Стальной наследник. Том 2

Глава 1

Ночью снова прошёл дождь, и дороги развезло. Мой «лимузин», в котором, кроме меня и водителя, ехал также и воевода, мчался по этой грязевой каше, расплёскивая лужи и подскакивая на каждой кочке. Следом двигались три большеколёсных пикапа, внедорожник и грузовой «Новгородец». В кузовах и кабинах сидели дружинники — в общей сложности более двадцати человек.

Уже пятый день дружина работала возле заброшенной деревни в эпицентре недавнего выброса: уничтожали постоянно прущих из леса демонов и собирали изменённые камни, которых там валялось столько, что, казалось, и за месяц все не выгрести. Но мы продолжали ездить в эти места, я не хотел оставлять там ничего, ведь каждый предмет, каждое мёртвое существо — это деньги.

Оставив позади поле, колонна углубилась в лес и сбавила скорость, поскольку колея стала уже, лужи — больше, а грязь — гуще. Машины на пониженных передачах лезли через глинистую кашу. Чем чаще мы здесь ездили, тем хуже делалась дорога, которую и дорогой язык уже не поворачивался назвать. Ерофей сказал, что тут всегда так: осень и весна — самые тяжёлые времена года, а летом или зимой с наступлением заморозок становится легче. Уверял, что с гусеничной техникой проще, но её у нас давно нет и в помине.

Я же каждую минуту включал эфирное зрение, опасаясь засады. Светлов не оставит нас в покое — это понимали все. Но он не торопился, выжидал удобный момент, когда мы потеряем бдительность.

Моё эфирное зрение и раньше превосходило все ПЭЗ, позволявшие осматривать эфирный слой в радиусе семьдесят-сто метров, а в последние дни после поглощения десятков душ стало ещё эффективнее, да и зона контроля окружающего пространства выросла. Точно измерить радиус восприятия возможности пока не было, но я подозревал, что он приближается к двумстам метрам. Поэтому засаду я прозевать не боялся.

Проскочив лес, колонна выбралась в поле и снова поехала чуть быстрее. Впереди за редкой растительностью показались крыши домов заброшенной деревушки, рядом с которой находился эпицентр.

Я снова включил режим эфирного видения и вдруг заметил вдали, в стороне деревни, тёмно-серые точки — сгустки эфира. Я даже не сразу понял, точно ли видел их, или мне показалось, но водителю всё равно приказал тормозить и стал всматриваться.

— Дай немного вперёд, — велел я. — Ещё метров пятьдесят. Так. Ближе. Ещё ближе. Стоп!

Теперь мне стало ясно: среди изб действительно присутствовало несколько эфирных сгустков, а это значит, там есть люди, причём не простые, а одарённые. Крайний ряд домов находился метрах в ста пятидесяти от нас, но те, кто прятался в деревне, никак не давал о себе знать.

— Вы что-то видите, ваша светлость? — спросил Ерофей, внимательно наблюдавший за мной с переднего кресла.

— Там — одарённые, — коротко сказал я. — Они среди домов прячутся. Не могу понять, сколько их. Где-то десять-пятнадцать.

— Значит, Светлов всё-таки решил подловить нас. Вот же тварь хитрожопая!

— Узнал, наверное, где мы работаем.

— А то! Стрельба гремит на всю округ несколько дней подряд. Только глухой не услышал бы.

— Это не могут быть другие охотники? Например, соседнего помещика? Вряд ли мы одни здесь катаемся.

— Да кто угодно, может быть. Только если б они без злого умысла там сидели, то дали бы знак, что они без враждебных намерений. Все знают, что надо обозначать своё присутствие, дабы казусов не возникло. Они ведь слышали рёв моторов. Тогда почему сидят затаившись? В общем, надо послать разведку. Пусть ближе подкрадутся и узнают, что там происходит.

— Если мы ближе подойдём, нас через ПЭЗ запросто заметят. Нападать нужно сразу. И у них же есть антимагические гранаты?

— Да уж наверняка есть. Знают ведь, на кого собираются нападать.

— Тогда пойду один. Против меня антимагия плохо работает. А вы поддерживайте огнём. Буду обходить там, со стороны зарослей, а вы идите по дороге.

— Окружить хотите? Хорошая идея. Тогда возьмите с собой пяток дружинников. Нам всей кучей идти тоже ни к чему. Давайте сделаем так: часть там пойдёт, а часть — по дороге.

— Тогда третьеразрядников возьму и ещё пару человек. А машины пусть отъедут назад, чтобы пулей не задело. Наша колонна — лёгкая цель.

— Воля ваша.

Ерофей по рации приказал водителям дать задний ход, и колонна отъехала ближе к лесу, где от глаз противника её скрывали молодые сосны и прочая растительность. Здесь все спешились, и воевода объяснил ситуацию. Я взял Молота, Надю (из третьеразрядников были только они, Стрекоза сегодня осталась на базе) и двух парней второго разряда. И мы полезли через кусты и высокую траву, обходя деревню слева.

Деревня была небольшой — десятка два полуразрушенных лачуг, и мы достаточно быстро под прикрытием зарослей добрались до её северной оконечности и остановились возле ржавого трактора. До ближайших домов оставалось не более сотни метров.

И в этот момент раздались выстрелы. Стрелять начали из деревни, наши дружинники стали отвечать. Перед ближайшей избой взорвалась граната, вторая попала в крышу, остальные хлопнули в глубине деревни. Наши работали из самозарядного гранатомёта.

— Пригнитесь! — приказал я, и мои спутники спрятались за ржавым трактором.

Теперь врагов в эфирном поле я видел более отчётливо. Было их пятнадцать, и каждый сидел на своей позиции. Не паниковали, не бежали, спокойно вели огонь по моим дружинникам, движущимся по дороге.

— Стальной, говорит Сокол, — вызвал меня воевода по рации. — Мы на дороге, ближе подойти не можем. Нас прижали огнём. Приём.

— Понял, Сокол. Мы на исходной. Будем прорываться. Приготовьтесь. А вы идите одновременно с нами.

— Жду приказов.

Я контролировал почву в радиусе около двухсот метров. И пусть дальние заклинания отнимали больше маны, но они уже не доставляли таких трудностей, как вначале. Присев на корточки, я приложил ладони к земле, стараясь укрепить связь со стихией. Мне понадобилось на это не более минуты. Ещё столько же времени потратил на то, чтобы сконцентрировать энергию земли в одной точке — там, где скопилось больше всего тёмно-серых сгустков.

Когда всё было готово, я направил импульс. Раздались треск, хруст, в небо взлетели куски почвы, брёвна и обломки досок. Тяжело грохнуло что-то железное — видимо, взрыв перевернул машину. До моих ушей донеслись вопли.

Моё заклинание возымело определённый эффект. За домами люди что-то кричали, отчётливо слышалось: «Отступаем! По машинам!» Тёмно-серые сгустки засуетились, взревели моторы.

— Сокол, Сокол, враг засуетился! — передал я по рации. — Кажется, отходит. Как понял? Продвигайтесь к деревне. Только осторожно. Их там ещё много.

— Есть! Заходим! — отрапортовал Ерофей.

Я создал ещё один земляной взрыв, но пока концентрировал энергию, враг уже ушёл с того места, и никакого результата мне добиться не удалось.

— За мной! — скомандовал я, и мы двинулись через кусты прямо к домам. Вокруг меня поднялась туча пыли — энергия, которая преобразовывалась в мелкие острые камни, кружившиеся в воздухе.

Навстречу из деревни выскочили два лёгких гусеничных вездехода и помчались через заросшее поле слева от нас. Но моя каменная шрапнель уже была готова, и осталось лишь придать ей импульс. Десятки камней прошили, словно бумагу, корпус обеих машин, и тут же в первую ударил мощный электрический разряд, отчего вездеход загорелся и встал. Второй врезался в него. Мои спутники принялись палить из карабинов, добивая раненых, если таковые остались после воздействия магией земли.

Кто-то высунулся из-за второго вездехода и выстрелил — из чего именно, я не заметил. Раздавшийся поблизости хлопок походил на взрыв антимагической гранаты. Кажется, никого из наших не задело: я ничего не почувствовал, а Надя продолжала создавать молнии. Маленький радиус действия подобных гранат требовал точного попадания, а противник бил наугад.

Меня ударило что-то невидимое, я едва не потерял равновесие, кусты и деревца поломало и пригнуло к земле. Все, кроме нас с Молотом, попадали. Противник применил воздушные заклинания. Выживший оказался заклинателем, и убить его будет непросто.

Создавая горсти острых камней, я метал их во вражеские вездеходы, Надя продолжала лупить молниями. Машины превратились в решето, вторая тоже загорелась. А когда я снова просмотрел эфир, то не обнаружил поблизости ни одного тёмно-серого сгустка. Маг воздуха либо погиб, либо удрал.

Достав саблю, я обошёл оба горящих вездехода. Затем поднял куски почвы и засыпал ими обе машины, чтобы потушить пламя. Огонь погас, всё вокруг затянуло дымом. Я подобрался поближе к вездеходам и заглянул в салон к первому и второму. Насчитал шесть трупов. А вот сильного мага поблизости не обнаружил. Эфирное зрение тоже ничего не показало. Значит, ушёл, гад.

Нас отвлекли выстрелы в деревне.

— Сокол, что у тебя происходит? — спросил я, но ответа не получил.

Похоже, воеводе сейчас было не до разговоров, и я приказал своей группе пулей лететь в деревню на помощь. Вероятно, несколько противников засели среди домов и встретили наших, а тем пришлось отбиваться. Но не пробежали мы и пятидесяти шагов, как стрельба смолкла, а потом и Ерофей вышел на связь:

— Стальной, говорит Сокол. У нас тут трое были. Все ликвидированы.

— Отлично! Идём к вам. Не стреляйте.

В деревне мы две воронки, оставшиеся после моих заклинаний. Половину стоящего рядом дома разметало взрывом, прямо на дороге возле воронки валялся большой грузопассажирский вездеход. Здесь же толпились дружинники во главе с Ерофеем. Подойдя к ним, я заметил ещё одного человека — бородатый мужик в то ли военной, то ли охотничьей одежде сидел, прислонившись спиной к завалинке избы, вытянув ноги и созерцая всё вокруг пустым, бессмысленным взором. На улице валялись два тела: одно недалеко от вездехода, второе возле разрушенной избы.

— Пленник, — кивнул Ерофей на уцелевшего мужика. — У него рука и нога сломаны. Он в доме прятался. Мы как вошли, по нам вон из-за этой избы начали стрелять. А один гранату кинул. Но далеко не ушёл. От меня мало кто убежать может. Всех троих зарубил. А у нас раненых нет.

— Хорошо сработали. Молодцы, — похвалил я бойцов. — А теперь соберите трофеи — артефакты, оружие, патроны — и давайте уже за дело приниматься. И так времени кучу потеряли из-за этих уродов.

— Понял. А с этим что делать?

— Я его поспрашиваю кое о чём. А потом посмотрим.

Ерофей принялся отдавать приказы, мои дружинники засуетились, стали обыскивать убитых. Где-то за деревней зарычала моторами колонна наших машин, оставленная за деревьями. Я же подошёл к пленнику и присел перед ним на корточки:

— Как звать?

— Иван Клопов, ваше…

— Светлость.

— … ваша светлость. Смилуйтесь, не убивайте. У меня семья, дети, матушка хворая. Я не стрелял по вашим людям, я водителем служу, и худых намерений не имел. Вот вам крест. Когда машина перевернулась, мне руку и ногу поломало, я еле выполз и в доме схоронился. И сразу сдался.

Я смотрел в безразличные, пустые глаза пленника и почему-то не верил ни единому его слову. То ли не слишком искренне он говорил, то ли ещё что-то меня смутило. Вспомнилось и то, что Ерофей рассказывал про АСО, дескать, там собираются люди с не очень хорошей репутацией, и то, какими разбойничьими методами не гнушалась действовать данная организация.

— Если честно ответишь на вопросы, я подумаю, — сказал я. — А если будешь врать, повезу в своё поместье и пытать буду до тех пор, пока всю правду не выложишь. Понял?

— Понял, ваша светлость.

— Кто вас отправил сюда? Сколько вас было человек?

— Пятнадцать. Пятнадцать, ваша светлость. Князь Светлов нас послал сюда. Дескать, вы посягнули на его подопечного, и он поквитаться хотел. Но если бы я знал, что мне людей убивать придётся, а не только бесовских отродий, ни в жизнь не пошёл бы служить…

— Князь Светлов, значит? Из АСО?

— Из АСО, ваша светлость.

— Давно на него работаешь?

— Да вот, буквально полгода как устроился. Мы демонов обычно били, подобным разбоем не промышляли. Если бы я знал…

— Сколько всего людей у Светлова служат?

— Охотников-то? Да не так уж и много. Человек тридцать с небольшим. Дай бог сейчас вспомнить. Тридцать два или тридцать три…

— Хорошо, а сильные маги есть?

— И такие тоже есть. С нами заклинатель воздуха был один. Он сильный, третий разряд. И ещё двое есть. И сам Светлов знаете, какой сильный? У него пятый разряд!

— Пятый… Хм. Да, сильный. А ты, смотрю, не очень.

— Нет у меня силы, ваша светлость. Ученический разряд до сих пор. Я водителем работаю, и сражаться мне не доводилось.

Я мысленно сосчитал трупы: шесть в вездеходах, двое здесь валяются, ещё троих Ерофей прикончил. Итого одиннадцать плюс один пленник. Значит, трое сумели удрать, в том числе сильный маг. Плохо. Но теперь ничего с ними не сделаешь. Да и вряд ли они рискнут втроём на нас напасть. Скорее всего, удирают что есть мочи через аномальную область, и кто знает, доберутся ли они до своих, ведь демоны тоже кушать хотят.

Если верить пленнику, сегодня мы уничтожили примерно треть «дружины» Светлова. Захочет ли глава АСО дальше против меня воевать? Что-то мне подсказывало, он на этом не остановится. При нашем первом разговоре Светлов намекал, что натравит на меня всю свою организацию, если его требования не выполню. Имеют ли эти угрозы под собой почву? Кто знает. Если владимирский филиал АСО действует, как единая банда, вероятно так и будет. К тому же теперь Светлов понимается, с кем имеет дело, и второй раз отправит либо больше людей, либо больше сильных магов.

Что делать с пленником, я долго не размышлял. Оставлять его в живых, возиться с ним, лечить мне было без надобности. А бросить на съедение демонам посчитал слишком жестоким. Получив все необходимые сведения, я прикоснулся пальцами ко лбу мужика, и его голова окаменела и развалилась на куски. Мгновенная, милосердная смерть — это максимум, на что я готов был в данном случае. Заодно опробовал ещё одно заклинание, которое в новой жизни прежде не применял.

Разобравшись с врагами, мы вернулись к своему главному занятию.

Сегодня в эпицентре было удивительно тихо. Дружинники пристрелили шестерых слабых демонов на лесной опушке и, не встречая никакого сопротивления, занялись сбором камней. На этот раз мы продвинулись чуть глубже, и там артефактов стало значительно больше, но вот беда, многие из них оказались пустышками, из которых демоны вытянули весь эфир.

Большинство камней, которые нам попадались на пути, имели не самые полезные свойства или были слишком слабыми, чтобы их использовать в практических целях, а не как украшение для дома. За такие артефакты пятое отделение денег платило очень мало — рублей по пятьсот. И это притом что украшения из них стоили огромных денег.

Однако попадались и сильные артефакты, хоть и гораздо реже. Так, вчера дружинники наткнулись на мощный антигравитационный камень, вокруг которого в воздухе висели листва, опавшие ветки и куски почвы. Парень, попытавшийся приблизиться к объекту, тоже подлетел над землёй. Пришлось придумывать, каким образом накинуть на камень мешок из фольги, чтобы нейтрализовать силу. А позавчера попался окаменевший кусок коры, из которого время от времени била струя пламени.

Вот за такие уникальные предметы пятое отделение платило хорошо, порой сумма доходила до десяти тысяч, причём на рынке, по словам Ерофея, они могли стоить сотни тысяч. Редкие артефакты довольно часто попадали в коллекции богатых аристократов, которые готовы были платить за диковинку любые суммы. Если бы я имел лицензию на свободную реализацию ООС, то мог бы сам искать покупателей, а сейчас был вынужден сдавать все находки в пятое отделение, теряя прибыль.

Вот поэтому я и приказал воеводе все дорогие и уникальные артефакты оставлять у нас. Из принципа решил не сдавать их в «пятку». Дождусь, когда вернут лицензию, и продам, а если не вернут, значит, никому не достанутся, буду коллекционировать.

Сегодняшний день тоже оказался богат на необычные предметы. В первой половине дня нам попался окаменевший нарост на пне сломавшегося дерева. Артефакт поблёскивал разноцветными искрами, и рядом с ним у всех дружинников источник оказывался заблокирован. Исключением стали только я и Ерофей — мы были столь сильны, что на нас антимагия не подействовала, хотя даже я ощутил некоторое изнеможение.

Второй выдающейся находкой оказался прозрачный камешек, похожий на хрусталь. Он обладал острыми гранями и небольшим размером, а внутри переливался изумрудным цветом. Мы его еле нашли среди травы. Ерофей уверял, что подобные артефакты защищают от антимагии, но встречаются они очень редко. Я решил постоянно носить с собой, особенно вне дома. Вдруг однажды спасёт мою шкуру?

Один артефакт, который мы нашли, при попытке взять его, выпускал шипы, другой взрывался, а потом снова собирался воедино. Приблизившись к нему, дружинник отлетел метров на пять. К счастью, боец не пострадал, поскольку имел второй разряд.

Попадались морозные и огненные артефакты, встречались такие, что вытекали из руки или кружили в воздухе. Нашли мы и несколько чёрных камней — тех самых, из которых делали медальоны против демонов, и даже два синих попались, защищающих от ментального воздействия. Последние были крайне редкими и стоили на рынке огромных денег. И те и другие я тоже приказал оставить. Сейчас я не имел права заниматься их обработкой, даже если бы нашёл мастера нужного профиля, но надежда на получение лицензии не умерла.

Демонов мы тоже убивали, однако их было значительно меньше, чем в предыдущие дни. Тем не менее пара сильных тварей встретились. Первой оказалась зубастая, лысая белка (по крайней мере, мы так предположили), которая прыгала по изуродованным деревьям и бросилась на одного из наших. Существо имело внушительный размер, но дружинник ловко вспорол ему брюхо саблей.

Вторым же сильным демоном был человекоподобный монстр с толстым пузом. Он имел рост метра три и пёр напролом сквозь чащу, ломая ветки. Мы встретили его залпом из карабинов и винтовок, а Надя стал бить молниями. На свою беду, демон оказался хоть и толстокожий, но довольно медленным. Выдержав штук пятьдесят попаданий, он рухнул на землю, не дойдя до нас метров двадцать.

Но вот в лесу начало смеркаться, серое небо помрачнело в преддверии наступления ночи, и Ерофей предложил возвращаться, чтобы не бродить по лесу в потёмках. Дома мы были к ужину. И первое, что я обнаружил, зайдя в вестибюль особняка, — множество коробок и мебели. Настя сказала, что сегодня доставили наш заказ. Теперь осталось всё это расставить по комнатам.

Поев, я вызвал воеводу к себе в кабинет.

— Я же тебе говорил, что Орлов собирается Анастасию забрать силой? — сказала я. — Так вот, сегодня истекает его ультиматум, и есть вероятность, что завтра сюда прибудет дружина Орловых. Поэтому завтра никто никуда не едет. Не знаю, сколько дед отправит бойцов, но нам нужны все, кто есть.

— Как прикажете, — с готовностью ответил Ерофей. — Если надо Орловым дать отпор, мы дадим отпор. Народу у нас немало, сильные одарённые есть. Пусть только попробует кто напасть. Камеры всё зафиксируют. И если полиция начнёт разбираться, то к Орлову у них точно возникнут вопросы.

— Надеюсь. А то мне кажется, что вряд ли главу великого рода кто-то тронет.

— Ну так и вы — глава великого рода. Хотя… верно говорите. Должно произойти нечто особенное, чтобы главу великого рода привлекли к ответственности. Но для нас важно, чтобы все действия неприятеля были зафиксированы. До суда дело запросто может дойти.

— Само собой. И второе. Хочу установить за охотниками слежку, чтобы подобные засады не стали для нас сюрпризом. Мне надо знать, куда ездят люди Светлова, где их можно встретить, а где нет.

— А вот это сложно будет организовать, сразу говорю. Аномальная область большая, охотники на десятки километров ездят. До Коврова добираются и дальше. На каждую тропу по человеку я посадить не могу. Иначе кто охотиться у нас будет? Да и не занимались мы никогда шпионскими делами. Мы не служба безопасности.

— Знаю. Но попробуй что-нибудь придумать. Чтобы и людей много не отвлекать, и за АСО приглядывать. Я не хочу повторения сегодняшних событий, не хочу постоянно бояться, что вас всех однажды перестреляют из засады. Мы должны контролировать обстановку, по крайней мере, в тех местах, где ездим чаще всего.

— Понимаю, ваша светлость. Полностью поддерживаю. Сам хочу ребят обезопасить, — согласился воевода. — В общем, буду думать.

Воеводу я отпустил и предался отдыху, погрузившись в изучение одной из книг по магической теории, которые сестра отложила в мой шкаф. Но не прошло и получаса, как в дверь кто-то робко постучал. Я велел войти, на пороге опять появилась Надя.

— Простите, ваша светлость, что потревожила, — проговорила она. — Зашла справиться о вашем самочувствии.

— Как видишь, у меня всё хорошо, — ответил я. — Сомневаюсь, что проблемы с тёмным эфиром повторятся. А ты сегодня храбро сражалась, впрочем, как всегда.

— Спасибо, — Надя просияла. — Рада служить.

— Но ведь ты пришла не только для того, чтобы справиться о моём самочувствии?

— Да… я, признаться, ещё кое-что хотела спросить. Слышала, у вас много книг по магическим техникам. Вот и подумала… Может быть, есть что-то про мою стихию? А то ведь я почти ничего не умею, кроме как молнии создавать. Как научили меня в приюте одному заклинанию, так и пользуюсь им до сих пор.

— И хорошо пользуешься. Но если тебе надо, я посмотрю, — поднявшись из-за стола, я подошёл к полупустому книжному шкафчику.

Надя встала совсем близко, чуть не касаясь меня своим плечом. И ко мне закрались мысли, что истинная причина появления здесь дружинницы не имеет к книгам никакого отношения. Иначе она, скорее всего, обратилась бы к Насте, а не ко мне.

— Смотри, — я достал с полки томик в старом переплёте. — Здесь про все виды стихийных техник. Посмотри, может быть, тебе пригодится. На самом деле, я и сам плохо знаю, что здесь хранится. Это книги родителей. Их сестра сортировала.

— Спасибо, ваша светлость, — Надя схватил книгу и даже слегка поклонилась. — Посмотрю.

— Иди, образовывайся, — улыбнулся я и вернулся за стол, где лежал раскрытый трактат про земляную магию.

На следующий день Ерофей отправил пятерых дружинников в аномальную область, дабы те нашли подходящее место для слежки за охотниками из АСО. Остальные сидели на базе. Ждать людей Орлова пришлось недолго. В одиннадцатом часу камера на главной дороге засекла колонну машин: три чёрных внедорожника и два микроавтобуса.

Глава 2

Я вышел вперёд и жестом велел колонне, которая подъезжала к неработающему фонтану, остановиться. Машины затормозили. Со мной был отряд из самых сильных дружинников: Ерофей, три третьеразрядника, оба сотника и три бойца второго разряда. Остальные заняли позиции возле окон на втором этаже.

Из первого внедорожника вылез бритый на лысо мордоворот, из остальных машин тоже высыпали люди. Все они были в одинаковых чёрных деловых костюмах. Всего я насчитал двадцать дружинников, причём эфирное зрение показывало, что два из них отличались особой силой. В их число входил и лысый верзила.

— Здравствуйте, ваша светлость, — проговорил лысый учтивым тоном. — Меня зовут Антон Сыров, я — сотник дружины светлейшего князя Ярослава Орлова. Его светлость отправил меня к вам, дабы…

— Ты зря приехал, — перебил я. — Мне известно, зачем господин Орлов отправил тебя сюда. Скажу тебе то же самое, что сказано господину Орлову: моя сестра никуда не поедет. Поэтому я прошу покинуть поместье.

— Ваша светлость… — опешивший сотник замешкался, не зная, что ответить. — Видите ли, дело в том, что… Анастасия Прозоровская нарушила договор.

— Договор? Прошу копию или оригинал. Ознакомлюсь.

— У меня его нет… То есть он есть, но он был заключён не на бумаге… Устно, — верзила продолжал теряться и говорил, что в голову взбредёт.

— Тогда не надо мне вешать лапшу на уши. Вы не имеете права вторгаться на мою землю и что-либо требовать. Члены моей семьи неприкосновенны. Уезжайте немедленно.

— Но у меня есть приказ.

— И что гласит приказ?

— Мы должны доставить Анастасию Павловну в Москву.

— А мне какое до этого дело?

— Ваша светлость, не надо злить его светлость, господина Орлова. Это ваш родственник и светлейший князь. Отнеситесь с уважением к…

— Я посоветую вам то же самое: не надо злить меня в моём же собственном поместье.

Обернувшись к своим, я кивнул. Защёлкали затворы винтовок, у Нади между ладоней сверкнули электрические разряды, а у Молота в руках выросла здоровенная кувалда. Бойцы на втором этаже тоже взявшие на мушку незваных гостей.

Одновременно с этим дружинники Орлова повыхватывали из-за пазух пистолеты. Эти парни явно не понимали, против кого пришли воевать, и рассчитывали, видимо, встретить только слабых одарённых не выше второго разряда.

— Ваша светлость, — лысый свёл брови, сделав грозную физиономию. — Пожалуйста, уберите оружие. Вы только усугубите ситуацию. Мы представляем интересы светлейшего князя Орлова…

— А я представляю свои интересы — интересы светлейшего князя Прозоровского, — парировал я. — Пошли вон!

Сыров кивнул одному из своих — высокому мужчине с угловатой, длинной, непропорциональной фигурой. Тот сделал пасы руками, и на нас обрушился такой мощный воздушный удар, что все, кто был со мной, отлетели к ступеням крыльца. На ногах остались лишь мы с Ерофеем. Воевода сгруппировался, встав в широкую стойку, а мне устойчивости придавала энергия земли.

Я взмахнул руками вверх, энергия поднялась над площадкой столбом пыли, из которой сформировались булыжники среднего размера. Тут же каменный град обрушился на головы моих врагов. За первой горстью булыжников посыпалась вторая, затем третья. Несколько человек попадали, другие, включая лысого сотника, бросились прятаться за машинами, хотя от сыплющихся с неба камней их это вряд ли могло спасти.

Засевшие в здании дружинники тоже принялись палить по приехавшим машинам. Я же продолжал поднимать в воздух энергию земли и обрушивать на головы врагов булыжники, от которых им было не скрыться.

Впрочем, насчёт последнего я ошибся. Маг воздуха — единственный, кто не прятался от смертельного града — создавал воздушный купол. Пятая партия булыжников обрушилась на невидимый барьер и разлетелась в разные стороны обломками. Защита оказалась довольно эффективной.

У меня было два пути: продолжить долбить воздушную стену в надежде, что мана у заклинателя быстро иссякнет и он не сможет поддерживать защиту, или использовать другую технику, более эффективную, которую прежде не применял.

Остановился на втором. Передо мной из энергетической пыли стали формироваться два и при этом очень тонких клинка. Когда они были готовы, я задержался на несколько секунд, концентрируя побольше маны для импульса, лезвия с огромной скоростью метнулись в воздушную стену и легко прошили её вместе с заклинателем.

Мужчина пошатнулся и упал навзничь. Под ним стала растекаться красная лужа. Заклинатель воздуха, в отличие от нас, земляных магов, ни в моём мире, ни здесь не умели делать свою плоть слишком прочной. Они обычно тренировали другие защитные техники, а этот как будто и вовсе забыл укрепить собственное тело.

— Стойте! Хватит! Мы сдаёмся! — закричал из-за внедорожника Сыров. — Прекратить огонь! Прекратить огонь!

— Прекратить огонь! — скомандовал я своим.

Не сразу, но стрельба утихла, и над площадкой повисла тишина.

Рядом с побитым, помятыми внедорожниками валялись четыре тела, в том числе маг воздуха. Один мужчина шевелился, другие лежали без сознания, а вокруг на асфальте краснели кровавые кляксы.

Я не хотел лишних жертв, понимая, что это ещё сильнее разозлит Орлова, но лучше так, чем позволить ему распоряжаться членами моей семьи на моей же земле. Он не внял моим словам, не проявить ко мне должного уважения, и подобное нельзя было оставить без ответа.

— Выходи! — приказал я Сырову. — И пусть остальные выйдут. Без оружия!

Из-за автомобилей вышли десять человек. У большинства оказались разбиты головы, и по лицу стекала кровь. Остальные даже выползти не смогли.

— Забирайте убитых и раненых и проваливайте с моей земли! — грозно произнёс я. — Сегодня я вас отпускаю, но если ещё кто-то из дружины Орловых без разрешения пересечёт границы моего поместья, живым он отсюда не уйдёт.

— Вы очень милостивы, ваша светлость, — проговорил Сыров уже не столь самоуверенным тоном. — Мы будем рады исполнить ваше повеление, но… у нас не осталось машин.

— А это мои проблемы?

— Без машины мы не сможем вывезти стольких раненых. У нас на ногах стоит лишь половина отряда, есть убитые.

— Тогда вам поможет полиция. Она отвезёт вас, куда надо. Раненых отправят в больницу.

— Ваша светлость, позвольте связаться с господином Орловым, чтобы получить дальнейшие руководства. Я сам не имею право ничего решать.

Я подумал, что этот звонок ничего не изменит. Всё равно Орлов узнает о происшествии. Сейчас или через полчаса — неважно.

— Звони, — кивнул я.

Сыров отошёл в хвост колонны и о чём-то говорил минут пять со своим хозяином, после чего Орлов позвонил лично мне.

— Алло, Святослав, я не понял, что там у вас происходит? — голос старика звучал уже не так угрожающе и воинственно, как позавчера. — Сотник сказал, кто-то из моих людей погиб.

— Ваша дружина, Ярослав Александрович, напала на моё поместье. Я был вынужден защищаться. Я предупреждал вас о последствиях. Не надо приходить в моё поместье. Ваши люди получили по заслугам, а я намерен вызвать полицию, она зафиксирует нарушение, и дальше будем разбираться через суд.

— Погоди, Святослав, что ты такое говоришь? Зачем нам полиция? Зачем посторонним вмешиваться в наши родственные дела?

— Например, затем, чтобы подобное больше не повторялось, Ярослав Александрович.

— Погоди, не суетись, давай обсудим ситуацию. У нас с Анастасией был уговор. Она должна выйти замуж за Шаховского. А потом, практически в последний момент, обманула меня и убежала. А ты её покрываешь. Просто верни её в Москву, повлияй на неё как-нибудь. Нельзя же так!

— Ярослав Александрович, давайте не будем мусолить эту тему по десятому кругу. Анастасия не выйдет замуж за вашего кандидата, и точка. Лучше обсудим противоправные действия вашей дружины.

— Так, у тебя есть погибшие?

— С моей стороны пострадавших нет, но это и не имеет значения. Вы нарушили границы частных владений.

— Да понятно-понятно, погорячился Сыров, с кем не бывает? В итоге мои же люди погибли, а не твои. Так в чём у тебя ко мне претензия?

— Сыров вторгся на мою землю. Этого разве мало?

— Допустим, и что ты хочешь?

— Прежде всего, чтобы такого больше не повторялось. И компенсацию за моральный ущерб.

— А если я тебе заплачу компенсацию, к полицаям не побежишь?

— Я и так не побегу к ним. Я их вызову, и они сами приедут. Но если заплатите компенсацию и пообещаете оставить нас в покое и не вторгаться больше к нам, буду считать вопрос улаженным… на первый раз.

— Хорошо. Обещаю. Деньги на счёт переведу сегодня же.

— Тогда претензии снимаются.

Удивительно, как резко изменилась риторика Орлова. Прежде он пыжился, кидался угрозами, а сейчас, как только на горизонте замаячили проблемы с полицией, сразу же дал заднюю. Неужели его так напугала судебная тяжба? Его-то самого вряд ли накажут. Разве что его дружинников отправят на каторгу за нападение на светлейшего князя. Я, конечно, знал, что старик со своей репутацией носится как с писаной торбой, но что-то не верилось, что у него не было ни с кем вооружённых конфликтов и никаких судебных разбирательств.

— Вот и правильно. Мы же — родня. Зачем нам судебные тяжбы? Сами не решим наши разногласия? Значит, говоришь, Анастасия насовсем уехала, с концами?

— Совершенно верно. И просила не беспокоить.

— Ладно, бог с вами. Обещал, значит, не буду настаивать на её возвращении. Живите как знаете.

— Благодарю. А когда вы своих дружинников заберёте? Здесь раненых много. Им помощь нужна, а у меня госпиталя нет.

— Да сейчас машины и вышлю. Сколько до вас ехать? Часа два? Вот и считай.

— Ждём.

Орлов попрощался и закончил звонок. А я отдал распоряжение Ерофею разместить где-нибудь раненых, дабы они не лежали на холоде, а Лиду попросил их осмотреть и, если чья-то жизнь находится под угрозой, оказать первую помощь.

Ерофей предложил отнести пострадавших в двухэтажное здание перед особняком. Та всё равно пустовала, в ней хранился хозяйственный инвентарь и всякий старый хлам.

Мне не давали покоя мысли, что дед пойдёт на какую-нибудь хитрость, а то и вовсе пришлёт сюда новый боевой отряд, только не из двадцати, а из пятидесяти дружинников не с двумя, а с десятью заклинателями. Если бы я вызвал полицию, Орлов вряд ли рискнул бы это сделать, по крайней мере, в ближайшее время, а теперь ему ничего не помешает. Поэтому я приказал своей дружине оставаться на позициях. Пускай отправляет кого хочет. Чем быстрее решу данную проблему, тем лучше.

Потянулось напряжённое ожидание.

* * *

Ярослав Александрович стоял на террасе своей испанской виллы и наблюдал за беспокойным морем. Волны набрасывались на песчаный берег и уходили обратно, уступая место следующим. Небо заволакивала грозовая туча, а ветер трепал пальмы. Слуги суетились на пляже, убирая лежаки и зонты.

Звонок сотника Сырова оторвал Ярослава Александровича от завтрака. Новости были ужасными. Двадцать дружинников, отправленные к Прозоровским за Анастасией, оказались побиты, как щенки, несколько человек погибли. Ярослав Александрович не ожидал, что Святослав владеет какой-либо магией и решится дать отпор, но Сыров утверждал, что парень — очень сильный заклинатель земли. Наверное, сотник что-то напутал. Не могла же в немощном юноше так внезапно пробудиться столь огромная сила. Откуда ей у него взяться?

Распорядившись отправить за пострадавшими машины, Ярослав Александрович перезвонил Сырову, чтобы подробнее расспросить о случившемся.

— Раненых где-то разместили? — спросил Орлов.

— Да, ваша светлость, нас в пустующем доме разместили. Их местная целительница сейчас осматривает.

— Хорошо. Через два-три часа вас заберут. Какое точное число раненых и убитых?

— Всем досталось, ваша светлость. Убитых у нас четверо, шесть тяжело раненых. У остальных ссадины в основном. И машины все побило.

— Ты уверен, что Прозоровский магией земли атаковал? Может быть, это не он, а кто-то другой?

— Ваша светлость, готов поклясться, что заклинания создавал господин Прозоровский. Я сам видел, как он энергией земли управлял, превращая её в камни, и как лезвия создал, которые Телегина убили. А кожа у него была железной.

— Да вот не верится мне. Парень месяц назад был слабым эфирником, практически учеником. Как так могло получиться?

— Не могу знать, ваша светлость. Но голову на отсечение даю — это он магией бил нас.

— Ладно, расскажи подробнее, что произошло.

— В общем, подъехали мы к дому. К нам навстречу Прозоровский вышел, а с ним то ли шесть, то ли семь человек. Я сказал ему, чтобы Анастасию отдавал, а он — ни в какую. Ну я велел Телегину продемонстрировать силу, а господин Прозоровский нас булыжниками принялся закидывать. Крупные такие камни, величиной с голову. От них даже спрятаться некуда было. Телегин кое-как защиту создал, а господин Прозоровский клинки метнул, и те прошили и воздушный барьер, и самого Телегина. Тогда я сказал, что сдаёмся, иначе нас всех перебили бы.

Больше сотник ничего путного рассказать не мог. Как так получилось, что ученик эфирник с помощью магии земли убил заклинателя воздуха четвёртого разряда, Ярослав Александрович никак не мог взять в толк. Разумных объяснений этому не находилось.

Случившееся вызывало досаду и злобу. Хотелось заставить сопляка заплатить за всё: и за то, что свою сестру увёз, и за то, что сильного заклинателя убил. Но насколько целесообразным было продолжать действовать грубой силой?

Ярослав Александрович сразу понял, что таким методом проблему не решить. Если Прозоровский или кто-то из его окружения действительно владеет столь мощной магией, любые попытки силового воздействия будут сопряжены с большими потерями. Но было кое-что и похуже потерь.

Кровопролитная распря между двумя великими родами не останется незамеченной властью. Прозоровский уже чуть было не обратился в полицию. А что такое полиция? Что такое суды? Они ведь, когда поймут, какую крупную рыбу поймали, сразу же воспользуются ситуацией, чтобы себе карманы набить. Легче заплатить Прозоровскому тысяч сто, чем тратить миллионы на взятки.

Но и это было не самое плохое из того, что могло произойти. Некоторые великие рода не упустят шанса досадить Орловым. Они в своё время Романовых убрали, тринадцать лет назад Прозоровских со света сжили, а теперь, глядишь, и за Орловых возьмутся. И дело шло к тому, что Святослав, этот мальчишка, который совсем недавно ничего из себя не представлял, мог стать полезным союзником. Ярослав Александрович думал, что паренёк и неделю не проживёт, но догадки оказались неверны. Значит, нельзя со Святославом ссориться, раз он такой силой обладает. Дружба с великим родом, даже столь малочисленным, лишним не будет, особенно если учитывать, сколь напряжённые отношения у Орловых с некоторыми другими светлейшими князьями, обитавшими по соседству.

Только вот с Шаховским теперь придётся объясняться. Чего-чего, а с этим князем Ярослав Александрович и вовсе не хотел портить отношения, а теперь получалось, он сам договор нарушил. Что это могло означать? Прежде всего пересмотр старых контрактов в менее выгодную для Орловых сторону. А это сулит убытки. Хотя полного разрыва отношений не будет: Шаховскому самому невыгодно такого клиента терять, который обеспечивает постоянными заказами его строительную компанию.

С другой стороны, если Анастасия выйдет замуж за Шаховского, получается, что именно Прозоровские породнятся с Шаховскими, а Прозоровские теперь не придаток Орловых, а самостоятельный великий род.

В общем, ситуация складывалась плохая, с какой стороны ни взгляни, и Орлов, глядя на приближающуюся тучу, крепок задумался, как себя повести в текущем моменте, чтобы выгоду не упустить, убытки не понести и проблем лишних себе не создать.

* * *

За людьми Орлова машины приехали во второй половине дня. В крытый грузовик дружинники сложили убитых, раненых рассадили по микроавтобусам. Один из разбитых авто затолкали на эвакуатор, другое прицепили на буксир, остальные обещали увезти как-нибудь потом, и чтобы этот хлам не мешался на дороге, я приказал оттащить его на траву. Мои опасения оказались напрасны: Орлов пока не собирался повторять налёт на имение. Ему хватило одного раза, чтобы понять тщетность своих угроз, хотя про его будущие планы я ничего сказать не мог.

С компенсацией дед тоже медлить не стал. Перевёл мне сто тысяч. Не такая уж большая сумма, но если учесть, что ущерба мне никакого не нанесли, не считая пары лишних выбоин в стене особняка, можно сказать, достаточная.

Теперь я гадал, какие следующие шаги предпримут мои враги. И Светлов, и Орлов, и великие рода раньше считали меня слабым, но первые атаки я отбил. Отныне противники будут предусмотрительнее и хитрее.

Не успели мы проводить Орловскую дружину, как подъехал вездеход Кулебякина. В кузове лежали два десятка небольших демонов. Пока люди моего соседа перетаскивали добычу в подвал, Фунт составил акт приёма-передачи, копию вручил нашим гостям, и те отбыли.

А между тем подвал уже ломился от изменённых предметов. Свободное место заканчивалось. Поэтому я велел Ерофею завтра же организовать перевозку добычи в Ковалёво на базу пятого отделения, естественно, в сопровождении охраны. Я опасался, что Светлов снова предпримет попытку нас ограбить. А вот воскресенье и понедельник я объявил выходным. Ребята хорошо потрудились за эти дни, они заслужили отдых. Но чтобы не оставлять базу без присмотра, половина дружины поедет отдыхать в воскресенье, а половина — на следующий день.

Пока шла разгрузка вездехода, мне позвонил Махов и сообщил, что сегодня поговорил с секундантом молодого Вяземского и «достиг некоторых предварительных договорённостей». Вяземский, узнав, что у меня четвёртый разряд, решил искать замену. Дуэль запланировали на середину следующей недели, проводить собирались в аномальной области, но день и место ещё предстояло уточнить.

С секундантом Крюкова Махов тоже успел встретиться. Как и предполагалось, незадачливый жених сдал назад. Секунданты предложили примирение, и Крюков согласился. Я тоже не возражал. Лишнее кровопролитие и потенциальные проблемы с законом мне были не нужны, особенно если это не сулило никакой выгоды.

Оставшуюся часть дня, поскольку заняться было нечем, дружинники таскали мебель под чутким руководством Насти. Гостиная, где мы обычно трапезничали, преобразилась, хотя пожелтевшие, местами отклеившиеся обои, которые неплохо было бы поменять, портили всю картину, как и скрипучий паркет, как и много чего ещё в интерьере. В моей же комнате появились небольшой буфет с электрическим чайником и бар, правда, пустующий. Дорогих вин и прочих спиртных напитков в доме, к моему удивлению, не нашлось.

Настя ушам не поверила, когда я сообщил ей, что наш двоюродный дед пообещал отстать от неё:

— Серьёзно? Он так и сказал?

— Он пообещал, что не станет тебя ни к чему принуждать, и заплатил сто тысяч в качестве моральной компенсации, — добавил я.

— Что с ним случилось? На него это непохоже.

Мы стояли в гостиной и наблюдали, как два дружинника собирают новенький буфет взамен старому, обшарпанному, который вынесли на улицу.

— Возможно, Орлов пускает нам пыль в глаза, — предположил я. — Нельзя его недооценивать. Но если он, и правда, оставит нас в покое, одной проблемой станет меньше. А то ведь нам надо и со Светловым разбираться, и великие рода жаждут нашей погибели, в ещё с Вяземскими отношения испортятся после дуэли.

— Так вы уже договорились насчёт дуэли? Когда будете драться?

— Секунданты пока ведут переговоры. Но думаю, на следующей неделе всё решится.

— М-м… Дурацкий обычай. Никогда не понимала. Как будто нет дел поважнее, кроме как убивать и калечить друг друга из-за какой-то ерунды.

— Для дворянина отстоять свою честь — это святое.

— Если только речь не идёт о глупых пустяках, которые постоянно становятся предлогом, чтобы подраться.

— Лично я вообще считаю запрет дуэлей правильным. Так что мне можешь не рассказывать о пагубности этого явления.

Меня отвлёк звонок с незнакомого номера. Когда я взял трубку, оказалось, что со мной хотел говорить полковник Гофман, начальник научно-исследовательской базы центра демонологии. Им снова требовалась моя помощь в истреблении демонов. Меня вызывали в понедельник.

На этот раз с собой я мог взять трёх дружинников. Решил, что это будут третьеразрядники: Надя, Стрекоза и Молот. Сразу после разговора с полковником я собрал их и объявил о своих планах, добавив, что за поездку заплачу по три тысячи каждому сверх жалования. Возражений не встретил. Все трое были полны энтузиазма.

Следующий день я начал с поездки на базу пятого отделения вместе с первой партией груза. Проторчал там до самого обеда. Потом осматривал дом на предмет необходимого ремонта, а ближе к вечеру мне позвонила Анжелика.

— Алло, здравствуйте, Святослав, — говорила она вяло, словно была выпивши. — Как поживаете?

— У меня всё отлично. А вы? У вас всё в порядке?

— Да и я… более менее. Хотя могло быть и лучше.

— Что-то случилось?

— Да нет… ничего особенного. Хотя… кого я обманываю. С Крюковым я, кажется, больше не общаюсь.

— Поссорились? Бывает. Пройдёт пара дней и помиритесь.

— О, я сомневаюсь… Но по крайней мере, для вас у меня хорошие новости. Я статьи нашла про аномалии, про бомбы, и про всё такое прочее. В общем, как вы и просили. Можете приехать, забрать.

— Сегодня?

— Почему бы нет? Вы заняты?

— На электронную почту не получится отправить?

— Ох, боюсь, это будет трудно. У меня же бумажки. Их придётся сканировать… А вы совсем никак не сможете?

— Ну почему же? Могу подъехать.

— Тогда диктую адрес, записывайте.

Вечерело, накрапывал мелкий осенний дождь. Сев свой «Арес» и включив артефакты, которыми была напичкана машина, я выехал с территории поместья и помчался в сторону города.

Глава 3

Адрес Анжелики найти на карте труда не составило. Она жила недалеко от Золотых ворот в новом многоквартирном доме с огороженной территорией. В просторном, сверкающем от чистоты фойе меня встретил швейцар в синем мундире. Ему уже было известно о моём визите. Я поднялся на лифте на предпоследний, шестой этаж, позвонил в дверь квартиры.

Анжелика быстро мне открыла. На ней были деловые тёмные брюки и салатовая блузка с расстёгнутым воротничком. Светлые волосы свободно лежали на плечах.

— О, а вы быстро… — заулыбалась Анжелика блаженной улыбкой, что подтвердило мою догадку: девушка сегодня немного выпила. Видимо, с горя. Не знаю, какие отношения были у неё с женихом, но расставание далось тяжело. — Проходите, пожалуйста.

В коридоре я оставил на вешалке плащ и прошёл в гостиную, из которой на кухню вёл проём в виде арки. Имелась в квартире и ещё одна комната, но та была закрыта. Жилище Анжелики мне показалось очень маленькими по сравнению с особняками, к которым я привык, и особенно по сравнению с моими дворцами из прошлой жизни. И всё же здесь было уютно, чисто, а интерьер выглядел современно.

В гостиной, выполненной в бежевых тонах, тоже было тесновато. Здесь кое-как помещались диван, журнальный столик и письменный стол с вращающимся рабочим креслом. На столе стоял компьютер и лежала стопка бумаг.

— Присаживайтесь. Вам чай, кофе или… что покрепче? — предложила Анжелика.

— От чаю не откажусь, — ответил я. — Вы здесь одна живёте? Слуг не держите?

— Да какие слуги? У нас и дома-то горничные по вызову приходят пару раз в неделю, — Анжелика отправилась на кухню. — А здесь я сама хозяйничаю.

Меня немного удивило, что дворянка сама убирается и сама себе готовит еду, но я вспомнил, что в этом мире бытовые приборы легко заменяют почти всю прислугу. Это в больших домах без слуг не обойтись, а в маленьких квартирах — запросто.

— Как успехи со статьёй? Нашли, в какой журнал отправить?

— Пока ещё нет… Точнее, я уже отправила в пару журналов, теперь жду. Знаете, что подумала? Может, и не возьмут никуда. За рубежом и своих репортёров хватает и своих аномалий.

— Не теряйте надежду. И однажды ваш талант оценят по достоинству.

— Эх… будем надеяться.

Анжелика пришла с маленьким подносом, на котором воздвиглись две чашки, заварной чайник и сахарница. Поставила на журнальный столик передо мной, а сама села рядом:

— Пожалуйста, угощайтесь. Может быть, конфет хотите?

— Спасибо, не люблю сладости, — улыбнулся я, налил в чашку ароматный чёрный чай и сделал глоток. В моей империи такой напиток встречался разве что в восточных областях, а здесь пили сплошь и рядом.

Анжелика тоже налила себе чай и отпила. Молчание затягивалось. Девушка не торопилась отдавать мне газеты, ради которых позвала.

— Простите, если стал причиной вашей размолвки с женихом, — проговорил я. — Уверен, всё наладится. Как вы и предполагали, дуэль не состоялась. Секунданты примирили нас.

— Да знаю я… — Анжелика поставила чашку на стол и откинулась на спинку дивана. — Теперь он из-за этого с уязвлённой гордостью ходит и на мне срывается. Ну я и сказала, мол, надоел, вали на все четыре стороны, не собираюсь всё это терпеть только из-за того, что папенька так решил. Наверное, я была слишком груба… Но что поделать? Не сдержалась. Он и раньше был таким несносным. Так вёл себя, словно я ему чем-то обязана. А тут ещё слежка… просто мерзость.

— Значит, расставание к лучшему. Впрочем, не хочу брать на себя право судить кого-либо. Это ваша жизнь, и вам решать.

— Ага, если бы ещё папенька с маменькой так же рассуждали, — вздохнула Анжелика. — А то отец, как узнал… В общем, разговор у нас был не слишком приятный.

— Могу себе представить. Мой дед тоже был недоволен тем, что моя сестра его волю отказались выполнять. Даже своих людей отправил в моё поместье, чтобы Настю забрать.

— И что? Он её похитил?

— Нет. Приехала дружина, у нас случилась небольшая потасовка, после чего дед, поняв, что силой добиться желаемого не получится, сдался и пообещал оставить нас в покое.

— Ух ты! Как здорово, когда есть такой защитник, как вы… Впрочем, за мной всё равно никого не отправят… — вздохнула Анжелика, словно сожалея об этом. — Тем более Геннадий сам отказался от помолвки, а не я. Если только его родители заставят… Но лучше бы не заставляли. Сколько можно? Если он сейчас за мной слежку устраивает, что потом будет? Пускай родители недовольны, но лучше так, чем жить с этим параноиком и идиотом.

— Это ваше дело. Брак не династический, судьба королевств и империй от него не зависит.

— Да куда уж нам. У нас всё скромнее. Просто папенька слишком консервативный в таких вопросах. Хорошо хоть матушка меня защищает… защищала. Теперь и она в отказ пошла. Сказала, дескать, всё прекрасно понимает, но уговор есть уговор, и не стоило его нарушать. Только я тут при чём? — Анжелика состроило обиженную гримасу, что у неё очень хорошо получилось.

Она даже забыла про статьи в газете. Все её мысли были заняты разрывом с женихом. А я не торопил её, слушал и попивал чай.

Но Анжелика всё-таки вспомнила, зачем позвала меня.

— Ах да, вы же за статьями приехали, а я всё о себе болтаю. А вам, наверное, совсем неинтересно, — она вскочила с дивана взяла с письменного стола стопку бумаг и положила передо мной. — Это копии. Оригиналы в архиве хранятся. Но и здесь всё понятно. Вот статья от две тысячи восьмого, а вот от две тысячи пятого. И везде говорится о планах уничтожения ОПКТЭ с помощью свето-эфирных бомб. Тогда свободно писали об этом, а потом все резко замолчали.

Взяв одну из копий, я пробежал её глазами. Статья описывала проект под кодовым названием «Чистое поле», в рамках которого предлагалось существенно снизить, а потом и вовсе уничтожить области с повышенной концентрацией тёмного эфира.

— А ещё я связалась с журналистом, который готовил вот эту статью. Здесь его телефон на обратной стороне записан. Так вот, оказывается, он работал в Нижнем и даже бывал в вашей лаборатории. Вам надо обязательно с ним поговорить. К сожалению, он много не рассказал. Мне кажется, он боится. Всё-таки дело секретное.

Я углубился в чтение и обнаружил упоминание о том, что проект «Чистое поле» являлся частью некой международной инициативы. Сразу же появилась мысль, что данный план, возможно, был изначально направлен на ликвидацию ОПКТЭ главным образом в Российской империи, что её сильно ослабило бы. А не могло ли случиться так, что Прозоровских обвинили в предательстве короны вполне заслуженно, поскольку они своими действиями подрывали государственную безопасность?

— За границей что-то подобное делается, не знаете? — спросил я.

— Ой, я не интересовалась. Как будто тоже не торопятся. Хотя, может быть, подвижки какие имеются. Надо бы поискать информацию.

— В любом случае спасибо вам больше. Эта информация может оказаться очень ценной.

— Всегда пожалуйста. Я ведь сама хочу докопаться до правды. Для меня это важно. Если от нас что-то скрывают, их надо вывести на чистую воду. Кстати, я рассказала о вашей ситуации нескольким знакомым, и всё они на вашей стороне.

— А вот это было лишним, — я собрал в стопку бумаги. — Не хотелось бы афишировать.

— Так я ведь всего троим рассказала. Одного вы уже знаете — это Игорь Махов. Потом ещё одному приятелю по академии и моей близкой подруге. Я им доверяю. Мы договорились молчать. Все понимают, сколько важное дело на кону. И они все захотели с вами познакомиться.

— Всегда рад новым знакомствам, но, увы, пока слишком много дел.

— Да-да, мне-то не знать, сколь трудная у вас работа на границе. А вы, помнится, говорили про другую дуэль? С Вяземским, кажется? Вы с ним ещё не дрались?

