Оливия Дрейк

Скандальный флирт

Роман

Olivia Drake

The Scandalous Flirt

* * *

Печатается с разрешения литературных агентств Nancy Yost Literary Agency и Andrew Nurnberg.

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Barbara Dawson Smith, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2021

Глава 1

Даже тень скандала может погубить леди.

Мисс Селлани

Если бы леди Милфорд не получила в последний момент приглашение на ужин с членом королевской семьи, она бы ни за что не отправилась в банк в такой поздний час. И она никогда бы не обнаружила другую юную леди, имевшую право носить волшебные туфельки.

Входя в банк, Кларисса вздрогнула от резкого порыва холодного апрельского ветра. Небо затянули тяжелые тучи, ускорившие наступление темноты. Такой вечер хорошо провести дома, сидя у камина. Однако она была еще не настолько стара, чтобы получать удовольствие от сидения в кресле-качалке с одеялом, покрывающим ноги. Кроме того, никто не может игнорировать приглашение в Сент-Джеймсский дворец. И по такому случаю не надевают обычные драгоценности – вроде тех, что она держала в домашнем сейфе. Для такого события нужна ее самая ценная диадема.

В банке горели газовые лампы. Их свет отбрасывал теплый отблеск на отполированные дубовые столы, стоявшие вдоль стен, где кассиры обслуживали последних посетителей. Приближалось время закрытия.

К Клариссе поспешил менеджер – мужчина средних лет в черном костюме.

– Моя дорогая леди Милфорд, чем я могу вам помочь?

– Добрый вечер, мистер Тэлбот. Мне необходим доступ к моей банковской ячейке.

Менеджер повел ее к двери, Кларисса остановилась, чтобы расписаться в регистрационной книге. После чего вошла в хранилище, где вдоль стен располагались металлические ячейки. Тэлбот выбрал ключ из объемистой связки, открыл дверцу и достал металлический ящик, который отнес в отдельный кабинет и поставил на небольшой столик. После этого он тихо вышел, оставив Клариссу наедине со своими ценностями.

В ящике лежали кое-какие документы и самые ценные украшения. Кларисса взяла черную бархатную коробочку, подняла крышку и взглянула на великолепную диадему. Изумительные бриллианты, казалось, подмигивали ей в золотистом свете лампы. В центре располагался самый крупный бриллиант – необычного фиалкового оттенка. Он замечательно подходил к ее глазам – по крайней мере, так сказал принц, подаривший ей это украшение много лет назад.

Губы Клариссы тронула грустная улыбка. Ох, как же ей не хватало этого мужчины… Слишком недолго он был ее пылким возлюбленным.

Все еще погруженная в воспоминания, Кларисса вышла в хранилище, чтобы позвать менеджера. Внезапно дверь соседнего кабинета распахнулась, и оттуда выбежала какая-то женщина – прямиком в ее сторону.

В следующую секунду незнакомка врезалась в нее, покачнулась, но все же устояла на ногах. А вот Клариссе повезло меньше – ее отбросило к стене, и она довольно больно ударилась плечом. Коробочка тотчас выскользнула из ее руки, крышечка открылась – и бриллиантовое колье выпало на пол.

– Боже мой! – вскрикнула незнакомка. Она быстро наклонилась, подобрала коробочку и вернула туда украшение.

Это была крепкая полногрудая женщина, одетая по последней моде. На ней красовалась накидка из темно-красного кашемира поверх платья цвета зеленого яблока, украшенного несколькими рядами оборок по подолу. Тонкая вуаль шляпки частично скрывала ее лицо, но в какой-то момент Кларисса успела заметить черные кудрявые локоны, широко раскрытые голубые глаза и чуть грубоватые черты. Это лицо показалось ей знакомым.

Присев в глубоком реверансе, женщина сказала:

– Миледи, прошу меня простить. – С этими словами она выбежала из хранилища.

Миледи?.. Очевидно, женщина ее узнала. Но кто же она такая?

Кларисса тоже вышла из хранилища, хотя и не с такой поспешностью. Она сразу же увидела эту женщину, быстро направлявшуюся к выходу. Каблучки женщины громко стучали, и она, казалось, очень нервничала. Охранник распахнул перед ней дверь, и женщина тотчас исчезла из виду. А Кларисса снова задумалась.

Миссис Китти Пэкстон?.. Да-да, именно так ее зовут!

Кларисса знала всех в высшем обществе, но с миссис Пэкстон была лишь едва знакома; они вращались в разных кругах – и не только потому, что Кларисса, как вдова графа, занимала более высокое положение. Просто она предпочитала собеседниц, интересовавшихся такими вопросами, как, например, политика или литература. А миссис Пэкстон была мелкой сплетницей – такая могла говорить только о моде или перемывать косточки несчастным, которым не повезло привлечь ее внимание. Ее дочь недавно обручилась с герцогом Уиттингемом (Кларисса несколько дней назад видела объявление в газете).

Направляясь к выходу, Кларисса нахмурилась, кое-что припоминая. Кажется, у миссис Пэкстон была еще и старшая дочь… Вернее – падчерица, дебют которой состоялся семь или восемь лет назад. Мисс… Аврора Пэкстон. Да-да, миловидная девушка с блестящими черными волосами и сверкающими карими глазами, одна из редких девушек, наделенных и красотой, и умом. Несмотря на более чем скромное приданое, у нее было множество поклонников. И кстати, девушка была не лишена благородства. Клариссе вспомнился случай на балу, когда другая дебютантка оступилась и упала. Тогда мисс Пэкстон первой бросилась ей на помощь; а потом довольно долго дружелюбно болтала с ней, помогая оправиться от смущения.

Мисс Пэкстон получила много брачных предложений. Но тогда, в самый разгар сезона, что-то произошло… Девушка оказалась втянутой в скандал с иностранным дипломатом, и общество отвергло ее – за безрассудство. Кларисса больше ее никогда не видела.

Куда же подевалась мисс Пэкстон? И как она сейчас живет? Неужели осталась старой девой?

Кларисса невольно вздохнула. Учитывая свой собственный опыт с мачехой… Ох, она не могла не сочувствовать этой девушке. Она ведь прекрасно знала, каково это – быть нелюбимой, нежеланной, брошенной… Давным-давно, после смерти своего вполне обеспеченного отца, Кларисса была отправлена мачехой на кухню, где работала наравне с прислугой. Однажды в заднюю дверь постучалась нищая цыганка. Кларисса пожалела ее, накормила горячей едой и за это получила пару волшебных туфелек, которые должны были привести их обладательницу к настоящей любви. Туфельки сработали. С тех пор Кларисса уверилась, что ее миссия – помогать достойным девушкам в трудных ситуациях.

И следовательно, мисс Аврора Пэкстон – идеальная кандидатка. Надо было только поговорить с ее мачехой и узнать, куда подевалась падчерица.

Кларисса поспешила на улицу. Тяжелые темные тучи плевались ледяными каплями. В столь поздний час на улице было немноголюдно. Мимо проехало несколько наемных экипажей. Двое или трое припозднившихся работников спешили по домам. Магазины уже закрывались на ночь. По тротуару медленно шел фонарщик, зажигавший газовые фонари, золотистый свет которых с трудом пробивался сквозь вечернюю мглу.

Кларисса осмотрелась, но Китти Пэкстон нигде не было видно. Пожав плечами, Кларисса подошла к своему экипажу, стоявшему рядом. Кучер сидел на козлах, кутаясь в пальто. Другой слуга стоял у дверцы экипажа. Увидев хозяйку, он расправил плечи, выпрямился и замер. Остановившись рядом с ним, Кларисса спросила:

– Харгрув, ты видел женщину, только что вышедшую из банка?

– Да, миледи.

– Куда она делась? Здесь больше нет ни одного экипажа!

– Она ушла пешком.

– Пешком? Здесь? – Но почему? Ведь миссис Пэкстон, наверное, не бедствует…

– Да, миледи. Она завернула за угол. – Слуга кивнул головой, указывая направление. – Мне пойти за ней?

– Да, Харгрув. И я пойду вместе с тобой, – добавила Кларисса.

И они зашагали по тротуару. Харгрув был не только дворецким Клариссы, но и ее доверенным лицом; она всегда брала его с собой в банк (он раньше служил в армии, поэтому выполнял обязанности ее телохранителя, а иногда даже шпиона. На этого человека можно было положиться).

Но почему же миссис Пэкстон так легкомысленно ведет себя? Ей следовало бы знать, что в этом районе ходить в темноте небезопасно. В городе полно грабителей. Клариссе хотелось убедиться, что с женщиной все будет в порядке.

Они свернули за угол. На боковой улочке клубились тени. В ее дальнем конце виднелся экипаж, – возможно, принадлежавший миссис Пэкстон. Но где же она сама? Ее нигде не было видно.

– Мы, должно быть, ее упустили, – со вздохом пробормотала Кларисса; ей очень хотелось что-нибудь узнать о судьбе мисс Авроры, падчерицы миссис Пэкстон.

– Вон там… – тихо проговорил Харгрув. – За кустами…

Кларисса кивнула, прищурилась – и действительно разглядела под деревом женскую фигуру. Хвала острому зрению Харгрува!

А потом они увидели, как миссис Пэкстон наклонилась и сунула что-то под куст; причем даже в темноте был виден тусклый блеск маленькой золотистой коробочки. После чего, не оглядываясь, женщина поспешила к экипажу, который тут же тронулся с места.

– Что происходит? – удивилась Кларисса. – Это, должно быть, ее бриллиантовое ожерелье. Кажется, я узнаю коробочку… – О, как интересно! С какой стати миссис Пэкстон оставила на улице под кустом совсем не дешевое украшение? Что за шпионские игры? И почему она так странно вела себя в банке?

Внезапно возле соседнего здания показалась закутанная в плащ фигура. Харгрув тотчас схватил хозяйку за руку и увлек в ближайшую подворотню.

– Он украл драгоценность! – воскликнула Кларисса, когда незнакомец скрылся из виду.

– Нет. – Харгрув покачал головой. – Она оставлена для него. Возможно, это плата.

– Ты имеешь в виду… шантаж?

– Не исключено. Должен ли я пойти за ним, миледи?

Кларисса ненадолго задумалась. Интересно, с какой интригой они столкнулись?

– Нет, Харгрув, не стоит. Мы не станем вмешиваться. Лучше я завтра заеду к миссис Пэкстон и выясню, что смогу. – Возможно, ей удастся воспользоваться этим случаем, чтобы вернуть в Лондон мисс Аврору Пэкстон.

Глава 2

Слухи и сплетни живут своей собственной жизнью и не обращают ни малейшего внимания на жизни, которые они разрушают.

Мисс Селлани

– Аврора Анна Пэкстон, подожди! Мы не должны это выбрасывать! – раздался за спиной Рори резкий скрипучий голос.

Рори только что спустила с чердака тяжеленную старую прялку. Поставив ее на ступеньку, она обернулась и увидела тетю Бернис, быстро шагавшую по коридору.

Тетя Бернис, должно быть, всерьез расстроилась – иначе не назвала бы Рори полным именем.

Они все утро проводили весеннюю уборку чердака и при этом разыскивали вещи, которые можно было бы пожертвовать для благотворительной распродажи в деревенской церкви (однако же, хотя они трудились уже несколько часов, груда старья у двери оставалась прискорбно маленькой).

Бернис никогда ничего не выбрасывала. Изношенные нижние юбки разрезались на носовые платки и тряпки для вытирания пыли. Свечные огарки расплавлялись для новых свечей. Сломанные стулья и полки отправлялись на дрова. Бережливость являлась неотъемлемой частью ее характера. Этой высокой сухопарой женщине, всегда одетой в платье из дешевой черной хлопчатобумажной ткани и белый вдовий капор, закрывающий седые волосы, стянутые в пучок на затылке, было пятьдесят восемь лет. Несмотря на свой почтенный возраст, она была сильна, как мул. И так же упряма.

Рори сразу же распознала решимость на морщинистом лице тетушки. Но она любила тетю и потому, как всегда, призвала себя к терпению.

– Ее не стоит больше хранить, тетушка. – Рори указала на отвалившуюся педаль прялки. – Сломалась, видишь?

– Ее наверняка можно починить.

– Подумай о расходах, тетя. Жалко будет выложить кругленькую сумму за ремонт. Мне даже думать не хочется, сколько он может стоить.

– Расходы? Я не собираюсь ничего платить. Попрошу Мердока на нее взглянуть. Не сомневаюсь, он легко все исправит.

Мердок был их подручным, садовником, иногда дворецким – в общем, на все руки мастером. Но, увы, Бернис переоценивала его возможности. Этот дряхлеющий старик испытывал пламенную любовь к рому и проводил все вечера, подремывая в кладовой или в садовом сарае. И потому было ясно: если не удастся отделаться от сломанной прялки немедленно, то она украсит собой изрядную груду всевозможных обломков, дожидавшихся ремонта в подвале.

И Рори, не имевшая ни малейшего желания перетаскивать старый хлам с одного места на другое, вела постоянную борьбу с тетушкой, не позволяя ей накапливать мусор (разумеется, это были не открытые боевые действия, а деликатные дипломатические переговоры).

– Церкви очень нужны вещи для благотворительной распродажи, – гнула свою линию Рори. – Мы же должны внести свою долю на ремонт крыши, верно? – Она старалась сыграть на бережливости тетушки. – Хотя… Возможно, ты предпочтешь внести денежный взнос…

Упоминание о деньгах тотчас сработало.

Шумно выдохнув, тетя заявила:

– Что ж, думаю, мы сможем обойтись без этой вещицы. Хотя… Ведь у нас могла бы быть и собственная пряжа… – Она с надеждой взглянула на лестницу, ведущую на чердак. – А может, там где-нибудь завалялся ткацкий станок?..

– Нет-нет, ничего подобного там нет, – поспешно ответила Рори.

О господи, прясть и ткать – это уже слишком. Чтобы отвлечь тетушку от подобных мыслей, она добавила:

– Помоги мне, пожалуйста, спустить это вниз. Очень уж тяжелая штука…

Рори ухватилась за один край прялки, а ее тетя – за другой, и они вместе снесли тяжелую и неудобную конструкцию вниз по лестнице; при этом старались не задеть обшитые панелями стены и древние перила.

«Хорошо бы, конечно, иметь несколько новых платьев, – размышляла Рори. – Но все-таки не из грубого домотканого полотна». Она недавно начала пытаться зарабатывать карманные деньги на обновление своего изрядно поношенного гардероба, но дело шло очень медленно. И было ужасно тоскливо… Ей не хватало походов по лондонским магазинам, покупок шелка и муслина, шляпок, украшенных перьями, и сатиновых туфелек. Впрочем, она всячески гнала от себя подобные мысли.

Рори подавила вздох сожаления. Что ж, та жизнь закончилась. Нет никакой необходимости следовать моде, если ты вынуждена жить в крошечном домике на пустынном побережье Норфолка. Она латала, подшивала и перешивала свои платья, оставшиеся с того дебютного сезона, когда ее застали в объятиях потрясающе красивого итальянского дипломата. И она все еще досадливо морщилась, вспоминая свою тогдашнюю наивность. Ведь она искренне поверила его цветистым заверениям в вечной любви…

От невеселых мыслей Рори отвлек громкий стук в дверь, от которого, казалось, закачались старые картины, висевшие на стенах.

Тетя Бернис закряхтела и проворчала:

– Проклятье… Кто это может быть? – При этом она выпустила ту часть прялки, которую держала.

Рори тут же поспешила помочь тетушке. Подхватив тяжеленную деревянную конструкцию, она занозила палец и поморщилась от боли, но тем не менее прялка была благополучно спущена по лестнице и заняла почетное место среди груды другого старья.

– Но кого это к нам занесло? – Бернис покосилась на дверь, затем взгляд ее карих глаз переместился на племянницу. – Что с тобой? Ты поранилась?

Рори взглянула на свой пострадавший палец. На нем выступила капелька крови.

– Заноза, только и всего.

– Совсем как Спящая красавица. – Несмотря на свою суровую внешность, Бернис была неравнодушна к романтическим сказкам. – Что ж, возможно, это все объясняет.

– Что объясняет?

– Явился зачарованный принц, чтобы подарить тебе поцелуй.

– Если ты имеешь в виду мистера Несбитта, то я очень надеюсь, что нет.

– Даже не представляю, кто еще возьмет на себя труд пройти три мили от деревни, чтобы нанести нам визит.

Бернис окинула племянницу пытливым взглядом, и та, нахмурившись, заявила:

– В прошлое воскресенье, после церкви, я прямо… ну, почти прямо сказала ему, что меня не интересуют его ухаживания. Он для меня слишком молод.

– Всего на четыре года моложе. Пусть мистеру Несбитту всего двадцать два, но он довольно привлекателен внешне. Кроме того, он владеет тремя сотнями акров превосходной земли. Если ты не ухватишься за него, это сделает другая девушка.

Мистер Несбитт действительно был довольно симпатичным, приятным в общении и обеспеченным холостяком. В этом безлюдном уголке Англии с ним не мог сравниться никто. Но Рори с лихвой хватило приятных джентльменов в ее прошлой жизни.

– Жаль только, что у него все еще пушок на щеках, – пробормотала она. – К тому же, тетушка, меня вполне устраивает моя жизнь здесь, с тобой.

Бернис прищелкнула языком.

– Что ж, не могу отрицать, что ты целых восемь лет была моей самой доброй и преданной компаньонкой. Но любой женщине нужен любящий муж. Ах, как жаль, что ты не встретила такого мужчину, как мой чудесный Олли…

Бернис полжизни провела на борту судна, странствуя по всему миру вместе с мужем-торговцем. Они прожили вместе много счастливых лет, привозя из путешествий всевозможные экзотические сувениры, которых теперь было в доме великое множество, – статуэтки и плетеные корзины, изготовленные аборигенами Канады, а также всевозможные деревянные маски из Африки. Когда же ее Оливер умер, Бернис поселилась в этом домике с видом на море, к которому была так привязана. И она не могла понять, как могла ее племянница отказаться от романтики в пользу написания нравоучительных размышлений о современном обществе.

– Муж не позволил бы мне писать, – сказала Рори. – А меня вполне устраивает роль некой мисс Селлани.

– Если мужчина тебя любит, он позволит тебе делать то, что ты захочешь. Кроме того, такая умная женщина, как ты, легко может обвести его вокруг пальца. Надо только немного постараться.

Рори когда-то достигла больших высот в искусстве флирта, но теперь подобные игры были давно забыты. Теперь она бы предпочла потолковать о том, почему образование женщин ограничивается шитьем, танцами и правилами этикета, в то время как мужчины могут изучать греческий язык и латынь, алгебру и географию. Лондонская газета «Уикли вердикт» недавно опубликовала несколько ее статей. Правда, оплата оказалась мизерной, однако Рори с удовольствием увидела свое имя в газете – мисс Селлани.

В дверь снова постучали, на сей раз еще громче.

– Я уверена, что это мистер Несбитт. Так может стучать только мужчина. – Бернис потянулась к племяннице и поправила воротник ее платья. – А ты выглядишь как посудомойка. Что он о тебе подумает?!

– Он подумает, что я занималась уборкой на чердаке. И еще – что ему следовало бы заранее предупреждать нас о своем визите.

– Глупая девчонка. – Бернис вздохнула. – Беги наверх и переоденься в розовое платье.

– Нет. Ему придется принять меня такой, какая я есть. Если повезет, мой внешний вид отпугнет его навсегда.

Рори решительно прошагала к двери и распахнула ее. В дом тотчас ворвался порыв морского ветра, разметавший пряди ее волос. Но Рори не обратила на это ни малейшего внимания. Разинув рот, она в изумлении таращилась на безупречно одетого лакея, стоявшего на ступеньке. Судя по его белому парику и прекрасно сшитой темно-зеленой ливрее, он перенесся сюда прямо из дворца какого-нибудь герцога.

– Мисс Пэкстон? – произнес он.

– Да, а вы…

В следующее мгновение лакей низко поклонился и отступил в сторону. И только теперь Рори заметила стоявшую за его спиной элегантную даму, шагнувшую к порогу, – худощавую, в отделанной мехом накидке поверх шелкового платья цвета спелой сливы. Под шляпкой же, украшенной перьями белой цапли, сияло лицо необычайной красоты. Женщина явно была не молода, однако определить ее возраст было бы затруднительно. Фиалковые глаза красавицы обрамляли длинные изогнутые ресницы, и весь ее облик казался верхом совершенства – она словно излучала завораживающее очарование, не имевшее времени.

Рори в растерянности заморгала, внезапно вспомнив имя из далекого прошлого. Да-да, как ни странно, но она узнала гостью.

– Леди Милфорд? – пролепетала девушка.

Гостья ласково ей улыбнулась.

– А вы – мисс Аврора Пэкстон. Я помню вас по лондонскому сезону.

«Неужели помнит?!» – изумилась Рори.

Леди Милфорд принадлежала к сливкам высшего общества. И они никогда не общались, поскольку семейство Рори относилось к нетитулованному дворянству, то есть занимало не такое уж высокое положение на социальной лестнице. Рори лишь видела эту даму издалека – на балах, в обществе титулованных джентльменов или важных правительственных чиновников.

Девушка густо покраснела, сообразив, что эта потрясающая женщина запомнила ее только из-за того скандала…

А леди Милфорд рассматривала ее с откровенным любопытством. Наверняка она вспоминала ее, Рори, позор. Интересно, что же привело эту леди в уединенный домик, расположенный вдали от цивилизации?

Только теперь Рори заметила стоявший неподалеку великолепный экипаж – настоящую карету из сказки. Рядом с лошадьми переминался с ноги на ногу кучер, к которому в этот момент подошел лакей.

– У вас сломался экипаж? – спросила Рори. – Нужна наша помощь, да?

Леди Милфорд с улыбкой покачала головой.

– Нет-нет, мой экипаж в отличном состоянии. Я приехала из Лондона к вам, мисс Пэкстон.

– Ко мне?.. – Рори подумала, что ослышалась. Что могло привести к ней изысканную лондонскую красавицу, общавшуюся с принцами? Ради чего эта леди преодолела такое расстояние? Сообразив, что по-прежнему таращится на гостью, она вспомнила о хороших манерах и, улыбнувшись, проговорила: – О, простите, миледи… Прошу вас, заходите.

Рори поспешно отступила в сторону, позволяя леди Милфорд войти в дом. Эта женщина, оказавшаяся в прихожей их домика, напоминала драгоценный камень, по недоразумению попавший в кучу хлама. К счастью, леди Милфорд была хорошо воспитана и не глазела с изумлением на примитивную керамику, религиозные статуэтки и прочие «сувениры», загромождавшие прихожую.

Бернис же, взиравшая на гостью с недоумением, тихо спросила:

– Кто это у нас здесь?..

Рори представила женщин друг другу.

– Леди Милфорд, это моя тетя миссис Бернис Кулпеппер. Тетя, это леди Милфорд. Она… моя знакомая из Лондона.

– Добро пожаловать, леди Милфорд, – вежливо улыбнулась Бернис. – По правде говоря, у нас нечасто бывают гости из Лондона… впрочем, как и гости вообще.

Леди Милфорд пожала Бернис руку и проговорила:

– Прошу простить мое неожиданное вторжение, но мне необходимо поговорить с мисс Пэкстон по срочному делу.

Рори сразу подумала о несчастном случае или болезни.

– Селеста?! – воскликнула она. – Господи, что с ней?!

– Могу вас заверить, что ваша сестра отлично себя чувствует, – ответила гостья. – Ваша мачеха – тоже. Я приехала по другой причине. Это личное дело.

Рори с облегчением вздохнула. Слава богу, с сестрой все в порядке. Селесте было только десять лет, когда Рори отправили в ссылку. С тех пор они ни разу не виделись, хотя иногда обменивались письмами.

В этот момент в коридоре, ведущем из кухни, появился Мердок. Измятый черный костюм висел на нем как на вешалке; к тому же он клонился в одну сторону – словно был под хмельком, – седые волосы его стояли дыбом.

– В чем дело? – проворчал он. – Я слышал стук, который и мертвого мог разбудить!

– К нам приехала леди Милфорд, – сообщила Рори, устремив строгий взгляд на старика – тот вполне мог отпустить какую-нибудь непристойную шуточку, а ей не хотелось оскорблять высокую гостью. – Будь добр, приготовь чай и подай его в гостиную.

– Чай? – Старик, прищурившись, осмотрел гостью с ног до головы. – Вам нужен не чай, а ром, миледи. Хороший глоток изгонит холод и сырость из ваших костей.

– Чай, – твердо повторила Рори. – И тарелку свежих имбирных пряников.

– Как скажете… – Старик кивнул и, шаркая ногами, удалился туда же, откуда пришел.

– Такой милый человек… – с улыбкой проговорила Бернис. – Он много лет был лучшим другом и первым помощником моего мужа. Немного эксцентричен, конечно, но во всем помогает нам. Без него мы как без рук.

– Когда находишь хорошего слугу, надо сделать все возможное, чтобы сохранить его, – дипломатично ответила гостья.

Бернис провела леди Милфорд в гостиную, а Рори взглянула в старое выщербленное зеркало – и ужасно расстроилась. Ее прическа сейчас напоминала гнездо какой-то крайне неаккуратной птицы; черные пряди выбились из пучка, который она наспех соорудила на затылке еще утром, и рассыпались по плечам. Вытащив из волос липкую паутину, Рори воткнула заново несколько заколок, сняла фартук и швырнула его в огромную китайскую вазу. Но все же, одетая в застиранное и вылинявшее голубое платье, она очень походила на неопрятную служанку.

Может быть, ей действительно стоило сбегать наверх и переодеться?.. А впрочем – нет. Честной работы нечего стыдиться. И вообще, какое ей дело до того, что подумает о ней их гостья? Пусть думает что хочет. В конце концов, они не в гостиной где-нибудь на Мейфэре[1].

Чуть помедлив, Рори вошла в гостиную. Леди Милфорд в этот момент как раз сняла накидку и шляпку, которые Рори тотчас положила на один из африканских барабанов, располагавшихся по обеим сторонам от двери. Гостья же опустилась на продавленный диванчик, и каждое ее движение было воплощением элегантности и изящества. Причем казалось, что она не замечала царившего вокруг убожества.

Бернис взяла кочергу и поворошила угли в камине – огонь почти погас, пока они возились на чердаке. Затем тетушка подбросила в камин бревно и стала дожидаться, когда огонь разгорится.

– Ну вот… – сообщила она, прислонив кочергу к стене. – Должна признаться, мне очень приятно видеть в этом доме одну из лондонских знакомых Рори. Конечно, общество имело все основания закрыть перед ней двери, но ведь это было восемь лет назад… Нельзя же заставлять ее всю жизнь расплачиваться за одну-единственную ошибку.

– Совершенно с вами согласна, – пробормотала леди Милфорд. – И вы были очень добры, пустив ее в свой дом. Очень благородно с вашей стороны…

Бернис пристально посмотрела на гостью, затем, едва заметно улыбнувшись, проговорила:

– А теперь прошу меня извинить, мне необходимо заняться делами. А вы можете пока вдоволь поболтать.

Глава 3

Если леди позволяет джентльмену вольности, только на нее ляжет бремя позора.

Мисс Селлани

Проводив взглядом тетушку, выплывшую из гостиной, словно парусник из гавани, Рори досадливо поморщилась. Она-то рассчитывала, что Бернис поможет избежать неловкости в беседе с почти незнакомой женщиной из далекого прошлого. С той, которая знала все о ее позоре.

Она села у огня и расправила юбки, пытаясь прикрыть дыры в обивке дивана. К счастью, леди Милфорд не видела ее манипуляций – она в этот момент снимала перчатки. Тишину нарушали лишь треск поленьев и отдаленный шум прибоя.

Вскинув подбородок и заставив себя приободриться – какое ей дело до того, что думала о ней эта гранд-дама, – Рори проговорила:

– Вы проделали долгий путь, миледи. Надеюсь, путешествие было приятным.

– По крайней мере, оно было необременительным, потому что всю дорогу меня занимали мысли о вашем положении, мисс Пэкстон. – Леди Милфорд положила перчатки на колени. – Все это время никто не знал, где вы находитесь. Только вчера, во время визита к вашей мачехе, я узнала, что таково было желание вашего отца. Он хотел, чтобы вы жили здесь с его сестрой.

Рори невольно вздохнула, и сердце ее болезненно сжалось. Увы, отец разочаровался в своей дочери… Он умер через год после ее изгнания из Лондона, и она даже не смогла с ним проститься.

– Мне хорошо здесь с тетушкой Бернис, – сказала она. – И я люблю деревню.

– Правда? Насколько я помню ваш сезон, вы были вполне довольны светскими развлечениями и компанией друзей.

– Люди меняются. Сейчас я совсем другая.

– Да, конечно. Жизненный опыт формирует личность. Но все же трудно поверить, что изгнание из общества может доставить удовольствие, – проговорила леди Милфорд, глядя на девушку с сочувствием.

Рори снова вздохнула и нахмурилась. Зачем явилась сюда эта женщина? Зачем пытается возродить старые слухи? Быть может, ей хочется вызнать все подробности того давнего скандала?

– Я рада, что узнала все недостатки высшего общества, – заявила она. – Это место, где джентльменам позволено все. Их победами над женщинами даже восхищаются. А юных леди, если они позволяют себе даже самую пустячную нескромность, чернят и обливают грязью, – добавила Рори и плотно сжала губы. Ох, почему она должна оправдываться перед этой женщиной? И вообще, она уже давно смирилась со случившимся. Она уже не та безрассудная восторженная девица, которая безумно увлеклась молодым красавцем. Да и откуда ей было знать, что у Стефано в Италии есть жена?

– Правила, которым должна следовать юная леди, могут показаться несправедливыми, – с мягкой улыбкой проговорила леди Милфорд, – однако они вызваны лишь желанием джентльмена быть твердо уверенным в том, что первенец, наследник – действительно его ребенок. Но хватит о прошлом. Я приехала не из-за этого.

– А из-за чего же?.. – удивилась Рори.

– Мисс Пэкстон, позвольте мне перейти прямо к делу. Ваша мачеха оказалась втянутой в нехорошую историю. Понимаете, у нее украли какие-то письма… И теперь шантажируют.

– Моя мачеха – жертва шантажа? – искренне удивилась Рори. Ведь Китти всегда была строгой поборницей приличий, и просто невозможно было представить, что она могла совершить нечто предосудительное. – Но кто же ее шантажирует?

– У миссис Пэкстон есть некоторые подозрения, хотя она не имеет никаких доказательств. Она уже отдала бриллиантовое ожерелье, но шантажист так и не вернул ей письма.

– Даже не знаю, что сказать… – пробормотала Рори. – Представить себе не могу, что может быть в этих письмах. Какая-то тайна?

– Я не могу раскрывать чужие секреты. Если хотите, спросите у нее.

Рори в задумчивости покачала головой.

– Увы, у меня не будет такой возможности. Мачеха не хочет иметь со мной ничего общего, и она ясно дала это понять восемь лет назад.

С тех самых пор Китти Пэкстон не общалась со своей падчерицей. Даже когда умер папа, Рори сообщила об этом Селеста. К тому времени, как до нее дошло письмо, его уже давно похоронили.

Леди Милфорд смотрела на девушку с видимым сочувствием.

– Полагаю, вы обнаружите, что время ее изменило. Она больше не сердится на вас. Более того, ваша мачеха сказала мне, что ей не хватает вашего общества.

Рори презрительно фыркнула. Китти, должно быть, просто вела светскую беседу с леди Милфорд, вот и все.

– Мне это представляется в высшей степени сомнительным.

– Я всего лишь повторяю ее слова, – сказала леди Милфорд. – И знаете, учитывая деликатность ситуации… В общем, она может довериться только вам.

– Довериться мне? Вы шутите?

– Вовсе нет. Она считает, что только вы сможете раскрыть тайну и вернуть письма. Причем это необходимо сделать быстро – чтобы предотвратить скандал. Поэтому я к вам и приехала. Она умоляет вас немедленно вернуться домой.

Рори недоверчиво хохотнула:

– Вернуться в Лондон? Помогать ей? Ни за что на свете!

Несмотря на решение сохранять спокойствие, она вскочила на ноги и подбежала к одному из окон, выходивших на море. Сквозь мутноватое стекло были видны кружева белой пены, расстилавшиеся по синевато-зеленой воде. Слышался крик чаек и глухой шум волн. Вид и звуки моря обычно успокаивали Рори, но только не теперь. Слишком уж она была взбудоражена…

Как смела Китти просить ее о помощи?! Ведь она игнорировала ее все эти годы! Что ж, очень типично для мачехи – лестью добиваться своего… Эта женщина – самовлюбленная эгоистка, думающая только о себе, о своем положении в обществе. Рори понятия не имела, что было в этих письмах. Но если у Китти из-за них возникли неприятности, то она сама виновата.

И все же Рори не могла не признать, что ее неудержимо тянуло в Лондон, по которому она втайне тосковала все эти годы. Ей не хватало лондонской суеты и друзей – своих сверстников. И очень не хватало роскошных магазинов – тут, в деревне, была одна-единственная крошечная лавчонка. Но даже если бы она приняла это неожиданное предложение – а она вовсе не собиралась это делать, – ей все равно не светило бы возвращение в общество. Китти этого не допустит.

И все же интересно… Ее мачеха настолько выбита из колеи, что выложила всю историю леди Милфорд? И упросила ее приехать сюда?

Рори обернулась к гостье:

– Как получилось, что вы узнали о шантаже? Ведь моя мачеха никогда не была вашей подругой…

Губы леди Милфорд тронула улыбка.

– Мы с ней столкнулись случайно, и по некоторым признакам я поняла, что она в беде. Я потом расспросила ее, и она все мне рассказала. Я, конечно, предложила свою помощь. И поскольку все равно собиралась навестить одну свою подругу, то решила заехать и сюда.

Рори не могла отделаться от подозрения, что гостья сказала далеко не все. Но какая разница? Она ведь не собиралась никуда ехать!

– Китти придется самой выбираться из своих неприятностей. Я немедленно напишу ей письмо с категорическим отказом, – заявила девушка.

– Я прошу вас пересмотреть свое решение. Скандал навредит и вашей сестре Селесте. Поэтому ваша мачеха так стремится вернуть письма. Если о них станет известно, свадьба может расстроиться.

– Свадьба?..

– Да, ваша сестра помолвлена с герцогом Уиттингемом. Церемония должна состояться в церкви Святого Георгия через четыре недели. О моя девочка, неужели вы ничего не знали? Вам никто не сообщил?..

Рори молча покачала головой и, отвернувшись, вцепилась обеими руками в край подоконника. Значит, Селеста помолвлена? Милая крошка Селеста, которая до сих пор шила наряды для кукол и рисовала в своих письмах глупые картинки, – она помолвлена? Впрочем, сестра уже несколько месяцев не писала. Но Рори-то предположила, что она занята подготовкой к дебюту – платьями, шляпками и уроками танцев.

И все-таки странно… Еще только конец апреля, а Селеста уже приняла предложение руки и сердца. И через несколько недель станет супругой высокопоставленного аристократа. Рори помнила герцога Уиттингема по своему дебюту. Это был до крайности высокомерный человек, взиравший на людей, занимавших не столь высокое положение в обществе, с откровенным презрением.

Ох, не таким Рори представляла будущего мужа Селесты… В своих мечтах она видела рядом с сестрой доброго, любящего и заботливого человека.

Сердце ее болезненно сжалось; еще никогда Рори так остро не тосковала по сестре. И ей, наверное, следовало находиться рядом с ней, чтобы помочь советом.

Рори почти не сомневалась: такой неравный брак – задумка Китти. Мачеха всегда мечтала подняться на вершину социальной лестницы, устроив брак одной из девочек. Сначала она подталкивала к титулованным джентльменам старшую, то есть ее, Рори. Когда же с падчерицей ничего не вышло, принялась за Селесту…

Послышалось громкое шарканье, и в дверном проеме возник Мердок, с трудом удерживавший в руках серебряный поднос. Ему никак не удавалось держать его ровно, и чашки, дребезжа, съехали на самый край – казалось, они вот-вот упадут на пол.

– Ваш чай, миледи, – пробормотал старик.

Рори бросилась к нему и успела перехватить поднос, одновременно заметив, что Мердоку хватило сообразительности взять из буфета две чайные пары, на которых не было трещин и сколов.

Он подошел ближе к гостье и, глядя на нее слезящимися глазами, проговорил:

– Я взял на себя смелость поставить на поднос кувшинчик с ромом. Добавьте несколько капель этого божественного напитка в чай, и сразу почувствуете себя лучше. Дорожную усталость как рукой снимет.

– Вы бесконечно добры, – ответствовала леди Милфорд. – Признаюсь честно, к такому способу укреплять силы в дороге мне еще не доводилось прибегать.

– Конечно, я рекомендовал бы ром без чая, – продолжал старик. – На корабле нам давали ром с каждой едой, даже с завтраком. Знаете, я помню один рейс, когда запасы рома кончились. Так вот, команда тогда едва не взбунтовалась…

– Спасибо, Мердок, – вмешалась Рори. – Ты можешь идти.

– Вам, мисс, тоже не мешало бы добавить ложечку рома в чай, – сообщил дворецкий, устремив на девушку критический взгляд. – Вы сегодня что-то очень бледны. Ром вернет румянец на ваши щечки. – Дав этот непрошеный совет, старик развернулся и, шаркая ногами, вышел из гостиной.

Рори начала разливать чай. Она почувствовала облегчение, занявшись хоть каким-то делом. Это позволяло не думать о Селесте.

– Сахар? Сливки?

– Несколько капель рома будет достаточно, – улыбнулась леди Милфорд.

– Но вы вовсе не обязаны…

– Чепуха. В жизни все надо попробовать. Хотя бы однажды.

Рори добавила несколько капель рома из кувшинчика и протянула чашку леди Милфорд. В своем нынешнем состоянии она тоже предпочла бы добавить в чай рому, но… Спиртное не умерит беспокойство о сестре.

Она села и, добавив себе в чашку немного сахара, проговорила:

– Герцог Уиттингем вдвое старше Селесты. Я его помню. Он ужасно неприятный и чопорный. По крайней мере, был таким восемь лет назад. Сейчас, вероятно, стал еще хуже.

– Ему около сорока, я думаю, – сказала леди Милфорд и отпила глоточек чаю. – М-м-м… интересный вкус. Мне, пожалуй, нравится.

Рори не обратила внимания на ее слова.

– А Селесте всего лишь восемнадцать, – продолжала она. – Не могу поверить, что сестра согласилась на такой брак.

– Только немногие девушки не воспользуются шансом стать герцогиней. Что же касается возраста, то высокородные аристократы обычно стараются иметь очень молодую жену. Тогда увеличивается вероятность рождения здорового наследника.

– Но почему Селеста? Ее приданое едва ли достаточно велико, чтобы привлечь герцога.

– Уиттингем и сам очень богат, так что может не думать о приданом. А ваша сводная сестра удивительно красивая девушка. К тому же тихая и скромная. Именно таких предпочитают знатные мужчины. Она станет покорной женой.

Рори так резко поставила чашку, что едва не расколола блюдце.

– Ему нужна покорность? Ха! Он слишком стар и заносчив для нее. Он ее погубит!

– Тогда, мисс Пэкстон, может, вы пересмотрите свое решение не возвращаться в Лондон?

Осознав, что ее загоняют в ловушку, Рори со вздохом сказала:

– Думаю, что лучшее решение – позволить опубликовать украденные письма. И если их содержание действительно сенсационно, то эта ужасная помолвка будет расторгнута.

Леди Милфорд с благодушной улыбкой наблюдала за собеседницей.

– Видите ли, мисс Пэкстон, если разразится скандал, то он, к сожалению, запятнает и вашу сестру. Вы этого хотите? Неужели вы действительно желаете, чтобы ваша сестра оказалась в таком же, как и вы, положении?

При мысли об этом Рори забыла все свои возражения. Ей потребовались годы, чтобы привыкнуть к нынешней жизни, и она не имела права обрекать Селесту на участь старой девы. В своих письмах сестра часто упоминала о желании влюбиться, стать женой и матерью. И Рори не могла уничтожить мечту своей доброй кроткой сестры. Но хотела ли Селеста выйти замуж именно за герцога Уиттингема? Имелся только один способ это выяснить.

– Хорошо, – буркнула Рори. – Я поеду в Лондон и посмотрю, что можно сделать. Но не могу обещать, что стану помогать мачехе.

– Что ж, это справедливо. Пусть миссис Пэкстон сама вас убеждает. – Леди Милфорд потянулась к ридикюлю и развязала шелковые завязки. – Поскольку вас много лет не было в Лондоне… Полагаю, ваш гардероб нуждается в пополнении. Если вы пойдете на бал или вечеринку…

– Я не собираюсь возвращаться в общество. Мачеха этого не допустит.

– Но ваша сестра помолвлена с герцогом. Скорее всего, вам придется сопровождать ее на разные мероприятия. Возможно, это вам поможет.

К немалому удивлению Рори, гостья извлекла из своего бархатного ридикюля пару туфель. Элегантные танцевальные туфельки были сшиты из темно-красного шелка и украшены хрустальными бусинками, разом вспыхнувшими на свету. И Рори тут же почувствовала зависть. Будучи дебютанткой, она никогда не видел ничего столь изысканного – даже в самых лучших лондонских магазинах.

Рори с трудом отвела взгляд от прелестных туфелек и хмуро взглянула на леди Милфорд. С какой стати эта женщина делает ей такие… личные подарки? Они ведь даже не подруги!

– Миледи, я не нуждаюсь в благотворительности.

– О, это вовсе не подарок. Вы получите туфли только на время и вернете мне, когда больше не будете в них нуждаться. – Гостья наклонилась и поставила туфельки на ковер. – Прошу вас, примерьте их.

Рори медлила, не зная, как поступить. Если эти восхитительные туфельки давались ей только на время, то вроде бы глупо было отказываться. Но, с другой стороны…

– Вряд ли они мне подойдут, – сказала девушка. – Я выше вас и наверняка ношу обувь большего размера.

Но уже в следующее мгновение Рори все же сняла свои поношенные туфли и надела обновку. Ей тотчас показалось, что некий мастер-сапожник сшил эту обувь специально для нее. Ощущение было воистину чудесным. Рори встала и, не удержавшись, закружилась по комнате, не сводя глаз с восхитительных туфелек. Пусть это было глупо, но ей вдруг захотелось снова танцевать. Как было бы замечательно кружиться по бальному залу в объятиях красивого джентльмена…

Леди Милфорд посмотрела на нее с загадочной улыбкой.

– Вижу, туфельки вам все же подошли.

– Удивительно, но да! Только я не знаю, где и когда буду их носить.

– Когда захотите, дорогая. Может быть, даже завтра, когда поедете в Лондон.

Глава 4

Наивные девушки очень часто вступают в брак без любви и выходят замуж за джентльменов, которые намного старше их; это позор.

Мисс Селлани

Рори вошла в холл дома, который раньше считала своим, и тотчас же оказалась во власти самых противоречивых чувств – одновременно и приятных, и горестных. Как хорошо ей были знакомы эти бледно-зеленые стены, черно-белые мраморные полы и лестница с коваными перилами. Холл же был украшен со вкусом – несколько пейзажей на стенах, пара изящных стульев и ваза с белыми розами на каменной подставке. Причем аромат цветов сливался с запахом пчелиного воска. И, конечно же, тут не было того беспорядка, что царил в доме Бернис.

– Вы позволите взять вашу накидку, мисс Пэкстон?

Рори обернулась к одетому в черное дворецкому, взиравшему на нее с явным неодобрением – губы сжаты в ниточку, а брови насуплены. Гримшоу всегда умел сделать так, что даже самый его простой вопрос звучал с неодобрением. Судя по выражению его лица, он считал, что блудная дочь должна входить в дом не через переднюю дверь, а через вход для прислуги и торговцев.

Рори передала ему плащ и шляпку. Будучи дебютанткой, она не выносила его за постоянное вмешательство в ее жизнь, и теперь ей почему-то захотелось найти брешь в его броне.

– Перед тобой чемоданы, Гримшоу. Или моя мачеха выжала из тебя все соки?

Дворецкий сразу ощетинился.

– Нет, я здоров и крепок, мисс. А вы не должны торчать здесь, где вас может увидеть кто угодно. Быстрее следуйте за мной.

Гримшоу пошел по коридору, а Рори – за ним. Когда они проходили мимо лестницы, сверху донеслись чьи-то голоса.

– Постой! – воскликнула Рори. – Я хочу немедленно увидеть свою сестру.

Дворецкий уставился на нее со всем злорадством, на какое был способен.

– Мисс Селеста десять минут назад отбыла на Беркли-сквер – на чай с герцогом Уиттингемом и его матерью.

Рори невольно вздохнула. Значит, сестра вернется не раньше чем через час, а то и полтора. Наверное, они будут обсуждать у герцога свадебные планы. Рори не терпелось узнать, принуждали ли Селесту к замужеству. Но, увы, с этим придется подождать.

Что же касается поездки, то леди Милфорд устроила все как нельзя лучше. Накануне, сообщив Рори шокирующие новости о шантаже и помолвке, вдовствующая графиня отбыла в гости к подруге, жившей в десяти милях от Бернис. А ее кучер и лакей поздно вечером вернулись в домик Бернис, провели ночь на конюшне, а рано утром, погрузив в экипаж скудный багаж Рори, повезли ее в Лондон.

Бернис долго стояла на пороге и махала ей рукой. Рори приглашала ее с собой, но тетушка не могла жить в больших городах. Впрочем, пожилой тетушке, вероятно, лучше было оставаться в Норфолке. И она ничего не знала о шантаже: Рори сказала ей, что неожиданный визит леди Милфорд связан с помолвкой Селесты.

Гримшоу важно шествовал по длинному коридору. Он чеканил шаг, словно солдат на плацу, заглушая негромкий стук каблучков Рори. С тех пор как леди Милфорд передала ей эти замечательные туфельки, Рори постоянно чувствовала какой-то трепет – словно бабочки порхали в животе. И почему-то ей казалось, что вот-вот должно случиться нечто чрезвычайно важное.

– Куда ты меня ведешь? – спросила она у дворецкого.

– Миссис Пэкстон занята с гостями. Она велела, чтобы вы подождали в библиотеке.

Рори не знала, что больше ее возмутило – то, что Китти не сомневалась в возвращении падчерицы, или же то, что ей не позволялось общаться с гостями мачехи. Впрочем, какая разница? Она ведь вернулась только для того, чтобы убедиться, что с сестрой все в порядке.

Тут Гримшоу провел ее в уютную комнату, которую отец раньше использовал как кабинет.

– Я сообщу миссис Пэкстон о вашем приезде, – проговорил он и, кивнув, удалился.

Рори огляделась, и на нее тотчас нахлынули воспоминания. Окна, выходившие в маленький сад, были завешены все теми же бутылочно-зелеными шторами. Стены же от пола до потолка занимали книжные полки. Книги, коих здесь было великое множество, наполняли комнату запахом кожаных переплетов. И именно здесь, лежа со Стефано на диванчике у камина, она совершила самую большую ошибку в своей жизни…

Ох, от этого воспоминания ей уже давно следовало бы избавиться.

Помотав головой, Рори подошла к массивному столу, стоявшему в углу комнаты, и представила сидящего за ним отца – очки съехали на кончик носа, а волосы слегка взъерошены. И он быстро что-то писал.

Но теперь кожаное кресло пустовало. Папа умер через год после ее изгнания, и она даже не смогла с ним попрощаться.

К глазам Рори подступили слезы. Вспомнилось, как еще маленькой девочкой она часто приходила сюда к отцу по вечерам, и эти вечерние часы принадлежали только им двоим. Отец сразу откладывал свои дела и все свое внимание уделял ей. Они играли в карты или же читали. Иногда отец даже пил чай с ней и ее любимыми куклами. Так было, пока он не женился во второй раз.

Рори не помнила своей родной матери. Та умерла вскоре после рождения дочери. Именно папа укладывал ее по вечерам спать, и папа водил ее гулять в парк. Ей было почти восемь, когда в их жизнь вошла Китти. Вскоре после этого родилась Селеста – и все изменилось.

Рори обошла стол и села в отцовское кресло. Ей показалось, что в воздухе до сих пор витал слабый аромат сандалового дерева – любимого одеколона отца. Все его бумаги и бухгалтерские книги были давно убраны. Осталась только пустая превосходно отполированная столешница. Неужели Китти выбросила из этой комнаты все, что напоминало о нем?

Надеясь обнаружить хоть что-нибудь, Рори выдвинула верхний ящик, и ее губы тронула грустная улыбка. Его любимые гусиные перья все еще были здесь – также и серебряная чернильница. И еще – стопка почтовой бумаги с его инициалами. Она взяла маленькое блюдечко с песком и тронула крупинки, вспоминая, как папа иногда разрешал ей рассыпать их по письму, чтобы промокнуть свежие чернила.

Что бы подумал папа о ее попытках заняться эпистолярным творчеством? Стал бы он гордиться дочкой, узнав, что ее заметки публикует «Уикли Вердикт» под псевдонимом «мисс Селлани»? Ей очень хотелось верить, что отец поддержал бы ее.

– Аврора, почему ты шаришь по ящикам?

Вздрогнув от неожиданности, Рори рассыпала песок по девственно-чистой столешнице. Подняв глаза, она посмотрела на Китти Пэкстон. Мачеха за эти годы почти не изменилась, разве что в уголках глаз появились морщинки. Да и в волосах стала пробиваться седина. Правда, изящнее она не стала, и полосатое желтое платье, украшенное веселенькими оборками, обтягивало ее по-прежнему плотную фигуру.

Рори смахнула песок обратно в блюдце и холодно проговорила:

– Я всего лишь хотела посмотреть, что стало с вещами папы. – Она встала из-за стола. – Прости мое любопытство. На какое-то мгновение я забыла, что это уже не мой дом.

Китти поджала губы, но тут же расплылась в слащавой улыбке. Закрыв дверь, она повернулась к Рори.

– Это ты прости меня, моя дорогая девочка, что я не смогла встретить тебя после столь долгого отсутствия.

Рори почувствовала, как ее окутывает удушливо сладкий аромат роз – она очутилась в крепких объятиях мачехи. Ей, разумеется, хотелось верить в ее искренность, но она прекрасно понимала, что Китти всего лишь требовалась помощь.

Отстранившись, Рори перешла прямо к делу:

– Я приехала, как только услышала о помолвке Селесты. Ты же не хочешь сказать, что намерена выдать ее замуж за герцога Уиттингема?!

Китти в растерянности заморгала.

– Конечно же, намерена! Почему я должна возражать против такой великолепной партии?

– Хотя бы потому, что он ей в отцы годится.

– Ну и что? Его зрелость говорит лишь о том, что он уже нагулялся и теперь готов осесть дома, чтобы сделать счастливой свою молодую жену. – Лицо Китти расплылось в блаженной улыбке, и она скрестила пухлые руки на своей объемистой груди. – Уиттингем безумно влюблен в Селесту. Видела бы ты, как он осыпает ее подарками – браслетами, шалями, букетами… И еще он ей подарил кольцо с бриллиантом, равного которому, должно быть, нет и у королевы.

– Меня интересуют не его чувства, а ее. Ты принуждаешь Селесту к этому браку?

– Нет, конечно. Девочка с радостью приняла его предложение. Да и какая девушка отказалась бы от счастья стать герцогиней? Только подумай, какое высокое положение в обществе она займет!

И Китти, разумеется, тоже. Стать матерью высокопоставленной особы – предел ее мечтаний. Мачеха дала это понять еще во время ее, Рори, дебюта, но она ни за что не признается, что всеми силами подталкивала дочь к этому браку. Осознав бесполезность дальнейших дискуссий, Рори решила прекратить этот разговор. Только от самой сестры она сможет узнать правду.

Меняя тему, девушка проговорила:

– Насколько я поняла, свадьба может и не состояться. Возникла угроза скандала?

В глазах Китти промелькнула тень. Мелодраматическим жестом театральной актрисы она приложила ко лбу дрожащую руку.

– Да, это так. Ты даже не представляешь, как я расстроена. – Китти покосилась на падчерицу. – Что тебе рассказала леди Милфорд?

– Она сказала, что тебя шантажируют украденными письмами, а все остальное мне объяснишь ты.

– О, все это так ужасно, что я не могу говорить… Последнюю неделю я не сомкнула глаз. – Китти театрально покачнулась и со вздохом добавила: – Стоит подумать о том, что может случиться, и мне кажется, что я вот-вот упаду в обморок.

– Ну так присядь. – Рори пожала плечами.

Хорошо зная, какие представления способна устраивать ее мачеха, Рори на всякий случай проводила ее к диванчику у камина. Китти с удобствами расположилась на подушках, достала из рукава платочек и принялась энергично им обмахиваться. Впрочем, ее физиономия оставалась вполне нормального цвета. Рори же подошла к столику с напитками и налила мачехе солидную порцию хереса.

– Да благословит тебя Господь, моя девочка, – с дрожью в голосе сказала Китти и отпила сразу полстакана. – Не могу сказать, как я рада твоему приезду. Ты всегда знала, как себя вести в сложных ситуациях. Помню, ты даже не заплакала, когда мы с твоим отцом были вынуждены отправить тебя к тетке.

Рори, конечно, плакала, но только в одиночестве, в своей спальне, ночью. Она плакала от злости и обиды, вспоминая свое унижение и то, как сильно она огорчила отца своим безрассудством. Но она предалась жалости к себе только один-единственный раз, и свидетелей тому не было. После этого она решила, что построит свою жизнь заново.

Опустившись на диван рядом с мачехой, Рори сказала:

– А теперь рассказывай. Я должна знать, что произошло, должна знать во всех подробностях.

Глаза Китти забегали.

– Все подробности?

– Да, все. И начни с пропажи писем. Когда это случилось?

– Больше недели назад. Я была утром в гостиной – перечитывала старую корреспонденцию, когда явился посетитель. Я перевязала пачку писем ленточкой и засунула в мою корзину для шитья, под мотки ниток. Я была так занята подготовкой к свадьбе Селесты, что совсем забыла об этих письмах. Прошло дня два, прежде чем я обнаружила, что их нет. И то лишь потому, что получила записку.

– Требования шантажиста?

– Да. Записка была написана мужским почерком. Он потребовал, чтобы я отдала ему мое бриллиантовое ожерелье – то самое, которое твой отец подарил мне на свадьбу. Он писал, что если я этого не сделаю, то о моих личных делах узнают бульварные газеты. Ты даже не представляешь, как я расстроилась.

– Представляю, – сухо ответила Рори. – Следующий вопрос: что было в этих письмах?

Китти прикусила губу. Ее толстые пальцы терзали носовой платок.

– Это не важно, – пробурчала она. – Нет смысла говорить об этом.

Но Рори не испытывала к мачехе ни капли сочувствия.

– Ты мне расскажешь все без утайки, – заявила она. – Иначе я немедленно уйду, и тебе придется самой разбираться со своими делами.

– Ладно-ладно. – Китти шумно вздохнула. – Это были очень личные письма… любовные. Моя переписка с прежним возлюбленным.

Рори на мгновение замерла. Она, разумеется, предполагала, что речь могла идти о любовной переписке, но не хотела этому верить. В конце концов, в письмах могли быть и правительственные тайны, касавшиеся прежней работы ее отца в адмиралтействе… Или же язвительные отзывы о членах высшего общества.

Ирония судьбы – Китти виновна в тех же самых грехах, из-за которых она, Рори, была изгнана из общества.

– Понимаю, – кивнула девушка. – Когда именно имела место эта любовная история? В конце концов, вдовам ведь, в отличие от дебютанток, позволительно вступать в любовную связь. С соблюдением соответствующих предосторожностей, разумеется.

Китти съежилась под суровым взглядом падчерицы.

– Видишь ли, это случилось… незадолго до смерти твоего отца.

Рори почувствовала, как к горлу подкатил комок; ее охватила ярость… и жгучая обида за отца. Выходит, эта тщеславная глупая женщина обманывала папу, нарушала брачные клятвы в угоду своим эгоистичным желаниям.

– Папа знал?

Китти опустила глаза.

– Да, я призналась ему, и он меня простил. Надеюсь, ты тоже простишь.

Рори пристально смотрела на мачеху; она чувствовала, что та сказала ей не все.

– Но раз уж ты хранила эти письма… Значит, они для тебя многое значили. Если бы ты действительно раскаялась, ты бы их сожгла.

– Ты даже представить не можешь, как я жалею, что не сделала этого. – Китти всхлипнула и высморкалась. – Пойми, я должна вернуть эти письма. Если они появятся в газетах, все станут сплетничать обо мне. Моя репутация погибнет.

– Что ж, тогда уедешь в деревню – как и я. Со временем все забудется.

– Ах, ты не понимаешь! Герцог Уиттингем не потерпит скандала в семье своей невесты. В прошлом сезоне он разорвал помолвку с леди Мэри Гастингс, когда ее сестра сбежала с учителем танцев.

– Выходит, герцог не знает о моем существовании?

– Но ведь прошло уже восемь лет. Я сумела убедить его, что все давно забыли о твоей маленькой нескромности. Кроме того… Ты теперь живешь далеко от Лондона, поэтому он не должен знать о твоем возвращении.

– Понимаю. Значит, ты намерена меня прятать – как сумасшедшую, сбежавшую из Бедлама.

Китти всплеснула руками.

– Аврора, прошу тебя, пойми все правильно! Ты должна скрываться только до свадьбы. И, пожалуйста, помоги мне. Если не ради меня, то ради Селесты.

Девушка невольно нахмурилась. Мачеха прибегла к единственному аргументу, являвшемуся для Рори весомым. Пытаясь успокоиться, она сделала глубокий вдох и проговорила:

– Письма могли украсть и во время бала. Здесь же наверняка было много людей. Ты можешь хотя бы предположить, кто тебя шантажирует?

– Да, конечно! Это лорд Дэшелл.

– Маркиз Дэшелл? Этот старый негодяй? – Рори хорошо помнила краснолицего старика, которому очень нравилось щипать дам, заставляя их взвизгивать.

– Нет, это не Уильям. Он погиб в прошлом году, когда разбился его экипаж. – Китти фыркнула и поджала губы. – Я говорю о теперешнем маркизе, его старшем сыне Лукасе.

Рори с удивлением взглянула на мачеху. Лукас Вейл? Нет, это невозможно!

Лукас Вейл – самодовольный заносчивый педант. Во время дебюта она несколько раз ловила на себе его взгляд, когда была окружена толпой поклонников. Однажды он даже пригласил ее на танец. Внешне Лукас был довольно привлекателен, но с таким мрачным занудой невозможно было ни о чем разговаривать. Рори пыталась с ним поболтать, но он не отвечал. А после танца сразу удалился, не сказав ни слова. Этот человек был слишком холоден и строг, чтобы его можно было считать по-настоящему красивым. Он являлся полной противоположностью своего гуляки-отца.

– Что за чушь? – Рори нахмурилась. – Ведь маркиз Дэшелл… Он еще более чопорный, чем Уиттингем. Да и зачем ему тебя шантажировать?

– На самом деле причина есть. – Китти заерзала. – Понимаешь…

– Да говори же!

– Ну, в общем… У меня была связь с его отцом. И это именно его письма.

Рори прикусила губу и задумалась. Значит, Китти предала ее отца с этим грязным старикашкой, человеком, настолько распущенным, что он мог напиться и рухнуть на пол посреди переполненного бального зала. А на дверце его экипажа, насколько помнилось Рори, была изображена полураздетая девица.

– Боже правый, Китти! Что ты нашла в этом старом развратнике?

Мачеха отвела глаза.

– Ах, ты не поймешь…

– Это уж точно, – кивнула Рори. Пытаясь сдерживать гнев и отвращение, она постаралась сосредоточиться на проблеме. – Но ведь все это совершенно бессмысленно… Зачем Дэшеллу публиковать такие письма? Тем самым он навлечет позор не только на тебя, но и на свою семью.

– Да, конечно. Но его это, вероятно, совсем не волнует. Он холодный и мстительный человек. Во время бала я собственными глазами видела его в малой гостиной. Он разговаривал со своим братом. Должно быть, он именно тогда заметил письма, узнал почерк отца и украл их. Я в этом уверена.

– Но для него логичнее было бы уничтожить компрометирующие письма, а не шантажировать тебя.

– А если он отчаянно нуждается в деньгах? – Китти подалась к падчерице с явным намерением сообщить ей какую-то пикантную подробность. – Говорят, он потерял почти все свое состояние, сделав целый ряд неудачных вложений. Все его поместья заложены.

Рори снова задумалась.

– Но мне он никогда не казался безрассудным и азартным человеком. Ты уверена, что он не унаследовал долги от отца?

– Абсолютно уверена, – отозвалась Китти. – Я узнала это от леди Милфорд. Он потерял все на бирже. Кроме того, его торговые суда затонули во время шторма, и теперь, говорят, он срочно ищет богатую невесту. Но некоторые считают, что даже это может не спасти его от полного разорения.

– Что ж, тогда все возможно… – протянула Рори.

– Конечно, возможно! – воскликнула Китти. – И все знают, какой он негодяй. Совершенно не похож на своего милого веселого отца. О, этот бессердечный человек не успокоится, пока не оставит меня нищей. Даже леди Милфорд считает, что именно он – возможный шантажист.

Рори в очередной раз задумалась. Нуждающийся человек, даже вполне порядочный, вполне мог решиться на отчаянные меры. Кроме того, она была склонна верить свидетельству леди Милфорд. Такая уважаемая и умная женщина ни за что не стала бы обвинять кого-либо, не имея на то оснований. И если она полагала, что именно лорд Дэшелл взял письма, то, скорее всего, так и было.

– У тебя сохранилась записка шантажиста? – спросила Рори. – Я хочу ее увидеть.

– Она в нижнем ящике стола. На самом дне. Поэтому я испугалась, увидев, как ты что-то ищешь в ящике. Я боялась, что ты увидишь записку раньше, чем я успею все объяснить. – Китти промокнула платком уже высохшие глаза и откинулась на подушки. – Дорогая, сделай милость, достань записки. Обе.

– Записок несколько?

– Две. Вторая пришла сегодня утром. Два дня назад я передала шантажисту ожерелье, но он не отдает письма и требует еще денег до конца недели.

Рори подошла к столу, выдвинула нижний ящик, быстро нашла записки и разложила их на столе. На обеих виднелась сломанная печать красного воска без идентификационных знаков. Бумага была вполне обычной – такую можно купить в любом магазине.

Внимательно взглянув на записки, Рори почувствовала, как по спине ее пробежал холодок. В этом почерке, явно мужском, было что-то смутно знакомое. Или она ошибалась? И доводилось ли ей когда-нибудь видеть почерк лорда Дэшелла? Во время своего очень короткого дебютного сезона она была завалена стихами и любовными записками многочисленных поклонников. Правда, с тех пор прошло восемь лет.

– Я возьму эти записки, чтобы сравнить их с почерком лорда Дэшелла, – сказала Рори.

Китти чудесным образом оправилась от своей слезливой слабости и, бодро выпрямившись, с улыбкой проговорила:

– Значит, ты найдешь письма. Да благословит тебя Бог, моя дорогая девочка!

Рори не имела ни малейшего желания помогать женщине, нагло обманывавшей ее отца. Пусть бы сама пожинала гнилые плоды своего вероломства. Но следовало подумать о Селесте. Сестра не должна была пострадать. Она не виновата в грехах матери.

– Но я потребую плату за свою работу, – предупредила Рори, устремив пристальный взгляд на мачеху. – Папа оставил мне приданое. Поскольку я едва ли выйду замуж, ты отдашь мне его в качестве платы.

– Но… это же три тысячи фунтов! А у меня огромные расходы, связанные со свадьбой твоей сестры. Да еще и шантажист требует тысячу фунтов… Где я возьму столько денег?

– Хорошо. Тогда половину. Полторы тысячи.

– Давай тысячу, – начала торговаться Китти. – Уж лучше я заплачу тебе, чем шантажисту. А если ты не найдешь письма, то не получишь ничего.

– Найду, – заявила Рори.

Пусть ей была обещана лишь третья часть от того, что она потребовала, но она и на это не рассчитывала. По ее представлениям, Китти могла расстаться лишь с сотней-другой фунтов, не более того. Тысяча фунтов! Ей хотелось закружиться по комнате. Как это будет замечательно – иметь в своем распоряжении такую сумму. Она сможет позаботиться о тетушке, и Бернис больше не придется считать каждый пенни.

– Я навещу лорда Дэшелла, – сказала девушка. – Как ты думаешь, он не откажется принять падшую женщину? Впрочем – не важно. Ему все равно не удастся от меня избавиться. После чего я обязательно найду повод, чтобы заставить его написать несколько строк. И тогда можно будет сравнить почерк.

Китти проворно вскочила на ноги. Куда только девалась ее недавняя томность?

– Но, дорогая, тебе понадобится много времени, чтобы найти письма. Они могут находиться где угодно. Может, придется обыскать весь дом, а он…

– Я что-нибудь придумаю, – перебила Рори. – Хотя сомневаюсь, что он в ближайшем будущем пригласит меня на обед.

– Мне известно о нем кое-что… – сказала Китти. – У Дэшелла больная мать. Ужасная старая карга, и рядом с ней не уживаются компаньонки. Сыну всякий раз приходится прилагать огромные усилия, чтобы найти очередную. Если ты займешь это место, у тебя появится сколько угодно возможностей для поисков.

Рори насторожилась. Что ж, дельная мысль… Таким образом она получит доступ во все помещения особняка на Гросвенор-сквер.

– Но откуда ты знаешь, что сейчас место свободно?

– Мне сказала леди Милфорд. И я уверена, никто лучше нее не знает, что происходит в обществе. Честно сказать, я была потрясена, когда она предложила мне помощь. – Китти ухватила падчерицу за руку и потащила к двери. – Надо поторопиться. Ты должна отправиться к нему немедленно и заявить о своем желании занять это место.

Глава 5

Богатая наследница представляет большой интерес для джентльмена с пустыми карманами.

Мисс Селлани

Лукас Вейл, пятый маркиз Дэшелл, собиравшийся обзавестись супругой, решил, что настало время сделать предложение своей избраннице.

И сейчас Элис Киплинг, на которой он решил жениться, разливала чай в гостиной. Присутствовали только члены семьи и близкие друзья. Маркиз внимательно наблюдал за ее грациозными движениями. Девушка сначала подала чашку чая его матери, затем самому Лукасу, потом его брату лорду Генри и наконец близкому другу Генри – Перри Давенпорту.

Пусть в жилах Элис Киплинг текла обычная красная, а вовсе не голубая кровь, зато во всем остальном она являлась воплощением идеальной английской леди – золотистые волосы, уложенные в замысловатую прическу, безупречные черты лица, кожа цвета персика и сливок плюс изящная фигура, обтянутая бледно-розовым шелковым платьем. В дополнение к внешней привлекательности она была скромна и обладала безупречной репутацией – не болтушка, не флиртовала со всеми подряд.

В какой-то момент взгляды их встретились, и девушка, улыбнувшись, мило покраснела, что очень понравилось Лукасу. Всю свою жизнь он имел дело со вздорной матерью, поэтому высоко ценил в женщинах скромность и послушание. Но еще больше он ценил богатство отца мисс Киплинг – тот был невероятно богат, просто до неприличия. Ему принадлежали несколько текстильных фабрик в Манчестере, и поговаривали, что за дочкой он дает фантастическую сумму – пятьдесят тысяч фунтов.

Лукасу очень нужны были средства. За такие деньги он женился бы на ком угодно – даже на гарпии с лошадиной физиономией. Ему срочно требовалось исправлять свою отчаянную финансовую ситуацию. Так почему же он еще не сделал мисс Киплинг предложение?..

Лукас задумался о причинах своей медлительности. Причины эти не имели ничего общего с низким происхождением Элис, поскольку она была хорошо подготовлена к роли супруги аристократа. Ее состояние и манеры не оставляли сомнений в том, что высшее общество ее примет. А может, ему просто не хотелось расставаться с холостяцкой жизнью? Ведь придется изменить давно установившиеся порядки в Дэшелл-Хаусе. Женщины имели обыкновение все менять, выдвигать требования, все переставлять, передвигать, пересчитывать… И все же этого не избежать – придется пойти на жертвы. Ему уже тридцать два, и он был обязан произвести на свет наследника титула.

А еще он обязан заботиться о своих поместьях, в которых в настоящее время царила разруха. Что ж, он произведет с мисс Элис Киплинг равноценный обмен – титул в обмен на золото. Таким образом их союз станет взаимовыгодным.

Когда Элис взяла чашку и села рядом с маркизом на диванчик, ее мать, сидевшая на стуле у камина, одобрительно улыбнулась. Это была широколицая женщина с рыжеватыми волосами и необъятной талией. Последний месяц миссис Киплинг усердно подталкивала к лорду Дэшеллу свою дочь.

– Отличная работа, моя дорогая, – сказала она ей. – Его светлость не сможет не оценить твои способности.

– Пожалуйста, мама… – Щеки девушки порозовели. – Уверена, он не станет восхищаться тем, что я справилась с таким простым делом.

– Тогда давай спросим его? Что вы об этом думаете, лорд Дэшелл?

Лукас с удивлением взглянул на потенциальную тещу. О чем это она?.. Неужели он прослушал что-то важное, пока витал в облаках?

