение в государственной измене — всего лишь козни заговорщиков.

— Так и есть! Ваш отец собирался уничтожить аномальные области. Он хотел создать бомбу и прекратить нашествие демонов.

— Что ещё за бомба?

— Свето-эфирная бомба. В ней используется такая же технология, как и в эфирных прожекторах, с помощью которых защищают города. В нулевых годах об этом много писали в газетах, а потом все как воды в рот набрали. Потому что власти запретили. Великие рода не хотят терять прибыль, поэтому пытаются сохранить аномалии. А ваши родители пошли против всех. Они были очень смелыми аристократами.

— Неужели одна бомба сможет уничтожить аномальную область?

— Не одна. Много бомб. Они рассеют тёмный эфир, и демоны больше не будут лезть в наш мир. Такие идеи с начала двадцатого века выдвигают.

— Наверное, поэтому Романовых и свергли, — предположил я.

— Конечно! Поэтому Юсуповы и пришли к власти, У них у самих есть ОПКТЭ в Лифляндии. А Романовы аномальными областями не владели и не были заинтересованы в добыче изменённых предметов. Романовы хотели убрать все ОПКТЭ, а остальные великие рода противились. В итоге созрел заговор. А потом пришёл к власти Юсупов и разрешил свободно продавать ООС. Теперь все великие рода стали очень богатыми, никого нет богаче их. А ваши родители против всех них пошли.

Я вспомнил уроки истории в гимназии, когда приходили начало двадцатого века и тёмное время. В учебниках прямо говорилось, что причиной свержения Романовых стал их отказ разрешить свободное обращение ООС, о чём тогда мечтали все великие рода и что уже лет пятьдесят к тому времени делали в Европе. Но про готовящееся уничтожение ОПКТЭ я не припоминал. Наверное, эта тема находилась под запретом.

Однако, учитывая все обстоятельства, я тоже плохо понимал, зачем Прозоровским уничтожать ОПКТЭ. Это была их кормушка, источник их заработка, их богатств. А если смотреть глобально, аномальные области к середине двадцатого века стали основой экономического могущества Российской империи. Именно благодаря им государство в тридцатых-сороковых годах достигло небывалого ранее процветания, обогнав все колониальные империи, которые не имели такого количества ОПКТЭ. За одну из аномальных областей Российская империя даже с Польшей воевали в конце тридцатых.

Да, демоны — зло, они уничтожили мой мир, мою цивилизацию в прошлой жизни, но здесь от них оказалось больше пользы, чем вреда. И князь Павел Прозоровский хотел всё похерить? В чём была его цель? Что руководило им? Я не понимал. А вот у Анжелики, наоборот, этот поступок вызывал восхищение.

— И кто тебе рассказал об этом? — спросил я.

— Я же говорю, общалась с сотрудниками, которые давно у нас в журнале работают. Они помнят, как было двадцать лет назад. Смотрите, какая туча надвигается. Может быть, нам куда-нибудь спрятаться? Что скажете насчёт кофейни? Я знаю совсем рядом есть одно миленькое заведение.

— С удовольствием.

Меня продолжала умилять непосредственность Анжелики, но при этом настораживало пренебрежение нормами поведения, обязательным для нашего сословия. Девушку совершенно не волновало, как её поступки будут расценены с точки зрения правил приличия, и даже нарушение закона не сильно тревожило. Загоревшись целью, Анжелика шла к ней напролом, вопреки всему. Я не раз встречал подобный типаж. Иногда такие люди становились слепыми фанатиками, а иногда — теми, кто ведёт за собой других… порой к погибели.

Неподалёку действительно находилась кофейня, прямо рядом с бульваром. Мы взяли по чашке кофе и сели за столик у окна. Анжелика купила большое пирожное и жадно напала на него, даже не подумав изобразить светские манеры благородной девицы.

Здесь наш разговор ушёл от первоначальной темы, и мы принялись болтать о жизни, попивая кофе. Я спросил Анжелику про учёбу и работу.

— На самом деле, я на журналистику на заочном училась, — сказала она, — параллельно посещая академию для аристократов. Отец настоял, чтобы я училась в сословном заведении. А вы где-то учитесь? Или учились?

— Только в гимназии. А потом получил наследство и поехал сюда управлять поместьем.

— Ух ты, как интересно у вас жизнь сложилась! Вы делаете очень важное дело. Мне всегда хотелось узнать, как помещики охраняют свои владения, проникнуть в ваши тайны, о чём никто не говорит во всеуслышание.

— Как вы сами убедились, никаких тайн в нашем деле нет. Это просто работа — тяжёлая и опасная.

— Поэтому я восхищаюсь такими, как вы, — Анжелика взяла остаток пирожного пальцами и запихнула в рот, после чего вытерла руки и губы салфеткой.

— Приятно получать благодарность за свои труды, — сказал я. — Ваша работа тоже интересная. Везде бываете, делаете репортажи.

— Это да… — в голосе собеседницы почувствовалась неуверенность.

— Разве не так?

— Нет, вовсе нет… Точнее… сложно сказать. Интересные репортажи часто в печать не берут, требуют освещать всякие празднования и прочие скучные вещи. Некоторых сотрудников за границу в командировку посылают — вот им хорошо. А меня — нет, я нештатная, да ещё считаюсь… «неопытной», — Анжелика изобразила пальцами кавычки.

— Возможно, вам действительно стоит набраться опыта.

— А что, я плохо написала статью? Вы же сказали, что вам понравилось.

— Как по мне статья прекрасная. Но я не знаю тонкостей вашего дела.

— Вот видите. А нет никаких тонкостей. Главное, чтобы публике нравилось. Тогда журналы лучше покупают, рейтинг растёт. Просто у нас такой редактор… он вечно боится всего нового, перестраховывается. Уверена, мою статью он тоже зарубил без причины. Побоялся, как бы не прогневить кого-то из властей.

За окном полил дождь. Капли застучали по асфальту, по листве деревьев, по стеклу. Над прохожими раскрылись разноцветные купола зонтов, кто-то из застигнутых ненастьем побежал прятаться.

— Осень, — проговорила Анжелика, глядя в окно. — Вечно дожди, серость и прочая ерунда.

— Не любите осень?

— У меня она вызывает скуку. Все мысли о близящейся зиме. А со статьёй я придумала, что сделаю. Отправлю её в какой-нибудь иностранный журнал, который на русском издаётся. Там запросто возьмут.

— Думаю, это рискованно. Если кто-то не желает, чтобы информация обо мне просочилась в прессу, у вас могут быть неприятности.

— Да бросьте. Говорю же, наш главред просто перестраховывается. Боится то ли владельца журнала, то ли внимания со стороны третьего отделения. А по факту я ничего запрещённого не написала, никакие секреты не выдала. Поэтому статья будет опубликована, пусть и не у нас, — торжественно заявила Анжелика, и её взгляд просветлел.

— Что ж, поступайте так, как вам подсказывает совесть, — отговаривать Анжелику было бесполезно, ведь ей взбрела в голову очередная «светлая» идея.

— И я попытаюсь нарыть ещё какую-нибудь информацию про ваших родителей.

— Но зачем?

— Мне интересно. Хочу докопаться до правды. Для чего ещё я стала журналисткой? Мне один мой знакомый из редакции обещал найти на следующей неделе статьи двадцатилетней давности про ОПКТЭ. Свяжусь с теми, кто их писал, и пообщаюсь.

— Ладно. Тогда я заплачу за любую информацию, касающуюся непосредственно моих родителей и сфабрикованного против них дела.

— Ну что вы. Я ничего не собиралась у вас просить. Если все узнают правду, это для меня станет лучшей наградой. Ну так что, дождь вроде бы не слишком сильный, можем идти. А то мне сегодня ещё к родителям надо заехать на ужин.

Мы встали из-за стола. Я подал Анжелике плащ, надел свой, и мы вышли из кафе. Дождь, и правда, оказался несильный, но долго находится под этой холодной моросью всё равно не хотелось.