— Ещё нет. Секунданты пока договариваются.

Наши с Анжеликой глаза встретились. Она даже не думала прятать взгляд, смотрела на меня прямо и откровенно, и я догадывался, какие у неё мысли на уме. Сам боролся с сильнейшим желанием, ведь моё новое тело ещё не ведало женской ласки, несмотря на возраст.

Только вот в этом мире я не был великим правителем, чьего внимания жаждет любой аристократ и кому позволено если не всё, то очень многое. Здесь я — изгой, сын врагов короны, и консервативный папаша Анжелики запросто может объявить кровную месть за то, что я его дочь «обесчестил». Для плотских утех лучше найти девушку простого происхождения. А сейчас следовало убираться отсюда и поскорее, пока мы глупостей не наделали, о которых потом оба пожалеем.

— Знаете, я сильно беспокоюсь за вас, — проговорила Анжелика тихо.

— Не стоит беспокойств, — ответил я. — Со мной всё будет в порядке.

— Обычно на дуэлях стараются уравнять шансы. Там много зависит от слепого случая.

— Если учесть, сколько всего со мной случилось за последний месяц, а я до сих пор жив, удача на моей стороне. И сила тоже. Спасибо за материал. Ваша помощь неоценима. Но боюсь, мне уже пора ехать домой.

— Уже уходите? — девушка приподняла брови. — Так быстро?

— Увы, дела требуют моего участия.

— Но зачем… в смысле, не думала, что вы настолько заняты, что даже субботний вечер у вас несвободен.

— Хотите, чтобы я остался?

— Просто хочется… не знаю, как сказать… человеческого общения, что ли. Не понимаю, чем здесь заниматься весь вечер. Совершенно ничего не хочется… — Анжелика задумалась, но вдруг спохватилась. — Но, конечно, если вам нужно ехать, не смею вас задерживать. Простите за мою назойливость. Мы ведь… едва знаем друг друга. Хотя, сказать по правде, у меня такое чувство, что мы знакомы много лет, — Анжелик виновато улыбнулась. — Странно, правда?

— Удивительно, но у меня тоже такое же ощущение.

— Вот видите. К чему эти формальности? Давайте будем общаться как друзья. Кажется, мне сейчас это нужно…

— Я не против. Вы станете первым моим другом в этом городе.

— Надо же, как интересно… Кто бы знал, что так получится, когда вы меня в полицию хотели сдать, правда? — Анжелика хихикнула. — И я действительно счастлива вам помогать. Вы мне помогли, я — вам. Но, кажется, я снова вынуждена просить вас о помощи.

— Что на этот раз у вас случилось? Хотите написать ещё одну статью?

Анжелика снова рассмеялась:

— Нет-нет, сейчас другое… Хотя я лучше бы ещё один репортаж сделала. Видите ли, в чём дело… Мои родители сильно разозлились, что я уговор нарушила, и теперь у меня… так сказать, некоторые проблемы… финансовые. Даже матушка отказалась мне помогать, а с журнальных статей последнее время заработка почти нет. Вот и подумала… Что, если сходить в аномальную область и собрать там каких-нибудь изменённых предметов? За них ведь хорошо платят. Только я не знаю, что для этого нужно, куда идти и прочее… Даже где пройти, не знаю. А у кого мне ещё помощи просить? С другими «пограничниками» я незнакома.

Я задумался. Почему-то так и предполагал, что Анжелика за счёт родителей живёт. А теперь её обрубили источник финансирования, и девчонка оказалась у разбитого корыта. Но возвращаться в отчий дом она не хотела, а может быть, и не могла. Вот и думала, как заработать.

На самом деле добывать изменёнку в её случае была неплохая идея. Мало где получится быстро заработать хорошие деньги, а в ОПКТЭ при должном везении это возможно. И в то же время нельзя просто так пойти одному в аномальную область и притащить оттуда кучу артефактов. Для этого требуется снаряжение, оружие, защитные медальоны, нужен отряд надёжных бойцов, особенно если у самого сил маловато. Без серьёзной подготовки и без должных знаний сгинуть в аномалии проще простого.

Я не видел ничего плохого в том, чтобы помочь Анжелике. Можно, например, отправить её с группой дружинников. Много она не заработает, но в её положении даже десять тысяч — деньги. Надо обдумать этот вопрос, но сейчас. В настоящий момент мозг мой работал плохо, поскольку вся кровь прилила совсем к другому органу. Было велико искушение остаться, но разум твердил, что это паршивая идея.

Не успел я дать ответ, как зазвонил домофон. Анжелика встрепенулась, вскочила с дивана и побежала в коридор. Вернулась встревоженная:

— Послушайте, Святослав, моя матушка пришла. Даже не знаю, что делать. Не думаю, что она будет рада увидеть нас… наедине. Простите, что так получилось…

— Не страшно, я уже сам собирался уходить, — я поднялся с дивана, мысленно благодаря мать Анжелики за то, что спасла от чертовски сложной дилеммы. — А насчёт вашей просьбы подумаю. Вряд ли это станет проблемой, но мне надо понять, как организовать процесс. Подождёте денёк-другой?

— Да, разумеется. Спасибо вам большое. Вы меня буквально спасли.

Я надел плащ и покинул квартиру. Спустился по лестнице, чтобы не столкнуться с матерью Анжелики. Лишние скандалы мне были вовсе ни к чему.

Когда я шёл через фойе к выходу, запиликала мелодия на телефоне. На экране высветился номер того, чей звонок я меньше всего сейчас ожидал — Ярослава Орлова.

— Алло, добрый вечер, Ярослав Александрович, — я вышел на улицу и поспешил к своему внедорожнику. Уже стемнело, а дождь до сих пор продолжал накрапывать, бодро стуча каплями по мокрому асфальту и блестящим в свете фонарей лужам.

— Добрый вечер, Святослав. Деньги я тебе перевёл. Говорят, там машины остались. Позже их заберём. Ну или можешь их сам на металлолом сдать. Мне этот хлам без надобности, а тебе — лишняя копейка.

— Благодарю. Прикажу своим людям заняться, — я залез во внедорожник и повернул ключ в замке зажигания.

— Надеюсь, больше не имеешь претензий к старику? Или остались обиды?

— Не за что мне на вас обижаться, Ярослав Александрович, — проговорил я, гадая, к чему Орлов подводит. Не просто же так он позвонил.

— Вот и славно. Вчера мои люди перегнули палку. Сам не думал, что так скверно получится. Я ведь в тебе всегда несмышлёныша видел, которому вечно сопли приходится вытирать. Но теперь ты — глава великого рода. И ссориться нам вовсе не из-за чего. У меня владения здесь, у тебя — там.

— Тоже так считаю. У нас нет причин для ссоры.

— Только вот с Анастасией нехорошо получилось. Крупно она меня подставила. Но я уже не сержусь, хотя, честно скажу, поначалу разгневался. А теперь думаю, что этот вопрос можно и полюбовно уладить, — старик говорил миролюбивым тоном, но намерения свои не оставил, да и сложно от него было ждать чего-то другого, зная его характер.

— Каково ваше предложение?

— Да я тут поговорил с господином Шаховским, и мы оба пришли к выводу, что неволить девчонку незачем. Пускай господин Шаховской к вам в гости заедет, и Анастасия сама с ним пообщается. Глядишь, и изменит своё мнение.

— Сомневаюсь, что их встреча будет иметь результат.

— Так давай попробуем, а? В конце концов, я не понимаю, тебе разве не нужен такой родственник? Господин Шаховской владеет строительной компанией и машиностроительным заводом. Благородный и уважаемый князь. А тебе надо о будущем рода думать, связями и роднёй обзаводиться.

Дед по-прежнему хотел выдать Настю замуж за Шаховского, и в некоторой степени он был прав: подобное родство принесёт много пользы. В моём положении связи нужны как воздух. Только вот Анастасия не согласится, а я обещал не неволить её. Как же быть? И ведь во всём виноваты нравы местных аристократок. Если б не их излишняя строптивость, проблем куда меньше было бы.

— Пускай господин Шаховской приезжает, если ему так хочется, — сказал я. — Встретим, как дорогого гостя. Но согласие сестры не гарантирую. Я отнесусь с уважением к любому её решению.

— Разумеется! Обещаю, если откажется, я — молчок. Никаких претензий.

— Договорились.

— Кстати, я тебе говорил, что у твоего рода есть сильные враги? Кажется, упоминал перед отъездом. Так вот, берегись главным образом Воротынских, Сумароковых и Трубецких. Они поделили ваши родовые земли, а теперь хотят сделать так, чтобы Прозоровские прекратил своё существование.

— Зачем им это?

— Думаешь, я знаю, что они с твоими родителями не поделили? Никогда не горел желанием лезть в ваши распри. Но что именно они навели поклёп на ваш род и теперь за тобой охотятся — это ясно как белый день. Поэтому береги себя.

— Спасибо за информацию.

Дед не открыл мне ничего нового. Он знал столько же, сколько и Ерофей, который тоже указал на эти три фамилии. Да и сложно было их не заподозрить, ведь именно они поделили меж собой земли моего рода.

Проехав через город, я выбрался на муромскую трассу, ведущую в Нижний Новгород в объезд аномальной области, и свернул к посёлку Бараново. «Арес» мчался по ночной дороге, ощупывая бетонные плиты дальним светом фар. Встречные авто попадались редко. Местность была безлюдной.

Дорога вела через лес. Установленные в машине артефакты работали. В тёмном салоне горели четыре красные лампочки на пульте управления артефактами, смонтированном на приборной панели, и эти огоньки действовали успокаивающе, как и лежащий во внутреннем кармане пиджака защитный камешек, похожий на хрусталь с изумрудной сердцевиной.

Хлопок раздался совсем близко. Лампочка на пульте управления погасли. Я резко дал по тормозам, и в этот момент что-то огненное с шумом пролетело перед самым лобовым стеклом.

Глава 4

Я выскочил из машины. В ночном лесу раздались выстрелы, пули застучали о кузов внедорожника, посыпалось битое стекло. Рядом с дорогой захлопали взрывы. Я осмотрел эфирное пространство. В лесу, совсем близко от меня, темнели шесть серых сгустков — шесть убийц, устроивших засаду.

Объединившись со стихией земли и сделав свою кожу стальной, я сконцентрировал энергию в точке, вокруг которой находился противник. Убийцы же тем временем рассредоточились и двинулись в мою сторону, не прекращая стрелять. Медлить было нельзя. Земля взорвалась, и четверых подбросило в воздух. Затрещало падающее дерево.

Выбравшись из-за внедорожника, я зашагал навстречу убийцам. Эфирным зрением больше не пользовался, иначе я ничего не увидел бы на физическом слое, но и так в ночном лесу передвигаться можно было разве что на ощупь. Однако оставшиеся на ногах противники продолжали стрелять, и по белым дульным вспышкам эфирных винтовок я легко установил местонахождения последних двоих убийц.

Россыпь острых камней накрыла их обоих. Один завопил, второй прекратил стрельбу. Спрятавшись за деревом, я всё же осмотрел эфирное поле и обнаружил, что все шесть убийц до сих пор живы. И спустя несколько секунд выстрелы загремели снова, но уже с другой стороны, и где-то рядом хлопнула граната с характерным звуком антимагического взрывного устройства.

Заметив в темноте движение, я снова метнул каменную шрапнель. Чёрная тень вскрикнула и упала. Я бросился к человеку сквозь кусты, создал в руках стальную пику и воткнул её в грудь злоумышленнику, пробив того насквозь.

Буквально в паре шагов от меня грохнули подряд три выстрела. Пули звякнули о мою стальную плоть, обжигая тело болью. В следующий момент я оказался рядом со второй чёрной тенью. Используя пику, как дубину, я приложил ей убийцу, придавил его ногой к земле. Пика легко вошла в голову моего противника.

Ориентируясь на дульные вспышки, я быстро зашагал через ночной лес, стараясь ни на что не наткнуться по пути. Третий убийца вёл по мне огонь, притаившись за поваленным деревом. Когда я приблизился, у человека то ли пули закончились, то ли возникла ещё какая-то заминка, но стрелять он перестал. Я двумя прыжками добрался до него, и незадачливый вояка разделил судьбу своих только что убитых напарников.

Присев на корточки, я опять включил эфирное зрение и обнаружил оставшихся троих. Пригнувшись, побежал к ближайшему. Пули до сих пор свистели вокруг, и их попадания были не слишком приятными, поэтому старался не поднимать головы. Кто-то опять кинул антимагическую гранату. Она разорвалась почти у самых моих ног, но я не ощутил в источнике никаких изменений: сил оставалось по-прежнему много. Даже половина маны не потратилась.

Я снова стал метать каменную шрапнель в надежде поразить прячущихся за деревьями противников. После третьей горсти опять раздался вопль, а следом за ним:

— Уходим, парни, уходим! В лес!

— Я ранен! Не бросайте меня! — голосил кто-то в чаще, но напарникам на него было плевать: судя по шуршанию травы и кустов, они удирали прочь.

Эфирным зрением я видел, как два тёмно-серых сгустка постепенно отдаляются. У меня не было в планах отпускать их. Я создал трещину в земле, и один из беглецов провалился в неё. Он попытался выбраться из ямы, и у него это даже получилось, но тут я настиг его, придавил ногой и пару раз двинул в лицо, чтобы отбить желание сопротивляться.

Передо мной лежал крупный бородатый мужик. Он был довольно прочным, раз пережил удары стальным кулаком, но усердствовать я всё равно не стал, бил вполсилы. Человек мне требовался живым.

— Кто тебя послал? — прошипел я в лицо убийце, подкрепив свои слова ещё двумя ударами кулака. — Говори, кто тебя послал? Я тебе каждую кость переломаю, заживо выпотрошу!

— Я не знаю! — срывающимся голосом прокричал бородатый. — Не знаю!

— Как не знаешь? Всё ты знаешь. Говори!

— Я не главный. Я с заказчиком не общался. Я просто выполнял приказ.

— А кто знает? Кто у вас главный? Где он? Отвечай, паскуда!

— Мы обычные наёмники. У нас Кучеров главный. Это он заказ получил. Я не знаю, где он. Не знаю! Кажется, мёртв.

Схватив наёмника за шиворот, я потащил его к дороге. Где-то в лесу валялся раненый, но он меня пока не интересовал, тем более тот вряд ли смог бы убежать. Добравшись до машины, я повалил пленника на асфальт, двинув несколько раз по рёбрам и по голове для острастки. Затем достал из кармана телефон и позвонил Ерофею, коротко сказал про нападение и велел срочно прислать людей.

— Что, допрыгался? — прикрикнул я на пленника, закрывающего голову руками. — Хотел меня убить? Меня — светлейшего князя. Ты знаешь, что за это полагается? Говори, кто послал тебя, а то мои дружинники отвезут тебя в мой подвал, и там точно заговоришь. Язык-то тебе развяжут, гнида!

— Не знаю я ничего, клянусь святыми заступниками! Кучеров только знал. Это он на связь с заказчиками выходит. Больше никто ничего не знает. Что хотите делайте.

— Что хочу, говоришь? Хочу, чтобы ты помучился подольше. Ты смотри, во что мою машину превратили, сволочи. Кто мне убытки возместит? — я схватил наёмника за куртку. — Кто? Ты своей кровью мне заплатишь.

Я немного переигрывал, чтобы запугать пленника, но из-за испорченной машины всё равно было обидно. Да, модель не новая, пятнадцатилетней давности, но даже такая сейчас двести-триста тысяч стоит. Мотор по-прежнему ровно гудел, но одна фара оказалась разбита, как и почти все стёкла, а в дверях образовались десятка два-три пулевых отверстий. Отключились и артефакты, а поменять их — тоже недёшево.

Я достал из внутреннего кармана пиджака хрусталевидный камень, который таскал с собой в качестве защиты от антимагических гранат. Изумрудная сердцевина пропала, что могло говорить об исчезновении особых свойств артефакты. Видимо, он нейтрализовал направленное на меня воздействие.

Минут через пятнадцать на дороге показались фары двух машин. Подъехали СимАЗ и «Гамаюн», в них были Ерофей и ещё пять бойцов. Дружинники затянули на шее наёмника канатом с антимагическими волокнами, который предназначался для удержания демонов, и связали руки, после чего пошли искать раненого в лесу.

— Хотите сами его допросить? — спросил Ерофей. — Я бы предложил легавых вызвать.

— Зачем? Неужели мы не вытянем из него то, что должно? Думаешь, не получится?

— Смочь-то сможем, но хорошо бы, чтобы всё официально было. Пуская легавые возбудят дело и выяснят, с кем эта компания связана, и всех их — на каторгу, а не только этих двоих.

— Ты же сам говорил, полиция не слишком охотно занимается дворянскими конфликтами. Вот на нас напали в начале месяца. Много чего полиция выяснила? Молчат. Уверен, дело ни на шаг с мёртвой точки не сдвинулось. Опросили они Светлова, и что? Он сказал полицейским, чтобы отвалили, и на этом всё закончилось. Мы и сами у этих уродов узнаем, на кого они работают.

— Воля ваша. Но что касается меня, я бы всё официально делал, чтобы до нас никто докопаться не мог.

Я не видел смысла в данном действии: зачем мне сейчас тратить полночи, когда полиция всё равно ничего не сделает. В лучшем случае суд отправит на каторгу двух пойманных мной наёмников. Если за нападением стоит какая-то важная шишка (а это, скорее всего, так и есть), ответственность заказчик всё равно не понесёт.

— Не вижу смысла. От полиции толку нет, — отрезал я.

— Тогда надо будет трупы забрать и отвезти в аномальную область.

— Зачем?

— Да потому что их найдут, будут разбираться. Сразу ясно станет, что здесь сильный маг земли поработал. А поблизости таковых вряд ли слишком много.

— Тогда распорядись забрать трупы. Их там всего трое. К сожалению, один наёмник ушёл.

— Всё сделаем.

— Сокол, — позвал воеводу один из дружинников, — гляди, что здесь.

Мы подошли к парню, который стоял на обочине дороге метрах в пятидесяти позади машины. На обочине зияла небольшая воронка, вокруг которого валялись обломки чего-то железного.

— Антимагический фугас, — прокомментировал Ерофей. — Хорошо подготовились, сволочи. Видимо, не первый день за вами наблюдают, ваша светлость. Даже дорогу заминировать не поленились.

— Да, на этот раз они подошли более ответственно. Интересно, их Светлов послал или кто-то из светлейших князей?

— А вот поди угадай. Вряд ли Светлов. Он бы побоялся здесь нападать.

— Когда хотел обокрасть, не побоялся.

— В принципе, да, тоже исключать нельзя. Легавые расследовали бы, глядишь, и вышла бы на след.

— Только передо мной никто отчитываться не станет. Если к нападению причастны великие рода, просто замнут дело.

— Это могут. А вам в следующий раз в город с охраной желательно ездить.

— И чем эта охрана мне поможет, скажи мне, пожалуйста? Мне же самому их придётся прикрывать, понимаешь? Поэтому не надо никакой охраны. Если что, сам разберусь.

Оставив Ерофея и дружинников убирать трупы в лесу, я сел в свой «Арес», который чудом не получил критических повреждений и до сих пор был на ходу, и поехал домой.

Машину оставил возле гаража. Что с ней делать, потом решу. Возможно, отремонтировать дешевле получится, чем новую покупать. Да и запасной транспорт есть.

Время было позднее. Я зашёл, стал подниматься по лестнице и столкнулся с Надей. Я кивнул ей в знак приветствия.

— Ваша светлость, здравствуйте. Я слышала, было покушение, — проговорила дружинница. — У вас всё хорошо?

— У меня — да. А вот машина теперь требует ремонта.

— Кто это был? Уже известно?

— Пока нет, но, надеюсь, пленный расскажет, которого я взял.

— Рада, что с вами всё хорошо.

— И я рад, — я сделал два шага, остановился и обернулся: Надя так и стояла, провожая меня взглядом. — Не хочешь зайти ко мне? Если что, это не приказ.

— Я? Э… да, конечно. Когда? — не раздумывая, ответила девушка.

— Через пятнадцать минут в моём кабинете.

Надя явилась раньше. Я к этому времени уже переоделся в домашние брюки и рубашку и расхаживал по комнате, размышляя о разном. Когда девушка вошла, я предложил ей присесть на диван.

— Хочешь чаю? — спросил я. — Предложил бы тебе вина, но мой бар пока пуст.

— О, это вовсе не обязательно. Мне нельзя пить, я же на службе. И вообще, это я должна вам прислуживать.

— Иногда можно сделать исключение, — я сел рядом с Надей. — Как день прошёл?

— Если честно, скучновато. Когда вы уехали, мы отправились в Ковалёво во второй раз и там проторчали до самого вечера, сдавая груз. Вот и всё. Потом вернулись, поужинали, и Сокол объявил боевую готовность, сказал, что на вас напали. Это было далеко отсюда?

— Километрах в десяти. Вряд ли базе что-то угрожает. Наоборот, они хотели подловить меня, пока я один, без дружины. Сюда они сунуться не посмеют.

— Даже если придут, то мы им спуска не дадим.

— Знаю. И я горжусь вами, в том числе тобой. Ты храбро сражаешься хоть с демонами, хоть с людьми.

— Для меня это высокая похвала, ваша светлость.

— Тебе нравится проводить со мной время? — я посмотрел в глаза Нади, и она опустила взгляд, а на щеках появился едва заметный румянец.

— Да, конечно, ваша светлость.

— Можешь звать меня по имени, когда мы наедине. Хорошо?

— Да, как скажете.

— Мне тоже нравится быть с тобой. Я бы хотел, чтобы такие моменты случались чаще… если ты, конечно, не против.

— И я хотела бы. Мне… хорошо с вами.

Надя запиналась от смущения, но я видел, что говорит она искренне. Девушка едва могла скрыть охватившее её возбуждение, как и я. Но дальше сдерживать себя не имело смысла. Я прижал Надю к себе и стал покрывать поцелуями её лицо, наслаждаясь нашей близостью.

Изначально я планировал перебраться в спальню, но сейчас стало не до этого, и мы занялись любовью прямо на диване. И продолжалось это до тех пор, пока я не почувствовал, что, наконец-таки полностью удовлетворён. Меня охватила приятная усталость, резко захотелось спать. Моя партнёрша тоже выглядела усталой, но при этом довольной. Она нежно прильнула ко мне, и мы так лежали некоторое время. А за окном была уже глубокая ночь. Мы даже не заметили, как пролетели последние два часа.

— Ты хочешь остаться со мной или пойдёшь к себе? — спросил я.

— Мне бы очень хотелось остаться, но я боюсь сплетен и недобрых взглядов. Если кто-то узнает, что я… с вами, то обо мне начнут плохо думать.

— Такое, к сожалению, возможно. Ладно, иди и отдыхай. Не знаю, получится ли нам встретиться завтра, но послезавтра нас ждёт важная поездка, ты же помнишь?

— Помню и с нетерпением жду понедельника.

— Только мы там вряд ли сможем остаться наедине. Всё-таки боевое задание, имей в виду.

— Главное, что рядом с вами.

— Хорошо, — я поцеловал девушку в губы. — Можешь идти.

Надя быстро оделась и, улыбнувшись на прощанье, выбежала из комнаты, а я перебрался в спальню. Все неприятности отошли на второй план. Лёжа в кровати, я предавался охватившему меня чувству умиротворения. Пытался вспомнить тех женщин, что были у меня в прошлой жизни, но ни одного лица или имени в памяти не сохранилось, даже тех, кого я любил.

Единственный, кто крепко поселился в моих воспоминаниях — мой смертный враг. Рано или поздно я доберусь до него, он получит по заслугам, ответит за всё.

* * *

В этот раз за мной машину не прислали. Я добирался до базы пятого отделения в Бараново своим ходом. Вместе со мной в СимАЗе ехали Молот, Стрекоза и Надя — все те, кого я взял на задание. Подписанные ими бумаги тоже находились при мне. Все три дружинника везли с собой карабины и тяжёлые рюкзаки со свёрнутыми палатками, спальными мешками и запасом продовольствия на три дня.

Надя, несмотря на появившуюся между нами интимную связь, держалась со мной, как подобает, называла «ваша светлость» и лишнего себе не позволяла, хотя иногда и бросала украдкой на меня влюблённые взгляды, но это старалась делать нечасто. Меня же тревожило другое: хоть девушка и оставалась, в первую очередь, моей дружинницей, но я понимал, что теперь буду переживать за неё сильнее, чем за остальных. Наверное, не стоило допускать между нами подобной близости, но в данном случае удовлетворять свои потребности с Надей было предпочтительнее, чем «обесчестить» какую-нибудь дворянку вроде Анжелики и нарваться на кровную месть её родни.

В любом случае, Анжелика, кажется, на меня обиделась после того, как я проигнорировал её. Вчера звонил ей, чтобы предложить подработку в дружине, но Анжелика трубку не взяла и до конца дня так и не перезвонила.

Быть может, они и к лучшему, кто знает? В конце концов, она сделала, что обещала: нашла статьи и даже контакты одного из журналистов. Вряд ли от неё будет ещё какая-то польза. Нужной информацией девушка явно не обладает.

Зато вчера позвонил князь Шаховской, приятель и деловой партнёр моего двоюродного деда. Мы с князем пообщались в учтивой форме, и я, как и обещал, пригласил его в следующую субботу к себе в гости. Но когда я Насте рассказал об этом, она восприняла новость в штыки.

— Зачем? Зачем ты это сделал? — возмутилась сестра. — Ты что, заодно с дедом? Тоже меня хочешь насильно отдать замуж?

— Успокойся, — сказал я резко, поскольку подобные препирательства не собирался терпеть. — Дед просил пригласить Шаховского, и я не вижу причин ему отказывать. Пообщаешься с ним, и если он тебе не понравится, я сообщу Орлову твоё окончательное решение. И не надо мне концертов устраивать. Ты живёшь в моём доме, не забывай.

— Забудешь уж тут… — буркнула Настя.

— Я обещаю, что не выдам тебя замуж против воли? Обещал. Ты сомневаешься в слове светлейшего князя?

— Нет… наверное, — пожала плечами Настя и отвела недовольный взгляд в сторону.

— Вот и славно, — проговорил я мягче. — Мы примем князя Шаховского как дорогого гостя, будем с ним вежливыми, как подобает. А ваши личные отношения вы обсудите сами, без моего участия.

— Ладно, — сестра тоже немного успокоилась, но потом весь вечер была молчалива и замкнута, словно обижалась на меня.

На базе пятого отделения, как и прошлый раз, нас поджидали два небольших пассажирских вертолёта, готовые к вылету. Я со своими дружинниками забрался в первый и наткнулись там на Светлова.

— Добрый день, господин Прозоровский! — проговорил глава свободных охотников как ни в чём не бывало. — Снова летите на задание?

— Добрый день. Да, похоже, мы опять понадобились пятому отделению.

— Защитники им нужны постоянно, что поделать? Своих мало. Кстати, сегодня хорошая погода. Последние два дня то и дело шли дожди, а теперь небо прояснилось словно специально для нас. Мы славно поохотимся.

— Надеюсь.

— Кстати, вы подумали над моими условиями? — Светлов продолжал говорить демонстративно миролюбиво, словно речь шла о сущей ерунде.

— Послушайте, господин Свтелов, такими методами вы ничего не добьётесь. Только людей своих потеряете.

— Не будьте слишком самонадеянными. Никто из тех, кто переходил мне дорогу, не оставался безнаказанным. Никто. А ещё я не люблю тех, кто мне приносит убытки. И поверьте, сил у меня достаточно.

— Время покажет, кто здесь слишком самонадеянный.

— Да, время покажет. Только, боюсь, поздно будет.

Вертолёты поднялись в небо и на большой высоте полетели в сторону Коврова. Светлов, хоть и потерпел поражение в первом «раунде», даже не думал отступать, он всё ещё верил в свои силы и жаждал наказать меня. Значит, та стычка была не последней.

Однако теперь и я принял кое-какие меры. Вчера мы с Ерофеем пообщались по поводу слежки за охотниками из АСО, и воевода предложил каждый день высылать утром пару-тройку человек на один из ключевых перекрёсток недалеко от границы. За перекрёстком было удобно наблюдать, и это даст нам возможность засечь любое движение в сторону той территории, где обычно охотится моя дружина.

Минут через десять вертолёты приземлились на площадку научно-исследовательской базы, и мы со Светловым разделились: глава охотников со своим отрядом отправился на нижние уровни, а у меня Бирюков взял подписанные документы, после чего отвёл нас в комнату со стульями проектором, и там проинструктировал насчёт нового задания.

Сегодня нашей целью была стая каменных волков, поселившаяся в окрестностях Коврова. Это был один из немногих случаев, когда демоны действовали сообща. Обычно они либо жрали друг друга, либо просто не обращали внимания на сородичей, но изредка могли объединяться в небольшие группы.

Никто не знал, откуда волки появились здесь и почему облюбовали заброшенное предприятие близ города. Это случилось несколько дней назад, и от них следовало избавиться и побыстрее. Возглавляла стаю довольно крупная и сильная особь, и её требовалось уничтожить в первую очередь. Заплатить мне обещали за поглощение душ трёх существ, включая главного. Всего же волков было не меньше пяти, но остальных командование оставило на моё усмотрение.

Вожак обладал, мало того, что огромной прочностью, так ещё и некоторой магической силой, но какие точно у него способности, никто не знал. Как минимум не стоило вступать с тварями в прямой контакт из-за опасности окаменеть. Для борьбы с ними планировалось использовать крупнокалиберную винтовку или, если не она поможет, всё те же противотанковые гранатомёты.

После инструктажа начались сборы. Нам выдали гранатомёты (мои спутники взяли каждый по два), антимагические гранаты (хотя на них в сражении с быстрыми тварями рассчитывать не приходилось), ПЭЗ и ПНВ. С нами отправили, вопреки моим возражением, штатного охотника — унтер-офицера Сивого. Это был здоровенный малый метра под два роста, бритый на лысо, со старым ожогом на правой половине лица и руке. Парень нёс собой крупнокалиберную винтовку с мощным оптическим прицелом. Начальство посчитало, что нам понадобится снайпер… ну или тот, кто будет за нами присматривать.

После измерений моего источника мы погрузились в грузовой вездеход, чтобы отбыть в назначенное место. И тут оказалось, что едем мы не одни. Светлов с командой выдвигались с нами в одной колонне. Но мои опасения были напрасны. Охотников повезли дальше, а нас высадили в пригороде Коврова, возле большого села, рядом с которым находилось заброшенное предприятие.

Стоило ли бояться сейчас Светлова и его людей? Я считал — нет. Их точно так же забросят в определённое место и оставят там, пока те задание не выполнят. Не попрутся же они пешком десятки километров, чтобы найти нас. С другой стороны, Светлов хорошо знал эти края и располагал куда большими человеческими ресурсами, чем я. Он мог придумать всё что угодно.

Мы высадились на старой грунтовой дороге. Слева раскинулось большое пустующее село с покосившимися избами и торчащей над крышами колокольней. Справа находились заросли и пригорок, а перед нами — поле, за ним серели длинные кирпичные постройки и трубы старого, заброшенного завода — того самого, где, по предположению Бирюкова, обосновалась стая каменных волков.

Однако соваться туда было рискованно. Охотники старались избегать замкнутых пространств или мест с ограниченной видимостью, ведь в борьбе с демонами залог успеха — это преждевременное их обнаружение, по крайней мере, когда делом занимались обычные охотники или одарённые со средней силой.

— Ваша светлость, — сказал унтер-офицер Сивый. — Предлагаю сделать следующим образом. Засядем в зарослях на том пригорке. Оттуда хорошо просматривается поле. И будем выслеживать стаю. Если какая тварь объявится, я её сразу уложу.

Стрекоза огляделась по сторонам.

— Будет лучше с той колокольни осмотреть местность, — указала она на постройку, торчащую среди села. — Не думаю, что из зарослей мы много увидим. Стая может бродить где угодно. Например, по этой деревне. Демоны обычно не сидят на месте целыми днями.

— Вот поэтому в селе может быть опасно, — возразил Сивый.

— Как и в зарослях. Там тоже ни черта не видно без ПЭЗ.

— Колокольня слишком далеко. Что мы оттуда увидим?

— Побольше, чем из кустов.

— Так, хватит, — вклинился я в разгорающийся спор. — Сделаем так: вы занимайте позицию на пригорке, а я разведаю обстановку в посёлке, посмотрю, что за колокольня.

— А если там демоны? — Надя кинула на меня обеспокоенный взгляд.

— Значит, скоро их там не будет.

— Ваша светлость, девушка права, — казал Сивый. — Одному идти в село слишком опасно. Лучше держаться вместе.

— Правильно, держитесь вместе, — кивнул я. — А я схожу на разведку.

Мне очень не нравилась идея торчать на одном месте сутками напролёт. Как обычно, хотелось справиться с заданием побыстрее. Я обладал такой же силой, как все мои спутники вместе взятые, поэтому не слишком боялся остаться один в аномальной области. К тому же за последние недели я неплохо освоился с основными боевыми заклинаниями, а в подсумках лежали накопители маны, чтобы в экстренных случаях восполнить баланс источника.

Оставив своих спутников искать подходящую позицию, я отправился по заросшей улице среди покосившихся одноэтажных хибар. Но не прошёл и сотни метров, как наткнулся мёртвого двуногого морфа с разорванной шеей. Чуть дальше, возле ржавой машины, валялся ещё один такой же. Трупы были свежие, возможно, даже сегодняшние.

Я остановился и осмотрел эфирное поле, но кроме вездесущих блуждающих демонов, не обнаружил поблизости никого. Прислушался — никаких подозрительных звуков не раздавалось. Похоже, тварь, убившая морфов, убежала отсюда.

Церковь оказалась не так далеко, как представлялось изначально, к тому же здесь тоже не было никого. Я заглянул в колокольню и обнаружил, что деревянные лестницы, соединяющие каменные пролёты, сгнили, особенно внизу, где валялась лишь груда отсыревших, поросших травой досок. Наверх было никак не забраться. Если только попытаться выстроить каменную колонну… но тогда зачем вообще нужна колокольня?

Я пошёл обратно, и спустя пять минут с окраины, где остались Сивый и дружинники, донёсся выстрел крупнокалиберной винтовки. За ним тут же посыпались хлопки лёгкого стрелкового оружия. Пока я бродил среди развалин, мои спутники вступили в бой с демонами. Стоило поторопиться.

Даже не проверив вокруг себя эфирный слой, я побежал к своим, как вдруг услышал за домами тяжёлый топот. Я остановился, обернулся и достал саблю. Неподалёку разлетелся в щепки трухлявый забор, и на улицу выскочило четвероногое, каменное существо.

Глава 5

Зверь общими чертами напоминал волка, но был очень большим, мне по грудь, и выглядел, словно грубо отёсанная скульптура. По всему телу бугрились каменные наросты, изо рта торчали длинные, острые зубы, а глаза горели красным.

Каменный демон, выскочив со двора, не притормозив ни на мгновение, ринулся на меня. Я принял широкую стойку, поднял перед собой согнутую руку, и вокруг плеча выросла круглая каменная плита, а плоть моя стала железной. Зверь прыгнул, и его морда столкнулась с моим щитом. Раздался хруст крошащегося камня, но то были не мой щит, а зубы твари.

Демон отскочил, скакнул в сторону и снова — на меня. Я едва успел повернуться, чтобы встретить его щитом. Следующий прыжок — и тварь опять влетела головой в каменную плиту. Я пошёл в наступление и стал размахивать саблей, но зверь оказался слишком вёртким, в чём я ему сильно уступал. Маги земли в целом не отличаются ни скоростью, ни реакцией, а ещё и новое тело не училось в должной мере ни фехтованию, ни каким-либо боевым искусствам.

Демон опять прыгнул на мой каменный щит, обломал остатки зубов и бросился удирать во дворы. Мне оставалось только проводить его взглядом. Создать какое-либо заклинание я просто не успевал. И это было плохо. Теперь зверь вряд ли полезет на меня в лоб. Придётся выслеживать его, гоняясь по всему селу.

Тем временем стрельба тоже смолкла. То ли мои спутники отбились, то ли их всех загрызли, что вряд ли. К счастью, со мной была рация, которую я не забыл прихватить на своей базе, и по ней я связался со Стрекозой.

— Это Стальной. Как у вас дела?

— Плохо, ваша светлость. Демон ушёл. Приём, — ответила дружинница.

— Все целы?

— Мы — да. Прямого контакта не было. Пытались поразить на большой дистанции.

— Понял. Я возвращаюсь.

Место, где устроились мои спутники, мне понравилось. Это была небольшая возвышенность, поросшая кустами и молодыми берёзами, с которой тем не менее относительно хорошо просматривалось поле перед заброшенным предприятием. Сам завод частично прятался за деревьями, за которыми серели зловещие цеха и шпили труб.

Стрекоза сразу же отрапортовала:

— Ваша светлость, крупное четвероногое существо было нами обнаружено в поле, недалеко от предприятия. Унтер-офицер Сивый произвёл выстрел и спугнул демона.

— Если что, я в него попал. Прямо в бок, — стал оправдываться Сивый. — Но здесь расстояние — почти километр. Тварь очень крепкая. С такой дистанции нам её не завалить.

— Значит, надо было подпустить ближе, — принялась спорить Стрекоза.

— А ближе нельзя подпускать. По крайней мере, сразу.

— Всё можно. Со ста метров надо бить. Не убьёшь, так ранишь.

— Я не первый год занимаюсь этой работой, — стал раздражаться Сивый. — Знаю, кого можно подпускать, кого нет.

— А мы с мужем — уже лет двадцать. Всегда так работаем и до сих пор живы-здоровы.

— Тогда в следующий раз я тебе дам винтовку и делай как знаешь.

— Прекращайте спор, — я уселся на землю рядом с Надей. — Болтовнёй демонов не убьёшь. На меня, пока я шёл, тоже напал каменный волк, обломал зубы и убежал. Эти твари, хоть и владеют земляной стихией, но чертовски быстрые. И довольно умные. Напролом переть не станут. Либо придётся выманивать их, либо они сами… попытаются нас выманить.

— Верно, ваша светлость, — согласился Сивый. — Мне не раз на таких приходилось охотиться. Если демоны сбиваются в стаи, они умнее и хитрее прочих и умеют действовать сообща. С такими, честно скажу, трудно дело иметь. Нужны время и терпение. Но я уверен, что они ещё выползут из своего логова, а может, и напасть попытаются.

— А что конкретно предлагаешь? Сидеть здесь и ждать?

— Именно, ваша светлость. А иначе нельзя. Попрёмся в их логово, сами же попадём в ловушку.

— А ты? — я посмотрел на Стрекозу.

— Согласна, — кивнула дружинница. — Здесь он правильно говорит. С такими тварями иначе нельзя. Самый верный способ — выждать, подпустить поближе и убить.

Идея была неплоха, но только для тех, у кого сил не слишком много. Меня же такая тактика не устраивала. Время — вот главная причина. Но хотелось проторчать здесь двое-трое суток, сидя в кустах.

Но если каменные волки испугаются меня, то близко к ним подойти не получится. У меня достаточно большой радиус контроля, но что толку, если существа слишком быстрые и под удар моей магии не попадутся? Значит, их надо как-то удержать, сковать движения. Для этого тоже есть специальные техники, но я пока не отрабатывал их в новом теле.

Мы перекусили, а потом я оставил своих спутников на позиции и отошёл подальше, чтобы потренироваться. Вначале я постарался достичь каменного спокойствия и наладить связь с землёй. Затем приступил к отработке некоторых сковывающих техник.

Попробовал создать зыбучие пески, то есть сделать почву настолько рыхлой, чтобы лапы зверя утопали в ней, но эта техника требовала точного расчёта, и я не был уверен, что смогу разрыхлить землю там, где надо и в нужное время.

Тогда я попробовал создавать каменную кору — заклинание, которое скуёт лапы монстра, затормозив или серьёзно замедлив её. Оно получалось значительно лучше, его-то я и стал отрабатывать.

Два часа понадобилось на то, чтобы кора получалась достаточно прочной и чтобы делать это достаточно быстро. А пока я тренировался, мои спутники наблюдали за полем, но так никого и не обнаружили. Звери не спешили вылазить на открытое пространство. Теперь они хорошо понимали, что их ждёт.

Вернувшись к своим, я объявил, что отправляюсь на разведку к заброшенному предприятию. С собой взял Молота, который неплохо умел драться врукопашную. По крайней мере, я на это надеялся, как и на то, что он легко поломает каменного волка одним ударом. Остальным велел прикрывать.

— Смотри, осторожнее там, — кинула супругу Стрекоза.

— Обязательно, дорогая. Но пару черепушек я всё-таки сокрушу, — проговорил Молот.

— Не волнуйся, я присмотрю за ним, — сказал я.

— Э, нет, — возразил Молот. — Это я вас должен защищать, ваша светлость. Не слушайте её.

— Нам обоим придётся прикрывать спину друг друга.

Оставив наши вещи на стоянке и взяв с собой только оружие, боеприпасы и рацию, мы выдвинулись в сторону завода прямиком через поле.

— Что, достаёт тебя жена? — спросил я, когда мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не слышали на позиции.

— Да и не говорите, ваша светлость, заманала, чесслово, как с дитём малым возится.

Я рассмеялся:

— Заботливая она у тебя.

— Да уж, не то слово.

— Это хорошо… — я выдержал паузу, а потом сменил тему. — План таков. Будем действовать в связке. Если демоны нападут, я буду их сковывать магией, а ты — крушить.

— Понял. Крушить я умею. Значит, сразу врукопашную попрём?

— Так будет быстрее всего. Мы оба — маги земли, поэтому превратить нас в камень твари не смогут. Мы уже каменные. Точнее, ты, а я — железный. Зубов тоже можно не бояться. Камень о камень легко ломается. Поэтому я планирую уничтожать волков в ближнем бою. Главное, не дать им убежать, а то потом не догоним.

— План ясен, ваша светлость. Поработаю своим молотом, а то надоело уже — всё стреляешь и стреляешь.

Поле мы пересекли без происшествий. В кирпичной ограде заброшенного завода зияли несколько проломов. Сквозь один из них мы проникли на территорию и сразу же наткнулись на труп четвероногого плазмоморфа, разорванного на две половины.

В руках Молота выросла массивная каменная кувалда.

— Сильная тварь здесь обитает, — прошептал он.

Я осмотрел вокруг себя эфирный слой и сказал:

— Возможно, и сильная, только поблизости её нет. Будем обходить территорию. Если что-то обнаружу, сразу дам знать.

Внутреннее пространство завода выглядело тесновато, тем не менее предприятие было большим, и стая могла прятаться где угодно. Со всех сторон подступали потемневшие от времени стены из серо-жёлтого кирпича, повсюду валялся мусор и какие-то железные конструкции, а рядом с гаражом вросли в землю два ржавых автомобиля.

Миновав высокий цех с битыми окнами и пройдя через арку, мы выбрались на небольшую площадь, зажатую между цехами и трёхэтажным зданием заводоуправления, смотрящим одним из фасадов на улицу. В центре площади стояла стела с аббревиатурой из четырёх ржавых букв — название завода. Под нашими ногами сквозь щели тротуарной плитки пробивалась пожухлая трава. Здесь мы снова обнаружили трупы мелких демонов. На этот раз их оказалось трое, среди которых было изменённое животное с размотанными вокруг кишками.

Здесь я уже раз в десятый за время нашего хождения по предприятию включил эфирное зрение. В первые секунды опять ничего важного не увидел, а потом обратил внимание на подозрительное бордовое пятнышко. Поначалу подумалось, что это — обычный блуждающий демон, но объект быстро приближался, и я понял, что к нам направляется не блуждающий, а самый что ни на есть материализовавшийся демон. Одновременно с ним появился и второй, но тот побирался к нам с противоположной стороны. Возможно, и другие бродили где-то на границе видимости. Пока их идентифицировать не получалось.

— Вижу двоих. Один — там, другой — там, — спокойно проговорил я, указав направления. — Движутся в нашу сторону. Возможно, есть ещё. Приготовься.

— Есть приготовиться, — сказал Молот, и его лицо стало ещё более грозным.

Я тоже приготовился — создавать заклинание. Открытое пространство, на котором мы находились, было наиболее удобным местом для предстоящего сражения. Теперь главное — не допустить ошибки. Иначе добыча опять сбежит.

Громадный четвероногий зверь выскочил из-за цеха и бросился к нам. Он был гораздо крупнее первого существа, встреченного мной в деревне, но обладал такой же каменной кожей. Почти в то же самое время с противоположной стороны между двумя зданиями показался второй зверь, помельче.

— Этот твой! — крикнул я Молоту, а сам метнул в морду первому демону россыпь острых булыжников. Тот замотал головой, споткнулся, но продолжил бег.

Тогда я создал каменную кору, которая должна была заковать лапы зверя, но я поторопился, и демон свободно пробежал по полотну из камня. Теперь осталось только врукопашную биться. Из моих кулаков выросли стальные шипы, а Молот ринулся навстречу второму зверю. Я заметил краем глаза, как мой спутник свалил монстра ударом своей кувалды, а следующий момент огромная туша на всей скорости врезалась в меня.

Я оказался на земле. Перед моим лицом раскрылась пасть с острыми зубами. Но прежде чем она успела захлопнуться, мой шипованный кулак пробил демону в висок. Второй и третий удар заставили монстра отскочить назад. Он хотел ринуться на меня снова, но его лапы завязли в каменной корке, образовавшейся под ним. На этот раз получилось сделать всё, как надо, хотя времени было меньше.

Демон вырвал из каменных оков переднюю лапу, стал дёргать вторую. Я вскочил и набросился на него с кулаками. Стальные шипы крушили плоть существа, и та кусками разлеталась во все стороны. Зверь же метался, выдирая лапы из камня, клацал зубами, кусал меня за руки, тщетно пытаясь прогрызть сталь моей кожи.

От очередного удара в голову здоровенная тварь повалилась на землю, но я продолжил молотить её кулаками. Каменный волк слабел и уже почти не сопротивлялся и лишь брыкался в конвульсиях. Забравшись сверху, я сдавил его шею в смертельном захвате и одновременно вцепился своими эфирными щупальцами в тёмно-эфирную сущность. И вскоре демон затих, а красные глаза погасли.

Только теперь я снова обратил внимание на Молота, а тот стоял, опершись на кувалду, над разломанным на куски телом второго демона.

— Готовы, — сказал я, поглотив душу убитого напарником существа. — Надеюсь, этот здоровый был главным. Сильная тварюга.

— Да уж наверняка. Этот-то помельче будет, — согласился Молот.

— Как бы то ни было, не забывай, что поблизости бродят ещё несколько таких же тварей. Не теряем бдительность!

— Пускай подходят. С удовольствием приголублю их своим молоточком.

— Главное, чтобы стая не разбежится. Хотелось бы всех истребить, — я осмотрел эфирное пространство, но других материализовавшихся существ не обнаружил. — Обойдём завод и возвращаемся. Пока никого не вижу. Но повторяю: бдительность не теряем.

Мне хотелось уничтожить всех обитающих поблизости демонов и поглотить их души, но в то же время долго засиживаться здесь я не собирался. Надеялся управиться за сутки, но поскольку первый день близился к вечеру, допускал, что придётся задержаться.

Мы пошли в ту сторону, откуда выскочил огромный монстр, как вдруг вдали загрохотала стрельба, в которой отчётливо различался редкий, тяжёлый стук крупнокалиберной винтовки. Наши снова кого-то засекли.

— Стрекоза, Стрекоза, говорит Стальной, что происходит? — вызвал я по рации дружинницу, но та не ответила. — Стрекоза, приём!

Рация молчала, а стрельба продолжала греметь, и тогда я приказал:

— Бежим к ним.

— Бежим, — согласился Молот.

Что забавно, в первую очередь я подумал, а как там Надя. Жива ли она? Характерный электрический треск говорил о том, что с ней пока всё в порядке. Молот же наверняка переживал за свою супругу. И мы оба понеслись со всех ног к выходу с территории. Прежним маршрутом выбрались в поле, и тут стрельба смолкла.

— Стрекоза Стальному, — проговорил голос в рации. — Стрекоза Стальному. Три демона ликвидированы. Других пока не наблюдаем.

— Понял тебя. Раненые есть?

— Все мы в порядке.

— Тогда ждите, мы уже идём к вам.

— Видим.

Я вздохнул с облегчением, но скорость не сбавил. Надо ведь ещё души успеть поглотить. У меня было максимум минут пятнадцать, чтобы пересечь поле и найти тела монстров.

Все три каменных волка, которых уничтожили мои спутники, валялись среди зарослей недалеко от нашей позиции. Ни одна тварь не ушла, что не могло не радовать. Я поглотил души двух существ, третьего — не успел. Молот же поинтересовался у супруги, как дела:

— Даш, ты как? Порядок?

— Порядок, — ответила Стрекоза. — Тоже мне, сильные демоны. Я двух саблей порубила на куски, а третьего Надька молниями пожгла. Жаль только, клинок погнулся.

— А мы двоих завалили. Одного, здоровенного, его светлость кулаками забил насмерть, а я второго — молотом.

— И сколько их ещё осталось?

— А кто знает? Слышала, что сказал тот офицер? Этих тварей здесь может быть и семь, и восемь.

— Или всего пять.

— Ну уж будем надеяться.

Сивый связался с базой, доложил об уничтожении пятерых демонов. Не прошло и часа, как к нам примчался вездеход в сопровождении броневика. Я же в это время снова прошёлся по посёлку, но никого не обнаружил и решил, что смысла нам здесь торчать нет. Задание выполнено, души трёх каменных волков поглощены. Если один-два волка остались, пускай солдаты с ними разбираются.

Поэтому уже вечером мы были на научно-исследовательской базе.

И тут выяснилось, что сегодня нас никуда не повезут: транспорта нет. Поэтому глава базы, полковник Гофман разрешил заночевать нам в Коврове. Мне выделили крошечную, но чистую комнатушку с кроватью, столом, встроенным в стену шкафом и имитацией окна на стене. Моих дружинников разместили в общих комнатах казарменного типа. Все жилые помещения располагались на втором уровне, в одном из дальних секторов, до которого пришлось добираться по длинным коридорам.

Весь вечер меня подмывало побродить по подземному комплексу и разузнать, что здесь исследуется. Князь Прозоровский тоже ведь якобы за какие-то исследования был казнён. Вот я и задался вопросов, какую научную работу можно вести в таких местах? Но я приглушил своё любопытство. Пятое отделение, если верить Долгоруковой, и так хочет меня убрать. Незачем давать им лишний повод.

Утром мне выдали накладную. На этот раз сумма оказалась больше, чем прошлый раз — восемьдесят шесть тысяч. Теперь можно ехать обратно. Свободных вертолётов не было, но проблема решилась быстро. Сегодня на базу в Ковалёво отправляли колонну грузовиков с добычей, и полковник предложил нам поехать вместе с ней, для чего дополнительно приказал снарядить два броневика.

Мы с Надей оказались в одной машине, Стрекоза и Молот — в другой. Колонна ждала отправки, которая по какой-то неясной причине задерживалась. Водитель вышел, оставив нас вдвоём.

— Как тебе поездка? — спросил я.

— В целом ничего особенного, — ответила Надя. — Мы ведь постоянно таким занимаемся. У себя убиваем демонов, здесь убиваем демонов. Дело привычное.

— Думала, здесь что-то иначе? Ковров не так уж и далеко от нас. Сколько до границы по дорогам? Километров сорок? А мы на двадцать-тридцать регулярно вылазки устраиваем.

— Ну да, точно. И всё равно, поговаривают, что в глубине ОПКТ твари более сильные бродят.

— Как знать. Я там не был, а ты?

— Тоже, знаете ли, не приходилось. Сокол никогда не рисковал отправлять дружину так далеко.

— Берёг вас.

— Ну да. И зачем туда ездить, если и у нас под боком много демонов бродит? Они же постоянно появляются. Бывает, и сильные приходят из глубины аномалии. Работы хватает.

— Что же так долго? — я посмотрел время на телефоне. — Должны были отправиться в двенадцать, а сейчас уже полпервого. Хоть своих вызывай.

Меня начинала раздражать эта проволочка, но не успел я как следует вознегодовать, как вернулся водитель и объявил, что начальство дало добро. Колонна, гудя моторами и воняя выхлопами, тронулась с места.

Мы покинули базу, а потом и город оставили позади. Дорога была плохая, ехали грузовики медленно, поэтому тащились очень долго, и сорок километров преодолевали более часа. По пути ничего не произошло, если не считать пальбы, которую спустя десять минут езды открыли из головной машины неизвестно по кому. Колонна остановилась, солдаты постреляли немного, после чего мы двинулись дальше.

А когда колонна выбралась из аномальной области, и мы оказались в зоне покрытия сети, на телефоне высветилось множество пропущенных вызовов. Они были от двух человек: Анжелики и его приятеля Махова. Я решил вначале перезвонить Махову, поскольку он, скорее всего, хотел сообщить некую информацию про дуэль.

Так и оказалось.

— Вяземский предлагает драться завтра, — сказал Махов. — Замену он себе не нашёл, поэтому для уравнения шансов он будет использовать артефакты. Мы сошлись на трёх артефактах силового поля и двух — дополнительной маны. Я настаивал, чтобы их было как можно меньше, но… на меньшее Щепин не пошёл.

— Завтра, значит… — я задумался, нет ли у меня каких-то важных дел, кроме как убивать демонов. — Хорошо, я согласен. Где и во сколько?

— В девять утра в старой воинской части. Каждый с собой может взять лекаря и водителя. Ну и секунданты тоже должны присутствовать.