Откинувшись на спинку кресла, Генри перехватил взгляд брата. В глазах Генри плясали бесенята, что делало его копией их покойного отца в молодости. У него были в точности такие же яркие голубые глаза и дерзкая улыбка. Кроме того, Генри унаследовал от отца склонность к веселой насмешливости и, к сожалению, наплевательское отношение ко всему на свете.

Губы молодого человека растянулись в насмешливой улыбке, и он взглядом указал Лукасу на свою чашку – мол, эта женщина предлагала ему оценить, как Элис наливает чай.

– Я не нашел ни единой ошибки в ваших действиях, мисс Киплинг. – Ничего более изысканного Лукас придумать не смог. Он никогда не умел вести светские беседы; они казались ему пустой тратой времени и сил. – Могу только отметить, что вы добавили в мою чашку именно то количество сливок, какое нужно.

Мисс Киплинг покосилась на мать, и та кивнула. Между ними произошел молчаливый обмен информацией. Затем девушка повернулась к Лукасу – ее глаза были очень большими и очень голубыми – и мелодично пропела:

– Милорд, пожалуйста, называйте меня Элис. Мы уже достаточно хорошо знакомы, так что можно покончить с формальностями. Если вы, конечно, не возражаете…

– Спасибо, Элис, – кивнул маркиз. – А вы можете называть меня Лукасом.

– Лучше называйте его Дэш, – вмешался Генри. – Лично мне это больше нравится. Получив титул маркиза, мой брат стал лихим франтом[2].

– Дэш, – повторила Элис, и на ее прелестном личике появилась детская улыбка. – Я поняла. Дэш – это сокращение от Дэшелл. Мне нравится. Могу я называть вас так, милорд?

Маркиз с раздражением взглянул на брата. Тот ведь отлично знал, что он, Лукас, терпеть не мог это прозвище: точно так же называли их распутного родителя.

– Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, – сухо проговорил маркиз. – Мой брат шутит. Вы всегда должны воспринимать его слова критически.

Генри похлопал себя по колену и воскликнул:

– Какое ужасное оскорбление! Ты назвал меня обманщиком! Что обо мне подумает мисс Киплинг?! Ведь она может решить, что мне нельзя доверять!

Перри Давенпорт, до этого сидевший неподвижно, наконец-то пошевелился в своем кресле. Он был тощий, долговязый и светловолосый. И не такой распущенный, как его приятель, скорее ведомый, чем лидер.

– Она сама во всем разберется, Генри, – сказал Перри. – У девушки очень хорошие манеры.

– Предатель, – буркнул Генри и ткнул приятеля в бок кулаком. – Ты обязан в любой ситуации защищать старого друга, то есть меня. Разве я не прав, мисс Киплинг?

Пухлые розовые губки Элис приоткрылись. Явно сбитая с толку, девушка с мольбой взглянула на маркиза.

– Милорд, я… я… – пролепетала она.

– Перестаньте подтрунивать над ней, – велел Лукас. – Хватит с меня ваших глупых шуток.

– Ах, Дэш, ты не должен был прерывать мисс, – сообщил Генри. – Я недавно читал статью, в которой сказано, что дамам надо помогать высказывать собственное мнение. И еще они должны изучать алгебру и географию вместо этикета.

– Это просто возмутительно! – воскликнула миссис Киплинг и поставила чашку так резко, что та задребезжала на блюдце. – Я бы никогда не позволила своей дочери вмешиваться в разговоры! И уж тем более – забивать свою прелестную головку неподобающими мужскими темами. Где вы прочитали такое вопиющее безобразие, лорд Генри?

– В «Уикли Вердикт», – ответил молодой человек. – Это довольно острая газета, дающая пищу для размышлений. По-моему, она ставит своей целью улучшение мужского рода. Ну и женского, конечно, тоже.

Миссис Киплинг возмущенно проворчала:

– Такие радикальные идеи совершенно неприемлемы в изысканном обществе. Кто написал подобный вздор?

– Некая мисс Селлани[3]. Довольно остроумный псевдоним, вы не находите? Поэтому я его запомнил. – Генри ухмыльнулся. – Ты, Лукас, должно быть, тоже читал эту газету. Ведь я обнаружил ее на обеденном столе на прошлой неделе.

Лукасу очень хотелось скрипнуть зубами, но он сдержался. Он взял эту газету в киоске, торговавшем прессой, после того, как услышал разговоры о ней от других членов Парламента. Статья, о которой все говорили, была хорошо написана, хотя многие изложенные в ней идеи он нашел абсурдными.

– «Уикли Вердикт» – скандальный листок, полный сенсационной чепухи, – заявил маркиз. – Тем не менее человек моего положения должен знать, что предлагают эти экстремисты.

– Вы удивительно прозорливы, милорд, – восторженно проговорила миссис Киплинг. – Без таких умных и проницательных джентльменов, как вы, толпа могла бы взбунтоваться против тех, кто лучше их. Стоит немного ослабить контроль, и они потребуют установить в Гайд-парке гильотину.

Элис в испуге вскрикнула:

– Ах, мама! Ты говоришь ужасные вещи. Лукас, вы же защитите нас, не правда ли? – Длинные ресницы, красиво обрамлявшие голубые глаза, затрепетали. Девушка взирала на маркиза с мольбой.

Лукасу понравилась реакция Элис. Мисс Киплинг, безусловно, была очень красива, но при этом оставалась глупенькой наивной девочкой, что было очень даже неплохо.

– Да, разумеется, – кивнул он.

«Девочка совсем недавно вышла из классной комнаты – идеальный возраст для замужества, – думал Лукас. – Да-да, из нее можно сделать прекрасную жену…» И самое главное: ее приданое позволит ему снять с плеч бремя основных долгов. А потом можно будет подумать о прочих улучшениях… В доме его предков в Западном Суссексе совсем прохудилась крыша – ее следовало срочно заменить. Дренажная система поможет увеличить доходы с пахотных земель. Дома арендаторов тоже требовали ремонта…

Все эти перспективы придавали Лукасу решительности. Да-да, прочь сомнения! Завтра же он нанесет визит отцу мисс Киплинг. Но это будет чистой формальностью – конечно же, его предложение примут с радостью.

Тут в гостиную вошел Джервис. Коренастый, начавший лысеть дворецкий подошел к хозяину и тихо прошептал:

– Прошу меня извинить за вторжение, милорд, но не могли бы вы уделить мне минутку?

Лукас сразу же встал.

– Прошу меня простить, дамы.

Он вышел за слугой в коридор. Отойдя подальше, чтобы их не было слышно в гостиной, Лукас спросил:

– Что-то с мамой? Она требует очередную служанку?

Предыдущая уехала днем раньше. Лукас возлагал большие надежды на эту спокойную рассудительную женщину средних лет. Она пробыла в их доме месяц – дольше, чем другие, но даже она в конце концов объявила, что маркиза Дэшелл невыносима.

– Нет, милорд, – ответствовал Джервис. – С вашей мамой все в порядке. Не переживайте. С ней сейчас находится миссис Джервис – правда, в ущерб своим обязанностям по дому. Я хотел сказать, что к вам посетительница. Некая мисс Пэкстон.

Услышав это имя, маркиз невольно вздрогнул, и у него на мгновение перехватило дыхание. Рори Пэкстон?.. Она здесь?.. Нет, невозможно!

Лукасу вспомнились смеющиеся карие глаза и черные волосы, обрамлявшие кудряшками изумительно красивое лицо. Он мог бы часами смотреть на эту девушку. Но его восхищала не только ее красота; казалось, от Рори исходила радость жизни. Именно ее живость притягивала Лукаса словно магнит. Но он всегда держал себя в руках. На его вкус она была слишком дерзкой и необузданной. А он все же предпочитал благонравных леди с хорошими манерами. По его мнению, столь несдержанная девица не могла не покрыть себя позором. Так и вышло.

– Лакей попросил ее подождать в вашем кабинете, – продолжал дворецкий. – Я взял на себя смелость вторгнуться в гостиную во время приема гостей, поскольку мисс Пэкстон настаивала на возможности переговорить с вами немедленно, милорд.

Лукас не знал, что на это ответить. Во всем происходившем не было никакого смысла. По крайней мере, он, Лукас, его не видел. С какой стати к нему явилась Рори Пэкстон? Ведь они с ней едва знакомы. Лишь однажды, поддавшись искушению, он пригласил ее на танец. Это был вальс, и ему никогда не забыть удовольствия, которое он получал, держа ее в объятиях. Но танец окончился, и она вернулась к толпе своих поклонников – даже не оглянулась. Похоже, она сразу же забыла о его существовании.

С тех пор минуло восемь лет. После ужасного скандала родители отправили ее в деревню. С какой стати она вернулась? И почему желает говорить именно с ним? Совершенно непонятно…

И тут его осенило, и Лукас едва не рассмеялся, удивляясь своей глупости. Ведь мисс Пэкстон – это не обязательно Рори. К нему могла прийти Селеста, ее младшая сестра. Недавно было объявлено о ее помолвке с герцогом Уиттингемом. Мало ли какое дело у нее могло возникнуть…

Напряжение сразу же спало. Да, такое объяснение имело больше смысла. Лукас считался другом герцога, и они были членами одного клуба. Возможно, Уиттингему что-то от него нужно… ну, скажем, тост на свадебном завтраке. Или, может быть, Селеста хотела посоветоваться с ним насчет подарка жениху. Он был представлен Селесте, хотя, кажется, никогда с ней не разговаривал. Но если речь о подарке, то тогда понятно, почему она явилась лично, а не написала письмо.

– Я поговорю с ней через минуту, – сказал Лукас.

Вернувшись в гостиную, он увидел, что его брат о чем-то тихо беседовал с Перри; причем оба хихикали. Лукас окинул их мрачным взглядом. Интересно, что их так развеселило? Генри уже двадцать, и он мог бы вести себя как взрослый мужчина.

– Прошу прощения, я вынужден ненадолго вас покинуть, – объявил маркиз. – Генри, надеюсь, ты не дашь скучать нашим гостям, пока я не вернусь?

Брат беспечно взмахнул рукой.

– Иди-иди, Дэш. Можешь не сомневаться, со мной и с Перри дамы никогда не скучают.

Лукас не был уверен, что Генри следовало оставлять с Киплингами. Но он тотчас же отбросил сомнения. Да, конечно, брат будет бесстыднейшим образом флиртовать и рассказывать возмутительные истории, но все это не отпугнет Элис и ее предприимчивую мамашу. Более того, девушка взирала на Лукаса с немым обожанием, то есть уже попалась на крючок. Оставалось только вытащить рыбку.

Закрыв за собой дверь, Лукас сбежал по лестнице на первый этаж и направился к своему кабинету. Огромный особняк маркиза был построен одним из его более удачливых предков, и в данный момент он настоятельно требовал ремонта – на это указывали трещины в плитке на полу, а также обшарпанная мебель. Да, ему, Лукасу, следовало срочно устраивать свое будущее. Чем бы ни был вызван визит мисс Пэкстон, на разговор с ней он потратит не более нескольких минут. А потом вернется к гостям и сообщит миссис Киплинг о своем намерении нанести визит ее супругу. А уже после этого он сделает Элис официальное предложение, в результате чего станет женихом богатой наследницы.

Вполне удовлетворенный таким планом, Лукас подошел к двери кабинета. Распахнул ее – и замер на пороге, как будто обратился в столб. Перед ним оказалась вовсе не Селеста Пэкстон. Это была… она, явившаяся к нему нимфа из его грез. Да-да, Аврора Пэкстон стояла у письменного стола и смотрела в раскрытую бухгалтерскую книгу. Ее черные, как вороново крыло, волосы были собраны в скромный узел на затылке, изящную фигурку облегало зеленое платье, а кружевная оборка не только не скрывала, но даже подчеркивала пышную грудь. И время не изменило ее – разве что сделало еще более соблазнительной.

Лукас почувствовал, что у него пересохло во рту, а сердце забилось вдвое быстрее. Он попытался понять, зачем она явилась, но тотчас же понял, что способность мыслить, судя по всему, его покинула.

А Рори Пэкстон, наконец-то заметив его, подняла голову и выпрямилась. Ее яркие карие глаза смотрели прямо на него. Да, скромности ей явно не хватало. На персиковой коже играл здоровый румянец. Похоже, она много времени проводила без шляпки и зонтика на свежем воздухе.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Когда же гостья вышла из-за стола, Лукас обратил внимание, что ее платье давно вышло из моды, ткань выцвела, а кружева местами протерлись. И только из-под подола выглядывали красивые темно-красные туфельки; необычайно яркие, они, казалось, подчеркивали ее статус падшей женщины.

А может, Рори явилась к нему… с аморальным предложением? Может, захотела стать его любовницей?

Одна только мысль об этом ужасно возбудила Лукаса. Однако он прекрасно понимал, что будет идиотом, если последует зову плоти в тот момент, когда уже почти помолвлен и так близок к решению своих материальных проблем. Нет, он не желал иметь ничего общего с Рори Пэкстон. Она – Проблема с заглавной буквы П.

Тут гостья присела в реверансе, умудрившись добавить в это вполне пристойное действо чувственные нотки. Улыбнувшись, она протянула ему обтянутую перчаткой руку.

– Лорд Дэшелл, рада видеть вас. Я мисс Аврора Пэкстон, для друзей – Рори. Мы с вами когда-то встречались.

– Да, помню, – кивнул маркиз.

Отнюдь не дружелюбное выражение его лица немного обескуражило Рори. И он сделал вид, что не заметил ее протянутую руку. Что ж, похоже, Лукас Вейл вместе с титулом унаследовал также изрядную долю высокомерия и надменности. Его суровое лицо словно было высечено из гранита.

Тем не менее некоторые женщины могли считать его красивым – те, которым нравились высокомерные аристократы. Ярко-синий сюртук маркиза подчеркивал ширину его плеч, а накрахмаленный белый галстук удачно контрастировал со смугловатой кожей. Его темно-каштановые волосы слегка вились, а глаза стального цвета взирали на нее с арктическим холодом.

О чем он сейчас думал? О ее позоре? Или же пытался понять, связан ли ее визит с украденными письмами? Последнее представлялось вполне вероятным. В конце концов, она падчерица женщины, которую он пытался шантажировать.

Рори пожалела, что не удержалась и заглянула в бухгалтерскую книгу. Это лишь вызвало у нее чувство вины. Она-то рассчитывала, что сможет сравнить почерк, – но не вышло. На той странице были только цифры. Ей придется на время отбросить свои подозрения, иначе он поймет, зачем она явилась. Лучше уж пустить в ход все свое обаяние…

Кокетливо улыбнувшись, Рори проговорила:

– Надеюсь, вы простите мое неожиданное вторжение, милорд. Знаю, вы очень занятой человек, однако же…

– Изложите свое дело и уходите, – перебил маркиз.

Рори мысленно вздохнула. Такое начало никак не назовешь многообещающим. Что ж, возможно, действительно следовало перейти прямо к делу.

– Как вам будет угодно, милорд. Я пришла, чтобы справиться о здоровье леди Дэшелл. Насколько я понимаю, она прикована к постели.

Глаза маркиза округлились. Судя по всему, он ожидал от нее чего-то другого.

– Моя мать?.. – пробормотал он. – Не понимаю, почему вас интересует ее здоровье. Вы ведь с ней даже не знакомы.

– Да, верно. Однако у меня есть основания полагать, что я могу быть ей полезна.

– Она не принимает посетителей, – решительно заявил маркиз. – Тем более посетителей с такой репутацией, как у вас. Прощайте, мисс Пэкстон.

Он развернулся, собираясь уйти, но Рори, проскользнув мимо него, преградила ему дорогу.

– Милорд, прошу вас выслушать меня, – проговорила она. – Мне нужно лишь несколько минут вашего времени. Я слышала, что вы ищете компаньонку для леди Дэшелл. И я очень хотела бы занять это место.

Лорд Дэшелл приподнял брови, затем с нескрываемым презрением осмотрел посетительницу с ног до головы и процедил сквозь зубы:

– Нет, мисс.

– Значит, это место занято?

– Я имел в виду другое. Это место не для вас, мисс Пэкстон. А сейчас я велю лакею проводить вас к выходу.

В груди Рори клокотала ярость. О, этот человек невыносим! Совершенно непробиваем! И ему наплевать на то, что он груб с женщиной. Как же ей хотелось хорошенько размахнуться и влепить ему пощечину. Быть может, это сбило бы с него спесь.

Однако отступать было некуда, и она, скрестив руки на груди, проговорила:

– Полагаю, вы торопитесь. Вам же не известно, что я умею делать.

Лукас хмуро взглянул на нее с высоты своего отнюдь не малого роста.

– Я знаю, мисс Пэкстон, что вы запятнали себя дурными поступками. Одного этого достаточно, чтобы сделать вас непригодной для роли компаньонки маркизы. Я не позволю, чтобы о моей семье пошли слухи…

– Но если леди Дэшелл прикована к постели, то мы с ней не сможем появляться в обществе. Так что никто не узнает, что я здесь.

– Тем не менее мой ответ остается прежним. Уходите.

Но Рори не сдавалась.

– Я слышала, что у леди Дэшелл трудный характер, – продолжала она. – Говорят, маркиза выгнала уже многих компаньонок.

– Это не меняет дела, – отрезал лорд Дэшелл.

– Но, милорд, подумайте хорошенько. Видите ли, меня не так легко вывести из равновесия, как других. Именно поэтому вам нужна как раз такая, как я.

Едва договорив, девушка поняла, что выразилась весьма двусмысленно. Глаза Дэшелла вспыхнули, и, вероятно, в них была ярость, поскольку маркиз был холодным как рыба и никак не мог испытывать каких-либо человеческих чувств – к примеру, желания. Но почему-то у Рори вдруг тревожно забилось сердце. Маркиз стоял очень близко, и она отчетливо чувствовала запах – хвои и хорошо выделанной кожи, – ужасно растревоживший ее. Ох, как давно ей не приходилось находиться так близко от мужчины… Ведь нельзя же считать мужчинами старого пьяницу и зеленого юнца с нежным пушком на щеках.

Впрочем, какая разница? Ее больше не интересуют мужчины. То есть, конечно, интересуют – но только как герои ее очерков. Но здесь-то ей нужны письма, украденные Лукасом Вейлом у Китти.

Поэтому она поспешила объясниться:

– Видите ли, у меня появился большой опыт общения с раздражительными пожилыми дамами. Ведь я восемь лет жила с тетей в Норфолке. Когда я приехала, тетушка Бернис была очень вспыльчива и груба, но потом мы с ней нашли общий язык и отлично ладили. Потребовалось только терпение и сила духа.

Губы маркиза растянулись в некой пародии на улыбку.

– Для общения с моей матушкой вам потребуется выдержка, которой просто не может быть у обычного человека. К тому же она имеет обыкновение бросаться самыми разными предметами.

– Тогда я научусь ловить эти предметы. Ну а если не получится – по крайней мере, буду уклоняться от них. Увидите, я сумею справиться с вашей матушкой. Через несколько дней вы станете удивляться, как вам раньше удавалось обходиться без меня.

Маркиз снова окинул девушку недобрым взглядом. А Рори затаила дыхание; она все же надеялась, что ей удалось уговорить этого упрямца. Ведь если леди Дэшелл действительно такая вздорная особа, то он должен был радоваться, что нашлась женщина, способная с ней справиться. Ему-то самому просто необходима была определенная свобода, чтобы заниматься шантажом.

Услышав от Китти, что маркиз по уши в долгах, Рори сначала в этом усомнилась. Но теперь-то она вполне могла поверить, что этот человек был способен на самые неблаговидные поступки, – даже если он и не нуждался в средствах. Наверное, преступники в тюрьме Ньюгейт были точно такими же, как он.

А лорд Дэшелл сделал несколько шагов по кабинету, затем снова повернулся к девушке и спросил:

– Но почему же вы вернулись в Лондон? И кто вам позволил?

«Должно быть, он размышляет, не вступила ли я в сговор с Китти», – подумала Рори. Значит, следовало убедить его в том, что она сама решила вернуться.

Рори потупилась и пробормотала:

– Вообще-то мне никто не позволял вернуться. Моя мачеха была отнюдь не рада, когда я постучалась в ее дверь. Просто у меня не было выхода. Я оказалась в невыносимых обстоятельствах.

– Объяснитесь.

– В Норфолке практически нет работы для образованной женщины, – на ходу импровизировала Рори. – Моя тетушка очень бедна, и мне необходима работа, чтобы жить самой и помогать ей.

– Значит, у вас нет собственных средств?

Рори покачала головой:

– Никаких. – И это была чистейшая правда. Ведь она еще не заработала награду от Китти.

Лорд Дэшелл нахмурился и принялся расхаживать по кабинету. Наконец, остановившись, сказал:

– Ваша сестра скоро выходит замуж за герцога Уиттингема. Полагаю, его семья не допустит, чтобы сестра будущей герцогини, пусть даже обесчещенная, поступила в услужение.

Рори сокрушенно вздохнула:

– Понимаете, мой отец умер семь лет назад. А мачеха будет только рада избавиться от меня. И вообще, она велела мне убраться с глаз долой на время подготовки к свадьбе.

– И правильно сделала. Похоже, вы не утратили склонности к необдуманным поступкам.

– Что вы имеете в виду, милорд?

Маркиз приблизился к девушке и тихо сказал:

– Вы сунули нос в мою бухгалтерскую книгу. Зачем?

У Рори по спине пробежали мурашки. Этот мужчина опять стоял совсем близко от нее. Он был очень высок, и Рори приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Впрочем, это ничего не давало; его глаза, как и вся физиономия, оставались абсолютно бесстрастными.

Но он ни в коем случае не должен был догадаться, что она хотела увидеть его почерк.

Заставив себя глуповато улыбнуться, Рори ответила:

– Знаете, если честно, то я просто не устояла перед желанием посмотреть, сколько вы платите компаньонкам вашей матери. Я ведь приехала сюда с пустыми карманами… Надеюсь, вы меня простите.

Маркиз молчал, а его глаза казались гранитными камушками – в них не было человеческого тепла. В них вообще не было эмоций. Ох, напрасно она старалась разжалобить его. Наверное, у этого человека не было того, что обычно называют душой. И ведь он – гнусный шантажист, который уже выманил у ее мачехи ценное ожерелье, а теперь требовал еще и тысячу фунтов.

Тут маркиз наконец нарушил молчание и резко проговорил:

– Плата – шестьдесят фунтов в год. И вы должны будете находиться рядом с маркизой днем и ночью. Даже спать будете в ее гардеробной. Кроме того, вам придется усмирять и ублажать маркизу, чтобы остальные домочадцы не страдали от ее ужасного характера.

– Значит, вы меня нанимаете? – спросила Рори. И затаила дыхание в ожидании ответа.

– Если вас устраивают эти условия, – будьте здесь завтра в семь утра. Хорошего дня, мисс Пэкстон. – С этими словами лорд Дэшелл вышел из кабинета.

Окрыленной успехом Рори хотелось танцевать и громко смеяться. Но вместо этого она поспешила за своим нанимателем, быстро шагавшим по коридору.

Что заставило его принять решение в ее пользу? Догадывался ли он об истинной цели ее появления? Возможно, он считал, что лучше иметь ее перед глазами. Или же…

Впрочем – не важно. Главное, что у нее появился шанс получить хотя бы часть своего приданого. Ей хотелось немедленно начать поиски, но следовало поскорее вернуться домой и узнать, приехала ли Селеста.

Когда лорд Дэшелл подошел к лестнице, он вдруг заметил шедшую за ним Рори. Его и без того суровое лицо мгновенно превратилось в каменную маску.

– Мисс Пэкстон, почему вы преследуете меня?

– Я вовсе не преследую вас. Я иду к выходу. Вы же сами сказали, что я должна приступить к работе только завтра.

– Дверь для слуг – в задней части дома.

Ах, ну да… Она ведь теперь принадлежит к обслуживающему персоналу. А парадный вход предназначался для членов семьи и гостей. Это обстоятельство могло бы показаться унизительным, не будь она так рада своей победе.

Присев в реверансе, Рори пробормотала:

– Прошу меня простить, лорд Дэшелл. Просто я… Ах, я забыла, как низко пала… – В последний момент она не удержалась от улыбки.

Глядя на нее, маркиз стиснул зубы. Причем он смотрел на нее так пристально, как будто хотел просверлить ее взглядом. Его глаза завораживали, и в какое-то мгновение Рори вдруг почудилось… Да-да, ей почудилось, что ее влечет к этому мужчине.

Ах, если бы он улыбнулся, то стал бы необычайно красивым. А если бы позволил своему сердцу оттаять… О, тогда у нее, возможно, появилось бы искушение нарушить наложенный на себя запрет на романтические чувства. Что будет, если она уткнется лицом ему в грудь и вдохнет его неповторимый мужской запах? Что, если она окажется в объятиях его сильных рук, а его губы прижмутся к ее губам? Что, если она узнает, как разрушить возведенную им вокруг себя стену?..

Донесшиеся сверху голоса развеяли чары. Рори подняла глаза и с удивлением увидела группу из двух джентльменов и двух дам, спускавшихся по лестнице.

Глава 6

Женщина должна полагаться только на себя и не требовать, чтобы мужчина сделал ее счастливой.

Мисс Селлани

Лукас мысленно выругался. Он так сосредоточился на удивительных губах Рори – ему ужасно хотелось ее поцеловать, – что не заметил ни брата, ни гостей, спускавшихся по лестнице.

Чертов Генри! Ему же было ясно сказано, что он должен развлекать гостей до возвращения старшего брата.

Маркиз слегка подтолкнул девушку в спину, направляя ее в заднюю часть дома.

– Идите туда. Немедленно, – прошептал он.

– Как скажете, милорд, – ответила Рори.

Но было уже слишком поздно – Генри сбежал по мраморным ступенькам, опередив всех остальных.

– Что я вижу, Дэш?! Значит, ты покинул нас не из-за кризиса в Парламенте? Причиной твоего поспешного ухода является таинственная красотка! Так представь меня ей скорее!

Лукас надеялся скрыть тот неприглядный факт, что нанял падшую женщину. И он не мог объяснить свой странный поступок. Возможно, он не смог вынести ее взгляда, когда она говорила об отчаянной нужде в деньгах. Сам-то он слишком хорошо знал, что такое отсутствие средств…

– Я нанял новую компаньонку для мамы, – сообщил маркиз. – Ты, Генри, сможешь увидеться с ней завтра, когда она приступит к работе.

Молодой человек схватил девушку за руку, коснулся ее губами и проговорил:

– Молю вас, не обращайте внимания на грубость моего брата. Дэш – прирожденный тиран. Я – лорд Генри. А вы?

Рори высвободила руку и, покосившись на маркиза, ответила:

– Лорд Дэшелл представит меня так, как считает нужным.

– Тогда он должен сделать это немедленно! Иначе мне придется идти за вами по пятам, пока я не узнаю, кто вы такая.

Лукас почувствовал, что его загнали в угол, и ему это чрезвычайно не понравилось. Хотя… Ведь рано или поздно ее имя все равно станет известно, так что уж пусть лучше его узнают от него, чем из слухов и сплетен.

– Это мисс Пэкстон. Она уже уходит.

– Ты сказал, Пэкстон?! – оживился Перри, который вел под руки Элис и миссис Киплинг. Покинув их, он подошел ближе. С любопытством глядя на Рори, спросил:

– А вы не родственница мисс Селесты Пэкстон?

– Она моя сводная сестра.

Перри и Генри выразительно переглянулись; казалось, молодые люди были до крайности удивлены. Лукасу не раз приходилось видеть, как они, словно одурманенные, кружили вокруг дебютанток, среди которых находилась и Селеста Пэкстон. К счастью, у обоих карманы были пусты, поэтому они не могли всерьез ухаживать за девушкой с весьма скромным приданым. А сейчас она уже покинула «ярмарку невест» и не являлась искушением для его легкомысленного брата. В отличие от своей старшей сестры, Селеста Пэкстон достаточно здравомысленно приняла брачное предложение герцога Уиттингема.

– Я вижу, что красота – ваша семейная черта, – проговорил Генри, в одночасье став удивительно похожим на отца – и выражением лица, и голосом, и интонациями. – Вы темненькая, а она светленькая – две стороны одной прелестной монетки.

– Как странно… Сиси никогда не говорила, что у нее есть сестра… – протянул Перри.

– Сиси – ее детское прозвище, – сказала Рори. – Вы что, хорошо ее знаете, сэр?

Перри вспыхнул, от чего веснушки у него на лице стали намного заметнее; и так всегда бывало, когда на него обращалось всеобщее внимание.

– Нет, совсем чуть-чуть, – пролепетал он.

– Нет никакой необходимости называть этого озорника сэр. – Генри похлопал приятеля по спине. – Его зовут Перегрин Давенпорт. Вы можете называть его Перри, если хотите. Ах да… А это мисс Элис Киплинг и ее мама миссис Киплинг.

Лукасу ужасно хотелось оттаскать Генри за уши за это представление. Элис же и ее мать, стоявшие в стороне, с изумлением посматривали на Рори; было очевидно, что они не знали, как относиться к происходящему.

Рори старалась держаться с достоинством. К счастью, никто, кроме маркиза, не мог знать о ее скандальном прошлом. Генри и Перри в то время были еще детьми, а миссис Киплинг совсем недавно приняли в высшее общество – благодаря ее богатому мужу и красивой дочери, едва достигшей брачного возраста.

– Мисс Пэкстон не должна встречаться с нашими гостями, – сказал Лукас брату. – Она все время будет проводить наверху, с маркизой.

– Но что, если мисс Киплинг пожелает навестить маму в ее апартаментах? Тогда ей будет полезно знать, что у нее есть там союзник. – Обращаясь к Рори, Генри добавил громким шепотом: – Понимаете, она – романтическая привязанность Дэша, так что рано или поздно ей придется познакомиться с нашей мамой.

– Генри, хватит! – прикрикнул он.

Рори тут уже взглянула на Элис, а Лукас мысленно застонал; он почему-то вдруг почувствовал себя необычайно уязвимым. Проклятье! Его личные планы стали всем известны. А ведь он еще даже не сделал официальное предложение…

Круглое лицо миссис Киплинг осветилось улыбкой.

– О, для нас будет величайшей честью познакомиться с маркизой! Наверное, этой почтенной леди ужасно скучно проводить все свое время в комнатах, и мы будем счастливы немного развлечь ее. – Миссис Киплинг бросила многозначительный взгляд на дочь. – Не правда ли, дорогая?

– Да, разумеется, – пискнула Элис и, усиленно моргая, покосилась на маркиза. – Я с удовольствием…

Лукас замер на мгновение. О господи! Ведь он мог отпугнуть богатую наследницу, представив ее матери. Заставив себя улыбнуться, он сказал:

– Возможно, как-нибудь в другой раз.

– Мы надеемся, что это произойдет очень скоро, – заявила миссис Киплинг. Она окинула хмурым взглядом Рори и снова повернулась к маркизу. – Милорд, я вовсе не подвергаю сомнению ваше решение, но вы уверены, что такая молодая особа, как мисс Пэкстон, – подходящая компания для ее светлости?

– Да, – кивнул Лукас. – У нее прекрасные рекомендации.

«Правда, ее собственные», – добавил он мысленно.

Лукаса очень раздражало то обстоятельство, что ему пришлось оправдываться, вернее – объяснять свой выбор. Но если Рори действительно сумеет укротить его мать… Что ж, тогда игра стоила свеч.

– Не могу понять, почему вы ищете работу, мисс Пэкстон, – снова заговорил Генри. – Ведь ваша сестра выходит замуж за герцога Уиттингема. Полагаю, вы понадобитесь дома.

– Но Лондон – не мой дом, – сказала Рори. – Я приехала из Норфолка.

– Помолчи, Генри! – вмешался маркиз. – Мы уже достаточно наслушались твоей болтовни. А мисс Пэкстон сейчас уходит…

– Да-да, конечно, – проговорила Рори. Сделав реверанс, она направилась к задней двери.

Провожая девушку взглядом, Лукас представлял, как встретит ее наверху – в ночной рубашке, с распущенными волосами и босыми ногами… Его бросило в жар, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы справиться с несвоевременной реакцией своего тела. Да, пожалуй, он совершил грубейшую ошибку, когда решил нанять эту особу. И не важно, что она смотрела на него своими чудесными проникновенными глазами…

С трудом оторвав взгляд от покачивавшихся бедер Рори, Лукас вымученно улыбнулся Элис и ее матери – та как раз выражала надежду, что они еще увидятся вечером на балу у графа Копли. Генри же с приятелем скрылись в библиотеке, где можно было найти графин с бренди и всласть поболтать о сестре Селесты Пэкстон.

Миссис Киплинг и ее дочь направились к выходу, возникший из ниоткуда лакей распахнул перед ними дверь, и маркиз вышел вместе с гостями на крыльцо, выходившее на Гросвенор-сквер. Элис робко улыбнулась – ее ресницы снова затрепетали – и тихо попрощалась. Лишь когда мать с дочерью сели в роскошный черный экипаж, Лукас сообразил, что так и не спросил разрешения нанести визит мистеру Киплингу.

Конечно, он вполне мог исправить свою оплошность, сбежав по гранитным ступенькам, – ведь экипаж еще не тронулся с места. Но Лукас почему-то не сделал этого.

Когда дамы наконец отбыли, он с облегчением вздохнул; у него возникло ощущение, что он получил отсрочку. Да и какая, в конце концов, разница? Никакой спешки нет. Сделать предложение можно и днем позже. Или двумя. Судебные приставы в дверь не стучат.

Пока не стучат.

* * *

Когда Рори вошла в спальню, оформленную в бело-розовых тонах, ей показалось, что она перенеслась в прошлое.

Ее сводная сестра лежала на кровати спиной к двери и болтала ногами, словно демонстрируя шелковые чулки и пышные оборки нижних юбок под светло-желтым платьем. Ее белокурая головка склонилась над альбомом для рисования, а карандаш в ее руке скользил по бумаге; она была так увлечена своим занятием, что не услышала шагов сестры.

В десятилетнем возрасте Селеста больше всего любила лежать на кровати и рисовать фантастические картинки, на которых всегда присутствовали драконы, принцессы и замки. Но теперь-то она уже не была маленькой девочкой. Малышка стала взрослой женщиной и в ближайшем будущем выйдет замуж.

У Рори перехватило дыхание. Она была рада снова увидеть сестру, однако очень за нее беспокоилась – не совершала ли Селеста величайшую в жизни ошибку, соглашаясь стать женой герцога Уиттингема? Если верить Китти, сестра была без ума от него, а герцог отвечал ей взаимностью. Но так ли это?

Рори негромко кашлянула.

Не отвлекаясь от рисования, Селеста проговорила:

– Ты слишком рано, Фостер. Нам выезжать только через два часа. Я хочу закончить рисунок. Пожалуйста, помоги одеться сначала маме.

– Сиси. – Рори назвала сестру детским прозвищем, которое та придумала сама – когда еще только училась говорить. Точно так же в раннем детстве Рори сократила свое собственное имя. И теперь в неофициальной обстановке ее все звали не Авророй, а Рори.

Селеста обернулась, и на Рори недоуменно уставились огромные голубые глаза. Несколько секунд обе молчали. Рори напряженно всматривалась в лицо младшей сестры. Маленький носик, изящный подбородок, тонкие брови… Селеста почти не изменилась – только детские черты стали более зрелыми, сформировавшимися. Девушка была удивительно красива.

Рори сделала шаг к кровати.

– Я приехала домой. Ты рада меня видеть?

Карандаш и альбом отлетели в сторону. Селеста вскочила и бросилась в объятия сестры.

– Рори! – закричала она. – Это на самом деле ты?! Не могу поверить! А может, я сплю?

Рори крепко обняла сестру. Глаза затуманились слезами, и стало трудно дышать. Наконец, отстранившись, Рори с улыбкой проговорила:

– Ах, глупышка, дай же мне посмотреть на тебя. Ты была совсем маленькой девочкой, когда я уехала. А теперь ты выросла.

– Прошло восемь лет. Но почему ты не написала мне, что возвращаешься в Лондон? Мама знает, что ты здесь?

Рори нахмурилась. Значит, Китти не предупредила младшую дочь. Вероятно, рассчитывала, что старшая получит место в Дэшелл-Хаусе, где и останется. Разумеется, она ничего не сказала Селесте о шантаже и о том, что обратилась за помощью к опозоренной падчерице, которая должна была отобрать у лорда Дэшелла украденные письма.

Рори улыбнулась, скрывая досаду.

– Я хотела сделать тебе сюрприз, – сказала она. – Здесь я ненадолго. Посиди со мной, и я все тебе расскажу.

Она увлекла сестру к бело-розовому диванчику, стоявшему у камина.

– Что значит – ненадолго? – спросила Селеста. – Сколько ты здесь пробудешь?

– Я уеду рано утром в Дэшелл-Хаус на Гросвенор-сквер. Понимаешь, с завтрашнего дня я буду компаньонкой у маркизы Дэшелл. И жить буду там.

По крайней мере, пока она не выполнит свою миссию и не найдет любовные письма мачехи. И еще она с радостью понаблюдает, как бессердечный лорд Дэшелл получит по заслугам, когда о его преступлениях узнают. После этого она вернется сюда – домой – и пробудет подольше, и пусть Китти сколько угодно возражает.

Губы Селесты приоткрылись.

– Компаньонка?.. Ты?.. У леди Дэшелл?..

– А ты что, знаешь ее?

Селеста отвела глаза.

– Я знаю ее сына, лорда Генри Вейла, и его приятеля мистера Перри Давенпорта. Они оба были очень добры ко мне и приглашали танцевать, чтобы я не проводила все вечера, стоя у стены.

Рори удивилась смущению сестры. Судя по всему, речь шла о флирте, имевшем место до того, как Селеста приняла предложение герцога.

– Но почему ты стояла у стены? Мужчина должен быть слеп, чтобы не заметить твоей красоты.

Селеста пожала плечами.

– Ну… так уж получалось… Скажи, а почему ты должна зарабатывать себе на жизнь? И что с тетушкой Бернис?

– Именно ей я и буду посылать заработанные деньги. У нее нет собственности, и я должна разделить с ней расходы. – Так оно и было. Почти. Рори решила сделать все возможное, чтобы помочь тете.

– А почему ты не попросишь денег у мамы? У нее достаточно средств, чтобы ты не работала. Во всяком случае, она покупает все необходимое для моего выхода в свет. И денег при этом не считает.

Рори невольно улыбнулась. Селеста – наивная девочка и не понимала, что если бы Китти хотела проявить щедрость, то давно бы это сделала и не заставила бы свою падчерицу влачить жалкое существование в деревенской глуши, донашивая до дыр платья, купленные восемь лет назад. Селеста всегда была любимицей Китти, которую она осыпала подарками. Ну, после скандала… Тогда все поверили в худшее, даже папа, который поддержал жену. В результате Рори отправили в деревню – чтобы ее репутация не отразилась на сводной сестре.

Но вины Селесты во всем этом не было. Она не участвовала в интригах.

Рори похлопала сестру по руке.

– Я ничего не стану просить у Китти. Тем более что у нее сейчас очень большие расходы, связанные с твоим дебютом. Я решила всего добиться сама. Очень жаль, что нам придется расстаться так скоро, но по крайней мере в нашем распоряжении сегодняшний вечер.

Селеста грустно вздохнула.

– Но я не смогу провести с тобой вечер… Мы с мамой идем на ужин.

– Ты можешь придумать какую-нибудь отговорку, к примеру – сказаться больной. В детстве мы часто так делали, помнишь?

– Это ты так делала, а не я. Мне никогда не хватало смелости. И сейчас я ни за что не осмелюсь… Мне ведь придется сопровождать герцога Уиттингема в дом его тети. – Селеста опустила голову и прикусила губу. – Ты, наверное, не знаешь… В следующем месяце я выхожу за него замуж. Я давно хотела тебе об этом написать, но мама все время говорила, что лучше подождать.

– Потому что присутствие твоей сводной сестры может заставить герцога расторгнуть помолвку? – спросила Рори. Увидев, что Селеста залилась краской, она смягчилась. – Ничего страшного, Сиси. Китти хотела тебе только добра, я в этом уверена. Кроме того, мы с ней сегодня виделись, и она сказала мне о предстоящей свадьбе.

– Ты обязательно должна прийти на венчание, раз ты в городе. – Селеста подалась к сестре, и ее глаза снова вспыхнули. – Ты попросишь леди Дэшелл отпустить тебя на день. Я не вынесу церемонии, если тебя не будет рядом, – добавила сестра со вздохом.

И этот ее вздох усилил подозрения Рори. Глядя в ангельское личико Селесты и в ее глубокие, словно горные озера, голубые глаза, она отлично понимала, почему сварливый герцог выбрал ее своей невестой. Но что нашла Селеста в этом напыщенном аристократе, годившемся ей скорее в отцы, чем в мужья? Рори не верилось, что ее юная сестра настолько одержима честолюбием.

– Конечно, я приду. Но, дорогая, скажи мне, ты любишь Уиттингема? Ты в самом деле хочешь выйти за него замуж?

Девушка колебалась, затем кивнула:

– Да, конечно. Его светлость – самая выгодная партия сезона. Все мои подруги позеленели от зависти, узнав, что я скоро стану герцогиней, – добавила Селеста.

Но это были не ее слова – Рори ни секунды в этом не сомневалась. Селеста повторяла слова матери. Неужели она решила отказаться от всех мечтаний и надежд, чтобы угодить Китти?

– Надеюсь, ты скажешь мне, если у тебя появятся сомнения. Еще не поздно все отменить.

– Ох, что ты!.. Я никогда не осмелюсь на такой скандальный поступок. Он же выбрал меня из многих. Да и сердце мамы будет разбито.

– Пусть лучше разобьется ее сердце, чем твое. – Рори вздохнула. – Брак – это всерьез и надолго. Ты должна быть абсолютно уверена в своем женихе. И в себе.

– Его светлость очень внимателен. Он шлет мне подарки и цветы каждый день. Он добр и благороден. Настоящий джентльмен.

Теперь уже Рори почти не сомневалась: Сиси играла роль счастливой невесты, чтобы избежать конфликта с матерью. Даже в детстве она была слишком исполнительной и слишком уступчивой. Было ясно, что она смирилась с брачным союзом без любви. Но Рори не хотела сейчас давить на сестру. У нее еще будет время на откровенный разговор.

Селеста замерла в напряженной позе – положив руки на колени; она явно не собиралась говорить о том, что ее, возможно, тревожило.

Немного подумав, Рори вновь заговорила:

– Твоя мама сказала, что герцог подарил тебе кольцо – фамильную драгоценность. Почему ты его не носишь?

– Ах, кольцо… – Девушка покраснела. – Понимаешь, оно очень тяжелое, и я снимаю его, когда остаюсь дома. Сейчас я его надену. – Она вскочила, метнулась к туалетному столику, взяла из шкатулки кольцо и надела на палец. – Видишь, какое красивое?

Кольцо действительно было массивное и очень тяжелое – это был огромный бриллиант в прямоугольной огранке, – и выглядело оно слишком громоздким для тонких пальчиков Селесты.

– Впечатляет, – тактично пробормотала Рори. – По моему, мне еще не доводилось видеть такие крупные бриллианты.

– Это кольцо принадлежало матери его светлости. Я должна быть очень осторожна, чтобы не потерять его. – Селеста опять прикусила губу. – Спасибо, что напомнила. Ужин посетит герцогиня. Она была бы очень недовольна, если бы я появилась на публике без кольца.

Рори уже раскрыла рот, чтобы еще что-то сказать, но тут из-за двери послышались шаги и шорох юбок. В спальню дочери вошла Китти и, нахмурившись, уставилась на падчерицу.

– Гримшоу сообщил о твоем возвращении, Рори. Боюсь, мне придется прервать вашу милую беседу. Пора одеваться к ужину, Селеста. Фостер тебе поможет.

За спиной Китти маячила неприметная служанка, одетая в серое. Опустив глаза, она проскользнула в комнату, затем шмыгнула в гардеробную. Рори никогда не видела эту женщину – стало быть, она появилась в доме сравнительно недавно.

– Но, мама!.. – запротестовала Селеста. – Ведь Рори только что приехала! Неужели она не может побыть со мной, пока я одеваюсь? Возможно, она даже сможет поехать с нами на ужин. Надо только написать записку…

– Это даже не обсуждается, – перебила Китти. – Его светлость нас не поймет, если мы приедем к нему в такой компании. Не забывай: твою сестру больше не принимают в обществе. И винить в этом она может только себя.

Хотя Рори задели слова мачехи, она решила, что ссора лишь расстроит сестру. Встав и направившись к двери, она напоследок сказала:

– Все в порядке, Сиси. Я подожду. Увидимся позже, когда ты вернешься.

Китти последовала за падчерицей, едва не наступая ей на пятки.

– Мне надо поговорить с тобой, Аврора.

– Да, конечно.

Они вышли в коридор, и Китти плотно закрыла за собой дверь. Схватив Рори за руку, она потащила ее в свою спальню – пышно обставленную комнату, оформленную в зеленых и золотистых тонах.

– Я не ждала тебя сегодня здесь, – прошипела Китти. – Не удалось получить место?

Рори очень хотелось заставить мачеху понервничать, но, поразмыслив, она отказалась от этого намерения. Мелочность могла только помешать.

– Не беспокойся, у меня все получилось. Теперь я – компаньонка леди Дэшелл. Приступлю к работе завтра утром.

Китти достала из рукава носовой платок и стала обмахивать покрасневшую физиономию.

– Слава богу! Я боялась, что лорд Дэшелл не захочет нанять женщину с такой репутацией. Или он забыл, как ты прославилась? Ах, я так нервничаю, что даже похудела…

Судя по фигуре Китти, аппетит она не потеряла. Впрочем, какое ей, Рори, до этого дело?

Она вспомнила презрение, промелькнувшее в глазах Лукаса Вейла. Он тогда стоял очень близко от нее. Но в его взгляде было еще что-то… Кажется, он смотрел на ее губы. И, судя по всему, в этот момент думал вовсе не о своей матери.

– Он меня отлично помнит, – сказала Рори. – И потому сначала ответил мне отказом. Но мне удалось развеять его опасения. Вероятно, ему очень нужна компаньонка для матери. Тем более что он сейчас ухаживает за мисс Элис Киплинг… Я встретила ее, когда покидала дом.

– Он ухаживает за этой маленькой нахалкой? Ох, уж эти мужчины!.. Уиттингем тоже вроде бы приударил за ней в самом начале сезона, но я приняла меры и позаботилась, чтобы Селеста в нужный момент оказалась у него на пути.

– Да?

– Конечно. Но я вовсе не удивлена, что лорд Дэшелл ухаживает за этой дурочкой. Ведь ее отец сколотил огромное состояние. У него текстильные фабрики в Манчестере. Значит, леди Милфорд, как всегда, оказалась права. Маркиз отчаянно нуждается в средствах.

Рори нахмурилась. Неудивительно, что лорд Дэшелл так разозлился, когда Генри представил ее Киплингам. Маркиз намерен жениться, поэтому никто не должен знать, что под его крышей живет падшая женщина.

– Я только надеюсь, что лорд Дэшелл не догадался об истинной цели моего прихода. Ему может показаться странным, что падчерица женщины, которую он шантажирует, желает получить место в его доме.

– Это точно, – пробормотала Китти. – Поэтому постарайся не выдать себя – ни словом, ни намеком. Он в любой момент может опубликовать письма, и тогда я окажусь… в гуще ужасного скандала! Герцог Уиттингем может расторгнуть помолвку.

Китти, как обычно, думала только о себе. Ей даже в голову не приходило, что она, отправляя падчерицу в дом шантажиста, подвергает ее опасности.

Рори со вздохом подошла к окну и выглянула на улицу. По тротуару шли пешеходы – у всех были свои дела. Отвернувшись от окна, Рори присела на край подоконника и, скрестив руки на груди, проговорила:

– Возможно, лорд Дэшелл действительно вымогает у тебя деньги, но не думаю, что он опубликует письма. В конце концов, они написаны его отцом. Скандал может навредить и его брачным планам.

– Ха! Нуворишам наплевать на бесчестье, если они получают возможность пробиться в высшее общество. Кроме того, никто и никогда не винит в прелюбодеянии мужчину. Вся вина ляжет на меня. Ну, и на твою сестру тоже…

С этим Рори не могла не согласиться. Высшее общество было ужасно несправедливо к женщинам.

– А что касается Сиси, то я сомневаюсь в целесообразности этой свадьбы. Не уверена, что она ее хочет.

– Не говори глупостей! – возвысила голос Китти. – Она хочет выйти за Уиттингема. В этом нет никаких сомнений. Любая девушка мечтает выйти замуж за герцога.

– Об этом мечтаешь ты, – сухо возразила Рори. – Неужели ты хочешь, чтобы твоя дочь была несчастна?!

– Что за чушь?! С какой стати герцогиня станет несчастной! – Китти подошла к туалетному столику и взглянула в зеркало. – Моя дочь будет общаться с членами королевской семьи! Все высшее общество станет ей подражать, прислушиваться к каждому ее слову. А ее старший сын – мой внук – будет герцогом.

Рори поняла, что спорить с мачехой бесполезно.

– Но, может быть, стоит хотя бы отложить свадьбу? Тогда Селеста и герцог смогут лучше узнать друг друга.

– Отложить? Ты с ума сошла! Чем скорее они произнесут клятвы у алтаря, тем лучше. – Китти обернулась к падчерице и помахала у нее перед носом толстым пальцем. – И не вздумай отговаривать сестру!

– Я хочу встретиться с Уиттингемом… – в задумчивости проговорила Рори. – Увидев их рядом, я пойму, связывают их какие-то чувства или нет.

– Исключено! – вскипела Китти. – Уиттингем будет в ярости, если узнает, что ты в Лондоне! Не верю, что ты можешь быть настолько жестокой, что расстроишь такой блестящий брак своей сестры.

– Но…

– Никаких но и если, Аврора! Когда сегодня его светлость заедет за нами, не смей показываться ему на глаза.

* * *

Рори спряталась в темной нише у лестничной площадки. Из этого наблюдательного пункта ей хорошо был виден холл. Девочкой она часто пряталась здесь во время балов и приемов, наблюдая за гостями. Ей очень нравилось это занятие. Она с удовольствием рассматривала дам в красивых платьях и джентльменов в изысканных вечерних костюмах.

Сегодня в холле находились только четверо… Селеста в кремовом шелковом платье казалась ангелом; ее светлые волосы были уложены в замысловатую прическу и украшены свежими розовыми бутонами. Гримшоу как раз помогал ей надевать плащ. А чуть поодаль Китти лебезила перед герцогом Уиттингемом.

Рори нахмурился. Именно его светлость должен был помочь невесте надеть плащ, а вовсе не дворецкий. И если герцог так уж влюблен, то он должен пользоваться любой возможностью оказаться рядом с невестой – держать ее за руку, шептать на ушко милую чепуху, смотреть на нее с обожанием…

Но не только отсутствие внешних признаков влюбленности встревожило Рори.

За прошедшие восемь лет герцог сильно постарел. Он стал еще более тучным, чем был раньше, и лишился изрядного количества волос. Теперь у него на голове сверкала в свете настенных светильников обширная плешь. Кроме того, у него был красный нос, выдававший пристрастие к спиртному, и синяки под глазами. Он казался отцом Селесты, а вовсе не женихом.

Улыбка же его казалась покровительственной, но не более того.

– Вы прекрасно выглядите, дорогая. Мы можем идти?

– Да, ваша светлость.

Их голоса были хорошо слышны Рори. Голос герцога звучал громко и надменно, голос Селесты – тихо и покорно. Жених и невеста, за которыми по пятам следовала Китти, направились к двери. Гримшоу забежал вперед, чтобы открыть им двери.

Рори очень хотелось выбежать из своего укрытия и с пристрастием допросить герцога. Она чувствовала себя обязанной это сделать, поэтому…

Рори уже собралась броситься следом за герцогом, но в этот момент Китти обернулась и устремила пристальный взгляд в сторону лестницы. Создавалось впечатление, что она почувствовала присутствие падчерицы.

Сообразив, что еще не время для очередной стычки с мачехой, Рори снова растворилась в тени. Не стоило поднимать шум. Сначала следовало отыскать письма и получить заслуженные деньги.

Глава 7

Великосветские дамы правят железной рукой.

Мисс Селлани

На следующее утро Рори вошла в кухню, расположенную в подвальном помещении дома лорда Дэшелла. Здесь жизнь била ключом, и в воздухе витали восхитительные ароматы свежеиспеченного хлеба и жареного окорока. Рори направили к экономке, миссис Джервис, – проворной и очень худой женщине, напоминавшей птичку, одетую в черное платье. И казалось, что ее легко могло бы унести порывом ветра. Рори познакомилась со слугами и даже с дворецким мистером Джервисом, супругом экономки.

Миссис Джервис металась по кухне, сервируя на подносе завтрак, и одновременно говорила о режиме маркизы.

– Ее светлость следует будить ровно в семь тридцать. В это время она привыкла есть вареные яйца и выпивать чашку горячего шоколада. В полдень – второй завтрак, ланч – в два, а ужин в шесть. – Экономка взирала на Рори с явным подозрением. – Полагаю, вам сообщили, что она прикована к постели…

– Да, но мне не сказали, по какой причине.

– Она пострадала в дорожной аварии, той самой, в которой погиб старый маркиз, упокой Господи его душу. У нее повреждена спина. Могу только добавить, что она немного… раздражительна. Надеюсь, его светлость вас предупредил.

– Да.

– Другие компаньонки, направленные к нам агентством, были постарше, чем вы, но ни одна из них долго не продержалась. В основном они выдерживали не больше двух недель. Правда, одна протянула целый месяц, зато другая – только полдня.

– Я восемь лет ухаживала за своей тетушкой, так что вздорные старые дамы для меня не в диковинку, – ответила Рори.

– Надеюсь, вы справитесь.

Тем не менее, поднимаясь рядом с ней по лестнице для слуг, миссис Джервис казалась встревоженной. За ними шел лакей с подносом в руках. Поднявшись на третий этаж, они вошли в узкий коридор. Из-за толстого ковра, лежавшего на полу, звука шагов не было слышно. На стенах с выцветшими обоями висели старые картины. В целом дом выглядел запущенным. Двери по обеим сторонам коридора были закрыты, и Рори пыталась догадаться, какая из спален принадлежала лорду Дэшеллу.

Он, вероятно, еще спал. Большинство аристократов ложились поздно – по вечерам посещали балы, всевозможные приемы и театры, а потом спали до полудня. Рори, никогда не жаловавшаяся на недостаток воображения, представила себе маркиза, лежащего в постели. Темные волосы спутаны, простыни смяты, и открывается мускулистый торс… Помотав головой, она отогнала соблазнительную картину. Не следовало забывать, что этот человек – гнусный шантажист, недостойный внимания женщины. Хотя это все не имело значения. Рори давно уже дала себе слово, что больше никогда не окажется в центре скандала из-за мужчины, и пока ей это удавалось. Она с сожалением подумала о мисс Киплинг, являвшейся всего лишь дополнением к богатому приданому. Эта девочка показалась ей такой же юной и наивной, как Селеста.

Миссис Джервис остановилась перед одной из дверей.

– Позвольте мне сначала поговорить с ней, мисс Пэкстон, – сказала экономка. – Я уже немного научилась успокаивать ее светлость.

Экономка повернула дверную ручку и на цыпочках вошла в темную спальню. Потом знаками предложила Рори войти и остановиться у письменного стола, в углу. Лакей вошел тоже на цыпочках. Осторожно опустив поднос на стол, он поспешно вышел, закрыв за собой дверь.

С кровати же доносился могучий храп. Темнота и груда одеял полностью скрывали из виду старую маркизу. На столике у кровати громко тикали часы. Было ужасно душно; казалось, в комнате уже много дней не открывали окна.

Миссис Джервис подошла к одному из окон и раздвинула плотные шторы.

– Доброе утро, миледи, – негромко пропела она. – Уже половина восьмого. Пора вставать.

Как только в комнату проник тусклый свет пасмурного дня, храп прекратился и маркиза пошевелилась. Затем из-под покрывала высунулась рука, напоминавшая конечность скелета, и потянулась к столику. Тонкие, словно когти, пальцы ухватили часы. Взглянув на циферблат, старуха проскрипела:

– Уже семь часов тридцать две минуты. Почему ты опоздала?

– Прошу меня простить, миледи. Задержали в кухне. – Миссис Джервис подошла к кровати и сделала реверанс. – Позвольте мне взбить ваши подушки, миледи.

– Держись подальше, пока я не позову тебя.

– Как скажете, миледи. Искренне надеюсь, что сегодня вы чувствуете себя лучше, чем вчера.

– Лучше? – Старуха вдруг швырнула в экономку часы, но та ловко увернулась. – Как я могу чувствовать себя лучше? У меня адски болят суставы. Я промучилась всю ночь, не сомкнув глаз.

«Могучий храп этой женщины мог бы легко заглушить грохот артиллерийских орудий», – мысленно отметила Рори. И она поняла, что выработанный экономкой метод обращения с маркизой лишь стимулировал ее тиранические наклонности.

Девушка вышла из тени и подняла с пола часы. Миссис Джервис ахнула и замахала на нее руками, но Рори не обратила на это внимания. Подойдя к кровати, она сказала:

– Подозреваю, вы спали намного дольше, чем думаете, леди Дэшелл. А если вы до сих пор чувствуете усталость, то зачем же тогда вставать так рано?

Леди Дэшелл прищурилась. Ее белый ночной чепчик съехал набок, явив копну седых нечесаных волос. Взяв со столика пенсне, она злобно уставилась на девушку.

– Кто ты такая? Я не потерплю посторонних в своей спальне! Убирайся немедленно.

– Я не посторонняя, миледи. Теперь я ваша новая компаньонка. Ваш сын наверняка сообщил вам, что нанял меня с сегодняшнего дня.

– Дерзкая нахалка! Ты слишком молода, чтобы стать подходящей компаньонкой! Как тебя зовут?

– Мисс Аврора Пэкстон. Родственники и друзья зовут меня Рори.

– Пэкстон?.. – Маркиза долго смотрела на нее, потом ехидно ухмыльнулась. – Я помню сплетни о тебе. Ты – та самая безрассудная девчонка, которая связалась с иностранным Ромео, с женатым дипломатом.

Рори побледнела. Чтобы скрыть неловкость, она осмотрела часы, отметила, что они продолжают тикать, и поставила их на столик. По общению с тетушкой она твердо знала: надо спокойно гнуть свою линию. Ее положение станет намного сложнее, если она проявит слабость.

– Да, вы правы, – спокойно ответствовала она. – Я – та самая девушка. Так что сами понимаете: самое худшее со мной уже произошло. И вы не можете меня испугать – ни своими словами, ни поступками.

Леди Дэшелл смотрела на нее весьма неласково. У нее были темно-серые глаза, как у сына, и такие же манеры. По сути, мать и сын были очень похожи. Рори решила, что ни за что не отведет глаза первой. Она не позволит этой вздорной особе взять над ней верх.

– Ну?! – Маркиза стукнула кулаком по смятому покрывалу. – Какого черта ты стоишь и пялишься на меня как дура? Я желаю сесть и съесть свой завтрак.

Пока миссис Джервис бестолково суетилась вокруг, Рори помогла старухе сесть. Женщина была очень худа, однако в теле ее, как ни странно, чувствовалась сила.

Тут экономка поднесла поднос к кровати и установила его на коленях маркизы. Та с жадностью отхлебнула шоколада и скривилась.

– Опять холодный… Не понимаю, почему в этом доме невозможно получить горячее питье. Неужели тут все такие бестолковые?

– Мне очень жаль, миледи… – пробормотала миссис Джервис, нервно теребившая свой фартук. – Я принесла поднос сразу же, как только все приготовили. Я поговорю с кухаркой. Уверена, все можно решить…

– Хватит болтать!

Леди Дэшелл уже начала поднимать руку с чашкой, но Рори вовремя перехватила ее, отобрав чашку раньше, чем та полетела в голову экономке. После этого она передала чашку миссис Джервис и спокойно сказала:

– Принесите, пожалуйста, чайник. И еще одну чашку – для меня.

– Да, мисс. – Экономка бросила на Рори взгляд, исполненный благодарности, и выскользнула за дверь.

– Чашку для тебя? – язвительно усмехнулась маркиза. – Ты забываешься. Я не ем за одним столом со слугами.

– Миледи, приготовить вам тост? – Не дожидаясь ответа, Рори намазала на поджаренный хлеб апельсинового джема. – Что же касается меня, то я была воспитана как леди, и вы бы проявили элементарную вежливость, предложив мне разделить с вами завтрак. Кроме того, вам лучше относиться ко мне как к подруге, а не как к служанке.

– Подруге?.. Эгалитарная чушь! – Леди Дэшелл вырвала тост из пальцев Рори. – Ты так же любишь командовать, как и Бернис.

Рори в растерянности заморгала.

– Бернис?.. Вы говорите о моей тетушке?

– А о ком же еще? Она ведь тоже была Пэкстон. – Маркиза насупилась, вгрызаясь в свой тост. Крошки посыпались на ночную рубашку. – Мы дебютировали в одном сезоне. Я считала ее вполне приличной особой, пока ее не обвели вокруг пальца и не заставили выйти замуж за того ужасного морского капитана.

– Дядя Оливер не обводил ее вокруг пальца. И он вовсе не был ужасным. Хороший человек, бывший морской офицер… Она его нежно любила, и они вместе объездили весь мир.

– Любовь? Чушь, глупости! Брак должен быть выгодным.

– Не все так считают. Впрочем, это уже не важно. Но если тетя Бернис так любила командовать, то как же тогда дядя Оливер сумел обвести ее вокруг пальца?

– Цветами, поцелуями и прочей романтической чепухой. Так же, как обвели вокруг пальца тебя. – Леди Дэшелл издала скрипучий смешок. – Разница лишь в том, что ты в результате осталась без кольца на пальце.

Рори не стала реагировать на насмешку. Да и что она могла сказать? Ведь маркиза, в сущности, была права… К тому же Рори так часто ругала себя за глупость все последние годы, что в конце концов перестала реагировать на критику. По крайней мере – старалась не реагировать.

Наклонившись, она прикрыла грудь маркизы салфеткой, чтобы та не засыпала крошками всю постель. Ей казалось, что вздорность леди Дэшелл объяснялась вовсе не дорожным инцидентом, приковавшим ее к постели. Возможно, все дело в неудачном браке. Ведь ни одна женщина не может быть довольна таким мужем, как покойный лорд Дэшелл.

– Я с вами согласна, юных наивных девушек часто заманивают в неудачный брак, – сказала Рори. – Особенно в тех случаях, когда джентльмен охотится за красотой или богатством. Достаточно взглянуть на мисс Киплинг.

Судьбы мисс Киплинг и Селесты были очень похожи. Мисс Киплинг тоже собиралась выйти замуж за высокомерного аристократа намного старше нее, и он, конечно же, не испытывал к ней никаких нежных чувств. А дебютанткам все же полагается мечтать о любви и общаться со своими сверстниками. Рори уже решила, что это будет отличная тема для ее очередного очерка о положении женщины в обществе.

– Мисс Киплинг? А это еще кто такая?.. – проворчала старуха.

Вопрос леди Дэшелл удивил Рори. Она-то была уверена, что старая маркиза знала о брачных планах сына, который вынужден был жениться на деньгах, лишившись состояния из-за неудачного вложения средств. Однако, судя по изумлению на высохшем морщинистом лице его матери, маркиз предпочел держать ее в неведении.

Озорной чертенок в душе Рори заставил ее сказать:

– Уверена, лорд Дэшелл сам вам все расскажет о ней в свое время.

– Мой сын? Он ухаживает за этой девицей? – Маркиза ткнула вилкой в направлении Рори. – Ты мне немедленно все расскажешь. Все, что знаешь. И не упусти ни одной подробности.

– Полагаю, эта привилегия принадлежит лорду Дэшеллу.

– Делай, что я сказала. Или уволю.

Не упуская из виду вилку, Рори задумалась. Рано или поздно леди Дэшелл все равно об этом узнает… А пока не следовало рисковать. Ведь если ее вышвырнут из дома, она не сумеет найти пресловутые письма.

– Боюсь, я знаю очень мало, – сказала девушка. – Только то, что мисс Киплинг – богатая наследница.

– Но раньше ты намекнула, что мой сын намерен жениться на ней.

– Утверждать этого я не могу. Однако до меня дошел слух, что лорд Дэшелл проявляет к ней романтический интерес. – Об этом говорил лорд Генри, но Рори решила не упоминать в разговоре младшего сына леди Дэшелл – на всякий случай.

Маркиза поморщилась.

– Черт возьми! Девчонка, вероятно, из простолюдинок. Мне известны все лучшие семьи Англии, а такой фамилии я никогда не слышала.

– Мне сказали, что ее отец заработал состояние на производстве текстиля. У него фабрики в Манчестере. Могу вас заверить, что она красива и хорошо воспитана. Я случайно встретила ее вчера у вашего сына. Она была с матерью. Если бы вы спустились вниз, то тоже могли бы с ними познакомиться.

– Что за глупости?! – воскликнула маркиза. – Я не могу ходить. Из-за ужасных болей в спине и суставах я уже целый год прикована к кровати.

Маркиза пережила дорожную аварию, унесшую жизнь ее супруга. Об этом Рори помнила. И теперь старуха правила своей спальней как маленьким королевством – гоняла слуг и запугивала компаньонок. Но ведь смена обстановки могла изменить ее настроение, не так ли?..

– Миледи, вас вполне могли снести вниз – в гостиную. Не сомневаюсь, кто-нибудь из лакеев – или даже сам лорд Дэшелл – легко бы справились с этой задачей.

– Ха! Что ты знаешь о моих страданиях? Могла бы хотя бы сделать вид, что сочувствуешь мне.

– Я действительно сочувствую вам, миледи. Но вам пошло бы на пользу, если бы вы каждый день проводили какое-то время в других помещениях дома или в саду. Вы даже могли бы ездить на прогулки в парк.

– Ты совсем как Лукас – все время раздражаешь меня. Если я захочу узнать твое мнение, то непременно спрошу тебя. – Она указала вилкой в угол. – А теперь иди и сядь за стол.

– Зачем?

– Дерзкая девчонка! – завопила маркиза. – Сколько можно пререкаться! Делай, что я говорю.

Рори отошла от кровати и села за стол.

– Я сижу. Что дальше?

– Пиши записку мисс Киплинг. Пусть она и ее мать немедленно явятся ко мне. Если уж девчонка намерена заменить меня в роли маркизы, я должна быть уверена, что она для этого подходит.

* * *

Гости прибыли во второй половине дня.

А до этого Рори читала леди Дэшелл книгу скучнейших проповедей. В середине наставления о воздержании маркиза задремала, и Рори решила спуститься вниз. Пора было начинать поиски. Сам Дэшелл рано утром уехал в Парламент – об этом Рори поведал лакей, приносивший маркизе второй завтрак. Хозяина ждали только вечером – прекрасная возможность!

Рори на цыпочках подкралась к двери. Но когда она уже потянулась к дверной ручке, раздался громкий стук. Маркиза тотчас открыла глаза и стала искать пенсне, свалившееся с кончика ее носа на постель. Водрузив пенсне обратно на нос, она проворчала:

– Куда ты направилась?

– Открыть дверь, – ответила девушка.

– Лучше бы это были Киплинги, – сказала маркиза. – Не могу понять, почему они до сих пор не явились. Ты отправила мою записку? Или выбросила ее в мусорную корзину?

Рори стиснула зубы. Неудивительно, что другие компаньонки маркизы покидали ее так быстро. Сварливая старуха брюзжала все утро. А самым суровым испытанием стал обед. Она кричала, что цыпленок пересушен, картофель слишком жирный, кровать комковатая, а подушки неправильно лежат. Потом она заявила, что огонь в камине почти погас, а значит, ее хотят заморозить до смерти. Когда же огонь в камине вновь разгорелся, ей стало жарко. И так продолжалось час за часом. В какой-то момент Рори уже была готова выбежать из комнаты – и бежать подальше от этого проклятого дома. И пусть мачеха выпутывается сама.

Открыв дверь, Рори увидела Джервиса. Дворецкий жестом попросил ее выйти в коридор.

– Там внизу ожидают Киплинги, – шепотом сообщил он и нахмурился. – Они утверждают, что ее светлость отправила им записку и пригласила к себе. Это правда?

– Да. Она велела мне написать им приглашение еще утром.

– Боюсь, его светлость будет недоволен.

– Почему? Он приказал не допускать к матери этих дам?

– Не в этом дело, мисс Пэкстон. Просто я думаю, что он хотел бы присутствовать при их визите.

– Ничего, все будет в порядке, – сказала Рори. – Я же здесь… Пусть поднимаются.

С этими словами она вернулась в спальню. «Раз уж ввязалась в это дело – будь что будет», – сказала она себе. Впрочем, что могло произойти? Все будет в порядке, если внимательно наблюдать за маркизой.

– Ваши гости прибыли, миледи. Позвольте мне поправить ваши подушки. И вы, пока спали, потеряли несколько заколок. Сейчас я все исправлю.

Пока Рори приводила маркизу в порядок, та не переставала ворчать.

– И вовсе я не спала. Ни одной минуты. Я просто закрыла глаза, чтобы дать им отдых. И перестань суетиться вокруг меня. Эти гости – обычные простолюдины, а не члены королевской семьи.