Перед входом в кофейню на тротуаре стоял длинный парень с сухим, недовольным лицом. Он держал в руке зонт. Анжелика застыла как вкопанная.

— Геннадий? Ты что здесь делаешь? — проговорила она с недоумением.

— Просто мимо проходил и тебя в окне увидел, — сказал парень сухим, нервным голосом. — Вот как, значит, ты время проводишь. Не представишь своего друга?

— Э… Светлейший князь Святослав Павлович Прозоровский, мой знакомый. Святослав Павлович, а это мой жених, дворянин Геннадий Андреевич Крюков.

— Очень приятно, — проговорил я улыбнувшись. — Оставлю вас наедине.

И тут парень вспылил:

— И теперь вы собираетесь просто так уйти, господин Прозоровский? Вы дважды находились наедине с моей невестой, более того, затащили её к себе домой! Я не могу это воспринять иначе, как личное оскорбление! Как мой секундант может с вами связаться?

— Ты что творишь? — возмутилась Анжелика. — Какая дуэль? Геннадий, ты с ума сошёл? У нас была деловая встреча. Я репортёром работаю, ты забыл?

— А ты… — сверкнул глазами Крюков. — С тобой мы потом обсудим ситуацию. Ну так что, господин Прозоровский, будьте добры оставить свой номер телефона.

По плотно сжатым губам и желвакам на лице было видно, что парень не шутит. Ему показалось оскорбительным, что я дважды оставался с его невестой наедине, его охватила ревность, и теперь он жаждал избавиться от возможного конкурента на любовном поприще. Хотя лично я с ним не собирался конкурировать. Рушить без всякого веского повода чьи-то помолвки, договоры и прочее у меня и в планах не было. И что теперь, убить этого дурня малолетнего?

— Вы совершаете ошибку, господин Крюков, — я попытался воззвать к голосу разума парня. — У меня нет никаких намерений относительно вашей невесты. Наша встреча носила сугубо деловой характер.

— В кофейне. Один на один, — Крюков не поверил моим словам или сделал вид, что не поверил. — Поединок решит, на чьей стороне правда.

— Подумайте, вы, не разобравшись в ситуации, собираетесь убить на дуэли человека. Возможно, вам стоит остыть и хорошо всё обдумать.

— У вас хватает смелости уводить чужую невесту, но не хватает мужества принять вызов? Ваша ложь оскорбительна!

— Хватит уже! — воскликнула Анжелика. — Ты совершаешь ужасную глупость, Геннадий!

— А ты знай своё место и не вмешивайся в мужские дела, — грубо одёрнул невесту Крюков.

У меня не было выбора. Аристократ не мог отказаться от дуэли. Когда-то я всеми силами поддерживал запрет на данное действо, зная, сколько сильных аристократов гибнет на поединках порой из-за сущих пустяков: косого взгляда, неосторожного слова, женщины. Но запрет не всегда останавливал знать от решения конфликтов с помощью оружия и магии. Здесь происходило всё то же самое.

— Господин Крюков, — я достал из кармана телефон. — Запишите мой номер. Правда, я должен извиниться: у меня уже запланирована одна дуэль, поэтому вам придётся встать в очередь.

— Я подожду. Надеюсь, вы останетесь живы, чтобы я мог получить сатисфакцию.

— Записывайте номер.

Мы обменялись телефонами, и Крюков с оскорблённым видом зашагал к своей машине, стоявшей неподалёку.

— Какой же… идиот, — процедила Анжелика, провожая взглядом жениха. — Какая муха его укусила? Он что, следил за мной? Тупица!

— Ничего страшного. Бывает всякое, — проговорил я.

— Ох, простите, что втянула вас в это. Если бы знала, что мой жених окажется таким чокнутым, я бы… поговорила с ним. Но я даже представить не могла, что он так оскорбится! А вам теперь придётся драться на дуэли.

— Ничего страшного. Вы в этом не виноваты. Либо ваш жених сам остынет, либо я остужу его пыл. Убивать не буду, обещаю. Но проучить — проучу. Пойдёмте. Нам незачем здесь стоять и мокнуть.

Мы быстрым шагом направились в сторону Золотых ворот, где остались наши авто.

— Надеюсь, всё так и получится. Ну или секунданты вас помирят. Он вспыльчивый. И меня постоянно раздражает. Ведёт себя так, как будто я… ладно, не хочу о нём говорить, — осеклась Анжелика. — Попытаюсь убедить его, чтобы он передумал.

— Вас с ним родители познакомили?

— Да, у меня всё происходит так же, как и во многих консервативных дворянских семьях. Отец настоял, чтобы я вышла замуж за сына своего приятеля. Матушка за меня заступалась, но отец упёрся лбом, дескать, если на брак не соглашусь, то и ни на какую журналистику не пойду. Пришлось устроить компромисс.

— Мою сестру наш двоюродный дед тоже пытался выдать замуж против её воли. Она сбежала ко мне в поместье.

— Правда? А я и не знала. Она мне ничего не рассказывала о себе. А оказывается, у нас с ней есть кое-что общее. Может быть, мне тоже сбежать? В Америку, например, во французскую или английскую колонию. И никто меня не найдёт. Никогда. Кстати, вы сказали про какую-то дуэль. Вы уже успели с кем-то у нас поссориться?

— С молодым князем Вяземским.

— Вяземским?

— Вы его знаете?

— Вяземский — самый богатый аристократ во Владимире. По крайней мере, так говорят. Он меценат, спонсирует приют и больницу, несколько церквей построил. А из-за чего вы с ним поссорились?

— Молодой Вяземский ездил с друзьями на сафари в ОПКТЭ, а возвращаться решил через мои владения. Он посчитал, что я обязан его пропустить. Я же имел другое мнение на этот счёт. В итоге — дуэль. Только трудность одна появилась: у меня нет в городе ни одного знакомого дворянина, кто бы согласился быть моим секундантом. Надо драться, а получается, поскольку формальности не соблюдены. В общем, я оказался в затруднительном положении.

— Хм, — Анжелика задумалась. — А знаете, что. Я поспрашиваю своих знакомых. Может быть, кто-то и согласится.

— Большое вам спасибо. Вы снова меня выручаете.

— Ну что вы. Я чувствую вину перед вами, что так всё случилось. Даже не предполагала, что Геннадий может следить за мной. Он не просто тупица, а ещё и подлец! Как такое… как он вообще посмел!

— Значит, буду драться за вашу честь с вашим же собственным женихом, — улыбнулся я.

— Ой, да бросьте ваши шуточки, — нервно усмехнулась Анжелика.

Мы остановились возле внедорожника Анжелики.

— Спасибо вам за информацию, — сказал я. — Но надеюсь, появится более подробные сведения.

— Знаете, если всё это правда, то ваши родители — великие люди. И вы должны последовать их путём. Нельзя, чтобы демоны свободно бродили по Земле. Всему виной жадность. Великие князья слишком жадные!

— Что поделать, всем мы люди.

— Но вы не такой.

— Вы слишком мало меня знаете, чтобы делать выводы.

— Я вижу это. Ну, мне пора. Всего хорошего, Святослав Павлович. И ещё раз простите, что всё так получилось.

— И вам хорошего дня.

Анжелика уехала, а я сел в свою машину, скинул мокрый плащ и некоторое время сидел размышлял о последних событиях. Пришла мысль: не могла ли Анжелика специально подстроить нашу встречу со своим женихом, чтобы избавиться от него? Но верить в это не хотелось. Да и не видел я в этой девушке коварства, хотя такое обычно в людях чувствовал сразу.

А вот последние слова её были вполне искренними. Анжелика верила, что демоны — зло, она видела мир в чёрно-белых красках и не понимала, что иногда зло может оказаться необходимой и неизбежной стороной обычной, будничной жизни. Разумеется, передо мной, как и перед любым защитником, стояла задача сдерживать тварей из нижних слоёв. Но мыслить следовало шире.