— Я буду.

— Хорошо. Если ничего не изменится, я подъеду завтра в семь утра к вам в поместье, и мы выдвинемся к месту. Где находится эта воинская часть, покажу. До неё от вас километров пять ехать. Она буквально в километре от границы, и там часто проводят дуэли.

А вот Анжелике я перезвонил, когда добрался до дома и остался один в своём кабинете.

— Алло, здравствуйте, Святослав. Да, я утром звонила вам, а вы недоступны были, — голос девушки звучал немного грустно.

— Пришлось снова отправиться в аномальную область. Нечасто мне удаётся посидеть дома.

— Ах да, конечно, как же я сама не догадалась. Простите, что не ответила вам вчера. Даже не знаю, что сказать в своё оправдание. Мне было ужасно стыдно за то, как я в субботу себя вела и сколько всего наговорила. Страшно представить, что вы обо мне подумали.

— Я подумал, что вы сильно переживаете по поводу расставания с женихом и что вам нужна поддержка.

— А ещё я немного перебрала с выпивкой. Поверите или нет, но первый раз в жизни. Никогда такого не было. И сказать по правде, меня больше разговор с родителями убил, а не само расставание. Они так отнеслись ко мне, как будто… Ой, я опять про себя начала болтать. Простите.

— Иногда надо кому-то высказаться. Это нормально. А я звонил по поводу вашей просьбы, помните? Она ещё актуальна?

— Актуальнее не бывает. Я ведь до сих пор не знаю, как мне заработать денег. Мы с матушкой поговорили по душам, она предложила вернуться в родительский дом. Только вот я должна бросить журналистику. А я не хочу. Слишком привыкла, знаете ли, жить самостоятельно. Поэтому нужен заработок. Конечно, я могла бы пойти в редакцию на полную ставку. Скорее всего, меня возьмут, но… — Анжелика многозначительно замолчала.

— Но хотелось бы лучше зарабатывать, верно? — закончил я фразу.

— Вот именно. В редакции много не заплатят. Максимум тысяч пять. Как на такие деньги жить, я не представляю. Одна моя квартира восемь тысяч в месяц стоит.

— Дороговато.

— Хороший дом, швейцар, огороженная территория. Это ещё не дорого, учитывая месторасположение близкое к центру.

— Я могу только одно предложить: поработать некоторое время в моей дружине. Сейчас вам нельзя одной идти в аномалию, да и лицензии на продажу ООС у вас нет. Вам бы немного поработать с нами, набраться опыта, а потом сами решите, хотите продолжать или нет.

— Хм… А сколько будете платить?

— Двенадцать без учёта премий. Накину ещё пару тысяч за дворянское сословие. Итого четырнадцать.

— Я согласна. А надо каждый день приезжать?

— Мои дружинники постоянно живут на базе и уезжают только на выходные, но можно и каждый день ездить.

— Ох… сколько же денег на бензин тогда уйдёт. А вы не будете возражать, если я к вам на месяц-другой переберусь?

— Не буду. Для вас как раз есть свободная комната — та самая, в которой вы заночевали в первый раз.

— Помню-помню. А когда можно переехать?

— Так… Завтра я занят буду. Давайте вечером завтра позвоню, и мы решим.

Анжелика была рада моему предложению. Вот и хорошо. У неё появится работа, у меня — лишний дружинник. Да, её придётся многому учить, но, возможно, некую пользу она всё-таки принесёт. Хотя имелось предчувствие, что я сейчас занимался чистой благотворительностью.

А рано утром на следующий день ко мне заехал Махов, мы взяли Лиду в качестве целительницы и Ерофея в качестве водителя, и на моём служебном «Гамаюне» отправились к заброшенной военной части, где должна была состояться долгожданная дуэль с Вяземским.

Глава 6

Подъезжая к заброшенной военной базе, я издали увидел огромные радары, возвышающиеся над верхушками деревьев. Старая бетонная дорога подвела нас к самому КПП, ржавые ворота которого были распахнуты настежь.

На территории стоял новенький «Арес» с удлинённой колёсной базой и тонированными стёклами, а рядом с ними — трое мужчин. Среди них выделялся крупный малый в фиолетовом спортивном костюме — молодой князь Вяземский собственной персоной. С ним приехали низкорослый, сухопарый Щепин в куртке и парень с усами, одетый в короткое осеннее пальто и шляпу. Последний держал в руках саквояж.

Я для дуэли нарядился в тёмно-зелёную форму дружины, не имеющую защитных свойств. Мне нельзя было иметь при себе никаких артефактов, за исключением медальона с чёрным камнем, поскольку и так превосходил в силе своего соперника. А чёрные камни носили все присутствующие. Вряд ли кто-то рискнул бы выехать в ОПКТЭ без защиты от демонов.

Я, Махов и Лида вылезли из машины, секунданты поздоровались. Мы с Вяземским не проронили ни слова. Дуэлянты не должны были общаться друг с другом до окончания поединка. Пустопорожняя ругань не делала никому чести, поэтому аристократы старались её избегать.

Секунданты проверили нашу с Вяземским одежду, проткнув каждый её элемент шилом на случае, если кому-то из нас вздумается нарядиться в усиленный костюм. Затем Вяземский надел под футболку артефакты, разрешённые договором. В специальный пояс он вложил три медальона, создающие защитное поле, и два серебристых цилиндра, восполняющие запас маны. Пояс был устроен так, чтобы артефакты соприкасались с телом — таким образом обеспечивалась их максимальная эффективность.

Мы с Вяземским стояли и сверлили друг друга угрожающими взглядами, а Щепин объяснял правила:

— Условия мы уже обговорили. Однако на всякий случай напомню. Разрешено использовать любые заклинания и любые техники без ограничений. Поединок продолжается до победы, коей будет считаться или гибель соперника, или признание им поражения. Исходная дистанция — сто шагов. Одна из сторон, обладая более низким разрядом, использует обговорённые артефакты, дабы поединок был справедливым.

Изначально Вяземский желал провести смертельный поединок, однако Махов настоял на возможности признать поражение. Мой соперник не собирался оставлять меня в живых, и дополнительное условие ему в этом не помешает, но я убивать Вяземского не хотел, чтобы не нажить себе лишних врагов в лице его семейства.

— Не ждите пощады, Прозоровский, — нарушил молчание Вяземский, сверливший меня злым взглядом.

— Господа, ваши разногласия решит поединок, — напомнил Махов. — Давайте уже приступим.

Обе машины отъехали за ворота. Лекари отошли к КПП. Секунданты отмерили сто шагов, мы с Вяземским разошлись на обозначенные позиции.

— Я верю в вашу победу, — сказал мне Махов. — Вяземский вряд ли вас пощадит. Вы нанесли ему слишком тяжёлое оскорбление. Значит, остаётся только победить его.

— Да, терять мне нечего, — согласился я.

— Удачи!

— Благодарю.

Секунданты отошли к лекарям и принялись наблюдать. А мы с Вяземским остались одни на плацу, окружённом с трёх сторон пустыми кирпичными зданиями. Когда-то давно, до расширения ОПКТЭ, здесь муштровали солдат, а потом это место стало популярным у дуэлянтов. В случае гибели одного из соперников жертву списывали на нападение демонов. Таким образом, все всё понимали, но участникам, как правило, удавалось избежать ответственности.

Щепин свистнул в свисток, бой начался.

Вяземский атаковал первым. Перед ним появились десяток длинных, полупрозрачных шипов — ледяных стрел. Они полетели в меня, и те, что попали, разбились на куски. Они не могли пробить сталь. Я в ответ осыпал противника каменной шрапнелью. Один раз, второй, третий. Вяземский закрылся ледяным щитом и двинулся вперёд, продолжая метать стрелы по две-три штуки за раз. Я же спокойно стоял на месте и сыпал на голову соперника мелкие острые камни, которые летели с такой силой, что разбивали остатки асфальта под ногами Вяземского.

Сократив расстояние, парень вытянул руку, и моё тело стала покрывать ледяные наросты, сковывающая движения. Теперь ясно, на что Вяземский делал ставку: он полагал, что сможет меня заморозить. Я же задержал дыхание и притворился, что заклинание работает.

Лёд становился всё толще и толще, пока я не оказался замурован в большой ледяной глыбе. Можно себе представить, сколько маны потратил Вяземский. Но ему казалось, что заклинание приносит плоды, и он продолжал, надеясь таким образом умертвить меня.

Вяземский подошёл ещё ближе, и в этот момент под ним выросли камни, сковавшие его ноги. Я же напряг мышцы, и лёд — довольно прочный, кстати — треснул в нескольких местах. А когда я взмахнул руками, глыба окончательно раскололось, и мне осталось лишь отряхнуться. В это время мой соперник пытался вытащить ноги из камня, но никак не мог.

В моих руках вырос толстый стальной прут. Подскочив к Вяземскому, я стал лупить его. Парень закрывался ледяным щитом, но тот быстро трескался и рассыпался. Попытки укрепить его ничего не давали. Лёд нарастал снова, но после следующего удара всё равно ломался.

Вяземский обрушил на меня ледяные шипы и снова попытался заморозить, но всё было тщетно. Мой прут несколько раз опустился парню на голову, и тот повалился на землю. Камни, сковывающие его ноги, треснули и, поскольку я на них уже не концентрировал внимание, развалились, выпустив жертву. Вяземский высвободился, но это его уже не спасло. Я обхаживал его прутом по голове и спине, и всё, что мой соперник мог сделать — пытаться заморозить меня.

А потом и это перестал сделать и стал вопить как резаный. Я решил, что с него достаточно. Перевернул ногой Вяземского на спину, перехватил прут, направив остриё в лицо моего недруга, размахнулся. Парень машинально закрылся руками, в его глазах мелькнул ужас. Я с силой опустил прут… воткнув в землю рядом с головой соперника. Воля к сопротивлению была сломлена, победа осталась за мной.

Присев на корточки рядом с напуганным княжичем, я спросил:

— Признаёте поражение, Вяземский? Я могу закончить на этом, а могу продолжить.

— Признаю, — выдавил сквозь сжатые зубы мой соперник с лицом, искажённым гримасой боли.

Я поднялся и громко сказал:

— Поединок окончен. Я желаю пощадить соперника.

К нам подошли секунданты и лекари, чтобы засвидетельствовать исход дуэли. Вяземский беспомощно валялся на плацу и ныл, что ему больно и что у него сломана спина. Последнее он преувеличил, поскольку руками и ногами парень до сих пор шевелил. Как бы то ни было, сомнений в моей победе не возникло ни у кого.

Усатый лекарь открыл саквояж и стал извлекать какие-то целебные артефакты, уверяя Вяземского, что сейчас боль утихнет. Меня же дальнейшая судьба княжича не интересовала. Жив — и хорошо. На остальное плевать. Не надо было на мою землю вторгаться и качать права. Поэтому мы с Маховым и Лидой попрощались с Щепиным и отправились к машине.

— Ловко вы его отделали, — восхитился Махов. — Вяземский нацепил на себя аж три защитных медальона, но даже они ему не помогли. Всё-таки железо — это очень сильная магия. Против неё льду не выстоять.

— Лёд тоже может быть крепок, но не у такого слабого заклинателя, — заметил я.

— Я удивлён, как он жив остался. Когда вы взмахнули копьём, думал — прибьёте.

— Нет, у меня таких намерений не было. Я же говорил: мне не нужна лишняя кровь на руках и месть очередного дворянского рода. Я всего лишь проучил выскочку, проигнорировавшего законы и правила приличия.

— Вот тут я полностью с вами согласен. Мудрое решение, особенно если учитывать, кто его папаша. Вряд ли старшему Вяземскому понравится, как вы поколотили его сына. Но он — дворянин и должен понимать, что такое дуэль.

— Должен. Но понимает ли? Скоро выясним.

— В любом случае, если вам опять захочется с кем-то подраться, я к вашим услугам.

Похоже, Махов считал, что у меня и со старшим Вяземским может случиться ссора. Исключать подобное было нельзя, ведь отцовские чувства могут легко оскорбиться, когда князь увидит своего сына на больничной койке.

— Буду иметь в виду. Спасибо вам большое за помощь, — поблагодарил я Махова. — Не хотите заглянуть к нам на завтрак?

— О, я с большим удовольствием! — расплылся в улыбке Махов.

Сегодня стол в гостиной был накрыт на три персоны. Я представил Махова сестре, и мы вместе сели ужинать. Услышав, что дуэль состоялась буквально полчаса назад, Настя сделала круглые глаза. Она спала и не знала о нашей утренней поездке. Махов рассказал, как прошёл поединок, а потом они с Настей стали общаться про учёбу и про то, кто чем занимается в жизни.

Как оказалось, Махов после дворянской академии устроился на службу в губернскую управу, стал начальником какого-то мелкого отдела. Пошёл, что называется, по стопам отца, который тоже работал чиновником. А ведь глядя на этого легкомысленного паренька, и не подумаешь, что он — важный государственный служащий.

Спустя час, Махов, сославшись на необходимость ехать на работу, и ушёл. Мы с Настей проводили его до крыльца.

— Тоже как-нибудь заходите в гости, — предложил Махов. — Можете вдвоём, — он многозначительно посмотрел на Настю.

— Приглашайте. Зайдём, — ответил я. — Надеюсь, работы будет на так много, как на прошлой неделе, и у меня выдастся достаточно свободного времени.

— Да-да, знаю. У вас здесь демоны лезут толпами, а вы храбро стоите на защите нашего спокойствия, — улыбнулся Махов. — Правильно! Граница должна быть запечатана. Такие, как вы, Святослав Павлович, делают очень важную работу.

Попрощавшись, парень сел в машину и уехал.

— Почему ты не сказал, что у тебя сегодня была дуэль? — наконец, упрекнула меня Настя.

— Не хотел тревожить. Ты спала. Не стал будить.

— Ну ничего себе! Ты чуть не погиб там, а меня решил не будить.

— Уверен, ты мне сильно помогла бы, — с иронией сказал я.

— Нет, конечно, но я должна была знать.

— Хорошо, в следующий раз обязательно тебе скажу, когда поеду кого-нибудь бить.

— Вяземский хоть жив остался?

— Вполне.

— Теперь нас и они будут донимать.

— Посмотрим. Не будем загадывать заранее.

На крыльцо вышел Ерофей.

— Ваша светлость, доброе утро! Не хотите послушать, что пленник рассказал?

— Раскололся?

— Ещё как! Ночь просидел в холодной комнате, утром стал болтать, как базарная баба. Сразу забыл слово «не знаю».

Мы спустились в подвал. В относительно тёплом помещении сидел продрогший до костей наёмник с посиневшими от холода губами и тёмной от кровоподтёков физиономией. Похоже, с ним хорошо поработали за последние три дня.

— Давай, говори! — приказал пленнику Ерофей. — Рассказывай его светлости всё, что сказал мне.

— Ваша светлость, — пробормотал тихо наёмник, потупив взгляд, — я знаю, кто вас хочет убить. Напрямую мы с нанимателем не общались, но Конюхов упоминал фамилию Сумароковы. Мы постоянно с их дружиной сотрудничаем. Конюхов ещё твердил, что великий род нам не простит ошибки. Поэтому мы очень тщательно готовились. Узнали, по каким дорогам вы едете, наблюдали за вашей машиной, заложили на обочине антимагический фугас. У него радиус больше, чем у обычной гранаты, а мощь такая, что и пятиранговому заклинателю источник обнулит.

— Много вам обещали заплатить? — спросил я.

— Каждому по двадцать тысяч обещали. А Конюхов себе больше взял, но он не говорил сколько.

— Не так уж и дорого стоит жизнь светлейшего князя, оказывается. Давно работаете на Сумароковых?

— Не работаем мы на них… Точнее, работаем, но не постоянно. Мы поденщики. Нас и Сумароковы нанимают иногда, и Воротынские нанимают, и кто-то из обычных помещиков, если нужда есть.

— А сами откуда?

— Из Москвы мы, ваша светлость.

— Воротынские с какими целями вас нанимали?

— В аномалию отправляли, ваша светлость. Когда случаются выбросы или ещё какие проблемы, дружина не справляется, тогда великие князья нанимают сторонних охотников на неделю или на месяц.

— Убийствами, значит, тоже не гнушаетесь? И как часто берёте заказы на людей?

— Мне пока не приходилось, ваша светлость, я недавно с ними. А чем Конюхов занимался, того он мне не говорил. Но слышал я, что это не первый раз. Рассказывали, будто он не впервые людей убирал. Он хорошо знал, что и как надо делать.

— Вы сами по себе? Или ещё на какую-то группировку работаете?

— Группировка у нас, ваша светлость. Кличут «Москворецкими». Но я недавно вступил, меня не посвящали во многие вещи. У нас только Конюхов и Ступор были опытными. Ступор убежал, бросил нас. А Конюхов, кажись, помер.

Оказывается, в Москве существовала целая группировка наёмников, которые промышляли всем что под руку подвернётся. Не гнушались они и убийствами и, вероятно, прочим разбоем. И, что-то мне подсказывало, покровительствовали шайке великие рода, а заодно использовали в своих тёмных делишках.

Мы с Ерофеем вышли из комнаты.

— Что второй говорит? — спросил я.

— Почти то же самое. Как узнал, что его приятель заговорил, тоже всё выложил. Только вот толку от них мало. Ничерта они не знают.

— Я бы так не сказал. Мы выяснили, кто заказчик, и это — результат.

— Кто заказчик — не сложно и самим догадаться. Либо Воротынские, либо Сумароковы. Ну или Трубецкие на худой конец, хотя насчёт них сомневаюсь. Первые два рода обитают в Москве, а у Трубецких аномальные области под Воронежем и под Царицыным. Далековато отсюда. Хотя… может, и они руку приложили.

— В целом, да, ничего нового. Но раньше мы только предполагали, а теперь знаем точно. А ещё знаем про некую группировку «Москворецкие».

— Тоже ничего особенного. У каждого великого рода на периферии есть такие группировки, которые можно использовать в случае нехватки собственных сил.

— И у родителей такие были?

— Были, конечно. В Нижнем. Только вряд ли ваши родители на кого-то покушения устраивали. По крайней мере, я такого не припоминаю.

— Надеюсь, что так… — произнёс я задумчиво, гадая, занимались ли Прозоровские какими-то тёмными делишками или были кристально честными.

— Так что прикажете с этими двумя делать? — спросил воевода.

— Избавься от них. Нам они больше не нужны.

Я вернулся в свой кабинет, развалился в рабочем кресле, открыл книгу по магическим техникам, которую изучал последнее время, но и страницы не прочёл, как мысли улетели в другие измерения.

Если верить словам наёмника, то убить меня жаждали не только Воротынские, но ещё и Сумароковы. Похоже, другие светлейшие князья хотели окончательно стереть мой род с лица земли. Они не остановятся, пока не добьются желаемого. Они очень богаты, а их дружины — это армия в миниатюре. Пока по мою душу отправляли лишь обычных бандитов, но однажды могут задействовать и кого-то посерьёзнее.

Как мне их остановить? Выход напрашивался лишь один: убить глав этих родов раньше, чем они дотянутся до меня. Дело не из простых, но другого варианта нет. Моему роду объявили войну на уничтожение. В чём бы ни были виноваты Прозоровские, сейчас это уже неважно. Моя задача — выжить.

Но прежде требовалось решить некоторые другие вопросы.

Я открыл портативный компьютер, зашёл на электронную почту и написал письмо на адрес, который предоставила мне Долгорукова. Сообщил ей, что хочу обсудить вопрос возвращения лицензии на свободную реализацию ООС, и что бесконечно ждать я не намерен. А для себя решил: если никаких подвижек в ближайшее время не будет, попробую сотрудничать с Орловыми.

Мне виделось это неплохой альтернативой. С Ярославов Орловым отношения у меня худо-бедно налаживались. Почему бы не сдавать изменёнку ему, если он предложит цены лучше, чем у пятого отделения? Одно неудобно: в Подольск, где у Орловых находится база, далеко ехать, и издержки на бензин будут большими. Этот момент тоже придётся учитывать. А дед, как мне казалось, согласится без проблем, если я возьму на себе организацию доставки груза. Кто от лишних денег откажется?

Отправив электронное письмо, я набрал номер журналиста, который дала мне Анжелика. Человек взял трубку лишь с третьего раза.

— Алло, это Филипп Лыков? — спросил я.

— Алло, — довольно грубо ответил хриплый старческий голос. — С кем говорю?

— Я — светлейший князь Святослав Прозоровский.

— Ваша светлость… э… прошу прощения, — стушевался голос в трубке. — Филипп Лыков к вашим услугам. Чем могу помочь?

— Меня интересуют статьи, которые ты писал в нулевых, в частности про свето-эфирные бомбы и проект «Чистое поле». Мне нужна любая информация.

— Увы, я знаю не так много, ваша светлость. Я простой журналист, который всего лишь писал статьи в местной газетёнке. К тому же я давно там не работаю и мало чего помню. Сожалею, но вряд ли смогу вам помочь.

— Думаю, сможешь. За любую информацию я щедро заплачу. Я бы желал пообщаться сегодня.

— Сегодня? Да, пожалуйста. Подъедете сами?

— Пришлю за тобой человека. Диктуй адрес.

Записав улицу и номер дома, я закончил разговор и связался с Ерофеем, приказал послать по адресу кого-нибудь из дружинников, чтобы тот привёз Лыкова в поместье. А потом я, как и обещал, позвонил Анжелике и сообщил, что она может приехать на базу в любое время, когда ей удобно.

— Отлично! — обрадовалась Анжелика. — У меня как раз квартира до конца месяца арендована. Даже продлевать не буду. Перееду завтра же. Вы не против?

— Приезжайте. Если меня не будет дома, вас встретит Настя. Нужна помощь с вещами? Могу прислать пикап.

— Ой, да ну что вы, какие вещи? Мебели у меня нет, а всё, что есть, в машину влезет.

— Если будут затруднения, звоните.

Едва я закончил разговор, как на телефоне заиграла мелодия. На экране опять высветился неизвестный номер.

— Алло, Светослав Павлович, здравствуйте, это Долгорукова, — раздался в динамике знакомый голос. — Звоню по поводу вашего письма.

— Здравствуйте. Слушаю вас.

— Я говорила, что вопрос, который вы озвучили, решается. Но придётся подождать. Есть ряд сложностей.

— Мне нужны конкретные сроки. Я не собираюсь ждать вечно. Из-за вас я теряю деньги. Поэтому, если дело не сдвинется с мёртвой точки, будут приняты меры.

— Святослав Павлович, это не телефонный разговор. Давайте встретимся лично. Сможете вечером подъехать в город?

— В город я сегодня поехать не смогу. Если возможно, давайте встретимся где-нибудь поближе.

— Тогда я подъеду к девяти часам к вашей усадьбе. Буду ждать у поворота.

Глава 7

Юрий Викторович Воротынский и Порфирий Аркадьевич Сумароков сидели на втором этаже ресторана «Элита», принадлежащего Юрию Викторовичу. Своё заведение он считал лучшим в городе, и на то были веские причины: великолепные повара, изысканные блюда, роскошный интерьер, отделанный лепниной и позолотой. Здесь имелись как общий зал для простолюдинов, так и просторные аристократические кабинеты на втором этаже. Это было излюбленное место у московской высшей аристократии.

Именно сюда Юрий Викторович пригласил Порфирия Аркадьевича, чтобы обсудить некоторые насущные вопросы. Свет хрустальных люстр заливал помещение с единственным столом. На белоснежной скатерти стояли фарфоровая посуда и две бутыли вина. Юрий Викторович ножом и вилкой разделывал мясо косули в брусничном соусе. Сумароков сидел напротив, уплетая картошку с грибами.

Светлейший князь Сумароков был высоким, сухопарым, носил длинные усы и тонкие бакенбарды. Он владел Рязанской ОПКТЭ, которая по площади находилась на третьем месте в списке аномальных областей Российской империи. Владения Воротынского несколько уступали по размерам, но при этом считались более прибыльными.

— А как обстоят дела сами знаете с кем? — поинтересовался Юрий Викторович после того, как нейтральные темы были исчерпаны.

— Работаем над этим вопросом, — проговорил Порфирий Аркадьевич.

— До сих пор? Вы же уверяли, что проблема будет решена в ближайшее время.

— Разумеется, будет. Просто возникли некоторые проблемы. Прозоровский сильнее, чем мы предполагали. Все считали его слабым эфирником, а он оказался заклинателем земли не ниже третьего разряда. Возможно, даже четвёртого.

— Четвёртого⁈ — Юрий Викторович заулыбался. — Ну что вы, такое просто немыслимо. Как может юнец восемнадцати лет получить четвёртый разряд?

— Насчёт четвёртого не уверен. Но третий вполне возможен.

— Если бы Прозоровский не был слабым эфирником, то я бы с вами согласился, но сейчас увольте. Это какая-то ошибка.

— А кто сказал, что Орлов не скрывал всё это время способности своего подопечного? Это вполне реалистичный сценарий.

— Тогда нам тем более надо избавиться от этого выродка, — Юрий Викторович занервничал, вспомнив, как молодой Прозоровский недавно убил одного из бастардов. — Он ставит под угрозу наше общее дело.

— Я помню про наше общее дело, — спокойно проговорил Порфирий Аркадьевич, отпив вино из бокала. — И работаю над этим. Впрочем, если вам так не терпится, можете заняться парнем лично.

— Не проблема. Я могу взять эту задачу на себя. Но тогда уж и клочок земли возле Владимира должен мне достаться. Это будет справедливо.

— Можете забирать, если хотите, — удивительно легко согласился Сумароков, словно дело это было ему в тягость.

— Решено. Тогда, если не возражаете, я возьмусь.

— Я не возражаю, Юрий Викторович. Попытайтесь.

Изначально всю работу по ликвидации остатков рода Прозоровских Юрий Викторович и Порфирий Аркадьевич поделили пополам. Тогда, тринадцать лет назад, проблем не было никаких. Все, кто мог претендовать на роль продолжателей родового дела, очень быстро канули в Лету.

И только дети Павла Прозоровского остались живы, поскольку Орловы то ли из вредности, то ли из какой-то одним им понятной выгоды взял Святослава и Анастасию под свою опеку. А теперь выяснилось, что у молодого Прозоровского появились амбиции. По достижении совершеннолетия он отправился в поместье, чтобы лично управлять делами, да ещё и пытается получить лицензию на свободную реализацию ООС, что, по сути, вернёт великий род Прозоровских в игру. Этого нельзя было допустить.

Но ладно бы только амбиции. Оказалось, у парня проснулась ещё и какая-то невероятная сила, которую он скрывал всё это время. Поэтому-то Орлов и отпустил своего подопечного одного во Владимир. Старик ведь тоже какую-то свою игру ведёт, и никто не знал, что у него на уме.

В любом случае Юрий Викторович не хотел затягивать с ликвидацией последнего Прозоровского. Торопиться в таком деле нельзя, но и позволить врагу набраться сил — тоже. Если Святослав с помощью своего деда или других покровителей соберёт дружину и восстановится в правах, тогда подобраться к нему станет ещё сложнее.

— Я постараюсь уладить проблему, — проговорил Юрий Викторович. — Мы на пороге великого свершения, которое изменит многое. Нельзя допустит, чтобы мальчишка нам помешал.

— Вы меня извините, Юрий Викторович, но я не могу понять, как Прозоровский в своём нынешнем положении нам помешает. Он живёт в другом городе и держит крошечный клочок земли у границы. У него нет ни лабораторий, ни средств. Ему бы самому на плаву продержаться.

— Хотите дождаться, пока этот сопляк будет представлять для нас реальную угрозу, Порфирий Аркадьевич? Я — нет. Я медлить не хочу. Если с ним уже сейчас проблемы начинаются, что будет потом?

— Правда в ваших словах есть, Юрий Викторович. Будем надеяться, до такого не дойдёт.

— Разумеется. Я этого не допущу.

* * *

Филиппа Лыкова привезли быстро: после нашего с ним разговора и двух часов не прошло. Поскольку с Долгоруковой мы назначили встречу на девять, у меня как раз оставалось время, чтобы побеседовать с бывшим журналистом.

Это оказался пожилой мужчина с седой бородкой и лысиной, окружённой клочками белых волос. Он был одет в поношенные чёрные брюки и сине-серый пиджак — возможно, лучшее, что нашлось в гардеробе у этого небогатого простолюдина.

Его привели ко мне в кабинет, я предложил присесть на диван, а сам взял стул и устроился напротив.

— Итак, мне нужна информация, касающаяся проекта «чистое поле». Любая, — сказал я, кладя перед собой копию газетной статьи. — Я вам заплачу за предоставленные сведения. Это твоя статья?

Лыков взял листы бумаги, пробежал их взглядом и положил обратно:

— Моя статься, ваша светлость, — Лыков, хоть и стушевался во время телефонного разговора, но сейчас держался уверенно, словно привык иметь дело со знатными людьми. — Что именно вы желаете узнать? Боюсь, кроме того, что здесь написано, мне нечего вам рассказать. К тому же это дела давно минувших дней. Прошло почти двадцать лет, а я стал слабоват памятью. Годы никого не щадят.

— Я слышал, что раньше подобные статьи писали часто. А потом резко прекратили. Что случилось? С чем это было связано?

— Ваша светлость, знаете ведь, как бывает. Прикажут об одном писать — мы пишем. Потом велят о другом писать — мы снова пишем. Мы, журналисты, материал не выбираем. Что редакция говорит, то и делаем. В нулевых очень уж популярная была тема про свето-эфирные бомбы. Вот и строчили о них все кому не лень. А потом интерес народа сошёл на нет.

— Здесь написано, что была некая международная инициатива по уничтожению аномальных областей.

— Так она и сейчас есть, ваша светлость. Французы инициировали в каком-то… в общем, в семидесятых годах. Только пятьдесят лет прошло, а воз и ныне там.

— В каком смысле?

— Нет никакого прогресса уже давно. Да и откуда ему взяться? Думаете, если бомбами забросать аномальную область, демоны перестанут сюда лезть? Их и сейчас авиация иногда бомбит, а всё без толку. Выбросы продолжаются. Да и потом, если аномалии вдруг пропадут, откуда нам артефакты брать? Для империи это невыгодно. Знаете ведь, какие огромные деньги в бюджет поступают с добычи изменённых объектов? Тридцать лет назад, если не ошибаюсь, это была пятая часть государственных доходов. Так что проекты эти нерентабельны. На бумаге есть, а по факту кому они нужны?

Рассуждал престарелый журналист правильно. ОПКТЭ давно стали основой экономической мощи Российской империи, да и других государств тоже. Если кто-то попытается ликвидировать аномалии, это будет воспринято, как подрыв государственной экономики. Неужели князья Прозоровские действительно этим занимались? Они были настолько глупы?

Я чувствовал, что упускаю какой-то важный момент. Картина не складывалась.

— В статье упоминается лаборатория моей семьи. Ты бывал там? Знаешь кого-то из тех, кто там работал?

— Да, ваша светлость, бывать приходилось. Тогда ваша лаборатория занималась государственным проектом в области свето-эфирных бомб. Работали над увеличением их эффективности. Меня туда отправляли осветить данный проект.

— Государственными?

— Да, именно так. Доля государственных проектов всегда лежала на частных лабораториях и предприятиях, принадлежащих великим родам. Ваш род не был исключением.

— И какие исследования в нашей лаборатории проводились?

— Разные проекты были, ваша светлость. Свето-эфирные снаряды, приручение демонов, создание и усовершенствование артефактов, порталы на нижние слои…

— Порталы? — перебил я.

— Порталы, ваша светлость. В те времена над данным проектом работал много кто. Пытались создать проходы на нижние слои. Тогда наш император был воодушевлён этой идеей и выделял хорошие гранты на исследования. Только вот из этого ничего не получилось, проект свернули, как и многие другие. А над чем ваша бывшая лаборатория сейчас работает, я сказать затрудняюсь. Я давно не занимаюсь ничем таким. Если что и пишу — это статьи для садоводческих журналов, ваша светлость. Если хотите, дам вам телефон бывшего сотрудника лаборатории, но и он там уже не работает. Мы с ним последний раз лет десять назад общались, когда я ещё работал в газете. Он сейчас в Нижнем живёт.

— Запиши мне его номер телефона, — я перевернул бумагу той стороной, где был телефон самого Лыкова.

Пожилой журналист записал номер своего знакомого. Больше ничего путного он мне сообщить не мог, да и в той информации, которую я из него вытянул, было мало полезного. Тем не менее я всё равно заплатил Лыкову три тысячи и велел своему дружиннику отвезти старика домой.

А вот с сотрудником лаборатории Прозоровских пообщаться было интересно. Удивительно, но контактов с нашими бывшими служащими не сохранилось никаких. Даже Ерофей ничего не знал. И только так, окольными путями, причём чисто случайно, мне удалось выйти на кого-то из них. И как знать, быть может, этот учёный окажется мне полезен в будущем, когда появится возможность возобновить исследовательскую деятельность.

Единственное, что мне показалось интересным в словах Лыков — его утверждение, что исследование порталов являлось государственным проектом. А ведь это был один из пунктов обвинения Прозоровских, дескать, они хотели впустить в этот мир демонические полчища.

Всё это наводило на мысль, а не стали ли Прозоровские жертвой банальной интриги? Например, они могли получить слишком много государственных заказов или добились неких успехов, вызвав зависть других великих родов, которые понесли из-за этого убытки. Люди и за меньшее готовы оклеветать, предать, убить.

Разобравшись с Лыковым, я отправился решать вопрос с Долгоруковой. Она ждала на перекрёстке, где дорога сворачивала к моему поместью. Было уже темно. «Пежо» с выключенными фарами притаился на обочине, словно от кого-то прячась. Я поставил свой «Гамаюн» рядом и пересел в машину уполномоченной пятого отделения.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Вы как будто тайно сюда приехали. От кого прячетесь? От своих?

— Нельзя, чтобы кто-то узнал о наших встречах, поэтому приходится действовать осторожно, — Долгорукова говорил прежним сухим, деловым тоном. — Прошлый раз я сказал, что в пятом отделении есть как ваши сторонники, так и враги. Некоторые хотят, чтобы великих родов стало меньше и чтобы они не обладали таким влиянием, как сейчас.

— Да, но какая им польза избавляться от защитника? А если не будет никаких подвижек с лицензией, я сам уеду. Землю же передам под управление Орловым. Пятое отделение боится лишиться прибыли. Но оно лишится его и в любом случае, причём вместе с защитником.

— Куда собираетесь отправиться?

— Туда, где нет демонов. Зарегистрируюсь там и буду спокойно жить, не отвлекаясь на всякие задания. А добычу будем возить в Подольск к моему двоюродному деду.

— Господину Орлову? Далековато отсюда.

— А что поделать? Вы меня вынуждаете. Быть может, мои родители и провинились перед государем, но почему я должен платить за их проступок?

— Святослав Павлович, я вас прекрасно понимаю. Но и вы меня поймите, — в голос уполномоченной зазвучали, наконец, эмоции. — Не я решаю, выдавать вам лицензию или нет. Это зависит как раз от тех людей, которые не желают возвращения Прозоровских как великого рода. Они будут вам препятствовать. Мы делаем всё, что в наших силах, но такие вещи не происходят по щелчку пальцев. Вам придётся подождать.

— Хорошо. Но пятому отделению я принципиально не буду отдавать товар по грабительским ценам.

— И вы думаете, Орлов предложит лучшие условия?

— Я думаю, что он как минимум заинтересован в сотрудничестве.

— Я бы настоятельно советовала вам не торопиться. Доверьтесь нам.

— Загадочным друзьям, которых ни разу не видел?

— Святослав Павлович, понимаю, как это выглядит. Но сейчас речь идёт не только о вашем финансовом состоянии. Ваша жизнь — вот что стоит на кону. И я не пытаюсь вас запугать. Наоборот, наши действия продиктованы искренней заботой.

— Спасибо за беспокойство, — проговорил я с иронией. — Тогда, может быть, расскажете, за что по-настоящему убили моих родителей? А то, с кем ни поговорю, все уверены, что моя семья ни в чём не виновата и просто стала жертвой какого-то заговора. А загадочные смерти остальных моих родственников только подтверждают данную точку зрения.

— Я работаю в пятом отделении, а не в третьем, поэтому сказать ничего не могу. Ваши сторонники у нас тоже уверены, что Прозоровские пали жертвой интриг. Но конкретики, к сожалению, предоставить не могу. Слухи ходят разные, но доверия им нет. К тому же сейчас это не имеет значения. Сейчас важнее сохранить вашу жизнь и восстановить статус великого рода, чем мы и занимаемся.

На дороге показался свет фар, и мимо нас промчался небольшой трёхдверный внедорожник той же модели, что и у Анжелики. Похоже, девушка решила не ждать и переехать сегодня же. Пожалуй, пора было заканчивать беседу. Слова Долгоруковой напоминали пустые отговорки. Я не мог доверять неизвестным лицам, боящимся раскрыть свои имена, а надеяться на их помощь — тем более.

— Благодарю за помощь, — ответил я с формальной вежливостью. — Ценю ваши усилия и то, что остаётесь на моей стороне.

— Делаем всё, что от нас зависит. Поэтому, пожалуйста, храните терпения и просто исполняйте то, что велит пятое отделение. Я имею в виду задания.

— Понял. Тогда не буду вас задерживать. До свидания.

— Всего хорошего, Святослав Павлович.

Я едва сел в свою машину, как мне позвонила Анжелика. Она уже ждала меня возле особняка. Когда я подъехал, девушка стояла у своего компактного внедорожника.

— Думал, вы завтра приедете, — сказал я.

— А я и сама так хотела изначально, — Анжелика улыбнулась. — А потом подумала: зачем медлить? Переночую здесь, а завтра привезу остальные вещи. Вы же не против? И, может быть, завтра выйду в аномальную область. Честно говоря, уже не терпится.

— Хорошо. Завтра перевезите вещи, отдохните, подготовьтесь, а в пятницу попрошу Ерофея взять вас с собой.

— Ура. Это просто здорово. Так… вы сказали, мне можно заселиться в ту же комнату, в которой я прошлый раз ночевала? И сколько будет стоить проживание?

— Мои дружинники живут и едят бесплатно. Исключения для вас я делать не буду. Сейчас попрошу кого-нибудь помочь вам перенести вещи, — мой взгляд упал на двух бойцов, что стояли возле служебных машин и о чём-то говорили, и я крикнул им: — Парни, давайте сюда. Ваша помощь нужна.

Дружинники помогли Анжелике отнести вещи, а я отыскал Настю, которая сидела у себя в комнате, как обычно, работая за компьютером в мягком кресле и слушая музыку в своих больших наушниках. Уведомил её, что у нас в доме появился ещё один жилец.

— Это та репортёрша, что ли? — поморщилась Настя. — Она будет работать у тебя в дружине? Серьёзно? Опять статью хочет писать?

— Нет, статьи ей, кажется, денег не приносят. Она ищет реальный заработок. Ещё и с родителями поссорилась. Кстати, по той же причине, что и ты с дедом. Они хотели её выдать замуж, а Анжелика отказалась. В этом вы похожи.

— Только меня не тянет в аномалии к демонам.

— Вот и хорошо. Нечего тебе там делать. Ты и здесь приносишь пользу. И я бы хотел снова попросить тебя присмотреть за нашей гостьей.

— Опять?

— Мне бы не хотелось, чтобы она совала нос туда, куда не надо. Анжелика такой человек, что если ей что-то взбредёт в голову, она пойдёт напролом. Не могу быть уверен, что её снова не охватила какая-нибудь идея, кроме заработка.

— Думается мне, что идея-то у неё есть, — с хитрой улыбкой проговорил Настя.

— И какая же?

— А ты сам не понял? Даже я заметила, как она на тебя смотрит.

— Это ничего не значит. И давай не будем развивать данную тему. Жениться мне рано, к тому же брак с обычной дворянкой мне не по статусу.

— Ну да, ну да.

— Слышу скептицизм и недоверие в твоём голосе.

— Тебе показалось, — хмыкнула Настя.

— В общем, присмотришь?

— Без проблем. Как вам будет угодно, — продолжала ёрничать сестра. — По пятам за ней буду ходить.

— Ну это е обязательно. Главное, не позволяй в бухгалтерию заходить. Держи комнату запертой. И… просто приглядывай за Анжеликой. Если почувствуешь что-то подозрительно, сообщаешь мне.

— Поняла, — уже серьёзно сказала Настя. — Кстати, мне Савенко до сих написывает на почту, никак не отстанет. Что скажешь? Стоит с ним в ресторан сходить или нет?

— Думаю, идея неплохая. Но когда? В субботу у нас важный гость. В воскресенье если только. Вечером, например. Или в обед.

— Значит, назначу свидание в воскресенье. Про что надо узнать? Кто на нас напал в первый день?

— Да, есть ли подвижки в этом деле.

— Хорошо. Поспрашиваю.

— Если что, поеду с тобой на всякий случай.

— Ты уверен, что это уместно?

— Не волнуйся. Меня Савенко не увидит. Я в отдельной машине буду. Просто переживаю за тебя. Три покушения за месяц — это слишком. Вот поэтому и не хочу тебя одну отпускать в город. Сама понимаешь, надеюсь.

— Как хочешь, — пожала плечами Настя. — Если мешать не будешь, проблем нет.

Вернувшись в кабинет, я сел в рабочее кресло и задумался. Достал из ящика стола камешек, защитивший меня недавно от антимагии. Внутри снова появилась изумрудная сердцевина. Похоже, артефакт восстановил свойства. Повертев в пальцах, я положил его рядом с агатовой подставкой для ручек и откинулся на спинку кресла. Полезный камень оказался. Не скажу, что жизнь мне спас, но задачу облегчил. Наверняка ещё пригодится.

Когда я проснулся утром и вышел в гостиную на завтрак, Надя и Анжелика сидели за столом, ели и непринуждённо болтали. Обе поприветствовали меня улыбками, отчего на душе сразу стало солнечно, хотя серая погода за окном снова не радовала. Но не успел присоединиться к трапезе, как мне опять позвонили с незнакомого номера.

— Алло, — ответил я.

— Алло, это Святослав Прозоровский? — спросил меня важный мужской голос.

— Совершенно верно. Кто говорит?

— Меня зовут Василий. Я секретарь князя Гавриила Сергеевича Вяземского. Его сиятельство просит говорить с вами. Когда вам было бы удобно это сделать?

Ну вот и началось. Старший Вяземский всё-таки узнал о дуэли и захотел за сыночка вступиться. Как иначе я мог этот звонок объяснить?

— Господин Вяземский может позвонить мне прямо сейчас, — сказал я.

Глава 8

Когда позвонил Гавриил Сергеевич Вяземский, я находился в своём кабинете, стоял возле окна и смотрел на желтеющий сад, где среди пожухлой травы ржавели старые, разобранные автомобили. Подобные разговоры вести за столом, да ещё в присутствии гостьи было неуместно, и потому я предпочёл уединиться.

Телефон заиграл привычной мелодией, и я секунды две смотрел на экран, собираясь с мыслями.

— Алло, здравствуйте. Святослав Прозоровский слушает, — проговорил я, нажав зелёную кнопку на сенсорной клавиатуре.

— Здравствуйте, Святослав Павлович! — произнёс в трубке басовитый, дребезжащий голос. — Я — Гавриил Вяземский. Рад нашему знакомству. Мне совсем недавно стало известно о появлении у нас в городе главы одного из великих родов, и я сразу понял: должен навести мосты.

Тот факт, что Вяземский обращался ко мне по имени-отчеству, мог говорить о его расположении, хотя я никак не мог взять в толк, чем оно вызвано. Неужели тем, что я его сыночку стальным прутом все кости пересчитал? Или это всего лишь обманный манёвр?

— И я рад знакомству, Гавриил Сергеевич. Наслышан о вас, — ответил я дежурной фразой. Беседа началась не так, как предполагалось. Не было ни угроз, ни претензий, что сбило меня с толку.

— Сразу говорю, к вам претензий я не имею, — продолжал меня удивлять старший Вяземский. — Мой сын сам виноват в этом инциденте. А вы проявили истинное благородство, сохранив жизнь своему сопернику. За что я вам благодарен.

— Не стоит благодарности. Я не держу зла на вашего сына, и у меня нет цели понапрасну обагрять руки чужой кровью.

— И это показывает вас с положительной стороны. Мне жаль, что наше знакомство вызвано такими обстоятельствами. Зато благодаря вашей дуэли я узнал, что у нас в губернии поселился светлейший князь. И, мне думается, мы можем оказаться друг другу полезны. Как я понимаю, вы слышали обо мне и знаете, кто я.

— Поговаривают, вы владеете половиной города.

— Это, конечно, не совсем так, но во Владимире у меня действительно имеются некоторые активы и связи. Так вот, я считаю, нам с вами есть что обсудить. У меня имеется ряд предложений, касающихся увеличения прибыльности вашей компании. Если вас это интересует, мы могли бы встретиться лично.

Чувствовалось, что Вяземский — деловой человек, он не стал долго юлить, прямо сказал чего хочет и попал в самую точку. Разумеется, меня данная тема не могла не заинтересовать.

— Мне будет интересно выслушать ваше предложение, — сказал я.

— Тогда как смотрите на то, чтобы пообедать в воскресенье в ресторане «Аркадия»?

— Это вполне возможно. Часа в два могу подъехать.

— Договорились. Значит, забронирую столик на два часа кабинете на втором этаже.

— Благодарю.

— До встречи, Святослав Павлович.

— Всего хорошего.

Вяземский положил трубку, я ещё долго стоял и глядел в окно. Самый богатый и влиятельный аристократ Владимирской губернии предложил мне вести совместные дела. Не кроется ли здесь подвох? Не готовит ли он тайную месть за своего сыночка? В ресторане, куда меня позвали, до еды, пожалуй, лучше не дотрагиваться.

С другой стороны, я по-прежнему являлся главой одного из двенадцати великих родов империи. Возможно, Вяземский действительно узрел для себя некую выгоду в сотрудничестве со мной, причём такую, что даже избиение сына отошло на второй план. Это тоже выглядело вполне вероятно.

В любом случае я не пойму истинные намерения Гавриила Вяземского пока не поговорю с ним с глазу на глаз. Тут я вспомнил, что в воскресенье Настя хотела встретиться с поручиком Савенко и тоже в обед. Придётся настоять, чтобы сестра перенесла мероприятие на вечер. А в субботу к нам приедет Шаховской — ещё одна важная персона, с кем было желательно установить дружеский контакт.

У меня оставались два свободных дня, и я раздумывал, чем их занять: то ли охотиться на демонов вместе с дружиной, то ли разыскать бывшего работника лаборатории Прозоровских, контакты которого дал мне Лыков. Учёный сейчас проживал в Нижнем Новгороде, и я хотел отправиться туда лично. Не сказать, что ехать очень далеко, но какое-то время это займёт.

Когда я вернулся в гостиную, сидевшие за столом девушки устремили на меня вопросительные взгляды.

— Звонил Гавриил Вяземский, — ответил я на немой вопрос. — Тот самый, чьего сына я вчера побил.

— И что говорит? — спросила Настя. — Он тебе угрожал?

— Наоборот, сказал спасибо, что не его отпрыск остался жив.

— Серьёзно?

— И предложил встретиться в ресторане, поскольку у него ко мне якобы есть некое дело.

— Странно… Ты уверен, что это безопасно?

— Конечно же, нет! — я сел за стол. — Думаешь, после всего произошедшего я верю, что встреча с кем-то из местных может быть безопасно?

— А недавно, кстати, новость была, что Гавриил Вяземский приобрёл долю владимирской табачной компании, — вклинилась в разговор Анжелика. — Такое чувство, что скоро он здесь скупит всё.

— Только непонятно, почему в провинции торчит, а не живёт в Петербурге, — проговорила Настя.

— А, как по мне, ничего удивительного, — пожала плечами Анжелика. — Здесь перед ним вся аристократия в ножки кланяется, сам генерал-губернатор у него на поводке. А кто он в Петербурге? Там таких, как он, пруд пруди.

— И то верно, — согласилась Настя.

— А добычей изменёнки он занимается, не знаешь? — спросил я у Анжелики.

— Как будто нет. Не припоминаю, чтобы такая информация попадалась. Но, может быть, и владеет куском земли на границе. Сложно сказать. Ему здесь столько всего принадлежит, что я не удивлюсь, если так и окажется.

Нас прервал Ерофей, неожиданно появившийся в дверях. Я ещё утром попросил его зайти после завтрака, и вот он пришёл, а планировка дома была такова, что попасть в жилую часть можно только через гостиную или через боковую лестницу, которой никто не пользовался, кроме меня. Оставив девушек обсуждать Вяземского и прочие проблемы, мы с воеводой отправились в кабинет.

— В общем, ситуация следующая, — я уселся в рабочее кресло. — У нас с пятым отделением дела пока не клеятся. Долгорукова… помнишь, которая приезжала после нападения? Так вот, Долгорукова обещает помочь мне с лицензией, но говорит, что это сложно. Кое-кто в пятом отделении не желает усиления моего рода. Поэтому с сегодняшнего дня мы больше не сдаём добычу в Климовское. За бесценок я её продавать не собираюсь. Отныне будем копить и ждать, пока мне вернут полную лицензию.

— Ваша светлость, долго ли мы так продержимся? Хранилища заполнятся за месяц даже с учётом того, что добычи будет раз в десять меньше, чем в последние недели. А что потом? — задал закономерный вопрос Ерофей.

— Во-первых, хранилища можно обустроить новые. Не обязательно всё держать в подвале. Подойдёт любая комната с морозильными артефактами. Ямы, на худой конец. Во-вторых, ты прав, долго мы копить ООС не сможем. Месяц-другой потерпим, потом придётся сдавать. Но не пятому отделению. Буду договариваться с Орловым, чтобы дал более выгодные цены. Даже если по итогу, за вычетом всех расходов на транспортировку, я получу такие же деньги, как от пятого отделения, лучше продам деду, чем этим жадным сволочами, которые под меня копают.

— Воля ваша. Главное, чтобы нас потом не обвинили в контрабанде.

— А каким образом нас обвинят в контрабанде? Что незаконного я делаю? Я, как и любой помещик, имею полное право продавать ООС одному из светлейших князей.

— Так-то оно так, ваша светлость, да только я боюсь, могут придумать что-нибудь, чтобы поклёп на вас возвести.

— Пускай придумывают. У нас для этого есть адвокат. А пятое отделение ни копейки на мне больше не заработает.

— А знаете, я с вами полностью согласен, — с жаром проговорил Ерофей. — Правильно вы всё решили, ваша светлость. Доколе можно позволять себя грабить? Уж лучше, и правда, Орлову отдавать добычу. Пятое отделение изначально вспомогательную роль играло, скупало объекты, которые светлейшие князья не брали. А теперь хочет монополистом стать, всех под себя подминает, земли у помещиков отбирает.

— Так и есть. Интересно, это их инициатива, или они по указу императора действуют? Как думаешь? Не сам ли государь тайно распорядился великие рода давить?

— Ваша светлость, судить об этом не могу, — Ерофей резко присмирел, словно чего-то испугавшись. — Я простой охотник, и государственные вопросы — не моего ума дела.

— Пожалуй, что и так, — согласился я. — Тогда можешь идти. Сегодня две группы отправятся в аномалию?

— Два, ваша светлость. По десять человек каждая. Трое уже поехали за дорогой наблюдать. Остальные здесь будут находиться.

— Хорошо. Быть может, мне придётся отъехать на денёк-другой. Не теряй.

Ерофей покинул кабинет, а я задумался — задумался над тем, на чьей стороне император в данном вопросе. Если пятое отделение представляет собой некую самостоятельную силу (а такое вполне возможно, учитывая, какие деньги у них крутятся), император не должен поощрять его усиление. Тогда следует направить жалобу лично Его Величеству. Вряд ли, конечно, письмо дойдёт до адресата. Наверняка ведь в канцелярии положат под сукно, зная мою репутацию. Но попробовать можно. Однако если император или его род таким образом пытается лишить влияния другие великие рода, то смысла обращаться к нему нет.

Не успел я обмозговать ситуацию, как Ерофей без стука влетел обратно в комнату.

— Ваша светлость! На наших наблюдателей возле перекрёстка напали. Только что по рации сообщили.

— Кто напал? Люди из АСО?

— Видать, они. Больше некому. Фунт говорит, появилась группа на четырёх вездеходах и с дороги открыла огонь. Наши засели на старой базе сельхозтехники, врага пока сдерживают, но долго они не продержатся. Что прикажете? Отступить или подмогу отправить?

Я не стал долго раздумывать. Очень уж хотелось нанести очередное поражение охотникам из АСО, чтобы Светлову окончательно зубы обломать.

— Высылай подкрепление, — приказал я. — Только не всех. Вначале пусть едет одна десятка, другую оставим на базе на случай, если АСО сюда заявится. А ты жди меня. Я сейчас соберусь, и вместе отправимся.

— Понял. Тогда отправлю группу Косолапого. Они уже в машинах ждут.

— Добро.

Я схватил со стола хрусталь с изумрудной сердцевиной и выбежал из кабинета, следом за мной — воевода. Мы помчались вниз по лестнице: я — в свою личную оружейную, Ерофей — к выходу.

Облачившись в военную одежду с защитой третьего класса, я нацепил на пояс саблю и заранее собранные подсумки с запасными магазинами, батареями и накопителями маны. Прихватил и винтовку. Оружием я в последнее время не пользовался ни холодным, ни огнестрельным, но всё равно таскал его собой — на крайний случай.