Но было очевидно, что леди Дэшелл очень довольна неожиданным нарушением ежедневной рутины. И тут Рори вдруг почувствовала симпатию к этой женщине. Но неужели никто никогда не приходил к ней? Неужели даже старые друзья не навещали? Впрочем – ничего удивительного. Кому захочется общаться с брюзгой?

Тут Джервис переступил порог спальни и торжественно объявил:

– Миссис Киплинг и мисс Киплинг!

Мать и дочь вошли в комнату. Впереди, разумеется, шла мать, одетая в ярко-оранжевое платье; на шляпке же покачивались крашеные перья. За ней следовала мисс Киплинг – хрупкое создание, облаченное в бледно-зеленый шелк. Светлые локоны, соломенная шляпка, тонкие черты лица…

Леди Дэшелл некоторое время рассматривала их через пенсне с высокомерием королевы. Наконец проворчала:

– Где вы были? Вам следовало явиться много часов назад. Или вы проигнорировали мою записку?

Миссис Киплинг сделала реверанс и льстиво улыбнулась.

– Прошу нас простить, миледи. Я считала, что неприлично являться слишком рано.

– Если я требовала явиться немедленно, значит, вы должны были так и поступить. Вы заставили меня ждать бо́льшую часть дня.

– Ее светлость имела в виду, – вмешалась Рори, – что ей не терпелось встретиться с вами и вашей дочерью. – Когда маркиза открыла рот, чтобы выдать очередное язвительное замечание, Рори поспешно проговорила: – Миледи, позвольте вам представить мисс Элис Киплинг.

Элис робко выступила вперед, предварительно получив тычок в спину от своей энергичной мамаши. Девушка присела в таком глубоком реверансе, что едва не коснулась носом пола. Похоже, она считала маркизу особой королевской крови.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, леди Дэшелл.

– Подойди ближе, девочка. Чего ты топчешься там?..

Повинуясь жесту костлявой руки, Элис приблизилась к кровати.

– Мне очень жаль, что вы больны, миледи. Надеюсь, вы скоро поправитесь.

– Я калека, дурочка. Я никогда не встану с этой кровати. И если бы мой сын по-настоящему тобой интересовался, то давно бы сказал тебе это.

Элис сконфузилась и оглянулась на мать. Обе явно растерялись при последних словах маркизы.

– Прошу меня простить, – пробормотала девушка. – Я не хотела вас обидеть.

– Конечно, не хотела, моя дорогая. – Миссис Киплинг нервно хохотнула. – Это была просто ошибка.

– Просто ошибка… – протянула маркиза. – Да-да, простота… В том-то все дело. Я всегда говорила, что лучше казаться дурой, чем открыть рот – и устранить все сомнения в этом.

Рот миссис Киплинг раскрылся, но она не издала ни звука. Судя по всему, женщина была совершенно сбита с толку и понятия не имела, как ответить на такую вопиющую нелюбезность.

Чтобы снять напряжение, Рори подвинула гостьям два стула.

– Быть может, вы присядете? Я могу позвонить, чтобы подали чай.

– Еще рано пить чай, – буркнула маркиза. – И садиться им не стоит. Они здесь не задержатся.

Мать с дочерью покорно продолжали стоять. Молчание нарушила миссис Киплинг, нервно тискавшая свой ридикюль.

– Лорд Дэшелл дома? – спросила она. – Я бы с удовольствием повидалась с ним.

– Не сомневаюсь! – фыркнула маркиза. – Ты же хочешь навязать ему свою дочь. Скажи-ка мне, какое у нее приданое?

– Я не имею обыкновения говорить о деньгах, миледи. Такие вопросы решает мистер Киплинг.

– Ладно, перестань. Не стесняйся. Приданое должно быть очень большим, раз уж мой сын проявил интерес к простолюдинке. – Старуха перевела презрительный взгляд на девушку. – Но если твоя мамаша не хочет говорить, то скажи ты.

Элис попятилась и с мольбой взглянула на мать.

– Я… я…

– Говори же! Терпеть не могу людей, не умеющих за себя постоять.

Рори выступила вперед и тихо сказала:

– Леди Дэшелл, а может, лучше задать все эти вопросы его светлости?

– Чушь, глупости! Они мне все скажут – или уйдут отсюда и больше не вернутся.

– За Элис мы даем пятьдесят тысяч фунтов, – выпалила миссис Киплинг. – Кроме того, она как наша единственная дочь когда-нибудь унаследует все состояние семьи. Так что не сомневайтесь, Элис хорошо обеспечена.

Леди Дэшелл задумалась. Даже ее, похоже, впечатлила сумма.

– Я так и знала. – Она шлепнула костлявой рукой по покрывалу. – Дэшелл гоняется за деньгами. А вы хотите купить титул. Диадему маркизы. Мою диадему.

– Его светлость, как я слышала, погряз в долгах, – проговорила миссис Киплинг. Она уже взяла себя в руки и даже горделиво вскинула подбородок. – Полагаю, это будет взаимовыгодная сделка.

– Вы все ошибаетесь, – заявила леди Дэшелл. – Золото – ничто в сравнении с высоким титулом и голубой кровью. – Маркиза устремила недобрый взгляд на Элис. – А ты? Что ты думаешь об этом? Хочешь сделать меня вдовствующей маркизой? Ты уверена, что хороший гардероб и толстый кошелек сделают тебя подходящей для управления домом высокородного аристократа?

Голубые глаза Элис стали круглыми как блюдца. А губы ее дрожали.

– Только… если… его светлость так думает, – пролепетала девушка.

Рори надоело все это слушать, и она сказала:

– Мисс Киплинг права, миледи. Последнее слово в этом деле принадлежит лорду Дэшеллу. Полагаю, вашим гостям лучше вернуться позже. Когда он будет здесь.

Миссис Киплинг тотчас же поняла намек и, сделав реверанс, проговорила:

– Мы были очень рады с вами познакомиться, ваша светлость. Пойдем, Элис. Мы не должны злоупотреблять гостеприимством ее светлости.

Киплинги направились к двери, и Рори пошла за ними, чтобы проводить их. И тут вдруг ее внимание привлек какой-то негромкий звук. Она оглянулась – и как раз вовремя. Оказалось, что леди Дэшелл ухватила со столика оловянный подсвечник, чтобы швырнуть его в уходящих гостей.

Рори действовала инстинктивно – стала на пути летящего снаряда и попыталась его поймать. И в тот же миг перед ней промелькнула мужская рука, и цепкие пальцы ухватили подсвечник. Рори повернулась и с удивлением пробормотала:

– Лорд Генри?..

Молодой человек ухмыльнулся. Его голубые глаза весело блестели, а каштановые волосы слегка растрепались. Сюртук кофейного цвета и жилет в желтую полоску делали его вылитым лондонским денди.

– Вы храбро подставились под пулю, адресованную мисс Киплинг, – заметил Генри. – Хотя испуганная лань, кажется, не оценила вашей храбрости.

Киплинги уже ушли, и Рори, с облегчением вздохнув, проговорила:

– Спасибо, сэр. Хотя, думаю, я и сама бы справилась.

– Не будьте так уверены! – засмеялся Генри. – Мама изрядно натренировалась в метания вещей и достигла большого искусства.

Он направился к кровати. На лице леди Дэшелл промелькнуло почти виноватое выражение. Старуха опустила голову и искоса наблюдала за приближением младшего сына.

– Я не намерена выслушивать твои упреки, – сообщила она. – Девчонка глупа и труслива. Ты же видел: она выскочила отсюда как испуганная мышь.

– Ты пугаешь даже меня, мама. – Генри поставил подсвечник на место, затем наклонился и коснулся губами морщинистой щеки. – Уверен, ты сделала все возможное, чтобы обратить их в бегство.

– Мне не пришлось даже особенно стараться. – Маркиза пожала костлявыми плечами. – Я лишь хотела посмотреть, на что она способна. И скажу сразу: она не выдержала экзамена. Девчонка недостойна носить мою диадему.

– Ты несправедлива к ней, мама. Дай девочке шанс. По крайней мере, на нее приятно смотреть. Дэш будет идиотом, если не женится на ней. Ее отец богаче Креза.

– Значит, Лукас уже поставил тебя в известность о своих намерениях?

– Нет, конечно, – усмехнулся Генри. – Ты же знаешь, он никогда не открывает свои карты до последнего момента.

– Что ж, полагаю, ее богатство – плюс в ее пользу, – в задумчивости пробормотала маркиза. Она поморщилась и разгладила вокруг себя покрывало. – Хотя лично мне… Мне, в общем-то, все равно. В моем-то положении ничего не изменится.

– Ошибаешься, мама. – Лорд Генри засмеялся. – По крайней мере, мы тогда не окажемся в ночлежке для бедняков.

К немалому удивлению Рори, старуха вдруг улыбнулась. А ее младший сын присел на край кровати и стал развлекать мать последними слухами. Не приходилось сомневаться, что старая маркиза обожала Генри.

Рори же занялась мысленными подсчетами. Если маркиза такого же возраста, как тетя Бернис, то… Значит, ей не больше пятидесяти восьми. А выглядела она намного старше. Правда, сейчас, когда маркиза перестала ворчать и хмуриться, она удивительно помолодела.

Рори удалилась в гардеробную, оставив мать и сына наедине. Лорд Генри, конечно же, шутил, упомянув о ночлежке. Но все-таки… Она вдруг посочувствовала этой пожилой женщине и ее младшему сыну, пострадавшим из-за беспечности лорда Дэшелла. Она-то знала не понаслышке, что такое жить в нищете.

И все равно лорд Дэшелл не должен был шантажировать Китти. Рори твердо решила: она позаботится о том, чтобы этот человек сполна заплатил за свои злодеяния.

Глава 8

Джентльмен нередко женится на девушке вдвое моложе, чтобы сделать из нее идеальную жену.

Мисс Селлани

Лукас пробирался по бальному залу, заполненному многочисленными гостями. Раздавались звуки вальса, слышался гул голосов, и было очень душно. Леди жеманно улыбались ему, джентльмены кивали, но маркиз ни разу не остановился, чтобы поболтать с кем-нибудь из знакомых. Он должен был разыскать мисс Элис Киплинг и оценить масштабы ущерба.

Одеваясь на бал, маркиз услышал от лакея шокирующие новости. Оказалось, что Киплинги приехали по требованию маркизы, а вскоре после этого отбыли со всей возможной поспешностью, можно сказать, спасаясь бегством. Обе женщины выглядели расстроенными и испуганными, так что было ясно: маркиза встретила их не очень-то любезно. Не исключено, что даже швырнула в них какую-нибудь увесистую вещицу.

Лукаса переполнял гнев. Ничего подобного не должно было произойти. Он собирался представить матери Элис уже после того, как в знак их помолвки наденет ей на палец кольцо.

И все это устроила Рори Пэкстон! Если верить слугам, она утром послала Киплингам записку от имени мамы. А значит – рассказала ей о его интересе к Элис. Будь она проклята! Эта девица не должна была устраивать такой визит без его, Лукаса, разрешения. Ему хотелось тотчас же вызвать ее и объяснить, кто в доме хозяин, но оказалось, что он уже опаздывал на бал, поскольку задержался в Парламенте.

А теперь следовало во что бы то ни стало найти Элис. Он не отдаст ее деньги другому!

Лукас обошел весь зал, прежде чем заметил мисс Киплинг. В белом платье, с красиво уложенными светлыми волосами, обрамлявшими тонкие черты лица, она выглядела сущим ангелочком. Только что смолкла музыка, и партнер провожал ее к матери. Она улыбалась, а он что-то шептал, склонившись к ее ушку.

Лукас не узнал этого мужчину. Впрочем, он не мог его как следует разглядеть на таком расстоянии. Элис всегда находилась в окружении толпы поклонников; за ней охотились все лондонские холостяки, рассчитывавшие погасить за ее счет свои карточные долги. Да и мужчины постарше – ровесники его отца – были не прочь заманить в ловушку богатую простолюдинку.

Тут толпа наконец расступилась, и он увидел партнера Элис. У него были каштановые волосы, безупречный костюм и насмешливое выражение на красивом лице. Генри!..

Лукас почувствовал облегчение. Младший брат не станет переманивать Элис. Кроме того, они вроде бы разговаривали вполне непринужденно. Хотелось верить, что нанесенный мамой ущерб не так велик, как он опасался.

Лукас приблизился к девушке и поклонился.

– Добрый вечер, Элис. Надеюсь, мой младший брат вел себя прилично.

Явно смутившись, она кивнула:

– Да, милорд. Он был очень мил.

«Милорд?..» Проклятье, она не назвала его по имени! И в глазах застыла настороженность. Лукас мысленно вздохнул. К сожалению, он никогда не умел вести светские беседы. А сейчас было самое время очаровать ее, заставить забыть о грубости матери.

– Вы сегодня прекрасно выглядите, Элис. – Ничего другого он придумать не смог.

Девушка позволила ему поцеловать руку.

– Спасибо, милорд.

– Это чудо, что она не бежит от нас со всех ног, – сказал Генри. В его глазах плясали смешинки. – Бедная девочка травмирована сегодня нашей милой мамой. Ты уже слышал об этом, Дэш?

– Да, я в курсе.

– Мисс Элис пришлось пережить шок. И я только что пытался ее заверить, что наша мама лает, но не кусается. По крайней мере, кусается нечасто. Правда, изредка бросается подсвечниками. – Генри рассмеялся.

Лукас с тревогой заглянул в бледное лицо девушки.

– Надеюсь, она не причинила вам вреда?

– Н-нет… Но боюсь, я ей не понравилась, – пробормотала Элис.

В этот момент она очень походила на обиженного ребенка, которого отругали и поставили в угол. Лукас похлопал ее по руке.

– Дорогая, не надо делать поспешных выводов. Маркиза сейчас переживает не самые лучшие времена.

– Вот только эти плохие времена у нее каждый день, – добавил Генри. – В следующий раз, мисс Элис, дайте мне знать, когда решите навестить ее. Мне всегда удается заставить старушку улыбнуться.

Похоже, Элис не вдохновила перспектива снова встретиться с маркизой. Ее глаза тревожно заметались, а личико побледнело. Она осмотрелась – словно искала повод ускользнуть.

Но Лукас не собирался ее отпускать. Хотя… По правде говоря, ее робость немного его раздражала. Все-таки будущая жена маркиза должна уметь держать удар. Но, с другой стороны, она еще очень молода. Возможно, ей требуется больше времени, чтобы привыкнуть к новой роли. И он ей поможет.

Взяв девушку за руку, Лукас сказал:

– Спасибо, что не дал мисс Элис скучать, Генри. На следующий танец ее приглашаю я. Надеюсь, она не станет возражать.

Как раз в этот момент оркестр заиграл быстрый рил, но у Лукаса создалось впечатление, что Элис его боялась. Неужели она опасалась выговора за то, что пришла к его матери без разрешения? Как он мог ее в чем-либо винить? Во всем виновата Рори Пэкстон.

Мысль о Рори подлила масла в огонь ярости, кипевшей в его груди. Вспомнив ее красивое лицо, блестящие темные глаза и горделиво вздернутый подбородок, Лукас сказал себе: «Нет, нельзя было нанимать ее!» Да, он совершил ошибку. Она в доме всего один день – и уже успела посеять хаос в его упорядоченной жизни. Как только ему удастся успокоить Элис, он вернется домой и уволит Рори. Даже если ему придется лично вышвырнуть ее на улицу.

* * *

Рори на цыпочках шла по вестибюлю. В доме царила темнота. Пламя свечи, которую она держала в руке, отбрасывало пляшущие тени на классические бюсты, установленные в стенных нишах; их мраморные глаза, казалось, следили за каждым ее шагом.

Громкий бой часов в кабинете заставил ее вздрогнуть. Полночь… Следовало поспешить.

Рори только что закончила поиски в кабинете лорда Дэшелла. Она хотела найти не только украденные письма, но и образец его почерка. К сожалению, в ящиках стола лежали в основном официальные документы из Парламента, написанные неизвестно кем. А в самом нижнем ящике обнаружилась кипа неоплаченных счетов.

Рори заглянула даже в мусорную корзину, где нашла смятое незаконченное письмо банкиру Дэшеллов об увеличении ссуды. Оно было написано твердым четким почерком, в котором не было витиеватости почерка шантажиста. Проблема, однако, заключалась в том, что она не могла быть уверена в авторстве этого документа. Его мог написать Генри Вейл или же секретарь, который, как ей уже было известно, часто писал под диктовку маркиза, а затем отдавал бумаги ему на подпись.

Рори довольно долго искала письма в кабинете, но там не было ни намека на сейф или же несгораемый шкаф. Но она не собиралась мириться с поражением. В конце концов, письма можно спрятать не только в кабинете, но и в любом другом помещении этого большого дома. Придется продолжить поиски.

У лестницы не оказалось ни одного лакея, и Рори, возблагодарив судьбу, побежала вверх по ступеням. От слуг на кухне она услыхала, что лорд Дэшелл уехал на бал, поэтому его ждали только на рассвете. Значит, в ее распоряжении еще два или даже три часа. Вполне хватит времени для поисков.

После неудачного визита Киплингов маркизу придется как следует постараться, чтобы помириться с мисс Элис. Он сделает все возможное, чтобы ее очаровать… если, конечно, человек, начисто лишенный чувства юмора, может кого-то очаровать. Интересно, почему он до сих пор не сделал решающего шага? Ведь женитьба на богатой наследнице – более выгодное мероприятие, чем шантаж Китти.

Конечно, не исключено, ему требовались деньги для покупки обручального кольца. Говорили, он продал все фамильные драгоценности, чтобы хоть немного смягчить кредиторов. Да, вероятно, так и было. Его долги столь велики, что ни один ювелир не продаст ему ничего в кредит.

Поднявшись по лестнице, Рори заглянула в темную спальню леди Дэшелл. Со стороны кровати доносился храп. Только бы старуха не проснулась и не обнаружила отсутствие компаньонки. Не отыскав письма, Рори не могла себе позволить никаких конфликтов.

Она тихо закрыла дверь спальни. Немного раньше, когда миссис Джервис приносила ужин, Рори расспросила экономку о других спальнях. Оказалось, что все они пустовали, за исключением тех комнат, которые занимали леди Дэшелл и ее два сына. Комната лорда Генри располагалась в середине коридора. Слава богу, его тоже не было дома.

Рори шла по темному дому, и единственным источником света была свеча в ее руке. Потертый ковер приглушал шаги. В самом конце коридора находились апартаменты маркиза.

Рори остановилась перед его дверью и осмотрелась. Вокруг было тихо и темно. Сердце девушки бешено колотилось. На всякий случай она осторожно постучала в дверь. Ответа не последовало.

Собравшись с духом, Рори вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Она оказалась в своеобразной прихожей, где стояли в основном потертые стулья. А оттуда арочный дверной проем вел в спальню маркиза.

Рори повыше подняла свечу и внимательно осмотрела просторную комнату. Она была элегантно обставлена, однако явно принадлежала мужчине. Места вдоль стен занимала мебель темного дерева – письменный стол, комод и книжный шкаф со стеклянными дверцами. По обеим сторонам от камина стояли стулья, обитые зеленой тканью. В камине тлели угли. Основным предметом мебели здесь определенно была огромная кровать под парчовым пологом зеленых и золотистых оттенков. Взбитые подушки и мягкие одеяла притягивали взгляд.

Рори представила раздетого Лукаса Вейла, раскинувшегося на этой кровати, и усмехнулась. В мыслях он манил ее к себе…

Но она решительно отбросила эти мысли. Действительно, что за чепуха?! Ведь она презирала этого преступника! К тому же он, наверное, ни разу в жизни не улыбнулся. Как и его мать, он был надменным и равнодушным.

На столике у кровати громко тикали часы, напоминавшие о том, что время уходит.

Рори поспешила к письменному столу. Он был меньше, чем стол в кабинете, и оказался складным. Столешница раскладывалась, чтобы было удобнее писать. Здесь же находились подставки для бумаг и перьев, а также чернильница и другие личные вещи.

Проигнорировав карандаши, перья и чернильницу, Рори взяла одну из бумаг. В самом верху было написано: «Уэствейл-эбби». А ниже виднелись какие-то странные сокращения:

17 ак. дуб: 350

126 ак. для Л.Н.: 1100

Отбр. ст.: 275

Дальше также шло нечто подобное. Наверное, шифр какой-то… Но что же это могло означать?

Внимательно изучив документ, Рори поняла, что это инвентаризация поместья, которое называлось Уэствейл-эбби. Ак. – это, вероятно, акры. Дэшелл подсчитывал, что можно продать для покрытия долгов? Быть может, он планировал срубить дубовую рощу, продать акры соседу, а стадо отправить на мясо? Похоже, что так.

Аналогичные описи были составлены для трех других поместий. Сложив в уме цифры, Рори подсчитала, что он сможет наскрести тысячи четыре фунтов. Неужели ему мало? Или он все-таки решил сохранить семейную собственность, занявшись вместо этого вымогательством?

Рори достала из кармана записки шантажиста и сравнила их с записями на разных листах бумаги. И снова отметила явные различия в почерках. Записи, касавшиеся поместий, были написаны четким ровным почерком, а шантажист злоупотреблял завитушками.

Рори задумалась. А может, Лукас Вейл – вовсе не шантажист, может, она искала здесь вчерашний день? Что, если Китти ошиблась? Ведь письма, возможно, украл кто-то другой…

Нет, она не должна допустить, чтобы сомнения отвлекали ее от цели. Он вполне мог изменить почерк, чтобы избежать разоблачения. Он же понимал, что записки могут выдать его…

Лучше уж сосредоточиться на поиске писем. Когда она их обнаружит, вина Лукаса Вейла будет доказана раз и навсегда.

Вернув бумаги на место, Рори встала. Она заглянула за все картины на стенах в поисках сейфа, но ничего не нашла.

Он мог спрятать письма в гардеробной. Туда никто не входил, кроме его личного камердинера. А ни один хороший слуга не станет интересоваться письмами хозяина.

Гардеробная тоже оказалась весьма просторной, и здесь находилось все необходимое для ухода за высокородным джентльменом – прессы для утюжки ткани, подставки для снятия сапог, туалетный столик… И еще здесь был умывальник, рядом с которым лежал поднос с принадлежностями для бритья. Имелась даже белая фарфоровая ванна.

Повинуясь внезапному порыву, Рори взяла с туалетного столика мыло и поднесла его к носу. Аромат хвои показался ей чрезвычайно соблазнительным. Она помнила этот запах с их первой встречи. И сейчас она представила, как Лукас Вейл бреется, возможно – обнаженный до пояса…

Вздрогнув, Рори бросила мыло обратно на поднос. Хватит этой чепухи! Лукас Вейл – преступник, а не перспективный ухажер.

Она принялась методично обыскивать ящики, выдвигая их один за одним. В них обнаружились аккуратно сложенные галстуки, носовые платки и чулки. Рори испытывала неловкость, касаясь личных вещей Лукаса, но все же проверила каждый ящик. И ничего не нашла.

Тогда она перешла к прессам для утюжки, стоявшим у стены, и там тоже оказалось много всякой одежды. В шкафу же висели десять сюртуков – совсем немного для высокородного аристократа. Похоже, маркиз явно не стремился играть роль щеголеватого денди. Причем вся его одежда была неярких оттенков. Он предпочитал темно-синий и угольно-серый цвета. И никаких жилетов в яркую желтую полоску – вроде того, что накануне был на его брате.

В нижней части шкафа располагалось отделение для обуви. Рори пришло в голову, что он мог спрятать письма в сапог или в туфлю. Пришлось перетрясти всю обувь.

Девушка выпрямилась и тяжело вздохнула. Она посмотрела везде, но ничего не нашла. Что дальше? А может, украденных писем вообще не было в доме? Он мог спрятать их в банке. Можно ли заставить его их оттуда забрать?

Рори осмотрелась и снова вздохнула. В этих апартаментах витал его, Лукаса, неповторимый запах. Она взглянула на ванну, и воображение услужливо нарисовало картину: Лукас Вейл нежится в горячей ароматной воде, мокрые волосы отброшены назад, тело расслаблено…

Да поможет ей Бог! Неужели она настолько истосковалась по мужскому обществу, что даже негодяй с черным сердцем вызывает у нее такие мысли?

Нет, она образованная здравомыслящая женщина, хорошо знающая жизнь. Просто сегодня у нее расшалились нервы. Чем быстрее она найдет письма, тем быстрее покинет этот дом.

Взбодрившись, Рори вернулась в спальню и поставила свечу на столик у кровати. Часы показывали четверть второго. У нее еще достаточно времени, чтобы завершить поиски до возвращения Дэшелла. Она выдвинула ящик и стала изучать содержимое. Ничего необычного – несколько свечей, накрахмаленный носовой платок плюс разные мелочи.

Она взяла маленький томик в кожаном переплете. Молитвенник. Причем – зачитанный. Удивительно!.. Несмотря на богатое воображение, Рори не могла представить Лукаса Вейла, погруженного в молитву. В этом человеке не было ни намека на смирение. Скорее он мнил себя всемогущим.

Внезапно послышался какой-то звук. Дверная ручка!

У Рори упало сердце. Наверное, это всего лишь камердинер, явившийся, чтобы встретить здесь хозяина, но все равно плохо…

Она задвинула ящик и быстро осмотрелась. Где же спрятаться? В гардеробной? В шкафу?

Рори успела сделать лишь несколько шагов, когда входная дверь распахнулась и в дверном проеме появился силуэт мужчины.

Глава 9

Никогда не доверяй джентльмену-соблазнителю.

Мисс Селлани

Мужчина вошел в темную прихожую. Несколько быстрых шагов – и он оказался в спальне. Затем остановился.

Рори в ужасе замерла; сердце же ее колотилось так, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди и покатится по ковру – к его ногам. О боже, ее застали врасплох в самом неудачном месте – на полпути от кровати к гардеробной. И пальцы ее все еще сжимали молитвенник, который она не успела вернуть в ящик. Рори чувствовала себя бабочкой, пришпиленной к пробковому листу. Но хуже всего было то, что пришел вовсе не камердинер, а сам лорд Дэшелл.

Свеча, горевшая на столике, освещала его лицо, выражавшее крайнее изумление, – густые темные брови взлетели на лоб, а глаза округлились. Судя по всему, он никак не мог поверить собственным глазам – потому и молчал. Рори тоже молчала, и тишину нарушало только тиканье часов.

«Надо что-то сказать, как-то объяснить свое вторжение сюда», – промелькнуло у Рори. Но на ум, как назло, ничего не приходило. И она по-прежнему молчала, не в силах оторвать глаз от стоявшего перед ней мужчины.

Маркиз сейчас был удивительно красив в вечернем костюме и светло-сером шелковом жилете. Галстук он уже снял – тонкая белая полоска была зажата в его руке. Рубашка же – расстегнута на шее, так что открывалась верхняя часть груди. Сообразив, что она, разинув рот, таращится на грудь мужчины, Рори поспешно подняла глаза – и вдруг увидела, что в лице Дэшелла что-то изменилось.

Его суровые черты явно смягчились, в глазах вспыхнули огоньки, а уголки рта чуть приподнялись. Теперь он смотрел на нее словно волк на добычу.

В следующее мгновение маркиз швырнул галстук на стул и подошел к девушке, остановившись прямо перед ней. Взгляд его скользнул по ее фигуре, задержавшись на груди и бедрах.

– Так-так, мисс Пэкстон… Неожиданный визит… Хотя не могу сказать, что неприятный.

Рори в растерянности заморгала. Она приготовилась к взрыву ярости, даже к обвинению в воровстве, но никак не ожидала, что Дэшелл придет к столь неожиданному выводу. Подумать только! Этот негодяй решил, что она пробралась в его спальню, чтобы соблазнить!

Заметив, что маркиз не сводит глаз с ее груди, она запахнула ворот халата и для верности вцепилась в него обеими руками. Надо было надеть платье, а не расхаживать по чужому дому в ночной рубашке и легком халатике. Все дело в том, что она, встав с постели, решила не переодеваться – боялась разбудить маркизу.

– Прошу прощения, но вы неправильно поняли цель моего визита, – сказала Рори и с досадой поняла, как дрожал и прерывался ее голос.

– Сомневаюсь. Во всяком случае тогда было бы понятно, почему вы так хотели жить под крышей моего дома. Дело вовсе не в уходе за моей матерью, верно?

– Прошу вас выбирать…

– Нет смысла отрицать. С какой же иной целью вы могли пробраться в мою спальню? – Он тронул пальцем ее щеку. – Не надо было изобретать никаких уловок, Рори. Вы могли сразу прийти ко мне и предложить свои услуги в качестве любовницы.

От его прикосновения у Рори перехватило дыхание. И кожу стало покалывать. Когда же она почувствовала его запах – хвои и кожи, – у нее закружилась голова. Близость этого мужчины мешала ей думать, и хотелось только одного – приподняться на цыпочки и коснуться губами его губ. Она отлично понимала, что это было бы грубой ошибкой, но ничего не могла с собой поделать.

С трудом взяв себя в руки, Рори отступила на несколько шагов и пробормотала:

– Вашей любовницей?..

– Да. Такое решение может быть взаимовыгодным и удовлетворит нас обоих.

Увы, Лукас Вейл о ней невысокого мнения, и эту горькую пилюлю придется проглотить. Хотя очень неприятно, когда джентльмен относится к тебе как к блуднице. Но, по правде говоря, его едва ли можно было за это винить. Он зашел среди ночи в свою спальню и обнаружил полуодетую женщину, запятнавшую свою репутацию скандалом. Что еще он мог подумать? Так что ничего удивительного.

Но удивляло другое – мгновенное превращение холодного и язвительного маркиза Дэшелла в обольстительного повесу. А ведь если отбросить все неуместные фантазии, то Рори всегда считала его скучным и заносчивым педантом. И если честно, то она чувствовала себя в большей безопасности рядом с тем самодовольным занудой, чем с этим очаровательным незнакомцем.

Прикинув расстояние до двери, Рори медленно попятилась. Возможно, не следовало его разубеждать. Иначе он мог бы догадаться об истинной цели ее визита.

– Я… я лучше пойду, милорд. Я передумала. Не надо было сюда приходить.

Лукас направился к ней, и Рори, отшатнувшись, прижалась спиной к столбику кровати. В тот же миг он обнял ее за талию и прижал к своей широкой груди. Когда же он провел ладонью по ее бедру, Рори бросило в жар.

– Не стоит изображать скромницу. – Наклонив голову, маркиз уткнулся лицом ей в шею. – Мы оба знаем, что ты весьма опытна в любовных делах.

Тут он принялся покрывать поцелуями ее шею, и Рори почувствовала, как по телу ее прокатилась горячая волна, а ноги стали словно ватные. Она повернула голову, высматривая путь к спасению.

О боже, что же делать?! Он явно не обращал внимания на ее протесты. Следовало как-то остановить его, не вызвав подозрений.

– Вы не сможете себе это позволить, – выпалила она. – Я слишком дорого стою.

Как раз в этот момент кончик его языка коснулся ямочки у нее на горле.

– Уверен, мы сможем договориться, – проговорил он хриплым шепотом. – Тебе очень идет это неглиже, но я хочу, чтобы ты его сняла.

Дэшелл отстранился и взялся за поясок ее халата. Рори отчаянно хотелось прижаться к нему, хотелось лечь с ним в постель и почувствовать на себе тяжесть его тела. Чувственный голод, который она заглушала восемь лет, был настолько силен, что ей казалось, она с ним не справится. Но ей вдруг вспомнился эпизод восьмилетней давности – тогда она повела себя безрассудно и в результате лишилась всего…

Но на сей раз этого не будет. И ей придется…

В панике Рори действовала инстинктивно – размахнулась и изо всех сил ударила маркиза по руке молитвенником.

Его хватка сразу ослабела. Он отпрянул и в недоумении уставился на девушку.

– Какого черта? Зачем ты это сделала?

– Чтобы остановить насилие.

– Насилие? Но тебе же нравилось! Я чувствовал, как ты дрожишь!

– От страха, – сообщила Рори. – Я просто пыталась освободиться, вот и все.

– С чего вдруг ты стала такой стыдливой? Думаешь, я не смогу позволить себе твою цену?

– Я заговорила о цене только для того, чтобы остановить вас. Но вы меня не слушали.

Он взглянул на томик в руке Рори.

– Кстати, почему у тебя мой молитвенник?

Рори прижала книжицу к груди – словно щит.

– Потому что… потому что я именно за ним пришла в вашу спальню. – Ей вдруг пришло в голову неплохое объяснение. – Я должна была отнести его вашей матери.

– Матери?..

– Да. – Рори решила приукрасить свою выдумку. – Леди Дэшелл не спалось, и она захотела прочитать одну молитву. А у нее в комнате молитвенника не оказалось.

– Как интересно… А я несколько минут назад заглядывал в ее комнату. Она храпела так, что было слышно на другом этаже. – Серые глаза маркиза смотрели на девушку с недоверием.

Рори пожала плечами.

– Ну, не знаю… Она, наверное, уснула, пока меня не было. Понимаете, мне потребовалось время, чтобы найти книгу. Маркиза думала, что книга лежит в шкафу, а она оказалась…

– Какой же отрывок она желала прочитать? – Теперь голос Лукаса был полон сарказма.

Рори нервно полистала страницы. Свеча стояла далеко, и в полутьме было трудно рассмотреть текст.

– Я точно не помню. Кажется, там речь идет о прощении за грехи.

– Понятно. Так почему же ты не сказала мне об этом раньше – когда я вошел?

Рори промолчала, а маркиз о чем-то задумался. Он, разумеется, ей не поверил, и Рори опасалась, что он сейчас найдет какие-нибудь противоречия в ее объяснении. Надо было срочно его отвлечь.

Вскинув подбородок, она заявила:

– Вы бы не поверили мне, как не верите сейчас. Но вам-то тоже следует молиться об отпущении грехов, милорд. Вы ухаживаете за мисс Киплинг и одновременно предлагаете компаньонке вашей матери стать вашей любовницей. Как же так?.. Где ваша порядочность?

Маркиз нахмурился. Упоминание об Элис Киплинг, казалось, отрезвило его. Или все дело в упоминании о чести? Ведь любой джентльмен возмутится, если его порядочность подвергнут сомнению… А между тем на лице его снова появилось обычное для него выражение холодного высокомерия.

Рори не на шутку встревожилась. Быть может, она зашла слишком далеко? Ведь от человека, не брезговавшего шантажом и вымогательством, всего можно ожидать… И он сейчас мог сделать с ней все что угодно, не опасаясь наказания. Никто не поверит, что она явилась сюда не для того, чтобы его соблазнить. Учитывая ее репутацию, никто не поверит.

– Я больше вас не побеспокою, – сказала Рори с уверенностью, которой вовсе не чувствовала. – Книгу я возьму с собой – на случай, если ее светлость проснется.

Она направилась к двери. Но маркиз, опередив ее, преградил ей дорогу. Пристально глядя на нее, он заявил:

– Вы никуда не пойдете, мисс Пэкстон.

Сердце Рори трепетало как заячий хвостик, но она взглянула на маркиза с вызовом.

– Я думала, мы обо всем договорились, милорд. Меня не интересует ваше непристойное предложение.

– Я хочу поговорить с вами об Элис и о том, что вы сегодня натворили. Точнее – уже вчера. – Дэшелл указал на стулья у камина. – Садитесь.

– Мы не должны находиться здесь наедине. Это неприлично.

– Лучше подумали бы об этом до того, как вторглись в мою спальню, – резонно заметил маркиз. – А теперь садитесь.

Маркиз, как и его мать, не терпел возражений. Видя, что Рори не спешит подчиняться, он взял ее за руку, подвел к камину и подтолкнул к одному из стульев. Она села и положила книгу на колени.

Теперь лорд Дэшелл выглядел так, что, казалось, мог и убить. Когда же он взял в руку кочергу, Рори вздрогнула – боялась, что он ее сейчас ударит. Она уже приготовилась защищаться, но он всего лишь разворошил угли в камине и добавил еще углей. Прошло несколько минут, и из камина потянуло благодатным теплом. И только тогда Рори поняла, что ужасно замерзла.

Прислонив кочергу к камину, Лукас выпрямился во весь свой немалый рост, подбоченился и проговорил:

– Хотите знать, почему я заглядывал к матери? Мне хотелось узнать, спите ли вы, мисс Пэкстон.

– Я?..

– Да, вы. Но не успел я войти в комнату, как мать зашевелилась, и я решил, что дело подождет до утра.

– Звучит разумно. Любые разговоры лучше отложить до утра. Как известно, утром голова яснее.

Рори попыталась встать, но маркиз сделал шаг к ней, и она снова села.

– Это не разговор! – рыкнул он. – Это допрос, и ты мне немедленно скажешь все, что я хочу знать.

– Ладно, хорошо. – Рори пожала плечами. – Спрашивайте, милорд.

– У прислуги есть строгий приказ ничего не говорить о мисс Киплинг в присутствии моей матери. Почему ты его нарушила?

– Я ничего не знала о таком приказе.

– Тогда тебе самой должно было хватить ума. Ведь ясно же, что маркиза ничего не знала об Элис. Даже полная идиотка могла бы догадаться: я хочу сам представить Элис матери. Какого же черта ты пригласила их в дом без моего разрешения?

К моменту окончания своей тирады маркиз уже почти кричал, хотя в этом не было никакой необходимости. Но, к счастью, он уже не расспрашивал Рори о причинах ее вторжения.

Ей хотелось опустить голову и съежиться, но она по-прежнему смотрела ему в лицо – заставляла себя смотреть. Однако же… По правде говоря, ей было намного легче общаться с маркизом-грубияном, чем с маркизом-соблазнителем.

– А что я могла сделать?! – возмутилась Рори. – Таков был приказ вашей матери. Вы же знаете, какой она бывает настойчивой. И вы сами сказали, что я должна позаботиться о том, чтобы она постоянно была чем-то занята.

– Но я не позволял тебе обсуждать с ней мою личную жизнь! – еще громче завопил маркиз. – И не позволял приглашать гостей в мой дом!

– Это и ее дом тоже. И не я пригласила Киплингов, а ваша мать. Я лишь написала под ее диктовку записку. Я же не могла отказаться выполнить приказ моего нанимателя…

– Я твой наниматель! Я, а не она! И ты отвечаешь только передо мной! Но ты проявила себя не лучшим образом, не сумев ее остановить.

Рори молча смотрела, как маркиз мерил шагами комнату. Ей было неприятно сознавать, но у него действительно имелись основания для злости. Как только стало ясно, что маркиза ничего не знала об Элис, ей, Рори, следовало прикусить язык. А визит мисс Киплинг с матерью стал для Дэшелла настоящей катастрофой.

– Полагаю, вы встретили мисс Киплинг на балу, – тихо сказала девушка. – Что она рассказала о встрече с маркизой?

– Она убеждена, что мама презирает ее. Бедная девочка ужасно испугалась. Я с трудом ее успокоил. – Маркиз остановился и устремил на Рори пронзительный взгляд. – Насколько я понял, мама бросила в нее подсвечник.

– Слава богу, бросок был неточным. А Киплинги к тому времени уже были у двери. В любом случае я бы никогда не допустила, чтобы мисс Киплинг пострадала.

– Зато ты допустила, что девочку оскорбили! – заорал маркиз. – Судя по всему, мать была очень груба с ней. Но что именно она ей сказала?

– Она хотела узнать размер приданого мисс Киплинг. И вообще, хотела познакомиться с вашей невестой, чтобы понять, достойна ли эта девушка стать маркизой.

– Мы с Элис еще не помолвлены, – в досаде пробурчал Дэшелл. Он взъерошил пятерней волосы. – И у моей матери нет права голоса в этом вопросе – я сам хочу выбрать себе невесту.

– Но ведь ее светлость не может не интересоваться жизнью сына. Кроме того… Ей скучно проводить все время в спальне. Почему вы не купите ей инвалидное кресло? В нем она могла бы перемещаться по дому и даже выезжать на прогулки.

Маркиз в ярости взглянул на собеседницу.

– Неужели ты думаешь, что я не говорил ей то же самое?! Она упряма как сто ослов! И не пытайся меня отвлечь. Я намерен немедленно отправить тебя собирать вещи. Именно из-за тебя у меня возникли все эти проблемы.

«Нет, только не это!» – мысленно воскликнула Рори. Внезапно она почувствовала, что у нее заболела шея – приходилось все время задирать голову, чтобы смотреть на возвышавшегося над ней маркиза. Она встала и проговорила:

– Вы, конечно, можете меня уволить, но кто будет присматривать за вашей матерью? Мы с ней сегодня нашли общий язык. У нее сильная воля, но и у меня – тоже.

– А я думаю, что ты обманщица, Рори Пэкстон. Молитвенник – не настоящая причина твоего вторжения. Ты мне солгала.

Столь резкая смена темы насторожила Рори. Стиснув в руках книгу, она сказала:

– Но вы же не станете снова утверждать, что я пришла, чтобы вас соблазнить? Не надо меня оскорблять. Пожалуй, мне пора пожелать вам спокойной ночи.

Она сделала шаг к двери, но маркиз поймал ее за руку.

– Я имел в виду совсем другое. – Он взял у нее из рук молитвенник и бросил его на кровать. Книга шлепнулась на подушку. – Ты, наверное, не знаешь, что моя мать больше не молится. После аварии она отказалась от веры.

Рори вздрогнула. Маркиз крепко держал ее за руку, не позволяя вырваться.

– Люди меняются, милорд. Возможно, ваша мать снова почувствовала тягу к религии.

– Точно такой же молитвенник стоит на полке в ее спальне. Я вчера его видел. У нее не было нужды посылать тебя за моим.

– Значит, она забыла про свой.

– Хватит оправданий! Мы оба знаем, почему ты пришла и что тебе здесь понадобилось.

– Знаете?.. Тогда скажите!

Пальцы маркиза стиснули ее руку, и он сквозь зубы процедил:

– Ты обычная воровка и проникла сюда в поисках каких-нибудь ценностей.

Рори в изумлении разинула рот – обвинение Дэшелла было смехотворным. Но неужели он действительно не понимал, что ее интересовали письма? Те самые письма, которые он украл.

И вообще, кто из них двоих вор? Ох, какая ирония судьбы! Ведь именно он, преступник, назвал ее воровкой!

– Что за чушь?! – фыркнула Рори. – Будь я воровкой, выбрала бы дом побогаче. Все знают, что вы нищий. После того как ваши инвестиции оказались неудачными, у вас не осталось драгоценностей. Так что красть у вас нечего.

Маркиз нахмурился.

– Мои инвестиции? Кто тебе о них сказал?

– Какая разница?! – Рори попыталась высвободиться. – Отпустите меня немедленно, или я закричу.

– Кричи, пожалуйста. Тогда мне не придется звонить слугам, чтобы вызвали полицию.

– Да, пора прибегнуть к помощи закона! – закричала Рори. – И я с радостью расскажу полиции все о… – Вовремя опомнившись, Рори закрыла рот.

– И что же ты им скажешь? – Лукас Вейл, злой как черт, схватил ее за плечи и слегка встряхнул. – Скажи тогда и мне. Только на этот раз тебе лучше говорить правду. Я сыт по горло твоей ложью.

– Мне нечего вам сказать.

– Тебе есть что мне сказать, и ты это скажешь, клянусь Богом. Ты обманом проникла в мой дом. Да-да, гнусная воровка! Но я позабочусь о том, чтобы тебя за это повесили. – С этими словами маркиз поволок ее к двери.

Рори пыталась упираться, однако Дэшелл был намного сильнее. Но неужели он действительно хотел вызвать полицию? Ох, тогда она непременно окажется в тюрьме, поскольку судья поверит маркизу, а не ей, женщине с испорченной репутацией. На помощь Китти рассчитывать не приходилось. Мачеха будет все отрицать.

Понятно, что лорд Дэшелл выкрутится. Маркиз отправит ее на виселицу, в то время как вором являлся он сам.

Рори дернулась изо всех сил – и все-таки освободилась от мертвой хватки. Рукав ее шелкового халата оторвался, но она этого даже не заметила.

– Не приближайтесь ко мне! – закричала девушка. – Это вы вор, а не я! Вы украли у Китти ее чертовы письма, и вы их мне отдадите!

Маркиз уставился на нее в изумлении.

– Письма?.. Какие письма?..

– Вы отлично знаете какие! Те самые, которые вы украли у моей мачехи!

– Мне ничего не известно… о каких-то письмах. Это твоя очередная уловка? – осведомился маркиз.

Его высокомерное презрение заставило Рори окончательно потерять голову. Это была последняя капля, переполнившая чашу горечи и разочарований. Не раздумывая ни секунды, она бросилась на маркиза и принялась молотить кулаками по его широкой твердой груди.

– Негодяй! Мошенник! – Бух! Бух! – И ты еще смеешь смотреть на меня с таким презрением? – Бух! Бух!

Лукас замер, не в силах поверить в происходящее. А прекрасная фурия продолжала наскакивать на него. Он неплохо умел драться; как и любой джентльмен, Лукас посещал боксерский клуб. Но еще никогда в жизни на него не нападала женщина.

Он постарался блокировать самые сильные удары.

– Успокойся! Рори, успокойся!

– Не смей мне приказывать! – Бух! Бух! – Это ты во всем виноват! – Бух! Бух! – И я не допущу, чтобы тебе все это сошло с рук. – Бух! Бух!

Рори снова бросилась на маркиза, но тот схватил ее за плечи и отстранил от себя – так, чтобы она не могла свободно размахивать руками. Оказалось, однако, что она умела драться и ногами, в результате чего Лукас получил сильный удар в пах. Было очень больно.

– Ох! Проклятье, Рори. Хватит!

– Нет, не хватит! Я не остановлюсь, пока ты не окажешься в тюрьме. Где тебе самое место! И не смей обращаться ко мне по имени! Для тебя я мисс Пэкстон!

Рори снова попыталась его ударить, но маркиз ловко уклонился и возблагодарил Бога за длинные женские юбки – они мешали девушке двигаться быстрее. Ее пышные черные волосы растрепались и упали на лицо. Отбросив их, она снова закричала:

– Ты обязан вернуть мне эти письма! Или… Или я скажу Элис, что ты спишь со мной! В общем, я позабочусь, чтобы она никогда не вышла за тебя замуж. Отпусти меня немедленно!

В этот момент Лукас и подумать не мог о другой женщине – перед ним была только Рори, прекрасная в гневе. Впервые с тех пор, как он вошел в спальню, он ни минуты не сомневался, что она говорила правду.

Но… письма? Почему она решила, что их взял он? Он почти не знал ее мачеху. Они разве что раскланивались при встрече, но никогда не разговаривали.

Лукас понял, что должен разгадать эту тайну. Ослабив хватку, он проговорил:

– Даю слово, что я не крал никаких писем – ни у твоей мачехи, ни у кого-нибудь другого. – Девушка раскрыла рот с явным намерением запротестовать, и он поспешно добавил: – Насколько я понимаю, ты явилась сюда среди ночи за этими самыми письмами? Не сомневаюсь – ты их не нашла.

– Только потому, что ты их слишком хорошо спрятал!

Лукас со вздохом покачал головой.

– Нет-нет, Аврора, ты ошибаешься. Послушай… вспомни о здравом смысле. Неужели ты считаешь, что я, если б украл письма, впустил бы тебя в свой дом? И неужели ты думаешь, что я не догадался бы, зачем ты пришла среди ночи в мою спальню?

Он и впрямь подумал, что Рори захотела его соблазнить, и ощущения, испытанные им в тот момент, ему не суждено забыть никогда. Она стояла рядом с его кроватью. Свеча же, горевшая на столике позади нее, освещала ее соблазнительные женские формы под шелковым неглиже. Лукас желал Рори Пэкстон с тех самых пор, как впервые увидел ее восемь лет назад. И вот теперь она стояла перед ним – потрясающе красивая, полуодетая, настоящий подарок судьбы.

И ведь как быстро отреагировало его тело на ее присутствие… Он прямо-таки обезумел от желания и был полон решимости уложить ее в постель, хотя она и протестовала. Господи, да что это с ним? Он же никогда не умел очаровывать женщин, да и не хотел приобрести это умение, считая его прерогативой повес.

Но это было до Рори.

Неужели у вас нет чести? – кажется, так она сказала.

Вспомнив об этом оскорблении, Лукас похолодел. И его затуманенный страстью мозг снова обрел ясность мышления. Нет, он не мог – не имел права! – впустую тратить время с нищей опозоренной женщиной. Тем более сейчас, когда он уже почти сделал предложение богатой наследнице. Он обязан был заключить выгодный брак. Его долг – обеспечить семью и сохранить владения. Причем, женившись, он намеревался хранить верность жене. Поэтому не мог обзавестись любовницей. Он поклялся, что не станет таким же, как его отец, – распутником, не пропускавшим ни одной юбки.

Однако же… Ведь он всего лишь несколько минут назад предложил Рори стать его любовницей. Иными словами, был чертовски близок к нарушению своих принципов. Хотя невозможно было представить женщину, так неподходящую ему, как Рори Пэкстон.

А она смотрела на него с яростью и подозрением.

– Может, ты спрятал письма в банковской ячейке?

– Нет. – Он покачал головой и заглянул в ее сверкающие глаза, в которых, казалось, можно было утонуть. – Рори, клянусь, у меня нет писем твоей мачехи – и никогда не было. Повторяю – клянусь.

Лукасу очень хотелось, чтобы Рори ему поверила. И он почти сразу же понял, что она действительно ему поверила.

– Но мне сказали… Впрочем, не важно, – пробормотала она, отводя глаза.

– Рори, сядь, пожалуйста. И расскажи мне все. И молю тебя, сделай это добровольно. В конце концов, ты мне должна хотя бы такую малость за все удары и оскорбления…

Лукас подвел девушку к камину, и на сей раз она не сопротивлялась. Усадив ее, он опустился на соседний стул, хотя ему очень хотелось усадить Рори себе на колени. Во время потасовки у нее оторвался рукав халатика, и теперь персикового цвета лоскут свисал до локтя; к тому же обнажилось нежное плечико. Дамы часто носили платья с очень низкими вырезами, но почему-то именно обнаженное плечо этой женщины зачаровывало Лукаса и манило. Сделав над собой усилие, он постарался смотреть только в лицо собеседницы и спросил:

– Может быть, начнем с самого начала? Насколько я понял, у твоей мачехи пропала какая-то корреспонденция. Что это за письма? И почему они так важны, что кто-то захотел их украсть?

– Это любовные письма, написанные ее любовником. – Рори невольно вздохнула. – Очевидно, они весьма вольные… если будут опубликованы… Тогда Китти окажется в центре скандала. А герцог Уиттингем может расторгнуть помолвку с Селестой. В общем, мою мачеху шантажируют.

– Шантаж? – Теперь Лукас уже кое-что понимал. Однако же его задело то обстоятельство, что Рори посчитала негодяем его. – Значит, ты решила, что шантажист – я. Но что привело тебя к такому заключению?

– Тебя видели в малой гостиной на торжестве, посвященном помолвке Селесты. Именно тогда письма исчезли. – Рори покосилась на собеседника. – Есть кое-что еще… Видишь ли, любовником Китти, написавшим эти письма, был покойный маркиз Дэшелл.

Лукас замер, а челюсть его отвисла. Неужели у его отца была любовная связь с миссис Китти Пэкстон?.. А впрочем… Вряд ли стоило удивляться. Ведь всем было известно, что его отец не пропускал ни одной юбки. И ему было все равно, с кем крутить романы – с вдовами или с замужними дамами. Лукас с раннего детства слышал ожесточенные ссоры родителей по этому поводу и не мог винить мать за ее озлобленность.

Рори внимательно посмотрела на маркиза. Было очевидно, что он не желал обсуждать с ней поведение своего отца – очень уж болезненной была тема.

– Ты уверена в этом? – спросил он. – То есть… в шантаже?

– Да. – Рори достала из кармана халата два чуть смявшихся листка и протянула их Лукасу. – Можешь сам прочитать записки шантажиста.

Их было две, и обе были написаны на самой обычной бумаге. Первая содержала требование бриллиантового ожерелья, вторая – тысячу фунтов, причем не позднее будущей субботы. Почерк был явно мужским, хотя и украшен женскими завитушками.

Маркиз поднял глаза на Рори.

– Надеюсь, ты заметила, что этот почерк совершенно не похож на мой.

– Да, заметила. Я нашла образцы твоего почерка на столе. Но ты мог изменить его.

– Ты такого мнения обо мне?..

Рори покраснела.

– Видите ли, я… Мне очень жаль, милорд, но я действительно считала, что это вы украли письма. Китти убеждена в этом.

Маркиз не знал, что на это сказать, – но ему вдруг захотелось, чтобы Рори назвала его по имени. Он жаждал услышать имя «Лукас» из ее уст. Хотя это, конечно, неправильно. Ни одна компаньонка его матери не должна была проявлять фамильярность по отношению к своему нанимателю.

Хотя теперь Рори, вероятно, покинет это место. Ведь она заняла эту должность только для того, чтобы без помех обыскать дом. И поэтому…

Решив сменить тему, Лукас спросил:

– Так это твоя мачеха рассказала тебе о моих… неудачных инвестициях?

– Да. Хотя она услышала о них от леди Милфорд. Графиня приехала за мной в Норфолк и сказала, что Китти нужна моя помощь.

Лукас невольно вздрогнул. Значит, леди Милфорд? Этого еще не хватало…

Откинувшись на спинку стула, маркиз задумался. Значит – леди Милфорд. Но ведь эта женщина – настоящий столп общества. К ее мнению прислушивались все без исключения. Она часто вмешивалась не в свои дела и имела репутацию сводницы. Какого же черта? Что ей потребовалось от него, Лукаса?

– Если письма будут опубликованы, – сказал он, – они бросят тень и на мою семью. Неужели тебе это не пришло в голову?

– Пришло, конечно. Но… общество намного легче прощает нескромность джентльмену, чем леди. Поэтому Китти подумала… – Рори вздохнула и добавила: – Сейчас все это представляется неубедительным, не правда ли?

Лукас молча кивнул. Слава богу, что Рори признала свою ошибку. Ему до сих пор было обидно, что она именно его посчитала тем самым негодяем. И, конечно же, ему ужасно не хотелось увидеть вульгарные письма своего отца в бульварных газетах. У Элис Киплинг уже появились сомнения относительно перспектив брака с ним. А скандал мог бы заставить ее семью искать для богатой наследницы другого мужа. Так что он не имел права рисковать.

Передав записки Рори, Лукас сказал:

– Что ж, до следующего платежа осталось всего несколько дней. У нас совсем немного времени.

Рори уставилась на него в изумлении.

– У нас?.. – переспросила она.

– Да, у нас. Ты не можешь продолжать поиски в одиночку. Это слишком опасно. Поэтому я помогу тебе найти шантажиста.

Глава 10

Как это похоже на лорда – отдавать приказы и ожидать повиновения.

Мисс Селлани

На следующее утро Рори вошла в вестибюль дома своего детства и поздоровалась с дворецким. Все вокруг было знакомо – черно-белые мраморные полы, светло-зеленые стены, лестница с коваными перилами… Но сколько же всего произошло с тех пор, как она приехала сюда из Норфолка всего лишь два дня назад! Она заключила – вынужденно – союз с Лукасом Вейлом – с тем самым человеком, которого подозревала в краже. А сюда она пришла с определенной миссией.

На узкой физиономии Гримшоу застыло обычное выражение превосходства.

– Еще слишком рано для посетителей, мисс. Я посмотрю, встала ли миссис Пэкстон.

Рори сняла свою старую соломенную шляпку и бросила ее на стул.

– Конечно, она проснулась. Уже десять часов, и она в утренней гостиной. Не беспокойся о формальностях. Я сама найду дорогу.

– Проводить вас туда – моя обязанность.

Рори направилась к лестнице, но дворецкий забежал вперед и последовал перед ней. Его возмущенный взгляд говорил о многом. Было ясно, что он считал ее недостойной называться членом семьи.

Приподняв юбки, Рори шла по лестнице, хмуро взирая на спину дворецкого. Гримшоу имел обыкновение повсюду совать свой нос и всегда знал все, что происходило под крышей этого дома. Мог ли он обнаружить письма, спрятанные Китти в корзину для шитья? Запросто.

Так, быть может, это он шантажист?

Хм… а почему бы и нет? Достаточно вспомнить о том, что он сделал… Ах, не надо думать о прошлом – у нее были более насущные проблемы в настоящем.

Накануне, ночью, они с лордом Дэшеллом долго обсуждали это дело, прикидывая, кто мог бы быть подозреваемым. По мнению маркиза, преступник, вероятнее всего, человек, близкий к Китти. И он имел свободный доступ в дом. Возможно, это был кто-то из слуг или же из родственников или друзей. В конце концов, не было никаких доказательств того, что кражу совершил гость на балу Селесты. Поскольку Китти спрятала письма в корзинку для шитья за два дня до бала, их могли украсть и раньше – так считал маркиз.

И Рори с ним согласилась – в этой версии была определенная логика. Тем не менее она отказалась принять его помощь, поскольку это было не предложение, а приказ. Но Дэшелл не обратил внимания на ее возражения, заявив, что имеет право принять самое активное участие в поисках, так как речь шла о письмах его покойного отца. Ох, как это похоже на маркиза – приказывать и ожидать безусловной покорности.

Рори было искренне жаль мисс Элис Киплинг. Глупенькая невинная девушка понятия не имела, что ждало ее впереди – после свадьбы с тираном. Такие мысли вдохновили Рори на написание на эту тему большого очерка.

Слишком возбужденная, чтобы спать после ночной встречи, Рори долго сидела за столом в слабо освещенной спальне леди Дэшелл и сочиняла язвительное разоблачение аристократических браков. А утром, по пути к дому Китти, она отправила письмо в контору издателя «Уикли Вердикт».

Лорд Дэшелл, разумеется, таких газет не читал. Ему наплевать на тех, кто не согласен с его косными взглядами.

Стиснув зубы, Рори шла за Гримшоу по длинному коридору. Она приехала сюда, потому что лорд Дэшелл засыпал ее вопросами, на которые она не могла ответить. Его поведение казалось странным – ведь Рори помнила, что во время их единственного танца восемь лет назад на каком-то балу ей не удалось вытянуть из него ни слова. Но прошедшей ночью он был весьма красноречив и вызвал у нее самые разные эмоции – ярость, возмущение, тоску…

Больше всего Рори выводило из равновесия ее физическое влечение к этому мужчине. А ведь прошедшие восемь лет она, казалось бы, научилась держать в узде свои чувства. Да-да, она из своевольной девчонки превратилась в благоразумную дисциплинированную женщину. А Лукас Вейл сумел у нее… Нет-нет, не надо думать об этом.

К тому же его помощь могла оказаться полезной. Сегодня утром он собирался расследовать возможность того, что шантажист – один из старых дружков его отца. Потому что все они были азартными игроками и всегда нуждались в деньгах.

Но Рори не рассказала маркизу об ожидаемой награде и считала, что поступила правильно. Ведь он, учитывая плачевное состояние его финансов, вполне мог потребовать половину суммы. А эти деньги – ее приданое, к которому он не имел никакого отношения!

Гримшоу вошел в открытую дверь и доложил:

– Мисс Пэкстон, мадам. Она настаивает на встрече.

Рори вошла в утреннюю гостиную и обнаружила там Китти, потягивающую чай из фарфоровой чашечки. Перед ней стояло блюдце с печеньем. На мачехе было оранжевое муслиновое платье.

К немалому удивлению Рори, рядом с Китти сидела еще одна дама. Гостье было около сорока, и на ней было изящное шелковое платье цвета спелой сливы, отделанное кремовыми кружевами. Искусно уложенные каштановые пряди обрамляли довольно красивое лицо.

Увидев падчерицу, Китти всплеснула руками – ее золотые кольца при этом сверкнули – и воскликнула:

– О, Аврора, дорогая! Какой сюрприз! Проходи, садись. Гримшоу принесет тебе чашку.

Подойдя к столу, Рори села напротив незнакомки. Дворецкий поставил перед Рори чашку, всем своим видом выражая негодование. После чего вышел из гостиной, чеканя шаг, словно солдат.

Китти метнула на Рори предостерегающий взгляд и покосилась на свою гостью, давая понять, что та ничего не знала о шантаже. И тут же с улыбкой сказала:

– Надин, позволь представить тебе мою падчерицу Аврору. Она приехала к нам в гости из Норфолка. Аврора, это миссис Эджертон.

Миссис Эджертон, судя по пристальному взгляду ее карих глаз, знала о репутации Рори.

– Ах, мисс Пэкстон… – проговорила она. – Очень рада с вами познакомиться. – И она протянула Рори руку в тонкой лайковой перчатке. – Вы долго пробудете в Лондоне?

– Нет, – Рори изобразила улыбку. – Полагаю, моя мачеха вам все расскажет о моем визите.

– А что рассказывать? – Китти неестественно рассмеялась. – Ведь это короткий визит… Мисс Эджертон просто хочет помочь мне организовать свадьбу Селесты. У Авроры, к сожалению, есть обязанности дома, и она не сможет присутствовать на торжествах.

«Это мы еще посмотрим», – решила Рори и проговорила:

– Кстати, о невесте. Селеста еще в постели?

– Да, и это значит… Думаю, сейчас самое удобное время обсудить детали. – Мачеха нервно крутила пуговицу на рукаве – вот-вот оторвет. – Боюсь, бедная девочка слишком устала… И поэтому доверила все мне. Ну, и своей сводной сестре, разумеется.

Миссис Эджертон поняла намек и встала.

– Вижу, вам двоим есть что обсудить. Китти, я вернусь вечером. И не забудь, что я решила пропустить завтрашний бал у Тинсли ради карточного вечера у Ньюкомбов.

– Ты увидишься со своим новым ухажером? Жаль, что ты не хочешь назвать его имя.

Миссис Эджертон улыбнулась, став похожей на кошечку, слизывающую сметану с усов.

– Всему свое время. А теперь прошу меня извинить. Мне надо забрать у модистки новую шляпку.

Рори проводила незнакомку взглядом. Эта женщина обладала удивительно изящной походкой, наверняка привлекавшей многих мужчин. Интересно, она частая гостья в этом доме? А может, шантажистка – это она? Что ж, не исключено…

Когда миссис Эджертон скрылась за дверью, Рори спросила:

– Она, вероятно, твоя близкая подруга? Ну… раз ты принимаешь ее так рано…

– Да, мы обе вдовы и скрашиваем друг другу жизнь. Но давай не будем о ней. – Перегнувшись через стол, Китти прошипела: – Скажи, тебе удалось найти письма? Ты поэтому пришла? О, браво! Отличная работа! Они в твоем ридикюле?

Китти потянулась к сумочке Рори, но та ее остановила.

– Нет-нет. Увы, я должна тебя разочаровать. Я не нашла писем и начинаю думать, что их нет у лорда Дэшелла.

Мачеха нахмурилась и пробурчала:

– Что ты имеешь в виду? Конечно же, они у него. Иначе и быть не может. Они должны быть у него. Ты плохо искала.

– Видишь ли, этой ночью, когда все были на балу, я обшарила весь дом. И писем там не оказалось.

Рори не стала говорить, что лорд Дэшелл застал ее во время поисков и что она открыто обвинила его в воровстве. Она вспомнила проницательный взгляд его серых глаз и неподдельное изумление, отразившееся на его красивом лице. И его удивление было совершенно искренним – никто не в состоянии так притворяться. Нет, он не шантажист.

Они договорились пока ничего не говорить Китти. Учитывая ее безоговорочное доверие к суждениям леди Милфорд, она не захотела бы признать невиновность Дэшелла. Пусть лучше думает, что он шантажист, и не мешает расследованию. Иначе она могла бы насторожить подлинного преступника своими неосторожными высказываниями.

Рори покосилась на открытую дверь гостиной. Ведь если шантажист находится в доме, что было вполне вероятно, то он, возможно, сейчас подслушивает за дверью, желая узнать, не приблизились ли они к установлению его личности.

Рори осторожно встала, держа чашку в руке.

– Мне необходимо кое-что с тобой обсудить, – вполголоса сказала она мачехе. – Но сначала я подолью себе чаю.

Только она направилась не к буфету, а вышла в коридор, где обнаружила дворецкого, явно прислушивавшегося к разговору в гостиной. Увидев Рори, он поджал губы и сделал вид, что поправляет картину на стене.

– Какие в этом доме беззаботные горничные, – проворчал он, густо покраснев. – После того как вытирают пыль, все картины висят криво.

– Тогда, полагаю, им необходимо сделать выговор. Немедленно.

Бормоча что-то себе под нос, дворецкий направился к лестнице. Дождавшись, когда он скроется из виду, Рори вернулась в гостиную, налила себе чай и села.

– Что все это значит? – в недоумении пробормотала Китти.

– В коридоре торчал Гримшоу. Думаю, ты не хочешь, чтобы он подслушал наш разговор?

– Боже мой! Нет, конечно. Хотя я ему полностью доверяю. Он не станет подслушивать специально.

Рори в этом очень сомневалась. Гримшоу всегда подслушивал и подглядывал. На самом деле, именно он… Помотав головой, Рори постаралась изгнать сожаления в самый дальний уголок памяти.

– Итак? – поторопила ее Китти. – Что ты хотела обсудить? Надеюсь, ты пришла не для того, чтобы просить разрешения уйти со своего поста. Только после того, как я получу свои письма!

– Нет, не волнуйся. Я продолжу поиски. – Она договорилась с Дэшеллом, что останется в его доме еще на несколько дней. Так будет легче сравнивать почерки. – Я ускользнула сегодня утром, когда прибыл доктор леди Дэшелл для еженедельного осмотра. Нам необходимо кое-что прояснить.

– Прояснить?.. – удивилась мачеха.

Рори утвердительно кивнула. На рассвете Дэшелл начал расспрашивать ее о связи между Китти и старым маркизом. Но Рори не знала подробностей. И сегодня она приехала, чтобы узнать какие-нибудь детали…

– Видишь ли, поскольку время на исходе – следующая выплата уже в субботу, то следует рассмотреть возможность того, что шантажист – не лорд Дэшелл, – проговорила девушка.

– Это невозможно! – вскинулась Китти. – Если леди Милфорд верит в его вину, значит, так оно и есть!

– И все-таки… Надеюсь, ты снабдишь меня кое-какой дополнительной информацией. Для начала скажи, знал ли кто-то еще о твоей связи с маркизом. Кроме папы, конечно.

Китти возмущенно запыхтела. Ее пухлые щеки порозовели.

– Нет, конечно. Мы были очень осторожны.

– Возможно, Гримшоу видел вас вместе. Или твоя горничная. – Рори вспомнила неприметную женщину с плоским невыразительным лицом, которую видела лишь мельком. В ее внешности и манерах ничто не указывало на преступные наклонности, но внешность бывает обманчива.

– Фостер? Нет, она ничего не знала. Да и с какой стати я стала бы делиться такой информацией со служанкой?

– Она давно у тебя?

– Пять лет. И если ты имеешь в виду, что Фостер могла стащить письма, – то это чепуха. Она мне абсолютно предана. К тому же она слишком глупа и нерешительна, чтобы устроить такое…

Рори и в этом не была уверена, но решила пока не возражать.

– Когда именно имела место ваша связь?

Китти нахмурилась и опустила глаза на поднос с печеньем. Взяв яблочную тарталетку, она отправила ее в рот и пробурчала:

– А какое это имеет значение? Ведь все это в прошлом, и я хочу обо всем забыть.

– Это имеет значение. Чем больше у меня будет информации, тем лучше. – Не удержавшись, Рори добавила: – И если бы ты действительно хотела забыть обо всем, то сожгла бы письма, как я сожгла письма Стефано.

– Что?! – вскипела мачеха. – Похоже, ты сравниваешь свой грех и мой?! Возможно, ты даже думаешь, что это делает нас равными. Так вот, ты очень ошибаешься. Мне-то, по крайней мере, хватило здравого смысла… Впрочем, не важно.

– Тебе хватило здравого смысла – для чего?

Китти насупилась и наколола на вилку новую тарталетку.

– Аврора, хватит с меня твоих возмутительных вопросов. Совершенно очевидно, что лорд Дэшелл виновен. Этот человек холоден и черств. И он ни перед чем не остановится, пока не сделает меня нищей.

Но Лукас Вейл не всегда был холодным и черствым – теперь Рори это точно знала. Он мог становиться воистину неотразимым. Вспомнив, что она чувствовала в его объятиях, Рори отвела глаза.

– Я всего лишь хочу знать…

Ее прервал стук в дверь. В гостиную вступил Гримшоу. Он выглядел испуганным.

– К вам посетительница, мадам. Миссис Кулпеппер.

Он еще не успел договорить, как в комнату ворвалась высокая и довольно крепкая женщина с седеющими волосами. На ней была простенькая коричневая накидка, видавшая лучшие дни, и скучное серое платье, в котором она выглядела служанкой, а вовсе не леди, каковой, в общем-то, и являлась.

Совершенно забыв о разговоре, Рори вскочила на ноги.

– Тетя Бернис?!

Она побежала навстречу тетушке и бросилась в ее объятия. Та крепко обняла племянницу и проговорила:

– Моя дорогая, как же я рада тебя видеть. Поездка была хуже, чем любое морское путешествие. Дороги у нас все же в ужасном состоянии… А хуже всего, что наша коляска сломалась возле Сент-Джонс-вуд.