И речь шла не только о моём достатке. Исчезнут ОПКТЭ, и высшая аристократия обнищает, вместе с ней — государство, а то и вовсе развалится, как случилось в двадцатых годах прошлого столетия. Соседи же продолжат добывать изменёнку из аномальных областей, продолжат зарабатывать и получать ценные и полезные артефакты, тогда как мы останемся без всего. Разумеется, двадцатилетняя девчонка с идеалистическими взглядами вряд ли понимала такие тонкости.

От раздумий меня отвлёк звонок Ерофея.

— Ваша светлость, вы сейчас свободны? — спросил он.

— Освободился только что. Через полчаса буду в поместье. Что-то случилось?

— Мы сегодня, как я и говорил, поехали дальше, чем обычно, и парни нашли эпицентр выброса. Там полно изменённых объектов, но и демонов бродит много. Последние годы мы в такие места даже не совались. Мало нас, и сильных магов нет. А у вас четвёртый разряд. Вот я и подумал, не попробовать ли? Что скажете, ваша светлость? Поедем али нет?

— Что на кону?

— Думаю, миллион-полтора.

— Тогда готовь отряд. Как вернусь, сразу выезжаем.

Глава 20

Место, где произошёл выброс, находилось километров в десяти от границы, в лесу, вдали от главных маршрутов. Дружинники случайно обнаружил эпицентр, когда свернули к одной из заброшенных деревень. Там на них напали бесноватые птицы и несколько морфов. Твари пёрли со стороны ближайшего бора, и всем сразу стало понятно, что там-то и произошёл выброс, а значит, в лесу — не только зашкаливающая концентрация тёмного эфира и множество злобных тварей, но и огромное количество изменённых объектов, которые, по словам Ерофея, лопатами можно грести. Причём говорил он на полном серьёзе: дружинники для сбора артефактов действительно взяли с собой совковые лопаты.

Воевода предполагал, что на этой территории получится собрать камней и трупов существ на миллион-полтора, но находиться рядом с эпицентром выброса было слишком опасно. Десять-пятнадцать дружинников вряд ли смогут пробиться туда без потерь, а даже если смогут, им придётся быстро уйти из-за обилия демонов. Те просто-напросто не дадут забрать добычу.

Последние раз дружина пыталась пробраться к эпицентру лет десять назад, тогда погибли два дружинника, и отряд уехал ни с чем. С тех пор Ерофей не отправлял ребят на столь опасные задания.

Эпицентр становится безопасным спустя месяц-полтора после выброса, поскольку демоны разбегаются по округе, но и добычи там остаётся мало, ведь твари вытягивают эфир из всего, что попадается им на пути, в том числе изменённых предметов, лишая их силы.

Я же решил не пренебрегать месячной выручкой и рискнуть пробиться к эпицентру. Спустя две недели уверенность в собственных силах у меня прибавилось, я имел прочную связь с землёй и хорошо понимал, какие заклинания смогу использовать, а какие нет. Почему бы не попытаться?

— Если поймёте, что не справляетесь, сразу же уходим, — сказал перед вылазкой Ерофей. — Ни к чему ребят гробить, у нас и так мало народу.

— Верно говоришь. Мы не будем рисковать, — пообещал я.

— И глубоко в лес лучше не забредать. Надеюсь, выброс был близко к опушке.

— Лес — место опасное, знаю.

— Как и любые места с плохой обзорностью.

И вот мы добрались до поля. Три пикапа с дружинниками в кузовах выстроились в ряд. Большие вездеходные колёса приминали траву и мелкий кустарник, рычали моторы, от выхлопов стояла сизая дымка в сыром от недавно прошедшего дождя воздухе.

Мой СимАЗ двигался позади всех, но я и Ерофей, наоборот, вышли вперёд, продираясь через высокую траву пешком. На поясе у меня висел подсумок с запасом физических накопителей маны. Они стоили недёшево, но сейчас был не тот случай, когда есть смысл экономить на таких вещах. Если получится добраться до эпицентра, все траты окупятся.

Мы продвигались в сторону леса. Оттуда почти сразу навстречу нам побежали демоны. Небольшие морфы, двуногие и четвероногие, нападали с трёх сторон. Дружинники, сидевшие в кузовах пикапов, открыли огонь. Над полем пронеслась канонада ружейных выстрелов.

— Вот и попёрли, — сказал Ерофей. — Сейчас толпа повалит. Сможем ли мы подойти к лесу, даже не знаю.

— Попробовать-то стоит, — ответил я.

— Попробовать надо. Главное, не увлечься.

Впереди показались два очень быстрых четвероногих зверя, которые неслись, петляя зигзагами и не давая поймать себя на мушку. Одного манёвры не спасли, и он закувыркался в траве, сражённый пулями. Втором навстречу метнулся Ерофей с саблей наголо. Воевода оказался столь быстрым, что давал фору любом дикому зверю. Демон прыгнул на него, но Ерофей ударом кулака опрокинул тварь на землю и зарубил. Я даже не заметил, как это произошло. Мне же оставалось лишь вытянуть душу из мёртвого существа.

Я отправился за вторым. Раненое существо барахталось в траве, чтобы не тратить ману, я не стал его добивать, а сразу поглотил душу.

Выйдя далеко вперёд, я оказался центром притяжения всех демонов в округе. Теперь они бежали целенаправленно ко мне. Из-за деревьев выползало нечто крупное, бесформенное, но за высокой травой и кустами я не мог рассмотреть это существо. А лес находился уже совсем близко, и было страшно представить, сколько тварей там обитает и с чем нам предстоит столкнуться под пологом сосен.

Быстро сформировав из энергии земли множество острых камней, зависших передо мной в воздухе, я дождался, пока рядом не окажется несколько демонов, и стал горстями метать в них получившуюся магическую шрапнель. Первая же горсть срубила двоих четвероногих тварей. За ними подоспели двуногие и тоже попадали, израненные камнями.

Лишь один морф не упал. Крупный двуногий демон, испещрённый бордовыми прожилками, нёсся прямо ко мне, и вокруг него земля покрывалась льдом.

Я кинул взгляд на Ерофея. Он старался не отставать от меня, но на него набросилась какая-то четвероногая тварь, напоминающая большую облезлую кошку со страшной красноглазой мордой. Зверь не уступал воеводе в скорости и вертелся вокруг него, стараясь укусить и в то же время не попасть под удар сабли. Мне предстояло драться с морозным существом в одиночку.

В моих руках выросла стальная пика, на которую налетел морозный морф. Я ощутил холод. Демон махал лапами, клацал зубами, и меня облепляла ледяная корка. И хоть пика упиралась ему в грудь, морф продолжал упрямо переть вперёд.

Вытянув из земли столько энергии, сколько смог, и направив её в собственные мышцы, я сам попёр на монстра, оттолкнул его ногой и вонзил пику в пасть. А потом наносил удары до тех пор, пока морф не свалился в траву. Острый стальной прут воткнулся в живот существа. Оно брыкалось, пытаясь двинуть меня лапой и одновременно замораживая всё вокруг, а я удерживал его и тянул эфирные щупальца к эфирной субстанции, запертой в уродливой туше из застывшей плазмы. Вскоре демон перестал дёргаться, и лёд пропал.

Пикапы тем временем остановились. Слишком много из чащи бежало существ. Дружинники палили во все стороны по тварям, которые иногда оказывались совсем рядом с машинами. Сверкали молнии: Надя, стоявшая в кузове одного из пикапов, жгла электрическими разрядами подбегавших демонов. Ерофей же справился, наконец, с огромной облезлой кошкой, но к нему подскочило ещё одно существо, только на этот раз двуногое.

Я поднял перед собой стену из мелких камней и обрушил на бегущих со стороны леса существ. На этот раз накрыло всех, кто находился в моём поле зрения. Штук пятнадцать демонов попадали раненые или убитые. Но через кустарник продолжало ползти что-то крупное.

— Слизняк, ваша светлость! — крикнул Ерофей, зарубив очередного монстра. — Берегитесь. Они стреляют слизью!

Я чувствовал себя опустошённым. Как бы ни была крепка моя связь со стихией недр, но мана тратилась быстрее, чем восполнялась. Получив минуту передышки, я достал из подсумка накопитель и вытянул из него всё, а когда почувствовал возвращение силы, сосредоточился на гигантском слизняке.