У крыльца меня ждал мой СимАЗ. За рулём сидел кривоносый дружинник Чернов, рядом с ним — Ерофей. Я заскочил в микроавтобус, и тот сорвался с места. Машины отряда Косолапого уже скрылись из виду, и нам предстояло их нагонять.

Реку мы пересекли через брод в районе Ковалёво и поползли по раскисшей колее, по которой каждый день гоняли вездеходы на гусеницах и машины на больших колёсах. Над аномальной областью висело безрадостное, серое небо, готовое вот-вот пролиться дождём, под колёсами разбрызгивались лужи и грязь, а вдали слышалась стрельба, разносящаяся зловещим эхом над лесами. Микроавтобус мчался к месту сражения. Я же постоянно осматривал эфирное поле, но в чаще было пусто.

Наконец, мы уткнулись в нашу колонну, которая выехала перед нами. Три пикапа стояли в колее, но дружинников видно не было. Стрельба грохотала совсем близко. Пару раз бахнула крупнокалиберная винтовка Косолапого. Здесь повсюду росли молодые сосны, берёзки, кусты, высокая трава. В общем, было не видно ничего, кроме остатков полуразрушенной кирпичной ограды рядом с дорогой. Посредством эфирного зрения я засёк неподалёку около десятка одарённых, сгрудившихся в одном месте.

— Наблюдаю одарённых, — сообщил я. — Метров сто отсюда в той стороне.

— Это наши. Они на автобазе заняли позиции, — объяснил Ерофей, выскочив из машины, и сказал Чернову: — Оставайся здесь и будь начеку.

Мы с воеводой ринулись сквозь кусты по едва заметной тропе, и вскоре за растительностью показались старые одноэтажные постройки. В одной из них — небольшом кирпичном здании — устроились наши дружинники. Несколько человек спрятались внутри, другие залегли рядом среди кустов, ведя огонь по противнику. Возле длинного гаража стояли два ржавых трактора и валялись плуги и молотилки, а в одном из боксов с открытыми воротами, когда мы пробегали мимо, я заметил спрятанный внедорожник наших наблюдателей.

В кирпичной одноэтажной постройке в обеих комнатах, окна которых выходили на противоположную от входа сторону, сидели наши бойцы. Парни то и дело высовывались в пустые проёмы, палили куда-то вдаль и снова прятались. Противник вёл ответный огонь. Здесь же находился и толстяк Фунт. Он обосновался возле крайнего окна. Мы присели рядом на корточки.

— Докладывай, — приказал Ерофей.

— Мы уже полчаса сидим, отстреливаемся. Враг в наступление не идёт, но и не отступает. Минут пятнадцать назад было затихли. Мы подумали — всё. А оказалось, они хотели поближе подобраться. Мы их отпугнули. У них как минимум есть один гранатомёт и одна крупнокалиберная винтовка.

— Сколько их? Сосчитал?

— Человек десять. Вряд ли больше. Иначе нас бы уже давно выбили отсюда.

Я и сам высунулся из окна и стал наблюдать за местностью. Вначале не увидел вообще никого и ничего, кроме редких деревьев и вездесущих кустов. И лишь спустя несколько секунд заметил вдали за деревьями часть дороги и дульные вспышки в кустах. Среди желтеющей листвы что-то чернело — видимо, какое-то транспортное средство.

Осмотрев эфирное поле, я тоже никого не обнаружил. На этот раз противник находился слишком далеко, а значит, мне предстояло подобраться к нему поближе. Впрочем, проблемы в этом я не видел, поскольку пуль не боялся.

Что-то ударило в стену рядом со мной, я пригнулся. В воздухе повисал пыль, а в кирпичной кладке образовалось сквозное отверстие.

— Осторожнее, ваша светлость! — крикнул Фунт. — Я же говорил, у них крупный калибр есть.

Но у нас крупный калибр тоже был. В кустах рядом со зданием громыхнула винтовка Косолапого. А потом взорвались противопехотные гранаты, не долетев до нас метров пятнадцать-двадцать.

— Вот как сделаем, — объявил я. — Противник далеко. Сокращать дистанцию не собирается. Возможно, тоже ждёт подкрепления. Надо его уничтожать и побыстрее. Подберусь поближе, а ты, Ерофей, вместе с остальными прикрывай. И как только стрельба стихнет, выдвигайтесь следом. Нечего здесь сидеть. Главное, не идите по открытой местности в полный рост.

— Понял, — кивнул воевода.

— Там машина! — крикнул из соседней комнаты дружинник.

Характерный рёв моторов подтвердил слова парня. Я снова выглянул в окно: по дороге промчались два вездехода и скрылись за зарослями. Ерофей тоже высунулся и приставил к глазам бинокль:

— Небось подкрепление прибыло. Во фланг нам заходят, сволочи! Тут перекрёсток за кустами. Они к нему движутся.

— Не зайдут. Отойди от окна, — я спрятался за стеной, сел на пол и опять включил эфирное зрение.

Очень скоро на границе видимости появились тёмно-серые точки, слившиеся в единое пятно, которые быстро приближались. Они находились правее построек. Воевода оказался прав: противник пытался обойти нас с фланга. Но это даже хорошо. Никуда бежать не придётся. Враг сам под мою магию лезет.

Я сосредоточил энергию на пути движущейся техники. Было сложно понять, где именно создавать заклинание, чтобы не промахнуться, но я решил, что сделал всё правильно. В небо взлетели клочья земли, но противник не останавливался. Кажется, надо было брать правее. Я начал концентрировать энергию земли в новой точке. Враг тем временем быстро приближался.

Земля снова взлетела над кустами и деревьями, и следом раздался тяжёлый железный грохот. Мне удалось взорвать почву точно под одной из машин. Эфирное зрение показывало, что серые сгустки прекратили движение. Их даже как будто поменьше стало, хотя, попробуй пойми с такого расстояния, когда они сливаются в одно сплошное пятно.

Рядом с противником в воздух поднялись потоки земляной энергии, которые превратились в множество мелких острых камней. Они обрушились на головы врагов смертельным градом и застучали по железу, до моих ушей донёсся крик раненого. Выжившие стали удаляться, подгоняемые новыми порциями каменной шрапнели.

— Отступают, — проговорил я. — Сказал же, не зайдут с фланга, значит, не зайдут. Теперь надо разобраться с остальными. Действуем по моему плану. Готов?

— Да. Сейчас сообщу остальным, — кивнул Ерофей и передал по рации: — Говорит Сокол. Говорит Сокол. Косолапый, прикрывай Стального. Прикрывай Стального. Выдвигаемся по моему приказу.

— Я тебя понял, — ответил Косолапый.

В стену дома ударила ещё одна пуля крупного калибра, пробив дыру рядом со мной. На пол посыпались обломки кирпича. Засиживаться здесь не было смысла. Я выскочил в дверной проём, через который мы попали внутрь, обежал здание и, пригнувшись, помчался от одного куста к другом.

Метров пятьдесят пробежал и залёг за складкой местности. Заметил ли меня кто или нет — не знаю. Пули так и свистели вокруг, но в кого враг стрелял, было неясно. Зато я противника, наконец, обнаружил. В стороне дороги рассредоточились серые точки. Самое большое их скопление наблюдалось левее, где росли деревья и стояли вездеходы. Всего насчитывалось человек двадцать, но, вероятно, были и другие.

Вскочив с земли, я перебежал к кустарнику, плотно растущему на моём пути, и обрушил на скрывающуюся в лесу группу людей град мелких острых камней. Проделал такое заклинание несколько раз.

Ответом стали воздушные удары. Они ломали деревья и кусты, рвали ветки и листву. Работал сильный маг воздуха. Только вот бил он наугад, не зная, где именно я нахожусь. По мне тоже ударила невидимая волна, но лишь кусты вокруг попортила. Я, как сидел на корточках, так и сидел. Даже не покачнулся.

После нескольких ударов каменной шрапнелью противник окончательно исчез из моего поля зрения. Охотники отступали. Я встал в полный рост, обогнул кусты и оказался на открытом клочке земли, поросшем бурьяном, лопухами, репьём и дягилем. Направился к дороге, где просматривались то ли два, то ли три вездехода, брошенные чуть в стороне от поля боя.

Из-за машин выскочили трое мужчин в военной одежде и зашагали мне навстречу, стреляя на ходу из карабинов. Я метнул в них две горсти острых камней. Обе ударились о невидимую стену и разлетелись в разные стороны. Мои противники остановились. Нас разделяли менее ста метров.

— Господин Прозоровский? Вот так встреча! — крикнул один из тройки, и я узнал в нём Светлова. — Не ожидал вас здесь увидеть. Смотрю, никак не угомонитесь.

— Вы тоже, господин Светлов, — ответил я громко. — А я ведь предупреждал.

— Я не хотел вас убивать. Мне всегда думалось, что мы можем уладить наши разногласия мирным способом. Но вы упрямы, господин Прозоровский. У меня нет выбора. Как жаль, что ваш род прервётся так бесславно, — Светлова отбросил карабин и вытащил из ножен саблю.

Глава 9

Рядом со Светловым шагал заклинатель воздуха, и на меня опять обрушились воздушные удары. Я закрылся предплечьем, вокруг которого вырос каменный щит, и укрепил свою связь с почвой, словно дерево, пустившее корни. Магия была недостаточно сильной, чтобы сдвинуть меня с места хоть на шаг. Не добившись успеха, заклинатель попытался оторвать меня от земли с помощью вращающегося вихря, но и это оказалось тщетным. Противник не мог эффективно воздействовать на заклинателя земли столь высокого разряда, да ещё на таком большом расстоянии.

Светлов так быстро метнулся ко мне, что я не успел атаковать его никаким заклинанием. За считаные секунды он пересёк разделяющую нас поляну, его сабля засверкала в воздухе, обрушиваясь на меня десятками ударов, причём так быстро, что я даже щит подставлять не успевал. Едва поворачивался к противнику, тот оказывался уже с другой стороны и наносил новые удары.

В моей правой руке появилась стальная пика. Ей я попытался достать Светлова, но все мои выпады проваливались в пустоту. Глава местного филиала АСО, как оказалось, был витязем и обладал скоростью и реакцией не хуже, чем у моего воеводы.

Я безуспешно тыкал пикой в противника. Тот отскакивал то назад, то в сторону. Мне никак не получалось его достать. Слишком прыткий, слишком быстрый. Куда уж за ним угнаться неповоротливому железному увальню вроде меня. А ответные удары так и сыпались. Поначалу они почти не чувствовались, но постепенно появились ощущения, словно от плетей, хлещущих по голове, по спине, по открытому плечу. Я пытался заслониться щитом, но Светлов постоянно оказывался то сбоку, то сзади, удары продолжали нещадно сыпаться на мою железную кожу.

У меня совершенно не было времени наблюдать, что делают остальные. Тем не менее краем глаза я заметил, как к спутникам Светлова подскочили Ерофей и Молот с его здоровенной кувалдой. Со стороны дороги к месту драки бежали с саблями несколько охотников, а со стороны кирпичной постройки — наши. Раздался треск электрических разрядов — Надя тоже была здесь.

Началась свалка. Мои дружинники завязли в сражении, и теперь на их помощь рассчитывать не стоило. А Светлова так и мелькал перед глазами, и его сабля то и дело плетью хлестала меня со всех сторон.

Застыв на месте, я сосредоточился. Получил несколько ударов по спине и затылку, а потом обернулся к Светлову. Тот, наконец, остановился, перестав метаться из стороны в сторону. Его ноги завязли в каменной коре, мгновенно образовавшейся вокруг меня и поймавшей его в ловушку.

Я попытался уколоть его пикой — опять не получилось. Светлов так ловко уклонялся, оставаясь на месте, что копьё пронзало воздух. Сам же он при этом несколько раз рубанул мне по щиту.

Сделав несколько шагов назад, я продолжил сосредотачиваться на каменном полотне. Светлова вырывался, дёргал ногами, колотил породу саблей, а та всё росла и росла, пучилась, словно пена над кастрюлей.

Каменная короста появилась и на самом Светлове. Покрыла его руки, туловище, лицо, затыкая нос и рот. Мой враг пытался разбить смертельные оковы: размахивал руками, тряс головой. Камень крошился и снова облеплял его, потому что я не переставал создавать заклинание, хотя на это требовалось всё больше и больше усилий и маны, и мой источник стремительно пустел.

Внутри Светлова переливалось тёмно-бордовое пятно эфира. Я решил попытаться вытянуть из противника силу и вцепился в него щупальцами. Эфир стал перетекать в меня. Никогда бы не подумал, что душу человека можно поглотить. С обычными одарёнными такое не работало, но источник Светлова напомнил демоническую сущность и реагировал на воздействие извне похожим образом.

Внезапно Светлов вырвался из каменного плена, сбил меня с ног и побежал прочь. Я даже не успел сообразить, что произошло. Тут же ему наперерез метнулась какая-то тень и свалила Светлова. Это оказался Ерофей, подоспевший как раз вовремя. Он прижал беглеца коленом к земле и принялся лупить кулаками по лицу, не давая опомниться.

На поляне лежали несколько человек. Некоторых добивали мои дружинники. Схватка закончилась быстро. Охотники из АСО либо погибли, либо бежали. Светлов, поняв, что ему не победить, тоже собирался удрать, но Ерофей, не уступавший ему ни в скорости, ни в реакции, не позволил этому случиться.

— Спасибо, Ерофей, — я подошёл к воеводе. — Чуть не ушёл, гад.

— Еле успел. Быстрый, — запыхавшийся Ерофей несколько раз двинул Светлова по лицу и остановился. — Тоже витязь четвёртого ранга, так ведь?

Светлов не ответил. Он смотрел на меня взглядом, полным ненависти. Такого человек нельзя отпускать, даже если он начнёт молить о пощаде и клясться в вечной дружбе. На деле же он продолжит строить козни и попытается взять реванш, как только подвернётся такая возможность. Слишком упёртый, слишком непримиримый.

— Вот тебе и конец, Светлов, — я присел на корточки рядом с придавленным к земле врагом. — Зря пошёл против меня. Зря не остановился. Я ведь был готов оставить тебя в покое.

— Убьёшь? — прохрипел Светлов с наполненным кровью ртом. — Тебе конец! За меня отомстят. Долго ты не протянешь.

— Пускай попробуют. Одной занозой в заднице станет меньше, — мои эфирные щупальца снова впились в источник силы моего недруга, и тёмный эфир стал быстро перетекать в меня. Светлов задёргался, пытаясь вырваться из хватки Ерофея, но у него ничего не получалось. Силы стремительно покидали главу владимирского филиала АСО.

Эфир наполнял мой источник, меня распирала изнутри огромная сила. В глазах начало темнеть.

Перед взором моим опять, как и в первый раз, когда случился перегруз, встала чёрная фигура с красными горящими глазами. И я снова ощутил, будто из меня пытаются вытянуть душу, стал дёргаться, метаться, пытаться разорвать связь. Нависшее надо мной существо обладало чудовищной силой, оно никак не желало отпускать жертву, коей я стал, и меня охватил животный ужас.

А когда я разлепил веки, обнаружил, что сижу на коленях возле трупа Светлова. Его выпученные глаза таращились в небо, а изо рта стекала струйка крови. У меня немного кружилась голова, и бордовые пятна плавали перед взором.

Дружинники стояли вокруг меня. Я встретился взглядом с Ерофеем и Надей.

— Ваша светлость, с вами всё в порядке? — спросил Ерофей. — Нужна помощь?

Я попытался подняться и, если бы не два подскочивших дружинника, наверняка упал бы. Меня шатало, но самочувствие было не столь паршивым, как прошлый раз. Очевидно, произошла перегрузка на фоне поглощения огромного количества тёмного эфира. Всё-таки Светлов был чрезвычайно сильным одарённым. Трудно представить, как много демонических душ он поглотил за время работы в нашей ОПКТЭ.

А вот что за красноглазый демон ко мне явился второй раз подряд, я мог лишь гадать. Непонятно было, происходило ли это взаправду, или имела место банальная галлюцинация. Я склонялся ко второму, но никак не мог отделаться от мысли: вдруг моя душа в этот момент действительно оказалась на нижнем слое, где её чуть не сожрали. Спросить бы у кого-нибудь, только кто мог знать такие вещи?

— Всё хорошо, — сказал я. — У вас как дела? Враг бежал?

— Мы убили четырнадцать человек, — отчитался Ерофей, — в том числе воеводу Светлова. Воблин или как его там звали. Это он магией воздуха бил. Других сильных заклинателей здесь не оказалось.

— Много народу ушло?

— Да человек пять, поди, сбежали, когда поняли, что дела плохи. Мы не стали за ними гоняться. Может, у них засада поблизости. Добили тех, кто под руку попался — и всё. А у нас всего двое раненых. Их саблями немного чиркнули.

Под ближайшим деревом сидели двое. У одного была забинтована рука, второму — это оказался Фунт — третий дружинник заматывал голову. Некоторые трупы дымились, и мои ноздри щекотала вонь горелого мяса.

Я до сих пор чувствовал себя так, словно меня вот-вот разорвёт изнутри. Источник так растянулся, столько тёмного эфира в него хлынуло, что теперь мне и пятый разряд, скорее всего, можно присвоить, что для восемнадцатилетнего паренька было феноменальным достижением.

Но больше всего радовало то, что удалось убить Светлова. Это значило, что теперь моим дружинникам не придётся бояться засады во время каждой поездки в аномальную область. Враг мёртв, его люди в большинстве своём — тоже. Можно спокойно продолжать работу.

Светлов, правда, перед смертью заявил, что за него кто-то отомстить, и я не знал, есть ли почва под его угрозами, или это — пустые запугивания. Кто мог за него отомстить? Кому нужно ради этого маргинала рисковать собственной шкурой? Коллеги из АСО? Что-то я сомневался. Какой им смысл? Какая выгода? С их стороны было бы глупо воевать со мной. Родственники? Тоже вряд ли. В АСО часто шли дворяне, порвавшие отношения с семьёй, и судя по словам Светлова, произнесённым при первой нашей встрече, у меня сложилось впечатление, что он как раз и относился к этой категории.

Впрочем, не стоило забывать, что Светлов — один из немногих защитников, который к тому же активно сотрудничал с пятым отделением. А теперь остался только я. Как минимум меня завалят работой, будут чаще дёргать в ковровскую лабораторию. Но что, если я решу уехать отсюда, протестуя против отказа выдать мне лицензию? Подтолкнёт ли пятое отделение пойти на уступки? Или глупцы продолжат упираться?

Но это потом. В настоящий момент более актуальным был вопрос: что делать с трупами и разбитой техникой. Попытаться спрятать, закопать, замести следы бойни, или оставить всё как есть? Захочет ли полиция разобраться в ситуации или предпочтёт не связываться с такими делами?

Разумеется, я задал этот вопрос Ерофею, как человеку, наиболее сведущему в таких делах.

— Теоретически полиция может приехать, — проговорил Ерофей, почесав затылок. — Всё-таки убит глава местного филиала АСО. Дело серьёзное. Поэтому я бы предложил уезжать отсюда и побыстрее. Нельзя здесь задерживаться. Всех не спрячем, только зря подставиться можем, если провозимся слишком долго.

Обычно Ерофей пытался сделать всё по закону, но сейчас ему казалось, что поступить надо противоположным образом, и, видимо, на то имелись причины.

— Хорошо. Только оружие и артефакты соберём, — напомнил я. — Лишним не будет.

— Да, ваша светлость.

Ерофей приказал собирать быстро собрать трофеи с ближайших тел. Чёрные камни, оружие, патроны, батареи — всё это лишним не будет. Раненых отвели к машинам, а я остался на поляне, осматривал эфирный слой вокруг. Хотел забрать в качестве трофея саблю Светлова, но та оказалась вся погнута после драки со мной. На моём же костюме, к великой досаде, я обнаружил порезы, а на теле осталось множество синяков, которые быстро прошли.

Вскоре к нам стали выбегать демоны. Первым появилась четвероногая тварь, у которой из туловища вырвались языки пламени. Дружинники открыли стрельбу и быстро умертвили её. Затем прибежали два не слишком сильных морфа. Последним приковылял длинный двуногий демон с древесной кожей. Выстрелы из карабинов никак не могли свалить существо, и только Косолапому удалось уложить его из крупнокалиберной винтовки.

Теперь надо было ещё и тела демонов забирать. Всё-таки они денег стоят. Ерофей опасался приезда полиции и стремился как можно быстрее убраться отсюда, но мы пошли на риск и оттащили убитых существ к машинам. Я лично помогал волочить двуногого демона с древесной кожей — очень тяжёлого, но при этом наиболее дорогостоящего из всех. Но наши опасения оказались напрасны. За то время, пока мы торчали возле перекрёстк, не произошло ничего, и вскоре мы покинули поле боя, оставив в заброшенном кирпичном строении двоих наблюдателей, чтобы контролировать обстановку.

Остаток дня моя дружина почти в полном составе проторчала на базе, ожидая нападения. А вечером, когда начали сгущаться сумерки, наблюдатели передали, что к перекрёстку подъехали неизвестные на двух грузовых вездеходах, сложили трупы в кузова, взяли на прицеп повреждённые машины и убрались восвояси. Таким образом, стало понятно, что никакой полиции не будет. Охотники из АСО связываться с легавыми не захотели.

Вечером ко мне заглянула Надя. Я предложил ей зайти ещё днём, когда мы приехали домой. Прибежала она даже раньше, чем я просил.

— Ну всё, я освободилась, ваше… — сказала она, закрывая за собой дверь. — Ой, простите, Святослав. У меня уже на автомате.

Я улыбнулся:

— Очень хорошо. Сделаешь нам чай?

— Конечно, — Надя включила электрический чайник и достала из буфета чашки, заварку и печенья, которые там хранились.

Расположившись на диване, мы стали пить чай. Надя до сих пор в моём присутствии выглядела немного напряжённой, хотя я и старался вести себя с ней как с девушкой, а не как с прислугой. Но на равных общаться всё равно не получалось, да и нужно ли?

— Сегодня был тяжёлый день. Надо отдохнуть, — сказал я. — Мы все хорошо потрудились. И ты тоже. Сегодня мы сделали очень важное дело.

— Я слышала, что Светлов, которого вы убили, угрожал вам. И что прошлый раз именно он устроил засаду.

— Вот именно. От одного из врагов я сегодня избавился. Теперь АСО больше не будет нам угрожать.

— А другие враги?

— Другие?

— Да, те, кто на тебя напал последний раз. Или это тоже были охотники из ассоциации?

— Ты права, врагов у меня много. Есть минимум два великих рода, желающих от меня избавиться. Поэтому бдительность нам терять нельзя.

В дверь постучали. Я мысленно выругался: кто-то решил помешать моему отдыху. Встал, подошёл к двери и приоткрыл её так, чтобы снаружи не было видно, кто сидит на диване. Я думал, прибежал кто-то из дружинников, а им не стоило знать, что Надя — моя фаворитка. Девушка не хотела портить отношение с остальным отрядом, что неизбежно случилось бы, если бы наша с ней связь стала достоянием общественности.

Только вот в коридоре я увидел не одного из своих дружинников, а Анжелику.

— Добрый вечер, — я вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

— Добрый вечер. Я просто заглянула узнать, всё ли в порядке, — сказала Анжелика.

— Я ведь вам с Настей рассказал за ужином, что произошло. Как видишь, у меня всё хорошо.

— Да, конечно… Просто подумала… может быть, ещё что-то случилось. Ты говорил, что полиция может приехать.

— Пока ничего такого. Волноваться не о чем. Если возникнут проблемы, я сообщу.

— Да, разумеется… — Анжелика наткнулась на мой взгляд и прочитала в нём то, что нужно. — Всё поняла. Никаких проблем. Тогда пойду. Завтра же меня возьмут на вылазку?

— Возьмут. Я уже предупредил Ерофея. Он объяснит тебе всё, что нужно. Пожалуйста, держитесь с ним и слушайтесь всех его указаний. Без всяких выходок, как прошлый раз.

— Разумеется. Даю слово!

— Тогда желаю удачи в завтрашнем дне. И спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — улыбнулась Анжелика, но в голосе её прозвучала нотка разочарования.

Она ушла, а я вернулся в кабинет, где меня ждала Надя.

* * *

Субботний день начался с приготовлений к приму важного гостя. Шли они с пятничного вечера, когда я подрядил нескольких дружинников для уборки. Они отдраили всё, что можно было, в гостиной, в коридоре, в комнате, через которую лежал путь в гостиную, парадную лестницу и даже вестибюль на первом этаже. Впрочем, это мало помогло. Старый интерьер, требовавший ремонта, и побитые стёкла, заделанные фанерой, по-прежнему создавали атмосферу запустения. И только гостиная выглядела более-менее приятно благодаря новой мебели.

После полудня к крыльцу подъехал большой чёрный лимузин, стилизованный под тридцатые годы, с узким и таким длинным капотом, что спереди пришлось делать аж две пары колёс. Разумеется, и хрома, и позолоты было в достатке, ведь машина принадлежала человеку состоятельному, что и демонстрировало транспортное средство.

Водитель открыл заднюю дверь. Из салона вылез князь Шаховской — статный мужчина в атласном тёмно-синем костюме-тройке. Это был крупный малый лет сорока с зачёсанными назад и лоснящимися от помады чёрными волосами. Ухоженное лицо, холёные руки с перстнями, позолоченные запонки и лакированные туфли, стоившие целое состояние — всё выдавало в нём человека очень богатого. От него за версту разило самодовольством, как, впрочем, и от многих богатых аристократов, привыкших чувствовать власть и превосходство над окружающими. При этом силой он обладал посредственной.

И всё же какого-то особого отторжения этот человек у меня не вызвал.

Мы с Настей встречали Шаховского на крыльце. Я надел свой лучший костюм бежевого цвета, а сестра нарядилась в скромное тёмно-синее платье с отложным воротником и длинными рукавами.

— Здравствуйте, Юрий Сергеевич, — поздоровался я. — Рад приветствовать дорогого гостя в моём поместье. Как добрались?

— Добрый день, Святослав Павлович. Анастасия Павловна. Очень рад посетить вас. Знаете, я доехал на удивление быстро. Даже не заметил, как пролетели эти два часа.

— Прошу, проходите в дом. Должен предупредить, что здание это долгое время служило базой дружины, да и сейчас таковым является, поэтому не удивляйтесь тому, что увидите внутри.

Мне было несколько неловко звать Шаховского в такой дом. Сохранилась привычка принимать гостей в роскошных дворцах, демонстрировать роскошь и богатство, а не запустение и убогую нищету. Всё-таки дом — лицо владельца. Шаховской прошёл за нами в вестибюль, окинул интерьер оценивающим взглядом и проговорил:

— Напрасно вы меня пугали. У вас очень красивый и величественный дом.

— Без сомнения. А ещё очень старый, и ему не помешает ремонт, — сказал я. — Мы приехали сюда лишь месяц, и всё это время постоянно что-то происходит.

— Это да, у вас граница близко. Не до излишеств, — с пониманием проговорил Шаховской.

Мы прошли в гостиную, где уселись за стол и завели обычную светскую беседу. Шаховской, разумеется, стал расспрашивать о делах на границе. Надя и Лида, игравшие сегодня роль официанток, принесли нам блюда — тушёное мясо с жареной картошкой, фрукты, закуски и две бутылки вина, правда, довольно дешёвого.

Сам же Шаховской, как выяснилось, занимался преимущественно строительством промышленных объектов и прокладкой дорог и коммуникаций, а также владел крупным машиностроительным заводом в Москве. Шаховской тесно сотрудничал с Орловыми и их компанией и поинтересовался, не планирую ли я веси какие-либо работы по обустройству своего предприятия.

Я ничего определённого не ответил. Рано было о таких вещах думать. Если получу лицензию, и моё предприятие начнёт развиваться, услуги строительной компании пригодятся, но наше сотрудничество с Шаховским всё равно находилось под большим вопросом, ведь он хотел жениться на Насте, а та не планировала выходить за него замуж.

Сестра при этом вела себя вполне учтиво, как и полагается девушке из благородной семьи, держалась в рамках приличий, не говорила ничего вызывающего, да и вообще в основном молчала. Но когда разговор, как мне показалось, стал склоняться к личным темам, я оставил Настю с Шаховским вдвоём и удалился к себе в кабинет.

Потом минут через сорок я вернулся, мы посидели ещё немного, поели десерт, и Шаховской стал прощаться. Мы проводили его до вестибюля.

Дворянин этот произвёл на меня сугубо положительное впечатление. Я прекрасно понимал, что за маской учтивости порой трудно разглядеть истинное лицо особенно при столь поверхностном знакомстве, но пока я не замечал знаков того, что с этим человеком что-то не так.

Шаховской покинул дом, его лимузин развернулся вокруг неработающего фонтана и уехал прочь. Мы с Настей стояли возле окна, частично заколоченного фанеркой, и провожали взглядом роскошное авто, исчезающее в красноватой дымке, которая сегодня с самого утра висела над приграничной областью.

— Если честно, никак не возьму в толк, — проговорил я, — чем этот человек тебе не нравится. Достойный аристократ, состоятельный. Не урод, не старый. Как мне кажется, это очень хорошая для тебя партия.

— Только не начинай, пожалуйста, — раздражённо ответила Настя. — Не надо лезть в мою личную жизнь.

— Я вовсе не требую от тебя выходить за него замуж. Просто ответь на вопрос. А то я не могу тебя понять.

— Не знаю, — резко ответила Настя. От её показной скромности не осталось и следа. — Просто… это не тот человек, с которым мне хотелось бы жить. Может быть, поэтому? И вообще, я не отказала ему. Сказала, что мы можем продолжить общение.

— Да неужели? — я вопросительно посмотрел на сестру.

— Ну да, а что такого? Это, конечно, ничего не значит… но я подумала, что не стоит сразу ломать мосты. Может быть, Шаховской нам ещё пригодится. Да и потом… а вдруг я узнаю его получше и влюблюсь по уши? — скептически проговорила Настя.

Я улыбнулся, глядя на неё. Такой здоровый цинизм мне нравился. Несмотря на своевольный характер, Настя всё-таки думала о семье и мыслила рационально, а не воспринимала мир сквозь призму чувств, как это обычно бывает с барышнями в её возрасте. Но я всё равно не мог до конца понять, что у неё на уме, и это немного раздражало.

Глава 10

Ресторан, куда меня пригласил Вяземский, находился на одной из центральных улиц, недалеко от губернской управы, здания городского совета и главной площади. Заведение оказалось куда роскошнее, чем забегаловка в Бараново, где я обедал со Светловым. На первом этаже были два зала: для простолюдинов и для дворян, на втором — кабинеты, отделанные деревом. Когда у входа я сообщил свою фамилию, официант отвёл меня в одну из этих комнат.

За квадратным столом, накрытым белоснежной скатертью, восседал высокий господин с гладко выбритым лицом и зачёсанными набок волосами. На человеке был костюм-тройка неброского тёмно-зелёного цвета. Однако, если приглядеться к деталям, становилось понятно, что наряд не просто очень дорогой, но ещё и обладает защитными свойствами, ведь ткань имела едва заметный металлический отблеск.

Гавриил Вяземский выглядел моложе своего возраста — лет на сорок, хотя его младшему сыну было около двадцати, а значит, папаше — не менее пятидесяти.

— Здравствуйте, Святослав Павлович! Присаживайтесь, располагайтесь, — поприветствовал меня Вяземский. — Никогда бы не подумал, что увижу в нашем провинциальном городе главу великого рода.

— Добрый день, — я сел за стол напротив собеседника. — Здесь моя земля, моё дело. А поскольку я получил статус защитника, стоять на страже человечества — моя обязанность.

— Так вы ещё и защитник? Склоняю перед вами голову за то великое дело, которым вы занимаетесь. В наших краях защитников очень мало, каждый из вас — на вес золота. Вот поэтому борьба с демонами идёт слишком медленно.

— Не думаю, что один защитник исправит ситуацию. Но, конечно же, я сделаю всё, что от меня зависит.

— Не сомневаюсь. Но в чём-то вы правы: все защитники в Петербурге, в Москве, в Нижнем Новгороде, на худой конец, а в наши края мало кто рвётся, хотя здесь граница тоже близко. Но давайте не будем о грустном. Отведайте наши яства. Этот ресторан принадлежит мне, и я могу без преувеличения сказать, что во всём Владимире вы не найдёте лучшего заведения.

Вяземский стал советовать разные блюда, а я всё думал, рискнёт ли он меня отравить в собственном ресторане или нет? Пришёл официант, принёс нам бутыль дорогого вина и налил нам в бокалы. Мой собеседник произнёс тост за знакомство и без всякой опаски сделал глоток, после чего и я отпил немного. А вот к еде, пожалуй, притрагиваться не стоило.

Записав заказ, официант удалился, снова оставив нас наедине.

Никакой опасности от Вяземского не чувствовалось. Он вёл себя радушно, агрессии не демонстрировал, серьёзной силой не обладал — наверняка второй разряд, как у большинства. Не было поблизости и других одарённых. Вяземский даже охрану с собой не взял, словно ни капли меня не боялся.

— По поводу случая с моим младшим сыном, — проговорил Вяземский. — Хочу сразу внести ясность, чтобы между нами не было недомолвок. Григорий поступил очень плохо. Мы все это прекрасно понимаем. Я побеседовал с ним и доходчиво объяснил, что нельзя вторгаться на чужую территорию. А к вам у меня претензий нет. Вы оба дрались честно, как подобает аристократам, и победа досталась вам. По молодости мне и самому пару раз случалось участвовать в поединках, как того требовал кодекс чести. Я знаю, что это такое. Когда юная кровь бурлит, легко задеть друг друга неосторожным словом или необдуманным поступком, но когда становишься старше, начинаешь быть более осмотрительным, ведь заводить друзей выгоднее, чем врагов.

— Полностью согласен с вами. Но есть проблема. Мои родители запятнали честь рода тяжким преступлением, и теперь многие пытаются ткнуть мне в нос их грехами. Только сила помогает отстоять своё достоинство. Ничего другого мне не остаётся.

— Я не считаю, что деяния ваших родителей бросает на вас тень, Святослав Павлович, — серьёзно произнёс Вяземский. — Если они сделали что-то дурное, то уже наказаны за это. Вы не должны расплачиваться за их проступки спустя столько лет. Поэтому прекрасно вас понимаю, и если мой сын допустил какие-то резкие слова…

— То он наверняка уже понял свою ошибку. Кстати, как он? Надеюсь, я не нанёс его здоровью непоправимый вред?

— Вовсе нет. Несколько сломанных костей. Но с кем не бывает? Это же дуэль.

— Рад слышать. У меня не было намерения причинить ему вред, даже несмотря на его поведение.

— Знаю. С вашей силой ничего не стоило бы убить его.

— Вижу, вы человек здравомыслящий.

— Иначе я не достиг бы того, чего имею.

Не знаю, насколько честен со мной был Вяземский, но признаков лжи и коварства за его речью я пока не наблюдал. Мимика и взгляд не выражали никакой скрытой агрессии. То ли этот человек действительно говорил искренне, то ли слишком умело притворялся. Складывалось впечатление, что он хочет извлечь из нашего знакомства некую выгоду. Вяземский был расчётливым дельцом, гонящимся за прибылью, и в данном случае это играло мне на руку.

— О да, я наслышан о вас, — я решил подпитать тщеславие моего собеседника, чтобы он ещё больше расслабился. — Самый богатый аристократ Владимирской губернии, прославившийся благотворительной деятельностью.

Вяземский не сдержал самодовольную улыбку:

— Мои заслуги порой преувеличивают. Тем не менее да, господь благословил меня и мой род богатством, и я считаю своим долгом помогать нуждающимся. А вы, оказывается, уже многое знаете. Давно у нас?

— Где-то месяц, с тех пор как мне исполнилось восемнадцать и я получил наследство. К сожалению, от огромных владений моих родителей остался небольшой клочок земли, тем не менее я намерен продолжать их дело и защищать границу.

— И вы не побоялись приехать сюда и взвалить на свои плечи столь трудную задачу. Это благородно с вашей стороны. Ваши родители, в чём бы ни заключался их проступок перед короной, сделали самое главное — достойно воспитали своего отпрыска. Мне думается, мы с вами поладим. У вас есть планы расширять собственное предприятие?

Наконец, собеседник перешёл к делу. Очевидно, у него на уме было некое совместное предприятие. Просто так он не стал бы подлизываться, тем более к тому, кто поколотил его сына.

— Я думаю о развитии своего предприятия. Тем не менее сейчас есть некоторые трудности.

Наш разговор был прерван появлением официанта, принёсшего заказы. Когда он удалился, беседа продолжилась. Ни я, ни Вяземский к еде не притронулись. Меня до сих пор мучили опасения. Помнится, в прошлой жизни при дворе был человек, пробовавший каждое блюдо, которое оказывалось на моём столе. Сейчас бы такой дегустатор не помешал. Правда, отравили меня всё же не пищей, а тёмной магией, проникшей прямиком в разум.

— Позвольте, угадаю, — сказал Вяземский. — Трудности материального характера.

— Вовсе нет. Есть проблемы посерьёзнее.

— Вы меня заинтриговали. Если не секрет, в чём они заключаются?

— Мои родители. Их лишили не только значительной части владений, но и прав, которыми обладает любой великий род. Сейчас я не могу заниматься переработкой и свободной продажей ООС. Уже месяц бьюсь над тем, чтобы вернуть лицензию, но пока всё тщетно. Пятое отделение остаётся глухо к моим просьбам.

— Да, это несправедливо. Но, я думаю, проблема вполне решаема. Например, можно направить ходатайство государю или побеседовать с главой нашего филиала пятого отделения. Я мог бы попытаться повлиять на него.

— Разумеется, я намерен обращаться во все инстанции, пока не добьюсь правды. Но скоро ли это случится, не знаю. Что, если император сам хочет уменьшить количество конкурентов своего рода?

— Вы сгущаете краски. Не думаю, что государь имеет к этому какое-то отношение. А вообще, если знать нужных людей, то и более серьёзные проблемы легко решаются. Поверьте мне.

— Охотно верится. Только каков ваш интерес в данном вопросе?

— Видите ли, в чём дело, Святослав Павлович. Прежде я никогда не занимался добычей объектов с особыми свойствами, у меня до сих пор нет ни одного участка на границе и, признаться, я даже не думал браться за это дело. Но недавно мне пришла в голову мысль, что неплохо было бы и сюда сунуть свой нос, — проговорил с самоиронией Вяземский и улыбнулся. — И именно в этот момент я узнаю о вашем приезде. Это знак. У меня есть ряд идей, которые принесут выгоду нам обоим. Я могу инвестировать в добычу и переработку ООС и в производство артефактов. Вы владеете землёй, возглавляете великий род, ваши люди имеют опыт, а у меня есть деньги, которые можно пустить в оборот. Я готов стать дольщиком и, если потребуется, на начальном этапе полностью финансировать предприятие.

И тут я окончательно понял, что хочет Вяземский. Он был не дурак и понимал, какие деньжищи вращаются в руках великих родов. Наверняка он и прежде раздумывал заняться добычей ООС, но не видел в этом выгоды: пятое отделение платило слишком мало, что делало добычу ООС нерентабельной, особенно для человека нового, начинающего с нуля.

Лицензия на свободную реализацию ООС открывала огромные возможности, но вот беда, обычный аристократ не мог её получить. И тут появляюсь я — глава великого рода, нуждающийся в помощи. Вяземский видел во мне золотую жилу и ради маячащей на горизонте прибыли готов был простить мне всё на свете.

А мне, и правда, не помешали бы инвесторы, а то денег слишком мало для серьёзных проектов. Сейчас моя дружина находится на грани выживания, а чтобы открыть фабрику, потребуются большие вложения. Только вот нельзя допустить, чтобы значительная доля компании оказалась в руках другого человека. Ведь если Вяземский возьмёт всю финансовую сторону на себя, фактическим хозяином предприятия окажется он.

— Предложение заманчивое, — сказал я. — Но вначале придётся решить ранее озвученную мной проблему. Без лицензии я не могу заниматься переработкой ООС и продажей артефактов, и инвестиции не принесут плодов.

— На этот счёт вы не волнуйтесь. Будем решать. Пути всегда есть.

Меня удивляла столь непоколебимая уверенность моего собеседника. То ли он по характеру был таким: не терял надежды до последнего, то ли у него действительно имелись некие рычаги. И с одной стороны, это хорошо, а с другой — я не хотел оказаться в долгу перед Вяземским. Сейчас он смотрел на меня не как на равноправного партнёра, а как на курицу, несущую золотые яйца. Он рассчитывал банально купить меня, чтобы иметь в своём кармане один из великих родов.

— Я тоже не теряю надежды, — сказал я. — Прошёл всего месяц. Быть может, пятое отделение одумается. Защитников в городе не так много, и ссориться с одним из них им резона нет. А сейчас я обдумываю сотрудничество с моим двоюродным дедом, господином Орловым, — я сразу намекнул, что не нахожусь в безвыходном положении, чтобы Вяземский губу не раскатывал. — Рассматриваю его предприятие, как альтернативу работы с пятым отделением. Поэтому пути действительно есть.

— Определённо, это тоже выход. Но неужели вы хотите всю жизнь оставаться в тени вашего родственника? Вы возглавляете великий род — один из столпов нашей могучей империи, и вы должны вернуть то, что принадлежит вам по праву.

Как я и предполагал, Вяземский не слишком-то обрадовался моему намерению сотрудничать с Орловыми. Это мне и требовалось. Пусть не считает себя хозяином положения.

— Что поделать, — рассудил я. — Вариант действительно не лучший, но всегда надо иметь запасные пути.

— Само собой. Но и отступать раньше времени не стоит.

— В любом случае я намерен добиваться своего. Кстати, за этот месяц много слышал о вас. Будто бы, вам принадлежит полгорода.

— Такое действительно поговаривают. Хотя мне подобная болтовня не слишком нравится, — явно слукавил Вяземский.

— Чем именно вы занимаетесь, если не секрет?

Вяземский долго перечислял свои предприятия. Он владел в городе многими доходными домами во Владимире, кинотеатрами, торговыми и деловыми центрами. Ему принадлежала местная пассажирская компания, к которой относился весь городской транспорт, одна из больниц, доля в электросетях и в угольной компании, чьи шахты находились в Нижегородской губернии. Были доли в табачном заводе и некоторых других предприятиях.

Получалось так, что Вяземский не владел крупными заводами, но во Владимире от него действительно много чего зависело, как, например, городские автобусы и электричество в домах. Причём ему всего этого казалось мало. Вяземский не просто зарабатывал деньги — он хотел получить власть, к чему двигался вполне успешно.

Упомянул он и про долю в журнале «Имперский вестник». И тут уж я не смог удержаться.

— Мне известен этот журнал, — сказал я. — Там работает моя знакомая.

— О, вы уже завели знакомства в местной прессе, — немного удивился Вяземский. — Даром времени не теряете.

— Да, представляете, забавный случай был. Одна журналистка пыталась пробраться в ОПКТЭ через мою территорию, я её поймал и хотел вышвырнуть вон, но она меня уговорила сделать репортаж. В итоге получилась интересная статья, только вот, к сожалению, в журнале её забраковали. Кажется, опять сыграло роль прошлое моей семьи.

— Как нехорошо получилось, — покачал головой Вяземский. — Я обязательно разберусь с этим вопросом. Как фамилия журналистки?

— Дворянка Тараканова.

Вяземский достал записную книжку и что-то черкнул там:

— Подобное, я считаю, недопустимо. Вы защищаете наш город от проклятых тварей из преисподней, а о вас даже в журнале избегают писать. Какой-то форменный произвол! Я обязательно разберусь.

Вяземский с таким увлечением рассказывал о своей коммерции, что я чуть не забыл о свидании сестры, назначенном на семь вечера. Но вот толстая стрелка настенных часов пересекла цифру четыре. Надо было ехать. Сославшись на дела, я попрощался и ушёл. Вяземский даже заплатить за обед не позволил, сказал, что за счёт заведения.

Когда я вернулся домой, Настя была уже готова к свиданию. Она нарядилась в бело-зелёное обтягивающее платье с небольшим декольте — далеко не такое скромное, как то, в котором сестра появилась на обеде с Шаховским. Сверху накинула плащ.

— Как прошла встреча? — спросила Настя, когда мы спускались по лестнице. — Что Вяземский хотел?

— Вяземский-то? Купить нас с потрохами.

— Это как?

— Очень просто. У меня будет лицензия, а вся прибыль пойдёт ему. При этом он хочет, чтобы мы его считали благодетелем.

— Каков наглец.

— Просто деловой человек, знающий цену деньгам. Беда в том, что я тоже её знаю. Но если он нам немного поможет, не вижу в этом ничего плохого. Инвесторы нам понадобятся. Только вот думать о расширении сейчас смысла нет.

— Ну да, у тебя же нет лицензии.

— Именно. В неё всё и упирается.

Мы вышли на улицу. У крыльца стоял родительский «Орион». Настя поехала на нём, а я — на служебном «Гамаюне», одной из немногих машин без гербов на дверях.

Ресторан, где было назначено свидание с поручиком Савенко, тоже находился в центре города, но был не таким роскошным, как «Аркадия», и напоминал скорее трактир. Настя поставила машину на стоянку перед входом, а я припарковался у соседнего здания, откуда хорошо просматривалась освещённая фонарями улица и само заведение.

Ждать пришлось долго. Часа два Настя беседовала с поручиком. А потом они вышли, попрощались пока что чисто по-дружески, без всяких нежностей, и каждый сел в свою машину. Сестра поехала обратно, я — за ней. Дома Настя рассказала, как прошла встреча.

В целом, не было ничего особенного. Болтали о всякой ерунде. Савенко пытался развлекать Настю разговорами и, по словам сестры, пару раз даже удачно пошутил. Настя же в основном принимала знаки внимания, а потом осторожно расспросила про нападение на нашу базу.

— И как? Есть результаты? — спросил я.

— Говорит, нет никаких зацепок, — сказала Настя. — Это были какие-то вольные наёмники, коих полно во всяком приграничном городе. Их кто угодно мог нанять. Второй вездеход нашли брошенным, но номеров на нём нет, след обрывается.

— Больше ничего не говорил? Например, по поводу того, что в четверг произошло?

— Я немного поспрашивала про его работу, про всякие происшествия. Но Савенко сказал, что обычно это возня с простолюдинами: бытовые убийства, уличный грабёж и прочее. Он в основном убийствами занимается. Ну и тяжёлая же работёнка, — в голосе Насти прозвучало сочувствие. — Постоянно с каким-то отребьем приходится возиться.

— Вижу, ты прониклась к господину поручику симпатией, — с иронией проговорил я.

— Как знать… Это неважно, — отрезала Настя. — Кстати, он меня на следующей неделе в кино пригласил.

— Послушай, Настя, ты же понимаешь, что у вас не может быть ничего серьёзного? Ты — княжна из великого рода, а он — простой дворянин. Да и потом, зачем тебе полицай? Нет кандидатур получше?

— Ты про Шаховского? И чем же он лучше? Денег много? Или тем, что тебе выгодно меня ему отдать в жёны?

— Деньги, статус. Сам он человек солидный.

— А ты, кажется, обещал не вмешиваться в мою личную жизнь.

Я хотел возразить, но сдержался и натянул улыбку:

— Хорошо. Поступай, как знаешь. Если хочешь, иди в кино, только охрану с собой возьми. Я вряд ли с тобой на каждое свидание смогу таскаться. И не забывай, пожалуйста, про дела в поместье.

— Помню. Отчёт по бухгалтерии будет на днях.

— Спасибо.

Настя отправилась в свою спальню, а я — в кабинет. Похоже, сестре понравился поручик, и как бы я ни хотел помешать их отношениям, делать этого было нельзя. Обещание есть обещание. С другой стороны, возможно, не всё так плохо. Савенко походил на тщеславного карьериста. В будущем он мог подняться до высоких должностей, что сыграет мне на руку.

Я долго расхаживал по комнате, борясь с недовольством, а потом сел за стол и набрал на мобильнике номер, который дал мне Лыков. В трубке звучали короткие гудки. Подождав немного, я позвонил снова — ничего не изменилось.

После часа неудачных попыток я связался с Лыковым, чтобы уточнить информацию. Тот обещал выяснить, что случилось, а через полчаса перезвонил и сказал, что номер Ситкина не обслуживается.

— Сменил номер? — предположил я.

— Мог и сменить за эти годы, мог уехать, а мог… ну, собственно, всякое могло случиться, — последнее Лыков не проговорили вслух, но я всё прекрасно понял. Умереть мог. Либо сам, по независимым причинам, либо с чьей-то помощью. Стоило ли удивляться? Десять лет прошло.

— Как-нибудь можно узнать, что с ним случилось?

— Сложно сказать, ваша светлость. У меня нет таких возможностей. Правда, нашёл я у себя документ с данными тех, с кем мы тогда работали. Там есть нижегородский адрес господина Ситкина. Если только его проверить.

— Давай адрес.

Глава 11

Сидя в подержанном «Гамаюне», я смотрел на четырёхэтажный панельный дом, пристроившийся среди таких же серых, безликих сооружений. Их налепили так близко друг к другу, что создавалось ощущение бетонного лабиринта. Картину усугубляло почти полное отсутствие растительности, за исключением узких полос газона, забросанного мусором. Недалеко отсюда на асфальтированной площадке стояли несколько дешёвых автомобилей.

Не раз я проезжал мимо подобных кварталов, но углубляться в них не доводилось, если не считать того случая, когда я только переродился в новом теле и чуть не стал жертвой ублюдка, подосланного Воротынскими. Сегодня — второй раз, но теперь дело происходило в Нижнем Новгороде, куда мы приехали с Ерофеем, чтобы разыскать бывшего сотрудника лаборатории Прозоровских. Я решил поехать лично, хоть и сомневался в успехе нашего предприятия. Почему-то мне казалось, что учёный давно мёртв. Просто было желание посетить город, где некогда жили представители моего рода, и я воспользовался поводом.

Я наблюдал за крайним подъездом, ожидая, когда выйдет Ерофей, зашедший туда минут пятнадцать назад. Воевода задерживался. Его я взял с собой не просто так: он родился и вырос в Нижнем Новгороде и долго работал на главной базе моего рода — в городке Черноречье, что находился в паре десятков километров отсюда. Ерофей хорошо знал эти края. Теперь огромный кусок земли к западу от Нижнего принадлежала Воротынским вместе с базой дружины, фабрикой и лабораторией, однако я всё равно подумывал туда заглянуть, хотя и не решил до конца, есть ли в этом смысл или нет.

А сейчас я сидел в «Гамаюне» возле дома, где когда-то проживал Ситкин, и ждал возвращения воеводы, который отправился выяснять местонахождение учёного.

Ерофей задерживался. Я уже достал из кармана пиджака мобильник, чтобы позвонить, как вдруг в дверях подъезда показалась массивная фигура воеводы в военной одежде. Он сел за руль.

— Что-то узнал? — спросил я.

— В квартире мне никто не открыл, — ответил Ерофей. — Я пошёл соседей опрашивать и нашёл по одного старика, который знал Ситкина. Говорит, Ситкин действительно раньше проживал здесь, а лет десять назад переехал в Черноречье.

— То есть он вернулся на работу?

— Получается, так. Наверное, Воротынские обратно взяли всех сотрудников, которые на вас работали.

— Контакты есть?

— Да ничего у него нет. Но мне удалось выяснить, что здесь до сих пор живёт сын вашего учёного — Василий Ситкин вместе с семьёй. Только сейчас все на работе. Днём дома никого не бывает.

— Где он работает?

— Да в какой-то конторе в центре города. Старик не помнит название. Придётся ждать. Обычно Василий возвращается вечером, часов в восемь-девять.

Я посмотрел на часы. Было полпервого. Целый день придётся торчать здесь без дела.

— Ваша светлость, мы можем обратно поехать, а я ребят сюда пришлю сегодня или завтра вечером, — предложил Ерофея, почувствовав моё недовольство.

— Нет. Раз уж приехали, доведём дело до конца, — рассудил я. — Поехали обедать.

Мы отправились в центр города, поели в каком-то неплохом трактире, почти ресторане, после чего Ерофей повёз меня показывать места, где раньше жили князья Прозоровские. У них была квартира в центре напротив кремля, а в пригороде — особняк. До него мы тоже добрались. Здание пустовало, брошенное на произвол судьбы. За ржавеющей оградой виднелся заросший сад, среди которого желтели стены большого старинного дома, украшенного лепниной в стиле барокко.

Часам к семи мы снова оказались во дворе среди серых четырёхэтажек. Ерофей пошёл посмотреть, не вернулся ли Василий Ситкин, но какая-то женщина из-за двери ответила, что его нет. Мы продолжили ждать.

На улице стемнело, и двор освещали только тусклые фонари, что крепились на стене у подъездов. Вечером стало чуть более людно. Народ возвращался домой с работы, а неподалёку появилась компания из пяти парней в спортивных костюмах, устроившихся на лавочке возле стоек для сушки белья.

Часов в восемь на стоянку подъехал очередной старый автомобиль малого класса. Из него вылез пузатый коротышка в плаще и направился вдоль дома в нашу сторону.

— По описанию похож, — сказал Ерофей. — Интересно, он?

— Пойдём спросим.

И тут мимо нас прошла молодёжь в спортивных костюмах, сидевшая прежде на лавочке. Парни преградили мужчине дорогу, и между ними завязалась беседа. До нас доносились наглые голоса ребят, приставших к прохожему явно с не слишком хорошими намерениями. Мы с Ерофеем выскочили из «Гамаюна» и поспешили к компании.

— Какие-то проблемы? — спросил я.