Рори недоверчиво хохотнула.

– Ты проехала весь путь из Норфолка в той маленькой двухколесной коляске?..

– Ну да… И не могу сказать, что мне понравилось путешествие. Тем более что из-за поломки нам пришлось потратиться на гостиницу.

– Вам?

В этот момент в гостиную ввалился Мердок – с огромными саквояжами в обеих руках. Его черный костюм был еще более измят, чем обычно.

– Я сам починил ось, – с гордостью сообщил он. – Не хотелось учить кузнеца.

Гримшоу, дрожа от негодования, указал рукой на дверь.

– Эй… ты! Немедленно убирайся из этой комнаты. И воспользуйся лестницей для слуг, как я тебе велел!

Мердок устремил свои красные слезившиеся глаза на кипевшего возмущением дворецкого. Окинув его взглядом с ног до головы, он изрек:

– Мне не могут приказывать всякие там… Я подчиняюсь только супруге капитана.

Слуги молча сверлили друг друга взглядами, и казалось, дело шло к потасовке. Обстановку разрядила Бернис, сказавшая:

– Иди, Мердок. Уверена, там, внизу, тебе кто-нибудь скажет, куда отнести мой багаж.

– И мне необходимо раздобыть себе капельку рома. Человек же должен подкрепить свои силы после такой поездки.

Мердок вышел, а Рори с улыбкой взглянула на тетю.

– Но, тетушка, зачем ты приехала в Лондон? Я думала, ты не любишь этот город.

Бернис сняла чепец и швырнула его Гримшоу, который поймал его двумя пальцами и, по-прежнему кипя от возмущения, вышел из комнаты.

– Ах, Рори, как только твой экипаж отъехал, я поняла, что в нашем доме слишком тихо и скучно. Вот я и решила, что настало время нанести визит моей дорогой невестке.

Китти взирала на происходящее разинув рот. Потом наконец встала, с фальшивой улыбкой подошла к сестре своего покойного мужа и обняла ее.

– Дорогая Бернис! Какой сюрприз! Мы так давно не виделись!..

– Восемь лет, если быть точной. Хотя могло бы быть и семь, если бы ты потрудилась сообщить мне о смерти брата. Тогда бы мы с Рори могли приехать, чтобы попрощаться с ним.

Китти отпрянула словно от удара.

– Мне очень жаль, но Роджер заболел… Все случилось так быстро, а я… О, я была в ужасном состоянии. – Она достала платочек, всхлипнула и утерла сухие глаза.

Возможно, кто-то мог бы поверить горю Китти, – но только не Рори. Китти не любила папу, иначе не связалась бы с мерзким распутником. И если бы речь шла не о счастье Селесты и приличном денежном вознаграждении, то она, Рори, ни за что бы не стала ей помогать.

Но Бернис, ничего не знавшая о безнравственном поведении невестки, похлопала ее по плечу.

– Ах, ладно, давай оставим прошлое в прошлом. Теперь налей мне чашечку чаю и расскажи о семейных новостях. А мои старые кости пока отдохнут.

Рори налила тетушке чаю и добавила капельку сливок – как та любила. Женщины тотчас же принялись обсуждать предстоящую свадьбу Селесты. Но в какой-то момент Рори, не удержавшись, сообщила тетушке, что стала компаньонкой маркизы Дэшелл.

Китти при этом гневно взглянула на нее, но Рори с невозмутимым видом сказала:

– Что ж, мне пора. Меня ждут у Дэшеллов. Я не могу задерживаться. Маркиза и без того крайне придирчива.

– Неужели ты только по этой причине уехала в Лондон, дорогая? – удивилась Бернис. – Решила найти себе новый дом? Но почему? Мне казалось, нам хорошо вдвоем.

– Это лишь на время, тетя. Я вернусь в Норфолк через несколько недель, обещаю. Я только подумала… В общем, пока я все равно здесь, то смогу помочь Селесте подготовиться к свадьбе, а также, может быть, заработаю немного денег.

Бернис с громким стуком поставила чашку на блюдце и повернулась к Китти. Ее лицо покраснело от гнева.

– Значит, вот как ты относишься к своей падчерице?! Заставляешь ее работать ради куска хлеба, в то время как сама живешь в роскоши? Постыдись! Все эти годы ты не давала ей ничего! Но даже такая жестокая и бездушная женщина, как ты, должна понимать, что девушке следовало бы выделить содержание.

Китти раскрыла рот, но не издала ни звука. Ее физиономия побледнела, а глаза метались из стороны в сторону. Казалось, ей вот-вот понадобится нюхательная соль.

Рори испытала некоторое удовлетворение, взглянув на мачеху, лишившуюся дара речи. Все сказанное тетушкой Бернис было чистейшей правдой. Эта эгоистичная толстуха заслужила упреки. Но все же Рори не хотела лгать тетушке, которую искренне любила. Бернис не должна была думать, что племянница отправилась на поиски лучшей доли. Лучшее решение – сказать ей правду. Китти, конечно, будет возражать, но другого выхода не было.

Обратившись к мачехе, девушка проговорила:

– Тетя Бернис имеет все основания сердиться. Полагаю, тебе придется сказать ей правду.

* * *

Дворецкий с выправкой бывшего солдата объявил о его приходе, и Лукас вошел в гостиную, оформленную в розовых и желтых тонах. У окна сидела пожилая леди, читавшая книгу. Солнечный свет придавал сияние ее черным, как вороново крыло, волосам. Она была очень красива, хотя далеко не молода. По возрасту она, наверное, годилась ему в матери.

Увидев гостя, дама отложила книгу и встала.

– Дэшелл? Какая приятная неожиданность. Как ваши дела? Прекрасно выглядите.

Лукас поклонился.

– Мое почтение, леди Милфорд. Но я пришел не со светским визитом, о чем вы, безусловно, догадываетесь.

– О, звучит интригующе… Хотите чего-нибудь выпить? Может, бренди?

– Нет-нет. – В груди Лукаса клокотал гнев, и ему пришлось напомнить себе о необходимости быть вежливым. – Нет, миледи, спасибо.

Графиня опустилась на диванчик у камина и, расправив юбки, с улыбкой сказала:

– Милорд, садитесь, прошу вас.

Лукас проигнорировал приглашение и оперся локтем о каминную полку. Он никогда не умел обмениваться бессмысленными любезностями и перешел прямо к делу.

– Я узнал о вашей последней интриге и хочу знать: это вы украли письма миссис Пэкстон?

Если он намеревался удивить леди Милфорд, то ему это удалось. Фиалковые глаза пожилой дамы округлились, и она вдруг показалась совсем юной, несмотря на свои весьма зрелые годы. Ходили слухи, что когда-то она была любовницей принца, и Лукас вполне мог в это поверить. Леди Милфорд была очень красива. И коварна.

– Нет, милорд, я этого не делала, – ответила она. – А вы?

– Нет, конечно. – Лукас в раздражении взмахнул рукой. – Иначе я не пришел бы к вам. И даже если бы я взял эти письма, то сразу уничтожил бы их. Их публикация – катастрофа для меня.

– Полагаю, вы намекаете на мисс Элис Киплинг, – заметила графиня.

Лукас скрипнул зубами. Похоже, уже весь город знал о его брачных планах.

Он явился сюда, чтобы посмотреть в лицо этой женщине. Все знали, что леди Милфорд – известная сводня и интриганка, паучиха, сидящая в центре паутины и плетущая интриги. Это ведь она убедила Рори Пэкстон приехать в Лондон и помочь в поисках пропавших писем. Узнав о причастности к этому делу леди Милфорд, Лукас заподозрил, что история с шантажом была грандиозной мистификацией, цель которой – вернуть Рори Пэкстон в Лондон и поставить на его пути.

Но он не имеет права испытывать к ней какие-либо романтические чувства. И не важно, что его неудержимо влечет к ней. Он обязан жениться на богатой наследнице, и этого решения ничто не изменит.

Он должен передать брату поместье без долгов. А ради матери должен также сохранить лондонский дом и содержать его на должном уровне. Его долг – сохранить фамильное достояние для будущих поколений. И ему совершенно не нужно, чтобы эта вездесущая мадам устраивала его брак с нищей отверженной девицей.

Устремив на леди Милфорд тяжелый взгляд, маркиз проговорил:

– Я намерен жениться на мисс Элис Киплинг, и я не потерплю скандала.

– Понимаю. Дата свадьбы уже назначена?

– Нет. – Лукас помотал головой. Ох, он ведь даже еще не разговаривал с отцом девушки. Но будь он проклят, если признается в этом старой интриганке! Пристально взглянув на нее, он добавил: – И еще вы сказали Китти Пэкстон, что я растратил свое наследство неразумными денежными вложениями. Зачем вы это сделали? Какое вам до этого дело? И зачем нужна была эта ложь?

Леди Милфорд улыбнулась и с невозмутимым видом ответила:

– Просто я хотела, чтобы мисс Пэкстон провела расследование. Было больше шансов, что она добьется успеха, если будет считать вас недалеким или даже безнравственным человеком. Я решила, что ей необязательно знать, что вы унаследовали долги своего беспутного отца.

– Значит, вы признаете, что обманом ввели ее в мой дом?

– Разумеется. Потому что я считала, что вы – вполне вероятный подозреваемый. Хотя… Между прочим, я собственными глазами видела шантажиста.

– Но тогда… Какого же черта?! – взревел Лукас. – Почему вы раньше молчали?! Опишите его!

И леди Милфорд рассказала, как случайно столкнулась с Китти Пэкстон в банке и увидела, как та положила под куст коробочку – вероятно, с ожерельем. А через несколько секунд от стены отделилась закутанная в плащ фигура и забрала драгоценность.

– Было темно, и я не смогла как следует его рассмотреть, но фигурой он очень походил на вас. И рост тот же. На следующее утро я заехала к Китти, и она призналась, что у нее был роман с вашим отцом. А потом рассказала о шантаже.

– Не слишком убедительное свидетельство, – проворчал маркиз. – Полагаете, этого достаточно, чтобы обвинить меня в преступлении?

– Я вас никогда не обвиняла. Просто решила, что вы – один из возможных подозреваемых. Ну… учитывая, что вы имеете некоторое отношение к этим письмам…

– И нуждаюсь в деньгах, – добавил Лукас с горечью. Слишком взбудораженный, чтобы стоять на месте, он принялся мерить шагами гостиную. – Итак, вы устроили мне ловушку. Отправились в Норфолк за Рори – мисс Пэкстон. Смею предположить, что вы заплатили предыдущей компаньонке моей матери, чтобы ее место освободилось.

Леди Милфорд и не думала ничего отрицать.

– Да, верно, – кивнула она. – И я ни о чем не жалею. Даже о том, что привлекла к делу мисс Пэкстон. Она умная и предприимчивая женщина, и я это знала. Знала также, что вы не причините ей зла, но…

– Но что? Вы полагали, что я способен на низкие поступки исподтишка?

– Прошу прощения, милорд. Я не допускала мысли, что у мисс Пэкстон есть основания вас бояться. Поэтому я без колебаний отправила ее к вам на службу.

– Слабое утешение. – Лукас тяжко вздохнул.

– Учитывая ее упорство, могу предположить, что она продолжит поиски шантажиста. – Леди Милфорд встала, взяла маркиза за руку и порывисто сжала ее: – Прошу вас, Дэшелл, присмотрите за ней. Если шантажист дойдет до крайности, он станет очень опасен.

Глава 11

Не все женщины – беспомощные создания, которым нужна мужская защита.

Мисс Селлани

После откровений Китти тетя Бернис решила сопровождать Рори в дом маркиза Дэшелла. Она заявила, что не желает видеть свою лицемерную невестку, поэтому проведет вечер у своей старой знакомой – леди Дэшелл.

Шагая вместе с племянницей к Гросвенор-сквер, Бернис все время бормотала себе под нос:

– У нее был любовник… Ты только подумай! Впрочем, я всегда знала, что эта нахалка себе на уме, знала с того самого момента, как ее увидела. Но не до такой же степени!.. Да и кто, кроме легкомысленной вертихвостки, может иметь такое имя – Китти? Я предупреждала Роджера, но он ничего не хотел слышать.

– Папа любил ее. Я в этом уверена. Она вскружила ему голову.

Они остановились, ожидая, когда проедут экипажи.

– Ты права, дорогая. – Бернис вздохнула. – Больше не будем говорить об этом. Просто она заслуживает, чтобы ее протащили под килем. Ох, она ведь втянула тебя в свои непотребства!..

– Я в первую очередь думаю о Селесте, тетя. Не хочу, чтобы ее запятнал скандал. – Кроме того, в конце пути ее, Рори, ожидал горшочек с золотом. Разве не обрадуется тетя Бернис, когда они получат тысячу фунтов и смогут привести в порядок дом, обновить гардероб и создать запас на черный день?

– Мы переживем этот шторм вместе, – заявила Бернис. – Маркиз не сможет тебе угрожать, пока я здесь.

– В этом-то все и дело, – сказала Рори. Они сейчас шли мимо конюшен, расположенных за домом маркиза. – Несмотря на уверенность Китти, я считаю, что лорд Дэшелл не брал этих писем. – И она вкратце рассказала тетушке о том, чем закончились ее поиски прошедшей ночью. Но, разумеется, самые пикантные подробности опустила. – И он предложил мне помочь в поисках шантажиста.

– А ты уверена, что он не лжет?

– Почти уверена. Похоже, я не совсем правильно его оценила. Пусть он холодный деспот, но не вор.

Вспомнив проницательный взгляд его серых глаз, Рори невольно поежилась. Было трудно объяснить, почему она поверила ему. Просто она знала, что этот человек не унизится до вымогательства.

Бернис с удивлением покосилась на племянницу, но промолчала. Они уже вошли в ворота и теперь шли по дорожке, вившейся по большому саду. Поднявшись по каменным ступенькам, женщины вошли в дом через дверь для слуг и торговцев. Когда они шли через кухню, слуги были заняты подготовкой ко второму завтраку, и никто не обратил внимания на пожилую женщину в поношенной одежде, сопровождавшую Рори.

Поднимаясь по крутой деревянной лестнице для слуг, Бернис с негодованием заявила:

– Это неправильно! Ты – леди, а значит, должна входить через переднюю дверь и направляться сразу в гостиную.

– Думаю, я переживу, – фыркнула Рори. – Всегда полезно знать, как живут люди из низшего класса.

К комнате леди Дэшелл они подошли в молчании. Дверь была приоткрыта, и Рори тотчас проскользнула в комнату. Тетушка зашла следом за ней.

Миссис Джервис словно маленькая юркая птичка металась по комнате, а маркиза выкрикивала приказания, восседая на своем троне из подушек:

– Поправь шторы! Солнце светит мне прямо в глаза! Повороши угли! А то огонь совсем погаснет! Налей мне стакан воды! Я изнываю от жажды!

Несчастная экономка изо всех сил пыталась угодить хозяйке, но это было попросту невозможно. Рори сняла шляпку и подошла к кровати.

– Кувшин с водой стоит рядом с вами, миледи. Вам достаточно протянуть руку, чтобы наполнить стакан самой. – Тем не менее Рори взяла кувшин и наполнила стакан. Леди Дэшелл устремила на нее пронзительный взгляд.

– Куда ты подевалась, лентяйка? Тебя не было два часа. Встречалась с любовником, наверное? Учти, я не потерплю всяких шашней в своем доме.

Бернис подошла к изножью кровати.

– А я не потерплю таких оскорблений в адрес моей племянницы. Она встречалась со мной, а не с мужчиной.

– Что? Кто это смеет открывать рот в моем присутствии? – Маркиза потянулась за пенсне и водрузила его на переносицу. После чего глаза ее округлились. – Бернис? Бернис Пэкстон?.. – пробормотала она.

– Ты отлично знаешь, что я Бернис Кулпеппер. И знаешь, что я ношу эту фамилию уже сорок лет.

– Какая ты старая! У тебя лицо обветренное… как у моряка. И одета ты как прачка. Неужели у тебя совсем не осталось гордости?

Усмехнувшись, Бернис подвинула к кровати стул.

– Ты когда в последний раз смотрелась в зеркало, Пруденс? Ты совершенно седая, и все лицо у тебя в морщинах. Так бывает со всеми. Увы, мы стареем.

От камина донесся сдавленный писк. Миссис Джервис нервно комкала фартук, ожидая очередного взрыва старой маркизы.

– Вы желаете ваш второй завтрак попозже, миледи? – спросила экономка.

– Нет, конечно, глупая курица. И принеси еще один поднос, раз уж моя гостья настолько невежлива, что явилась без приглашения в обеденное время.

Экономка тенью выскользнула из комнаты, а Рори опустилась на стул у камина. В огромном каменном доме всегда царила прохлада, а маркиза не разрешала открывать окна, так что нельзя было впустить в комнату теплый весенний ветерок. Пожалуй, на некоторое время она, Рори, избавлена от придирок маркизы. Кроме того, обмен репликами между пожилыми дамами обещал стать занимательным спектаклем…

– Если бы тебе хватило здравого смысла удачно выйти замуж, – пробурчала маркиза, – то ты теперь была бы хозяйкой большого дома – такого, как этот. Но ты предпочла сбежать с матросом.

– Олли был владельцем и капитаном отличного морского судна, – с гордостью ответствовала Бернис. – А домик, который он мне оставил, меня вполне устраивает. Что бы я делала с такой грудой камней, как эта?

– Хороший дом – признак достойного положения в высшем обществе, – заявила маркиза.

– Твое высшее общество – сборище сплетничающих куриц и прихорашивающихся павлинов. Я встречала намного более интересных людей среди дикарей Канады и Бразилии.

– Что за вздор?! – вспылила маркиза. – Ты так и не поняла, что леди должна получить от мужа статус… высокое положение в обществе.

– А ты так и не поняла, что леди должна стать счастливой и выйти замуж за мужчину, которого она любит. – Несмотря на резкий ответ, на лице Бернис было доброе, почти жалостливое выражение. – Но ни одна из нас, Пруденс, больше не имеет мужа. Так что о чем теперь говорить?

Но леди Дэшелл упрямо продолжала:

– Ты окончишь свои дни простой миссис, а я сохраню титул маркизы. Я всегда буду выше тебя. И не важно, что я уже целый год вдовею.

– А я овдовела десять лет назад, но отдала бы все, что имею, лишь за то, чтобы вернуть моего дорогого Олли. Я жалею только об одном – что Бог не дал нам детей. А ты должна вечно благодарить Бога. Ведь у тебя два сына, и оба, насколько я понимаю, достойные молодые люди.

Леди Дэшелл принялась комкать покрывало.

– Благодарить? За что? Я прикована к постели. Ты даже не представляешь, что я пережила. У меня были все мыслимые болезни! Все тело болит!

– Ну… тут ты явно погорячилась. У тебя были далеко не все возможные болезни. К примеру, полагаю, ты не знаешь, что такое цинга. Из-за нее у меня в одном путешествии выпали все волосы. Они, конечно, потом выросли, но стали редкими.

– Волосы – это ерунда по сравнению с моими страданиями, – заныла маркиза. – У меня хроническое несварение, болят и распухают суставы, я почти не сплю ночью.

– Пока я плавала вместе с мужем, я совсем не болела, – сообщила Бернис. – Дышать свежим воздухом – это, знаешь ли, очень полезно. От него и спишь лучше. Кстати, у тебя в комнате ужасно душно. Спертый воздух усиливает твое нездоровье.

Бернис встала и подошла к окну. Рори открыла рот, чтобы предостеречь тетушку, но потом решила придержать язык и посмотреть, что произойдет. Как только тетушка раздвинула шторы и приоткрыла окно, раздался пронзительный вопль.

– Закрой немедленно! Ты смерти моей хочешь? – Леди Дэшелл бросила в Бернис подушку, но не попала.

– Мне кажется, в аварии пострадали твои ноги, а не легкие, – сказала Бернис и открыла второе окно. Легкий ветерок шевелил шторы, принося в душную комнату приятные весенние запахи. – Не океан, конечно, – отметила Бернис, – но все же лучше, чем спертый запах комнаты больного.

– Мисс Пэкстон! – выкрикнула маркиза. – Немедленно закройте окна!

– Рори, оставайся на месте, – велела Бернис, стоявшая у окна. Скрестив руки на груди, она продолжала: – Что же касается тебя, Пруденс, то имей в виду: я не позволю, чтобы ты обращалась с моей племянницей как со служанкой. Она такая же леди, как и ты.

Рори встала и замерла в нерешительности. Схватка между двумя пожилыми дамами захватила ее. С одной стороны, она не могла не выполнить приказ маркизы, но с другой – прекрасно понимала, что от свежего воздуха будет только польза.

Пока она размышляла, как поступить, от двери послышался мужской голос.

– Что за шум? Ваши голоса слышны этажом ниже.

Маркиз вошел в комнату и остановился, разглядывая женщин. Вероятно, из-за темно-синего сюртука его серые глаза отливали синевой, а строгий белый галстук освежал гладко выбритое лицо. И он не улыбался. Этот человек никогда не улыбался.

Тем не менее сердце Рори забилось чаще. Она не видела его после того, как они расстались минувшей ночью, и уже успела убедить себя в том, что причиной ее влечения к нему был полумрак. Однако и сейчас его присутствие действовало на нее возбуждающе…

– Ты давно должен был прийти ко мне, – заныла маркиза. – Меня обложили со всех сторон. Еще немного, и у меня начнется мигрень…

Лукас наклонился и поцеловал мать в морщинистую щеку.

– Извини, мама. У меня утром было важное дело.

Когда он выпрямился и вопросительно уставился на Бернис, Рори наконец вспомнила о хороших манерах.

– Лорд Дэшелл, позвольте представить вам мою тетушку миссис Бернис Кулпеппер. Она только сегодня утром приехала в город, чтобы навестить мою мачеху, и попросила меня привести ее к маркизе.

Бернис выступила вперед, чтобы пожать маркизу руку. Окинув его оценивающим взглядом, она одобрительно кивнула.

– Значит, вы теперешний маркиз… Что ж, рада познакомиться.

Лукас, нахмурившись, несколько секунд поглядывал на пожилых дам. После чего морщинка у него на лбу разгладилась, и он проговорил:

– Значит, вы, насколько я понял, тетушка из Норфолка. И вы с моей матерью – старые знакомые?

– Мы дебютировали в одном сезоне, – сообщила Бернис.

– Но она поторопилась – вышла замуж за простого морского капитана, – вмешалась маркиза. – Поэтому тебе придется простить ей многочисленные оплошности. Она отказалась от приличного общества ради общения с матросами и дикарями.

– Какие же оплошности я допустила? – весело поинтересовалась Бернис. – По-моему, я была сама вежливость.

– Ты открыла окна, хотя я велела этого не делать. Лукас, я хочу, чтобы их немедленно закрыли, иначе ко всем моим болячкам добавится воспаление легких.

Лорд Дэшелл шагнул к окну, но Бернис оказалась проворнее.

– О, я закрою их, если ты настаиваешь, Пруденс, – сказала она и со стуком захлопнула одну створку окна. – Но так ты никогда не выздоровеешь и не встанешь с этой кровати.

– Кто тут говорит о выздоровлении?! – завопила маркиза. – Как это грубо с твоей стороны! Лучший специалист в Лондоне сказал, что мой случай безнадежен.

– Тем более нет повода погружаться в депрессию. – Бернис хранила невозмутимость. – Надо во всем искать хорошее. Так говорил мой дорогой Олли.

Леди Дэшелл снова впилась пальцами в покрывало.

– Оливер Кулпеппер! Что он мог знать о чем бы то ни было?! Если уж он должен был зарабатывать себе на жизнь, мог бы, по крайней мере, выбрать более достойную профессию.

Рори испугалась, что тетушка обидится, но та лишь прищелкнула языком.

– Тебе грустно и горько, Пруденс. Я чувствовала то же самое после смерти моего дорогого Олли. Но потом ко мне приехала племянница и помогла понять, что я безрассудно растрачиваю свою жизнь, оставаясь несчастной. Правда, Рори?

Все взгляды обратились на девушку. Тетушка при этом улыбалась, маркиза хмурилась, а лорд Дэшелл… Поразмыслив, Рори поняла, что не знает, как лучше описать его взгляд. Пожалуй, он был решительным и пронзительным – словно маркиз пытался заглянуть ей в душу.

Не желая этого допускать, Рори отвела глаза и посмотрела на тетушку. Бернис была совершенно права. Леди Дэшелл никогда не почувствует удовлетворения, если позволит раздражительности и желчности и дальше управлять своей жизнью.

– Поначалу мне было трудно с тобой, тетя, – проговорила девушка. – Думаю, тебе со мной тоже. Слишком уж далеко меня отправили… Так что я бы сказала, мы помогли друг другу. И, по-моему, мы очень даже неплохо уживались все восемь лет.

В этот момент в комнату вошла небольшая процессия лакеев. И каждый нес поднос с блюдами, источавшими восхитительные ароматы. Леди Дэшелл приказала одному из слуг подвинуть к ее кровати маленький столик и стулья для Бернис и Рори.

Дэшелл подошел к девушке, и у нее затрепетало сердце. Он наклонился и тихо сказал:

– Нам надо поговорить. Если ты не боишься оставить тетушку здесь, пойдем вниз, перекусишь со мной.

* * *

Спустя полчаса Рори сидела в столовой по правую руку от маркиза, а двое лакеев подавали еду – молодого барашка, салат из эндивия и жареный картофель. Странно, но она чувствовала себя здесь как дома. Хотя прошло уже восемь лет с тех пор, как она ела с тонкого фарфора, да еще в обществе красивого джентльмена.

Впрочем, ее не очень-то интересовали красивые джентльмены – разве что в роли союзников по поискам. А Лукас Вейл мог оказать ей бесценную помощь, если сумеет вычислить шантажиста. Ведь тем самым он поможет ей заработать приличную сумму…

Маркиз подал знак слугам, и те тут же покинули столовую, оставив их наедине в просторной комнате, украшенной в стиле барокко, со шторами цвета бургундского вина, перехваченными плетеными золотистыми шнурами. Несколько минут тишина нарушалась только стуком столовых приборов. Маркиз ел молча. Возможно, он хотел сначала покончить с едой, а уж потом перейти к разговору. С другой же стороны… На основании того их танца восемь лет назад, прошедшего в полном молчании, Рори сделала вывод, что маркиза никак нельзя было назвать болтуном.

Это воспоминание вызвало неудержимое желание подразнить сурового компаньона.

– Разве вы не понимаете, милорд, что обед с вавилонской блудницей может повредить вашей репутации? – спросила Рори, отрезая кусочек ягненка. Чуть помедлив, она спросила: – А что скажет мисс Киплинг, если узнает?

– Мои слуги не сплетничают, а брат на целый день уехал в Ньюмаркет, так что нас с вами никто не видит. А значит, она ничего не узнает.

– Ей может рассказать ваша мать. По-моему, она неприятно удивилась, когда вы увели меня из ее спальни.

– Моя мать больше не увидит Элис, пока я не позволю. – Маркиз бросил на собеседницу укоризненный взгляд. – Хотя вы, похоже, не усвоили урок и продолжаете приглашать в мой дом людей без моего разрешения.

Рори с удивлением проговорила:

– Но я и подумать не могла, что вы станете возражать против встречи вашей матери с ее старой знакомой… Мне кажется, они быстро нашли общий язык.

– Однако я слышал шум. Они явно ссорились.

– Маркиза обожает ссоры. Насколько я понимаю, ей раньше никто никогда не возражал, и она постепенно превратилась в домашнего тирана. – Рори подумала, что то же самое можно было бы сказать и про самого маркиза, но благоразумно промолчала.

А он прищурился и тихо спросил:

– Значит, вы уверены, что решили все ее проблемы, пробыв в доме чуть больше дня?

– Иногда со стороны виднее. И я действительно уверена, маркизе поможет общение со старыми знакомыми. Неужели ее никто никогда не навещает?

– Сразу после той катастрофы к ней приходили гости. Но потом она отказалась их принимать.

Выражение лица маркиза оставалось непроницаемым, но Рори показалось, что она уловила в его взгляде что-то похожее на беспокойство. Положив вилку, девушка сказала:

– Авария произошла больше года назад. Что же именно тогда произошло? Может, расскажете?

Лукас несколько секунд внимательно изучал содержимое своего бокала. И Рори уже решила, что он ничего ей не скажет, но он все же заговорил:

– Родители возвращались в Лондон из нашего поместья в Западном Суссексе. Отец был пьян и пожелал править сам. Мама пыталась его остановить, но он не стал ее слушать. Отец ехал очень быстро и неосторожно и, объезжая другой экипаж, съехал с дороги. Карета перевернулась, отец упал и свернул себе шею. А мама, к счастью, выжила.

Рори представила себе, какой это был ужас: экипаж сначала сильно накренился, а потом – треск, скрежет и жуткая боль. И она вдруг поняла, что сочувствует маркизе и ее сыну, взвалившему на себя все заботы по уходу за ней.

Это была самая длинная речь, которую она когда-либо слышала от Дэшелла. Вероятно, история все еще волновала его.

– Мне очень жаль, – пробормотала она. – Это, вероятно, было очень трудное время для вас и вашей семьи.

Лукас взглянул на нее глазами, в которых плескалась боль. А потом неожиданно спросил:

– Вы и в самом деле считаете, что моя мать еще может обрести вкус к жизни? Иногда мне кажется, что она сведет меня с ума.

Рори была искренне тронута этими словами. Повинуясь порыву, она коснулась его руки и проговорила:

– Да, я не сомневаюсь, что она еще сможет стать счастливой. Но ей придется найти в себе решимость для этого. Возможно, моя тетушка ей поможет – укажет путь.

Маркиз промолчал. Взяв хрустальный графин, чтобы вновь наполнить бокалы, он какое-то время внимательно смотрел на девушку, потом наконец спросил:

– Значит, оставляете свою должность?

– Только потому, что у тети Бернис больше опыта. Ведь она тоже вдова. Она добра и покладиста, и общение с ней пойдет на пользу вашей матери. А у меня появится больше времени для поисков шантажиста.

Лукас нахмурился и проворчал:

– Этот человек – опасный преступник. Я бы предпочел, чтобы вы доверили дело мне.

И отказаться от вожделенной награды? Нет, ни за что на свете!

– Мачеха попросила меня найти его, и я намерена это сделать, – ответила Рори. – Кроме того… Ведь это, возможно, кто-то из ее домочадцев или знакомых, а вы не сможете вести расследование там. У меня же на примете уже есть несколько подозреваемых.

– Кто именно?

– Когда я приехала сегодня утром, у нее находилась некая миссис Эджертон. Вы ее знаете?

– Совсем немного. Она вдова, пользуется большим успехом у мужчин.

Вспомнив про походку, Рори утвердительно кивнула.

– Да, очень может быть. Так вот, она близкая подруга мачехи и вполне могла украсть письма. В ней есть что-то… вызвавшее у меня недоверие. Надо выяснить, как у нее обстоят дела с денежными средствами.

– Понятно. Кто еще?

– И еще – двое слуг. Во-первых, Фостер – горничная мачехи. На первый взгляд она кажется забитой и робкой. Но, знаете ли, всякое может быть…

– А другой слуга?

– Дворецкий Гримшоу. Он всегда во все сует свой нос, подслушивает и подглядывает. Только сегодня утром я собственными глазами видела, как он подслушивал под дверью гостиной.

– Слуга подслушивал? – удивился маркиз. – Так ведь гнать надо такого слугу. Но подслушивание – это единственная причина для подозрений?

Рори почувствовала, что краснеет. Она вовсе не собиралась рассказывать маркизу, что именно Гримшоу застал ее на месте преступления со Стефано. И он же привел ее отца.

– Ну… он просто ужасно назойливый человек, постоянно сующий нос в чужие дела. Он всегда знает, что происходит в доме, и я не удивлюсь, если он нашел письма Китти там, куда она их спрятала – то есть в корзине для шитья.

– Больше никого?

Рори отрицательно покачала головой и тут же сказала:

– А вы, кажется, собирались проверить старых друзей своего отца. Получилось?

Маркиз пожал плечами и уклончиво ответил:

– Видите ли, сегодня у меня было другое дело. Но двое подозреваемых у меня уже есть. Полковник Хьюго Фландерс – старый повеса, который любит осыпать своих любовниц дорогими подарками. И лорд Ральф Ньюкомб – закоренелый игрок, по уши в долгах.

– Ньюкомб? Миссис Эджертон говорила, что пойдет завтра на карточный вечер у Ньюкомбов.

– Да? Я-то сам не играю, поэтому меня не пригласили. Но я, вероятно, смогу раздобыть приглашение.

Рори очень хотелось тоже пойти. Она не могла допустить, чтобы шантажиста поймал Дэшелл. Ведь тогда Китти могла бы отказаться выплачивать ей вознаграждение. Но как женщине с ее репутацией проникнуть в общество? Об этом следовало подумать…

А пока что ее беспокоил другой вопрос.

– Знаете, я долго думала об ожерелье, которое Китти передала шантажисту, – сказала Рори. – Ведь если преступнику нужны деньги, то он продаст его, не так ли?

– Я тоже думал об этом, – кивнул Дэшелл. Он встал и подошел к девушке. – Мисс Пэкстон, вы не возражаете, если мы пропустим десерт? Лучше пойдем в мой кабинет. Там есть бумага и чернила. Вы сможете нарисовать для меня то ожерелье?

– Для вас?.. – удивилась Рори.

– Да, я поищу похожие в ювелирных магазинах и ломбардах. И если найду, то хозяин заведения сможет описать мне продавца.

Рори вскочила и, сжав кулаки, заявила:

– Вы не пойдете туда без меня.

На лице маркиза появилось снисходительное выражение добродушного отца, пытающегося успокоить упрямую дочь.

– Но будьте же благоразумны… – проговорил он. – Леди не ходят по ломбардам. Мне придется отправиться в самые опасные районы города.

– Не все женщины беспомощны и нуждаются в мужской защите. Лично я вполне способна о себе позаботиться.

– Правда?

– Чистая, – тут же отозвалась Рори. Когда же маркиз взглянул на нее с усмешкой, она добавила: – И кстати, я ужасно рисую. У меня не получается даже человечек – такой, как в детских рисунках. – Рори не стала говорить, как прекрасно рисовала Селеста. Сестра, безусловно, смогла бы нарисовать ожерелье.

– Тогда опишите его мне, – со вздохом сказал Лукас. – Уж это вы точно сможете.

Рори подняла на него совершенно невинные глаза.

– Боюсь, описания тоже не являются моей сильной стороной. – Она улыбнулась. – Поэтому вам все-таки придется взять меня с собой.

Глава 12

Женщине намного полезнее изучать алгебру и географию, чем пытаться запомнить правила этикета.

Мисс Селлани

Спустя полчаса они уже сидели рядом в двухместном экипаже – брогаме, которым правил кучер. Таких легких закрытых конных экипажей еще не было во время ее дебютного сезона. Он напоминал карету, разрезанную пополам, так что внутри оставалось место только для двух пассажиров.

Обитые синим сатином стены и такого же цвета занавески создавали приятный полумрак. Плавное покачивание экипажа должно было производить убаюкивающий эффект, но Рори чувствовала себя до крайности возбужденной. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы сидеть спокойно. Как только она начинала шевелиться, ее юбки касались ноги Дэшелла. Или же его рука дотрагивалась до ее рукава…

Правда, он, похоже, позабыл о ее присутствии. Маркиз молча смотрел в окно, созерцая проезжавшие мимо экипажи и витрины магазинов на Оксфорд-стрит. Его классический профиль казался выточенным из мрамора. И все же не исключено, что он был не таким уж жестокосердным, если выказал столь сильную тревогу о благополучии матери.

Как бы то ни было, теперь Рори приписывала собственное возбуждение волнующему приключению, в котором они оба участвовали. Испытывать более глубокие чувства она не могла себе позволить. Не имела права. Иначе жди беды. Было бы верхом глупости влюбиться в аристократа, который считал ее пригодной только на роль любовницы и не допускал никаких других вариантов.

Кроме того, Дэшелл ухаживал за Элис Киплинг. Женитьба на богатой наследнице спасла бы его от финансового краха. Рори вспомнила его поведение по отношению к девушке в тот единственный раз, когда она видела их вместе. Он не выказал ни намека на искреннюю привязанность. Как жаль, что он не мог жениться по любви…

– Надеюсь, вы активнее общаетесь с мисс Киплинг, чем со мной, – сказала она, не выдержав молчания.

На нее уставились проницательные серые глаза.

– Прошу прощения… вы о чем?

– С тех пор как мы отъехали от дома, вы не произнесли ни слова – вот я о чем. Если вы так же красноречивы, общаясь с ней, то она могла и не заметить, что вы за ней ухаживаете.

Маркиз со вздохом пожал плечами.

– Бесполезная болтовня не приносит никакой пользы.

– Зато беседа показывает леди, что она не безразлична джентльмену, – ответствовала Рори. – Именно так я узнала, что нисколько не интересую вас. Во время моего дебюта восемь лет назад мы с вами танцевали один-единственный раз, и за весь танец вы не издали ни звука.

Лукас на мгновение отвел глаза, после чего уставился на свою собеседницу с откровенной насмешкой.

– Разве мы с вами танцевали, мисс Пэкстон? Боюсь, я не помню.

Рори не могла не почувствовать ложь. Но она не знала, почему маркиз лгал. Может, ему хотелось уколоть ее?

– Что ж, – сказала она, невесело рассмеявшись. – Похоже, вы знаете, как развеять убеждение женщины в том, что она неотразима. Хотя могли бы не выкладывать мне правду столь откровенно.

Маркиз, казалось, немного смутился.

– Мисс Пэкстон, прошу меня простить, но я не знаю, сколько надо говорить, чтобы соответствовать вашим высоким стандартам.

– Во всяком случае – гораздо больше, чем вы говорите сейчас. Чтобы завоевать сердце мисс Киплинг – если, конечно, вы этого хотите, – ее надо очаровать, заводить с ней беседы всякий раз, когда вы остаетесь с ней тет-а-тет.

– У меня было много разговоров тет-а-тет с Элис.

– Да? И каковы же ее интересы?

Вопрос, судя по всему, несказанно удивил маркиза, и он в задумчивости провел ладонью по гладко выбритому подбородку.

– Ну… походы по магазинам, я думаю. А также светские визиты и прогулки в парке. В общем, все, что обычно нравится юным леди.

– Она любит читать?

– Мы никогда не обсуждали книги.

– Какое ее самое яркое воспоминание детства?

– Этот вопрос не поднимался.

– Так поднимите же. Чем больше вы будете о ней знать, тем вероятнее возникновение между вами прочной связи. – Не в силах остановиться, Рори выпалила: – Хотелось бы знать, как она относится к тому, что ее отец заработал состояние, используя детский труд.

Темные брови Дэшелла сошлись на переносице.

– Неужели вы думаете, что я стану спрашивать ее об этом? Уверен, Элис почти ничего не знает о деятельности текстильных фабрик.

– А вы знаете, милорд? – Рори много читала об этом и теперь не могла упустить возможности высказаться. – На таких фабриках работают десятилетние дети. Причем трудятся в ужасных условиях. Как член Парламента, вы могли бы поднять вопрос о ликвидации детского труда.

– Откуда вам известно, что я этого еще не сделал?

Рори внимательно всматривалась в лицо собеседника, пытаясь понять, насколько серьезно он говорил. Но, увы, дело в том, что Дэшелл всегда выглядел серьезным.

– Возможно, женившись на мисс Киплинг, вы сможете убедить ее отца в том, что надо отказаться от детского труда, – добавила Рори.

– Не сомневаюсь, это навсегда расположит его ко мне, – заметил Дэшелл с явной иронией. – Но с какой стати мы заговорили на такую неприятную тему? Большинство женщин вообще ничего об этом не знают.

Рори внимательно посмотрела на собеседника. Судя по блеску в его глазах, он откровенно развлекался. О, как это похоже на мужчин – ни в грош не ставить мнение женщины.

– Лично я слежу за происходящими в стране событиями, – заявила девушка. – И я считаю, что женщины должны заниматься политикой, а также изучать алгебру, географию и другие серьезные науки. Это намного больше способствует умственному развитию, чем зазубривание правил этикета.

– Я недавно читал статью, в которой говорится практически то же самое. Должен ли я сделать вывод, что вы набрались своих современных идей в «Уикли Вердикт»?

Сердце Рори пропустило один удар. Дэшелл говорил о газете, напечатавшей один из ее очерков. Неужели он прочитал ее труд? Маркиз же смотрел на нее с откровенным любопытством, а Рори изнывала от желания узнать, что он думает о ее работе.

Словно между прочим она проговорила:

– Вы ведете речь об очерке… Как там ее зовут?.. Ах да, мисс Селлани.

– Совершенно абсурдный псевдоним. Абсурдный – учитывая содержание статьи. Лучше бы она назвала себя «мисс Ученый» или «мисс Поспешность».

Рори постаралась не заскрипеть зубами от досады.

– Значит, она не дотягивает до ваших высоких стандартов?

– Нет, статья хорошо написана – надо отдать этой даме должное. Но я говорю о ее слишком уж радикальных идеях. Автор желает коренным образом изменить роли мужчин и женщин, иными словами – потрясти сами основы цивилизованного общества. Быть может, она захочет, чтобы женщины шли на войну, а мужчины оставались дома и воспитывали детей? Что за нелепость?!

«Значит, хорошо написана…» Рори старалась сосредоточиться на этой похвале, чтобы сдержаться и не начать ожесточенную полемику. И все же ей хотелось, чтобы маркиз понял ее точку зрения.

– Милорд, вы неправильно истолковали исходную предпосылку. Почему мужчины и женщины не могут выполнять одинаковые функции? По крайней мере, некоторые?

В этот момент экипаж замедлил ход, потом остановился.

Рори выглянула из окна и увидела, что красивые дома и магазины уступили место грязным трущобам. Здесь повсюду стояли покосившиеся домишки, а улицы были очень узкие. Вокруг же сновали пешеходы – рабочий люд и безвкусно одетые женщины. Правда, иногда среди них попадались и хорошо одетые мужчины, – но редко. Кроме того, у дверей магазинов, торговавших спиртным, и пабов стояли какие-то подозрительные люди. Рори решила, что это, вероятнее всего, воры-карманники, подыскивавшие себе жертву.

Она вздохнула с облегчением, подумав о том, что ей не придется разгуливать по этому ужасному району в полном одиночестве.

– Где это мы? – спросила она.

– Возле Севен-Дайлз. Здесь есть магазин, где скупают краденые товары, не задавая вопросов. С этого места можно и начать…

– Но откуда вы про него узнали?

– Парламент ищет способы контроля над преступностью в городе. Я недавно читал отчет, в котором упоминалось местонахождение некоторых подобных заведений. Этот магазин-ломбард является одним из самых печально известных.

Когда лакей открыл дверцу, Дэшелл склонился к своей спутнице и тихо сказал:

– Надеюсь, вы предоставите вести все разговоры мне, мисс Пэкстон. А вы должны говорить только тогда, когда я вам скажу.

– Но я…

– Никаких возражений, – отрезал маркиз. – Вы станете подыгрывать мне – вот и все, что от вас требуется. В основном же будете держать язык за зубами. Здесь не место для пустой болтовни. И мы не должны противоречить друг другу. Это ясно?

Рори неохотно кивнула. В словах ее спутника был резон. И если он намерен придумать историю, чтобы получить информацию об ожерелье, то она не должна мешать его игре. И все же Рори, не удержавшись, спросила:

– Что за историю вы им расскажете?

– Скоро узнаете.

Они вышли из брогама. Снаружи не оказалось ничего похожего на чистые вымощенные брусчаткой улицы Мейфэйра. У ближайшего крыльца стояла пустая бутылка из-под джина. Сорванные со стен домов афиши и листовки, растоптанные тысячами ног, устилали грязную улочку. Глубокие лужи после прошедшего накануне дождя грозили промочить подол ее платья.

Оставив кучера и лакея стеречь экипаж, Дэшелл повел Рори вдоль ряда закопченных строений. Его рука легко касалась ее поясницы, и потому она остро чувствовала его присутствие. Хотя жест, конечно, был собственническим – обычный мужской шовинизм, – что претило независимой натуре Рори.

Однако она не стала возражать – тем более что в этот момент они проходили мимо группы мужчин весьма подозрительного вида; те стояли около большого деревянного ящика, очень похожего на гроб. Мужчины издавали восторженные крики, не брезгуя крепкими словцами. Рори попыталась заглянуть через их плечи – ей хотелось посмотреть, что их так сильно занимало. Но Дэшелл подтолкнул ее к двери, и они вошли в тускло освещенный магазин.

Над головой у них звякнул колокольчик, когда они входили. Вдоль стен вытянутой в длину комнаты стояли шкафы со стеклянными дверцами, в которых находились разложенные для продажи товары – браслеты, подсвечники, карманные часы… Масляная лампа почти не освещала дальний конец комнаты, где находился прилавок. Владелец магазина, должно быть, вышел, поскольку за прилавком никого не было видно.

– А что делают те люди, что на улице у входа? – тихо спросила Рори.

Дэшелл пожал плечами.

– Насколько я понял, они наблюдают за крысиными бегами.

– Крысы?! – ужаснулась Рори.

– Да, в этом районе полно грызунов.

Рори поморщилась и покачала головой. В данный момент ее больше интересовали крысы в человеческом облике. Но если что-то и могло бы заставить ее остаться в экипаже, то лишь присутствие грызунов. Она их терпеть не могла.

– Кстати, о крысах… – пробормотал маркиз. – Вы видели?..

– Что именно? – насторожилась девушка.

– Там, в углу, что-то шевелится.

Пронзительно взвизгнув, Рори бросилась к Дэшеллу; панический страх изгнал из ее головы все рациональные мысли. Она представила крысу, взбирающуюся по ее нижним юбкам, – и в ужасе задрожала. Еще ребенком она слышала, как няня рассказывала подобный случай гувернантке, и потом ее долгие годы преследовали кошмары.

Прижавшись к Дэшеллу, она чувствовала, как ее бьет дрожь, и ничего не могла с собой поделать. Но тут ее обняли сильные мужские руки, и Рори немного успокоилась. До нее наконец-то дошло, что она вела себя совершенно неподобающим образом.

Судорожно сглотнув, Рори пробормотала:

– А оно… она… крыса ушла?

– Да. По крайней мере, я больше ничего не вижу. И я уверен, что этот маленький зверек испугался вас куда сильнее, чем вы его.

– А вы точно знаете, что он не побежал ко мне… и не забрался ко мне под юбку?

– Абсолютно точно. Но если бы это произошло, то можете не сомневаться: я бы убил его тотчас же, голыми руками.

Рори снова задрожала, но на сей раз – скорее от прикосновения сильных мужских рук.

– Не дразните меня, Дэшелл, – сказала она. – Я не выношу крыс. Они грязные и… отвратительные.

– Знаете, Рори, я даже рад, что обнаружил нечто такое, что может вас испугать. Кстати, Рори, ведь вы недавно объявили, что не нуждаетесь в мужской защите и вполне способны позаботиться о себе самостоятельно.

Рори мысленно улыбнулась. Ах, как восхитительно звучало ее имя в его устах! Но вскоре чары рассеялись, и она подумала: «Да как он смеет насмехаться надо мной?!»

Вскинув подбородок, Рори уже собралась дать достойный ответ, но слова возмущения замерли у нее на губах, и она застыла, не в силах отвести глаз от этого мужчины. Улыбка смягчила его черты, в серых глазах зажглись смешинки, а уголки губ чуть приподнялись – маркиз сейчас был необыкновенно красив.

– Вы улыбаетесь… – пробормотала она, очарованная этим зрелищем.

– Да, со мной иногда такое случается.

– Но я такого никогда раньше не видела.

Улыбка превратила маркиза из холодной гранитной статуи в человека из плоти и крови. И было ясно: если он так взглянет на мисс Элис Киплинг, то она влюбится в него раз и навсегда. Хотя… Какое ей, Рори Пэкстон, до этого дело?

Рори высвободилась из объятий маркиза и пробурчала:

– Вам надо чаще улыбаться, Дэшелл. Тогда вы становитесь похожим на человека.

Улыбка его чуть померкла, и он тихо сказал:

– Рори, называй меня Лукасом. Глупо соблюдать формальности, когда мы делаем одно дело.

– Лукас… – медленно проговорила девушка, словно пробуя это слово на вкус.

Выражение лица ее спутника тотчас же изменилось, став добродушным и вроде бы немного озорным. Его взгляд опустился к ее губам, и Рори поняла, что он хочет ее поцеловать. Да поможет ей Бог… но ей тоже этого ужасно хотелось. Так хотелось, что даже стало трудно дышать.

Тут Дэшелл медленно поднял руку и коснулся тонкой кружевной косынки, которой Рори прикрывала шею и декольте. Она не смогла сдержать дрожь, когда его пальцы проникли под косынку и стали ласкать шею. И он наверняка почувствовал, как гулко забилось ее сердце.

– Этот кусочек кружев пришит к твоему платью, да?

– Нет, я только заправила его под… Ох!

В следующее мгновение он ловко сдернул косынку с ее шеи и положил во внутренний карман сюртука. Рори, изумившись, прижала ладонь к груди. Розовое шелковое платье, которое сейчас было на ней, сохранилось у нее еще со дней ее дебюта. И на нем был очень низкий вырез…

– Что ты делаешь? – в растерянности пробормотала девушка.

– Сейчас увидишь.

В этот момент послышались чьи-то торопливые шаги, и из задней комнаты появился весьма упитанный мужчина. На нем был потертый красно-коричневый сюртук, а вместо галстука – шейный платок. Его темные волосы были тщательно напомажены и блестели даже при скудном освещении.

Мужчина заулыбался и проговорил:

– Добрый день, милорд, миледи… Чем могу вам помочь?

Лорд Дэшелл обнял спутницу за талию и повел вперед, всем своим видом желая показать, что они любовники.

– В этой милашке нет ничего похожего на леди, – заявил он, – чему я несказанно рад.

Рори мысленно поморщилась. Значит, такова его игра? Она – его любовница? Тут маркиз в очередной раз улыбнулся ей, но его улыбка не произвела на нее никакого впечатления. Ведь с его стороны это был холодный расчет, не так ли?

Поднявшись на цыпочки, она чмокнула «любовника» в гладко выбритую щеку.

– Ты тоже совсем не джентльмен, дорогой. По крайней мере – в спальне.

Лукас чуть приподнял бровь – словно призывал ее хранить молчание. О, деспот! Нет, если уж она должна играть роль блудницы, то не будет молчать!

Хозяин магазина поклонился.

– Нед Скалли, к вашим услугам. А вы, сэр…

– Лорд Дэшелл. А это – топаз. – Он взглянул на свою спутницу.

Алмаз?.. Рори очень хотелось рассмеяться, но это желание пропало, лишь только она поняла, что продавец бесстыдно рассматривал ее обнаженные плечи и полуобнаженную грудь. И она сразу прониклась неприязнью к мистеру Скалли. Впрочем, дело было вовсе не в его манерах – нет-нет. Но его черные глазки-бусинки, узкое лицо и длинный нос делали его похожим на крысу. А тонкие усики лишь усиливали сходство.

– Говорят, у тебя здесь много всяких драгоценностей, – сказал Лукас. – А моя любимая милашка требует за свои услуги только дорогие побрякушки.

– Я хочу не простую побрякушку, дорогой. Мне подойдет только бриллиантовое ожерелье. Ни на что другое я не согласна. – С этими словами Рори прижалась к маркизу, провела пальчиками по отворотам его сюртука, галстуку и в конце концов добралась до губ. Губы Дэшелла казались удивительно чувственными, и Рори испытала огромное удовлетворение, заметив, что в его глазах вспыхнул огонь желания. Тогда она покосилась на продавца и молвила:

– Лорд Дэшелл весьма прижимист, когда дело доходит до подарков. Он даже не захотел отвести меня в приличный ювелирный магазин.

– И правильно сделал. – Теперь Скалли весь лучился желанием угодить. – У меня здесь имеются вещички самого лучшего качества. И стоят совсем недорого. Не то что в шикарных магазинах.

«Неудивительно, – подумала Рори. – Ведь здесь все краденое…»

– Покажи, что у тебя есть, – с высокомерным видом приказал маркиз. – И имей в виду, меня интересует только самое лучшее.

– Сию минуту, милорд.

Скалли метнулся в заднюю комнату. Рори могла поклясться, что под его сюртуком промелькнул длинный крысиный хвост. Едва лишь он скрылся, она повернулась к Лукасу. Помня, что их могут подслушать, девушка прошептала:

– Мог бы предупредить меня о своих намерениях.

– А ты что-то имеешь против роли моей любовницы? – Маркиз тоже говорил тихо. – Скажи я тебе об этом заранее, ты бы немедленно прочла мне лекцию об эксплуатации женщин, взаимоотношении полов… и о прочей чепухе.

– Какой вздор! Ты ведь знаешь, я сделаю все возможное, чтобы найти ожерелье и узнать, кто выманил его у Китти.

– Вот и хорошо. Только не переигрывай. И кстати, не думай, что я не заметил, как он поедает тебя глазами.

Его взгляд опустился на ее грудь, и мысль о том, что Лукас, возможно, ревновал, доставила Рори ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Тогда не надо было срывать мою косынку, – пробурчала она. – И сам не смотри на меня таким голодным взглядом.

Лукас с трудом отвел глаза от груди своей спутницы и заглянул ей в лицо. Даже при скудном освещении она заметила, что его шея и лицо приобрели красноватый оттенок. Он молчал, но в этом не было ничего нового. Более того, ей даже нравилось сознавать, что ему не хватало слов.

– Между прочим, ты зря велел Скалли принести все самое лучшее. Ожерелье Китти подарил мой папа, а он не был набобом.

– Тогда надо было описать его заранее… Топаз.

На губах Лукаса снова появилась озорная улыбка. У Рори же вдруг перехватило дыхание, и она с трудом пробормотала:

– Откуда ты взял такое… нелепое имя?

– Почему же нелепое? Твои глаза напоминают два роскошных золотисто-коричневых топаза, – ответил Лукас, низко склонившись к девушке. Рори в изумлении раскрыла рот. Неужели он пытался ухаживать за ней? А хотела ли она этого? Но тут Дэшелл выпрямился и сухо проговорил: – Как ты считаешь, сработает ли такой прием с мисс Киплинг? Хотя у нее голубые глаза, а значит, придется заменить к этом комплименте топазы на сапфиры.

Рори невольно вздрогнула. О, лучше бы он вылил ей на голову ведро холодной воды! Она с досадой поняла, что маркиз легко мог обмануть ее, а за его непроницаемой маской скрывался острый ум. А ведь все его считали сухарем, напрочь лишенным чувства юмора и всех прочих человеческих чувств… Пожалуй, люди ошибались, потому что… Но додумать эту мысль Рори не успела – в следующую секунду послышались шаги возвращавшегося продавца.

Нед Скалли вернулся в магазин в сопровождении плечистого мужчины с уродливым шрамом на щеке. Грозный страж занял место рядом с хозяином. Ирония судьбы – скупщик краденого боялся воров.

Скалли водрузил на прилавок кожаный чемоданчик и открыл его. Расстелив на прилавке синюю бархатную салфетку, он достал из чемоданчика ожерелье и, положив его на салфетку, сказал:

– Вот, взгляните на это. Прекрасная вещь.

Рори на мгновение замерла, не в силах оторвать глаз от великолепной вещицы. Такое ожерелье могла бы надеть королева. Крупные бриллианты и жемчужины, казалось, подмигивали ей с синего бархата. В центре же украшения красовалась подвесная жемчужина в форме капли. Но, к сожалению, это чудесное ожерелье ничем не напоминало намного более скромное ожерелье Китти.

Лукас впился в девушку взглядом.

– Ну… что ты об этом думаешь, дорогая?

Сделав над собой усилие, Рори поморщилась.

– Жемчуг? Он приносит беду. Унесите это скорее.

– Но вы только взгляните… – заговорил Скалли, – ведь это…

– Она сказала «нет», – перебил Лукас. – Покажите что-нибудь другое.

– Да, милорд. Не сомневайтесь, у меня много всего.

Продавец вернул ожерелье обратно в чемоданчик и достал другое. Это было выполнено в виде усыпанного бриллиантами банта, свисавшего с массивной золотой цепи.

– Какая безвкусица! – воскликнула Рори. – Уберите это!

Она находила недостатки во всех ожерельях, которые ей демонстрировал продавец. Камни были слишком аляповатыми или слишком простыми, слишком вычурными или совсем незаметными, претенциозными или просто-напросто никудышными. Бедный Скалли весь взмок и то и дело вздыхал. Лукас же в какой-то момент нахмурился и проворчал:

– И это все, что у вас есть?

– Если говорить о бриллиантах, то да, милорд. Но у меня есть чудесные сапфиры, потрясающие изумруды – и другие камни тоже. Мисс Топаз, вы только представьте, как восхитительно будут выглядеть на вашей коже рубины…

– Не расстраивайся, дорогая, – сказал Лукас и, больше не обращая внимания на продавца, повел Рори к выходу. – Мы поедем в другой магазин, – бросил он через плечо.

– У меня есть бриллиантовые броши! – неслось им вслед. – А также серьги, браслеты и диадемы!

Звякнул колокольчик над дверью, и Лукас вывел девушку на улицу. Пока они находились в магазине, небо затянулось темными облаками. И заметно похолодало. К счастью, мужчины с крысами разошлись.

– Все эти побрякушки даже отдаленно не похожи на ожерелье Китти. – Рори вздохнула. Только теперь она поняла, как надеялась на победный исход расследования. Но, увы, приходилось смириться с тем, что они ни на шаг не придвинулись к обнаружению шантажиста. – Что теперь?

– Поедем в следующий ломбард из моего списка. – Лукас с насмешливой улыбкой заглянул ей в лицо. – И прошу тебя, Топаз, улыбнись. А то люди станут говорить, что Дэшелл не может порадовать свою любовницу.

Глава 13

Что ищет аристократ в жене? Скромность, покорность, смирение и красоту – то есть все те черты, которые исключают интеллект.

Мисс Селлани

Уже темнело, когда брогам остановился напротив дома Лукаса. Маркиз весь день провел вместе с Рори, а теперь, ни секунды не задумываясь, повел девушку вверх по ступенькам к парадной двери, предусмотрительно распахнутой лакеем. И лишь в тот момент, когда они вошли в вестибюль и Рори передала шляпку Джервису, маркиз осознал свою ошибку. А Рори засмеялась и воскликнула:

– О, простите, милорд! Я совсем забыла! Мне ведь следовало отправиться на конюшню вместе с кучером или войти в дом через заднюю дверь.

– Ничего страшного, мисс Пэкстон, – буркнул Лукас, снова переходя на формальное общение. – Так удобнее. Пойдемте, я хочу переговорить с вами и моей матерью до ужина.

Они пошли вверх по парадной лестнице, и Лукас предусмотрительно сохранял дистанцию. Ох, а ведь он едва не совершил ошибку и поначалу держался с Рори как с респектабельной леди, а не как со своей временной работницей. Хорошо хоть, что не назвал ее по имени в присутствии дворецкого и лакея.

Но могло случиться и худшее. Он же мог назвать ее Алмаз… то есть Топаз.

Вспомнив ее негодование из-за столь непристойного прозвища, Лукас подавил смешок. Увы, пора было заканчивать их игры и возвращаться в реальный мир с его нормами и правилами. А жаль… Лукас чувствовал себя удивительно комфортно в компании Рори. Жаль, что им вскоре придется расстаться…

Всего они посетили шесть заведений, где скупали краденые драгоценности. И все зря. Они видели несколько десятков бриллиантовых ожерелий, но так и не нашли того, что принадлежало Китти Пэкстон. Тем не менее Лукас не мог припомнить другого дня, когда он получил такое же удовольствие.

И все благодаря Рори. Она мгновенно адаптировалась к роли его любовницы. И даже сейчас Лукас чувствовал… О боже, он чувствовал, что ужасно хотел ее. А она поддразнивала его, искушала, ласкала, ворковала с ним, и временами ее игра казалась на удивление реальной. Она точно знала, как завлечь мужчину пылкими взглядами и искушающими прикосновениями. Рори взяла на вооружение усиленный вариант той же тактики, которую использовала восемь лет назад, флиртуя с толпой пылких ухажеров. И ведь каждого она заставляла почувствовать, что он – единственный мужчина на свете.

Лукас покосился на свою спутницу. Она, похоже, даже не подозревала, что тогда, восемь лет назад, он был покорен ею… и так и не смог этого забыть. Вот и сейчас он испытывал те же чувства… Правда, тогда она показалась ему слишком легкомысленной… И ему удавалось противостоять искушению все время – за исключением того единственного раза, когда он все-таки пригласил ее на танец.

Разумеется, он солгал, когда сказал, что забыл о том танце. Напротив, он прекрасно об этом помнил, и каждая мелочь навсегда врезалась в его память. Он помнил ее узкую талию, плавные изгибы бедер, шелковистую мягкость кожи… И тогда он действительно молчал, но вовсе не из-за высокомерия – просто боялся выставить себя идиотом, поскольку не умел болтать романтическую ерунду, в чем весьма преуспевали другие ее поклонники. И даже тогда он понимал, что Рори Пэкстон – не для него. И уж тем более сейчас…

Поднявшись по лестнице, Лукас снова покосился на свою спутницу. Она хмурилась, глядя на длинную ковровую дорожку, по которой шла. От ее красоты замирало сердце и становилось трудно дышать. Его завораживали шелковистые черные локоны, обрамлявшие прекрасное лицо. И еще – грациозный изгиб шеи и горделивая осанка… Наверное, восемь лет назад он должен был действовать чуточку смелее: ухаживать за Рори и как-то выделиться из толпы ее поклонников, чтобы завоевать ее сердце. Ей нужно было, чтобы в ее жизни появился кто-то строгий и принципиальный. И он, Лукас, смог бы спасти ее от позора.

О боже, какая глупость! Если бы он тогда на ней женился, то сегодня не имел бы даже надежды на финансовые вливания, чтобы выплатить долги, оставленные его отцом. У Рори Пэкстон не было ничего за душой. А это значило, что она для него недосягаема… как луна на небе.

Но однако же… Похоже, сегодня между ними что-то изменилось. И дело было не только в физическом желании, которое, безусловно, имело место. Пока они играли свои роли – роли любовников, – Лукас стал думать о них как о равных. Они тогда были не хозяином и его работницей, не аристократом и простолюдинкой, а друзьями. Он, конечно, не соглашался с ее новомодными взглядами, однако нельзя было не признать, что Рори Пэкстон ничуть не походила на тех покорных и совершенно безмозглых девиц, которые могли говорить только о модах и сплетнях.

Как Элис Киплинг, например.

Лукас поморщился – и решительно выбросил из головы эти мысли. Нет-нет, не следовало играть с огнем. Рори Пэкстон никогда не сможет стать для него чем-то большим, чем временным тайным увлечением. Как только они найдут шантажиста, она покинет его дом и он женится на Элис. И он не станет заводить любовницу (даже если Рори на это согласится, что было весьма сомнительно). И вообще, он уже давно поклялся, что ничем не станет походить на своего отца, который менял женщин так же часто, как одежду.

Тут Рори нахмурилась и, подняв на него глаза, проговорила:

– Джервис, похоже, был шокирован, не так ли?

– Ну… почему же?.. – Лукас пожал плечами. – Ему и раньше доводилось видеть женщин в платьях с низким вырезом.

Рори энергично помотала головой.

– Нет-нет, я имею в виду другое… Он, наверное, был шокирован нашей совместной поездкой. Ему, вероятно, показалось подозрительным, что хозяин вместе с компаньонкой его матери отправились куда-то вдвоем. А теперь… Могу ли я получить обратно мою косынку, пока леди Дэшелл не увидела меня в совершенно непотребном виде?

По мнению Лукаса, Рори Пэкстон выглядела превосходно – хоть сейчас на любой бал. Красота Рори делала совершенно незначительным тот факт, что ее платье было застирано и давно вышло из моды. Достав из кармана косынку, он протянул ее девушке и сказал:

– Перед уходом я объяснил Джервису, что помогаю в расследовании деликатной проблемы, связанной с миссис Пэкстон, так что не беспокойтесь.

– Что?.. – Рори уставилась на своего спутника. – Но ведь я обещала Китти, что никто ничего не узнает об этом.

– Джервис абсолютно надежен. Он никогда не позволит себе болтать. Кроме того, я не сообщил ему никаких деталей и приказал позаботиться, чтобы никто из слуг не начал вдруг болтать.

Лукас во все глаза смотрел, как Рори прикрывала шею и грудь кружевной косынкой, которую заправила под лиф платья. Ее женственность завораживала. И еще он искренне сожалел, что ей приходится прятать под этой тряпкой такую потрясающую грудь. Как все-таки жаль, что он не сможет взять ее с собой на бал, где дамы без стеснения открывают плечи, спину и грудь. А еще лучше – уложить бы ее в свою постель, где на ней вообще не будет одежды. И тогда он смог бы насладиться каждым дюймом ее великолепного тела…

Тут Рори вдруг подняла голову и перехватила его взгляд. Поджав губы, она закончила возню с косынкой, ускорила шаг и бросила через плечо:

– Сейчас слуги уже, наверное, знают о моей испорченной репутации, поэтому заподозрят худшее. Впрочем, вам, милорд, не о чем беспокоиться. В подобных ситуациях вся вина ложится на женщину.

Маркиз поморщился и проворчал:

– Мы, мужчины, правим миром, и вам, мисс Пэкстон, пора смириться с этим фактом и вести себя соответственно.

Рори оглянулась и с возмущением воскликнула:

– Я никогда с этим не смирюсь! И я… – Она внезапно умолкла, заметив смешинки в глазах маркиза. – Опять дразните меня, милорд? – спросила она, улыбнувшись.

– Да, возможно. А возможно, и нет. Однако же… Нам следует поторопиться. Я беспокоюсь за маркизу.

Лукас и впрямь беспокоился за мать. Ему не хотелось надолго оставлять ее наедине с Бернис Кулпеппер. Тетушка Рори была лишена всяческих сантиментов, что могло вызвать нешуточные трения в его отсутствие. Сам же он всегда старался как-нибудь рассмешить маму. Иначе она могла ворчать и брюзжать много дней подряд.

Тут Рори остановилась перед дверью маркизы и, подняв глаза на своего спутника, сказала:

– Вы беспокоитесь, милорд? А зря. Не сомневаюсь, тетушка Бернис позаботилась о маркизе наилучшим образом.

– Я не позволю, чтобы маму обижали, – проворчал Лукас. – Мой долг позаботиться о том, чтобы…

– Леди Дэшелл сама должна о себе позаботиться, – перебила Рори. – В конце концов, вы не виноваты в той аварии.

– Возможно, все-таки виноват… – со вздохом пробормотал Лукас. И, сказав это, он сразу же пожалел о своих словах. Ведь о своем чувстве вины, запрятанном в самых глубинах души, он никогда еще не говорил ни одной живой душе.

– Что?.. – удивилась Рори – Но как такое может быть?

– Не важно, мисс, – буркнул в ответ маркиз. – Вы здесь – обслуживающий персонал, и это не ваше дело.

Было ясно, что Лукас хотел ее обидеть, заставить возмутиться. Но вместо этого Рори взяла его за руку и, крепко сжав, тихо сказала:

– Расскажи мне, Лукас. Если это касается твоей матери – я должна знать…

И тотчас же в его душе воскресли воспоминания об их танце восьмилетней давности. И Лукас, забыв о сдержанности, заговорил:

– Я навещал родителей в Уэствейл-эбби прошлой весной. Они просили меня вернуться в Лондон вместе с ними. Но у меня не было желания слушать их нескончаемые ссоры. И я отправился вперед верхом, оставив их позади. О катастрофе я узнал только следующим утром. – Стараясь поменьше нервничать, он уже спокойнее добавил: – Я должен был оставаться с ними. Я должен был остановить пьяного отца, когда тот решил сесть на место кучера.

Рори еще крепче сжала его руку.

– Нет, Лукас, нет, ты ошибаешься. Откуда ты мог знать, что его потянет на подвиги?

– Но я ведь знал, что он отличается… безрассудным поведением, – со вздохом пробормотал молодой маркиз.

– Да, но ты не обязан был его опекать. И вообще-то… Остановить его должна была твоя мать.

– Она пыталась, но он не стал ее слушать.

– Тогда он не стал бы слушать и тебя, – резонно заметила Рори. Глядя в ее нежные темные глаза, Лукас почти верил ей. – Ты не должен терзаться из-за того, что не сделал невозможное.

– Да, может быть… – Лукас снова вздохнул.

Рори продолжала всматриваться в его лицо, но тут он постарался взять себя в руки и вновь обрести «каменное» выражение лица. Ох, с какой стати он выболтал ей свои самые сокровенные мысли? Только ей, только Рори, каким-то удивительным образом удавалось развязывать ему язык. А она, должно быть, решив, что тема закрыта, взялась за дверную ручку и тихо сказала:

– Подождите, пожалуйста, здесь, милорд. Я посмотрю, примет ли нас ее светлость.

Как только дверь спальни за ней закрылась, Лукас почувствовал угрызения совести. Чувство вины как будто впилось в его душу острыми когтями. Что бы ни говорила Рори, но ведь он виноват. Если бы он только остался с родителями… Если бы убедил отца не брать в руки поводья… Тогда бы он сумел уберечь мать от тяжелейшей травмы, приковавшей ее к постели.