Он был уже близко. Пока мы занимались другими существами, слизняк упрямо полз вперёд. А сейчас он приподнял над землёй переднюю часть туловища и плюнул из отверстия в районе головы чем-то липким. Слизь упала недалеко от меня, и вся трава разом растворилась вместе с куском почвы.

Мне потребовалось время, чтобы создать несколько крупных заострённых булыжников. Слизняк снова выстрелил едкой жижей, и снова не достал меня. Наконец, десяток камней нужной формы появились в воздухе и обрушились на него. Тварь плюхнулась на землю и больше не шевелилась.

Слизняк валялся недалеко от лесной опушки. Когда я приблизился к нему, чтобы поглотить душу, на меня выскочили четыре монстра и погибли под градом каменной шрапнели. И наступило затишье, если не считать хрипа и воя раненых тварей и рычания моторов. Я обратил внимание на оставшуюся за слизняком борозду. Он буквально прожигал всё, чего касался.

Машины подъехали ближе. Ерофей оказался рядом со мной.

— Слизня не трогайте руками. Хоть кожа у вас и железная, а не ведомо, как подействует слизь, — предупредил он. — Боюсь, эту тварь здесь придётся бросить. Ядовитая она, любые перчатки и любые ремни прожжёт. А толку от него всё равно ноль. За него и пяти тысяч не заплатят. Мерзкая гадость. До сих пор не пойму, как обычный слизняк такими здоровыми вырастают.

— Даже не собирался эту мерзость трогать. Ты мне скажи, Ерофей, пробились к эпицентру или нет?

— Нет, — покачал головой воевода. — Может, к эпицентру и подошли, да только в лесу демонов ещё больше. Попробуем на опушке камни пособирать, а заодно трупы заберём. Что скажете?

— Вначале до леса доберёмся, посмотрим, что там. А трупы — потом. Не убегут.

— Добро. Сейчас отдам приказ.

Ерофей по рации передал отряду, чтобы спешивались возле опушки, и мы продолжили путь.

Из леса доносились рычание, хрип, вой. Демонов там было полно, и их адский хор даже на меня производил гнетущее впечатление. Чем-то потусторонним веяло от этих звуков, кошмарным. Издавали их существа по большей части слабые — те, кого я мог уничтожать десятками. Однако могли среди них оказаться и сильные монстры, отожравшиеся за неделю на тёмном эфире. Никто их нас не знал, с кем предстоит столкнуться в чаще, мы сильно рисковали, ступая под полог хвои.

Сосны поднимались к самому небу вечно-зелёными великанами, но было много и поваленных, поломанных деревьев, словно здесь прошлась буря. Заметил я и всякие странности: некоторые деревья окаменели, другие скрючились, третьи покрылись странными наростами — последствие близкого выброса, как объяснил Ерофей.

В бору валялось множество изменённых камней. Одни горели огнём, другие светились, вокруг третьих земля покрылась льдом. Некоторые подскакивали вверх и падали, некоторые зависали в воздухе. И всё это богатство могло достаться нам.

Но демоны не собирались отдавать свои сокровища вторженцам. Из чащи выскочило крупное четвероногое существо, а над макушками сосен показались две огромные птицы. Среди деревьев мелькали десятки демонов, готовые броситься на чужаков. Я снова использовал каменную шрапнель, сбил птиц и ранил большого демона, но в лесу это заклинание было не столь эффективным. Многие камни застревали в стволах деревьев, не долетая до цели.

Вскоре к нам присоединились Надя и сотник Татарин с группой из двенадцати бойцов. Дружинники заняли позиции возле деревьев и стали стрелять по шныряющим в чаще существам, а четверым Ерофей приказал собирать добычу. Парни лопатами поднимали камни и кидали в мешки из специальной фольги, нейтрализующей магию. Работали парами: один дружинник держал мешок, второй скидывал туда находки. Было некогда определять свойства каждого камня, гребли всё.

Я стоял среди сосен и, швыряя россыпи острого щебня, пытался не подпустить к нам демонов, которые никак не успокаивались. Некоторых удавалось остановить на подступах, другие добирались до нас, и тогда либо Надя жгла их молниями, либо Ерофей рубил саблей. Часто хлопали винтовки и карабины. Я же старался не только убивать демонов, но и поглощать их души, чтобы как можно меньше тварей стали блуждающими. Невозможно было уничтожить всех. Для этого потребовалось бы пять, а то и десять защитников. Но что мог, я делал, мечясь среди сосен от одного убитого или раненого монстра к другому.

И в какой-то момент появились странные ощущения. В глазах помутнело, голова немного кружилась, перед взором плавали бордовые кляксы. Всё вокруг стало каким-то призрачным, нереальным. Я стоял среди леса, тянущего ко мне кривые, искалеченные ветви. С одной стороны за деревьями — мои дружинники, с другой — демоны.

Откуда-то — я даже не понял откуда — появился двуногий монстр. Длинный, худой, ноги куриные, из головы растёт клюв. Я инстинктивно закрылся рукой, и клюв вцепился в моё стальное предплечье. Удар кулаком свалил демона. Не дав ему подняться, я воткнул саблю в костлявую спину и взялся за поглощение.

И тут взгляд затянула бордовая дымка, всё потемнело, и в этом мраке показался чёрный силуэт, похожий на человеческий. Его глаза горели красным, ко мне тянулись щупальца. Они вонзались в мою душу, поглощая её, а я сопротивлялся, пытался применить магию, но ничего не получалось. Эта борьба продолжалась долго, а потом монстр тоже растворился во мраке, и неведомая сила куда-то потащила меня.

Мои руки чувствовали траву. Издалека донеслись человеческие голоса. Они становились всё ближе и ближе.

Я открыл глаза и обнаружил себя лежащим в поле. Рядом на корточках сидели Ерофей и Татарин.

— Очнулись, ваша светлость? — проговорил воевода. — Вы отключились, когда мы были в лесу. Я вытащил вас и велел остальным отходить. Демоны продолжали переть, меньше их не становилось, а мы обессилели. И патроны заканчиваются.

— Что со мной произошло? — я приподнялся и обнаружил пикапы и остальных дружинников, наблюдавших за мной со стороны.

— Это всё тёмный эфир. Ваш источник переполнился им, а вы продолжали поглощать души, вот и отключились. Так происходит со всеми защитниками, обычно при первом поглощении. А вы столько душ забрали, и только сейчас вас шандарахнуло.

— Хм, не знал… что так бывает.

— Вас домой надо отвезти. Нельзя вам больше перенапрягаться сегодня. Мы пустые все. Солнце садится. Нельзя здесь задерживаться. Завтра продолжим. Идти сможете?

Я поднялся. Меня пошатывало, но до СимАЗа, видневшегося за пикапами, подумал, доберусь:

— Много камней собрали?

— Десяток мешков нагребли. Ещё и трупов полно. Но их заберём завтра. Темнеет, нельзя в аномалии оставаться.

— Вели самых крупных погрузить. А мелочь — завтра, — приказал я и, пошатываясь, направился к лимузину.

Самочувствие моё на обратном пути не улучшилось, а по приезде и вовсе стошнило прямо в кусты возле крыльца. Навстречу мне выбежала целительница Лида — женщина лет тридцати, круглолицая, полноватая.

— Так, ваша светлость, вы меня извините, но вам необходим постельный режим, — объявила она уверенным тоном специалиста. — Я должна вас обследовать. И надо лекаря из города вызвать. У вас, как мы это называем, «отравление» источника. У всех защитников такое бывает, когда впервые поглощается душа демона. Кто-то легче переносит, кто-то труднее. Желательно, чтобы лекарь наблюдал.

Лида попыталась помочь мне подняться по ступеням, но я мягко отстранил её:

— Всё в порядке. Я по-прежнему могу стоять на ногах.

Проводив меня до комнаты и убедившись, что я лёг в кровать, целительница убежала, но и пятнадцати минут не прошло, как она вернулась с таблетками, стаканом воды и монокуляром, подключённым к какому-то небольшому прибору, похожему на обычный портативный эфирограф.