— А тебе чего надо? — возмутился крупный парень в зелёном спортивном костюме. — Не видишь, люди разговаривают?

— Пошли отсюда вон, — проговорил я спокойно.

— Что⁈ Ты чего сейчас сказал? — парень шагнул ко мне. — Оборзел совсем, малой? Зубы лишние появились?

Все пятеро ребят мигом переключили своё внимание на нас. Правда, у остальных вид был не столь уверенным, как у вожака. Их, вероятно, смутил здоровенный, небритый мужик в военной форме, следовавший за мной. Вид у Ерофея был весьма устрашающим, особенно во мраке вечернего двора.

Я не стал больше чесать языком. Создал каменное полотно вокруг себя, и ноги всей компании завязи в прочной породе. Кто-то выругался, другой пробормотал испугано:

— Он одарённый!

— Ну так что, не передумали? — спросил я.

— Мы не знали, ваше… ваше благородие, — проговорил вожак, и даже в темноте было видно, как у него выступил на лбу пот и задрожали руки. — Мы сейчас же уйдём. Я не хотел… не хотел вас оскорбить. Я… я сожалею.

— Сожалеешь, значит?

— Сожалею. Очень сильно, — закивал малый. — Если б вы сразу сказали, а то… не признал, ваше благородие.

Парень не знал, что я князь, да ещё и светлейший, однако сразу понял, что перед ним человек знатного происхождения. А за оскорбление дворянина простолюдину грозило суровое наказание, не говоря уж об угрозе магического воздействия. Поэтому-то наглец и трясся как осиновый лист. Но сейчас он меня интересовал. Я освободил ребят, и те в считаные секунды исчезли за домами.

Во дворе остался лишь невысокий, толстый мужчин с пухлым лицом. Его правая рука лежала за пазухой плаща, словно там было оружие. Когда парни убежали, человек вытащил руку.

— Спасибо, господа. Совсем шпана обнаглела. Уже по дворам шастают. Постоянно приходится пистолет с собой таскать.

— Ты случаем не Василий Ситкин? — спросил я.

— Да, я Василий Ситкин, — настороженно проговорил мужчина. — А вы, господа, кто?

— Я — светлейший князь Святослав Прозоровский. Твой отец когда-то работал на моих родителей. У меня к нему дело.

— Ах да… простите, ваша светлость, не думал, что вы… — Василий стушевался. — Что вы появитесь у нас. Я помню, что отец работал на ваш род, но про его нынешнюю службу не знаю почти ничего. Он живёт в закрытом городе, и я последний раз ездил к нему чуть ли не год назад. Туда просто так не попасть.

— В Черноречье? — уточнил я.

— Да, в Черноречье. Это недалеко отсюда. Раньше лаборатория была где-то в Нижнем, и отец жил в своей квартире, а потом, когда он… вернулся к работе, ему приказали переехать. Теперь лаборатория там, и им не разрешают никуда выезжать.

— У тебя есть его адрес или телефон?

— Разумеется, ваша светлость, я могу предоставить телефон.

Я записал новый номер учёного, мы отпустили Василия и вернулись в машину. Со звонком я медлить не стал. После нескольких гудков в трубке раздался вежливый тенор:

— Алло. Эммануил Ситкин слушает.

— Алло. Звонит Святослав Прозоровский.

— Святослав Прозоровский? — в голосе собеседника послышалось искреннее недоумение. — Так вы… вы — сын Павла Борисовича?

— Верно. И новый глава рода Прозоровских, точнее, того, что от него осталось. Я разыскиваю людей, работавших на моих родителей. Особенно меня интересуют сотрудники лаборатории. Рад, что мне удалось отыскать тебя. Мне нужно с тобой поговорить.

— Я тоже счастлив говорить с самим… главой рода, но… ваша светлость, я глубоко извиняюсь, но мне нельзя обсуждать с кем-либо мою работу… За разглашение тайны меня ждёт суровое наказание.

— Не беспокойся на этот счёт. Я вовсе не собираюсь расспрашивать тебя о нынешней работе. Всего лишь хочу узнать о том, что произошло тринадцать лет назад. Тогда ты работал на моих родителей, а значит, и мне обязан предоставить информацию.

— Э… да, конечно… И всё же сейчас я работаю на другой род…

— Это не имеет значения. Меня интересуют исследования в лаборатории моих родителей. Больше ничего. Где и когда мы можем встретиться?

— Как вам будет угодно, но есть одна проблема. Я живу в Черноречье, и мне нельзя покидать город без разрешения. Я попробую на выходных решить этот вопрос…

— Завтра.

— Простите?

— Я не могу ждать выходных. Завтра подъеду, и мы поговорим.

— Если вы изволите подъехать сами, то я готов встретиться в любое время после работы… где-то после семи часов, если быть более точным.

— Хорошо. В восемь. Где?

— Э… могу предложить на набережной…

— Идёт. В восемь часов на набережной. До завтра.

Я положил трубку.

— Ваша светлость, — проговорил Ерофей. — Мы в Черноречье просто так не попадём. Это раньше туда кто угодно мог заехать, а при Воротынских — только по пропуску или приглашению можно.

— Да, ты говорил. А ещё говорил, что знаешь тайные тропы.

— Их сложно назвать тайными тропами. Просто раньше не весь внешний периметр находился под наблюдением. Протяжённость границы слишком большая, везде камер не натыкаешь. Но за тринадцать лет многое могло измениться. Я давно не был здесь.

— Значит, поедем и проверим.

— Но уже не сегодня. Предлагаю переночевать в Нижнем, а завтра утром попытаться пробраться в ваши бывшие владения. Но предупреждаю сразу: ближайшая слепая зона от Чернорьчья далеко, и на машине мы там не проедем. Придётся пересечь границу пешком и идти несколько часов туда, а потом столько же обратно. Имейте в виду.

— Надо, значит, пойдём. Не вопрос.

— Воля ваша. Тогда надо подготовиться, продовольствие закупить на два дня пути.

Заночевали мы в гостинице. Как Ерофей не противился и не уверял меня, что и в машине прекрасно выспится, я всё равно снял ему отдельный номер. А утром мы купили консервов, воду и печенье и отправились к границе моих бывших владений.

Мы выбрались на старый тракт, соединявший когда-то давно Нижний Новгород и Владимир. Сейчас дорогой никто не пользовался, поскольку она пролегала через аномальную область. Не доехав несколько километров до имения Воротынских, мы свернули на север и помчались через деревни. Вскоре оказались на едва заметной колее, переправились вброд мелкую речку и остановились. Ерофей загнал машину в заросли и забросал ветками.

Дальше предстояло топать пешком. Воевода взвалил на спину рюкзак с продовольствием, а под куртку спрятал пистолет. Саблю оставил в машине, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Я же вообще не имел при себе никакого оружия, кроме собственной магии.

Пройдя мене километра по лесу, мы наткнулись на старую колючую проволоку, местами проржавевшую и порванную. На выцветшей табличке проглядывала надпись, гласящая о том, что здесь начинается земля князей Прозоровских.

— Ничего здесь не поменялось за тринадцать лет, — проговорил Ерофей, оглядевшись вокруг. — Только заросли стали гуще. Камер нет, даже ограду не поменяли. Думаю, спокойно пройдём.

— По лесу пойдём? — уточнил я. — Ты уверен, что не заблудимся?

— Не волнуйтесь, ваша светлость, не заблудимся. Вот по этой тропе выйдем на дорогу, которая ведёт вдоль внешнего периметра, и по ней двинемся на юг до старого московского тракта. А там до Черноречья — рукой подать.

— Тогда веди, — сказал я, хотя и сомневался, что мы выберемся туда, куда надо. В этих зарослях сам чёрт голову сломит. Как здесь вообще можно ориентироваться?

Но всё оказалось проще, чем я думал. По заросшей тропе, проложенной местными грибниками, мы быстро выбрались на колею, где виднелись относительно свежие следы гусениц. Ерофей заверил, что это та самая дорога, и мы двинулись по ней на юг сквозь пустой, безлюдный лес, коему не было конца края.

Спустя час наткнулись на заброшенную деревню. Её мы обошли стороной, поскольку Ерофей сказал, что в таких местах всегда были камеры. Мы же не хотели, чтобы люди Воротынских заметили наше передвижение. В итоге потеряли кучу времени, пробираясь через заросли.

Опять вышли на колею и зашагали дальше, но спустя минут пятнадцать вдали послышался рокот мотора, и нам пришлось спрятаться. Я даже подумал, что нас выследили. Мы забрались поглубже в лес и стали наблюдать за дорогой. Мимо проехал гусеничный вездеход и скрылся за деревьями.

— Вряд ли нас обнаружили, — развеял мои опасения Ерофей. — Нет здесь камер. Они в таких местах без надобности. Пойдёмте дальше. Нам ещё долго топать.

— Идём, — согласился я.

Спустя полчаса пришлось прятаться от второго вездехода. А через некоторое время колея вывела на широкую, старую дорогу с разбитым асфальтом. Ерофей сообщил, что это и есть Московский тракт. Отсюда до Черноречья оставалось совсем недалеко. Тем не менее мы ещё часа полтора брели вдоль размокшей колеи, в которой можно было увязнуть по колено, если туда наступить, лезли по зарослям, кустам и два раза прятались от вездеходов, но, кажется, остались незамеченными.

До Черноречья мы добрались лишь во второй половине дня. Путь занял более пяти часов, хотя преодолели мы всего километров пятнадцать. Когда впереди показались трубы фабрики, остановились в лесу и пообедали, после чего пошли дальше и вскоре оказались возле ограды большого предприятия, за которой прятались длинные серые цеха.

Мне подумалось, что неплохо было бы отплатить Воротынским за нападение. Разрушение цехов мало на что повлияет, но это принесёт моим недругам убытки, а заодно покажет, что никакое посягательство на меня не останется безнаказанным.

За фабрикой начинались жилые кварталы. Оно состояли из типовых пятиэтажек, но было здесь куда просторнее, чем в том же Нижнем Новгороде. Между домами росли деревья, а улицы и бульвары были довольно широкими.

— Этот город построили мои родители? — спросил я.

— Нет, его построил ваш дед, Борис Алексеевич, — ответил Ерофей. — Он хотел, чтобы главная база дружины и фабрика находились в одном месте, и чтобы семьям ваших служащих не приходилось жить в отрыве от своих отцов и матерей, как это было раньше.

— Здесь просторные улицы и много зелени. Дед заботился о своих подданных.

— Это верно, ваша светлость. Заботился, — вздохнул Ерофей.

В Черноречье протекала обычная мирная жизнь. По улицам ходили люди, ездили машины, работали магазины, дворники мели тротуары, очищая их от нападавших листьев. Но в отличие от больших городов, здесь было удивительно спокойно: никаких суеты, шума, мусора.

Я смотрел на всё это, и мне было жаль, что целый город, который возвели мои предки, теперь достался врагам. Получится ли вернуть себе землю? Этим вопросом пока было рано задаваться. Вначале получить бы лицензию и возобновить производство.

Ерофей показал мне базу местной дружины. Она располагалась рядом с фабрикой, а напротив находился комплекс зданий, соединённых друг с другом проходами. Это и была лаборатория, а точнее, целый научно-исследовательский институт, выглядевший довольно современно на фоне прочих построек. Ерофей сказал, что тринадцать лет его не было, а находились здесь гаражи и несколько пятиэтажек, которые за ненадобностью снесли.

В назначенное время мы оказались на набережной. Сидели на лавочке и ждали. Здесь был небольшой парк с деревьями и дорожками, а тротуар, идущий вдоль реки, освещался фонарями. Но место хоть и выглядело благоустроенным, а было достаточно безлюдным. Мимо нас прошёл мужчина с собакой, потом — дама в изящном пальто, и мы остались одни.

Напряжение усиливалось. Меня никак не отпускала мысль, что нас уже выследили и наблюдают за каждым нашим шагом. В лесу камер не было, но вот в городе они висели на каждом углу. Спрятаться здесь не представлялось возможным. А может, и Ситкина схватили? Или он нас сдал, испугавшись за свою жизнь? Но отступать поздно. Я знал, на что иду.

Было упять минут девятого. Я заметил человека в плаще и шляпе, что стоял возле балюстрады недалеко от нас и тыкал пальцами в телефон. Вскоре мой мобильник зазвонил, и я сразу направился к мужчине.

— Господин Ситкин? — спросил я его.

— Да, я Эммануил Ситкин, — неуверенно проговорил мужчина. — А вы…

— Святослав Прозоровский.

— Рад знакомству, ваша светлость, — поклонился учёный, и мышцы на правой щеке его дёрнулись, словно от нервного тика.

— Не надо кланяться. Не будем привлекать к себе внимание, — сказал я, подходя к балюстраде.

Эммануил Ситкин был немолод, он носил козлиную бородку и производил впечатление человек интеллигентного.

Я встал спиной к балюстраде и тщательно осмотрел парк вначале обычным зрением, затем эфирным. Теперь я мог созерцать эфир в радиусе более двухсот метров — расширение зоны контроля произошло после поглощения души Светлова — но никакой опасности поблизости не обнаружилось. Единственным одарённым, что находился рядом, был Ерофей, сидевший на лавочке правее нас.

— Я сильно рискую, идя с вами на встречу, — сообщил Ситкин. — Если кто-то узнает, что я разговаривал с вами, меня уволят. Делаю это только из уважения к вашим родителям.

— Спасибо, что пришёл. Я ценю это, — ответил я. — У меня есть несколько вопросов. Они как раз касаются моих родителей и той работы, которая велась в лаборатории тринадцать лет назад.

— С радостью расскажу всё, что знаю, ваша светлость.

— Главным образом меня интересует то, что изучалось тогда в лаборатории. Моих родителей казнили за какие-то исследования. Но я никак не могу понять, что преступного они совершили. Какое ужасное открытие они сделали, из-за которого их решили убрать.

— Простите, но я знаю не так много. Я возглавлял отдел свето-эфирной силы. Мне известно лишь то, что изучалось в моём отделе.

— Это мне и нужно. Я слышал, что мои родители хотели с помощью свето-эфирных бомб уничтожить аномальные области. Якобы, это и стало настоящей причиной их казни.

— Простите, не совсем понимаю, о чём идёт речь. Да, мы занимались усовершенствованием свето-эфирных снарядов, но… какое отношение это имеет к аресту ваших родителей?

— Вот ты мне и скажи.

— Но я, право, не знаю. Все исследования были вполне легальными, ничего противозаконного мы не делали.

— А что по поводу уничтожения аномальных областей? Были такие планы?

— Ваша светлость, боюсь, это невозможно. Будучи учёным и занимаясь всю жизнь исследованиями в данной области, могу с уверенностью сказать, что сейчас нет такого оружия, которое ликвидирует даже самую малую ОПКТЭ. Временно рассеять тёмный эфир возможно, остановить его распространение тоже реально, и это делают регулярно. Но уничтожить ОПКТЭ… — Ситкин помотал головой. — Кому вообще такое в голову придёт?

— А как же проект «чистое поле»?

— Профанация и популизм. Я вас уверяю, это, во-первых, невозможно, а во-вторых, в том нет никакой ни необходимости или пользы.

— Это понятно. Тогда в чём причина? Что мои родители сделали столь ужасного?

— Смею предположить, что причина кроется в порталах. Обвинение гласило, что Прозоровские готовили теракты против высокопоставленных лиц. Будто бы намеревались выпустить демонов и кого-то убить, чуть ли не самого императора. Не знаю подробностей, простите. Мне известно лишь то, что писали в газете.

— И это правда?

— Я не знаю. Одно могу сказать: до сих пор никто так и не смог целенаправленно разорвать пространство мироздания и проникнуть на нижний слой.

— Тогда я вообще ничего не понимаю.

— Никто не понимает, ваша светлость. Знаю только, что сейчас порталы исследуются в нашей лаборатории, и происходит это на вполне законных основаниях, как и раньше. Правда, был перерыв в несколько лет. Возможно, это как-то связано с вашими родителями? С тем, что они сделали?

В целом Ситкин подтвердил слова Лыкова. Я всё больше и больше склонялся к тому, что Прозоровские банально перешли дорогу кому-то влиятельному, например, Воротынским и Сумароковым. Только вот чем этим подонкам родители Святослава так насолили?

А вот информация про порталы настораживала. Если они действительно продолжают исследоваться, ничего хорошего это не сулит. Аристократы рискуют впустить в мир такую силу, которая сметёт цивилизацию с лица земли.

— Вас ещё что-нибудь интересует, ваша светлость? Я могу рассказать про исследования, которые мы вели тринадцать лет назад, — предложил Ситкин. — Они сейчас не слишком актуальны, поскольку свето-эфирная техномагия шагнула вперёд за эти годы, но всё же…

— Рассказывай, — кивнул я.

В том, что говорил Ситкин, лично для меня не было почти ничего интересного. Я приехал сюда вовсе не для того, чтобы узнавать про достижения в местной техномагии. Хотя, конечно, это было важное направление в науке. Свето-эфирные снаряды помогали очистить пространство от тёмного эфира, а в перспективе такая магия могла уничтожать демонические души, что позволит обойтись без защитников.

Ситкин всё говорил и говорил, а моё внимание привлекли пять СимАЗов, остановившихся на улице за деревьями. Из микроавтобусов выскочили люди в военной одежде и с оружием в руках и побежали к нам через парк, рассредотачиваясь так, чтобы окружить нас.

— Нас выследили, — проговорил я.

— Простите, что? — Ситкин прервал свой рассказ.

— Нас выследила дружина Воротынских. Мы уходим.

Не успел я договорить, как тихий вечерний парк наполнился грохотом стрельбы.

Глава 12

Рядом засвистели пули. Одиночные хлопки карабинов гремели на всю округу. Дружинники Воротынских обходили нас с трёх сторон, прижимая к реке.

— Держись за мной! — крикнул я опешившему Ситкину, который застыл, не зная, что делать. Пули летали повсюду, и неважно, побежит ли учёный или останется на месте, они настигнут его. Нападавшие собирались убить всех нас.

Вокруг моего предплечья выросло большое каменное полотно, закрывшее меня и Ситкина. Пули забарабанили о щит. В ответ по врагу веером полетели полтора десятка стальных шипов, которые сбили с ног троих дружинников, а другие застряли в деревьях.

— Я возьму их на себя! — крикнул Ерофей. — Пробиваемся к машинам! Надо уходить!

С воеводой было трудно не согласиться. Надо срочно убираться из города. Но как? Пешком далеко не уйдёшь. Скоро вся дружина Воротынских поднимется по тревоге и начнёт прочёсывать каждый закоулок. Следовало заполучить машины, а на ближайшей улице как раз стояли пять микроавтобусов. Только вот между ими и нами находились вооружённые люди.

Ерофей стремительной тенью метнулся к противникам. Раздались вопли и хруст костей. Сабли при себе у воеводы не было, но он и без неё, голыми руками неплохо справлялся. Я тоже не собирался оставаться в стороне. Обрушив на противника каменную шрапнель, я двинулся вперёд, и Ситкину не осталось ничего, кроме как семенить следом.

Рядом со мной поднялся столб огня. Возле дороги стоял безоружный человек, в руках которого горел огонь. У противника был заклинатель. Он держался позади отряда, но всё равно представлял большую опасность, особенно для учёного, которого я собирался вытащить отсюда во что бы то ни стало.

— Сокол! Огневик! — крикнул я. — Возле машин!

— Понял! — ответил воевода, уложил очередного дружинника и метнулся к дороге. Я же порцией каменной шрапнели скосил двоих противников, оказавшихся на моём пути.

Столб пламени вырос перед нами, облизав мой каменный щит. В тот же миг Ерофей оказался рядом с заклинателем и уложил его на землю. Что там произошло, я не заметил, только спустя секунду воевода крикнул:

— Готов! Сюда, к машинам!

Слева от нас остались недобитые враги. Они продолжали стрелять, но я не собирался с ними разбираться — слишком мало времени. Прикрывая учёного собой и каменным щитом, я двинулся к колонне микроавтобусов.

Ерофей оказался возле первого СимАЗа, выволок водителя, свернув ему шею, и прыгнул за руль. Я затолкал Ситкина в салон и велел ложиться на пол. А сам замер на секунду. Позади нас стояли ещё четыре микроавтобуса. Нельзя было допустить, чтобы враг устроил за нами погоню.

— Быстрее, ваша светлость! — гаркнул Ерофей.

А я и сам знал, что надо быстрее. Поэтому, не долго думая, поднял потоки энергии земли, которые превратились в сотни небольших острых камней, и с силой опустил их на микроавтобусы. После такого удара им всем точно понадобится ремонт. Ещё одну горсть я метнул в засевших среди деревьев врагов, запрыгнул в СимАЗ, и тот сорвался с места. Дверь я захлопнул уже на ходу.

Нам вслед летели робкие выстрелы. Пару раз пули стукнули о корпус, но Ерофей свернул на ближайшем перекрёстке, и всё стихло.

— Ваша светлость, клянусь, я здесь ни при чём, — Ситкин поднялся с пола и завалился на кресло напротив меня. Его правая щека ещё сильнее задёргалась от нервного напряжения. — Я никому ничего не говорил о вашем звонке.

— Потом разберёмся, — бросил я. Сейчас мне было не до него.

За окном промелькнули многоэтажные дома, мирно желтевшие квадратами окон, и мы снова оказались возле ограды фабрики.

— Сокол, стой! — приказал я.

— Но ваша светлость…

— Останови машину.

Ерофей дал по тормозам, и СимАЗ с визгом остановился.

— Что вы задумали?

— Подожди минуту. Хочу Воротынских отблагодарить.

Я вылез из микроавтобуса, встал посреди пустой дороги, и от меня поползла трещина к ближайшему цеху. Треснула бетонная ограда, захрустели плиты спрятавшегося за ней здания, и часть стены с грохотом обрушилась. Не знаю, большой ли я ущерб нанёс Воротынским или нет, но я не мог просто так уйти, когда представлялась такая замечательная возможность напакостить своему недругу. В общем-то, на это и времени много не потребовалось.

Когда часть цеха обрушилась, я запрыгнул в микроавтобус и велел Ерофею гнать что есть мочи. СимАЗ сорвался с места и помчался к выезду из города. Вскоре цеха остались позади, а минут через пять мы вылетели на широкое шоссе. Здесь воевода снова затормозил и обернулся:

— Московский тракт, ваша светлость. Дальше у нас два пути. Или ехать сейчас и завязнуть в грязи, потому что, кроме вездеходов, по лесу ничего не проедет, либо схорониться где-нибудь, а завтра утром топать пешком прежним маршрутом. Боюсь, в темноте я его не найду.

Я задумался. Варианты казались один другого хуже. В обоих случаях был велик шанс заблудиться. А Воротынский утром облаву устроит и начнёт все окрестные леса прочёсывать. Но я видел и третий путь, о котором Ерофей не сказал.

— Говоришь, эта трасса ведёт прямо во Владимир, — уточнил я.

— Так и есть. Старый московский тракт.

— Значит, по нему и поедем. К полуночи будем дома. А «Гамаюн» потом заберём. Там всё равно, кроме твоей сабли, ничего ценного нет.

— То есть вы предлагаете ехать через самое сердце аномальной области?

— Именно так. У тебя есть возражения?

— Как вам сказать… К нам же все демоны будут сбегаться, когда рёв мотора услышат. Но даже если тварей проскочим, упрёмся в ближайшую реку, потому что мосты там уже лет пятьдесят не ремонтировались, и в каком они состоянии, я понятия не имею. Скорее всего, в аварийном.

— Мосты? Нашёл проблему. Я тебе любой мост отстрою. Ты только на газ жми. А с демонами тоже как-нибудь сладим. Сам посуди: зачем нам по грязи лезть, когда есть прямая, ровная дорога почти до самого дома?

— А ведь заманчивое предложение, — Ерофей усмехнулся. — Ни за что бы туда не сунулся даже днём. Но… была не была. Бензина должно хватить. Только вот у нас пассажир, а у него медальона нет. Как быть-то?

— У меня есть, — я снял с шеи чёрный камень на цепочке и вложил в дрожащую руку Ситкина. — Надевай. Мне он без надобности. Я — защитник.

— Вот и хорошо. Поехали, — подытожил Ерофей.

Микроавтобус взревел мотором и помчался по пустой дороге, уходящей в кишащую демонами ночь. Три часа. Всего три часа — и мы дома. Но через что нам предстоит пройти за эти часы, никто из нас понятия не имел. Дружинники никогда не ездили по ночам в ОПКТЭ, а мы под покровом тьмы мчались в самое сердце аномальной области.

Впереди показалась светящаяся точка.

— Вышка. Приготовьтесь! — сказал Ерофей. — Надеюсь, проскочим. Главное, на ловушки не наткнуться.

— Это точно, — согласился я и кинул взгляд на учёного. С нами-то ничего не случится, а вот ему конец сразу настанет, если на ловушку напоремся.

Микроавтобус пролетел мимо грузной, бетонной башни — одной из тех, что были выстроены Прозоровскими по всей границе с ОПКТЭ много-много лет назад. Во все стороны светили прожекторы. Рядом стоял внедорожник.

Я ожидал, что по нам откроют огонь, но вслед не прозвучало ни единого выстрела. Люди на вышках, скорее всего, ещё не знали о случившемся, да и их командования вряд ли предполагало, что мы поедем через аномальную область.

А микроавтобус мчался дальше, прямиком во владения демонов. Дорога уходила в ночь. Колёса бодро стучали по выбоинам и трещинам, и нас то подбрасывало до потолка, то швыряло влево или вправо, когда Ерофей, не сбавляя ходу, обруливал ямы.

Вопреки моим опасениям, ловушек на пути не оказалось, да их обычно и не ставили на дорогах, по которым ездила дружина. Однако впереди было кое-что похуже ловушек — неизвестность.

— Может, поаккуратнее? — спросил я, когда микроавтобус сделал очередной манёвр, чуть не вылетев с дороги. — Разобьёшь машину, придётся пешком топать.

— У меня хорошая реакция, ваша светлость. Не разобью, — уверенно заявил Ерофей. — К тому же мы не так уж быстро едем. Даже семидесяти километров нет. Если изволите, я замедлюсь, но тогда добираться будем не три, а четыре часа или все пять. Вам хочется лишние пару часов в аномалии проторчать?

— Тогда гони. Только осторожнее, — я перевёл взгляд на испуганного учёного, у которого продолжали нервно дёргаться мышцы на правой щеке. — А тебе, боюсь, обратной дороги нет.

— И правда, ваша светлость, мне теперь возвращаться нельзя. Если б я знал… Ума не приложу, как они вас выследили. Я никому ничего не говорил. На работе был весь день, а потом сразу на набережную побежал.

— Быть может, телефон прослушивается, — предположил Ерофей. — Приедем, отдам Фунту, пусть разбирается. А сейчас отключи и батарею вытащи.

— Или за нами следили по камерам, — сказал я.

— Не отрицаю. Сейчас камер в городе стало гораздо больше. Тринадцать лет назад такого не было.

— Да, при Воротынских очень строго стало, — Ситкин вытащил телефон из кармана и извлёк аккумулятор. — При ваших родителях было свободнее. Помнится, мне пару раз понадобилось в Черноречье по работе съездить. Никаких пропусков, никаких проверок. А новые хозяева нас словно в тюрьме держат. Вы простите, что я к другому роду пошёл служить. Когда лаборатория закрылась, я три года маялся, не знал, куда приткнуться. Слишком узкий у меня профиль, мало где нужны такие специалисты. Некуда мне было податься.

— Ты не давал моему роду клятву и не находишься в лично зависимости, поэтому не вижу проблемы, — сказал я. — Можешь работать на кого пожелаешь.

— Так куда ж мне податься, ваша светлость… — Ситкин вздохнул. — Наверняка ведь начальство думает, что я секретные данный вам выдал. А если так, я теперь не жилец. Мне не простят. Ещё и выслеживать будут. Воротынские — могущественный род.

Микроавтобус резко вильнул влево, за окном пронёсся силуэт ржавого грузовика, уснувшего на дороге десятки лет назад.

Я находился в тяжёлых раздумьях. Что делать с учёным, понятия не имел. Мне казалось, он говорит правду. Он вовсе не был похож на шпиона, прячущегося под безобидной личиной. Вряд ли такую операцию кто-то смог бы подготовить менее чем за день. К тому же Ситкина и самого чуть не подстрелили. Дружинники Воротынских пытались убить всех нас. С другой стороны, врага нельзя недооценивать. Вдруг учёного, и правда, завербовали? Вдруг его будут использовать вслепую? Или шантажом заставят шпионить за мной?

Но сейчас Ситкину некуда было деваться, а мне он мог оказаться полезен, поскольку знал слишком много про исследования в сфере свето-эфирной магии и, скорее всего, про что-то ещё, чем занимается лаборатория Воротынских. Значит, надо взять его к себе в штат. Жаль, что научные сотрудники в настоящий момент мне без надобности.

Начал накрапывать мелкий осенний дождь, зарябил в свете фар. Я включил эфирное зрение и стал осматривать пространство. Поначалу вокруг было пусто, если не считать блуждающих демонов, которые плавали буквально повсюду, и лишь через полчаса езды в зоне видимости появились воплощённые существа. Некоторые из них находились рядом с дорогой и бежали за нами, но быстро отставали.

Только не все. Слева во мраке я заметил красные глаза и тусклое бордовое свечение, исходящее от нескольких морфов. Они долго мчались параллельно машине, и чтобы обезопасить нас, я создал вокруг микроавтобуса пояс булыжников, которые вращались на расстоянии метров десяти от него. Одна беда: Ерофею пришлось сбросить скорость из-за мельтешащих перед глазами камней, и существа сразу стали нагонять нас.

Крупный демон бросился наперерез микроавтобусу и получил по голове булыжником. Следующих существ, попытавшихся напасть, постигла та же участи. Они прыгали в каменную карусель, но их отшвыривало прочь.

Удар в крышу заставил нас с Ситкиным вздрогнуть. В потолке образовалась вмятина. Сверху атаковали демонические птицы, о существовании которых я совсем забыл. Чтобы защититься от них, я создал булыжники над машиной.

В темноте я заметил чёрные силуэты изб, притаившиеся у дороги. И из-за этих строений тоже выскочили несколько существ. Они были сбиты вращающимися вокруг машины камнями. И тут что-то вспыхнуло прямо у нас на пути.

— Гони! — крикнул я Ерофею. — Огненная магия!

Слева полыхнула огненная вспышка, затем справа — ещё одна. Ерофей стал вилять зигзагами, чтобы нас не подбили, и пламя никак не могло поразить наше транспортное средство.

Огненные атаки быстро прекратились, потом и демона отстали. А когда в радиусе двухсот метров не осталось ни одного воплощённого существа, я убрал защиту, поддержание которой требовало довольно много маны, и Ерофей снова разогнался. Прямая, пустая дорога повела нас сквозь лес.

— Прорвались, — крикнул Ерофей.

— А мы ведь только в самом начале пути, — заметил я. — Воротынские совсем не следят за тем, что у них под боком творится.

— Да я бы не сказал, что не следят. Мы от границы километров на пятьдесят отъехали. Редко когда дружины так далеко забредают.

— У Воротынских сотни дружинников. Могли бы и постараться.

Ситкин же не проронил ни слова. Он сидел, вжавшись в угол. Можно только представить, какой ужас испытал учёный, ни разу не бывавший в аномальной области, когда на нас со всех сторон бросались демоны.

Дорога вывела нас в поле, и вскоре свет фар высветил мост через широкую реку. Посреди полотна виднелся большой пролом, и воевода дал по тормозам.

— Часть моста обвалилась, — сказал Ерофей. — Эта конструкция не выглядит слишком надёжной. Попытаться проехать можно, но я не гарантирую, что мост не рухнет прямо под нами.

— Я укреплю мост, — я выпрыгнул из микроавтобуса. — Пойду вперёд, а ты, Ерофей, поезжай за мной следом. Дам сигнал тормозить — тормози.

Воевода кивнул, и я двинулся по мосту, осматривая его и пытаясь понять, почему обвалился кусок полотна. Не от старости же. Как будто сюда упало что-то очень тяжёлое. Чтобы не подвергать риску наших в машине, я залепил пустоту каменной породой, а заодно нарастил её под полотном, после чего махнул рукой, и СимАЗ медленно двинулся следом.

Пройдя дальше, я обнаружил вмятины в асфальте. Здесь ходил кто-то огромный. Он же, вероятно, мост и поломал. Оставалось надеяться, что этого зверя поблизости нет.

Я двигался впереди, СимАЗ тащился следом. Так мы пересекли мост. Здесь я решил осмотреть эфирное поле и обнаружил неподалёку насыщенный бордовый сгусток. Какое-то сильное существо находилось рядом. Жестом я приказал Ерофею тормозить, а сам пошёл дальше.

Справа от дороги показались красные глаза, и тяжёлый топот возвестил о приближении какого-то крупного существа, силуэт которого смутно вырисовывался в темноте. Зверь был воистину огромным — величиной с дом. Он выглядел угловатым, словно в него вросли куски каменной породы.

При ближайшем рассмотрении так и оказалось. Камень выпирал прямо сквозь шкуру монстра, порвав её в нескольких местах. Очертаниями существо походило на медведя. Его красные шары глаз вылезали из орбит, а пасть не закрывалась из-за непомерно огромных острых зубов.

Гигантская тварь бежала прямо на меня. Мне явно не помешал бы гранатомёт, но с собой ничего подобного у нас не было. Уехать от зверя на микроавтобусе тоже вряд ли получится. Демон быстро нагонит нас. К счастью, после поглощения души Светлова я стал гораздо сильнее, чем неделю назад, и мог попробовать потягаться с гигантской тварью с помощью своих заклинаний.

На пути демона образовались большие скалистые наросты, и зверь застрял в них. Он разбивал камень могучими лапами, грыз зубами и яростно рычал. Грохот стоял на всю округу, а булыжники всё появлялись и появлялись, не позволяя демону добраться до меня.

Только этого было мало. Я хотел победить монстра, а не просто удержать его на месте. Вряд ли нам удастся далеко уехать, прежде чем он разломает препятствие и ринется за нами.

Я стал чередовать сдерживающие заклинания и стальные шипы, которые метал в зверя. А сам двинулся ему навстречу, чтобы подобраться на дистанцию, достаточную для поглощения души. Под ударами демон ревел и мотал головой. Он рвался ко мне, сметая препятствия, но на его пути вырастали новые.

Позади меня загудел мотор приближающейся машины, и Ерофей крикнул:

— Назад, ваша светлость, в машину!

Я не обращал внимания на воеводу, будучи полностью сосредоточенным на противнике. Зверь разломал последний скалистый рубеж. Но в этот момент в моих руках выросла стальная пика, которая воткнулась в грудь демона. Тот встал на дыбы, и к нему протянулись мои эфирные щупальца, высасывающие душу.

Демон рычал, махал лапами, пытаясь достать меня, но пика не позволяла ему это сделать, хоть и не могла проткнуть каменную плоть зверя. А я напряг свои стальные мышцы, чтобы устоять под чудовищным напором. Мои ноги погружались в землю, но я не отступал ни на шаг. Надеялся, что существо ослабнет раньше, чем я выбьюсь из сил.

И вскоре это действительно начало происходить. Спустя минуту-другую яростной борьбы, напор ослабел, и пика вошла в тело зверя, после чего я сам двинулся на врага и опрокинул его на спину. Громадная тварь поднялась, попыталась убежать, но не сделала и двух шагов, рухнула на землю, после чего я вытянул из неё остатки тёмного эфира.

На меня и самого накатила усталость, хоть источник и подрос от поглощения души очередного сверхсильного демона. Я присел рядом с мёртвой тушей и объединился с землёй, чтобы стихия поскорее восполнила мои силы.

Подошёл Ерофей:

— Ваша светлость, с вами всё в порядке? Нам надо уходить отсюда.

— Не спеши. Поблизости никого нет. Эта громада, скорее всего, сожрала всех в округе.

— Изменённый медведь. Владел стихией земли, — Ерофей подошёл к туше, окинул её взглядом и пихнул ботинком в каменный выступ, выпирающий сквозь рваную кожу мёртвого зверя. — Эх, отвезти бы на базу. Сколько денег за такого можно выручить… Только весит он тонн десять. Для неё тягач потребуется. Я, когда увидел, что вы взялись сражаться с этой тварью, думал, конец.

Я поднялся, отряхнулся и посмотрел на Ерофея:

— Поехали.

Мы вернулись в микроавтобус и помчались дальше.

Фары высветили несколько кирпичных домов рядом с дорогой. Здесь находился небольшой городок, и в нём тоже обитали демоны. Они на нас не кидались, и только один крупный морф побежал за нами, выскочив из пролома бетонной ограды. Но и он быстро отстал.

Мы миновали город, и бесконечная дорога снова устремилась вдаль через поля и леса. Ехать оставалось часа два. Ерофей давил на газ, выжимая из микроавтобуса всё, что можно выжать из этой медлительной колымаги, а я осматривал эфирное пространство.

Демоны то пропадали, то появлялись снова, но напали на нас лишь в одном месте — когда мы проезжали очередной городок, где пришлось замедлиться, объезжая затор из брошенных автомобилей. Несколько крупных существ бросились на нас, но не смогли пробиться сквозь пояс булыжников, вращающийся вокруг нашей машины.

А когда и этот уже давно ненаселённый пункт остался позади, Ерофей сказал:

— Ваша светлость, нам где-то час остался, а то и меньше. Я вот что предлагаю. Давайте машину оставим недалеко от границы, а я ребят вызову, чтобы они нас забрали. Есть у меня опасения, что здесь где-то запрятан жучок. Это обычная практика. Даже мы ставим маячки для отслеживания транспорта на случай, если группа пропадёт в аномалии.

— Значит, поступим так, — согласился я.

— В десяти километрах от границы есть посёлок Берёзки. Он должен быть чист. Его недавно прочёсывали. Там и подождём своих.

— Хорошо, — я уже предвкушал возвращение домой. За спиной осталась большая часть пути, пролегающая через такие места, куда и днём дружины князей не рисковали забредать.А мы проехали двести километров почти без приключений. Осталось всего ничего. Какие-то полчаса — и мы на месте. Там нас заберут и…

Что-то хлопнуло под днищем. Машина завиляла и под ругань воеводы влетела в столб на обочине.

Глава 13

От удара меня бросило на переднее кресло рядом с учёным, сидевшим лицом ко мне, а Ерофей чуть не выбил головой лобовое стекло, покрывшееся сетью трещин. Мотор заглох, мы оказались среди кустов, которые освещала единственная уцелевшая фара.

— Что произошло? — проговорил Ситкин. — Мы ещё живы?

— Колесо пробили, мать его! — процедил Ерофей и в сердцах хлопнул ладонями по баранке. — Совсем чуть-чуть не доехали. Там все целы? Ситкин, ты цел? Ваша светлость?

— Кажется, я не пострадал, — не слишком уверенно проговорил учёный.

— А со мной-то что случится? — ответил я. — Где мы находимся?

— Надо подумать. Навигации у меня нет. Если учесть, с какой скоростью мы ехали, должны быть где-то недалеко от поворота на Ковров. Но я не скажу, где именно. Может, пять километров недоехали, может, десять.

— Надо наших вызывать. Пускай заберут нас отсюда.

— Сейчас слишком рискованно. Лучше дождаться утра. Вы сами видели, какой ад здесь творится. В пятидесяти километра от границы демоны кишмя кишат.

Я осмотрел эфирное пространство. В радиусе двухсот метров от нас, как обычно, летали три-четыре десятка блуждающих демонов, а на границе видимости наблюдались подозрительное бордовое пятно, которое можно было принять за воплощённого. Но точно идентифицировать его не представлялось возможным.

Место это выглядело вполне безопасным для ночлега, а вот отправлять отряд дружинников в темноте вглубь аномальной области было рискованно. Если на них набросится такая же толпа, как на нас полтора часа назад, то без потерь вряд ли удастся проскочить.

— Тогда свяжись с базой и скажи, чтобы выдвигались с первыми лучами солнца, — приказал я. — Место здесь безопасное. Демонов мало. Переночуем.

— Ваша светлость, а не могли бы вы стену какую соорудить вокруг, — попросил Ситкин. — Чтобы к нам точно никто не подобрался.

— Отчего же не могу? Запросто. Только вот беда: на любое заклинание нужна мана, а она у меня не бесконечна. В общем, ты не волнуйся. Если твари прибегут, мы с Соколом перебьём их. Так что можешь спать спокойно.

— Ох, рад был бы, да, боюсь, не уснуть мне, ваша светлость.

— Тут уж дело твоё.

— Я извиняюсь, — обратился Ситкин к Ерофею. — А вы и есть тот самый Сокол? Который дружину раньше возглавлял?

— Ну почему же возглавлял? — усмехнулся воевода. — Я и сейчас этим занимаюсь.

— Получается, дружина до сих пор существует?

— Существует, — ответил я. — У меня есть и земля, и дружина. Но и то, и другое сильно уменьшилось с тех пор, как погибли мои родители. Я намерен заниматься тем же, чем и они. И переработка ООС, и научная деятельность — всё будет. Так что без работы не останешься.

— Весьма отрадные известия. Буду рад вернуться и снова взяться за работу, если вы планируете изучать свето-эфирные приспособления. Полагаю, все договоры между мной и Воротынскими утратили актуальность, когда меня попытались убить.

— Тоже так думаю. Но давай потом обсудим детали. Постараюсь тебя пристроить к делу, но сейчас, как видишь, у нас есть более актуальные проблемы. Так, Ерофей, ты связывайся с базой и поверь, не получится ли сменить резину и запустить двигатель, а я пойду осмотрюсь. Мне не нравится бордовое пятно в двухстах метрах от нас.

— А что там? — обернулся Ерофей.

— Вот пойду и узнаю. Скорее всего, несколько воплощённых бродит. Перебью их, пока не пришли сюда.

Воевода дал мне фонарик, и я вылез из машины. Сразу же стало понятно, что мы оказались в очередной заброшенной деревне. За зарослями виднелся силуэт покосившейся избы с проваленной крышей. А где одна, там и другие найдутся. Я пролез через кусты — так и есть: домов здесь было несколько.

Освещая себе путь фонариком, я продолжил пробираться сквозь кусты, дягиль и крапиву в том направлении, где в эфирном поле виднелось подозрительное пятно и вскоре смог его идентифицировать. Там находились несколько воплощённых существ — трое или четверо, державшихся близко друг к другу. Кажется, мне попалась небольшая стайка.

Продвинувшись ещё немного по заросшей деревенской улице, я наткнулся на длинное одноэтажное здание из кирпича, напоминающее старый цех. В этом-то сооружении и обосновались демоны. Никакой активности они не проявляли, но меня подобное соседство всё равно не устраивало. От них следовало избавиться.

Подойдя ближе к зданию, я стал пробираться вдоль стены, чтобы найти дверь или хотя бы подходящее окно не слишком высоко над землёй. Одно как раз оказалось поблизости. И вдруг по спине пробежал холодок, и я замер, потому что из здания меня окликнули.

— Кто сюда идёт? — голос был хрипло-сипящий, негромкий. Он совсем не походил на человеческий.

— Кто такой? Выходи без оружия, и я тебя не трону! — громко и отчётливо произнёс я.

— Это человек, — прохрипел другой голос.

— Сильный человек, — вторил ему третий.

— Он не один из нас, — произнёс первый.

— Хотя очень похож.

— Он пришёл убить нас.

— Надо уходить.

В здании раздался едва слышный шорох, а когда я включил эфирное зрение, то увидел, как четыре существа быстро удаляются. Надеясь нагнать их, я запрыгнул в окно и оказался в пустом помещении, заваленным всяким хламом. Пару раз споткнувшись, добрался до дверного проёма, вышел в коридор. Снова осмотрел эфирное поле. Загадочные существа находились уже далеко. Хотел задержать их с помощью какого-нибудь заклинания, но понял, что с такого расстояния промахнусь. Так и получилось: каменные наросты, призванные сковать беглецов, все три раза появились не там, где надо, и я оставил эту идею. Тем временем неизвестные покинули мою зону контроля.

Я пожалел, что сразу не сковал их. Не думал, что твари такие быстрые. Но искать этих существ в ночи по всей деревне у меня и в мыслях не было. Своих спутников не стоило оставлять надолго одних. Говорящие демоны испугались и вряд ли вернутся, а если появятся снова, тогда разберусь с ними.

Я пошёл обратно, но любопытство никак не давало покоя. Кто это, чёрт возьми, был? Очевидно, не люди. Демоны? Разумные демоны? Я знал, что такие существуют. Только вот в этом мире ни разу не слышал о них даже от такого опытного охотника, как Ерофей.

По возвращении я ничего не сказал своим про встречу, хотя она никак не выходила у меня из головы. Более того, внутри поселилась тревога — страх неизвестности. Я понятия не имел, что предпримут существа. Одно дело — обычные демоны, разум которых находится на уровне дикого зверья, другое — те, кто умеют мыслить и разговаривать.

В моё отсутствие Ерофей попытался завести микроавтобус, что оказалось безуспешно, и связался с базой. На рассвете к нам должен был выдвинуться отряд из двадцати человек вместе с самыми сильными заклинателями. Осталось всего-то ночь прождать.

Вскоре выяснилось, что угрожали нам не только демоны, но и холод. Мотор не заводился, печка не работала, а на улице температура упала почти не до нуля. Сидя без движения в салоне, мы быстро стали замерзать.

Тогда Ерофей предложил развести костёр рядом с машиной, и я с Ситкин поддержали эту идею. Мы с воеводой расчистили поблизости кусок земли, наломали веток. Учёный тоже помогал чем мог, хотя его навыки в разведении огня оставляли желать лучшего. А когда костёр заплясал рыжими языками на отсыревших сучьях, мы все вместе уселся вокруг и стал греть озябшие руки.

— Надеюсь, больше эти твари не придут, — Ситкин потирал ладони над огнём. — Говорят, слабые демоны боятся защитников, особенно столь сильных, как вы, ваша светлость.

— Что-то я не заметил, пока мы ехали, — усмехнулся я.

— Боятся-боятся, — подтвердил Ерофей. — Только не все. Если в стае, им обычно всё равно.

— А ты слышал что-нибудь про разумных демонов? — спросил я, реши осторожно разузнать про тех, кого встретил в посёлке. — Может ли у этих тварей появиться разум?

Воевода только плечами пожал:

— Разное говорят. Ходят легенды, будто подобные попадаются, но я ни разу не встречал таких.

— Есть, ваша светлость, — проговорил Ситкин.

— Ты уверен? — я с сомнением посмотрел на учёного.

— Абсолютно. Они из порталов выходят, которые пооткрывали наши великие князья.

— Погоди, ты сейчас утверждаешь, что кто-то открыл порталы на нижний слой?

— Вообще, это секретная информация, только вот мне нет смысла скрывать её от вас. Порталы есть, причём открывают их уже давно. Ещё ваши родители занимались ими, несмотря на формальный запрет, хотя успехов не добились.

— Что ещё за запрет? Что за секреты? Давай-ка рассказывай всё-по порядку.

— Всегда был негласный запрет на изучение порталов, с тех пор как их удалось запечатать лет двести назад. Об этом даже говорить не полагалось открыто. Но светлейший князь Прозоровский тогда пользовался особой благосклонностью императора, ему позволили заниматься этим вопросом, что вызвало негодование у других светлейших князей и некоторых чиновников.

— И поэтому моего отца обвинили в государственной измене?

— Я думаю, не только это сыграло роль. Муромская ОПКТЭ, которая раньше не принадлежала ни одному великому роду, с позволения государя чуть не перешла под полный контроль светлейшего князя Прозоровского. А на ту землю Сумароковы уже давно глаз положили. Из-за этого ваши родственники с Сумароковыми долго враждовали.

— И, надо полагать, сейчас Муромская ОПКТЭ под Сумароковыми?

— Вовсе нет. Она принадлежит светлейшему князю Трубецкому и его вассалам.

— Значит, Трубецкие тоже участвовали в заговоре.

— У Трубецких есть родня при дворе и в том же третьем отделении. Наверное, Сумароковы сговорились с Трубецкими и Воротынскими и нашептали Его Императорскому Величеству клевету, а он и поверил. А когда ваших родителей убрали с дороги, они поделили меж собой конфискованные земли… Простите, ваша светлость, я лишнего сказал. Так-то это просто слухи. Люди всякое болтают. А правда это или нет — поди разберись.

— Нет-нет, ты говори, — сказал я. — Мне любая информация важна, даже сплетни. Что ещё болтают? Порталы, значит, всё-таки получилось открыть?

— Я слышал, их открыли лет пять назад. Дело в том, что после того, как ваших родителей… оклеветали, император окончательно запретил исследовать порталы. А потом снова дал добро Воротынским и ещё кому-то, будто бы даже сам спонсировал. Рядом с Черноречье, есть деревня Курино. Там — полигон, где проводятся эксперименты по разрыву пространства. Но все исследования проходят в строжайшем секрете. У меня есть знакомый в отделе демонологии — там исследуют способы перемещения между мирами — но даже мне он ничего конкретного не рассказывал. Обмолвился только, что порталы есть — и всё.

Я слушал учёного, и у меня мороз по коже пробегал. Эти люди не понимали, что творят. Порталы грозили катастрофой. Надо было остановить Воротынских и их подельников, пока не стало слишком поздно.

— А зачем порталы открывают? — спросил я. — Хотят, чтобы в наш мир вторглись демонические полчища и пожрали всё человечество?

— Вовсе нет, ваша светлость, — возразил Ситкин. — Светлейшие князья просто пытаются увеличить добычу изменённых предметов. А это — очень большие деньги. Тот, кто сможет успешно колонизировать нижний слой, станет богаче всех и получит огромную власть. Поэтому вашего отца и обвинили в государственной измене, будто бы он планировал императора свергнуть.

— Не верю, что это правда. Вряд ли мои родители могли на такое пойти.

— Конечно же, нет! Я тоже в это не верю. Ваши родители были благородными аристократами. Они бы не пошли на такое. Никто бы не пошёл. Просто Трубецкие сфабриковали дело, а государю доложили, будто князья Прозоровские — предатели. Его Величество подло обманули.

Вот и выяснилось, почему Прозоровских убили. Банальные зависть и делёж власти, земли и денег. Как же всё это знакомо. Обычная грызня среди тех, кто оказывается у кормушки. Светлейшие князья и так имеют огромные состояния, но им мало.

Только вот в погоне за деньгами и властью светлейшие князья зашли слишком далеко: они открыли порталы, что грозило человечеству серьёзными проблемами. И судя по тому, что разумные демоны уже бродят по аномальной области, эксперимент, вероятно, вышел из-под контроля.

Слова Ситкина тоже могли оказаться слухами, но они, по крайней мере, больше походили на правду, чем та чушь, которую несла Анжелика про уничтожение аномальных областей какими-то бомбами.

Я так увлёкся разговором, что совсем забыл проверять эфирное поле. Спохватился я, лишь когда Ерофей прервал нас:

— Тсс… Всем тихо, — проговорил он шёпотом. — Прислушайтесь.

Я замер и сразу услышал подозрительные звуки. В деревне кто-то был, кроме нас. А когда включил эфирное зрение, у меня волосы на голове дыбом встали: к нам направлялись десятки демонов, причём как раз с той стороны, куда ушли разумные существа.

— Да их там полно, — проговорил я. — Всем в машину!

Мы отбежали к микроавтобусу, который так и стоял, упёршись носом в столб и светя единственной фарой в кусты. Ситкин заскочил внутрь и захлопнул дверь, Ерофей достал нож:

— Сколько их?

— Десятки.

— Чёрт бы их побрал! Неужели учуяли, гады?

— Неважно. Если хотим дожить до утра, придётся драться.

— Не вопрос. Дело привычное.

— Только не лезь под мои атаки, хорошо? Бери тех, кто слева, а я возьму тех, кто справа.

— Как скажете, — воевода невозмутимо провёл пальцем по лезвию ножа.

Я стал создавать перед собой мелкие, острые камни. Энергия земли поднималась вокруг тучами пыли и формировала сони магических снарядов. А демоны неумолимо приближались. Стая разделилась на потоки, обходя избы и другие препятствия. Их пыхтение и возня слышалась уже совсем близко, а сквозь кусты просачивалось бордовое свечение.

Три земляных взрыва подбросили в небо куски почвы и мелких существ. Затем каменная шрапнель, образовавшаяся вокруг меня, несколькими горстями обрушилась на головы бегущих к нам тварей. Рычание, вой, жуткие, нечеловеческие вопли слились в адскую какофонию. Но стаю мне остановить не удалось.

Из кустов выскочил трёхметровый морф, покрытый бордовыми прожилками, и с разинутой пастью бросился на меня. Одновременно на Ерофея напала крупная четвероногая тварь.

Я успел создать каменный щит. Существо ударилось об него разинутой пастью, а стальная пика вонзилась демону меж рёбер. Тот навис надо мной, но я отпихнул его ногой и, резко обернувшись, принял на щит удар лапы ещё одного демона, выросшего передо мной огромной чёрной фигурой.

Могучая когтистая лапа обрушилась несколько раз на мой щит, после чего я и этой твари вогнал копьё в живот. Перехватив оружие, как дубинку, я принялся размахивать им перед собой, отшвыривая демонов, которые всё выскакивали и выскакивали из кустов. А рядом работал ножом воевода, причём так быстро, что я видел лишь трупы, остающиеся после него в траве.