Если бы… если бы… если бы… Жаль, что нельзя вернуться в прошлое и исправить ошибки.

Тут дверь приоткрылась. В щелку выглянула Рори и окинула его задорным взглядом.

– Заходите, милорд. Вы должны это увидеть, – сказала она.

Лукас вошел в просторную комнату, которую уже давно мысленно называл «тюремной камерой» своей матери. Здесь имелись все предметы роскоши, которые только можно было придумать, однако материальные блага не могли излечить его мать, ноги которой…

Тут Лукас вышел на середину комнаты и взглянул на кровать. Подушки были взбиты, покрывало тщательно расправлено, однако же…

Где мама?!

В следующее мгновение маркиз краем глаза заметил какое-то движение в гардеробной. Повернувшись, он увидел выходившую оттуда миссис Бернис Кулпеппер. И эта женщина… Лукас не верил своим глазам. Она катила перед собой кресло на колесиках, в котором, словно королева на троне, восседала леди Дэшелл. Это ротанговое кресло он купил вскоре после аварии. Сколько раз он умолял мать испробовать его? Ох, и не вспомнить. Она отказывалась наотрез, заявляя, что не появится на публике «беспомощным инвалидом». И мать запретила даже упоминать об этом средстве передвижения. А чтобы сделать этот запрет более весомым, она тогда даже швырнула в него книгу.

Вероятно, миссис Кулпеппер отыскала это кресло – он и сам уже не помнил, куда его спрятал. Но каким чудом ей удалось убедить маркизу сесть в него?

Но на этом чудеса не заканчивались. Оказалось, что тетушка Рори – настоящая волшебница! – убедила его мать переодеться, сменив ночную рубашку на элегантное зеленое платье.

Лукас почувствовал, как к глазам его подступили слезы, и он заморгал, пытаясь их скрыть. И какая, в конце концов, разница, каким чудом ей это удалось, главное – мама наконец встала с постели.

У маркиза голова кружилась от радости, когда он шел к матери. Ее седые волосы были уложены в аккуратную прическу. И он мог бы побиться об заклад, что заметил на ее лице намек на румяна. Наклонившись, он поцеловал мать в щеку и воскликнул:

– Мама, ты выглядишь просто замечательно!

Маркиза тотчас нахмурилась. «Что ж, кое-что в этом мире не меняется», – промелькнуло у Лукаса.

– Ты опоздал, дорогой, – сказала пожилая леди. – Я хочу сегодня поужинать в столовой, а ты заставил меня ждать.

– Извини, мама, если бы я только знал… – Лукас взъерошил пятерней волосы. Все еще пребывая в некоем подобии транса, он никак не мог осознать произошедшее. Желание матери спуститься вниз… Это было настолько неожиданно, что… – Мама, а ты уведомила персонал?..

– Нет, милорд, – ответила миссис Кулпеппер. – Я сказала кухарке, чтобы ужин немного задержали, только и всего. Мы решили устроить вам сюрприз. Маркиза хотела увидеть выражение вашего лица. Что ж, ожидание того стоило, не правда ли, Пруденс?

Маркиза хрипло хохотнула и воскликнула:

– Бернис, видишь, какой шок испытал мой мальчик?! Хорошо еще, что он не рухнул в обморок.

Лукас почувствовал, что расплывается в улыбке. О, он был ужасно благодарен тете Бернис за то, что увидел мать в кресле, а не в осточертевшей постели. И к тому же… Она смеялась! А ее смеха он не слышал целую вечность.

– Позвонить Джервису и сообщить о ваших планах на ужин, миледи? – спросила Рори.

– Да уж, сделай что-нибудь полезное после того, как ты целый день болталась по городу с моим сыном. Я требую, чтобы ты мне подробно рассказала все, чем вы с ним занимались.

– Об этом вам придется спросить у лорда Дэшелла, ваша светлость, – ответствовала Рори.

Направляясь к кровати, чтобы позвонить прислуге, она бросила на маркиза смеющийся дерзкий взгляд.

Лукас нахмурился – и мысленно улыбнулся. Дерзкая девчонка вспомнила, что весь день изображала его любовницу! Он никогда бы не признался, как ему понравилась эта игра. И конечно же, он не расскажет матери, что они весь день были заняты поисками шантажиста, укравшего любовную переписку ее мужа с любовницей.

Стараясь выглядеть невозмутимым, маркиз проговорил:

– Мама, я уже объяснял тебе, что мы с мисс Пэкстон помогаем ее мачехе расследовать некий проступок, совершенный по отношению к ней. Больше я ничего сказать не могу.

– Проступок? Ха, как бы не так! Ты, мой мальчик, такой же скрытный, как Бернис. Все знают, что происходит, кроме меня. Это несправедливо с твоей стороны… Ты не должен исключать меня из жизни.

– Извини, мама, – Лукас тихо вздохнул, – но ты не можешь требовать, чтобы я обманул чужое доверие. Это личное дело миссис Пэкстон, и она не хочет, чтобы о нем узнали.

– Тогда пусть она обратится в полицию, а не втягивает моего сына в свои дела! – воскликнула маркиза. – Между прочим, какой вред я могу причинить, если все узнаю? Мне все равно не с кем сплетничать.

Тут Бернис вышла вперед и погрозила маркизе пальцем.

– Ты отлично знаешь, Пруденс, что очень скоро у тебя появится шанс посплетничать. Если ты не передумала, конечно…

Старые подруги обменялись таинственными улыбками, и в этот момент обе очень походили на двух юных дебютанток. Наблюдая за ними, Рори немного забеспокоилась. Взглянув на тетушку, она спросила:

– Что вы задумали?..

– Ты сама им скажешь – или это сделаю я? – спросила Бернис, повернувшись к маркизе.

– Лучше говори ты. Я хочу видеть их лица, когда они услышат новость. Ужасно хочется сполна насладиться зрелищем.

– Какую новость? – насторожился Лукас.

Бернис взглянула на него, потом перевела взгляд на племянницу.

– В общем… нет никаких причин ходить вокруг да около, поэтому я просто скажу все, как есть. Леди Дэшелл решила вернуться в общество.

И тут Лукас снова испытал шок – второй за пять минут. Но он тут же взял себя в руки – отличная новость! – и с улыбкой сказал:

– Я очень рад, мама. Но что подтолкнуло тебя к такому решению?

– Бернис сказала, что я дура, поскольку прячусь от общества. А люди, должно быть, меня жалеют. И мне следует показать им всем, что я не такая уж старуха.

– Я… Я безмерно благодарен вам, миссис Кулпеппер, – пробормотал Лукас.

– Моя тетушка – настоящее сокровище, – проговорила Рори. Она подошла к Бернис и поцеловала ее в щеку.

Пожилая дама скромно улыбнулась и сказала:

– Это решение Пруденс, а вовсе не мое. Зачем позволять всяким проходимцам писать о тебе некролог, если ты еще даже не умерла? Уж лучше появиться на одной из вечеринок – и дать им настоящий повод для сплетен.

– Совершенно верно, – согласилась леди Дэшелл. Ее серые глаза заблестели. – Сегодня, Лукас, я приказала Джервису принести мне все твои приглашения. Завтра вечером – ежегодный бал у лорда Тинсли. Ты будешь сопровождать меня туда.

– Так скоро?.. – с удивлением пробормотал Лукас. Он все еще не мог свыкнуться с замечательной новостью о выздоровлении матушки. Вот только… Ведь визит на бал мог помешать ему посетить карточный вечер у Ньюкомба, где ему предстояло продолжить расследование. – Мама, но что ты наденешь? И как ты сможешь…

– Все это мелочи! – воскликнула маркиза, она, казалось, была переполнена энергией. – Моя гардеробная заполнена платьями, которые я не носила в прошлом сезоне. Одно из них обязательно подойдет. Правда, мисс Пэкстон придется позаимствовать какую-нибудь приличную одежду у сестры.

– Мисс Пэкстон?!. – изумился маркиз.

– Да, ты не ослышался. Если уж я намерена произвести фурор в обществе, то известная женщина в роли компаньонки поможет этому как нельзя лучше.

Ошеломленный услышанным, Лукас молча таращился на мать. Однако же… Ведь это мероприятие могло стать серьезной проблемой, и ему это категорически не нравилось. Одно дело – возвращение в общество его матери после дорожной аварии, но совсем другое – ее возвращение в сопровождении Рори.

Его семья окажется втянутой в скандал как раз в то время, когда он рассчитывал жениться на Элис Киплинг. Нет, не рассчитывал. Он должен был на ней жениться, иначе его ждал финансовый крах. Лукас несколько успокоил кредиторов обещанием будущей прибыли. А вот выжать какие-нибудь доходы из заложенных и перезаложенных поместий – это уже представлялось невозможным. Так что нравилась ему такая ситуация или нет, но его будущее – будущее его семьи – зависело от богатой наследницы мисс Киплинг.

Он взглянул на Рори. Казалось, она тоже была потрясена. Ее губы приоткрылись, но, судя по всему, она впервые не могла найти подходящих слов и потому молчала.

Тут Лукас откашлялся и заявил:

– Извини, мама, но это невозможно. Мисс Пэкстон запрещено появляться в обществе. Тинсли не позволит ей войти в дом.

– Вздор! – отмахнулась леди Дэшелл. – Ты, дорогой, забываешь о моем влиянии. Я не сомневаюсь, что смогу заставить общество принять женщину… со слегка подмоченной репутацией.

– Слегка подмоченной? Боюсь, ты меня не понимаешь, мама. Я не могу, я… Я не позволю тебе появиться в обществе в компании со скандальной кокеткой!

– Послушайте меня, милорд, – вмешалась Бернис. – Моя племянница – вполне благонравная женщина, совершившая всего одну-единственную ошибку. Нельзя ее наказывать за это всю жизнь. Это несправедливо.

Лукас перевел взгляд на миссис Кулпеппер. Она же смотрела на него с решимостью матери, защищающей свое дитя. И тут Лукасу вдруг подумалось, что именно она – ответственная за все происходившее. Да-да, она помогала его матери с единственной целью – вернуть Рори в высшее общество.

Маркиз взглянул на пожилых женщин, но ему тотчас же стало ясно, что от них понимания не дождешься. Тогда он повернулся к Рори, надеясь найти союзника в ее лице. Она, конечно, придерживалась «прогрессивных» идей, но едва ли ей захочется разыгрывать леди среди аристократов, когда-то ее отвергнувших.

Но, увы, надежды маркиза не оправдались. Горделиво вскинув голову, Рори взглянула на него с вызовом и заявила:

– Милорд, возможно, я скандальная кокетка, но я вполне способна прилично вести себя в обществе. И если леди Дэшелл желает моей компании, то так тому и быть.

Глава 14

Браки аристократов – грандиозные союзы, в которых о любви и речи нет.

Мисс Селлани

Рори быстро шагала по темной аллее, расположенной за домом мачехи. Солнце уже село, и в сгустившемся мраке было плохо видно дорогу – желтоватый свет, лившийся из окон соседних домов, почти не разгонял темноту.

Тетя Бернис осталась на ужин в доме леди Дэшелл – маркиза настояла на этом, но Рори объяснила, что раз уж ей для завтрашнего бала понадобится платье, то его следовало заполучить сегодня, чтобы оставалось время подогнать платье по фигуре. На самом же деле она была бесконечно зла на Лукаса и не желала сидеть с ним за одним столом.

Я не позволю тебе появиться в обществе в компании со скандальной кокеткой.

Одной только фразой он уничтожил все теплые дружеские чувства, которые она к нему испытывала после проведенного вместе дня. Не осталось даже и сострадания.

Скандальная кокетка? Хорошо, пусть так.

Но почему же он наслаждался сегодняшним флиртом? И ведь искренне наслаждался – она видела огонь желания в его серых глазах. Более того, она чувствовала жар страсти, исходивший от него. Его голос тогда был нежным, а улыбка – теплой и искренней.

Но, увы, наверное, на самом деле Лукас Вейл нисколько не изменился; он все тот же хладнокровный деспот, что когда-то взирал на нее с высоты своего величия словно на жалкого червяка под ногами. Но как смел он обвинять ее сейчас, по прошествии восьми долгих лет? Неужели он не понимает, что она стала старше и мудрее? И она ведь уже дорого заплатила за то, что поверила мужской лжи…

– Ты так прекрасна, – шептал ей на ухо Стефано. – Ты – женщина, созданная для любви. Я буду любить тебя вечно.

Его пылкие слова, произнесенные низким бархатистым голосом, не оставили равнодушным ее романтическое сердце. И когда он потянул вверх ее юбки… О, она не сопротивлялась. Когда же мужские руки стали ласкать ее самые интимные места, Рори испытала только наслаждение. Она в одночасье забыла все предупреждения о распутниках, которые пользуются наивностью молодых неопытных девиц. Стефано не такой, он ее любит, они поженятся и будут жить долго и счастливо – так ей тогда казалось.

Охваченная томительной негой, она даже не сразу поняла, что происходит. А затем – стук распахнувшейся двери, громкий топот ног и злой голос отца…

Темнота аллеи вполне соответствовала ее мрачному настроению. Лукас не имел права выносить ей приговор за одну-единственную давнюю ошибку. Она была молода и доверчива – идеальная жертва для опытного соблазнителя. С тех пор прошло восемь лет. Неужели Лукас думал, что она выставит себя на посмешище на балу у Тинсли? Черт бы его побрал! Почему он не понимал, что она прекрасно усвоила урок?!

Когда леди Дэшелл предложила ей посетить бал, первой реакцией Рори была тревога. Она содрогнулась при мысли, что может снова предстать перед теми людьми, которые однажды ее с презрением отвергли. Она не видела их с тех самых пор, как ее застали вместе со Стефано в кабинете ее отца.

Папа был мертвенно-бледен, и он потребовал, чтобы Стефано немедленно на ней женился. И тогда Рори узнала ужасную правду: оказалось, что у красивого итальянского дипломата уже имелась жена в Италии.

Рори поморщилась, вспомнив ярость отца. Она едва успела стать между мужчинами, чтобы дело не дошло до драки. Стефано бежал как последний трус, и больше она его не видела. Она лишилась иллюзий, но это было не самое страшное. Куда хуже была печаль на лице отца, когда он объявил ей, что отныне она будет жить в Норфолке с его сестрой. Меньше чем через год после ее отъезда отец умер, и она навсегда утратила возможность с ним помириться.

А теперь ей надоело прятаться и стыдиться. Пора было встретиться со своими демонами лицом к лицу. Поэтому она поедет на этот бал. А если Лукасу это не нравится, то ему придется смириться. И вообще, если он не может принять реальную женщину со всеми ее достоинствами и недостатками, – пусть ухаживает за невинной и пустоголовой Элис. Она станет для него достойной наградой.

Рори подошла к садовой калитке. Она решила войти в дом через заднюю дверь, чтобы случайно не столкнуться с герцогом Уиттингемом. «Сейчас не время настраивать против себя Китти», – решила она. Мачеха и так ужасно разозлится, когда узнает о возвращении падчерицы в общество.

Рори потянулась к ручке – и в этот момент калитка распахнулась. Рори тихо ахнула, а в следующее мгновение негромко вскрикнула какая-то женщина – та, с которой она едва не столкнулась. На ней была длинная накидка, и Рори тотчас ее узнала, когда капюшон соскользнул с ее головы.

– Фостер, это ты? – изумилась девушка.

– О, мисс Пэкстон, прошу меня простить. Я не ожидала… – Женщина, судя по всему, ужасно нервничала.

– Это не важно. Но куда ты так спешишь?..

– Я… я должна навестить больную мать. Мистер Гримшоу разрешил. Хозяйка – тоже.

– Да, понимаю, – кивнула Рори. – Но скажи, миссис Пэкстон и моя сестра уже уехали? А я-то надеялась застать их дома…

– Нет, они еще здесь. Насколько мне известно, его светлость прибудет к девяти часам. Ох, простите меня, пожалуйста, но мне надо бежать.

Фостер сделала реверанс и тотчас же скрылась в темноте.

Рори же задумалась… Она впервые говорила с Фостер. Удивительно, но у этой женщины была правильная грамотная речь. Она получила образование? Может, воспитывалась как леди? Странно, что Китти ее отпустила, – даже если учесть больную мать. Слугам редко предоставлялось свободное время, помимо их законного выходного – полдня в месяц.

Рори вошла в сад. Узнав, что до приезда герцога еще полчаса, она отказалась от первоначального плана войти в дом через кухню и подошла к стеклянной двери библиотеки. Дверь была закрыта, но Рори знала, как надо покачать ручку, чтобы ее открыть.

Она вошла в библиотеку и остановилась. Здесь все напоминало об отце. Он использовал библиотеку как кабинет, и ребенком Рори провела здесь много счастливых часов. Было ужасно неприятно сознавать, какую боль она ему причинила своим проступком. Трудно было даже представить, что он почувствовал, увидев ее лежащей на диване рядом со Стефано.

Поднимаясь по лестнице, Рори имела несчастье наткнуться на Гримшоу, выходившего из гостиной. Увидев ее, он осклабился. Такое же глумливое выражение появилось на его физиономии восемь лет назад, когда она обнаружила его подслушивающим под дверью библиотеки, где ее отец вел разговор со Стефано.

Позже она узнала, что именно Гримшоу уведомил отца о ее непристойном поведении. Этот человек всегда подсматривал и подслушивал, и потому именно он возглавил ее список потенциальных шантажистов.

– Как вы вошли в дом? – спросил он, глядя на нее высокомерно. – Я не слышал стука в дверь.

– Места знать надо. Селеста в своей спальне?

– Она и миссис Пэкстон в гостиной. У них гостья. Советую вам не беспокоить их. Его светлость может появиться в любой момент.

В холле пробили часы. Половина девятого. Фостер сказала, что герцога ждали к девяти. Рори вручила дворецкому свою шаль, которую сохраняла со времени своего дебюта.

– Я учту твое мнение, – сказала она.

Пройдя мимо негодующего дворецкого, Рори вошла в гостиную. Когда-то здесь царили все оттенки зеленого цвета, а теперь все стало бело-розовым. Китти полностью обновила комнату, возможно, использовав для этого те средства, что отец оставил в качестве ее, Рори, приданого.

Она направилась к дамам, сидевшим у камина. Гостьей оказалась та самая миссис Эджертон, которую она уже видела утром. Все три дамы были одеты в элегантные вечерние платья; миссис Эджертон – в зеленое, Китти – в синее, а Селеста – в бледно-желтое. Белокурую головку девушки украшали желтые бутоны. Женщины оживленно болтали, а Селеста сидела рядом с ними, положив руки на колени и глядя на огонь в камине. И она была неподвижна – словно прелестная фарфоровая кукла.

Увидев Рори, она, однако, взбодрилась. Вскочив, обняла сестру и с восторженной улыбкой воскликнула:

– Какой чудесный сюрприз! Леди Дэшелл дала тебе выходной?

Рори почувствовала подкативший к горлу комок. Как прекрасно, когда тебя любят безо всяких условий и не ругают за ошибку далекого прошлого.

– На самом деле я пришла только на несколько минут. Мне необходимо как можно скорее вернуться.

– Леди Дэшелл?! – оживилась миссис Эджертон. – Китти, ты же говорила, что падчерица приехала в Лондон, чтобы помочь тебе со свадебными приготовлениями. Не хочешь же ты сказать, что она работает у маркизы.

Китти в раздражении пробормотала:

– Извини, Надин, разве я забыла об этом упомянуть? Аврора согласилась ненадолго стать компаньонкой маркизы. Я подумала, что об этом лучше не распространяться. Ты же знаешь, как люди обожают сплетничать.

Улыбка Селесты поблекла.

– Извини, мама. Я не сообразила, что об этом нельзя говорить.

– Не важно, дорогая. Уверена, мы можем доверять миссис Эджертон. – Китти встала. – Ты пришла поговорить со мной, Аврора? Давай пройдем в утреннюю гостиную.

Мачеха явно была уверена, что ее визит как-то связан с украденными письмами. Следовало исправить это заблуждение, не упоминая о намерении леди Дэшелл взять ее с собой на бал. Лучше не злить Китти.

– На самом деле я пришла по другому поводу, – сказала Рори. – Маркизе не нравится плачевное состояние моего гардероба. Она высказала мнение, что Сиси может мне одолжить что-нибудь из одежды.

– Сиси должна одолжить тебе платья?.. – удивилась Китти. – Весьма дерзкое заявление со стороны ее светлости.

– Необычное требование – это точно, – поддакнула миссис Эджертон. – Но говорят, маркиза стала весьма эксцентричной после того трагического инцидента. Это правда, мисс Пэкстон?

Миссис Эджертон могла считаться элегантной, пожалуй, даже красивой – у нее была высокая прическа и серьги с крупными изумрудами, – но ее страстные глаза заядлой сплетницы очень не понравились Рори.

– Она всего лишь хочет, чтобы я выглядела презентабельно, – ответила девушка. – Не думаю, что это странно. У маркизы ведь бывают люди, занимающие очень высокое положение в обществе.

– Рассчитываете соблазнить лорда Дэшелла? – Миссис Эджертон окинула Рори оценивающим взглядом. – Зря. Он обхаживает необычайно богатую простолюдинку, симпатичную простушку по имени Элис Киплинг.

– Я знаю, спасибо, – кивнула Рори.

Она заставила себя улыбнуться, хотя в душе кипела от злости. Очевидно, миссис Эджертон считала ее охотницей, которая проникла в дом богатого холостяка, чтобы заманить его в брачную ловушку.

Миссис Эджертон вполне могла пустить соответствующий слух в обществе – с нее станется. Но достаточно ли она беспринципна, чтобы украсть письма у своей лучшей подруги и шантажировать ее?

Пока у Рори не было никаких доказательств. Она всего лишь чувствовала инстинктивную неприязнь к этой женщине.

– Я с радостью дам Рори несколько платьев! – улыбаясь, воскликнула Селеста. – Можно, мама? У нас еще есть время до приезда его светлости.

Китти молча поджала губы. Рори понимала, что эта женщина не хотела давать падчерице дорогие платья, предназначенные для Селесты. Но она также должна была осознавать, что не следовало вызывать недовольство маркизы, пока не обнаружатся письма.

– Ладно, хорошо, – процедила Китти сквозь зубы. – Но не задерживайся, дорогая. И не выбирай для нее самые красивые платья. Их не подобает носить простой компаньонке. Кстати, Аврора, а где Бернис? Она вернулась с тобой?

– Нет, тетя была так добра, что согласилась остаться с леди Дэшелл, пока меня нет. Они – старые подруги.

– Понимаю. Но передай ей, чтобы она вернулась, как только сможет. Не стоит злоупотреблять гостеприимством маркизы.

Рори заметила беспокойство Китти. Утром она была вынуждена рассказать Бернис об украденных письмах. И едва ли Китти уверена, что золовка будет держать язык за зубами. Конечно, Рори знала, что тетушка ничего никому не расскажет, но она не собиралась облегчать мачехе жизнь – пусть помучается.

Сестры поспешили в спальню Селесты. Та рывком распахнула объемистый гардероб, в котором висели удивительно красивые платья, в основном – светлых пастельных тонов, приличествующих дебютантке.

– Бери что хочешь. Не могу понять, зачем мама накупила так много. Как насчет этого?

Девушка достала из гардероба элегантное утреннее платье, сшитое из тонкого светло-зеленого муслина. Оно отлично подходило для дня, но не для вечернего мероприятия.

– Платье очень красивое, но… Сиси, ты умеешь хранить секреты?

– Конечно!

– Понимаешь, леди Дэшелл уже вполне оправилась после катастрофы и намерена вернуться в общество. Она хочет посетить завтрашний бал у лорда Тинсли и желает, чтобы я ее сопровождала.

Личико Селесты осветилось радостной улыбкой.

– Правда? Ты будешь на завтрашнем балу у лорда Тинсли? Как замечательно! Мы с тобой сможем там поболтать. Но почему ты не сказала маме?

– Видишь ли, я сомневаюсь, что она одобрит. Не забывай, что я все еще персона нон грата.

Вернув платье в гардероб, Селеста проговорила:

– Я всегда считала, что с тобой поступили жестоко, отослав так далеко… и так надолго.

– Знаешь, на самом деле нет. – Рори потребовались годы, чтобы понять истину. Она вела себя безрассудно, пошла на риск и сама уничтожила свою репутацию. И все потому, что влюбилась в красивого иностранца, оказавшегося банальным ловеласом. – Ты была слишком мала, чтобы понять детали, но восемь лет назад я своими действиями вызвала грандиозный скандал. И я заслужила, чтобы передо мной закрылись все двери. По крайней мере – на время.

– Мама мне рассказала… По ее словам, ты позволила мужчине то, что можно позволить только мужу. – Селеста взяла сестру за руку. – Но мне все равно, Рори. Я не отвернусь от тебя из-за того, что случилось так давно. Уверена, если леди Дэшелл тебя поддержит, общество примет тебя снова.

Рори очень на это надеялась. Нет-нет, у нее не было особого желания вернуть благосклонность аристократической верхушки, но ей требовалось во что бы то ни стало отыскать шантажиста. Маркиз назвал в качестве возможных подозреваемых двух старых дружкой его отца – полковника Хьюго Фландерса и лорда Ральфа Ньюкомба. И если бы она, Рори, была принята в высшем обществе, то у нее появилось бы больше возможностей для ведения расследования.

Однако поиски шантажиста не являлись ее единственной целью. Ей очень хотелось утереть Лукасу нос. Он должен был лично убедиться, что был не прав, назвав ее «скандальной кокеткой». Черт бы побрал этого чопорного зануду!

– Я не хочу привлекать к себе внимание на этом балу, – сказала Рори, – поэтому старалась хранить молчание.

– Но теперь по моей вине миссис Эджертон знает, что ты – компаньонка леди Дэшелл. – Селеста опустила голову. – Я самая настоящая дура! Ты сможешь меня простить?

Рори обняла сестру.

– Нечего прощать, дорогая. Все равно она об этом узнала бы. И в любом случае она понятия не имеет о том, что я намерена вернуться в общество. А если бы знала… Представляешь, сколько было бы разговоров?

– О, она ужасная сплетница! Не хочу и думать, что она говорит за моей спиной.

– Что ты очень красивая девушка – больше ей сказать нечего. И запомни: когда ты станешь герцогиней Уиттингем, ей придется при встрече с тобой делать реверанс.

Селеста перестала улыбаться, и глаза ее наполнились вселенской скорбью. Создавалось впечатление, что Сиси выбросила помолвку из головы – и даже не желала о ней вспоминать.

Она стала перебирать платья в шкафу. На ее пальце сверкнул огромный бриллиант.

– Неприятно думать, что люди станут мне кланяться, – пробормотала она, не глядя на сестру. – Я не знаю, как быть герцогиней.

Печаль в голосе сестры встревожила Рори. Заглянув в ее лицо, она заметила, что Селеста прикусила губу.

– Ты будешь замечательной герцогиней, – проговорила Рори. – Но ты уверена, что хочешь за него замуж, Сиси? Уиттингем все же очень стар для тебя.

– Он добрый… и щедрый… И он дарит мне много подарков, – пробормотала девушка.

– Так делал бы и отец. А тебе нужен муж, которого ты будешь любить всей душой. Ты точно знаешь, что герцог – тот самый человек?

Селеста в растерянности заморгала, и ее глаза наполнились слезами. Закрыв лицо ладонями, она всхлипнула и тихо сказала:

– О, не спрашивай меня, Рори. Не спрашивай. Я не смею…

Рори обняла сестру и задумалась. И она ужасно злилась на Китти. Можно было не сомневаться: мачеха, ни секунды не задумываясь, пожертвует счастьем дочери ради своих амбиций.

Вложив в руку Селесты носовой платок, Рори сказала:

– Послушай меня, Сиси. Ты не обязана выходить замуж за герцога. Только тебе необходимо серьезно поговорить с матерью и объяснить ей, что ты его не любишь.

– Я уже пыталась, – вздохнула девушка; ее глаза блестели от слез. – Только она ничего не желает слушать – хочет, чтобы я стала герцогиней. Я не смогу ее разочаровать.

– Дорогая моя, ты не должна обрекать себя на жалкое существование, чтобы доставить удовольствие матери. Ты обязана постоять за себя. Еще не поздно. Скажи герцогу, что ты совершила ошибку, приняв его предложение. Принеси свои извинения. Полагаю, он будет возмущен, но это все же лучше, чем потом всю жизнь мучиться.

– Я не осмелюсь!.. – всхлипнула Селеста. – Я не такая храбрая, как ты. И никогда такой не была.

Рори погладила сестру по волосам.

– Осмелишься, дорогая. Таков твой долг перед самой собой. Главное – поверь в себя и сохраняй твердость. Не позволяй никому вынуждать тебя к браку, которого ты не желаешь. Тебе только восемнадцать, и ты еще встретишь мужчину, которого полюбишь всем сердцем.

Селеста отвела глаза. Ее мокрые ресницы затрепетали. Было очевидно: такого мужчину она уже встретила. Но кто же он?..

И тут Рори вспомнила, с каким восторгом лорд Генри и его друг Перри говорили о Селесте. Похоже, они оба были в нее влюблены. Но в тот момент она не обратила на это особого внимания.

Заглянув в лицо сестры, Рори сказала:

– Посмотри-ка на меня, Сиси. Ты кого-то любишь, да? Только говори правду.

На заплаканном личике Селесты появилось виноватое выражение.

– Если хочешь знать… то да, – проговорила она трагическим шепотом. – С ним очень легко и интересно. И он намного моложе герцога. Но, увы, он – всего лишь второй сын. У него нет средств, и он сейчас не может позволить себе женитьбу. Быть может, через год или два… Но тогда уже будет слишком поздно.

«А ведь именно лорд Генри – второй сын, – вспомнила Рори. – Неужели он?..» Да и описание характера вполне подходило… Лукас же – в долгах по уши, а значит, его младший брат тоже не имел никаких средств. Но через год или два лорд Генри, вероятно, уже сможет содержать жену, так как к тому времени Лукас получит приданое мисс Киплинг.

– Ты мне скажешь, как его зовут? – спросила Рори. – Я могла бы поговорить с ним и точно выяснить, насколько тяжелым является его финансовое положение.

Селеста энергично помотала головой.

– Нет, ни за что! Если он узнает, как я несчастна, то почувствует себя обязанным бросить вызов герцогу. А я не хочу, чтобы кому-то было плохо.

Значит, некий юноша, взявший на себя роль рыцаря в сияющих доспехах… Что ж, это тоже очень смахивало на лорда Генри. Но если Селеста не хотела раскрывать его имя, то ее желание следовало уважать.

– Хорошо, дорогая, не буду настаивать. А теперь перестань плакать и найди для меня бальное платье.

Селеста утерла слезы и тут же снова нырнула в гардероб, откуда вскоре извлекла платье из муара с бронзовым отливом, отделанное лентой кремового цвета.

– Вот, смотри! Оно будет выглядеть потрясающе с твоими черными волосами. Мама говорит, что такое платье не подходит для дебютантки. А ты как думаешь?

Рори приложила к себе платье и взглянула в зеркало. Оттуда на нее смотрела элегантная молодая леди – правда, уже лишившаяся надежд и мечтаний.

– Превосходно. Спасибо, Селеста.

– Но тебе понадобится еще несколько дневных платьев. Возьми бледно-зеленое. И еще – розовое с перламутровыми пуговицами, а также…

Рори рассмеялась и воскликнула:

– Довольно, дорогая! Я все это не донесу!

Селеста уставилась на нее в изумлении.

– Ты что, пришла сюда пешком? Но ты не должна идти пешком обратно! Уже ночь. На улицах опасно…

– Гросвенор-сквер недалеко, так что все будет в порядке, – ответила Рори.

Внезапно раздался громкий стук в парадную дверь. Селеста вздрогнула и заметалась по комнате.

– Ох, приехал его светлость! Я должна идти вниз! – восклицала она.

У Рори создалось впечатление, что сестра только что приняла какое-то важное решение… И действительно, Селестой, казалось, овладело странное возбуждение – ее глаза сверкали словно звезды в ясную ночь.

– Ты решила порвать с Уиттингемом? – спросила Рори.

– Пока нет, – уклончиво ответила Селеста. – Но я все серьезно обдумаю, не сомневайся. Возьми еще несколько шляпок и ридикюлей в тон платьям. Бери все, что хочешь. И спасибо тебе. Ты даже не представляешь, как мне помогла.

Послав сестре воздушный поцелуй, Селеста поспешила к двери. Рори последовала за ней и увидела, что сестра что-то сказала Гримшоу, караулившему на лестнице. Потом она побежала вниз, перепрыгивая через две ступеньки – точно девочка.

Но что же решила Селеста? Прислушается ли она к своему сердцу? Будет ли ждать своего возлюбленного? Рори казалось, что мужчина ее грез – лорд Генри. Ах, если бы только у них было больше времени для разговора…

– Мисс Аврора, ваша сестра потребовала, чтобы я нашел для вас экипаж, – сказал Гримшоу, поджидавший ее. – А вы тем временем могли бы поговорить с пьяным матросом, засевшим в кухне.

– С Мердоком? – Рори подавила смешок, представив возмущение дворецкого, увидевшего слугу тетушки Бернис в обнимку с кувшином рома. – Если он мешает, отправь его спать.

– Он дрыхнет на полу в кладовке! Кухарка вне себя! Я не потерплю такого возмутительного поведения в этом доме!

– Я скажу тете, и она потом его разбудит, – ответила Рори. Конечно, Гримшоу мог бы и сам справиться с подобной проблемой, но сейчас ей не хотелось обсуждать эту тему, поскольку она вспомнила о том, что ее интересовало намного больше, чем пьяный Мердок. – Кстати, я встретила в саду Фостер. Она сказала, что ты разрешил ей уйти. – К огромному удивлению Рори, дворецкий поспешно отвел глаза, – но ненадолго, уже через секунду-другую он с невозмутимым видом сообщил:

– У нее заболела мать, потому и разрешил.

– А она сегодня вернется? – допытывалась Рори.

– Да, я отпустил ее ненадолго. Она отнесет лекарства и сразу вернется.

«Как странно…» – подумала Рори. Она не заметила, чтобы горничная что-то несла.

– Что с ее матерью?

– Понятия не имею. – Дворецкий пожал плечами. – Прошу меня извинить, мисс. Я иду за экипажем.

Рори в задумчивости смотрела ему вслед. Поспешный уход Гримшоу не мог не вызвать подозрения. Похоже, он сбежал от ее вопросов. Но почему?

И куда отправилась Фостер? Действительно ли ее мать больна? Или у горничной какая-то иная миссия? Но ведь если Гримшоу прикрывал Фостер, то это предполагало тесную связь между ними. Может, они сообщники и шантажировали Китти вдвоем?

Глава 15

Сплетни – источник жизненной энергии верхушки общества.

Мисс Селлани

Знай Рори, какой «сюрприз» ожидал ее на балу у лорда Тинсли, она бы осталась дома. Причем это никак не было связано с отношением к ней общества – все внимание высшего света было обращено на маркизу Дэшелл.

Как только Лукас вкатил кресло своей матери в вестибюль с мраморными колоннами и сводчатым потолком, маркиза стала царицей бала. Множество гостей толпились вокруг нее, желая выразить восторг по поводу ее выздоровления.

Лорд Тинсли, крепкий коренастый мужчина с бычьей шеей и лохматыми седыми бровями, не обратил никакого внимания на Рори – он буквально пожирал глазами леди Дэшелл.

– Моя дорогая Пруденс, – проговорил он, коснувшись губами ее затянутой в лайковую перчатку руки, – для меня огромная честь видеть вас в моем доме. Надеюсь, вы чувствуете себя лучше.

– Я инвалид и прикована к креслу, – заявила маркиза, – так что подобные вопросы неуместны. Но вы, граф, теперь, по крайней мере, не будете считать своим долгом танцевать со мной.

Лорд Тинсли заулыбался.

– Я вижу, долгое выздоровление никак не повлияло на ваше чувство юмора, дорогая Пруденс. У вас все такой же острый язычок…

Пока Лукас катил кресло по вестибюлю, Рори заметила, что в обществе, судя по всему, очень уважали маркизу – несмотря на ее язвительность. К ней подходили с почтением, словно испрашивая аудиенции у королевы. Леди Дэшелл наслаждалась вниманием, и во всеобщей суматохе, вызванной ее появлением, они продвигались вперед очень медленно. Прошло довольно много времени, прежде чем они добрались до парадной лестницы.

А лорд Генри тем временем вел под руки Рори и тетушку Бернис. Они следовали прямо за Лукасом и маркизой, и лорд Генри, казалось, находился в отличнейшем настроении. «Уж не сказала ли ему Селеста, что помолвка может быть расторгнута?» – подумала Рори. Но спросить его об этом сейчас не было возможности. Узнав, что Бернис знала его мать еще в то время, когда обе они были молоденькими девушками, Генри обратил все свое внимание на нее, засыпая игривыми вопросами и сопровождая их дерзкими комментариями.

Впрочем, Рори ничего не имела против. Ее вполне устраивал тот факт, что ее не замечали. Надев вечернее шелковое платье цвета бронзы, она впервые за много лет почувствовала себя красивой, а праздничная атмосфера пробудила в ее душе радостное волнение. Она наслаждалась видом дам в изысканных платьях, наслаждалась гулом голосов, веселым смехом и ароматами духов… До этого Рори даже не подозревала, как сильно ей не хватало всего этого. Да, она очень хотела снова стать здесь своей и теперь упивалась радостным предвкушением танцев, разговоров, флирта…

Хотя… нет-нет, разумеется, флирт для нее невозможен – это ей Лукас ясно дал понять. И он не одобрил желание матери открыто общаться со… «скандальной кокеткой»…

Рори уставилась ему в спину. Черный фрак идеально облегал его атлетическую фигуру, а красивые темно-каштановые волосы слегка курчавились прямо над белым накрахмаленным воротничком. Ох, как бы ей хотелось потрогать эти непокорные волосы…

Рори тяжко вздохнула и нахмурилась. Как неразумно с ее стороны восхищаться этим человеком. Судя по всему, она ничему не научилась на своих прошлых ошибках. А ведь женщина должна находить удовлетворение в своей собственной жизни, и ей не нужен мужчина, чтобы стать счастливой. Именно поэтому она и занялась написанием очерков, не так ли?

И если статья, которую она накануне отправила в «Уикли Вердикт», будет напечатана, то Лукас кое-что прочитает о ее отношении к аристократическим бракам. По крайней мере, она на это надеялась. Интересно, что он скажет, узнав, что мисс Селлани – это она? Впрочем, ее не слишком интересовало его косное мнение.

И все же его властное присутствие нельзя было игнорировать. Помимо воли Рори все время мысленно возвращалась к нему. Но он, конечно же, никогда не узнает, как ужасно ей хотелось, чтобы он уложил ее в постель, сорвал с нее одежду – и зацеловал… для начала. Рори гнала от себя подобные мысли, но, как правило, безуспешно.

Разумеется, она прекрасно понимала, что желать его – бессмысленно и неразумно. Он никогда не будет принадлежать ей. Да она и не желала этого… почти не желала. У нее была своя собственная жизнь, которая ее вполне удовлетворяла, а он вот-вот объявит о своей помолвке с богатой наследницей, девушкой, воплощавшей в себе абсолютно все, чего Рори была лишена, – молодость, невинность, сказочное богатство. Увы, она располагала лишь обещанием Китти выплатить ей награду за письма, если они будут найдены.

Именно поэтому она и явилась сюда. Ей следовало узнать как можно больше о двух дружках отца Лукаса. В доме лорда Рольфа Ньюкомба сегодня был карточный вечер, но она надеялась познакомиться на балу с полковником Хьюго Фландерсом.

Приблизившись к лестнице, Лукас подал знак двум лакеям, чтобы позаботились о кресле, после чего сказал матери:

– Дальше, мама, я тебя понесу.

Он с легкостью подхватил мать на руки, а два лакея понесли по лестнице инвалидное кресло. Маркиза обхватила сына за шею.

– Какой жалкой я стала, – пожаловалась она. – Меня приходится носить на руках как ребенка…

– Ты же носила меня на руках, когда я был маленьким, – с улыбкой ответил Лукас. – И теперь я с радостью окажу тебе такую же услугу.

Он смотрел на мать с такой искренней любовью, что Рори едва не прослезилась. Ах, ну почему он не мог подарить ей хотя бы малую толику этого тепла? После того как маркиза объявила о своем намерении взять Рори на бал, он вообще ни разу ей не улыбнулся.

Накануне они опять провели почти весь день в поездках по ювелирным магазинам и ломбардам, и Рори снова играла роль любовницы богатого маркиза. Она кокетливо хлопала ресницами и отпускала дерзкие шуточки. Но сегодня он вернулся к своей всегдашней сдержанности, и из него не удавалось вытянуть ни слова. Похоже, их короткому товариществу пришел конец.

«Что ж, так даже лучше», – сказала себе Рори. Они все равно никогда не станут друзьями. Как только удастся найти украденные письма и раскрыть имя шантажиста, она вернется с тетушкой в Норфолк. А Лукас женится на богатой наследнице. И их пути больше никогда не пересекутся. Только непонятно, почему эта перспектива так ее расстраивала?..

Преодолев лестницу, Лукас усадил мать обратно в кресло, их маленькая процессия направилась к арочному проему, ведущему в бальный зал, у входа в который мажордом в белом парике громко объявлял имя каждого очередного гостя.

Маркиза оглянулась и подала знак Рори.

– Не прячьтесь, мисс Пэкстон. Идите рядом со мной. Я хочу, чтобы все на вас смотрели. Ничто так не щекочет нервы, как пикантный скандал. О, обожаю!..

Лукас нахмурился и проворчал:

– Компаньонка не нуждается в представлении, мама.

Но Рори тотчас вышла вперед, остановилась рядом с маркизой и, окинув ее сына вызывающим взглядом, заявила:

– Этот вечер принадлежит вашей матери, милорд. Мы должны позволить ей принимать решения.

Лицо маркиза казалось гранитной маской, но Рори-то знала, что он не был к ней равнодушен – да-да, она в этом не сомневалась! Временами – очень редко, к сожалению, – она ловила на себе его взгляд, от которого сердце начинало гулко биться. Понравилось ли ему то, что он сегодня видел? Что он думал о ее новом платье и о прическе, которую она так долго и старательно делала?

Впрочем, все это не имело ни малейшего значения. Она для маркиза – обычная служанка. Причем – довольно-таки дерзкая.

Тут леди Дэшелл властно взмахнула рукой и сказала:

– Бернис, ты тоже иди ко мне. А ты, Генри, сообщи этому человеку их имена.

– Твое желание для меня закон, мама. – С дерзкой улыбкой Генри направился к мажордому.

Лукас ввез мать в зал как раз в тот момент, когда мажордом объявил:

– Лорд Дэшелл и леди Дэшелл!

Рори и ее тетушка послушно шли рядом с маркизой. Сердце Рори трепетало – ведь было ясно: сейчас все обратят внимание на нее. Она старалась не нервничать, но не очень-то получалось.

А мажордом тем временем говорил:

– А также мисс Аврора Пэкстон и миссис Бернис Кулпеппер.

Гул голосов на несколько секунд стих. Гости вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть вошедших. Потом голоса снова зазвучали. При этом дамы прикрывались веерами, а джентльмены с любопытством разглядывали вошедших. Одна матрона принялась что-то строго внушать юной дебютантке – та переглядывалась с подругами и хихикала.

Несмотря на внешнюю браваду, Рори чувствовала себя обезьянкой, выставленной на всеобщее обозрение. Аристократы, вероятно, сейчас втолковывали своим дочерям, что нельзя вести себя так, как печально известная мисс Пэкстон. Когда-то она была одной из этих девушек. И даже побывала в этом самом зале. Более того, она прекрасно помнила украшенные золотом панели на белых стенах, делавшие зал похожим на заколдованный дворец. А потолок был занавешен голубой сетчатой тканью, и потому свечи в хрустальных подсвечниках мерцали словно звезды на полночном небе…

Правда, сказка закончилась для нее довольно быстро. Она пожертвовала всем ради сладкоголосого соблазнителя, который хотел лишь залезть ей под юбку ради собственного удовольствия.

Тут Рори ощутила гнетущее одиночество и вдруг поняла, что отчаянно трусит. Тем не менее она расправила плечи и оглядела толпу взором королевы. Она ни за что не спасует перед этими желчными снобами! Общественное мнение уже давно осудило ее, признав виновной в преступлении против нравственности, и она отбыла наказание – восемь лет ссылки. А если для недалеких сплетников и сплетниц этого мало, то она не желала иметь с ними ничего общего.

Внезапно она почувствовала чье-то прикосновение – ее плеча коснулась большая мужская рука, твердая и надежная. И в тот же миг тепло этой руки словно проникло ей в душу. Рори вздрогнула – и оглянулась. За спиной у нее стоял Лукас, и его серые глаза смотрели прямо на нее. Глаза смотрели холодно, и он не улыбался, но все равно тепло его прикосновения ослабило напряжение. Чувство одиночества тотчас исчезло – словно утренний туман под ярким солнцем. И ей сразу же стало ясно: все будет хорошо.

Но уже в следующее мгновение Лукас отвел глаза и сосредоточил все внимание на матери – следовало отвезти кресло к стене. Сообразив, что она загораживает дорогу, Рори сделала шаг в сторону, и Лукас, не глядя на нее, повез кресло туда, где собрались другие матроны.

Тетя Бернис и лорд Генри не отставали; они все еще продолжали болтать о далеких днях дебюта юных Пруденс и Бернис. Рори шла следом за ними. Ей требовалось время, чтобы прийти в себя. А может, она все придумала? Или Лукас действительно хотел ее поддержать? Или это был ничего не значивший случайный жест, которому она придала слишком большое значение, поскольку в этот момент отчаянно нуждалась в дружеском участии? Не исключено также, что маркиз всего лишь хотел отодвинуть ее в сторону, чтобы она позволила ему провезти кресло.

К тому времени, как лорд Дэшелл устроил мать рядом с другими пожилыми дамами, Рори уже успела убедить себя в том, что его прикосновение совершенно ничего не значило. Поэтому она старалась игнорировать Лукаса, который теперь разговаривал с пожилыми джентльменами, подошедшими, чтобы выразить почтение маркизе. А та, купаясь в лучах славы, представила свою молодую подопечную нескольким гостям. Рори прекрасно понимала: маркиза хотела продемонстрировать, что все еще имела влияние в обществе. И, судя по всему, так оно и было. Хотя никто не приветствовал Рори с радостью, но все же никто не осмелился от нее отвернуться. Одни гости были холодно вежливы, другие бросали на нее критические взгляды, однако все они вели себя прилично.

Рори узнала некоторых гостей, но большинство было ей незнакомо. До скандала, случившегося восемь лет назад, она провела в обществе только половину сезона – слишком недолгое время, чтобы запомнить всех.

А потом появилась ее старая знакомая, которая прибыла в сопровождении сухопарой матроны. И та с откровенным злорадством проговорила:

– Вы же помните мою дочь Марион, мисс Пэкстон. Она теперь леди Болтон, ее супруг – сэр Джером Болтон.

Мисс Марион Честертон некогда была главной соперницей Рори. Эта нескладная девица с невыразительным лицом отчаянно завидовала успеху Рори (в те времена Рори попыталась подружиться с девушкой, но безуспешно).

– Рада видеть тебя, Марион.

Рори протянула ей руку, но та сделала вид, что не заметила этого. И с фальшивым сочувствием проговорила:

– Как жаль, что ты осталась старой девой. Думаю, так бывает со всеми, кто связывается с женатыми мужчинами.

Рори сладко улыбнулась.

– А твой супруг сегодня здесь, Марион? Мы с Джеромом когда-то были добрыми друзьями, и я с радостью возобновлю с ним знакомство.

Марион позеленела.

– Держись подальше от моего супруга, – прошипела она. – Ты не посмеешь даже близко к нему подойти.

Ее резкий голос привлек внимание окружающих; люди вокруг стали оборачиваться, проявляя вполне объяснимое любопытство. И Рори сразу пожалела, что уколола Марион; было весьма неразумно обострять отношения – ведь ее еще не приняли в обществе.

В этот момент к ним приблизилась еще одна женщина – царственная походка, осанка богини. Казалось, эта немолодая уже дама обладала вечной красотой, неувядающей. И было совершенно очевидно: она и в глубокой старости будет приковывать к себе восхищенные взгляды. В ее черных волосах сияла бриллиантовая тиара, а синее шелковое платье весьма удачно сочеталось с цветом глаз.

– Леди Милфорд! – радостно воскликнула Рори. – Не думала, что вы уже вернулись из поездки в деревню.

– Я не могу долго находиться вдали от Лондона, – улыбнулась графиня. – Мне не хватает столичной суматохи. – И она обняла Рори словно лучшую подругу. Обняла, как бы давая понять, что нисколько ее не осуждала. Это было сказано Марион, ее матери – и всему обществу.

Обе злобные кумушки мгновенно присмирели. Мать Марион присела в глубоком реверансе. Ее дочь сделала то же самое. Они явно были готовы на все – только бы понравиться одной из самых влиятельных представительниц высшего общества.

Леди Милфорд снова улыбнулась.

– Ах, леди Болтон?.. Вы с мисс Пэкстон, наверное, предавались воспоминаниям? Лично я отлично помню, как вы оступились и упали прямо посреди танца. Кажется, тогда именно мисс Пэкстон пришла вам на помощь?

Марион стала пунцовой.

– Вы… вы это видели? Я… я тогда была очень благодарна Рори за помощь, поверьте мне.

Марион и ее мать еще некоторое время что-то бормотали, после чего распрощались. Рори испытывала к графине чувство благодарности – но одновременно и недоумевала. Она не вполне понимала, почему леди Милфорд так твердо встала на ее сторону. Возможно, она хотела, чтобы Рори непременно нашла для Китти письма.

– Я совсем забыла о том случае, – сказала девушка. – Честно говоря, удивлена, что вы помните…

– Я всегда помню чью-либо доброту. – Леди Милфорд окинула девушку ласковым взглядом. – Очень рада видеть вас сегодня здесь, моя дорогая. Полагаю, у вас все хорошо, не так ли?

Рори тотчас же поняла: графиня пыталась выяснить, как продвигаются поиски писем. Как и Китти, леди Милфорд полагала, что преступник – Лукас. Ах, если бы они знали правду!

– Да, все в порядке. Теперь я – компаньонка леди Дэшелл.

– Да, знаю. И я считаю, что вы сотворили настоящее чудо, убедив ее вернуться в общество.

– Должна признаться, что это не моя заслуга. Вчера приехала моя тетушка Бернис и предложила свою помощь. Она старая подруга маркизы.

– Я тоже, – кивнула леди Милфорд. – И вы, наверное, понимаете, почему я так тревожусь за ее старшего сына. – Она покосилась на Лукаса, который стоял неподалеку и слушал разглагольствования какой-то седовласой дамы. Что именно та говорила, Рори не слышала из-за шума в зале.

Тут графиня, понизив голос, сказала:

– Мне кажется, лорд Дэшелл далеко пойдет. И в связи с этим я хотела вас кое о чем спросить… Как вы думаете, мисс Киплинг для него подходящая пара?

Слова собеседницы удивили Рори. Она взглянула на маркиза. Далеко пойдет?.. Но какое положение может быть еще выше? Ведь Лукас – наследственный член палаты лордов… Впрочем, вообразить его членом правительственного кабинета или даже премьер-министром было нетрудно.

И если он на самом деле вынашивал такие честолюбивые планы, то ему требовалась умная обаятельная жена, интересующаяся политикой, такая, которая смогла бы поддержать разговор на политические темы и стать достойной хозяйкой на приемах для высоких гостей. Возможно, она станет читать его речи и давать советы по политическим вопросам. Представить в этой роли глупенькую мисс Киплинг было крайне затруднительно. Интересно, эта девочка хотя бы читать умеет?

Взглянув на леди Милфорд, Рори пробормотала:

– Думаю, это не мое дело.

– Но у вас же есть свое мнение?

– Она богата, а он беден. Это обстоятельство – фундамент многих аристократических браков. А вот с Селестой – немного другой случай…

Леди Милфорд усмехнулась.

– Кстати, о вашей сестре. Я видела ее и миссис Пэкстон. Они стояли рядом со струнным оркестром. Они знают, что вы здесь?

– Селеста знает. Ведь я у нее одолжила это платье. А Китти – нет.

– Понятно. Отмечу, что вы выглядите потрясающе. И могу добавить только одно: я рада, что вы надели туфельки, которые я вам дала. Они принесут вам удачу.

Рори опустила глаза и взглянула на носки туфелек, выглядывавшие из-под подола платья. Они были на удивление удобными. В них хотелось кружиться и танцевать. Тем не менее слова леди Милфорд ее озадачили. Принесут удачу? Что она хотела этим сказать?

Рори уже собралась задать этот вопрос, но не успела – графиня удалилась под руку с каким-то импозантным седовласым джентльменом.

Постепенно поток гостей, желавших выразить почтение маркизе, иссяк, и леди Дэшелл осталась в окружении самых близких друзей. Маркиза явно наслаждалась происходящим.

– Видишь, Бернис, – сказала она, – если ты опасалась презрения общества из-за твоего замужества, то зря. Тебя почти никто не помнит.

Бернис засмеялась и проговорила:

– Знаешь, Пруденс, в таком возрасте меня вполне устраивает место на заднем плане. Я уже давно не молоденькая девушка.

– Твоя племянница – тоже не юная девица, – заметила маркиза, скосив глаза на Рори. – Конечно, она уже не так молода, как хотелось бы, но и недостаточно стара, чтобы не найти себе мужа, ну… такого, который не станет задавать вопросы о ее прошлом. Почему бы тебе не потанцевать с ней, Лукас? Это привлечет к ней внимание других джентльменов.

Рори на мгновение замерла под взглядом маркиза. Его глаза были… словно горячий лед – одновременно и обжигали, и замораживали. И в данный момент они смотрели на ее декольте. Рори была не такой хрупкой, как ее юная сестра, поэтому лиф платья обтягивал ее плотнее, так что видны были плечи и часть грудей. Ах, если бы не оркестр и громкие голоса вокруг, все бы услышали, как гулко билось сейчас ее сердце… И как же ей хотелось потанцевать с ним! Хотя глупо было на это надеяться…

Тут Лукас взглянул на мать и проговорил:

– Но я уже пригласил на первый танец мисс Киплинг.

– Ах, мисс Киплинг?.. Приведи сюда эту девчонку. Хочу посмотреть, так ли сильно она меня боится, как раньше.

– Посмотрим, – буркнул Лукас. – Не буду ничего обещать за нее.

С этими словами он ушел – растворился в толпе гостей. Ну что за нелепость! Рори показалось, что бал моментально утратил весь свой блеск, и она ужасно злилась на себя из-за этого. Она ведь вовсе не простушка, во всем зависящая от мужчины, не так ли?

Лорд Генри поклонился ей и сказал:

– Поскольку Дэш занят, надеюсь, вы не откажетесь потанцевать со мной, мисс Пэкстон.

– Лучше не надо, – улыбнулась Рори. – Неужели вы не понимаете, что я скандально известная персона?

– Ваша скандальная слава неизмеримо повысит мой престиж. – Лорд Генри тоже улыбнулся. – Все остальные молодые джентльмены позеленеют от зависти, глядя на меня. Вы не можете отказать мне в такой малости. – Его голубые глаза смеялись. Этот юноша был очень красив – как и его старший брат. Непокорная прядь каштановых волос упала Генри на лоб, что придавало ему дерзкий вид. Рори прекрасно понимала, почему ее сестра в него влюбилась.

Она посмотрела на леди Дэшелл. Маркиза и тетя Бернис увлеченно болтали с другими дамами старшего возраста. Судя по всему, они даже не заметят, если она их ненадолго покинет.

– Хорошо, – сказала она и улыбнулась лорду Генри. – Давайте слегка запятнаем вашу репутацию.

А потом надо будет найти Китти. Ведь известие о появлении «скандальной мисс Пэкстон» в обществе уже наверняка достигло ее ушей. Лучше встретиться с ней на людях. Тогда мачеха не осмелится устроить сцену.

Оркестр заиграл вальс, и Рори неожиданно оробела.

– Прошло восемь лет. Надеюсь, я еще помню движения… – пробормотала она.

Генри весело ей подмигнул.

– Просто следуйте за мной. Обещаю не вопить слишком громко, когда вы станете наступать мне на ноги.

Ее опасения оказались напрасными. Лорд Генри легко закружил ее среди танцующих пар, и ноги сами вспомнили движения. Удивительные туфельки леди Милфорд создали удивительную иллюзию – Рори казалось, что она кружится по облаку. А лорд Генри развлекал ее веселыми разговорами. Он был намного более непринужденным и разговорчивым, чем его старший брат, и впервые за этот вечер Рори смогла насладиться происходящим. О, как было чудесно снова танцевать, обмениваться остроумными репликами с партнером, чувствовать энергию молодости! Как же она жила без всего этого?!

Однако настроение ее ухудшилось, когда она увидела Лукаса, вальсировавшего с мисс Киплинг. Он что-то шептал ей на ухо, и они были очень красивой парой: он – большой, высокий и темноволосый, а она – маленькая хрупкая блондинка. Рори испытывала к ней зависть. Ведь когда они с Лукасом танцевали восемь лет назад, он не проронил ни слова.

А если бы он тогда заговорил? Если бы он в тот раз одарил ее своей потрясающей улыбкой, от которой замирало сердце? Быть может, она потянулась бы к нему, а не к Стефано? И тогда не было бы скандала, позора и ссылки?

Ох, какой смысл об этом думать? Изменить прошлое все равно невозможно.

Рори отвернулась и тотчас же заметила сестру, стоявшую под руку с герцогом Уиттингемом. Он беседовал с каким-то джентльменом и не обращал на Селесту ни малейшего внимания. Да уж, на влюбленных они никак не походили…

Внезапно она заметила, что лорд Генри тоже украдкой поглядывал в том же направлении. Сейчас был очень удобный случай убедиться в его чувствах.

– Вы видите мою сестру? – спросила Рори. – Она стоит рядом с оркестром. По-моему, ей удивительно идет розовый цвет. Вы со мной согласны?

– Мисс Селесте идет все, – галантно ответил молодой человек. – Ее можно одеть в мешковину, но она все равно останется прекрасной.

– Вижу, вы ее высоко цените. – Рори старалась говорить весело и беззаботно. – Скажите, вы сожалеете, что она уже помолвлена?

Лорд Генри поморщился и пробормотал:

– Конечно, я сожалею, что она приняла предложение этого древнего старца. И всем моим приятелям это не нравится. Он же ей в дедушки годится.

– Не думаю, что он настолько стар, – возразила Рори. – Я слышала, что ему сорок с небольшим.

– Ну… тогда в отцы. Впрочем, Уиттингем – герцог, а этот титул может заставить девушку закрыть глаза на все остальные его недостатки. Хотя я не думал, что мисс Селеста – охотница за высоким титулом.

– А она и не охотница. Моя сестра не алчна и не завистлива. Только, по моему мнению, слишком покладиста, что очень ей вредит.

Лорд Генри нахмурился и проговорил:

– Вы хотите сказать, что к этому браку ее подталкивает мать?

– Меня здесь не было, когда все произошло, но думаю, что так и есть.

Помолчав, Генри спросил:

– Как вы думаете, а есть ли хоть один шанс, что она отвергнет Уиттингема?

– Понятия не имею. – Рори безмерно порадовало, что он осмелился задать такой вопрос. – После приезда в Лондон я все время была занята с вашей матерью и не имела возможности с ней обстоятельно поговорить.

Лорд Генри промолчал. Рори очень хотелось задать прямой вопрос – то есть спросить, влюблен ли он в Селесту, – но она воздержалась, решив, что и так сделала достаточно, намекнув на необходимость действовать. Генри сам должен был решить, надо ли отговаривать Селесту от этого брака. А она, Рори, не должна и не станет это делать за него.

Вальс окончился, и Генри отвесил элегантный поклон.

– Благодарю вас, мисс Пэкстон. Должен ли я проводить вас обратно к нашим старушкам?

– Нет-нет, не надо. Я кое-кого ищу… Вы знаете полковника Хьюго Фландерса? Он был приятелем вашего отца.

– Забавный чудак, но не в вашем вкусе. А почему вы спрашиваете?

– Ваша мать говорила о нем, – уклончиво ответила Рори. – Кажется, она хотела что-то ему сказать. Вы не могли бы описать его?

– Описать?.. Ну, он лыс, как попка младенца. Но недостаток волос компенсируется пышными рыжими усами. – Генри засмеялся. – Только будьте осторожны. Он не пропускает красивых женщин.

Они расстались, и Генри поспешил к группе молодых джентльменов, собравшихся у чаши с пуншем. Рори заметила среди них Перри Давенпорта, но остальные были ей незнакомы. Что ж, ничего удивительного. Ведь в то время, когда она дебютировала, все они еще учились в школе.

Но разговор с лордом Генри о Селесте показался Рори обнадеживающим. Быть может, ей удалось внушить ему мысли о необходимости более активного ухаживания за сестрой. Он наверняка сможет обеспечить жену, после того как его брат женится на мисс Киплинг.

Ох, зря она подумала о Лукасе. Воображение сразу подкинуло ей отвратительную картинку – Лукас целует свою невесту где-нибудь в укромном уголке… Ну и пусть! Ей все равно, чем занимается всемогущий маркиз Дэшелл. Пока он обхаживает богатую наследницу, она, Рори, найдет полковника Хьюго Фландерса.

Медленно прохаживаясь по залу, Рори высматривала лысого мужчину с пышными рыжими усами. Некоторые гости, встретившись с ней глазами, сдержанно кивали, но никто не сделал попытки заговорить с ней. Но Рори было все равно, она не собиралась заводить здесь друзей. Помимо Фландерса, ей надо было отыскать только Китти и пригладить ее взъерошенные перышки.

Внезапно Китти выступила из толпы, подошла к Селесте, так и стоявшей рядом с герцогом, и заговорила с ним. На лице ее застыла напряженная улыбка, и она то и дело озиралась, очевидно, выискивая свою непокорную падчерицу.

Рори направилась к ним. Пора было заново познакомиться с герцогом Уиттингемом. Если он действительно так сильно опасался скандалов, то ужасно возмутится, увидев здесь сестру своей невесты, и откажется от женитьбы на Селесте.

Но подойти к высокородному аристократу Рори не успела. Сильная мужская рука схватила ее и потащила за кадку с развесистой пальмой.

Сердце девушки на мгновение замерло. Лукас? Губы Рори невольно растянулись в радостной улыбке. Она подняла глаза – и в ужасе вздрогнула. У нее перехватило дыхание, а ноги словно приросли к полу.

На нее из-под шапки волнистых иссиня-черных волос смотрели лучистые карие глаза ее совратителя. Своим классически красивым лицом и безупречной фигурой он напоминал римское божество и являлся воплощением мечтаний юной девушки о красавце-принце.

Итальянец поднес к губам ее руку – к счастью, этот его жест был скрыт от посторонних глаз пальмой в кадке.

– О, любимая, – проговорил он чуть хрипловатым голосом, – надеюсь, ты меня не забыла.

У нее закружилась голова, а во рту пересохло. «Это иллюзия, – твердила она себе, – обман зрения». Рори несколько раз моргнула в надежде, что видение растает как дым, но, увы, стоявший перед ней мужчина не исчез, он по-прежнему стоял перед ней, этот призрак из прошлого.

– Стефано… – в растерянности пробормотала она.

Глава 16

Джентльменами восхищаются за их победы на любовном фронте, а юных леди очерняют за малейшую нескромность.

Мисс Селлани

– Наконец-то судьба снова свела нас, – сказал Стефано и покосился на гостей. – Но мы не должны здесь разговаривать. Встретимся в саду через пять минут. Ты должна прийти, Аврора, умоляю тебя. Я так много должен тебе рассказать…

С этими словами он выскользнул из-за пальмы и растворился в толпе. А Рори по-прежнему стояла возле кадки, лишившись способности двигаться и связно мыслить. Стефано всегда был уверен в себе. Именно эта уверенность и привлекала ее. Ей льстило, что за ней стал ухаживать эффектный итальянский дипломат с непередаваемым акцентом. Стефано казался ей воплощением романтики. Подобных мужчин она прежде не встречала. Но тогда она не знала, что он женат.

Укрываясь за зелеными ветвями, Рори прислонилась к стене – ноги не держали ее – и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки.

О боже, Стефано! Она и подумать не могла, что когда-нибудь встретит его снова, – не сомневалась, что он исчез из ее жизни навсегда.

Обесчестив ее, он со всей поспешностью покинул Англию. Воспоминание о той единственной интимной встрече и сейчас заставило Рори покраснеть до корней волос. Его смелые ласки, восторженные комплименты, заманчивые обещания – все это было рассчитано на ее девичью наивную жажду любви. Она попала в его ловушку, упала ему в руки как спелый плод, – но лишь для того, чтобы увидеть его убегающим после встречи с ее разгневанным отцом.

Как посмел Стефано приблизиться к ней после всего произошедшего? К тому же он женатый человек! Вот пусть и довольствуется собственной женой. Рори почувствовала, как ее охватывает гнев. Даже человек с таким самомнением не смог бы предположить, что она снова поддастся на его сладкие речи.

Да-да, она больше не станет слушать его ложь. И не пойдет за ним словно крыса за дудочкой крысолова. Хотя…

«А ведь это шанс», – сообразила Рори. Она получит возможность высказать ему в лицо все, что о нем думала. И самое главное: негодяй не должен был думать, что она все эти годы тосковала по нему.

Рори вышла из-за кадки и направилась к стеклянным дверям, ведущим в сад. Она опустила голову, чтобы не встретиться ни с кем взглядом. Кроме того, ей не хотелось, чтобы Китти или тетя Бернис остановили ее и спросили, куда она идет.

Двери были открыты, чтобы в зал проникал прохладный ночной воздух. Оркестр заиграл очередную мелодию, и гости начали танцевать. Так что на Рори никто не обращал внимания. Она выскользнула из зала и медленно пошла по каменной веранде.

На деревьях были повешены фонари, освещавшие посыпанные гравием дорожки. Воздух был наполнен ароматом роз. На темном усыпанном звездами небе сияла молодая луна, похожая на одобрительную улыбку весенней ночи. Идеальная сцена для романтического свидания.

Вероятно, именно поэтому Стефано пригласил ее в сад. Опытный соблазнитель. Кстати, где же он?

Рори спустилась по ступенькам и оказалась в саду. Мелкая галька неприятно впивалась в ступни – тоненькие подошвы туфелек совсем не защищали. Других гуляющих в саду не было. Апрельская ночь была слишком холодной для дам в шелковых платьях с низким вырезом.

Но Рори не замечала прохлады – была слишком зла. Она уже пережила шок первой встречи и теперь ожидала удовольствия от предстоящего объяснения.

– Я здесь.

Голос донесся из темноты у садовой стены. Рори направилась туда и почти сразу же увидела Стефано, сидевшего на каменной скамейке под цветущим деревом. Лунный свет слегка посеребрил его черный вечерний костюм, делая похожим на некоего героя из какого-то мрачного темного мира.

– Любимая, я знал, что ты придешь. Ты не можешь даже предположить, как я по тебе скучал.

Он рванулся вперед, чтобы заключить ее в объятия, но Рори сделала шаг в сторону и выставила перед собой руку, чтобы остановить его.

– Не приближайся ко мне, – холодно сказала она. – Ты не имел права возвращаться сюда. И уж тем более не должен был подходить ко мне в переполненном бальном зале.

Стефано опустил голову.

– Ты злишься на меня, Аврора, и я не могу тебя за это винить. Но ты должна понять, что ты неотразима. Какая красота!.. Какая страсть!..

Она проигнорировала его слова.

– Как ты вернулся в Англию? Ведь мой отец работал на Адмиралтейство, и он использовал все свои связи в правительстве, чтобы тебе никогда не позволили вернуться.

– Сейчас я помощник опытного посла. Я умолял его взять меня с собой. Он… как это у вас говорят… подергал за веревочки, и вот я здесь.

– Он не мог подергать за веревочки все высшее общество. Как ты попал на этот бал? Мне никто не сказал, что ты здесь. – Знай Китти о его приезде в Лондон, она не обошла бы молчанием столь пикантный факт. А если не она, так кто-нибудь из гостей с радостью поведал бы ей, Рори, о возвращении Стефано. Но до нее не дошло ни слова, ни намека…

– Признаюсь честно, я пришел без приглашения. Но для решительно настроенного человека нет ничего невозможного. С тех самых пор, как я приехал в Англию две недели назад, я искал тебя.

– Тогда тебе было нетрудно узнать, что меня изгнали из общества.

– Я слышал об этом, но не отказался от надежды. – Стефано прижал руку к сердцу – ну чем не мелодраматический актер? – Я искал тебя повсюду, искал много дней.

Рори нахмурилась. Не было никакого смысла искать ее после того, как он узнал, что ее нет в Лондоне. И даже она сама до вчерашнего дня не знала, что окажется на этом балу и вернется в общество.

– Повсюду? – переспросила Рори.

– Да, я искал тебя везде, даже в доме твоего отца. Там устраивали какой-то бал, и я просто слился с толпой гостей. Никто не задавал мне никаких вопросов.