Лучше мне не становилось, но и хуже — тоже. Немного знобило, навалилась слабость. Я лежал в кровати в одежде. Даже раздеваться сил не было. Лида заставила меня принять таблетки и осмотрела через монокуляр.

— Так и есть, — подытожила она, наблюдая за показателями прибора. — Пресыщение тёмным эфиром. У вас сильный источник, поэтому потребовалось много душ, чтобы это случилось. Теперь ваш организм должен адаптироваться к повышенному содержанию тёмного эфира. На это может уйти от одного дня до недели.

— И мне всё это время в кровати валяться? — от усталости я с трудом ворочал языком.

— Ради вашего же блага, ваша светлость. А ещё я настаиваю на вызове лекаря.

— Это ни к чему. Если хуже не станет, зачем лекарь?

— Это на ваше усмотрение. Принудить вас не могу, только посоветовать. Вы таблетки выпейте. Они нормализуют давление, собьют температуру и наладят пищеварение.

После того как Лида ушла, появилась Настя. Она удивилась, что я не пришёл к ужину, и решила проверить, как дела. Потом и сестра покинула меня, оставив в одиночестве и тишине. За окном смеркалось. Я уже подумывал раздеться и лечь спать, но едва начал расстёгивать китель, как в дверь робко постучали.

— Войдите, — сказал я.

Дверь открылась, на пороге стояла Надя.

— Простите, что потревожила, ваша светлость. Пришла справиться о вашем самочувствии и спросить, не нуждаетесь ли в чём, — проговорила девушка, как будто немного смущаясь.

— Проходи, присаживайся, — я кивнул на стул у стены, а сам приподнялся в кровати, прислонившись к спинке.

Надя устроилась на стуле, сложила руки на коленях и потупила взгляд. Мне, с одной стороны, было не до разговоров, усталость и слабость давили тяжёлым грузом, но я решил выслушать дружинницу. Возможно, она хотела сообщить мне что-то важное. Но даже если нет, незачем отталкивать от себя тех немногих, кто оставался мне предан.

— Говорят, это нормально, — сказал я. — Ничего серьёзного. У всех защитников бывает. Слишком много тёмного эфира поглотил, организму надо привыкнуть. Ты видела эфирное тело защитников? Оно бордовое от тёмного эфира, тогда как у обычных одарённых такого нет.

— Я рада слышать, что всё хорошо. Дружина о вас беспокоится. Сокол хотел вызвать лекаря, но сказал, что вы запретили.

— Передай дружине, что беспокоиться им совершенно не о чем, — я сделал над собой усилие и улыбнулся, демонстрируя, что поводов для волнений действительно нет.

— Вы сегодня очень сильно нам помогли. Если бы не вы, нам бы не удалось пробиться к точке выброса.

— Ерунда. Одних бы я вас не отправил в столь опасное место.

— Я слышала, что ваш отец тоже заботился о дружине. Сокол говорит, люди уважали его и шли за ним.

— Знаю. Про моего отца многие отзываются хорошо. Но, к сожалению, враги у него тоже были и весьма серьёзные.

— Значит, они — плохие люди.

— Вероятно.

— Если вам что-нибудь нужно, я с радостью это сделают. Хотите, принесу поесть или горячий чай? Или, может быть, что-то ещё.

— Сегодня я, пожалуй, обойдусь. Аппетита нет. А как у тебя дела?

— У меня… э… всё хорошо, ваша светлость, — Надя растерялась, не ожидала от меня вопроса. — Сегодня было трудно, но это ничего страшного. Я привыкла к такой работе.

— Это хорошо. Нам нужны такие люди, как ты — сильные, опытные бойцы. Ты, Ерофей, Турок, Косолапый — вы станете костяком моего воинства. А ваша верность будет достойно вознаграждена.

— Спасибо, ваша светлость. Для меня честь служить великому роду.

— А теперь я бы хотел отдохнуть.

— Поняла, — Надя вскочила со стула. — Спокойной ночи, ваша светлость. Скорейшего вам выздоровления.

Она вышла, закрыв дверь, а я разделся и залез под одеяло. Судя по поведению Нади, было похоже, что она прониклась ко мне не только уважением, но и некой страстью, которой так подвержены сердца юных девиц. Но в таком состоянии, как сейчас, мне даже женское общество было в тягость.

Уснул я моментально, а когда проснулся, за окном уже рассвело. В голове рисовались картины болезненных снова, преследовавших меня всю ночь. Снова появилось чёрное существо, пытавшееся забрать мою душу. Потом мелькали лица из прошлой жизни. Одно — круглое, одутловатое, с двойным подбородком и короткой жидкой бородкой — отчётливо запечатлелось в моей памяти. Это был мой дядя — предатель, уничтоживший всё, что мне было дорого. Где он теперь? Прислуживает силам зла? Неужели однажды я встречусь с ним снова? И тогда он познает мой гнев. Никакие силы преисподней не спасут его от заслуженной кары.

Ощущался зверский голод, что говорило о выздоровлении, да и самочувствие стало значительно лучше.

Натянув на себя обычную одежду, в которой ходил дома, я взял телефон и посмотрел на время. Был двенадцатый час. Долго же я спал, причём так крепко, что не слышал звонки от Анжелики, а она три раза пыталась до меня дозвониться утром. Впрочем, не удивительно. Я вспомнил, что вечером телефон поставил на беззвучку, чтобы не мешал отдыхать.

— Алло, здравствуйте, Святослав Павлович, — проговорила Анжелика, когда я набрал её номер. — Пыталась до вас дозвониться, вы трубку не брали. Я уж испугалась, не случилось ли что.

— Здравствуйте, Анжелика Леонидовна. Ничего ужасного не случилось. Вчера перенапрягся, а сегодня спал как убитый.

— Вот уж точно, что бывает, то бывает. У меня в академии постоянно так. Перед сессией ночами не спишь, а потом на каникулах приходишь в себя. А звонила я вот зачем. Я секунданта нашла, как вы и просили. Всех знакомых вчера обзвонила, и один мой сокурсник из академии согласился представлять ваши интересы.

— Отлично. Диктуйте номер. Мне придётся самому пообщаться с ним.

Глава 21

Дом пустовал. Похоже, Ерофей вместе с остальными дружинникам уехал собирать трупы демонов, которых мы вчера наколотили, а на базе, как всегда, остались три-четыре человека. Во дворе хлопали выстрелы. Выглянув в окно гостиной, я заметил Настю на стрельбище за ржавыми машинами. Сестра времени даром не теряла — тренировалась.

Когда же я посмотрел в другое окно, что вело на площадку перед крыльцом, обнаружил возле фонтана несколько новых автомобилей: старый микроавтобус, две легковушки и внедорожник. Пополнение прибыло вчера вечером, но воевода, наверное, не захотел меня будить.

На кухне, куда я отправился перекусить, повар и ещё один дружинник мыли посуду после общей утренней трапезы. Они подтвердили мою догадку: Сокол с большей частью дружины уехал к эпицентру. По словам повара, нескольких новеньких он тоже с собой прихватил.

Съев то, что осталось после завтрака дружины, я поднялся на пост управления. В комнате вместе с дежурным сидела незнакомая женщина лет сорока, одетая по-военному. В её волосах, собранных на затылке в пучок, белела седина, а на лице от левого виска до щеки тянулись шрамы от чьих-то когтей. Женщина расположилась в кресле и общалась с дежурным, но при виде меня вскочила и поклонилась. Она оказалась довольно высокой и, несмотря на годы, стройной, подтянутой.

— Здравствуйте, ваша светлость, — проговорила она.

— Здравствуй. Ты из новеньких?

— Вовсе нет, ваша светлость. Меня зовут Дарья Попова, позывной Стрекоза, дружинница великого рода. Я служила вашему отцу с две тысячи шестого года, но была вынуждена уйти, когда дружину ликвидировали. Недавно Сокол… Ерофей Захарович предложил вернуться. Ну мы с мужем и приехали.