Когда же демоны перестали выскакивать из кустов, я стал добивать раненых, протыкая каждого пикой, и вытягивать из них души. Удивительным образом стая внезапно закончилась. Около пятидесяти демонов оказались перебиты довольно быстро, причём неизвестно, кто из нас с Ерофеем внёс больший вклад в победу. Воевода в одиночку перерезал десятка полтора существ, среди который сильных почти не было.

— Откуда их столько? — удивлялся воевода. — Первый раз такое вижу, чтобы самые разные демоны собрались в стаю. Их словно кто-то направил к нам. Очень странно.

Я всё-таки решил рассказать Ерофею про случившееся, пока Ситкина рядом не было:

— Скажу одну вещь, только ты пока никому не говори, даже своим, — предупредил я.

— Я буду хранить молчание. Что случилось?

— Когда я два часа назад ходил на разведку, неподалёку отсюда обнаружил четырёх странных существ в здании. Я их не видел, но они говорили со мной. Голоса их были… непохожи на человеческие. Мне не удалось их убить. Они убежали. Мне показалось это очень странным.

— Действительно, странно. Я слышал россказни про разумных демонов, но думал, это сказки.

— Ситкин говорил про порталы. Разумные могли прийти оттуда. Если так, то Воротынские, вероятно, не контролируют ситуацию.

— Плохо дело, получается, да?

— Очень плохо. Если эксперимент с порталами выйдет из-под контроля, страшно представить, чем это закончится. Но ты пока об этом никому не говори, понял? Не хочу плодить слухи и домыслы, пока не получу точную информацию.

— У меня рот на замке, ваша светлость.

— Ситкин говорил про полигон возле Курино. Надо бы туда попасть и посмотреть собственными глазами на то, что там происходит.

— Вряд ли туда мы попадём. После нашего рейда в город Воротынские усилят охрану.

— Скорее всего. Но ты сам говорил, что следить за такое большой территорией невозможно. А ты знаешь тайные тропы.

— Я подумаю, как можно туда добраться. Я знаю, где находится Курино. Оно — в аномальной области, рядом с границей. Думаю, можно попробовать.

Ситкин так и мёрз в машине. После нападения демонов его было силком не вытащить наружу. А мы с Ерофеем по очереди прогуливались вокруг, чтобы не закоченеть. Я даже рискнул прогуляться к кирпичной постройке, но никого там не обнаружил. Существа поблизости больше не появлялись, и остаток ночи прошёл спокойно.

А когда серое небо начало светлеть, Ерофей снова связался с базой, и отряд дружины выдвинулся на наши поиски.

* * *

Развалившись в мягком кресле пахнущего кожей салона своего лимузина, Юрий Воротынский ехал в дворянское собрание, когда позвонил господин Нелюбин — аристократ, возглавлявший службу безопасности Чернореченского сектора. Человек этот принадлежал к одной из немногих дворянских семей, работавших на Воротынских уже не первое поколение и образовавших что-то вроде клана, сформированного вокруг великого рода.

— Ваша светлость, я обязан доложить вам о вчерашнем происшествии, — сказал Нелюбин.

— Докладывайте, — проговорил Юрий Викторович, сразу понявший, что произошло что-то нехорошее.

— На территорию Черноречья проникли двое неизвестных. Они встретились с сотрудником лаборатории с целью получения секретных данных. При попытке ликвидации погибли пять охранников, восемь ранены. Неизвестным удалось скрыться в аномальной области. По пути они повредили цех номер шесть. Предположительно один из двоих был сильным магом земли.

У Юрия Викторовича всё похолодело внутри. Он сразу вспомнил о молодом Прозоровском, который тоже был, если верить Сумарокову, сильным магом земли — настолько сильным, что два хорошо спланированных покушения окончились неудачей. Что, если Прозоровский лично проник в Черноречье?

— Разрушения сильные? — спросил Юрий Викторович.

— Обрушилась часть стены, повреждены перекрытия и две мастерские. По поводу оборудования информацию уточняем.

— А что за учёный, с которым встречались неизвестные?

— Некто Эммануил Ситкин. Один из бывших сотрудников лаборатории Прозоровских, глава отдела свето-эфирных исследований.

— И как получилось, что неизвестные проникли в закрытый город? Охрана спит? — Юрий Викторович едва сдерживал негодование.

— Как я не раз говорил, внешний периметр плохо защищён,на многих участках до сих пор нет камер. Я предупреждал вас, что однажды такое случится, и вот… сами видите.

— Получается, по-вашему, я виноват?

— Я вас не обвиняю. Просто констатирую факт. В городе мы быстро обнаружили чужаков и вели за ними наблюдение до самого места встречи с учёным. В ликвидации было задействовано более двадцати человек охраны. Невозможно было предвидеть, что противник окажется столь силён. Очевидно, он обладал неординарными способностями. Не каждый решился бы поехать ночью через аномальную область.

— Чёрт! — выругался Юрий Викторович и буркнул себе под нос. — Малолетний засранец.

— Простите?

— Неважно, это не вам. Усильте меры безопасности. Поставьте охрану на всех въездах в город. Допросите бывших сотрудников Прозоровских. Если кто-то сливает информацию, ликвидируйте немедленно.

— Уже занимаемся.

— И держите меня в курсе, если появится новая информация, — Юрий Виктороович положил трубку и спрятал телефон в карман пиджака.

Настроение было скверным. Стало ясно, что мальчишка начал мстить, и это не закончится просто так. Юрий Викторович надеялся, что гибель костяка рода Прозоровских тринадцать лет назад положит конец тянущейся годами распре. Прозоровские слишком много хотели. Их аппетиты ставили под удар интересы других великих родов. Особенно всех раздражали притязания Бориса Прозоровского, а потом его сына на Муромскую ОПКТЭ.

Но битва была не закончена. Прозоровские вернулись в игру — и всё благодаря старому маразматику Орлову, спрятавшему наследника рода, и огромной силе, неизвестно как появившейся у мальчишки. Всё это создавало большие проблемы.

С наследником следовало покончить как можно скорее. Он защитник, а защитники получают силу, поглощая души демонов. Чем дольше молодой Прозоровский топчет землю, тем могущественнее он становится. Удар надо нанести быстрый, решительный и в самое сердце.

Лимузин остановился возле старинного пятиэтажного здания дворянского собрания. Шофёр вышел и открыл дверь. Юрий Викторович выбрался из тёплого салона на холодную, серую улицу и зашагал по широкой лестнице к дверям.

Глава 14

Спустя два часа возле заброшенного посёлка, в котором мы заночевали, остановилась колонна машин с дружинниками. Отряд возглавлял сотник Косолапый. Оказалось, по пути они наткнулись не демонов, которых пришлось зачистить, поэтому дорога и заняла так много времени. Зато теперь в кузове одного из пикапов лежали четыре небольшие туши.

Мы с Ерофеем и Ситкиным пересели в мой СимАЗ повешенной комфортности, и колонна двинулась в обратную сторону. Демоны нам по пути не встретились, поэтому к одиннадцати часам мы уже находились на базе.

Я шёл по коридору, направляясь в свою комнату. Больше всего на свете сейчас хотелось принять душ и завалиться в чистую, тёплую кровать. Бессонная ночь утомила. Учёного я приказал разместить где-нибудь на территории базы. С трудом представлял, к какой работе его пристроить, но бросить на произвол судьбы его тоже не мог.

Никак не выходила из головы и встреча с разумными демонами. Я не знал, насколько серьёзна ситуация, но предчувствия были мрачными. Проблему необходимо решать, причём на самом высоком уровне. Но заинтересован ли император в прекращении экспериментов с порталами? Или он тоже находится в плену жажды наживы?

В гостиной, через которую лежал путь в коридор, ведущий к жилым комнатам, за столом сидела Анжелика и смотрела какую-то книгу.

— Святослав, вы уже вернулись? Как всё прошло? Это правда, что вы поехали через аномальную область? — вопросы один за другим посыпались из уст девушки.

— Поездка пошла не по плану, но могло быть и хуже, — ответил я. — И да, нам правда пришлось ехать через аномальную область. Выдалась бессонная ночка, мы ужасно устали и…

— Серьёзно⁈ — глаза Анжелики загорелись любопытством. — Я ни разу не слышала, чтобы кто-то пересёк всю аномальную область в тёмное время суток! Об этом определённо стоило бы написать статью. И каково там? Я ездила днём, и том, сказать честно, мне становится там не по себе.

— Для сильного одарённого нет ничего невозможного в том, чтобы пересечь аномальную область. А вы просто ещё не привыкли.

— Да, наверное. Постараюсь привыкнуть. Все ваши дружинники мужественно держатся во время вылазок. Нечасто встретишь столь храбрых людей. А меня хорошие новости. Вчера мне позвонил лично главный редактор и сказал, что мою статью опубликуют в следующем номере журнала. Представляете! Они передумали!

И я даже знал, почему это произошло. Вяземский сдержал своё слово и решил проблему, что ему, как совладельцу журнала, ничего не стоило.

— Рад за вас, — сдержанно ответил я. — Значит, вы в скором времени вернётесь к работе в редакции?

— Я подумываю об этом, — в голосе Анжелики послышалась неуверенность. — Но, честно говоря, мне бы хотелось какое-то время поработать в аномальной области… если вы не против. Здесь так интересно! К тому же хочется самой научиться добывать изменённые объекты и не бояться ничего, как вы.

— Если хотите, можете продолжать работать столько, сколько потребуется.

— Спасибо вам большое, Святослав! На самом деле, вы меня очень сильно выручили.

— Не стоит благодарности. А теперь я должен извиниться, но мне хотелось бы немного поспать.

— Ой, простите, — виновато заулыбалась Анжелика. — Вы же всю ночь не спали. А я сижу тут болтаю.

В гостиную зашла сестра.

— О, вернулся? — проговорила Настя как ни в чём не бывало. — Как дела?

— Представляешь, Святослав проехал ночью через всю аномальную область, — ответила за меня Анжелика.

— Да неужели? — удивилась Настя. — И зачем?

— Были причины. Хотел срезать путь. В итоге провёл ночь без сна и ужасно устал. Поэтому, дамы, все вопросы потом, — отрезал я и направился к своей комнате.

Проспал я недолго. Часа в четыре был уже на ногах, пообедал и вызвал к себе в кабинет Ерофея. Воевода прибежал быстро. Он тяжело опустился на стул перед моим письменным столом.

— За машиной отправил людей? — спросил я.

— Отправил. Уже обратно едут. Всё в порядке. Можете не беспокоиться.

— Ситкина разместили?

— Во флигеле его поселили на втором этаже. Там все комнаты пустуют. Грязно, правда, но учёный сказал, сам приберётся. Я не рискнул держать его в особняке.

— Думаешь, он подсадной?

— Не могу сказать, ваша светлость. Фунт проверил его телефон. Жучков и отслеживающих программ нет, но кто его знает, честно говоря. Будем наблюдать. Если начнёт вести себя подозрительно, уверен, мы заметим.

— Может быть, проверку какую организовать?

— И об этом тоже подумаю.

— А насчёт Курино что? Есть план, как туда попасть?

— Пока я этим не занимался. Завтра-послезавтра посмотрю карты и подумаю, как туда лучше всего добраться.

— Я должен закрыть порталы и уничтожить всю аппаратуру, с помощью которой их открывают. Нельзя допустить, чтобы это продолжалось. Появление разумных демонов не сулит ничего хорошего.

— Ваша светлость, учёный ведь сказал, что порталы открыли несколько лет назад. Не думаю, что…

— А разумные демоны тоже несколько лет бродят по аномалии?

— Я не знаю. Первый раз слышу…

— Вот именно. Ситуация усугубляется, и будет только хуже. Князья не понимают, что делают. В погоне за наживой они готовы уничтожить весь мир.

— В таком случае уничтожением оборудования проблему не решить. Новое сделают.

— Знаю. Но с чего-то надо начинать. А вообще, вначале посмотрю, что там происходит. И потому уже буду планировать.

В дверь постучались. Я велел войти, и в кабинет заглянуло личико Анжелики.

— Простите, вы заняты?

— Уже освободился. В общем, Ерофей, ты понял, какие у нас задачи в приоритете. Можешь идти.

Воевода вышел, а Анжелика устроилась на его месте:

— Чувствую себя, как в кабинете начальства, — улыбнулась она. — А здесь красиво стало. Как поспали?

— Прекрасно, — я тоже улыбнулся. Меня умиляла болтовня этой девчонки. — Не скучаете здесь в одиночестве? Сегодня ведь не было вылазки.

— Да не, нисколечко. Библиотеку вашу посетила, там много чего интересного. Я хотела спросить, а вы сегодня вечером не слишком заняты?

— Пока планов нет, если только потренироваться. А у вас есть предложение?

— Мне днём Даня Махов позвонил. Он пригласил нас на ужин. Как вы смотрите на то, чтобы сходить в гости?

— Сегодня? — я задумался. Вначале хотел отказаться, но потом понял, что ничего не теряю. Никаких важных дел не намечалось. — Можно и съездить. Во сколько?

— Через час можно выехать, чтобы к шести быть там.

— Отлично. Поедем на моей машине?

— Если вас не затруднит.

Разумеется, мне было нетрудно подвезти Анжелику, и через час мы на моём «Орионе» покинули поместье. В том, что Махов пригласил нас в гости, я не видел ничего подозрительного. Он выразил такое намерение ещё при последней нашей встрече. Странно было то, что Настю не пригласил, хотя в тот раз речь шла о нас двоих.

Жил Махов в центре города, недалеко от губернской управы, в старинном доме с просторным подъездом, швейцаром и широкой парадной лестницей с каменными перилами. Парень сам встретил нас в дверях, одетый в брюки и вязаную жилетку, надетую поверх рубашки.

Из большого коридора мы попали в комнату, заставленную кожаными диванами и креслами. В одном из них сидела высокая, худая девушка в деловом брючном костюме и узких очках. Анжелика представила мне её:

— Это Светлана Хитрова, дочь дворянина Николая Хитрова, владеющего обувной фабрикой, и моя лучшая подруга по академии.

— Очень приятно, — проговорил я.

— И я тоже счастлива с вами познакомиться, — засияла улыбкой Светлана. — Вы у нас недавно, но о вас уже говорят многие.

Я сел напротив неё на диван, рядом со мной устроилась Анжелика.

— И чем же я так успел прославиться? — спросил я.

— Во-первых, вы — защитник, коих у нас в городе по пальцам одной руки можно пересчитать, — ответила Светлана. — Во-вторых, вы победили на дуэли молодого господина Вяземского — богатейшего человека нашей губернии.

— Простите, Святослав, — сказал Махов, устраиваясь во втором кресле. — Но Светлана меня завалила вопросами. Не смог устоять и рассказал ей про дуэль. Думаю, в том нет ничего секретного.

— Тоже не вижу причин делать тайну. Победить Вяземского было нетрудно, — сказал я.

— Без сомнения. Про вашу силу мне тоже известно, — сказала Светлана. — Говорят, у вас уже четвёртый разряд по магии земли.

— А известно ли тебе, Света, что сегодня Святослав пересёк всю нашу аномальную область на машине? — вмешалась Анжелика.

— О, это правда?

— Пришлось, — улыбнулся я.

— Вы не перестаёте меня удивлять, — Светлана наградила меня восторженным взглядом. — Ума не приложу, как такое возможно. Это же очень-очень опасно.

После недолгих расспросов Махов пригласил нас в столовую, где уже был накрыт стол на четыре персоны. Прислуживала нам молодая горничная в белом переднике. Здесь разговор продолжился. Я, ожидаемо, был в центре внимания. В который раз мне пришлось отвечать на вопросы о своём прошлом и настоящем, о планах на будущее. Зашла речь и о моих родителях, и о том, в каком положении я из-за них оказался. Объяснил тем, кто не в курсе, что из-за отсутствия лицензии на свободную реализацию ООС, я теряю деньги, а мой род сейчас великим называется лишь формально, ведь по факту меня мало что отличает от обычного помещика, разве что привилегия держать полноценную дружину.

Служанка принесла нам десерт, а когда она ушла, Махов, который почти не участвовал в беседе, поскольку едва ли успевал вставить слово в трескотню двух болтушек, произнёс:

— Ваши родители, Святослав Павлович, были великими людьми. Мы все знаем, за что они боролись и ради чего пострадали.

В комнате повисла тишина. Девушки перестали трещать без умолку и устремили на меня взгляды. Нарушила молчание Анжелика, но теперь она говорила очень серьёзно, от кокетства не осталось и следа:

— Да, нам всем это известно. Поэтому мы собрались здесь. То, что сделали император и третье отделение — ужасно. Они убили невинных людей только ради того, чтобы продолжать получать прибыль с аномальных областей. Что это, как ни преступление против человечества?

Теперь я понял, какова была истинная цель собрания. Анжелика со свойственным ей упрямством решила организовать тайное общество имени меня. Она вбила себе в голову, что мои родители пострадали за некое правое дело, а не из-за распрей между великими родами, и теперь жаждала к этому делу примкнуть. Девчонку постоянно тянуло на какие-то авантюры.

Что с этим было делать? Сказать, мол, ничего такого мои родители не планировали, расходимся? В первый момент я так и хотел, но потом подумал, зачем рубить сгоряча? Открыть правду этим ребятам всегда успею, но в результате потеряю друзей, которые в будущем могут принести некоторую пользу. Поэтому я решил не разочаровывать их. Повзрослеют, глядишь, образумятся, а пока пусть поиграют в тайные общества, раз уж им так неймётся.

А может быть, Анжелика и сама скоро поймёт, что заблуждается. Она не знала, зачем я ездил в Нижний Новгород, не знала, что мне сказал учёный, но её пытливый ум, я надеялся, однажды выведет её на правильный путь.

— Благодарю, — сказал я. — Не думал, что найду тех, кто не отвернётся от меня, узнав о прошлом моих родителей. Я ценю это.

— И мы добьёмся правды, — Анжелика напустила на себя решительный вид, но из-за вздёрнутой верхней губы её личико казалось обиженным, отчего выглядело ещё милее. — Святослав, здесь вы нашли друзей и единомышленников. Мы понимаем всю серьёзность ситуации и будем бороться. Я верю, что правда восторжествует. Никакие угрозы не отвратят нас.

На самом деле этой компании не грозило ничего, поскольку их «правда» была не более чем фантазиями и вряд ли кому-то могла навредить. Но я сказал иное:

— Очень рад, что вы настроены так серьёзно. Но что вы собираетесь делать? Каким образом вы намерены мне помогать?

— Каждый будет делать то, что в его силах, — ответила Анжелика. — Я связана с журналистикой и буду проталкивать эту тему в журналы. Я уже внесла несколько поправок в статью про вашу работу на границе. Осторожно намекнула про планы по уничтожению аномальных областей, которые в своё время были пресечены на корню. Даниил будет искать единомышленников в губернской управе. А Светлана… — Анжелика вопросительно посмотрела на подругу.

— А я нигде не работаю, — тон Светланы оставался по-прежнему легкомысленным. — Но что-нибудь придумаю.

— Но главное — это ваша работа, Святослав, — сказала Анжелика. — Только вы можете продолжить дело своих родителей. Вам придётся возобновить исследования.

— Это легче сказать, чем сделать, — проговорил я. — Сейчас у нас не лучшая финансовая ситуация, и я объяснял почему. Но в будущем, разумеется, буду думать над данным вопросом. Ещё раз благодарю за поддержку… — меня прервал телефонный звонок от Ерофея. — Прошу прощения.

Я вышел в коридор и ответил на вызов.

— Ваша светлость, подъехал некий господин Писарев, — сказал воевода. — Говорит, что он новый глава владимирского филиала АСО. Хочет увидеться с вами. Что ему ответить?

— Пускай подождёт, если хочет. Приеду часов в девять.

Я вернулся за стол, пообщался с ребятами ещё немного, а потом поехал домой. Анжелика отправилась со мной, ведь её машина осталась на базе. Я сел за руль, моя спутница — на заднее сиденье. Автомобиль плавно тронулся с места и выехала на освещённую фонарями центральную улицу.

— Решили организовать тайное общество? — спросил я.

— Тайное общество? Хм. Звучит неплохо. Наверное, можно и так выразиться, — сказала Анжелика.

— Считаете, что таким путём возможно чего-то добиться? Вы хоть представляете, какие силы нам противостоят? Если им оказалось под силу уничтожить великий род, что говорить про нескольких ребят, собирающихся на квартире.

— Да, я это понимаю. Но вы же до сих пор живы. Значит, ваш род не уничтожен. Мы можем бороться. Вы же не сдадитесь, правда? Не бросите дело своих родителей?

Прозвучал вопрос так искренне, что мне стало даже немного стыдно из-за того, что я собираюсь врать и использовать этих ребят для своих целей, хотя и не знал пока, каких именно. Сейчас конкретных планов не было.

— Разумеется, я продолжу исследования, — в этом я был абсолютно честер. — Но сейчас рано говорить о чём-то конкретном. Моё поместье на грани выживания. Вначале надо решить финансовые вопросы. Поэтому не будем торопиться, хорошо?

— Да, разумеется. Главное, что мы знаем правду. И однажды о ней узнают все.

Я мог лишь посмеяться про себя. Девчонка поверила в какую-то ерунду и приняла это за правду. А между тем, если кто и знал правду, то только светлейший князь Воротынский и его подельники. Даже я мог опираться сейчас лишь на слухи, степень достоверности которых была под вопросом.

— Если не секрет, как прошла поездка в Нижний? — спросила Анжелика. — Вы ведь искали учёных из вашей лаборатории? Удалось кого-нибудь найти?

— Поездка прошла… интересно. Мы с Ерофеем даже проникли в закрытый город, который раньше принадлежал моей семье. А вы думали, почему нам пришлось ехать ночью через ОПКТЭ? Но увы, я не могу сказать, что добился какого-то результата. Никто ничего толком не знает. Некоторые даже утверждают, что исследования в области свето-эфирной магии вообще не имеют отношения к аресту моих родителей.

— Ага, Лыков то же самое говорил. Но они просто боятся. Никто не хочет закончить свою жизнь на рудниках или с пулей в голове.

Анжелика нашла для себя вполне разумное, как ей казалось объяснение, и меня это устраивало.

— Возможно, вы правы, — проговорил я. — Буду копать дальше.

Господин Писарев ожидал меня на втором этаже, устроившись на диване в лестничном холле. Передо мной был худощавый мужчина с сухими, острыми чертами лица, большим ртом и глазами навыкате. Писарев поднялся и поздоровался со мной.

— Господин Писарев? Добрый вечер, — ответил я на приветствие. — Вижу, у вас важный разговор. Давайте пройдём в мой кабинет и там спокойной пообщаемся.

Вскоре я сидел в своём рабочем кресле, а гость — напротив, сверля меня настойчивым, немного пугающим взглядом. Вёл себя новый глава филиала вполне учтиво, но что от него ожидать, я понятия не имел.

— Господин Прозоровский, мне известно, что у вас с господином Светловым имелись некоторые разногласия, переросшие в открытый конфликт, — сказал Писарев. — Так вот, я бы не желал, чтобы эта вражда затронула ассоциацию в целом. Мы не имеем к вам претензий — говорю от лица всех наших членов. Единственный наш интерес — охота и зарабатывание денег на добыче изменёнки. А если кто-то из помещиков хочет сотрудничать с вами, как это произошло с господином Кулебякиным, не вижу причин препятствовать.

— Значит, вы приехали, чтобы заверить меня в своих миролюбивых намерениях, — подытожил я.

— Совершенно верно, господин Прозоровский. Не вижу смысла нам что-либо делить и продолжать вражду. Я бы хотел быть уверен, что и ваши разногласия с покойным ныне господином Светловым не коснутся нашей ассоциации. Ваша вражда — ваше личное дело. Мы не имеем к ней никакого отношения.

— У меня тоже нет причин с вами ссориться. Можете быть спокойны. Мои люди не намерены ни на кого нападать, но в случае открытой агрессии будут реагировать соответствующим образом.

— Благодарю. Именно это я и хотел услышать. Надеюсь, подобных недоразумений больше не возникнет.

— Рад, что мы поняли друг друга.

— Я — тоже. Но у меня к вам есть ещё один вопрос.

— Слушаю.

— Вы — глава великого рода. Насколько мне известно, светлейшие князья дают более выгодные цены, чем пятое отделение. Мы могли бы обсудить вопрос сотрудничества, если вам это интересно.

— Теоретически я бы мог дать более выгодные цены, но не сейчас. Прежде мне необходимо получить лицензию на свободную реализацию изменённых объектов, которой в настоящий момент по независящим от меня обстоятельствам я не обладаю. Но как только вопрос решится, буду рад любому сотрудничеству.

Мы с Писаревым обменялись телефонами, и он ушёл. Не могло не радовать, что глава владимирского филиала АСО сделал столь разумный шаг. Я предполагал, что вряд ли кому-то из охотников захочется мстить за Светлова, но не думал, что их новый начальник лично приедет заключать со мной мир.

А ведь он ещё и сотрудничество предлагал. И я был бы только счастлив, если бы охотники сдавали добычу мне, а не пятому отделению, но снова всё упиралось в проклятую лицензию, без которой я ощущал себя скованным по рукам и ногам. Пожалуй, следовало предпринять радикальные меры.

И вскоре такая возможность представилась.

Следующие дни я собирался ездить с дружиной в аномальную область, тренировался и изучать литературу по магическим техникам, которой было полно в моём шкафу. Но в пятницу меня внезапно вызвали на исследовательскую базу пятого отделения. И я твёрдо решил, что этот раз станет последним. Выполню задание и поставлю ребром вопрос своего участия. Хватит меня кормить завтраками. Да, задания от пятого отделения приносили некоторую прибыль, но это были копейки по сравнению с тем, сколько я мог бы зарабатывать с лицензией.

Меня, Надю, Молота и Стрекозу рано утром в пятницу переправили вертолётом на исследовательскую базу. Сегодня нас никто не встречал на площадке. Мы сами прошли в комнату для совещаний и стали ждать. Спустя полчаса прибежал запыхавшийся Бирюков.

— Святослав Павлович, доброе утро! Рад снова вас здесь видеть, — он включил проектор и компьютер. — Прошу прощения за задержку. Неотложные дела. Ну, все готовы? Тогда приступим. Цель у вас сегодня довольно нетривиальная. Буквально на днях недалеко от Коврова были обнаружены существа… демоны, которые, по всей вероятности, являются разумными.

— Разумными? Неужели и такие есть? — проговорил я, догадываясь, что речь идёт о тех же существах, которых я встретил позавчера ночью.

— Такие действительно попадаются, только очень-очень редко. Ничего удивительного, что вы о них не слышали. Сказать по правде, даже для нас они — загадка. Но известно то, что разумные демоны куда опаснее, чем прочие воплощённые по той простой причине, что способны дистанционно управлять другими существами, собирать их в стаи и натравливать на ту или иную цель. Так вот, в районе объекта Д-15 буквально позавчера разведка обнаружила троих человекоподобных морфов. Есть вероятность, что эти существа — разумные. Одного необходимо взять живым для исследований. Мы заплатим тройную цену, если подтвердится, что тот обладает разумом. Это очень важно, Святослав Павлович. Такие существа для учёных на вес золота. Поэтому прошу, постарайтесь, пожалуйста, поймать одного из них.

Бирюков поправил очки. Сейчас он выглядел встревоженным. Похоже, появление разумных демонов среди учёных вызвало нешуточный переполох. Значит, ситуация серьёзная. Мои опасения пока только подтверждались.

Глава 15

Целые сутки наш отряд бродил по аномальной области в поисках разумных демонов, но тех и след простыл. Рядом с Д-15 мы никого не обнаружили, как и в соседних деревнях.

В этот раз вместе с моим отрядом снова отправили двух сотрудников пятого отделения: уже знакомый нам здоровяк унтер-офицер Сивый с крупнокалиберной винтовкой и капитан Радилов — невысокий дворянин с невзрачной внешностью лет двадцати пяти. Формально мы подчинялись ему, но на практике происходило всё, как обычно: мои дружинники слушались меня, а капитана — только Сивый. Пока бродили, выяснилось, что Радилова перевели сюда год назад, и он не имел большого опыта охоты. В рюкзаке же Сивого помимо провианта лежали сеть и железные кандалы с антимагическим покрытием — всё, что нам могло понадобиться для поимки существа.

За сутки мы наколотили более десятка демонов всех мастей, в том числе здоровенный ледяной кабан, который едва меня не заморозил, когда я вступил с ним в схватку. А ближе к ночи попалась электрическая лиса. Она не нападала на нас, просто пробегала мимо, сверкая разрядами, и Стрекоза убила её метким выстрелом из своего карабина.

Но всё это было не то. Главную нашу цель мы никак не находили. Небольшие существа не имели тяжёлых копыт или лап, чтобы оставить глубокие отпечатки на земле или примять траву на своём пути, а затаиться они могли где угодно. Никто из нас толком не понимал, как выполнить задание, но зато я точно знал, что по истечении троих суток поеду домой при любом раскладе.

Ночь мы провели в том же самом селе, где я впервые встретил разумных демонов. Село оказалось достаточно крупным, в центре были каменные двухэтажные дома и церковь. На колокольне жила какая-то хвостатая тварь, которая попыталась напасть на нас, но напоролась на саблю Стрекозы и сдохла. Наш отряд обосновался в одном из зданий, а утром мы продолжили поиски, которые казались всё более и более бессмысленными.

Обследовали село, пересекли поле и к полудню добрались до леса. Заросшая, нехоженая колея пропадала в чаще. Капитан велел остановиться и начал сверяться с картой, как это делал через каждые один-два километра.

— Мы можем пойти дальше, но нет никаких гарантий, что найдём тех, кого ищем, — сказал я. — Они могли уйти очень далеко отсюда, пока мы вторые сутки толчёмся на пятачке в десять квадратных километров.

— И что вы предлагаете делать? — раздражённо спросил капитан Радилов, которому совсем не нравилось, что трое из четырёх человек в отряде ему фактически не подчиняются.

— Я бы предложил вернуться на базу и ждать, пока разведка снова не обнаружит цель, после чего немедленно выдвигаться в том направлении, а не спустя несколько дней, когда демонов и след простынет.

— Но это невозможно. У нас приказ, — заупрямился капитан.

— Тогда ведите нас дальше. Вы же здесь командир.

— Само собой. В общем, так. Сегодня надо добраться до деревни Д-18. Там переночуем, а завтра двинемся в Д-19. Дальше — по обстоятельствам.

Я подошёл к Радилову и тоже уставился на карту:

— Значит, нам придётся пойти через этот лес.

— Лес — слишком опасное место. Найдём обходной маршрут.

— Господин Радилов, я знаю, что в лесу опасно. Но вы же, наверное, понимаете, что наша цель может находиться в самых труднодоступных местах. Мы имеем дело с разумными существами, которые не будут сидеть в деревне и ждать, пока за ними придут.

— Мы в любом случае не сможем прочесать всю чащу. Тогда зачем рисковать?

— Куда выведет эта дорога?

Капитан потёр лоб и стал всматриваться в карту.

— Мы здесь, — ткнул он пальцем. — Значит, дорога выведет, скорее всего… вот на эту просеку. А по ней можно выйти к Д-18.

— Вот и отлично. Идём. Не забывайте, что у меня хороший обзор. Опасность я обнаружу издалека.

— Двести метров — это недалеко, — капитан опять пошелестел картой, потёр лоб. — Ладно, двинемся напрямик. Сивый, ты идёшь первым. А вы, господин Прозоровский, со своими держитесь за мной и внимательно осматривайте местность через эфир.

Таким порядком мы и двинулись по тропе, которая вскоре затерялась в чаще. Дальше мы пробирались почти наугад, но на просеку всё-таки вышли, где над желтеющими кустами и молодыми деревцами возвышались опоры ЛЭП старыми, ржавыми великанами.

Просека так сильно заросла, что Сивому пришлось прорубать дорогу тесаком, но и это мало помогло. В итоге мы пошли не по просеке, а по лесу вдоль неё, где под сенью деревьев было значительно меньше густых кустов.

Когда среди листвы показались бревенчатые домики с проваленными крышами, солнце уже закатывалось за горизонт, а вокруг сгущалась тьма. Дальше идти не имело смысла. Ещё один бесполезный день подходил к концу. Необходимо было найти место для ночлега.

По деревне бродили два слабых морфа, которых Стрекоза застрелила из карабина. Обследовав несколько заросших улиц, мы выбрались к скотному двору. Длинный одноэтажный хлев вполне подходил для ночлега, несмотря на дыры в железной крыше. Я сказал, что устроим стоянку здесь, и капитану не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.

Стрекоза, Молот и Сивый отправились собирать ветки для костра. Капитан устроился снаружи на поваленном дереве, стал изучать карты и переговариваться по рации с базой, а Надя взялась ставить палатки.

— Давай помогу, — предложил я

— Если вас не затруднит, ваша светлость, — Надя стрельнула в меня глазами, и на губах её мелькнула едва уловимая улыбка.

Я стал втыкать колья, а Надя расправлять полотнище.

— Не надоело ещё бродить в этой пустоте? — поинтересовался я.

— Такова моя служба. Вы деньги за это платите, — справедливо заметила Надя.

— Это верно. Но честно говоря, мне и самому уже осточертело бродить без всякой цели. Думаю, завтра денёк ещё походим — и домой.

— И хорошо. Никогда дольше трёх дней не бывала в аномалии. Обычно Сокол посылал нас на два-три дня. Мы всё это время охотились, а другие возил добычу на базу.

— И тебе нравится такая жизнь?

— Да, конечно, нравится. Это лучше, чем жить в приюте.

Надя говорила вполне искренне. Она не знала ничего другого, кроме пансиона для одарённых простолюдинов и службы в дружине. Ей не из чего было выбирать.

— В приюте тяжело было?

— Не сказала бы, что слишком. Я была на хорошем счету у преподавателей, а другие воспитанницы не сильно донимали. Боялись получить удар током. Вот слабым было по-настоящему тяжело. Их так беспощадно гоняли, что некоторые даже умирали на тренировках. У нас одна девчонка не выдержала нагрузок. А ещё две погибли во время учебного поединка. Среди мальчиков несчастных случаев было больше. Но старшие обычно говорили, что погибшие были слишком слабы, а удел слабых — смерть. Поэтому никто не хотел оказаться слабым.

— Не удивительно, — я забил ладонью последний колышек. — А твоя семья? Родители? Ты знаешь что-нибудь про них?

— Ну… они живут во Владимире. Я навещала их пару раз, помогаю им деньгами, но… даже не знаю, как сказать. У меня с ними слишком мало общего.

Пришли Сивый, Стрекоза и Молот, притащили охапки ветвей и принялись разжигать костёр. Наша с Надей задушевная беседа закончилась, мы все уселись вокруг огня греться, поели консервы из банок, после чего стали готовиться ко сну.

В одной палатке спал я, в другой — Надя, в третьей — Стрекоза с мужем, в четвёртой — капитан. Сивый остался дежурить и следить за костром. Прошлую ночь часовыми были мои дружинники, а в эту настала очередь капитана и унтер-офицера.

Я пока не рисковал демонстрировать всем наши с Надей отношения. Не хотел вносить разлад в дружину, однако понимал, что долго так продолжаться не может. В этом мире у аристократов не было официальных наложниц, но неофициально их всё равно держали, ведь у каждого великого князя под боком крутилось множество бастардов. Возможно, стоило придумать Наде новую должность. Пусть будет, например, моей личной помощницей или телохранительницей. С другой стороны, не хотелось опытного бойца, да ещё и третьеразрядника отвлекать от вылазок и держать постоянно при себе.

Я лежал в палатке, прислушивался к звукам окружающего мир и то и дело осматривал эфирное пространство. Прошлой ночью было также: тоже далеко не сразу уснул.

И вот, наконец, я подумал, что надо засыпать, проверил последний раз эфирный слой, повернулся набок и закрыл глаза. Заснуть не получилось, и я ещё раз проверил эфирный слой. И вдруг обнаружил, что на границе видимости появилось жирное бордовое пятно. Оно увеличивалось.

Я вылез из палатки и закричал:

— Подъём! К нам движется стая!

Все повыскакивали из палаток, похватали оружие.

— Где? Где вы заметили стаю? — всполошился капитан.

— Там, — указал я пальцем. — Они идут оттуда и будут здесь очень скоро. Капитан, обороняй с Сивым тот вход. Молот и Стрекоза — с ними. Надя, ты держишь со мной эти ворота.

До наших ушей доносились рычание и топот ног. Стая была уже совсем близко. У хлева имелись двое ворот с обоих концов, демоны же приближались сбоку. Мы не знали, с какой стороны они завалятся к нам. И всё же наша позиция выглядела довольно выгодной: длинная постройка обеспечивала хорошую защиту.

Стая обогнула здание с двух стороны. В темноте, едва освещённой дрожащими языками костра, появились красные глаза. Хлопнули выстрелы, сверкнули молнии. В электрических проблесках показались уродливые существа. Некоторые воспламенились, других накрыл град острых камней. Демоны ломились в проход и валились замертво, следующие спотыкались о тела первых и тоже дохли. Куча тел росла, хлев наполнился адскими воплями и жутким рёвом раненых тварей, завоняло жжёным мясом.

От мощного удара стена рядом с нами обрушилась, и в хлев ввалился трёхметровый плазмоморф с пятью руками и мерцающими прожилками на каменном теле. Надя обернулась, и между её ладоней сверкнула молния. Зверя электрические разряды не остановили. Он размахнулся лапами, но я оказался между ним и девушкой. Меня закрыл щит, а стальная пика вонзилась в живот демона.

Отпихнув монстра, я сбил с ног заскочившего в пролом здоровенного волка, на которого в следующий момент опустилась каменная кувалда Молота. В помещение влетел второй четвероногий зверь, и из его пасти вырвалась струя пламени. Я сразу же воткнул пику в глотку твари и подставил щит, поскольку пятирукий монстр обрушил на меня серию ударов.

В брешь ввалились ещё несколько демонов, но ими занялась Стрекоза, сабля которой нещадно кромсала подбегающих тварей. А Молот крушил их кувалдой — медленно, зато наверняка. Кости так и хрустели от каждого удара.

Моё копьё вонзилось в тело пятирукого морфа, а в его душу вцепились мои эфирные щупальца, и демон стал стремительно слабеть — так стремительно, что даже убежать не успел.

И когда монстр сдох, оказалось, что нашествие прекратилось. По всему хлеву валялись убитые и раненые демоны, души которых я сразу стал поглощать, чтобы ни одна тварь не ушла в эфирное пространство.

Стая на нас напала явно не сама по себе. Её наслали разумные демоны, как сделали это позавчера возле Московского тракта. Они находились где-то поблизости, и я даже представлял примерное направление, в котором надо двигаться. Но следовало поторопиться, иначе уйдут.

Поглотив души наиболее сильных тварей, я вернулся к своим.

— Разумные демоны где-то поблизости. Мы должны немедленно выдвинуться на их поиски, — заявил я.

— Простите, но вы в своём уме, господин Прозоровский? — капитан отреагировал довольно резко. — Сейчас ночь. Туда нельзя идти!

— Если мы сейчас туда не пойдём, то и демонов не поймаем. Они уйдут и спрячутся, понимаете? Впрочем, если не хотите, оставайтесь здесь и сторожите лагерь вместе с Сивым. Пойду я со своими дружинниками. Дайте нам цепи.

— Я отвечаю за операцию, и я вас не отпущу.

— Мне ваше разрешение не требуется. Не дадите цепи, я голыми руками приволоку тварь.

Капитан помедлил. Ему совсем не нравилось моё самоуправство, и всё же голос разума победил:

— Сивый, выдай цепи.

— Надя, Стрекоза, Молот, — обратился я к своим. — Сейчас идём за мной. Мы должны догнать этих тварей, которые на нас наслали стаю. Они не могли далеко уйти.

— Ваша светлость, у меня мана закончилась, — пожаловалась Надя.

— Тогда используй накопитель. Все восполните ману и за мной!

Взяв цепи с кандалами, мы покинули заваленный трупами цех и побежали трусцой в ночь, в ту сторону, откуда явилась стая. На груди у каждого из нас висели фонарики, освещавшие заросшую колею подрагивающими лучами. У Стрекозы в руках был карабин, у Молота антимагические цепи. Они могли его ослабить, но кому-то ведь надо их нести.

В свете фонарей отчётливо различался маршрут стаи. Примятая трава и множество следов не позволяли нам сбиться с пути. Вскоре за спиной остались скотный двор и чёрные силуэты покосившихся изб. Мы углублялись в дебри. Я с трудом представлял, что находится вокруг — лес или просто кусты. А в голове вертелось лишь одно: догнать врага. Иначе окажется, что три дня потрачу впустую.

Время от времени я останавливался и осматривал эфирный слой в поисках цели. Поблизости демонов не было, и в душе всё крепче поселялись сомнения в правильности того, что делаю. Быть может, в лесу уже никого нет, быть может, разумные демоны поняли, что их станут искать, и убрались подальше отсюда. Но я бежал и бежал вперёд, надеясь непонятно на какое чудо.

Когда в очередной раз я остановился, чтобы осмотреть эфирный слой, обнаружил достаточно далеко от нас эфирное пятно, которое можно было идентифицировать как воплощённого демона или группу таковых. Не раздумывая ни секунды, я помчался в ту сторону прямиком через лес. Снова остановился и вошёл в режим эфирного зрения. Теперь существа были близко, хотя мы их не видели сквозь ветки деревьев.

Зато я отлично представлял, где именно находятся наши недруги, и создал под ними обширное каменное плато, сковавшее всех, кто там стоял.

— Вперёд! Вперёд! — скомандовал я и ринулся на врага, подгоняемый страхом упустить добычу.

Довольно быстро мы увидели и наших противников. Небольшие человекоподобные фигуры, покрытые красными прожилками, стояли среди леса, будучи не в силах вырваться из камня, сковавшего их ноги. Засверкали молнии. Стрекоза замерла на месте, вскинула карабин и произвела несколько выстрелов. Два демона упали.

— Прекратить огонь! — крикнул я и бросился к последнему существу.

Демон походил на человека: имел покрытое прожилками тощее тело с тонкими руками и ногами и непропорционально большую голову с выпученными красными глазами и острыми зубами, торчащими изо рта. В последний момент он вырвался из каменного плена и бросился прочь.

Я нагнал его быстро. Повалил, придавил к земле и двинул пару раз кулаком по башке, чтобы отбить любое желание сопротивляться.

Подоспели наши. Молот стянул руки существа и застегнул колодки на запястьях и шее. Демон брыкался, но никак не мог вырваться. Антимагические свойства цепей ослабили его настолько, что он стал совсем беспомощным.

Я поглотил души остальных двух демонов, и мы повели пленника обратно, толкая его перед собой. Существо негромко хрипело и скалило зубы в знак протеста, но послушно топало вперёд.

Когда мы вернулись в хлев, Сивый и капитан уже расчистили пространство вокруг палаток от дохлых демонов и некоторых даже успели вытащить на улицу. Капитан с изумлением глядел то на меня, то на пленника. Результат нашей вылазки оказался для него неожиданным. Да мне и самому не верилось в то, что нам не придётся бессмысленно бродить по аномалии ещё один день.

Пленника мы посадили в угол подальше от палаток. Демон за всю дорогу не проронил ни слова, но я собирался развязать ему язык. Капитан тоже толокся рядом.

— Что вы собираетесь с ним делать? — спросил он.

— Просто поговорить, не более того. Убивать точно не стану. Мне за него должны хорошо заплатить.

— Думаете, он вас поймёт?

— Да, мне почему-то кажется, он меня поймёт.

— Мы должны доставить его на базу. Пусть с ним учёные разбираются. Не наше это дело.

— Одно другому не помешает, — я присел на корточки перед опутанным цепями существом: — Ты кто такой?

Демон заговорил тем же хрипло-шипящим голосом, который я слышал позавчера в постройке, где наткнулся на подобных тварей впервые:

— Ты не человек. Ты похож на одного из нас. И всё же ты не один из нас.

— Неважно, кто я. Отвечай на вопрос. Кто ты и откуда пришёл?

— Я — манипулятор. Я из великого царства. Такого же, как ваше.

— Зачем ты здесь?

— Господину нужно ваше царство. Мы пришли поработить вас.

— Не много ли ты хочешь? — я усмехнулся столь откровенному признанию. Существо теперь казалось не таким уж и разумным.

— Мы хотим очень многое.

— Откуда ты знаешь наш язык?

— Я знаю, как ты говоришь, и говорю так же. Я знаю языки всех, кого чувствую. Вы считаете себя повелителями. Но повелители — мы. Вы будете нам служить. Вы будете нашими рабами.

— Отойдите от него, — проговорил капитан, и голос его дрогнул. — Не нравится мне это. Он как будто в голову к нам лезет. Ничего не чувствуете?

— Пытается нами манипулировать. Похоже, он телепат, — ответил я. — Но его силы ограничены, а у нас есть защита. Нам нечего бояться.

— Всё равно отойдите от греха подальше. Не хочу, чтобы кто-то пострадал. Пускай учёные с ним работают.

Я обернулся. Капитан выглядел напряжённым. Ему было не по себе рядом с этим существом.

— Вам не о чем беспокоиться, — сказал я. — Если хотите, я сам буду сторожить пленника. Мне за него заплатят тройную цену — серьёзная причина доставить его на базу в целости и сохранности.

— Как хотите. Если желаете, можете его охранять, — согласился капитан. — Только, пожалуйста, не усните. Говорят, во сне телепату легче забраться в мозги.

Капитан ушёл, а я остался рядом с существом.

— Твой путь окончен. Ты знаешь об этом? — спросил я.

— Вместо меня придут другие, — просипел демон. — Нас очень много!

Я смотрел в выпученные глаза человекоподобной твари и чувствовал страх, но не столько перед этим существом, сколько перед грядущим кошмаром, предвестником которого был сидящий в углу, закованный в цепи уродец, выглядевший сейчас жалким и беспомощным.

— Ты как попал в наш мир? — спросил я.

— Через брешь.

— Далеко отсюда?

— Далеко.

— Ты сам открыл брешь? Как это случилось?

— Я не знаю. Я не открывал. Мне приказали.

Пожалуй, было бесполезно выяснять, где именно находился портал, через который демон проник в наш мир. Вряд ли это существо разбиралось в картах.

Больше я ничего не спрашивал и остаток ночи расхаживал перед пленником взад-вперёд, не спуская с него глаз. Ощущение нависшей угрозы не покидало меня. И когда утром к хлеву подъехали вездеход и два броневика, я вздохнул с облегчением. Хотелось поскорее сдать демона учёным и поехать домой, чтобы оттуда отправиться к месту открытия порталов и самому посмотреть, что там происходит.

Когда мы прибыли на базу, полковник Гофман лично поблагодарил меня, поймав в коридоре рядом с оружейной.

— Вы не представляете, как важно было взять живым это существо, — сказал полковник. — Тварь обладает разумом, как и мы с вами. Подобные объекты крайне редко попадаются в руки учёных. Поэтому выражаю вам благодарность от лица всего нашего предприятия.

— Рад был помочь, — сказал я и добавил. — Только имейте в виду, я не знаю, когда мне снова удастся выбраться к вам. В поместье много дел, и я не могу слишком часто помогать пятому отделению.

— Это будет очень прискорбно. Вы — чуть ли не единственный защитник во всей губернии. Один недавно погиб, другие двое постоянно задействованы на базе. Кому ещё работать в поле? Кроме вас некому.

— Что поделать. Слишком много навалилось забот, и в ближайшее время вряд ли смогу ездить на задания. Нельзя же забросить дела в собственном поместье. Поэтому прошу отнестись с пониманием. Но мой участок границы для меня — приоритетная задача. Вот решу все актуальные вопросы, тогда можете снова звать.

Полковник не понял, о каких актуальных вопросах идёт речь, но он передаст мои слова наверх, и командование, если оно не совсем тупое, должно сообразить, что я имею в виду. А имел в виду я получение лицензии. Пока это не случится, палец о палец не ударю ради пятого отделения. Ну а если начнут давить, перееду в соседнюю губернию и там зарегистрируюсь. Никто не сможет меня здесь удержать.

Полковник Гофман был обескуражен и расстроен моим заявлением, а я ближе к обеду со своими дружинниками полетел обратно в Бараново, откуда мои люди отвезли нас домой. Сегодня накладную я не получил, поскольку мы перебили слишком много демонов, и к полудню их всех не успели привезти на склад. А ведь их придётся ещё взвесить, оценить, и только потом посчитать, какую сумму заплатить мне. Но не мог же я сутки там сидеть.

В целом же в этот месяц прибыль оказалась очень хорошая — около пяти миллионов, причём траты вряд ли превышали два. В моё отсутствие Настя как раз подготовила отчёт, и по приезде мы с сестрой отправились в бухгалтерию, чтобы разобраться с денежными вопросами. И до самого вечера копались, пока нам в гостиной не накрыли стол.

За окном смеркалось. Мы собирались сделать перерыв и отправиться поужинать, как вдруг мне позвонил Ерофей.

— Ваша светлость! — проговорил он взволновано. — Вертолёты через границу летят. Только что наблюдатель со второй башни сообщил.

— Какие ещё вертолёты? Что ты несёшь? Куда летят?

— Десяток военных вертолётов движутся к нам со стороны ОПКТЭ. Я не знаю, зачем, но они уже здесь! Посмотрите в окно.

Я прислушался. До моих ушей донёсся нарастающий рокот винтов. Мы с сестрой выбежали в большую комнату с камином и зоной отдыха, я прильнул к окну, выходящему в сторону крыльца. Несколько вертолётов заходили на посадку прямо рядом со зданием.

— Сокол, объявляй тревогу, — проговорил я сдержано в трубку, понимая, что мой приказ запоздал.

Глава 16

Небольшой пассажирский вертолёт в зелёной расцветке, похожий на те, на которых меня возили на научную базу пятого отделения, сел в поле перед зданием, где до сих пор стояли разбитые машины дружины Орловых. Из открытой двери выскочили шесть вооружённых людей в пластинчатых защитных костюмах и шлемах, закрывающих лица.

Вертолёт не имел никаких опознавательных знаков. На нём не было герба, показывающего принадлежность роду или какой-либо организации. Нападавшие хотели остаться не узнанными. Поэтому я сомневался, что они — из пятого отделения. Скорее всего, мои старые знакомые — Воротынские или Скуратовы — сделали очередную попытку убить меня. Только вот сегодня они зашли куда дальше, открыто поправ все законы, и вторглись в мои владения.

Моими усилиями рядом с вертолётом в воздух поднялась туча мелких камней и обрушилась на головы высадившихся людей. Удар пришёлся на невидимый барьер, образовавшийся над отрядом и транспортным средством, но снаряды не пробили защитную оболочку. Один из нападавших — единственный, у кого карабин висел за спиной — делал пассы руками, управляя потоками воздуха. Он-то и мешал мне.

Отряд, не обращая внимания на мои атаки, побежал к крыльцу. И в этот момент в здании раздались первые выстрелы. Вертолёты сели с разных сторон, окружив особняк, и группы противника пытались проникнуть сразу и везде. Я даже затруднялся представить, сколько человек вторглось в мои владения. Пятьдесят? Сто? Очевидно одно: на этот раз мы крупно влипли.

— Отойди от окна! — крикнул я сестре. — Назад! Прячься! В ту комнату!

Настя замерла на миг, уставившись на меня растерянным взглядом, открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала и скользнула обратно в комнату, откуда мы только что вышли.

Я же снова сосредоточился на отряде противника, быстро двигавшемся к крыльцу, и продолжил осыпать их каменной шрапнелью. Та отскакивала либо от воздушного щита, либо от бронекостюмов. Никого не удавалось поразить столь слабым заклинанием. Но у защиты противника был один недостаток: она прикрывала людей только сверху.

Под нападавшими стало быстро нарастать каменное полотно, и ноги всех шестерых завязли в нём. Маг воздуха, наконец, меня заметил, и воздушный поток выбил окно вместе с рамой, остальные открыли огонь из карабинов. Я спрятался за стеной. Магические удары не прекращались, они долбили фасад особняка, и осколки стекла вперемешку с щепками сыпалось на пол.

Я стал концентрировать энергию под ногами противника, чтобы взорвать землю, но меня отвлекла сестра. Она вскочила из комнаты и закричала:

— Они там! С другой стороны! Они нас окружают.

— Пригнись и не подходи к окну! — приказал я.

— Куда мне идти?

— Подожди! Не отвлекай!

Я был сосредоточен на неприятеле, который вот-вот ворвётся в мой дом, и Настя только мешала своими вопросами. Но ведь её действительно следовало куда-то спрятать. Она вряд ли мне сильно поможет в бою, вертясь под ногами.

Выглянув в окно, я обнаружил, что нападавшие уже освободились из каменных оков и побежали к подъезду, чтобы поскорее укрыться в доме. Я создал три стальных шипа и метнул их в последнего человека, который выдернул ноги из камня позже всех и потому отставал. Он шлёпнулся спиной на асфальт, сбитый с ног моими снарядами. А когда попытался подняться, я запустил в него ещё три таких же шипа, после которых противник уже не шевелился.

В это время остальные пятеро успели забежать в здание.

Надо было срочно придумать, что делать с Настей. Не тащить же её с собой. Она не боец, только под ногами будет путаться. Но и здесь оставлять её нет смысла. Противник лез со всех сторон и мог найти Настю. И как тогда ей защититься? Самое безопасное место было, пожалуй, рядом со мной.

— Иди за мной, — приказал я. — Враг внизу, на первом этаже. Надо выбить его оттуда.

— А мне что делать? Хотя бы винтовку дай, — потребовала Настя.

— Откуда я тебе возьму винтовку? Всё оружие — в оружейной. Туда мы и должны добраться в первую очередь, и желательно раньше, чем противник.

— Тогда пошли, — судорожно пожала плечами Настя. Она хоть и не выказывала страха, сохраняя лицо даже в столь трудных обстоятельствах, но при этом вся тряслась от напряжения.

Мы направились в сторону главной лестницы, но когда оказались в соседнем помещении, то посредством эфирного зрения я увидел, что отряд из пяти одарённых быстро поднимается на второй этаж. Пойдём дальше — встретимся с ними.

Приложив палец к губам, я велел Насте молчать и указал на угол, чтобы сестра спряталась там. Одна из створок старой деревянной двери была открыта, и я поспешил отбежать в сторону, чтобы меня не увидели из холла. Враги тем временем оказались на втором этаже. Один из них стал переговариваться по рации, но до меня долетали лишь обрывки фраз.

Понимая, что обычная щебёнка против бронированных солдат неэффективна, я стал создавать перед собой тонкие стальные лезвия. На формирование объектов с большой прочностью требовалось, соответственно, больше времени, чем на каменную шрапнель, но я надеялся, это заклинание окажется более эффективным и легче пробьёт воздушные барьеры и вражеские доспехи.

И когда восемь лезвий были готовы, я вышел в лестничный холл, где толпились пять человек, и мощным импульсом метнул в них все снаряды одновременно. Четверых срубило моментально. На пол брызнула кровь. Но один остался на ногах и ударил в ответ воздушным потоком. Тот вышиб двери за мной, но я тоже устоял и закрылся магическим щитом.

Вокруг ног противника образовалась каменная порода, которая вырастала всё выше и выше, сковывая заклинателя. Тот ударил меня ещё несколькими воздушными потоками, но были они и вполовину не столь сильными, как первый. Продолжалось это до тех пор, пока маг не оказался полностью замурованным в камне.

Я прекратил создавать камень и стал наблюдать за выросшей посреди холла глыбой, в которой находился пока ещё живой человек. Надо было ждать, пока тот задохнётся, хотя выглядело сомнительным, что у мага воздуха закончится воздух. А вот мои силы длительное поддержание этого импровизированного гроба отнимало быстро.

Обелиск хрустнул, по нему поползли трещины. Я понял, что таким примитивным способом сильного заклинателя не убить, и снова стал создавать перед собой стальные шипы. И когда одарённый выбрался из ловушки, те ударили ему в грудь, пробив бронежилет. Заклинателя отбросило на несколько шагов. Я подошёл к нему и вогнал в голову последний шип.

— Настя! За мной! — крикнул я.

Сестра показалась в дверном проёме, осторожно огляделась, и обходя трупы и брызги крови на полу, зашагала следом за мной. Я хотел добраться до своего кабинета и по лестнице, что находилась рядом с ним, спуститься на первый этаж к оружейной. А там были и мой бронекостюм, и защитная одежда, и накопители маны.

Увидев валяющийся на полу карабин, Настя подняла его, проверила магазин и вопросительно взглянула на меня.

— Бери, — кивнул я. — Только на рожон не лезь. Поняла? Без моего указания — ни шагу! Здесь тебе не тир.

— Хорошо, — согласилась Настя. — Я постараюсь не мешаться.

По пути я заглянул в спальню к Анжелике, но девушки на месте не оказалось. Куда она делась, понятия не имел. Надеялся, успела спрятаться или хотя бы держится рядом с дружиной. Но сейчас перед нами стояла задача поважнее, чем разыскивать мою новую сотрудницу.

Включив в очередной раз эфирное зрение, я обнаружил тёмно-серые сгустки как впереди, так и на первом этаже. Они даже на крыше были. Я сомневался, что это — наши. Стрельба грохотала в северном крыле, а здесь стояла мёртвая тишина. Это значило, что противник беспрепятственно пробрался в дом, и всей этой толпе из двадцати или тридцати бронированных бойцов противостояли только мы с сестрой.

— Они повсюду, — сказал я шёпотом.

— И что будем делать? — Настя прижалась к стене коридора, озираясь по сторонам и сжимая карабин, словно своё последнее спасение.

— Пробиваться к оружейке, как я и запланировал.

— Уверен, что сможешь? Маны хватит?

— Должно хватить. До оружейки доберёмся, там — накопители. Восполню.

— Ну давай, прокладывай нам путь по трупам врагов, — сестра попыталась натужно пошутить, скорее для того, чтобы самой успокоиться.

— Чего-чего, а трупов будет много. Ты как?

— Что-то подташинивает, если честно.

— Это нормально. Пошли. Держись за мной.

Мы двинулись по коридору в направлении гостиной. Враги тоже шли в гостиную, но с противоположной стороны. Похоже, они поднялись по южной лестнице, по которой я планировал спуститься, и столкновения было не избежать.

Велев Насте оставаться в коридоре, я создал десяток лезвий и выскочил навстречу врагу, который в это время как раз зашёл в гостиную со стороны спален и кабинета. Трое из шести человек сразу оказались на полу, когда лезвия пронзили их. У одного отлетела рука. Двое из трёх уцелевших, вскинули карабины и принялись стрелять. Я закрылся каменным щитом.

Яркая вспышка расколола щит, и меня отшвырнуло к стене. Штукатурка треснула от удара. Сидя на полу, я метнул во врага гость острых камней. Ещё у одного противника брызнула кровь из шеи, он крутанулся на месте и рухнул. Второй, получив две дыры в бронежилете, выскочил из гостиной и спрятался. В комнате остался один человек. Его доспехи и шлем немного отличались от бронекостюмов прочих бойцов дизайном пластин. А маска вместо стекла имела два круглых окуляра. Скорее всего, класс защиты тоже был выше. Но что гораздо хуже, человек владел сильной световой магией.

Между ладоней противника загорелся сгусток света и полетел в меня. Я откатился в сторону и вскочил на ноги. Удар пришёлся в стену, меня осыпало кусками штукатурки. В месте попадания образовалось глубокое отверстие, а вокруг неё — трещины.

В ответ я метнул стальной шип. Противник выставил вперёд руку, окружённую круглым светящимся полем, и шип отскочил от него.

Я тоже зарылся щитом. На этот раз световой удар не разрушил его, но полотно треснуло, став непригодным. Я принялся укреплять его, превращая камень в железо. Следующий удар опять чуть не сбил меня с ног, но я устоял, и мой щит тоже не пострадал.

Создав в руке стальную пику, я бросился на врага. Очередная вспышка световой магии меня не остановила, и я с разбега врезался щитом в противника, отшвырнув его в шкаф с посудой, который с треском и звоном сложился под весом заклинателя. Какой бы мощью ни обладала световая магия, а в рукопашном бою земля при прочих равных всегда сильнее любых других стихий и классов.

Я ударил пикой — попал в пол. Заклинатель откатился, вскочил и опять направил в меня световую вспышку. Следующий удар копья пришёлся в стену. Проворности мне не хватало — это уж точно. Зато вспышки стали значительно слабее и уже не причиняли ни мне, ни моему щиту никакого вреда.

Моя пика несколько раз выбила куски стены, сломала комод и стол, с которого посыпалась посуда с нашим ужином. Полетели на пол стулья, мешавшиеся под ногами. А противник то и дело отскакивал в сторону, не позволяя мне подловить его.

Какое-то время он не бил его, копил силы, а потом такая мощная вспышка ударила в щит, что тот раскололся, а предплечье, на котором он держался, пронзила боль. Я метнул каменную шрапнель и тут же бросился на светового мага, сбив его с ног. Мы повалились рядом с одним из убитых врагов. Придавив заклинателя повреждённой рукой, я стал колотить его по лицу кулаком, обросшим стальными шипами.

Вначале заклинатель пытался оттолкнуть меня и закрыться руками, но после нескольких ударов шипы с хрустом вошли в его шлем, мне в лицо брызнула кровь, но я продолжал долбить заклинателя, пока его башка не превратилась в месиво под разломанной каской.

Я сел на забрызганный кровью пол среди мёртвых тел, осмотрел эфирное поле. На втором этаже врагов больше не наблюдалось. Зато на первом этаже их было не менее десяти человек. Я же чувствовал подкатывающую слабость — признак того, что маны осталось не слишком много. Ещё одной столь ожесточённой стычки могу и не выдержать. А ведь накопители — внизу, в оружейной, путь к которой преграждали враги. Требовалось что-то срочно придумать.

В заросшем саду, куда выходили окна особняка, стояли два вертолёта: небольшой пассажирский и грузопассажирский двухвинтовой. Правее виднелись ещё два мелких. Итого — пять с учётом приземлившегося напротив крыльца. Не так уж и много. Ерофей говорил о десяти. И куда делись остальные?

Но ещё больше меня интересовало, где мои дружинники и сколько их осталось в живых. Судя по звукам стрельбы, они до сих пор сопротивлялись, и мне даже показалось, будто временами слышу треск молний. Только вот долго ли мои бойцы продержаться против превосходящих сил противника? Им требовалась помощь.

Мои планы резко поменялись. Надо было срочно бежать в северное крыло. Там тоже есть оружейная только общая, и там же сражаются мои люди. Добраться туда можно по второму этажу. Главное, чтобы на пути не наткнуться на противника. Маны на очередную битву могло не хватить.

Немного придя в себя, я поднялся с пола. Настя выглянула из-за угла, продолжая сжимать винтовку. Я подбежал к сестре и сказал:

— Планы меняются. Внизу много врагов, а у меня мало маны. Идём в противоположный конец здания через второй этаж. В северном крыле, скорее всего, закрепились наши. Там же — оружейная. Нужно срочно найти накопитель.

— А если и там враги?

— Скором мы это узнаем. Пошли.

— Замечательный план.

— Другого нет. Мы окружены. А без накопителя я долго буду восстанавливать силы особенно без прямого контакта с землёй.

— Ладно, если что, я прикрою.

— Только если у меня совсем сил не останется. Поняла? Просто так под пули не лезь.

— Поняла, командир, — вымученно улыбнулась Настя, и мы побежали в обратную сторону.

Когда пробегали мимо главной лестницы, сверху раздались выстрелы. Похоже, там засела та самая группа, которая высадилась на крыше и пробралась на третий этаж центральной части здания. Я проскочил мимо, а Настя остановилась в дверях и принялась палить по верхнему лестничному пролёту.

— Не задерживайся! — я притормозил и обернулся.

Настя рванула за мной.

Второй этаж был чист. Зато на первом опять оказалось полно серых сгустков, как и вокруг здания. Бой был в самом разгаре, и я надеялся, враг ещё не проник в особняк.

По узкой лестнице мы спустились на первый этаж. На полу лежали несколько трупов в сабельных порезах. Четверо были в доспехах, двое — в форме моей дружины. Справа находилась дверь, ведущая в медпункт, слева в коридоре обосновали шесть моих бойцов во главе со Стрекозой. Они контролировали как сам коридор, так и площадку у крыльца, куда выходили окна.

Забежав в медпункт, я обнаружил остальных. Медицинский блок состоял из двух просторных, светлых помещений с высокими окнами. Возле каждого из них засели дружинники с оружием. Они вели огонь по тем, кто снаружи, то высовываясь, то прячась от вражеского огня.

В глубине комнаты за поваленным столом лежали двое раненых. Одному Лида забинтовывала голову. Заметил я и Надю. Она сидела возле стены и сжимала в ладони металлический цилиндр. Я кивнул ей, мол, у меня всё хорошо.

— Как дела? — спросил я, подбегая к Татарину, который пристроился с винтовкой возле окна.

— Ваша светлость, мы отбили одну атаку. Сейчас враг засел в саду, ведём по нему огонь. Есть погибшие, раненые. Сколько, пока не знаю. Но почти все здесь. Молот и Сокол пошли на вылазку. Мы прикрываем. Стрекоза с отрядом держит коридор.

— Косолапый где?

— Я его не видел.

— Где Анжелика? — я огляделся по сторонам в поисках девушки.

— Её отправили в оружейную. Там тоже наши обороняются. Там безопаснее.

Я выглянул в окно. Здесь беспорядочно росли редкие деревья и кусты, за которыми виднелись две одноэтажные, давно заброшенные постройки. Ни противника, ни своих я не заметил. Но над ухом сразу же просвистела пуля, а ещё одна вбила рядом кусок штукатурки. Вся стена была щербатой от постоянных попаданий.

Я велел продолжать удерживать позиции и побежал в оружейную комнату.

— Стрекоза! Контролируй лестницу! — крикнул я. — Наверху — враг. Они могут пойти и по первому, и по второму этажу!

— Поняла! — ответила дружинница и отправила двоих человек к лестнице.

Я же забежал в оружейку. Она, как и медпункт, тоже состояла из двух комнат. В одной хранились винтовки, карабины, гранатомёты и прочее оружие, во второй — снаряжение и артефакты. Там же сидела и Анжелика. Возле зарешеченных окон занимали позицию три дружинника.

— Настя, будь здесь, — приказал я сестре. — Если нужно, помогай. А ты, Анжелика, как?

— Ну я… как видишь, пока жива, — нервно усмехнулась девушка. — Что происходит? Кто на нас напал?

— Все вопросы потом.

Я подбежал к шкафчику с накопителями, вытащил стальной цилиндр и, сжав в ладони, стал впитывать энергию. Источник быстро наполнился маной, слабость отступила. Ещё два накопителя я рассовал по карманам брюк. В шкафу осталось не более десятка, но я надеялся, мы с трупов соберём. Только вначале надо атаку отбить, потому что противник пока отступать не планировал.

Пробежав, через медпункт, я выпрыгнул в окно со сломанной рамой и, спрятавшись за деревом, стал наблюдать. Возле ближайшей заброшенной постройки шло сражение.

Я сразу заметил Молота, который стоял на месте, как скала, и размахивал здоровенной кувалдой, раскидывая четырёх противников с саблями, обступивших его. Они валились с ног, вскакивали и нападали снова. Рядом дрались ещё трое, но сражение шло на такой скорости, что я с трудом мог разобрать кто где. Мелькала здоровенная фигура Ерофея и два человека в бронекостюмах.

Правее за деревьями, на некотором отдалении от здания, стояли два небольших пассажирских вертолёта. В траве валялись несколько трупов, но наши это или враги, понять было трудно.

Я бросился на помощь молоту и Метнул лезвия в его соперников. Один моментально свалился в траву, второго я сокрушил ударом кулака с шипами, проломив маску. Третьего Молот огрел кувалдой, затем отшвырнул четвёртого. Третий начал подниматься, я подскочил и проткнул его насквозь появившимся у меня в руке копьём. Четвёртому Молот встать не дал, принялся крушить его кувалдой.

Рядом с вертолётами тоже расположились враги. Они засели в траве и вели по нам беглый огонь. Я метнул туда каменную шрапнель, которая повредила первый вертолёт. Затем швырнул горсть во второй. Двое человек упали, сражённые наповал, уцелевшие четверо или пятеро (в суматохе я не смог точно их сосчитать) ринулись прочь и быстро скрылись из виду.

В это время один из противников сбил Ерофея с ног, и они начали кататься по земле. Ко втором подбежал Молот, но не успел даже замахнуться кувалдой, как получил дважды саблей по голове и удар в корпус тяжёлым армейским ботинком, легко сваливший третьеразрядного заклинателя.

Я оказался один на один с последним противником. Это был крупный малый в бронекостюме и маске с двумя окулярами. Пластины местами были порезаны, но сам человек не только не пострадал, но оставался полон сил.

Я метнул в противника каменную шрапнель. Тот отскочил в сторону. Три стальных шипа тоже пролетели мимо. Несмотря на габариты, здоровяк двигался легко и стремительно. Он мгновенно оказался передо мной, и… его ноги завязли в камне. Я отпрыгнул назад, уходя от ударов сабли, и продолжил быстро наращивать каменную породу, не давая противнику высвободиться.

И тут рядом появился Молот и огрел здоровяка по затылку кувалдой. Амбал обмяк и так остался висеть на сковавших его каменных наростах.

Расправился и Ерофей со своим противником. Воткнул ему саблю в живот, поднялся, покачиваясь. Воевода был весь в крови, на его лице, руках и теле виднелись глубокие порезы.

— Слава богу, вы живы, ваша светлость, — прохрипел он. — Мы кое-как продержались. Две атаки отбили. Их было очень много…

Сказав это, Ерофей свалился без сознания рядом с поверженным врагом.

— Молот, зови Лиду! Ерофей ранен, — сказал я. — Пойду посмотрю, куда остальные удрали.

Я побежал вокруг дома — туда, куда скрылись уцелевшие враги. Понятия не имел, сколько их осталось, но мне казалось, что немного. По крайней мере, сильные одарённые уничтожены все. А прочие вряд ли могли оказать серьёзное сопротивление.

Но не успел я обогнуть особняк, как загудели винты, и вертолёты стали взлетать один из другим. Всего их поднялось четыре, в том числе двухвинтовой. Они быстро набирали высоту, уходя в сторону границы. Создав множество мелких острых кусков железа, я метнул их вслед ближайшему вертолёту. Машина закрутилась, рухнула в поле и загорелась.

Я хотел сбить и остальные, но те находились уже слишком далеко — не достать. Вернулся к Ерофею.

Рядом с воеводой толклись два дружинника с носилками, а Лида забинтовывала ему раны.

— Как он? — спросил я.

— Раны неглубокие, — ответила целительница, которая тоже была перепачкана кровью. — Жить будет. Просто сознание потерял из-за большой кровопотери. Сейчас перенесём в лазарет, я его осмотрю, и если что-то серьёзное, вызову лекаря из города. Вы согласны?

— Делай всё, что потребуется, вызывай, кого считаешь нужным. А ещё надо полицию вызвать. Кто займётся? — я огляделся по сторонам и, не найдя подходящей кандидатуры, сказал: — Ладно, сам займусь.

— Ваша светлость, — окликнул меня Молот, сидящий на корточках рядом со здоровяком, которому досталось кувалдой по затылку. — А это, кстати, жив. Шевелится.

— Жив, значит? — я подошёл и стянул с человека маску. На меня смотрели ошалелые глаза под белёсыми, почти незаметными бровями. — Просто замечательно! Вот ты-то мне и расскажешь, кто вы такие и какого хрена вы забыли на чужой земле. Беги за цепями, Молот. Отведём его в подвал, и я с ним поговорю.

Глава 17

Я спустился в подвал и зашёл в небольшое помещение с низкими сводами, освещаемое парой тусклых ламп на стенах. Здесь было не слишком тепло, но и не морозилка, как в там, где хранились убитые демоны. Крупный белобрысый малый, которого мы взяли в плен, сидел в углу на стуле, связанный антимагическими цепями. Пленник находился здесь уже более часа, а я в это время разбирался с последствиями нападения.

С нашей стороны, к сожалению, без потерь не обошлось. Погибли пятеро дружинников, ещё семеро получили ранения разной степени тяжести, в том числе Ерофей. Но воевода, хоть и был весь порезан саблями, быстро пришёл в себя. Благодаря регенерации его раны сразу начали затягиваться. Особого лечения ему не требовалось, обошлись обезболивающими артефактами.

Другое дело — сотник Косолапый. Он и ещё один дружинник получили пулевые ранения и до сих пор находились в тяжёлом состоянии. К тому же скорая ехала долго. Почти час ждали, пока их заберут.

Но противник всё равно потерял больше людей: тридцать четыре человека убитыми, и одного мы взяли в плен.

Полиция пока не появлялась, мои дружинники занимались сбором трофеев, а я отправился в подвал, чтобы пообщаться с пленником.

Парень чувствовал себя неплохо, несмотря на чудовищный удар по затылку. Пленник имел сильный источник и очень крепкий организм, что и помогло ему пережить сражение. У него, по словам охранявшего его дружинника, только голова немного кружилась, что могло свидетельствовать о сотрясении мозга.

Здесь, под низкими каменными сводами подвала, царил гнетущий полумрак. Белобрысый верзила сидел в углу со связанными за спиной руками и глядел на меня исподлобья мутным взглядом. Защитный костюм с него уже сняли, и парень остался в обычной военной форме, похожей на нашу, но только более тёмного оттенка. Знаков отличия не было. Противник всячески старался сохранить втайне свою принадлежность, но просчитался.

— Кто ты такой и кому служишь? — я встал напротив белобрысого. — Отвечай честно и так, чтобы я тебе поверил. Твоя жизнь — в моих руках. Захочу — убью, захочу — буду держать здесь и пытать, пока не скажешь то, что надо, захочу — отдам твоим хозяевам. Мне нужны они, а не обычные исполнители вроде тебя.

Я не стал сразу отбирать у пленника надежду выбраться из подвала, хотя и сомневался, что позволю ему вернуться к своим и продолжить заниматься прежней работой. Парень слишком сильный. От его руки чуть не погиб Ерофей. Зачем мне такой опасный враг на свободе? Однако я подумывал над тем, чтобы вернуть его за выкуп, если его хозяева предложат хорошие деньги, которые смогут компенсировать разрушения.

— Сергей Иванов. Дружинник светлейшего князя Воротынского. Десятник. Витязь третьего разряда, — парень еле шевелил языком. Удар по затылку не прошёл бесследно.

— Дружинник светлейшего князя Воротынского, значит, — повторил я. — Как интересно. И что же дружина Воротынского забыла в чужом поместье?

— Нам приказали.

— Кто и что вам приказал?

— Был приказ устранить некого князя Прозоровского.

— Светлейшего князя Прозоровского, ты хотел сказать?

— Да, светлейшего князя Прозоровского.

— И кто же приказал?

— Мне это неизвестно. Нас возглавлял дворянин Нелюбин, руководивший Чернореченским сектором. Он поставил задачу. Светлейший князь Прозоровский разрушил цех фабрики и убил несколько дружинников. Думаю, мы действовали в отместку.

— Ты так думаешь?

— Мы просто выполняем задание. Я не из тех, кого посвящают во внутренние дела рода.

Слова пленника меня не удивили. Я так и думал, что за нападением стоят либо Сумароковы, либо Воротынские. Причём последние — вероятнее всего, ведь именно в их владениях я недавно навёл шороху. В итоге догадки подтвердились. Сотник считал, что причина была в мести, но я-то знал, что два великие рода желают избавиться от меня раз и навсегда. Но не получилось… снова. Когда же до этих упрямых ослов дойдёт, что не надо со мной враждовать? Неужели самому придётся наведаться к ним в гости?

— Сколько всего вас было человек? — спросил я. — В чём заключался ваш план?

— Шестьдесят, не считая пилотов, — ответил пленник. — Нас перебросили на восьми вертолётах. Мы должны были окружить здание, найти светлейшего князя и устранить его.

— А сколько всего у вас людей в Черноречье?

— На чернореченской базе у нас дислоцируется два подразделения по пятьдесят человек, плюс ещё столько же примерно обслуживающий персонал: ремонтники, инженеры, пилоты и прочие. Плюс артиллерийская батарея. Я командую одним из подразделений.

— Значит, послали целое подразделение?

— Не совсем так. Из всей дружины отобрали самых сильных.

Было похоже, Воротынский пошёл ва-банк. Мало того что отправил половину дружины с чернореченской базы, так ещё и самых лучших отобрал. Конечно, если он соберёт всю свою дружину, мне не поздоровится. Но решится ли он на столь радикальные меры?

Главные владения Воротынских находились вокруг Волоколамско-Рижской ОПКТЭ, то есть достаточно далеко отсюда. Там наверняка служили ещё три-четыре сотни дружинников, поскольку такие огромные владения требуют несколько баз и постоянного наблюдения, не говоря уж про вылазки в аномальную область. Вряд ли Воротынский рискнёт снять оттуда всех. Но при желании сотни две бойцов он собрать может, и к такому гипотетическому раскладу надо быть готовым.

Я хотел ещё что-нибудь поспрашивать, но прибежал дружинник и сказал, что подъехал человек из пятого отделения. Когда я вышел из подвала, обнаружил возле освещённого единственным уцелевшим фонарём крыльца «Пежо» Долгоруковой. На улице к этому времени стемнело окончательно.

Уполномоченная, одетая в строгий, застёгнутый под самое горло плащ, вылезла из машины и поздоровалась со мной.

— Как у вас дела, Святослав Павлович? — поинтересовалась она. — Смотрю, снова что-то приключилось. Очередное нападение?

— Мои враги никак не угомонятся. Сегодня они снова получили отпор.

— Рада, что вы не пострадали. А у меня к вам есть разговор.

— Я весь внимание.

— Пойдёмте, покажете, где было совершено нападение. Заодно и поговорим.

— Нас атаковали сразу со всех направлений. Восемь вертолётов приземлились вокруг здания, и отряды противника проникли с нескольких сторон, один отряд высадился на крыше. Некоторых я уничтожил в самом особняке. Но главное сражение разыгралось в северном крыле.

— Пойдёмте туда. Здание потом осмотрю.

— Прошу за мной.

Мы добрались до двух вертолётов, прошитых каменной шрапнелью. В одном до сих пор сидел мёртвый пилот с пробитым шлемом. Отсюда было видно, как в поле пылает третий вертолёт, распространяя на всю округу запах гари.

— И кто на этот раз на вас напал? — спросила Долгорукова.

— Нападавшие пытались сохранить свою принадлежность втайне, но мне удалось узнать, кто они такие. Это дружина светлейшего князя Воротынского.

— Откуда вам известно?

— У меня свои источники, — я решил пока не говорить про пленного сотника ни пятому отделению, ни полиции. Они захотят забрать парня, а мне он самому ещё пригодится.

— Ладно, меня это, признаться, не слишком сильно интересует. Полиции расскажете всё, что вам известно. Рада, что всё закончилось хорошо. Но, Святослав Павлович, — Долгорукова остановилась и посмотрела мне в глаза. — Вы опять за старое?

— Не понимаю, о чём вы.

— Сегодня вы сказали полковнику Гофману, будто у вас некие важные дела в поместье и вы не собираетесь в ближайшее время ездить в Ковров.

— Как видите, дел у меня действительно хватает, — я обвёл рукой территорию. — Придётся навести здесь порядок. Это не быстро.

— Святослав Павлович, — тон Долгоруковой стал строгим, словно у школьной учительницы. — Не надо пытаться давить на пятое отделение. Думаете, вы можете диктовать свои условия?

— Ольга Андреевна, — я тоже заговорил более холодно, — я ни на кого не пытаюсь давить. У меня есть некоторые интересы, но пятое отделение полностью игнорирует, подвергнуть меня и весь мой род унижению. И я должен после этого помогать вам?

— И конечно же, вы ничего не знаете о гибели второго внештатного защитника, господина Светлова.

— Какое отношение ко мне имеет господин Светлов? Я не веду дела с АСО.

— По крайней мере, вы знаете, что он из АСО.

— Известная организация в наших кругах. Сложно не знать, кто её возглавляет.

— Ладно, это тоже не имеет значения, — Долгорукова заговорила мягче. — Но я ведь вам объясняла ситуацию. Неужели вы не понимаете? От нас в данном случае мало что зависит. Есть люди в пятом отделении, которым не нужен здесь ещё один великий род. На них бесполезно давить.

— Если им великий род не нужен, зачем мне с ними сотрудничать? Тогда надо пользоваться моими способностями. А великий род здесь в любом случае появится. Не мы, так Орловы, не Орловы, так, вон, Воротынские дотянут сюда свои лапы, если им всё же удастся убрать меня. Дело времени.

— Значит, вы намерены бороться.

— Можете называть это как хотите. Но я не считаю нужным помогать тем, кто притесняет меня и мою семью и ставить мне палки в колёса.

— И как далеко вы готовы зайти в своей борьбе?

— Что вы имеете в виду?

— На что готовы пойти?

— Простите, но я предпочитаю конкретику. Скажите, что именно от меня требуется, и я отвечу.

— В пятом отделении у вас есть враги, которые не позволят вам получить лицензию. Но известно ли вам о заговоре, который зреет на высшем уровне? Полагаю, нет. Но вы должны знать, что в заговоре этом участвуют не только высокопоставленные сотрудники пятого отделения, но и главы великих родов. Ваших родителей не просто так убрали с дороги. Их боялись и потому использовали все рычаги, чтобы опорочить их доброе имя в глазах государя, а потом убить. И к этому причастны в том числе Воротынские, которые, по всей видимости, имеют цель полностью избавиться от рода Прозоровских. Так вот, в пятом отделении ряд лиц связаны с убийцами вашей семьи, они же ставят палки в колёса и вам лично. Не убрав с дороги этих подонков, вы не сможете восстановить свой статус.

— Что именно вы предлагаете?

— Верные императору люди помогут вам вернуть лицензию, но прежде помогите нам. Где как и когда вам сообщат, если вы решитесь действовать, а не просто обижаться и жаловаться.

Я слушал речь уполномоченной и никак не мог понять, правду ли она говорит, или это — ловушка, в которую местные власти хотят заманить ставшего неугодным им человека. Где гарантии, что мне не навешали лапшу на уши, а когда я выражу желание избавиться от заговорщиков, меня не запишут во враги короны и не казнят, как прежнего главу Прозоровских? Кто сказал, что Долгорукова с самого начала не водит меня за нос по приказу тех самых врагов из пятого отделения? Кто сказал, что она сама не находится в рядах заговорщиков? Я ведь даже не знаю, кто за ней стоит.

— Пока не могу ответить на этот вопрос. Слишком много всего случилось за эти дни, — сказал я. — Вообще, было бы неплохо обсудить дело более подробно, например, за ужином в ресторане. Мне нужно больше информации. Я должен знать, с кем имею дело.

— Я не могу вам открыть все детали, но… — Долгорукова секунду подумала. — Как-нибудь можем встретиться и побеседовать, если хотите.

— Прекрасно. Буду иметь в виду. А сейчас меня гораздо больше беспокоит другое: исследования, которые ведутся в лабораториях Воротынских и открытие порталов на нижний слой. Раз уж вы здесь, хочу уведомить вас об этом.

— Так вы и про порталы знаете? — уполномоченная приподняла брови.

— А ещё знаю, что в наш мир проникли разумные демоны, которых буквально вчера мне пришлось отлавливать в аномальной области. Ситуация очень плоха, и я бы настоятельно рекомендовал пятому отделению проверить деятельность Воротынских и взять её под контроль, а ещё лучше и вовсе закрыть порталы и запретить заниматься подобными вещами.

— Установить запрет может только император. А влезать в дела великого рода без веской причины мы не имеем права. Угрозы мы не фиксируем.

— Это пока.

— Может быть, вы правы, но, пожалуйста, не надо распространять панику раньше времени.

— Не волнуйтесь, я не собираюсь трезвонить об этом на каждом углу. Но я прекрасно понимаю, какие могут быть последствия.

Нас отвлёк шум моторов. На дороге показались фары автомобилей и красно-синие мигалки. К особняку двигалась длинная колонна. Наконец-то полиция добралась до нас. Часа два назад ведь вызвали их.

— Ладно, об этом потом. Сейчас нам надо делом заниматься, — резко закончила разговор Долгорукова. — Но вы подумайте над моей просьбой. Зреет заговор, и мне… нам всем очень хотелось бы, чтобы вы оказались на правильной стороне. Вы можете вернуть своему роду расположение государя и те привилегии, которых лишились ваши родители. Но зависит это только от вас.

— Буду иметь в виду.

— Только, пожалуйста, если надумаете, не надо открыто говорить или писать об этом. Сообщите в электронном письме, что согласны взять очередное задание в аномальной области, и я пойму, о чём идёт речь. Договорились?

— Конспирация? Понимаю. Так и сделаю.

— Пойдёмте встретим полицию.

На этот раз вместо поручика Савенко приехал сам капитан Чумаков — знакомый Ерофея. Я с ним тоже познакомился. Полицейский оказался не таким формалистом, как поручик, вёл себя более дружелюбно, а если и требовал что-то сделать по протоколу, то учтиво просил, а не вставал в позу, как его предшественник.

После полиции подъехал адвокат Башмаков. А вот Долгорукова обошла здание, сад вокруг и уехала, даже не попрощавшись. Её как будто не сильно интересовала её работа, да и сведения он, как я понял, черпала в основном из полицейских отчётов.

Отдавать пленника я поначалу не хотел, но Ерофей настаивал на обратном. Для обсуждения данной темы мы с воеводой и адвокатом собрались в медпункте. Здесь никого не было, мы могли пообщаться без лишних ушей. Воевода до сих пор лежал на койке перебинтованный, хотя чувствовал себя значительно лучше.

— Ваша светлость, дружинника Воротынских надо отдать полиции, — убеждал он меня. — Только он может дать нужные показания. Если мы спрячем пленника, дело наверняка замнут.

— Можно подумать, так не замнут, — возразил я. — Воротынские — великий род. Кто вообще станет с ними связываться?

— Не скажите. Если информация о нападении дойдёт до самых верхов, Воротынского призовут к ответу.

— Ну или он заплатит кому надо, и на его проделки закроют глаза.

— Не отрицаю. Возможно и такое. Но если мы не отдадим пленника, у нас не будет никакого шанса наказать Воротынского. Более того, Воротынский ведь может и сам на вас в суд подать за то, что вы его человека удерживаете силой.

— Это было бы забавно, — усмехнулся я.

— Вряд ли господин Воротынский так сделает, — проговорил Башмаков, водрузившийся на стуле рядом с кроватью. — Тогда в суде всплывут обстоятельства дела, а это ему не нужно. Скорее всего, он попытается решить вопрос тихо, без лишнего шума. Но в остальном Ерофей Захарович прав. Нам действительно легче будет добиться правосудия, если вы отдадите захваченного дружинника полиции.

Подумав, я согласился. Самую важную информацию я у пленника выведал, и теперь от него мало прока. Я рассчитывал получить за него деньги, но Воротынский мог отказаться платить. Если он проигнорирует моё предложение, мне придётся убить дружинника, но от его смерти пользы ещё меньше. Тогда уж лучше отдать его полиции и добиваться огласки дела, чтобы довести проблему до высшего руководства. В этом случае Воротынский точно не отвертится.

Полиция уехала лишь под утро, забрав все трупы и пленника. А вот разбитые вертолёты остались, в том числе упавший в поле, который чернел среди выгоревшей травы грудой металлолома, как остались и выбоины на толстых стенах особняка.

Ни я, ни Настя с Анжеликой этой ночью не спали. Вначале ждали допроса, потом осматривали повреждения в доме. Анжелика отправилась в свою комнату раньше всех, а мы с сестрой остались в гостиной. Та находилась в ужасном состоянии. Мебель вся поломана, в стенах — отверстия и трещины от попадания световых снарядов, побиты пол и окна.

— И зачем мы мебель покупали? — сетовала Настя. — Всё в щепки разнесли. Не могли аккуратнее драться?

— Я-то пытался, — усмехнулся я. — А вот противник ни в какую.

— И что планируешь делать со всем этим?

— Ремонтировать. Надо здесь убрать мусор, снять полы, заштукатурить стены, поклеить новые обои. Ну и мебель, само собой, купить.

— И сколько это будет стоить? Тысяч пятьсот? Миллион? Тем более другим комнатам тоже ремонт требуется, как и фасаду. А если на нас опять нападут?

Да, от повторения атаки с воздуха меня ничто не могло защитить. Если только зенитные орудия на крышу поставить. Противник ведь не уймётся. Воротынский понял, что меня так просто не взять, и в следующий раз нападёт уже большими силами. А то и вовсе они со Скуратовым объединятся и вдвоём будут вести против меня войну. Единственный шанс избежать этого — привлечь внимание императора к ситуации. Тогда Воротынскому дадут по рукам, и он точно не посмеет в ближайшее время творить произвол. Но что, если не получится?

Тем не менее жить на руинах я тоже не собирался.

— В этом месяце мы заработали много денег, — сказал я. — У нас есть запас.

— Ну да, и спустим весь заработок на ремонт и на лечение дружинников. Красота! — с сарказмом проговорила Настя.

— А что поделать? Не волнуйся, деньги мы достанем. Кстати, твоё свидание с Савенко сегодня в силе?

— А как же! Боюсь, я буду сонной мухой. В таком состоянии не до романтики. Но не вижу причин отказываться.

— Тогда возьми с собой Стрекозу в качестве телохранителя. Я сообщу ей. Боюсь, у меня не получится за тобой постоянно присматривать.

— И чем заняться собираешься?

— Посмотрим. Вот поправится Ерофей… снова наведаемся к Воротынским.

— Так ты что, отомстить хочешь? Уверен, что стоит так рисковать?

— Я бы с радостью отомстил, но у меня там совсем другое дело. Мне стало известно про порталы, ведущие на нижний слой, которые открыли Воротынские. Хочу убедиться, что ситуация под контролем, а лучше — добиться прекращения этих дурацких экспериментов.

— Порталы? Серьёзно? Кто-то открыл порталы в демонический мир? Они там совсем свихнулись? И это очень опасно?

— Не знаю, поэтому и хочу посмотреть сам, что там творится. Если мои опасения подтвердятся, под ударом могут оказаться все окрестные города, а может быть, и вся империя. И я сделаю всё, чтобы этому помешать.

* * *

В воскресенье вечером Воротынский с семьёй ужинал у Сумароковых. Когда главные блюда были съедены, Юрий Викторович и Порфирий Аркадьевич оставили жён беседовать в гостиной, а сами удалились в отдельную комнату, налили себе вина и устроились в креслах за кофейным столиком у камина.

Последние два дня выдались тяжёлыми. Позавчера провалилось очередное покушение на Прозоровского, вчера приехала полиция и устроила допрос. Юрий Викторович не ожидал, что спланированная операция потерпит столь сокрушительную неудачу, и поначалу находился в смятении, но быстро взял себя в руки и отдал ряд распоряжений, а также созвонился с нужными людьми, чтобы устранить негативные последствия, особенно связанные с расследованием.

У Юрия Викторовича были обширные связи в московской полиции, через которые он планировал выйти на владимирскую. Более того, полицмейстер Львов уже сообщил, что проблема почти улажена. Потребуется кое-кому заплатить, но это уже мелочи.

Но не все негативные последствия было возможно устранить. Во время нападения погибли несколько сильных одарённых, в том числе начальник Чёрнореченского сектора — Нелюбин, давно служивший Воротынским и хорошо себя зарекомендовавший. Он был световым заклинателем четвёртого разряда, и эта потеря сильно ударила по боеспособности дружины в том регионе.

Сумароков пока не знал о неудаче Воротынского, но Юрий Викторович решил рассказать. Всё равно слухи разойдутся, а так Сумароков хотя бы есть возможность представить события в правильном свете. Но от подробностей Юрий Викторович предпочёл воздержаться, чтобы выглядеть полным дураком в глазах коллеги.

— К сожалению, меня постигла неудача, — сказал Юрий Викторович. — Я отправил слишком мало людей, недооценив противника.

— Не вы первый, — добродушно усмехнулся Сумороков и отпил вино из бокала. — Но вы сами взялись. Я вас за язык не тянул. Потери большие?

— Есть и потери, но не катастрофические. К счастью, большинство моих людей успело отступить, когда поняли, что не справляются.

— И каков был план?

— Я организовал нападение на поместье с воздуха. Вертолётами перебросил небольшую группу бойцов прямиком к особняку, те атаковали, но получили отпор и отступили. Человек сорок послал, но их встретила дружина Прозоровского. Не знаю, откуда он достал людей, но народу в поместье было много, раза в два больше, чем нас.

— Вы напали в открытую? — в голосе Сумарокова послышалось осуждение. — Надеюсь, не оставили следов?

— Насчёт этого не беспокойтесь. У меня всё под контролем. Конечно, я напал в открытую. Мне бояться нечего. Не буду же я отправлять своих бойцов сидеть под кустом, — Юрий Викторович тоже попытался уколоть Сумарокова, но получилось это неуклюже.

— Дело ваше. Главное, чтобы был результат. И желательно, чтобы не осталось зацепок для полиции. Иначе ведь могут и до императора слухи дойти. Не хотелось бы, чтобы нам помешали. Слишком много стоит на кону.

— Я всё прекрасно понимаю. Нам никто не помешает. Экспедиция уж почти готова. Мы отправим её со дня на день.

— Будем надеяться. Слишком долго мы готовились. Надо было ещё в прошлом месяце отправить.

— В таких делах спешка ни к чему. Поверьте, беспокоиться нам не о чем.

Экспедиция на нижний слой готовилась в строжайшей тайне. Ни Воротынский, ни Сумароков не хотели, чтобы кто-то узнал о ней раньше времени. Нельзя было трезвонить о подобных вещах на каждом углу. Вначале должны появиться результаты, которые можно предоставить государю.

Юрий Викторович сомневался, что кто-то помешает исследованиям, санкционированным непосредственно государем императором, поэтому был спокоен. Но вот по поводу Прозоровского его мучили противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось самому расправиться с дерзким юнцом, поквитавшись за смерть своего бастарда и за нападение на фабрику. С другой стороны, Юрия Викторовича злило, что он должен заниматься этим один. Быть может, не стоило брать всё на себя? Пусть с Прозоровским и дальше возился бы Сумароков, терял бы своих людей. Но нет же, сам вызвался. А теперь надо довести дело до конца, чтобы не ударить в грязь лицом перед другими светлейшими князьями. Нельзя идти на попятную и продемонстрировать слабость.

От разговора Юрия Викторовича отвлёк телефонный звонок заместителя погибшего начальника Чернореченского сектора.

— Прошу прощения, Порфирий Аркадьевич, надо ответить, — Юрий Викторович взял трубку: — Алло, слушаю.

— Ваша светлость. У нас проблемы. Буквально пару часов назад порталов полезло множество тварей. Сотрудники не успели ничего предпринять. Порталы не контролируются. Демоны движутся к городу. Дружина вступила в бой на границе, но я не знаю, как долго получится продержаться. У нас не осталось сильных бойцов. Нужно срочно подкрепление.

— Понял. Я перезвоню, — Юрий Викторович положил трубку.

Судя по словам заместителя, проблема серьёзная. Демоны и раньше лезли из порталов, но их удавалось быстро ликвидировать, а порталы в таких случаях просто закрывали. Что сейчас могло пойти не так? Как бы то ни было, при Сумарокове такие темы лучше не обсуждать.

— Всё в порядке? — спросил Сумароков, заметив помрачневшее лицо собеседника.

— Всё хорошо, — Юрий Викторович попытался сделать вид, будто ничего не случилось. — Опять много демонов на границе. Выброс или что-то вроде того… Как обычно. У нас постоянно что-то происходит.

— Экспедиция состоится со дня на день. Вы уверены, что ничего не помешает?

— Не волнуйтесь об этом. В случае чего отложим на день-другой. Невелика проблема.

— Будем надеяться.

Глава 18

Мы с Ерофеем снова мчались по Владимирскому тракту через аномальную область, но только теперь у нас был большеколёсный, четырёхдверный пикап «Гамаюн» из автопарка дружины. Зубастые покрышки резво катились по растрескавшемуся асфальту, а массивный, трубчатый бампер и решётки на окнах давали дополнительную защиту от демонов. Гербы на мы дверях предварительно закрасили, чтобы машину не опознали.

Мы ехали в направлении Нижнего Новгорода, а точнее, деревни Курино под Черноречьем, где располагался полигон для испытания порталов. Я хотел увидеть собственными глазами, что там происходит, и если понадобится, закончить эти дурацкие эксперименты, которые грозили для человечества огромными проблемами.

На почти безоблачном небе висел яркий диск солнца, а по земле кое-где, особенно в низинах, стелилась красноватая дымка. Погода стояла тихая, безветренная и относительно тёплая для этого времени года, а деревья обрядились в золотые наряды, подёрнутые краснотой. В общем, денёк выдался погожий.

За спиной осталось полпути, ни один демон на нас пока так и не напал. Местами существа всё же появлялись в эфирном поле, но далеко от нас. Даже тот городок, где прошлый раз пришлось столкнуться с тварями, удалось проскочить без каких-либо заминок.

Ерофей сидел за рулём. За два дня воевода полностью оправился, его раны затянулись благодаря мощной регенерации, и теперь он вёз меня туда, куда и обещал. Курино находилось в пределах аномальной области, то есть попасть туда можно было без проблем. Для этого не требовалось пробираться через земли Воротынских и через границу, забитую ловушками. Ерофей вообще вначале предлагал добраться до Нижнего Новогорода через Муром по трассе общего пользования, а потом поехать в ОПКТЭ через контролируемый военными коридор, где гоняли все охотники, но я отказался: слишком долго. Для этого полдня потребуется, а тут какие-то три часа — и мы на месте.

Миновали ещё один городок, впереди показался мост. Рядом с дорогой до сих пор валялась туша здоровенного монстра величиной с дом. Она гнила на осеннем ветру, и я снова с досадой подумал о том, сколько денег мы могли бы заработать, если бы продали труп. Но способа транспортировать его по-прежнему не было.

Мост пересекли так же, как и в первый раз. Я шёл впереди, укрепляя камнем разрушенное полотно, Ерофей на машине двигался следом. А через полчаса мы оказались в ещё одном месте, где в прошлую поездку подверглись нападению. И здесь демоны атаковали нас снова. Я даже в кузов перебрался, чтобы удобнее было отбиваться.

Когда мы проезжали мимо видневшейся вдали деревни, за нами погнались несколько существ. Вначале — два двуногих, потом к ним присоединились три четвероногие. Я попросил Ерофея притормозить, и когда машина замедлилась, осыпал демонов каменной шрапнелью.

Миновав опасный участок, Ерофей свернул на узкую асфальтированную дорогу, ведущую к Курино, и сразу за поворотом из зарослей выскочил трёхметровый, трёхрукий плазмоморф и погнался за машиной. Две горсти острых камней не остановили его. Тогда я подпустил демона поближе и стал метать стальные шипы. От двух существо увернулось, но третий попал прямо в уродливую, красноглазую физиономию, демон кубарем покатился по асфальту и вскоре пропал из виду за кустами, обступившими со всех сторон дорогу, плавно уходящую вправо.

Через некоторое время Ерофей снова свернул, теперь уже на заросшую колею. Пикап еле полз по ней, приминая колёсами торчащие на пути кусты и расплёскивая многолетние лужи. Наконец, воевода завёл автомобиль в лес и заглушил мотор.

— Вот и всё, — Ерофей выпрыгнул из кабины и взял с заднего саблю, карабин и рюкзак припасами. — До Курино отсюда рукой подать. Не хочу, чтобы звук мотора нас выдал, поэтому придётся немного пройтись пешком. Вы не против, ваша светлость?

— Пройдёмся, что поделать. Ноги не отвалятся, — я тоже выпрыгнул из кузова. — Не заблудишься? Бывал здесь раньше?

— Да, знакомые места, — воевода вздохнул. — Сколько раз здесь охотился. И ведь почти ничего не поменялось за тринадцать лет.

Дальше мы побрели сквозь дебри, где, по словам Ерофея, когда-то была тропа, и примерно минут через двадцать впереди показались потемневшие бревенчатые стены пустых изб, но к ним мы не пошли, а свернули в другую сторону и вскоре из леса выбрались.

Перед нами простиралось поле, затянутое красноватым туманом, над которым которого торчали массивные бетонные вышки и шпили с шарами на конце. Вдали виднелась одноэтажная блочная постройка. Устроившись среди деревьев, Ерофей стал рассматривать в бинокль поле, а я — эфирное пространство вокруг. Оно буквально кишело блуждающими демонами, а вот воплощённых пока не наблюдалось. Затем бинокль перешёл ко мне в руки.

— Странно всё это, — проговорил Ерофей. — Здесь что-то произошло.

Бетонных вышек было шесть, они располагались по периметру, а мачты с шарами на конце стояли тремя группами по четыре штуки на большом удалении друг от друга. И между каждыми четырьмя мачтами находилось тёмно-бордовое пятно, от которого к шарам соседних штырей тянулись бордовые лучи. Это, похоже, и были порталы в иной мир, на так называемый нижний слой, где обитают полчища злобных тварей, а мачты вокруг них — приспособления для разрыва барьера между мирами.

Но, как выразился Ерофей, было здесь и кое-что странное. И я сразу понял, что именно — запустение. На башнях не сидели наблюдатели, две из них и вовсе были сильно повреждены, а один из четырёх замеченных мной автомобилей лежал на боку. Вскоре обнаружились и демоны. Два прямоходящих морфа спокойно, без опаски брели по высокой пожелтевшей траве, словно им ничего не угрожало.

Твари находились довольно далеко от нас, поэтому не удивительно, что я не обнаружил их посредством эфирного зрения. Гораздо больше вопросов вызывал тот факт, что демонов этих никто не трогал. Это говорило лишь об одном: людей здесь нет. Они либо сбежали, либо удрали. Но что их убило или заставило оставить полигон?

Первое, что мне пришло в голову — полчища демонов, вырвавшихся их порталов. Началось то, чего я так боялся. Твари массово проникали в человеческий мир, причём уже не в виде бесплотных духов, а в своём физическом обличье.

— Странно. Людей нет, зато демоны бродят, — отметил я.

— Вот и я о том же, ваша светлость, — согласился воевода. — Очень странно. Как будто демоны из порталов выскочили и перебили здесь всех. Не могли же люди просто так уйти, верно ведь?

— Тоже так думаю. Давай подойдём поближе.

Ерофей взял в руки карабин, и мы зашагали по высокой траве к порталам. Рядом с ближайшей башней я заметил кровавое месиво, напоминающее очертаниями человеческое тело, чуть дальше краснел ещё один растерзанный труп. Пока что всё увиденное только подтверждало самые страшные догадки.

Два демона, бродившие неподалёку, обратили на нас внимание и двинулись в нашу сторону. Ерофей вскинул карабин и уложил обоих несколькими выстрелами. Когда я подошёл к телам, чтобы поглотить души, заметил разницу между этими существами и теми, с которыми приходилось сталкиваться прежде. Сразу бросалось в глаза пластины, наросшие поверх тела, образующие подобие брони.

— Ты когда-нибудь такие видел? — спросил я у Ерофея.

— Сказать по правде, впервые. Их как будто в доспехи одели.

— Вот и я о том же. Это демоны из порталов.

— Глядите! — Ерофей резко указал на ближайший портал.

Я посмотрел туда и увидел, как из тёмной дымки выскакивают новые демоны. Эти тоже обросли подобием доспехов, а в руках держали щиты, копья, топоры. Из портала лезло целое демоническое воинство, а нас было всего двое. Мы стояли на открытом пространстве, не имея возможности убежать.

В нас полетели острые снаряды из застывшей плазмы. Несколько таких я принял на щит, образовавшийся вокруг левого плеча. Ерофей же уворачивался. Вооружённые копьями демоны сразу же побежали к нам, а метатели продолжили создавать перед собой магические снаряды.

Я направил энергию в почву, и земля под демонами начала взрываться. Один раз, второй, третий. Существа подлетали в воздух и падали вместе с кусками дёрна. Бегущие впереди демоны оказались раскиданы, следующие стали проваливаться в образовавшиеся ямы. Стая застопорилась, и её накрыли несколько партий каменной шрапнели.

Твари падали и вопили как резаные. Но были и такие, которых магическая атака не сломила. Одни укрылись щитами, у других — тех, что покрупнее — кожа оказалась слишком прочной. Поэтому я метнул в них множество мелких стальных осколков, создание которых требовало больше времени.

И всё же нескольким тварям удалось пробиться сквозь смертоносный град. Их Ерофей взял на себя. Он пулей метался от одного к другому и рубил саблей демонов, которые были слишком медленными, чтобы защититься от его атак. Я же пошёл следом, добивая копьём раненых и вытягивая души из убитых тварей.

Когда Ерофей закончил работу, между нами и порталом валялось не менее пятидесяти убитых демонов. Причём лишь немногие имели сильную душу, большинство оказались слабенькими, хоть и обросли пластинами. Не помогли им и копья с щитами.

— Похоже, это не первая партия, — рассудил я. — Если не закрыть порталы, так и будут лезть.

— Вы знаете, как это сделать? — поинтересовался Ерофей и указал на ящик, напоминающий трансформаторную будку, что стоял рядом с первой группой шпилей. — Здесь какое-то сложное устройство. Разберётесь? Я никогда с такими дел не имел.

— Запросто, — усмехнулся я и сконцентрировал энергию стихии в земле под «сложным устройством».

Ящик вместе с кусками почвы подлетел вверх и с грохотом упал в траву, развалившись на части. Тёмное пятно портала начало быстро сжиматься, пока на его месте не осталась лишь красноватая дымка.

— Вы хотите уничтожить их? — засомневался Ерофей. — Может быть, не стоит? Есть смысл оставить?

— Ни за что. Не хочу, чтобы какой-нибудь идиот снова открыть эти чёртовы порталы и впустить в мир стаи кровожадных тварей. Я этого не допущу. Ломай вышки, а я пойду и закрою следующую дыру.

Портал находился не так уж и далеко от нас, но я всё равно решил подойти поближе, чтобы тратить меньше маны. Не успел я это сделать, как из дыры тоже полезли демоны с копьями и щитами. Но теперь-то я знал, как их остановить. Земляной взрыв подбросил в воздух ближайший стальной ящик и повалил один из шпилей.

Тёмное пятно, из которых лезли твари, стало быстро гаснуть. Выбрались успел десяток демонов, и их сразу же накрыл град острых камней. Второй удар добил оставшихся. А я поглотил их хилые душонки и пошёл разбираться с третьим порталом.

Наконец, все шпили были повалены и сломаны, как и приборы управления. Я, разумеется, понимал, что всё это можно починить, имея достаточно ресурсов и желания, и Воротынский, конечно же, это сделает. Но на это потребуется время. Сегодня демоны из порталов больше не полезут.

Напоследок я разбил электрогенератор рядом с одноэтажной постройкой. А когда заглянул в само здание, обнаружил кровавые разводы на полу и стенах и распотрошённые тела шестерых сотрудников, побитую мебель, компьютеры и прочее оборудование. Ерофей зашёл следом за мной.

— Похоже, на этом полигоне демоны распотрошили всех, кого только можно, — проговорил он. — А эти чёртовы идиоты даже не догадались закрыть порталы. Небось, кто-то прозевал, когда твари полезли. Не может же такого быть, что у них не предусмотрено какое-нибудь экстренное отключение или что-то вроде того.

— Вот поэтому эксперименты с порталами крайне опасны, — сказал я. — Человечество сильно рискует, пускаясь в подобные авантюры. Воротынские потеряли контроль над ситуацией.

— Надеюсь, демонов было немного и они не добрались до городов. Хорошо, что мы порталы закрыли. Какие будут дальнейшие указания, ваша светлость?

— Возвращаемся дом. Я увидел всё, что хотел. А Воротынские пусть сами расхлёбывают кашу, которую заварили.

И всё же, прежде чем ехать домой, я решил позвонить Долгоруковой и сообщить о проблеме. Наверняка ведь подлец Воротынский скрыл всё от властей. Надо довести информацию до пятого отделения. Иначе может пострадать много невинных людей. Император такому точно не обрадуется, и мой недруг, запятнавший себя ещё и нападением на чужое поместье, окажется в совсем незавидном положении. Сам себя закопал, что называется.

Рядом с постройкой сотовая связь была, так что до Долгоруковой я дозвонился без труда.

— Алло, Долгорукова слушает.

— Алло. Добрый день, Ольга Андреевна. Прозоровский звонит. У меня появилась важная информация.

— Слушаю вас, Святослав Павлович.

— В районе деревни Курино, что недалеко от Черноречья, через порталы прорвалось множество разумных демонов. Есть подозрения, что ситуация вышла из-под контроля. Пришлите кого-нибудь.

— Откуда данные?

— От меня лично. Наблюдаю картину собственными глазами. При мне из портала вылезли штук пятьдесят демоном. Они были уничтожены, но, скорее всего, это далеко не первая партия. Здесь много убитых, охраны нет, бетонные вышки сильно повреждены.

— Я поняла. Вы сейчас где?

— Возле Курино на полигоне.

— Насколько ситуация сейчас критична?

— Здесь было три портала, из двух лезли демоны. Демоны уничтожены, порталы — тоже. Новых угроз пока не наблюдаю.

— Очень хорошо. Оставайтесь на месте.

— Как долго?

— Пока не знаю, я вам позвоню. Может понадобиться ваша помощь. Скоро пришлём людей.

— Хорошо, я подожду, — я закончил звонок, положил телефон в подсумок на поясе и повернулся к Ерофею: — Ну вот, теперь нам придётся торчать здесь, пока из «пятки» люди не приедут. Пригони машину. Всё равно никого нет. Потом осмотрим территорию. Вдруг поблизости есть и другие порталы.

Деревня находилась совсем рядом. Мы с Ерофеем отошли к домам, чтобы не торчать в открытом поле. Воевода побежал за машиной, а я остался ждать. Не прошло и получаса, как в лесу зарычал мотор, и среди изб показался пикап.

Пока я ждал, успел прогуляться по заброшенной деревне. Она была небольшой, дворов пятнадцать, и совершенно пустой. А когда подъехал Ерофей, мы прокатились вокруг, но тоже ничего подозрительного не обнаружили. Похоже, у Воротынских здесь был только один полигон.

Поколесив полчаса по округе, мы вернулись в деревню, и в этот момент позвонила Долгорукова.

— Ситуация сложнее, чем мы думали, — сказала она. — Полчища разумных демонов уже добрались до Черноречья. Дружина Воротынских не справляется с нашествием. Мы объявили эвакуацию города и ближайших деревень. На помощь Воротынским направляется армейское подразделение, чтобы взять ситуацию под контроль. В том месте, где вы находитесь, демонов точно нет? Вы уверены?

— Я сижу здесь больше часа и пока не обнаружил ни одного, кроме тех, кого мы перебили в самом начале. Поэтому да, я уверен.

— Отлично. Тогда я передаю информацию оперативной группе. Она вылетит в ближайший час. Ожидайте. Ваша помощь может пригодиться.

— Так и быть, я подожду ваших. Надеюсь, они быстро доберутся.

— Они уже вылетают. До связи.

Новости меня неприятно удивили. Я подозревал, что дело плохо, но не понимал, насколько. Демонические полчища уже в Черноречье. Воротынские не справляются, тёмные твари рвутся к Нижнему Новгороду. Именно такое впечатление складывалось от слов Долгоруковой.

Но так ли это плохо, как могло показаться на первый взгляд? Теперь Воротынский точно по шапке получит за то, что позволил случиться беде. А если император узнает, что этот олух ещё и на поместья других князей нападает, Воротынского могут и на каторгу сослать. Чем чёрт не шутит? Если государь закроет глаза на такой произвол со стороны подданных, то грош ему цена. Значит, он слаб как правитель.

Главное, чтобы армия всё-таки остановила демоническое войско, прежде чем оно доберётся до Нижнего Новгорода, и чтобы обошлось без больших жертв. Это вовсе ни к чему.

Через полчаса в небе показались два вертолёта. Мы наблюдали за ними из деревни. Вертолёты зависли над полем, люди, сидящие внутри, что-то сбросили вниз, раздались хлопки. Осмотрев эфирное пространство, я обнаружил, что в местах падения предметов почти пропали блуждающие демоны, которых вокруг было полно, а бордовые кляксы и вовсе рассеялись, как и туман. Вот они, свето-эфирные снаряды в действии.

Вертолёты пролетели над полем, люди сбросили несколько гранат, значительно уменьшив количество тёмного эфира в пространстве, после чего обе машины сели возле одноэтажной постройки. Я направился туда же.

Из вертолётов высадились десять человек в полевой форме пятого отделения. Возглавлял их рослый майор с гладко выбритым лицом. Он попросил рассказать, что здесь произошло.

— Вы зря сломали устройства, — отчеканил он, выслушав меня. — Они пригодились бы. Но то, что закрыли порталы — спасибо. Важно было прекратить доступ демонов в этот мир.

— Вот и не надо их больше открывать. Это не приведёт ни к чему хорошему. А все подобные исследования стоило бы и вовсе запретить во избежании очередной трагедии.

— Это будет решаться на высшем уровне. Как бы то ни было, огромная удача, что вы оказались здесь, ваша светлость. Вы сделали то, что должна была сделать дружина местного князя, но по какой-то причине не сделала

— Что происходит в Черноречье? Демонов удалось остановить?

— В поместье Воротынского отправлены армейские подразделения. О результатах пока ничего не известно. Кстати, вы сами из Нижнего Новгорода? Там зарегистрированы?

— Я — из Владимира.

— Очень жаль. Тогда я не имею права привлекать вас к какой-либо работе. Можете возвращаться домой и ждать распоряжений генерал-губернатора или начальника владимирского филиала пятого отделения.

— А если я, например, захочу помочь по собственной инициативе?

— В таком случае… — майор задумался. — В таком случае затрудняюсь что-либо посоветовать. Возможно, вам стоит связаться с командованием пятьсот шестой воинской части, и если оно согласует данный вопрос с руководством владимирского филиала пятого отделения, тогда вас могут задействовать в операции.

Я решил не заниматься всей этой бюрократией, а вернуться домой, собрать отряд и завтра, если ситуация не изменится, поехать в Нижний Новгород и тоже поучаствовать в уничтожении демонов. Поэтому я попрощался с майором, и мы с Ерофеем помчались обратно тем же маршрутом.

Когда подъезжали к моим владениям, я обнаружил на телефоне пропущенные вызовы от Долгоруковой, которая мне раз пять названивала, пока я находился вне зоны действия сети. Сразу же перезвонил ей.

— Святослав Павлович, вы сейчас где? — спросила Долгорукова.

— Почти домой добрался. Прилетел какой-то майор, я ему всё рассказал и поехал обратно. Кажется, моя помощь там не очень-то и требуется.

— Вовсе нет. Наш филиал собирает отряд для отправки в Нижний Новгород в качестве подкрепления. Если хотите поучаствовать, можете примкнуть. Нам ваша помощь не помешает.

— Настолько всё плохо?

— Поступают сведения, будто демоны разбрелись по деревням близ Нижнего Новгорода. Ситуация, правда, плохая. Не могу также не отметить, что это ваш шанс делом доказать свою полезность государству. А мы доведём до Его Императорского Величества сведения о ваших подвигах, в том числе тот факт, что именно вы закрыли оставшиеся без присмотра порталы.

— И это поможет мне вернуть лицензию?

— Мы сделаем для всё возможное, я не раз говорила об этом, но и вы должны приложить усилия.

— Когда надо ехать?

— Отряд вылетает завтра в пять утра с базы в Бараново.

— Я буду вместе с тремя дружинниками.

— Ждём. И… спасибо за помощь, Святослав Павлович. Ваш вклад очень важен.

Глава 19

Собрав снаряжение к поездке, я вернулся в кабинет и устало опустился на диван. Сегодняшний день меня утомил, но завтра предстояло продолжить работу по уничтожению вторгшихся в этот мир демонов. А я до сих пор слабо представлял масштаб катастрофы. В сети почти ничего не сообщалось о ситуации в предместьях Нижнего Новгороде, лишь в официальной сводке появился список деревень, откуда жителям предписывалось эвакуироваться.

Долгорукова тоже не сказала ничего конкретного — лишь общие слова. Правда, она ясно дала понять, что ситуация паршивая. Но откуда там столько демонов? Сколько их вылезло из тех злополучных порталов? Как долго Вяземский пытается скрыть проблему?

Дверь была открыта, и я внезапно обнаружил, что на пороге кабинета стоит Анжелика в брюках и элегантной вязаной кофточке. Из-за выбитых окон, которые, правда, уже заделали фанерой и листами железа, во многих помещениях было прохладно, поэтому приходилось одеваться потеплее.

— У вас всё хорошо? — спросила девушка. — Вы выглядите усталым.

— Просто задумался. День был… насыщенным.

— Опять с кем-то пришлось драться? — Анжелика прошла в кабинет и села рядом со мной на диван.

— Пришлось, только в этот раз не с людьми. В порталы полезло множество демонов, нам пришлось отбиваться. В пятом отделении говорят, что ситуация вышла из-под контроля, и демоны уже добрались до ближайших деревень. Туда отправили армию. А завтра полетят добровольцы из Владимира. Я тоже записался.

— И вы видели порталы собственным глазами? Они действительно работают?

— Уже нет, потому что я их сломал. Ни одна тварь больше к нам не пролезет, по крайней мере, в ближайшее время.

— А было бы неплохо напечатать об этом в журнале, как думаешь? У вас есть снимки? Это же будет сенсация!

— Меньше всего я думал о том, чтобы делать фотографии. К тому же вряд ли цензура пропустит такой материал. Пятое отделение попытается сохранить всё происходящее втайне. Я смотрел в сети и не нашёл там почти никакой информации. Поэтому, если не хочешь неприятностей, просто не лезь в это дело. А мы уж разберёмся. Я остановлю демонов.

— Но ведь люди должны знать! — воскликнула Анжелика. — Нельзя скрывать такие вещи! Я для этого и пошла в журналистику, чтобы рассказывать правду.

— Знаю. У вас благородные мотивы, — я повернулся к девушке и посмотрел ей в глаза. — Я уважаю ваше стремление к правде и вашу искренность. Но сейчас важнее положить конец вторжению. Если поднимется паника, это помешает бороться с проблемой. Поэтому не всю информацию имеет смысл сообщать народу. С опытом ты поймёшь это. Некоторые вещи могут просто повредить.

— Но если люди не будут знать, что происходит, могут погибнуть невинные. Нельзя молчать!

— Пятое отделение уже объявило эвакуацию в ряде населённых пунктов. Те, кому нужно знать, знают.

— Власти постоянно что-то скрывают. Почему вы так уверены?

— Например, потому что я держу контакт с представителями пятого отделения. А ещё потому что завтра я сам полечу в Нижний Новгород и буду бороться с угрозой, если, конечно, за сегодняшний день её не ликвидировали.

— Вы меня успокоили. Доверюсь вам и надеюсь, что завтра вы, как обычно, разберётесь со всеми проблемами, — негромко проговорила Анжелика и уставилась на меня таким томным взглядом, что я едва сдержался, чтобы поцеловать её.

И чтобы не перейти черту, которая могла создать нам обоим лишние проблемы, я проговорил:

— Да, разберёмся. Только выезжать надо очень рано, и мне хотелось бы выспаться перед трудным днём.

— Ой, простите, я совсем не подумала, что вас задерживаю, — опомнилась девушка и вскочила с дивана. — Не представляете, как мне хотелось бы поехать с вами и увидеть всё собственными глазами!

— Вам не разрешат там присутствовать. Так что…

— Да-да, понимаю. Поэтому и не настаиваю. Спокойной ночи, Святослав, — Анжелика сложила губы в подобие улыбки. — И удачи вам завтра.

— Спокойной ночи.

Анжелика ушла, да и я задерживаться не стал и отправился к себе в спальню. Завтра предстоял трудный день.

Рано утром, ещё затемно, мы вчетвером — я и три моих постоянных спутника — вместе с водителем выехали на базу в Бараново. Там уже царила суета. На площадке стояли три грузопассажирских двухвинтовых вертолётов, а рядом с ними толпились люди в военной форме и лежали кучи рюкзаков и ящиков.

Отдельно от всех стояла группа из трёх десятков человек, облачённых в разномастные наряды военного образца: у кого-то была однотонная форма зелёного оттенка, у кого-то камуфляж. Именно к ним нас и направили. Там собирались ополченцы — дворяне, добровольно вызвавшиеся ехать в Нижний Новгород, и их слуги.

Среди них стоял коренастый человек, которого я узнал сразу, несмотря на то, что он сменил чёрный чиновничий мундир на полевую форму пятого отделения. Это был господин Черняховский. Он что-то объяснял столпившимся вокруг аристократам, но когда мы подошли, поздоровался со мной и представил меня собравшимся.

Здесь находилось восемь владимирских аристократов, остальные оказались боевыми слугами, которых тоже именовали дружиной, хотя, по сути, они таковыми не являлись, ведь полноправными дружинниками считались только те, кто принёс клятву одному из великих родов.

— Как обстановка в Нижнем? — спросил я у Черняховского, когда он закончил знакомить меня с присутствующими. — Наша помощь ещё требуется?

— С демонами в Черноречье почти покончено. Мы уж подумали, на этом всё, но беда пришла, откуда не ждали. Вчера вечером большая группа демонов забрела в посёлки к северу Нижнего Новгорода. Тварей необходимо уничтожить и поскорее.

— И эта задача ляжет на наши плечи?

— Генерал-губернатор попросил подмоги. В основном заклинатели нужны. Армейские подразделения во вчерашнем сражении понесли большие потери, а всё от недостатка сильных заклинателей. Ну и защитники, само собой, требуются. Без защитников никак. Иначе сотни блуждающих демонов полетят в города и принесут великие беды.

— Боюсь, от одного защитника пользы будет мало.

— Даже один сможет улучшить ситуацию, поэтому на вас вся надежда. Но вы будете не один. Всего мы отправляем двух защитников… А вот как раз и ваш коллега, господин Теряев — наш второй защитник.

Неподалёку остановился тёмно-синий «Арес», из него вылез высокий мужчина в бежевом камуфляже. Закинул на плечи рюкзак и винтовку и зашагал к нам. Черняховский поздоровался с ним и представил нас друг другу.

Господин Теряев был довольно высоким и худощавым человеком преклонных годов. Он носил узкую острую бородку с проблесками седины и круглые очки, что делало его похожим на профессора.

Черняховский куда-то ушёл, а мы с Теряевым перекинулись парой слов.

— Давно вы у нас? — спросил он.

— Уже больше месяца, как я приехал во Владимир.

— Не так уж и давно. А разве вотчина рода Прозоровских не под Нижним Новгородом? Или я что-то путаю?

— Была под Нижним Новгородом, а сейчас остался только небольшой клочок земли на границе недалеко отсюда.

— Значит, охотой заниматься приехали?

— Именно. А вы тоже охотой занимаетесь?

— Езжу, когда это необходимо. Правда, поместье моё находится к западу от Владимира, туда демоны не забредают. Но в аномалии бываю часто. Долг защитника требует.

Наш разговор прервала команда готовиться к вылету. Мы залезли в вертолёты, расселись по креслам, которые располагались в два ряда лицом друг к другу. Загудели винты, машины поднялись над землёй, и из-за шума в салоне стало не до разговоров.

До Нижнего Новгорода летели чуть больше часа, а по прибытии нас сразу рассадили по внедорожникам и броневикам и повезли в оцепленную северную часть города, где с минуты на минуту ждали нападение демонов.

Здесь владимирских разделили, распределив между отрядами военных. Меня с моими дружинниками придали роте из пятьсот шестой армейской части, тоже подчинявшейся пятому отделению. Кроме нас, сюда запихнули пятерых местных дворян добровольцев.

Как я ни пытался, никакой новой информации мне выведать не удалось. Ситуация в городе и окрестностях была покрыта тайной. Капитан, командовавший ротой, знал не больше того, что мне рассказал Черняховский. И только ближе к полудню ему передали информацию, что демоны движутся в направлении Нижнего Новгорода, и мы вместе со всей ротой выдвинулись к окраине города, чтобы встретить неприятеля на подступах.

* * *

Пустая узкая улица. С одной стороны — серый забор корабельного завода, с другой — рельсы, длинный цех и тянущиеся вдоль него трубы. Впереди — лес. Дорога идёт сквозь него и плавно заворачивает, прячась за деревьями. Здесь город заканчивается, а дальше, за лесом находятся пригородные деревни и посёлки. По сообщениям разведки, именно там скопилась большая группа демонов, и от нас требовалось остановить их.

Дорогу мы перекрыли. Две бронеавтомобиля с крупнокалиберными пулемётами на крыше стояли поперёк проезжей части, ещё один — на рельсах. Рядом с машинами толпились военные. Целый взвод, вооружённый эфирными карабинами, винтовками и гранатомётами, собрался здесь, чтобы встать стеной на пути полчища злобных тварей.

Ещё один взвод выстроил второй рубеж обороны метрах в ста позади первого. Остальные подразделения перекрыли другие улицы, поскольку никто не знал, где именно попрёт демоническая армия.

Я, Надя, Стрекоза и Молот находились на переднем крае вместе с капитаном, командовавшим третьей ротой, и прочими офицерами. С нами была группа из пяти дворян-заклинателей.

Рядом со мной стояли мои дружинники. Мы находились позади передовой линии, чтобы не толкаться с солдатами, которые загородили собой всю дорогу. Я посмотрел на Надю и по её напряжённому взгляду и поджатым губам понял, что она сильно волнуется. Лица Молота и Стрекозы сохраняли невозмутимость. Опытные, видавшие виды вояки умели контролировать эмоции, но Наде было страшно. Я даже не подумал об этом, когда брал её с собой. Мысли тогда были совсем о другом. А сейчас жалел о своём решении. Лучше бы Ерофея опять взял.

— Ты как? — спросил я. — В порядке?

— Да, всё хорошо, ваша светлость — тихо проговорила Надя.

— Не думаю, что их будет слишком много. Большая часть демонов уничтожена в Черноречье.

— Значит, быстро их добьём.

Я обернулся. Метрах в ста позади меня стояли ещё три бронемашины с пулемётными турелями и зеленела толпа солдат в своей однотонной униформе, бронежилетах и касках. Там находились более слабые воины, тогда как всех одарённых запихнули на передовую линию. И это притом, что в обычном армейском подразделении заклинателей и витязей было катастрофически мало — разве что офицеры, имеющие в большинстве случаев дворянское происхождение.

— Иди во второй ряд, — приказал я Наде.

— Но почему? — она удивлённо посмотрела на меня. — Вы во мне сомневаетесь?

— Нет. Просто там тоже нужны заклинатели, а здесь их и так хватает. Будем мешаться друг другу. Ты же не хочешь кого-нибудь случайно задеть молнией? Поэтому ступай во вторую линию.

— Да, как скажете, — проговорила с пониманием Надя. Она сделала несколько шагов, остановилась и обернулась. — Берегите себя, ваша светлость.

— Обязательно, — улыбнулся я.

Мне стало спокойнее, когда Надя ушла. Теперь не придётся постоянно думать о ней и высматривать, жива или нет. Я могу полностью сосредоточиться на сражении.

Из леса донеслись рычание и топот существ.

— Всем приготовится! — приказал капитан. — Первая линия — на колено! Без команды не стрелять!

Солдаты защёлкали затворами. Те, кто находился впереди, встали на колено, вторая шеренга осталась стоять. Карабины и винтовки были направлены в сторону леса.

Из-за поворота вдали выскочили двуногие и четвероногие демоны. Они бежали, как по проезжей части, так и по рельсам. Сразу же застучали крупнокалиберные пулемёты короткими очередями. Существа одно за другим стали падать, пока не полегли все. Их оказалось не более двадцати. Это походило на передовой отряд, отправленный на разведку.

— Не расслабляться! — крикнул капитан. — Сейчас ещё попрут!

И он не ошибся. Что-то тяжёлое грохотало вдали, и этот гул всё нарастал, пока не превратился в отчётливый топот могучих ног, от которого сотрясалась земля. Приближалось что-то крупное, и я стал готовиться, концентрируя энергию стихии в нескольких точках под дорогой и рельсами, чтобы остановить наступающих.

Первыми показались всадники. Несколько демонов, обросших бронёй из застывшей плазмы, с пиками наперевес восседали на крупных четвероногих животных с приплюснутыми, зубастыми мордами. И эта «кавалерия» на огромной скорости мчалась на нас.

Опять застучали пулемёты. Трассеры яркими линиями летели в существ, бились о дорогу и о броню тварей, высекая искры. Трёх всадников удалось выбить из сёдел. Но остальных пули не брали.

— Не стрелять! Ждём! — крикнул капитан, застыв в позе целящегося стрелка.

Его приказ был вполне понятен. Стрелять из эфирной винтовки с такого большого расстояния — попусту тратить пули. Если у демона прочная шкура, пробивать её надо с пятидесяти-ста метров. Только проблема в том, что всадник на здоровенном зубастом «бульдоге» преодолеет так быстро, что солдат и десяти выстрелов сделать не успеет.

Из сёдел вылетели ещё два существа. Три верховых демона упали, сражённые пулями. А из-за поворота на дорогу уже высыпали пешие монстры с копьями и щитами.

У меня быстро созрела идея, как остановить всадников. По асфальтированной дороге им, может, и легко ехать, но что они станут делать, если поверхность под их ногами окажется не столь ровной?

Дорогу разорвало, и во все стороны полетели куски асфальта и земли. Первых трёх всадников вместе с их ездовыми «бульдогами» подбросило в воздух, после чего те с грохотов рухнули вниз. Один оказался прямо на проезжей части, и об него споткнулось скачущее следом существо. Ещё два на всём ходу влетели в образовавшуюся воронку. Остальные успели сманеврировать, но на их пути выросло бугристое каменное полотно, и четвероногие демоны стали спотыкаться и падать, а всадники — вылетали из сёдел или оказывались придавленными своими ездовыми животными.

Моментально образовалась куча мала, по которой непрерывно били крупнокалиберные пулемёты броневиков. На таком расстоянии пули уже более эффективно пробивала доспехи демонических воинов, и кровь брызгами разлеталась, когда удавалось поразить очередное существо. Подключились и снайперы. Один из них засел на крыше ближайшего цеха, других я не видел.

Но не все всадники оказались повержены. Некоторые замедлились и осторожно побежали по бугристой поверхности, огибая или перепрыгивая упавших. и попадали под огонь крупнокалиберных пулемётов. Полетели первые реактивные снаряды, грохнули взрывы. «Кавалерия» противника таяла на глазах.

Всадники были остановлены, но позади них бежала толпа вооружённых пеших демонов, среди которых выделялись особо крупные. Это были маги. Они принялись метать в нас шипы из застывшей плазмы и огненные шары, но те пока не долетали.

А тяжёлый топот нарастал, и из-за поворота выскочило нечто огромное — крупное, массивное существо, сидящее верхом на четвероногом демоне, напоминающем медведя, с которым мне пришлось драться у моста. Этот выглядел поменьше, но зато его слоем брони покрывали наросты застывшей плазмы, как и всадника, а изо рта торчали длинные клыки.

Великан держал в руке топор и грозно ревел, разевая во всю ширь зубастую пасть. И толпа демонов перед ним разбегалась в разные стороны, уступая дорогу своему главарю.

— Огонь по здоровому! — заорал капитан. — Бейте здорового!

На крупного демона обрушилось всё, что только было в наличии. Рядом с его лапами ездового монстра грохнули взрывы гранат, пули высекли искры из бронированной туши существа, один из магов направил навстречу громаде потоки воздуха. Всё оказалось тщетно. Здоровенный демон стремительно сокращал расстояние, топча и раскидывая валявшихся на пути убитых и раненых сородичей.

Я подорвал землю в нескольких точках, где концентрировал энергию. Это тоже не помогло. Демон продолжал бежать к нам. До столкновения оставались считаные секунды.

Направив энергию земли перед собой, я выстроил на пути монстра скалы величиной в дом. Они с грохотом разлетелась на куски. Демон легко протаранил их, задержавшись буквально на пару секунд, а затем рванул вперёд и вклинился в стоящих на дороге солдат, которые в последний момент ринулись прочь с дороги. Один броневик опрокинулся набок, второй развернуло вдоль улицы. Нескольких солдат размазали по асфальту огромные когтистые лапы, кого-то отшвырнуло в стороны.

Огромная зубастая пасть разверзлась передо мной, красные глаза заглянули в душу. В моих руках выросло копьё, которое я направил в глотку четвероногому монстру. Удар чудовищной силы отбросил меня прочь.

Когда я поднялся, то понял, что нахожусь между двумя линиями обороны. Причём первой уже не было. Солдаты либо погибли, либо разбежались в стороны. Четвероногий зверь лежал посреди дороги с копьём в глотке, ревел и мотал головой, пытаясь встать. А двуногий уже поднялся. На его пути оказался заклинатель огня. Он направил во врага струю пламени и тут же был отброшен в сторону ударом здоровенного топора.

— Отступайте! Отступайте! — закричал я Молоту и Стрекозе, которых заметил слева на тротуаре, и всем, кто мог меня услышать. Вряд ли кто-то здесь имел достаточно сил, чтобы тягаться с громадой. И только я со своим пятым разрядом имел хоть какие-то шансы.

Ноги великана сковал камень. Демон очень быстро высвободился, но я продолжал наращивать булыжники вокруг его нижних конечностей, тем самым отвлекая его от бегущих солдат.

Тем временем поднялся четвероногий монстр. Копьё в его глотке рассыпалось в пыль. Зверь был ранен, но ему это не сильно мешало. На меня снова устремились красные глаза, не предвещая ничего хорошего. Мне предстояло сражаться одновременно с двумя могучими противниками.

Рядом сверкнула молния, поразив зверя, а меня тряхнув остаточным электричеством. Четвероногий демон встал на дыбы и заревел. Тут же у него ударил второй разряд, а после третьего красные глаза потухли, и огромный зверь замертво рухнул набок.

Я обернулся и увидел Надю, которая стояла перед второй линией обороны. Именно её молнии сейчас спасли меня от здоровенного четвероногого «бульдога». Тот на деле оказался не таким уж и крепким, но проблем доставил бы много, если бы его не вывели из строя. Теперь я мог полностью сосредоточиться на двуногом великане, который окончательно высвободился из каменных оков и бросился на меня, размахивая топором.

Глава 20

Демон имел рост метров пять, невероятно широкое туловище и небольшую голову на массивной шее, а каждая его рука была в обхват толщиной. Как и его более мелкие сородичи, он весь оброс пластинами из заставшей магмы. В глубоких глазницах горели красные угли глаз, а рот скалился острыми зубами.

Заметив меня, демон двумя шагами преодолел разделяющие нас пару десятков метров. Топор взметнулся над его головой и обрушился на мой щит, появившийся на моё левом предплечье. Удар оказался настолько сильным, что вокруг моих ног растрескался асфальт. Не менее мощными были второй и третий удары. Я пятился и укреплял свой щит, а тот постоянно раскалывался, хоть и был сделан из самой прочной стали, какую я мог создать на своём уровне магического развития.

В моей правой руке выросла длинная пика, и я вонзил её в корпус демона, попытавшись пусть не проткнуть, но хотя бы оттолкнуть от себя противника. Мне было не обязательно убивать его физически — достаточно просто поглотить душу. Но это требовало времени и концентрации.

Четырёхметровая туша даже не пошатнулась. Демон размахнулся топором и обрушил ещё один удар на мой щит. Я снова ткнул противника копьём. На этот раз наконечник вошёл в защитную оболочку чуть глубже, но всё равно недостаточно, чтобы ранить столь прочную громаду.

Продолжая тыкать демона пикой и получать тяжеленные удары топором, я включил эфирное зрение и сосредоточился на тёмно-бордовой сущности, к которой потянулись мои эфирные щупальца. И едва я начал вытягивать силу, как сокрушительный удар сбил меня с ног. Связь разорвалась.

Я едва успел откатиться в сторону. Топор вонзился в асфальт туда, где я только что лежал. Я вскочил и опять закрылся щитом. Не имело смысла пытаться сковать такую громаду или поразить шрапнелью или другими магическими снарядами, оставалось драться врукопашную и одновременно вытягивать из него душу.

Демон в который раз ударил топором по щиту. И вдруг рядом снова сверкнула молния, заставив здоровенную тварь отступить на шаг. Из зубастой пасти вырвался громогласный рёв. Электрический разряд пришёлся великану не по вкусу.

Следом в демона ударила ракета. Меня и самого взрывная волна чуть не сбила с ног. Я закрылся щитом и с размаху вонзил копьё в огромную тушу. Демон рухнул на дорогу. В него впились мои эфирные щупальца. Великан яростно ревел, пытаясь подняться. Делал он это довольно медленно, и мне ничего не препятствовало вытягивать из него силы.

Рядом появились мелкие демоны с щитами и копьями. Они бежали прямо на вторую линию оборону, но их легко скашивали пули, и количество трупов на дороге быстро росло. Краем глаза я заметил Молота, размахивающего своей каменной кувалдой слева от меня. Там же находилась и Стрекоза с саблей. Они с мужем на пару крушили головы демоническим отродьям, пытающимся прорваться в город.

Великан всё-таки поднялся, он размахнулся топором, но я снова свалил его ударом копья. Демон быстро слабел. Его энергия переходила ко мне вместе с душой.

Внезапно всё вокруг померкло, и перед моим взором появилось огромное чёрное существо с горящими краснотой глазами. Оно угрожающе нависло надо мной, как совсем недавно нависал поверженный великан, и спустя несколько секунд пропало. Я даже не успел сообразить, что происходит. А когда наваждение закончилось, огромный демон валялся дохлым посреди неширокой улицы.

Но более мелкие демоны продолжали нападать. На подходе были их основные силы. Тёмно-серая толпа с десятками горящих красных глаз уже миновала первую линию обороны. Солдат было явно недостаточно, чтобы справиться с такой оравой.

Шрапнель ударила по стае. Следом полетели крупные булыжники, сбивая с ног наиболее крепких и устойчивых существ. Некоторые демоны швырнули в меня магические снаряды из застывшей плазмы. А одна тварь выскочила вперёд и изрыгнула потоки пламени. Передо мной появились острые стальные иглы. Мощный импульс направил их в огненного демона, и тот рухнул замертво.

На пути стаи выросли булыжники, перегородившие всю улицу, и демоны остановились, будучи не в силах через них перебраться. Я же сосредотачивал над их головами энергию земли, которая тучами пыли закрутилась в огромный смерч. Там формировались сотни мелких стальных осколков. Подготовка продолжалась пару минут, а потом эти снаряды единовременно обрушились на стаю.

Преграждавшие дорогу булыжники рассыпались, поскольку манга моя заканчивалась. Но за ними уже мало осталось тех, кто готов был продолжать это сражение. Раненые, испуская вопли, копошились среди мёртвых, а выжившие удирали прочь.

Можно было отходить, но я остановился, чтобы поглотить душу здоровенного четвероногого демона, валявшегося рядом. Потом стал вытягивать энергию соседних. Вокруг валялись десятки тварей, и я хотел забрать души всех их, ведь если они вырвутся на свободу, то полетят в город и начнут захватывать тела людей. Тогда катастрофа неминуема. Здесь слишком много тёмно-эфирных сущностей.

Души первых погибших демонов уже покидали тела и устремлялись в эфирный слой, и с ними уже ничего нельзя было сделать. Часть города, в которой проходило сражение, заранее эвакуировали и оцепили, но даже это не давало гарантии того, что существа не полетят в густонаселённые районы. Разве что отсутствие там тёмного эфира могло спасти ситуацию.

В какой-то момент я понял, что мой источник распирает, и надо бы остановиться, и я отошёл к машинам, за которыми толпились солдаты.

Перед второй линией обороны стояли трое моих дружинников и четыре уцелевших заклинателя, которые тоже активно уничтожали демонов. Улица была завалена трупами существ.

— Не расслабляться! — скомандовал капитан, которому тоже чудом удалось спастись. — Твари могут пойти снова. Перезарядите оружие и будьте наготове.

Я встал рядом с Надей. Девушка напряжённо вглядывалась в даль, а вокруг её рук потрескивали электрические разряды.

— Ты сегодня отлично сражалась, — я достал из подсумка накопитель маны и стал восполнять свой источник, который снова немного подрос благодаря поглощённым душам.

— Спасибо, ваша светлость. Я выполняла свой долг, — проговорила дружинница.

— Кажется, ты спасла меня сегодня.

— Нет, сегодня вы нас всех спасли.

— Если бы не ты, мне пришлось бы туго. Но давай не будем праздновать победу раньше времени. Капитан сказал, демоны могут пойти снова.

Капитан вызвал кого-то по рации, и к нам подъехал грузовик с огромным прожектором в кузове, которым стали светить по всей улице. А двое солдат в приборах эфирного зрения, обстреляли пустую дорогу из самозарядных гранатомётов. Служба свето-эфирного контроля или, как их называли в простонародье, «чистильщики» пытались уничтожить или прогнать блуждающих демонов, и в какой-то степени им это удалось: над улицей стало чисто, а тёмные твари улетели в лес.

После «чистильщиков» за работу взялись эвакуационные группы, которые вытаскивали с поля боя раненых. Многих солдат с первой линии обороны потоптали демоны, но некоторых всё-таки удалось спасти. А кто-то, как, например, капитан, и вовсе отделался лишь ушибами.

Около часа мы ждали нового нападения, но демоны больше не появлялись. В небе туда-сюда летали вертолёты, на соседних улицах поначалу звучала стрельба, а потом и она смолкла. Капитан постоянно переговаривался по рации с командованием. А я от нечего делать завёл беседу с местными аристократами-добровольцами. Один из прибывшей пятёрки погиб, но четверо были целы и невредимы, в том числе огневик, который безуспешно пытался поджарить здорового демона.

Наконец, поступил приказ. Роте велели добраться до ближайшей деревни, зачистив по пути окрестности. И мы двинулись по дороге через лес, осматривая эфирный слой поблизости.

Спустя ещё час мы вошли в населённый пункт, миновали промышленные базы и оказались посреди одноэтажной деревянной застройки. Поблизости торчала группа кирпичных трёхэтажек.

Передо мной предстала картина чудовищной разрухи. На улице валялись растерзанные трупы людей, перевёрнутые и разбитые машины, окна и двери домов были выломаны, некоторые дома порушены, словно от ударов чем-то тяжёлым.

Я сразу обнаружил несколько существ в радиусе двести с небольшим метров от нас. Мы с капитаном договорились, что он будет ждать меня на главной улице, а я со своими дружинниками отправился уничтожать демонов, заодно поглощая их души.

Существ в деревне оказалось не так уж и много, в населённом пункте царила мёртвая тишина. Ликвидировав восьмерых демонов, мы добрались до длинного двухэтажного здания, и здесь нам навстречу вышли местные жители — десятка два простых мужиков и баб. Они падали нам в ноги и со слезами на глазах благодарить за спасение.

Из их бессвязной, взволнованной болтовни я узнал, что демоны появились здесь вчера вечером. Произошло это внезапно, никто к такому готов не был, ни о какой эвакуации не слышали. Схорониться удалось немногим.

Найденное нами здание оказалось школой, здесь рота и разместилась на ночлег, поскольку к моменту, когда мы полностью осмотрели деревню, на улице уже стемнело. Следом за передовым отрядом вошли другие подразделения. Они работали всю ночь: чистили эфирный слой, убирали трупы, искали выживших.

На следующий день мы продвинулись ко второму посёлку, где наблюдалась такая же разруха. На улицах и в домах валялись разорванные на куски трупы, а по подвалам прятались группы местных жителей, укрывшихся от полчища злобных тварей. Здесь выживших оказалось больше, поскольку сам посёлок был гораздо крупнее первого, и демоническая армия не так тщательно его прочесала.

Таким образом, на протяжении двух суток я и мои бойцы участвовали в операции по уничтожению вырвавшихся из порталов существ. Потом добровольцев из Владимира отправили по домам, поскольку стало ясно, что главная угроза ликвидирована и помощь больше не требуется. Но работа на этом не закончилась. Армейские подразделения продолжили прочёсывать окрестные леса и поля, куда могли забрести демоны, и чистить пространство от тёмного эфира.

В четверг вечером я был уже дома.

Анжелика, которая в этот день ездила на вылазку вместе с дружиной, как только вернулась, сразу завалилась ко мне в кабинет и начала расспрашивать о том, что происходит под Нижним Новгородом. Я хотел отдохнуть, но эта назойливая девчонка даже не собиралась оставлять меня в покое.

— Получается, два посёлка разорены? — уточнила Анжелика, когда я рассказал о том, как мы сражались с демоническим войском, а потом зачищали населённые пункты.

— Да, разорены, к сожалению. Но некоторым людям удалось укрыться.

— Но ведь вы же говорили, что объявлена эвакуация.

— Да, была объявлена. На странице пятого отделения в сети я видел сообщение. Больше ничего не знаю. Я сделал свою работу, остальное — не моя ответственность.

— Но это безобразие! Из-за того, что никто не позаботился о людях, куча народу оказалась растерзана демонами, и все молчат! — возмутилась Анжелика. — Мы должны сказать людям правду. Надо добиться, чтобы виновные были наказаны!

— Погоди, умерь свой пыл, — сказал я раздражённо. — Я никому ничего говорить не должен. Что должен, я сделал. И признаться, сильно устал.

— У меня к вам нет претензий. Вы сделали всё, что от вас зависит. Но я не могу оставаться в стороне, когда творятся такие вещи. С другой стороны, вы были правы, когда говорили, что цензура многое в печать не пропустит. Нельзя действовать в лоб. И я решила сделать вот что: я начну выпускать подпольную газету, где буду публиковать всё то, что наше правительство пытается скрыть. Я уже говорила с Маховым и со Светой, и они готовы посодействовать.

— Поступайте, как велит вам совесть, — пожал я плечами. В душе я понимал, что из этого баловства ничего хорошего не выйдет, но сейчас мне было совсем не до того, чтобы читать наставления. Хотелось остаться одному.

— Вы меня поддержите?

— У меня других дел невпроворот. Поэтому ничего не обещаю.

— Ладно, я поняла. Не буду вам надоедать. Но вы же не против, если я опубликую ваше интервью про события под Нижним Новгородом? Конечно же, анонимно.

— Как хотите.

— Спасибо вам, Святослав. Я верю, что правда будет доступна всем, а не горстке аристократов, решающих за других, кому что можно знать, а кому нет, — Анжелика поднялась с дивана. — А вам хорошо отдохнуть. И спасибо за всё, что делаете.

Когда Анжелика ушла, я отправился в спальню. Надя, одетая в штатские брюки и блузку, сидела за столиком и листала какую-то книжку. В таком виде она выглядела более женственно и мне нравилась больше, чем в мешковатой униформе дружины. Мы договорились, что встретимся вечером, и она пришла, пока я пытался отвязаться от своей назойливой гостьи.

— В эти дни мы хорошо поработали, — сказал я. — И знаешь, что я думаю?

— Да, ваша свет… ой, простите, совсем забылась, — Надя с нежностью посмотрела на меня. —

— Ничего страшного. Хочешь, кино вместе посмотрим?

Надя подняла брови:

— Я бы не отказалась. А вы хотите кино посмотреть?

— Да. Честно говоря, за эти дни я вымотался. Поэтому сегодня и завтра будем отдыхать.

— Вы меня балуете.

— Нет-нет, ни чуть. Говорю же, ты заслужила. И я заслужил. Всем мы заслужили. Сейчас принесу компьютер из кабинета, и мы выберем, что смотреть, и хорошо проведём этот вечер вместе. А потом и ночь. Надеюсь, никто нам не помешает.

* * *

Вечер. Безлюдный парк на краю города. Небольшой пруд, в котором отражаются прибрежные фонари и плавают листья, нападавшие с ближайших деревьев. Здесь-то мы и договорились встретиться с Долгоруковой. Ещё издалека я заметил её стройную фигуру с горделивой осанкой. Уполномоченная медленно прохаживалась вдоль пруда, сунув руки в карманы короткого плаща, застёгнутого под самое горло.

Долгоруковой я позвонил на следующий же день после возвращения домой. Очень уж мне хотелось понять, каков расклад сил, кто на «правильной» стороне, кто на «не правильной», кого следует опасаться, а кто, наоборот, помогает мне. Договорились на вечер воскресенья, но не в ресторане, как я планировал, а в парке возле пруда.

— Здравствуйте, — проговорил я, подходя к Долгоруковой. — Хороший сегодня вечер для прогулок.

— Добрый вечер, Святослав Павлович, — произнесла уполномоченная. — Не сказал бы. Обычно в такую погоду предпочитаю сидеть дома.

Мы вдвоём продолжили прохаживать вокруг пруда.

— Предлагал же вам встретиться в более тёплом месте. Вы сами выбрали парк.

— Не хочу мелькать в людных местах. Мне не нужно, чтобы нас видели вдвоём. Да и вам в этом никакой пользы нет.

— Боитесь слежки? Думаю, здесь проследить за вами куда легче, — я огляделся по сторонам. Людей было немного, но каждый из них мог оказаться шпионом.

— Здесь нас труднее подслушать. А если кто-то проявит особую назойливость, я сразу замечу. Но всё это не так уж и важно сейчас. Итак, какие у вас вопросы?

— Я хочу знать, кто в пятом отделении союзник, а кто враг. Мне нужны фамилии тех, кто связан со смертью моих родителей.

— На первый вопрос я ответить не могу. Вы сами в пятом отделении не служите, и я не имею права раскрывать вам многие секреты. Просто поверьте, что друзья у вас есть, и мы делаем всё, чтобы никто не помешал вашему роду встать на ноги. Теперь по поводу второго вопроса. Нижегородский филиал пятого отделения возглавляет некий князь Синявин. Так вот, тринадцать лет назад он принимал непосредственное участие в фальсификации улик против ваших родителей. Владимирским же филиалом заведует князь Рудин. Они с Синявиным хорошие знакомые и занимаются некоторыми совместными проектами. Князь Рудин лично препятствует в выдаче вам лицензии. Надеюсь, теперь понимаете почему.

— Прекрасно понимаю. И именно его вы хотите убрать моими руками?

— Это в ваших же интересах. Иначе спокойной жизни вам не дадут. И опасаться вам стоит вовсе не нападения из засады на дороге и не атаки на поместье, а вещей куда более страшных, против которых вы со всей вашей силой защититься не сможете. Подлоги, сфабрикованные обвинения, клевета. Если от вас захотят избавиться, они знают, как это делать. Поэтому выход один — убрать врагов заранее. Тогда император назначит нового главу филиала, и мы постараемся добиться того, чтобы это был один из наших.

И снова старая песня. Чуть более развёрнуто объяснено, но суть прежняя. Я должен кого-то убить, хотя точно не знаю, правда ли этот человек связан с гибелью Прозоровских и угрожает мне или нет. Правда ли он состоит в сговоре против императора или просто стал неудобен некой группе людей, к которой принадлежит Долгорукова? А что, если они всего лишь хотят протолкнуть наверх своего человека, а меня используют в своих тёмных делишках?

Но зато я хотя бы какие-то фамилии узнал — уже хорошо.

— Знаете, я не буду торопиться, — сказал я.

— Дело ваше. В любом случае наш человек замолвит за вас словечко лично Его Императорскому Величеству. Надеюсь, государь сочтёт ваши подвиги достаточным основанием, чтобы вернуть вам лицензию.

— Я тоже очень на это надеюсь. Хотя верится с трудом.

— Ну почему же? Вы закрыли порталы, вы остановили демоническую армию. Без вас военные вряд ли выдержали бы столь мощный натиск, и тогда ситуация осложнилась бы. Я слышала, что там произошло. Пятое отделение не было готово к такой угрозе, а вы оказались единственным сильным магом в подразделении. Вы фактически спасли полумиллионный город. Если государю подать ситуацию под правильным углом, он не останется равнодушен к вашему подвигу.

— Мне особые почести не нужны. Лицензию верните — этого достаточно. А с Воротынским что? Надеюсь, его накажут?

— Из Петербурга поступают очень хорошие для нас известия. Воротынский точно ответит за свою халатность. Сейчас его нижегородские владения контролирует армия, и велика вероятность, что это надолго. Но император ещё не вынес окончательное решение. На днях он выслушает отчёт по ситуации и скажет своё слово.

— А что по поводу нападения на моё поместье?

— И об этом будет упомянуто… я надеюсь.

— Но это не точно?

— Видите ли, в чём дело. Дружинник, которого вы взяли в плен, погиб.

— Погиб? И как же так получилось?

— Покончил с собой. Против Воротынских некому выступить.

— Просто взял и покончил с собой? Подозрительно, вам не кажется?

Долгорукова остановилась и повернулась лицом к пруду:

— Разумеется. Дружинника просто убрали, чтобы тот не наговорил лишнего. У Воротынского есть какие-то связи в полиции. Думаю, дело замнут.

— Вот же подонки, — я тоже остановился и огляделся по сторонам. — Никому нельзя доверять. Не надо было отдавать дружинника.

Мимо быстро прошагал мужчина в пальто и шляпе, и мы замолчали. Разговор продолжился лишь тогда, когда незнакомец пропал за деревьями.

— Ваши враги очень влиятельны, Святослав Павлович. Вот поэтому вам не стоит отказываться от дружбы с теми, кто хочет вам помочь.

— Я и не отказываюсь. Но скажите, пожалуйста, если у вас есть прямой доступ к императору, почему вы не донесёте до него информацию о заговоре?

— Он знает. Он всё прекрасно знает. Только вот наши враги тоже наушничают, и государь воспринимает всё происходящее, как мелкие придворные интриги.

— А это не так? — я пристально посмотрел на Долгорукову, но та не поменялась в лице.

— Ситуация куда серьёзнее. Если несколько великих родов получат доступ к нижнему слою, их возможности резко возрастут, и тогда трон пошатнётся. Хорошо, что вы сломали оборудование, но не думайте, что эксперименты на этом прекратятся. Технологии уже есть. Оборудование восстановят, и порталы всё равно откроют, даже если император лично запретит это делать.

— Значит, буду и дальше им мешать. Не хочу, чтобы наша цивилизация рухнула из-за нескольких алчных подонков, жаждущих денег и власти.

— Вами руководят благородные мотивы, знаю. Поэтому мы и вышли на вас. У нас с вами одни цели.

— Пожалуй, так.

— Могу ли я ещё чем-нибудь вам помочь?

— Могли бы, если б у вас не было так много тайн.

— К сожалению, это необходимо. Если у вас вопросов нет, тогда будем прощаться. Я уйду первой, вы подождите минут десять, а потом тоже идите. Хорошего вечера, Святослав Павлович, — Долгорукова развернулась и зашагала прочь по освещённой фонарями улице.

В какой-то степени разговор меня обнадёжил. Если у моих тайных друзей действительно есть выход напрямую к императору, мне повезло. Скорее всего, лицензию я получу, да и Воротынских накажут. Но конкретики опять слишком мало.

Добравшись до своего «Ориона», я выключил лежащий в кармане плаща диктофон. Взял на всякий случай, чтобы записать разговор. Пока я не собирался никому отдавать или показывать запись, но кто знает, как обернутся обстоятельства и на чью сторону мне придётся встать.

Но сейчас Долгорукова с её загадочными друзьями — мои временные союзники. Для них Воротынские тоже враги, как и для меня, значит, нам пока по пути.

На следующий день во время завтрака мне позвонили. Я, Настя и Анжелика сидели за столом в одной из комнат на первом этаже, которая не пострадала от нападения, а наверху уже три дня шёл капитальный ремонт, и оттуда с утра до вечера доносился шум стройки. И вдруг — звонок с неизвестного номера. Я взял трубку, и приятный женский голос сообщил, что мне необходимо подойти в отдел лицензирования в любое удобное для меня время.

Сразу стало ясно, что речь пойдёт о лицензии. Мне либо выдадут её, либо известят об отказе. Правда, для последнего вряд ли вызвали бы лично. Поэтому после завтрака я немедленно помчался в пятое отделение.

Но когда я заявился на проходную, меня направили не в отдел лицензирования, а на последний, четырнадцатый, этаж в кабинет «1401». Тот находился в конце широкого, покрытого ковровой дорожкой коридора. На двери висела табличка: «Начальник владимирского филиала пятого отделения Е. И. В канцелярии Рудин А. В» Вот так сюрприз! Только вчера этот господин пополнил список моих врагов, а сегодня он меня уже на разговор вызвал.

В просторной приёмной сидела секретарша, она сказала, что господин Аркадий Викторович ждёт меня. Я прошёл в широкие двери и оказался в не менее просторном кабинете в классическом стиле со шторами на подвязках.

В центре за полукруглым столом с брифинг-приставкой во вращающемся кожаном кресле восседал невысокий, лысоватый человек с усиками, облачённый в чёрный чиновничий костюм с золотыми погонами и петлицами.

— Здравствуйте, Святослав Павлович! — торжественным тоном поздоровался мужчина. — Прошу, присаживайтесь. Я рад приветствовать вас у меня в кабинете. Давно хотел познакомиться с нашим новым защитником. Наконец, такая возможность представилась.

Я сдержанно поздоровался и сел за брифинг-приставку.

— Мне стало известно о том, как вы проявили себя во время демонического нашествия на Нижний Новгород. Воистину, в ваших жилах течёт кровь славных предков. И пусть ваши родители оступились, но не будем забывать, что род Прозоровских с самого своего возникновения верой и правдой служил короне и боролся против демонических сил, и я надеюсь, вы продолжите сию славную традицию.

— Я уже её продолжаю, ваше превосходительство, — ответил я.

— И вы доказали это делом, — вежливо улыбнулся Рудин. — С вами наша губерния под надёжной защитой. Поэтому вы заслужили награду. Хочу лично вручить вамданный документ. Будучи главой великого рода, вы отныне имеете полное право заниматься любым промыслом, связанным с изменёнными объектами, как повелось испокон веков, — чиновник подвинул ко мне большой конверт.

— Благодарю за оказанную мне честь, — снова ответил я формальной фразой, беря конверт. — Служу короне.

— Не сомневаюсь. Мы верим в вас. Верим, что так вы принесёте империи ещё больше пользы.

— Буду стараться.

— Честно говоря, я немало удивился, когда узнал, какой силой вы обладаете. Не было на моей памяти случая, чтобы юноша ваших лет достиг таких высот мастерства. Однако ваша сила рано или поздно привлечёт к вам большое внимание, в том числе тех, кто захочет использовать её в своих корыстных целях. Нам очень не хотелось бы, чтобы столь славный защитник сбился с пути истинного. Поэтому тщательнее выбирайте, кого слушать, с кем вести дела, господин Прозоровский. Такой мой вам совет.

— Благодарю за совет, ваше превосходительство, я буду внимателен к своему окружению.

— Будем надеяться.

Мне показалось, что слова эти были сказаны не просто так. Вероятно, Рудин уже знал о нашем общении с Долгоруковой. Возможно, и лицензию мне вернули отчасти для того, чтобы склонить меня на свою сторону.

Тем не менее вопрос оставался открытым: какая из этих противоборствующих группировок на правой стороне? Да и есть ли вообще здесь правая сторона, или я оказался замешан в банальной борьбе за власть внутри пятого отделения? Пожалуй, отныне стоило держаться подальше как от одних, так и от других. Лицензию я получил, и больше ни от Долгоруковой, ни от Рудина, ни от кого-либо ещё мне ничего не нужно. Это им я нужен. Но обойдутся.

Рудин не стал меня долго задерживать. Я спустился на лифте в вестибюль, вышел на стоянку, сел в свой «Орион», достал из конверта документ, напечатанный на гербовой бумаге синего цвета. В моих руках находилась самая настоящая лицензия на свободную реализацию ООС, и это сулило большие перемены. Наконец, меня перестанут сковывать глупые ограничения, и я смогу развернуться. Правда, не сразу.

Возрождать производство мне придётся с нуля, искать мастеров, инвесторов и прочие источники финансирования, строить собственную фабрику, базу, заключать контракты, договариваться о сотрудничестве с соседями. Подобные вещи за один день не делаются. Но сейчас, глядя в будущее, я хотя бы видел перспективы развития. И они внушали осторожный оптимизм.

Content

Стальной наследник. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20