– Стоп, подожди-ка… – Рори снова нахмурилась. – Ты проник в дом моей мачехи? Проник на бал в честь помолвки Селесты? И тебя никто не узнал?

– Никто. Пришлось только уклоняться от встречи с вездесущим дворецким. Что же касается гостей, то мне никто не задавал вопросов. Я ни с кем не разговаривал, притворяясь очень робким. Никто не обращает внимания на застенчивого человека.

Рори задумалась. Стефано можно было назвать кем угодно, но только не робким и застенчивым. Он всегда был возбужден, громогласен и необычайно общителен. И прямо-таки фонтанировал комплиментами. Но если он изменил манеру поведения… Да еще с учетом восьми прошедших лет… Что ж, возможно, его действительно могли не узнать.

Тем не менее Рори не могла избавиться от мысли, что он не говорит всей правды.

– Значит, ты уже две недели тайком пробираешься то на одну вечеринку, то на другую? Но если ты действительно хотел меня найти, то тебе следовало поехать в Норфолк, где я постоянно жила восемь лет. Какой смысл искать меня там, где меня не было?

– Я не мог покинуть Лондон. Все же я должен выполнять обязанности помощника посла. Кроме того, я не терял веры, надеялся, что рано или поздно мы встретимся. – Он сделал шаг к ней. – Много лет ты являлась мне во снах, любимая. Я пытался забыть тебя, но ничего не получалось. Ты – огонь в моей крови. И я вернулся. Не мог сдержаться.

– Не смог ты сдержаться и восемь лет назад, когда соблазнил наивную девочку, – проговорила Рори с холодом в голосе.

– Да, не смог. И я униженно прошу у тебя за это прощения. Но теперь мы оба стали старше и умнее. Та ночь была только началом. Теперь мы познаем настоящую страсть.

Он провел ладонью по ее щеке, но Рори с возмущением отбросила его руку.

– Негодяй! Как ты мог подумать, что я снова попадусь на эту удочку?! У тебя есть жена в Италии! С ней и утешайся!

– Я должен тебе еще кое-что сказать. Мне очень жаль… Видишь ли, Паола умерла от лихорадки. Уже два года я один. – Стефано опустил плечи, понурил голову и снова сел на скамейку. – Ее смерть – наказание за мои грехи. Я ее не заслуживал, как не заслуживаю и тебя.

Рори невольно почувствовала к нему сострадание. По крайней мере, его раскаяние было похоже на искреннее. Тем не менее она подозревала, что являлась не единственной женщиной, слышавшей его излияния. А его жена, вероятнее всего, умерла от разбитого сердца.

Рори села рядом с ним на скамейку – села, соблюдая должную дистанцию.

– Мне очень жаль, Стефано. Тебе, вероятно, пришлось нелегко. Но между нами это ничего не меняет. Ты обманывал ее. Обманул и меня. Теперь я буду относиться к тебе так, как ты заслуживаешь.

– Любимая, дай мне еще один шанс! – Его черные глаза блестели. – Ты ощутишь рай в моих объятиях. Позволь мне любить тебя!

С неожиданной стремительностью он сократил расстояние между ними, заключил Рори в объятия и впился в ее губы поцелуем. Ошеломленная, она стиснула зубы. Все произошло так быстро, что она не успела уклониться. И на нее нахлынули воспоминания, вернувшие ее на восемь лет назад, когда ей, юной неопытной девушке, так сильно хотелось любви… Тогда, рядом со Стефано, она чувствовала себя необычайно красивой и желанной.

Внезапно его рука опустилась и потянула вверх подол ее платья. Пальцы коснулись лодыжки в шелковом чулке, и это помогло ей вернуться к действительности.

Рори отпрянула и влепила итальянцу пощечину, звонко прозвучавшую в тишине сада. Причем пощечина оказалась настолько увесистой, что Стефано едва не свалился со скамейки. Он пронзительно взвизгнул и выпалил несколько итальянских слов. Рори не знала итальянского, но имела все основания полагать, что это были ругательства.

– Ты спятил? – резко проговорила она. – Я же сказала, что больше не желаю иметь с тобой ничего общего!

– Я испугал тебя, любимая? Но если так, то лишь потому, что хочу тебя больше жизни. В следующий раз я буду нежнее. Молю, не отвергай меня.

Он снова потянулся к ней, и Рори приготовилась влепить ему еще одну пощечину, если он осмелится дотронуться до нее.

– Убери руки, – прошипела она. – Клянусь, я…

Тут послышались чьи-то быстрые шаги. Оглянувшись на дом, Рори заметила бежавшего к ним мужчину.

* * *

Лукасу следовало бы слушать мисс Элис Киплинг, но все его внимание было приковано к двери, ведущей в сад, куда только что направилась Рори. Одетая в изысканное платье цвета бронзы, удачно подчеркивавшее ее женственные формы, она шла, опустив голову, – словно не желала привлекать к себе внимание. Но почему? Чего она боялась?

– Вы согласны, Лукас?

Вздрогнув, он взглянул на Элис. Ее большие голубые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, не выражали ничего, кроме застенчивости, приличествующей юной дебютантке. Они стояли возле огромной чаши с пуншем, и Элис как раз сделала глоток из своей чашки, а потом что-то сказала. Но он не слышал ни одного ее слова. А ведь она и до этого все время что-то говорила…

– Прошу прощения… Что вы сказали? – пробормотал Лукас.

– Я спрашивала, согласны ли вы приехать завтра к нам на ужин. Будут только мои родители и я. Я была бы очень рада, если бы вы приехали.

– Ужин?.. – «Черт возьми, почему Рори так долго остается в саду? Быть может, ее кто-то обидел?»

– Папа говорил об этом в экипаже, когда мы ехали сюда. – Элис потупила глазки, являя собой воплощение скромности. – Он уже давно вас не видел и надеется с вами поговорить.

Лукас помрачнел; он отлично понял невысказанный намек. Ее отец желал, наконец, узнать его намерения. Этот ужин – обычная уловка, призванная заманить его в западню и заставить просить руки Элис.

Заставить? Проклятье! Да ведь ему, Лукасу, необходима эта помолвка.

Да, необходима, но только не сейчас, когда они с Рори стараются найти письма. И это следовало сделать до того, как шантажист опубликует их в бульварной прессе.

– Боюсь, завтрашний вечер у меня уже занят, – ответил маркиз. – Может быть, на следующей неделе.

Девушка надула губки.

– Вы последние дни так заняты… Я вас почти не вижу.

– Дорогая Элис, вините за это мои обязанности в Парламенте, – заявил Лукас. – О, слышите? Оркестр снова начинает играть. Мы с вами не можем больше танцевать. Это было бы неприлично. Но я уверен, что мой брат с радостью вас пригласит.

Прежде чем Элис успела возразить, маркиз поставил чашку девушки на стол и повел ее к Генри, болтавшему со своим другом Перри; оба были поглощены беседой, и Лукас предположил, что речь шла о том, на какую лошадь ставить на очередных скачках в Ньюмаркете, или же о том, какая из дебютанток самая красивая.

Он похлопал брата по плечу, и Генри обернулся; на его лице застыло непривычное для легкомысленного повесы раздражение. Перри тоже нахмурился, очевидно, недовольный тем, что их прервали.

Лукас откашлялся и, глядя на брата, проговорил:

– Я привел юную леди, которой необходим партнер. Надеюсь, ты меня понял, Генри.

Увидев Элис, молодой человек расплылся в улыбке. Плутовское выражение делало Генри еще больше похожим на отца, что Лукасу не очень-то нравилось.

– Почту за честь, – заявил Генри.

Лукас поцеловал руку будущей невесты и тихо сказал:

– Увидимся позже, мисс Киплинг.

Он тотчас же ушел, успев заметить обиженное выражение на детском личике Элис. Она явно не поняла, почему он вернулся к официальному обращению. Проклятье, потом придется извиняться. Но сейчас он не мог думать ни о чем, кроме Рори. Где она? Он должен был немедленно ее найти.

В ее уходе из бального зала было что-то странное. Может, ее обидел кто-то из гостей? Или же она что-то задумала в отношении поисков шантажиста?

Он больше склонялся ко второму варианту. Рори не из тех, кого могло вывести из равновесия грубое замечание. Бесстрашие, с которым она встретила враждебность толпы, когда ее имя было объявлено мажордомом, было, по его мнению, достойно восхищения. Лукас тогда находился достаточно близко от нее, чтобы заметить, как она вздрогнула. И в этот момент он понял, сколько шрамов было у нее в душе. Ее совратил негодяй, от нее отвернулась семья, она провела восемь лет в изгнании. Именно поэтому он коснулся рукой ее плеча. Она должна была знать, что не одинока.

И если честно, то он с самого начала был против появления Рори на этом балу. Незачем ей было открываться для критики. Гости отнеслись к ней с презрением, и этого следовало ожидать. Высшее общество считало себя вершиной цивилизации, но по-дикарски относилось к тем, кто нарушал его законы.

Лукас некоторое время оставался рядом с матерью и ее свитой, желая всем показать, что нисколько не осуждал Рори. Это все, что он мог для нее сделать.

По крайней мере, опасному влечению, которое он испытывал к ней, вскоре придет конец. Как только они найдут письма, Рори вернется в Норфолк и навсегда уйдет из его жизни. От такой мысли щемило сердце, но ничего, он это как-нибудь переживет.

Выбора все равно не было. Долг требовал от него женитьбы на богатой наследнице. Иначе у его семьи начнутся серьезные проблемы.

Лукас вышел на террасу и вдохнул прохладный ночной воздух. Стоя в тени, он внимательно осматривал сад. Фонари освещали пустые дорожки. Какого дьявола она так долго задерживается? Нашла какую-то новую подсказку? А может, встречается с подозреваемым? С нее станется – отправиться в одиночку на встречу с опасным преступником. Она слишком безрассудна.

Краем глаза он вдруг уловил какое-то движение в дальнем конце сада. А затем услышал звук пощечины и возбужденные голоса – мужской и женский. Рори!

Лукас побежал по дорожке, и из-под ног его разлетался гравий. Он увидел две фигуры на скамье под деревом. Мужчина тянулся к Рори и, кажется, угрожал ей…

Услышав его шаги, оба оглянулись. Под деревом было слишком темно, и Лукас не мог рассмотреть негодяя. Несколько секунд спустя он схватил мужчину за ворот и рывком поднял на ноги. Хватка его была железной, и он это знал.

– Мерзавец, как ты смеешь? – прохрипел маркиз.

Девушка вскочила на ноги.

– Лукас!.. – воскликнула она.

Он всмотрелся в ее бледное лицо, но видно было плохо.

– Рори, ты в порядке? Он ничего с тобой не сделал?

– Я в полном порядке, Лукас. А теперь отпусти его.

– Не раньше, чем я узнаю, в чем дело. – Маркиз как следует встряхнул мужчину. Тот даже не сопротивлялся – висел словно тряпка в его руках. – Кто ты такой? Немедленно отвечай!

– Вы не имеете права обращаться так со мной, – заявил мужчина, говоривший с довольно необычным иностранным акцентом. – Я…

– Молчи! – крикнула Рори. – Лукас, я требую, чтобы ты сейчас же его отпустил.

Слова девушки несколько умерили пыл Лукаса. «А может, я неправильно понял ситуацию? – подумал он. – Может, это романтическое свидание? Ведь Рори вполне могла повстречать на балу одного из своих прежних поклонников…»

Эта мысль привела его в ярость, и ему захотелось убить негодяя. Но он тут же вспомнил, что у него не было никаких прав на Рори – она ему не принадлежала. И никогда не будет принадлежать.

Лукас с трудом заставил себя разжать пальцы. Освободившись, мужчина тотчас же поднырнул под руку маркиза – и побежал. Это был поступок провинившегося труса, и Лукас машинально двинулся за ним, сожалея, что отпустил его. Но Рори преградила ему дорогу.

– Пусть бежит. Это он умеет делать лучше всего. Быть может, на сей раз он будет держаться от меня подальше. – Вслед за быстро удалявшимися шагами последовал скрип садовой калитки.

Тут Рори вышла из густой тени, и теперь Лукас лучше видел ее лицо. Она явно была расстроена. И обхватила плечи руками – словно ей было холодно.

– На сей раз? – переспросил Лукас, внимательно глядя на нее.

Она кивнула.

– Да, это был… Стефано.

Лукасу показалось, что в его грудь вонзили кинжал. Ведь Стефано – тот самый негодяй, соблазнивший Рори. Женатый итальянский дипломат, лишивший ее девственности…

Ярость едва не ослепила Лукаса; ему ужасно захотелось кого-нибудь ударить или что-то сломать. Пришлось довольствоваться ударом кулака по ладони другой руки.

– Проклятье, Рори! Почему ты сразу не сказала? Я бы избил его до полусмерти.

– И чего бы ты добился? Он сбежал, и это главное.

– Вовсе нет, – возразил Лукас. – Скажи, а почему ты ударила его. Он что-то сделал, да? Клянусь богом, если он снова попытается применить к тебе силу, я уничтожу его, убью как бешеную собаку.

– Он всего лишь поцеловал меня, не причинив никакого вреда.

– Никакого вреда?! – При мысли о том, что этот скользкий Ромео прикоснулся своими мерзкими губами к Рори, Лукас заскрипел зубами. – Послушай меня… Если он посмеет еще раз к тебе приблизиться, скажи мне. Я его убью.

– Я говорю правду. – Рори вздохнула. – Поверь, он никакой опасности для меня не представляет.

– Перестань защищать его! – Лукас вновь разозлился. – Кстати, а что он здесь делал? Тинсли не стал бы его приглашать. И почему ты пошла на встречу с ним после всего, что он с тобой сделал восемь лет назад?

Рори содрогнулась и закрыла лицо ладонями.

– Я просто думала… Впрочем, не важно. Ты не поймешь.

Лукас почувствовал ее боль и сразу пожалел о том, что накричал на нее. Он никогда еще не видел Рори такой подавленной – только бодрой, остроумной и смелой. А сейчас…

Он подошел к ней и обнял. Конечно, Лукас прекрасно знал, что Рори никогда не будет принадлежать ему, однако его тело не знало логики, и он сейчас действовал вопреки разуму.

Держать ее в объятиях – это было для него нешуточным испытанием. А она уткнулась лицом ему в грудь – и замерла. Чуть помедлив, Лукас наклонил голову и вдохнул цветочный аромат ее волос. Ему ужасно хотелось ее поцеловать – казалось, что без этого он просто не сможет больше дышать. Проклятье! Он желал куда большего, чем поцелуй. Ему хотелось уложить ее в постель.

Но ведь тогда он уравняет себя с негодяем Стефано, а это для него было совершенно неприемлемо. Тем не менее сила эмоций, нахлынувших на него, не могла не пугать. Он испытывал страстное желание обладать этой женщиной – ничего подобного Лукас не чувствовал даже в юности. Последние несколько дней, проведенные с Рори, усилили его влечение к ней. Временами ему даже казалось, что он бы жизнь отдал – только бы она была счастлива.

– Давай сядем, – пробормотал маркиз.

И они вместе опустились на скамейку под цветущим деревом. Внезапно подул ветер, и дерево осыпало их лепестками, словно празднуя их свадьбу. А из дома лилась нежная мелодия вальса. Лукас понимал всю опасность столь романтической обстановки, но по-прежнему обнимал Рори за талию.

Он заглянул ей в лицо, черты которого были едва различимы в темноте. Находясь так близко от этой женщины, он чувствовал головокружение – словно выпил слишком много вина.

– Расскажи мне все, – потребовал он, стараясь говорить как можно спокойнее. – Ты случайно встретила Стефано? Или вы договорились заранее?

– Заранее? Нет, конечно. Он прятался в бальном зале за кадкой с какой-то растительностью. А потом попросил меня выйти в сад, чтобы мы могли без помех поговорить. Я не увидела в этом ничего дурного.

Лукас в очередной раз скрипнул зубами; казалось, еще немного, и зубы начнут крошиться.

– Неужели тебе не пришло в голову, что он может наброситься на тебя? В зале шумно, играет музыка, никто бы не услышал твоего крика.

– Поверь мне, никакой опасности не было. Я могу за себя постоять.

Как ни странно, но вызов, прозвучавший в ее голосе, порадовал Лукаса. Ему не хотелось видеть ее униженной и несчастной. Однако она пребывала во власти иллюзий, если считала, что такой слизняк, как этот Стефано, не сможет совершить насилие.

– Откуда он узнал, что ты здесь?

– А он не знал. По его словам, он уже две недели проникает без приглашения то на один бал, то на другой, высматривая меня.

– Ублюдку повезло. Я его не заметил. Иначе он отправился бы в свою Италию на ближайшем пароходе, сложив зубы в карман.

Рори издала какой-то неопределенный звук, и Лукас испугался, что оскорбил ее своим лексиконом. «Впредь надо все-таки выбирать выражения», – сказал он себе. Но беда в том, что рядом с ней он не мог себя контролировать. Рядом с ней он не был оратором, тщательно подбирающим слова.

Смех Рори прозвучал словно звон серебряных колокольчиков.

– Зубы в кармане?! Какая ужасная картина! Хотя он того заслуживает, я думаю.

– Разумеется, заслуживает. Только последний негодяй стал бы искать тебя после того, как ты узнала, что он женат.

– Ой, Лукас… Оказывается, его жена умерла. Это он и хотел мне сказать, – пробормотала Рори.

Неприятно удивленный сочувствием в ее голосе, Лукас ощутил укол ревности. Черт побери, неужели она все еще испытывала какие-то чувства к этому трусливому и подлому Казанове? При этой мысли у него перехватило дыхание. Что ж, ведь Стефано был ее первой любовью… А он, Лукас, так и не смог забыть свою первую настоящую любовь – Рори Пэкстон.

Он провел ладонью по щеке.

– Ты не должна верить ни единому слову этой лживой скотины, Рори. Вполне возможно, его жена жива и прекрасно себя чувствует. Он лгал тебе раньше – наверняка лжет и теперь.

– Но мне показалось, что его сердце разбито.

– У него нет сердца. Зато он превосходный актер, и этим все сказано. Обещай, что будешь держаться от него подальше.

Как и следовало ожидать, Рори заупрямилась.

– Ты не должен за меня беспокоиться, Лукас. Я же говорила, что вполне способна сама о себе позаботиться.

– Уверена? – Лукас усмехнулся. – Тогда ты не понимаешь, какой мрак царит в душах мужчин.

– Ха-ха! И какой же мрак таится в вашей душе, лорд Зануда?

Лукас понял, что оказался на краю пропасти. Серебристый лунный свет, прекрасная женщина, непреодолимое желание – все это слилось воедино, чтобы лишить его остатков здравомыслия.

– Вот какой! – прорычал он, впиваясь губами в ее губы.

Глава 17

Защищенные, окруженные заботой девушки попадают в общество, почти ничего не зная о мужских пороках.

Мисс Селлани

Поцелуй застал Рори врасплох. Она никак не ожидала, что ее сарказм может одержать верх над сдержанностью Лукаса. Или она втайне именно на это и надеялась? Ей нравилось поддразнивать маркиза, глядя, как его серые глаза темнеют от желания, нравилось терзать его, украдкой наблюдая за ним. С самой их первой встречи несколько дней назад она поняла, что его влечет к ней. Но она всегда чувствовала себя в безопасности рядом с ним, так как считала, что Лукас – слишком дисциплинированный и слишком сдержанный человек, поэтому не представляет для нее опасности.

Однако она ошиблась. И теперь безмерно радовалась этому.

Желание сопротивляться покинуло ее при первом же прикосновении его губ к ее губам. Она очень часто представляла этот момент в своих фантазиях.

Глухо застонав, Рори отдалась удовольствию и приоткрыла губы. Лукас не заставил себя уговаривать, и поцелуй их сделался еще более страстным. При этом он целовал ее так же, как делал все остальное, – уверенно и целеустремленно, не испытывая ни малейших колебаний, так что казалось, будто он сейчас занимался самым важным делом на свете.

В какой-то момент Рори почувствовала желание. «Ах, если бы он меня полюбил», – внезапно промелькнуло у нее. И эта мысль ошеломила ее. Ведь за последние годы она сумела себя убедить, что ей для счастья мужчина вовсе не нужен. Ее единственное короткое знакомство с интимной стороной жизни закончилось столь неприятно, что она давно уже решила, что вполне сможет прожить и без этого.

Только сейчас Рори поняла, насколько одинокой она была все эти годы. Именно одиночество сковало ее сердце ледяным холодом.

Она хотела любить и быть любимой. И ей нужен был Лукас.

Он крепко ее обнимал, но между их телами все же сохранялось некоторое расстояние, и это Рори совсем не нравилось. Ей хотелось быть как можно ближе к этому мужчине, и она прильнула к нему, обхватив руками его шею и взъерошив волосы.

О, Лукас! Он, оказывается, вовсе не тот холодный напыщенный аристократ, которым она его считала. Он – истинный мужчина, из плоти и горячей крови, мужчина, полный скрытых глубин и восхитительных сюрпризов. А с какой нежностью и страстью он целуется!

Еще никогда Рори не чувствовала себя так замечательно! Создавалось впечатление, что она восемь лет спала. И только Лукас, как принц из волшебной сказки, смог ее разбудить. Только он смог вернуть ее к жизни.

Теперь он покрывал поцелуями ее лицо, шею, груди… И Рори все сильнее ощущала томительную слабость. Вероятно, Лукас чувствовал, как колотилось ее сердце. Ни один мужчина никогда не заставлял ее чувствовать себя такой восхитительно живой.

«Даже Стефано, будь он проклят, этот негодяй», – подумав о нем, Рори мысленно вздохнула. Как же случилось, что после столь долгого перерыва ее стали целовать двое мужчин… можно сказать, один за другим? Внезапно наслаждение омрачилось сомнениями. А может, Лукас считал ее слишком доступной? Может, решил, что если ее поцеловал Стефано, то и ему можно? Неужели он относился к ней как к обесчещенной женщине, готовой уступить любому?

Рори резко отстранилась.

– Лукас, – задыхаясь, проговорила она, – мы не должны этого делать.

– Должны… еще как должны… – Его голос был тихим и хриплым. Он слегка прикусил мочку ее уха и страстно зашептал: – Я хочу тебя, Рори. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу.

Его слова затронули тайные струны ее души. Ведь она хотела того же, ужасно хотела, безумно! Впервые за много лет она почувствовала себя желанной.

Но, увы, Лукас ничего не сказал о любви и совместном будущем.

Судорожно сглотнув, Рори проговорила:

– Нет, ты хочешь Элис Киплинг, а не меня.

Лукас замер. И не сказал ни слова – слышалось лишь его прерывистое дыхание. Наконец он медленно выпрямился и, взглянув на нее сверху вниз, тихо ответил:

– Не так, как тебя.

Рори невольно вздрогнула – словно он вылил ей на голову ведро холодной воды. Что ж, его намерения были ясны. Яснее не бывает. Он желал получить Элис в жены, а ее, Рори, – в любовницы.

Упершись ладонями ему в грудь, она оттолкнула его от себя и заявила:

– Я отказываюсь от вашего непристойного предложения, милорд, и избавляю вас от необходимости его делать.

– Но я не имел в виду… – Лукас умолк и, взъерошив рукой свои и без того растрепанные волосы, добавил: – Проклятье, я не знаю, что я имел в виду.

В голосе Лукаса звучали смятение и досада. И Рори тоже была в смятении. Она отодвинулась от него – и ей сразу стало холодно. Да, ей было ужасно холодно и одиноко без него.

Тут Лукас вдруг наклонился и стал что-то искать на земле под скамейкой. А из дома лилась веселая музыка. Было странно сознавать, что люди в зале как ни в чем не бывало танцевали, а ей, Рори, хотелось расплакаться…

– Вы потеряли вот это, – сказал Лукас и что-то вложил ей в ладонь. Оказалось – заколки для волос. Рори машинально ощупала прическу и вернула на место выбившиеся из нее локоны.

Почувствовав, как болезненно сжалось сердце, она холодно проговорила:

– Возвращайтесь на бал, милорд. Нас не должны видеть вместе.

– Я вернусь туда только для того, чтобы попрощаться с матерью, а потом отправлюсь в дом Ньюкомба, – ответил маркиз.

Рори невольно уронила заколку.

– Что?.. Почему же вы меня раньше не предупредили? Я бы могла передать свои обязанности компаньонки моей тетушке и поехать с вами.

– Я поеду один. А вы останетесь здесь под защитой моей матери. Дом Ньюкомба – логово порока. Там не место для леди.

Рори в упор уставилась на маркиза.

– Милорд, неужели вы считаете меня леди? – спросила она с язвительной усмешкой. – Минуту назад у меня сложилось другое мнение.

– Я не стану извиняться за то, что понравилось нам обоим, – пробурчал маркиз. – Но вам лучше забыть обо всем, что здесь произошло.

Забыть? Неужели он думал, что она немедленно отправится поболтать об этом с Элис Киплинг? Но если он действительно так думал… Ох, как это свойственно мужчинам – получить удовольствие и тут же освободить себя от всякой ответственности.

– Да, хорошо, – кивнула Рори.

– Тогда договорились. А завтра я дам вам знать, удалось ли мне что-нибудь выяснить у Ньюкомба. – Лукас окинул девушку взглядом, затем встал и быстро удалился. Рори же смотрела ему вслед, пока он не скрылся в дверях бального зала.

Несколько минут она по-прежнему сидела на скамейке, отбрасывая носком туфельки устилавшие землю лепестки. Какой ужасный человек! Если он считал, что она будет сидеть сложа руки, предоставив ему заниматься расследованием, то он очень ошибался. И его ждал сюрприз.

Она не позволит ему украсть ее, Рори, славу… и награду.

* * *

Час спустя Рори поднялась по ступенькам особняка лорда Ральфа Ньюкомба, взялась за дверной молоток в виде головы льва и постучала. Дверь открылась сразу же, но вход загораживал лакей в малиновой ливрее.

Он оглядел незваную гостью с ног до головы и с бесстрастным видом изрек:

– А ваше приглашение, мисс?

– Приглашение?.. – Рори порылась в украшенном бусинками ридикюле, затем, сокрушенно вздохнув, проговорила: – Кажется, я его забыла.

– Мне очень жаль, но вы не можете войти, – заявил лакей.

Он уже начал закрывать дверь, но Рори проворно подставила ногу. Если туфельки леди Милфорд не принесли ей удачу в любви, они все же оказались полезными хотя бы в чем-то.

– Лорд Ральф будет очень расстроен, если я не появлюсь. Ты уверен, что сможешь объяснить ему, почему не пропустил в дом его дорогую подругу Топаз?

Рори ловко приспустила с плеча шаль, продемонстрировав лакею обнаженные плечи и часть груди. Низкий вырез платья почти не оставлял простора для фантазии. Глаза лакея тотчас же вспыхнули. Он несколько секунд буквально раздевал девушку взглядом, затем все-таки распахнул перед ней дверь.

Рори вошла в тускло освещенный холл с мраморным полом и узкой лестницей. В воздухе витал резкий табачный запах. Откуда-то сверху доносился гул мужских голосов, изредка прерываемый женским визгом.

Рори сняла шляпку и шаль и передала их лакею, одарив его задорной улыбкой.

– Ты можешь не покидать свой пост, дружок. Я сама найду дорогу.

Прежде чем слуга успел возразить, Рори пошла по лестнице вверх. Ее шаги были легкими и быстрыми. Она вовсе не хотела, чтобы слуга проводил ее прямо в гостиную, где шла игра. Нет, только не при Лукасе. Она намеревалась осмотреться в доме, затем проникнуть в кабинет хозяина и поискать там письма.

Узнать адрес оказалось на удивление просто. Надо было всего лишь спросить об этом у Китти, дождавшись, когда та закончит возмущаться появлением Рори на балу. Ей удалось заставить мачеху замолчать, сказав, что Лукас намерен показать письма своим приятелям, если найдет их первый. Еще несколько слов на ухо тете Бернис – и Рори отправилась пешком в гости к лорду Ньюкомбу, дом которого находился в трех кварталах от дома Тинсли.

Поднявшись по лестнице, Рори услышала дружный смех и направилась к приоткрытой двери, из-за которой он доносился. Здесь табачный дым висел в воздухе густым туманом – даже глаза начали слезиться. Остановившись у двери, девушка осторожно заглянула внутрь.

Аристократы в изысканных одеждах собрались вокруг столов, расставленных в гостиной. Одни джентльмены играли в карты, другие азартно бросали кости. После завершения каждой партии слышались восторженные крики выигравших и стоны проигравших. Стопки банкнот переходили из рук в руки.

Среди мужчин было и несколько женщин. Судя по их кричащим платьям и «свободным» манерам, это были дамы полусвета. Одна блондинка забралась на стол, чтобы исполнить эротический танец для подбадривавших ее мужчин. Рыжеволосая красотка в ярко-зеленом платье целовалась с дородным мужчиной; они сидели на диване у стены, не обращая никакого внимания на остальных гостей.

Рори с любопытством разглядывала собравшихся. Даже Гримшоу со своей извечной склонностью к подслушиванию и подглядыванию едва ли имел возможность лицезреть столь откровенно развратные сцены. Будучи дебютанткой, Рори слышала рассказы о подобных разгульных вечеринках, но даже разговоры о таких мероприятиях считались неприличными. Интересно, кто из этих распутников лорд Ньюкомб?

Она понятия не имела, как выглядел этот человек. Ей было известно лишь то, что он приятельствовал с прежним лордом Дэшеллом. Отец Лукаса, должно быть, являлся завсегдатаем подобных вечеринок. Но как же все эти люди отличались от ее дорогого папы, глубоко порядочного человека, беззаветно преданного семье и своей должности в Адмиралтействе.

Рори могла только предположить, как тяжело приходилось Лукасу, росшему рядом с таким распутным отцом. Рассказывая об инциденте с экипажем, в котором пострадала его мать, Лукас говорил о своем отце без всякой приязни. Возможно, именно из-за беспечности и безрассудства старого маркиза его сын стал таким суровым и чопорным.

Хотя в его поцелуе не было ничего пуританского, скорее наоборот. Этот поцелуй, показавшийся Рори слишком коротким, очень ее удивил. Она обнаружила страстную и чувственную натуру под тем холодным фасадом, который он демонстрировал всем остальным. Но страсть таилась очень глубоко, и одного поцелуя было мало, чтобы проникнуть в эти глубины. А Рори хотелось узнать о нем побольше, хотелось понять его тайные мысли и чувства.

Но, увы, ее запретное желание никогда ни к чему не приведет. Лукас для нее был так же далек, как луна в небе. У нее нет денег, столь необходимых ему, и даже репутации – главного сокровища каждой девушки – тоже нет. Кроме того, она неуступчивая, и непокорная, и даже… Увы, ее уже нельзя назвать невинной. А ведь именно эти качества любой аристократ желает прежде всего видеть в собственной жене. Лучше уж выкинуть Лукаса из головы и сосредоточиться на поисках писем.

А может, он уже их ищет где-то в доме? Нет, она не позволит ему опередить ее!

Рори шагнула чуть ближе к двери и стала внимательно рассматривать гостей. И почти сразу заметила Лукаса. Он стоял у окна и раскуривал сигару, одновременно с кем-то разговаривая. Рори невольно нахмурилась, заметив, что разговаривал он с женщиной. Присмотревшись, она поняла, что его собеседница – миссис Эджертон.

На подруге Китти было вызывающее платье из сатина цвета спелого винограда, которое весьма удачно обтягивало ее формы и подчеркивало белизну кожи. А каштановые волосы были уложены в замысловатую прическу, создававшую впечатление легкой растрепанности – словно она только что встала с постели. Дама повисла на руке Лукаса, откровенно прижимаясь к нему своей объемистой грудью.

Рори сжала кулаки – возмущение вытеснило все остальные мысли и чувства. Хотя вдова была лет на пять старше Лукаса, он явно наслаждался ее обществом. И даже одаривал ее своей удивительной улыбкой… Когда же она провела пальцем по его губам, он ничего не имел против. И вместо того чтобы оттолкнуть ее, поцеловал ей руку и проникновенно заглянул в глаза.

Подлый предатель! Рори кипела от негодования. Она ошибалась, принимая его за человека прямого и принципиального. Достаточно поместить его в соответствующую обстановку – и он станет таким же негодяем, как большинство мужчин. По сути, он сам предупредил ее об этом.

Ты не понимаешь, какой мрак царит в душах мужчин.

И все-таки Рори не могла отнести его к категории мужчин, имевших дело с женщинами легкого поведения. Ей очень хотелось верить, что он такой же, как ее папа, – верный и преданный, неуклонно придерживающийся строгих моральных норм. Но почему же он оставил ее на балу у Тинсли, а сам пришел сюда, чтобы флиртовать с распущенными женщинами?

Неудивительно, что он не взял ее с собой. Она бы испортила ему все удовольствие.

В этот момент сильные мужские руки обхватили ее сзади за талию, а хриплый голос проговорил:

– Привет, красотка. Ты меня ждешь?

Рори резко обернулась, и ее окутало облако винных паров, такое плотное, что у нее закружилась голова. Вывернувшись из объятий, Рори вгляделась в лицо немолодого мужчины, от которого разило бренди. Он был абсолютно лыс, но отсутствие волос на голове компенсировалось пышными рыжими усами. Описание лорда Генри оказалось весьма точным.

– Вы случайно не полковник Хьюго Фландерс? – проворковала Рори.

– К вашим услугам. – Полковник повел кустистыми бровями. – Похоже, моя не самая безупречная репутация следует за мной по пятам. А кто ты такая?

– Можете называть меня Топаз.

– Топаз? Прелестное имя для красотки, – отозвался полковник.

От взгляда, который он устремил на ее грудь, Рори невольно поежилась. Она бы с большим удовольствием влепила ему пощечину – как Стефано. Такой субъект, как Фландерс, вполне мог украсть письма и потребовать за них выкуп. Но это всего лишь предположение. А ей требовались доказательства.

– Я так много слышала о вас, полковник, – с придыханием проговорила Рори. – Говорят, вы большой ценитель прекрасного пола.

– Это правда. И я с удовольствием добавлю очередной алмаз в список своих побед. То есть топаз в данном случае…

Тут полковник потянулся к ней, но Рори успела увернуться.

– Полагаю, ваша нынешняя любовница не порадуется, узнав, что вы флиртуете с другой женщиной, – заметила она.

– К черту Мейбл. Ей вовсе незачем знать о моих увлечениях. Пойдем наверх, милашка. Ньюкомб не станет возражать, если мы на время займем одну из спален.

Престарелый ловелас снова потянулся к Рори, но ей опять удалось увернуться.

– Ах, полковник, а скажите-ка мне, вы хорошо обустроили гнездышко для Мейбл? Ведь я потребую его для себя, если соглашусь на эту связь.

Глаза Фландерса сверкнули.

– Да я выброшу ее на улицу завтра же, если захочешь. А теперь, радость моя, иди наконец к папочке и подари ему поцелуй.

На сей раз он ухватил ее за плечи и потянул к себе. Но Рори вовремя отвернулась, так что его слюнявые губы ткнулись ей в щеку.

– Вы слишком торопитесь, мой дорогой. Сначала я должна осмотреть любовное гнездышко. Может быть, оно мне не подходит. Где оно находится?

– Это уютный каменный дом в районе Ковент-Гарден.

– А точный адрес?

– Угол Шелтон и Нейл. Ну а теперь покажи мне то, что я покупаю.

Одна рука Фландерса сжала ее грудь, а пальцем другой он попытался проникнуть под лиф ее платья. Убедившись, что лиф сидит плотно, он обхватил девушку за талию, притянул к себе, после чего опустил руку ниже и стал ощупывать ее ягодицы. Рори сделала попытку вырваться, но это было все равно что сражаться со щупальцами спрута. Она уже собралась со всего размаху наступить каблуком ему на ногу, – когда вдруг внезапно оказалась на свободе.

Удивленно заморгав, она увидела Лукаса, свирепо смотревшего на них, вернее – на нее.

Глава 18

Распутник благородных кровей, пожелавший женщину, не несет за это никакой ответственности.

Мисс Селлани

– Имей в виду: она моя, – заявил Лукас, сверля Фландерса недобрым взглядом.

– Эта женщина – твоя?! – взревел полковник. – Да она сама попросила, чтобы я взял ее в любовницы.

Взгляд Лукаса переместился на Рори. Сейчас маркиз совершенно не походил на страстного красавца, совсем недавно целовавшего ее.

– Она попросила? – проворчал он. – Что ж, возможно. Это у нее такая игра, в которую она любит играть, чтобы заставить меня ревновать. Разве не так, Топаз?

Рори сочла за благо обойтись малой кровью. Тем более что она уже получила от Фландерса нужную ей информацию.

– Признаю, это была глупая игра, – со вздохом сказала девушка. – Прошу простить меня, полковник. Мне не следовало заигрывать с вами.

Полковник потрогал свои пышные усы и с возмущением фыркнул.

– Ты уж лучше держи ее в узде, Дэшелл, – сказал он. – И не приводи ее сюда, если уж решил занять среди нас место своего отца. Здесь ее быстро уведут.

С этими словами он направился в гостиную. Рори же с облегчением вздохнула. В третий раз за один только вечер мужчина пытался ее поцеловать. Хвала небесам, что только Лукасу это удалось.

Он взял ее за руку и быстро зашагал по тускло освещенному коридору в заднюю часть дома. Ей приходилось почти бежать, чтобы поспевать за ним. Отойдя достаточно далеко – так, чтобы их никто не слышал, Лукас прижал девушку к стене и негромко проговорил:

– Я же велел тебе оставаться с моей матерью, верно? Какого же черта? Что ты здесь делаешь? – Его лицо было искажено гневом.

Твердо решив не сдаваться, Рори заявила:

– Должна же я поддерживать репутацию скандальной кокетки…

– Не остроумно, – буркнул Лукас.

– Ну и пусть. Просто я, как и ты, хотела поискать письма у Ньюкомба. А встреча с полковником Фландерсом – чистой воды удача. И мне удалось получить у него весьма ценные сведения.

– Ценные?.. – протянул маркиз. – Насколько я понял, ты была готова продаться старому греховоднику.

– Не говори глупости, – прошипела Рори. – Я вовсе не собиралась доводить дело до конца. Мне надо было всего лишь узнать имя и адрес его любовницы. Завтра утром я нанесу ей визит.

– Нет, ты туда не пойдешь! Да и зачем?..

– Мне пришло в голову, что если шантажист – Фландерс, то он мог подарить ожерелье Китти своей любовнице. И если оно у нее, то мы точно будем знать, что именно он украл письма.

Лукас пристально посмотрел на девушку. Его губы были плотно сжаты, а взгляд не сулил ничего хорошего. Однако же, когда он заговорил, злости в его голосе явно поуменьшилось. Рори даже показалось, что в его интонациях появились нотки восхищения.

– А вот об этом я не подумал, – сказал он. – Но ты могла бы сказать мне раньше… И я бы сам все выяснил.

– Сказать тебе? Но когда? Ты же не предупредил меня заранее, что собираешься сегодня в этот дом. Ты сказал мне об этом в саду – и сразу удалился. – Скрестив на груди руки, она продолжала: – И вообще, с какой стати я должна с тобой сотрудничать? Мы договорились, что будем партнерами, – но разве ты делишься со мной своими планами?

– Ты отлично понимаешь, почему я не мог привести тебя сюда. Это сборище – не место для леди.

– Но ведь миссис Эджертон здесь. И ты возмутительно флиртовал с ней! Это было отвратительное зрелище!

На губах Лукаса появилась улыбка.

– Ты ревнуешь, Топаз? – Он коснулся кончиком пальца щеки девушки.

И в тот же миг воздух вокруг них словно задрожал, а по жилам Рори как будто заструилось жидкое пламя. Ее бросило в жар, но Лукасу вовсе не обязательно было об этом знать.

– Я просто раздражена. – Она пожала плечами. – Вместо того чтобы помогать мне, ты нагло флиртуешь с этой ужасной женщиной.

Улыбка Лукаса стала насмешливой. Упершись обеими руками в стену – в результате чего Рори оказалась в ловушке, – он проговорил:

– Ты вроде бы ничего не имела против, когда я флиртовал с тобой.

Он был сейчас так близко от нее, что Рори чувствовала тепло его тела. Ее охватила слабость, и ей, чтобы демонстрировать непокорность, приходилось делать над собой огромные усилия.

Снова пожав плечами, Рори сказала:

– Я думала, мы оба согласились, что тот наш поцелуй был ошибкой и о нем лучше забыть. В любом случае меня больше беспокоит тот очевидный факт, что твой флирт с миссис Эджертон может повредить мисс Киплинг. А тебе так не кажется?

Настроение маркиза тотчас изменилось. Опустив руки, он проворчал:

– Оставь мисс Киплинг в покое. И тебе следовало бы подумать о том, что мой флирт с миссис Эджертон имеет вполне определенную цель.

– Ну конечно!.. Он доказывает, что ты такой же мартовский кот, как и большинство мужчин.

Лукас снова ухмыльнулся.

– Ничего подобного. Как выяснилось, я использую те же средства, что и ты.

– Что ты хочешь этим сказать?

Лукас глянул по сторонам – словно хотел убедиться, что в коридоре, кроме них двоих, никого не было. Потом он подошел к ближайшей двери и, открыв ее, заглянул внутрь. После чего тихо заговорил:

– Я подружился с миссис Эджертон, потому что хотел выяснить, не было ли у нее каких-либо причин, чтобы украсть эти письма. И я должен тебе сообщить: эта женщина не внушает доверия.

– На мой взгляд, – решительно заявила Рори, – она просто ищет подходящего мужчину, чтобы он согрел ее постель.

– Вообще-то у нее уже есть любовник.

– Откуда ты знаешь? – насторожилась Рори. – Ты предложил ей свою кандидатуру?

– Да. В интересах расследования, конечно.

Рори невольно сжала кулаки. У нее потемнело в глазах, когда она представила Лукаса в постели с этой нахалкой.

– Кто он?

– Она отказалась назвать имя. Но, насколько я понял, он должен сегодня к ней присоединиться. Здесь, в этом доме.

Рори задумалась. А Лукас тем временем заглянул в еще одну комнату.

– Это не может быть Фландерс, – пробормотала Рори. – Или может? Он только приехал, когда наткнулся на меня. Но он сказал, что поселил свою любовницу в уютном гнездышке в районе Ковент-Гарден.

– Не могу представить в роли его любовницы миссис Эджертон, – Лукас усмехнулся. – Разве что он ей постоянно изменяет.

Рори никогда не считала себя ханжой, но тут искренне удивилась:

– Ты хочешь сказать, что он содержит одновременно не одну, а несколько любовниц?

– Вполне возможно, – с улыбкой ответил Лукас. – Я связывал миссис Эджертон либо с ним, либо с Ньюкомбом, поскольку они оба были на балу твоей сестры, когда исчезли письма. Но прежде чем мне удалось вытащить из нее ответ, я заметил тебя в коридоре. И ты выставляла напоказ свои прелести перед Фландерсом.

– Я ничего не выставляла напоказ! – возмутилась девушка. А Лукас тем временем заглянул еще в две комнаты.

– Что ты делаешь? – спросила Рори.

– Иди за мной. – Маркиз взял со столика в коридоре свечу и направился в одну из комнат, даже не оглянувшись на Рори.

У нее тревожно забилось сердце. Наверняка Лукас искал уединенное место, где они смогли бы побыть наедине. Возможно, он хотел снова поцеловать ее и прижать к груди… Опасно, конечно, желать его объятий – ведь он вот-вот женится на другой женщине, – но… увы, она ничего не могла с собой поделать.

Рори вошла в небольшой кабинет, стены которого были уставлены книжными полками, а у окна стоял письменный стол, весь заваленный бумагами. В камине едва теплился огонь.

Лукас же… Вместо того чтобы заключить ее в объятия, уселся за стол и выдвинул средний ящик.

– Закрой дверь, – сказал он. – И помоги мне искать письма.

Рори невольно вздохнула. А она-то думала… Закрыв дверь, она медленно прошлась по кабинету, то и дело глядя по сторонам. Картины с охотничьими стенами… Два кресла у камина… И никакой романтики. Рори злилась на собственную глупость. Она не догадалась, что намеревался делать Лукас, и позволила разыграться воображению. Как ему удалось настолько отвлечь ее, что она забыла о цели своего прихода в этот дом?

Следовало найти письма. И получить обещанные деньги. Все остальное не имело значения.

Рори взяла свечу, зажгла ее и опустилась на колени перед низкой тумбочкой розового дерева. Выдвинув один ящик, она увидела увеличительное стекло, несколько флакончиков с нюхательными солями и связку карт. Все это не представляло никакого интереса. В другом ящике она увидела письма. Методично просмотрев их, она убедилась, что ни одно из них не было написано старым маркизом Дэшеллом своей любовнице Китти Пэкстон.

– Твоего отца звали Уильям? – спросила она.

Лукас поднял голову.

– Да, Уильям. Что-нибудь нашла?

– Здесь много писем, по большей части – от управляющего Ньюкомба. Еще есть несколько требований, касающихся уплаты долгов.

Лукас поморщился. Рори же вспомнила, что подобные требования видела и в его кабинете. Тогда финансовое положение маркиза вызывало недоумение. Но теперь, узнав его лучше, Рори понимала, что ему не свойственны необдуманные экстравагантные решения, равно как и ненужный риск. Он казался слишком умным и осторожным человеком, поэтому не мог бы промотать все наследство, ввязавшись в рискованные финансовые операции.

Рори искоса наблюдала за ним.

– Твой отец посещал подобные сборища? – спросила она.

Лукас буркнул нечто неопределенное. Он явно не желал говорить на эту тему. Немного помолчав, Рори вновь заговорила:

– Я, конечно, не хочу вмешиваться, но…

– Вот и не вмешивайся.

– Но мне интересно! Он, насколько я поняла, был заядлый игрок. А Фландерс даже сказал, что ты теперь займешь его место.

– Фландерс – горький пьяница, – сказал Лукас и задвинул ящик. – Не верь ни одному его слову.

– Он был близким другом твоего отца, а значит, у них были одинаковые пороки – женщины, азартные игры – и все такое…

– Моего отца нет в живых. И нет никакого смысла обсуждать его грехи.

– Я всего лишь хотела кое-что прояснить. По словам Китти, леди Милфорд сказала ей, что ты лишился наследства из-за необдуманных финансовых операций. Но это не может быть правдой! Это твой отец растратил семейное состояние, верно? И ты тут абсолютно ни при чем. Возможно, он все проиграл. А ты унаследовал его долги, не так ли?

Лукас выдвинул очередной ящик и проворчал:

– Ты зря тратишь время. Лучше ищи письма.

Рори задумалась. Тот факт, что Лукас не стал возражать, говорил о многом. Теперь она точно знала, что он не делал никаких необдуманных вложений. Безрассудство его отца сказалось на положении всей семьи. Из-за этого человека серьезно пострадала леди Дэшелл, лорд Генри лишился возможности последовать зову сердца, а Лукас вынужден был жениться на деньгах, чтобы усмирить кредиторов.

Рори просмотрела содержимое остальных ящиков, но не нашла ничего интересного. И все это время она думала о старом лорде Дэшелле. Она помнила его пьяницей, который любил исподтишка щипать дам. Но он, оказывается, был стократ хуже и вполне соответствовал сборищу негодяев в гостиной этого дома.

– Лукас, я хочу спросить…

– В чем дело? – проворчал маркиз.

– Твой отец был для тебя плохим примером, но ты тем не менее вырос порядочным человеком. Скажи, неужели у тебя не возникало искушения играть… или предаться другим порокам?

Лукас поморщился. Какие же неприятные вопросы… Он сейчас чувствовал себя точно медведь в клетке, в которого тычут горячей кочергой. Перо, которое маркиз только что достал из ящика, сломалось в его руках, и он швырнул обломки обратно в ящик. Никогда и ни с кем не обсуждал он пороки своего родителя. Прошлое лучше оставить в прошлом. Однако же… Ох, ему становилось не по себе, когда Рори смотрела на него своими огромными пытливыми глазами.

Она сейчас сидела на полу в лужице из шелка цвета бронзы. Ее нежное личико обрамляли непокорные локоны. Свеча на тумбочке заливала мягким светом ее изящные черты. Теперь он знал, как нежны ее чувственные губы и как ужасно ему хотелось снова ощутить их вкус.

– Конечно, возникало искушение, – ответил он. – Тем более что отец об этом позаботился.

– Ты хочешь сказать, что он пытался развратить тебя?

Черт, он не желал это признавать! Ему не хотелось говорить об этом. Но, с другой стороны… Если он сейчас кое-что расскажет, Рори, возможно, перестанет его донимать.

– В мой шестнадцатый день рождения отец отвел меня в бордель и нанял трех шлюх, чтобы обслуживали меня всю ночь.

Глаза девушки округлились.

– Трех? Но зачем так много?

– Он хотел, чтобы я познал радость обладания несколькими женщинами сразу и больше никогда не довольствовался одной. Он считал моногамию скучной, понимаешь?

– О, Лукас, мне так жаль… – Рори умолкла, не зная, что еще сказать.

– Зря. Я наслаждался каждым мгновением той ночи. Тогда я узнал очень много нового. – Он был похотлив, как и любой другой подросток, которого никогда не целовала девушка. И тогда он попал в руки трех опытных шлюх, продемонстрировавших ему все свое умение. Та ночь прошла в безумии экстаза, искушений, горячих ласк и греховных наслаждений. Даже сейчас при воспоминании о ней Лукас испытывал соблазн, ужасно искушавший его. – Но после этого я себя начал презирать, – пробурчал он. – И понял, что никогда не смогу жить так, как жил мой отец. Взрослея, я видел, как его безрассудные связи причиняют боль моей матери, и я поклялся, что никогда не буду походить на него.

Лукас внимательно посмотрел на Рори. Щеки ее порозовели, и она по-прежнему сидела на полу, пряча руки в складках юбок. Но что она думала о нем, отпрыске такого отца? Яблоко от яблони?.. Нет, наверное, она так не думала. Впрочем, ее мнение о нем не должно было иметь для него значение. Но почему-то имело.

Чтобы чем-то занять руки, Лукас открыл деревянную шкатулку, стоявшую на столе. Она оказалась ящичком для сигар, и воздух наполнился ароматом дорогого табака. Он захлопнул крышку и с досадой воскликнул:

– Их тут нет! Этих проклятых писем нигде нет!

Рори промолчала. Поднявшись на ноги, она подошла к книжному шкафу, стоявшему за письменным столом – именно за ним сидел Лукас. Исходивший от нее легкий цветочный аромат ужасно волновал его. Краем глаза он видел ее шелковое платье цвета бронзы и кремовый пояс, подчеркивавший тонкую талию. Чуть повернувшись, он мог бы обнять ее и усадить себе на колени. Мог бы поцеловать ее, уткнуться носом в ложбинку между грудями, приподнять юбку…

– А как насчет лорда Генри? – внезапно спросила она. – Отец пытался развратить и его?

Лукас утвердительно кивнул.

– Да, разумеется. Но к тому времени я уже был достаточно взрослым, чтобы этого не допустить. – Лукас чувствовал, что все больше возбуждается, находясь так близко от Рори. Поэтому он встал и принялся расхаживать по комнате. На всякий случай заглянул за картину, висевшую на стене. Надеялся обнаружить там сейф, однако там ничего не оказалось.

Рори же взяла с полки толстый том в кожаном переплете и уселась за стол. Немного помолчав, проговорила:

– Накануне ты говорил, что твой брат поехал в Ньюмаркет на скачки. Он что, играет на скачках?

Лукас очень боялся, что Генри может последовать по стопам их родителя.

– Да, иногда, – признался он. – У него не слишком много средств. К тому же я установил жесткий лимит на его расходы. Но все же я опасаюсь…

– Опасаешься?

– Да. Мне иногда кажется, что его одолевает потребность играть. И вообще, он гораздо больше похож на отца, чем я. Он очарователен, общителен, игрив. Генри даже внешне очень похож на отца. Те же голубые глаза, дерзкая улыбка, небрежная развязность…

– Но ведь твой брат не щипает дам за ягодицы? Или я ошибаюсь?

Лукас резко обернулся и в ужасе уставился на девушку.

– Неужели мой отец когда-нибудь щипал тебя?

– Нет. Я всегда старалась держаться подальше от старых повес. – Рори раскрыла том, но по-прежнему смотрела на Лукаса. – Между прочим, я не думаю, что тебе следует бояться за брата. Главное – не внешность, а характер. Мне он кажется очень вежливым и приятным молодым человеком.

Маркиз заглянул еще за одну картину, на которой была изображена свора собак вокруг охотников в красных костюмах.

– Правда, брат мой – сорвиголова, – заметил он. – С радостью принимает любой вызов. Особенно ему нравится устраивать гонки на моем тюльбюри.

– Это не грех, – отозвалась Рори. – Но полагаю, ты всякий раз при этом вспоминаешь, как твой отец перевернул экипаж, взяв вожжи у кучера.

Мягкое понимание, прозвучавшее в ее голосе, вызвало бурю эмоций в душе Лукаса. Он чувствовал свою вину, поскольку не смог предотвратить катастрофу. И еще ему очень хотелось привлечь Рори к себе – и раствориться в ее тепле.

Ох, ему следовало побыстрее избавиться от этого совершенно ненужного желания. Желание должна вызывать у него Элис Киплинг, а вовсе не мисс Пэкстон.

Рори же нахмурилась – словно обдумывала следующий вопрос. Но Лукас решил, что пора сменить тему.

– Для человека, прожившего восемь лет в глуши, ты очень хорошо осведомлена, – сказал он. – Чем ты занималась все это время?

– Жила в маленьком домике у моря с тетушкой Бернис.

– Это мне известно. Но чем ты занимала свое время?

– Домашней работой, шитьем, чтением – самыми обычными делами.

Лукасу трудно было представить, что эта девушка могла довольствоваться обычной рутиной. И он не смог удержаться от небольшого укола.

– Учитывая твои эксцентричные идеи о роли женщин, я полагал, что ты была кузнецом, или доктором, или выбрала какую-нибудь другую мужскую профессию.

Рори нахмурилась.

– Могла бы, если бы захотела.

– Вчера ты говорила, что регулярно читаешь «Уикли Вердикт», чем весьма меня удивила. Я не знал, что в такой глуши известно о существовании столь радикального издания.

Рори быстро опустила глаза на раскрытый перед ней том.

– У меня подписка. В Норфолк, знаешь ли, тоже приходит почта.

Несмотря на ее саркастичный ответ, Лукасу показалось, что она что-то скрывала. Но что именно? Она явно гордилась своими нетрадиционными взглядами, значит, дело не в них. А в чем же?

Он уже собрался спросить об этом, когда Рори воскликнула:

– Смотри! Ньюкомб на этой неделе внес запись о довольно крупном банковском депозите. – Том, который она открыла, оказался бухгалтерской книгой.

Лукас тут же подошел к столу и быстро отыскал нужную строчку в конце страницы.

– Восемьсот пятьдесят фунтов… – в задумчивости проговорил он. – Такова стоимость ожерелья твоей мачехи?

– Уверена, что оно стоит больше, – ответила Рори. – Но если Ньюкомб его заложил… Тогда, вероятно, он не получил за него полную цену.

– Но мы ведь проверили все ломбарды, – сказал Лукас. – Хотя… Возможно, он продал ожерелье частному лицу.

– Может, и так, – согласилась Рори. – Но как доказать, что эта сумма выручена именно за ожерелье?

– Это не так уж трудно. Надо только узнать, не заработал ли он эти деньги за игорным столом. Я это проверю. – Лукас улыбнулся и заглянул в сверкающие глаза девушки. – Отличная работа, Рори!

Она тоже улыбнулась, и у Лукаса перехватило дыхание. У нее была удивительная улыбка, зажигавшая глаза и освещавшая лицо. Ее красота была необычайно жизнерадостной. Возможно, именно это привлекло его с самого начала. Ведь именно радости не хватало в его собственной жизни. Было очень неприятно осознавать, что его настолько обременили обязанности и долги, что он позабыл, каково это – быть веселым и счастливым.

А Рори делала его счастливым. Пламя, которое она разжигала в его душе, полыхало все ярче. Она нужна была ему как воздух. Но, увы, она никогда не будет принадлежать ему. И он не должен ее целовать. У него нет права морочить ей голову, ведь он собирался жениться на другой…

Из коридора послышались голоса, и они все приближались.

Лукас схватил книгу и вернул ее обратно на полку.

– Кто-то идет, – сказал он.

Рори в панике вскочила на ноги.

– Мы должны спрятаться, – прошептала она.

– Нет времени.

Лукасу нужно было как-то объяснить их присутствие в кабинете Ньюкомба, и он понял, что существовал один-единственный выход, причем весьма приятный. Заключив Рори в объятия, он впился в ее губы поцелуем. Она напряглась – но лишь на мгновение. А потом ее губы чуть приоткрылись, а руки обвили его шею. Она приподнялась на цыпочки и прижалась к его груди, уничтожив тем самым остатки самоконтроля, за которые все еще цеплялся Лукас. Желание захлестнуло его с головой, и он утонул в этом желании, захлебнулся в нем. Он упивался вкусом ее губ, наслаждался их нежностью. Это было замечательное объяснение их присутствия в кабинете хозяина дома. Они – любовники, искавшие уединенное место. И чем более страстными будут их объятия, тем меньше подозрений они вызовут.

Рори, судя по всему, тоже это осознала. Ее тело, казалось, растаяло, слилось с его телом. А когда она шевельнула бедрами, Лукас словно ощутил удар молнии – и вся кровь устремилась к паху. Ее тело было мягким и нежным, а его – твердым. Твердое и мягкое… Мужское и женское… Он обхватил ладонями ее ягодицы и еще крепче прижал к себе. Ему хотелось, чтобы она знала, как сильно он ее желал.

Запретный плод – он всегда самый сладкий. Все важнейшие причины, мешавшие им соединиться, мгновенно исчезли. Больше не было прошлого и будущего, а также долгов и обязанностей. Осталось только здесь и сейчас, чувственность восхитительного женского тела и безумное желание мужчины им обладать. Лукас мог думать лишь о том, как опрокинет Рори на спину, задерет юбки и наконец погрузится в ее влажные глубины. Он безумно желал услышать ее страстные стоны и крики и в какой-то момент действительно начал подталкивать девушку к столу. Но тут в его затуманенный страстью мозг вторглись посторонние звуки.

Открылась дверь. Послышались шаги. А затем – чье-то хихиканье.

Лукас с трудом оторвался от губ Рори, а в следующее мгновение увидел толстого мужчину, напоминавшего огромный мяч. Пуговицы на его полосатом жилете, прикрывавшем круглый живот, были так сильно натянуты, что казалось, вот-вот оторвутся. Его седеющие волосы были растрепаны, а пепел с зажатой в зубах сигары сыпался на живот.

Лорд Ральф Ньюкомб, весело хихикая, проговорил:

– Так-так… Кто тут у нас? А, любовнички…

Лукас опустил глаза на Рори, взгляд которой все еще оставался затуманенным. Она хотела повернуться и взглянуть на вошедших, но он ее удержал. Плохо уже то, что ее успел рассмотреть Фландерс. Лучше, чтобы Ньюкомб ее не видел – на всякий случай.

Лукас кивнул хозяину дома и проговорил:

– Надеюсь, ты не возражаешь, что мы заняли твой кабинет?

– Будь моим гостем. – Ньюкомб вразвалочку подошел к столу, взял ящичек с сигарами и улыбнулся, продемонстрировав желтые зубы. – Старина Дэш гордился бы тобой, парень, поверь мне. Сын и отец… яблоко и яблоня…

Сравнение с отцом окончательно отрезвило Лукаса, сразу вернув его к реальности. Однако ему пришлось какое-то время изображать пылкую страсть, и он держал Рори в объятиях, пока Ньюкомб не вышел из комнаты. Когда же дверь за хозяином захлопнулась, он опустил руки и отступил от девушки на шаг.

А Рори все еще находилась во власти желания – оно светилось в ее глазах и сверкало на влажных чувственных губах. В саду у Тинсли было слишком темно, и Лукас не мог видеть последствий своего поцелуя. Зато теперь он увидел все, впитал каждую деталь.

Но впредь он будет видеть ее затуманенные страстью глаза только во сне… или в своих фантазиях. Больше он не позволит себе прикоснуться к ней. Он не будет таким, как отец, предавший свои брачные клятвы и залезавший под юбки всем женщинам, которые ему это позволяли. Лукас был исполнен решимости спать только с одной женщиной – своей женой.

– Мы узнали все, что хотели, – сказал он. – Можем идти.

Как он и рассчитывал, холод в его голосе окончательно развеял страсть. Несколько секунд Рори с удивлением разглядывала его, потом пробормотала:

– Да-да, конечно…

Лукас заставил себя отойти от нее и открыть дверь. В коридоре они тотчас же услышали чьи-то голоса и громкий смех.

– Мы выйдем через заднюю дверь, – сказал Лукас. – Пойдем быстрее…

Но Рори остановилась и пробормотала:

– Знаешь, я оставила шляпку и шаль у лакея… У передней двери. Кроме того… Разве мы не хотели установить имя любовника миссис Эджертон? Ведь она – одна из наших главных подозреваемых.

– Я не позволю тебе войти в этот вертеп, – проворчал Лукас.

– Мы только заглянем в дверь – и все, – сказала Рори. – Но мне кажется, что тебе следует обнять меня. Я имею в виду… на случай, если мы кого-нибудь встретим.

Молча кивнув, Лукас обнял девушку за талию, и они медленно зашагали по коридору. Что ж, по крайней мере, у него появился повод прижать ее к себе еще раз. Последний раз. Он с удовольствием вдохнул исходивший от нее цветочный аромат, принадлежавший только ей одной.

Внезапно Рори остановилась, заглянула ему в лицо, и ее глаза сделались неправдоподобно огромными.

– Лукас, взгляни, – прошептала она. – Там, у камина…

Только теперь Лукас сообразил, что они дошли до двери гостиной и теперь стояли немного сбоку, скрытые от гостей. При этом он мог частично видеть комнату. Не обращая внимания на игроков, Лукас всматривался в лица людей, сидевших у камина.

Он увидел миссис Эджертон, хихикавшую как юная девушка, и черноволосого мужчину, покрывающего поцелуями ее лицо. Это зрелище ошеломило Лукаса. Он почти сразу же узнал человека, которого видел совсем недавно в саду.

– Негодяй Стефано, – прошептал он, покосившись на Рори.

Глава 19

В высшем обществе джентльмены выбирают себе жен практически так же, как покупают кобылок на аукционе в Таттерсолз.

Мисс Селлани

Следующим вечером Рори с Лукасом подошли к брогаму, уселись на сиденье, и экипаж тотчас же тронулся с места. Они только что нанесли визит любовнице Хьюго Фландерса, неряшливой актрисе, подвизавшейся в расположенном неподалеку театре Ковент-Гарден.

– Жаль, конечно, что у Мейбл нет бриллиантового ожерелья, – сказала Рори. – Как ты думаешь, мы можем вычеркнуть Фландерса из списка подозреваемых?

– Пока нет. Хотя и он, и Ньюкомб больше не являются моими главными подозреваемыми. Думаю, ты знаешь, кто теперь возглавляет список.

Рори вспомнила, что она почувствовала, увидев, как ее бывший воздыхатель целует миссис Эджертон. Она тогда в растерянности заморгала, абсолютно уверенная, что ошиблась. Но потом, присмотревшись… Увы, этот классический римский профиль был ей слишком хорошо знаком. Ведь она когда-то была уверена, что влюблена в этого человека.

Значит, он – таинственный любовник миссис Эджертон. Но как же они встретились? Может, на одном из вечеров, когда он искал ее, Рори?

Нет, скорее всего, он лгал, когда говорил, что вернулся в Лондон, чтобы снова ее завоевать. Вероятно, на балу у Тинсли он искал миссис Эджертон, а на нее, Рори, наткнулся случайно и решил проверить, так ли она податлива, как восемь лет назад. Негодяй, мерзкая крыса!

Тем не менее Рори не была убеждена, что Стефано – сообщник миссис Эджертон в шантаже. Она довольно долго говорила об этом с Лукасом. Да, конечно, Стефано был абсолютно беспринципным человеком, но ей представлялось сомнительным, что он мог снова рискнуть своей дипломатической карьерой. Лукас же был твердо убежден, что именно итальянец – главный подозреваемый, но Рори казалось, что эта убежденность вызвана ненавистью к человеку, который ее совратил.

Рори улыбнулась, искоса глядя на сидевшего рядом с ней мужчину. Он сейчас отвернулся к окну, но все равно один только взгляд на него воспламенял ее. Ей нравилось в нем все – и пышные волосы, падающие на воротник, и массивная челюсть, и даже тяжесть его взгляда. И она уже ничего не имела против его молчания. Просто он не был болтуном, фонтанирующим комплиментами, чтобы заставить женщину задрать юбки. Больше всего на свете Лукас ценил честь и принципиальность.

Ах, почему восемь лет назад ей не хватило ума влюбиться в такого человека, как он? Увы, тогда она была упряма, избалована, жаждала романтики и готова была поверить лжи смазливого иностранца. Она презирала Лукаса Вейла, считая его ограниченным и самодовольным. О, если бы ей тогда хватило прозорливости, чтобы увидеть настоящее под наносным…

Зато теперь, когда уже ничего нельзя было изменить, она находила Лукаса самым привлекательным мужчиной. В нем таилась глубина, которую женщина могла исследовать всю жизнь. При воспоминании о его поцелуях ее бросило в жар. Первый поцелуй – в саду – стал откровением, раскрывшим, какую сильную страсть он прячет под маской суровости. Второй – в кабинете Ньюкомба – покорил ее сердце и ясно дал понять, что Лукас создан для нее.

Старина Дэш гордился бы… Сын и отец… яблоко и яблоня…

Тогда слова Ньюкомба прошли мимо нее. У нее кружилась голова от объятий Лукаса, и она не сразу поняла, какое влияние они оказали на него. Только много позже ей стало ясно, почему он сразу стал холодным и отстраненным. Он совсем не стремился стать подобием своего отца.

Рори посмотрела в окно. Город жил своей обычной жизнью. По тротуарам шли люди, а магазины привлекали яркими витринами. Вот лавка, где торговали подержанными вещами, а вот – табачный магазин, в витрине которого красовались самые разные трубки. Дальше находился мебельный магазин с изящным стулом, изображенным на вывеске. Как бы ей хотелось стать беззаботной покупательницей и забыть о сердечной боли, сжигавшей ее…

Лукас должен был жениться на мисс Киплинг, чтобы выплатить долги отца. Он не станет заводить любовницу. Да и она, Рори, ни за что не согласилась бы на такую роль. Что ж, она уже спланировала свою дальнейшую жизнь, и в этих планах не было места мужчине. Она продолжит писать очерки под псевдонимом мисс Селлани. Нынешнее пребывание в Лондоне дало ей много новых тем для будущих статей. Возможно, когда-нибудь она соберет все свои очерки в книгу…

Неожиданно ее внимание привлекла одна из вывесок, мимо которой они проезжали.

– Стой! – завопила Рори.

Лукас тут же постучал тростью по передней стенке экипажа, и кучер направил его к тротуару.

– Что такое? Что случилось? – Лукас с тревогой взглянул на свою спутницу и, нахмурившись, взял ее за руку.

Съежившись под его проницательным взглядом, Рори поняла весь идиотизм своего поведения.

– Ничего. Мне показалось, я увидела знакомую.

Лукас подался к ней и выглянул в окошко с ее стороны брогама. Когда он повернулся к ней, его глаза блестели.

– Это контора «Уикли Вердикт». Ты хочешь туда зайти?

– Нет! Скажи кучеру, чтобы ехал дальше. Я просто удивилась… и ничего больше.

К ее изумлению, Лукас открыл дверцу экипажа с ее стороны.

– Ты хочешь туда зайти. Я же вижу…

– У нас нет времени.

– Чепуха. Мы собираемся нанести визит твоей мачехе, но она нас не ждет.

Искушение зайти в контору газеты, публиковавшей ее очерки, оказалось непреодолимым. Рори ужасно хотелось хотя бы одним глазком увидеть печатные станки и, возможно, познакомиться с персоналом. После возвращения в Норфолк ей будет что вспоминать… Такая внезапно появившаяся возможность представлялась подарком судьбы.

– Что ж, пожалуй… – пробормотала она. – Я только посмотрю, готов ли последний выпуск. – Рори выпрыгнула из экипажа и только тогда поняла, что Лукас собирался последовать за ней. Она остановила его жестом. – Подожди меня здесь, пожалуйста. Тебе не стоит беспокоиться. Я вернусь очень быстро.

И она стала пробираться сквозь толпу пешеходов к вожделенной двери под вывеской, на которой золотистыми буквами на темно-красном фоне было написано: «Уикли вердикт».

Рори охватило радостное предвкушение. Ах, сколько раз она мечтала поехать в Лондон и встретиться с издателем? Но ее всегда останавливало отсутствие средств. Она не могла возложить такие большие расходы на тетю Бернис. За первые очерки ей заплатили слишком мало, однако она очень надеялась на большее. Когда ее имя станет известным, возможно, и гонорары увеличатся. Поэтому ей надо было произвести наилучшее впечатление.

Она потянулась к дверной ручке, но в этот момент рядом с ней появился Лукас. Рори на мгновение замерла, потом пробормотала:

– Я же сказала, что быстро вернусь. Зачем ты пошел за мной?

– Чтобы отогнать крыс, если они появятся на твоем пути.

Насмешливо улыбнувшись, он открыл дверь и жестом предложил ей войти. Рори стиснула зубы. Подумать только, какое непозволительное высокомерие! Какая бесцеремонность! Надо же – крысы! Ей не следовало ничего говорить о своем страхе перед грызунами. Сама виновата. Дала ему удобный повод вмешаться.

Придется соблюдать осторожность, чтобы не выдать свой псевдоним. Лукас и так презирал ее новомодные взгляды. Даже подумать страшно, как он себя поведет, узнав, что она – мисс Селлани.

Над ними звякнул маленький колокольчик, и они вошли в длинную узкую комнату, освещенную несколькими беспорядочно установленными лампами. Пахло чернилами и бумагой. Рори представляла, что увидит здесь множество сотрудников, снующих по комнате. Ведь выпуск еженедельной газеты – трудоемкий процесс. Но за столом, установленным в центре комнаты и заваленным бумагами, не было никого. У стены Рори увидела маленький столик, на котором лежали большие и маленькие конверты. Рядом с ним топтался долговязый молодой человек, который брал конверты по одному и укладывал в продолговатый ящик, вероятно, располагая их в алфавитном порядке. Обернувшись, он заметил посетителей, прекратил работу и направился к ним. Его усыпанное веснушками лицо не улыбалось, но и не выражало особого недовольства – только удивление.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросил он.

– Я заметила вашу вывеску, когда мы проезжали мимо, – сказала Рори. – Я постоянная читательница вашей газеты, и мне хотелось бы выразить свою благодарность редактору.

– Я и есть редактор. Джереми Чандлер к вашим услугам.

У Рори тревожно забилось сердце. Чандлер – тот самый редактор, которому она отправляла свои произведения. Правда, она представляла себе кого-то постарше и посолиднее, например – седовласого мужчину, в очках в золотой оправе. Или наоборот – лохматого анархиста с диким взглядом. Но никак не веснушчатого юнца, который выглядел моложе, чем она.

Лукас протянул редактору руку.

– Мое имя – Дэшелл, – представился он, – а это…

– Топаз, – поспешно сказала Рори. – Да-да, меня зовут Топаз.

Игра окончится, так и не начавшись, если Лукас назовет ее имя. Она присылала очерки под своим собственным именем, но с требованием, чтобы их печатали под псевдонимом.

Чандлер вытер испачканные чернилами пальцы о не слишком чистый фартук и пожал Лукасу руку.

– Рад знакомству с вами, сэр. И с мисс Топаз – тоже.

– Взаимно, – сказал Лукас, внимательно глядя на Рори.

Он был слишком проницателен и не мог не почувствовать ее неловкость. Поэтому Рори быстро проговорила:

– Я думала, что здесь больше сотрудников. Вы сегодня распустили всех по домам?

Чандлер усмехнулся.

– На самом деле я не только редактор, но также издатель, наборщик и репортер. Здесь работаю только я. Ну, и еще несколько парней, которых я нанимаю для доставки газет в магазины. – Он окинул взглядом комнату, как бы давая понять, что хочет вернуться к работе.

– Могу я купить последний номер? – спросила Рори.

– Вам повезло. Я только что закончил его печатать. – Редактор протянул руку к большой стопке и взял верхнюю газету. – Вот он. Еще теплый.

Рори взяла газету, а Лукас сказал:

– Дайте нам еще одну.

– В этом нет необходимости, – запротестовала Рори. – Вы можете прочитать газету после меня.

– Она мне понадобится. Здесь бывают… весьма любопытные радикальные идеи. – Лукас бросил Чандлеру монету, которую тот ловко поймал. – Сдачи не надо.

– Спасибо, сэр, – сказал редактор. – Мой бюджет крайне ограничен, и каждое пенни на счету.

Больше у Рори не было причин задерживаться. Она бы, разумеется, с радостью выпроводила бы Лукаса и поговорила бы с парнем о делах, но… Возможно, она сможет посетить эту контору еще раз до того, как будет вынуждена покинуть Лондон.

Прижав газету к груди, Рори вернулась в экипаж. Несколько дней назад она написала еще один очерк и отправила его по почте. Но она не стала указывать свой лондонский адрес и потому не ждала ответа от Чандлера. Если таковой будет, он придет в дом ее тети в Норфолке.

Получил ли он очерк вовремя? Включил ли его в этот номер?

Рори искренне надеялась, что нет. Такая тема не могла не привлечь внимание Лукаса. И он даже сможет догадаться, кто автор. Рори попыталась вспомнить заголовок. Ох, не выдала ли она себя?

Она знала, что должна усмирить свое любопытство и развернуть газету, когда останется одна, но… Рори ничего не могла с собой поделать. И прочитала заголовки на первой странице. Трубочистам должны платить больше. Горожане протестуют у здания Парламента. Кошмарная история горничной. В самом центре страницы она увидела собственный очерк. Проданные невесты. Правда об аристократических браках.

Девушка мысленно улыбнулась. Восторг, который она при этом испытала, трудно описать словами. Ей хотелось петь и смеяться. Какое же это наслаждение – видеть свои слова напечатанными в газете.

Заметив, что Лукас внимательно смотрит на нее, она поднесла газету к носу и пробормотала:

– Мне очень нравится запах свежей печати. А тебе?

– Почему ты не назвала Чандлеру свое настоящее имя?

Рори пожала плечами.

– Но ты тоже… Ты же не сказал ему, что являешься маркизом.

– А ты перебила меня, когда я хотел назвать тебя мисс Пэкстон.

– И правильно сделала! – воскликнула Рори. – Чандлер – репортер, и один бог знает, что ему может прийти в голову. К примеру, он случайно упомянет, что я посещала его контору, и это может произвести негативное впечатление. Тем более – в тот момент, когда моя сестра выходит замуж за герцога Уиттингема, – добавила Рори.

Лукас смотрел на нее с явным недоверием. Было очевидно, что ему не нравилось ее объяснение. Он еще несколько секунд всматривался в лицо своей спутницы, потом опустил глаза на газету, лежавшую у нее на коленях.

– Опять твоя любимая авторша, – произнес он с усмешкой. – И опять нападает на аристократов.

– Ее зовут мисс Селлани. – Высокомерное презрение к ее трудам оскорбило Рори. Он же еще даже не читал очерк! Пусть сначала прочитает, а потом высказывает свое мнение.

– Мисс Никчемность – это подходит ей больше, – заявил Лукас. – Впрочем, давай посмотрим, что она написала на сей раз.

Издевательские нотки в его голосе только усилили досаду, и Рори, нахмурившись, сказала:

– Если ты хочешь посмеяться над тем, чего даже не видел, то незачем было покупать экземпляр для себя.

Рори попыталась выхватить у него из рук газету, но ее спутник оказался проворнее и переложил ее на сиденье с другой стороны от себя. Чтобы взять газету, Рори пришлось бы тянуться через Лукаса, состязаясь с ним в ловкости, причем – на глазах у прохожих, с любопытством заглядывавших в окна экипажа.

Кроме того, ей пришло в голову, что не следовало слишком уж возмущаться – это могло бы усилить его подозрения. Уж лучше изображать безразличие.

Вскинув подбородок, Рори заявила:

– Думай что хочешь. Мне все равно.

Лукас развернул свою газету, негромко кашлянул, прочищая горло, затем начал читать вслух:

– «В высшем обществе джентльмены выбирают себе жен практически так же, как покупают кобылок на аукционе в Таттерсолз». Маркиз покосился на Рори и заметил: – А вот мне ни разу не пришло в голову раскрыть рот мисс Киплинг и осмотреть ее зубы. Или задрать ей юбки и проверить ее суставы, то есть колени.

Рори насупилась.

– Ни одно сравнение не следует понимать буквально. Но автор статьи права. К леди относятся как к предметам, которые получает тот, кто даст больше.

Лукас опустил глаза и прочитал:

– К леди относятся как к предметам, которые получает тот, кто даст больше. Знаешь, твои мысли удивительно созвучны мыслям мисс Селлани.

Рори вспыхнула. Стараясь скрыть досаду, проговорила:

– Просто я только что прочитала именно эту фразу. Но я не намерена обсуждать с тобой очерк – ты ведь находишь недостатки в каждом слове. Лучше я прочитаю его позже, когда никто не будет меня раздражать.

Лукас хохотнул. И этот низкий ласкающий звук вызвал у Рори довольно-таки бурную реакцию. Внутренности в животе как будто сжались, а сердце забилось быстрее. Осознав, что собственное тело ее предало, Рори еще больше разозлилась. Ох, что же это такое?! Она так остро чувствовала его запах… А ее пульс учащался даже при случайном прикосновении его руки. И нравилось ей это или нет, но ей было не безразлично его мнение о ней.

Лукас молчал, и Рори отвернулась к окну. Однако же, глядя в окно, она почти ничего не видела и напряженно прислушивалась к шелесту бумаги – Лукас читал газету. Читал слова, написанные ею!

Пребывая в сильнейшем волнении, Рори взглянула на свой экземпляр. Что же еще она там написала? Вспомнить не удавалось. Это было той самой ночью, когда Лукас застал ее в своей спальне. После этого, не в силах заснуть, она долго сидела за столом и, стараясь не обращать внимания на громкий храп леди Дэшелл, поспешно записывала свои мысли. Она тревожилась за сестру, но не могла не думать и об Элис Киплинг, которая…

– Какого черта?! – воскликнул Лукас.

Рори повернула голову.

– Ты только послушай! «Мисс С. П. – яркий пример. Юная невинная девушка, только что вышедшая из классной комнаты, продана герцогу У., который по возрасту годится ей в отцы».

Рори постаралась изобразить удивление.

– Речь идет о Селесте? Хм… наверное. Но ведь об этой помолвке известно всем, не так ли? Это же главное событие сезона!

– Да, возможно. Но послушай дальше. «Также ходят слухи, что лорд Д. использует свой титул, чтобы связать брачными узами мисс Э. К., самую богатую наследницу на ярмарке невест этого сезона. И его нисколько не смущает, что невеста на четырнадцать лет младше, чем он. При покупке невесты любовь ничего не значит для бездушных аристократов». – Лукас отшвырнул газету и стиснул зубы. Его глаза метали молнии. – Черт бы побрал эту писаку! Я желаю знать, кто она и почему прячется за псевдонимом. Думаю, ее надо привлечь к ответственности за клевету.

Рори судорожно сглотнула. Пожалуй, в этой заметке она слегка перегнула палку.

– Какая же это клевета? – пробормотала она. – Чистейшая правда…

– Но откуда ей известно, что это правда? Мои чувства к Элис – только предположение этой писаки.

– Не думаю, что ее слова способны принести реальный вред.

– Не думаешь? Да ведь моя личная жизнь будет обсуждаться в каждом салоне! Все будут строить предположения уже сейчас, еще до того, как я сделал официальное предложение. А мои недруги начнут говорить ей, что я – бездушный болван.

Рори почувствовала, что краснеет. Во время написания этого очерка она действительно считала Лукаса холодным бесчувственным занудой, лишенным человеческих эмоций. Она не знала, что вынуждало его проявлять сдержанность и скрывать свои подлинные чувства и желания. Этот человек превыше всего ценил честь, а сокровенным делился только с немногими избранными.

Внутренне содрогнувшись, Рори осознала, что в число этих избранных входила и она. Именно ей он поведал о своем чувстве вины из-за болезни матери, а также о попытке отца развратить его и о своей тревоге за брата. А она, получается, ответила ему предательством.

– Мисс Селлани – наверняка член высшего общества, – продолжал Лукас, нервно барабаня пальцами по газете. – Кроме того… Видишь ли, о помолвке Уиттингема действительно знают все, но о моих намерениях – почти никто. Да, я танцевал с Элис на каждом балу, но то же самое делали и многие другие джентльмены. Только очень наблюдательный человек мог догадаться, что я собираюсь сделать ей предложение. Или тот, кто меня очень хорошо знает.

Рори охватило чувство раскаяния. И некий трусливый внутренний голос велел ей хранить молчание. Скорее всего, Лукас больше никогда на нее даже не посмотрит, если узнает, кто скрывается за псевдонимом. И все-таки… Если она его уважает, то просто обязана сказать правду.

Рори тронула дрожащими пальцами руку маркиза и тихо сказала:

– Лукас, я должна тебе кое-что сообщить…

Она умолкла под его взглядом, проникавшим, казалось, в самые дальние уголки ее души. И тут он вдруг заявил:

– Это ты! Ты и есть мисс Селлани!

Его обвиняющий тон нанес ей удар прямо в сердце. Рори отвела глаза и, тяжело вздохнув, ответила:

– Если хочешь знать, то да, я написала этот очерк. Но я сделала это до того, как узнала тебя. И клянусь, я не желала тебе зла.

В экипаже воцарилось тягостное молчание. Стук колес и цокот копыт вторили отчаянному биению ее сердца. А Лукас взирал на нее так, словно она вдруг превратилась в какое-то чудовище. И взгляд его никогда не был столь суров – даже в тот день, когда она явилась к нему просить должность компаньонки.

Рори крепко сжала зубы – чтобы не дрожал подбородок. Слезы уже жгли глаза, но она из последних сил сдерживала их. Она гордилась своими очерками, однако ей была невыносима мысль о том, что Лукас ее презирал.

Снова вздохнув, Рори пробормотала:

– Я не хотела создавать тебе проблемы, честное слово, не хотела. И все-таки… В моем очерке написано все то, во что я действительно верю. Хотя мне искренне жаль, что ты оказался… втянутым, я не стану извиняться за свои взгляды. И ведь действительно аристократические браки – многие из них – оказываются без любви несчастливыми.

– Наивно думать, что любовь – главная составляющая брака, – проговорил маркиз. – Есть и другие обстоятельства, не менее важные. Особенно – для человека с моими обязанностями.

– Не буду спорить. Но без любви никто из супругов не узнает, что такое счастье.

– За любовь часто принимают обычную похоть, а она быстро сгорает.

– Нет! – воскликнула Рори. – Не надо быть таким циничным. Только взгляни на тетушку Бернис. Она покинула общество, чтобы выйти замуж за человека, которого любила. Она путешествовала с ним по всему свету на его торговом судне и была по-настоящему счастлива.

Какое-то время оба молчали. Наконец Рори спросила:

– Но ты же не собираешься возбуждать против меня дело? У меня нет денег, чтобы оплатить…

– Я не желаю, чтобы мою частную жизнь выставляли на всеобщее обозрение, – перебил Лукас. – Так что в дальнейшем – воздержись.

Рори почувствовала огромное облегчение – но вовсе не потому, что боялась суда. Просто Лукас теперь казался… не таким рассерженным. Он немного расслабился, хотя выражение лица оставалось холодным.

Ах, она сейчас отдала бы все на свете за его улыбку!

Тут брогам замедлил ход, потом остановился. Рори взглянула в окно и с удивлением обнаружила, что они уже подъехали к дому мачехи. Но как же ей не хотелось туда заходить…

Рори мысленно застонала. Ужасно глупо и обидно! Она сама разрушила добрые отношения с Лукасом. И когда они найдут шантажиста… После этого Лукас никогда больше не захочет иметь дело с женщиной, позволившей себе рассуждать на страницах газеты о его будущем браке.

Рори в очередной раз вздохнула. Что ж, теперь ее тайна раскрыта, и теперь Лукас уже никогда не захочет ее поцеловать…

Глава 20

Ухаживая за леди, джентльмен должен слушать свое сердце, а не думать о чековой книжке.

Мисс Селлани

Гримшоу не понравился Лукасу с первого же взгляда. И вовсе не из-за высокомерного выражения лица и тщеславной привычки зачесывать изрядно поредевшие волосы так, чтобы прикрыть лысину. Его возмутило отношение дворецкого к Рори. Тот взирал на нее с плохо скрываемым презрением. И едва они вошли в вестибюль, с ехидной усмешкой сообщил, что Китти Пэкстон нет дома.

– Но я же предупредила ее запиской, что зайду сегодня после трех, – сказала Рори, развязывая ленты шляпки. – Разве она ее не получила?

– Я отнес почту наверх утром, – заявил Гримшоу; он явно наслаждался ролью вестника, приносившего плохие новости. – Но она ничего не сказала о вашем визите.

– А когда она вернется?

– Трудно сказать… Ее пригласила мать герцога Уиттингема, чтобы обсудить приготовления к свадьбе. Я уверен, что миссис Пэкстон посчитала это мероприятие более важным, чем ваш визит.

Разочарование Рори было написано у нее на лице. Лукас тоже чувствовал досаду. Вторую выплату шантажист назначил на следующий вечер, и следовало срочно придумать план действий. С того момента, как Лукас увидел Стефано с миссис Эджертон, он нисколько не сомневался: эта парочка – преступные сообщники. Но ему еще следовало убедить в этом Рори.

Ох, эта Рори… Она беспечно вторглась в его личную жизнь, и теперь о нем станет сплетничать весь Лондон. А ведь он всегда так тщательно избегал проблемных ситуаций… И ему так хотелось предать забвению дурную репутацию своего отца… Увы, из-за Рори все усилия оказались напрасными.

Тем не менее он принял ее сторону. Подойдя к расстроенной девушке, он окинул дворецкого строгим взглядом и проговорил:

– Я хочу написать записку миссис Пэкстон. А вы, любезный, извольте позаботиться о том, чтобы ее немедленно доставили ей в дом герцога Уиттингема на Беркли-сквер. Это ясно?

Гримшоу поджал губы. Затем кивнул и сказал:

– Да, конечно. Буду рад служить, милорд. Но вы не должны ожидать, что она сразу поспешит сюда. Желания ее светлости важнее.

Лукас отлично понимал, почему Гримшоу так раздражал Рори. Она говорила, что он вечно подслушивал и подглядывал. Он также имел наглость высказывать свое мнение всякий раз, когда от него ожидалось простое исполнение приказа.

– Посмотрим, – резко проговорил Лукас. – Принесите перо и бумагу. Немедленно.

– В гостиной есть письменный стол, – сказала Рори. – Я провожу вас, милорд.

Она направилась к лестнице, но Гримшоу метнулся туда же и преградил ей дорогу. Надо признать, он двигался весьма проворно для своих преклонных лет.

– В гостиной мисс Селеста принимает гостя, – сказал дворецкий. – Очень сомневаюсь, что вам стоит ее беспокоить.

Лукас решил, что с него хватит дерзостей дворецкого. Холодно взглянув на него, он проговорил:

– А я очень сомневаюсь, любезный, что вам стоит принимать решения вместо своих хозяев. Извольте отойти в сторону.

Гримшоу насупился, однако подчинился. Он опустил глаза, но маркиз успел заметить в них что-то странное… «Интересно, какую гадость замыслил этот человек?» – подумал он.

Но тут Лукас направился вслед за Рори – и забыл о дворецком. Он приказал себе не пожирать девушку глазами, однако ее изумительная фигура оказалась для него зовом сирены. Зеленое платье удачно подчеркивало округлые формы и тонкую талию. Она слегка приподняла юбку, чтобы не споткнуться на лестнице, и теперь Лукас не мог оторвать взгляд от ее изящных лодыжек. Воображение тут же стало рисовать самые соблазнительные картины: вот он развязывает подвязки, медленно снимает шелковые чулки, касается губами обнаженной кожи…

Он вдруг ощутил мягкое прикосновение. И тут же раздался голос Рори:

– Как ты думаешь, что Гримшоу задумал?

Только теперь Лукас сообразил, что они уже поднялись на второй этаж. И Рори тянулась к нему, чтобы говорить ему на ухо. Лукас вздрогнул, внезапно осознав, что его локтя касались не пальцы девушки, а ее грудь. Он невольно опустил глаза на ее декольте – и его пронзило острейшее желание, настолько острое, что у него перехватило дыхание и потемнело в глазах.

К счастью, Рори не смотрела на него; ее взгляд был устремлен вниз, где маячила у лестницы фигура Гримшоу.

Лукас провел девушку в укромный уголок и тихо спросил:

– Тебя беспокоит Гримшоу?

– Да. По-моему, он что-то скрывает. Как ты думаешь, это может быть связано с украденными письмами?

– Судя по всему, он не хочет, чтобы мы увиделись с твоей мачехой, и старается этого не допустить. Но это еще не означает, что он преступник. В конце концов, он всего лишь слуга.

– О, ты не представляешь, что это за человек! Он во все сует свой нос. Достаточно вспомнить… – Рори внезапно умолкла.

Коснувшись ладонью ее щеки, Лукас спросил:

– Что же ты хотела вспомнить? Я не поверю, что он – полноценный подозреваемый, пока ты не расскажешь мне все.

Рори несколько секунд смотрела на него с каким-то странным выражением, потом проговорила:

– Если хочешь знать, именно Гримшоу заметил меня и Стефано в отцовском кабинете. И он немедленно побежал докладывать папе.

Лукас понимал, как ужасно это было для юной девушки, которая считала, что влюблена. Однако с возрастом ей следовало понять, что она сама виновата. Более того, ей еще повезло…

– Рори, ты это заслужила.

– Да, конечно, но… Это ведь подло! Проныра открыл дверь и тайком заглянул в кабинет!

– А ты представь, что он тогда просто закрыл бы дверь и удалился, никому ничего не сказав, – тихо проговорил Лукас. – И ты продолжила бы встречаться со Стефано. Дело могло бы кончиться рождением ребенка. Считай, что Гримшоу оказал тебе услугу. Этой связи надо было положить конец.

Рори возмущенно фыркнула и быстро зашагала по коридору. Она явно злилась из-за того, что он не поддержал ее. Лукас поспешно догнал ее и вновь заговорил:

– Если ты остановишься и немного подумаешь…

В этот момент они подошли к приоткрытой двери гостиной, и Рори действительно остановилась. Но смотрела она вовсе не на своего спутника. Лукас заглянул в комнату – и разинул рот.

На диванчике у окна сидела молодая пара и о чем-то оживленно беседовала. Лившийся из окна полуденный свет придавал мягкое сияние золотистым волосам Селесты Пэкстон и немного более темной шевелюре лорда Генри.

Пара одновременна подняла глаза и увидела гостей. Молодые люди виновато отпрянули друг от друга. Генри вскочил и воскликнул:

– Дэш, ты?! Не ожидал тебя здесь встретить.

Лукас нахмурился и медленно вошел в комнату.

– Да, Генри, я, знаешь ли, тоже здесь. Но почему ты сюда явился?

– Я заехал на минутку, чтобы вернуть платочек, который мисс Селеста вчера обронила. После ее отъезда он остался лежать на полу в бальном зале.

Девушка тотчас помахала этим самым платочком.

– Я так благодарна лорду Генри! Это было очень мило с его стороны.

Юная пара обменялась улыбками, а Лукас снова нахмурился, внезапно осознав, как прекрасно они смотрелись вместе. И у него создалось впечатление, что эти двое что-то задумали. Проклятье! Его брат не может быть настолько безрассудным. Он не должен ухаживать за Селестой Пэкстон. Она ведь помолвлена с Уиттингемом!

Мужчиной, который годится ей в отцы. Эта фраза из статьи Рори почему-то очень его взволновала. Однако он не желал признавать, что Рори, возможно, в чем-то права. Да-да, конечно же, неправильно выдавать юную красавицу за мужчину вдвое старше ее. Но ведь и он сам собирался жениться на совсем молоденькой девушке… На девушке, которую не любил.

– Что ж, мне пора, – сообщил Генри и поклонился Селесте. – Надеюсь, вы как-нибудь заедете к нам в гости вместе с сестрой. Буду ждать.

Генри прошел мимо брата, шутливо отсалютовал ему и направился в сторону лестницы. Лукас мог бы поклясться, что брат на ходу пританцовывал и что-то насвистывал себе под нос. Он уже собрался пойти следом за Генри и сделать ему внушение, но потом решил, что это может подождать.

Рори заняла место Генри на диванчике. Она что-то быстро и очень тихо говорила сестре. Судя по виноватому выражению лица Селесты, она получала выговор за то, что приняла молодого человека без присутствия какой-нибудь компаньонки. Лукас не стал прерывать беседу сестер. Оглядевшись, он увидел небольшой письменный стол и расположился за ним, чтобы написать записку миссис Пэкстон. Открыв серебряную чернильницу, он взял перо, но вместо того чтобы начать писать, засмотрелся на сестер, в первую очередь – на Рори.

Да-да, конечно же, на Рори с ее блестящими карими глазами и роскошными черными волосами. На Рори, оптимистичную и упрямую, часто краснеющую и смелую, остроумную и мудрую. На Рори, не утратившую веру в любовь, хотя именно она привела ее к бесчестью. Как же ему хотелось обладать ее изумительным телом. Но его восхищала не только ее внешняя привлекательность. Ему до боли хотелось понять ее, узнать, о чем она думает, о чем мечтает, к чему стремится. Ему хотелось дразнить ее и наслаждаться ее горячностью. Ни одна другая женщина не доводила его до безумия, не заставляла его чувствовать себя настолько живым.

Только сейчас Лукас в полной мере осознал истину, которая не доставила ему никакого удовольствия; он понял, что до безумия влюблен в Рори Пэкстон, на которой никогда не сможет жениться.

* * *

– Я глубоко шокирована твоим нелепым обвинением! – воскликнула Китти, в возбуждении расхаживая по комнате. Она была облачена в богатое платье золотистого цвета, не самым выгодным образом подчеркивавшее ее полную фигуру. Ее седеющие волосы были уложены в замысловатую прическу. Вернувшись домой, Китти сначала переоделась к вечернему выходу, а уже потом соизволила встретиться с Рори и Лукасом. – Ведь Надин – моя лучшая подруга, – добавила она.

Рори с Лукасом переглянулись. Уже стемнело, и в кабинете, где они находились, зажгли лампы, свет которых смягчал суровые черты маркиза. Тем не менее Рори отчетливо видела, что он раздосадован. Снова взглянув на него, она сказала:

– Мы с лордом Дэшеллом видели миссис Эджертон на карточном вечере у лорда Ньюкомба. И она была там со Стефано. Она же говорила тебе, что у нее новый любовник, верно?

– Она бы ни за что не связалась с этим негодяем! – отрезала Китти. – Вы ошиблись.

– Не было никакой ошибки. Они то и дело целовались. Между прочим, на виду у всех.

– Это вовсе не значит, что она украла мои письма, – заявила Китти. – Она бы никогда так не поступила.

– Во всяком случае, у нее была такая возможность. У Стефано – тоже. Они могли быть сообщниками. Ты знала, что он побывал на балу у Селесты?

Мачеха мгновенно остановилась – словно налетела на стену.

– Что?.. В этом доме?.. Нет, невозможно! Я бы заметила его. Да и Гримшоу ни за что не пропустил бы его. Он видит и слышит все, что происходит в этом доме.

Рори задумалась. Да, это действительно было странно. Возможно ли, что дворецкий видел Стефано, но по какой-то причине не остановил его?

– Кстати, о Гримшоу. Ты знаешь, что он разрешает Фостер по вечерам покидать дом? Я ее как-то видела.

– У нее больна мать. Что-то хроническое. После того как Фостер подготавливает меня и Селесту к балу, она свободна. Я, знаешь ли, не такая уж жестокая хозяйка.

Рори подошла к окну, выходившему в сад. Именно там она столкнулась с Фостер. И она никак не могла отделаться от мысли, что в поведении горничной была какая-то странность, о которой Китти не знала. А Гримшоу, вероятно, был ее сообщником.

– Мы теряем время, говоря о слугах, – с нотками нетерпения в голосе сказал Лукас. – Надо сосредоточиться на Стефано и миссис Эджертон.

– Только на Стефано! – заявила Китти. – Я в свое время настояла, чтобы мистер Пэкстон поспособствовал его выдворению из Англии. Возможно, он мне мстит. Но только не Надин! Я скорее поверю, что преступником является ваш брат, милорд.

– Генри? – Лукас нахмурился. – Какой вздор…

– Разве? – Китти смерила его недоверчивым взглядом. – Во время бала я собственными глазами видела вас двоих в утренней гостиной, а письма хранились именно там – в моей корзинке для шитья. При всем моем уважении, милорд… Вы, конечно, можете заявить о своей невиновности, – но так ли вы уверены в своем брате? Ведь он – младший сын, и у него нет денег, понимаете?..

Рори знала, что Китти не отказалась от своих подозрений и по поводу Лукаса. Она была шокирована, узнав, что он помогал искать ожерелье в ломбардах. Леди Милфорд убедила Китти, что если письма написаны его отцом, то он, скорее всего, их и взял. Правда, теперь Китти заподозрила также и Генри.

Только она ошиблась. Молодой человек, конечно, тайно ухаживал за Селестой, но не более того. К сожалению, Рори так и не сумела ничего выпытать у сестры. Та лишь признала, что они с лордом Генри – немного больше, чем просто друзья.

Наконец Лукасу все это надоело, и он с досадой проговорил:

– Боже мой, женщина, неужели вы не понимаете, что ни одному мужчине даже в голову не придет заглянуть в корзинку для шитья? Намного вероятнее, что это сделает другая женщина. Например – миссис Эджертон. И она наверняка в сговоре со Стефано.

– Чепуха! Я спрошу у Надин. Она будет с нами в ложе герцога Уиттингема в театре.

– Нет-нет! – воскликнула Рори. – А что, если она все-таки шантажистка? Тогда ты предупредишь ее о том, что она под подозрением.

– Ладно, оставим это… – вздохнул Лукас. – Времени мало. Нам надо придумать план поимки преступника. Насколько я помню, следующая выплата уже завтра. Письма надо обнаружить до этого. Если вы, конечно, не собираетесь выплачивать тысячу фунтов.

– Нет, конечно! – в отчаянии воскликнула Китти и рухнула в кресло. – Да у меня и нет такой суммы! Что же мне делать?

Рори хмуро уставилась на мачеху. Нет такой суммы? Но ведь тысяча фунтов – обещанная ей награда за поимку шантажиста.

– У тебя должны быть деньги, – тихо сказала девушка.

– Только не после расходов, связанных с дебютом Селесты. Кстати, и свадьба тоже – сплошные расходы. Мать герцога желает, чтобы я оплатила свадебный завтрак. А там будет более трех сотен гостей.

Рори не на шутку разозлилась. Получалось, что мачеха обманом, лживыми обещаниями заставила ее помогать ей. А теперь она даже не могла рассчитывать на обещанную награду. Что же делать?

Тяжко вздохнув, Рори уставилась в темноту за окном. Она рассчитывала на эти деньги… Они должны были обеспечить достойную жизнь ей и тетушке Бернис. Ей очень хотелось купить новую мебель в их дом и обновить гардероб, а теперь…

Внезапно в темноте что-то промелькнуло. Рори прижалась носом к оконному стеклу. Из тени выскользнула фигура, закутанная в плащ, и направилась к задней калитке.

Фостер!

И Рори мгновенно приняла решение. И если даже у нее ничего не получится, то она будет точно знать, куда эта женщина ходила по вечерам.

Резко развернувшись, она выпалила:

– Фостер только что ушла. Я пойду за ней.

Не обращая внимания на изумленную Китти, девушка схватила свою шаль и побежала к выходу. Ей было все равно, что о ней подумают. Ей необходимо действовать, двигаться… и заодно постараться успокоиться.

Пробежав по тропинке, Рори распахнула калитку, и в этот миг рядом с ней появился Лукас.

– Можешь не ходить за мной, – проговорила она. – Я знаю, ты уже назначил виновным Стефано и другие кандидатуры не рассматриваешь.

– Женщина не должна ходить по улицам ночью одна.

– Фостер же ходит… – возразила Рори.

Но Лукас молча шагал рядом с ней. Они быстро шли по улице, мимо то и дело проезжали экипажи. Изредка появлялись и пешеходы – в основном рабочий люд, спешивший домой.

Немного погодя Рори увидела впереди фигуру Фостер. Женщина шла очень быстро, надвинув капюшон на лицо.

– Вот она… – прошептала девушка.

Они немного сократили расстояние, затем пошли помедленнее, выдерживая дистанцию. Миновав Пикадилли, они оказались в довольно грязном и унылом районе. Ночная прохлада остудила гнев Рори, и она была рада присутствию Лукаса, тем более что сейчас они проходили мимо темных и довольно глухих улочек, где сгустившиеся тени могли скрывать всевозможных преступников.

– Извини, что я ничего не объяснила, – пробормотала Рори, не упуская из виду Фостер. – Надеюсь, что все это не напрасно.

– Если не будет никакого результата, мы, по крайней мере, подышим свежим воздухом.

– Между ней и Гримшоу что-то происходит, – сказала Рори. – Я это чувствую.

– Посмотрим.

– Но ты убежден, что преступник – Стефано?

– Да. Он доказал, что не имеет ни совести, ни чести. Человек, способный обольстить невинную девушку, может с легкостью пойти и на другие преступления.

Рори искоса взглянула на своего спутника. Губы его были плотно сжаты, брови нахмурены, а выражение лица – решительное. Она была рада, что он встал на ее сторону, в то время как общество от нее отвернулось. Только ей не хотелось, чтобы этот факт сделал его пристрастным в поисках шантажиста.

– Она входит вон в тот дом, – сказал Лукас.

Рори всмотрелась в темноту и увидела Фостер у дверей маленького обветшалого домика. На улице валялся мусор. Освещения не было. Если бы не горевшие в окнах свечи, темнота казалась бы непроницаемой.

Минуту спустя они подошли к двери, за которой исчезла горничная, и постучали. Рори поплотнее закуталась в шаль. Как все-таки хорошо, что Лукас ее не послушал и пошел за ней. Неизвестно, с чем они столкнутся в этом доме. В такой ситуации лучше быть не одной.

Дверь приоткрылась, и в щелку выглянула сгорбленная пожилая женщина в белом чепце.

– Кто вы? Чего надо?

– Мы принесли срочную записку мисс Фостер, – сказала Рори. – Можно войти?

– Мисс Фостер, говорите? Что ж, входите.

Они вошли в крошечную прихожую с потертым деревянным полом и узкой лестницей, ведущей наверх. Пожилая дама подняла повыше лампу, осветив свое лицо с глубокими морщинами.

– Я миссис Макферсон, хозяйка дома, – представилась она. – А мисс Фостер пошла наверх, чтобы пожелать спокойной ночи. Но она не задержится. Подождите здесь.

Слова хозяйки удивили Рори. Неужели горничная проделала весь этот путь только для того, чтобы пожелать спокойной ночи больной матери? Если так, то они шли за ней напрасно.

– Вы позволите мне, если возможно, подняться наверх и передать записку немедленно, – сказала девушка. – Это очень срочно.

Женщина пожала плечами.

– Идите. Это никому не повредит. Только мужчинам наверх нельзя. Первая дверь налево. И не стучите, а то разбудите маленьких.

Маленьких? Вероятно, это пансион для женщин. Выходит, кроме больной матери Фостер, здесь еще находились и женщины с маленькими детьми.

Рори с Лукасом переглянулись, и девушка тихо вздохнула. Он, скорее всего, пришел к тем же выводам, что и она. Вероятно, она услышит его мнение об этом ненужном визите на обратном пути. Впрочем, возможен и другой вариант – он всю обратную дорогу будет молчать. Молчание все скажет за него, и она почувствует себя виноватой: обвинила честнейшую женщину в преступлении!

Миссис Макферсон провела Лукаса в крошечную гостиную, а Рори поднялась по лестнице в темный узкий коридор. Подойдя к первой двери слева, она открыла ее и, осторожно переступив порог, оказалась в тускло освещенной комнате, вдоль стен которой стояли койки. Причем на каждой спал ребенок.

Фостер сидела на краю кровати, где лежал темноволосый мальчуган лет пяти. Он не спал, но глаза у него слипались. А она читала ему книгу.

Рори замерла, не зная что и думать. Хотя… Собственно говоря, объяснение могло быть только одно.

Фостер солгала. У нее был сын, существование которого она держала в тайне – вероятно потому, что он был рожден вне брака. Рори представляла себе самые разные возможные варианты, но такое ей ни разу не пришло в голову.

Тут Фостер подняла голову – и в панике вскочила.

Глава 21

Как это похоже на мужчину – увлечь в постель женщину, не вступив с ней в брак.

Мисс Селлани

– Не волнуйся, – шепотом проговорила Рори, махнув рукой. – И не спеши. Я подожду тебя здесь.

Фостер кивнула, опустилась на кровать и продолжила чтение. А Рори опустилась на стул у двери. Она чувствовала себя шпионкой, подглядывающей через окно за частной жизнью семьи. Да, приход сюда был ошибкой. Впрочем, она была права, предположив, что Фостер скрывала какую-то тайну. Но, как выяснилось, эта тайна не имела ничего общего с украденными письмами.

Фостер время от времени поднимала глаза, и Рори понимала, что женщина ужасно тревожилась. Уже только поэтому Рори не могла так просто уйти. Она должна была заверить несчастную горничную, что не выдаст ее тайну.

Когда мальчик заснул, Фостер поправила одеяло, наклонилась и чмокнула его в лобик. Потом взяла свечку и пошла к двери.

Рори тоже встала и вышла в коридор. Фостер же оглянулась на ребенка, потом тихо закрыла за собой дверь. Ее лицо выражало полную покорность судьбе.

– Как вы нашли меня, мисс Пэкстон?

– Мы с лордом Дэшеллом шли за тобой.

– Его светлость тоже здесь? – Женщина смертельно побледнела. Казалось, она вот-вот рухнет в обморок.

Рори обняла ее за плечи и проговорила:

– Не волнуйся, я никому не скажу ни слова. Он – тоже. Пойдем вниз. Там ты сможешь присесть и успокоиться.

Фостер словно сомнамбула последовала за Рори. Женщину била дрожь, и Рори почувствовала себя ужасно. Ведь именно из-за нее бедняжка так нервничала. Она, наверное, была уверена, что теперь ее жизнь изменится к худшему. Служанку с внебрачным ребенком не станут держать ни в одном приличном доме.

Рори и Фостер вошли в гостиную, где сидели хозяйка дома и Лукас. При их появлении маркиз встал. Судя по выражению его лица, миссис Макферсон уже рассказала ему о маленьком сыне Фостер.

Взглянув на хозяйку, Лукас спросил:

– У вас есть что-нибудь спиртное, миссис Макферсон? Судя по всему, мисс Фостер необходимо подкрепить силы.

– Думаю, капелька виски ей поможет, – сказала миссис Макферсон и подошла к буфету, который открыла ключом из объемистой связки, висевшей у нее на поясе.

Фостер дали стакан, и она, сделав глоток, закашлялась. Рори похлопала ее по спине и проговорила:

– Ну вот… Теперь ты почувствуешь себя лучше.

Лицо женщины не выражало ничего, кроме отчаяния.

– Вы скажете миссис Пэкстон? – пробормотала она. – Молю вас, не надо…

– Разумеется, я ничего ей не скажу, – ответила девушка. – Лорд Дэшелл – тоже. Мы не собираемся тебя выдавать.

– Но зачем же тогда вы шли за мной?..

Рори попыталась придумать правдоподобное объяснение, но ничего не приходило в голову. Не могла же она рассказать об украденных письмах и о бриллиантовом ожерелье…

– Мы просто гуляли и заметили тебя, – сказал Лукас. – Мисс Пэкстон встревожилась о твоей безопасности. Все же женщине опасно ходить одной ночью. Вот мы и решили немножко тебя проводить.

Рори с благодарностью взглянула на маркиза, а Фостер, судя по всему, поверила этому совершенно неправдоподобному объяснению.

– Знаете, Малколм не раз предупреждал меня, чтобы я не приходила сюда так часто, – сказала она. – Но я не могу не навещать нашего малыша при каждом удобном случае. Мне его так не хватает!..

– Малколм?.. – переспросила Рори.

Горничная покраснела.

– Я хотела сказать… мистер Гримшоу. Боже мой! Я ведь не должна была называть его имя! Что я наделала?!

Ошеломленная услышанным, Рори замерла с раскрытым ртом. Лукас же откашлялся и проговорил:

– Быть может, мое любопытство покажется неуместным, но ты хочешь сказать, что Гримшоу – отец твоего сына?

* * *

Лукас подозвал наемный экипаж, который довез их до дома миссис Пэкстон. Горничная выскользнула из него и побежала к задней двери, а экипаж объехал дом и остановился у парадных дверей, где все еще стоял брогам Лукаса.

Прежде чем пересесть в экипаж маркиза, Рори взглянула на блестящий дверной молоток и выкрашенную зеленой краской дверь дома ее мачехи.

– Очень хочется войти в дом и высказать этому негодяю все, что я о нем думаю.

– Сейчас Фостер сообщит ему, что его тайна раскрыта. – Лукас усмехнулся. – Что ж, пусть Гримшоу немного помучается. Он же не знает, как ты распорядишься информацией. Его изведут душевные муки.

– Душевные муки? У таких субъектов нет души, – заявила Рори.

Признавшись, что Гримшоу – отец ее ребенка, Фостер рассказала и остальную историю. Оказывается, шесть лет назад она служила гувернанткой в одном семействе в Бате – туда Китти поехала на воды и повезла с собой Гримшоу. Дворецкий познакомился с Фостер и соблазнил ее. Когда женщина поняла, что ждет ребенка, она пришла к соблазнителю, и тот устроил ее жить к миссис Макферсон – до рождения малыша. А потом рекомендовал Фостер на место горничной Китти.

– Этот парень все-таки ее не бросил и даже помог, – заметил Лукас, когда экипаж отъехал от дома Китти. – Это можно считать признаком некоторой порядочности.

– Он обязан был на ней жениться. Ведь он воспользовался этой женщиной.

– Подозреваю, что это станет темой очередного очерка мисс Праведность.

Рори шумно выдохнула и заявила:

– Мой псевдоним – мисс Селлани, и это не повод для шуток. Значит, ты на стороне Гримшоу? Понятно. Пресловутая мужская солидарность.

– Я ни на чьей стороне. Просто стараюсь быть логичным. Брак слуг не поощряется. Так что, вероятно, он сделал все возможное в сложной ситуации.

– Это его не оправдывает! – воскликнула Рори. – Подумать только!.. Ведь после моего приезда в Лондон он всячески выказывал мне свое презрение из-за того, что я позволила себя совратить. А сам совратил Фостер!

Лукас взял девушку за руку и тихо сказал:

– Забудь о Гримшоу. Главное – мы узнали причину его странного поведения. А значит, теперь я могу сосредоточиться на Стефано.

Вскоре брогам остановился перед роскошным домом с изящными колоннами и высокими ярко освещенными окнами. Рори высвободила свою руку и, нахмурившись, пробурчала:

– Позволь тебе напомнить, что в этом деле мы партнеры.

– Я не желаю подвергать тебя опасности, Рори. Ты останешься здесь, с моей матерью. А теперь давай войдем, и я расскажу тебе, чем намерен сегодня заняться.

* * *

Рори сидела на корточках в кустах, росших вдоль элегантного особняка, расположенного по соседству с итальянским посольством. Лукас сидел с ней рядом и внимательно смотрел на одно из окон. Тучи затянули небо, скрыв звезды и луну, поэтому темнота казалась непроглядной. То и дело начинался мелкий холодный дождь, и Рори была очень благодарна Лукасу за теплый плащ, который он позаимствовал для нее у своей матери.

Из своего укрытия они прекрасно видели окна комнат Стефано. Все они были темными, за исключением одного. Там за столом сидел их главный подозреваемый и что-то писал. Временами он вставал и наполнял свой стакан из графина, стоявшего на соседнем столике. Или же прохаживался по комнате, попыхивая сигарой. А потом снова возвращался за стол. И продолжал писать.

– Это наше занятие так же увлекательно, как наблюдение за ростом травы, – прошептала Рори.

– Ты должна была остаться дома, – ответил Лукас. – Не понимаю, как тебе удалось уговорить меня взять тебя с собой.

– Ты не можешь заниматься этим один, вот и все.

– Очень даже могу. И должен.

– Ох, Лукас, мы здесь уже больше часа. Ведь ясно же, что Стефано сегодня никуда не собирается. Мне кажется, он ждет возвращения из театра миссис Эджертон.

– Возможно, ты права. – Маркиз достал из кармана часы, открыл их и стал поворачивать так, чтобы на них падал свет расположенного в отдалении уличного фонаря. – Уже почти одиннадцать. Она может приехать в течение часа. И тогда я лишусь шанса поискать письма сегодня.

– Нет, если мы станем действовать по моему плану.

Несмотря на темноту, Рори увидела – или каким-то образом почувствовала, – как ее спутник поморщился.

– Ни за что, – проворчал он. – Это слишком опасно.

– Нет, это совершенно безопасно. Я буду сидеть за столиком в кафе – вон там. – Рори махнула рукой в сторону конца аллеи, где располагался хорошо освещенный небольшой ресторанчик. – Там вокруг много людей. И будет еще больше – вскоре все начнут выходить из театров.

Почувствовав, что маркиз колеблется, Рори добавила:

– Так что не беспокойся. Давай сейчас вернемся в экипаж. У меня с собой бумага и перо, чтобы написать записку. Твой грум доставит ее Стефано. Я не сомневаюсь, что он явится на встречу со мной. Это единственный надежный способ выманить его из дома, чтобы ты мог обыскать комнаты.

Лукас вздохнул и тихо сказал:

– Ладно, хорошо. Но ты должна обещать, что не станешь рисковать. Он очень опасный человек.

Рори грустно усмехнулась.

– Самое плохое он уже со мной сделал.

– Я бы не был в этом так уверен, – отозвался Лукас.

Он встал и помог Рори подняться на ноги. Она тотчас же стала разминать онемевшие конечности. И тут Лукас привлек ее к себе и поцеловал. Она со стоном ответила на поцелуй, не обращая внимая на холодные капли дождя, падавшие на лицо.

Ее руки скользнули ему под сюртук – ей хотелось получше почувствовать его твердые мышцы. Нащупав холодный металлический предмет у маркиза за поясом, Рори с удивлением пробормотала:

– Ты взял с собой пистолет?

– Разумеется. Ты, может быть, и доверяешь Стефано, но я – нет.

– Не беспокойся, я буду в полной безопасности среди людей.

Прижав девушку к себе еще крепче, Лукас сказал:

– Не стоит недооценивать его, моя дорогая. Обещай, что ни при каких обстоятельствах ты не позволишь ему вывести тебя из кафе.

Рори кивнула. «Моя дорогая». Лукас назвал ее «моя дорогая»! У нее закружилась голова, и хотелось петь и смеяться. Она надеялась, что эти его слова – прощение за то, что она упомянула о нем в очерке. И на душе у нее было так радостно, что хотелось забыть об их миссии… и остаться в его объятиях навсегда.

Но у Лукаса имелись другие планы. Да и ее жизнь уже была распланирована на много лет вперед. Она посвятит свою жизнь творчеству, и не стоило тратить время на то, чего она все равно не сумеет добиться.

Ей следовало сосредоточиться на поисках писем. А потом она каким-нибудь образом вырвет у Китти обещанную награду. Даже если для этого ей придется самой прибегнуть к шантажу.

* * *

Первое окно, к которому подошел Лукас, оказалось закрытым. Подъемная рама не двигалась – несмотря на все его старания.

Тихо выругавшись, он спустился по шаткой старой лестнице, которую нашел в саду, и перетащил ее к следующему окну. А время уходило – минута за минутой. Записку доставили, и уловка сработала – лучше не бывает. Прочитав записку, Стефано бросился в спальню и остановился перед зеркалом. Он тщательно причесал свои роскошные черные волосы, дохнул себе в ладонь, чтобы убедиться в свежести дыхания, и поспешил к двери.

С тех пор прошло всего пять минут, а Лукасу казалось, что пять часов.

Он приставил лестницу к другому окну и забрался по скрипучим ступенькам. Когда же он с силой толкнул подъемную раму, лестница угрожающе зашаталась, и ему пришлось ухватиться за наружный подоконник, чтобы не упасть. Если он не попадет в комнаты Стефано через окно, придется взломать дверной замок с помощью карманного ножа. Если, конечно, получится…

Лукас снова попытался сдвинуть раму. И на этот раз она немного подалась. Окрыленный успехом, он сделал еще одну попытку – и окно с натужным скрипом открылось.

Через несколько секунд Лукас оказался в темной комнате. В ее дальнем конце едва заметно выделялся прямоугольник двери. Направившись к ней, он почти ничего не видел перед собой и больно ударился о столбик кровати. Затем споткнулся обо что-то и негромко выругался.

Добравшись наконец до двери, Лукас открыл ее и вошел в небольшую гостиную, где стояли столы и стулья. Здесь остро пахло табачным дымом – в фарфоровом блюдце еще дымилась сигара. Это была та самая комната, где Стефано что-то писал. К счастью, он так спешил на свидание с Рори, что оставил на столе зажженную лампу.

Лукас стал выдвигать ящики, разыскивая среди бумаг стопку писем. И все время он думал только об одном – что этот смазливый Ромео делал сейчас с Рори? Попытался ли он поцеловать ее при встрече? Гладил ли ее ноги под столом? Старался ли заманить к себе в гости?

Лукасу ужасно хотелось сломать нос… или челюсть на этом слишком уж красивом лице. Итальянец – необычайно хитер. Он уже однажды обманул доверие Рори. Конечно, она уже не наивная девочка, но кто знает, не поддастся ли она снова его чарам? Ублюдок пойдет на все, чтобы заполучить ее. А она слишком уверена в себе.

Ох, только бы она строго придерживалась плана. От нее требовалось только одно – задержать Стефано. А он, Лукас, обнаружив письма, зайдет за ней. Вроде бы ничего сложного. Но о чем же она сейчас с ним говорила?..

Рори не вдавалась в детали, только сказала, что придумает слезливую историю, объясняющую, что ее толкнуло обратиться к Стефано так поздно вечером. Возможно, в этой истории будет участвовать и он сам, маркиз Дэшелл. Не исключено, что она сейчас просит у смазливого итальянца защиты от своего нанимателя, который ее домогается.

И, видит бог, это была бы чистейшая правда. Его и впрямь изводил чувственный голод. Это когтистое и зубастое чудовище поселилось у него внутри, вгрызалось во внутренности и мешало принимать правильные, взвешенные решения. Лукас не мог думать о будущей жизни без Рори. Но именно такая жизнь ему предстояла. У него есть долг перед семьей, наследием своих предков, перед людьми, которые трудились в его четырех поместьях. Рори могла написать великое множество критических и разоблачительных статей, но только человек в его положении не мог жениться по любви.

Захлопнув последний ящик, Лукас стал медленно перебирать бумаги на столе. Все они были написаны на итальянском языке, однако почерк оказался вполне узнаваемым. Буквы были выписаны с теми же завитушками, которые использовал шантажист в записках, адресованных Китти. Это подтверждало подозрения, и Лукас решил действовать решительнее.

Он выпрямился и осмотрелся. Где же этот слизняк мог спрятать письма? Лукас заглянул в большую вазу, за книги в шкафу и даже посмотрел под диваном и стульями. Ничего. В гостиной больше негде искать.

Взяв лампу, он перешел в спальню. На комоде стояли баночки со средствами для ухода за волосами, лежало несколько дешевых булавок для галстука и расческа с серебряной ручкой. В гардеробе же обнаружилась только одежда, но Лукас на всякий случай проверил карманы и обувь.

Стефано забегал в эту комнату перед уходом и что-то положил в комод. Лукас открыл верхний ящик. Увы, писем там не было – только несколько галстуков и смятая женская ночная рубашка, вероятно, принадлежавшая миссис Эджертон. Выходит, Стефано поспешно убрал ее перед встречей с Рори? Лукас скрипнул зубами. Значит, итальянец надеялся заманить ее сюда. Подлый Казанова не хотел, чтобы она увидела ночную рубашку его любовницы.

Лукас пошел к кровати, чтобы заглянуть в ящик прикроватного столика. Под его ногами скрипнула половица. Она вроде бы даже слегка сдвинулась, и Лукас наклонился, чтобы как следует рассмотреть ее. Повинуясь импульсу, он достал из кармана нож и с его помощью приподнял половицу. Под ней что-то блеснуло. Он поднес к полу лампу. Бриллиантовое ожерелье! Оно лежало на стопке писем, перевязанных розовой ленточкой.

* * *

Рори изо всех сил старалась не морщиться, когда Стефано гладил ее колено под столом. Она лишь незаметно старалась отодвинуться. Ей очень хотелось влепить ему пощечину, но тогда она бы все испортила.

В кафе было много посетителей – в основном богемного вида: мужчины носили яркие цыганские шарфы вместо галстуков, а женщины – вычурные платья и экзотические украшения. Одна из них даже использовала тонкую кисточку, чтобы заколоть свой объемный рыжий пучок на затылке. Рори с удовольствием рассмотрела бы посетителей со всем вниманием, если бы не была вынуждена придумывать одну ложь за другой, чтобы удерживать внимание Стефано.

Она подробно рассказывала о своих неприятностях, то и дело всхлипывая в платочек, – рассказывала о годах изгнания, о возвращении в Лондон и дурном обращении злой, жадной и эгоистичной мачехи.

– Эта женщина заставила тебя работать у лорда Дэшелла? – Голос Стефано весьма натурально дрожал от гнева. – Ты слишком хорошо воспитана, чтобы зарабатывать себе на жизнь, тем более у этого жестокосердного тирана. – Было ясно, что Стефано затаил злобу на Лукаса, прервавшего его свидание с Рори в саду у Тинсли.

– Да-да, – энергично закивала Рори, утирая сухие глаза. – Но это не самое худшее. Ты не поверишь, до чего додумалась Китти. Боже мой! Я не знаю, что делать, к кому обратиться! – Рори довольно-таки достоверно изображала отчаяние, вот только слез не было.

Стефано подался к ней поближе, и Рори вдруг поняла, что раньше не замечала, какой большой у него нос. И как тщательно уложен черный локон, вроде бы небрежно падавший на лоб.

– Не печалься, любимая. Я в твоем полном распоряжении. Скажи, чем я могу тебе помочь.

Он сделал попытку схватить ее за руку, но Рори, сохранявшая бдительность, тотчас же взяла свой полупустой стакан.

– О, это так ужасно, – продолжала она. – И мне стыдно говорить об этом. Прошу тебя, скажи, чтобы нам сначала принесли еще вина!

– Возможно, ты будешь чувствовать себя комфортнее в моих комнатах? Они здесь рядом. И я привез из своей страны отличное вино.

– Но это же неприлично! – Рори опустила глаза, кокетливо моргнула и взглянула на Стефано сквозь веер ресниц. – Но, может быть, ты устал слушать о моих проблемах? Тогда я ни за что не стану тебя задерживать.

– Я, конечно же, останусь с тобой. Моя вечная любовь принадлежит тебе.

Стефано махнул официанту, и тот принес графин. Когда вино было налито, Рори сделала вид, что колеблется.

– Понимаешь, я в отчаянии. Даже не знаю, как объяснить, в каком ужасном положении я оказалась. Боюсь, ты мне не поверишь.

Стефано всплеснул руками.

– Верь мне, любимая. Я твой преданный слуга.

– Что ж, ладно, слушай… – Рори тяжело вздохнула, подражая какой-то трагической актрисе, и сделала паузу для усиления эффекта. – Понимаешь, мачеха обвиняет меня в шантаже.

Реакция Стефано была почти комической. Он вздрогнул, изображая удивление, и его карие глаза округлились. В этот момент все сомнения исчезли, и теперь Рори была абсолютно уверена, что преступник – Стефано. Иначе он бы высмеял столь нелепое обвинение.

– Шантаж?! – воскликнул он.

– Да, представляешь? Она говорит, что я кое-что у нее украла и теперь посылаю ей письма с требованием выкупа.

– Но что же, по ее мнению, ты у нее украла?

– Ох, это так глупо… Речь идет о старых любовных письмах. Уж не знаю, чем они ей так дороги. Но, клянусь, я ничего у нее не брала. – Рори добавила дрожи в голос. – Ты мне веришь?

– Конечно, любимая, даже не сомневайся. Но я знаю, как тебе помочь.

Он взял ее за руку, и на сей раз Рори это позволила, хотя от его прикосновения по телу пробежали неприятные холодные мурашки. Теперь она не испытывала к Стефано ничего, кроме отвращения. Его красота – только внешняя. Как же она этого раньше не понимала? Как могла полюбить этого мелкого пакостника?

Ее сердце рвалось к Лукасу. Ах, если бы это он держал ее за руку! Она покосилась на дверь кафе, надеясь увидеть его. Он обещал прийти, как только найдет письма.

– Прошу тебя, – взмолилась она, снова сосредоточившись на Стефано. – Придумай что-нибудь. Мачеха грозит отвести меня к судье. Завтра утром она сообщит о краже, и начнется расследование.

Верхняя губа итальянского красавчика покрылась капельками пота.

– Расследование? – переспросил он.

– Да. В дом придут сыщики с Боу-стрит. Они перевернут все. Надеюсь, они найдут настоящего преступника, иначе меня посадят в тюрьму.

– Тебя не могут посадить в тюрьму из-за каких-то писем, – неуверенно пробормотал Стефано. – И без доказательств вины к тому же…

– Дело не только в письмах. Китти отдала шантажисту бриллиантовое ожерелье. И теперь она требует, чтобы я его вернула. Иначе отдаст меня в руки правосудия.

– Но ведь тебя даже не было в Лондоне, когда письма пропали! – воскликнул Стефано.

– А ты откуда знаешь? – поинтересовалась Рори.

Стефано в растерянности заморгал.

– Ну… это мое предположение. Ты ведь вернулась всего лишь несколько дней назад.

– Все равно меня обвинят. – Рори понурилась. – Ее слово против моего… Конечно, поверят ей. Тем более что я покрыла себя позором. – Рори поднесла к глазам платочек. – О, Стефано, что мне делать?

Итальянец откинулся на спинку стула и взглянул на девушку стеклянными глазами. Ей очень хотелось знать, о чем он сейчас думал. Допустит ли он, чтобы она ответила за его преступление? Он же трус… Рори чувствовала некое извращенное удовольствие от его терзаний.

Тут Стефано осмотрелся, как бы желая удостовериться, что его никто не слышит. Но люди вокруг не обращали на них никакого внимания – беседовали и смеялись. Потом он подался поближе к Рори и прошептал:

– Возможно, мне известно кое-что, Аврора. Кое-что представляющее для тебя интерес… Но ты должна обещать, что никому ничего не скажешь.

– Даю слово.

– У твоей мачехи есть подруга. Ее зовут Надин… то есть миссис Эджертон. Ты ее знаешь?

– Да, мы как-то встречались. Но если ты думаешь, что я могу обратиться за помощью к ней…

– Нет, ты меня неправильно поняла. Видишь ли, миссис Эджертон стала и моей подругой тоже. Она передала мне стопку старых писем и попросила спрятать их. Сказала, что это очень важно.

Сердце Рори пропустило один удар. Она никак не ожидала этого признания Стефано. Возможно, она слишком уж испугала его своими разговорами о сыщиках и расследовании, и теперь он старался свалить всю вину на свою сообщницу.

– Письма? Ты уверен, что она передала тебе те самые письма, которые украдены у Китти?

– Ну, я их внимательно не рассматривал, но это вполне возможно. А значит, их взяла миссис Эджертон, а не ты. Она виновна в преступлении. Если бы я знал, никогда не согласился бы их прятать.

– Ты их спрятал? Но где?

– У меня в спальне. В тайнике. Туда никто не догадается заглянуть, – добавил Стефано, явно довольный собой. Да-да, хитрец был так горд собой, что не мог не похвастаться.

Однако его хвастовство насторожило Рори. А что, если тайник устроен так хитро, что Лукас его не обнаружит? Она сидела со Стефано в кафе уже полчаса, и все это время Лукас обыскивал его жилище. Вероятно, у него возникли проблемы, иначе он наверняка бы уже появился.

Рори устремила на итальянца взгляд, полный мольбы.

– Прошу тебя, Стефано, спаси меня от тюрьмы! Надо как-то вернуть эти письма мачехе, чтобы она…

– Я сделаю кое-что получше, – перебил итальянец, и его глаза сверкнули. Он протянул девушке руку. – Пойдем, я отведу тебя к ним.

Глава 22

Женщине, не имеющей за душой ни пенни, глупо влюбляться в аристократа.

Мисс Селлани

Лукас быстро подходил к кафе. Окна были ярко освещены, и он видел, что в заведении довольно много посетителей. Несмотря на холодный дождь, заливавший лицо, он испытывал душевный подъем. И украденные письма, и бриллиантовое ожерелье – все это лежало во внутреннем кармане его сюртука. И теперь оставалось только вырвать Рори из грязных лап Стефано.

Негодяю самое место за решеткой – так же, как его сообщнице миссис Эджертон. Но Лукас понимал: если он потребует тюремного заключения для преступников, придется рассказать судье неприглядную правду. И тогда все узнают, что его отец писал любовные письма миссис Китти Пэкстон. Лукас подозревал, что их содержание, мягко говоря, фривольное.

И дело не только в том, что скандал мог повредить лично ему. Письма наверняка расстроят его мать. А сейчас, когда она наконец нашла в себе силы вернуться в общество, сообщение об очередной любовной связи ее мужа станет для нее чудовищным испытанием. А ведь она и так долго страдала…

Именно по этой причине Лукас придумал другое наказание для Стефано и миссис Эджертон, и ему не терпелось привести приговор в исполнение.

Он открыл дверь кафе и вошел. В зале слышался гул голосов и раздавался звон бокалов. Лукас внимательно осмотрел собравшихся. Судя по ярким одеждам, здесь собрались в основном художники и артисты. А он искал Рори. И он вдруг с болью осознал, что видит здесь таких же людей, как она, – ярких, веселых, современных, придерживающихся передовых идей. И все они были совершенно не похожи на него, Лукаса. А может, он не заметил ее сразу, поскольку она была здесь своей и, как говорится, слилась с толпой?

К нему подскочил невысокий человечек с тонкими усиками.

– Желаете поужинать, милорд?

– Я ищу черноволосую женщину в зеленом платье. Она была с итальянцем.

– Вы, наверное, имеете в виду синьора Стефано. – Мужчина кивнул. – Да, они тут были, но боюсь, вы с ними разминулись.

– Когда они ушли?

– Несколько минут назад. – Мужчина внимательно взглянул на Лукаса. – Этот итальянец – плохой человек. Распутник. Надеюсь, та женщина – не ваша супруга, потому что…

Но Лукас уже не слушал. Он выскочил за дверь и побежал по улице. Да, наверное, он просто разминулся с ними. И, скорее всего, они пошли в комнаты Стефано – больше некуда. Но почему Рори пренебрегла собственной безопасностью? Почему позволила этому негодяю увести себя?

Должно быть, Стефано использовал какой-то хитрый предлог, чтобы совратить ее или… Возможно, все еще хуже!

Лукас вбежал в аллею и устремился к освещенным окнам. И сразу увидел пару. Стефано склонился над столом и что-то писал. Рори стояла неподалеку. Она была сказочно красива – черные волосы, молочно-белая, словно фарфоровая, кожа… У Лукаса перехватило дыхание, и он мысленно возблагодарил небеса за то, что Рори жива и здорова.

Она внимательно осматривала гостиную, затем, сделав шаг в сторону, украдкой заглянула в темную спальню. Лукасу пришло в голову, что она искала его. Вероятнее всего, считала, что он где-то рядом и в случае необходимости придет на помощь.

Проклятье! Она должна была послушаться его и остаться в кафе. Он с самого начала боялся, что она в очередной раз ослушается и подвергнет себя опасности. Так и вышло. Теперь придется ее как-то вытаскивать оттуда. Но он не собирался снова лезть в окно – это дело долгое и шумное. Придется идти через дверь.

Достав пистолет, маркиз направился к двери.

* * *

Пока Стефано писал записку, Рори прошлась по маленькой гостиной. Это были явно холостяцкие меблированные комнаты. Поселившись здесь, Стефано не привнес в обстановку ничего личного. Она заглянула в темную спальню и вздрогнула. Лукас, скорее всего, находился там. И он не смог найти письма, поскольку тайник был устроен очень хитро.

По этой причине Рори старалась говорить громко. Она хотела предупредить Лукаса, чтобы он успел спрятаться.

Лукас, конечно, разозлится на нее из-за того, что она ушла из кафе, но у нее не было другого выхода. Это ее единственная возможность вернуть пресловутые письма и получить награду. Пришлось рискнуть. Но все равно следовало соблюдать осторожность. Ведь если Стефано заподозрит, что она его обманывает, могут возникнуть большие проблемы…

– Что ты пишешь? – спросила она. – Покажи мне, наконец, эти письма.

Стефано выпрямился, держа в руке лист бумаги.

– Сначала мне надо прикрепить эту записку к двери и предупредить возможных посетителей, что я занят.

– Ты имеешь в виду миссис Эджертон? – спросила Рори. – Ах, как неудобно получилось. Я появилась очень некстати. Ты ждал ее?

– Нет, конечно. Она может заехать, чтобы выпить бокал вина – и ничего больше. Но она не должна видеть тебя здесь – иначе догадается, что я не оправдал ее доверия.

– Не стоит беспокоиться. Отдай мне письма, и я уйду.

– О нет, ты не должна уходить, любимая. Мы так давно не были вместе! Я ужасно соскучился…

Рори не успела и глазом моргнуть, как Стефано метнулся к ней и прижал к себе с явным намерением поцеловать. В последний момент она сумела отвернуться, и его губы угодили ей в щеку. От Стефано разило вином и помадой для волос. Рори от этих запахов тошнило, и она закричала:

– Пожалуйста, прекрати! Ты солгал насчет писем?!

– Нет-нет, ты получишь свои драгоценные письма. Но сначала я хочу почувствовать восхитительный вкус твоей…

И он стал целовать ее шею, издавая громкие стоны. Рори съежилась; она изо всех сил старалась держать себя в руках и не злить итальянца. Да и Лукас мог не справиться с собой, мог выбежать из спальни и наброситься на негодяя до того, как письма окажутся у них.

Взяв Стефано за плечи, Рори оттолкнула его и сказала:

– Ты получишь желанную награду, только сначала отдай мне письма. Я буду тебе благодарна. Очень благодарна. – Она кокетливо моргнула и улыбнулась.

Стефано выпрямился. Его темные глаза полыхали страстью.

– Да, хорошо, любимая. Но сначала позволь мне повесить эту записку на дверь. Тогда нам никто не помешает.

Рори точно знала, что Лукас им помешает. Прячась в спальне, он, должно быть, кипел от злости. Ничего, потом она вымолит у него прощение поцелуями и ласками. Она поняла, что с нетерпением ждала этого момента. Только бы Лукасу хватило здравого смысла оставаться в укрытии, пока Стефано не отдаст письма.

Итальянец поспешил к двери. Он уже потянулся к ручке, когда раздался громкий стук.

– Надин здесь, – прошептал Стефано. – Что же делать?

– Не отвечай, – так же тихо сказала Рори. – Она постоит и уйдет.

Прижав палец к губам, Стефано на цыпочках отступил от двери. Он явно не радовался встрече с женщиной, которую изобразил воровкой и шантажисткой.

Дверная ручка слегка дернулась. Вероятно, миссис Эджертон проверяла, закрыта ли дверь. Но дверь точно была закрыта. Рори видела, как Стефано, войдя, повернул ключ.

«Ох, скорей бы… – подумала девушка. – Надо как можно быстрее получить эти письма». А потом, когда Стефано покажет свой тайник, она сумеет охладить его пыл. Или Лукас сделает это за нее. Интересно, какой вид будет у Стефано, когда он поймет, что его враг все время находился рядом?

Внезапно дверь с громким треском распахнулась, и в гостиную ворвался мужчина. В его руке был пистолет, направленный на Стефано.

Рори замерла в изумлении.

– Лукас?.. – пролепетала она. Но ведь он должен был прятаться в спальне!

Стефано взвизгнул, не сводя глаз с пистолета. Впрочем, его замешательство длилось недолго. В следующее мгновение ока он метнулся к столу, что-то стянул с него, а потом обхватил Рори сзади за шею, прикрывшись ею как щитом. И она почувствовала, как он прижал к ее горлу нож.

– Жалкий трус! – воскликнул Лукас. – Отпусти женщину!

– Положи пистолет! – завизжал Стефано. – Клянусь, я убью ее!

Рори чувствовала, как дрожала рука итальянца. И ей тоже было страшно. Она старалась не двигаться, чтобы нож не вонзился ей в горло случайно. Стефано грозился ее убить… Она никогда не думала, что он способен на такое. Или он блефовал? Теперь она уже ни в чем не была уверена.

Взгляд Лукаса был устремлен на них. Его лицо казалось каменной маской, и невозможно было догадаться, о чем он сейчас думает. Потом он наклонился и положил пистолет на пол.

– Подвинь его ко мне! – закричал Стефано дрожащим голосом.

Лукас подчинился. Пистолет скользнул по деревянным половицам и остановился у ноги итальянца.

– Теперь отпусти ее, – сказал Лукас. – Твой дипломатический иммунитет может защитить тебя от обвинений в шантаже, но не от обвинений в убийстве.

Рори понятия не имела, так это или нет, но чувствовала нерешительность Стефано. Стараясь вывести его из равновесия, она жалобно пробормотала:

– Прошу тебя, не делай мне больно. – Она всхлипнула. – Я думала, ты меня любишь. Ты же хотел, чтобы мы были вместе.

– Так и будет, любимая. Ты должна бояться этого тирана.

Почувствовав, что лезвие ножа уже не так сильно прижималось к ее шее, Рори поняла: сейчас – или никогда. Стефано же стал медленно наклоняться, чтобы поднять пистолет. В этот момент она изо всех сил наступила каблуком ему на ногу и ловко вывернулась из его хватки.

В ту же секунду Лукас бросился вперед. Схватив Стефано за ворот, он нанес ему сильнейший удар в челюсть. Итальянец отлетел к стене, сполз по ней, закрыл лицо ладонями и заплакал как ребенок.

Рори поспешила к мужчинам и схватила Лукаса за руку.

– Прошу тебя, не бей его больше.

– Он это заслужил. – Лукас подул на костяшки пальцев и с раздражением спросил: – Почему ты его защищаешь? Он же приставал к тебе!

А сердце Рори радостно запело. Ведь Лукас защищал ее честь!

– Я только хотела, чтобы ты не отправил его в нокаут, – ответила она. – Он еще должен сказать, где письма.

– А я это и без него знаю. Письма в моем кармане. Ожерелье – тоже.

– Но Стефано сказал, что у него очень хитрый тайник, который невозможно обнаружить. Поэтому я к нему пришла.

– Они лежали под половицей в его спальне. Но какого черта ты рассказала ему про письма?

– Это была часть моего плана. Я сказала, что Китти считает шантажисткой меня. А он сказал, что знает, где письма. И попытался свалить всю вину на миссис Эджертон.

– Ты… – Стефано в изумлении уставился на Рори. – Ты обманула меня, моя любимая?

– Она не твоя, а моя! – рявкнул Лукас. – А обман – минимальная плата за то, что ты с ней сделал восемь лет назад.

Искра, вспыхнувшая в сердце Рори, разгорелась в яркое пламя, согревшее все ее существо. Она наслаждалась моментом – ведь Лукас открыто назвал ее своей. Ей хотелось немедленно очутиться в его объятиях. Однако Лукас в этот самый момент наклонился и поднял с пола свой пистолет.

Внезапно из коридора донесся шум, и в дверном проеме появились двое – немолодой мужчина, который тащил за собой женщину. В мужчине Рори узнала кучера Лукаса; тот крепко держал за руку миссис Эджертон, громкий голос которой разносился по всему дому.

– Отпусти меня, негодяй! Я буду кричать! – вопила дама.

Не обращая на ее вопли никакого внимания, кучер затащил женщину в комнату и поставил ее перед Лукасом.

– Вот она, милорд. Как вы приказали.

– Спасибо, Джон. Будь добр, покарауль снаружи. – Лукас передал слуге пистолет. – Если кто-то из этих крыс попытается бежать без моего разрешения, можешь стрелять.

– Да, милорд. – Кучер вышел и закрыл за собой дверь.

Миссис Эджертон тяжело дышала; ее элегантное темно-красное платье, отделанное черными кружевами, казалось, вот-вот лопнет на пышной груди. Перья же на шляпке трепетали.

– Это возмутительно! – снова закричала она. – Лорд Дэшелл, что все это значит? А вы, мисс Пэкстон, – что вы здесь делаете?!

– Могу задать вам тот же самый вопрос, – спокойно проговорила Рори. – Вы, судя по всему, подобрали мои объедки? – И она взглядом указала на Стефано, все еще корчившегося на полу.

Глаза миссис Эджертон округлились – она только теперь заметила любовника. Она прикрыла рот ладонью, потом подошла к нему и тихо сказала:

– Бедняжка, что эти люди с тобой сделали?

– Он получил по заслугам, – буркнул Лукас. – Точнее – малую толику того, что заслужил.

Женщина бросила на Лукаса оценивающий взгляд, словно прикидывая, что ему известно.

– Милорд, что вы имеете в виду? Он попытался снова соблазнить мисс Пэкстон?

– Да. И возможно, вам будет интересно узнать, что у него имелось вот это. – Лукас достал из кармана письма. – Вот, видите?

Рори внимательно посмотрела на них. Писем было немного – штук пять, не больше. Они были аккуратно перевязаны розовой ленточкой. Так много шума из-за нескольких клочков бумаги!

Глаза миссис Эджертон забегали. После чего она весьма ненатурально засмеялась и воскликнула:

– Письма?! Не могу представить, какое отношение они имеют ко мне?!

Тут Стефано пошевелился и пробормотал:

– Но, Надин, как же так?..

Миссис Эджертон промолчала, а Лукас, внимательно глядя на нее, сказал:

– Я нашел кое-что еще… Нашел под половицей в спальне. – Он вытащил из кармана ожерелье. В свете лампы сверкнули бриллианты. – Полагаю, оно принадлежит миссис Пэкстон?

– Совершенно верно, – подтвердила Рори. – Папа подарил ей это украшение на свадьбу. Это ее самая лучшая драгоценность. Но я уверена, вам это известно, миссис Эджертон.

– Да, я видела, как она его надевала. Но не в последнее время. А что… Почему эта вещица здесь?

– Ты знаешь, – буркнул Стефано.

– Заткнись! – прошипела миссис Эджертон. – Это ты взял письма и ожерелье у Китти. А я не имею к этому никакого отношения. Совершенно никакого.

Итальянец произнес несколько фраз на своем языке. Можно было только догадываться, что они означали.

– А Стефано поведал мне совсем другую историю, – сказала Рори. – Он возложил всю вину на вас.

– На меня? – Рука миссис Эджертон в элегантной перчатке прижалась к ее груди. – Что за вздор?! С какой стати мне шантажировать мою лучшую подругу?

– А кто здесь упомянул о шантаже? – спросил Лукас, смерив женщину высокомерным взглядом.

Миссис Эджертон побледнела.

– Кажется, это вы сказали, милорд.

– Нет, я ничего подобного не говорил. Кстати, не говорил я и о том, что письма принадлежали миссис Пэкстон.

Губы женщины задрожали. Стефано сделал попытку подняться на ноги. Он прислонился к стене и пробурчал:

– Это был план Надин. Она нашла письма в корзинке для шиться. Я увидел, как она украла письма на балу. А потом заставила меня написать записки с требованием выкупа.

– Да замолчи же! – выкрикнула миссис Эджертон. – Закрой свой поганый рот! У тебя-то дипломатическая неприкосновенность! С тобой они ничего не смогут сделать!

– Ошибаетесь, – проговорил Лукас, убирая письма и ожерелье в карман. – Я как член Парламента непременно воспользуюсь своим влиянием и добьюсь того, чтобы Стефано лишился должности. Что же касается вас, миссис Эджертон, то вам будет предъявлено обвинение в весьма серьезном преступлении.

– Вы не пойдете к судье, – заявила дама. – Если эти письма будут обнародованы, разразится скандал.

– Да. Возможно. Но дело того стоит. Ведь я увижу, как вас повесят за все те неприятности, которые вы причинили мисс Пэкстон и ее мачехе.

Миссис Эджертон схватилась за горло – словно уже почувствовала, как на нем затягивается петля. Она покачнулась и, глядя на любовника, пробормотала:

– Ты этого не допустишь… Останови его…

– Но как?.. – Стефано держался за челюсть, в которую пришелся удар маркиза. – Ведь я из-за тебя лишусь должности.

Рори взглянула на Лукаса. Она прекрасно понимала, что он ни за что не отнесет в суд любовные письма, написанные его отцом.

– Есть и другое решение, – сказал Лукас. Он прошелся по комнате. – Решение, которое позволит миссис Эджертон спасти свою симпатичную шейку.

– Какое? – пискнула дама. Она схватила маркиза за руку. – Умоляю вас, милорд, скажите… Я сделаю все, что вы потребуете.

Лукас окинул женщину презрительным взглядом и проговорил:

– Вы вместе со Стефано покинете Англию на первом же подходящем судне и больше никогда сюда не вернетесь.

– Я должна покинуть общество? Навсегда?..

– Да. И если я когда-нибудь увижу вас на этих берегах, то вы почувствуете на себе всю силу закона. Это ясно?

– Но, милорд…

– Это не переговоры. Вы можете принять мое благородное предложение – или предпочтете виселицу. Третьего варианта не существует. Лично мне все равно.

Рори смотрела на маркиза в восхищении – это было идеальное решение. Она бы такое не смогла придумать. Влияние и безупречная репутация Лукаса придавали вес его словам. Он казался человеком решительным и не способным на сострадание, а ведь преступники не могли знать, что у него доброе и нежное сердце.

Зато она, Рори, это знала. Он защищал ее честь, сохранил тайну Фостер и нежно заботился о пожилой беспомощной матери. И еще он мог целоваться с удивительной нежностью, заставляя ее чувствовать себя самой красивой женщиной на свете.

В этот момент Рори осознала нехитрую истину. Глупо это или нет, но она без памяти влюбилась в маркиза Дэшелла.

* * *

Поднимаясь по ступенькам к двери своего особняка, маркиз обнимал Рори за плечи. Моросил холодный дождь. Лукас сознавал, что у них с Рори осталось совсем мало времени – ведь теперь, когда письма и ожерелье найдены, она покинет его дом. И у нее больше не будет повода делать вид, что она компаньонка его матери.

Стефано и миссис Эджертон приняли его условия. Лукас дал им несколько дней на улаживание дел в Лондоне. Миссис Эджертон предстояло договориться о продаже дома и имущества. И они должны были всем любопытствующим отвечать, что помолвлены и едут в Италию, где состоится их свадьба.

В вестибюле их встретил Джервис.

– Добрый вечер, милорд, миссис Пэкстон… – Дворецкий поклонился.

Лукас передал ему плащ и шляпу.

– Моя мать спит?

– Да, милорд. Миссис Кулпеппер осталась с ней на ночь. Сегодня у них было очень много посетителей. Я бы сказал, что миледи никогда еще не выглядела такой счастливой.

– А мой брат?.. – спросил маркиз.

– Лорд Генри ушел вечером и еще не возвращался, – ответил дворецкий. – Вам сегодня еще что-нибудь потребуется, милорд?

– Чай и сэндвичи в мой кабинет. Мы продолжим наш разговор там, мисс Пэкстон, если не возражаете, – добавил он, покосившись на Рори.

– Ничего не имею против, – ответила она.

Ее темные глаза радостно блестели, и Лукас снова ощутил жгучее желание, пожиравшее его изнутри все эти дни. Скорее всего, это была их последняя с Рори возможность побыть наедине. А потом она уйдет из его жизни. Лукас не знал, где взять силы, чтобы это вынести. Ему хотелось замедлить бег времени, хотелось запомнить на всю оставшуюся жизнь каждую секунду, проведенную с Рори.

Она тоже сняла плащ и шляпу и передала их дворецкому. Ее зеленое платье было сшито по последней моде. Ну чем не леди, вернувшаяся со светского мероприятия вместе с мужем?

Но, увы, он никогда не сможет на ней жениться.

Мысленно вздыхая, Лукас повел Рори мимо парадной лестницы в заднюю часть дома, где располагался его кабинет. Их шаги гулким эхом разносились по пустому коридору. Этой ночью собственный дом казался Лукасу унылым и мрачным. А ведь ему следовало бы радоваться – письма возвращены, и теперь ничто не могло помешать его браку с Элис Киплинг. Еще неделю назад он действительно радовался бы, но теперь…

Теперь будущее – то есть женитьба на Элис – представлялось ему обременительным долгом.

Они вошли в кабинет, где вдоль стен стояли книжные шкафы, а у окна – большой письменный стол, за которым он проводил много времени, изучая бухгалтерские книги, проверяя и перепроверяя цифры, пытаясь найти способ выплатить долги своего отца. Теперь это его долги. И только крупное… очень крупное финансовое вливание спасет его от нищеты. А еще он должен обеспечить мать и брата и передать своим потомкам наследство без долгов.

А это означало, что он не мог думать о женитьбе по любви.

– Ты вернешь письма моей мачехе? – спросила Рори.

Лукас достал из кармана письма. Как ни странно, но эти жалкие клочки бумаги имели власть над жизнями людей.

– Я их с большим удовольствием сожгу. Развести огонь?

– Нет. А письма… Нам они не принадлежат. Можно, я посмотрю?

Рори взяла стопку писем и развязала ленточку. Выбрав самое верхнее, она поднесла его к лампе, чтобы было лучше видно.

– Смотри, чернила совсем выцвели.

Увидев, что она развернула письмо, Лукас подошел и остановился с ней рядом.

– Ради бога, Рори… Ты не должна их читать. Ведь это личное…

– Ну и что? Нам пришлось довольно много пережить, чтобы их найти. Мы должны хотя бы примерно знать, что в них.

Девушка пробежала глазами первые строки. Но Лукас не желал, чтобы она читала сальности его отца.

– Дай сюда! – Он выхватил у нее листок.

Но Рори вдруг закричала:

– Подожди! Взгляни на дату! Китти говорила, что их связь имела место незадолго до смерти моего отца, семь лет назад. Но это письмо написано девятнадцать лет назад.

Лукас пожал плечами.

– Ну и что? Какая разница?

– Огромная! Это значит, что они были любовниками еще до того, как Китти вышла замуж за папу. – Рори схватила маркиза за руку. Глаза же ее стали неправдоподобно огромными на побледневшем лице. – Ой, Лукас, такого ведь не может быть, правда?

Маркиз вздрогнул – и похолодел. Он наконец-то понял… Но ведь это невозможно… Или возможно?

– Ты считаешь, – медленно проговорил он, – что Китти была беременна, когда выходила замуж за твоего отца, а значит, Селеста…

– Твоя сводная сестра, а не моя.

Глава 23

Высшее общество непримиримо к леди, которые грешат.

Мисс Селлани

Гримшоу проводил их в гостиную дома Китти. Рори почти не обратила внимания на любезность дворецкого. Фостер, должно быть, уже поговорила с ним. Но Рори не имела никакого желания выговаривать ему за его отношение к горничной и к своему сыну. Все это можно было отложить на потом.

А пока она пыталась свыкнуться с ужасным открытием. Ей было больно думать, что милая добрая Селеста – на самом деле вовсе не ее сестра. Возможно, между ними не было кровного родства.

Но неужели Китти тщательно хранила свой секрет все эти годы?

Мачеха нервно расхаживала перед камином; на ней все еще было платье, в котором она ездила в театр. Она нервно комкала в руках носовой платочек. Увидев Рори, Китти бросилась к ней.

– О, Аврора!.. Как ты быстро приехала. Я отправила тебе записку всего несколько минут назад.

– Записку?..

– Впрочем, неважно! Главное, что ты здесь. Случилось ужасное!..

– Понимаю. – Рори подумала, что Китти расстроилась из-за какого-то сбоя в свадебных приготовлениях. – Но я приехала сюда не для того, чтобы говорить о твоих мелких проблемах.

– Мелких?.. Как ты можешь быть такой жестокой, Аврора?! – Китти громко зарыдала. – Все пропало! Все погибло!

Лукас обнял женщину за плечи и усадил на диванчик. Потом налил щедрую порцию хереса и вложил ей в руку бокал.

– Выпейте и расскажите, что произошло, – приказал он.

Китти послушно выпила вино и, тяжело вздохнув, подняла на маркиза заплаканные глаза.

– Это все Селеста… – прошептала она. – Боже мой, ее нет…

Забыв о своем гневе, Рори бросилась к мачехе, а та продолжала:

– Она сказала, что у нее болит голова, и осталась дома. Я недавно вернулась из театра и пошла к ней, чтобы узнать, как она себя чувствует. – Китти вздохнула и указала на стоявший по соседству столик. – Ее постель была не разобрана, а на подушке лежала вот эта записка.

Рори схватила смятый листок и начала читать вслух:

– «Моя дорогая мама, мне очень жаль, если я причиню тебе боль, но я не могу выйти замуж за герцога Уиттингема. С ним я никогда не буду счастлива. Поэтому я уезжаю с человеком, которого люблю всем сердцем. Понимаю, что ты будешь волноваться, но прошу тебя, не отчаивайся. Он хороший честный человек, который обожает меня так же, как я его. Когда мы с тобой снова увидимся, мы с ним уже будем мужем и женой. Пожалуйста, не ругай меня. Твоя любящая дочь Селеста».

Ошеломленная ужасной новостью, Рори подняла глаза на Лукаса. Значит, Селеста сбежала с мужчиной… Но с кем? На ум приходило только одно имя – лорд Генри.

Лукас тоже не на шутку встревожился. Он видел, как эти двое ворковали вместе – парочка влюбленных голубков. Или заговорщиков?

Он схватил Китти за руку.

– Кто? Кто этот человек?

– Понятия не имею. – Китти сокрушенно покачала головой. – Я думала, она счастлива с Уиттингемом.

– Разумеется, она не была с ним счастлива! – выкрикнула Рори. – Я предупреждала тебя, но ты не желала ничего слушать!

Губы мачехи задрожали.

– Не ругай меня, Аврора. Я и так чувствую себя несчастной…

Лукас же глубоко и шумно дышал – казалось, его душил гнев.

– Мы нашли ваши письма, – сообщил он. – Миссис Эджертон и Стефано признались в воровстве и шантаже.

Маркиз достал из кармана стопку писем и ожерелье и бросил их на стол. Бриллианты весело сверкнули в свете лампы.

– Все это больше не имеет значения. – Китти вздохнула. – Все равно разразится грандиозный скандал. Ведь Селеста обманула герцога.

– То, что Селеста порвала с герцогом, – это действительно не имеет значения, – с трудом сдерживая гнев, заявил Лукас. – Но у меня есть все основания полагать, что Селеста сбежала с моим братом Генри. И я думаю…

Перебивая маркиза, Рори сказала:

– Полагаю, Китти, ты прекрасно понимаешь, что все это значит. Они – сводные брат и сестра, не так ли?

Китти подняла на падчерицу остекленевший взгляд. Она раскрыла рот, пошевелила губами, но не смогла произнести ни слова. В следующее мгновение она лишилась чувств.

* * *

Час спустя Рори сидела рядом с Лукасом в старом громоздком экипаже, когда-то принадлежавшем его отцу. Было уже далеко за полночь, когда они покинули освещенные газовыми фонарями улицы Лондона, и теперь их поглотила тьма. Перед тем как сесть в экипаж, Рори быстро собрала самые необходимые вещи и сложила их, за неимением ничего другого, в шляпную коробку. Лукас тоже взял с собой дорожную сумку с кое-какими вещами.

Невозможно было предположить, сколько им понадобится времени, чтобы найти беглецов. Они наверняка отправились в Гретна-Грин. В отличие от Англии в Шотландии юным парам не надо было ждать – их могли обвенчать сразу же. Рори молилась, чтобы беглецов удалось догнать до того, как они совершат трагическую ошибку.

– Я удивлен, что Генри не взял этот экипаж, – проворчал Лукас, вглядываясь в темноту. – Тильбюри, конечно, быстрее, но на нем очень опасно ездить ночью. Черт бы его побрал! Он должен был как следует подумать!

Тильбюри был единственным экипажем, которого не оказалось на месте. Напрашивался очевидный вывод: его взял Генри.

Рори то и дело дрожала – от беспокойства и ночного холода. Она была искренне признательна Лукасу, укрывшему ее ноги одеялом. Экипаж имел кожаную крышу, но спереди было открытое пространство, и дождь причинял им массу неудобств. Два газовых фонаря, закрепленные в передней части экипажа, были единственным источником света в кромешном мраке, и оставалось лишь надеяться, что Лукас справится в таких условиях. Лошади мерно бежали по дороге, и отчетливо слышался цокот копыт.

– Селесте тоже следовало думать головой, – проворчала Рори. – Ах, почему я не взяла с нее обещание не делать ничего необдуманного!

– Я виноват не меньше тебя, – сказал Лукас. – Мне следовало держать Генри в узде. Но не тревожься. Мы их обязательно найдем.

Фонари давали совсем мало света, но Рори показалось, что Лукас посмотрел на нее с нежностью. В какой-то момент он положил руку ей на колено, и сразу стало теплее. Ах, как бы было хорошо, если бы это они спешили в Гретна-Грин, чтобы пожениться. Впрочем, какой смысл мечтать о том, чему никогда не суждено случиться? Ее любовь к Лукасу была обречена – так же, как любовь Селесты и Генри.

Лукас сосредоточил все внимание на дороге. Не желая отвлекать его, Рори замолчала. Тем не менее она прижалась к нему, желая сполна насладиться каждой секундой этой поездки – даже при таких ужасных обстоятельствах. Она молилась, чтобы он оказался прав и чтобы им действительно удалось вовремя догнать беглецов.

У нее разрывалось сердце при мысли о том, как будет несчастна Селеста. Ведь ей предстояло узнать правду о любовной связи Китти и о том, кто являлся ее настоящим отцом. Их с Генри брак не мог состояться.

Когда им удалось привести Китти в чувство, она во всем призналась. Как выяснилось, она намеренно заманила отца Рори в брачную ловушку, однако со временем он обо всем догадался. Странно было сознавать, что Китти тоже совершила ошибку, позволив женатому человеку совратить ее. А вот Рори – она ведь не знала, что Стефано был женат…

Дождь усилился и вскоре превратился в ливень. А потом разразилась гроза. Где-то вдали сверкали молнии, раздавались громовые раскаты. Крыша экипажа защищала от потоков воды, но не от мелких струек, больно бивших в лицо и затекавших под одежду.

Лукасу пришлось ехать медленнее, так как дорога превратилась в грязевую реку. Колеса то и дело подпрыгивали на колдобинах или же проваливались в ямы, поднимая вверх тучи брызг. Вокруг не было ни души, и казалось, что они остались одни на всем белом свете.

Резкий ветер покачивал экипаж, грозя его перевернуть, и каждый раскат грома пугал лошадей – они громко ржали, пытаясь встать на дыбы, и Лукас прилагал огромные усилия, препятствуя этому.

В какой-то момент, после одного из самых громких ударов грома, он наклонился к Рори и, не отрывая глаз от дороги, прокричал:

– Дальше ехать слишком опасно! Придется вон там остановиться!

Посмотрев в ту сторону, куда он указал, Рори разглядела какие-то тусклые огни – то был постоялый двор.

– Возможно, мы сможем расспросить там о Генри и Селесте, – сказала она. – Ведь кто-то должен был их видеть…

– Не беспокойся. Если у моего брата остались хотя бы крупицы здравого смысла, он тоже где-нибудь остановится.

Как только экипаж повернул к постоялому двору, из конюшни выбежал мальчик, чтобы принять лошадей. Войдя в гостиницу, Рори обнаружила, что промокла до нитки. Она стояла у двери, наблюдая, как с нее ручьями стекала вода. А Лукас отправился переговорить с хозяином. Через несколько минут он вернулся и со вздохом сказал:

– К сожалению, их никто не видел.

– А я так надеялась… – Рори тоже вздохнула.

– Кроме того, гостиница переполнена из-за непогоды. У них осталась только одна свободная комната. – Лукас посмотрел на нее в упор и добавил: – Поэтому мне пришлось сказать, что мы с тобой супруги.

Глава 24

Благородного холостяка возраст украшает, а незамужняя леди считается старой девой уже в двадцать один год.

Мисс Селлани

Рори сидела на стуле у небольшого камина; она уже распустила волосы и теперь старательно разбирала пальцами слипшиеся пряди, которые благодаря шляпке не очень сильно намокли – мокрыми были только кончики.

Крошечная комната располагалась под самой крышей. Дождь потоками стекал по мансардному окну, и яркие вспышки молний то и дело озаряли комнату. Уже давно была глухая ночь, но Рори не чувствовала усталости, хотя день выдался весьма насыщенный. Да-да, она нисколько не устала – напротив, дрожала, предвкушая неизбежное и посматривая на двуспальную кровать с тщательно взбитыми подушками и голубым покрывалом.

Несмотря на все случившееся, несмотря на невозможность их дальнейших отношений, Рори не могла не представлять себя в постели с Лукасом. Он вышел, чтобы забрать их скудный багаж и проверить, позаботились ли в конюшне о лошадях. И вот сейчас, оставшись одна, Рори мечтала о том, что предстояло…

Она уже не была наивной юной девушкой и точно знала, что именно случится, если она это допустит. И решение будет принимать она, только она. Лукас ни за что не стал бы настаивать и уж тем более – применять силу. Но ведь она уже совершила ошибку в прошлом и заплатила за нее восемью годами изгнания. Осмелится ли она на одну ночь счастья?

Раздался стук в дверь. Рори вскочила на ноги. Дверь открылась, и в спальню вошел Лукас. При взгляде на него у Рори сжалось сердце. Его мокрые темные волосы были отброшены назад, а вода потоками стекала с его плаща, образуя на полу лужицы.

На мгновение их взгляды встретились. Потом его взгляд скользнул по ее распущенным черным волосам, плечам, груди, мокрому платью… Тихо вздохнув, он решительно захлопнул за собой дверь, прошагал к туалетному столику и положил на него свою дорожную сумку и шляпную коробку Рори. Потом снял мокрый плащ и повесил его на крючок в стене.

Очередная вспышка молнии осветила его плотно сжатые губы.

– Тебе надо отдохнуть, – сказал он. – А я лягу на полу.

Но ведь Лукас желал ее – она не могла ошибиться, она видела страсть в его глазах. Они хотели друг друга, и это желание, казалось, сверкало в воздухе словно вспышки молний за окном.

Он сел у огня, чтобы снять сапоги. В неярком свете камина было видно, как вздымалась и опускалась его грудь. Рори страстно его желала – и удивлялась собственному бесстыдству. Ее ведь воспитывали как леди, и у нее не должны были появляться такие греховные мысли. Но уж если ей предстояло до конца своих дней оставаться в одиночестве… Неужели она не могла провести всего лишь одну ночь с мужчиной, которого любила?

Она повернулась к маркизу спиной и сказала:

– Поможешь расстегнуть платье?

Еще несколько секунд она слышала только стук дождевых капель по оконному стеклу, потом раздались тяжелые шаги Лукаса.

Рори перебросила волосы через плечо – чтобы они ему не мешали. Его пальцы коснулись ее шеи, и в тот же миг ее охватил обжигающий чувственный голод; она наслаждалась прикосновениями Лукаса, такими уверенными и одновременно необычайно нежными. Расстегнув ее платье, он опустил руки, для верности сцепив их за спиной.

– У тебя хорошо получилось, – сказала Рори. – А теперь мне надо расшнуровать корсет.

Лукас отшатнулся.

– Боже правый, Рори! Как ты можешь просить меня об этом?! Я ведь изо всех сил стараюсь поступить правильно.

Мука в его голосе доставила Рори невыразимое удовольствие. Она повернулась к нему лицом и прижала ладони к его широкой груди.

– Но ты же сам сказал, что сегодня мы – муж и жена. А супруги должны спать в одной постели. Это будет правильно.

Несколько секунд Лукас смотрел на нее горящими глазами. Судя по всему, он сражался со своей совестью. И Рори знала, что причина такой нерешительности – распущенность его отца. Лукас всегда контролировал себя – даже если этот пресловутый самоконтроль грозил его убить. Она шевельнула бедрами и улыбнулась.

И в тот же миг, издав хриплый стон, Лукас впился поцелуем в ее губы. Он целовал ее долго и страстно, одновременно поглаживая ладонью спину и бедра девушки. А затем принялся теребить ее соски, и Рори, прижимаясь к нему, ощущала гулкое биение его сердца.

Наконец, чуть отстранившись, Лукас вздохнул и произнес:

– Да поможет мне Бог. У меня не осталось сил сопротивляться.

Рори провела кончиками пальцев по его шее и с чарующей улыбкой ответила:

– Я же скандальная кокетка, вот и заставила тебя утратить над собой контроль.

Лукас поморщился и пробурчал:

– Неужели обязательно надо напоминать мне о моих ошибках? Конечно, я не должен был так тебя называть.

– Но ведь это правда.

– Нет, Рори. Ты вовсе не кокетка. Ты красивая, смелая и умная. И совершенно бескорыстная.

Она видела, что Лукас говорил то, что думал. Каменная маска исчезла, и теперь глаза его светились искренностью. Лицо же было искажено страстным желанием, шедшим из самого сердца. И – вопреки очевидности! – в душе Рори родилась безумная надежда на совместное будущее. «О Господи, позволь нам быть вместе!» – мысленно воскликнула она и, приподнявшись на цыпочки, обняла любимого за плечи и прижалась щекой к его щеке.

– Ох, Лукас, – прошептала она, – возьми меня.

Их губы снова слились воедино. Поцелуй был долгим и нежным, но теперь Рори до боли хотелось большего. Чувственное желание расцвело пышным цветом и заполнило ее тело целиком. Лукас был единственным мужчиной, которого она хотела – и не могла получить. В глубине души она понимала, что это будет их единственная ночь вместе, но это понимание лишь усиливало желание.

Когда он спустил платье с ее плеч, Рори стала ему помогать – ей вдруг отчаянно захотелось побыстрее раздеться, – и очень скоро платье оказалось на полу, растеклось зеленой лужицей у их ног. Возбуждение владело и Лукасом. В промежутках между лихорадочными поцелуями они срывали друг с друга одежду, бросая ее на пол.

Рори не могла дождаться, когда их обнаженные тела соприкоснутся и она ощутит на себе вес его тела. Но вот они уже оба были обнажены до пояса, однако Лукас не уложил ее сразу в постель – привлек к себе и снова прильнул к ее губам долгим поцелуем. Почувствовав, как болезненно напряглись и отвердели соски, прижатые к мужской груди, Рори в порыве нетерпения ухватилась за пояс его брюк. Но он тотчас же сжал ее запястье и прошептал:

– Еще нет, иначе все закончится слишком быстро.

– А разве это не должно быть быстро? – удивилась Рори.

– Нет, если хочешь наивысшего наслаждения, – с улыбкой ответил маркиз.

– Но все это и так очень приятно, – пробормотала Рори.

Он тихо рассмеялся.

– Доверься мне – и будет еще лучше.

С этими словами он склонился к ее груди, и у девушки почти тотчас же подогнулись колени: Лукас теребил кончиками пальцев ее сосок, а другую покрывал поцелуями. Рори даже не подозревала о существовании подобных ощущений. Откинув назад голову, она закрыла глаза и вся отдалась наслаждению. Ох, она не знала, что ласки мужчины могут быть такими восхитительными…

Интересно, он имел в виду именно это, когда говорил, что будет еще лучше? Хорошо, если не это… Потому что она определенно хотела большего.

А Лукас тем временем начал развязывать ее подвязки и снимать шелковые чулки. Его прикосновения вызывали дрожь – по коже то и дело пробегали горячие мурашки. Тут он стал целовать ее колени и бедра, и в конце концов Рори поняла, что вот-вот лишится чувств. Ее сотрясали волны дрожи, а тело было переполнено восторгом. Лукас же погладил волоски вокруг ее самого интимного места, средоточия женственности, но не дотронулся до самого чувствительного местечка, жаждавшего его прикосновений.

– Ах, Лукас… – простонала она, хватаясь за него, чтобы устоять на ногах. – Прошу тебя…

При первом же движении его пальца Рори содрогнулась, и ее бросило в жар – он наконец-то коснулся самого чувствительного места. А затем его пальцы раздвинули нежные складки. Рори понимала, что должна ужасаться и краснеть, но она не испытывала стыда; она чего-то томительно ждала, точно не зная, чего именно. А между тем удивительно приятное напряжение во всем теле постепенно нарастало, затрудняя дыхание…

А потом Лукас совершил и вовсе шокирующий поступок – его палец проник в ее лоно и стал ласкать ее! От избытка эмоций Рори закричала; все ее тело сотрясали сладостные конвульсии. Ничего подобного она никогда еще не испытывала. Неописуемые ощущения вознесли ее к вершинам блаженства, а затем отхлынули, оставив… словно выпитой до дна, ошеломленной и торжествующей.

Она чувствовала себя восхитительно обессилевшей, когда Лукас проговорил:

– Я хочу, чтобы мы легли в постель. Сейчас.

Услышав его низкий хрипловатый голос, Рори вспомнила, что ничего еще не окончено, их тела еще не соединились. Паря на волнах томительной неги, она обвила руками шею Лукаса и вдохнула его чудесный запах.

А он откинул покрывала и уложил ее на подушки. За окном по-прежнему сверкали молнии, и Рори казалось, что их блеск отражался в его глазах. Он склонился над ней и коснулся легким поцелуем ее губ.

– Довольна?

– О, Лукас, я и не знала, что бывает такое удовольствие.

– Будет еще лучше, дорогая, обещаю.

Стоя рядом с кроватью, он снял брюки и отбросил их в сторону. Рори смотрела на него во все глаза и никак не могла насмотреться. Она впервые видела полностью обнаженного мужчину. При тусклом свете камина его мужское орудие казалось очень большим, а сложен он был безупречно – словно греческое божество.

Матрас просел под его весом, когда он лег с ней рядом. И Рори сразу же почувствовала жар его тела. И еще она ощущала тяжесть его фаллоса, лежавшего на ее бедре. Но Лукас не спешил – он снова обнял ее и прошептал:

– Прежде чем мы продолжим, Рори, я хочу тебе кое-что сказать. – Он сделал короткую паузу и продолжил: – Ты должна знать, что я люблю тебя.

– Ах! – невольно воскликнула Рори. Она-то считала, что физическое удовлетворение, которое Лукас ей доставил, было сущим блаженством. Как же она ошибалась! Только теперь радость овладела ею целиком, наполнила ее до краев, и это чувство оказалось столь сильным, что к глазам подступили слезы.

Обхватив ладонями лицо любимого, она проговорила:

– О, Лукас, а я люблю тебя, люблю всем сердцем.

Из груди маркиза вырвался тяжелый вздох.

– По крайней мере, сегодня ночью ты моя, – пробормотал он. – Вся моя…

– Да, Лукас, да…

Их губы слились воедино, и Рори тотчас же почувствовала, как жарко забурлила ее кровь. «Вот, значит, каков поцелуй любящего мужчины, – невольно подумалось ей. – Два человека, мужчина и женщина, создали рай на земле…» И безумно хотелось всю себя отдать любимому, хотелось принять его в себя. Этот мужчина был слишком честен и не обещал ей то, чего не мог дать. Увы, они не могли всегда быть вместе, поэтому она во что бы то ни стало решила насладиться каждой секундой того счастья, что выпало ей этой ночью.

Руки любимого ласкали все ее тело, и Рори, следуя его примеру, принялась ощупывать и поглаживать грудь и спину Лукаса, плечи и бедра… Она прижалась губами к его горлу, в том месте, где трепетала синяя жилка. Его кожа была чуть солоноватой на вкус, и, как всегда, от него пахло хвоей. Рори знала, что отныне этот запах неизменно будет вызывать в ее памяти воспоминания о любимом человеке. И еще – страстное желание.

А Лукас по-прежнему ласкал ее и ласкал, и в ней опять начало нарастать восхитительное напряжение – все ее существо вновь стремилось к вершинам наслаждения. Только на этот раз ей хотелось вознестись к ним вместе с Лукасом. Внезапно он навис над ней – и замер. «А ведь мы созданы друг для друга», – промелькнуло у нее. И в тот же миг Рори раздвинула ноги, готовая принять его в себя.

– Прошу тебя, Лукас, – прошептала она, – люби меня…

– Я люблю тебя. И буду любить всегда, – прошептал он в ответ.

В следующее мгновение он вошел в нее, и в какой-то момент она ощутила резкую боль, но боль эта почти тотчас же исчезла. А Лукас вдруг замер, тяжело дыша. Потом заглянул ей в глаза.

– Боже мой, – пробормотал он, – ты девственница. А я-то думал…

– Ты думал то же, что думали все, – ответила Рори. – Но теперь ты убедился, что люди ошибались. – Она шевельнула бедрами и с улыбкой добавила: – Знаешь, а мне нравится. Очень нравится.

– Рори, я… Я так долго об этом мечтал.

И Лукас принялся целовать ее. Рори же подумала: «Так долго? Интересно, что он имел в виду?» И действительно, ведь они, по сути, познакомились только на этой неделе. Хотя, с другой стороны… В этот момент ей казалось, что она знала Лукаса всю жизнь.

А потом все мысли покинули ее – остались только чувства. Когда Лукас целовал ее и ласкал, она чувствовала дрожь его тела – словно он из последних сил сдерживался. Только она не желала сдержанности! Она хотела полной свободы, ничем не ограниченной страсти. Ей хотелось пройти весь путь до конца – куда бы он ни привел. Прижавшись к любимому, Рори стала двигать бедрами, побуждая его к действию.

Громко застонав, Лукас стал медленно двигаться, и Рори почти сразу же ощутила, как в ее теле снова начало накапливаться напряжение.

Целуя и лаская друг друга, они двигались все быстрее, и Рори казалось, что все ее существо сосредоточилось в том месте, где соединялись их тела. Дыхание же все учащалось – с каждой секундой. А когда напряжение достигло предела, Рори замерла на мгновение, почувствовав, что в теле ее словно разразилась буря или, может быть… шторм, землетрясение, наводнение, потоп – назвать это можно как угодно, поскольку словами невозможно было передать и малой толики тех ощущений, которые она испытывала.

Лукас тоже на мгновение замер, потом выкрикнул ее имя, и она почувствовала конвульсии его мужского естества. Затем он тяжело опустился на нее и затих в полном изнеможении.

А Рори как будто парила в сонной неге. И было удивительно приятно ощущать на себе тяжесть мужского тела. Она прислушалась к шуму дождя за окном – и вдруг поняла, что отныне и впредь будет нежно любить непогоду. Ведь если бы над ними не разверзлись хляби небесные, она никогда бы не почувствовала себя по-настоящему счастливой. Если бы не ливень, не было бы этой восхитительной ночи.

«Так вот, значит, что такое любовь», – думала Рори. Но как же она сможет жить без любимого?

* * *

«Но как дальше жить без нее?» – думал Лукас, медленно приходя в себя. К нему постепенно возвращалась способность мыслить, и он уже возвращался в холодную реальность – да-да, возвращался, хотя и старался выбросить ее из головы. Что ж, завтра он подумает о долге, он привык брать на себя ответственность, не уклонится от нее и на сей раз, но сейчас… Сейчас он будет наслаждаться моментом…

Рори, нежная и теплая, лежала с ним рядом, и он мог сполна насладиться красотой ее великолепного обнаженного тела. Ее чернильно-черные пряди рассыпались по подушке, прилипли к покрытому потом лбу. Ее глаза были закрыты, а губы чуть припухли от поцелуев. От его поцелуев… Сердце Лукаса болезненно сжалось. Ведь он, оказывается, был ее единственным мужчиной. Наверное, это не должно было иметь значения, – но почему-то имело. И она его любила.

Услышав ее признание, он был потрясен до глубины души. Видит бог, он надеялся, что для нее все это – всего лишь временное увлечение, но оказалось… Сам-то он понимал, что влюбился по уши, но одна только мысль о том, что он причинит Рори сердечную боль, приводила его в отчаяние.

Было удивительно приятно чувствовать под собой нежное женское тело, но Лукас все же не хотел ее раздавить. Поэтому он сменил позицию – лег рядом, повернувшись к Рори лицом. Она протестующе пискнула и открыла глаза. Они были огромными и полными света, особенно сейчас, когда она улыбалась.

– Значит, ты настоящий, – сонно пробормотала Рори. – А я боялась, что все это – всего лишь чудесный сон. – Она провела пальцем по его губам. Лукас поймал ее пальчик губами и легонько прикусил его.

– Если это сон, то мы спали оба.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что долго мечтал об этом? – задала Рори мучивший ее вопрос.

– Дорогая, я влюбился в тебя еще тогда, когда впервые увидел на прогулке в Гайд-парке. Ты весело смеялась, наслаждаясь вниманием поклонников. Я был одержим тобой, как и они, даже больше…

Рори приподнялась и села на постели. Черные волосы упали на ее обнаженные груди и прикрыли их.

– Но… это же было восемь лет назад, – пробормотала она.

Лукас грустно усмехнулся.

– Совершенно верно.

– Ох, я и подумать не могла… Ты ведь всегда хмурился, глядя на меня. А когда один-единственный раз пригласил на танец, то не произнес ни слова, хотя я пыталась начать разговор с тобой на самые разные темы – от погоды до последних слухов.

Лукас отлично помнил ее попытки пробиться сквозь глухую стену, которой он себя окружил. Но очень старался соблюдать приличия, поэтому не считал для себя возможным ухаживать за такой раскованной девушкой.

– Я не красноречив, – пробормотал он.

– Но сегодня ты не испытывал с этим затруднений. – Ее лицо стало задумчивым и немного грустным. – Ты сказал, что я красива… И еще многое другое говорил. Ты действительно думаешь, что я красивая?

– Да, конечно.

Рори немного помолчала.

– Но ведь мне уже двадцать шесть. И я старая дева.

– А мне тридцать два. Ты считаешь меня древним стариком?

– Мужчину возраст украшает, он становится известным, заслуженным, а незамужняя леди считается старой девой уже в двадцать один год.

При упоминании о браке их взгляды встретились, и Лукасу почудилось, что он прочел упрек в глазах Рори. Но будущее не должно было вторгаться в эту ночь. Пытаясь отвлечь Рори, Лукас сказал:

– Если ты собираешься написать очередной очерк, тебе следует сменить псевдоним.

– Почему тебе не нравится мисс Селлани? – удивилась она.

– Это имя… слишком невыразительное. Мне больше нравится мисс Совершенство.

Рори хихикнула, и разговор сменился веселой возней в постели. Лукас никогда еще не чувствовал себя таким счастливым. Он ласкал и целовал любимую женщину, не думая больше ни о чем. А она все время прижималась к нему. В какой-то момент он почувствовал, что желание снова вспыхнуло, и Рори тотчас же откликнулась на его призыв.

И Лукас вновь любил свою женщину, на сей раз – медленно и основательно, расчетливо подводя ее к пику наслаждения. Этой ночью главным было удовольствие и плотское наслаждение. И Лукас не видел ничего достойного осуждения в том, что он занимался любовью с женщиной, которую любил, которая владела его сердцем. С Рори все было правильно. Совершенно. Взаимная любовь связала их навсегда.

По крайней мере, Лукасу этого очень хотелось.

Глава 25

Наивысшая глупость – верить лести мужчины.

Мисс Селлани

Какой-то тихий щелчок разбудил Рори. Некоторое время она нежилась в удивительно приятном состоянии между сном и явью. Было очень заманчиво снова погрузиться в благословенное забытье. Но тут она, приоткрыв глаза, увидела, что уже совсем рассвело, – и окончательно проснулась.

В мансардное окно лился яркий солнечный свет. Несколько секунд Рори в недоумении смотрела на низкий потолок и крошечную совершенно незнакомую спальню. Постельное белье было скомкано, а на подушке, лежавшей рядом с ней, виднелся отпечаток… чьей-то головы?

И тут она вспомнила события этой ночи. И вспомнила, как Лукас ласкал ее и целовал. И они дважды занимались любовью, причем второй раз – долго и неторопливо. И еще она помнила, как после этого он обнял ее и прижал к себе. А потом они уснули.

Но где же он?

Его дорожной сумки не было на столике. Осталась только ее шляпная коробка. И, кажется, ее разбудил щелчок… Вероятно, это он закрыл за собой дверь.

Рори охватила паника. Он покинул гостиницу без нее?! Нет, он не мог этого сделать после восхитительной ночи, которую они провели вместе. Или он ушел именно из-за этой ночи? Может, решил, что им лучше больше не видеться?

Как была, голая, Рори спрыгнула с кровати. Пол оказался ужасно холодным, и прохлада вернула ей способность соображать. Ох, зря она паникует… Вероятнее всего, Лукас спустился вниз, чтобы проверить лошадей. Они должны были как можно скорее тронуться в путь, чтобы вовремя перехватить Селесту и Генри. Боже правый, как она могла забыть о своей сестре?!

Рори быстро обтерлась мокрым полотенцем, мысленно поблагодарив Лукаса за кувшин теплой воды, стоявший на столе. На полу была разбросана ее одежда. Это Лукас ее раздел. Постель оставалась в беспорядке. Как же ей хотелось лечь в нее снова – вместе с ним.

Но это, увы, невозможно. При этой мысли у нее заныло сердце.

Ох, нет времени предаваться воспоминаниям и мечтаниям. Следовало поспешить, чтобы найти Селесту до того, как она совершит непоправимую ошибку.

Рори потребовалась целая вечность, чтобы одеться. Самостоятельно застегнуть пуговицы на спине – для этого необходимо проявлять необычайную ловкость. Пригладив волосы, она свернула их в пучок на затылке. Приглядевшись к своему отражению в зеркале, Рори отчитала себя за глупость. Она старательно прихорашивалась для Лукаса, – но ведь их единственная ночь уже миновала. И они оба так считали, не так ли?

Проглотив комок, подкативший к горлу, Рори надела соломенную шляпку и завязала под подбородком зеленые ленты. Взяв шляпную коробку и плащ, она окинула прощальным взглядом комнату, в которой познала столько радости.

Потом она вышла и плотно закрыла за собой дверь. Спускаясь по узкой лестнице, она постаралась взять себя в руки. Нет смысла выглядеть печальной – хотя она именно такой себя чувствовала. Главное – нельзя плакать. Она и Лукас – оба взрослые люди. Следовало сохранять спокойствие и делать вид, что ничего особенного не случилось.

Он – маркиз Дэшелл, и у него – обязательства. Поэтому он должен тщательно выбирать жену. А женщине с ее репутацией рассчитывать не на что.

У последней ступеньки Рори остановилась. Из открытой двери вышел Лукас. Он был, как всегда, безупречно одет, глаза были холодными, а лицо – гранитная маска. А ведь она, вопреки всем доводам рассудка, надеялась на улыбку…

Не говоря ни слова, Лукас знаком предложил ей войти и отошел в сторону, пропуская ее. Рори вошла в общую гостиную. Здесь все было приготовлено для завтрака – яйца, ветчина, тосты, джем. Похоже, некоторые гости уже поели. У окна же сидела молодая пара. Рори сразу обратила внимание на юную блондинку – и от радости вскрикнула. Бросив коробку и плащ, она побежала к девушке.

– Сиси!

Селеста бросилась ей навстречу, и сестры обнялись. В этот миг Рори поняла, что ей наплевать на кровные узы, вернее – на их отсутствие. Селеста была и будет ее любимой сестричкой. Слезы жгли глаза, и она зажмурилась, чтобы не расплакаться. Наконец, чуть отстранившись, Рори взглянула на юного джентльмена, и тот сразу вскочил на ноги.

А Рори замерла в недоумении. У молодого человека были светлые волосы, зеленые глаза – и россыпь веснушек на лице.

– Но это же… не лорд Генри. Это Перри Давенпорт! – воскликнула она.

Юноша нервно откашлялся и поклонился.

– Да, это я, – произнес он. – То есть я хотел сказать… доброе утро, мисс Пэкстон.

Лукас, все это время стоявший в стороне, наконец-то подошел к ним и проговорил:

– Твоя сестра сбежала вовсе не с моим братом. Несколько минут назад я обнаружил эту парочку здесь. Они завтракали, причем – с большим аппетитом.

Селеста взяла юношу под руку.

– Почему я должна была бежать с кем-то другим, если я люблю Перри? Лорд Генри просто помогал нам.

– Можешь не сомневаться, мой младший брат получит по заслугам, – пробурчал Лукас, покосившись на Рори.

А та в недоумении смотрела на юную пару. Было очевидно, что они тоже провели ночь в гостинице.

– Но я не понимаю… Ведь хозяин сказал, что в гостинице нет никого, подходящего под описание…

– Он действительно ничего не знал о темноволосом юноше и девушке-блондинке, – объяснил Лукас. – Селеста прикрыла волосы, а Перри – блондин.

– На мне был черный парик, – похвасталась Селеста, указав на растрепанный парик, лежавший рядом с ней на скамейке. – Это была идея Перри. Он нашел его на чердаке в доме своих родителей. Правда, он очень смышленый?

Она с обожанием посмотрела на своего спутника, а он окинул ее таким же жарким взглядом. Было очевидно, что эти двое влюблены. Рори отметила, что рядом с юным Перри Селеста выглядела гораздо лучше, чем с надменным герцогом Уиттингемом.

– Надеюсь, вы провели ночь в разных спальнях, – грозно нахмурившись, проговорил Лукас.

Молодые влюбленные обменялись виноватыми взглядами. Судорожно сглотнув, Перри потупился и пробормотал:

– У меня хватило денег только на одну комнату. Но ничего не произошло. Клянусь жизнью.

– Перри спал на полу у очага, – подтвердила Селеста. – Он настоящий джентльмен.

Рори покосилась на Лукаса. Слава богу, он не был «настоящим джентльменом». Тут он пристально посмотрел на нее, и в какое-то мгновение в его глазах полыхнул огонь. Было очевидно: Лукас ничего не забыл. «Что ж, по крайней мере, будет что вспоминать», – решила Рори.

Когда же маркиз снова взглянул на Перри, во взгляде его был прежний холод.

– Побег с возлюбленной – едва ли поступок джентльмена. И даже если ты этой ночью вел себя как честный человек, этот факт ничего не меняет.

Перри побледнел, и на фоне его абсолютно белого лица оказалось, что веснушек у него намного больше. Тем не менее он расправил плечи и проговорил:

– Милорд, я все понимаю. Но считаю, что с моей стороны было бы непорядочно обрекать Сиси на жизнь с нелюбимым человеком.

Заложив руки за спину, Лукас прошелся по гостиной.

– А как ты намерен ее содержать? – спросил он.

– Я изучаю право в Оксфорде и до окончания учебы буду работать по вечерам помощником барристера.

– А я буду давать уроки рисования юным леди, – с улыбкой подхватила Селеста. – Кроме того, есть же еще мое приданое – три тысячи фунтов.

– Между прочим, их твоя мать может отказаться тебе выплатить, поскольку ты несовершеннолетняя и выходишь замуж без ее согласия, – заявила Рори.

Улыбка на прелестном личике Селесты тотчас померкла. Она в растерянности взглянула на сестру.

– Ты думаешь, она так и сделает?

В этом Рори сомневалась. Китти будет метать громы и молнии, но со временем она наверняка сдастся, потому что любит до безумия дочь от своей незаконной связи с отцом Лукаса. Рори больно было думать об этом. Селеста и Лукас – сводные брат и сестра, хотя девушка еще об этом не знала. И Лукас делал сейчас именно то, что должен был делать старший брат, – он пытался заставить ее увидеть последствия своих поступков.

– Твоя мать, Сиси, была очень расстроена прошлым вечером, – сказала Рори. – Ты только представь, как она волновалась. Полагаю, она ни на мгновение не сомкнула глаз.

Хотя выражение лица Селесты уже не было радостным, она держалась твердо.

– Мне очень жаль, что я причинила ей боль, но другого выхода не было. Она не позволила бы мне расторгнуть помолвку с герцогом.

– Нищета – штука не слишком приятная, – вмешался Лукас. – Особенно в тех случаях, когда появляются дети, которых надо кормить и одевать. А вы оба привыкли к роскоши, не так ли?

Перри обнял невесту за плечи.

– Я готов терпеть все, если только Селеста станет моей женой. В феврале следующего года, когда мне исполнится двадцать один год, я получу небольшое наследство. Оно поможет нам продержаться, пока я не стану юристом.

Селеста заглянула в глаза любимого.

– Мой дорогой, мне ничего не нужно, пока ты со мной.

Глядя на них, Рори растаяла. Как жаль, что она не могла быть такой же счастливой с Лукасом…

Она вдруг почувствовала, что он взял ее за руку. Подняв голову, Рори поняла, что Лукас приглашает ее выйти в коридор.

Они вышли за дверь, и Лукас, наклонившись к ней, шепотом спросил:

– Что мы им скажем?

Его строгое лицо напомнило Рори, что он ценил долг превыше всего, даже любви.

– А что мы им можем сказать? – Она пожала плечами. – Пусть женятся. Я запрещаю тебе требовать от Селесты соблюдения обязательств перед герцогом.

– Ты меня не поняла. – Лукас поморщился. – Я спрашивал о тайне ее рождения. Стоит ли поднимать этот вопрос сейчас, когда уже нет опасности родственного брака?

Он был прав. В одночасье все изменилось. Они должны были раскрыть Селесте правду лишь в том случае, если бы она бежала с лордом Генри.

– Не думаю, что сейчас ей надо об этом знать, – медленно проговорила Рори. – По-моему, надо подождать и обсудить этот вопрос с Китти.

– Я тоже так думаю.

Тут взгляды их встретились, и Рори вновь увидела пламя в глазах Лукаса. Но уже в следующее мгновение он отвернулся и, отступив на шаг, снова превратился в хладнокровного маркиза.

– У экипажа Перри повреждено колесо. Необходим ремонт. Если не возражаешь, я вернусь обратно в Лондон, а ты поедешь дальше с нашими юными голубками в почтовой карете. – Он взглянул на часы. – Ты сможешь выехать… примерно через полчаса?

– Да, конечно, – кивнула Рори.

Горло перехватило так сильно, что она ничего не могла больше сказать. Вот все и кончилось. Они больше не увидятся. Разве что случайно столкнутся в театре или в магазине.

И он женится на Элис Киплинг.

Не чувствуя ничего, кроме боли в сердце, Рори постаралась вежливо улыбнуться, но губы предательски задрожали. В этот момент Лукас обнял ее за талию и тихо сказала:

– Мы встретимся в Лондоне. Я зайду или сегодня же вечером, или завтра утром, не позднее. Обещаю, Рори.

Отвернувшись, он направился к общей гостиной. Она провожала его взглядом, пока он не скрылся за дверью. Что еще он мог ей сказать?

Ответ представлялся очевидным. Маркиз наконец решил забыть о щепетильности и сделать Элис своей женой, а ее, Рори, – любовницей.

Глава 26

Старая дева носит свой чепец как медаль за отвагу.

Мисс Селлани

На следующий день, поздним утром, Рори вошла в гостиную и обнаружила там леди Милфорд, расположившуюся на диванчике, обитом тканью в розовую полоску. Причем выглядела гостья, как всегда, потрясающе. Сегодня на ней было роскошное шелковое платье цвета лаванды, которое удивительно ей шло.

Увидев Рори, леди Милфорд похлопала ладонью по диванчику и с улыбкой сказала:

– Доброе утро, мисс Пэкстон. Прошу вас, садитесь рядом со мной.

Рори приблизилась к ней, но не села.

– Боюсь, я не слишком хорошо себя чувствую, миледи. Я спустилась к вам только для того, чтобы вернуть вот это. – И она протянула графине синий бархатный мешочек с туфельками. – Я в ближайшее время возвращаюсь в Норфолк, и там они мне не понадобятся.

– Возвращаетесь в Норфолк? Прошу вас, присядьте. Я уже слишком стара, чтобы так задирать голову.

Рори неохотно села и, тщательно расправив юбку своего старенького голубого платья, проговорила:

– Полагаю, вы уже знаете, что мы с лордом Дэшеллом вернули Китти украденные письма. А если вы хотите знать подробности, то вам лучше поговорить с ней.

– Я слышала, что миссис Эджертон связалась с неким итальянским дипломатом. И якобы они покидают Англию, чтобы жить в Италии. Это правда?

– Да, миледи. Так что вы ошибались, обвиняя Лукаса… лорда Дэшелла. Он ни в чем не виноват.

– Похоже, что так, – кивнула графиня.

– И вы должны перестать распространять слухи о том, что он лишился состояния из-за неразумных вложений, – продолжала Рори. – Его прискорбное финансовое состояние – целиком и полностью вина его отца.

Леди Милфорд смотрела на девушку с нескрываемым интересом.

– Дэшелл нашел в вашем лице активную защитницу, мисс Пэкстон, – заметила графиня.

Рори вспыхнула. Она только теперь поняла, что говорила непозволительно резко и даже сжала кулаки. Ах, она не должна выдавать себя…

– Я не люблю несправедливости, – пробормотала Рори.

– Понимаю. Вы останетесь компаньонкой леди Дэшелл?

– Разумеется, нет. Это было временное решение – ради нашего расследования. Кроме того… Похоже, моя тетушка лучше подходит для этой роли.

У Рори перехватило дыхание, когда она подумала о возвращении в Норфолк в одиночестве. Накануне она отправила записку тетушке Бернис с предложением вернуться домой, на что та ответила, что прекрасно проводит время в Лондоне и намерена остаться здесь до конца сезона. Она даже вызвала к себе Мердока.

Но Рори не могла остаться. Она не хотела находиться в Лондоне в тот момент, когда прочитает в газете о помолвке лорда Дэшелла. Хотя… Возможно, это произойдет уже завтра.

Она вернулась в дом мачехи накануне – вместе с Селестой и Перри. Китти то обнимала Селесту, то ругала ее. А Перри держался великолепно. Он снова и снова объяснял Китти, что очень любит ее дочь, и заверял, что намерения у него самые серьезные.

С тех пор прошло двадцать четыре часа. Лукас сказал, что зайдет утром, но уже почти полдень, а его все не было. Рори охватило чувство утраты. Ах, зря она его ждала. Он сейчас, наверное, извинялся перед мисс Киплинг за то, что последнее время уделял ей мало внимания.

– По-моему, когда мы с вами встречались в прошлый раз, на вас не было этого ужасного чепца старой девы, – заметила леди Милфорд.

Рори машинально тронула кружевной чепец, прикрывавший ее зачесанные назад волосы. Она накануне весь вечер шила этот головной убор из старой косынки – той самой косынки, которую Лукас сдернул с ее шеи во время их визита в ломбард.

– Это вполне приличный головной убор для женщины моих лет. Что поделаешь, я действительно старая дева.

– Дэшелл с этим согласен?

Рори снова вспыхнула; и ей почудилось, что вся ее кровь прихлынула к лицу. А леди Милфорд лукаво улыбнулась – словно знала о той страстной ночи, которую они с Лукасом провели на постоялом дворе. Хотя это, конечно, невозможно. Вдовствующая графиня ничего не могла знать о бегстве Сиси. Об этом пока что не знал даже сам герцог. Слугам приказали хранить молчание, так что скандала не будет, пока не появится Уиттингем. Селеста отправила ему записку, в которой умоляла приехать как можно скорее.

– Дэшелл? Какое ему дело до того, что я ношу?

В этот момент послышался кашель Гримшоу, стоявшего в дверях. Рори слишком устала, чтобы высказывать ему все, что она думала о нем, однако же его извечная заносчивость сменилась смирением.

– К вам лорд Дэшелл, мисс Пэкстон, – сказал он с вежливым поклоном.

Затем в гостиную вошел Лукас, и Рори тотчас же возродилась к жизни – ее сердце пело, голова кружилась, и хотелось смеяться и петь.

Лукас был потрясающе красив в темно-синем сюртуке, черных панталонах и белом галстуке. И сегодня на его лице не было гранитного высокомерия! Более того, на губах его играла улыбка! Ох, как же ее влекло к нему, но, увы…

Сообразив, что она с глупым видом таращилась на маркиза, Рори изобразила вежливую улыбку. Она давно уже решила, что не примет его предложение, ни за что не согласится стать его любовницей.

А Лукас подошел прямо к Рори, но отвесил поклон не ей, а леди Милфорд.

– Рад видеть вас, миледи, – улыбнулся он. – Вижу, вы, как обычно, плетете сеть интриг?

Леди Милфорд встала. Ее фиалковые глаза загадочно блестели.

– Главный вопрос не в этом. Скажите, Дэшелл, вы попались на крючок?

– Определенно.

– Тогда, с вашего позволения, я откланяюсь. На этом моя миссия завершилась. – Взяв бархатный мешочек с туфельками, графиня ласково улыбнулась Рори. – Хорошего вам дня, мисс Пэкстон.

С этими словами она направилась к выходу, задержавшись лишь для того, чтобы переброситься несколькими словами с Китти, маячившей за спиной Лукаса. До этого момента Рори мачеху не замечала.

Когда леди Милфорд ушла, Китти подошла к маркизу и льстиво улыбнулась ему.

– Я хочу еще раз поблагодарить вас, милорд. Даже думать не хочется, что сделали бы с нами злые языки без вашей помощи.

– Не стоит благодарности.

– Очень даже стоит. Вам же пришлось ехать в Ньюмаркет, а потом в Уимблдон. И все это после того, как вы всю ночь провели в пути из-за непогоды. Селеста и я… мы перед вами в неоплатном долгу.

– Ньюмаркет? – в недоумении переспросила Рори. – Что ты имеешь в виду?

– Не важно, – буркнул Лукас. Ему явно не хотелось говорить на эту тему. – Не стоит вдаваться в подробности.

Но Китти так не считала. Обращаясь к Рори, она вновь заговорила:

– Лорд Дэшелл предложил свои услуги в переговорах с Уиттингемом от имени Селесты. Но оказалось, что герцог вчера уехал на скачки, а потом – навестить друга. И лорду Дэшеллу пришлось отправиться туда. Он убедил Уиттингема поместить объявление о том, что помолвка расторгнута по взаимному соглашению сторон. Это значит, что скандала не будет. Разговоров, конечно, не избежать, но, по крайней мере, никто не узнает, что Селеста отвергла герцога ради побега с другим мужчиной.

– Но все узнают, когда они поженятся, – возразила Рори.

– Нет, если пройдет какое-то время, – сказал Лукас. – Перри согласился подождать до осени.

– А Селеста не станет возражать?

– Перри как раз сейчас говорит с ней об этом, – сообщила Китти. И вдруг встрепенулась: – Ах, я же не должна была оставлять их наедине! Побегу к ним.

Рори внимательно взглянула на мачеху. Китти выглядела на удивление радостной. Она как-то слишком уж быстро смирилась с утратой герцогской короны для дочери.

Через несколько секунд Китти исчезла за дверью, и Рори осталась наедине с Лукасом, смотревшим на нее с нескрываемой нежностью. Ей надо было презирать его, – но за что? Ведь он проехал чуть ли не полстраны, чтобы предотвратить скандал. Интересно, почему?

– Ты счел своим долгом помочь Сиси, потому что она – твоя сводная сестра? – спросила Рори. – Кстати, Китти решила сказать Селесте, кто ее настоящий отец, и это правильно. Моя сестра должна знать, что у нее есть два сводных брата. Вы с Генри наверняка захотите проводить с ней время.

Лукас с улыбкой кивнул.

– Да, конечно. Но я рад, что ты по-прежнему считаешь Селесту своей сестрой. Надеюсь, так будет и впредь, потому что вы с ней теперь часто будете видеться.

Рори отступила на шаг.

– Лукас, о чем ты?.. – Ее ужасно смущали смешинки в его глазах. – Лукас, ведь я же скоро…

– Я, кажется, предупредил, что заеду сегодня, чтобы поговорить с тобой.

Рори вскинула подбородок и заявила:

– Я облегчу тебе задачу, так что можешь не сотрясать зря воздух. Я не стану твоей любовницей.

– Я вовсе не просил об этом. И не намерен просить. – Сделав шаг к Рори, маркиз заключил ее в объятия. Потом вдруг уставился на ее новый головной убор. – Кстати, что это у тебя на голове?

– Чепец. Такие носят все почтенные леди старшего возраста.

– Ты хотела сказать – старые девы? – Лукас сдернул с головы Рори ее кружевное произведение и швырнул в камин. На пол посыпались заколки. – Он тебе больше не понадобится.

– Лукас! Я его вчера весь вечер шила!

– Дорогая, для образованной женщины ты иногда бываешь удивительно бестолковой. Я пришел, чтобы предложить тебе… чтобы просить тебя стать моей женой.

Рот Рори раскрылся, а колени подогнулись. Но сильные руки маркиза надежно ее удерживали.

«Но как же так?.. – думала Рори. – Неужели он действительно?..»

Лукас провел пальцем по ее приоткрытым губам и с улыбкой спросил:

– Что, у мисс Селлани нет слов? Не верю.

Тут Рори наконец обрела голос и пробормотала:

– Но ты не можешь жениться на мне. Твой долг – жениться на мисс Киплинг.

– Дорогая, я многому научился, читая колонки мисс Селлани. А также – у своей неожиданно обретенной младшей сестры. Нельзя создавать семью, если между будущими супругами нет ни намека на любовь. Я не буду счастлив с Элис. Она – глупенький ребенок. А я предпочитаю… Как это ты сказала? Почтенную леди старшего возраста.

– Но деньги… пятьдесят тысяч фунтов…

– Мне придется продать лондонский дом и два поместья, которые не заложены. Откажемся от роскоши и переедем в деревню. Ты не будешь возражать, если нам придется какое-то время экономить?

– О, Лукас, я привыкла к бедности. Деньги для меня ничего не значат.

– Тогда, возможно, ты наконец-то перестанешь меня мучить. – Он достал из кармана кольцо с бриллиантом. – Это наша единственная оставшаяся фамильная драгоценность. Ты будешь его носить, Рори? Ты станешь моей женой?

– Да, конечно, стану.

Ее глаза наполнились слезами, когда Лукас надел ей на палец кольцо и поцеловал. Рори переполняла радость. Стать женой Лукаса – что может быть лучше? Ее самые сокровенные мечты воплотились в жизнь.

Внезапно она нахмурилась.

– Но, Лукас, ты уверен?.. Леди Милфорд однажды сказала, что ты хочешь сделать политическую карьеру. А что, если станет известно, чем я занимаюсь? Имей в виду, я ни за что не откажусь от написания радикальных статей.

Лукас чмокнул ее в щеку и улыбнулся.

– Мне бы и в голову не пришло просить тебя об этом. Я люблю тебя и как мисс Рори Пэкстон, и как мисс Селлани, и как Топаз – неотъемлемая часть тебя. Только одно изменить мне хотелось бы.

– Так я и знала! – воскликнула Рори. – Это какая-то ловушка, да?

Лукас засмеялся.

– Изменению подлежит только твоя фамилия. Ты согласна стать Рори Вейл, маркизой Дэшелл?

Рори взглянула на свою руку, на которой сверкал и переливался бриллиант.

– Конечно, Лукас. И чем скорее, тем лучше. Мы не станем ждать до осени.

– Что ж… Пожалуй, скромную церемонию можно будет провести через несколько дней.

Рори неожиданно оживилась.

– Ах, подожди! Я совсем забыла! Китти обещала мне тысячу фунтов, если я найду письма. Это, конечно, немного, но я уж как-нибудь вытрясу их из нее.

– Ах ты маленькая плутовка! Почему же ты сразу не сказала мне, что на кону награда?

Ухмыльнувшись, Лукас наклонился, чтобы поцеловать невесту, но едва их губы соприкоснулись, как из коридора послышались голоса. Рори отпрянула, а Лукас, обнимая ее за талию, обернулся, чтобы встретить новых посетителей.

Тетя Бернис вкатила в гостиную кресло, в котором восседала леди Дэшелл. За ними ковылял Мердок. Маркиза же, поглядывая через плечо на старую подругу, громко жаловалась:

– Твой слуга чуть не уронил меня! В наши дни хорошую прислугу днем с огнем не найдешь!

Лукас подошел к матери и поцеловал ее в щеку.

– Кстати, о слугах, мама. Ты вот-вот лишишься компаньонки. Она в самое ближайшее время станет твоей невесткой.

Бернис ахнула и крепко обняла Рори.

– Подумать только! Скажи, девочка, ты его действительно любишь?

– Всем сердцем, тетушка. Для меня не существует мужчин, кроме Лукаса. – Рори подняла глаза на жениха, и тот ласково улыбнулся любимой.

– За это надо выпить! – объявил Мердок и заковылял к двери. – Пойду скажу, чтобы принесли рома.

– Значит, ты решила сделать меня вдовствующей маркизой. – Леди Дэшелл водрузила на нос пенсне и уставилась на Рори. В ее взгляде явно читалась благосклонность. – Что ж, лучше ты, чем та бесхарактерная жеманная наследница. Впрочем… Насколько я понимаю, у тебя нет ни пенни. Судя по всему, мы вскоре все вместе переберемся в ночлежку.

– Мы справимся, мама, – твердо сказал Лукас.

– И легко справитесь, – объявила Бернис. – Сколько давали за той наследницей? Пятьдесят тысяч фунтов? Я с радостью дам их за моей любимой племянницей.

Рори в растерянности заморгала.

– Что ты сказала, тетя? – пробормотала она.

– Во время наших путешествий мой Олли вкладывал средства во многие прибыльные предприятия, – пояснила тетушка. – Меха и лес в Канаде, драгоценные камни в Бразилии, добыча золота в Африке… Я поместила доходы на биржу, и за это время суммы существенно увеличились.

– Тетушка, неужели это правда? Но почему же ты тогда жила как нищая, в крошечном домике?

Бернис пожала плечами.

– У меня очень скромные потребности, моя дорогая. А деньги я копила для тебя. Полагаю, я и Селесте смогу помочь. Я только хотела бы удостовериться, что ты выходишь замуж по любви.

Рори никак не могла поверить в реальность происходящего. Все еще ошеломленная, она расцеловала тетушку, затем вернулась к Лукасу. Он был столь же изумлен, как и его невеста.

– Не беспокойся, тетя, я выхожу замуж по любви. – Рори улыбнулась. – Никогда и ни в чем я не была уверена больше, чем в этом.

– Я тоже, – подтвердил Лукас и тут же крепко поцеловал невесту. – В мире нет ничего важнее любви – самого драгоценного сокровища.

Примечания

1

Фешенебельный район Лондона.

2

Лихой, франтоватый, щеголеватый – dashing (англ.).

3

Мисс Селлани – miscellany – альманах, сборник (англ.).

Content

Оливия Дрейк
Скандальный флирт
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Примечания