— Благодарю, что откликнулась на призыв, Дарья, — я покровительственно кивнул дружиннице и обратился к дежурному. — Как дела на границе?

— Сегодня спокойно, ваша светлость. Ночью в защитную полосу вышли четырнадцать демонов и были убиты ловушкам, а с утра — никого. Тишь да благодать.

— Должно быть, мы вчера всех перебили, — усмехнулся я и снова повернулся к женщине: — Дарья, поговорим наедине.

Мы вышли в комнату с камином и уселись в креслах в углу, где обычно отдыхали бойцы. Паркетный пол здесь был сильно потёрт, его планки местами отвалились, а на засаленном, грязном подоконнике стояла пепельница с потушенными бычками.

— Знаю, что вы служили моим родителям много лет верой и правдой, — сказал я. — И мне очень жаль, что ситуация сложилась таким образом. Поместьем управлял мой двоюродный дед Орлов, и я не уделял своим людям должного внимания, о чём сожалею. Но теперь всё изменится. Я намерен возродить дело моих родителей, а для этого нужны бойцы.

— Мы с мужем тоже рады вернуться, — говорила Дарья резковатым тоном, стараясь быть при этом предельно учтивой. — Спасибо, что позвали нас. Мы, как узнали, сразу откликнулись.

— А где твой муж?

— Он с Гогой и Кузьмой — это тоже наши — в подвале сортирует камни. Остальные уехали с Соколом в аномалию. Говорят, там работы много. А меня Ерофей оставил за базой присмотреть.

— Сразу к делу… Правильно. Чем вы занимались последние годы?

— Мы с мужем открыли в Нижнем Новгороде агентство, предоставляющее услуги сопровождения в ОПКТЭ. С нами работали Гога, Кузьма и ещё пять дружинников. Иногда, особенно когда дела шли совсем плохо, мы промышляли добычей изменёнки, но нечасто. А теперь мы все здесь.

— Но если вы здесь, что станет с вашей компанией? Закроете?

— Мы поставили нашего сына управляющим. Он будет вести дела. Люди тоже есть — в основном бывшие наёмники и охотники. Но если прикажете закрыть…

— Нет, компания пусть остаётся. Она принадлежит вам, и вы решаете, что с ней делать. Более того, я не настаиваю, чтобы вы всё бросали и возвращались на службу немедленно. Желающих хватает.

— Мы с радостью вернёмся к вам на службу, ваша светлость. Сокол сказал, что работы много и что требуются сильные бойцы.

— И какой у вас с мужем разряд и класс?

— Мой муж — заклинатель земли третьего разряда. Он — мастер холодного оружия. Поэтому его и прозвали Молотом. Я — витязь третьего разряда.

У меня появились ещё два третьеразрядника. Это хорошо. В дружинах такие сильные бойцы — редкость. Среди аристократов встречаются чаще, но дворяне не идут в дружинники.

— Служили здесь? Знаете места? — продолжил я расспросы.

— К сожалению, нет, мы оба служили десятниками на базе в Черноречье под Нижним Новгородом. Сейчас те земли оккупированы князьями Воротынскими, а раньше там находилось много чего: и главная база вашей родовой дружины, и посёлок, где жили члены семей ваших служащих, и фабрика с лабораторией.

— Сейчас это всё работает?

— Работает, только на Воротынских.

И снова Воротынские… В который раз о них слышу. Теперь оказалось, они ещё и мою главную базу захватили вместе с фабрикой. Я даже не сомневался, что Воротынские приняли непосредственное участие в устранении Прозоровских. Поэтому-то им и достался столь лакомый кусок. Поговорить бы с главой их рода по душам, узнать, какие у них к нам претензии, за что нас так возненавидели. Действительно ли дело в том, что Прозоровские собирались ликвидировать ОПКТЭ или проблема в другом?

В комнату вошёл коренастый, рыжий мужик с окладистой бородой, одетый в брюки и рубашку с закатанными рукавами. Увидев меня, он заулыбался и поклонился. Это оказался супруг Стрекозы — Антип Попов с позывным Молот.

Было забавно наблюдать за этой парочкой. Молот выглядел добродушным и покладистым мужиком, который своей супруге и слова поперёк не мог сказать, а Стрекоза производила впечатление грозной воительницы. Тем не менее в браке они состояли уже семнадцать лет. Как уживались — загадка.

Но «группа Стрекозы», как я обозначил восьмерых бойцов из Нижнего, прибыла не одна. Они приехали вчера вечером, а сегодня утром к нам добрались пять человек из Владимира. Таким образом, я получил пополнение в тринадцать человек.

Это давало мне возможность отправлять в ОПКТЭ сразу два крупных отряда, а значит, и зарабатывать в больше. Траты на патроны, батареи, бензин и продовольствие тоже, разумеется, увеличатся, но по моим прикидкам, доход должен превысить расходы даже в обычные месяцы, когда нет выбросов.

Также это даст возможность дружинникам отдыхать. Последние тринадцать лет у ребят выходные были редкостью. Даже в те месяцы, когда демонов в округе появлялось мало, на базе всегда находилась работа. Люди требовались постоянно и везде: поездки в город за продовольствием и боеприпасами, поддержание порядка на базе, хозяйственные дела. Дружинники сидели в поместье безвылазно и порой по месяцу-два не видели свои семьи. Я же собирался исправить ситуацию.

По номеру, который мне дала Анжелика, я позвонил ближе к вечеру. Её знакомого звали Игорь Махов, он два года назад учился с Анжеликой в дворянской академии и, не знаю зачем, согласился стать секундантом на моей с Вяземским дуэли. Надо было пообщаться с ним с глазу на глаз, узнать, кто он такой, и обсудить условия.

— Здравствуйте, господин Прозоровский, — ответил мне молодой, задорный голос. — Да, я Игорь Махов. Мне о вас Анжелика рассказывала. Сказала, требуется секундант для дуэли с Вяземским. Я к вашим услугам. Буду секундантом за просто так. Не благодарите.

— Вы согласны взять на себя все риски, связанные с участием в дуэли? — напомнил я, ведь по закону за дуэль наказывали всех участников, включая распорядителей.

— Само собой. У меня, если что, опыт есть. Две дуэли организовывал.

— Отлично. По телефону обсудим условия или при встрече?

— Предпочёл бы при личной встрече. Вы далеко живёте?

— Моя усадьба находится в двадцати километрах от Владимира, рядом с Бараново. Знаете, где это?

— У-у, далековато.

— Могу подъехать в город.

— А давайте. Куда?

— Встретимся у Золотых ворот. Вам удобно через час?

— Более чем. Я как раз рядом живу.

К шести вечера я был в назначенном месте. Служебный «Гамаюн» поставил там же, где и прошлый раз, и стал ждать возле Золотых ворот. Чувствовал я себя прекрасно, словно ничего и не случилось. Организм очень быстро адаптировался к тёмному эфиру, и я надеялся, подобные пертурбации больше случатся.

Ровно в шесть к площади подъехала фиолетовая иномарка, из неё вылез невысокий паренёк в бежевой кожаной куртке и щеголеватой шляпе с узкими полями. Модные остроносые туфли блестели от лака.

Он набрал мой номер и, увидев, что я достал телефон, подошёл и поприветствовал меня, приподняв шляпу.

— Итак, предстоит дуэль, как я понимаю, — проговорил Махов без лишних вступлений. — Расскажите, что произошло между вами и Вяземским.

Я вкратце описал ситуацию. Молодой человек слушал и кивал.

— Я всё понял, — проговорил он, едва я закончил. — Вы нанесли смертельное оскорбление Вяземскому, и теперь он хочет убить вас на дуэли. Забавно получилось с проездом через вашу землю. Вообще, про княжича Вяземского, того, с которым вы поссорились, легенды ходят. Говорят, он необузданный малый, но из-за папаши с ним обычно боятся связываться. Он дал контакты секунданта?

Я порылся в кармане плаща, достал визитку Щепина и протянул Махову:

— Прошу.

— Угу, — парень повертел карточку в руках и сунул в карман куртки. — Я свяжусь с ним. Теперь вкратце про дуэль. Вы оскорбили господина Вяземского, поэтому оружие и вид поединка будет выбирать он. Какой у вас разряд?

— Четвёртый. Стихия земли.

— Четвёртый разряд? Солидно. Молодой Вяземский не столь силён. Значит, потребуется некий уравнивающий фактор: либо будете драться под блокировкой, либо с артефактами, либо одному из вас придётся найти замену. Но тут от меня мало что зависит. Диктует условия, как правило, оскорблённая сторона… О примирении же речь, я понимаю, не идёт?

Я усмехнулся:

— Мне всё равно, но Вяземский, боюсь, затаил смертельную обиду.

— Это точно. Получить по лицу, да ещё при всех… Так и до кровной мести может дойти. Будем надеяться, не в вашем случае. Что ещё вам рассказать? Спрашивайте, если что-то непонятно. Я хорошо знаю дуэльный кодекс.

— Зачем вы взялись за это дело?

— Я-то? Сказать честно? — Махов устремил на меня ироничный взгляд. — Ради чистого интереса. К тому же знакомая попросила. Почему бы не помочь?

— Кстати, вторая дуэль у меня назначена с женихом Анжелики. Поможете?

Махов рассмеялся:

— С Крюковым, что ли? Вы что, пытались у него невесту отбить?

— Нет, но он так подумал. С Анжеликой у нас чисто деловые отношения. Она готовила репортаж про… мою работу.

— Читал, отличная статья. Жаль, не взяли в журнал.

— Да, жаль.

— Крюков — осёл, но вам с ним вряд ли придётся драться. Мы с его секундантом, кем тот ни был, настоим на примирении. Да он и сам остынет и испугается. Я его знаю. Или… вы хотите его крови?

— Я бы проучил его немного…

— А, ну тогда другое дело. Никакого примирения, — проговорил Махов так, словно только рад был этому.

— Но сказать по правде, сейчас у меня совершенно нет времени на всякие дуэли. К тому же я противник того, чтобы аристократы убивали друг друга из-за всякой ерунды. Если получится его примирить, то пожалуйста, не возражаю. А если придётся драться, так тому и быть.

— Понял вас. А когда с Вяземским дуэль назначить?

— Не раньше конца следующей недели. Сейчас я очень и очень сильно занят.

— Выброс? Да, я читал. Анжелика умеет красочно описывать события. И фото получились офигенные. Особенно с птицами, — тут парень перешёл на заговорщицкий тон. — Если что, знайте, что вы не один.

— Простите? Вы о чём?

— О вашей борьбе за правду. Анжелика мне всё рассказала. Кто умеет думать, тот всё понимает, — парень постучал себе по лбу пальцем. Насчёт аномальных областей.

— Рад слышать, — проговорил я. Такая осведомлённость друзей Анжелики напрягала. Уж не вздумала ли девчонка организовать какое-нибудь тайное общество? А она ведь могла…

— Ну что ж, главные моменты мы обсудили. Детали будем обсуждать с секундантом Вяземского. Если возникнут вопросы, звоните. Если у меня появятся новости, я вам позвоню.

Обратно я домчался быстро. Подъезжая к поместью, заметил чёрный «Орион», стоящий перед поднятым шлагбаумом. Из машины вышел человек, и я сразу узнал его — это был Светлов. Не стоило великого труда догадаться, зачем он явился. Наверняка речь пойдёт про Кулебякина. Светлов предусмотрительно не стал заезжать на мою территорию, чтобы не дать мне формальный повод применить силу.

Я остановился рядом с «Орионом» и вышел из своего внедорожника.

— Добрый вечер, господин Прозоровский, — глава АСО, одетый в лёгкую серую куртку, стоял, сунув руки в карманы брюк.

— Добрый вечер, господин Светлов. Чем обязан вашему визиту?

— Да так, дело одно есть. До меня новость дошла, что вы на чужую территорию нос сунули. Вот и приехал поговорить.

— Не понимаю, о чём вы.

— Да бросьте. Вы принудили господина Кулебякина платить вам долю. А господин Кулебякин — наш человек, мы ему покровительствуем. Такой вот казус получился. Что будем делать?

— Уже не ваш. Отныне господин Кулебякин работает со мной.

— Да неужели? Нет, господин Прозоровский, так не пойдёт, — тон Светолова стал жёстким и бескомпромиссным. — Я вам дружбу предлагал, готов был сотрудничать с вами, а вы такими вещами занимаетесь за моей спиной.

— Что поделать. Это наши с Кулебякиным личные дела.

— Вы не правы, господин Прозоровский. Здесь так дела не ведутся. Я предупреждал вас: не надо ссориться с нами. Вы должны понимать, что будут последствия. Однако мы по-прежнему можем решить вопрос миром, если, конечно, вы хотите этого.

— Но на ваших условиях?

— Вам всего лишь надо оставить в покое господина Кулебякина и выплатить мне компенсацию за погибшего дружинника. И всё, больше никаких претензий. Вот так просто. Можно сказать, иду вам навстречу. Я бы мог потребовать больше.

— Не сомневаюсь, что могли бы. Но я сказал своё слово. Мои дела с господином Кулебякиным вас не касаются, а по поводу компенсации я, кажется, ясно выразился: вы должны предоставить неоспоримые доказательства вины моих бойцов.

— Какой упрямый молодой человек. Вам бы стоило быть осторожнее на новом месте. Не зная броду, не суйся в воду, как говорят. Но если это последнее ваше слово… тут я бессилен. Будь по-вашему. Всего хорошего, господин Прозоровский.

Светлов сел в машину, дал задний ход и, развернувшись, умчался в сторону Баранов. Прощальные слова главы АСО прозвучали угрожающе. Теперь точно начнутся неприятности. Ассоциация вряд ли нападёт на моё поместье, хотя и такой шаг исключать нельзя, но гораздо проще им будет разобраться с моей дружиной в ОПКТЭ. Полиция не расследует то, что там случается.

При этом я сомневался, что Светлову нужна моя смерть. Сейчас ему выгоднее принудить «упрямого молодого человека» платить долю за покровительство, как он принудил в своё время Кулебякина. Но опять же, не факт.

Когда я вернулся домой, Ерофей с отрядом были уже на базе, разгружали пикапы и «шестьдесят шестой», перетаскивали в подвал трупы существ.

Я сразу же вызвал воеводу к себе в кабинет, предложил присесть на стул и вначале расспросил, как продвигаются дела в аномальной области. По словам Ерофея, ситуация была сложная, но контролируемая. Из леса всё так же лезло много тварей, но особо сильные не появлялись. А благодаря тому, что людей сегодня поехало больше, чем вчера, работать стало легче.

А потом я рассказал про мою встречу со Светловым. Ерофей помрачнел и осуждающе покачал головой:

— Я сразу говорил, что Светлов — та ещё сволочь. Морда разбойничья. Вот и показал он свою истинную суть. Теперь ждите беды, ваша светлость.

— Надо не просто ждать, а готовится. У меня вот какие мысли на этот счёт. Вероятнее всего, Светлов попытается напасть в аномальной области. Значит, придётся отправлять на вылазки отряды не менее двадцати человек. У нас сейчас людей побольше стало, хватит.

— Всё так, только вот я планировал два отряда отправлять в аномалию, а не всех одной кучей гонять. Так много не заработаешь, а траты сейчас будут большие.

— Знаю, но это экстренная мера.

— Такие экстренные меры… постоянно теперь будут.

— Может быть, и постоянно. Предлагаешь-то что?

— Да что предложить… Что вы говорите, то и предложил бы. Правильно всё. Не обращайте внимания на моё ворчание. Если вороги полезут, будем отбиваться. Другого пути нет.

— И базу тоже без охраны оставлять нельзя. Раньше здесь по три-четыре человека дежурили, а сейчас хотя бы десятку придётся держать. И надо усилить охрану, когда будем на базу добычу возить.

— Устроим.

— Также кому-то придётся ездить со мной на задания «пятки». Три сильных бойца нужны. Думаю, взять Надю, Стрекозу и Молота. Те бедолаги, которых мне дали в сопровождение, чуть не сдохли во время вылазки, тряслись, как осиновые листы.

— Воля ваша, — пожал плечами воевода. — Раз надо, так надо. А вы уже познакомились с этой парочкой?

— Днём с ними пообщался немного.

— Это хорошо. Стрекоза и Молот — дружинники сильные и надёжные. Они хоть клятву и давали, а Орлов всё равно разогнал всех, дескать, неча их кормить бесплатно. Тем не менее достойные бойцы. Родители их нам служили, и они служат, всегда были верны роду.

— Значит, решено. А завтра или послезавтра мы с сестрой в город съездим. Надо мебель заказать и прикупить кое-что из вещей. Надо пользоваться моментом, а то, может, следующий год и носа высунуть отсюда не получится. Мне и Светлов угрожает, и дед мой — одни враги кругом. Поэтому прикажи мою машину приготовить. Поедем на «Аресе». В эпицентре без меня справитесь?

— Справимся. Охрана вам нужна?

— Я сам себе охрана. К тому же сомневаюсь, что в городе кто-то посмеет на нас напасть.

— Воля ваша. Велю в машину артефакты поставить. И будьте там осторожнее. Обычно в городе боёв не устраивают, но кто знает, что великие рода задумали. Им ведь закон не писан.

— И ты будь осторожнее. ПЭЗ у вас есть?

— Имеются.

— Так вот, без них в аномалию не суйтесь. Будь я на месте Светлова, устроил бы нам засаду. Там полно подходящих для этого мест. Спрячутся где-нибудь в лесу и перестреляют вас. А с ПЭЗ сразу заметите, если рядом появится что-то подозрительное.

После разговора с воеводой я сходил к Насте, обрадовал её планами съездить в город. Сестра две недели сидела взаперти, пока я катался то в аномалию, то по делам во Владимир, и ей тоже хотелось куда-нибудь выбраться.

Но на следующий день не получилось. Демонов в эпицентре было до сих пор много, и я отправился с дружиной на прежнее место, где и проторчал целый день, помогая убивать существ и поглощая их души.

Глубже в лес мы так и не продвинулись, толклись на опушке, собирали камни, отбивались от постоянно выскакивающих из чащи тварей. Однако сильных демонов стало значительно меньше. Если не считать двух исполинских слизней, за весь день появился лишь один по-настоящему серьёзный противник — кабан. Но не бронированный, а самый обычный, только очень крупный, с горящими глазами и гниющей шкурой. По уже отработанной схеме я пустил по земле трещины, зверь застрял в них, после чего его обстреляли из самозарядного гранатомёта и винтовок, а Надя пару раз шибанула молниями.

От кабана гнилью разило за версту, а его прелая кожа висела лоскутами. Непонятно, как он в таком виде продолжал существовать.

Ближе к вечеру я сходил в лес на разведку и обнаружил, что камней там — значительно меньше, чем на опушке, да и демоны были мелкими и на меня нападать боялись. Я надеялся, что дальше Ерофей с ребятами справятся самостоятельно, и со спокойной душой выделил вторник для поездки в город. Конечно, были опасения, что на моих людей нападут охотники из АСО, но, во-первых, я не всегда мог находиться с дружиной, другие дела тоже надо делать, а во-вторых, количество третьеразрядников внушало уверенность, что любая атака будет отбита.

Утром мы с Настей на отцовском «Аресе», который накануне дружинники сняли с консервации, выехали в город. Погода была хорошая, настроение у нас обоих — отличное. Вначале отправились в торговый центр, прошлись по магазинам и накупили кучу одежды и всякой ерунды, что могло пригодиться, а после обеда заехали в большой мебельный магазин, где проторчали всю вторую половину дня. Заказали мебель для гостиной и библиотеки, кое-что в наши спальни и мне в кабинет.

В этом мире, помимо транспортных средств, удобств было много: разнообразные магазины, где можно купить всё что угодно, и куча мелочей, облегчающих жизнь, вроде той же туалетной бумаги, зубной пасты или безопасной бритвы. Продавалась и куча самой разнообразной еды, даже той, которая в моём государстве считалась деликатесом, причём буквально за копейки. Была и бытовая техника на все случаи жизни, и стоили эти высокотехнологичные вещи так дёшево, что любой простолюдин мог себе позволить.

Я несколько раз удивлял Настю, когда долго рассматривал и крутил в руках пылесос или утюг. Старался не выглядеть странно в глазах сестры, но не всегда получалось: любопытство пересиливало.

С покупками мы разобрались лишь к семи часам вечера. Поужинали в ресторанчике рядом с мебельным центром, и я позвонил Ерофею, спросить, как дела. Мои тревоги оказались напрасны: дружина уже находилась на базе, никаких проблем сегодня у них не возникло, шла будничная, рутинная работа.

— Всё нормально? — спросила Настя, когда я завершил звонок.

— Да, Ерофей с ребятами уже дома. Хороший заработок в эти дни получился, а заодно поместье обезопасили. В эти дни твари почти не лезут. Правда, теперь придётся ездить глубже в аномалию, потому что рядом с границей демонов почти нет.

— Молодцы. Стоило тебе появиться здесь, как работа сразу наладилась.

— Это точно, — усмехнулся я.

Выйдя из ресторана, мы сели во внедорожник. И тут мне позвонил Орлов, и я сразу вспомнил о поставленном мне ультиматуме.

— Здравствуй, Святослав, — поприветствовал меня дед. — Как поживаешь у себя на границе?

— Здравствуйте, Ярослав Александрович, не жалуюсь, дела идут.

— Вот и хорошо. А я звоню напомнить о нашем уговоре. Не забыл, надеюсь? Если завтра до вечера Анастасия домой не вернётся, я сам людей за ней пришлю.

— Я помню, Ярослав Александрович. Только вот мой ответ остаётся прежним. Анастасия — член моего рода и находится на моей земле и под моей защитой.

— Это мы ещё посмотрим. Завтра последний день. Уяснил, Святослав? Я шутки шутить не намерен. Всего наилучшего.

Старик положил трубку, я убрал телефон в карман и завёл мотор.

— Опять Орлов звонил? — Настя обеспокоенно уставилась на меня. — И что ты собираешься делать?

— Защищать наш род, — я вырулил со стоянки на дорогу.

Звонок омрачил моё настроение. Было неясно, что ожидать от деда. Неужели он посмеет вторгнуться в моё поместье? Неужели он считает, что ему это сойдёт с рук? А я… я обрету ещё одного могущественного врага. Как будто прежних недостаточно.

— Послушай, я тут подумала… — проговорила Настя. — Если тебе грозят такие проблемы, может быть, я… уеду?

— Куда?

— Не знаю… в другой город. Или страну. Не будет же Орлов гоняться за мной по всему свету. Кажется, я подвергаю тебя опасности. Не думала, что дед такой настырный.

Я помолчал немного, а потом сказал:

— Нет, ты никуда не поедешь. Это лишнее. Нельзя уступать. Кем мы станем, если не отстоим своё право на свободу, своё право на существование? Мы — великий род. Запомни это. Никто нам не указ, кроме государя императора. Никто не смеет вторгаться в наши земли и чинить произвол. Сейчас многие думают, что мы слабы, что Прозоровские вот-вот исчезнут, но скоро они поймут, что это не так. Только чтобы поняли, придётся силу продемонстрировать. Иначе до них не доходит. Однажды наступит время, когда с нами вновь будут считаться, когда на нас пикнуть не посмеют, когда наши украденные, оккупированные земли вернутся к нам. Вот поэтому ты не должна отправляться в бега, словно воровка. Ты — моя сестра, член моего рода, княжна Прозоровская, а здесь — наш дом, наша вотчина. Поняла?

— Поняла, — проговорила Настя, но в голосе её не чувствовалось радости.

Мы выехали из города и помчались по старой бетонной дороге в сторону поместья.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Стальной наследник. Том 1

Content

Стальной наследник. Том 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene