Анита Кришан

Призраки безмолвных холмов

Посвящается моим покойным родителям Прему Сагар и Вимле Сагар

С благодарностью за их несравненную любовь и с сожалением, что они никогда не прочтут мои литературные произведения!

Всем моим студентам, которые когда-то испытывали неутолимую жажду историй.

Я знаю, что время пролетело незаметно и вы выросли быстрее, чем я смогла наконец задокументировать эти истории. Надеюсь, что ваша ненасытная тяга к историям о привидениях с годами не угасла.

Приятного чтения!

С любовью,

Анита Кришан

Ghosts of The Silent Hills. Copyright ©2020 by Anita Krishan. All rights reserved.

copyright © Fingerprint! Publishing

© Перевод: Екатерина Черкасская, 2025

© Дизайн обложки и форзацев: Мария Фролова, 2025

© Оформление: ООО «Феникс», 2025

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

От автора

Безупречно-белое снежное покрывало, окутывающее зыбкие просторы гор и долин, вечерняя тишина, мерцающий свет свечей и пылающих в камине поленьев, отбрасывающий на стены странные трепещущие тени, и завораживающие сказки…

Это типичная картина зимних вечеров в доме моего детства – коттедже британской эпохи, окруженном густым сосновым и дубовым лесом в пригороде Шимлы.

В день, когда я родилась, одним зимним вечером 1955 года, весь город был погребен под метровым слоем снега. Из-за того, что дороги перекрыли, перед моим отцом стояла почти титаническая задача – доставить мою мать в больницу, расположенную в двадцати километрах от дома. Такова жизнь в горах. В ряде моих историй рассказывается о трудностях, с которыми сталкиваются люди, живущие в таких отдаленных районах.

Раньше зимы были довольно суровыми, но я нахожу это время года самым очаровательным из всех… Только зимой есть длинные школьные каникулы и частые сильные снегопады. Когда из-за низких температур обрывались воздушные линии электропередач, весь город погружался в темноту. В такие моменты глубокую тишину нарушали только далекие, сбивающие с толку звуки: вой шакалов или писк летучих лисиц. Тишина и тусклый свет свечей создавали идеальный фон для романтических историй о привидениях. А в Шимле их всегда было в достатке. Многие встречи с привидениями, описанные в этой книге, – те рассказы, на которых выросла я.

Детство, проведенное в горах, обладает непревзойденным очарованием. Безмятежная панорама, величественные вершины и загадочные гроты – каждый уголок скрывает уникальные тайны, которые предстоит раскрыть. Однако, само собой, временами бывает одиноко. Живя в уединенном районе города, в эпоху, когда телевидение еще не вторглось в дома, я находила утешение в книгах: они стали моими постоянными спутниками и питательной средой для моего воображения. Страсть к чтению постепенно переросла в мою страсть к писательству.

Эта книга – проба пера в жанре, отличном от всех моих предыдущих опубликованных работ. Я надеюсь, что вам понравится читать об этих паранормальных явлениях так же, как мне нравилось о них писать.

Предисловие

Существуют ли призраки на самом деле?

Нас окружают бесконечные неразгаданные тайны. Существуют ли инопланетяне? Посещали ли они нашу землю? Бродит ли по высоким Гималаям йети? В чем секрет Бермудского треугольника? Что происходит с нашей жизненной силой, духом, после нашей смерти? Может ли он возродиться? Существуют ли призраки? Загадки так и остались загадками, несмотря на замечательные и последовательные научные открытия.

Возможно, научное обоснование существования призраков выдвинул еще Альберт Эйнштейн. Его первый закон термодинамики гласит, что энергия не может быть создана или уничтожена, а только меняет форму. Что же тогда происходит с энергией нашего тела, когда мы умираем? Может ли она каким-то образом проявиться в виде блуждающих духов, с которыми, как утверждают многие люди, они сталкивались?

Нам хочется верить в существование загробной жизни – хочется верить, что мы произошли от высочайшего Духа Божьего, к которому и отправимся после смерти.

Идея о блуждающих душах умерших очень стара. В паранормальные явления верят представители многих культур по всему миру. Индуистская религия предполагает существование другого царства, находящегося вдали от нашего земного мира, в котором обитают духи умерших, ожидающие своего возрождения. Это биоэлектрическая энергия, которую нельзя уничтожить. Проще говоря, после смерти тела дух неразрушим. И он перевоплощается. Также считается, что перерождаются не все духи. Некоторые, в соответствии со своей кармой, поднимаются на более высокий уровень, приближаясь к Параматме или Брахме, верховному духу Бога. Эти духи достигли мокши – освобождения от циклов рождений и смертей.

Перерождение, или реинкарнация, – общепринятая концепция многих религий. Считается, что призрачные духи, с которыми, как люди утверждают, они сталкиваются, – это духи, которые по какой-то причине не могут достичь горнего царства и продолжают дрейфовать по земному миру. Возможно, это происходит из-за их привязанности к близким или стремления завершить невыполненные задачи своих предыдущих жизней.

Призраки и вурдалаки фигурировали в бесчисленных историях: у Шекспира, Чарльза Диккенса, Раскина Бонда, Редьярда Киплинга, Стивена Кинга. И это лишь некоторые из авторов.

Призраки умерших британских джентльменов или леди неоднократно упоминаются в большинстве сверхъестественных историй о Шимле. Многие утверждают, что видели знаменитое привидение четырех безголовых погонщиков, тащивших рикшу, в которой сидела безголовая дама в викторианском наряде. Было это в районе между Молл-роуд и Чотта Шимлой, известном как «Чудаил Бауди». Туннели № 33 и 103 на железнодорожном пути Калка-Шимла тоже считаются жуткими местами. Люди избегают заходить в них в одиночку не только после наступления темноты, но даже днем. Особняк Шарлевиля по праву считается самым зловещим зданием в городе. Ходят слухи, что здесь обитает призрак британского джентльмена, который жил и умер в этом доме.

В 1973 году, когда я училась на последнем курсе колледжа, двое моих одноклассников, живших под Лонгвудским холмом, начали каждый день пропускать свои последние занятия, потому что боялись возвращаться домой после захода солнца. Люди утверждали, что часто в сумеречный час на определенном участке этой пустынной дороги к прохожим подходил джентльмен в пальто и шляпе и просил спичку, чтобы прикурить сигарету. После чего он исчезал прямо на глазах у изумленных прохожих.

Одно из мест, связанных с появлением большого количества историй о сверхъестественных явлениях, с которыми, как утверждала моя семья, она столкнулась, – это знаменитое здание в пригороде города Шимла, в настоящее время очень популярный пятизвездочный отель «Уайлдфлауэр-Холл». Это здание было построено в девятнадцатом веке во времена британского правления на Индийском субконтиненте, когда Шимла приобрела особое значение как летняя столица страны. Лорд Китченер, главнокомандующий вооруженными силами Индии, которому принадлежало это историческое здание, продал его в 1909 году мистеру Роберту Хотцу, а сам уехал в Англию. Миссис Хотц, очень предприимчивая женщина, отремонтировала это изысканное строение, расположенное в лоне нетронутого елового и кедрового леса, и превратила его в роскошный отель. Таким образом, это здание стало эксклюзивным местом, где белые чиновники и богачи проводили летние выходные. Когда британские пары и одиночки приезжали сюда на выходных повеселиться, территория отеля была сплошь заставлена конными повозками и примитивными автомобилями той эпохи. После чего пустынное место внезапно наполнялось суетой. По окрестностям, до недавнего времени тихим и безлюдным, разносились мелодии вальса и смех. Обитатели леса становились немыми свидетелями громкого стука, с которым накрывались столы, ломящиеся от яств и вина. Ароматы, доносящиеся из кухни, заглушали естественные запахи леса.

Безусловно, имели место и темные делишки. Как говорится, «утром звонил колокол, призывая благочестивых молиться, а нечестивых возвращаться в свои постели».

Когда лето прощалось до следующего года, в этом месте снова воцарялась тишина. Лесу на короткое время возвращался его первоначальный покой, а местный персонал получал некоторую передышку.

После обретения Индией независимости в 1947 году здание перешло в собственность правительства Индии. После более чем столетнего рабства у освобожденных индийцев не было времени на развлечения, для которых здание использовалось в течение длительного времени. Перед гражданами стояла трудная задача – восстановить страну. Поскольку в то время в экономике Индии, бывшей сельскохозяйственной страной, не была развита промышленность и сфера услуг, включая гостиничный бизнес, здание отеля было передано правительству штата Химачал-Прадеш для организации сельскохозяйственной школы. Веселье сменилось серьезными лекциями о современных методах ведения сельского хозяйства.

Следующие двадцать пять лет здание находилось под управлением Министерства сельского хозяйства, пока не было передано в ведение Министерства туризма и вновь не переоборудовано в отель. Он просуществовал до 1993 года, пока сильный пожар не сровнял строение с землей.

Несколько историй о встречах со сверхъестественным, описанных в этой книге, происходят здесь, в Уайлдфлауэр-Холле, в те времена, когда в здании располагалась сельскохозяйственная школа.

Кто не помнит жутких историй, которые рассказывали старые тетушки и подруги по колледжу в освещенных свечами полутемных комнатах? Такие истории становятся еще более пугающими, когда они основаны на реальных событиях и реальных встречах с существами, живущими в самых глубоких недрах наших ночных кошмаров. Поскольку я родилась и выросла в горах, где с наступлением темноты природа погружается в призрачную тишину, вызывающую странный страх перед мрачным безмолвием, мне тоже рассказывали множество историй о привидениях. Мы жили в изолированном районе города, и все колеблющиеся тени в угасающем вечернем свете казались призрачными. Иногда даже я задаюсь вопросом: действительно ли сообщения о сверхъестественном основаны на реальных событиях, которые не поддаются научному объяснению? Или все сводится к богатому воображению чрезмерно плодовитых на сказки умов? Возможно, это не что иное, как галлюцинации, вызванные сильной тревогой или страхом, как объясняют ученые? Эти вопросы останутся актуальными до тех пор, пока наука не разгадает эту тайну.

Мой путь, когда я собирала данную книгу воедино, провел меня через мою жизнь на безмолвных холмах, через те темные-темные ночи и одинокие здания британской эпохи, а также через квартиры и жизнь в городах, где меньше всего ожидаешь встретить жутких существ, маячащих в темных закоулках. Эти истории основаны на сверхъестественном опыте, которым поделились реальные люди. Я лишь взяла на себя смелость добавить авторских «завитушек» для достижения нужного эффекта. Один из вопросов, который я неоднократно задавала себе, когда писала эти рассказы, звучал так: верю ли я в существование привидений? Наконец я пришла к выводу, что верю, несмотря на то что не хочу. Хотя сомневаюсь, что верю в них безоговорочно. Ибо это не мой личный опыт. Также у меня нет никаких прямых доказательств этих паранормальных явлений. Но в те моменты, когда они совершенно неожиданно происходят, вряд ли у кого-нибудь возникнет мысль зафиксировать их в качестве доказательств.

Дорогой читатель, ваше решение безоговорочно верить в истории о привидениях, которые вы прочтете на следующих страницах, остается на ваше усмотрение. Эти рассказы стоит прочитать просто для того, чтобы ощутить, как по спине пробегает дрожь. В конце концов, кто же не любит хорошие истории о призраках!

Анита Кришан

Часть I

По пустынным горам

Бродили духи —

Одни одинокие,

Другие распутные.

Жуткая привязанность

Машобра – небольшая деревушка примерно в тринадцати километрах от знаменитого гималайского города Шимла, в часе езды по извилистой горной дороге с видом на пейзажи чистой, девственной красоты. В наше время, с появлением целого ряда отелей, гестхаусов и курортов, это место стало довольно многолюдным. Когда-то здесь была всего лишь мирная деревушка, расположенная посреди густого хвойного леса – сурового и прекрасного.

Машобра – моя родина. Несмотря на то что я провела здесь только первый год своей жизни, у меня к этой деревушке особая привязанность. Одинокие холмы, поросшие густым хвойным лесом, пышный подлесок, экзотические гималайские птицы, великолепные восходы и закаты – все это волшебным образом притягивает меня. Я люблю эту напряженную мистическую тишину, которую прерывают разве что чириканье птиц или крики обезьян, стаи которых вступают в схватки друг с другом. А когда ветер проносится сквозь кусты, он создает свою собственную музыку, крайне завораживающую и гипнотизирующую.

Здешний девственный лес очень стар: многие из роскошных гималайских кедров, сосен, можжевельников и высоких дубов, растущих на этих склонах, были свидетелями прихода и ухода нескольких поколений людей. Они – немые свидетели эпох известной и неизвестной истории. В каждом уголке этих завораживающих холмов скрыта тайна.

Я помню один случай из тех времен, когда была еще маленькой школьницей. Я поехала с папой в Машобру, где он проводил семинар в Учебном центре Грама Севака. Его семинар длился целую вечность, мне было ужасно скучно и очень хотелось есть. Наш водитель, Сант Рам, предложил отвезти меня полакомиться горячими пакорами[1] с хрустящей корочкой в дхабе[2] в Талай, что примерно в километре от Машобры. Я с радостью приняла это заманчивое предложение.

Сбегающий с холма на севере и стремящийся в долину на юге, Талай, раскинувшийся на ровном лугу, представлял собой очень привлекательное место для отдыха. Я гонялась за бабочками вокруг маленького, ничем не примечательного пруда, покрытого густой пеной зеленой ряски, а в дхабе для меня поджаривались горячие пакоры. Как только мы сели за стол, Сант Рам сообщил мне:

– Знаешь, малышка джи[3], вся эта местность обязана своим названием этому скромному водоему – Талай.

– Ого. – Мои глаза забегали по сторонам в поисках новых тайн. Потом я заметила на вершине холма большой особняк, скрытый за густыми деревьями. – Сант Рам, кто живет в этом доме?

– Это поместье Фаридкот, принадлежащее радже[4] города Фаридкота. Город находится в Пенджабе.

– Хм-м.

Еще из дхабы был виден полуразрушенный дом.

– Почему этот дом такой разрушенный и ветхий? Там никто не живет? – спросила я, наслаждаясь горячей пакорой, предварительно обмакнув ее во вкусный тамариндовый чатни[5].

– О, малышка джи, это бхут бангла, дом с привидениями.

Я перестала чавкать. Мой интерес к призракам заставил меня забыть о том, насколько сильно я проголодалась. Я взглянула на дом с совершенно новой точки зрения. В моем юном сознании боролись, вызывая по всему моему маленькому телу мурашки, два сильных соперника: любопытство и страх, – и я позволила своему любопытству взять верх. Немного помедлив, я спросила:

– Правда? Расскажите мне о нем.

Несколько секунд Сант Рам молчал. Должно быть, он раздумывал, стоит ли рассказывать мне эту историю.

– Давным-давно здесь случился страшный пожар.

Я увидела, как владелец дхабы воодушевленно кивнул. Его одобряющий жест придавал истории большей изюминки. Теперь я обратила внимание на почерневшие камни, окна и двери без рам – все, что уцелело от огня и времени. Сант Рам уточнил:

– Пожар вспыхнул ночью. Дама, жившая там одна, крепко спала и сгорела заживо. Некоторые считают, что пожар был устроен намеренно – в качестве саботажа. Считается, что ее дух до сих пор живет в этом доме.

– Кто эта дама? У нее были дети?

– Нет, детей не было. Она была очень близка с раджой, являлась его особенным другом, понимаешь, – его девушкой. Он подарил ей этот дом, – объяснил Сант Рам, многозначительно улыбнувшись. Он думал, я не пойму. Но я сразу догадалась, что он хотел сказать, судя по тому, как они с владельцем дхабы обменялись взглядами. – Но никто не осмеливается подходить близко к дому. С людьми, которые пытались это сделать, происходили нехорошие случаи, стоило им только начать разбирать обломки.

– Что за нехорошие случаи, Сант Рам? – робко настаивала я. Эту отличную историю о привидениях потом можно будет рассказать своим друзьям.

– Они заболевали, или им снились кошмары, в которых женщина просила их оставить ее дом в покое, и так далее и тому подобное. – Поджатые губы и расширенные глаза Сант Рама нервировали меня, но он этого не замечал. – Никто не осмеливается ремонтировать этот дом или жить в нем, несмотря на то что он расположен в превосходном месте.

Неожиданно мне пришло в голову, что призрак, вероятно, наблюдает за мной из развалин. Мое маленькое тельце задрожало. Я поспешно проглотила остатки пакоры.

– Сант Рам, пожалуйста, отвезите меня обратно к папе. – Дом, казалось явившийся прямиком из страшной истории, начал меня пугать.

Гораздо позже, будучи молоденькой студенткой колледжа, я узнала о жутком сверхъестественном инциденте, который произошел здесь, в Машобре, много лет назад с одним очень близким другом моей семьи. Это случилось еще до моего рождения.

В 1952 году по распоряжению правительства Нью-Дели в Машобре открыли Учебный центр имени Грама Севака, и папа был назначен его первым директором. Моя семья жила на втором этаже главного здания. На первом этаже находились административные помещения. Лекционные и актовый залы располагались в соседнем здании. Студенческое общежитие и помещения для персонала находились примерно в километре вниз по склону холма, рядом со знаменитым садом Куттса.

Студентов и сотрудников было немного: около двадцати студентов и шесть преподавателей. Женат был только один из лекторов, Радж Вайдья.

Случай, о котором пойдет речь, произошел однажды вечером в середине января 1953 года. Темные тучи сгустились над головой, словно гигантский бурлящий океан. Последние два дня снег шел не переставая. Полуметровый слой ледяного тумана покрывал местность, скрывая под своим белым плащом все краски. Сильный мороз удерживал людей в домах. Студенты и преподавательский состав Центра разъехались на двухмесячные зимние каникулы. И без того безлюдное место теперь стало еще более необитаемым. И подавляюще тихим.

Время было позднее. Мои родители сидели в гостиной, грели ноги у угасающего огня в камине и рассказывали друг другу о событиях дня, прежде чем отправиться спать. Громкий стук в дверь вывел их из задумчивости.

– Интересно, кто пожаловал в столь поздний час? – Папа поднялся из кресла и пошел проверить.

Как только дверь отворилась, внутрь сразу же ворвался порыв холодного ветра, а потом вошел комендант Центра Кришан Дас Неги. Закутанный в плед поверх куртки кхади, шапочки бушери и шерстяного шарфа домашней вязки, он стоял, дрожа и озабоченно хмуря брови. Папа быстро закрыл дверь.

– Что привело вас сюда в такое время, Кришан?

Кришан потер свои ледяные руки.

– Сэр, последние два дня у Хари Рама очень высокая температура, и спадать она не собирается. Со вчерашнего дня я каждые четыре часа даю ему таблетку парацетамола, но ничего не меняется. Нет ни кашля, ни насморка.

Хари Рам был простым рабочим в Центре.

– Желудочная инфекция? – спросил папа.

– Нет, сэр. Ни диареи, ни рвоты нет. Однако он жалуется на сильную головную боль. С большим трудом я скормил ему половину ломтя хлеба и полчашки чая. За весь день он больше ничего не съел. Понятия не имею, что с ним. Перед приходом к вам я измерил его температуру. Было сорок градусов по Цельсию. Еще он с самого вечера что-то бессвязно бормочет. С парнем что-то серьезное, сэр. Его стоит показать врачу.

– Хм-м… Мы должны немедленно отправить его в больницу. – Папа обеспокоенно покачал головой.

– Уже слишком поздно, сэр. Водитель Питамбер уехал, а его дом находится в трех километрах отсюда. Сейчас мы не сможем отвезти Хари Рама в больницу.

– О! В такую плохую погоду мало что получится оперативно предпринять. Прикладывайте к его лбу холодные компрессы и постарайтесь сбить жар. Если к утру его состояние не улучшится, сходите за Питамбером и отвезите Хари Рама в Шимлу, в больницу Сноудон.

Кришан выглядел встревоженным. Пробираться ранним утром через снежные завалы, да еще и по сильному морозу – задача не из легких, особенно если ему предстоит всю ночь присматривать за больным.

– Питамбер должен заступить на дежурство около девяти, сэр. Даже если я уйду за ним в семь, мы вряд ли вернемся раньше девяти.

– Вы забыли, Кришан, что завтра воскресенье. Питамбер не приедет. Выходите как можно раньше. Давайте не будем рисковать.

– Ох! Да, сэр, я выйду, как только смогу. – И Кришан снова растворился в темной, холодной ночи.

На следующее утро погодные условия не улучшились. День стоял темный, холодный и ветреный. Около девяти часов снаружи послышались звуки бурной деятельности. Чтобы привести в действие замерзший двигатель джипа, потребовались непрерывные усилия и теплая вода. Кришан и Питамбер вынесли стул с Хари Рамом и посадили молодого человека в джип. Всего за несколько дней он исхудал и выглядел таким бледным, что папа был ошеломлен. Странное, ненормальное выражение его глаз внушало страх. Но несмотря на свое состояние, молодой человек слабо улыбнулся папе.

– С тобой все будет хорошо, Хари Рам, – заверил его папа, – не сдавайся.

Хари Рам едва заметно кивнул.

– Я скоро вернусь, – прошептал он.

Папа погладил его по голове.

– Разумеется, вернешься.

Перед тем как они уехали, папа дал Кришану строгие указания:

– Позвоните мне, как только доберетесь до больницы. Я поговорю с дежурным врачом.

Несмотря на то что папа лично знал нескольких врачей в больнице, он также знал, что сегодня воскресенье и их будет не так много, за исключением тех, кто дежурит в отделении неотложной помощи.

– Я беспокоюсь о здоровье Хари Рама, – позже признался папа маме. – Он выглядел таким бледным, точь-в-точь как привидение. Интересно, что с ним? – После чего он добавил: – Надеюсь, дежурный врач знает свое дело.

К обеду известий о больном по-прежнему не было.

– При благоприятном развитии событий они должны были добраться до больницы к половине одиннадцатого или, самое позднее, к одиннадцати, даже если бы ехали медленно. – Папа взглянул на телефон. – Я специально попросил Кришана позвонить мне. Почему он этого не сделал?

Его беспокойство передалось маме.

– Почему бы тебе самому не позвонить в больницу? – спросила она.

– Я уже звонил в приемную больницы. Не могу дозвониться. – Папа удрученно покачал головой.

– Наверное, они были заняты уходом за пациентом, а может, у них сломался телефон. Ты же знаешь, зимой это довольно частое явление. Должно быть, оборвались провода, – попыталась успокоить его мама.

Время шло. Наступил вечер, а о состоянии здоровья Хари Рама по-прежнему не было никаких известий. Наконец, к пяти часам папе надоело напряженное ожидание. Схватив пальто, он надел снегоступы.

– Куда ты собрался в такой холод? Скоро стемнеет. – Мама с тревогой посмотрела на него.

– Парни как сквозь землю провалились. Я должен пойти и выяснить, что с ними.

– В такой снегопад ты не сможешь дойти пешком до больницы, которая находится в шестнадцати километрах отсюда, – выразила свое опасение мама.

– Нет, я не пойду в больницу. Конечно нет! Просто прогуляюсь до Талай. Мне нужно немного размяться.

Мама кивнула. Короткая прогулка пойдет ему на пользу и немного расслабит его. Она горячо молилась за здоровье Хари Рама, стоя у окна и наблюдая, как папа бредет по снегу. Он отсутствовал не более пятнадцати минут, когда мама выбежала на улицу, услышав звук приближающегося автомобиля. Как она и предполагала, это был джип Центра. Из него вышел папа. Он выглядел бледным и безмерно несчастным. Мама сразу же поняла, что дела плохи.

Питамбер выбрался из джипа и поспешил помочь вылезти с заднего сиденья другим. Следующим вышел Кришан. Затем они вдвоем вытащили из джипа Хари Рама. Он с головы до ног был завернут в простыню.

– О боже! Что случилось? – Мама была потрясена и расстроена.

– Простите, мемсахиб[6], мы не смогли вернуть его живым, – проговорил Кришан сдавленным голосом. По его щекам текли слезы. Питамбер не сдержался и зарыдал.

– Он был таким чудесным человеком. Почему он ушел так рано?

Мама закрыла глаза и молча помолилась за усопшего. У нее перед глазами стояло красивое жизнерадостное лицо Хари Рама. Он был слишком молод, чтобы умереть. Оправившись от первоначального шока, она поспешила в дом к своим детям. Ей хотелось уберечь их от этой печальной новости. Они были слишком чувствительными, и маме не хотелось, чтобы они узнали о происшествии.

Позже она узнала подробности.

В то утро джип едва успел проехать около пяти километров, когда мужчины наткнулись на огромную снежную кучу, полностью перегородившую дорогу. Оказалось, что это небольшая лавина, которую невозможно было ликвидировать без помощи Департамента общественных работ. Однако никакой возможности сообщить его сотрудникам об этом не было. Водитель фургона, застрявший по другую сторону преграды, согласился вернуться в Шимлу и прислать помощь.

Состояние Хари Рама продолжало ухудшаться. Его тело дрожало, и он начал терять ориентацию. Мало-помалу молодой человек затих. Сопровождавшие его люди подумали, что он спит.

Температура на улице быстро падала, стало смеркаться. А они все ждали и ждали, когда кто-нибудь приедет и расчистит дорогу. Но никто не приехал. Когда Кришан попытался разбудить Хари Рама, чтобы напоить его чаем, он осознал, что температура тела молодого человека вовсе не огненная. Лихорадка спала? Потом он понял, что Хари Рам не дышит. Кришан попытался привести его в чувство, но все оказалось тщетно. Дух Хари Рама давно освободился, и теперь его тело безжизненно покоилось на сиденье джипа.

Хари Рам был родом из отдаленной деревеньки в Теог Техсиле, что в штате Химачал-Прадеш. Он потерял обоих родителей, однако два его старших брата все еще жили в деревне со своими семьями. Папа позвонил сельскохозяйственному инспектору, работающему в Теоге, и попросил его сообщить семье Хари Рама о несчастье. Он ожидал, что братья Хари Рама отвезут его тело в свою деревню для совершения последних обрядов. Между тем тело пролежало в снегу два дня. Когда и на третий день никто не приехал в Машобру, чтобы забрать тело, папа отправил еще одно срочное сообщение. Тело не могло храниться вечно. На этот раз ему сказали, что семье Хари Рама трудно передвигаться из-за заблокированных дорог. Ответственность за проведение необходимых церемоний была возложена на папу.

Ранним утром следующего дня был приглашен священник. Он пришел неохотно; его нельзя было винить. Последние четыре дня снег шел не переставая. Более чем метровый слой снега покрывал все пространство города, укутывая его в белое покрывало, словно в знак траура по ушедшим.

Тело Хари Рама было доставлено на джипе к месту кремации. Расчистив небольшой участок, под самодельным жестяным навесом сложили погребальный костер. Разжечь сырые поленья оказалось очень непросто. Наконец, после долгого труда и множества банок топленого масла гхи Кришан предал тело огню. Священник без особого энтузиазма распевал мантры за упокой души усопшего и постоянно дрожал от холода. Как будто этого было недостаточно, вскоре после того, как разожгли погребальный костер, разразилась свирепая метель. Ослепленные снежными хлопьями, собравшиеся были вынуждены поспешно разойтись по домам.

На следующий день, когда Кришан и Питамбер отправились на место кремации, они были озадачены. Тело Хари Рама сгорело не полностью. Смотритель места кремации пренебрег своими обязанностями и не присматривал за погребальным костром должным образом. Теперь перед мужчинами возникла дилемма.

– Сейчас лучше всего довести начатое до конца в Харидваре, – предложил Кришан. Останки Хари Рама в любом случае нужно было перевезти в Харидвар, как это принято в индуистской религии.

– Как мы перевезем туда эти полусгоревшие останки? – поинтересовался Питамбер. – Из-за снежных бурь приостановлено автобусное сообщение между штатами. А сам я вряд ли рискну и поеду в такую бурю. Мы обязательно застрянем. Так что этот вариант господину директору даже не стоит предлагать.

В таком состоянии останки Хари Рама нельзя было оставлять надолго. Смотритель места кремации предложил похоронить их в подходящем месте. Понимая, что в данных обстоятельствах лучше всего сделать именно так, мужчины согласились, однако в дальнейшем умолчали об этом.

В начале марта, с окончанием зимних каникул, в институте возобновилась активная жизнь. Известие о смерти молодого человека повергло в шок сплоченную общину Центра, в случившееся почти отказывались верить. Приветливая улыбка, беспечность и свободный дух Хари Рама снискали ему среди сотрудников и студентов множество друзей. Но теперь он был от них очень далеко…

В институте провели поминки, на которых присутствовали все, за исключением одного человека. Радж Вайдья, старший сотрудник, вернулся без своей семьи. Его жена, Нима, решила остаться дома, чтобы провести больше времени со своими родителями. Мать Нимы помогала ей присматривать за младшей дочерью, которой было всего несколько месяцев.

В институте возобновились обычные трудовые будни. Холод начал угасать, а вместе с ним и память об ушедшем. На смену умершему пришел новый человек, и жизнь пошла своим чередом.

В мае стало совсем тепло, и Нима Вайдья вернулась домой. Днем температура на улице составляла комфортные двадцать пять градусов, но ночи были прохладными. Яркое солнце начало расстилать над горами свой золотистый теплый плащ. Лиана жимолости, взбиравшаяся по одной из колонн портика дома Нимы, уже вовсю цвела, распространяя повсюду свой божественный аромат. Яблоневые, сливовые и абрикосовые деревья на холмистых террасах были усыпаны мелкими незрелыми плодами.

Десятого мая 1953 года, около четырех часов дня, в студенческом общежитии, расположенном по соседству с домом Нимы, отсутствовала привычная суета. Обычно примерно в это время студенты возвращались после занятий, но сейчас шли ежегодные экзамены, и сегодняшняя контрольная была назначена на вторую половину дня. Она должна была закончиться в пять. Муж Нимы находился на дежурстве и не пришел домой пообедать.

С самого утра мать двоих детей измотал напряженный труд. С тех пор как Нима вернулась домой пару дней назад, ее семимесячная Читра немного капризничала: малышке требовалось время, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Трехлетняя Вира была счастлива вернуться к своему отцу и пребывала в чрезмерно игривом настроении. Сегодня, к большому облегчению Нимы, обе девочки решили подольше поспать после обеда.

День выдался теплый и томительный, навевающий дремоту, и Нима ухватилась за эту возможность. Короткий получасовой сон очень хорошо восстановил силы. Проснувшись, она решила закончить вязание. В Шимле детям не обойтись без шерстяных изделий, они могут понадобиться им в любое время года.

Открыв пошире окно своей гостиной, чтобы насладиться свежим прохладным ветерком, Нима взяла в руки вязание и уселась в мягкое кресло лицом к окну. Она, должно быть, провела за работой не более пяти минут, как вдруг случайно упустила петлю и сосредоточилась на том, чтобы вернуть ее на спицу. Именно тогда она услышала голос. Кто-то поприветствовал ее из открытого окна.

– Как поживаете, мемсааб?

Нима оторвала глаза от своего занятия, чтобы взглянуть на посетителя. У открытого окна стоял мужчина в просторной белой рубашке.

– О, Хари Рам? Я в порядке. Давно вас не видела. Как поживаете?

– Как Вира?

– У детей все хорошо. Благодарю.

– Я заберу Виру с собой.

– Спасибо, Хари Рам. Не сейчас. Вира спит. Она с таким трудом заснула. – Нима улыбнулась. – Может быть, позже вечером вы сможете взять ее поиграть на улице.

Хари Рам кивнул и ушел.

Нима не заметила ничего неладного, за исключением того, что голос Хари Рама звучал совсем по-другому. Он был гораздо глубже и отстраненнее, как будто его обладатель делал над собой усилие, чтобы заговорить.

Хари Рам часто присматривал за Вирой. Он был таким замечательным человеком. После рождения Читры он очень сильно помог Ниме, когда она в одиночку справлялась с домашними делами и детьми. До того как Нима уехала на зиму домой в Манди, он очень часто приходил, когда у него было свободное время. Хари Рам любил играть с ее маленькими девочками, особенно с Вирой – очень веселым и подвижным ребенком, очень хорошеньким, с прекрасным румяным личиком и большими выразительными карими глазами. С тех пор как Вира научилась говорить, она стала страшной болтушкой. Нима улыбалась, видя, как Хари Рам заливается смехом, слушая ее детский лепет.

«Было бы здорово, если бы Хари Рам пришел вечером и взял Виру поиграть. Радж вернется домой уставшим, и, скорее всего, у него не будет на это сил», – подумала Нима и продолжила беспечно вязать.

В тот вечер Радж вернулся домой поздно, около половины седьмого. В этот день студенты пришли на экзамен по его предмету, поэтому ему потребовалось некоторое время, чтобы подсчитать листы и собрать их в пачки. С пачкой листов под мышкой он пришел домой с намерением начать их проверять сразу же после привычной чашки чая. Дети проснулись и играли. Было приятно вернуться домой, к своей прекрасной семье. Супруги сели пить вечерний чай в обеденном уголке гостиной. Маленькая Читра сидела на коленях у своего отца и издавала радостные булькающие звуки, а Вира изо всех сил старалась тоже забраться к нему на колени.

– Надо же, она постоянно требует внимания! Не дает своему отцу спокойно выпить чашечку чая.

Нима нежно взяла девочку за руку и притянула ее к себе.

– Вира, иди и поиграй со своими игрушками.

– Нет, я хочу сидеть у папы на коленях. Забери лучше Читру, – настаивала трехлетняя девочка.

– Папа устал, бета[7].

– Нет, папа не устал. Он будет со мной играть.

– Не будь упрямым ребенком и сейчас же подойди сюда. – Мать сменила тон на строгий.

– Оставь ее в покое, Нима. Ей нужна прогулка. Хоть мне и надо заняться исправлением работ, я немного погуляю с девочками, после того как допью чай.

– Нет, в этом нет необходимости. Можешь исправлять свои работы. Хари Рам сказал, что придет и заберет Виру поиграть. Но что-то он запаздывает. Наверное, он уже в пути.

Радж уставился на нее.

– Что? Что ты сказала?

– Хари Рам пришел днем, около четырех. Я сказала ему, чтобы он пришел вечером и взял Виру поиграть, – повторила Нима. Она не могла понять, почему выражение лица ее мужа так изменилось. Нима подняла чашку, чтобы сделать глоток.

– Ты уверена, что это был Хари Рам, рабочий? Это мог быть кто-то другой, – осторожно произнес Радж.

Нима поставила чашку на блюдце.

– Почему кто-то другой? Думаешь, я не узнаю Хари Рама? Он довольно часто брал Виру поиграть и иногда помогал мне по хозяйству.

– Это мог быть недавно присоединившийся к нам новый работник, – заявил Радж, несмотря на свои сомнения. Он знал, что новый работник и близко не походил на Хари Рама. В отличие от покойного, тот был невысок и толст. Более того, Нима даже не была с ним знакома.

Что такое с Раджем? Неужели он думает, что я плохо узнаю людей?

– Почему ты так говоришь? Да, я отсутствовала несколько месяцев, но я не забыла лицо Хари Рама.

– Когда он в последний раз помогал тебе? – Радж говорил настороженно, сердце у него ушло в пятки. На лбу выступили капельки пота.

Нима ничего не знала о случившемся.

– Хм-м… Он пришел сегодня спустя долгое время. – Нима нахмурилась, а затем сказала: – Кстати, впервые с тех пор, как я вернулась из Манди.

– Он в-входил в дом?

Нима удивилась: почему голос Раджа звучал так встревоженно и испуганно?

– Нет, он стоял снаружи, у окна. Дети спали, так что я не сочла нужным впускать его. Однако он сейчас придет; он так сказал.

Нима потягивала чай и наблюдала, как Радж смотрит на окно с таким видом, как будто это нечто потустороннее. Почему он вел себя так странно?

Окно все еще было открыто. За ним сумерки медленно перетекали в ночь. В серой дымке можно было различить лишь колонну внутреннего дворика. Прохладный горный ветерок щедро дул в окно, занося в дом легкую прохладу. Нима никак не могла взять в толк, что заставляет Раджа так нервничать. Он попытался встать, но не смог, потому что Вира сидела у его ног.

– Нима, пожалуйста, быстрее, закрой окно. – В его голосе слышалось явное отчаяние.

Почему он хочет отгородиться от такого чудесного ветерка?

Нима неохотно поднялась и выглянула в окно. Распускающиеся цветы божественно благоухали. Она глубоко вдохнула этот аромат и на несколько секунд задержалась у окна.

– Нима, закрой окно, – прогрохотал голос Раджа, в котором слышались беспокойство и страх.

– Ладно, ладно. Я закрываю его. Почему ты так нервничаешь? – Нима нехотя закрыла окно и вернулась допивать чай. Сделав глоток, она нахмурилась. Чай остыл. Нима любила пить его горячим. Она заглянула в пустую чашку Раджа, а затем взяла свою и направилась на кухню, чтобы поставить чайник. Радж сидел на своем стуле совершенно неподвижно, он выглядел бледным и взволнованным.

«Что такое с его настроением?» – недоумевала Нима.

– Хочешь еще чашечку чая, дорогой?

– Нет.

Когда Нима вернулась с вновь наполненной дымящейся чашкой, она обнаружила, что Радж все еще сидит неподвижно, в той же позе, в какой она его оставила. Он крепко прижимал к себе своих дочерей. Читра мирно играла с отцовским галстуком. Вира с любовью положила голову ему на грудь и посасывала свой большой палец.

– Что-то случилось? Ты плохо себя чувствуешь? – Нима села и поставила свою чашку с чаем на стол.

– Я правда не понимаю…

– Не понимаешь что? – Нима подняла свою чашку и поднесла ее к губам.

– Хари Рам мертв.

– Что за чушь! Он приходил к нам около четырех часов вечера. – Нима нахмурилась. Она уже собиралась сделать глоток, но ее рука застыла в воздухе. – Он умер после визита к нам? Мне показалось, что с ним все хорошо. Произошел несчастный случай?

– Нет. Он умер этой зимой, когда нас не было. – Радж говорил медленно, осторожно. Ему не хотелось пугать Ниму. Но он выбрал неподходящий момент.

Из горла Нимы вырвался сдавленный крик. Она уронила чашку с горячим чаем себе на колени и обожгла бедра. Чашка покатилась вниз, упала на пол и разбилась вдребезги. Дети испугались грохота и внезапной реакции своей матери и начали рыдать. Взгляд Нимы невольно метнулся к окну. Она с облегчением вздохнула, когда увидела, что оно закрыто. Женщина дрожала с головы до ног, а ее обожженные бедра болели. Но Нима по-прежнему не могла сдвинуться с места. Супруги посмотрели друг на друга.

Если бы Нима знала о смерти Хари Рама, а затем увидела его призрак, то появление молодого человека можно было бы счесть за плод ее воображения, галлюцинацию. Но она понятия не имела о том, что Хари Рам умер, пока она находилась в Манди. Никто не потрудился поставить женщину в известность. Ибо к этому времени о Хари Раме все забыли, он исчез из жизни и памяти большинства людей.

Успокоив своих дочерей, супруги бросились к маленькому алтарю в углу своей спальни. Они зажгли лампу, сожгли пучок ароматических палочек и вознесли молитвы за упокой блуждающей души. Они молились о безопасности своих дочерей.

– Пожалуйста, защити нас. Убереги нашу маленькую семью от беды, – обратились они к Богу.

После этого Нима пошла на кухню готовить ужин. Ее муж последовал за ней, все еще бережно держа на руках своих дочерей. Тишина, царившая в их доме, действовала на нервы. Студенты были заняты подготовкой к завтрашнему экзамену, поэтому вокруг отсутствовала привычная суета. Нима громко и непрерывно распевала гимны, чтобы усмирить беспокойный дух. Ей с трудом удавалось сосредоточиться на готовке.

Когда семейство село ужинать, Радж сказал:

– Нима, давай не будем никому рассказывать об этом инциденте. Нет необходимости сеять среди студентов панику. Большинство все равно нам не поверит.

Нима кивнула. Здесь почти не было тех, с кем она поддерживала подобные отношения, за исключением госпожи Шармы, жены директора. Она была Ниме как старшая сестра. Но если Радж настаивает, значит есть веская причина об этом не рассказывать. Если призрак больше никому не являлся, то, наверное, было бы неплохо умолчать об этом.

Следующие несколько недель прошли гладко. Не было ни нежелательных визитов, ни жутких посетителей. Страх и смятение, которые вызвал у супругов этот странный визит, постепенно начали исчезать из их жизни.

Рутинная работа в Учебном центре шла своим чередом. Никто, за исключением супругов, не знал о блуждающем среди них духе. Но они молились о его упокоении, и, возможно, это возымело свое действие. Оставалось надеяться, что дух обрел вечный покой.

Экзамены в школе закончились, и были объявлены результаты. Студенты готовились разъезжаться по домам; первокурсники отправлялись на ежегодные каникулы, в то время как выпускники вскоре должны были приступить к работе. Погода в этом месяце выдалась теплее, чем в предыдущем. Кусты на холмах изобиловали яркими цветами. Их экзотический, райский аромат вселял в сердца радость.

Папа решил сделать для своих учеников особый подарок и заодно попрощаться с группой выпускников. После некоторых раздумий он пришел к выводу, что для молодежи нет ничего увлекательнее индийского кино.

Жителям этого отдаленного горного региона очень редко удавалось посмотреть фильмы. Ближайший кинотеатр находился в Шимле, но не каждый мог туда добраться. А сводить всех студентов в кинотеатр в Шимле – та еще проблема. Поэтому папа решил привезти кино в учреждение.

Он поговорил с директором Департамента по связям с общественностью, и тот согласился прислать свой передвижной кинотеатр-фургон с экраном, проектором и пленками с новым фильмом на хинди «Глаза» с Бхаратом Бхушаном и Налини Джайвант в главных ролях. А еще он прислал своих техников, чтобы те на один день оборудовали мини-кинотеатр.

Когда объявили о предстоящем показе, в кампусе воцарилась атмосфера волнения. Индийские фильмы – а также актеры, песни из фильмов и певцы – стали горячей темой для обсуждений. Дебаты продолжались до тех пор, пока в пятницу утром не прибыл кинофургон.

Несмотря на то что фильм должен был начаться после обеда, в два часа, все студенты вышли из общежития в десять утра, как только распространилась весть о прибытии кинофургона. Они попросили владельца столовой приготовить обед пораньше, и тот с радостью согласился. Ему тоже не хотелось пропустить кинопоказ. Так что в развлекательную программу был включен еще и пикник на лужайке непосредственно перед показом.

Техники занялись установкой кинотеатра. Со всех сторон их окружала толпа болтающих, любопытных, взволнованных студентов.

К половине второго у импровизированного кинозала собралась большая толпа. Слух о мероприятии распространился по всей округе, и многие семьи приехали посмотреть фильм без приглашения. Поэтому на кинопоказе был полный аншлаг.

Радость папы омрачал тот факт, что рядом не было мамы. У нее сильно заболела голова, и она заявила, что прийти не сможет.

На показе также отсутствовала и Нима Вайдья. У ее младшей дочери поднялась температура, и она решила не подвергать ее еще большему риску.

С аппаратурой возникла какая-то неполадка, и начало киносеанса перенесли на половину третьего.

Как только начался черно-белый фильм, возбужденная болтовня мгновенно стихла. Несмотря на то что на территории вокруг дома Нимы всегда было малолюдно, в дневное время здесь из-за присутствия студентов редко бывало так тихо. Вокруг всегда что-то происходило, всегда были слышны шум и смех. Но сегодня здесь царила мертвая тишина, словно спокойный океан окутала пелена безмолвного тумана.

Мама проглотила таблетку парацетамола, запив ее водой, и решила расслабиться. Ей предоставилась редкая возможность отдохнуть после обеда. Все дети, включая самого младшего, будут отсутствовать по меньшей мере три часа. Она поудобнее завернулась в стеганое одеяло. Вскоре лекарство подействовало, и она крепко уснула.

В километре от нее Нима кормила своих дочек. Читра с самого утра капризничала; из-за высокой температуры она сделалась раздражительной. Нима закапала в ее заложенный нос назальные капли, после чего принялась успокаивать. Она спела дочери колыбельную, и в конце концов ей удалось ее убаюкать. Вира играла со своими игрушками. С каждым днем количество времени, отведенного на ее сон, сокращалось, поскольку ее детский любознательный ум был сосредоточен на исследовании окружающего мира.

Стоял прекрасный летний полдень, дул легкий, прохладный и приятный ветерок. Нима открыла окно, чтобы впустить в спальню свежий воздух. Она стояла возле окна и любовалась распускающимися цветами, однако напряженная тишина в округе вызывала у женщины беспокойство. В голове Нимы промелькнуло мимолетное воспоминание о жутком происшествии прошлого месяца, но она сразу же заставила себя не думать об этом. Разве они не молились рьяно за упокой души Хари Рама? Она снова сложила руки и быстро произнесла безмолвную молитву.

Но сегодня ее угнетало одиночество. Нима чувствовала себя обделенной. Ей хотелось посмотреть фильм. За всю свою жизнь Нима смотрела кино всего два раза, еще до рождения ее детей. Радж даже не предложил остаться с детьми и отпустить ее на кинопоказ. Впрочем, его нельзя было винить: сегодня Раджа попросили поддерживать дисциплину среди студентов. Нима глубоко вздохнула и отошла от окна.

Из-за того, что Вира не спала и играла, Нима не могла прилечь отдохнуть, хотя у нее затекла спина. Делать нечего, придется заканчивать шитье. Она шила платья для своих дочерей. Нима поставила швейную машинку на стол и села за работу.

Через окно в ее комнату проник порыв ледяного воздуха. Нима слегка вздрогнула. Колесо ручной швейной машинки продолжало вращаться по кругу. Игла двигалась вверх и вниз, соединяя маленький лиф платья с юбкой. Вдруг свет потускнел, и Нима задумалась, не становится ли пасмурно. Ее белье сушилось на веревке снаружи. Погода в Шимле была непредсказуемой. Предмуссонные дожди могли начаться со дня на день, объявляя о завершении божественного летнего сезона в Шимле. Разум Нимы продолжал блуждать от одной мысли к другой. Ее руки ловко продолжали сшивать детали платья. Бродячая собака, греющаяся на крыльце под лучами послеполуденного солнца, внезапно заскулила, прервав ее мыслительный процесс. Вой стал отдаляться. Собака бросилась прочь. Неужели ее кто-то ударил?

– Как поживаете, мемсааб? – поприветствовал ее голос из окна. – Я пришел забрать Виру с собой…

Голос был не таким, как в прошлый раз. Он звучал гулко и глухо, как старая заезженная пластинка. Это был голос, несвойственный человеку.

Рука Нимы замерла на колесе машинки. Стрекот работающего механизма замедлился. Колесо продолжало вращаться еще некоторое время, а затем постепенно остановилось.

Глубокая тишина лишь усиливала потрясение. У Нимы по спине пробежал холодок. Она не осмеливалась поднять глаза и посмотреть на посетителя. Ее сердце затрепетало от страха, руки и ноги задрожали.

Почему Хари Рам охотится за моей Вирой? Куда он хочет забрать моего ребенка? Неужели он не понимает, что мертв?

Краем глаза она заметила, что Вира перестала играть со своей игрушкой. Девочка смотрела в окно и улыбалась. Она узнала гостя. Потом Вира медленно встала и, вытянув руки, направилась к окну. Повинуясь внезапному порыву, Нима посмотрела в ту сторону. Хари Рам выглядел не так, как в прошлый раз. Он был мертвенно-бледен, а его глаза провалились в две большие глазницы. Внимание нежданного гостя было приковано к Вире. На его губах играла мягкая улыбка. Загадочная улыбка. Ее ребенок уже находился всего в метре от окна. Нима закричала и подпрыгнула, как будто ее ударило током в тысячу вольт. Она бросилась к Вире, схватила ее и оттащила назад. Девочка была потрясена таким резким и грубым обращением и начала реветь. Нима подняла ее на руки и бросилась к своей малышке, спокойно спящей в кроватке. Схватив Читру, она побежала к двери и рывком отодвинула задвижку. Нима не остановилась, чтобы надеть тапочки, и даже не взглянула в сторону гостя. Она выскочила босиком за дверь, в абсолютно безлюдную местность. Через десять секунд Нима уже убегала прочь от своего дома, крепко сжимая в объятиях плачущих дочерей.

Она знала, что сегодня здесь ей никто помочь не сможет. Она бросилась прямо к зданию института. Пробежав по узкой тропинке, она выбралась на широкую пыльную дорогу. Вира перестала плакать и вцепилась в мать. Но малышка была резко разбужена и испугалась такого неожиданного и грубого обращения. Она вопила во все горло.

Нима задыхалась, но темпа не сбавляла. Она бежала как одержимая. Острые камни резали ее нежные ступни, обнаженная кожа была проколота шипами и начала кровоточить. Ее сильное инстинктивное желание спасти своего ребенка от надвигающейся опасности заставило ее не обращать внимания на физическую боль. Слезы текли по щекам Нимы, почти ослепляя ее. Она добралась до тропинки, идущей в гору, ведущей к зданию института и ее спасению. Когда женщина начала взбираться на нее, то поскользнулась на ветке и потеряла равновесие. Нима упала на колени, однако уберегла своих дочерей от травм, крепко упершись локтями в землю. Колени и локти Нимы были разбиты, но она по-прежнему не обращала внимания на полученные травмы. Она даже не осознавала, что серьезно пострадала. Сделав нечеловеческое усилие, Нима снова вскочила на ноги и бросила быстрый взгляд назад. Облако пыли, которое она подняла, начало рассеиваться. За завесой пыли была отчетливо видна чья-то тень. Следующая за ней.

Нима издала приглушенный крик и рванула что есть мочи. Тропинка была крутой и каменистой, с широкими неровными ступенями. Крепко держа двух своих дочек, Нима побежала дальше. Она не сбавила скорости и не обернулась, чтобы еще раз посмотреть назад. Она мчалась все дальше и дальше, пока не оказалась у главного корпуса. Измученная женщина на мгновение замерла, потому что теперь едва могла дышать. У нее кружилась голова. Острая боль сдавила ее грудь. Нима сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и инстинктивно посмотрела налево, на тропинку, по которой только что прошла. Теперь призрачная фигура Хари Рама стояла на краю тропинки, бесстрастная и несколько расплывчатая, почти прозрачная тень его прежнего «я». Это было самое пугающее призрачное видение, которое когда-либо являлось Ниме. Она вскрикнула и бросилась к двери. Обе ее руки были заняты, поэтому она на секунду растерялась, не понимая, как открыть дверь. Именно тогда Нима почувствовала это – внезапное давление на свою левую руку и сильный рывок в том месте, где она держала Виру. Женщина крепче прижала к себе дочь.

– Оставь ее в покое! – закричала она и ударила головой в дверь.

Дверь оказалась не заперта. Она распахнулась, и Нима ввалилась в приемную. Она не смогла удержать равновесие и врезалась в стол, ударившись поясницей. Здесь, внизу, никого не было, ни единого человека из офисного персонала. Женщина бросилась вверх по лестнице, но на полпути остановилась. Нима больше не могла двигаться дальше. У нее сильно болела поясница. Ее легкие разрывались, а руки затекли от напряжения. Нима больше не могла удерживать свою старшую дочь. Ей нужна была одна рука, чтобы ухватиться за перила. Девочка поняла это и прижалась к матери, освободив ей руку. Держась за перила, Нима поднималась все выше и выше, ступенька за ступенькой, стараясь из последних сил, руководствуясь материнским инстинктом.

Жуткий крик разбудил маму. Она все еще лежала в постели, гадая, не приснилось ли ей это. Она сомневалась. Но головная боль прошла. Мама теперь чувствовала себя гораздо лучше. Она посмотрела на часы. Фильм должен вот-вот закончиться. Как бы то ни было, настало время идти на кухню. Дети придут домой голодными.

Именно в этот момент мама услышала отчаянный стук в дверь.

– Диди…[8] Диди, прошу тебя, открой дверь. Диди, быстрее… Пожалуйста, поторопись…

Мама узнала голос Нимы. Почему она кричала и хрипела? В ее голосе звучала ужасная паника. Мама вскочила с кровати и побежала открывать дверь. Как только она это сделала, Нима потеряла сознание и рухнула в ее объятия. Маме удалось подхватить Читру и не дать малышке упасть на твердый пол и сильно ушибиться. В последний момент Вира спрыгнула с рук матери и встала рядом с ее распростертым телом. Девочка пребывала в состоянии шока, дрожала и хныкала.

Мама интуитивно закрыла и заперла дверь. Затем она положила ребенка на диван и побежала за водой для Нимы. Ее пугало состояние женщины: заплаканное лицо, растрепанные волосы, разорванные на окровавленных коленях шаровары, покрытые грязью и кровью руки и ступни. Случилось что-то ужасное.

Когда она вернулась, Нима уже пришла в себя и смотрела вокруг широко открытыми глазами. Вира сидела, прижавшись к матери.

Нима тяжело дышала и дрожала с головы до ног. Она выглядела такой испуганной, что даже мама была потрясена. Она никогда и ни у кого не видела в глазах такого сильного страха. Что же случилось с бедной Нимой? Наверное, ей нужен врач.

– Вот, Нима, выпей немного воды. Тебе станет легче.

Нима трясущимися руками взяла стакан с водой, а мама бросилась к двери, чтобы позвать на помощь.

– Пожалуйста… пожалуйста, не открывай дверь. – Нима едва могла говорить. Ее хриплый, отчаянный шепот ужасал. Мама остановилась и обернулась. Что находилось за дверью и так сильно напугало Ниму?

– Диди, никуда не уходи. Не оставляй меня одну! – жалобно воскликнула Нима. По ее щекам катились слезы. Мама не знала, кого успокаивать: ребенка, который истерически плакал и вопил, или Ниму, которая всхлипывала и смотрела на нее с полной беспомощностью в глазах.

Мама отошла от двери. Она взяла Читру на руки и попыталась ее успокоить.

– Все хорошо, Нима? Что-то случилось?

Нима сделала несколько глотков воды и медленно кивнула. Она сидела на полу, прислонившись к стене.

– Диди, Хари Рам пришел ко мне домой – стоял у моего окна. Он хотел забрать с собой Виру. Он мертв! Ведь так?

Мама не смогла даже кивнуть, настолько она была потрясена словами Нимы. Она просто смотрела на нее.

– Куда он хочет забрать моего ребенка? – Рыдания Нимы перешли в икоту. – Пожалуйста, не позволяй ему забрать моего ребенка, пожалуйста, – жалобно взмолилась она и, схватив Виру, посадила девочку на колени и крепко прижала ее к себе. К этому времени дыхание мамы участилось, а ее сердце чуть не выскочило из груди. Нима повысила голос:

– Диди, он преследовал меня. Он здесь – снаружи.

Мама застыла как вкопанная. Она инстинктивно взглянула на окно, за которым уже начали опускаться сумерки. Внезапно завыли несколько бродячих собак. Стая ворон поднялась в воздух и пролетела мимо окна, хлопая крыльями и каркая. Как раз в этот самый миг с громким звуком треснуло оконное стекло в комнате. Мама закричала громче, чем Нима, а затем дрожащим голосом начала громко повторять Гаятри-мантру, чтобы не дать блуждающему духу проникнуть в ее дом.

Тень во тьме

В марте 1956 года папа получил письмо о приеме на работу в сельскохозяйственный институт в Уайлдфлауэр-Холле в качестве его директора. Институт стоял особняком, примерно в пятнадцати километрах от Шимлы. Моей семье уже удалось пожить во многих отдаленных местах, поэтому этот перевод был принят без каких-либо вопросов. За исключением нескольких городов и разбросанных там и сям деревушек, штат Химачал-Прадеш представлял собой бесконечные безлюдные просторы с высокими скалистыми горами и таинственными долинами.

Окруженный пышным сосновым лесом, окутанный безмятежной тишиной, нарушаемой редкими звуками природы, – институт оказался изумительным местом для жизни. Это величественное сооружение стояло на гребне горного хребта, на высоте около 2 500 метров над уровнем моря, и на многие километры вокруг не было никаких признаков какого-либо еще человеческого жилья. Жителей ничто не отвлекало: в радиусе пяти километров не было ни магазинов, ни шумных базаров, ни даже дхабы или чайной.

Здание выдержало испытание временем, однако первая, самая старая постройка была уничтожена пожаром, а спокойствие нарушило появление оживленного рынка у подножия холма. Но как только начиналась дорога в гору, ведущая к Уайлдфлауэр-Холлу, можно было в какой-то мере ощутить первоначальное уединение.

Когда папа стал директором, институт находился в зачаточном состоянии и на курс было записано около пятнадцати студентов мужского пола. Штат сотрудников состоял из пяти преподавателей, трех канцелярских работников и нескольких сотрудников общего профиля, включая ночного сторожа.

Папа был единственным человеком, жившим там со своей семьей, остальные были холостяками. Моя семья жила в восточном крыле на первом этаже. Также на первом этаже находились кабинеты и лаборатории. На втором этаже располагались лекционные залы, а верхний был отведен под общежитие студентов и профессорско-преподавательского состава. Остальной персонал жил в ряде помещений на западной стороне, за главным зданием.

Я была слишком мала, чтобы понять, какие странные происшествия пережила там моя семья. Но об этих происшествиях так часто рассказывали на семейных встречах, что я чувствую себя их непосредственной участницей.

Все началось с папиного младшего брата, Нарендры, сокращенно Нанди, которому тогда было около двадцати пяти, – высокого, красивого и безрассудного. Получив степень бакалавра инженерных наук, он некоторое время назад поступил на работу в Государственный департамент общественных работ и последние несколько месяцев работал в Джеори, расположенном примерно в ста пятидесяти километрах от Шимлы, на границе с округом Киннаур. Моя семья переехала в Уайлдфлауэр-Холл через несколько месяцев после того, как Нанди уехал в Джеори.

Ближе к концу мая, страдая от чрезмерного одиночества, Нанди позвонил папе, чтобы сообщить ему о своем намерении навестить нас через неделю. Он проверил, где находится наша резиденция и как до нее добраться. Нанди радостно сообщил, что в пятницу сядет на последний автобус, который отправляется из Джеори около шести вечера и прибудет к нам около половины одиннадцатого.

– Нет, нет, Нанди, лучше сядь на более ранний автобус. В шесть уже слишком поздно, – запротестовал папа. Он знал, каким абсурдно опрометчивым был его младший брат.

– Бхай[9] джи, в пятницу в полдень мне нужно присутствовать на одной срочной встрече, поэтому у меня не получится уехать раньше. Я буду у тебя не позже одиннадцати. Время не такое уж и позднее, если только вы не ложитесь спать очень рано.

Папа стоял на своем:

– Не глупи, Нанди. Ночное путешествие по этому маршруту небезопасно. Я знаю дорогу. Она слишком узкая и опасная. Я настаиваю, чтобы ты выехал не позднее полудня в пятницу или сел на ранний автобус в субботу.

Нанди посетовал:

– Но мой отпуск начинается в субботу. И я не хочу тратить день на дорогу!

– Нанди, безопасность превыше всего. Тогда уезжай в субботу пораньше, – велел папа.

– Я постараюсь. – После чего, осознав, что брат волнуется, Нанди попытался успокоить его: – Тебе не следует обо мне беспокоиться. Все будет хорошо. Это обычная поездка на автобусе! И ты прекрасно знаешь наших химачальских водителей, ездящих по этому маршруту, – они лучшие.

Прежде чем его брат успел сказать что-либо еще, двухминутный междугородний звонок, единственное средство связи в те дни, закончился.

Хорошо зная Нанди, папа был уверен, что тот или поедет на позднем вечернем автобусе в пятницу, или не поедет вовсе. На дороге случалось много аварий, рисковать не стоило. Более того, найти ночью стоящее особняком здание, расположенное у черта на куличках, будет нелегко. К тому же подъем в гору протяженностью более километра предстояло преодолеть пешком, а придорожного освещения еще не было.

Положив трубку и беспокойно и раздраженно покачав головой, папа поделился своими опасениями с мамой.

– Нанди знает, что я буду волноваться, пока он не приедет сюда вовремя. Но он просто не желает слушать!

Пятница, как Нанди и ожидал, выдалась суматошной. Он хотел закончить все дела, чтобы спокойно провести отпуск со своим братом и его семьей. Меньше всего его тревожила перспектива приехать поздно, посреди ночи, или остаться в одиночестве в уединенном месте.

В шесть он послал слугу на автобусную остановку попросить водителя подождать его. Затем он побежал домой, чтобы забрать свои вещи, и поспешил сесть на последний автобус до Шимлы. Оказавшись в автобусе, он уселся на забронированное место позади водителя. Бхим Сингх, кондуктор с большими, закрученными вверх усами, которые делали его скорее похожим на воина, чем на кондуктора автобуса, подошел к нему, чтобы проверить, все ли его устраивает. Ведь Нанди был особенным пассажиром – образованным сахибом[10].

– Сахиб, автобус прибудет в Шимлу примерно в одиннадцать тридцать. Мы сегодня опаздываем, – ответил он на вопрос Нанди с широкой довольной улыбкой, намекая на то, что именно Нанди стал причиной задержки. Нанди смущенно улыбнулся в ответ и одновременно подсчитал, что доберется до места назначения гораздо позже одиннадцати.

Вытянув ноги в проходе, он оглядел своих попутчиков. В автобусе находилось еще восемь путешественников – торговцев или фермеров. Все они были местными жителями, что можно было понять по их одежде – шароварам чуридар, куртам, курткам из грубой шерсти с высоким воротником и шапочкам бушери, украшенным перьями фазана монала. Они поприветствовали Нанди вежливыми улыбками и намасте, а Нанди поприветствовал их в ответ. Перед тем как сесть в автобус, он заметил на багажнике, располагавшемся на крыше автобуса, несколько больших джутовых мешков, набитых местными продуктами, в основном – картофелем. На рынке Шимлы урожай продавался по более выгодной цене. Некоторые из присутствовавших, скорее всего, собирались закупить в Шимле товары для своих хозяйств.

Закончив изучать попутчиков, Нанди принялся читать «Старика и море» Эрнеста Хемингуэя, книгу, которая два года назад принесла автору Нобелевскую премию по литературе. Тряский автобус, курсирующий по узкой ухабистой дороге, не давал Нанди расслабиться, и его внимание рассредоточивалось между книгой и дорогой. Само собой, поездка оказалась нелегкой. Нанди и восемь его попутчиков всецело полагались на мастерство водителя.

Живописная красота вокруг ошеломляла, и ее не стоило упускать даже ради увлекательной книги. С одной стороны возвышались почти отвесные стены неприступных гор, а с другой высокие утесы спускались на сотни метров в узкое ущелье, где река Сатледж с ревом низвергалась своими порогами. Порой река протекала почти рядом с дорогой, через широкую долину, спокойную и безмятежную, дополняя грохот автобуса звуками мчащегося потока. Затем она начала удаляться: ее извилистое русло снова углубилось в ущелье. Там, в угасающем свете, река выглядела как серебряная лента, развевающаяся на ветру. Временами, когда Нанди выглядывал из окна, ему становилось жутко, потому что казалось, что колесо автобуса над самым краем пропасти – и никакой дороги под ним.

Нанди сосредоточил свое внимание на высоких величественных хвойных деревьях, покрывавших склоны холмов. Здешний подлесок укутывал холмы в покрывало из пышной зелени. Спустя несколько поворотов растительность вдруг исчезла, словно по мановению волшебной палочки, и гора сделалась голой и скалистой. Скалы предстали во всем богатстве красок: светло-серые, сланцево-серые, зеленые, сверкающие медью. Огромные камни торчали из гор, готовые вот-вот сорваться вниз. Время от времени по склону скатывались мелкие камни. Этот участок славился своей ненадежностью, и водителям приходилось быть наготове на случай, если вдруг вниз начнет катиться большой валун. Нанди неподвижно сидел на краешке сиденья, быстро и беззвучно вознося молитвы. Он хорошо разбирался в геологии этой местности, которая сейчас, в сгущающемся полумраке, казалась еще более пугающей.

Вскоре пейзаж начали окутывать сумерки. Наконец в свете фар автобуса остался виден лишь небольшой участок темной дороги. Накопившаяся за день усталость начала одолевать Нанди, и он погрузился в сон без сновидений.

Скри-и-и-и-и-ип! Нанди проснулся от неожиданного толчка. Его голова с громким стуком ударилась о стеклянную перегородку водительской кабины. Его глаза распахнулись. Мужчина почувствовал, как бешено колотится сердце и кружится голова. Через несколько секунд Нанди удалось принять вертикальное положение. Он глубоко вздохнул, потирая голову. Почему автобус так резко остановился? Водитель сидел на своем сиденье как вкопанный. Затем он повернулся и одарил Нанди бледной извиняющейся улыбкой. Он был явно потрясен. Нанди смотрел, как он складывает руки и бормочет молитвы маленькому идолу бога Ханумана, стоящему в центре приборной панели.

На улице царила кромешная темнота. Нанди приставил ладони к голове, прикрывая глаза от света, чтобы выглянуть в окно. Не было видно никаких признаков человеческого жилья. Электричество еще не добралось до отдаленных деревень. Люди пользовались керосиновыми лампами, но в горах даже слабый свет был виден издалека. Нанди не увидел никакого: ни яркого, ни даже самого слабого. Он посмотрел на часы. Было без пятнадцати восемь – он проспал всего около двадцати минут. Мужчина встал, чтобы спросить у водителя, почему тот решил остановить автобус в этой глуши, да еще и подобным образом.

Водитель и кондуктор поспешно выпрыгнули из автобуса. Нанди последовал за ними. Он обнаружил, что кондуктор сидит на корточках, направляя луч фонарика на днище автобуса, а водитель наполовину залез под автобус. «Почему он не проверит двигатель?» – нахмурился Нанди. Затем водитель вылез и покачал головой. Сердце Нанди екнуло, когда он увидел на его лице разочарование. С автобусом все должно быть в порядке. У Нанди не было ни малейшего желания провести в этом богом забытом месте всю ночь.

Мало-помалу другие пассажиры тоже вышли из автобуса, потирая головы и плечи. Нанди погладил себя по голове, на которой начала наливаться большая болезненная шишка.

– Извините, сахиб. – Сложив руки в знак извинения, водитель Рам Прасад обратился непосредственно к Нанди, подтвердив его худшие опасения. – У нас проблема. Сломалась передняя ось.

Нанди разочарованно покачал головой.

– Вот черт! Как так? Что случилось?

– Сахиб, я врезался в тот большой валун. Я увидел его только в последнюю минуту. – Водитель указал в ту сторону, откуда они только что приехали, и Бхим Сингх направил туда луч фонарика. – Когда я преодолевал этот слепой поворот, валун лежал прямо посреди дороги. Не кажется ли вам, что кто-то специально положил его здесь с намерением создать проблемы?

Многие нахмурились.

– И прежде чем я успел нажать на тормоза, ось ударилась о него и сломалась. – Рам Прасад выглядел смиренным и беспомощным, его руки безвольно повисли вдоль тела. Он переводил взгляд с одного человека на другого, ища поддержки.

Все с беспокойством уставились на слепой поворот, а затем на большой валун. Никто не произнес ни единого слова. Бхим Сингх пришел своему партнеру на выручку:

– Сахиб, у Рама Прасада хватило ума сразу же направить автобус к склону горы, прежде чем остановиться. Если бы он не справился с управлением, автобус скатился бы в глубокое ущелье. – Он сложил руки в знак благодарности тому, кто спас их от подобной участи. – Харе Рама, Харе Рама, – повторил он несколько раз.

Пассажиры переглянулись. Быть может, кто-нибудь из них сумеет придумать план спасения. Наконец все взгляды остановились на Нанди. Он работал инженером в Департаменте общественных работ и, следовательно, был значимым человеком для тех, кто ежедневно пользовался этими малоразвитыми дорогами. У него была власть разобраться с их бедами.

Нанди прекрасно знал, что на данном участке очень неустойчивый склон. Часто большие валуны скатывались вниз и разбивались о дорогу. Огромные глыбы обрушивались на дорогу и, промчавшись по ущелью, сваливались в реку с таким оглушительным грохотом, что земля содрогалась. Звук был слышен аж за сто километров. За последние несколько месяцев своей работы Нанди обследовал немало подобных дорожных повреждений. Но сейчас, без своих рабочих, он был так же беспомощен, как и любой из присутствующих. Поэтому он просто пожал плечами.

Рам Прасад в отчаянии поскреб щетину.

– Этот район представляет для водителей угрозу. Несколько раз мы с пассажирами сами разбирали огромные завалы. Еще были случаи, когда транспортные средства попадали прямо под скатывающиеся валуны. – Он посмотрел на своих пассажиров, собравшихся вокруг него. – Наверное, вы знаете о несчастном случае, произошедшем всего два месяца назад: огромный валун раздавил джип. Все шестеро пассажиров погибли на месте. – Он грустно покачал склоненной головой и одновременно указал на свой автобус. – Мы еще легко отделались.

Нанди застыл на месте. Он знал о несчастном случае. Джип принадлежал его департаменту. Старший офицер прибыл из головного офиса с проверкой. В тот день он должен был ехать в этом джипе, но подхватил кишечную инфекцию. Его младший брат вызвался поехать вместо него. Несчастный случай был печальным и обескураживающим, но старший офицер был благодарен Богу за свое чудесное спасение.

Прямо сейчас у них были серьезные неприятности. Нанди сожалел, что не прислушался к совету брата. Если бы он сел на более ранний автобус, то не застрял бы в этом богом забытом месте в такую темень. Должно быть, для водителя и кондуктора автобуса данная проблема являлась незначительной, поскольку они привыкли к подобным невзгодам и были морально к ним готовы. Но для Нанди проблема служила немалым поводом для беспокойства. Вдобавок ко всему его брат крайне встревожится, если он не приедет вовремя. Сейчас у Нанди не было возможности сообщить ему о происшествии.

Ночь становилась все холоднее. Нанди дрожал, несмотря на то что был одет в шерстяной свитер. Он потер ладони, чтобы согреть их, а затем скрестил руки на груди.

– Рам Прасад, нам нужно убрать валун с дороги, пока в него не врезался кто-нибудь еще.

Реакция была незамедлительной: все бросились следовать его совету. При свете фонарика, который держал Бхим Сингх, люди столкнули валун в ущелье. Только через минуту они услышали из темных глубин громкий всплеск.

Нанди одолжил у Бхима Сингха фонарик и оставил группу, собравшуюся вокруг автобуса. Та все еще разглядывала его, как будто это была антикварная реликвия в музее. Нанди перешел через дорогу и, насколько мог, вгляделся в темноту. За дорогой шириной в четыре метра перед ним разверзлась огромная черная пропасть. Гора исчезала из его поля зрения, внезапно погрузившись в темноту, и затем поодаль вырастала в колоссальный, грозный, темный хребет. Нигде не было видно ни огней, ни даже фар какого-либо транспортного средства. Луна еще не взошла, поэтому кругом царила почти что кромешная тьма, поглотившая их. Нанди рассматривал возвышающиеся Гималайские горы – как всегда внушительные, безмятежные и величественные. Они казались ужасающей армией громадин, которые окружили бедных незадачливых пассажиров автобуса и хотели проглотить их. Обычно изящные гималайские кедры, пихты и сосны казались бесчисленными черными устрашающими троллями, надвигающимися на них. Всплеск воды в реке Сатледж громогласно разнесся по всей округе, будто диковинный боевой клич. От всего этого сердце Нанди бешено заколотилось. Он задрожал и мысленно проклял свое невезение. Надо же было автобусу взять и сломаться именно сегодня! Мужчина покачал головой и повернулся, чтобы взглянуть на автобус. Тот застыл неподвижно, впечатанный в гору; теперь это был бесполезный кусок металла. К счастью, зловещую тишину нарушали голоса людей, и Нанди внезапно осознал, что благодарен им за компанию. Он поспешил обратно, чтобы присоединиться к остальным, которые уже вовсю делились друг с другом своими догадками.

Нанди еще раз пересчитал окружающих и убедился, что здесь одиннадцать человек, которые теперь застряли черт знает где. Он должен придумать какой-нибудь выход из этого затруднительного положения. Нанди взвесил в уме все возможности, а затем спросил Рама Прасада:

– Есть ли поблизости деревня? Мы можем дойти до нее пешком и там переночевать.

Рам Прасад энергично замотал головой.

– Нет, сахиб, вокруг нет ни одного жилища. Только в тринадцати километрах впереди есть небольшая деревушка из шести-семи домов. Но чтобы добраться до нее пешком, придется идти не менее двух часов, а по такой-то темноте – и того больше. – Он пожал плечами и продолжил: – В любом случае нам с Бхимом нельзя отходить от машины. Нам придется спать внутри, пока не прибудет помощь.

Нанди удрученно покачал головой.

– Какая помощь?

– Сахиб, автобус, который поедет мимо нас утром, сообщит о нашем бедственном положении в головной офис, и они пришлют эвакуатор. До тех пор ничего сделать нельзя.

После унылого молчания Нанди безрадостно спросил:

– До завтрашнего утра точно ничего сделать нельзя?

– Есть некоторый шанс, что вас подвезут, но только если вы подождете здесь, рядом с нашим сломанным автобусом, а не где-то на дороге. Проезжающий мимо автомобиль, быть может, остановится, чтобы проверить, не нужна ли нам помощь. Но ни один водитель не остановится посреди ночи в этой глуши, чтобы подвезти незнакомцев без видимой на то причины.

Бхим Сингх мгновенно поддержал своего коллегу:

– Рам Прасад прав. Единственный выход – оставаться здесь и ждать. Хотя в это время можно ожидать разве что случайного появления армейского грузовика или конвоя. Но такое случается не каждый день.

Нанди вздохнул и ответил:

– Хорошо. Если мимо проедет какой-нибудь автомобиль, будьте готовы остановить его. Мы могли бы добраться автостопом до места назначения или, по крайней мере, до Нарканды и избежать перспективы провести ночь в этих богом забытых джунглях.

Он бросил взгляд на сломанный автобус, вплотную притертый к горе. Там едва хватало места для проезда другого транспортного средства. Даже незначительное отклонение могло привести к падению в пропасть.

Шив Рам, попутчик Нанди, владелец небольшого круглосуточного магазинчика, спросил тихим голосом, словно боясь, что сказанное им сбудется, если он произнесет вопрос громко:

– Что, если сегодня мы не дождемся ни одной машины?

Рам Прасад поднял руки в полной беспомощности:

– Смиритесь с судьбой и будьте готовы провести ночь в автобусе. Но вот что я вам скажу: я испытываю огромное облегчение от того, что вы все сегодня со мной. Мне от этого гораздо спокойней. Несколько месяцев назад, в разгар зимы, наш автобус застрял ночью из-за большого оползня, и, кроме нас двоих, в автобусе никого не было. Мы оба провели всю ночь одни в этой глуши, не смыкая глаз и распевая бхаджаны[11].

– И дрожали от холода. Ночь была хуже некуда. Я не забуду ее до конца своей жизни! – Бхим Сингх прищелкнул языком. – Еще мы слышали странные звуки… Что-то было там, снаружи автобуса, бродило вокруг… Нас трясло от страха…

– Животные? Гималайские медведи?

Вопрос Нанди был намеренно проигнорирован. Он нарушил молчание.

– Получается, если сегодня мы не получим никакой помощи, вы снова проведете ночь в автобусе, а мы будем петь с вами бхаджаны. – Нанди фыркнул, что казалось неуместным.

– Сахиб, молиться и петь священные песни – хорошая идея, а иначе как заснуть в этих уединенных лесах, да еще и в такую темень? Животные – не единственные, кто представляет опасность. – Рам Прасад обеспокоенно посмотрел на Нанди.

– Почему? В этом районе есть грабители или бандиты? – Нанди знал, что вопрос глупый. Предположение о появлении бандитов в отдаленном районе Химачала было сродни ожиданию, что синие киты начнут выпрыгивать из реки Сатледж. Среди простых, честных, трудолюбивых пахари[12] преступления совершались крайне редко.

Нанди заметил, как остальные быстро обменялись взглядами. Тогда Шив Рам сказал:

– Образованные сахибы не верят во все эти вещи, лучше не начинать обсуждать такие темы сейчас и не усугублять страх в нашем, и без того бедственном, положении. Мы не сидим и не сплетничаем у камина в безопасных домах.

– Какие «такие темы»? – Нанди стало любопытно.

Бхим Сингх тихо ответил:

– Сахиб, мы, простые деревенские жители, выросли со всевозможными верованиями в привидения и чудаилов – блуждающих духов. Главная причина нашего беспокойства – несчастный случай, произошедший около года назад где-то в этом районе. Возможно, сейчас мы находимся на том самом месте. Кто знает? В такой темноте трудно что-либо разглядеть. Но сейчас не самое подходящее время обсуждать это.

– И не самое подходящее место, – резко произнес Шив Рам.

Нанди такой ответ весьма позабавил, и он рассмеялся.

– Не переживайте. Я не боюсь привидений, потому что в них не верю. Ни разу не встречал ни одного. Ну же, расскажите мне о том несчастном случае. – Он замер и нахмурился. – Погодите минуту. Мне кажется, я слышал об ужасном происшествии, которое случилось в прошлом году во время муссонов, еще до того, как я приехал в Джеори. Вы говорите об автобусе, полном пассажиров, который упал в глубокое ущелье и прямо в реку?

Воцарилась жуткая тишина. Звук бурлящих вод Сатледжа сделался более отчетливым и угрожающим. Не говоря ни слова, пассажиры начали быстро садиться в автобус, словно ища убежища от какой-то невидимой опасности. Помрачневший, Нанди наблюдал, как они один за другим исчезают в автобусе. Когда Рам Прасад и Бхим Сингх тоже решили вернуться в автобус, Нанди быстро огляделся по сторонам и последовал за ними. Он заметил, что пассажиры больше не сидели на прежних местах. Когда они отправлялись в путь, каждый из них претендовал на два места. Но теперь они все теснились на нескольких передних сиденьях. Даже водитель и кондуктор предпочли сесть рядом с пассажирами. Свободным оставалось только его прежнее место позади водителя. Как только Нанди оказался в автобусе, Бхим Сингх поспешно встал и закрыл дверь. Он запер ее, а затем проверил, сильно толкнув. Удовлетворенный, он вернулся на свое место.

Когда вокруг него столпились другие пассажиры, Нанди снова поднял тему роковой аварии.

– Рам Прасад, вы, должно быть, знали несчастного водителя того автобуса?

– Да, сахиб. Мы оба поступили на службу примерно в одно и то же время. Он был молод, почти моего возраста, ему не было и сорока. У него остались маленькие дети, самому младшему из которых не исполнилось и года. Это была ужасная катастрофа, сахиб. Никто не выжил. – Рам Прасад в отчаянии покачал головой. – Видите ли, сахиб, на этом участке протяженностью около пяти километров скалы часто обрушиваются. – На его лице появилась слабая улыбка. – Разумеется, кому, как не вам, известно об этом лучше всех?

– Хм-м, верно. Я тщательно осмотрел дорогу. Эти большие валуны – настоящая беда: они скатываются вниз в любой момент, без предупреждения. Во время дождей становится еще хуже. Сделать ничего нельзя – разве что возвести огромные подпорные стены. Но это потребует немалых вложений.

– Да, сахиб. В тот день один из таких громадных валунов сорвался и полетел вниз. По словам очевидцев, этот несущийся валун снес автобус, как игрушку, после чего они оба покатились вниз, в Сатледж. Какое ужасное происшествие. Автобус несло течением еще километр, пока он не врезался в большой камень посреди реки. Шансов выжить ни у кого не было: река вышла из берегов.

Слушатели печально покачали головами. Некоторые взялись за руки и запели «Рама, Рама», «Джай Бхоле Натх», «Джай Ма Бхавани».

Рам Прасад закрыл глаза, чтобы быстро помолиться, а затем заговорил полушепотом, вглядываясь в темноту за окном:

– И с тех пор, сахиб, люди слышали, как в этом районе по ночам плачут духи. Я думаю, мы с Бхимом слышали их в ту ночь, когда застряли. Но страх таких, можно сказать, глупцов, как мы, только усилился, ибо два месяца назад почти на том же месте произошел аналогичный несчастный случай. С тем самым правительственным джипом, раздавленным большим валуном. Все шесть пассажиров мертвы, включая водителя…

– Правда? Это случилось на том же месте? – Нанди нахмурил брови.

– Да, сахиб. И люди говорят, что виноваты мстительные духи тех умерших. Даже священник нашего деревенского храма согласился. Поэтому водители относятся к данному участку с опаской. Я, как и всегда, вел машину очень осторожно, с молитвами в сердце. До сих пор задаюсь вопросом: как я мог пропустить этот несчастный камень? Я и в самом деле не понимаю…

Нанди никогда не верил в привидения и духов. Возможно, в детстве ему и нравилось слушать истории о призраках, но позже его зрелый разум воспринял их как сказочную фантазию некоторых откровенно иррациональных умов. Однако сейчас все было иначе: суровая дикая местность, темная и холодная ночь, навязчивый шум бурлящей реки, доносящийся из глубин ущелья, и мысль о каких-то блуждающих духах людей, которые умерли неестественной смертью в этом районе, – от всего этого у него по спине побежали мурашки. Тем не менее Нанди набрался храбрости и отверг причину страха.

– Подобные происшествия, конечно, прискорбны, особенно для тех, кто лишился близких, но блуждающие духи умерших… Я правда в это не верю. – Он убедительно покачал головой.

– Я же сказал вам, что сахиб не поверит. – Шив Рам сообщил об этом другим так, словно раскрыл великую научную тайну. – Это мы, простые люди, боимся блуждающих душ умерших. – Он встал со своего места и подошел, чтобы сесть рядом с Нанди. – Сахиб, мы верим, что, когда кто-то умирает неестественной смертью, дух не обретает спасения, пока не завершит свои жизненные задачи. Например, духи юных девственниц бродят в поисках спутника жизни.

– Живые кавалеры для мертвых барышень? Как такое возможно? – усмехнулся Нанди.

– Это правда, сахиб. Было время, когда я тоже не верил в подобные сказки, – сказал Десрадж. Сидя на своем месте, скрестив ноги, он до сих пор спокойно прислушивался к разговору. Ему было далеко за пятьдесят, и он держал продуктовый магазинчик в Джеори. – Но когда подобный дух заставил страдать моего юного сына, я понял, что они действительно существуют.

Шив Рам кивнул в знак поддержки.

– О, правда? Расскажите мне об этом. – Нанди попытался цинично улыбнуться, но больше походил на любопытного ребенка.

Десрадж огляделся, ища одобрения. Несколько человек заерзали на своих сиденьях в предвкушении. Некоторые с опаской бросали быстрые взгляды на темные окна. Никаких возражений не последовало: кто же откажется пощекотать себе нервы? Атмосферы лучше не придумаешь.

Десрадж скрестил руки на груди и откашлялся. Остальные придвинулись поближе. Нанди небрежно вытянул ноги в проходе.

– Это случилось прошлым летом. – Десрадж посмотрел на Нанди и, убедившись, что тот внимательно слушает, одобрительно кивнул. – Однажды поздно вечером мой сын Ратан возвращался из соседней деревни, проведя вторую половину дня со своим другом. Солнце уже зашло. Темнота медленно сгущалась. Он шел домой, радостно напевая. Ратан всегда был веселым, беспечным парнем, знаете ли, и к тому же хорошим певцом. Сын находился еще в полутора километрах от дома, как вдруг остановился на пустынном участке как вкопанный, заметив красивую молодую девушку, сидевшую на камне рядом с тропинкой. Мой Ратан, которому едва исполнилось семнадцать, был очарован ее красотой и стоял, таращась на нее. Девушка ответила на его взгляд соблазнительной улыбкой. Он ошеломленно уставился на нее – эх, глупый мальчишка. При этом сын никогда раньше ее не видел. Он улыбнулся девушке, а потом, наконец сообразив, что неприлично так пялиться на незнакомку, пошел дальше. Девушка последовала за ним.

– Должно быть, Ратан был в восторге от такого внимания? – Нанди вскинул голову и рассмеялся.

– Сахиб, именно такую ошибку он и совершил. Хотя прекрасно знал, что воспитанная, порядочная девушка никогда бы так не поступила.

– Поступила как? Она же ничего не сделала. – Нанди приподнял брови, на его губах заиграла насмешливая улыбка.

Десрадж неодобрительно нахмурился.

– Во-первых, ей не следовало находиться одной в уединенном месте в столь поздний час. А во-вторых, пялиться на незнакомого молодого человека? Нет, нет… Наших девушек учат скромности. – Он обвел взглядом остальных. Те кивнули, подтверждая вышесказанное. – Разум моего юного сына не мог осознать этот факт. Возможно, Ратан вообще ни о чем не думал. Он считал себя стилягой, на которого обратила внимание красивая молодая девушка, и был в восторге от того, что она проявила к нему интерес.

– Само собой! – ухмыльнулся Нанди.

Послышались покашливания и легкий смех, разозлившие Десраджа.

– Нет, сахиб. Сначала выслушайте все до конца.

– Ладно. Продолжайте. Я не буду вам мешать. – Нанди шутливо поднял руки, мол, сдаюсь.

Десрадж глубоко вздохнул и продолжил:

– Девушка продолжала следовать за ним. Мой мальчик, обрадованный таким вниманием, снова и снова оборачивался, чтобы взглянуть на нее. Девушка преследовала Ратана, но после третьего или четвертого поворота внезапно исчезла. Только что она была позади него, а через секунду – никого.

Десрадж остановился, чтобы проверить, как его рассказ влияет на слушателей. Где-то рядом завыло ночное животное, и все взгляды резко устремились в сторону двери. Сердцебиение присутствующих участилось. Десрадж нарушил молчание:

– Ратан огляделся по сторонам, даже вернулся на несколько поворотов назад, пытаясь понять, куда девушка исчезла. Он никого не нашел, ни единой живой души. Наконец до сына начало доходить, что происходит. Парень испугался, осознав, что, скорее всего, увидел привидение, и поспешил домой. Дома он никому не рассказал об этом инциденте.

Несколько мужчин быстро взглянули на окна, будто думали, что там кто-то есть и украдкой подслушивает. Темнота снаружи сгущалась.

Нанди скептически махнул рукой и нарушил молчание:

– Должно быть, это была молодая девушка из соседней деревни, влюбленная в вашего сына. Она могла спрятаться в кустах или…

– Нет, сахиб. Наберитесь терпения. Я еще не закончил, – горячо заговорил Десрадж. – Вечером или двумя позже, после ужина, Ратан находился в своей комнате, поглощенный учебой – подготовкой к вступительным экзаменам. Вдруг он почувствовал вокруг себя такой холод, как будто снова наступила морозная зима. Ратан оторвал взгляд от книги и увидел девушку, стоящую перед ним. Сын посмотрел на окно, думая, что она пробралась внутрь через него. Но окно было закрыто. Дверь тоже была закрыта. Как она вошла? Он смог сдержать рвущийся крик, а девушка призывно протянула к нему руки. Ни одна деревенская девушка не повела бы себя подобным образом. Они застенчивы. Даже мой глупый Ратан это знал.

Десрадж замолчал и бросил осторожный взгляд на Нанди. Нанди избежал этого взгляда и повернулся, чтобы выглянуть наружу. В ответ на него смотрели лишь темнота и одиночество. В душу Нанди закрался легкий страх.

– Мой мальчик испугался, – продолжил свой рассказ Десрадж. – Испугался до смерти. Как она попала в его комнату, если окно и дверь были заперты изнутри? Кто эта девушка? В тот момент сын был уверен, что она не человек. Прежде чем он успел позвать на помощь, девушка исчезла у него на глазах – словно испаряющийся в жару туман. Мой глупец по-прежнему умалчивал о случившемся. Ему следовало хотя бы сообщить об этом мне. – Десрадж испустил долгий вздох отчаяния. – С тех пор у девушки вошло в привычку навещать Ратана каждую ночь. Она ничего не говорила, только протягивала руки, зазывая его. Ратан сворачивался в клубочек и дрожал. Вначале девушка появлялась не более чем на несколько минут. Потом она также стала приходить к Ратану во сне, прикасаться к нему, обнимать его. Были ли это сны, или девушка была там наяву, когда мой сын пребывал в полубессознательном состоянии, в трансе, – не могу сказать. Ни один человек в доме не видел и не слышал, как она приходила.

– Значит, вы понятия не имели о том, что происходило с вашим сыном? – спросил Нанди.

– Нет, сахиб, я не знал об этом. Однако я заметил, что Ратан стал плохо есть, похудел и выглядел нездоровым. Он казался вялым, и я забеспокоился, не заболел ли мой мальчик. Я отвел сына к деревенскому лекарю. Он пошел неохотно. Только после того, как лекарь несколько раз задал Ратану вопрос, он не выдержал и рассказал нам о девушке. К тому времени дух стал настойчивым. Ратан рассказал нам, что, проснувшись прошлой ночью, обнаружил девушку в своей постели, лежащей рядом с ним. Сын мог видеть ее, но когда осмелился протянуть руку, то почувствовал, что ладонь погрузилась в ледяной туман.

– Рама, Рама! Должно быть, это было страшно. – Рам Прасад заметно дрожал.

Десрадж кивнул.

– Поначалу мы не могли поверить в существование загадочной девушки и думали, что это фантазия подростка. Ратан продолжал худеть, из здорового пухлого паренька он превратился в мешок с костями, кожа его почернела, как уголь. Эта перемена не на шутку нас встревожила. Мой сын начал бесцельно бродить по дому, перестал разговаривать, перестал учиться, его пришлось кормить насильно. Приближались экзамены, и я не знал, что делать. Я позаботился о том, чтобы Ратан не оставался один, чтобы с ним постоянно кто-то был. Но и это не остановило девушку. Она стала приходить по многу раз в день.

– Значит, вы тоже начали ее видеть?

– Нет, нет. Никто из нас эту девушку не видел, но мой сын бледнел и начинал дрожать. Он пристально смотрел в одну сторону, туда, где стояла она. Мы думали, что Ратан теряет рассудок, становится сумасшедшим. Никто из нас не понимал, как ему помочь. У лекаря тоже не нашлось подходящего снадобья. Потом мы пошли к храмовому священнику. Он выслушал нас, обсудил все с моим сыном наедине, после чего решил пригласить экзорцистов.

– Значит, священник знал, что Ратана донимает призрак? – спросил Нанди.

– Да.

– Что было потом?

– Пришли четыре экзорциста, облаченные в черное. Они выглядели устрашающе: их длинные, распущенные, неопрятные, спутанные волосы ниспадали до пояса, а лица были раскрашены в белый и красный цвета. С собой они принесли медные трезубцы и еще какие-то предметы. Экзорцисты развели большой костер и усадили моего сына рядом с ним. Высоко подняв свои трезубцы, оружие бога Шивы, они начали ходить кругами вокруг костра и Ратана, непрерывно распевая. Их шаги становились все быстрее, а пение – все громче и настойчивее. Каждые несколько секунд экзорцисты бросали в огонь какие-то предметы, которые, как я понял, должны были изгнать духа. Заклинание продолжалось почти полчаса без какого-либо видимого эффекта. Нам начали надоедать эти ритуалы. Я думал, что все это просто трюки, что экзорцисты воспользовались ситуацией и хотели обмануть меня, поскольку перед началом ритуала они уже содрали с меня приличную сумму. Итак, я начал злиться и собирался попросить их прекратить этот цирк и уйти, как – вы не поверите, сахиб, – с того места, где сидел Ратан, внезапно донеслись женские крики. Даже те, кто раньше не верил нам и считал моего сына сумасшедшим, услышали эти ужасные крики невидимого существа и побледнели. Многие задрожали от страха. Затем один из экзорцистов начал беседовать с невидимой сущностью. Некоторое время мы слышали какое-то сопение, после чего все стихло. Я сразу же заметил, что на лице моего сына снова появился румянец. Потом нам сообщили, что дух был изгнан, отправлен в свое царство и больше не вернется. Экзорцисты сказали нам, что это был дух молодой незамужней девушки, которая умерла неестественной смертью, но не знала, что мертва. И она утверждала, что влюблена в моего Ратана.

– Вы выяснили, правда ли это? – спросил Нанди. – И чей это был дух?

– Да. Мы выяснили, что несколько месяцев назад молодая девушка из соседней с нами деревни соскользнула со скалы, ударилась головой о камень и погибла. И судя по всему, она была очень красивой девушкой. Мы пришли к выводу, что это был ее дух – беспокойный и блуждающий.

– Ого! А был ли прок от всего этого? Я имею в виду экзорцизм.

– Конечно. Все пришло в норму. Больше она никогда не являлась Ратану. Теперь он счастливый нормальный парень. Поступил в колледж в Шимле. Собственно, именно туда я и направляюсь – на встречу с ним. Пусть Бог присмотрит за моим сыном, он хороший мальчик. – Десрадж сложил ладони в молитвенном жесте и поклонился идолу бога Ханумана на приборной панели. – Итак, видите ли, сахиб, некоторые духи действительно бродят по царству живых, те, что умерли неестественной смертью и поэтому не обрели покоя. Вот во что мы верим.

Некоторое время все сидели молча. В автобусе то и дело раздавались тяжелые вздохи. Даже Нанди нервничал. «Десрадж кажется простодушным человеком, а не тем, кто стал бы лгать с целью напугать других», – с беспокойством заключил он. Затем Десрадж вызывающе посмотрел на Нанди и сказал:

– Это был мой личный опыт, сахиб, а не то, что я услышал от других. Как после этого не верить в существование сверхъестественного?

– Это правда. Многие люди переживают странные случаи, связанные с добрыми или злыми духами. – Рам Прасад кивнул и затем тоже сложил ладони. – Но сейчас – чем дольше мы будем обсуждать эту тему, тем страшнее нам станет. Пожалуйста, давайте поговорим о чем-нибудь менее пугающем.

– Молитесь всевышнему о нашей безопасности, – посоветовал Бхим Сингх и начал петь Хануман-чалису. Остальные немедленно присоединились к нему. Нанди не знал всей молитвы целиком, но продолжал тихонько подпевать.

Следующие полчаса были посвящены пению ряда священных песен. Это позволило присутствующим немного отвлечься от страха – страха перед неизвестным. Вместе с этим пришло осознание того, что они совершенно забыли о своей потребности в пище. Время ужина давно миновало. Нанди планировал перекусить в Нарканде. Ему повезло: его попутчики взяли с собой достаточно еды, и Нанди не пришлось голодать. Громкое пение бхаджанов продолжилось и после ужина: люди настойчиво пытались подавить страх.

Нанди внимательно прислушивался к звукам, перекрывавшим шум внутри салона. К его ужасу, за последние два часа на дороге не появилось ни одной машины. Около десяти часов Бхим Сингх еще раз проверил все окна и дверь, после чего объявил, что пора спать.

– Продолжайте молиться мысленно, – призвал он, прежде чем выключить свет. Внезапная темнота всех обескуражила. Снаружи местность была залита слабым серебристым светом: это луна наконец показалась над высоким пиком.

Нанди растянулся на своем сиденье, но там поместилась только половина его туловища. Он пристраивал ноги так и сяк, пока наконец его ступни не уперлись в пол. Это была крайне неудобная поза для сна. Тишина и скрип сидений – и то и другое настораживало. Нанди закрыл глаза, но знал, что сегодня ночью уснуть вряд ли удастся. Снова и снова он вытягивал шею, чтобы выглянуть наружу, в надежде увидеть хоть какой-то искусственный свет, но всякий раз его взору представало ужасающее запустение. Нанди всегда считал себя бесстрашным человеком, но с каждой минутой его внутренности скручивало в узел все сильнее.

Минуты ползли как часы. Нанди нужно было опорожнить мочевой пузырь. Куда подевалась его храбрость? Нанди боялся выходить на улицу один. Сегодня вечером его беспокоили вовсе не хищники, такие как леопарды и медведи, которые в изобилии водились в этом районе. Хорошая ли была идея – позволить Десраджу рассказать свою пугающую историю?

Тем временем в Уайлдфлауэр-Холле папа представлял собой сплошной комок нервов. Время уже перевалило за половину двенадцатого, а Нанди так нигде и не видать. Сейчас не было ни единой возможности проверить, где он. Убийственная смесь папиных тревоги и гнева достигла пика.

– Подобное небрежное отношение типично для Нанди. Должно быть, он опоздал на автобус, но даже не удосужился сообщить об этом.

Папа попытался унять свое беспокойство. Он заказал междугородний звонок, но и тот не состоялся. Папе сказали, что с той стороны ответа нет. Тревожные мысли одна за другой вторгались в его сознание. Папа нервничал, но велел всем лечь спать. Не в силах заснуть, он просто сидел в кресле в гостиной и размышлял, наморщив лоб. Папа хорошо знал геологию этой местности, знал о частых оползнях и внезапном падении валунов. Да и сама дорога была не в лучшем состоянии. «С Нанди все будет хорошо», – молился он. После долгого ожидания папа наконец отправился в спальню, но переживания не давали ему погрузиться в сон.

Нанди, как ни старался, не смог уснуть. Мысли об инциденте, произошедшем в этом районе, подобно назойливой мухе, не переставали кружить в его сознании. Он поднял голову и огляделся. Все, кроме Десраджа, плотно завернулись в одеяла и беспокойно ворочались в своих импровизированных коконах. Водитель и кондуктор сидели в передней кабине и тихо переговаривались. Десрадж устроился на своем сиденье, скрестив ноги, с закрытыми глазами и что-то непрерывно бормотал. Нанди был рад, что кто-то пытается уберечь их своими горячими молитвами.

Ему стало жаль водителя и кондуктора автобуса, работа у них действительно была трудной. Нанди вполне мог представить себе их тяжкое положение. Они ведь часто были вынуждены проводить ночи вроде этой, оказавшись в подобном захолустье, – должно быть, это ужасно. Храбрый поступок этих мужчин восприняли как должное, хотя их мужество и целеустремленность заслуживали похвалы.

У Нанди не было одеяла, его трясло от холода. Он достал из сумки куртку. Застегнув ее, он накинул на шею шарф и снова попытался заснуть. Спустя некоторое время Нанди чуть не упал с сиденья, услышав звук, которого так долго ждал. Звук приближался. Наконец-то! Мужчина сел и огляделся. Все подняли головы, прислушиваясь к благословенному звуку приближающегося автомобиля. Нанди крикнул, чтобы все выходили из автобуса. Прибыла помощь. Они ни в коем случае не должны упустить этот шанс. Вскочив с места, Нанди побежал открывать дверь еще до того, как Бхим Сингх успел выйти из кабины. Он выскочил за дверь и устремился к дороге. Бхим Сингх последовал за ним. Один за другим остальные выбегали наружу, будто мыши из норы.

В нескольких поворотах от них виднелись огни автомобиля. Его нужно было остановить любой ценой. Кондуктор поспешно вскарабкался на крышу автобуса, где хранился громоздкий багаж, и сбросил вниз несколько мешков. Нанди и остальные расставили их на дороге, образовав баррикаду. Они сомневались, что можно остановить машину иным способом. Водитель мог испугаться, приняв их за каких-нибудь блуждающих духов, благодаря распространенным в этом районе историям о привидениях. Бхим Сингх стоял с фонариком в руках, направляя его луч на поспешно сооруженную баррикаду. Он хотел убедиться, что приближающийся автомобиль не пропустит ее. Это могло бы обернуться катастрофой для владельцев мешков и, возможно, для машины.

Они ошибались. Грузовик остановился, как только водитель заметил застрявший автобус и его пассажиров – еще до того, как увидел баррикаду.

Это был армейский грузовик. Нанди и остальные испытали огромное облегчение. Улыбки, вызванные временной передышкой, озарили их лица. В ту же минуту началась оживленная деятельность. Многие побежали искать укромные уголки, чтобы помочиться. Нанди улыбнулся, осознав, насколько все люди схожи. Затем каждый быстро собрал свой багаж, и один за другим все сели в грузовик. Водитель и кондуктор тоже бросились собирать свои вещи. Они заперли автобус и помчались обратно к грузовику.

– Вы оба тоже едете? – удивленно спросил Нанди. Они что, отказывались от своего предыдущего заявления?

– Да, да. На ночь мы переберемся в Нарканду, – сказал Бхим Сингх, сияя довольной улыбкой.

Рам Прасад добавил:

– Мы вернемся утром с механиками и починим автобус или отбуксируем, неважно… – И они поспешно запрыгнули в кузов грузовика, где уже весело расположились остальные.

Нанди был удостоен чести сидеть впереди, рядом с водителем. Таким образом, с громкой сердечной благодарностью, вознесенной Богу за то, что он помог им избежать неприятностей, связанных с ночевкой в пустынной глуши, началось их дальнейшее путешествие.

Сидя между водителем и его помощником, Нанди чувствовал себя гораздо спокойнее. Он посмотрел на часы. Было пять минут первого.

Бхай, должно быть, уже подал заявление о моей пропаже.

– Итак, вы направляетесь в Шимлу? – спросил Нанди водителя.

– Джи, сэр джи, мы едем в наш военный городок в Джутоге.

– Мне нужно посетить одно местечко, задолго до Шимлы. Оно называется Чхарабра. Вы знаете о таком?

– Да, конечно. Но в нем нет ничего особенного, кроме нескольких знаменитых зданий. Есть «Ретрит», где летом останавливаются важные персоны. Однажды я отвозил заместителя командира дивизии на встречу с премьер-министром Пандиту Неру. До того как меня перевели, я был его водителем. А еще на вершине холма есть известное здание под названием Уайлдфлауэр-Холл, – гордо объявил он.

– Отлично, приятель. Какая удача, что вы знаете это место – Уайлдфлауэр-Холл! Именно туда мне и надо. Там живет мой брат. Он ждет меня. Должно быть, уже до смерти взволнован. Наверное, он уже на пути в полицейский участок, – со смехом заявил Нанди.

Водитель улыбнулся.

– Не думаю, что поблизости есть полицейский участок, так что не переживайте. – Затем он серьезно добавил: – Мы прибудем туда довольно поздно.

– Вы часто ездите поздно ночью?

– Джи, очень часто.

– Хм-м… Во сколько вы рассчитываете приехать?

– Я должен быть в своем лагере чуть позже трех часов.

– А когда доедем до Уайлдфлауэр-Холла?

Водитель сделал несколько быстрых подсчетов и заявил:

– К двум или, быть может, немного позже.

Нанди нисколько не встревожился. Он почувствовал большое облечение от того, что завязал дружескую беседу с водителем. Сикх[13] в тюрбане ответил на вопрос Нанди:

– Сэр джи, я Нариндер, Нариндер Сингх.

– Какое совпадение, приятель! – Нанди широко улыбнулся и похлопал Нариндера Сингха по плечу. – Нариндер приходит на помощь Нарендре.

Молодой водитель и его помощник усмехнулись.

– Знаете, Нариндер Сингх, если бы сегодня ночью вы не пришли нам на помощь, я бы глаз не сомкнул. Все эти люди, ехавшие со мной в автобусе, изо всех сил старались напугать меня до смерти. Они рассказывали мне невероятные истории о женщинах-призраках, ищущих друзей-холостяков, и некоторое время я боялся, что одна из них навестит меня, поскольку я сам холостяк. Но я их не виню. Они простые, невинные люди и очень суеверны.

– Я тоже их не виню, сэр. – Нариндер Сингх быстро взглянул на Нанди и затем снова сосредоточил свое внимание на дороге. – Для этого района подобное – норма. На многие километры вокруг их деревень нет ничего, кроме дебрей. Также в этом месте постоянно происходят несчастные случаи; здесь было много аварий и преждевременных смертей. В этих местах я проявляю особую бдительность и веду машину очень осторожно. Кстати, только лучшие армейские водители могут ездить по этому шоссе, дороге Индостан – Тибет. – Он покосился в сторону и улыбнулся, увидев, что Нанди кивает и смотрит на него с восхищением. – Что касается суеверий, то в этом я тоже немного сомневаюсь. Вы не поверите, что произошло с нами в прошлом месяце, когда однажды ночью мы ехали по этой глуши.

– Только не говорите мне, что вы тоже встретили привидение! – Огорченный возглас Нанди звучал довольно забавно.

Нариндер Сингх улыбнулся, после чего серьезно добавил:

– Да, сэр. Я даже доложил о случившемся своему начальству. Нас, военнослужащих, учат быть суровыми и выносливыми, но эта выносливость ограничивается взаимодействием с другими людьми. Мы не обучены иметь дело с призраками.

– Вы встретили привидение? Когда? Где? – Нанди хотелось избежать этого разговора, но любопытство победило здравый смысл. Более того, сидя на нынешнем месте между двумя крепкими молодыми армейскими парнями, он чувствовал себя в полной безопасности.

– Сэр, в прошлом месяце я тоже проезжал по данному участку, только в противоположном направлении, в сторону индокитайской границы. Должно быть, было около часа ночи. Мы пересекли Рампур и не успели проехать и пятнадцати минут по этой пустынной местности, где даже молодой человек дважды подумает, прежде чем отправиться в путь в одиночку, как вдруг, к нашему удивлению, увидели женщину, которая в одиночестве переходила дорогу. Ее длинные распущенные волосы развевались, словно от сильных порывов ветра. Но, сэр, на тот момент едва дул ветерок. У меня было открыто окно, и я не чувствовал сквозняка. Тонкий свободный камиз[14] женщины также развевался, будто под воздействием ветра. Ее внезапное появление так напугало меня, что я забыл нажать на тормоз. Этой женщине было наплевать, что прямо на нее едет грузовик и что он даже может задавить ее. Она спокойно продолжала переходить дорогу, не обращая на нас внимания, даже не взглянув в нашу сторону. – Нариндер Сингх шумно выдохнул и покачал головой.

– Очень странно, – прокомментировал Нанди и посмотрел в лобовое стекло грузовика. К этому времени полумесяц поднялся уже высоко, заливая местность своим мягким светом, отчего она походила на огромную страну с привидениями.

– И, сэр джи, женщина пошла дальше, словно в трансе. Мне удалось затормозить всего в нескольких сантиметрах от нее, иначе она оказалась бы под колесами моего грузовика. У меня тряслись ноги. Я думал, что только что предотвратил несчастный случай и сохранил работу. Спросите Ашока. Он тоже был со мной той ночью. Как он кричал! После мы оба сидели, ошарашенные, вытаращив на женщину глаза.

Нанди обернулся, чтобы посмотреть на реакцию Ашока. Он убедительно закивал.

Нанди снова применил свою логику.

– Нариндер Сингх, эта женщина, должно быть, жила в этом районе, в соседней деревне, и ей нужно было выйти в такой час, чтобы… ну, допустим, обратиться к врачу.

– Обратиться к врачу в лесу, где нет ни единой хижины? – Нариндер Сингх отмахнулся от заявления Нанди.

Ашок мягко добавил:

– Врачи не открывают свои аптеки в джунглях посреди ночи. Более того, эта женщина совершенно не замечала, что наш грузовик едет прямо на нее. Ей было абсолютно все равно.

Чувствуя себя немного неловко, Нанди оглядел пустынный, покинутый край.

– Что было дальше?

– Я припарковал свой грузовик на обочине и окликнул женщину, спрашивая, не нужна ли ей помощь. Она не обратила на меня никакого внимания, даже не обернулась. Перейдя дорогу, женщина начала легко спускаться с холма – как будто по ступенькам. Мы с Ашоком выпрыгнули из машины.

– Восхищаюсь вами. Я бы не осмелился! – прошептал Нанди. Он выглянул наружу, как будто увидел эту женщину прямо сейчас.

– Я снова окликнул ее, уже громче: «Чем мы можем вам помочь, леди? Куда вы идете так поздно?» Она не ответила, как будто не видела нас и не слышала. Эта женщина продолжала спускаться по склону холма, медленно, но верно, а затем полностью исчезла из нашего поля зрения. Я подбежал, чтобы посмотреть, куда она направляется. Тем временем Ашок принес фонарик, и мы осмотрели склон. Женщины нигде не было. Сэр, вы нам не поверите. Склон холма представлял собой прямую и отвесную стену, по которой невозможно было спуститься так, как это сделала она, – словно по ступенькам. Крутой склон обрывался прямо в Сатледж. В том направлении не было ни тропинки, ни жилья, ничего, совсем ничего. И мы поняли, что столкнулись с чем-то сверхъестественным. Она явно не была живой женщиной. Мы оба до смерти перепугались. Ашока затрясло.

Ашок кивнул.

– Даже столкновение с врагом на поле боя не смогло бы напугать меня сильнее.

Нариндер продолжил:

– Мы побежали обратно к грузовику, и я погнал свою машину прочь отсюда. Я все еще думаю об этой женщине. Сэр джи, она не была заколдована и не принимала участие в тантрическом ритуале. Она определенно была призраком. То, как она исчезла…

Нанди вытер пот со лба и промолчал. Не было никакой возможности оспорить заявление солдата. Нариндер Сингх продолжал:

– Всего через несколько секунд после того, как женщина спустилась туда, мы добрались до обочины и посмотрели вниз. Склоны холмов были голыми и скалистыми, без каких-либо деревьев или растительности, которые могли загородить нам обзор. Спрятаться было негде. И спуститься по этой прямой стене без веревок и соответствующего альпинистского снаряжения было бы невозможно.

Нанди задумчиво кивнул. Он мог представить себе отвесную скалу. Спуститься так, как описывал Нариндер Сингх, не представлялось возможным, даже если бы стена была наклонной.

Нанди почувствовал, как Ашок дрожит.

– Пакка[15]. Она была призраком, – прошептал он.

Нанди взглянул на молодого человека в военной форме, который теперь сидел с закрытыми глазами, бормоча молитвы. Было неприятно видеть на лице крепкого армейского парня испуг. Нанди почувствовал, как в сердце закрадывается страх.

– Знаете, сэр джи, с тех пор я стараюсь не садиться за руль по ночам. До того дня я никогда не верил в привидения. Но с тех пор… – Он замолчал, вцепившись в руль. – Сегодня мне пришлось ехать ночью из-за срочных поставок. Приказ есть приказ, от его исполнения нельзя отказаться. Все это время я мысленно молился о том, чтобы нам больше не встретился этот жуткий дух.

Нанди с тревогой отметил, как напряглось лицо военного. Нариндер Сингх покачал головой.

– Видя, что все вы застряли в этих дебрях, я обрадовался, что Вахе Гуру[16] Джи послал меня вам на помощь. Я тоже рад компании. Сегодня, когда вы все сидите в моем грузовике, мне гораздо спокойней.

– А вы не приняли нас за призраков? – Нанди рассмеялся, и Нариндер Сингх тоже.

– Нет, сэр, именно сломавшийся автобус убедил нас в том, что вы все не призраки. Мне еще не доводилось слышать об автобусе-призраке. – Он хихикнул.

«Любой человек, оказавшийся в одиночку в этом заброшенном месте, может легко начать воображать разные вещи, галлюцинировать, как объясняет наука», – подумал Нанди. Но этого никак нельзя было ожидать от сильных солдат, от людей, обученных защищать нацию. Их история о встрече с женщиной-призраком вызывала тревогу, но казалась вполне правдивой.

Фары грузовика пронзали темноту, выхватывая из нее несколько метров совершенно пустынной дороги. Взгляд Нанди пронизывал все вокруг, видимое и скрытое от глаз. Может быть, ему тоже удастся увидеть привидение. Было бы интересно с ним встретиться. С двумя сильными солдатами под боком и девятью мужчинами, сгрудившимися сзади, время для подобного испытания казалось не таким уж и плохим. Нанди улыбнулся своим ребяческим мыслям и решил сменить тему.

– Расскажите мне о своей жизни в армии, Нариндер Сингх. Она очень тяжела?

– О да, сэр. Энергичный и строгий распорядок дня закаляет нас. В конце концов, мы должны быть готовы в любой момент защищать наши границы.

– Наша нация – новая, ей едва исполнилось девять лет. Мы просто пытаемся встать на ноги. Зачем кому-то к нам вторгаться?

– Мы новички, и именно поэтому. Поблизости могут скрываться акулы, готовые поглотить наши земли, желающие воспользоваться нашими слабостями.

Они увлеклись беседой и вскоре добрались до Рампур-Бушара. В этот ночной час городок казался городом-призраком. Даже маленькая чайная – и та была закрыта. Отсюда дорога шла в гору до самой Нарканды. Грузовик медленно продвигался сквозь тени гигантских хвойных деревьев, через которые пробивался пятнистый лунный свет. Оживленные разговоры не давали путникам заскучать. Они добрались до Нарканды, где остановились, чтобы высадить Рама Прасада и Бхима Сингха. После благодарностей, прощаний и обещаний встретиться снова путешествие продолжилось.

Сидя рядом с водителем, Нанди знал, что ради своего же блага ему не стоит засыпать. И пусть веки его отяжелели, он продолжал поддерживать беседу. Мужчины разговаривали о своих семьях, делах страны и ужасной резне, последовавшей за разделом в 1947 году, которая все еще была свежа в их памяти. Судя по всему, в северной Индии у всех были близкие и дальние родственники, которые прямо или косвенно пострадали от ужасающей кровавой бойни. Но попутчики полностью избегали обсуждения каких-либо еще жутких инцидентов. Для Нанди часы пролетели незаметно. Мужчины все еще были увлечены беседой, когда грузовик снова остановился, на этот раз – в абсолютной глуши. Нанди вопросительно взглянул на водителя.

– Ваш пункт назначения, сэр! – объявил Нариндер Сингх.

Нанди огляделся. Поблизости не было ровным счетом ничего, за исключением разве что густого хвойного леса. Не было даже уличных фонарей, которые указывали бы на наличие жилья.

Этот армейский водитель что, разыгрывает меня? Он вел себя абсолютно нормально, а теперь хочет, чтобы я вышел в какой-то глуши – в этом лесу?

Он бросил обеспокоенный взгляд на Нариндера Сингха.

Нариндер Сингх кивнул и указал на смутно видневшуюся в свете полумесяца тропинку, поднимающуюся в гору. Затем он быстро осознал, что Нанди встревожен. Похлопав мужчину по спине, водитель утешил его:

– Здание, к которому вам надо, находится всего в нескольких поворотах впереди. Я бывал там со своими друзьями; правда, днем. Красивое место. Если будете идти быстро, а вы, само собой, будете, то доберетесь туда меньше чем за десять минут.

У Нанди не было иного выбора, кроме как довериться этому услужливому человеку. Он взял свою сумку и спрыгнул на землю. Остальные пассажиры в кузове грузовика блаженно спали. Он слышал их тихий храп. Не желая беспокоить их, Нанди от всего сердца поблагодарил Нариндера Сингха и Ашока. Быстро попрощавшись, он увидел, как грузовик удаляется от него все дальше и дальше. Нанди стоял и в смятении наблюдал, как фары грузовика тускнеют, а затем и вовсе исчезают за поворотом дороги.

Как только грузовик уехал, Нанди поглотила темная, одинокая ночь. Он взглянул на часы, но не мог определить время: было недостаточно светло. Его фонарик находился в сумке, и Нанди не хотел тратить время на его поиски. Он предположил, что было около двух часов – на это время он и рассчитывал. К этому времени глаза Нанди уже привыкли к полумраку, и этого тусклого света было вполне достаточно, чтобы идти по тропинке.

Нанди с беспокойством оглядел пустынные окрестности. Дорожка, ведущая наверх, была асфальтированной, а еще достаточно широкой, и по ней мог проехать небольшой автомобиль, например джип. Судя по всему, это и есть то самое место. Его брат упоминал, что здание находится на отшибе. Глубоко вздохнув, Нанди напомнил себе, что напрасно тратит время, стоя здесь и предаваясь размышлениям.

Если это надо сделать, значит надо.

Широкими шагами Нанди приблизился к тропинке. Несколько внезапно разбуженных обезьян с громкими криками бросились вверх по ветвям. Они явно пытались оказаться как можно дальше от земли. Последовали еще более резкие порывистые движения вверх по дереву – высоко над головой, почти на самой вершине. Белка-летяга пронзительно закричала и, внезапно прыгнув, устремилась вниз, в темную долину. Из-за деревьев донеслось уханье совы. Затем вновь воцарилась напряженная тишина.

Хотя весь этот хаос действовал Нанди на нервы, тишина нервировала его еще больше. Он посмотрел на высокие гималайские кедры и улыбнулся своей глупости. Лесные обитатели не привыкли к обществу людей в столь поздний час. Постепенно внимание мужчины снова переключилось на тропинку, по которой ему предстояло идти, и тут его сердце внезапно перестало биться. Он стоял как вкопанный. Оцепеневший. Парализованный.

На обочине тропинки стояла незнакомая женщина и пристально смотрела на Нанди. Слабый лунный свет падал на ее лицо, придавая ему необычное сияние, словно свет проходил сквозь прозрачную пленку. Женщина выглядела сногсшибательно, красота ее казалась почти неземной. Нанди с трудом сглотнул и собрался с мыслями.

Кто она? Что она здесь делает глубокой ночью? Кого ждет? Она что, сумасшедшая? Или, быть может, проститутка? Удастся ли ей найти клиентов здесь, в этой глуши?

Он изо всех сил старался отогнать от себя эти ужасные вопросы, засевшие в глубине сознания. Нанди отбросил свой страх, решив, что женщина – местная жительница. Он еще раз огляделся в поисках каких-нибудь домов или хижин, но ничего не обнаружил. Теперь у Нанди появилась еще одна веская причина поторопиться добраться до места назначения. Широкими шагами он прошел мимо женщины. Именно в тот момент Нанди почувствовал, как его тело обдало ледяным порывом ветра, похожим на холодное могильное дыхание. Долгая бессонная ночь замедлила реакцию мужчины, и он не задумываясь прошел мимо.

Нанди начал подниматься по тропинке.

Я сделал вид, что не замечаю ее. Достаточно веская причина для того, чтобы она вернулась домой.

Пройдя шагов десять, Нанди из чистого любопытства оглянулся, чтобы посмотреть, где женщина. Она больше не стояла на обочине тропинки. Женщина была прямо за ним – всего в нескольких шагах – и преследовала его. Нанди даже не услышал ее шагов. От внезапного страха ноги мужчины отяжелели, будто их сковали железными цепями. Ужас сжал в тиски его сердце.

Нанди попытался рассуждать здраво, стараясь преодолеть свой страх. Возможно, незнакомка искала компанию. Наверное, она возвращалась домой после какого-то поручения и опоздала на свой автобус. Ей было одиноко и страшно. Затем оцепеневшее сознание Нанди начало пробуждаться. Отлучилась с каким-то поручением в два часа ночи? Разве это нормальная ситуация, когда женщина выходит на улицу в такое время – время, когда даже самые храбрые мужчины до смерти испугались бы отправиться в такие пустынные дебри, как эти? Сердце Нанди неистово колотилось.

По-прежнему отсутствовали какие-либо признаки человеческого жилья. Вокруг не было ничего, только безмолвный, зловещий лес. Присутствие этой женщины было необъяснимо. Нанди почувствовал, как по его рукам побежали мурашки. Ему нужно было убедиться, что она женщина – человек. Нанди слегка повернулся, чтобы взглянуть на нее. Распущенные волосы женщины развевались, словно от порыва ветра. На ней была свободная и длинная светлая сорочка. И хотя ветра почти не было, сорочка колыхалась.

Распущенные волосы и свободное платье? Именно о таком привидении и упоминал Нариндер Сингх. Нанди почувствовал, что задыхается; он судорожно пытался вдохнуть. Неужели эта женщина – тот самый призрак? Она что, ехала с ним в грузовике? Нанди обезумел от ужаса. Он повернулся, чтобы снова взглянуть на женщину. Взгляд Нанди задержался на ней, будто его притянуло магнитом. В тусклом лунном свете незнакомка выглядела восхитительно. И ее взгляд, казалось, был устремлен прямо на мужчину. Почему она преследовала его? И улыбалась?

От ее приближения у Нанди задрожали ноги и учащенно забилось сердце. Глаза женщины в полумраке казались двумя темными кругами, и ее взгляд пронзал Нанди насквозь – как будто она могла читать его мысли, питаться его страхом. Нанди резко втянул в себя воздух и быстро повернулся, чтобы посмотреть вперед. Что это за сущность? Она на самом деле призрак? Нанди вздрогнул при одной этой мысли.

Мужчина покачал головой. Он вел себя глупо. Безрассудно. Слабонервно. Он не должен был позволять этим суеверным людям влиять на него. Наверное, эта женщина действительно являлась местной жительницей и была благодарна Нанди за компанию. Вероятно, она заблудилась в этих пустынных окрестностях. Но стоит ли ему спросить незнакомку об этом?

Хватит ли у Нанди смелости заговорить с ней?

Теперь рассказ Десраджа не выходил у мужчины из головы. Дух умершей девственницы, ищущий себе пару… Нанди не сдержался и обернулся еще раз. Женщина соблазнительно улыбалась ему. Он не должен смотреть ей в глаза. Десрадж сказал, что его сын совершил именно эту ошибку – посмотрел прямо в глаза призраку. Нанди быстро отвернулся и ускорил шаг, его ноги подкашивались. Он начал считать шаги, а затем и пройденные повороты. После пяти пройденных в таком быстром темпе поворотов он чуть не задохнулся, тысячи иголочек кололи его пересохшее горло. Нанди оглянулся через плечо. Женщина все еще следовала за ним, сохраняя прежнюю дистанцию и подстраиваясь под его темп. Нанди шел семимильными шагами. Как незнакомке удавалось поспевать за ним?

Пока что Нанди не заметил никаких признаков человеческого жилья. От волнения у него закружилась голова. Мужчина почувствовал слабость.

Ом, Ом, Ом.

В нужную ли сторону он шел? Что, если он выбрал неверный путь? Что, если Нариндер Сингх ошибся? Что, если эта тропинка ведет глубже в лес?

Ом, Ом.

Как долго эта женщина собирается преследовать его? Чего она от него хочет? Дорога казалась бесконечной.

Ветер становился все сильнее. Деревья начали раскачиваться, как и отбрасываемые ими тени. Они выглядели пугающе, как будто вся местность наполнилась блуждающими, движущимися духами. Жуткие тени медленно окружали Нанди, опутывали, пытались поглотить. Он покойник. Удастся ли ему выбраться живым?

Такой сильный страх оказался для Нанди в новинку. Он побежал так быстро, как только позволяли трясущиеся ноги. Мужчина слышал свист своего тяжелого дыхания. Он был уверен: если это была обыкновенная женщина, она не смогла бы бежать в гору так же быстро, как он. Нанди задыхался. Скорее всего, он оставил женщину далеко позади. Эта мысль придала Нанди смелости, и он решил обернуться, чтобы еще раз убедиться в этом и сделать небольшую передышку. Женщина стояла прямо за ним, спокойная и расслабленная. Она тоже остановилась и замерла в ожидании. Похоже, бег в гору дался ей легче легкого. Казалось, что у незнакомки совершенно не сбилось дыхание.

Она вообще дышит?

Тело Нанди содрогнулось.

Что она такое? Тело? Форма, принятая полем энергии прошлого? Тень той, кем она когда-то была? Чего эта женщина хочет? Почему она преследует меня? Пожалуйста, Боже, спаси меня.

Мужчина повернулся и снова бросился бежать, не останавливаясь, повторяя про себя «Ом». Незатейливая тропинка, проходившая через безмятежный лес, сделалась злодейски коварной. Нанди считал, что она намеренно привела его к гибели. Он был на пике своего отчаяния, преодолевая поворот за поворотом, и каждый поворот вел его к следующему. Цель путешествия казалась далекой, а дорога – бесконечной. Помимо этого, Нанди отчаянно пытался избавиться от женщины, преследующей его. Как бы быстро он ни бежал, ей без особых усилий удавалось сохранять прежнюю дистанцию, словно ее подгоняла какая-то сверхъестественная сила. Каковы намерения этой женщины? Как она могла ему навредить? Нанди был напуган. Обладало ли это хрупкое на вид существо властью над ним?

Теперь Нанди тарахтел, как двигатель. Пот струился по его лбу и попадал в глаза, обжигая их. Но мужчина даже не потрудился достать из кармана носовой платок. Все его внимание сосредоточилось на том, как избавиться от этой неземной тени и остаться в живых. Это становилось невыносимым.

Нанди начал мысленно готовиться к любому исходу событий, к тому, что ожидало его этой ночью. С каждым шагом надежда на то, что он когда-нибудь доберется до дома своего брата, медленно угасала. Нанди был уверен, что Нариндер Сингх высадил его не в том месте. Водитель сказал ему, что дом находится всего в нескольких поворотах впереди, в нескольких минутах ходьбы, и вот он проходит поворот за поворотом, но нигде не видно ни здания, ни дома. Может, стоит повернуть и направиться обратно к дороге? Но эта жуткая женщина стояла у него за спиной, преграждая путь. Да и что он собирался делать на пустынной дороге, не имея ни малейшего шанса на то, что кто-то остановится и подвезет его? Нанди был пойман в ловушку, потерян, отдан на милость этой страшной женщины.

За следующим поворотом над Нанди внезапно нависло большое здание. Его появление повергло в шок и в то же время принесло облегчение, заставив Нанди застыть на месте. Он стоял, пыхтя и отдуваясь. Его грудь болела, легкие почти разрывались. Строение оказалось намного больше, чем Нанди ожидал. Оно походило на маленький за́мок из сказки. Веранду освещала слабая лампочка, в остальном же здесь было совершенно темно и пустынно. Здание освещал лишь тусклый лунный свет.

Вид рукотворного сооружения послужил Нанди огромным утешением. Скорее всего, этот дом станет его спасением. Последний отрезок пути мужчина пробежал очень быстро. Сможет ли женщина и сейчас угнаться за ним? Нанди оглянулся и с облегчением увидел, что вокруг никого нет. Какое счастье, что ему наконец-то удалось оторваться от незнакомки. Одиночество и ночная тьма пугали его не так сильно, как эта женщина.

Нанди внимательно осмотрел здание. Сооружение было весьма внушительным. Он добрался до ступенек, ведущих на веранду, и начал по ним подниматься. Пройдя несколько ступенек, мужчина помедлил. Наверное, это и был институт. Но где находился дом директора школы? Нанди быстро осмотрел окрестности и заметил примерно в сорока-пятидесяти метрах справа от себя коттедж. К нему вела узкая тропинка, огибавшая небольшой травянистый холмик. Нанди вернулся и пошел по тропинке. Он был начеку: его глаза внимательно осматривали окрестности, заранее готовые заметить любую опасность. Женщина, казалось, испарилась – оставила его в покое. Какое облегчение! Наконец-то он избавился от нее. Похоже, она все-таки была человеком, жила где-то здесь и ушла к себе домой. Он нервничал напрасно. Нанди покачал головой, удивляясь собственной глупости. Он мог поинтересоваться у женщины, где она живет. Его трясущиеся ноги постепенно крепчали. Через пару минут мужчина добрался до ступенек, ведущих на веранду коттеджа. Он преодолел все ступеньки одним гигантским прыжком. Еще несколько быстрых шагов по веранде, и Нанди оказался у двери. Поставив свою сумку на пол, он постучал в дверь. Никто не ответил. Наверное, все крепко спали. Он забарабанил громче, пустив в ход оба кулака. В коттедже по-прежнему было абсолютно тихо. В душу Нанди снова начал закрадываться страх. Что-то не так. Именно тогда он увидел необычайно большой замо́к, висящий на двери. Мужчина посмотрел на него в смятении. Почему здесь никто не живет?

Нанди взял свою сумку, повернулся, чтобы вернуться к главному зданию, и тут же замер. Женщина стояла прямо у него за спиной, у подножия лестницы. Ее пронзительный темный взгляд был прикован к нему, а на губах играла манящая, немного насмешливая улыбка. Нанди стоял как парализованный, с открытым ртом, его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Это глаза? Или всего лишь отверстия, излучающие ужасающую энергию? И пусть мысль об этом находилась где-то на задворках его сознания, реальность только сейчас поразила Нанди: она была не человеком, а блуждающим призраком. Но почему эта сущность преследовала его? Нанди ощутил в животе тугой, болезненный узел. И тут он почувствовал удар, сильный тычок в грудь. Как ей это удалось?

– О БОЖЕ!

Похоже, его первые громкие слова ранили женщину подобно какому-то оружию, и она пошатнулась. Улыбку на ее лице сменило сердитое выражение. Черты лица женщины исказились, красота мгновенно померкла, уступив место злобе. Это было невероятно странное и пугающее видение. Нанди била крупная дрожь. Собрав последние силы и держась за ноющую грудь, он бросился на другую сторону веранды и спрыгнул вниз. Ударившись о неровную землю, мужчина чуть не упал, но выпрямился и затем безумными длинными шагами ринулся к главному зданию, не оглядываясь. У него не было ни малейшего желания проверять, преследует женщина его или нет.

К счастью, теперь на веранде здания прибавилось света. Кто-то стоял на верхней ступеньке лестницы с керосиновой лампой в руке, глядя вниз на его отчаянно бегущую фигуру. Прежде чем запыхавшийся Нанди успел произнести хоть слово, мужчина крикнул:

– Кто вы? Стойте. Ни шагу больше.

Нанди повиновался. Не следовало сердить этого человека. Ему не хотелось оставаться наедине с жуткой женщиной. Нанди стоял неподвижно, вытянувшись по стойке смирно, его тело сотрясала дрожь.

– Кто вы? Зачем вы стучите в дверь и поднимаете шум в такой час?

– Я-я брат директора. Я о-опоздал… А-автобус, на котором я ехал, сломался. – В горле у Нанди пересохло, голос дрожал – ему было тяжело говорить. Он с трудом сглотнул. – А-а вы кто, кто т-такой?

– Я ночной сторож, Джарку. – Голос звучал сурово и грубо. Затем, смягчив тон, сторож спросил: – Вы сахиб Нарендра? Мой сахиб ожидал вас гораздо раньше. Он места себе не находил…

Ах, наконец-то!

Нанди попытался улыбнуться, но не смог, все еще потрясенный встречей с призраком.

– Мой а-автобус с-сломался. Меня… меня подвезли на армейском грузовике, и я добрался сюда с о-о-огромным т-тр-трудом.

Джарку поднял керосиновую лампу, чтобы получше рассмотреть лицо Нанди. Неужели это брат сахиба? Тогда почему он так нервничает? И обливается по́том? Нанди разглядел в свете лампы дружелюбное лицо, которое затем внезапно посерьезнело.

– Я-я г-говорю пра-правду.

Но Джарку смотрел не на Нанди. Взгляд сторожа был прикован к чему-то позади него.

Нанди инстинктивно обернулся, чтобы посмотреть назад. Белый призрак двигался, нет, медленно плыл прочь от них, к коттеджу. Нанди оглянулся на Джарку и заметил у него в руке большую деревянную палку, которую сторож мог пустить в ход в любой момент. Вид этого простого оружия успокоил Нанди, как и присутствие ночного сторожа. Он сделал несколько шагов в сторону Джарку, чтобы держаться поближе к человеку.

– С вами еще кто-то? – В голосе Джарку звучало изумление.

– Н-не смотрите на нее.

– Нее? Но сахиб сказал, вы не женаты. – Сторож был явно недоволен.

– Н-нет, она не человек.

– При-призрак? – Глаза Джарку расширились от ужаса. Он высоко поднял керосиновую лампу. – Она ушла, – прошептал он. После затянувшегося молчания, нарушаемого только звуками их дыхания, Джарку опустил лампу и шумно выдохнул. – Кто еще может шляться по улице посреди ночи?

Затем он поднес лампу к лицу Нанди, внимательно изучая его. Настороженно. Тревожно.

– Я н-не знаю, но… но она следовала за мной с самого начала, от-от са-самого входа, от в-ворот.

– Харе Рама, Харе Рама… Джай Хануман… – громко пропел Джарку.

– Впустите меня. Я н-напуган и выжат как лимон. – В голосе Нанди слышалось отчаяние.

Джарку начал проявлять неуверенность.

– Ждите здесь. Я свяжусь с сахибом и получу его разрешение. Я не могу впускать в дом кого попало, тем более в такой час.

Нанди запротестовал:

– Я его б-брат. Он ждет меня.

– Но не в такое позднее время, – твердо заявил Джарку и повернулся, чтобы уйти.

Нанди в отчаянии последовал за ним к двери, но Джарку не пустил его.

– О-оставьте мне лампу. Не люблю темноту. И вашу палку тоже, пожалуйста, – взмолился Нанди.

Джарку на мгновение задумался, помедлил и наконец передал керосиновую лампу Нанди. Сторож держал свое оружие при себе. Он сомневался, что теперь сможет доверять кому-то постороннему, особенно после того, что увидел. Женщина определенно больше походила на привидение, чем на живое существо. Потом Джарку быстро достал из кармана связку ключей, отпер дверь и закрыл ее за собой, исчезнув внутри здания. Нанди услышал щелчок закрываемой изнутри двери.

Пока Джарку отсутствовал, информируя начальника о прибытии незнакомца, назвавшегося его братом, у Нанди чуть не случился нервный срыв. Почему призрак его преследовал? Чего эта женщина хотела?

Пожалуйста, Боже, спаси меня сейчас, хотя бы раз в жизни. Не подпускай ко мне это ужасное существо.

Он направил свет керосиновой лампы туда, где они в последний раз видели привидение, надеясь, что жаркое пламя отпугнет его. Но Нанди отказывался даже смотреть в ту сторону. Ноги у него подкашивались. Он стоял лицом к двери и ждал, повторяя дрожащим голосом Хануман-чалису: «Бхут пишач никат нахин аве, Махабир джаб нам сунаве». Призраки и джинны не посмеют приблизиться, услышав имя бога Ханумана.

Почему ночной сторож не возвращался уже несколько часов, да и вернется ли вообще? Почему женщина-призрак не докучала этому мужчине? Он пробыл снаружи всю ночь, не так ли? Или он тоже призрак? Что, если это замок с привидениями? Позволят ли Нанди жить? Или он уже покойник? Призрак? «Джей Хануман гьян гун сагар…»

Внезапно дверь широко распахнулась, и в проеме появилось улыбающееся лицо его брата. Джарку выхватил керосиновую лампу из рук Нанди, и мужчина с криком облегчения упал в распростертые объятия брата. Тот упрекнул его:

– Наконец-то, Нанди! Разве я не просил тебя сесть на ранний автобус? Но ты все равно не стал… – Его брат умолк на полуслове. Что случилось с Нанди? Почему он дрожит и всхлипывает, как ребенок?

Джарку стоял на страже позади них с поднятой керосиновой лампой и держал наготове палку. Он вглядывался в темную пустоту ночи, бормоча молитвы. Однако ночной сторож сомневался, что хоть какая-нибудь из них подействует на призрачное существо, которое он видел совсем недавно.

Неоконченная вечеринка

Проведя десять дней со своим братом и его семьей – погружаясь в раздумья, приходя в себя, поклявшись больше никогда не отправляться в путешествие после захода солнца, – Нанди сел на ранний утренний автобус и вернулся в Джеори другим человеком. Теперь он твердо верил в то, что смерть – это всего лишь гибель тела, а не духа. Экземпляр священной «Бхагавад-гиты», древнего индуистского писания, в котором излагается философия неразрушимости духа, отныне являлся для него величайшим сокровищем. С тех пор ничего не изменилось: когда я видела Нанди в последний раз несколько лет назад, на его прикроватной тумбочке, на самом видном месте, лежала все та же старая книга «Бхагавад-гита».

– Волей судьбы в то время, когда за мной гналось жуткое существо, дежурил сторож Джарку. – Дядя Нанди вспоминал этот случай, который все еще был свеж в его памяти, даже спустя годы. – В ту ночь я потерял всякую надежду на спасение. Знаешь, с тех пор вид человека с палкой и керосиновой лампой в руках стал для меня символом доверия и безопасности. – Он улыбнулся и покачал головой.

Давным-давно, однажды вечером, во время своего пребывания в Уайлдфлауэр-Холле, Нанди задал папе вопрос.

– Бхай, как ты думаешь, эта призрачная женщина смогла бы причинить мне серьезный вред? Например, могла ли она завладеть моим телом или высосать мою душу?

Папа нахмурился, а потом усмехнулся.

– Да брось, Нанди! Может, она вовсе и не призрак! Мне кажется, она охотилась за тобой, потому что нашла тебя очень привлекательным, подходящим холостяком! Тебе лучше поскорее жениться, пока тебя не убили молодые женщины, бегающие за тобой по пятам.

Нанди побледнел, вспомнив историю Десраджа.

– Это был призрак, бхай джи, я уверен, – настаивал он. – И еще я уверен, что эта женщина ехала со мной в грузовике. Она преследовала меня прямо с того места, где сломался автобус.

«Должно быть, все это время призрак находился снаружи сломанного автобуса, паря в воздухе и выжидая удобного случая. Или же он был с нами внутри автобуса?» – задался вопросом Нанди.

Его брат нахмурился.

– Нанди, будь благоразумен. У тебя просто разыгралось воображение. Разве ты видел, как она садилась в грузовик?

– Нет, но призраки могут внезапно появиться, а затем так же быстро исчезнуть.

– Все это бабушкины сказки. Я не куплюсь на твою историю о привидениях.

– Но Джарку тоже ее видел.

– Интересно, она и в самом деле призрак? Может, это просто дезориентированная женщина, сбившаяся с пути.

– Нет, бхай, поверь мне, она не человек. Я видел ее… – настаивал Нанди.

– Людям свойственно ошибаться, особенно если на улице стоит непроглядная темень и они охвачены паникой. Как бы то ни было, забудь об этом. Молись, чтобы Бог уберег тебя от таких эксцентричных женщин. – И его брат решил сменить тему.

Нанди понял, что такие скептики, как его брат, в сверхъестественное не верят. Он и сам был таким, пока не столкнулся с призраком лицом к лицу. И поскольку Джарку тоже мельком увидел призрака, он был единственным, кто верил ему. Нанди был благодарен ночному сторожу за то, что в ту ночь тот спас его. На протяжении всего своего пребывания в Уайлдфлауэр-Холле Нанди вновь и вновь выражал Джарку свою признательность. Это безмерно радовало сторожа.

Джарку тоже бы похвастался случившимся, если бы начальник строго-настрого не запретил ему рассказывать об этом кому бы то ни было. Будучи директором института, папа строго следил за тем, чтобы по кампусу не ходили слухи.

– Не сболтни кому-нибудь об этом инциденте, Джарку, – сурово велел ему папа. – Не нужно пускать слухи о том, что вы с Нанди видели прошлой ночью.

– Нет, сахиб, не сболтну. Буду держать рот на замке, – заверил папу сторож и сдержал свое обещание.

Время шло. Муссоны приходили и уходили. Зимой снег превращал местность в белую пустыню. Люди сидели по домам, в очагах горел огонь. Холодная и влажная весна в горах стала неторопливо сменяться прохладным летом. Колесо времен года продолжало вращаться, а вместе с ним шли своим чередом и повседневные житейские дела. Сверхъестественное происшествие было более или менее забыто. Но у некоторых людей страх перед близким соседством неприкаянных душ так и остался в глубине сознания, поэтому они не смели даже упоминать о призраках.

В конце апреля 1957 года папа получил приказ о повышении в должности и переводе в другое подразделение. Ему предстояло работать в головном офисе в Шимле. Его место в качестве директора в Уайлдфлауэр-Холле должен был занять мистер Кулкарни, приехавший из Дели. Мы должны были выехать из Уайлдфлауэр-Холла и отправиться в Шимлу, как только папа лично передаст все дела мистеру Кулкарни.

Папа заканчивал свою работу в институте, а мама занималась сбором вещей. Поскольку мы все еще занимали восточное крыло главного здания, папа решил временно организовать проживание нового директора в коттедже.

Коттедж располагался примерно в пятидесяти метрах к юго-востоку от главного здания, на границе с хвойным лесом. Прямо от торца коттеджа начинался спуск, укрытый множеством елей и кедров.

Это был уютный домик, состоявший из большой гостиной, двух удобных спален, кухни и ванной. Ухоженный сад перед коттеджем придавал ему странную схожесть с типичным английским домом. Во времена прежнего правления англичан в этом коттедже, должно быть, жил управляющий отелем.

Изолированность коттеджа придавала ему зловещий вид. В начале своего пребывания на посту директора папа предложил пожить в коттедже своему заместителю, но тот пробыл там всего два дня, после чего попросил, чтобы его поселили в главном здании.

– Я холост, и мне будет вполне достаточно небольшой квартирки, – оправдывался он.

Даже на совместное проживание в коттедже никто не соглашался. Папа никогда особо не задумывался над тем, почему никому не хотелось оставаться в коттедже. Он понятия не имел о том, что по институту ходят слухи о таинственной сущности, обитавшей в здании.

В результате коттедж приберегли для особых гостей института. Время от времени его открывали, чтобы сделать уборку, но в основном дом стоял пустой и запертый.

И вот спустя несколько месяцев коттедж снова открыли, чтобы провести тщательную уборку и сделать его пригодным для проживания нового директора и его жены. Это задание было поручено Баллабху, мальчику-подростку, устроившемуся на работу в институт всего пару месяцев назад.

Около девяти утра, вооружившись чистящими средствами, вениками, швабрами и тряпками для пыли, Баллабх отпер замок и вошел в коттедж. Дом был жутко холодным и на редкость неприветливым.

Как только юноша приступил к работе, послышался странный шепот. Может, это метла так смешно звучала? Баллабх прекратил подметать и замер, но шепот не прекращался. Мальчик понял, что голоса раздаются у него за спиной. Он огляделся, гадая, кто же мог пробраться в коттедж. Неужели кто-то прокрался внутрь, когда он оставил дверь приоткрытой, чтобы проветрить помещение? Юноша осмотрел все комнаты, но никого не нашел. Он снова приступил к работе, не обращая внимания на шепот. Но тот становился все громче. Звуки продолжали его преследовать. Баллабха затрясло, несмотря на то что юноша был тепло одет.

Подметя полы, мальчик присел на стул отдохнуть. Шепот будто выкачивал из него энергию. Юноша несколько раз прижал и отпустил уши, пытаясь заглушить жужжание. Постепенно звуки стихли. Наверное, ему следовало показаться врачу.

Отдохнув пять минут, Баллабх встал, собираясь вновь взяться за дело. Шепот тут же возобновился. Юноша старался не обращать внимания на странные голоса. Но они становились все отчетливее. Затем он услышал первые внятные слова:

– Убирайся.

Мальчик огляделся. Наверное, голос доносился из окна, однако снаружи не было видно ни души. Покачав головой, Баллабх прошел в спальню и снял с кровати покрывало, чтобы сменить постельное белье. В ту же секунду юноша почувствовал сильный толчок. Он удержался на ногах, схватившись за тумбочку.

– Убирайся.

Сердитый рычащий голос звучал близко и отчетливо. Казалось, кто-то стоит прямо рядом с Баллабхом. Совершенно невидимый. Юноша застыл на месте, оглядывая абсолютно пустую комнату. Затем он в ужасе увидел, как подушка сама по себе поднялась с кровати и полетела в его сторону. Баллабх увернулся, а потом, тяжело дыша, дрожа, крича и задыхаясь, бросился вон из коттеджа прямо в кабинет директора.

Папа терпеливо выслушал рассказ Баллабха. Трясущееся тело и бледное лицо юноши являлись достаточным доказательством того, что он действительно пережил что-то, что сильно его напугало. Но подушки, летающие по воздуху сами по себе? Мальчик, несомненно, имел потрясающее воображение. Несмотря на это, папа на секунду забеспокоился. Вокруг и правда происходили сверхъестественные события? Сначала Нанди, а теперь и Баллабх? Но папа выбросил эту мысль из головы. Мальчик преувеличивал. Ему едва исполнилось восемнадцать, и он еще слишком юн.

Папа вызвал Бишну, отвечавшего за техническое обслуживание, и попросил его побыть с Баллабхом, пока тот не закончит свою работу. Баллабх наотрез отказался. Его больше ничто не могло заставить вернуться в коттедж. Пережитое так сильно потрясло молодого человека, что он решил уволиться. Он ушел домой, а позже принялся искать работу в другом месте.

– Сэр, это место жуткое, небезопасное, – заявил Баллабх.

Папа списал весь этот эпизод на мнимый страх слабоумного подростка и позволил ему уйти.

Бишну тоже не решался войти в коттедж. Он слышал, что в последнее время вокруг дома усилилась паранормальная активность. Но мужчина не мог не выполнить приказ. Он собрал команду из нескольких храбрецов, включая Джарку. Сначала они обследовали коттедж, громко распевая молитвы. Внутри еще никогда не было так холодно. Кроме того, они ощущали необъяснимое присутствие, как будто кто-то пристально наблюдал за ними, ходил за ними по пятам, но держался на расстоянии. Быть может, молитвы подействовали. Поспешно закончив уборку в коттедже, мужчины снова заперли его.

За два дня до того, как моя семья должна была отправиться в Шимлу, незадолго до обеда, прибыли мистер и миссис Кулкарни. Небо частично заволокло облаками, а ласковый солнечный свет скрадывал ощущение приближающегося лета. Но у супругов, прибывших из летнего зноя Дели, создалось впечатление, что опять наступила зима.

Чете Кулкарни было под сорок, детей они не имели. На их лицах читалось волнение от того, что они поселятся в знаменитом здании, расположенном на склоне Гималаев. Сотрудники и студенты института собрались, чтобы оказать им радушный прием.

– Мы в горах впервые, и нам здесь нравится, – сердечно объявил мистер Кулкарни, а его жена с энтузиазмом кивнула, кутаясь в шаль. Они оба походили на школьников, отправившихся на пикник, их восторг от перспективы жить в таком райском месте был заметен даже по их поведению. Несколько сотрудников обменялись взглядами. Некоторые сочувственно покачали головами. Джарку и Бишну, стоявшие позади собравшихся, склонили головы и тихо помолились.

После первого приветствия, знакомства и чашек горячего чая супругов поселили в коттедж.

– Какое славное местечко, – заметила миссис Кулкарни, плюхаясь на диван в гостиной.

– Только здесь необычайно холодно, – добавил мистер Кулкарни, потирая руки, чтобы согреть их.

– Знаю, я почувствовала это, как только вошла. Я попросила сторожа включить обогреватели.

Приведя себя в порядок, супруги присоединились к моим родителям за обедом. Миссис Кулкарни, счастливая и взволнованная, трещала без умолку. После обеда их отвели в сад, чтобы они могли спокойно выпить чашечку кофе.

Миссис Кулкарни с благоговейным трепетом оглядела изумрудную траву и экзотические цветы на клумбах, которые только начали распускаться. Она, похоже, была впечатлена увиденным и поделилась своим восторгом с моей матерью.

– Миссис Шарма, я не против прожить здесь всю оставшуюся жизнь. Это райское место, просто неземное. Вам самим не грустно уезжать?

– Нам не привыкать жить в подобных местах, миссис Кулкарни. Мы родом из гор. К тому же наше новое местожительство недалеко, всего в двадцати километрах отсюда.

– Вам так повезло! – прощебетала миссис Кулкарни.

Папа прервал их разговор и предложил чете Кулкарни после нашего отъезда переехать в главное здание. Но миссис Кулкарни была очень уж довольна очаровательным коттеджем.

– Зачем нам большое помещение? Детей у нас нет. Коттедж достаточно велик для нас двоих и весьма уютен. Там я буду наслаждаться уединением и покоем.

– Само собой, это ваш выбор. – Папа пожал плечами. – Но позвольте вас предупредить: временами здесь бывает одиноко. – Он беспокоился об их благополучии после недавних происшествий, несмотря на то что притворялся скептиком.

Но миссис Кулкарни отвергла папино предложение.

– Хватит с меня шума многолюдных городов. Теперь мне хочется умиротворения. – Она бодро вытянула ноги и добавила: – Я собираюсь в полной мере насладиться безмятежной атмосферой этого потрясающего горного курорта. Помнится, вы говорили, что когда-то, в британскую эпоху, здесь был роскошный отель?

Мистер Кулкарни с любовью наблюдал за своей женой. Он был явно рад видеть ее такой счастливой.

После обеда папа и мистер Кулкарни ушли в кабинет. Мама посоветовала миссис Кулкарни отдохнуть. Ей следовало восстановить силы после долгого путешествия. Но в новом месте у женщины открылось второе дыхание. Миссис Кулкарни весь день осматривала сады и прилегающие территории и нежилась на солнышке. Она вернулась в коттедж только поздно вечером.

К этому времени тихо, словно крадущийся хищник, начала подступать темнота, умеряя пыл миссис Кулкарни. Крики ночных существ нагоняли еще бо́льшую тревогу. Жена нового директора была типичной городской жительницей, привыкшей к постоянному шуму и толпам людей. Безмолвие одинокой горы омрачало ее дух. Вдобавок ко всему она начала слышать странный шепот. Снаружи что, находились люди? Студенты или, может, сотрудники, которые разговаривали приглушенными голосами? Но звуки как будто доносились изнутри коттеджа. Миссис Кулкарни поспешно вынула из сумки статуэтку бога Кришны, выбрала уголок для молитвы и приступила к своей вечерней пудже[17], с нетерпением ожидая возвращения мужа.

Когда супруги присоединились к моей семье за ужином, женщина явно нервничала.

– Вам никогда не было страшно жить в этой глуши?

Ее парадоксальный вопрос позабавил маму.

– Не волнуйтесь, вы скоро к этому привыкнете.

После ужина супруги удалились в коттедж, утомленные длительным путешествием и суетой. Они легли спать около десяти, и усталость от долгого дня сразу же одолела их. Где-то в полночь миссис Кулкарни проснулась от резкого толчка. Что-то пробудило ее от глубокого сна. Она не могла с уверенностью сказать, что именно. Теперь вокруг царила абсолютная тишина. Единственный звук, который женщина слышала, доносился из окна – шелест листьев на ветру. Она никогда в жизни не ощущала такой напряженной тишины, в которой даже можно было расслышать легкое дуновение ветерка. Однако миссис Кулкарни понимала, что ее разбудил более громкий звук. Кто-то заговорил с ней, чуть ли не шепча на ухо сердитым голосом. Наверное, это был сон.

Неожиданно ее муж что-то пробормотал во сне. Вслед за тем он начал размахивать руками, пытаясь ударить что-то. Как странно. За четырнадцать лет их супружеской жизни он ни разу так не делал. Миссис Кулкарни села, охваченная беспокойством.

– Милый, что случилось? – нежно спросила она, но тут мистер Кулкарни успокоился. Должно быть, он очень устал и переживал о своей новой работе.

Отбросив ненужное волнение и не желая тревожить супруга, женщина тихонько встала с кровати и направилась в ванную. Перед уходом она включила небольшой фонарик, который держала на прикроватной тумбочке. Когда миссис Кулкарни приблизилась к двери ванной, то почувствовала, как что-то пронеслось мимо. Она ясно видела это. Что-то преграждало ей путь и, когда женщина приблизилась к двери ванной, отодвинулось в сторону, пропуская ее. Миссис Кулкарни попыталась осмотреться при свете фонаря. Возможно, в коттедж забралась кошка. Озадаченная этим странным ощущением, женщина пошла в туалет. Она все еще находилась там, когда услышала раздраженный голос своего мужа, просившего кого-то не беспокоить его. С кем он разговаривал? Миссис Кулкарни поспешила обратно. На этот раз она решила включить настольную лампу. Мистер Кулкарни не спал. Он упрекнул жену за то, что она дернула за его одеяло, а теперь вдобавок включила свет.

– Что с тобой такое? Я устал. Утром у меня полно работы, – проворчал мужчина. Миссис Кулкарни открыла рот, чтобы объяснить, но он настойчиво продолжал: – Я заслуживаю того, чтобы мне дали нормально выспаться. – После он раздраженно натянул одеяло на лицо и повернулся к супруге спиной.

Миссис Кулкарни изумила такая неоправданная претензия. Она даже не приближалась к мужу. Раздосадованная, она выключила свет и скользнула в постель. В тот момент, когда комната снова погрузилась в холодный мрак, женщина отчетливо услышала какие-то тихие звуки. В коттедже находился кто-то. Или что-то. «Может быть, это кошка», – снова подумала она. Но зачем кошке дергать за одеяло ее мужа? Миссис Кулкарни так и не смогла заснуть. Пронзительная тишина начала действовать ей на нервы. Возможно, соглашаться на эту должность в таком уединенном месте было не очень хорошей идеей. Но тогда они и понятия не имели, что здесь будет так безлюдно, размышляла она в гробовой тишине ночи. Женщина закрыла глаза и попыталась уснуть.

Скри-и-и-и-ип! Петли двери в ванную заскрипели. Глаза миссис Кулкарни широко распахнулись. Ее сердце забилось быстрее. Она закрыла дверь всего несколько минут назад. Женщина повернулась, чтобы выяснить, где ее муж. Все еще повернувшись к ней спиной, мистер Кулкарни завернулся в одеяло и блаженно спал. Тогда кто же открыл дверь ванной? Она повернула голову к двери. Ее сердце замерло. Теперь дверь была широко открыта. Кто-то стоял там, к ней лицом. Тусклый лунный свет, просачивающийся сквозь занавески в комнату, осветил хрупкую женскую фигурку в развевающемся платье.

– При… При… При… – только и смогла произнести миссис Кулкарни.

Ее начало неистово трясти. Может, это ей приснилось? Женщина закрыла и открыла глаза. Призрак исчез. Она видела два страшных глаза, две темные дыры, уставившиеся на нее, от которых ее пробрало до костей. Но теперь на миссис Кулкарни смотрела лишь черная пустота дверного проема.

Кто она? Я и правда кого-то видела? Или у меня разыгралось воображение? Боже мой, это уединение сводит меня с ума.

Через некоторое время снаружи послышались звуки, тихие-претихие. Это были звуки накрываемых столов и какие-то отдаленные голоса. Миссис Кулкарни услышала звон бокалов, за которым последовали другие звуки в унисон, как будто кто-то произносил тост. Послышался еще один неясный шум, но последующий за ним звук был абсолютно отчетливым. Кто-то сказал: «Берра, чай лао». Ему ответил женский голос: «Берра, идхар ао». Теперь можно было расслышать негромкий смех. В голосах слышался отчетливый британский акцент.

Скорее всего, эти два человека находятся ближе всего к коттеджу.

Как бы то ни было, эти звуки успокаивали женщину. По крайней мере, поблизости находились хоть какие-то люди. Теперь миссис Кулкарни услышала вдалеке мелодии вальса. Вслед за этим послышался мужской голос: «Дафна, потанцуй со мной».

Ее мысли теперь сосредоточились на другом. Женщина была уверена, что рядом с их коттеджем полным ходом шла вечеринка, на которую их с мужем не пригласили. Миссис Кулкарни расстроилась. Когда она была на ужине, никто и словом не обмолвился про вечеринку, которая должна была состояться неподалеку от их дома. Не было даже намека на это.

Кто все эти люди? Миссис Кулкарни провела здесь почти весь день и не увидела ни одного иностранца. Она не смогла сдержаться и громко озвучила свое мнение мужу, снова разбудив его.

– Дорогой, на улице вечеринка.

– Знаю. Я их слышу. Должно быть, гости припозднились, – сонно ответил мистер Кулкарни. – Пожалуйста, дорогая, спи и дай поспать мне.

Некоторое время миссис Кулкарни обдумывала слова мужа, и они показались ей достаточно разумным объяснением такой поздней вечеринки. Но от этого легче не стало. Они с мужем – люди скромные, вовсе не любители вечеринок и никогда в жизни не притрагивались к алкоголю.

Женщина лежала в постели и размышляла.

Похоже, это место все еще находится под британским влиянием, несмотря на то что большинство британцев покинули страну десять лет назад. Может быть, кто-то все еще живет здесь, в этих краях.

Погруженная в эти мысли, миссис Кулкарни начала засыпать. Звуки доносились еще некоторое время, она понятия не имела, как долго, а затем стали медленно затихать. Наконец миссис Кулкарни погрузилась в глубокий, спокойный сон.

Следующее утро было не похоже на предыдущее. Обитателей института приветствовали кобальтовое небо и жизнерадостное солнышко. Мистер и миссис Кулкарни встали рано, усталые и выжатые как лимон. Коттедж уже не казался таким приятным, как накануне. Жуткая печаль витала в воздухе и заполняла все пространство. После утренних хлопот по хозяйству и пуджи супруги направились к главному зданию. Они хотели позавтракать в столовой общежития, потому что не хотели обременять мою мать. Но мама настояла на том, чтобы чета Кулкарни разделила трапезу с ними, и они смиренно приняли ее приглашение.

После завтрака мистер Кулкарни присоединился к папе в кабинете. Миссис Кулкарни не пошла обратно в коттедж. Шестое чувство отговаривало ее оставаться там одной. Призрак, который женщина мельком увидела прошлой ночью, все еще тревожил ее. Однако миссис Кулкарни пока не понимала, видела ли она его на самом деле, или призрак ей просто привиделся. Поэтому женщина скоротала утро, прогуливаясь по террасному саду вокруг главного здания.

С самого утра мама была вся в делах, так как на следующий день мы должны были отправиться в наше новое место назначения. В какой-то момент она выглянула в окно и увидела миссис Кулкарни, которая сидела одна в саду с потерянным видом. Поскольку сборы были почти что закончены, мама спустилась, чтобы провести некоторое время с женой нового директора. Также она распорядилась, чтобы им принесли две чашки чая.

Миссис Кулкарни очень обрадовалась компании. Дамы завели обычную беседу о своих семьях. Им принесли чай. Миссис Кулкарни сделала глоток горячего напитка и поставила чашку на стол. Она помедлила, а потом заговорила о вечеринке, на которую ее не пригласили.

– Как прошла вчерашняя ночная вечеринка, миссис Шарма? У вас принято устраивать поздние вечеринки?

– Нет! О какой вечеринке вы говорите? – Мама недоумевающе уставилась на нее.

– Может, вчерашнюю ночную вечеринку устроили студенты…

Мама нахмурилась и покачала головой. Она прожила здесь больше года и ни разу не слышала о том, чтобы ночью проводились вечеринки. По крайней мере, с тех пор, как они поселились в здании института. Прошлая ночь не была исключением.

– Миссис Кулкарни, на территории данного института никогда не проводили никаких ночных вечеринок. Мой муж не из тех, кто устраивает или даже разрешает подобные мероприятия.

Увидев озадаченное выражение на лице женщины, мама продолжила:

– В прежние времена Уайлдфлауэр-Холл был отелем. Тогда нами еще правили британцы. Они устраивали здесь вечеринки, наслаждаясь жизнью за счет нас, коренных индийцев. Но теперь все это в прошлом.

Миссис Кулкарни побледнела. Женщину даже затрясло, несмотря на то что на ней были джемпер и шаль. Мама продолжила:

– Время от времени у нас проводятся официальные мероприятия по случаю праздников – Холи, Дивали – или вечерние чаепития для гостей, не более того. Вчера не было никакой вечеринки – ни вечером, ни ночью. – Мама окончательно развеяла сомнения миссис Кулкарни и сделала несколько глотков чая.

Миссис Кулкарни смотрела на маму с тревогой, граничащей со страхом. Мама никак не могла взять в толк, что с ней такое. Эта женщина немного сумасшедшая? На некоторое время воцарилась полная тишина. Мама заметила, что миссис Кулкарни вытирает капли пота, выступившие у нее на висках, и удивилась: почему она так нервничает?

– Сегодня вечером преподаватели и студенты устраивают для нас прощальную вечеринку, и, разумеется, вы оба будете нашими особенными гостями, – попыталась подбодрить ее мама.

Но это не успокоило миссис Кулкарни. Мама наблюдала, как она ошеломленно озирается по сторонам, ее глаза расширились от страха. Затем взгляд женщины остановился на огромном дубе, растущем рядом с окном спальни коттеджа. Это было массивное дерево, которое, по-видимому, стояло здесь веками. Миссис Кулкарни снова повернулась к маме.

– Миссис Шарма, вчера вечером определенно была вечеринка, – теперь уже довольно горячо заявила она. – Я слышала множество звуков: звон посуды, звяканье бокалов, – а еще иностранцы кричали официантам, чтобы те их обслужили. «Берра, чай лао». Я… я весьма отчетливо слышала, как кто-то отдавал приказ. Еще там были музыка и танцы, и… и еще там была женщина по имени Дафна. Я… я ясно слышала, как все это происходило. Я ничего не напутала.

Настала очередь мамы ошарашенно воззриться на миссис Кулкарни. Что она несет? Какая ночная вечеринка, какие англичане?

– Где, по-вашему, проходила вечеринка? – тихо поинтересовалась мама, теперь уже явно немного встревожившись.

Миссис Кулкарни снова посмотрела на старый дуб, прищурив глаза. Она выглядела смущенной и расстроенной. Повернувшись к зданию, словно пытаясь принять решение, женщина наконец пришла к выводу:

– Она проходила где-то за тем большим деревом, вон за тем – рядом с окном спальни коттеджа. Но какой смысл устраивать вечеринку непосредственно вблизи коттеджа? Это какой-то бред. – Миссис Кулкарни решительно повернулась к маме. – Значит, вечеринка проходила за пределами главного здания.

Маму начинала раздражать ее настойчивость.

– Миссис Кулкарни, подумайте сами: кому взбредет в голову устраивать вечеринку на лужайке холодной ночью? Разве не комфортней устроить ее в помещении? Для этой цели у нас есть просторный и великолепный обеденный зал. Когда-то, во времена британцев, он предназначался для бальных танцев. – И она с жаром добавила: – И вообще, вы разве обнаружили какие-нибудь признаки вечеринки здесь или возле того дерева?

Женщина была сбита с толку.

– Миссис Кулкарни, ваш чай остыл. Позвольте мне пойти и заказать для вас еще чашечку.

– Нет, прошу вас, не надо. Не уходите, – взмолилась она и задрожала. – Еще… еще посреди ночи я увидела в коттедже женщину. Она стояла в дверях ванной… А потом исчезла… – Голос миссис Кулкарни затих. Она с тревогой посмотрела на маму, чтобы увидеть ее реакцию.

Мама ахнула, а потом решила, что нет смысла продолжать разговор об этом. Она почувствовала жалость к женщине, которая явно страдала галлюцинациями. Все это было плодом ее воображения, однако жуткий случай, произошедший с Нанди, никак не выходил у мамы из головы. Она решила сменить тему.

– Миссис Кулкарни, убедитесь, что у вас достаточно теплой одежды, без толстых пальто и шерстяных шарфов не обойтись. Зимы здесь довольно суровые. – Не получив никакого ответа, мама продолжила: – Мы можем как-нибудь встретиться в Шимле, и я помогу вам купить все необходимое на зиму.

Миссис Кулкарни слегка кивнула.

– Но летом здесь прекрасно, – заявила мама, ставя на стол пустую чашку, – и в это время года на склонах растут сморчки Гуччи. Это самые дорогие грибы, знаете ли, столь же дорогие, как серебро. – Она рассмеялась, чтобы разрядить обстановку, но поняла, что миссис Кулкарни ее не слушает. Женщина непрерывно и встревоженно осматривала окрестности.

Когда мама ушла через полчаса, чтобы снова приступить к работе, миссис Кулкарни сидела в полном замешательстве, уставившись на старый дуб.

Час спустя, во время обеда, миссис Кулкарни снова заговорила о вчерашней вечеринке. Мистер Кулкарни подтвердил ее слова. Хоть он и был очень уставшим и сонным, но кое-что его все же беспокоило.

– Во-первых, моя жена поглаживала меня по лицу и пробудила от глубокого сна. Будто у нас медовый месяц, – расхохотался мужчина. – А потом она продолжала дергать за мое одеяло. – Он повернулся и улыбнулся своей супруге. – Что на тебя нашло прошлой ночью, милая? Ты никогда раньше этого не делала, даже когда мы только поженились.

Миссис Кулкарни непонимающе уставилась на мужа, сбитая с толку, испуганная и смущенная его вопиющими заявлениями.

– О чем ты говоришь, дорогой? Прошлой ночью я не прикасалась ни к тебе, ни к твоему одеялу. Я даже не подходила к тебе, ни разу.

Она вздохнула. У нее в голове снова всплыла ночная сцена – видение женщины, стоявшей в дверях ванной и пристально смотревшей на нее. Теперь миссис Кулкарни была уверена, что в комнате присутствовал кто-то третий, неизвестный. Хоть ей и привиделся призрак, теперь женщине казалось, что разговоры об этом могут стать причиной насмешек. Никто, кроме мамы, не понимал, почему у миссис Кулкарни вдруг сделался такой испуганный вид. Мистер Кулкарни нахмурился, увидев ее реакцию, но затем продолжил:

– А потом кто-то устроил вечеринку, прямо рядом с нашим коттеджем. Были слышны разговоры людей и прочие звуки…

Настала папина очередь удивляться. Он ничего не знал ни о какой ночной вечеринке. Да еще и на территории института, без его ведома? Он приступил к немедленному расследованию. А с кого лучше всего начать расследование? Конечно же с ночного сторожа Джарку.

Когда Джарку появился, папа спросил его о вечеринке. Вопрос, похоже, нисколько не озадачил сторожа. Хотя все более хмурый вид выдавал его беспокойство.

– Сахиб, не было никакой вечеринки. Должно быть, сахиб просто услышал таинственные звуки.

– Что за таинственные звуки? – Папа выглядел озадаченным. Но на слова Джарку он не купился. – Мистер и миссис Кулкарни слышали звуки проходящей снаружи вечеринки. Кто ее устраивал? – повторил он, требуя немедленных объяснений.

– Никто, сахиб, – настаивал Джарку и повернулся к мистеру Кулкарни. – Сахиб, можете сказать, откуда доносились звуки? Случайно, не откуда-то со стороны большого дуба, растущего рядом с коттеджем?

Мистер Кулкарни не ответил. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Миссис Кулкарни, казалось, испытала облегчение. Она улыбнулась и быстро и энергично кивнула.

– Некоторые звуки доносились из-за большого дерева рядом с окном нашей спальни. Другие звучали поодаль. – Затем она торжествующе посмотрела на маму. – Я ведь говорила вам об этом, миссис Шарма, не так ли?

– Сахиб, мне тоже несколько раз доводилось слышать подобные звуки. Время от времени они доносятся из-за дуба. И еще музыка. И люди, говорящие по-английски. Поначалу я даже однажды подошел к дубу, чтобы посмотреть, что происходит. Не было ничего, никого, но… но…

– Но что, Джарку? – прозвучал раздраженный папин голос.

– Сахиб, кто-то невидимый толкнул меня и сказал: «Убирайся».

Теперь все с беспокойством уставились на Джарку.

– Вот почему я предпочитаю оставаться на веранде главного здания и редко выхожу за ее пределы. Никогда не хожу ночью в сторону коттеджа. И… и моя керосиновая лампа – большое утешение. Мне кажется, призраки боятся огня…

У миссис Кулкарни отвисла челюсть. Она заметно дрожала. Мистер Кулкарни резко побледнел. Джарку ничего не заметил и продолжил:

– Я хотел предупредить вас об этом, сахиб, когда готовил коттедж к пребыванию сахиба Кулкарни. Со многими в этом доме происходили странные вещи – таинственные встречи. Они скрывали это от вас, полагая, что вы не поверите. Как вы не поверили сахибу Нанди и Баллабху.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Джарку помедлил, а потом сказал:

– Сахиб, я слышал, что это здание раньше предназначалось для вечеринок гора-сахибов[18].

Папа спокойно кивнул и подумал: неужели они тоже хоронили своих умерших здесь, под старым дубом?..

После этого мистер и миссис Кулкарни наотрез отказались приближаться к коттеджу. Отважная команда в составе Джарку, Бишну и еще нескольких человек отнесла их багаж в главное здание. Коттедж снова заперли и забыли о его существовании.

Несмотря на то что мы были знакомы всего один день, миссис Кулкарни, казалось, была весьма опечалена нашим отъездом. Она обняла маму, и по ее щекам потекли слезы.

Всего через два месяца папа получил срочное письмо от мистера Кулкарни. Он добивался своего немедленного перевода обратно в Дели. Его жена серьезно заболела и впала в тяжелую депрессию. Врачи диагностировали у нее психическое расстройство. Женщине посоветовали немедленно сменить место жительства.

Больничная палата

Внезапный сердитый крик разнесся по пустому коридору больницы и достиг сестринского поста на этом этаже. Две молодые медсестры, дежурившие ночью, посмотрели друг на друга полными ужаса глазами. Нирмала, старшая сестра, дежурившая в ту ночь, находилась в комнате за сестринским постом, когда тоже услышала крик. Она прибежала проверить, что случилось.

– Кому-то плохо. Почему вы обе все еще здесь? – отчитала она девушек.

Уша, старшая из двух медсестер, нерешительно заговорила:

– Мэм, это не в первый раз. Подобное происходит на протяжении последних нескольких месяцев. Крики, а иногда и яростный вой, доносятся из двадцать третьей палаты. Их слышали многие.

Двадцать третья палата, темная и мрачная, находилась в самом конце частного отделения, расположенного на втором этаже больницы. В палату вел не менее темный узкий коридор с белыми голыми стенами.

– Да, мэм. Это правда, – сказала Джулиан, другая медсестра. – И крики лучше всего слышны, когда палата пустует. Сегодня в ней как раз никого нет.

– Что за чушь! – Сестра Нирмала нахмурилась. – Пойдемте со мной. Нужно сходить и проверить. – Она смело направилась к двадцать третьей палате, ожидая, что медсестры последуют за ней.

Сестра Нирмала замерла у порога. Дверь в палату была приоткрыта.

Если палата не используется, ее нужно запирать. Как небрежно со стороны персонала.

В этот момент она услышала рычащий звук. На мгновение старшая сестра занервничала. Затем собралась с духом и толкнула дверь. Прежде чем войти в палату, она оглянулась. Позади никого не было. Медсестры не выполнили ее приказ.

Этих упрямиц нужно было притащить сюда за ручки.

Нирмала стиснула зубы, секунду помедлила, а затем вошла в палату одна.

Внутри было темно и холодно. Здесь стоял затхлый, гнилостный запах разложения, тогда как в других комнатах, наоборот, пахло свежестью – антисептиками и дезинфицирующими средствами. Шторы были не задернуты. Тусклый лунный свет просачивался сквозь эркерное окно, и именно на окне взгляд женщины и остановился. Она застыла как вкопанная. Там кто-то стоял, пристально наблюдая за ней. Потом темная фигура начала приближаться.

– Вот и ты… наконец-то, – отчетливо произнес мужской голос.

В тот же миг старшая сестра услышала, как за ней с грохотом захлопнулась дверь. Нирмала все еще стояла неподвижно. К тому времени ее глаза уже привыкли к темноте. Фигура приближалась к ней, медленно, постепенно. Когда фигура находилась всего в полутора метрах от нее, женщина узнала лицо. Из горла Нирмалы вырвался громкий крик, и она бросилась к двери. Но та была плотно закрыта. Женщина толкнула ее. Дверь заклинило, как будто ее не открывали много лет. Старшая сестра заколотила по ней дрожащими кулаками, не переставая кричать.

Спустя некоторое время она почувствовала на своей шее чьи-то руки. Давление на шею медленно усиливалось. Нирмала начала терять сознание. В ту же секунду дверь распахнулась, и на пороге появились две медсестры и санитар, испуганные и встревоженные. Женщина упала в их объятия.

Это случилось в октябре 1968 года в частной больнице в округе Шимла.

В мае 1969 года, около одиннадцати часов утра, Ренука находилась одна в двадцать третьей палате частного отделения на втором этаже. Ее муж и зять уже два часа пребывали снаружи родильного зала. Ренука тоже сначала была там. Но потом она принялась нервно расхаживать по родильному залу взад-вперед и выглядела такой напряженной, пока Арунима рожала, что врач попросила медсестру отвести Ренуку в палату отдохнуть. Она не горела желанием заниматься еще одним пациентом.

Ренука стояла в дверях, глядя на печальную пустоту, царившую в палате. Внутри был самый минимум мебели: кровать пациента, стол, стул и койка сиделки в другом углу. Эркерное окно выходило на отвесный склон горы, пропуская в комнату очень мало света. В результате в палате было темно и мрачно, и она нуждалась в искусственном освещении даже днем.

Открыв перед Ренукой дверь, медсестра немедленно удалилась, оставив ее одну. Ренука не обратила внимания на жалость и страх в глазах медсестры. Когда Ренука вошла внутрь, заперев за собой дверь, палата сразу показалась ей необычайно холодной и неприветливой. Женщина сморщила нос от сильного затхлого запаха, наполнившего комнату.

Здесь что-то было не так. Что-то насторожило ее. Ренуку обдало холодным сквозняком, и она нервно поежилась. Женщина никогда прежде не ощущала такое странное беспокойство и повернулась, чтобы вернуться и попросить сменить палату. Потом, подумав, что, скорее всего, все палаты в больнице походят друг на друга, Ренука передумала. К тому же если роды у Арунимы пройдут нормально, как и ожидалось, им придется пробыть здесь всего несколько дней. Эти мысли успокоили ее встревоженный разум.

Ренука пребывала в состоянии крайнего напряжения, отдыхать ей не хотелось абсолютно, и она решила потратить время на подготовку комнаты. Женщина открыла сумки, которые они в спешке бросили здесь ранее. Вынимая из сумок вещи, Ренука пела священные гимны, пытаясь побороть свои страх и тревогу. Вначале она вынула пакет с детскими туалетными принадлежностями и бережно положила его на небольшой прикроватный столик. Когда Ренука разглядывала вещи, которые вытащила, позади раздался громкий стук, заставивший ее подпрыгнуть. Пакет лежал на полу – сочащаяся из него жидкость начала образовывать на полу большое пятно. Ренука поняла, что разбился стеклянный флакон с каким-то лосьоном.

Женщина стояла и смотрела на беспорядок, не в силах понять, каким образом пакет мог упасть, если она поставила его так аккуратно. Женщина бросилась в ванную за бумажными полотенцами, чтобы вытереть быстро расползающееся пятно. В ванной было темно и жутко холодно. Ощущение было такое, будто кто-то открыл дверцу холодильника. Затем Ренука услышала тихие шаркающие шаги. Кто-то вошел следом за ней. Входная дверь была заперта. Ренука включила свет и огляделась. В ответ на нее глядело пустое пространство. Сердце женщины начал сжимать странный, сбивающий с толку страх. Ренука вздрогнула, схватила полотенца и поспешно вернулась в комнату.

Ренука распаковала остальные вещи и убрала их в шкаф, все это время громко распевая священные песни. Пока женщина ходила по палате, она продолжала чувствовать чье-то присутствие: были слышны легкий шорох и шарканье, а еще маячила едва заметная тень. В палате не было никого, но что-то определенно в ней присутствовало. Ренука обладала сильной интуицией. Случайный стук в дверь вдалеке и тихие спорящие голоса в коридоре рассеивали тревогу, напоминая женщине о том, что поблизости находились люди, готовые в случае чего прийти на помощь.

Через полчаса муж принес ей известие о рождении их внука. Ренука вздохнула с облегчением. И мать, и ребенок чувствовали себя хорошо. Все тревоги мгновенно забылись, и, когда муж был рядом, жуткий страх отступил на задний план. Должно быть, Ренуке было не по себе из-за перенапряжения и новой обстановки. Вскоре к ним присоединился ликующий отец новорожденного, и в комнате воцарилась атмосфера покоя и торжества. Вечером мать с ребенком тоже перевели в палату. Ренука была вся в делах, поэтому и думать забыла о необъяснимом присутствии, которое она ощутила тем утром.

Около семи часов вечера мужчины уехали домой. Они собирались купить что-нибудь на ужин по дороге и вернуться на следующий день после обеда. Накормив Аруниму диетическим рационом, предоставляемым больничной столовой, Ренука съела заказанные ею бутерброды и выпила кофе. Около девяти часов пришла медсестра, чтобы помочь Аруниме покормить ребенка грудью. Поведение медсестры показалось Ренуке странным, поскольку женщина без конца обводила взглядом комнату. Она явно испытывала беспокойство.

Когда медсестра ушла, Ренука предложила:

– Сегодня вечером я поставлю колыбель рядом со своей кроватью и присмотрю за малышом. Тебе нужно отдохнуть. Не просыпайся без необходимости. Я дам тебе знать, когда придет время кормить ребенка.

Арунима кивнула и с благодарностью смотрела, как ее мать подтаскивает к своей кровати колыбель. Девушка была совершенно измучена и через пару минут крепко уснула.

Когда и мать, и ребенок спокойно заснули, Ренука села помолиться. Она поблагодарила Бога за прекрасный подарок – их комочек радости. Она молила Бога благословить новорожденного и всегда оберегать его. Прочитав несколько стихов из «Бхагавад-гиты», а затем положив книгу на прикроватный столик, Ренука выключила свет. Скорее всего, ей придется часто вставать ночью, поэтому женщина решила вздремнуть, пока есть возможность.

Ночник горел, наполняя комнату мягким успокаивающим светом. Душевная и физическая усталость, накопившаяся за день, смешалась с облегчением от благополучных родов дочери и радостью от того, что она стала бабушкой, и вскоре Ренука уже тихо похрапывала.

Было около полуночи. Что-то разбудило Ренуку. Она обливалась по́том и тяжело дышала. Где она? В ночном кошмаре, который ей только что приснился? Женщина подняла голову. Дверь в комнату находилась прямо перед ней. Она была закрыта. Дверь, выкрашенная в белый цвет, с медной ручкой. Та самая дверь, которую она видела во сне! Ренука видела, как поворачивается золотая ручка и дверь открывается. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить нервы. Затем женщина снова уронила голову на подушку и лежала, размышляя. Кто был тот человек, по телу которого текла кровь? Ренука так отчетливо видела, как он вошел в эту комнату через дверь. Это вовсе не походило на сон. Все казалось таким реальным. Она помнила, как он стоял и смотрел на нее с лютой ненавистью в глазах. Затем этот человек что-то сказал и угрожающе направился к ней. Женщина уже приготовилась защищаться, когда, вздрогнув, проснулась.

Ренука оглядела палату. Она казалась пустой, мрачной и очень холодной. Женщину пробрала дрожь, и она подняла голову, чтобы взглянуть на ребенка. Малыш безмятежно спал. Арунима тоже мирно посапывала в своей кровати. Ренука задумалась, который час. Ее часы лежали в шкафу, но вставать она не собиралась. Ренука закрыла глаза и попыталась уснуть.

Через десять минут она услышала стон Арунимы и открыла глаза. В ту же секунду Ренука заметила смутную тень, склонившуюся над ее дочерью. Постепенно тень становилась все отчетливее, и Арунима начала сопротивляться. Сердце Ренуки екнуло. Чья это тень? Женщина попыталась встать с кровати, но почувствовала себя так, словно была к ней привязана. Теперь Арунима громко ругалась. Две призрачные руки, находившиеся всего в нескольких сантиметрах от ее шеи, медленно давили вниз, душа́ девушку. Ее проклятия сменились молитвами: «Рама, Рама…» С большим трудом, но Ренуке все же удалось сесть. В тот же миг тень начала выпрямляться.

– Где она? – раздался в комнате грубый мужской голос.

Ренука увидела, как тень повернула голову в ее сторону. Казалось, тень смотрит прямо на нее. И на этот раз это был не сон. Рядом с ее дочерью стояла та же самая жуткая фигура, которую она недавно видела во сне. Ренука вновь покрылась по́том, а сердце выпрыгивало у нее из груди. Тень выпрямилась и начала приближаться к ней. Колыбель стояла между женщиной и тенью. Ребенку грозила опасность. Ренука собралась с силами и вскочила с кровати. Она едва успела выхватить ребенка из колыбели и заключить его в свои объятия, когда колыбель угрожающе затряслась. Женщина отступила на шаг. В ту же секунду электрическая лампа рухнула с потолка на подушку ребенка. Ренука в ужасе уставилась на нее.

Арунима попыталась сесть.

– Мама, что происходит? Мне так страшно. Здесь кто-то есть. Он пытался задушить меня.

Она истерически плакала. А потом Арунима увидела это – призрачную тень рядом со своей матерью – и закричала. Она сделала тщетную попытку встать с постели. Ее мать держала ребенка на руках, сильно дрожала всем телом и повторяла мантры.

Затем они обе услышали отчетливое рычание, похожее на шелест сухих листьев на ветру или отдаленный раскат грома.

– Ухо-оди-и-и-ите…

Ренука бросилась к Аруниме.

– Арунима, вставай, вставай скорее.

Она почти вытащила дочь из постели. Поддерживая Аруниму за левую руку, а ребенка держа в правой, женщина бросилась к двери.

Ренука повернула ручку и толкнула дверь, чтобы открыть ее. Но та не поддалась. Эту дверь открывали в течение дня несколько раз, но никогда она не застревала вот так. Женщина повернулась, чтобы проверить, где призрак. Прямо позади стояла туманная, но ясно различимая тень. В тот же миг Ренука почувствовала сильный удар по левой щеке. По ее спине пробежал ужасный холодок. Она вскрикнула, и Арунима тоже.

– ГДЕ ОНА? – снова услышали мать и дочь. В этот момент Ренука поняла, что призрачное существо кого-то ищет.

– Держись от нас подальше! – крикнула она, прилагая все усилия, чтобы открыть дверь. – Ом Бхур Бхавах Суваха…

Дверь со скрипом отворилась.

– Ом Бхур Бхавах Суваха, Тат Савитур Вареньям… – громко распевала Ренука дрожащим голосом, когда они выбежали наружу.

Медсестры, дежурившие ночью, заметили спешащих к ним женщин.

– В чем дело? Пациент в таком состоянии не должен…

Затем, увидев их испуганные лица, медсестры бросились женщинам на помощь.

– В па-палате кто-то есть, при-призрак, который хочет нас убить, – прошептала Арунима с трепетом.

Ренука добавила:

– Злой и жестокий! Мы о-обе его видели. Мы не можем оставаться в этой палате, особенно с нашим ребенком. – Она хрипела и хватала ртом воздух.

Медсестры вздрогнули и уставились на них.

– Что ж… Я поговорю со старшей сестрой, – пробормотала одна из них.

– Мы постараемся сменить вам палату, как только откроется офис, в восемь часов, – попыталась успокоить ее другая, не зная, как еще помочь.

– Но что нам делать сейчас? Я не могу стоять здесь всю ночь! – Арунима стонала от боли и дрожала.

Медсестры нерешительно переглянулись, в их глазах застыл страх. Когда Арунима потеряла сознание и почти рухнула на пол, они начали действовать. После оказания первой помощи обеим женщинам предложили присесть и выпить воды.

За суматохой последовала гробовая тишина. Четыре женщины просто смотрели друг на друга и в конец коридора, ожидая, что в любую минуту там появится призрак. Часы громко тикали, заглушая звуки тяжелого дыхания. Ренука беспрестанно бормотала молитвы. Малыш мирно спал на руках у своей бабушки. Десять минут стояла зловещая тишина. Ренука и Арунима постепенно успокоились и набрались смелости вполголоса рассказать медсестрам о своем ужасающем испытании, дабы не навлечь на себя гнев сверхъестественного существа, находящегося в непосредственной близости от них.

– Прежде чем мы выбежали, я почувствовала удар по лицу. Все еще болит, – заключила Ренука, слегка потирая щеку. В ярком свете сестринского поста было отчетливо видно ее лицо, и остальные женщины в шоке уставились на него. Левая щека Ренуки разительно отличалась от правой. Она была опухшей и покрасневшей, постепенно приобретающей багровый оттенок. Это служило явным доказательством тому, что кто-то недавно со всей силы ударил Ренуку по лицу.

– Он становится все сильнее и свирепее, – прошептала медсестра.

На следующий день, вскоре после того, как Ренука подала жалобу руководству больницы, все учреждение облетели известия о нападении, произошедшем прошлой ночью. Ходили слухи о присутствии призрака в двадцать третьей палате. Медсестры обменивались взглядами, которые ясно давали понять:

Мы были правы. В палате водятся привидения. Но никто не воспринимал наши слова всерьез.

Пострадавших женщин разместили в новой палате на том же этаже, после того как они провели беспокойную ночь в комнате медсестер.

Малыш уснул. Ренука то и дело бесцельно ходила по палате, переставляя вещи. Привычное чудесное сияние на ее прекрасном лице, казалось, померкло. Беспокойство подчеркнуло ее едва заметные возрастные морщинки. Чем дольше Ренука думала о случившемся, тем больше убеждалась, что призрак был зол, искал кого-то – и явно не их троих. Вот почему он их отпустил. Нужно было срочно что-то делать.

Арунима безвольно лежала на кровати, наблюдая за бесполезной деятельностью матери. Она отказалась обсуждать этот инцидент. Девушка боялась, что призрак бродит поблизости и подслушивает их разговоры. Она боялась за своего ребенка. Злой дух напал и на малыша, а затем на ее мать. От этой мысли у Арунимы по спине то и дело пробегали мурашки.

Внезапно раздался стук в дверь, и они обе вздрогнули. Мать и дочь с тревогой посмотрели на дверь. Через некоторое время постучали еще раз.

– Да, входите, – робко произнесла Ренука.

Дверь медленно отворилась. На пороге стояла старшая сестра. Женщины ожидали ее визита, так как им сказали, что она хочет переговорить с ними.

Старшая сестра Нирмала оказалась светловолосой дамой средних лет, у нее были круглое лицо и тонкий нос. Одетая в белоснежную униформу, женщина казалась настоящим профессионалом. Но обеспокоенное выражение ее лица вовсе не обнадеживало.

– Я слышала о том, что произошло прошлой ночью. Это и правда очень прискорбно. – Она покачала головой и подошла к кровати Арунимы. – Вчера утром, узнав, что эту палату предоставили молодой матери, я выразила офисному персоналу протест. «В этой комнате что-то есть», – повторила я им еще раз.

Обе женщины хмуро посмотрели на нее. Арунима спросила:

– Вы знали о призраке? Вам следовало принять какие-то меры и не подвергать жизни людей опасности.

– Я несколько раз информировала об этом начальство. Вы не первые, кто сталкивается с паранормальными явлениями. Ранее было еще как минимум три или четыре случая. Но администрация не желает мне верить. Они даже не предприняли ничего, чтобы подтвердить мои слова.

В ответ Арунима прикрыла ладонями щеки.

– Старшая сестра, что, если призрак последовал за нами сюда? – Девушка испуганно оглядела комнату. По планировке эта палата ничем не отличалась от предыдущей, должно быть, как и все остальные палаты больницы. – Боже мой! Я не хочу оставаться здесь еще на день. Я хочу вернуться домой сегодня.

Ее мать запротестовала еще сильнее.

– Да. Мы не можем оставаться здесь больше ни дня. Ни за что! В этой больнице жутко.

– Арунима, сегодня ваша выписка невозможна, – сказала старшая сестра Нирмала, успокаивающе положив руку ей на плечо. – Ваш лечащий врач уже оставила письменные указания касательно завтрашней выписки. Она хочет, чтобы вы побыли под наблюдением еще один день. Таков в больнице порядок. Как бы там ни было, вам придется провести здесь всего лишь еще одну ночь. В этой палате вам будет хорошо. Странные вещи происходят только в той палате, которую вы покинули.

– Но почему? – Арунима нахмурила брови с беспокойством и досадой.

– Я не могу сказать наверняка. – Старшая сестра пожала плечами. – А теперь почему бы вам не отдохнуть? Вам это необходимо. – Она явно избегала дальнейших разговоров.

Но Ренука не собиралась так легко сдаваться. Теперь, когда старшая сестра Нирмала открыто признала, что в той палате присутствует нечто необъяснимое, она обязана была докопаться до сути проблемы и разгадать тайну.

– Считается, если кто-то умирает безвременной и насильственной смертью, его дух не обретает вечного покоя. Ведь так? – Она посмотрела на медсестру, прищурив глаза. – Должно быть, в больнице было много смертей и все эти люди умерли мучительной, преждевременной смертью?

– Да, так и есть. Больница не всегда бывает приятным местечком. – Нирмала кивнула, а затем улыбнулась Аруниме. – Однако ее можно считать и счастливым местом, когда в ней рождаются малыши.

Нирмала заметила, что ее попытки подбодрить испуганных женщин оказались тщетными. Старшая сестра снова пожала плечами и направилась к двери.

– В той палате случилось что-то плохое? Там кто-то умер мучительной смертью? – настойчиво продолжала Арунима и приподнялась на локтях, пытаясь принять полусидячее положение. Ее мать поспешила подложить ей под спину подушки для большей опоры, после чего села рядом с дочерью. – Похоже, призрак хотел, чтобы мы убрались из палаты, и даже мог причинить нам вред.

Арунима заметно вздрогнула.

– Помогли молитвы моей матери. Знаете, она очень религиозная женщина. Но все равно подверглась нападению. Посмотрите на ее щеку. Посмотрите, что с моей матерью сделал призрак. Могло быть и хуже: кто-то из нас мог погибнуть. – Глаза Арунимы расширились от ужаса, вызванного ее собственными словами. – Почему этот злой дух поселился именно в той палате?

Держа одну руку на дверной ручке, старшая сестра Нирмала помедлила, а затем подошла и встала рядом с открытым окном. Прислонившись к стене, женщина вздохнула. С той поры ей было нелегко – с того рокового дня почти год назад. А потом, после того нападения, она начала испытывать смертельный страх. Нирмала слишком долго хранила эту тайну в себе, и теперь ей нужно было излить душу.

– Хорошо, я хотела бы кое-чем с вами поделиться. – Она скрестила руки на груди и кивнула. – Но то, что я вам сейчас скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты. Я могу потерять работу.

– Конечно! – одновременно кивнули Ренука и Арунима.

– Мы будем держать рот на замке! Мы заинтересованы только в том, чтобы раскрыть тайну и, быть может, помочь что-то с этим сделать. – Когда Арунима говорила, ее губы дрожали. – Нельзя допустить, чтобы подобное произошло с кем-то еще. Это было ужасно страшно! – Она вытерла со лба капли пота тыльной стороной ладони.

Старшая сестра Нирмала придвинула стул к кровати и села рядом с женщинами. Сложив руки на коленях и прищурившись, она вздохнула.

– Ну что ж. Странные вещи в этой палате начали происходить около года назад, после того как полиция доставила тяжело раненного молодого человека в отделение неотложной помощи больницы. Я была первой, кто оказал ему помощь до приезда врача.

Она посмотрела на Аруниму и замолчала. Старшая сестра сидела тихо, разглядывая свои руки. В ее сердце закралось чувство вины. Верно ли она поступала, обсуждая данный вопрос с пациентом? Не шло ли это вразрез с врачебной этикой?

Нарушив молчание, Ренука спросила:

– Что с ним произошло? Несчастный случай? – Обе женщины смотрели на нее, словно детективы, решившие раскрыть тайну убийства. Нирмала улыбнулась. Они не собирались уступать, пока не узнают все до конца. Наверное, они действительно хотели помочь.

Лишь немногие из сотрудников больницы сталкивалась со сверхъестественным в этой палате, в частности ночной персонал, хотя их контакты не были такими пугающими, как мои. Но никто не говорит об этом открыто. Теперь эти две женщины – мой способ встряхнуть дремлющее начальство, чтобы оно приняло меры. Дух необходимо изгнать с помощью опытного медиума. Он представляет опасность для других… для меня.

– От сопровождавших тяжелораненого родственников мы узнали, что семейная ссора переросла в насилие и его собственный дядя напал на него с кинжалом, вонзив оружие племяннику в грудь. Молодого человека доставили в больницу с кинжалом, все еще торчащим из его тела.

– Боже мой! – ахнула Арунима.

Старшая сестра Нирмала печально покачала головой.

– Он был красивым молодым человеком с хорошим образованием и довольно неплохой работой. Он приехал домой в отпуск, чтобы жениться, и стал жертвой семейной ссоры. Должно быть, кто-то из членов семьи завидовал парню.

– Что было потом?

– Когда молодой дежурный врач скорой помощи, недавно принятый на работу хирург, пришел оказать раненому помощь, тот уже потерял много крови. Но он был в сознании – мог говорить, несмотря на сильную боль. – Нирмала остановилась, чтобы сделать глубокий вдох. – Я понимала, что случай серьезный. К счастью, кинжал не пронзил сердце, однако, скорее всего, находился всего в нескольких сантиметрах от него. Мы срочно доставили пострадавшего в операционную. Прибыл анестезиолог, и врач начал готовиться к операции. Но мне показалось, что он нервничал. Он закончил обучение по своей специализации всего полгода назад, и у него недоставало опыта.

– Кто этот доктор? – спросила Арунима.

– Я предпочла бы не называть его имени. Сейчас это не имеет значения. Он здесь больше не работает.

– Так что же произошло?

– Я быстро вставила катетер, запустила внутривенное вливание, а затем бросилась звонить в банк крови, чтобы те прислали еще. Также я решила позвонить нашему старшему хирургу, доктору Сингле, который находился на совещании. У меня возникло стойкое ощущение, что этим пациентом должен заниматься кто-то опытный. Доктор Сингла сказал, что спешит обратно, и попросил меня перелить кровь пациенту и сказать младшему врачу, чтобы тот подождал его. – Плечи старшей сестры Нирмалы поникли. Опустив глаза, она продолжила: – Но пока я разговаривала по телефону, глупый врач одним сильным рывком вытащил кинжал, думая, что это необходимо для спасения жизни мужчины. При этом он, похоже, перерезал пациенту главную артерию. Кровь хлынула из тела жертвы фонтаном.

– Боже мой! – вздрогнула Арунима.

– Абсолютно безответственный врач! – Ренука нахмурилась. – Как он мог совершить такую ошибку?

– На самом деле нож был слегка изогнут, а врач понятия не имел об этом. Он мог бы сделать рентген, но, наверное, решил, что не может позволить себе тратить время впустую. У врача не было никаких дурных намерений. Он просто спешил спасти пациенту жизнь.

– И эта спешка стоила ему жизни человека. – Арунима поморщилась.

– Раненый мужчина умер сразу? – спросила Ренука.

– Нет, я пыталась остановить кровотечение путем приложения давления. Я израсходовала все имевшиеся в наличии бинты, но кровотечение было обильным. Я старалась изо всех сил, но понимала, что уже слишком поздно. Я знала, что мы не сможем спасти этого человека. – Нирмала крепко зажмурилась. – В тот же самый миг молодой человек внезапно проснулся; должно быть, мы ввели недостаточно анестезии. Пока я отчаянно пыталась остановить кровотечение, он пытался что-то мне сказать. Парень издал несколько гортанных звуков, которые звучали сердито, будто какие-то ругательства. После он замолчал и отдал Богу душу. Мы все беспомощно стояли вокруг него, наблюдая за его сильными конвульсиями – предсмертными муками.

– Но как это связано с присутствием сверхъестественного существа в двадцать третьей палате? – Ренука испытующе посмотрела на Нирмалу.

– Потому что именно там этот мужчина наконец испустил дух.

– Но вы сказали, что отвезли его в операционную.

– Ну, когда я рассказала врачу о наказах доктора Синглы, он взбесился. «Давайте отнесем его в палату и притворимся, что мы вообще не отвозили его в операционную», – предложил он. Когда я отказалась, врач начал умолять нас троих: еще одну медсестру, анестезиолога и меня. «Моя работа, вся моя карьера под угрозой, пожалуйста, пожалуйста…» – продолжал умолять он. Без особого энтузиазма мы уступили и украдкой отнесли потерявшего сознание пациента в двадцать третью палату.

– Почему именно в ту палату? – спросила Ренука.

– По нескольким причинам: она находилась в конце коридора, вдали от любопытных глаз, и в это время пустовала.

– Хм-м…

– Итак, этот человек умер в той палате. Разъяренный человек, который знал, что его погубили. – Теперь уже Арунима крепко зажмурилась. Две слезинки скатились по ее щекам.

– Да. И я была последним человеком, которого он видел и с которым разговаривал перед смертью. Но это еще не все. Я солгала старшему врачу, что кинжал был извлечен после того, как мужчина умер. Доктор Сингла доверял мне и ни разу не задавал никаких вопросов. – Старшая сестра Нирмала обхватила лоб ладонями и застонала. – Я злоупотребила его доверием, чтобы спасти репутацию нерадивого врача. Это был дурной сговор. – После минутного молчания она подняла голову. – Я знала, что с моей стороны было большой ошибкой безропотно повиноваться врачу. Если бы мы просто сосредоточились на остановке кровотечения, начали переливать ему кровь и дождались доктора Синглу, возможно, нам удалось бы его спасти. Мы потратили драгоценное время, чтобы тайком затащить его в палату. Как безрассудно с нашей стороны!

Руки Нирмалы беспокойно елозили на коленях. Она впервые поделилась с кем-то своей грязной историей, и часть тяжелого бремени, лежавшего на ее сердце, казалось, спа́ла. Она вздохнула.

Настенные часы продолжали тикать. Новорожденный по-прежнему блаженно спал, не подозревая об опасности, которой едва не подверглась его только начавшаяся жизнь. Женщины были печальны и молчаливы. Ренука бормотала молитвы. Нирмала вздохнула и продолжила свой рассказ.

– Несколько дней спустя, когда однажды вечером я зашла в ту палату, я увидела его. – Старшая сестра закрыла глаза ладонями и вздрогнула. Затем она медленно подняла голову. Женщина заметно побледнела. – В палате больше никого не было. Когда я вошла, то увидела тень, стоящую рядом с окном. Потом она повернулась и посмотрела прямо на меня. Это был он. Я сразу поняла. То же красивое лицо, но лишь тень прежнего мужчины. Его лицо исказилось от гнева.

– О господи! Наверное, это было жутко?

– Разумеется. Я закричала и потеряла сознание. – Нирмала не хотела вдаваться в подробности.

– Значит, призрака видели только вы? – спросила Ренука.

– Да.

– Как думаете, почему он разозлился именно на вас? – спросила Арунима.

– Думаю, это потому, что мы… я позволила ему умереть, когда у него было желание жить. Знаете, всего через неделю парень должен был жениться. Он надеялся на нас, на то, что мы спасем ему жизнь.

– Так вы полагаете, что прошлой ночью нас потревожил тот же самый призрак?

– Да. И это уже не в первый раз. Другие пациенты тоже жаловались на странные вещи, происходящие в этой палате.

Арунима вздрогнула, вспомнив свою встречу с жутким призраком прошлой ночью.

– После того случая вы заходили в палату еще раз? – спросила она.

– Я избегала ходить туда около месяца с тех пор, как впервые увидела его. Но вы же знаете, долг есть долг. Однажды вечером, около восьми, я находилась там с пациентом. Я вошла с осторожностью, оглядываясь по сторонам. Мне нужно было убедиться, что все хорошо. Я подумала, что, должно быть, все уладилось, и успокоилась. Сопровождавшая меня медсестра делала пациенту укол, а я стояла и смотрела. И тут у меня возникло сильное ощущение, что за мной наблюдают. Я подняла глаза и увидела призрак, он стоял с противоположной стороны кровати, сердито уставившись на меня. – Нирмала заметно вздрогнула. Это воспоминание снова потрясло ее. – Я выбежала из палаты, прежде чем он успел что-либо со мной сделать.

– Итак, этот призрак все еще находится в той палате, где дух мужчины покинул его тело. Его дух остался в палате даже после того, как его тело было вывезено и кремировано. – Ренука встала и медленно подошла к окну. Дела обстояли весьма серьезно. Теперь неугомонному разгневанному духу нужно было упокоиться с миром. Арунима уточнила:

– Ранее вы сказали, что сообщили об этом начальству, а еще – что с некоторыми другими пациентами тоже происходили подобные случаи.

– Да. В ту же ночь пациент почувствовал в палате некое странное присутствие. Он позвонил в колокольчик посреди ночи. Той ночью я не работала, но узнала об этом на следующий день. Пациент пожаловался на то, что кто-то грубо дергал за его простыни. Еще он почувствовал, как что-то тяжелое с силой навалилось на него, причинив боль. Но он никого не увидел. Пациент находился в палате один, без сиделки. Он был в ужасе.

– Естественно…

– Затем, через несколько дней, мне снова пришлось туда идти, хотя очень не хотелось. Это случилось вечером. У меня не хватило смелости пойти одной, и я взяла с собой другую медсестру. И снова, войдя в комнату, я не увидела никого. Закончив перевязывать пациента, перенесшего небольшую операцию, я направилась в уборную, чтобы вымыть руки. Я находилась возле двери, как вдруг почувствовала сильный толчок. Я пошатнулась, но успела схватиться за умывальник, чтобы не упасть на пол. Затем дверь ванной с грохотом захлопнулась прямо у меня за спиной. Это произошло на глазах у другой медсестры. Она сохранила самообладание и поспешила открыть дверь и помочь мне. Затем мы обе выбежали из палаты. Пациент настойчиво звал нас, чтобы узнать, почему мы бросились вон.

– Наверное, это было страшно!

– Это еще не все. Тот пациент, которому сделали небольшую операцию по удалению желчного пузыря, внезапно умер в ту ночь. Никто не знает почему. У него не было ничего серьезного. Но у пациента случился обширный инфаркт, несмотря на то что в анамнезе не упоминалось ни о каких сердечных заболеваниях. Я видела этого мужчину перед тем, как его увезли в морг. Его глаза были выпучены, как будто перед смертью он испытал сильнейший испуг. Это привело меня в ужас. – Краска отхлынула от лица Нирмалы, когда она вспомнила, что произошло в тот день. – Я пошла к руководству больницы, чтобы рассказать о своих опасениях, но они просто посмеялись надо мной. Сказали, что у меня психическое расстройство, галлюцинации, и засомневались, подхожу ли я для этой работы. – В ее глазах стояли слезы. – Мне пришлось молчать, чтобы сохранить свою работу. Мне нужно содержать семью, троих детей. Мой муж – бабник, он ничем мне не помогает.

– А что случилось с врачом, который извлек кинжал, и другой медсестрой, которая была рядом с вами, когда этот человек умер? А с анестезиологом? – спросила Арунима.

– Врач уволился через пятнадцать дней после инцидента без объяснения причин. Но я заметила, что он постепенно становится нервным; временами он казался очень больным. Я знала: что-то происходит. Как и анестезиолог. Он устроился на работу в другую больницу. А медсестра заболела, сильно заболела. Она отправилась домой, взяв отпуск по болезни, и больше не вернулась. Мне ничего не известно о судьбе каждого из них. Итак, осталась только я. – Нирмала сидела, опустив голову. Ее руки слегка дрожали. – Каждый раз, когда я заходила в эту палату, происходили странные вещи. Когда вчера я узнала, что палата была отведена женщине, которая вот-вот должна родить, то запаниковала. Я помчалась в офис, чтобы сменить вам палату, но сотрудники ко мне совершенно не прислушались. Они сказали, что я схожу с ума.

– Но сегодня они наконец удосужились это сделать, – съязвила Ренука.

– Потому что вы выразили громкий протест. Хорошо, что вы отказались возвращаться в палату даже для того, чтобы собрать свои вещи. – Нирмала кивнула. – Прежде чем покинуть больницу, обязательно пожалуйтесь медсестрам, врачам и, если возможно, обратитесь к директору. Дремлющее начальство необходимо разбудить.

– Старшая сестра Нирмала, я не могу провести еще одну ночь в этой больнице. Я не смогу заснуть, – повторила Арунима.

– Теперь уже слишком поздно. Выписка состоится только завтра утром. Мне жаль.

В ту же секунду ребенок проснулся и начал плакать. Нирмала взяла его на руки, успокоила, а затем передала матери. Потом старшая сестра направилась к двери.

– А сейчас мне нужно возвращаться к работе. Для того чтобы сюда прийти, я воспользовалась своим перерывом на предобеденный чай. Я приду вечером, после окончания моей смены. Мы подумаем, что делать дальше.

– Конечно, – кивнула Ренука.

– Уверяю вас, в этой палате вы будете в безопасности. – Старшая сестра Нирмала, стоявшая у двери, обернулась и ободряюще улыбнулась женщинам. – Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь спрашивать. – Она сделала шаг и снова остановилась. – Кстати, вы собрали все свои вещи? Я поручила своему лучшему помощнику перенести их в эту палату.

Арунима резко подняла голову. Похоже, она что-то вспомнила.

– Мама, мои браслеты и золотая цепочка с тобой? Медсестра в родильном зале заставила меня их снять. Я попросила ее передать их тебе.

– Боже мой, они все еще в той палате. Никто не ходил туда за ними. Я совсем забыла. После того как медсестра в родильном зале передала украшения мне, я завернула их в розовый носовой платок и убрала в шкаф, в самую дальнюю часть третьей полки. – В ее голосе звучала паника. – Старшая сестра, пожалуйста, помогите нам вернуть наше золото.

Нирмала остановилась в дверях.

– Не волнуйтесь. Я распоряжусь, чтобы вам вернули ваши драгоценности.

– Проследите, чтобы их забрал кто-то, кому можно доверять, – взмолилась Ренука.

Старшая сестра Нирмала кивнула и вышла из палаты, тихо закрыв дверь за собой.

Нирмала направилась к сестринскому посту, чтобы найти кого-нибудь, кого можно было бы отправить в палату. Но там не оказалось ни одной медсестры. Все были заняты своими пациентами. Санитары тоже отсутствовали. Она застыла в нерешительности.

Сейчас день. Этот призрак активен в основном ночью. Кроме того, мне просто нужно войти, взять маленький сверток из шкафа и выйти. Это небольшая помощь, которую я могу оказать милым дамам.

Приняв решение, Нирмала смело направилась в палату. Она остановилась перед дверью. Из комнаты не доносилось ни звука. Стояла гробовая тишина. Женщина повернула ручку. Дверь легко открылась. Нирмала вошла, оставив дверь широко распахнутой. Как только она оказалась в центре комнаты, громкий звук позади нее заставил Нирмалу подпрыгнуть. Дверь с грохотом захлопнулась.

Кто это сделал?

Старшая сестра повернулась и бросилась к двери. Она попыталась открыть ее. Но сколько бы усилий женщина ни прилагала, дверь не поддавалась. В полном отчаянии Нирмала принялась молотить по ней кулаками.

Громкий стук побудил нескольких медсестер броситься на помощь. Они попытались открыть дверь, но у них ничего не получилось. Похоже, дверь была заперта изнутри. Ее нужно было взломать. Именно в этот момент медсестры услышали, как из комнаты донесся потусторонний смешок.

Старшая сестра Нирмала тоже его услышала. Прямо у себя за спиной. Она медленно повернулась. Призрак стоял рядом с ней, улыбаясь, наслаждаясь ее беспомощностью.

– Вот ты где. – От грубого голоса у Нирмалы затряслись ноги. – Я долго ждал, когда ты наконец войдешь сюда одна.

Призрак начал приближаться к ней, медленно, коварно. Нирмала отступила назад. Теперь она была зажата между призраком и дверью. Спастись было невозможно. Женщина увидела, как две призрачные руки медленно потянулись к ее горлу. Она почувствовала, что задыхается.

Боже, спаси меня, прошу.

Сердце Нирмалы бешено колотилось. Острая боль пронзила ее грудь.

У меня сейчас будет сердечный приступ. Боже, помоги мне.

Это были последние мысли, пришедшие старшей сестре в голову, прежде чем она с громким стуком рухнула на пол.

Когда спустя некоторое время Нирмала проснулась, она все еще находилась в палате. Женщина чувствовала себя лучше. Она была жива. И тут она увидела призрак; он стоял у окна и смотрел на нее с той же коварной улыбкой на губах. Нирмала закричала и снова бросилась к двери. Она изо всех сил пыталась открыть ее. Но дверь по-прежнему не поддавалась.

– Пожалуйста, отпусти меня. Хари, я сожалею о том, что произошло.

– ТВОИ ИЗВИНЕНИЯ НЕ ВЕРНУТ МЕНЯ К ЖИЗНИ! Я уверен, ты уже знаешь, тетя, что этот кинжал вонзил в мое тело твой муж – ревнивый, никчемный, злой человек. Он положил глаз на мою будущую невесту и хотел, чтобы она принадлежала ему. А ты… Ты так хорошо знала меня И ВСЕ ЖЕ ПОЗВОЛИЛА МНЕ УМЕРЕТЬ!

Нирмала, пошатываясь, опустилась на пол.

– Мой муж – мерзкий человек. И поверь мне, я хотела спасти тебя, я честно пыталась. Врач допустил грубую ошибку.

Хари шагнул к ней, теперь его лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от лица Нирмалы.

– Мне все равно, что ты скажешь. Теперь ты со мной. И вместе мы отомстим человеку, который уничтожил нас.

– Нет, мы не сможем отомстить. Ты мертв, но у меня есть жизнь, к которой я могу вернуться. Пожалуйста, отпусти меня; я нужна своим детям, я должна вернуться домой, к ним.

– С чего ты взяла, что сможешь вернуться домой? – Призрак склонил голову набок и глухо рассмеялся. Он смотрел на что-то лежащее на полу позади Нирмалы.

Нирмала проследила за его взглядом и обернулась. От увиденного у женщины отвисла челюсть, она уставилась туда выпученными от шока глазами. Лицо старшей сестры сделалось призрачно-бледным, когда она заметила тело, лежащее на полу, тело в униформе медсестры – ее тело.

В то утро, нарушив больничное спокойствие, из двадцать третьей палаты одновременно донеслись леденящий кровь крик и взрыв жуткого смеха. Они пронеслись по коридорам и эхом разнеслись по всему этажу.

Одинок в смерти

Недавно Сагара перевели в Чамбу, очаровательный гималайский городок, расположенный на горном уступе между хребтами Дхауладхар и Занскар, откуда открывался панорамный вид на извилистую реку Рави, протекающую несколькими сотнями метров ниже.

Когда Сагар получил приказ о переводе, у него появился особый повод для радости. Чамба была его родным городом, здесь он родился, здесь провел все детство и школьные годы. Он покинул этот город, чтобы поступить на бакалавриат в Джаландхаре, поскольку в Чамбе не было колледжа. Сразу после окончания колледжа Сагар устроился на работу, и жизнь стала напряженной. С тех пор он редко проводил дома больше недели. Даже когда пять лет назад он женился, то взял всего десять дней отпуска. Теперь Сагар снова возвращался домой со своей женой и трехлетним сыном Анкуром.

Его родители жили в очаровательном трехэтажном доме из дерева и серого сланца. Сагар был их вторым сыном из четырех. Поскольку все дети разъехались по разным городам, родители уже много лет жили одни. Теперь они были счастливы, поскольку один из их сыновей будет жить с ними. Они привели в порядок, проветрили и подготовили для проживания семьи незанятый первый этаж. Дом родителей являлся типичным для Чамбы: весь верхний этаж занимал огромный обеденный зал с большой кухней в одном из углов. Это обширное пространство предназначалось исключительно для праздничных застолий, которые местные жители называли даам. В южной стене этого зала, переходившего в кухню, располагалось несколько небольших окон, из которых открывался панорамный вид на восход и закат, а также на знаменитый Чауган, базары вокруг него, бывший королевский дворец Акханд Чанди, верхние чатри храма Лакшми Нараян Мандир и красные флаги на вершине храма Чамунда Деви Мандир, развевающиеся на ветру.

Чауган представлял собой ухоженное многофункциональное поле покрытое травой, самую обширную равнину в городе, который служил игровой площадкой для детей, местом встреч взрослых, местом проведения общественных и политических собраний и прочих мероприятий. Раз в год здесь проходила знаменитая Минджарская ярмарка. У Сагара было так много воспоминаний, связанных с Чауганом. В детстве он проводил здесь очень много времени – играл или общался с друзьями.

Теперь, после довольно продолжительного перерыва, он собирался восстановить свои былые связи. Сагар всегда скучал по теплу своего типичного дома на холме с покатой крышей из серого шифера, как и у большинства здешних домов, создающих поразительную атмосферу.

Прохладным августовским вечером 1968 года Сагар со своей семьей добрался до Чамбы. После того как они оставили свой багаж на крыльце, весело поболтали с родителями на веранде второго этажа, выпили чашечку горячего чая масала и отведали на кухне особое блюдо, которое мать Сагара приготовила для них в честь приезда, семья переместилась на ночь на первый этаж. Путешествие было утомительным, и, достав из чемоданов самое необходимое, они легли в постель. Анкур лег спать раньше обычного.

Когда Сушма протянула руку, чтобы выключить лампу, Сагар остановил ее.

– Нет, Суш, пусть она посветит еще немного.

Сушма удивленно воззрилась на мужа.

– Зачем, Сагар? Что с тобой сегодня? Ты всегда требуешь, чтобы свет выключали сразу после того, как ты ложишься в постель.

– Я не знаю зачем. Я просто не хочу, чтобы становилось темно.

– С тобой все хорошо?

– Вроде да.

– Пожалуйста, Сагар, скажи мне. В чем дело?

– Я не знаю, Суш. У меня такое странное настроение. Я действительно счастлив вернуться сюда. Для меня дом родителей всегда был единственным настоящим домом. Но глубоко в моем сердце засело какое-то печальное, тревожное чувство. Я не понимаю, откуда оно взялось. Для его возникновения нет никаких причин. – Сагар потер лоб пальцами.

– Ты устал. Сегодня у нас был долгий день. Я тоже устала. – Сушма натянула одеяло до шеи и закрыла глаза.

– Нет, Сушма, это не имеет никакого отношения к усталости. Я привык много путешествовать, ты же знаешь. Это чувство – гнетущее, мрачное чувство, – которого я никогда раньше не испытывал.

– Как думаешь, это как-то связано с твоим сердцем? Наверное, завтра тебе стоит показаться врачу.

– Ты говоришь так, будто у меня вот-вот случится сердечный приступ! Ты неправа. Это просто чувство. Мне грустно. Врачи не могут вылечить печаль, не так ли? Не то чтобы я страдал от депрессии. До ужина со мной все было в порядке.

– Может, ты просто переел. Я видела, с каким удовольствием ты поглощал мамину стряпню.

– Это не имеет никакого отношения к еде. Неважно. Ты не поймешь. Спи. – Повернувшись к ней спиной, Сагар притворился спящим. Сушма выключила лампу.

Но Сагару было нелегко заснуть. Он чувствовал какое-то ужасное беспокойство. Он не мог найти причину своего уныния. Сагар всегда являлся беззаботным человеком и был очень рад вернуться домой. Он был так счастлив при мысли о том, что сможет провести время с родителями после долгой разлуки. Тогда почему же эта меланхолия закралась в его сердце, будто сжав его в тиски?

Посреди ночи Сагар встал, чтобы сходить в туалет. Туалет находился снаружи, в другом конце внутреннего двора. Дверь с застекленной веранды, на которую выходили спальни на первом этаже, вела во двор.

Когда Сагар вышел из дверей веранды во внутренний двор, он почувствовал на своем плече легкое прикосновение. Кто-то пытался привлечь его внимание. Он остановился, обернулся и мог поклясться, что на мгновение заметил тень, которая тут же исчезла. Мужчина закрыл и открыл глаза. Возможно, ему следует проверить зрение. Затем он вернулся и включил свет, который озарил весь двор. Вокруг никого не было.

Наверное, это всего лишь легкий ветерок.

Сагар попытался унять свое беспокойство, хоть и понимал, что было совсем не ветрено. Закончив свои дела, мужчина поспешно вернулся и нырнул под теплое одеяло. Он дрожал. Казалось, его окутал ледяной покров.

На следующее утро Сагар проснулся усталым. Он должен был начать работу в своем новом офисе в качестве его руководителя, но никакой радости по этому поводу больше не испытывал. Что же с ним произошло всего за несколько часов? Когда Сагар приехал сюда прошлым вечером, то был полон энтузиазма; он хотел начать свою карьеру с чистого листа.

День шел своим чередом, и Сагар начал успокаиваться. Новый офис, знакомство с новыми сотрудниками и тонкостями своей работы, выполнение новых поручений – все это занимало его в течение целого дня. К вечеру Сагар снова стал самим собой, спокойным и беззаботным. Он вернулся домой в лучшем расположении духа. Мужчина поиграл с сыном, обсудил с женой события прошедшего дня, поболтал с родителями за чашкой чая, а потом помог Сушме обустроить их комнату. Закончив, Сушма заявила, что пойдет на кухню, чтобы покормить Анкура до того, как взрослые поужинают.

– Немного отдохни и поднимайся. У меня нет сил бегать вверх-вниз. Я весь день распаковывала вещи и утомилась. – И с этими словами она удалилась, оставив Сагара одного.

Как только Сагар лег, накопившаяся за день усталость начала одолевать его. Он задремал. Сагар проспал не более десяти минут, когда, вздрогнув, проснулся. Кто-то разбудил его. Сагар отчетливо почувствовал, как кто-то трясет его, выкрикивая его имя. Мужчина ошеломленно огляделся по сторонам. В комнате было холодно и пусто.

Сагар вздрогнул и неохотно поднялся с кровати. Он чувствовал себя очень усталым и подавленным. Повсюду витала печаль, окутывая его, как густой туман, пропитывая насквозь. С верхних этажей доносились негромкие звуки. Мужчина испытывал острую потребность сбежать из своей комнаты, от одиночества. Надев тапочки, Сагар поспешил присоединиться к своей семье. Он даже не остановился, чтобы закрыть дверь.

– Сушма, зачем ты разбудила меня, а потом поспешно убежала? – возмущенно пожаловался он, как только застал жену на кухне. Она помогала его матери готовить ужин. Анкур сидел на коврике в углу и играл со своими игрушками.

– Разбудила тебя? Когда? – спросила Сушма, не отрываясь от своего занятия.

– Разве ты не спустилась, чтобы разбудить меня, всего пять минут назад?

– Нет, Сагар, я не выходила из кухни с тех пор, как поднялась сюда полчаса назад. Не так ли, мама джи?

Мать Сагара кивнула в знак согласия. В ту же минуту вошел его отец. Увидев свекра, Сушма улыбнулась:

– Должно быть, это папа джи спускался будить тебя.

– Спускался куда? – удивленно спросил отец Сагара.

– Папа, ты спускался в мою комнату пять минут назад, чтобы разбудить меня? – с сомнением спросил Сагар. Он знал, что его отец никогда не любил никого будить. Одно из его непреложных правил гласило, что каждому должно быть позволено спать столько, сколько требуется его организму.

– Зачем мне это делать, если я прекрасно знаю, что ты устал после тяжелого рабочего дня? – Отец немного подумал, а затем сказал: – Я не был внизу с тех пор, как вернулся днем с рынка. Все это время я читал свою книгу. – Решительно кивнув, он опустился на табурет.

– Наверное, тебе это приснилось, – объяснила Сушма.

Сагар засомневался. Вероятно, Сушма права. И все же его не покидало стойкое ощущение, что его кто-то разбудил. Был ли смысл из-за этого переживать?

– Ух ты! Что ты приготовила, матушка джи? Я умираю с голоду. – Сагар решил, что разумнее всего будет сменить тему, чтобы отвлечься и успокоиться.

Ужин был великолепен. Мать приготовила его любимое блюдо, и кухня наполнилась ароматом специй и дымящегося риса. Здесь, наверху, Сагар был спокоен и счастлив. Огонь в камине, оживленная болтовня и общество людей успокаивали его. После ужина Сагар просидел за разговором целый час и просидел бы так еще, если бы Сушма не напомнила ему, что уже поздно и следующим утром ему рано уходить на работу.

Спускаясь вслед за Сушмой по лестнице, держа Анкура на руках, Сагар почувствовал, как к нему возвращается необъяснимая печаль. У него возникло сильное желание вернуться наверх. Что, если Сушма станет насмехаться над ним за его робость? Он следовал за ней, как послушный щенок.

Уложив Анкура спать, мужчина проверил все двери. Потом он прижался к жене и заключил ее в объятия. От этого ему стало легче. Сагару помогло не столько тепло ее тела, сколько успокаивающее присутствие Сушмы. Вскоре он уже крепко спал, тихо похрапывая.

Следующие несколько дней прошли без сучка без задоринки. Работа в офисе шла хорошо. Сагар проводил бо́льшую часть своих вечеров на верхних этажах и спал в объятиях Сушмы как младенец. Появившаяся недавно депрессия начала отступать. Возможно, он был измотан, поскольку закончил работу в одном месте и начал заново в другом.

Две недели спустя, во второе воскресенье их пребывания в Чамбе, у Сагара возникло внезапное желание посетить храм. Храм Чамунда Деви Мандир на вершине холма Шах-Мадар был его излюбленным местом, которое Сагар часто посещал со своими друзьями. Ему нравилось подниматься на холм, проходя через тихий девственный лес. Сушма обрадовалась этому предложению и поспешно собрала их корзинку для пикника. Анкур в волнении заметался по комнате. Ему позарез нужна была прогулка.

Гуляли они довольно долго. Сагар изнывал от жары и устал после того, как всю дорогу нес Анкура на плечах. Помолившись в храме, супруги нашли тенистое местечко, подходящее для пикника. Сегодня они были единственными посетителями в храме. Священник закрыл двери храма и отправился в свое жилище в задней части здания – наверное, на обед.

Вскоре Сагар начал беспокоиться. Он огляделся по сторонам. Вокруг было что-то такое, от чего ему становилось не по себе. Мужчина отчетливо ощущал это. Именно тогда он заметил, что стальной ланч-бокс, доверху набитый лепешками, медленно движется. Движение было незначительным, всего на пару сантиметров, но явным. Сагар ошеломленно уставился на ланч-бокс. Даже сильный ветер не смог бы сдвинуть его с места. Да и ветра на тот момент не было. Тогда каким образом стальной контейнер двигался? Кто это сделал? Сагар посмотрел на жену. Она кормила Анкура, не обращая внимания на то, что произошло. Здесь был кто-то еще? Кто-то, кого он не видел, кто-то, кто пытался присоединиться к их трапезе? Сагар был сбит с толку.

– Сушма, если ты закончила, давай вернемся. Мы должны добраться до дома, пока не стемнело.

Сушма взглянула на солнце. Оно висело высоко над горизонтом. Они могли бы провести здесь еще час, но девушка молча кивнула. Закончив с едой, Сушма принялась собирать вещи. Поведение Сагара начало ее озадачивать. Он вел себя странно с тех пор, как они приехали в этот город. Что-то было не так.

На протяжении всего обратного пути Сагар то и дело оглядывался. У него было странное чувство, что за ним следят. Это напугало Сушму. Она тоже несколько раз оборачивалась, но ничего не увидела. Вокруг не было ни души. Тогда почему Сагар вел себя так, словно они под угрозой неожиданного нападения?

Вернувшись домой, Сушма и Анкур поднялись наверх. Сагар решил вытянуть спину и прилег на кровать. Дневной свет медленно угасал, приближалось время ужина. А пока мужчина мог отдохнуть.

Окно в комнате было открыто, и свежий ветерок приносил с гор легкую октябрьскую прохладу. Сюда же проникал аромат цветущих кустов жасмина, росших на клумбе прямо за окном. Несмотря на то что Сагар наслаждался ветерком, он дрожал от холода. Ему нужно было закрыть окно. Но когда Сагар повернулся и посмотрел на него, то увидел в окне тень. В комнате внезапно стало гораздо холоднее.

– Кто… Кто там?

Ответа не последовало, но тень растворилась.

Наверное, кто-то нанес им визит и прошел мимо окна. Сагар выглянул на улицу. Снаружи никого не было. Ощущение несчастья возвращалось – постепенно, раздражая и настораживая. Мужчина закрыл окно и бросился наверх.

Через десять ступенек лестница сделала поворот. И когда Сагар добрался до этого поворота, то отчетливо почувствовал, как кто-то дергает его за рубашку. Затем ледяная рука на мгновение сжала его руку. Сагар инстинктивно отдернул ее. Лестница была пуста. Кто же тогда это сделал? Происходило что-то странное. Сагар почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он вздрогнул и побежал вверх, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Его мать и жена, как и всегда, занимались приготовлением ужина. Анкур играл в углу. Сагар подошел и сел на низкий деревянный табурет, вытирая рукавом рубашки вспотевший лоб. Его разум был в смятении. На этот раз мужчина не сомневался, что поблизости кто-то или что-то есть. И он был единственным, кто ощущал постороннее присутствие. Остальные члены семьи совершенно не подозревали об этом. Или у него просто разыгралось воображение?

Какое еще воображение? Я даже особо ни о чем не думал, когда увидел тень. И ощущение, что кто-то держит меня за руку… Как я могу представить себе такое?

Погруженный в эти мысли, Сагар рассеянно поглощал свой ужин.

– Почему ты сегодня такой тихий? – спросила Сушма.

– Просто устал, – уклончиво ответил он.

Сагар провел бессонную ночь. Он был взволнован и напуган. Не было никакого объяснения тому, почему вокруг него происходило что-то таинственное. Но Сагар не мог ни с кем обсудить свои подозрения, даже с Сушмой. Какой в этом смысл? Либо родные отнесутся к этому скептически, либо излишне встревожатся.

Утро понедельника Сагар встретил в подавленном настроении. Он старался вести себя как обычно, но Сушма быстро заметила его осунувшееся лицо.

– Не ходи на работу, если тебе нездоровится, – посоветовала она.

– Нет, нет, я не собираюсь оставаться дома. В офисе лучше.

Сушма пристально посмотрела на супруга. О чем это он? Сагар еще никогда не вел себя так грубо.

– Почему? Тебе неохота остаться дома вместе с нами?

– Нет, Сушма, дело не в этом. Я имел в виду, что не могу оставаться дома, когда в моем офисе столько работы.

Но приехав в офис, Сагар не смог уделить работе и половины своего внимания. Он оставался встревоженным и взбудораженным, а иногда без причины грубил своим подчиненным. Мужчина ушел с работы довольно рано, понимая, что если останется в офисе, то прослывет самым несносным начальником.

Придя домой, Сагар сразу же лег спать. Сушма выразила озабоченность:

– Ты нездоров, Сагар. Я вызову врача.

– В этом нет необходимости. Мне просто нужно поспать, и со мной все будет в порядке.

Когда он проснулся два часа спустя, то сразу же взял на руки Анкура, спавшего рядом с ним, и попросил Сушму пойти за ним наверх, в комнаты его родителей.

– Давай проведем с ними весь вечер. С тех пор как мы приехали, мы почти не уделяем им время.

Сушма пошла за ним, нахмурив брови. Это была неправда. Каждый вечер они проводили с ними не менее двух часов. Более того, Анкур не спал по меньшей мере полдня, наслаждаясь снисходительностью своих бабушки и дедушки. Но если Сагар был счастлив провести весь вечер наверху со своими родителями, то Сушму это вполне устраивало. Хотя ей хотелось бы провести несколько минут наедине с Сагаром. С тех пор как они приехали в Чамбу, он изменился. Раньше он был таким любящим и внимательным к ее потребностям. Она не могла понять, что вызвало в супруге такую внезапную перемену.

Поднявшись наверх, Сагар успокоился, и у него улучшилось настроение. Он даже предложил помочь на кухне. Он нарезал овощи, а потом сидел и болтал, пока его мать и жена готовили еду. После ужина Сагар еще ненадолго задержался. Сушме пришлось напомнить ему, что родителям пора ложиться спать, да и им тоже. Анкур спал на коврике на полу, и его нужно было уложить в постель.

Сагар встал, хоть и не хотел этого делать. Подхватив Анкура, он вышел вслед за Сушмой. Как только он очутился на первом этаже, неприятное чувство вернулось. Сагар спал, прижавшись к Сушме. Ее присутствие было подобно уютному одеялу.

В течение следующих двух дней, к большому облегчению Сагара, все было спокойно.

Наступил конец декабря. В горах выпал первый снег. Чамба была погребена под полуметровым слоем снега и будто пошатывалась от сильного холода. В полночь температура упала ниже нуля. В одну из таких промозглых холодных ночей, около полуночи, Сагару приспичило в туалет. Он терпел сколько мог. Вылезать из-под теплого одеяла было мучительно.

Интересно, почему туалет построили на улице? Нужно будет построить еще один в помещении.

Он встал в полусонном состоянии и надел свой шерстяной халат. Сунув ноги в зимние тапочки, Сагар вышел во двор.

Белое снежное покрывало отливало в лунном свете серебром. Темные ветви сладкой липы в углу веранды, теперь отяжелевшие от снега, мягко покачивались на легком ветру, создавая разительный контраст с абсолютным покоем вокруг. Сагар поставил ногу на первую ступеньку и замер. Из-под дерева медленно выплыла тень. Это были смутные очертания высокого худощавого мужчины. Или просто тень? Где находился этот человек? Сагар огляделся, чтобы посмотреть, нет ли поблизости кого-нибудь, отбрасывающего эту тень. Высокая каменная стена, отделявшая их дом от улицы, закрывала обзор. Двустворчатая входная дверь была закрыта и заперта изнутри. За тенью виднелась прямая стена соседского дома. Никакой иной источник света, кроме лунного, не смог бы образовать эту тень. Но тогда чья она? Тень стояла неподвижно, пристально наблюдая за ним. Сагар простоял там не более десяти секунд, прежде чем его сонный разум осознал, что тень образовалась не на земле и не на стене. Она висела в воздухе, прямая и неподвижная. Затем тень начала приближаться к Сагару. Он собрался бежать, но обнаружил, что ноги его не слушаются. Сагар почувствовал влагу между ног. Когда тень находилась всего в полутора метрах от него, мужчина ожил. Заскочив обратно в дом, Сагар с грохотом захлопнул дверь. Этот громкий звук разбудил Сушму. Она подняла голову с подушки и увидела, что Сагар возится с защелкой. Его била сильная дрожь.

– В чем дело, Сагар? Что случилось? – Она включила настольную лампу.

– Т-там кто-то или что-то есть, снаружи, в нашем дворе, – пробормотал он, заикаясь.

– Кто?

– Я не знаю, какая-то тень…

– Дай-ка посмотрю.

– НЕТ, НЕ НАДО. ЗДЕСЬ ПРИЗРАК!

Прежде чем Сагар успел остановить Сушму, она открыла дверь и выглянула наружу.

– Здесь никого нет, Сагар, – заявила она, бегло осмотрев двор. Но ее сердце бешено колотилось о ребра.

– Сушма, прошу тебя, закрой дверь. Просто закрой ее. – В голосе Сагара звучало отчаяние.

Закрыв дверь, Сушма повернулась лицом к Сагару. Он был очень бледен и безудержно дрожал. Она взяла мужа за руку и повела в комнату.

– Я поднимусь и принесу тебе стакан горячего молока, – заявила она.

– Нет, ты никуда не пойдешь. – Сагар крепче сжал руку Сушмы и остановил ее. – Просто останься со мной, Сушма. Мне страшно.

– Чего ты боишься, Сагар?

– Я не знаю. Что-то происходит, с тех пор как мы приехали сюда. Это меня беспокоит. Я уже давно ощущаю вокруг себя некое присутствие, но сегодня, только что, я наконец-то увидел это.

– Увидел что? – Сушма встревожилась.

– Тень человека – всего лишь тень. Она двинулась ко мне, приблизилась вплотную.

– Но я ничего не увидела.

– Ты ничего странного не чувствовала в последнее время, но я-то чувствовал.

Сушма вздрогнула.

– Сагар, ты меня пугаешь.

– Мне тоже страшно, Суш. Что бы это ни было, оно нацелилось на меня. Я не знаю почему! Я не знаю, что мне делать.

После зловещего молчания Сушма сказала:

– Мы не можем сидеть сложа руки и ничего не делать. Нам нужна помощь. Нам необходимо с кем-нибудь посоветоваться. Давай завтра пойдем в храм и поговорим со священником. Возможно, у него найдется какое-нибудь решение этой проблемы.

Сагар кивнул, немного успокоившись. Он переоделся в чистую одежду и лег в постель. Сушма обняла его, и они вместе попытались немного поспать.

На следующий день Сагар взял отгул на работе, и сразу после завтрака они с женой отправились в храм. Священник предложил провести в доме молебен. В следующее воскресенье они устроили на первом этаже хаван[19]. Родители Сагара были в отъезде, на свадьбе родственника, что было весьма кстати. Супруги не хотели, чтобы те встревожились.

Священник молился за упокой любого блуждающего беспокойного духа, бродящего поблизости от дома, призывая его покинуть царство живых. Сагар горячо молился неизвестному, чтобы оно перестало беспокоить его и позволило ему жить спокойно.

После молебна ситуация улучшилась. Сагар почувствовал себя так, словно густое облако уныния, нависшее над ним, рассеялось.

Наступила весна, и холода постепенно пошли на убыль. Теперь жизнь превратилась в плавный поток спокойных вод. И вот однажды ночью Сагару приснился странный сон. Этот сон вернул его в детство, в то время, когда он был подростком лет шестнадцати.

Он участвовал в хоккейном матче в Чаугане. Сагар был правым защитником, а его лучший друг Шив играл на позиции центрального нападающего. Это был тяжелый матч, счет был ноль-ноль, и все они прилагали усилия, чтобы выиграть. Группа молодых девушек наблюдала за их игрой и подбадривала их, а мальчики старались произвести на них впечатление. Сагар передал мяч Шиву, который бежал изо всех сил, уворачиваясь от соперников, и забил гол. В тот же миг судья дал свисток. Матч закончился. Сагар и его товарищи по команде кричали и прыгали от радости. Тогда Шив подошел к нему и сказал:

– Матч окончен. Мы победили. Ну же, пошли…

В ту же секунду Сагар проснулся. Он вспотел, как будто участвовал в настоящем матче. Мужчина улыбнулся про себя. Воспоминания о тех старых добрых временах вызвали у него ностальгию. Как прекрасны, как беззаботны были дни юности! Он лежал на спине, вспоминая их. После нескольких минут размышлений о своих школьных днях Сагар повернулся на бок и снова заснул.

На следующий вечер он поднял эту тему во время разговора с Сушмой.

– Суш, многие из моих друзей детства, скорее всего, все еще здесь, в Чамбе. Я хочу повидаться с ними.

– Откуда ты знаешь, что они все еще здесь? Возможно, работа разбросала их по разным уголкам страны, а некоторые и вовсе могли уехать за границу.

– Ты права, Суш. Но некоторые из них, быть может, все еще здесь. С другими я могу связаться через их родителей. Я знаю, где они жили, и, должно быть, многие из них, как и наши родители, до сих пор живут в тех же домах. – Он радостно улыбнулся. – Я почти не общался со своими старыми друзьями с тех пор, как покинул Чамбу. И хотя в колледже у меня появились новые друзья, но… – Сушма заметила отсутствующее выражение в глазах мужа; в его взгляде проступала ностальгия. – У меня особая связь со школьными друзьями, с которыми я вырос. Я хочу восстановить эти узы.

– Конечно, Сагар. Я понимаю твое стремление. Я тоже очень сильно скучаю по своим школьным друзьям. Одному богу известно, где они сейчас. Но мы обязательно должны попытаться разыскать твоих друзей.

Однако в ближайшие дни Сагар был слишком загружен работой в офисе. Почти каждый вечер он возвращался с работы поздно. Так прошло десять дней. Затем сон повторился. Та же игра в хоккей в Чаугане: гол Шива на последней минуте, радость от победы в матче. А затем Шив подходит к нему и говорит: «Пойдем со мной, Сагар. Пойдем».

Сагар проснулся сразу после этого сна. Он вновь тихо лежал и думал о тех старых добрых деньках. Он вспомнил, что это был последний матч, который они сыграли вместе после окончания школы. На следующий день после этого матча были объявлены результаты, и все мальчики разъехались кто куда для продолжения учебы. Сагар поступил в аспирантуру колледжа в Джаландхаре, а Шив уехал в Джамму. Какое-то время они поддерживали связь, но потом постепенно отдалились друг от друга.

Сагар вспоминал, каким замечательным другом был Шив. Он вспомнил, как однажды злобный игрок команды соперника сильно ударил его хоккейной клюшкой по лодыжке. Лодыжка Сагара дико распухла, и он испытывал ужасную боль. Шив просидел с Сагаром всю ночь, разговаривая с ним, чтобы отвлечь его от боли, накладывая мази. К утру Сагар почувствовал себя намного лучше.

Где Шив сейчас? Сагар задумался. Раньше его родители жили в Сапри-Мохулле, за дворцом Акханд Чанди. Наверное, они все еще там. Он встретится с ними, а также узнает, где находится Шив. Он, должно быть, уже женат и где-то работает.

В следующую субботу вечером Сагар и Сушма отправились навестить родителей Шива. Сагару не составило труда найти их дом, несмотря на то что он не был там почти пятнадцать лет. Дверь открыл старый морщинистый мужчина и остановился, вглядываясь в супругов, напрягая зрение, пытаясь узнать их.

– Да, кого вы хотели видеть?

– Ну, вообще-то я пришел, чтобы встретиться с Шивом. Я его старый друг. Мы когда-то вместе учились в школе. Он все еще здесь, в Чамбе, или уехал? – Сагар переступил с ноги на ногу, и старик еще сильнее прищурился, пристально глядя на него, изучая его сверху донизу.

– Кто вы? – спросил он после полуминутной паузы.

– Я…

– Погодите-ка, вы, случайно, не Сагар? – Старик помедлил. – Или… я ошибаюсь? Мои глаза стали старыми и слабыми… – Старик вяло улыбнулся.

– Вы абсолютно правы, дядя. Я действительно Сагар.

Старик кивнул и поманил супругов за собой.

– Входите, входите, какой приятный сюрприз. Кстати, мы с женой только вчера говорили о вас…

Маленькая гостиная совсем не изменилась. Тот же бордовый диван, два деревянных стула с прямыми спинками, прямоугольный стол в центре… Даже занавески в бордовую и бежевую полоску были те же, однако они уже выцвели и местами были грубо заштопаны. Все было как прежде. Сагару показалось, что здесь, в этом маленьком домике, время остановилось. Лампочка мощностью в сорок ватт освещала комнату тусклым, мрачным светом, и Сагар, сидя на диване, дрожал от холода. Сушма сидела рядом с ним, чувствуя себя так же неуютно.

В комнату вошла пожилая женщина, седая и согбенная от старости, чтобы поприветствовать гостей.

– Кто эти молодые люди? – спросила она и подождала, пока муж представит их друг другу.

– Ты помнишь Сагара, друга Шива? Посмотри, как сильно он изменился.

– Боже мой! Друг Шива, Сагар? – Старушка бросилась обнимать Сагара. Она так крепко стиснула его, что он едва не задохнулся. Затем женщина упала в его объятия, безудержно рыдая. Ее плечи сотрясались от рыданий, а с губ срывались глубокие стоны. Сушма и Сагар были озадачены ее поведением. Старик крепко зажмурился. Две слезинки скатились по щекам, и он вытер их тыльной стороной ладони. Через несколько минут старик встал, подошел к дивану и осторожно отвел жену в сторону, чтобы усадить ее на стул.

– Бета, не обращайте внимания на ее поведение. Она убита горем с тех самых пор, как потеряла своего единственного ребенка – нашего Шива.

– Что? – Сагар чуть не вскочил с места.

– Да, бета, мы потеряли Шива в автобусной аварии. Прошел уже почти год.

– О господи! Я ничего не знал об этом.

– Новость об аварии попала во все национальные и местные газеты. В той аварии погибло десять человек. Наш Шив был одним из десяти невезучих.

– Кажется, я читал об этой аварии. Но не знал, что Шив…

Мать Шива вздохнула. Когда она заговорила, ее голос дрожал.

– Он приехал погостить к нам на две недели. Мы устроили его женитьбу на очаровательной девушке. Он обещал приехать снова через два месяца для официальной помолвки. Но этому не суждено было случиться. – По ее щекам текли слезы. – Автобус, на котором он возвращался на работу, упал в ущелье глубиной более шестидесяти метров. – С губ женщины сорвался болезненный вздох.

Сагар был ошеломлен. Он не знал, как утешить бедных родителей. Мужчина и представить себе не мог, какую боль они испытывали. А он даже не знал о трагедии, которая разрушила их жизни. Ему следовало прийти и утешить их раньше.

– Мы оба тоже мертвы внутри… – произнес отец Шива, глядя на свою обезумевшую от горя жену.

– И он был так привязан к тебе, Сагар. – Мать Шива вздохнула. – Однажды, несколько лет назад, мы были на свадьбе родственника в Далхаузи. Кто-то спросил Шива, чувствовал ли он себя одиноко, будучи единственным ребенком в семье. Он ответил не моргнув и глазом: «У меня есть брат Сагар, так с чего же мне чувствовать себя одиноко?»

В глазах Сагара стояли слезы. Он понятия не имел о тех сильных чувствах, которые испытывал к нему Шив. Да, Шив был для него особенным другом, но не более того. К тому же у него был еще один близкий друг – его школьный товарищ Кишор.

Отец Шива продолжил:

– В тот роковой день, перед своим отъездом, он говорил о тебе. «Интересно, где сейчас Сагар, – сказал он тогда. – Я так по нему скучаю. С тех пор как мы разлучились, у меня больше не было такого друга, как он. Но я навещу его родителей и узнаю, как он там. Где бы он ни прятался, я вытащу его оттуда. Он должен присутствовать на моей свадьбе».

Пожилая женщина вздохнула и продолжила:

– Как сильно он тебя любил, Сагар. Ты был для него братом, которого у него никогда не было.

Все разговоры в тот вечер были сосредоточены на покойном. Сагар и Сушма пробыли с родителями Шива так долго, как только могли. Пообещав почаще навещать их, Сагар и Сушма вернулись домой в очень подавленном настроении. Всю дорогу до дома Сагар молчал. Шок от смерти друга в самом расцвете сил потряс его.

Той ночью Шив вновь появился во сне Сагара. Тот же сон, та же сцена хоккейного матча в Чаугане, в конце которого Шив снова подошел к Сагару и попросил его пойти с ним. На этот раз он даже взял его за руку, чтобы потащить за собой, и в этот момент Сагар, вздрогнув, проснулся. Он сильно вспотел.

Как странно. Почему один и тот же сон повторяется с точностью и так часто?

Следующий день был выходным. После завтрака Сагар и Сушма сидели с родителями на веранде второго этажа, греясь на солнышке. Именно тогда Сагар сообщил своим родителям о кончине Шива.

Отец Сагара тут же ответил:

– Нам известно об этом ужасном происшествии. В результате несчастного случая погибли два знакомых нам человека: Шив и мой дальний родственник Рошан. Помнишь Рошана?

– Почему ты не сказал мне об этом раньше? – раздраженно спросил Сагар.

– Мне и в голову не приходило, что это может тебя заинтересовать. Сказать по правде, я совсем забыл об этом.

– Папа, Шив был очень хорошим другом. Я чувствовал себя глупо, отправляясь к нему домой и не зная, что он погиб в результате несчастного случая.

– Я знаю, что он был твоим хорошим другом, но ты почти не общался с ним. По крайней мере, давненько я не слышал, чтобы ты упоминал о нем.

Сагар замолчал. Его отец был прав. Он настолько погрузился в работу, что совершенно не заботился о том, чтобы поддерживать связь со своими старыми друзьями.

Сагар сидел, опустив голову.

– Шив является ко мне в снах. Часто, – тихо заявил он.

Несмотря на то что данное заявление было сделано небрежно, оно возымело противоположный эффект. Все посмотрели на него с беспокойством.

– Является к тебе в снах? О чем это ты? – Его мать не смогла скрыть своей тревоги.

– Он мне снится снова и снова. И самое странное, что каждый раз снится одно и то же: как мы играем в последний хоккейный матч, который выиграли перед поступлением в колледж. А в конце сна Шив просит меня пойти с ним.

– Пойти с ним? Куда? – Глаза Сушмы расширились от ужаса.

– Я не знаю. Он просто просит меня пойти с ним, и тогда я просыпаюсь.

– Сагар, мне нужно купить фруктов, чтобы приготовить сок для Анкура. Давай пойдем сейчас, чтобы вернуться к обеду. – Сушма раздраженно встала и, взяв Анкура на руки, направилась к лестнице. Сагар смотрел ей вслед. Что с ней? Встревать подобным образом в разгар серьезного разговора. Но выбора не оставалось, и он последовал за ней. Недовольные, его родители смотрели им вслед.

– Что такое с Сушмой? Почему она убежала посреди беседы? – спросила мать Сагара, обращаясь скорее к самой себе.

Отец Сагара был явно недоволен.

– Странно! Тема серьезная и требует дальнейшего изучения. В последнее время сын сам не свой. Разве ты не заметила?

Когда Сагар подошел к подножию лестницы, Сушма уже взяла свою сумочку и ждала его у главных ворот. Увидев, что Сагар направляется к ней, она быстро вышла, ожидая, что он последует за ней.

– Почему ты так торопишься, Суш?

Но Сушма уже спешила прочь, и Сагару пришлось пуститься бегом, чтобы не отстать от нее.

– Куда ты бежишь? Фруктовые лавки будут открыты еще в течение восьми часов. К чему такая спешка?

– Сагар, я не собираюсь покупать фрукты. Я хочу встретиться со священником. Нам срочно нужен его совет. И почему ты раньше не рассказал мне об этом сне?

– Что такого особенного в простом сне? Разве они не снятся нам каждую ночь?

– Нет, Сагар, это другое. Никто не видит один и тот же сон снова и снова. Я думаю, дела обстоят серьезней некуда. Это может быть связано с теми сверхъестественными случаями, которые происходят с тобой с тех пор, как мы приехали сюда.

Сагар некоторое время шел молча и размышлял.

– Знаешь, до вчерашнего дня я не придавал этому сну особого значения. Он встревожил меня только прошлой ночью, с тех пор, как я узнал, что Шив мертв уже много месяцев.

Священник терпеливо и обеспокоенно выслушал Сагара. Затем он дал совет:

– Когда кто-то умирает молодым и насильственной смертью, временами его дух остается витать вокруг, пытаясь удовлетворить свои неосуществленные желания.

Сагар кивнул.

– Похоже, что это именно такой случай. Все, что вам нужно сделать, – это противостоять сну.

– Противостоять сну? Но как? – Сагар цинично посмотрел на священника.

– Вам нужно будет развить в себе твердую силу воли. Каждую ночь медитируйте и молитесь перед сном. В следующий раз, когда приснится этот сон, скажите умершему, чтобы он шел своей дорогой. Решительно заявите ему, что вы не собираетесь идти с ним, потому что ваши пути теперь расходятся.

– Но это сон, а не наблюдение за журнальным столиком, – не смог сдержать насмешки Сагар.

– Мне это известно, молодой человек. Но разум, заключенный в наших головах, – очень мощная вещь. Помимо того, что мы чувствуем и видим своим сознанием, существует не менее сильное подсознание. Если вы постоянно повторяете себе что-то, это может отложиться в вашем подсознании, и тогда даже в состоянии сна вы сможете контролировать свой разум.

– Пожалуйста, объясните мне, что именно я должен сделать.

– Все очень просто. Нужно всего лишь регулярно молиться перед сном и повторять слова, которые вы должны сказать мертвой сущности в вашем сне.

– И все? Это сработает?

– Возможно, это сработает не сразу, но вам придется укрепить свою силу воли. Я верю, что рано или поздно этот способ даст свои плоды.

– Я надеюсь!

Сагар и Сушма вернулись домой в приподнятом настроении.

– Священник предложил простое решение сложной проблемы, – утверждала Сушма.

В ту ночь Сагар, следуя указаниям священника, перед сном и после медитации и молитв повторил слова, которые он хотел произнести во сне, чтобы противостоять враждебному предложению его покойного друга. Конечно же, в ту ночь сон повторился. Когда пришло время уходить с поля и к нему подошел Шив, Сагар заерзал от неудобства. Он потерял дар речи, но язык его тела ясно выражал протест.

– Мне одиноко, Сагар, прошу тебя, пойдем со мной.

Внезапно Шив превратился из маленького мальчика во взрослого мужчину, похожего на того, кого Сагар видел на фотографии в доме его родителей. Это преобразование потрясло Сагара даже во сне, и он начал извиваться и стонать от горя, разбудив Сушму.

– Сагар, проснись. – Она потрясла его за плечо. – Проснись, Сагар.

Выражение лица супруга испугало ее. Сагар медленно открыл глаза.

– Где он? Он ушел?

– Кто? Здесь кто-то был? – выпалила Сушма.

– Шив. Теперь он выглядит совсем по-другому.

– Теперь он выглядит по-другому? Что ты имеешь в виду?

К этому времени Сагар уже полностью проснулся. Он лихорадочно огляделся по сторонам, а затем его взгляд медленно остановился на Сушме.

– Шив больше не маленький мальчик. Он взрослый мужчина.

– Разумеется, он и был взрослым мужчиной, Сагар.

– Когда я видел его в последний раз, он был маленьким мальчиком. Но только сейчас я увидел его мужчиной.

Сушма была напугана. Она всмотрелась в ночную тьму, пытаясь понять, действительно ли поблизости кто-то есть.

– Где ты его видел?

– Во сне.

– Ты сказал ему, чтобы он уходил?

– Нет, не совсем. Но я пытался вырваться из его хватки.

– Сагар, тебе нужно укрепить силу воли. – Сушма вздрогнула и скользнула поближе к Сагару. Она была ужасно обеспокоена. Почему в их жизни происходят таинственные события? Почему Сагар переживает такие странные испытания? Пока они не переехали в Чамбу, жизнь текла гладко, без каких-либо неприятностей. Впервые Сушма почувствовала, что было ошибкой соглашаться на это назначение, несмотря на то что родители Сагара были так счастливы видеть их здесь. Сушма понимала, что они состарились и вели одинокую жизнь. И все же сейчас ей хотелось покинуть это место и отправиться куда-нибудь еще. Она решила, что постепенно убедит Сагара перейти на другую работу.

Несколько дней спустя Шив снова появился во сне Сагара. На этот раз повтора хоккейного матча не было. Шив просто стоял в дверях, будучи взрослым мужчиной, улыбался и подзывал Сагара.

– Пойдем со мной, – сказал он.

Сагар хотел избежать встречи с ним и попытался во сне отвернуться и уйти. Но куда бы он ни пошел, перед ним появлялась дверь. Из-за двери пробивался тусклый свет, и Шив стоял посередине с протянутой рукой, призывая друга подойти к нему. Наконец Сагар собрался с силами и громко выпалил:

– Я не пойду с тобой. Иди своей дорогой.

Это громкое заявление разбудило Сушму. Сагар сидел, по его лицу струился пот.

– Браво, Сагар. Ты сделал это.

– Что сделал?

– Ты велел Шиву идти своей дорогой, в точности так, как советовал священник.

– Да, думаю, у меня получилось. – Сагар глубоко вздохнул и, почувствовав удовлетворение, обнял Сушму.

Некоторое время они оба не спали, молча ожидая, что смелый поступок, совершенный во сне, возымеет какой-то эффект. Ночь по-прежнему была тихой и спокойной. Где-то вдалеке завыла собака. С соседней крыши послышался какой-то скрежещущий звук, как будто по шиферу скребли когти птицы, устроившейся на ночлег. В этом не было ничего подозрительного. Вскоре супруги, уютно устроившись в объятиях друг друга и успокоившись присутствием друг друга, погрузились в безмятежный сон.

Сны прекратились. На следующей неделе тоже обошлось без них. Наступила предполагаемая победа, наконец-то была выиграна тяжелая битва. Все это время родители Сагара оставались в неведении относительно происходящего.

В следующее воскресенье, когда семья снова наслаждалась свободным временем, отец Сагара поднял эту тему.

– Сагар, тебе все еще снятся эти странные сны? Я имею в виду…

– Нет, папа, я в порядке. Должно быть, это было какое-то мимолетное состояние. Поскольку я вернулся в свой родной город после очень долгого перерыва, видимо, старые воспоминания нахлынули на меня и вызвали необычные сны.

– Вполне возможно.

Сушма горячо закивала, подтверждая вышесказанное. Это было довольно хорошее и подходящее объяснение. Быть может, они напрасно делали из мухи слона.

Этот ход мыслей помог Сагару больше, чем кому-либо другому. Все это время он напрасно нервничал, вовлекаясь во что-то несуществующее. Благодаря здравому смыслу в его разум и жизнь вернулся покой. Жуткие происшествия начали отходить на задний план, постепенно вытесняясь из памяти. Сагар с большей легкостью сосредоточился на своей работе.

Начало апреля ознаменовалось целым рядом фестивалей и праздников. К длинным выходным добавился праздник Рама Навами, за которым последовала Страстная пятница. Однажды вечером Сагар предложил Сушме сдержать данное ими обещание и навестить родителей Шива. Эта идея пришла ему в голову уже после вечернего чаепития. Сушма немного засомневалась.

– Сагар, уже слишком поздно. Мне нужно помочь маме джи на кухне. Мне будет не по себе, если я позволю ей готовить ужин в одиночку.

Сагар тут же крикнул своей матери, которая в этот момент находилась в своей спальне:

– Мам, сегодня вечером тебе нужна помощь Суш или ты сможешь обойтись без нее? Мы подумывали о том, чтобы навестить родителей Шива.

– Нет, нет, мне не нужна помощь. Вы можете пойти и приятно провести вечер. Оставьте Анкура с нами. Мы присмотрим за ним.

Вечер выдался прекрасным. После сильных зимних холодов теплая погода была подобна радуге, возникшей после грозы. Сагар и Сушма неторопливо прогуливались по узким мощеным улочкам Чамбы. В конце Банготу-Мохулла они добрались до перекрестка, от которого ответвлялось несколько улиц, включая ту, что шла в обход дворца Акханд Чанди, и спустились по крутой аллее к Чаугану. Другой переулок вел к знаменитому храму Лакшми-Нараян. Здесь Сагар остановился. На него внезапно нахлынули давние воспоминания. В детстве он почти ежедневно посещал храм вместе со своей матерью, неся ее поднос с диями[20], из замешанной муки и самодельных фитилей, горящих в масле гхи. Позже Сагар часто посещал храм со своими друзьями. С Шивом. Жизнь так сложилась, что у него не было достаточно свободного времени подумать, как и когда исчезли те прекрасные дни детства. Теперь сердце мужчины пронзила боль, наполнив его ностальгией.

В этом месте росло большое дерево пипал[21], окруженное бетонным ограждением. На ограждении сидел одинокий человек – печальная фигура с поникшей спиной и опущенной головой. Когда Сагар и Сушма проходили мимо дерева пипал, Сагар бросил на него быстрый взгляд. Молодой человек поднял голову. Он показался Сагару знакомым. Где он его видел? Сделав еще несколько шагов, Сагар обернулся. Должно быть, он знал этого человека и ему следовало поздороваться с ним. Но там никого не оказалось. Мужчина исчез. Сагар побледнел. Не походил ли этот молодой человек на человека из его снов? Он тихо пошел дальше. Сушма заметила бледное, встревоженное лицо супруга, но допытываться не стала.

К тому времени, как они добрались до дома родителей Шива в дальнем конце узкой улочки, уже сгустились сумерки. Слабая лампочка на высоком фонарном столбе мягко освещала улицу. Вокруг царила полнейшая тишина и не было видно ни души. Тревожное чувство охватило Сагара и Сушму, навевая на них тоску. Как только супруги подошли к дому, их постигло разочарование: на двери висел большой замо́к.

– Может, подождем их возвращения? Сомневаюсь, что они ушли куда-то далеко. Наверное, отправились за провизией… – предположил Сагар.

– Откуда нам знать, Сагар? Они могли пойти навестить друзей. Как долго нам придется их ждать? Анкур может раскапризничаться, если мы не вернемся домой в ближайшее время. Пойдем обратно.

– Хорошо, мадам, как скажете.

Держа Сушму за руку, Сагар направился обратно. Когда они дошли до конца улицы, то услышали сзади мужской голос, четкий и ясный:

– Сагар, подожди.

– Родители Шива вернулись, – весело объявил Сагар и повернул назад. Они снова зашагали к дому. Сушме стало немного не по себе, потому что на улице не было ни единой живой души. Сегодня эта часть города, в отличие от остальных, была необычайно пустынна.

Они снова стояли перед тем же самым порогом, но на двери все еще висел большой замок. Выразительный и холодный.

– Тогда кто же окликнул тебя по имени? – Сушма с тревогой огляделась, страх пробирал ее до костей.

Сагар нервно пожал плечами. Они поспешно отошли и двинулись прочь от дома.

Вернувшись домой, супруги решили не обращать внимания на странные события этого вечера, хотя на душе у них по-прежнему было неспокойно. Следующие два дня Сагар провел дома, он чувствовал себя вялым и угрюмым. Как ни старался, он не мог понять, что же было не так.

Когда праздничные дни закончились, Сагар с еще большим рвением вернулся к своей работе. В его обязанности как начальника отдела входило совершение напряженных поездок для ознакомления с реализуемыми проектами. Пришло время начинать. После первого крупного совещания Сагара с сотрудниками возникло несколько вопросов, которые требовали его немедленного внимания. Ему нужно было посетить несколько отдаленных и высокогорных районов округа, но большинство из них все еще были покрыты толстым слоем снега. Поездку по подобным местам было лучше совершить в июне. Вдобавок поступило немало жалоб на медленный ход работ в округе Тисса. Сагар решил, что начнет с поездки в это небольшое поселение, расположенное примерно в шестидесяти трех километрах к северу от Чамбы. Хоть городок и располагался недалеко, Сагар знал, что ему придется потратить на путь не менее трех часов, так как дорога была горной и неровной. Он назначил свою поездку в Тиссу на второй вторник мая.

В тот майский понедельник Сагар вернулся домой пораньше, чтобы собрать вещи для поездки, в которую намеревался отправиться на следующее утро. Анкур обрадовался раннему возвращению отца и потребовал его внимания. Сагар с готовностью уделил время ребенку. Он знал, что Анкур будет скучать по нему, так как ему предстояло уехать надолго. Сагар улыбнулся, подумав, что сынишка будет постоянно приставать к Сушме с одним и тем же вопросом: «Когда папа вернется домой?» С любовью, обильно изливавшейся из его сердца, он поднял Анкура и обнял его.

– Нет, папа, никаких объятий. Я хочу поиграть с тобой в крикет.

– Ладно, босс-чемпион, бери свой набор для игры.

Анкур побежал за своей маленькой битой и мячом. Они играли в крикет во дворе. После получаса криков, беготни, споров и веселья Сушма увела протестующего Анкура для вечернего стакана молока, а Сагар пошел в дом собирать вещи.

Ему потребовалось всего десять минут, чтобы собрать небольшой чемодан, который он собирался взять с собой в двухдневную поездку. Собрав вещи, мужчина сел просматривать документы. Сумерки постепенно сгущались, уступая место ночному полумраку. Сагар понял это только тогда, когда его глаза начали напрягаться. Ему нужно было включить свет, но он сидел, обмякший и неподвижный, дрожа от внезапного необъяснимого холода. Депрессия медленно охватила все его тело. Он так и сидел не шевелясь в темноте, потерянный, когда Сушма спустилась проведать его.

– С тобой все в порядке, Сагар? – обеспокоенно спросила она, включая свет и обнимая его.

Сагар очнулся от своих размышлений.

– Я… в порядке. – Он огляделся вокруг, как будто оказался в совершенно новой обстановке. – Должно быть, я задремал и мне снилось какое-то странное место…

Проведя рукой по волосам, он встал.

– Пойдем наверх. Ужин готов. – Сушма взяла его за руку.

Сагар покорно последовал за ней.

– Я не понимаю, почему мне не очень хорошо, – признался он, поднимаясь по лестнице.

– Тебе нужно пораньше лечь спать. Завтра у тебя долгий день. С другой стороны, может, тебе стоит отложить свою поездку.

– Нет, лучше я покончу с этим поскорее.

Оказавшись на кухне, Сагар сел у открытого окна. Как обычно, здесь, наверху, он чувствовал себя намного лучше. Прохладный ветерок освежал. Он видел Чауган и базар, освещенные разными оттенками огней. Все это так разительно отличалось от времен его детства, когда дома освещал приглушенный свет глиняных масляных ламп. В те времена ночная тьма была такой явной и чарующей. И все же, как и любой ребенок, Сагар тосковал по дневному свету, когда можно было играть со своими друзьями. Учеба всегда являлась для него второстепенной. При этой мысли Сагар улыбнулся. Он упомянул об этом Сушме, и та скорчила гримасу.

– Я бы Анкуру такого не пожелала. А ты?

– Наверное, нет. Но ему определенно будет предоставлено много времени для игр. Всегда, – весело заявил Сагар, а затем внезапно напрягся. Кровь отхлынула от его лица.

Отец Сагара сидел с Анкуром на коврике, и они играли в какие-то детские игры. Его мать разливала карри по маленьким пиалам, чтобы подать всем ужин. Сушма расставляла тарелки, как вдруг замерла, заметив реакцию Сагара. Она обнаружила, что он пристально смотрит на что-то снаружи. Сушма оставила свое занятие и присоединилась к Сагару у окна.

– Что случилось, Сагар? – прошептала она.

– Посмотри на того человека, стоящего у главных ворот. Он смотрит вверх, на меня. Я… я видел его несколько раз… Это та же самая тень… – Сагар дрожал.

Сушма вздрогнула. Главные ворота были распахнуты настежь. Должно быть, сегодня они забыли задвинуть засов. Но когда они пришли, дверь была закрыта. Кто ее открыл? Неужели ветер? Но сейчас дул лишь легкий ветерок. Дверные панели были тяжелыми, из цельного орехового дерева.

– Сагар, я никого не вижу. – Прищурившись, Сушма вглядывалась в полумрак.

– Разве ты не видишь ту тень, сбоку, на первой ступеньке? – нервно прошептал он.

Сушма высунула голову из окна, чтобы внимательно присмотреться, но так никого и не увидела. Потом она уловила какое-то движение, как будто что-то сдвинулось с места. Движение было едва заметным, словно блеклая тень большой птицы, пролетевшей над головой. Она пожала плечами.

– Не думаю, что там кто-то есть, – заявила Сушма, несмотря на то что ее сердце бешено колотилось. Возможно, Сагар все это время был прав. Там определенно кто-то был. Она быстро отошла от окна.

– Теперь он ушел, – произнес Сагар жутким шепотом.

Сушма взглянула на него и сразу поняла, что Сагар узнал этого человека, призрак. Ей стало не по себе.

– Пойдем, Сагар, поедим, – попыталась отвлечь его Сушма.

– Я забыл закрыть главные ворота.

– Тогда закрой их сейчас, пока мы не сели ужинать, – посоветовал его отец.

Сагар не ответил. Он по-прежнему сидел, прикованный к своему месту. Очевидно, ему очень не хотелось спускаться.

– Я бы закрыл их сам, но спуск вниз, а затем подъем на два пролета займут у меня гораздо больше времени. Пока я доберусь до обеденного стола, вся еда уже остынет, – заметил его отец, все еще ожидая, что Сагар сделает то, о чем он просил.

– К чему такая спешка? Когда мы пойдем спать, я сама их закрою, – предложила Сушма.

– В нашем городе нет ни воров, ни преступников, поэтому не имеет значения, закроете вы ворота сейчас или позже, – уладила спор мать Сагара, и семья села за стол, чтобы вместе поужинать.

Сразу после ужина семья отправилась спать. Сагар подошел к входной двери и задержался там дольше, чем было необходимо. Он ясно видел здесь тень, тогда как Сушма не видела ничего. Было ли это плодом его воображения? Но в тот момент Сагар ничего не воображал. Он любовался красотой ночной Чамбы. Мужчина тряхнул головой, чтобы избавиться от мучительных сомнений. Он отправлялся в путь в восемь утра и решил сразу же лечь спать.

Утреннее небо было затянуто тяжелыми темными тучами. Сагар проснулся от отдаленного грохота приближающейся грозы. Он чувствовал тревогу и смятение. Дороги были неровными, а если пойдет дождь, то станет еще хуже. Может, ему и правда следовало отложить поездку? Но его сотрудники уже ждали его в Тиссе.

Он даже не смог нормально выспаться прошлой ночью. С тех пор как Сагар переехал сюда, он всегда спал беспокойно. Это истощало его.

– Суш, думаю, что, как только я вернусь из своей поездки, мы переедем на второй этаж, – объявил он, когда Сушма принесла ему завтрак.

– Но там недостаточно места, Сагар. Только одна свободная спальня. А как же детская для нашего ребенка?

– Суш, мы превратим в детскую небольшой кабинет. Мне больше не хочется оставаться здесь, внизу.

– Мы обсудим это после твоего возвращения. Прямо сейчас мне нужно успеть собрать тебе обед.

– Не могла бы ты, пожалуйста, упаковать что-нибудь и для моего помощника? Он поедет со мной. Он холостяк, и я сомневаюсь, что он будет утруждать себя готовкой с утра пораньше.

– Конечно. Заканчивай свой завтрак. Твой джип скоро приедет.

Ровно без пяти восемь пришел рабочий, чтобы забрать багаж Сагара. Автомобиль был припаркован чуть поодаль, так как его невозможно было подогнать к порогу: улица была слишком узкой.

– Я сбегаю попрощаться с мамой и папой, – объявил Сагар. Но в этом не было необходимости. Они оба спустились, чтобы проводить его. После быстрых объятий и прощания Сагар вышел. Его семья стояла на ступеньках у входа, прощаясь с ним.

– Папочка, возвращайся скорее, – обратился к нему Анкур своим полусонным голосом.

– Сагар, я буду по тебе скучать, – добавила Сушма.

– Береги себя, бета, – сказали родители.

Сагар повернулся и в последний раз ласково кивнул и нежно улыбнулся своей семье. Он так сильно любил их всех!

Все они с нежностью наблюдали за Сагаром, пока он не скрылся за поворотом.

Сагар вернулся домой на следующий день, но только в виде безжизненного тела на носилках, завернутого в окровавленную белую простыню. Все, что от него осталось, – это кровавая масса. Его дух покинул тело.

Джип Сагара скатился на глубину шестидесяти метров в ущелье в пятидесяти километрах от Чамбы. В результате несчастного случая погиб и его помощник, однако водитель и рабочий чудом остались живы. Им обоим удалось выпрыгнуть из машины в самый последний момент, как раз тогда, когда джип начал скатываться с крутого холма.

Два дня спустя потрясенный и обезумевший от горя водитель злополучного джипа, которого тоже звали Шив Кумар, приехал к Сушме, чтобы выразить свои соболезнования. Завернутая в белое сари, с каменным и отстраненным взглядом, не принимающая тот факт, что Сагар никогда к ней не вернется, Сушма казалась молодой веточкой, лежащей на холодной пустынной тропинке. Шив Кумар стоял рядом с ней, чувствуя себя безмерно виноватым.

– Мемсахиб, я опустошен, не могу сомкнуть глаз с тех пор, как произошла катастрофа. Я не понимаю, что случилось в тот день. Все это так странно. После того как я выпрыгнул из машины, я беспомощно наблюдал, как джип с сахибом катится вниз. Я запаниковал, попытался побежать за машиной вниз по склону, но через несколько шагов тот стал слишком крутым. К тому времени джип скатился так далеко вниз, что я даже не мог его разглядеть. Я ничем не мог помочь сахибу… – С его губ сорвался всхлип. – У меня началась истерика. Жители деревни, работавшие на своих полях, услышали мои крики и бросились нам на помощь. Но что они могли сделать? Склон холма был отвесным, джип находился слишком глубоко внизу, чтобы они могли его поднять или помочь пассажирам, упавшим вместе с ним.

Сушма, запинаясь, с пересохшим от боли горлом, прошептала:

– Тогда кто вытащил Сагара из ущелья?

– Начальник почтового отделения деревни позвал на помощь. Спустя почти два часа ожидания прибыли несколько солдат с веревками и снаряжением, чтобы спуститься с крутого холма.

Сушма взглянула на своего маленького сироту, беспокойно спящего, на его щеки, мокрые от слез. Она вытерла слезы уголком своего сари. Листья липы шелестели на полуденном ветру. Шив Кумар подавил стон и вздохнул.

– Мемсахиб, я слышал, как один солдат сказал другому: «Это злополучное место. Не здесь ли в прошлом году скатился государственный автобус? Помнишь, мы тогда нашли десять трупов?» – Он вздрогнул, но не обратил внимания на внезапную реакцию Сушмы. – Я был ошеломлен. Мемсахиб, вы только представьте! Год назад те же солдаты извлекли с того же места десять тел. Вы можете в это поверить?

Сушма уставилась на него, разинув рот. Ее широко раскрытые глаза излучали неподдельный страх и тревогу. Теперь Шив Кумар смотрел на нее и не мог понять ее неожиданной реакции. Он продолжал:

– Мемсахиб, я даже толком не помню, как произошла авария, все случилось так внезапно. Я преодолевал поворот, и… и я не знаю, может, тормоза отказали, или… Все, что я помню, – это то, что я отчаянно пытался повернуть руль, но он просто не поддавался. Его заклинило. Я продолжал нажимать на тормоз, но джип покатился прямо вниз по склону. – Обезумевший от горя мужчина шмыгнул носом. – Это ненормально, абсолютно ненормально! – Он покачал головой. – Я управляю транспортными средствами уже почти двадцать пять лет, с тех пор как в двадцать лет получил права. Я очень осторожный водитель, никогда не веду машину опрометчиво. Но… но в этот раз случилось что-то необъяснимое.

Сушма рухнула на стул. Из ее крепко зажмуренных глаз ручьем текли слезы. Она заметно дрожала. Шив Кумар опустил глаза.

– Теперь… теперь я возвращаюсь домой, буду заниматься сельским хозяйством. Хватит с меня вождения.

Внезапно с верхнего этажа донесся душераздирающий вопль. Крик безутешной матери поразил травмированного мужчину подобно удару молнии. Он опустился на корточки рядом со стулом и зарыдал как ребенок.

– Я не могу смотреть в глаза родителям сахиба. Что я им скажу? Я разбил их сердца. Я сокрушил вас всех, мемсахиб, сокрушил вас всех. – Он отчаянно плакал. Сушма по-прежнему сидела неподвижно. – Мемсахиб, мне очень жаль. Я умоляю вас простить меня. Это не моя вина, – проговорил Шив Кумар сквозь рыдания и закрыл лицо ладонями.

Сушма медленно открыла глаза и уставилась на сгорбленную спину Шива, сотрясающегося от рыданий. Большой болезненный комок застрял у нее в горле. Она перевела взгляд на ступеньки у главной двери, которая теперь была широко распахнута, чтобы люди могли прийти к ним и выразить свои соболезнования. За этой дверью царило глубокое одиночество.

– Конечно, Шив, это не ваша вина. Вовсе нет, – повернувшись к нему, прошептала она, превозмогая боль.

Краем глаза Сушма заметила на ступеньках какое-то движение. Кто-то пришел? Ее взгляд непроизвольно вернулся к открытой двери. Женщина замерла. Две туманные призрачные фигуры стояли на верхней ступеньке крыльца, держась за руки. Охваченная ужасом, Сушма наблюдала, как одна из фигур медленно протягивает к ней руку… подзывая ее.

Часть II

Смерть, время, пространство —

Ничто не может удержать

Блуждающие души,

Скованные цепями прошлого.

Третий сосед

Погода внезапно переменилась. Весь день небо было ясным и безоблачным. Жаркое майское солнце палило вовсю, не щадя город и его жителей. Потом, около семи часов вечера, шторм и сильный ливень позволили отдохнуть от изнуряющей летней жары в Дели, а заодно принесли с собой череду странных событий.

Нидхи вернулась домой из своего офиса около половины седьмого, уставшая и голодная. Сегодня у нее был один из самых напряженных рабочих дней. Она провела на ногах почти весь день. Девушка сняла туфли и прошлась босиком по бетонному полу дома. Ее ноющим ногам сразу стало немного легче.

Девушка услышала лязгающие звуки, доносившиеся с кухни. Маниша, ее младшая сестра, готовила для нее чай.

Какое счастье! Мани проделала немалую работу по обустройству дома. Она провела свой выходной с пользой.

Нидхи огляделась вокруг с довольной улыбкой и плюхнулась в мягкое кресло.

После чашки чая я пойду отдыхать. Я слишком устала, чтобы сегодня еще что-то делать. Надеюсь, Мани приготовила ужин. Если нет, то мы съедим бутерброды или закажем еду. У меня нет сил готовить, и, наверное, у Мани тоже.

Она помассировала свои распухшие ступни, чтобы облегчить боль.

Нидхи работала менеджером в телекоммуникационной компании. Маниша совсем недавно устроилась на работу в экспортную компанию в качестве дизайнера. Сестры переехали в этот дом всего два дня назад. Обустроить его заново было непросто, но им хотелось жить в лучшем районе. Предыдущий район был шумным и перенаселенным. Более того, они сняли это жилье в Ананд Локе по очень разумной цене – дешевле, чем в прошлый раз. Это была настоящая удача – жить в одном из самых зеленых районов Южного Дели.

Вчера Нидхи взяла выходной, чтобы переехать в их новый дом. Но больше она ничем помочь не могла, поскольку за время ее отсутствия в офисе накопилось много работы. Маниша взяла два выходных дня.

Маниша вошла в гостиную с подносом с двумя чашками чая и тарелкой с печеньем, от которых шел соблазнительный аромат. Голод Нидхи вырвался наружу подобно фонтану.

– Что у нас на ужин, Мани? – поинтересовалась она, отправляя в рот большой кусок печенья.

– Кхичди[22], – нахмурившись, ответила Маниша и сделала глоток чая масала. Потратив два дня на обустройство дома в одиночку, без особой помощи сестры, она чувствовала себя измученной и пребывала не в лучшем расположении духа.

– Меня устраивает. – Нидхи откинулась на спинку кресла, чтобы насладиться своим чаем.

– И есть еще одна хорошая новость. Этот дом кишит мышами.

– Фи-и-и. – Нидхи внезапно и инстинктивно подняла ноги. – Ты их видела? – Она очень боялась мышей.

– Нет, но весь день раздавались какие-то звуки, иногда прямо у меня за спиной. Думаю, здешние мыши очень смелые. Как только я поворачивалась, они исчезали так быстро, что мои глаза не успевали их уловить.

Внезапно из кухни донесся леденящий душу звук. Маниша резко села. На кухне что-то тащили. Мусорное ведро? Она еще сильнее нахмурила брови. Со своего места Манише была видна часть кухни. Там было какое-то движение? Тень? Крупная, совсем не похожая на снующую мышь. Девушка встала и направилась на кухню, чтобы проверить. Нидхи последовала за ней. Мусорный бак лежал на полу, мусор валялся вокруг.

– Боже мой. Теперь прибавилось работы! Нам нужно срочно купить мышеловку. Похоже, здесь обитают не маленькие мышки, а огромные крысы. – Маниша с отвращением смотрела на этот беспорядок.

Нидхи пожала плечами, вышла из кухни, взяла свою чашку с чаем и направилась на террасу. С крыши были видны облака, собравшиеся на горизонте. Дул прохладный ветерок. Мимо нее пронеслась тень и, казалось, нырнула вниз, к земле. Нидхи посмотрела вверх, а затем по сторонам. Чья это тень? Должно быть, рядом пролетела большая птица. Почему она ничего не заметила?

Маниша присоединилась к сестре. Она решила, что наведет порядок позже. Девушка любила пить чай обжигающе горячим. На ее лице все еще отражалось недовольство: Манишу беспокоила тайна, скрывавшаяся за этим беспорядком. Как крысы могли опрокинуть ведро, набитое таким количеством мусора? Она заметила, что Нидхи перегнулась через перила и смотрит вниз.

– Что ты пытаешься сделать, диди? Спрыгнуть вниз и покончить с собой?

– Нет, мимо пролетело что-то большое. И я пытаюсь понять, куда оно делось.

– Что-то большое? Ты видела, что именно?

– Нет, только тень…

Маниша затаила дыхание. «Опять тень? Большая тень?» – задумалась девушка.

Внезапный порыв холодного ветра застал их врасплох. На городской небосвод яростно надвигались темные грозовые тучи. Молнии озаряли темнеющее небо, за ними следовал раскатистый гром. Ветер усилился, превратившись в шквал. В мгновение ока разразилась настоящая буря. Сестры допили чай, но продолжали стоять на террасе, наслаждаясь прохладными порывами ветра. Маниша вздрогнула и потерла глаза.

– Диди, пойдем внутрь. Пыль попадает мне в глаза. К тому же собирается дождь.

– Закрой глаза и еще немного насладись прохладным ветерком – такой редкостью летом.

– Ветерком, сестренка? Это же самый настоящий ураган…

Но Нидхи ее не слушала. Внимание девушки полностью переключилось на кое-что другое. У нее возникло странное ощущение, что кто-то только что прошел мимо и задел ее. Нидхи всмотрелась в воздух, затуманенный пылью. На террасе никого не было, кроме них двоих.

– Ладно, давай зайдем внутрь, – заявила она и быстрыми широкими шагами направилась к двери, не дожидаясь Маниши, которая, однако, немедленно последовала за сестрой. Девушка тоже почувствовала необъяснимое беспокойство. Уже второй раз за сегодняшний день у нее возникало подобное чувство. Когда днем Маниша находилась одна на кухне, у нее появилось странное ощущение, что кто-то находится рядом и наблюдает за ней.

Нидхи уже была внутри. Маниша взялась за дверную ручку, чтобы закрыть дверь. Когда девушка потянула дверь на себя, то почувствовала силу ветра. Маниша успела закрыть дверь лишь наполовину, как вдруг откуда ни возьмись прилетел огромный кусок стекла и ударился о край двери всего в нескольких сантиметрах от ее головы. Девушка сразу же пригнулась. Если бы она этого не сделала, то наверняка попала бы в больницу с серьезной травмой головы. Часть стекла упала на пол и разлетелась на тысячи мелких осколков. Маниша поспешно захлопнула дверь.

Нидхи в ужасе застыла. Ее сестра едва спаслась. Промедли Маниша с дверью несколько секунд, и стекло разбилось бы о ее голову. Вот так везение! Теперь жизни Маниши ничего не угрожало. Нидхи выдохнула с облегчением.

– Боже мой, какая буря! Ей даже удалось поднять в воздух огромное стекло, – заметила Маниша. Комната внезапно погрузилась в темноту. Девушка схватила свой мобильный телефон, лежавший на тумбочке, и дрожащими руками включила его. Она едва избежала опасности и теперь испытывала стресс. Нидхи открыла ящик стола, куда накануне положила коробку со свечами. Она направилась на кухню за спичками, чтобы зажечь свечу. Когда девушка начала открывать коробку, то услышала шаркающие звуки. Несколько секунд она просто стояла как вкопанная.

Наверное, это мыши, как Маниша и говорила.

Нидхи попыталась побороть охвативший ее страх. Она схватила спичечный коробок и выбежала из комнаты.

Когда она вернулась, Маниша сидела на стуле, закрыв лицо ладонями, и размышляла.

– Тяжелый кусок стекла, поднятый на три этажа от земли? Это невозможно. Шторм не такой сильный! – громко рассуждала она.

– Конечно, глупышка, он прилетел вовсе не с земли. Только торнадо способно поднять такую тяжесть, но на улице всего лишь ураган, а не торнадо. Должно быть, осколок стекла выбило из чьего-то дома. – Нидхи занялась закреплением свечи в подставке.

– И из чьего же?

Рука Нидхи застыла в воздухе. Она посмотрела в сторону окна. Маниша последовала ее примеру. Несмотря на то что через занавешенное окно ничего видно не было, они обе знали, что их дом – последний на этой улице. Дальше был только бульвар, обсаженный с обеих сторон плотными рядами деревьев пипал и ним.

– Интересно, откуда взялось это стекло, – пробормотала Нидхи, и ее голос потонул в громком стуке дождя, барабанящего по крыше и террасе. Она аккуратно установила свечу на подставку и села на стул. Внезапно подставка опрокинулась и с грохотом упала на стол. Это произошло так неожиданно, что сестры были застигнуты врасплох. Нидхи отреагировала только тогда, когда скатерть начала дымиться. Она быстро опустила на горящую свечу и тлеющую скатерть книгу.

– Диди, что за дела творятся сегодня вечером? В доме нет бури, способной опрокинуть свечу.

Маниша уставилась на черную дыру в их новой скатерти. Потрясенные, девушки сидели в тишине, пока через пятнадцать минут не восстановили подачу электричества.

– Я приготовлю ужин и приберусь на кухне, – заявила Маниша. – Беспорядок на улице можно оставить на завтра уборщице. – Затем она остановилась у кухонной двери и заявила: – Помни, диди, не ходи босиком, пока я все не уберу.

Нидхи кивнула и вытянулась на кровати. Она включила телевизор, но из-за штормовой погоды спутниковая связь отсутствовала. Девушка включила песни, сохраненные на ее мобильнике, и закрыла глаза. Усталость сразу же навалилась на нее, и Нидхи задремала. Она понятия не имела, как долго проспала – пятнадцать минут или час. Во сне кто-то окликнул ее по имени. В ответ Нидхи медленно направилась к двери на террасу в состоянии, подобном трансу. Она открыла дверь. Снаружи стоял молодой человек.

– Нидхи, почему ты поселилась в моей квартире? – Голос мужчины звучал холодно.

В ту же секунду с кухни донесся свисток скороварки, разбудивший девушку. Нидхи медленно села. На улице все еще шел дождь, однако буря утихла.

Какой странный сон. Он был таким реальным.

Она протерла глаза и посмотрела на кухонную дверь. Нидхи показалось, что кто-то внезапно вошел в дверь. Она никого не увидела, разве что мельком.

– Мани, ты на кухне? – спросила Нидхи, продолжая лежать на кровати и не предпринимая никаких попыток встать с нее. Она все еще чувствовала усталость. Сон, похоже, не помог.

– Естественно, – с явно заметным раздражением ответила Маниша.

Она злится, хоть и не жалуется.

Нидхи встала и пошла на кухню.

– Спасибо, что приготовила еду, Мани. Мне следовало помочь тебе, но день выдался таким утомительным…

– Не бери в голову, диди. Я не прилагала особых усилий, чтобы приготовить ужин. Он занял у меня всего десять минут. Я знаю, что ты устала. Я видела, что ты крепко заснула, и не хотела тебя будить. Я думала разбудить тебя, как только приготовится еда.

– Но ты только что заходила в комнату, а потом вернулась обратно на кухню, разве нет? Я видела…

– Нет, диди, в течение последних десяти минут я никуда с кухни не выходила. Ни на секунду. И я не шучу, клянусь.

– Но… но я видела, как кто-то вошел в кухню. Клянусь, это так.

– У тебя галлюцинации, – усмехнулась Маниша, но она уже начала беспокоиться. В этом доме происходило что-то странное. Ее предчувствие становилось все сильнее. Сестры поужинали в тягостном молчании.

Когда они наконец выключили свет, чтобы лечь спать, обе чувствовали себя неуютно.

На следующей неделе все стало еще хуже. Сестры часто слышали в доме необъяснимый шум: из кухни, из ванной, из спальни. Это были сдержанные, приглушенные, крадущиеся звуки. Иногда, возвращаясь вечером домой, девушки обнаруживали, что вещи сдвинуты со своих прежних мест. Но они неохотно сетовали на память и не обращали внимания на происходящее. По настоянию хозяйки сестры уже заплатили невозвратную арендную плату за три месяца.

Примерно через две недели их пребывания в новом доме, через две недели привыкания к таинственным событиям, Манише нужно было отправиться на неделю в Сингапур с официальным визитом. Нидхи впервые с тех пор, как они переехали сюда, оставалась в доме одна. Из-за этого ей было не по себе. Она и раньше оставалась дома одна. Девушка прожила совсем одна целый год, прежде чем к ней присоединилась Маниша. Но все же ее не покидало всепоглощающее ощущение, что рядом кто-то есть. И эти вкрадчивые необъяснимые звуки… Она никогда раньше с подобным не сталкивалась. Несколько раз Нидхи внезапно отрывалась от книги, чтобы проверить сама не зная что. Но в такие моменты ясно ощущалось чье-то присутствие. Поэтому тот факт, что она должна провести одна целую неделю, тревожил Нидхи.

Она поехала провожать Манишу в аэропорт.

– Я не знаю почему, диди, но на этот раз я очень боюсь оставлять тебя одну. Если бы этот визит не был таким важным, я бы не поехала. Будь осторожна. – Маниша стояла, переминаясь с ноги на ногу. – Подумай, может, тебе стоит пожить недельку с тетушкой Рену? Я была бы спокойна, зная, что ты не одна.

– Не волнуйся, Мани. Со мной все будет в порядке. Заканчивай свою работу и быстрее возвращайся. – Нидхи улыбнулась, стараясь выглядеть смелее, чем была на самом деле. Попрощавшись с сестрой, она поехала обратно домой, купив по дороге пиццу. Она поест, немного посмотрит телевизор, а потом рано ляжет спать. На следующий день Нидхи нужно было прийти на работу не позже восьми утра. В девять она устраивала совещание своей команды.

Размышляя об этих планах, Нидхи добралась до дома и открыла дверь. Внутри было довольно темно.

«Выключатель находится в совершенно неподходящем месте. Ни в одном другом доме мне ни разу не приходилось пересекать всю комнату, чтобы добраться до него. Нужно не забыть позвонить в ближайшие выходные электрику и переместить выключатель поближе к входу», – подумала девушка, запирая дверь.

Она еще раз проверила задвижку и вошла в комнату. Шторы не были задернуты. В комнату падал тусклый свет, исходивший от далекого уличного фонаря. Тот же свет слабо освещал и террасу. Нидхи дошла до середины комнаты, как вдруг застыла на месте.

Кто этот человек? Что он делает на моей террасе? Единственный выход на террасу возможен только из нашей гостиной. Дом был заперт. Его не взломали. Как он туда попал?

Нидхи стояла неподвижно, ее сердце бешено колотилось. Она была одна. Что же ей теперь делать? Поскорее убраться из дома? Но куда ей идти? Что, если незваный гость последует за ней? Этот человек знал, что она находится в комнате? Открывая дверь, она проявила беспечность и издала несколько громких звуков.

Девушка увидела, как человек повернул голову. Он смотрел прямо на нее. Заметил ли он Нидхи в этой практически темной комнате? Она нервно уставилась на мужчину. Одновременно Нидхи рылась в своей сумочке в поисках мобильного телефона. Ей нужно было позвонить в полицию. Мужчина сделал несколько шагов к перилам, а затем исчез. Он растворился в воздухе, и Нидхи бросило в дрожь. Что это было? Галлюцинация? Девушка осторожно, на цыпочках подошла к окну и выглянула наружу. Терраса была пуста. Нидхи быстро задернула шторы и включила свет. Затем она бросилась проверять дверь, ведущую на террасу. Та была заперта изнутри. Она проверила окна. Они были закрыты и заперты на задвижку. Никто не мог выйти на террасу через эту комнату. Может, существовал еще какой-то способ попасть на террасу, о котором она не знала?

Нидхи сидела на стуле, и на душе у нее было очень неспокойно. В этом доме происходило что-то странное. Здесь обитали привидения? Эти сомнения не давали девушке заснуть. И у нее не хватило смелости выйти и встретиться лицом к лицу с тем, что было снаружи.

Что же ей делать? По соседству с Нидхи не было никого, к кому она могла бы обратиться за помощью. Хозяйка была милой, дружелюбной женщиной, но уехала на неделю навестить свою сестру в Агре. Стоит ли звонить маме и папе? Нет, определенно нет. Они жили слишком далеко и не могли ей помочь. Они скорее будут волноваться и проведут бессонную ночь. Более того, если она сообщит родителям об этом, то папа сразу же велит ей забыть о работе и вернуться в Шимлу.

Следующие десять минут Нидхи просидела на стуле, тревожась. Потом девушка решила, что так больше продолжаться не может. Несмотря на то что чувство голода почему-то пропало, ей следовало разогреть пиццу и съесть ее.

Нидхи сняла обувь, умылась, переоделась в пижаму и села ужинать. Она не понимала, какова пицца на вкус. Девушка жевала и думала о том, насколько она уязвима.

Потом до нее дошло, что, возможно, это был не человек, а его тень. Эта мысль заставила Нидхи улыбнуться. Она поставила тарелку с недоеденной пиццей на стол и смело открыла дверь на террасу. Она вышла отважно, как воин. Снаружи никого не было. Теперь террасу заливал еще более яркий свет, благодаря луне. Убедившись, что терраса пуста, Нидхи вернулась в свою комнату и снова заперла дверь изнутри.

Теперь она чувствовала себя намного спокойнее. Как было глупо с ее стороны думать, что это грабитель или привидение. Нидхи доела пиццу и пошла чистить зубы. Поставив будильник на семь утра, девушка выключила основной свет, оставила включенным ночник и легла спать. Едва Нидхи успела коснуться головой подушки, как крепко заснула.

Следующий день в офисе был очень напряженным. После совещания Нидхи сделала несколько срочных звонков, после чего занялась незавершенной работой. У нее не было времени думать о событиях предыдущей ночи. Но когда девушка села обедать со своей коллегой Шетой, леденящий душу инцидент, произошедший накануне ночью, снова всплыл в ее памяти.

– Я была так глупа, решив, что на террасе кто-то есть, – заметила Нидхи в конце своего повествования.

Шета спокойно выслушала ее рассказ и только сейчас подала голос.

– Итак, ты полагаешь, что увидела тень на стене и приняла ее за вора?

– Нет. Там нет никакой стены. Я живу на верхнем этаже, прямо под крышей. Единственная стена на террасе – стена нашей гостиной. – По окончании своего заявления Нидхи нахмурилась.

– Тогда где же образовалась тень? На полу?

Нидхи уставилась на Шету. Теперь до нее дошло, что тень не может возникнуть в воздухе.

– Шета, я видела кого-то на террасе. Но позже, когда я вышла, там никого не было.

– Человек, должно быть, ушел, спустился по лестнице или воспользовался любым другим проходом, – высказала свое мнение Шета.

– Ушел куда? Там нет никакой лестницы. Терраса с трех сторон огорожена перилами. Можно только сигануть вниз с третьего этажа и превратиться в мешок сломанных костей.

– А четвертая сторона?

– Четвертая сторона – это наши комнаты, глупышка.

– Там должна быть какая-то лестница…

– Разве я не говорила тебе, что лестниц там нет? Единственный выход – через нашу комнату. Терраса является эксклюзивной частью нашей двухкомнатной квартиры. – На лице Нидхи читалась тревога.

Некоторое время обе девушки ели молча. Нидхи беспокоилась о том, как она проведет следующие несколько ночей одна в своей квартире. Несмотря на то что Маниша была на три года младше, из них двоих она была более смелой. Нидхи была признательна сестре за то, что та теперь живет с ней. Но что Нидхи делать до тех пор, пока Маниша не вернется? Девушка умоляюще посмотрела на Шету.

– Шета, ты не против остаться у меня на несколько ночей, пока Мани не вернется?

Ответ Шеты последовал незамедлительно:

– Я не имею ничего против, Нидхи. Но, видишь ли, моя мама в последнее время неважно себя чувствует.

Нидхи понимала, что это была явная отговорка.

В ту пятницу Нидхи вернулась домой немного раньше обычного. Еще будучи на работе, она попросила свою тетю разрешить ей провести с ней выходные. Та, конечно же, ответила, что будет ей очень рада. Выходные с тетей послужат небольшой передышкой. Нидхи принялась упаковывать достаточное количество одежды и туалетных принадлежностей. В ее действиях чувствовалась спешка. Нидхи в последний раз оглядела комнату, прежде чем запереть ее. Она вернется сюда только через несколько дней.

Проезжая по забитым машинами дорогам Дели, Нидхи все время думала, не слишком ли остро реагирует. В ее доме все было нормально. Однако эти звуки, это чувство и эта тень на ее террасе… Игра воображения здесь ни при чем. В тот момент Нидхи не была напугана, даже близко нет. Она как раз подумывала над тем, чтобы разогреть и съесть пиццу, когда заметила этого мужчину. Это определенно был мужчина – молодой и стройный, среднего роста. А потом он просто взял и исчез.

Девушка решила, что отправится в понедельник на работу из дома своей тети. Но вечером все равно придется вернуться домой. Ей так или иначе предстояло провести две ночи в одиночестве.

В понедельник вечером Нидхи вернулась в свою квартиру около шести. Она не хотела входить в темную комнату и поэтому поторопилась закончить свою работу, чтобы успеть уйти пораньше. Оказавшись у дверей своего дома, девушка остановилась и несколько раз глубоко вздохнула. Она тихо и осторожно отперла замо́к. Создавалось впечатление, что она хотела поймать кого-то внутри с поличным. Нидхи с опаской заглянула внутрь. Сквозь задернутые шторы просачивался свет. Все было в порядке. Она вошла в комнату с той же настороженностью. Пройдя на цыпочках, Нидхи включила свет. В этот час было достаточно естественного освещения, но она не хотела ждать, пока стемнеет. Комната была такой, какой девушка оставила ее два дня назад, тихой и мирной. Нидхи почувствовала облегчение.

Она приготовила себе легкий ужин. Особого выбора у нее все равно не было. Запасы продовольствия почти иссякли. Осталось только немного ветчины и два ломтя хлеба.

– Завтра после работы нужно будет зайти в магазин.

Приняв это решение, она принялась за бутерброд с ветчиной и салат. Вдобавок к ним Нидхи налила большую кружку горячего шоколада, добавив в него остатки молока. В ту ночь она плохо спала, но обошлось без происшествий. На следующее утро девушка проснулась усталой, но успокоившейся.

Вторник выдался совсем иным. Нидхи вышла из своего офиса около половины шестого. На небе снова сгущались тучи. Движение было необычайно плотным, и она никак не могла пробиться сквозь него. К тому времени, как девушка подъехала к своему дому, началась гроза. Нидхи не хотелось попасть в пыльную бурю. Когда она заехала на свое парковочное место, вокруг бушевал настоящий ураган. Выйдя из машины, Нидхи бросилась вверх по лестнице в свою квартиру. Вскоре начался ливень.

Ей удалось добраться до дома не промокнув. Нидхи без долгих колебаний открыла дверь и вошла. Стояла абсолютная темнота. Потемневшее небо, затянутое тучами, препятствовало проникновению света. Нидхи включила свет, и у нее перехватило дыхание от увиденного. Ее постель была смята, стулья сдвинуты, а подушки разбросаны по полу. Казалось, что в комнате хозяйствовал оставленный без присмотра непослушный ребенок. Девушка стояла, осматриваясь.

– Наверное, я оставила этот бардак, когда в спешке уходила, – громко сказала она себе. Но Нидхи знала, что аккуратно заправила постель перед уходом. Более того, она никогда не оставляла постель незаправленной. Подавив нарастающую панику, девушка навела порядок в комнате, а затем села на стул и погрузилась в раздумья. Сердце Нидхи бешено колотилось, она была напугана. Но что она могла поделать? В данный момент – ничего. Следующие десять минут она молилась, и это ее успокоило.

Нидхи остро нуждалась в чашке чая. Сняв туфли на шпильках, она быстро переоделась в более удобную одежду и поспешила на кухню.

В дверях кухни девушка остановилась.

– О господи! Я совсем забыла сходить в магазин, – громко воскликнула она, в отчаянии ударив себя кулаком по голове. Нидхи ужасно хотелось есть, поэтому она решила посмотреть, нет ли на кухне каких-нибудь припрятанных продуктов. Хоть девушка и знала, что там ничего нет, тем не менее она все же решила заглянуть в банку с чаем. Ни сахара, ни молока тоже не было. Ни хлеба, ни муки, ни риса, ни яиц, ни овощей… Что ей делать? Она подождет, пока дождь утихнет, а потом помчится в магазин.

Проклиная свою забывчивость, Нидхи выпила стакан воды и вернулась в комнату. Первой ей на ум пришла терраса. Сегодня снаружи тоже кто-то был? Она слегка раздвинула шторы, но увидела перед собой лишь пустое пространство. За окном моросил мелкий дождик. Девушка с облегчением вздохнула и открыла дверь. В комнату ворвался прохладный ветерок. Жарким летом в Дели он казался просто божественным. Некоторое время Нидхи стояла, наслаждаясь им. Затем ветер изменил направление, и дождь начал лить прямо на нее. Девушка быстро закрыла дверь, вернулась и легла на кровать.

Нидхи была голодной, уставшей, и на душе у нее было неспокойно. Она не знала, чем заняться. В такую погоду телевизор не будет принимать сигнал. Можно даже не пытаться. В подобные моменты девушка скучала по Манише и жалела, что у нее нет командировок. Чтобы скоротать время, Нидхи открыла свой ноутбук и зашла в Интернет. Вскоре усталость взяла верх над голодом, и она заснула.

Когда Нидхи проснулась, на улице уже совсем стемнело. Она посмотрела на настенные часы. Была половина одиннадцатого. Она крепко зажмурила глаза и прикрыла их руками.

– О н-е-е-ет!

Несмотря на то что дождь закончился, выходить на улицу не имело никакого смысла. В это время все магазины уже закрылись. Именно тогда она услышала четкий мужской голос, который произнес:

– Здравствуй.

Ее глаза распахнулись. В комнате кто-то был. Нидхи села на кровати. Теперь тишину в помещении нарушали лишь стрекотание насекомых и гудки машин вдалеке. Вокруг никого не было, она никого не видела.

Потом она заметила, что стул опять передвинут ближе к кровати. Она ведь поставила его рядом со стеной, не так ли? Дверь, ведущая на террасу, тоже была слегка приоткрыта. Хоть Нидхи и не запирала ее, она прекрасно помнила, что закрыла дверь, перед тем как сесть. Ее мог открыть только сильный толчок изнутри. На полу виднелась огромная лужа воды. Пока девушка спала, дождь хлестал прямо в ее комнату.

Увидев лужу, Нидхи сразу позабыла о таинственном «Здравствуй». Она принесла швабру и ведро, чтобы навести порядок. Затем девушка включила вентилятор, хотя погода стояла хорошая и в помещении не было жарко. Ей не нравилась глубокая, мрачная тишина, воцарившаяся в комнате. Дружелюбное жужжание вентилятора действовало успокаивающе.

Нидхи вернулась в постель, решив, что на сегодня хватит. Ей ничего не оставалось, кроме как лечь спать. Из-за приступов голода девушка не могла даже читать. Она включила ночник и закрыла глаза. Впервые в жизни она спала голодной и встревоженной. Нидхи поняла, что не сможет заснуть, если будет продолжать думать о необъяснимых, таинственных вещах, происходящих в доме.

Не будь трусихой, Нидхи. Будь сильной. Не стоит лишать себя сна из-за чего-то несуществующего.

Уговаривая себя быть сильной, она натянула простыню на лицо и попыталась уснуть. Ей потребовалось некоторое время на то, чтобы погрузиться в беспокойный сон.

Нидхи спала, или ей так казалось, но вдруг почувствовала, как над ней нависла темная тень. Оцепенев от ужаса, девушка резко проснулась и ошеломленно огляделась по сторонам. Нидхи тяжело дышала, как будто пробежала марафон. Она сделала несколько глубоких вдохов и храбро встала, чтобы сходить в ванную. Умывшись холодной водой, девушка вернулась в постель.

Я не трусиха. Вокруг нет ничего такого, чего мне следовало бы бояться.

Самовнушение не очень-то сработало. Нидхи залезла под одеяло и задрожала.

Ей потребовалось много времени, чтобы уснуть снова. Где-то посреди ночи она опять открыла глаза. Девушка увидела, что дверь ее комнаты широко распахнута и сквозь нее проникает свет. Почему дверь открыта? И что это за свет такой? Прямо в центре дверного проема начала медленно формироваться тень. Это была тень стройного мужчины, та же самая тень, такая знакомая. Сердце Нидхи бешено заколотилось. Она вся обливалась по́том, ее пижама прилипла к телу. Что же творится в ее жизни? А потом тень исчезла подобно затухающей свече. Девушка сидела на своей кровати, уставившись туда, где было видение. Она недоверчиво протерла глаза и посмотрела на блестящие стрелки настенных часов. Была половина четвертого утра.

Тут до Нидхи дошло, что она оказалась лицом к стене, а не к двери. Она спала лицом к двери, но теперь проснулась в совершенно противоположной позе. Как? Нидхи не была лунатиком. Ей это приснилось или она стала свидетельницей какого-то странного зрелища?

Что-то в этой квартире, было не так. Она была жуткой. Они не могли продолжать жить здесь. Им следует начать искать новый дом.

Я поговорю об этом с Мани, когда она вернется.

Следующие несколько часов Нидхи ворочалась с боку на бок. Только когда забрезжил рассвет, ей удалось задремать.

Когда через некоторое время девушка проснулась, ярко светило солнце. Как необычно. Она привыкла просыпаться ни свет ни заря. Ранние подъемы давали ей достаточно времени для того, чтобы размяться, почитать газету и вкусно позавтракать. Нидхи взглянула на часы. Была половина девятого.

– О боже! Я сегодня припозднилась.

Нидхи вскочила с кровати. Через пятнадцать минут она выбежала из дома и бросилась к своей машине.

Ее желудок протестующе заурчал. Нидхи ничего не ела со вчерашнего легкого обеда. Как только она доберется до офиса, то закажет в кофейне роскошный сэндвич.

Как и большинство дней, среда тоже оказалась для нее весьма насыщенной. Но Нидхи была не такой энергичной, как обычно. Девушка чувствовала себя усталой. Ее тело ныло. Если так будет продолжаться и дальше, она в скором времени заболеет.

Ей удалось уйти с работы пораньше, и она сразу же отправилась в магазин за самым необходимым. Нагруженная вещами, Нидхи добралась до своей квартиры около половины седьмого. У нее оставалось меньше часа на то, чтобы выпить чаю, принять душ и затем отправиться в аэропорт. Самолет Маниши должен был приземлиться в восемь.

Нидхи включила чайник и пошла в душ. Когда она вышла из ванной в банном халате, то услышала тихий звук трения металла о поверхность. Он доносился из кухни. Вместо того чтобы пойти в комнату, девушка направилась на кухню. Там было пусто и очень холодно.

Почему здесь так холодно? Кухня всегда была самым жарким местом в доме.

Нидхи потерла руки и глубоко вздохнула. Изо рта у нее вырвался пар, как это бывало в разгар зимы. Девушкой начала овладевать паника. Нидхи быстро взяла свою кружку, бросила в нее кусочек сахара, чайный пакетик и повернулась, чтобы налить в нее воды. В ту же секунду она в ужасе увидела, как чайник задвигался сам по себе и с грохотом упал на пол. Горячая вода расплескалась вокруг, но Нидхи успела отпрыгнуть назад.

Кипяток мог обжечь мне ноги и ступни. Вокруг витает нечто странное. И это нечто либо хочет от нас избавиться, либо пытается привлечь наше внимание.

Кто-то дохнул ей в ухо ледяным дыханием.

– Здравствуй. – Голос вновь был четким, ясным и глухим.

Нидхи на мгновение застыла. Ее сердце бешено колотилось, ноги дрожали, глаза пытались определить источник звука. Кухня была совершенно пуста. Девушка выскочила из кухни, трясущимися руками быстро натянула джинсы и повседневный топ, схватила ключи от машины и выбежала из дома. Пока она бежала вниз по лестнице, ее ноги по-прежнему дрожали.

Нам с Мани придется всерьез подумать над тем, чтобы съехать из этого дома. Это больше не плод моего воображения. Все странности в этом доме реальны. Я никогда еще не чувствовала себя такой изможденной.

Нидхи ехала медленно, оказавшись в вечернем плотном потоке машин, и размышляла. Прежде чем она успела добраться до аэропорта, ей трижды звонила Маниша, которая уже покончила с формальностями и последние пятнадцать минут ждала сестру снаружи.

Сев в машину, Маниша воодушевленно рассказала Нидхи о своей плодотворной поездке. Нидхи с улыбкой слушала ее оживленную болтовню. Ей это нравилось. Как же она скучала по ней всю неделю. На этот раз даже больше обычного.

– Мани, произошло… – начала Нидхи, но замолкла на полуслове. Стоит ли рассказать сестре о произошедших с ней странностях? Маниша казалась такой счастливой. Может, она расскажет обо всем чуть позже, после того как сестра отдохнет. Наверное, она устала.

– Что произошло, диди?

– О, ничего. Вчера здесь была страшная гроза, вроде той, когда в нашу дверь ударило стекло.

– Вечером?

– Да. А потом я отправилась спать. Когда я проснулась, то обнаружила, что бо́льшая часть комнаты затоплена.

– Комнату затопило? Но как?

– Должно быть, пока я спала, ветер распахнул нашу дверь настежь.

– Ты спала с незапертой дверью? Когда находилась в квартире одна? Алло, мы живем в Дели, а не в Японии. Диди, как можно быть такой легкомысленной? Это небезопасно.

– Мне кажется, я запирала дверь…

– Тебе много чего кажется, а толку-то?

– Бесполезно что-то тебе рассказывать. Извини, что открыла рот.

– Не пытайся скрывать свои недостатки.

– Как будто ты Мисс Совершенство.

Разгневанные сестры молчали всю оставшуюся дорогу. Подобные размолвки не были чем-то новым. Сестры в основном ссорились из-за пустяков. Но это не ослабляло их связи.

И действительно, когда они добрались до дома, все было забыто.

– Приятно вернуться домой, – объявила Маниша, выходя из машины. Она достала из багажника свои вещи. Но ей было позволено взять лишь дорожную сумку, в то время как Нидхи настояла на том, чтобы нести ее тяжелый чемодан, и тащила его всю дорогу до дома.

Оказавшись внутри, Маниша занялась распаковкой вещей. Нидхи пошла на кухню, чтобы быстро приготовить что-нибудь поесть.

– В Дели так жарко и душно, – проворчала Маниша, включая вентилятор. – Эй, диди, послушай! – крикнула она. – Ветер снаружи не может открыть дверь. Она открывается только одним способом – изнутри.

Нидхи вошла в спальню.

– Я знаю…

Они с Манишей стояли перед дверью и смотрели на нее.

– Забудь об этом. – Через некоторое время Маниша махнула рукой и отошла в сторону.

Когда сестры сели ужинать перед телевизором, Нидхи все еще ощущала беспокойство. Девушки посмотрели вечерние новости, прошлись по нескольким каналам, а затем Нидхи объявила:

– Я иду спать, Мани. Последние несколько ночей я почти не сомкнула глаз. – Она ожидала, что Мани спросит ее о причине. Тогда, возможно, она сможет обсудить с ней свои переживания.

Но внимание Маниши было приковано к фильму, который показывали по телевизору.

– Ладно, иди. Завтра я пойду в офис позже. Хочу немного поспать. – И она вернулась к просмотру фильма.

Едва Нидхи успела коснуться головой подушки, как сразу же крепко уснула, столь успокаивающим было присутствие Маниши.

Маниша заснула около двенадцати. Где-то посреди ночи она проснулась, встревоженная. Чья-то рука легко прошлась от ее плеча вниз по спине и почти до лодыжек.

Что такое с диди? Это не смешно! Что она задумала? Она никогда раньше этого не делала!

Маниша в крайнем раздражении натянула на себя простыню.

– Диди, я в порядке. Пожалуйста, дай мне поспать.

Ее ворчание и возня разбудили Нидхи. Она тихо спала на своей стороне их двуспальной кровати, повернувшись к Манише спиной. Теперь она зевнула и перевернулась на спину, наполовину проснувшись и гадая, почему сестра что-то бормотала во сне и звала ее. Именно тогда девушка увидела это. В пустом пространстве между сестрами возникла темная тень. Она приняла сидячее положение на кровати, совсем рядом с Нидхи.

У меня опять галлюцинации. Я сошла с ума.

Не в силах понять, что сейчас произойдет, Нидхи застыла и уставилась на тень. Она слышала, как ее сердце колотилось о ребра. Девушка медленно повернулась спиной к тени. Она закрыла и открыла глаза, чтобы проверить, действительно ли проснулась. Что за странное существо сидело у них на кровати? Нидхи начало трясти.

И тут до ее ушей донеслись слова раздраженной Маниши:

– Диди, перестань возиться с вентилятором. Просто оставь его в покое!

Нидхи повернула голову и посмотрела на сестру. Затем ее взгляд упал на вентилятор. Теперь тень стояла перед ним, такая же по форме и размеру, как та, которую она видела на террасе несколько дней назад, – тень стройного мужчины среднего роста.

– Мани, я здесь, на кровати, – робко прошептала Нидхи. У нее пересохло во рту. Она поняла: то, что видела она, видит и Маниша. У нее не было галлюцинаций. Тень в комнате настоящая.

Маниша повернулась, чтобы посмотреть на свою сестру, а потом уставилась на тень перед вентилятором. Та не двигалась. Кто был этот третий человек? Девушка вскочила с кровати и потянулась к настольной лампе.

Как только комнату залил свет, тень мужчины испарилась. Больше не было видно никого. Обе сестры долго сидели на кровати, застывшие и встревоженные. Они были современными, рациональными девушками, которые никогда не верили в паранормальные явления. Но теперь сестры осознали, что вместе с ними определенно жил призрак.

На следующее утро девушки чувствовали себя слишком измученными, чтобы идти в офис. Когда они сели за утренний чай, речь, естественно, зашла о случившемся накануне.

– О боже! Я все еще не могу в это поверить. Диди, мы живем с привидением! – Маниша закрыла лицо ладонями и поежилась.

– Мани, пожалуйста, не так громко. – Нидхи огляделась, чтобы посмотреть, отреагирует ли призрак.

– Как думаешь, где он сейчас? – прошептала Маниша.

Нидхи огляделась снова. В ее глазах явно читался ужас.

– Брось, диди, призрак не злой. Он даже ласкал меня. – На лице Маниши появилась кривая ухмылка.

Нидхи заговорила приглушенным голосом:

– Жить с призраком небезопасно, Мани, и ничего забавного в этом нет. Это страшно. Никогда не знаешь, чего ожидать. Чей это призрак? Нам нужно принять меры. Нам придется сменить дом.

После завтрака они решили обсудить данный вопрос с миссис Юши Миттал, их домовладелицей.

Миссис Миттал, которой было далеко за шестьдесят, жила одна на первом этаже своего трехэтажного дома. Несколько лет назад она потеряла мужа, а двое ее детей женились и поселились в США.

Для нее стало неожиданностью, что молодые девушки не обратились к ней с какими-либо жалобами. Предыдущие два арендатора пробыли в этой квартире всего около недели каждый. Второй постоялец пробыл там ровно шесть дней. На седьмой день молодой человек собрал свои вещи и выбежал из дома. Он даже не попрощался как следует, ибо разозлился на хозяйку за то, что она не сообщила ему о наличии в квартире привидения.

Поэтому, когда девушки ей позвонили и сказали, что хотели бы ее видеть, она решила заглянуть в квартиру.

– Итак, юные леди, как у вас дела? – спросила миссис Миттал, опускаясь на стул. – Я ожидала вашего визита, но вы так и не пришли. Когда вы позвонили, девочки, я как раз думала о вас.

– У нас все в полном порядке, миссис Миттал, лучше просто некуда. – Маниша села на другой свободный стул.

– У нас все хорошо, но навалилось много работы. Извините, что у нас не было времени навестить вас, – добавила Нидхи.

Миссис Миттал обвела взглядом комнату. Обстановка казалась спокойной и сдержанной. Однако девушки выглядели встревоженными и, возможно, немного бледными.

Надеюсь, все будет не так скверно, как с предыдущими жильцами.

У нее в голове засело несколько вопросов, которые она не решалась задать.

– Чашечку чая, миссис Миттал? – спросила Нидхи.

– Не откажусь.

Нидхи ушла готовить чай. Миссис Миттал посмотрела на Манишу и, подавшись вперед, тихо спросила:

– Маниша, вы уверены, что здесь все в порядке?

– Почему вы спрашиваете? – улыбнулась Маниша. Теперь она поняла, что миссис Миттал прекрасно знает о присутствии здесь призрака. Неудивительно, что арендная плата за эту квартиру, расположенную в шикарном поселении, оказалась такой низкой.

– Нет, нет, просто так. Я всего лишь хочу, чтобы вам, юные леди, было здесь комфортно. Это мой долг, вы же знаете.

Маниша кивнула, но не хотела продолжать разговор, пока Нидхи не вернется. Некоторое время они обе сидели молча. Миссис Миттал выглянула в окно, обвела взглядом все вокруг, словно что-то искала. На ее лице явно читалось беспокойство. Наконец Маниша нарушила тягостное молчание.

– Все хорошо… за… за исключением того, что иногда происходят странные события. – Она посмотрела прямо в глаза миссис Миттал, чтобы увидеть ее реакцию, и заметила, что глаза женщины мгновенно расширились от страха.

– Какие события? – уныло поинтересовалась миссис Миттал. В тот же миг вошла Нидхи с тремя дымящимися чашками чая. Предложив чаю своей гостье, а затем Манише, она взяла свою чашку и уселась на диван, скрестив ноги. В комнате было всего два стула.

Нидхи подслушала их разговор. Теперь она небрежно заявила:

– Знаете, миссис Миттал, несколько дней назад на том же стуле, на котором сейчас сидите вы, сидело неизвестное существо.

– ЧТО?! – Миссис Миттал испуганно вскочила, пролив чай на свое сари. Маниша бросилась за салфеткой.

– Что вас так напугало, миссис Миттал? Я не упомянула, что это странное существо – призрак.

Маниша подавила улыбку.

– Как вы думаете, в этой квартире действительно кто-то есть?

Миссис Миттал медленно откинулась на спинку стула. Женщина явно побледнела. Но она не бросилась вон при упоминании о призраке, как ожидали девушки. Некоторое время все трое молча пили чай. Миссис Миттал нарушила молчание первой.

– Извините меня, девочки. Я должна была сказать вам.

– Сказать нам что?

– Что люди сталкивались здесь со странными явлениями. Двое из моих предыдущих жильцов съехали отсюда в течение недели с момента заселения.

– Мы знаем причину. – Нидхи добродушно улыбнулась пожилой даме.

– Что вам известно? – спросила миссис Миттал.

– Мы видели призрак молодого человека, худощавого, среднего роста… – Она говорила непринужденно, как будто описывала своего друга.

– Вы не испугались? Почему вы не сбежали, как те молодые люди – мои предыдущие арендаторы?

– Призрак больше не желает нам зла. Он даже делит с нами постель. Мы поняли это прошлой ночью. – Маниша усмехнулась.

– Боже мой! Призрак был довольно жесток с молодыми людьми, снявшими эту квартиру. Он швырял в них чем попало. Мало того, второй жилец сказал, что призрак постоянно дергал за его простыню по ночам и не давал ему сомкнуть глаз. Он как будто хотел, чтобы тот убрался из дома.

– Мы не говорили, что призрак не нападал на нас. Он делал это несколько раз, и один из таких случаев мог оказаться смертельным. Это произошло через два дня после нашего переезда в этот дом. Призрак швырнул в нас стеклом – мы думаем, это был именно он. Очень страшная и опасная ситуация. Маниша могла серьезно пострадать. Но в тот раз мы были сбиты с толку и так и не поняли, что это было сделано нарочно. – Нидхи покачала головой и вздрогнула, вспомнив тот случай. – А потом, вероятно, призрак специально опрокинул чайник с кипятком, который мог обжечь мне ноги. Но мало-помалу он, похоже, успокоился, стал довольно миролюбивым.

– Должно быть, вы, молодые девушки, ему понравились. Подумать только, он спит в вашей постели. – Миссис Миттал мягко улыбнулась.

– Вы знаете, чей это призрак? – спросила Нидхи.

Миссис Миттал вздохнула и кивнула. Обе сестры напряглись и переглянулись. Миссис Миттал отпила последний глоток чая. Поставив пустую чашку на стол, она безвольно положила руки на колени. У нее был отсутствующий взгляд.

– Бета, в прошлом году я поместила в газете объявление о сдаче этой квартиры в аренду. В тот же вечер ко мне пришел молодой человек. Как вы и сказали – стройный, среднего роста. И симпатичный. Он очень хотел жить в этой квартире. Парень собирался жениться и хотел после свадьбы привезти свою невесту в это тихое, мирное поселение. Он сказал, что влюбился в мой дом.

Миссис Миттал закрыла глаза и удрученно покачала головой. После короткой паузы она продолжила:

– Мы целых полчаса торговались из-за арендной платы. Затем он сказал мне, что назначенная мной цена для него слишком высока, и попросил меня снизить ее на несколько первых месяцев. Молодой человек пообещал, что через пару месяцев обязательно выплатит мне указанную сумму арендной платы, после того как пройдет аттестацию. Я была поражена искренностью его слов и в конце концов согласилась с его ценой, именно той, какую вы платите мне сейчас. К слову, я не повышала арендную плату с тех пор, как… – Миссис Миттал печально покачала головой. Она посмотрела в сторону террасы и глубоко вздохнула.

– С тех пор как что? – тихо спросила Маниша.

– С тех пор как произошла трагедия. Он не пробыл в доме и недели – недели, которую молодой человек потратил на покупки и украшение дома для своей невесты, – когда случилось несчастье. Ровно за неделю до того, как парень должен был жениться, с его будущей невестой произошел несчастный случай со смертельным исходом. – Миссис Миттал снова вздохнула и зажмурилась, как будто трагедия стояла у нее перед глазами.

– Какой? – прошептала Нидхи.

– Она направлялась на работу, когда ее двухколесный велосипед сбил автобус.

– Что случилось потом? – с тревогой спросила Маниша.

– В тот вечер, когда молодой человек вернулся домой около пяти, я уходила на вечеринку. Мы встретились у ворот. Я обратила внимание на его растрепанную одежду. Лицо парня было бледным, удрученным, красные глаза опухли, поэтому я остановилась, чтобы узнать, хорошо ли он себя чувствует. Он рассказал мне о трагедии. По его щекам текли слезы. Я быстро выразила соболезнования и поспешила дальше, решив, что моя вечеринка важнее. Однако я понимала: парень хотел, чтобы я побыла с ним, судя по тому, как он умоляюще смотрел на меня. Я оставила молодого человека справляться с его ужасным несчастьем в одиночку. – Она с отчаянием вздохнула. – Уйти было большой ошибкой. Как бестактно с моей стороны. Мне следовало остаться с ним. Несколько лет назад бедняга потерял своих родителей в результате несчастного случая. И тут произошла еще одна ужасная трагедия, разрушившая его жизнь. Ему нужна была компания. И сочувствующий слушатель.

– Это так грустно, – сказала Нидхи.

– Да, грустно. Но все стало намного хуже. Когда я вернулась домой два часа спустя, на улице собралась большая толпа. У ворот было припарковано несколько полицейских фургонов, и полицейские торопливо сновали вокруг. Я замерла, охваченная страхом и дурными предчувствиями. Мое сердце затрепетало, а ноги задрожали. «Что случилось?» – спросила я полицейского. «Молодой человек, живущий на верхнем этаже, покончил с собой, спрыгнув с террасы этого дома», – ответил он. Я ахнула. Потом я увидела его тело, завернутое в белую простыню, которое лежало на носилках. Вся простыня была в свежих пятнах крови. Я почувствовала, что задыхаюсь, а потом потеряла сознание. Никогда не думала, что в моем доме может случиться такое. – Миссис Миттал опустила голову, готовая вот-вот расплакаться.

– Это так… так трагично, – горестно прошептала Маниша.

– Мне так жаль, Рамит, так жаль. Пожалуйста, прости меня. – Слезы градом катились по щекам пожилой леди. – Я могла бы спасти тебе жизнь, если бы знала…

– Его звали Рамит?

Миссис Миттал медленно кивнула. В комнате воцарилась тягостная тишина. Шмыганье Юши Миттал постепенно утихло. Она вытерла лицо.

– Простите меня, девочки. Я давно так не плакала, с тех пор как потеряла своего мужа. Да упокоится его душа с миром!

– Пусть душа Рамита тоже упокоится с миром, – заявила Нидхи, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Маниша вздохнула и кивнула.

Три женщины инстинктивно сложили руки в молитве. Тишину нарушало только тиканье часов, напоминавшее о быстротечности человеческой жизни и о том, как хорошо быть живым. Трое находившихся в комнате людей не подозревали о том, как быстро пролетало время, пока они возносили сердечные и безмолвные молитвы о мире и стойкости людей, пораженных ужасными несчастьями. Они горячо молились за вечный покой измученной души Рамита.

Нидхи и Маниша прожили в этом доме четыре года и больше ни разу не ощущали в нем постороннее присутствие. Дух Рамита наконец-то обрел покой, ведь кто-то искренне помолился за его неупокоенную душу.

Это было все, чего он желал.

Ужас в общей спальне

Дибругарх, Ассам, октябрь 1966 года

Упендра Гохайн был как на иголках. В волнении он безостановочно расхаживал по террасе своего дома – из одного конца в другой и обратно. Судебное уведомление совершенно выбило его из колеи. Слушание должно было состояться через два месяца. Упендре придется нанять адвоката, подготовиться к встречным аргументам и так далее. Это будет непросто. Его шансы выиграть дело были так же велики, как вероятность того, что свиньи полетят по небу.

Упендра обязан придумать способ выпутаться из этой передряги.

Согласно протоколу, его двоюродный брат Харидеб должен был получить равную долю на чайных плантациях и в роскошном поместье, унаследованных от их отцов, которые были братьями.

Вскоре после того, как Упендра окончил колледж, произошла трагедия. Однажды темной ночью его родители и родители Харидеба были зверски убиты бандитами, которые располагали информацией об огромной сумме денег, находящейся в доме. Упендра был в гостях у своего дяди по материнской линии, поэтому ему удалось избежать той же участи. Харидеб тогда учился в школе-интернате. Упендра немедленно вступил во владение поместьем и помог Харидебу с образованием. Позже, когда Харидеб окончил колледж и потребовал свою долю, ему дали небольшую часть имущества и немного денег, которых хватило только на покупку маленького дома. Несмотря на то что Харидеб явно чувствовал себя обманутым, он был слишком мягок, чтобы выступить против своего двоюродного брата, который до сих пор поддерживал его.

Двадцать лет назад Харидеб женился на Химанте, женщине красивой и умной. Несколько лет все было хорошо, а потом Харидеб начал давить на своего двоюродного брата, требуя от него равной доли в поместье и на чайных плантациях Кхонг. Упендра продолжал игнорировать его. В конце концов их отношения испортились. И теперь Харидеб прибегнул к последнему варианту – обжалованию в суде.

Упендра беспокоился: если Харидеб получит причитающуюся ему долю, что останется его сыновьям?

У Харидеба и Химанты были дочери-близнецы, такие же красивые и умные, как и их мать. Недавно они поступили в колледж в Калькутте. Этот факт сильно задел Упендру, поскольку все его трое сыновей оказались никчемными простофилями. Он отправлял их в лучшие школы-интернаты, но ни один из них не смог доучиться даже до десятого класса. Но это не особо волновало Упендру. У него было достаточно средств, чтобы обеспечить своих детей. Мужчина научил сыновей навыкам ведения чайного хозяйства и решил выделить каждому отдельную долю.

Но теперь судебное разбирательство должно было все изменить. Придется впустую потратить кучу времени и денег на длительную судебную тяжбу, которая, скорее всего, завершится в пользу Харидеба. А это значит, что у Упендры не останется ничего, что он мог бы завещать своим сыновьям, привыкшим только к роскоши.

Упендра сложил судебное уведомление и сунул его в карман. Потом он стоял, держась за перила, и любовался красотой своего утопающего в зелени поместья посреди живописных холмов Дибругарха. Но разум мужчины был так же неспокоен, как приближающаяся буря.

Допустим, я обманул Харидеба, лишив его доли, но все эти годы я проливал на этих плантациях свои кровь и пот, выращивая чай высочайшего качества, который пользуется большим спросом в западных странах. Если я и разбогател, то лишь благодаря своему упорному труду. Я не расстанусь ни с одной пядью этой земли.

Перила завибрировали, когда Упендра ударил по ним кулаком.

Это все козни Химанты. Она отравила разум Харидеба, чтобы потребовать свою долю. Я уверен, что именно она стоит за этой апелляцией в суде. Она – настоящая боль в моей шее, заноза в моей плоти. Нужно срочно что-то предпринять, чтобы преподать этой женщине урок.

В голове Упендры царил вихрь, мужчина отчаянно пытался найти действенное и простое решение. Ему придется нанести удар, раздавить их, чтобы они раз и навсегда забыли о судебных делах и своих долях. Упендра крепко зажмурил глаза и нахмурил брови, замышляя коварные планы.

Когда через некоторое время мужчина открыл глаза, в них горел зловещий огонек. На его губах играла дьявольская улыбка. В его голове созрел жестокий план.

Он решил ударить их в самое больное место.

Пусть они проведут остаток своей жизни, страдая от боли после потери своих любимых близнецов Салми и Сантати. Но мне придется быть очень осторожным. Никто и никогда не должен иметь возможности указать на меня пальцем.

Упендра немедленно вызвал управляющего своим поместьем Мойдула. У него были для Мойдула хорошие новости: он получит большую прибавку к зарплате.

Мойдул проработал в поместье Упендры уже тридцать лет, и сейчас ему было около шестидесяти. Много лет назад он потерял жену и в одиночку воспитывал свою дочь Удбалу.

Удбала… Дикая похотливая девка, как же она хороша в постели!

Упендра в восторге потер руки. Одна только мысль об этом возбуждала его.

Его внебрачные отношения с Удбалой оставались тайной до тех пор, пока несколько месяцев назад Мойдул не застукал их в постели в своем собственном доме. После первоначального шока и смущения Мойдул решил держать рот на замке. С чего бы отцу раскрывать рот и губить свою дочь? Впрочем был ли у него выбор? Если старик начнет протестовать, Мойдул потеряет работу. Итак, волей-неволей он стал соучастником их преступления. Но Мойдул ощущал беспокойство. Его дочь совершенно отбилась от рук, и он устал бороться с ее своенравием.

Поскольку у старика не было иной альтернативы, Мойдул решил, что это прекрасная возможность использовать богатого и влиятельного человека в своих целях. Удбала окончила местный колледж с плохими оценками. Она устроилась на низкооплачиваемую работу в маленькую школу в Дибругархе. Теперь господин Упендра обязан найти ей хорошую работу в Калькутте. Разве он не упоминал, что двоюродный брат его жены руководит там колледжем? Таким образом старик сможет убить двух зайцев одним выстрелом. Удбала получит хорошо оплачиваемую работу и будет держаться подальше от этого похотливого мужчины, который, скорее всего, лишит ее шансов найти здесь хорошего мужа. Не исключено, что она найдет в Калькутте подходящего мужчину и выйдет замуж.

Намерения Удбалы не отличались от намерений старика. И у отца, и у дочери были свои причины поймать богача в свои сети. Итак, после того, как Мойдул разоблачил их тайные отношения, он потребовал баснословную прибавку к своей зарплате и работу для Удбалы. Упендра не мог отказаться. Но он не был дураком.

И теперь, когда Упендра получил уведомление из суда, пришло время заставить эту пару отплатить за все оказанные ей услуги. Удбалу, которая работала в колледже их родственника, тайно переведут в тот же колледж, где учатся девочки-близнецы Харидеба. Это будет просто. Хотя ему придется заплатить ей солидную сумму. Однако это лучше, чем потерять деньги в судебном разбирательстве.

Теперь Удбала станет спасительницей его поместья.

Калькутта, июнь 1988 года

На территории колледжа слышалась непрерывная болтовня оживленных девушек. Создавалось впечатление, что сюда вторглась огромная стая воробьев. Колледж Леди Йоги для девочек в Калькутте, который в прошлом году отметил свое тридцатилетие, снова открывал свои двери после двух месяцев летних каникул. У ворот толпились внедорожники, седаны, «горбачи», велорикши, повозки. Родители со своими дочерьми, таща багаж, спешили туда, будто это был не колледж, а поезд, на который они могли опоздать. Особенно много слез проливали девушки, пришедшие в общежитие впервые, в то время как вернувшиеся с каникул студентки прощались со своими родственниками непринужденно.

Перед досками объявлений собралась огромная толпа. Студентки последнего курса, которых должны были поселить на первом и втором этажах недавно построенного западного крыла общежития, разошлись довольные, хоть и не без замечаний вроде: «Слава богу, мы больше не будем жить в этом старом жутком здании» и «Интересно, каким бедолагам достанется верхушка восточного крыла». Второкурсницы с некоторой неохотой направились в восточное крыло, небрежно заявив: «На первом и втором этажах все нормально» и «Я надеюсь, в общей спальне никого не поселят. Только не после того, что случилось в прошлом году. Директрисе следовало бы уделить этому больше внимания…»

Как только вестибюль администрации освободился от старшекурсниц, первокурсницы остались стоять в нерешительности. Они были молоды и невинны, менее уверены в себе, чем девушки со старших курсов. Оно и понятно, ведь они только что закончили школу и, возможно, впервые уехали из дома. Переминаясь от усталости с ноги на ногу и шепотом выражая недовольство, первокурсницы стояли, ожидая, когда их поведут в общежитие.

Уставшие молодые девушки вздохнули с облегчением, когда на них наконец обратили внимание смотрители общежития. Девушек поделили на две группы. Одна группа должна была жить на верхнем этаже западного крыла, а другая – на верхнем этаже восточного. Ревати была одной из восемнадцати девушек из последней группы, ожидавших, когда им выделят жилплощадь в восточном крыле общежития.

– Давайте, девочки, те, кому выделили общую спальню в восточном крыле, – раздался громкий голос смотрительницы общежития, – следуйте за мной.

Повинуясь команде, восемнадцать уставших молодых девушек подхватили свой багаж и поплелись за пожилой дамой.

– Я мисс Удбала Бора, смотрительница вашего общежития. И всегда помните: я не щажу девушек, которые меня не слушаются.

Ее последнее замечание привлекло особое внимание. Какое вступительное слово! Хотя до сих пор девушки были совершенно незнакомы, они украдкой взглянули друг на друга, и между ними сразу же установилась связь. Ибо в этот момент они поняли, что им придется объединиться против общего врага. Такова была аура, исходившая от этой женщины – злопамятной, суровой, неприступной, и молодые девушки подметили все это всего за несколько минут общения.

Невысокая и полная, средних лет, с коротко подстриженными волосами цвета соли с перцем, светлой кожей и высокими скулами, мисс Удбала была бы милой женщиной, если бы только не эти маленькие, неприятные, пронзительные глаза и нахмуренные брови, из-за которых девочки чувствовали беспокойство. В этой суровой на вид ассамской женщине было что-то очень отталкивающее.

Женщина проводила их до первого этажа, который служил в крыле общим помещением для встреч, но идти дальше отказалась. Она указала им на лестницу и рявкнула:

– А теперь бегите на самый верх. И чтоб я не слышала никаких жалоб или шума.

Затем Удбала стояла и смотрела, как девушки поднимаются по лестнице, прищурившись, со странным, необъяснимым выражением лица. Оно выдавало тревогу или сомнение.

«Может быть, она просто садистка, – размышляла Ревати, шедшая последней, медленно поднимаясь наверх. – Как бы то ни было, мне не по душе эта странная женщина. Я буду держаться от нее подальше. И это здание мне тоже не нравится. У меня от него мурашки по коже».

Восточное крыло общежития представляло собой потрепанное временем строение из тускло-серого камня. Первоначальный серый цвет теперь был скрыт за грязно-зеленоватой упрямой плесенью, которая самовольно росла на стенах. Мрачная атмосфера, казалось, окутывала все здание, несмотря на усилия администрации по созданию вокруг него ухоженного сада, который должен был радовать глаз. Вестибюль представлял собой большое угрюмое помещение с побеленными стенами, несколькими креслами с красной обивкой и столиками со стеклянными столешницами. Но и эта обстановка радости не вселяла. Узкая грязная лестница выглядела еще более угнетающе.

Мне грустно, потому что я привыкла жить в больших современных коттеджах?

Подниматься по трем лестничным пролетам, волоча за собой багаж, было нелегко. Добравшись до верхнего этажа, Ревати остановилась в дверях и сморщила нос от отвращения, когда в него ударил невыносимый, затхлый, заплесневелый запах. В воздухе витало нечто очень неприятное. Здесь было холодно и неприветливо. Но к тому времени девушка так устала, что ей было все равно. Ей срочно требовалось дать отдых своим ноющим ногам, и Ревати не задумываясь вошла в общую спальню.

В отличие от других этажей, где были комнаты, верхний этаж представлял собой один большой зал. Несмотря на то что стены были недавно выкрашены в белый цвет, а окна – в лимонно-зеленый, у Ревати мгновенно возникло впечатление, что она попала в какой-то древний монастырь. Маленькие кровати стояли в ряд по обеим сторонам спальни. В каждой личной зоне имелось самое необходимое: небольшой шкаф, рабочий стол и стул. Место было невыразительным и мрачным, с мерзкими флюидами, сочащимися из каждого угла.

Ревати поискала бирку со своим именем и поставила свой большой жестяной сундук рядом с отведенной ей кроватью. Сняв с шеи дорожную подушку, она села на стул и потерла ноги. Девушка огляделась по сторонам и улыбнулась. Большинство девушек привезли свои пожитки в таких же жестяных сундуках. Неужели все матери думают одинаково? Какой переполох она подняла, когда ее мама купила металлический сундук и настояла, чтобы Ревати хранила свои вещи именно в нем.

– Я сгорю от стыда, – протестовала она, – как будто я из бедной семьи. Мой отец – командующий военно-морским флотом, и мне стыдно таскать вещи в этом старомодном жестяном сундуке.

Ревати надула губки и вызывающе скрестила руки на груди. Ее мать спокойно сообщила ей:

– Бета, кто угодно сможет разрезать кожу и украсть твои вещи. Кражи в общежитиях – обычное дело. Поверь мне. Но из твоего надежного сундука никто ничего украсть не сможет. Не забывай всегда держать его запертым.

Почувствовав прилив сил, Ревати решила разложить свои вещи. Другие девочки тоже занимались своими делами, и она начала присматриваться к ним. Прямо напротив на пол плюхнулась смуглая и очаровательно пухленькая девушка. Она вынимала содержимое своего сундука вещь за вещью и кидала на кровать. Затем внимание Ревати привлекла красивая светловолосая девушка справа от нее. Она выглядела унылой. Девушка сидела на кровати и массировала ноги. Их взгляды встретились.

– Привет, я Ревати Банерджи из Джамшедпура. Ты все еще уставшая? – Она помахала ей рукой.

Девушка дружелюбно улыбнулась.

– Я Санья Гохайн, из Дибругарха.

– Дибругарх? Никогда не слышала о таком месте.

– Это в Ассаме. У моего деда там огромная чайная плантация. Мой отец тоже на ней работает.

– Ого. У тебя все еще болят ноги? Моим уже лучше.

– Я надела новые сандалии, и они натерли мне мозоли, – ответила девушка со стоном.

– У меня есть успокаивающая антисептическая мазь. Дать тебе?

Санья кивнула, и Ревати порылась в своих вещах, чтобы достать аптечку. Девушка вынула из нее тюбик и пошла помогать Санье. Усевшись подле нее, Ревати осторожно принялась наносить мазь на раны Саньи. Они разговорились. Между девушками мгновенно установилась связь. Ревати увидела в Санье искреннюю и утонченную девушку. Вдруг на Ревати что-то нашло. У нее появилось желание защитить Санью, уберечь ее, как будто ей угрожала какая-то опасность. Девушка не могла понять, откуда у нее взялось это чувство. И все оставшиеся дни, что им предстояло провести в этой общей спальне, Ревати не оставляла Санью одну. Она стала ее постоянной спутницей – сестрой, которой у Саньи никогда не было.

Обделенная вниманием, девушка напротив крикнула:

– Привет, я Нитья Сен из Асансола. Нужна моя помощь?

Ревати и Санья покачали головами и одновременно помахали ей. Потом девочки занялись обустройством.

Вот и подошел к концу их первый день в общежитии, солнце медленно начало клониться к закату. Когда свет стал меркнуть, в душу Ревати закралась странная печаль. Она тяжелым грузом легла на сердце девушки. Должно быть, она скучала по дому, по своим маме и папе. Ей придется привыкать жить без них. Ревати лежала на кровати и думала о родителях.

– Сейчас семь тридцать. Пора ужинать, друзья, – объявила какая-то девушка из дальнего угла. – Помните, мисс Удбала сказала, что если мы опоздаем, то останемся без ужина.

– Я проголодалась. Не хотелось бы пропустить ужин. Давайте, девочки. Пошли, – последовал ответ.

Все восемнадцать девушек поспешно натянули обувь и вместе направились в столовую общежития. Стоило Ревати выйти, как она почувствовала, что у нее поднимается настроение. Однако остальным девушкам было не до веселья, и это неудивительно. Они говорили шепотом.

Это однозначно влияние диктаторши мисс Удбалы.

Ревати улыбнулась своей мимолетной мысли.

Ужин оказался безвкусным, совсем не похожим на домашнюю еду, к которой они привыкли. Старшекурсницы ели с удовольствием, и девушкам не хотелось жаловаться на местную стряпню, привлекая к себе их внимание. Это могло привести к насмешкам. Поэтому новички ели молча.

«Возможно, постепенно мы привыкнем к этой пресной пище», – подумала Ревати.

Когда ужин был более или менее закончен, в столовую вошла мисс Удбала – царственной походкой, подобно королеве, – выпрямив свою приземистую фигуру, чтобы казаться высокой и грозной. В последнем не было необходимости. Она и так выглядела довольно устрашающе и сурово.

– Девочки, еще раз, я мисс Удбала Бора – на случай, если вы забыли мое имя. Я самый старший смотритель общежития в этом колледже. Я здесь уже более двадцати лет. Устроилась сюда в 1966 году.

Она огляделась по сторонам, чтобы понять, насколько хорошо усваивается эта информация. Девушки намеренно оставались бесстрастными. Эта женщина им совсем не нравилась. Ее глаза были слишком беспокойными, постоянно бегали из стороны в сторону. Она избегала зрительного контакта, как будто была в чем-то виновата. В этих бегающих глазах скрывалась какая-то темная тайна.

– А теперь, – продолжила мисс Бора своим зычным голосом, – все остальные, за исключением первокурсниц из восточного крыла, быстро расходятся.

Женщина подождала, пока в столовой не осталось только восемнадцать студенток. Затем она скрестила руки на груди, обвела взглядом девушек и фыркнула:

– Будьте внимательны, новенькие. Вы должны строго следовать правилам. Если вы нарушите хоть одно из них, у вас будут серьезные неприятности. Это понятно?

Девушки обменялись быстрыми взглядами. Они были крайне разочарованы грубым приемом, оказанным им этой неприятной женщиной.

– Свет выключится ровно в десять. Не стоит беспокоиться. Я отключу электричество.

Девушки переглянулись. Несколько старшекурсниц, стоявших за дверью позади мисс Бора, украдкой ухмылялись и корчили рожи.

«Никто не уважает эту женщину», – мгновенно поняла Ревати.

Затем, на секунду отвлекшись, Ревати снова переключила внимание на слова, произносимые мисс Удбалой Бора.

– Подъем в пять тридцать. Как только прозвенит звонок, все должны встать. И горе тем, кого я застукаю в постели.

– Разумнее вставать в шесть, – робко произнесла какая-то девушка, но, к счастью, смотрительница ее не услышала.

– Запрещено использовать телефон общежития для связи со своими родителями или с кем-то еще. Вы сможете звонить домой только раз в неделю из кондитерской, которую найдете по дороге на занятия.

– Наверное, кондитерской управляет ее брат, – произнес кто-то шепотом, и несколько девушек улыбнулись.

– Чему тут улыбаться? А? – Мисс Удбала бросила на девочек быстрый пронзительный взгляд и продолжила: – По воскресеньям вы сможете ходить в магазин за продуктами, а также пользоваться телефоном.

Среди слушателей внезапно поднялся ропот.

– Только раз в неделю? – возмутились некоторые смелые девушки.

– Драконовские законы. Мы в колледже или в тюрьме? – прошептал кто-то.

– В школе было лучше.

– Заткнитесь все. Перестаньте шептаться! Как вы смеете? В следующий раз, если я услышу хоть слово, вас вышвырнут из общежития. Хотя я способна на вещи и похуже, – рявкнула мисс Удбала, глядя на девочек так, словно была готова съесть их живьем. – А теперь марш в свою комнату. Я пойду за вами.

Девушек ошарашило ее поведение. Почему эта женщина пыталась их запугать? Каковы были ее мотивы?

Новоиспеченные студентки поднимались по лестнице в свою спальню, жалуясь на строгие правила мисс Удбалы.

– Моя мама велела мне звонить ей каждый день. Она будет волноваться, если я этого не сделаю, – простонала Нитья.

– Мы не младенцы, чтобы нам указывали, когда и кому звонить! И кто она такая, чтобы запрещать нам общаться с родителями чаще одного раза в неделю? Это что, какая-то тюрьма? – проворчала Ревати.

– И строгий комендантский час…

– «Свет выключится ровно в десять… Я отключу электричество». – Девушка почти в точности передразнила мисс Удбалу, остальные захихикали.

– Мы должны обсудить это завтра с деканом, – предложила Нитья.

– Подождите, подождите, девочки. Давайте повременим с жалобами. Это может обернуться против нас, – высказала свое мнение Санья. – Вообще-то… Знаете, я, возможно, имею некоторое влияние. Я поговорю со своим дедушкой…

Но на ее слова почти никто не обратил внимания. Девушки, вошедшие в общую комнату, завизжали, остальные подбежали к ним. Оказавшись внутри, они ахнули и застыли как вкопанные, потрясенные представшим перед ними беспорядком. Покрывала девушек были смяты, некоторые лежали на полу. Но хуже всего выглядело место вокруг кровати Саньи. Создавалось впечатление, что кровать оказалась в самом эпицентре землетрясения. Стул Саньи валялся на полу, а со стола были сметены все ее вещи, включая новые книги. Повсюду валялась одежда, которую Санья ранее положила в шкаф. Девушка кричала громче всех.

– Какой прием! – прокомментировала Ревати.

– Это дело рук старшекурсниц. Им доставляет удовольствие издеваться над нами.

– Шутники. Девочки, вот и начались знаменитые студенческие розыгрыши.

– Что ж, мне от этих розыгрышей ни тепло, ни холодно. Я слышала о вещах и похуже.

Девочки принялись наводить порядок. Они едва успели закончить уборку, переодеться в пижамы и наполнить бутылки водой из кулера, стоявшего в углу общей комнаты, когда зал погрузился в темноту. Внезапное отключение света еще больше шокировало и без того охваченных паникой девушек. Их крики и визг эхом разносились по залу.

– Закройте дверь, кто-нибудь, закройте дверь, – послышались отчаянные мольбы.

– Мули ближе всех к двери. Мули, пожалуйста, закрой дверь. Быстрее.

Кто-то бросился к двери и предпринял отчаянную попытку запереть ее. Массивный железный засов оказался ржавым и издавал скрежещущие звуки. После первого усилия послышался скрежет, с которым засов вставлялся в гнездо. Девочки вздохнули с облегчением. Они почувствовали себя в безопасности. В остальном общая комната казалась все такой же неприветливой.

– Уже что, десять? – раздался чей-то голос.

– Мне так не кажется.

– Тогда почему свет выключили так рано?

– Где мисс Удбала? Она сказала, что пойдет за нами.

– Я видела, как она свернула к главному входу в здание.

В темноте продолжали слышаться разные голоса. Затем неуверенный голос произнес:

– Мне нужно в туалет.

– Санья, у тебя есть фонарик? – спросила Ревати, находившаяся к ней ближе всех.

Уличный фонарь тускло освещал зал, спасая спальню от абсолютной темноты. Когда глаза Ревати привыкли к полумраку, она почувствовала себя лучше. Девушка порылась в своей сумке и достала фонарик. Она проводила Санью до двери уборной, а затем, передав ей фонарик, вернулась к себе в постель.

Ревати снова стало одиноко и грустно. Правильно ли она сделала, решив поступить в этот колледж в Калькутте, а не в местный, в Джамшедпуре? По крайней мере, она бы осталась дома. Это место было таким неприветливым, почти враждебным. В довершение всего мисс Удбала была похожа на злобную тигрицу, которая только и ждала момента, чтобы наброситься на них. Общее впечатление от сегодняшнего дня осталось очень неприятное.

Девушка очень скучала по своим родителям. Она вспоминала, как они стояли у ворот колледжа, махая ей на прощание. На глазах у ее мамы стояли слезы, а на лице отца виднелась грустная улыбка. В ее ушах звучали папины слова: «Наша дочурка уже взрослая. Мы должны смириться с тем, что она находится вдали от дома; она не может жить с нами вечно. Однажды Ревати все равно покинет нас, когда выйдет замуж». Она так сильно их любила. Две слезинки скатились по щекам Ревати, а потом она в испуге вскочила с постели. Как и другие девушки. Некоторые из них бросились в туалет, откуда послышался странный крик. Вспыхнуло несколько фонариков. Ревати поспешно вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Санья в туалете. Одна! – крикнула Ревати и побежала за другими девушками.

Они обнаружили Санью сидящей на полу в первой кабинке туалета, в углу, она задыхалась и дрожала.

– Боже!

– Что с ней?

– Что случилось, Санья?

– Тебе нехорошо? – с беспокойством спрашивали девушки.

Санья попыталась заговорить сквозь стучащие зубы, но у нее вырвались только какие-то булькающие звуки. Девочки помогли Санье подняться и отвели ее к кровати. Кто-то налил ей стакан воды. Вся группа из семнадцати девушек стояла вокруг Саньи, терпеливо наблюдая, как она держит в трясущихся руках стакан и медленно пьет воду, пытаясь успокоиться. Ревати сидела рядом с подругой, ласково поглаживая ее по спине. Дрожащая с головы до ног Санья не на шутку ее встревожила.

Прошло почти пять минут, прежде чем Санья смогла рассказать о своем суровом испытании. Девушка огляделась вокруг полными паники глазами и осторожно прошептала:

– В уборной кто-то есть.

Несколько девушек с фонариками бросились проверять. Через минуту они вернулись, качая головами.

– Комната абсолютно пуста.

– Нет. Там, в туалете, определенно кто-то был, – настаивала Санья сквозь рыдания. – Я была в одной из кабинок, когда раздался стук в дверь. Потом очень странный голос, похожий на призрачный, повторил несколько раз: «Убить… Убить». У меня не хватило смелости выйти, однако я предположила, что меня пытаются напугать старшекурсницы. Я осталась в кабинке, ожидая, когда они уйдут или кто-нибудь из вас придет проверить, что со мной. – Она обвиняюще оглядела девочек, и наконец ее взгляд остановился на Ревати. – Разве вы не заметили, что я слишком долго просидела в туалете?

Девушки переглянулись и пожали плечами. Никто особо не беспокоился. Санья продолжила:

– Когда все стихло, я потихоньку вышла. В комнате никого не было, но я ощутила позади себя отчетливое движение. Еще я почувствовала, как кто-то дотронулся до моей спины, а потом дернул меня за волосы. Я повернулась, чтобы посмотреть виновнику в лицо, но там никого не было. В то же время одна из дверей туалетных кабинок открылась сама по себе, медленно, как будто кто-то ее толкал. Я направила луч фонарика внутрь. Там было абсолютно пусто. А потом тот же призрачный голос произнес: «Санья-а-а-а-а-а, убить». Все это место наполнилось странными вибрациями. – Тут Санья на мгновение замолчала и нахмурилась. – Именно тогда я поняла, что в туалете присутствует нечто жуткое. Я… я до смерти перепугалась. Я почувствовала, что задыхаюсь, и не могла пошевелиться. С огромным усилием мне удалось закричать.

Девочки стояли, молча слушая Санью.

– Говорю вам, в этом месте водятся привидения…

Скептически настроенные девушки, покачав головами, немедленно отвергли ее заявление. Другие вздрогнули.

– Санья, не смеши. Это была чья-то шутка – возможно, как ты и сказала, старшекурсниц.

– Но в туалете никого не было. Ни единой живой души. Я никого не видела. И я не думаю, что кто-то из старшекурсниц знает мое имя. Пока нет. – По щекам Саньи текли слезы, и она вытирала их своим платком. – Это было ужасно страшно.

– Я уверена, что это старшекурсницы пытаются запугать нас, они придумали новейший способ поиздеваться над нами. Должно быть, они каким-то образом узнали твое имя, – убежденно заявила Ревати.

– Я тоже так думаю, – поддержала ее Нитья, хотя в ее голосе слышалось сомнение. Остальные кивнули. Наверное, это было лучшее объяснение. Но как старшекурсницам удалось незамеченными проникнуть в общую спальню, а затем выйти из нее? Они воспользовались каким-то потайным ходом, о котором девушки ничего не знали? И откуда им было знать, что Санья пойдет в туалет одна?

Несмотря на то что объяснения Ревати помогли Санье обрести самообладание, в сознании каждой девушки остались сомнения.

– Девочки, отныне никто не ходит в туалет один. Давайте ходить небольшими группами. Будьте готовы помочь. Безопасность – в численности. Давай, Санья, успокойся и ложись спать. День выдался тяжелым, – настаивала Ревати, и девушки медленно разошлись по своим кроватям. Оставшаяся ночь прошла беспокойно.

Ревати долго не могла заснуть. То, что пережила Санья, казалось странным, но случилось ли это на самом деле? Уборную построили специально для общей спальни. Никакого входа извне в ней не было. Тогда каким образом кто-то смог войти и исчезнуть так быстро? Они с Саньей весь вечер провели вместе. Старшекурсницы никак не могли узнать, как зовут Санью: их не представляли друг другу. И даже если бы им было известно ее имя, как бы они узнали ее в темноте?

Ревати без конца ворочалась с боку на бок. Девушка привыкла к своей комнате, к своему пространству, к своему дому. В этом новом месте Ревати было не по себе, очень не по себе. В спальне тоже царили странный холод и уныние. От этого ей становилось грустно. Ревати потребовалось немало времени, чтобы наконец погрузиться в сон. Это был тревожный сон, полный кошмаров. Ей приснилось, что Санья зовет на помощь. Кто-то пытался убить ее. Ревати хотела отвести ее в безопасное место, но не могла сдвинуть девушку. Санья превратилась в каменную статую, слишком тяжелую, неподъемную.

Ревати проснулась очень взволнованная. Ее ночнушка была мокрой от пота. Она взглянула на часы. Когда Ревати увидела две стрелки ее новых часов, сияющие в темноте, у нее по коже побежали мурашки. Была полночь. Девушка села и отпила несколько глотков воды из своей бутылки. Именно тогда она услышала отчетливый звук. Кто-то в тяжелых ботинках поднимался по лестнице. Звук затих за дверью общей спальни. Затем раздался снова. Шаги удалялись, будто кто-то теперь спускался.

Это мисс Удбала совершает обход? И часто она так делает? Посреди ночи? Когда она спит?

Кто-то снова поднимался по лестнице. Явно. Громко. И неторопливо. Ревати вновь постепенно погрузилась в сон, на этот раз более глубокий и спокойный. Кто-то не спал и присматривал за ними.

Первый день занятий выдался очень напряженным. Лабиринты коридоров, ведущих к различным классам, сбивали новичков с толку, и они небольшими группами сновали туда-сюда, пытаясь найти свои классы. Ревати и Санья на все занятия ходили вместе. Так совпало, что они выбрали одни и те же предметы. В этот день все девушки из общей спальни встретились на последнем занятии – уроке английской литературы. Когда чуть позже четырех часов занятия закончились, девочки решили пойти в кафе колледжа выпить чаю. Они соединили два столика, сели за них и заказали чай, колу и несколько тарелок бхаджии[23]. Набивая рот восхитительными кусочками горячего и пикантного блюда, Ревати заговорила о ночных обходах Удбалы.

– Мисс Удбала – странная женщина. Вы слышали ее шаги в полночь? – спросила она.

Санья тут же ответила:

– Да, прошлой ночью кто-то ходил вверх-вниз по лестнице, и меня это поразило…

Послышалось еще несколько встревоженных голосов.

– Вы тоже их слышали?

– Интересно.

– Я испугалась.

– Кто расхаживал взад-вперед в полночь? Не привыкла к такому.

– Точно! Это было так страшно!

– Погодите, погодите, девочки. – Санья жестом велела им успокоиться. – Мисс Удбала носит мягкие сандалии на плоской подошве, а не ботинки. Я заметила это, когда мы шли за ней прошлым вечером. А мы слышали звуки тяжелых шагов в ботинках.

– Она могла переобуться в ботинки, чтобы быть уверенной, что мы ее услышим.

– Нет. Я все еще думаю, что это студентки второго курса снова затеяли какую-то пакость. Они пытаются напугать нас. Так что давайте притворимся, что ничего не произошло, – предложила Ревати.

Но тут вмешалась Мули:

– Я все еще думаю, что это мисс Удбала. Я слышала звук очень отчетливо, так как сплю рядом с дверью. Это был один и тот же человек, он ходил взад и вперед. Звук доносился около пятнадцати минут, после чего стих. И не было слышно никаких других звуков, никакого шепота, который указывал бы на то, что поблизости находились и другие девушки, разыгрывающие нас.

Некоторые девушки пожали плечами. Остальные кивнули. Новое место учебы начинало действовать им на нервы. Но, наверное, практичнее всего было бы не начинать расследование и не жаловаться. Все они боялись, что мисс Удбала может отреагировать негативно.

– Давайте вообще игнорировать происходящее. Тот, кто пытается нас напугать, заскучает, если мы не будем реагировать, – резюмировала Ревати.

Остальным эта идея пришлась по душе. Покончив с чаем и закусками, девушки разошлись. Ревати и Санья пошли посидеть под деревом, которое росло на лужайке перед колледжем. За один день у них завязалась крепкая дружба. Им так много нужно было обсудить. А Санья оказалась безостановочной болтушкой. Девушки обсуждали свои семьи, свои школы, свои стремления и многое другое. Говорила в основном Санья.

– Знаешь, после окончания учебы я унаследую поместье моего дедушки. Он сам мне так сказал. Я его старшая и любимая внучка. Дедушка очень сильно меня любит. И я люблю его больше всего на свете, больше, чем своих собственных родителей, – сообщила она Ревати.

Они болтали на улице, пока не начало смеркаться. Ревати чувствовала себя хорошо. Сегодня она скучала по дому немного меньше.

Ночь медленно подкрадывалась, а вместе с ней общую спальню начал окутывать мрак. Надвигающаяся темнота лишила девушек их обычной жизнерадостности, сделав их угрюмыми и молчаливыми. Многие девушки возвращались в спальню только для того, чтобы переодеться в повседневную одежду, после чего выбегали обратно. Затем вся группа вернулась в спальню сразу после ужина, чтобы успеть сделать свои дела до того, как Удбала отключит электричество. Почему она отключает им свет подобным образом? В других общежитиях такого не было. Девушки проверили. Также другие смотрители не накладывали на своих студенток таких ненужных ограничений. Тогда чем же они заслужили подобное наказание? Это несправедливо. Сидя за обеденным столом, девушки обсудили все это, после чего решили как можно скорее обратиться к директору колледжа.

На второй день их пребывания в общей спальне свет также отключили ровно в десять. Девушки скользнули под простыни. Некоторые сразу же задремали, в то время как другие все еще ворочались с боку на бок, как вдруг раздался громкий хлопок, перепугав их всех. Девушки повскакивали со своих кроватей.

– Землетрясение! – крикнул кто-то.

– Нет, глупышка, это не землетрясение. Этот регион не подвержен землетрясениям.

– Кажется, у кого-то упал шкаф. Кого-то им придавило? – пошутил кто-то.

– Как шкаф может упасть сам по себе?

Сегодня уличный фонарь оказался выключен. Лунный свет тонкими полосками проникал в спальню и падал на кровати у окон. В остальной части общей спальни было темно. Вспыхнули несколько фонариков. Девушки сбились в кучу; самая храбрая из них, Ревати, опередившая всех, обследовала спальню вдоль и поперек. Они ничего не нашли.

– Наверное, мы ошибаемся. Звук раздавался откуда-то снаружи. Скорее всего, он доносился с этажа ниже, – изложила свою точку зрения Нитья.

Довольно долго девушки стояли, прижавшись друг к другу, подобно виноградинкам в грозди, потрясенные и испуганные. На этот раз объяснение Нитьи их не впечатлило, и меньше всего – Ревати. Звук весьма отчетливо доносился из их спальни, из пространства между ней и кроватью Саньи. Как ни странно, она не заметила ничего неладного.

– Девочки, мы находимся на самом верху здания, так что, наверное, на крышу прямо над нами что-то упало, – предположила Ревати.

– Хм-м…

– Очень может быть.

Девушки медленно вернулись в свои постели.

В ту ночь на лестнице снова послышались шаги, как и в следующую, и через одну. Девушки улыбались и ухмылялись, видя полное поражение старшекурсниц, пытавшихся напугать их. Целую неделю они делали вид, что ничего не происходит. Некоторые девушки начали замечать, что второкурсницы бросали на них испытующие взгляды или спрашивали: «Все хорошо?» Это укрепило их убежденность в том, что проказничали именно девушки со второго курса.

Но как бы девушки ни притворялись, что все нормально, ночные беспорядки сказывались на них всех. И больше всего – на Санье. Она стала выглядеть бледной и вялой, как будто из нее выкачивали всю энергию.

– Ты в порядке? – несколько раз спрашивала ее Ревати.

– Я просто чувствую слабость. Может быть, здешняя еда мне не подходит, – отвечала она.

Между тем девушки попытались поговорить с деканом, которая сказала, что рассмотрит их жалобы только через неделю, поскольку в настоящее время она очень занята. Директор колледжа уехала на семинар в другой город. Девушки решили, что зайдут к ней, как только она вернется.

Затем, неделю спустя, шаги раздались уже в само́й общей спальне.

Услышав их, Ревати проснулась. Похоже, тот, кто вошел в спальню, был один.

«Может, это старшекурсница? Или мисс Удбала наведалась с внезапной проверкой? Это значит, что Мули забыла запереть дверь на ночь», – предположила Ревати, но глаза не открыла.

Ей пришлось притвориться крепко спящей, чтобы избежать встречи с мисс Удбалой. Шаги достигли конца общей спальни и затихли в уборной. Ревати не спала, ожидая их возвращения, но этого так и не случилось. Мало-помалу она заснула.

Когда на следующее утро Ревати заговорила о звуках шагов в спальне, ее позабавило, что те, кто их слышал, в точности как и она, притворились спящими. Некоторые девушки и в самом деле крепко спали и ничего не слышали.

– Где Мули? Она должна была запереть дверь на ночь. Мы возложили на нее ответственность, но она оставила дверь открытой, чтобы любой мог просто взять и войти. – Ревати яростно огляделась в поисках девушки, чтобы высказать ей свое мнение.

– Думаю, она в уборной, – сообщила Санья.

В тот же миг Мули вернулась, и Ревати ее отчитала.

– Мули, почему ты не заперла дверь нашей спальни прошлым вечером? Нам не нравится, когда мисс Удбала приходит посреди ночи. Если ты такая забывчивая, я…

– Но я заперла ее, – запротестовала Мули. – Зуб даю. Смотри, она все еще заперта. – Она стояла, непринужденно вытирая полотенцем мокрые волосы. – А что? Почему ты спрашиваешь?

– Значит, прошлой ночью ты ничего не слышала?

– Нет!

Несколько девушек, слышавших ночью шаги, уставились на запертую дверь. Они были уверены, что незваный гость вошел именно через нее. Но тогда как он это сделал? Девушки посмотрели друг на друга: может, кто-нибудь сможет объяснить. Наконец все взгляды остановились на Ревати. На этот раз девушка просто поджала губы и пожала плечами. Она побледнела.

На следующую ночь, перед тем как мисс Удбала выключила свет, девочки убедились, что дверь заперта. Многие ее проверили. Перед дверью стояло несколько стульев, создававших преграду. Если старшекурсницы попытаются войти, падающие стулья предупредят девушек об их появлении. Дверь уборной тоже была заперта на засов и неоднократно проверялась. Затем девушки, полностью успокоившись, отправились спать.

Ровно в полночь звук тяжелых шагов повторился. Кто-то вошел через закрытую дверь, не потревожив стулья и не издав никаких других звуков. В полуночной тишине звук был четким и ясным. Ревати тоже услышала шаги. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… Стоп. Она вздрогнула и продолжила считать. Через каждые восемь шагов вошедший останавливался. Наверное, именно столько шагов требовалось, чтобы добраться от одной кровати до другой. Затем она услышала их прямо напротив. Глаза Ревати распахнулись. В тусклом свете она никого не могла разглядеть. Ничего! Вдруг что-то шевельнулось, что-то походившее на легкую дымку. Шаги возобновились. Они направлялись к ее кровати. Сердце Ревати перестало биться. У нее перехватило дыхание. Шаги затихли рядом с ее кроватью. Ревати в ужасе наблюдала, широко раскрыв глаза от страха, как прогнулась ее москитная сетка. В какой-то момент на сетчатом материале образовалось углубление, как будто к нему прижалось чье-то лицо, смотревшее на нее сверху вниз. Крик Ревати застрял у нее в горле. Затем углубление исчезло, и незваный гость зашагал дальше. Ревати услышала несколько тихих всхлипов испуганных девушек. Шаги прекратились рядом с кроватью Саньи. Внезапно раздался сердитый топот ног. Стул опрокинулся, как будто кто-то пнул его ногой. Отчетливо слышались всхлипывания до смерти напуганной Саньи.

– У-у-у-у-у-у-уби-и-и-и-ить…

Шипящий ветерок поднялся подобно вихрю, сковав общую спальню своей леденящей хваткой. Потом звук постепенно стих. Шаги приблизились к уборной и там затихли.

Никто в спальне не пошевелился, никто не осмеливался встать с постели. Девушки плотнее закутались в одеяла и задрожали.

Всю ночь Ревати не могла сомкнуть глаз. Она тихо читала молитвы и ждала утра. Едва забрезжил рассвет, она села на своей кровати. Как и остальные. Лица у всех были бледные и встревоженные. Девушки переглянулись, но заговорить никто не решился. То, что они пережили прошлой ночью, было из ряда вон выходящим случаем. В спальне происходило что-то странное, что-то паранормальное. Санья была права.

Ревати первой встала с кровати. Она надела тапочки и на цыпочках подошла к двери. Семнадцать пар глаз следили за ней. Оказавшись у двери, девушка поспешно принялась убирать стулья.

– Давайте, девочки. Помогите, – настойчиво прошептала она.

Остальные встали с постелей очень неохотно, как будто боялись, что если они это сделают, то случится нечто плохое. Не прошло и минуты с тех пор, как девушки выбрались из кроватей, как они уже выскочили из общей спальни.

Они торопливо спускались по ступенькам, когда встретили в коридоре нескольких второкурсниц, наслаждавшихся прохладным утренним ветерком.

– Подождите. Что случилось? Куда вы все так спешите?

Высокая симпатичная девушка бросилась преграждать им путь. К ней присоединились еще несколько девушек. Теперь, когда проход был полностью перекрыт, первокурсницы беспомощно остановились.

– Расскажите нам. В чем дело? – вежливо попросила хорошенькая девушка, которую звали Суперна.

Хотя некоторым из перепуганных девушек не терпелось поделиться с ними своим испытанием – они предполагали, что старшекурсницы, быть может, смогут пролить свет на странные события, происходящие в общей спальне, – они также боялись стать мишенями для их шуток. Где-то в глубине души девушки продолжали подозревать, что, возможно, старшекурсницы как-то причастны к их мучениям.

После тягостного молчания, во время которого старшекурсницы отказывались уступать дорогу, Ревати, возглавлявшая паникующую группу, ответила:

– Мы идем к смотрительнице. А теперь, если вы нас извините…

– Вы выглядите испуганными.

– Что-то случилось?

Когда девушки отказались открывать рты, Суперна перешла к делу:

– Вы слышали необъяснимые шаги? Поэтому вы все выглядите такими нервными и напуганными?

Глаза Ревати широко раскрылись.

– Откуда ты знаешь о шагах?

– В прошлом году мы прожили в общей спальне месяц. Так что мы знаем. Мы слышали их каждый день. Как будто кто-то невидимый ходил вокруг и кого-то искал.

– Ага, понимаю. А мы-то думали, что это ваших рук дело, что вы пытаетесь нас напугать, пока шаги не послышались в спальне, – рассказала Мули, закатывая глаза.

Ревати энергично закивала.

– И знаете, помимо ежедневных шагов, Санья в первую же ночь нашего пребывания в этой спальне столкнулась в уборной с чем-то странным. После этого кто-то невидимый всматривался в нас прошлой ночью. Еще он повалил стул Саньи. А потом мы услышали страшный звук, призрачный голос… как будто кто-то говорил: «У-у-у-у-у-у-уби-и-ить». – Ревати замолчала, переводя дыхание. Многие девушки, стоявшие на лестнице, обернулись, чтобы посмотреть назад, и заметно вздрогнули.

– Правда? Боже мой!

– Бедняжки.

– Вы, должно быть, перепугались до смерти.

Суперна нахмурила брови.

– Мы просто слышали чьи-то шаги в тяжелых ботинках. Эти шаги раздавались в общей спальне ровно в полночь, а затем исчезали в уборной. Ничего больше. Они напугали нас до чертиков.

– Что вы сделали потом?

– Во-первых, мы сделали именно то, что сейчас делаете вы. Бросились к этой драконихе, мисс Удбале. Но она накричала на нас, назвала кучкой лжецов и мошенников и отправила обратно в спальню. Но сначала предупредила нас, чтобы мы не открывали рот и не распространяли небылицы. Она сказала, что, если мы попытаемся это сделать, нас исключат из колледжа.

Другая девушка сказала:

– Знаете, все эти дни мы ждали вашей реакции, гадая, когда же вы наконец поймете, что в общей спальне водятся привидения. Но идти к Удбале нет смысла. Она не будет слушать, будет кричать на вас. А позже, если вы расскажете об этом другим преподавателям, она станет создавать проблемы, прибегая ко всевозможным уловкам, чтобы сделать вашу жизнь невыносимой. Она сделала это с нами.

– Но, как ни странно, она никогда не заходит в общую спальню. Как будто чего-то боится, – объявила Гаури, стоявшая рядом с Суперной.

– Потому что она единственная, кто знает, почему в спальне водятся привидения. И это не новость, – пояснила Суперна.

– Вы хотите сказать, что призрак живет там уже давно?

– Или призраки, – добавила Гаури. – Видите ли, общая спальня была введена в эксплуатацию только в прошлом году, после того как ей не пользовались много лет. Постоянно ходили слухи, что там водятся привидения. Потом, в позапрошлом году, после того как предыдущая директриса ушла на пенсию, была назначена наша нынешняя директриса, миссис Боуз. Она открыла еще несколько факультетов, и, следовательно, в колледже прибавилось студентов. Места не хватало, поэтому она решила снова использовать это общежитие. Мы были первой группой, поселившейся в нем, но, прожив там месяц и слыша каждую ночь странные шаги, отказались даже заходить туда. У директрисы не было иного выбора, кроме как поселить нас в других комнатах. Однако она опровергла наше заявление о том, что в спальне водятся привидения.

– Ей следует провести в ней ночь, может, тогда она прозреет. – Лицо Ревати исказилось от гнева.

– Почему в общей спальне водятся привидения? Чьи это шаги? – спросила Санья.

– У вас есть какие-нибудь предположения? Там что, кто-то умер? – в замешательстве спросила Мули.

– Да, у меня имеется кое-какая информация, – ответила Суперна. – В марте 1967 года в спальне были убиты две девушки. Две ассамские девушки – их звали Салми и Сантати. Это случилось вскоре после того, как дракониха устроилась на работу в этот колледж. Ходят слухи, что она приложила к этим убийствам руку. Или, скорее всего, дракониха и была убийцей. Разве она не выглядит вполне способной на это?

У многих новоиспеченных студенток перехватило дыхание.

– О боже! Мы находимся под присмотром убийцы?

– Но зачем ей это делать? Почему она убила молодых девушек?

– Некоторые говорят, что все они жили в одном районе Ассама и у них произошел какой-то семейный конфликт. Как дракониха в этом участвовала, неясно.

– Но она по-прежнему находится в колледже…

– Ее не арестовали? – спросила Ревати.

– Против нее не было никаких улик. Как только что сказала вам Гаури, она никогда не заходит в общую спальню. Никогда! Разве это само по себе не доказательство?

– Откуда ты обо всем этом знаешь? Ведь это произошло так давно. – Ревати подозрительно посмотрела на Суперну. Она явно относилась к ее заявлению скептически.

Суперна спокойно встретила взгляд Ревати.

– В ту пору моя мама училась в этом колледже. Она рассказала мне все об убийстве еще до того, как я поступила сюда. Мама предупредила меня, чтобы я держалась подальше от мисс Удбалы, после того как узнала, что та все еще здесь работает. «Никогда не доверяй ей», – сказала она мне. Что еще более важно, мама сказала, чтобы я никогда не попадала в черный список мисс Удбалы. Она мстительна. Лучше держаться от нее подальше.

Вмешалась еще одна девушка:

– Вы увидите, что большинство студентов знают об этом инциденте, как и персонал. О нем рассказывают друг другу из года в год. Поэтому все стараются избегать мисс Бора.

– Значит, у драконихи нет друзей?

– Кто захочет дружить с такой опасной женщиной? – сердито зашипела Мули.

– Что твоя мать рассказала тебе об этом инциденте? – Санья явно стремилась докопаться до сути этого ужасного дела.

– Салми и Сантати были однокурсницами моей матери. В тот роковой день весь курс, кроме них двоих, отправился на пикник. Одна из них – по-моему, Сантати – внезапно заболела, после того как съела свой завтрак. Только представьте, лишь одна-единственная девушка умудрилась отравиться той же едой, которую если все остальные. Разве это не подозрительно?

– Очень странно. Как будто кто-то отравил ее намеренно.

– Именно!

– Что было дальше?

– Ее сестра Салми осталась с ней. Или, может, дракониха попросила Салми присмотреть за сестрой. Мисс Удбала тоже не пошла на пикник. Когда моя мама и другие девушки вернулись поздно вечером, они обнаружили близнецов в общей спальне, убитыми. Сантати лежала мертвая на своей кровати, а Салми нашли на полу в туалете. Наверное, она побежала туда, чтобы спастись. Кто-то безжалостно убил их – перерезал им горло. А мисс Удбала заявила, что вообще не была у сестер и провела весь день в библиотеке. Библиотекарша была ее алиби, однако она не могла поручиться за те полчаса, которые потратила на обед. Она попросила Удбалу посидеть в библиотеке, пока не вернется. Одному богу известно, чем эта женщина занималась эти полчаса. Поскольку было время обеда, в библиотеку никто не заходил. Удбала могла легко улизнуть, убить девочек и вернуться до возвращения библиотекарши.

Среди слушателей раздались восклицания:

– О боже!

– Какой ужас.

– Как я выживу, если мой смотритель – палач?

– Почему ее не посадили за решетку? – Ревати стиснула зубы.

Суперна ответила:

– Она – умная убийца! Не оставила ни единой зацепки. Это двойное убийство так и не было раскрыто.

– И ее оставили работать в колледже.

– Ходят слухи, что ее поддерживает кто-то очень влиятельный.

– Итак, с тех пор духи убитых девушек живут в общей спальне и на лестнице, ведущей к ней. И что нам теперь делать? – Ревати повернулась к своим соседкам по спальне.

Суперна посоветовала:

– Поговорите с директрисой и только с ней. Попросите ее разместить вас в другом месте. Но сделайте это тайно. Драконихе не нужно знать о том, что все вы пережили.

– Да, иначе она превратит вашу жизнь в ад, – сказала еще одна девушка.

– Это она должна отправиться в ад. – Мули топнула ногой от отвращения и гнева.

Затем первокурсницы неохотно вернулись в общую спальню с привидениями, чтобы подготовиться к занятиям.

В тот вечер девушки вернулись в свою спальню немного раньше и в лучшем расположении духа. Они поговорили с директрисой, и та с пониманием отнеслась к их проблеме, однако в очередной раз опровергла теорию о «спальне с привидениями». Она заверила их, что как можно скорее найдет им другое жилье.

До ужина оставался еще час. Некоторые девушки растянулись на кроватях, чтобы немного отдохнуть. Некоторые из них засели за учебники. Санья и еще несколько девушек присоединились к Ревати, которой к этому времени был присвоен негласный титул их лидера. Она великолепно изложила их точку зрения директрисе и в итоге убедила ее предоставить им другое жилье. Они сдвинули несколько стульев и, усевшись вокруг кровати Ревати, начали беседу. Но девушки избегали говорить о том сверхъестественном случае, который все они пережили ранее. Они боялись обсуждать эту тему здесь. Скорее всего, призраки бродили где-то поблизости, невидимые для них. Однако девушкам было интересно, кто из них носит ботинки. В тяжелых ботинках ходил только один из них или оба?

Еще они преисполнились сочувствия к девушкам, которые были убиты прямо здесь, в этой спальне, – юные жизни оборвались в самом расцвете сил. У них было много вопросов, которые не давали им покоя. Что сестры такого сделали, что их постигла такая ужасная участь? Они расплачивались за чью-то провинность? Через что прошли бедные девушки в последние мгновения своей жизни? Насколько жестоким может быть человек, если он безжалостно убивает молодых невинных девушек? Способна ли Удбала на такой гнусный поступок?

Но ясно было одно: юные обитатели общей спальни колледжа начали смертельно бояться свою смотрительницу.

Мули, сидевшая вместе с остальными, неожиданно закрыла глаза.

– У меня странная головная боль, – заявила она. – У меня никогда не болит голова. Я не знаю, в чем дело. Еще меня подташнивает.

– Пойди отдохни. Может, вся эта история начала влиять на тебя.

Мули подошла к кровати Саньи, стоявшей рядом с кроватью Ревати, и легла на нее, чтобы оставаться поближе к остальным. Ей не хотелось пропускать беседу. Но вдруг девушка громко ахнула и села, привлекая всеобщее внимание. Реакция девушек оказалась весьма неожиданной. У некоторых перехватило дыхание, другие завизжали. Лицо Мули было покрыто каплями крови, как будто кто-то брызнул кровью ей в лицо. Некоторым казалось, что кровь сочится из пор на ее лице. Когда схлынул первый шок, Ревати обрела дар речи.

– Мули, что с тобой? У тебя какое-то серьезное кожное заболевание? И часто с тобой такое?

Мули пристально смотрела на остальных, гадая, о чем они говорят.

– Какое еще заболевание? Я совершенно здорова. Со мной все в порядке. Это просто головная боль… – запротестовала она.

– Тогда почему ты вдруг села? – спросила Санья.

– Я почувствовала, как мне на лицо с силой брызнуло что-то мокрое, вот почему. В остальном я в полном порядке.

Девушки посмотрели друг на друга и побледнели. Она говорила правду?

– Иди умойся. Сейчас же! – распорядилась Ревати.

Мули послушно встала и направилась в уборную. Многие девушки последовали за ней. Одни из любопытства, другие с беспокойством.

– Ревати, что это было? – спросила Санья, когда они остались вдвоем. Девушка выглядела испуганной. – Как могли капли крови вот так просто появиться на ее лице? Не одна или две, а много… Как будто кто-то брызнул на нее кровью. – Она в замешательстве покачала головой.

– Санья, подумай головой. Кровь вырабатывается внутри тела, а не в воздухе. Она не может возникнуть из ниоткуда. Я думаю, что у Мули какая-то болезнь. Она скрывает ее от нас, – настаивала Ревати. – Помнишь, она сказала, что у нее болит голова. Здесь должна быть какая-то связь…

Внезапно она направилась к кровати Саньи, чтобы разобраться, в чем дело. Постель оказалась чистой. Не было никаких признаков чего-либо аномального. Ревати уселась на кровать. Санья подошла к ней.

– Видишь, здесь ничего нет. Все нормально. Мули лжет. У нее определенно какое-то кожное заболевание.

Ревати похлопала по кровати призывая подругу сесть рядом. Санья нерешительно повиновалась. Несколько минут они сидели бок о бок. Потом глаза Саньи начали закрываться.

– У меня голова тяжелая, – заявила она. Ревати наблюдала, как девушка откинулась на спинку кровати и закрыла глаза.

К этому времени девушки, ушедшие в уборную, вернулись. Они были явно взволнованы. Мули тоже была с ними. Она плакала и дрожала. Внимание Ревати переключилось на них, и в ту же самую секунду она услышала хриплый призрачный шепот где-то совсем рядом с ними:

– Ты запла-а-а-а-атишь…

Санья села, громко вздохнув. Ревати бросила один взгляд на ее лицо и закричала. Лицо Саньи было залито кровью. Не просто несколькими каплями, а большими пятнами. Санья машинально поднесла руку к лицу. Она медленно вытерла щеку пальцами, а потом посмотрела на них. Ее пальцы были перепачканы кровью. Санью затошнило. Девушка уставилась на свои окровавленные пальцы, и ее глаза чуть не вылезли из орбит. Затем ее внимание привлекло кое-что еще. Девушка уставилась на что-то позади Ревати, и ее вырвало. Санья тряслась с головы до ног. Другие девушки, почувствовавшие присутствие сверхъестественного, выбежали из общей спальни, крича и натыкаясь друг на друга. Санья рухнула на кровать.

Ревати стояла как вкопанная, заикаясь и бормоча что-то неразборчивое. Она огляделась вокруг. Сейчас в спальне не было никого, кроме них двоих. Ревати тоже хотелось выбежать из зала, ставшего странно тихим и холодным, но она не могла оставить Санью одну. Откуда-то совсем рядом снова послышался издевательский смех. Ревати подскочила от испуга и в панике огляделась по сторонам. Общая спальня по-прежнему оставалась совершенно пустой. Постепенно глухой звук нарастал, словно шелест ветра в сухих ветвях дерева, и в зале воцарилась жуткая атмосфера.

– Она-а-а-а уби-и-и-и-и-ила… Она-а-а-а уби-и-и-и-и-ила.

Ревати дрожала и трясла Санью, пытаясь помочь ей встать.

– Ну же, Санья, вставай. Скорее. Нам нужно убираться отсюда. Пожалуйста.

Она собрала все свои силы и заставила Санью принять сидячее положение. Санья сидела, как тряпичная кукла, безвольная и безжизненная, кровь текла по ее лицу и шее, стекала на блузку. Хоть она и выглядела устрашающе, Ревати стояла рядом с ней, изо всех сил тормоша Санью, чтобы заставить подругу сделать хоть что-то. Но Санья лишь тряслась и издавала какие-то гортанные звуки.

Остальные девушки из общей спальни уже добрались до первого этажа. Их крики, содрогающиеся тела и бледные лица говорили сами за себя. Выпив чашку вечернего чая в кафетерии для персонала, мисс Удбала направилась в восточное крыло общежития. Привлеченная суматохой, она подошла к охваченным паникой девушкам.

– Почему вы устраиваете в кампусе переполох? – упрекнула их она.

Но девушки были слишком взволнованы, чтобы отреагировать на ее выговор. Они попытались описать то, что произошло, все сразу. Хотя ей тяжело было что-то понять, Удбала заметно побледнела. Она закричала, чтобы скрыть свою растерянность:

– Я хочу, чтобы вы все немедленно вернулись в спальню!

Но сегодня девочки были не в настроении обращать на нее внимание. Зная, что разговаривать с мисс Удбалой бесполезно, несколько девушек бросились в кабинет директрисы, чтобы сообщить о том, чему они стали свидетелями. Вместе с несколькими преподавателями колледжа добрая женщина сразу же поспешила в сторону общей спальни в восточном крыле. К этому времени у входа в общежитие собралась большая группа людей. Мисс Удбала как раз пыталась улизнуть, когда к ней подошла директор колледжа.

– Ревати и Санья все еще в спальне, мэм, – полным паники голосом поспешно сообщила Нитья директрисе, госпоже Боуз.

– Они в опасности. Мэм, пожалуйста, сделайте что-нибудь! – закричала Мули.

– Пойдемте со мной, – произнесла своим властным голосом миссис Боуз, посмотрев на мисс Удбалу. Откликнулись два других лектора. Они побежали к входу. Мисс Удбала не сдвинулась ни на сантиметр. Миссис Боуз остановилась в дверях и крикнула:

– Мисс Удбала Бора! Что с вами? Вы смотрительница этого общежития и отвечаете за безопасность девочек. Давайте быстрее. Нам нужно проверить, что происходит в комнате.

У мисс Удбалы не оставалось выбора, и она последовала за директрисой. Толпа студенток колледжа, собравшаяся у восточного крыла общежития, заметила ее нежелание, когда женщина тяжелыми шагами направилась к своей начальнице. Группа исчезла внутри здания. Никто из студенток не предпринял ни малейшей попытки пойти за ними. Никто не осмеливался. Преподаватели взбежали по лестнице и остановились у дверей общей комнаты, пыхтя и отдуваясь. Они заметили, как Ревати изо всех сил пытается заставить Санью встать с кровати.

Миссис Боуз бросилась им на помощь, то же сделали и два других преподавателя. Мисс Удбала стояла в дверях, отказываясь входить в спальню. Трех пожилых дам ошеломило состояние Саньи.

– Ревати, откуда у нее на лице столько крови? – спросила директриса.

Ревати и Санья дрожали, будто сухие осенние листья на сильном ветру.

– Мисс Удбала, что вы делаете за дверью? Идите и помогите девочкам, – прогремел по ледяной общей спальне голос миссис Боуз.

Удбала с тревогой смотрела туда, где сидела Санья, – на ее кровать. Это было то самое место, где молодая Сантати, очень больная и беспомощная, была безжалостно убита. Удбала стояла у входа в спальню, совершенно не желая входить.

– Мисс Удбала! – снова закричала миссис Боуз, не в силах понять, почему женщина так странно себя ведет. Она явно злилась на смотрительницу.

И снова у мисс Удбалы не оставалось выбора, и она вошла, на мгновение замешкалась у двери, а затем быстро направилась к остальным. Но она не успела сделать и десяти шагов. Все находившиеся в общей спальне в шоке уставились на нее: женщина начала парить в воздухе. Кто-то невидимый тянул ее вверх, отрывая от пола. Она проплыла небольшое расстояние, а затем с громким стуком упала на пол. С губ Удбалы сорвался крик. Ее глаза чуть не вылезли из орбит, а рот широко раскрылся, когда женщина в крайнем испуге уставилась на что-то перед собой, на что-то, чего другие не могли разглядеть.

– П-п-прос-с-ти-т-те, – попыталась произнести она.

– Ты… запла-а-а-ати-ишь… уби-и-и-и-и-и-ить…

В комнате возникли жуткие вибрации, от которых у всех кровь застыла в жилах. Миссис Боуз и два преподавателя в ужасе огляделись, пытаясь определить источник звука. Со слезами, струящимися по щекам, Ревати обняла Санью, пытаясь защитить ее. Санья по-прежнему сидела неподвижно. Оцепеневшая. Вслед за этим перепуганная группа в ужасе увидела, как мисс Удбала вытянула обе руки прямо перед собой. Невидимые существа снова потащили ее в уборную. Кровь начала литься у нее изо рта и стекать по шее. Женщина обмякла. Миссис Боуз, застывшая на месте, закричала громче всех. Мисс Удбалу потащили к туалету, а потом затащили в него. Дверь уборной с громким стуком захлопнулась.

Собрав остатки здравого смысла, директор, преподаватели и Ревати вместе подняли Санью и выбежали из спальни с привидениями. Санья продолжала шептать:

– Кровь, кровь… Шеи… При… при…

Санья была единственной, кроме мисс Удбалы, кто увидел призраков Сантати и Салми с кровью, стекающей по их перерезанным шеям, когда те тащили мисс Удбалу прочь. Это был окончательный удар по ее мозгу, который привел к непоправимому потрясению.

Это были последние звуки, которые Санья когда-либо издавала. Она была настолько травмирована, что потеряла способность говорить и на всю оставшуюся жизнь превратилась в немое, ни на что не реагирующее тело… точь-в-точь как каменная статуя, которую Ревати видела во сне.

Оказавшись за пределами здания, миссис Боуз взяла себя в руки и отправила нескольких охранников в общую спальню помочь мисс Удбале. Их держали в неведении относительно тревожного происшествия, свидетелями которого стали другие присутствующие, но поручили им проверить туалеты. Когда охранники добрались до общежития, мисс Удбале уже ничем нельзя было помочь. Она лежала мертвая в первой кабинке туалета, как раз на том месте, где двадцать два года назад была убита Салми. Из ее разинутого рта сочилась кровь, язык вывалился наружу, а глаза были широко открыты и выпучены. Это было ужасающее зрелище. Казалось, что дух женщины вырвали из тела.

Судьба сыграла свою роль. Мисс Удбала оплатила свой кармический долг.

Должно быть, кроме призраков и мисс Удбалы, никто и понятия не имел, что убийства молодых девушек были совершены по приказу Упендры Гохайна, двоюродного брата отца убитых девочек, а теперь и дедушки Саньи. Когда Упендра затеял это ужасное дело, он и подумать не мог, что однажды ему тоже придется страдать от боли, видя, как любимая внучка превращается в камень. И только тогда он поймет, что причинять боль другим легче, чем терпеть ее самому.

Миссия маленькой девочки

Западное побережье Австралии охватила аномальная жара. Всю последнюю неделю декабря температура в Канберре держалась выше сорока градусов. Это было самое жаркое Рождество, которое люди могли припомнить. «Глобальное потепление», – говорили они, вытирая вспотевшие лбы и здороваясь друг с другом. В доме Люси царила накаленная обстановка, не имеющая отношения к погоде. Чтобы избежать скандалов, она находилась здесь, в доме своей подруги Сьюзи, и играла в прохладном подвале с ее кукольным домиком.

– Люси, поосторожней. Не клади мою новую куклу на пол. Это моя лучшая. Мама мастерила ее целую неделю.

Сьюзи была на несколько месяцев старше Люси, поэтому относилась к ней и Питеру, ее младшему брату, покровительственно.

– Прости, Сьюзи. – Люси быстро подняла куклу.

– Ты же знаешь, я вообще не позволяю Питеру к ней прикасаться. Он испортит ее за один день. – У нее был снисходительный тон старшей сестры. – Но ты можешь поиграть с ней: ты мой особый друг.

Люси Смит кивнула и благодарно улыбнулась, держа куклу на коленях и делая вид, что укладывает ее спать. В этот момент в комнату вошла миссис Сара Уилсон.

– Обед готов, Сьюзи, дорогая. А где Питер? Давненько я его не видела.

Люси мгновенно ответила:

– Миссис Уилсон, он играет в своей комнате, под кроватью. Он сказал, что он Человек-паук, сражающийся со злом в пещере. – Она хихикнула, и это подчеркнуло милые ямочки на ее щеках. – Человек-паук в пещере! Он не знает, что Человек-паук карабкается по стенам.

Сара добродушно улыбнулась.

– О, ему еще нет четырех. Он постепенно усвоит все это.

Сара Уилсон была домохозяйкой. Она ушла с работы после рождения Питера. Она не принадлежала к числу амбициозных женщин, ориентированных на карьеру. Счастливая семья – это все, чего Сара когда-либо желала. Люси она тоже была не прочь немного побаловать. Малышка остро нуждалась в этом. Одному богу было известно, что переживала бедная маленькая девочка.

День становился все темнее, и вскоре разразилась гроза. Окна задребезжали. Питер подбежал и прижался к ногам матери.

– Посмотрите на Человека-паука, – смеялась Сьюзи над своим братом, – он боится грома.

Люси хихикнула.

– Как ты собираешься спасать людей от злых сил, Питер?

Питер скорчил им гримасу. Ему не нравилось, когда девочки дразнили его. Они строили из себя слишком умных.

– Питер, собирается дождь. Жара утихнет. Разве это не замечательно? – Его мать улыбнулась и взъерошила ему волосы. – Идемте, дети. У меня есть немного остывшего супа гаспачо и остатки мясного пирога с рождественского обеда.

– Ура! Обожаю мясной пирог, – завопил Питер.

– Люси, дорогая, хочешь пообедать с нами? – спросила Сара.

Люси застенчиво кивнула. Дома все равно обеда не было. Ее мама и папа ушли утром, не сказав ни слова ни друг другу, ни дочери. Девочка приготовила себе сэндвич с веджимайтом[24] и проглотила его, запив стаканом холодного молока. Затем, переодевшись, она направилась прямиком сюда, чтобы побыть со Сьюзи и ее семьей. Здесь, в доме Сьюзи, было так спокойно и безопасно. Почему и в ее доме не было такого – любви и счастья? Там не было ничего, кроме гнева, ненависти, споров, ссор, ужасных драк. Прошлой ночью мама и папа Люси снова поссорились, а потом папа отвесил маме такую пощечину, что девочка услышала ее даже через закрытую дверь своей комнаты. Затем она снова услышала крики и удары предметов о деревянный пол. Чем они били друг друга? Мебелью? Люси удивилась и вздрогнула. Они могут сильно покалечить друг друга. Она заткнула уши, чтобы не слышать этих ужасных голосов. Что еще Люси могла сделать? Она хотела, чтобы они были вместе. Всегда. Девочка любила их обоих.

На этот раз Люси не досталось и рождественских подарков. В их доме не было Рождества. Покупки остались в коробке, упакованные и лежащие в углу – потерянные и печальные, как и она сама. Папа Люси принес елку. Но в тот день, когда они планировали ее украсить, он долго с кем-то разговаривал по телефону. Мама Люси вышла из себя, выхватила телефон у папы из рук и швырнула на пол. Телефон сломался. Затем между ними произошла ожесточенная драка. Они обзывали друг друга ужасными словами, толкали друг друга, а потом папа Люси схватил маму за волосы и швырнул ее на пол рядом с телефоном.

– Мне жаль, что я женился на тебе, хорошо, мне жаль. Сейчас я пытаюсь все исправить, вычеркнув тебя из своей жизни. Вот и все. Я хочу избавиться от этой грязи и очистить свою жизнь! – кричал он.

Ее мама продолжала сидеть на полу и рыдать. Люси все это видела. На этот раз никто не потрудился сказать ей, чтобы она шла в свою комнату. Девочка неподвижно сидела на диване, потрясенная увиденным; она дрожала. Люси чувствовала себя ужасно напуганной и одинокой, как рождественская елка, стоявшая в углу, – засохшая и угрюмая.

Девочка все понимала. У ее папы был роман с какой-то другой женщиной, и он хотел бросить ее маму. Но мама настаивала на том, что все еще любит папу и не хочет с ним расставаться.

Почему папа стал таким? Чудовищем. До недавнего времени он был таким любящим: покупал мне игрушки, угощал мороженым и часто водил играть или кататься на коньках в парк. Теперь в него как будто вселился дьявол. Мне страшно.

Сьюзи была единственной, с кем Люси могла поговорить. Девочка пыталась обсудить с ней свои неприятности, но та ее не поддержала.

– Знаешь, такое бывает. Очень часто! Видела, сколько сейчас фильмов, где мужчина любит не свою жену, а кого-то другого? – Она произнесла это как какая-нибудь интеллектуалка и умчалась прочь.

Люси хотелось, чтобы рождественские каникулы поскорее закончились и начались школьные занятия. Поход в школу служил для девочки значительной передышкой. Как и пребывание в доме Сьюзи.

Мама Сьюзи была такой доброй и ласковой женщиной. Она никогда не была сурова со своими детьми, никогда не кричала, в отличие от родителей Люси. Папа Сьюзи тоже был очень ласковым.

Почему я не родилась здесь? Была бы сестрой Сьюзи. Наши имена даже рифмуются: Люси и Сьюзи.

– Люси и Сьюзи… – прошептала Люси, вставая, чтобы последовать за Сьюзи и ее мамой в столовую, и мрачные мысли овладели ее юным впечатлительным умом.

Обе семьи жили в тихом переулке в районе Дикин в Канберре, к юго-западу от Столичного холма, где для его жителей открывался панорамный вид на вершины хребтов Бриндабелла и Тидбинбилла. Смиты жили дальше по переулку, в шести домах от Уилсонов. Пара переехала сюда со своей дочерью всего год назад.

Сара Уилсон видела мать Люси, Дору Смит, всего дважды: один раз во время Хэллоуина, когда дети вместе с матерями ходили по домам, требуя сладостей, а в следующий раз – просто на улице. Она находила ее красивой и доброй женщиной. Сара не могла понять, почему ее муж встречается с кем-то другим.

Летние каникулы закончились, и школы снова открылись. Жизнь Люси стала более-менее терпимой. Хотя теперь она редко видела своего отца. Часто он даже не возвращался домой по ночам. Мать Люси становилась все более молчаливой. Она почти не разговаривала с дочерью и много плакала. Люси было ужасно жаль ее, и она тоже переживала. Жестокие драки сменились пугающей, жутковатой тишиной, похожей на затишье, предшествующее смертельной буре.

Наступила осень. Из соседских садов доносились смех и запах жареного мяса. Но дом Люси по-прежнему был погружен в печальную, зловещую тишину. Пасхальные каникулы прошли для Люси так же уныло, как и вся ее жизнь. Единственной запоминающейся частью пасхальных каникул был пикник со Сьюзи и ее семьей в Национальном ботаническом саду, где они провели целый день. Люси уже давно не выбиралась на подобную прогулку. Деревья, растущие на крутых склонах, выглядели очень красиво, их листья приобрели новые оттенки: зеленые, желтые, оранжевые, красные, – как будто они нарядились специально, чтобы попрощаться с этим миром. Пока родители Сьюзи сидели и пили вино, а Питер бегал вокруг скульптур динозавров, маленькие девочки отправились вдвоем на прогулку. Кора камедных деревьев приобрела удивительные узоры и цвета: бирюзовый, голубой, медвяный. Живописные кусты были усеяны огромным количеством диких цветов, от красоты которых захватывало дух. Девочки бегали вокруг них, а также вокруг папоротниковых деревьев и ксанторрей, банксий, акаций и омелы. Над головой кружили стаи пронзительно кричащих какаду. Сквозь листву просвечивали яркие краски розеллы. Девочкам было так весело! Они даже заметили самку кенгуру с кенгуренком в сумке и бросились за ней.

Вернувшись домой, Люси тихонько проскользнула в свою комнату. Как обычно, никто не поздоровался с ней, никто не поинтересовался, как прошел ее день. Никто в доме больше не заботился друг о друге, и это разбивало Люси сердце. Ее отец, как ни странно, был дома, он сидел и смотрел телевизор. Он даже не повернулся, чтобы поздороваться с дочерью. Мама Люси находилась в спальне и, скорее всего, дулась. Теперь спальня принадлежала исключительно ее маме. Папа Люси уже довольно давно спал в комнате с телевизором. Их некогда теплая, любящая семья отныне затерялась в холодном мире конфликтов. Люси ненавидела женщину, с которой встречался ее отец. Девочка считала ее ответственной за их страдания.

К концу апреля температура воздуха начала падать. Морозы пришли внезапно. К этому времени родители Люси отдалились друг от друга, и они оба понимали, что любовь и теплота в их отношения уже никогда не вернутся. Холод сказывался и на Люси. У девочки появился мучительный кашель, на который ее родители не обращали никакого внимания.

Люси стала проводить каждый вечер со Сьюзи и ее семьей, ужиная вместе с ними. Но ее кашель усиливался, и это начало тревожить Сару. Она надеялась, что кашель не заразен. Понаблюдав пару дней за мучениями Люси, Сара решила поговорить об этом с Дорой Смит. Она даже немного разозлилась. Как могли родители так пренебрегать своим ребенком? Она позвонила Доре и попросила ее отвезти Люси к врачу.

– Я думаю, миссис Смит, кашель не простой, и он становится все хуже.

– Я знаю это. Спасибо вам за заботу, но я уже записалась на прием к врачу на завтра. – Голос Доры звучал грубо. Сара знала, что она лжет.

После этого Люси перестала приходить к ним домой. Примерно через неделю Сьюзи подняла эту тему.

– Мама, что случилось с Люси? Она больше не приходит играть со мной. В последнее время она даже в школу не приходит.

Сара сразу же позвонила Люси домой, чтобы узнать, что с ней, и Дора Смит сообщила ей, что у Люси поднялась температура, но через пару дней все будет в порядке, так как она принимает лекарства. Но, к ужасу Сьюзи, Люси больше никогда не приходила поиграть с ней. И в школу она тоже не приходила. Неоднократные телефонные звонки также оставались без ответа.

Прошли холода. В сентябре погода стала теплой. Начался ежегодный фестиваль цветов «Флориада», который должен был продлиться целый месяц. Уилсоны решили пойти с детьми на фестиваль и показать им яркие оттенки экзотических цветов.

– Мам, мне бы хотелось взять с собой Люси. Я все еще не понимаю, почему она отказывается общаться с нами, – уныло заметила Сьюзи.

Сара кивнула и тут же сняла трубку, набрала номер и позвонила Люси домой. В трубке послышались долгие гудки. Ответа, как обычно, не последовало. Немного беспокоясь о подруге своей дочери, Сара пообещала Сьюзи, что они сходят к ней домой.

Когда на следующий день они вдвоем подошли к дому Люси, то увидели на двери большой замо́к.

– Привет, Сара, давно не виделись.

Сара и Сьюзи обернулись и увидели ближайшую соседку Смитов, миссис Джейн Уотсон, стоящую у ворот своего дома.

– О, привет, Джейн. Мы пришли навестить Люси. Она подруга Сьюзи.

Сьюзи тут же заговорила:

– Я давно ее не видела, миссис Уотсон. Она не ходит в школу. Вы знаете, где она сейчас?

– Разве вы не в курсе? Несколько месяцев назад ее родители развелись. Люси и ее мать уехали из дома. Не знаю, куда именно.

– Ох! – В тоне Сьюзи явно слышалось разочарование. – Она даже не пришла попрощаться.

Джейн слабо улыбнулась.

– Когда они уходили, Люси казалась очень больной. Она едва могла ходить. Когда я выразила свое беспокойство, ее мать сказала, что позаботится о ней.

– Значит ли это, что в доме сейчас никто не живет? – Сара снова посмотрела на большой висячий замок.

– К этому мужчине переехала новая женщина. Я несколько раз видела ее мельком с мистером Смитом. Она держится в стороне, вообще не общается с соседями.

Сьюзи и ее мама вернулись домой. Сьюзи долго молчала, и Сара попыталась подбодрить дочь.

– Все в порядке, Сьюзи, дорогая. Это жизнь. Ты теряешь старых друзей, но обретаешь новых.

Сьюзи закрыла лицо ладонями, чтобы скрыть слезы.

– Не волнуйся, солнышко, у тебя появится много новых друзей. Они уже есть у тебя в школе. Ты можешь пригласить их домой. Не печалься сейчас о Люси. Просто молись, чтобы она была счастлива, где бы ни находилась.

– В этом-то и проблема, мам. Я волнуюсь за Люси. Раньше она делилась со мной разными событиями, и в ее жизни было очень много проблем. Люси была несчастна. Вдобавок ко всему она сильно заболела.

– Я понимаю твое беспокойство. Люси очень милая девочка. Я уверена, что ее мать хорошо заботится о ней.

– Вообще-то, мама, она мне все время снится. Вчера ночью Люси тоже приходила ко мне во сне. Она сказала, что хочет прийти, чтобы играть со мной, жить со мной. Но сейчас она очень далеко, и ей трудно вернуться. Но Люси сказала, что старается изо всех сил.

– Хм-м…

– Старается изо всех сил? Мам, она собирается сбежать и прийти к нам?

– Надеюсь, что нет. И это всего лишь сны, Сьюзи, дорогая. Не стоит о них беспокоиться.

– Но они кажутся такими реальными. Как будто Люси просто стоит рядом с моей кроватью и разговаривает. Я чувствую это.

– Забудь о ней, Сьюзи. Теперь Люси ушла из нашей жизни. Одному богу известно, где она и что с ней.

Шли месяцы. Сьюзи погрузилась в свою жизнь, однако воспоминания о Люси не угасали. Она продолжала являться Сьюзи во сне. И вот однажды за обеденным столом Питер ни с того ни с сего заявил:

– Люси вернулась.

Глаза Сьюзи расширились от любопытства.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел, как она стояла в нашем саду. Под нашей сливой.

– Когда? – Сьюзи была заинтересована и взволнована.

– Вечером, когда я играл на веранде со своей армией Человека-паука, – проговорил Питер с набитым ртом.

– Почему она не зашла в дом? Люси тебе что-нибудь сказала? Ты поздоровался с ней? – разочарованно спросила Сьюзи.

– Поздоровался. Но она не ответила. Забавно! Она просто стояла там, как какая-то безвольная кукла. А потом ушла.

– С каких это пор Люси стала стесняться приходить к нам домой? Она могла хотя бы прийти поздороваться со мной.

– Должно быть, она приехала навестить своего отца и у нее не было времени прийти сюда, – предположила Сара.

– Люси моя подруга. Это нечестно! Она здесь, а я даже не знала об этом. – В глазах Сьюзи стояли слезы.

– Завтра суббота, можешь пойти и встретиться с ней, – предложила Сара, поцеловав Сьюзи в щеку. – Мы пойдем сразу после завтрака. Ты рада?

– Я не хочу видеть ее отца. Он мне не нравится, – надулась Сьюзи.

– Все хорошо. Он не причинит тебе вреда. Я пойду с тобой.

На следующий день, вскоре после завтрака, Сьюзи и ее мама направились по переулку к дому. После многократного настойчивого стука дверь наконец-то открылась. За ней стоял отец Люси, холодный как лед. На лице у него росла щетина с проседью, как будто он довольно давно не брился. Они увидели худощавую женщину, сидевшую на обеденном стуле спиной к ним. Она даже не обернулась, чтобы поздороваться.

– Здравствуйте, мистер Смит. Я миссис Уилсон, ваша соседка. А это моя дочь Сьюзи…

– Знаю. Что вам надо?

Сару поразила грубость этого человека. Сьюзи не понравился его тон по отношению к ее матери, и девочка смело встала перед ней, как будто защищая маму.

– Мистер Смит, я подруга Люси. Я пришла повидаться с ней. Мне показалось, она у вас в гостях.

– У меня в гостях? Кто тебе это сказал? – Мужчина заметно побледнел.

– Мой младший брат встретил ее вчера вечером. – Сьюзи стояла с самодовольным видом, сцепив руки за спиной.

Мистер Смит в ужасе и недоумении уставился на нее, его челюсть отвисла. Но женщина, сидевшая на стуле, ожила. Она резко повернулась к ним. Худое продолговатое лицо казалось осунувшимся, изможденным и неприятно бледным. Ее глаза были дикими, расширенными от испуга, и женщина определенно выглядела нездоровой. На ее лице читалась явная паника.

– Я же говорила тебе, Дэн, говорила. Она здесь. Но ты мне просто не веришь.

Мистер Смит не обратил на нее внимания.

– Мне очень жаль, миссис Уилсон, но это наверняка какая-то ошибка. Моя Люси умерла полгода назад от тяжелой пневмонии. Мы похоронили ее на кладбище в Гангалине. А теперь прошу нас извинить.

Дверь захлопнулась у них перед носом. Сара и Сьюзи стояли у двери, разинув рты. Они услышали пронзительный крик женщины. Сара взяла Сьюзи за руку и осторожно оттащила ее от дома. Девочка тихо плакала.

– Мама, мистер Смит врет.

– Нет, моя дорогая, не говори так. Зачем отцу врать о смерти своей дочери?

– Но Питер видел ее вчера. Если Люси умерла шесть месяцев назад, кого тогда видел Питер? – проговорила Сьюзи сквозь рыдания.

– Должно быть, он увидел кого-то другого.

Сердце Сары бешено колотилось, ноги подкашивались. Ей нужно было успокоить свою дочь.

– Ты хорошо знаешь Питера, он такой рассеянный. Наверное, он увидел какую-то другую девочку и принял ее за Люси, – попыталась объяснить Сара, хотя была крайне встревожена и потрясена. Люси была очень видной девочкой, ее каштановые вьющиеся локоны ниспадали на лоб и плечи, а ее милое личико было сплошь усыпано веснушками. – И, Сьюзи, пожалуйста, не упоминай при Питере о смерти Люси. Он еще слишком юн, чтобы воспринять эту информацию.

Сьюзи кивнула.

– Он даже не поймет, что значит быть мертвым. – Затем, после недолгого молчания, она заговорила, больше обращаясь к самой себе: – Люси приходила ко мне во сне, как будто и вправду там была, стояла рядом с моей кроватью.

– Ш-ш-ш… Не думай об этом, дорогая. Сны нереальны.

Две недели спустя Сару неожиданно навестила миссис Джейн Уотсон. Ее брови были озабоченно нахмурены, и выглядела она весьма обеспокоенной.

– У тебя есть немного времени, Сара? Я пришла обсудить с тобой кое-что серьезное. Я не знаю, к кому еще обратиться.

– Конечно, Джейн. Входи. Давай я сначала налью тебе чашечку кофе.

Когда женщины уселись в гостиной за чашками горячего кофе, миссис Уотсон сразу перешла к делу.

– Сара, в доме Смитов происходит что-то странное.

– Странное? В каком смысле?

– Знаешь, часто по ночам дама, сожительница мистера Смита, кричит – ужасно кричит, не то от боли, не то от испуга.

– Это довольно странно, – кивнула Сара. Она пыталась скрыть свои растущие беспокойство и страх.

– Кажется, это произошло три ночи назад. Я ворочалась с боку на бок, не в силах заснуть, когда услышала крик этой женщины. Затем дверь с грохотом распахнулась, и я услышала снаружи голоса. Я встала, чтобы проверить, что происходит. Женщина стояла снаружи в тонкой ночной рубашке, дрожа от холода, а мужчина уговаривал ее вернуться в дом. «Нет, она там. Я больше не могу этого выносить. Она жуткая», – плакала она. Женщина дрожала как осиновый лист. Мужчина покачал головой и что-то сказал, но я не расслышала, что именно. Затем он обнял ее и повел в дом.

– Очень странно. – Сара с трудом сдерживала дрожь в руках.

– Знаешь, Сара, до этого я думала, что мистер Смит – садист, что он пытал ее. Я даже собиралась обратиться в полицию. Но в ту ночь все обстояло совсем иначе. Эта женщина – отъявленная эгоистка, она терпеть не может, когда их навещает ребенок. Она хочет, чтобы малышку отослали прочь. Представляешь, поднять такой переполох из-за того, что эта милая маленькая девочка пришла в свой собственный дом! – Джейн с большим удовольствием сделала глоток кофе, довольная своим заключением. Ее глаза сияли, словно у детектива, раскрывшего трудное дело об убийстве.

Сара с беспокойством пожала плечами. Ей стало интересно, о какой маленькой девочке говорит Джейн. Сара надеялась, что это не то, о чем она подумала.

– Джейн, я понятия не имею, что происходит в этом доме. Хотя, когда мы со Сьюзи пришли навестить мистера Смита, он казался немного встревоженным, несчастным. Но при данных обстоятельствах этого следовало ожидать.

– Следовало ожидать? Почему?

– Знаешь, его дочь Люси умерла несколько месяцев назад от пневмонии. Поэтому, естественно, отец…

– Что? Что ты сказала? Люси умерла?

– Да, именно это сказал нам мистер Смит.

– Это невозможно. – Глаза Джейн вылезли из орбит. – Я… я видела Люси вчера, она стояла у двери их дома. – Бедная женщина побледнела. – Затем она вошла внутрь, и женщина начала кричать.

Джейн закрыла лицо ладонями. В ее глазах читалось полное недоверие.

– Боже мой! Я даже услышала девичье хихиканье и никак не могла понять, что происходит. А теперь ты говоришь, что она уже давно мертва.

– Ты уверена, что видела Люси, а не кого-то другого?

– Это была Люси, уж я-то знаю! Неужели ты думаешь, я не узнаю девочку, которая была моей соседкой больше года? – Джейн была скорее шокирована, нежели расстроена. – О боже мой, о боже.

Чашка с кофе задребезжала на блюдце, когда ее руки задрожали. Джейн сдержала дрожь и достала из сумочки носовой платок, чтобы вытереть лицо. Она вспотела, несмотря на холод.

– Это так странно. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. О господи! Ты хочешь сказать, что я видела привидение? Теперь я боюсь возвращаться даже в свой собственный дом, зная, что по соседству живет призрак. И теперь я понимаю, почему Люси выглядела как-то по-другому, призрачно-бледной. О боже!

– Не надо, Джейн! Не надо бояться. Мы были добры к Люси, когда она была жива. Она не держит на нас зла. – Сара произнесла эти слова, пытаясь утешить саму себя.

– Ты хочешь сказать, что Люси вернулась с того света?

– Думаю, да. Похоже, она так и не смогла простить женщину, которая сделала несчастной ее жизнь и жизнь ее матери. Она так и не смогла упокоиться с миром.

– Что нам теперь делать, Сара? Моя голова не соображает. Призрак Люси живет по соседству! – Джейн несколько раз быстро вздохнула и вздрогнула.

– Я думаю, нам следует обсудить этот вопрос со священником в это воскресенье, после службы, – предложила Сара. Она не рассказала о том, что Питер тоже видел призрак Люси. Это еще больше перепугало бы бедную женщину. Но теперь ее беспокоило то, что призрак Люси побывал здесь, в ее саду. А как насчет снов Сьюзи?

Это действительно сны?

Руки Сары похолодели, как и все ее тело. Им было необходимо проконсультироваться со священником о спасении заблудшей души. И как можно скорее.

– Да, да, это нам и следует сделать. – Джейн встала и направилась к двери. – Мне пора домой. У меня назначена встреча со стоматологом.

У двери она помедлила.

– Сара, мне очень, очень страшно идти одной, совсем одной.

– Пойдем, Джейн, я тебя немного провожу.

После воскресной службы в церкви Сара и Джейн подождали, пока все разойдутся. Затем они подошли к священнику. Он терпеливо выслушал их.

– Извините, дамы, но я не могу врываться в чужой дом без приглашения, даже если это необходимо для того, чтобы изгнать блуждающий дух ребенка. Более того, мы даже не знаем, существует ли призрак на самом деле. Его видели лишь единожды, это может оказаться заблуждением. Давайте подождем.

– А как же крики и беспокойство, причиненное соседям, отец? – запротестовала Джейн.

– Послушайте, дамы, я могу действовать только в том случае, если ко мне обратятся люди, непосредственно вовлеченные в это дело. Как я могу войти в дом и сказать мужчине: «Я пришел изгнать призрак вашей дочери из вашего дома»? А? Думаете, он согласится?

Священник вздохнул, глядя на помрачневшие лица женщин.

– Хорошо. Если кто-нибудь из вас заметит еще хоть что-то, я свяжусь с экспертами. Сказать по правде, у меня нет опыта в экзорцизме.

Джейн и Сара вернулись домой разочарованные. Над окрестностями витал злой дух ребенка. Это пугало их до смерти, и они ничего не могли с этим поделать.

Вскоре вся округа поняла, что в доме Смитов что-то не так. Эту женщину, превратившуюся к настоящему времени в высохший скелет, часто можно было увидеть на улице в поношенной ночной рубашке, со спутанными волосами и пустыми глазами, устремленными в никуда. Люди замечали, что мистер Смит много раз уговаривал ее вернуться домой, но женщина сопротивлялась. Ужасные крики по ночам продолжались. Джейн часто навещала Сару, чтобы сообщить о случившемся.

В тот день, когда Джейн в спешке примчалась к Саре домой, шел проливной дождь. Она промокла до нитки, несмотря на то что шла под зонтом. Одного взгляда на ее лицо хватило, чтобы Сара поняла: случилось что-то серьезное. Предложив Джейн полотенце, Сара усадила ее в гостиной и бросилась ставить чайник, чтобы приготовить женщине горячий напиток.

Джейн пошла за ней на кухню.

– Сара, я сегодня опять видела ее. – Она прислонилась к стойке и закрыла глаза. – Она пытается убить бедную женщину.

– Как? – Глаза Сары расширились от страха.

– Я стояла у окна, наблюдая за ливнем, как вдруг женщина выбежала из дома в тоненькой сорочке. В такой холод! О боже! Видела бы ты испуг на ее лице. В следующее мгновение Люси тоже появилась там, у нее за спиной. Затем волосы женщины сзади встали дыбом, как будто кто-то потянул за них. Женщина закричала от сильной боли. Я застыла на месте. Говорю тебе, Сара, она убивает ее, убивает медленно, злобно.

– Что мы можем сделать, Джейн? Давай не будем вмешиваться. – Сара закусила губу и заерзала на стуле.

– Но я уже вовлечена! – воскликнула Джейн. – Люси увидела меня. Мое окно было всего в шести метрах. И она медленно повернулась, чтобы посмотреть на меня. В ее больших ввалившихся глазах читался гнев. Это было жутко, пробирало до костей. – Джейн прижала ладони к щекам и покачала головой. – Меня затрясло. Я хотела уйти, но страх приковал меня к полу. А потом Люси начала угрожающе открывать рот, все шире и шире, как будто хотела проглотить меня живьем. Во рту у нее не было ничего, только черная пустота. – Джейн задрожала. – О боже мой! Она напугала меня до смерти. Люси поняла, что я наблюдаю за ней, и… и поэтому сказала мне не лезть не в свое дело, иначе… Я напугана, Сара, так напугана. Что мне делать? А что, если она тоже затаит на меня злобу? – простонала Джейн.

Сара протянула ей чашку кофе и заметила, что у Джейн трясутся руки. Ее собственное сердце бешено колотилось.

«Бедная Джейн и бедная женщина Смита», – подумала она, когда они обе перешли в гостиную.

Джейн продолжила:

– Потом, как только женщина бросилась обратно в дом, сопровождаемая призраком, я схватила свой зонтик и помчалась к тебе. Я больше не могла этого выносить. Мне не хотелось оставаться в доме одной. – Она опустилась на диван. – Видишь, мои ноги все еще дрожат. Я чувствую слабость.

Сара успокаивающе взяла ее за руку.

– Выпей свой кофе. Тебе сразу станет легче. – Немного подумав, она добавила: – Давай еще раз обратимся к священнику и попросим его что-нибудь с этим сделать.

Джейн горячо закивала.

– Может быть, завтра?

На следующий день, когда Сара позвонила Джейн, чтобы позвать ее пойти на встречу со священником, та сообщила, что, скорее всего, в этом не будет необходимости.

– Женщину увезли. Мистер Смит сопровождал ее в машине скорой помощи. Это произошло как раз тогда, когда я вышла на улицу, чтобы выбросить мусор в мусорный бак.

– О, так ее собираются положить в больницу?

– В психиатрическую лечебницу. Я видела машину скорой помощи. Она принадлежала больнице Каллан Парк для душевнобольных.

– Ничего себе.

Обе женщины почувствовали грусть, но и облегчение тоже. Должно быть, кошмару пришел конец. Призрак Люси выполнил свою миссию и теперь отправится туда, где ему и место.

В тихий район вернулся покой. Некоторое время люди еще шептались за закрытыми дверями. Месяц спустя Джейн пришла к Саре, чтобы сообщить еще одну новость.

– Мать Люси, Дора, вернулась в свой дом. Кажется, пара помирилась. Разве это не чудесно?

– Отличная новость, Джейн. Слава богу, мистер Смит наконец-то осознал ее важность в своей жизни, – просияла Сара.

– Может быть, он сильно любит ее, но поддался коварному обаянию другой женщины, – презрительно произнесла Джейн.

– Если ты кого-то сильно любишь, то остаешься верным. – Сара отставила чашку с кофе, покрутив обручальное кольцо. – Тем не менее я рада за Дору. Бедная женщина! Она напрасно так много страдала. Если бы супруги не расстались, а этот парень Смит был более благоразумен, возможно, их ребенок был бы жив. Я надеюсь, что теперь душа Люси покоится с миром.

Джейн сложила руки на коленях и опустила голову, чтобы помолиться.

– Вечный покой даруй им, Господи, и да воссияет над ними вечный свет.

Сара тут же присоединилась к ней:

– Пусть души всех усопших верующих, по милости Божией, покоятся с миром. Аминь.

Молитва принесла им облегчение, как будто с них сняли тяжелое бремя и трудная задача была выполнена. Они надеялись, что их молитва дошла до души ребенка и девочка обрела вечный покой на небесах.

В тот вечер после ужина Питер и Сьюзи, как обычно, сидели в гостиной. Сьюзи читала сборник рассказов, пока Питер играл со своими игрушками. Это был спокойный вечер. Сара предоставила Джеймсу полный отчет о домашних делах Смитов. Джеймс расплылся в улыбке.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – заметил он.

Они сидели в гостиной, потягивая ликер «Шартрез». Джазовая инструментальная музыка Джона Маклафлина мягко лилась из проигрывателя и разливалась по комнате. Через некоторое время Джеймс встал.

– Сара, дорогая, я очень устал. Сегодня на работе был очень напряженный день. Я пойду спать. Ты придешь?

– Чуть позже, дорогой. Я наслаждаюсь музыкой. Маклафлин потрясающий. Обожаю его слушать.

Она закрыла глаза и откинула голову на спинку дивана. Она все еще была погружена в мир музыки, когда открыла глаза и посмотрела на часы. Была половина девятого, детям уже давно пора спать.

– Сьюзи, Питер, – позвала она. – Уже довольно поздно. Пора спать, мои дорогие. Сьюзи, собери свою сумку, прежде чем ложиться спать, и поторопись.

Прошло несколько минут. Затем Сара услышала, как Сьюзи отчитывает своего младшего брата.

– Пит, уходи. Разве ты не слышал, как мама сказала, что пора спать?

– Ладно, большая забияка. Ухожу!

Сара услышала топот маленьких ножек Питера, направлявшегося в свою комнату. Она улыбнулась. Ее дети были такими милыми. Никогда не доставляли ей никаких хлопот. Сара снова откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. Она чувствовала себя такой умиротворенной. Судьба была к ней так благосклонна. Ей очень повезло, что у нее были любящий муж и прекрасные дети. Так везло не всем.

Затем Сара услышала, как Питер торопливо шагает в сторону гостиной. Она снова открыла глаза. В дверях стоял Питер. «Что теперь?» – хотела спросить Сара, но прежде Питер проворчал сквозь надутые губы:

– Мама, отправь Люси к себе домой. Как я могу спать, когда она сидит на моей кровати?

Сара резко села, ее глаза вылезли из орбит. Она недоверчиво уставилась на Питера.

– МАМА, – позвал Питер, озадаченный реакцией матери.

Сара сидела, застыв, обездвиженная ужасом, потому что призрак уже стоял прямо за Питером – несомненно, Люси, но всего лишь призрачная тень ее подлинного «я». Страшные ввалившиеся темные дыры виднелись там, где когда-то сверкали прекрасные голубые глаза. Довольная улыбка, заигравшая на ее бледном полупрозрачном лице, пробрала Сару до костей.

В ту ночь вся округа вздрогнула, когда леденящий душу женский крик разнесся по воздуху, нарушив тишину улицы. В ответ призрак открыл рот, он открывал его все шире и шире, обнажая темную бесконечную пустоту. По лицу Сары потекли струйки пота. Питер, уже встревоженный криком, с ужасом наблюдал, как его мать рухнула на диван.

Черные стены

Дхрув получил заказанную им пиццу с пепперони. Он планировал посмотреть фильм и полакомиться своей любимой пиццей. Дхрув находился в доме один, ему было скучно и грустно. Оба его соседа по дому, Чираг и Аакаш, которые работали в той же компании, сегодня вечером засиделись на работе допоздна и поужинали в кафе своего офиса. Они были его лучшими друзьями в колледже. Вот уже два года мужчины вместе живут в одном городе, снова делят жилье и жизнь.

Дхрув включил телевизор и едва успел сесть на диван, как экран погас. Из него доносились какие-то странные скрежещущие звуки. Дхрув нахмурился. Такого не должно было случиться с новым телевизором, которому всего месяц, хотя в последнее время это происходило слишком часто. Накануне приходил техник. Он все проверил, но не смог найти никаких неисправностей. В его присутствии устройство работало безукоризненно. Техник посмотрел на Дхрува так, словно тот был самым искусным вруном на планете.

Дхрув раздраженно вскочил и поднял сжатую в кулак руку, чтобы ударить по надоедливому телевизору.

– Убирайся.

Рычащий голос прозвучал отчетливо. Это телевизор? Дхрув вяло опустил руку и огляделся. Что-то в доме начало вызывать у него дискомфорт. Он не мог точно определить, в чем дело, но снова и снова ощущал в комнате чье-то присутствие. Как будто за ним наблюдали, особенно когда Дхрув находился один. Это чувство было странным и жутковатым. И теперь этот голос…

Телевизор внезапно ожил, выдернув Дхрува из задумчивости. Мужчина с облегчением вздохнул и вернулся на свое место. Но только мужчина успел откусить кусочек пиццы, как экран снова погас. Раздосадованный, Дхрув стиснул зубы, положил коробку с пиццей на приставной столик и встал, чтобы ударить по телевизору. Один удар – и телевизор издал странный звук, не раздражающий визгливый звук, издаваемый плохим устройством, а почти похожий на человеческий крик.

Что это было?

Дхрув начинал нервничать. Он сделал два шага назад. Экран был абсолютно черным. И тут он увидел это – человеческую фигуру, силуэт на той части экрана, которая не была закрыта его телом. Дхрув понял, что это было чье-то отражение. Он немедленно обернулся, чтобы посмотреть, кто находится в комнате позади него. Но комната оказалась пуста. Вытаращив глаза, мужчина вновь повернулся к экрану. Тень появилась снова, но на этот раз она переместилась. Теперь она была с другой стороны от него. Дхрув стоял как вкопанный. Он не осмелился обернуться, чтобы проверить, есть ли там кто-то. Его сердце бешено колотилось. Тень медленно растворилась. Внезапный хлопающий звук все же заставил Дхрува обернуться, медленно, осторожно. Коробка с пиццей лежала на ковре, ее содержимое валялось повсюду. Дхрув задержался, только чтобы надеть тапочки, а затем выбежал из дома. Когда он добрался до дороги, то понял, что ноги у него дрожат, а по лицу стекают капли пота. Мужчина вытер лицо рукавом рубашки и сел на тротуар, собираясь с духом.

С тех пор как почти месяц назад он переехал в эту квартиру с двумя друзьями, возникло множество проблем. Сегодня утром, когда он гладил свою новую рубашку, в проводе их нового электрического утюга произошло короткое замыкание, после чего утюг загорелся. Как и его рубашка. Никогда в жизни он не видел, чтобы происходило что-то подобное. К счастью, рубашка была хлопчатобумажной, а не синтетической, но тем не менее его любимой. У Дхрува хватило присутствия духа мгновенно выдернуть вилку из розетки и потушить огонь руками. Его руки получили незначительные ожоги. Но если бы он промедлил, канистра с бензином, стоявшая рядом с ним, тоже загорелась бы и взорвалась, как бомба. Как глупо со стороны Аакаша заниматься химчисткой одежды дома.

Я должен избавиться от канистры с бензином. Иначе мы все взлетим на воздух.

Определенно, происходило что-то странное. Все работало неправильно; как и телевизор, многие гаджеты начали доставлять им проблемы. Но почему? А теперь он еще слышал странные звуки. Дхрув тряхнул головой, чтобы прогнать эти мрачные мысли, вторгшиеся в его сознание, и попытался подумать о своих последних служебных поручениях. Это мало помогло. Когда Чираг и Аакаш вернулись полчаса спустя, он все еще сидел снаружи, бледный и охваченный паникой.

На следующий день была суббота. Во время завтрака на их большой кухне Дхрув еще раз рассказал о случившемся своим друзьям, добавив подробности:

– Да, она так жутко выглядела – та фигура на экране. Я был уверен, что кто-то стоит у меня за спиной. Но когда я повернулся…

– Да ладно тебе, Дхрув, – насмешливо фыркнул Аакаш. – Это могло быть просто изображение в телевизоре. Тень была внутри – расплывчатая и черная, – а не снаружи, глупыш.

– Изображение не было размытым и появилось дважды. А что ты скажешь по поводу моей пиццы, которая упала на пол?

– Не будь трусом, Дхрув, ты, должно быть, положил коробку кое-как, она наполовину свисала со стола, и сила тяжести сделала свое дело, – пояснил Чираг с язвительной улыбкой на лице.

– Кое-как положил свою пиццу пепперони? Мой драгоценный ужин? Ты шутишь? – Дхрув был зол на своих друзей за то, что они ему не верили. Затем его глаза расширились, ибо он кое-что вспомнил.

– Теперь я припоминаю: на экране был виден диван. И окно тоже. Тень, человеческая фигура, стояла перед диваном, рядом с моей пиццей.

– Хватит, Дхрув. Не преувеличивай, – сказал Чираг, ударив кулаком по столу. – Не выдумывай историй, пытаясь напугать нас. Кто в наши дни верит в сверхъестественное? А? Да никто!

Чираг раздраженно встал из-за стола и пошел доставать продукты из холодильника.

– Черт возьми, что происходит в этом доме? Холодильник отключился. Здесь что-то не так с проводкой. Мы должны поговорить с хозяином квартиры.

– Хм-м… Думаю, ты прав, – проговорил Аакаш с набитым ртом, жуя свой тост.

– Ладно, ребята, молоко испортится. Еще у нас есть несколько манго, которые вот-вот начнут гнить. Кто-нибудь хочет манговый коктейль?

– Конечно, – ответил Аакаш. Дхрув без особого энтузиазма поднял вверх большой палец, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Чираг нарезал манго и положил в миксер. После он добавил туда три стакана молока. Тем временем Аакаш встал, чтобы проверить выключатели и розетки, к которым был подключен холодильник. Дхрув ел свои хлопья и молча наблюдал за ними. Как только Чираг включил миксер, крышка выскочила и ударила его по лбу с такой силой, что он вскрикнул. Молоко и нарезанные манго брызнули фонтаном, заливая его лицо и одежду, пачкая пол. Аакаш не смог сдержать смеха от зрелища, которое представлял собой Чираг: мужчина стоял, ошарашенный, а по его лицу стекали молоко и манго. Дхрув, нахмурившись, уставился на друга.

– Как это произошло? Миксер не переполнен, все продукты в нем были холодными. Из-за чего он дал сбой?

Чираг быстро умылся над кухонной раковиной и бросился переодеваться. Аакаш оторвал несколько бумажных полотенец, чтобы вытереть пол. Дхрув вскочил, чтобы помочь ему. На кухонной стене виднелось большое пятно от брызг. Дхрув уставился на отчетливые очертания – мужское лицо. Оно выглядело так, как если бы кто-то нарисовал профиль молодого человека: волнистые волосы, глубоко запавшие глаза, густые брови, острый нос.

– Аакаш, что это? – прошептал он.

Не потрудившись посмотреть, на что указывает Дхрув, Аакаш повернулся и убрал грязь со стены. Дхрув принес швабру и вымыл пол. Он сдвинул брови еще сильнее.

То, что происходит, – ненормально.

Он хотел, чтобы его друзья поверили ему прежде, чем случится что-то серьезное.

Быстро приняв душ и переодевшись, Чираг вернулся на кухню. Он сел на стул и свистнул. На лбу у него отчетливо виднелась красная шишка.

– Не понимаю. Очень странная ситуация. – У Чирага было озадаченное выражение лица. – Я только прикоснулся к кнопке, даже не нажал на нее, как все выплеснулось. Я вызвал электрика, чтобы он проверил все точки. Он будет здесь через час.

– Отлично. Но этот дом начал меня беспокоить. Мы здесь всего месяц, а уже столкнулись со столькими проблемами, – неуверенно проговорил Дхрув.

Чираг тут же упрекнул его:

– Заткнись, дружище Дхрув. Не пытайся убедить нас, что и это тоже проделки сверхъестественного. – Дернув головой, мужчина добавил: – Даже не надейся, что мы поверим в твои жуткие теории.

Дхрув попробовал зайти с другой стороны.

– Нет… Я этого не говорю. Но подумай вот о чем: когда мы заключали сделку по аренде, мы думали, что нам несказанно повезло. Полностью меблированный отдельный дом с тремя спальнями всего за пятнадцать тысяч рупий в месяц? С чего такая фантастическая сделка? На это должна быть причина…

Выйдя из себя, Чираг сказал:

– И что? Что тут такого особенного? С прошлой недели произошло всего лишь несколько незначительных сбоев. Виновата неисправная проводка…

– Это не незначительные сбои, Чираг, и они очень даже странные, – подчеркнул Дхрув.

Никто из них не упомянул, от чего их предостерегал домовладелец.

– Пожалуйста, оставьте мебель на своих местах. Даже не думайте ничего сдвигать с прежнего места, – предупредил он.

– Почему, сэр? – спросил Чираг. – В чем проблема?

– Лично для меня никакой проблемы нет, – весьма мрачно заявил мистер Вохра.

– Тогда для кого же? – допытывался Дхрув.

– Просто не переставляйте мебель, ладно? Это все, о чем я прошу.

Мужчины нахмурились, услышав эту странную просьбу. И вот однажды в воскресенье они решили сменить обстановку в гостиной. Идея пришла друзьям в голову, когда они смотрели телевизор после обеда.

Аакаш с жаром заявил:

– Как можно так по-дурацки поставить телевизор – напротив окна. Свет из окна бьет мне в глаза.

– Ты прав, дружище. А я никак не мог понять, почему у меня глаза болят, – произнес Дхрув и мгновенно вскочил, чтобы переместить телевизор.

Чираг пытался остановить их:

– Подождите, ребята. Мистер Вохра предостерег нас от перестановки мебели. Помните, он сказал, что если мы выносим стул посидеть на солнышке, то до наступления темноты должны поставить его на то же самое место.

– Забавно. В любом случае мы вернем его на место, когда будем выезжать из дома, если вообще когда-нибудь отсюда съедем. Хотя какое ему дело, если мы переставим мебель так, как хочется нам?

– Мистер Вохра – чокнутый старик! – сказал Аакаш, вставая, чтобы помочь Дхруву передвинуть мебель.

– Давайте хотя бы спросим его о причине… – настаивал Чираг, но Дхрув и Аакаш уже отодвигали телевизор к противоположной стене. Диван остался на своем месте. В результате им пришлось переставить почти всю мебель. Покончив с этим, друзья улыбнулись.

– Теперь другое дело, – просиял Аакаш. – Комната выглядит более просторной и привлекательной.

После этого и начался их кошмар. Постепенно. Жутко.

В ту ночь все трое услышали странные голоса, доносившиеся из гостиной. Чьи-то шаркающие шаги, загадочный шепот… Они не придали этому особого значения. Следующий день был рабочим, и мужчины были слишком загружены, чтобы выяснить, кто из них расхаживает по гостиной в такой поздний час. Данную тему друзья подняли только вечером. За обеденным столом Чираг спросил:

– Аакаш, Дхрув, кому из вас не спалось прошлой ночью, а?

– Должно быть, это Дхрув разгуливал по гостиной посреди ночи. Ты нездоров? И с кем ты разговаривал? С самим собой?

– Разговаривал по телефону со своей подружкой. Я так и знал, ха-ха. – Чираг смотрел на Дхрува, приподняв брови и озорно улыбаясь.

– Нет! – Дхрув сердито посмотрел на них. – Я думал, это вы двое пошли в гостиную что-то обсудить. Я не покидал свою постель всю ночь.

Все трое молча уставились друг на друга. Тогда кто же был в гостиной? Все они слышали странные голоса.

– Может быть, кто-то находился снаружи, – сказал Чираг, пытаясь успокоить своих друзей.

– На улице, в саду?

– Кто-то пытался вломиться в наш дом в полночь? В таком случае они, должно быть, оставили какие-то улики.

Мужчины бросились за своими фонариками, включили освещение в саду и отправились на разведку, точно группа исследователей. Они ничего не нашли.

Со следующего дня все электрические устройства начали бунтовать. Утро – чайник не греется, мобильные телефоны не заряжаются; время ужина – мерцает свет; после ужина – телевизор перестает работать прямо в момент важной сцены фильма или во время любимой телепередачи. Иногда только в их доме отсутствовало электричество, в то время как вся округа была залита светом. Потом друзья обнаружили, что многие источники питания отключены. Чьих это рук дело? Они понятия не имели.

В ту субботу, через час после происшествия с миксером, пришел электрик. Одно за другим он проверил все электрические соединения: сеть, счетчик, электропроводку, отдельные розетки. Примерно через час он заявил:

– Вся проводка полностью исправна. Ни один провод не болтается. Я все проверил. Все точки работают нормально. Я не понимаю, почему вы сталкиваетесь с проблемами. – И он с широкой улыбкой предъявил свой счет, получил оплату и ушел.

Мужчины решили провести остаток дня вне дома. Они пообедали в ресторане «Биг Чилл», посмотрели фильм на персональном видеомагнитофоне и вернулись домой поздно вечером. Когда Чираг отпер дверь и друзья вошли внутрь, свет в гостиной начал мигать: включался, выключался, включался, выключался.

– Ребята, что это? Кто из вас двоих оставил свет включенным? Электрик ошибся. Здесь какое-то слабое соединение.

Чираг повернулся лицом к своим друзьям. Но они не обратили на него никакого внимания. Мужчины уставились на телевизор, как будто по нему показывали фильм ужасов. Телевизор оказался включенным. Они выключили его прошлой ночью. Кто его включил? Кто находился в доме в их отсутствие? Грабители? Они все еще внутри?

Сбившись в кучу, друзья осмотрели весь дом, комнату за комнатой. Все было нормально. Наконец они вернулись в гостиную, выключили телевизор и сели на диван.

– Никто не подходил к телевизору, кроме, конечно, электрика. Интересно, много ли он смыслит в электричестве, – проворчал Чираг и откинулся на подушку. – И почему вы двое дрожите от страха?

– Это не так, – запротестовал Дхрув, вытирая лицо платком. – Как ослабленная проводка может заставить телевизор работать? Объясни, пожалуйста.

– Верно, – нахмурившись, кивнул Аакаш. – Для того чтобы выключить телевизор, нужен пульт, не так ли?

– Значит, вы думаете, что здесь живет призрак и смотрит телевизор, пока нас нет дома? Чушь собачья. – Чираг раздраженно встал и направился на кухню. – Я собираюсь приготовить себе сырный омлет с масала. Хотите?

Аакаш и Дхрув обменялись взглядами и быстро пошли за ним.

День выдался утомительным, поэтому после ужина они сразу же разошлись по своим спальням.

Как только голова Дхрува коснулась подушки, он погрузился в глубокий сон без сновидений. Где-то около полуночи мужчина, вздрогнув, проснулся. Ему что, приснилось? Кто-то окликнул его по имени. Он был уверен, что слышал чей-то голос. Глубокий мужской голос. Потом кто-то с громким стуком плюхнулся к нему на кровать и сказал:

– Почему ты спишь в моей постели? Я устал. Мне тоже нужно отдохнуть.

Дхрув уже окончательно проснулся и вглядывался в полумрак. Вокруг не было видно ни одного живого существа. Его рука метнулась к выключателю лампы. В ту же секунду комнату наполнил яркий свет. Дхрув огляделся по сторонам. В ответ на него смотрели пустые стены. Чего он ожидал? Это был сон. Затем Дхрув перевел взгляд на то место, куда, как ему показалось, кто-то садился. На его одеяле виднелось хорошо заметное углубление. Мужчина медленно протянул руку, чтобы коснуться этого места. Оно было намного холоднее, чем все вокруг. Дхрув посмотрел на время. Было чуть больше двух часов.

Теперь мои сны тоже становятся странными.

Мужчина пожал плечами и выключил свет. Но ему потребовалось некоторое время, чтобы снова заснуть.

– У тебя такой усталый вид. Ты ночью с кем-то дрался? – спросил Аакаш, как только Дхрув вошел в кухню. Его глаза покраснели и опухли, а волосы были взлохмачены. Двое его друзей переоделись и уже завтракали.

– Нет, дружище, но ночью мне приснился странный сон, будто кто-то находился в моей комнате. Я не мог нормально заснуть. – Он покачал головой и затем сел, чтобы рассказать о том, что с ним произошло.

Аакаш громко свистнул.

– Это очень странно.

Чираг усмехнулся:

– Что с вами двумя не так? Это был всего лишь сон, не более. Ничего страшного в нем нет. – Он сделал большой глоток кофе. – Мы уходим пораньше, Дхрув. Поступил звонок от клиента. Перед уходом проверь все выключатели. Я не хочу возвращаться в дом, где мерцает свет.

– О, вы уходите пораньше? – спросил Дхрув и, не дожидаясь ответа, бросился в свою комнату. Прежде чем остальные успели закончить свой завтрак, он вернулся, полностью одетый.

– Ты не побрился, Дхрув, даже не принял душ. Не будь грязнулей.

– Я совсем забыл, что у меня тоже рано утром назначена встреча.

Его друзья знали, что он лжет.

В тот вечер Дхрув пришел домой намного раньше остальных, около шести, но не мог набраться смелости, чтобы остаться в доме одному. Он отправился на ближайший рынок выпить кофе и скоротать время. Мужчина бесцельно бродил по рынку и покупал продукты. Когда он вернулся через час, нагруженный пакетами, его соседи по дому все еще были на работе. В доме стояла абсолютная темнота. Мужчина стоял за воротами, взвешивая все за и против, решая, стоит ли открывать дверь и входить в дом одному. Внезапно свет в гостиной начал мерцать. В кратковременной вспышке Дхрув ясно заметил это – мужчину, который стоял у окна и пристально смотрел на него. После чего все исчезло, угаснув. Дхрув вздрогнул. Это был не сон. Он определенно кого-то видел. Внутри кто-то был? Неужели кто-то вломился в дом? Или это был призрак, о чем он подозревал с самого начала?

Им нужно покинуть этот дом. Но друзья просто не готовы ему поверить. Это раздражало.

Я не собираюсь ничего рассказывать им о сегодняшнем инциденте. Они все равно будут надо мной насмехаться, особенно логик Чираг.

Мужчина отошел подальше от дома и стал ждать своих соседей.

Когда Аакаш и Чираг вернулись в восемь, Дхрув все еще стоял снаружи.

– Дхрув, почему ты дожидаешься нас здесь, как ребенок – прихода мамы? – поддразнил его Чираг. Аакаш весело рассмеялся и открыл дверь. Дхрув последовал за ними внутрь.

Быстро переодевшись, они приготовили бутерброды, открыли бутылки с пивом и перешли в гостиную.

– Здесь жарко и душно, – прокомментировал Аакаш и открыл окно. Друзья решили посмотреть кино, которое скачал Чираг. После долгих споров они остановились на научно-фантастическом фильме «Звездный десант».

Показывали сцену битвы, где солдаты сражались со странными насекомыми. Голубоватый свет от экрана придавал комнате тот же жутковатый оттенок. Аакаш повернулся, чтобы взять свое пиво с приставного столика, когда его внимание привлекло открытое окно. Там что-то парило: что-то черное, тень, которая дергалась, пульсировала. Затем она медленно влетела в комнату и двинулась в его сторону. Мужчина в ужасе наблюдал за ее приближением.

– Ребята, вы видите эту штуку? Что это? – прошептал он, пытаясь отогнать тень руками.

– Какую штуку? – Чираг раздраженно повернулся к нему.

Тень внезапно изменила свой курс и устремилась к телевизору. Аакаш проследил за ней взглядом. Она ударилась о фотографию в рамке, стоявшую на телевизоре. Стекло разлетелось на куски. Фотография вместе с рамкой пролетела всего в нескольких сантиметрах от головы Чирага, ударилась о стену и упала на пол. Друзья в ужасе посмотрели друг на друга. Они сделали это совместное фото во время своей поездки на Гоа в прошлом году.

– Ты видел? – пробормотал Дхрув. – Стекло разбилось первым. Как это возможно?

– А потом рамка отлетела в сторону, как будто ее кто-то бросил, – осторожно добавил Аакаш. Его глаза расширились от страха.

Чираг по-прежнему молчал. Он знал, что ему чудом удалось избежать травм. Он выключил телевизор. После нескольких минут ошеломленного молчания мужчина улыбнулся и кивнул.

– Я знаю, что произошло. Виной тому энергия, излучаемая телевизором.

– Тогда вещи должно расшвыривать каждый день в каждом доме, где есть телевизор. – Дхрув закатил глаза.

– Ты упустил главное, Чираг. Снаружи через открытое окно в дом проникла темная тень. Я видел, как она вплыла. Я также видел, как она затем ударила по рамке. Понятия не имею, что происходит в этом доме, – сказал Аакаш, заламывая руки.

– Ничего не происходит. Не делай из мухи слона, – пожурил его Чираг, раздраженно качая головой. – Меня клонит в сон. У меня был тяжелый день. Вы, ребята, продолжайте смотреть фильм. А я пойду спать. – Рассерженный, он вышел из комнаты. Аакаш и Дхрув посмотрели друг на друга. Они не осмеливались включить телевизор.

– Нам нужно навести порядок, – наконец пробормотал Дхрув. Аакаш кивнул, поднял то, что осталось от рамки с фотографией, и положил на стол. Вместе друзья пошли за метлой, чтобы собрать осколки разбитого стекла.

День выдался пасмурный, и сейчас на улице пошел дождь. Порыв ветра принес с собой капли, залетавшие в окно. Дхрув закрыл его, после чего оба друга разошлись по своим комнатам на ночь.

Чираг не мог нормально спать. Он был скептиком, и его бесили надуманные заявления двух его друзей.

Призраки в доме? Серьезно? Как могут образованные молодые люди думать и вести себя как какие-то безграмотные служанки? Как бы то ни было, они мои друзья… Всем этим предположительно необъяснимым энергиям есть научное объяснение. Подобное возможно при таком количестве гаджетов в доме: они излучают мощные электронные волны, и именно это спровоцировало инцидент.

Эти мысли овладели его логическим умом, пока мужчина не погрузился в беспокойный сон.

Стояла полночь, когда Чираг встал с постели, чтобы сходить в туалет. Полусонный, с опущенными веками и сгорбленной спиной, он сходил в туалет, а затем с такой же медлительностью направился к раковине, чтобы вымыть руки. Протягивая руку к полотенцу, Чираг невольно взглянул в зеркало. Прямо за его спиной стоял кто-то странный, его лицо было обожжено и искажено. Липкая масса сочилась у этого человека по щекам и подбородку и капала вниз. Часть его губ отсутствовала, а зубы обнажились в угрожающей ухмылке. Его красноватые глаза гневно смотрели на мужчину. В тот же миг глаза Чирага широко распахнулись. Его сердце замерло, и все его тело парализовало от шока. Крик застрял у Чирага в горле, и мужчина поперхнулся. Жуткое отражение приблизилось. Чирага вырвало, он покрылся холодным потом. Затем видение медленно исчезло. Мужчина застыл как вкопанный.

Что это было?

Он не мог набраться смелости, чтобы обернуться. Чираг посмотрел в зеркало и несколько раз моргнул. Теперь в нем виднелось только его отражение. Он проснулся? Неужели ему только что приснился кошмар? Чираг все еще размышлял над этим, когда у него за спиной появилась рука – рука скелета, красновато-коричневая и обожженная, как и лицо, которое он только что видел. Чираг понял, что это не ночной кошмар, это происходило наяву. За его спиной стоял кто-то зловещий. Теперь жуткая рука двигалась к его шее, вытянутые обугленные пальцы обхватили ее. Ощущение жжения на шее было таким же явственным, как и свист ветра снаружи. Наконец Чираг обрел дар речи и закричал.

И Аакаш, и Дхрув услышали крик и вскочили со своих кроватей. Они бросились к комнате Чирага. В ней стояла непроглядная темнота. Аакаш включил свет. Кровать Чирага была пуста. Они заметили свет, просачивающийся через щель в двери ванной, и бросились открывать ее. К счастью, дверь оказалась не заперта изнутри. Они нашли Чирага сидящим на полу в ванной. Он был мертвенно-бледен, и все его тело сотрясала дрожь. Зубы Чирага застучали, когда он попытался что-то сказать. Мужчина едва мог говорить.

Друзья помогли ему подняться и отвели в спальню. Аакаш побежал за стаканом воды. Войдя на кухню, он включил свет. С громким треском весь дом погрузился во тьму. Мужчина поспешил обратно и увидел, что Дхрув и Чираг выбегают из комнаты.

– Там кто-то есть, в комнате Чирага, – прошептал Дхрув. – Мы оба только что слышали это – рычащий голос, который отчетливо произнес: «Убирайтесь».

Снаружи бушевала гроза. Дождь лил как из ведра. В такой ливень не имело смысла выходить на улицу. Все трое поспешили в комнату Аакаша, потому что уличный фонарь, стоявший прямо за окном, спасал его комнату от полной темноты. Аакаш закрыл дверь и включил свой фонарик на восьми батарейках.

Присутствие друзей помогло Чирагу собраться с духом и рассказать о том, с чем он столкнулся. Мужчина все еще не мог говорить нормально, его голос дрожал. Стараясь говорить как можно тише – из страха, что их кто-то подслушивает, – Чираг рассказал им о странном видении, которое увидел в зеркале.

– И пока я кричал, рука исчезла у меня на глазах, так же, как и лицо.

Аакаш взял дрожащую руку Чирага в свою, чтобы поддержать его, но все трое словно окаменели. Если даже Чираг, бесстрашный теоретик, был так ужасно напуган, то ситуация была хуже некуда. Их жизнь находилась в опасности?

– Простите, парни, я никогда не верил вам обоим. Я никогда не верил в привидения. Но в этом доме они и правда есть. Здесь обитает призрак, а может быть, и призраки, – заключил он.

Едва Чираг закончил свой рассказ, как они услышали шорох, доносившийся из соседней комнаты, спальни Дхрува. Звук медленно переместился в гостиную. Мужчины не осмелились открыть дверь и посмотреть, что там происходит, настолько они были напуганы. Все трое провели остаток ночи, сгрудившись вместе и вознося молитвы. Скрежет не прекращался.

Звук затих только на рассвете. Однако мужчины все еще отказывались покидать свое относительно безопасное убежище. Зловещая тишина внушала ужас. Друзья понятия не имели, что ждет их за пределами этой комнаты. Они смогли набраться смелости и выйти из нее только при успокаивающем ярком солнечном свете, гораздо позже того времени, когда обычно уходили на работу.

Все спальни выходили в гостиную. В ней-то друзья и очутились, медленно двигаясь, сбившись в кучу, и застыли в ужасе. Обои в гостиной были разодраны в клочья. За ними зияли почерневшие стены. Еще мужчины частично видели стену в комнате Дхрува, она выглядела точно так же.

– Итак, друзья, пришло время позвонить домовладельцу и потребовать объяснений, – вполголоса заявил Аакаш, когда они сидели на кухне и жевали тосты, свой скудный завтрак. Ни у кого из них не было ни сил, ни желания идти на работу. Кроме того, мужчинам нужно было покопаться в Сети, чтобы найти другое жилье.

Чираг набрал номер мистера Вохры на своем мобильнике и включил громкую связь.

– Мистер Вохра, с этим домом что-то не так. Нам нужно срочно с вами встретиться.

– Извините, я занят. Сегодня не смогу прийти.

Аакаш сурово добавил:

– Мистер Вохра, вы ни разу не были в этом доме. Даже для того, чтобы подписать договор аренды и передать нам ключ, вы пригласили нас к себе. Почему вы никогда сюда не приходите?

– Верно! На это должна быть какая-то особая причина, мистер Вохра, – сердито заявил Дхрув.

– Нет-нет, нет никакой причины. А теперь, если вы меня извините, мне нужно кое-куда сходить.

– Послушайте, мистер Вохра, либо вы немедленно придете к нам сюда, либо мы приедем к вам домой с полицией. Мы также подадим на вас в суд за сокрытие от нас фактов.

– Нет, нет. Нет никакой необходимости привлекать полицию. – После некоторого колебания мистер Вохра сказал: – Хорошо. Я зайду к вам сейчас, но только на десять минут.

– Вот и славно. – И Чираг повесил трубку. Он повернулся к своим друзьям. – Мистер Вохра явно не решается прийти сюда. Но почему? Во всей этой истории есть что-то подозрительное.

Полчаса спустя раздался звонок, и Дхрув проводил в гостиную мистера Вохру, домовладельца. Тот робко вошел, оглядываясь по сторонам, и остановился как вкопанный, как только увидел ободранные обои. Он затаил дыхание и застыл, ошеломленный.

Мужчину провели на кухню, где было сравнительно чисто.

– Мистер Вохра, сегодня мы покидаем этот дом. Мы остановимся в гестхаусе, пока не найдем новое жилье, но ноги нашей больше в этом доме не будет, – заявил Чираг.

Мистер Вохра потерял дар речи. Его лицо выражало смесь страха и беспомощности. Он открыл рот, желая что-то сказать, но потом помедлил и опустил глаза. Чираг громко вздохнул. Он пошел и включил чайник, чтобы приготовить для всех чай, а затем подошел и сел рядом с мистером Вохрой. Остальные присоединились к нему.

– Но прежде нам нужно объяснение. Кто эти люди, призраки, обитающие в этом доме? И почему они здесь? – спросил Дхрув.

Мистер Вохра вздохнул, покачал головой и вытер лоб.

– Похоже, этот дом населен духами, которые не обрели спасения.

– Но почему они его не обрели?

– Здесь произошла трагедия.

– Какая трагедия? – спросил Аакаш.

– Супружеская пара, которой принадлежал этот дом, сгорела заживо во время пожара.

– Ого! Как это случилось?

– Должно быть, в кондиционере в спальне произошло короткое замыкание, и занавески загорелись.

– Как вышло, что пара продолжала спать, несмотря на все это? Почему они не бросились спасаться? – спросил Дхрув.

Мистер Вохра ненадолго умолк. Затем он прочистил горло и сказал:

– Потому что в тот вечер у них дома проходила вечеринка. Мужчина и его жена употребили большое количество алкоголя и, скорее всего, продолжали спать как убитые. Огонь распространился быстро. Прежде чем они спохватились и попытались выбежать из горящего дома, было уже слишком поздно. Они оба обгорели до смерти.

– Откуда вы знаете о вечеринке? – Чираг посмотрел на мистера Вохру, прищурив глаза.

– Ну… вообще-то я был там. Я видел, как они много пили.

– Так вы знали этих людей? – спросил Аакаш.

– Они были моими дальними родственниками. – Мистер Вохра опустил глаза.

Он говорит правду?

Чираг задумался и пожал плечами.

– Ужасно, – сказал он, качая головой. – Это объясняет то пугающее лицо, которое я увидел в зеркале. Теперь я понимаю, что это было лицо, обгоревшее при пожаре.

Аакаш затаил дыхание, а Дхрув крепко зажмурился и содрогнулся, как будто представил себе эту сцену.

Мистер Вохра с тревогой посмотрел на Чирага.

– Мне еще никто не говорил, что видел это лицо. Вы первый.

– Я во многом первый, – раздраженно сказал Чираг. – Кстати, а как же тогда вы стали владельцем этого дома?

– Я купил этот дом для сдачи в аренду, – подавленно ответил мистер Вохра. – Я бы этого не сделал, если бы знал, что столкнусь с такими огромными проблемами. Цена, предложенная за эту первоклассную недвижимость, оказалась слишком хороша, чтобы от нее отказаться. Я потратил много денег на ремонт. И вы уже шестые арендаторы за два года, расторгающие договор аренды. Хотя вы пробыли здесь рекордный срок – один месяц. Другим не удалось прожить в этой квартире больше недели. – Он удрученно покачал головой. – Я не знаю, что делать с этим камнем, висящим у меня на шее.

Домовладелец сидел, опустив голову и безвольно сложив руки на коленях. Он представлял собой жалкое зрелище.

– Мистер Вохра, вы должны были хотя бы нас предупредить. – Хоть Дхрув и был не в духе, он все же старался не грубить.

– В некотором роде я вас предупреждал. Обитающие здесь призраки не любят, когда передвигают мебель. Не спрашивайте меня почему, потому что я понятия не имею. Но никто из моих арендаторов, включая вас, не воспринял мои слова всерьез. Проблема возникает после того, как мебель сдвигают с прежнего места. И я заметил, что вы внесли изменения в гостиную.

– Вы должны были сообщить нам об этом именно при подписании договора.

– Вы бы тогда сняли этот дом? К тому же я думал, что вы молодые и бесстрашные и, возможно, все окажется не так уж плохо.

– Какая разница, молодые или старые? Привидений испугается любой, – заметил Чираг. Дхрув и Аакаш обменялись взглядами.

– А как же стены? Зачем оклеивать их обоями, когда можно было просто покрасить? – озадаченно спросил Аакаш.

– Думаете, я не пытался? Я красил этот дом одиннадцать раз, заметьте, одиннадцать раз, особенно ту спальню, которая принадлежала супругам, и гостиную. Но каждый раз в течение нескольких дней краска исчезала. Другого способа скрыть обугленные черные стены не было.

– О!

Мистер Вохра крепко зажмурился и в полной беспомощности покачал головой.

– Обои были последней надеждой. Но даже они не помогли скрыть жуткие стены.

– Что происходит? – неожиданно привлек всеобщее внимание взволнованный голос Аакаша.

Трое мужчин в ужасе уставились на мистера Вохру. Его руки были покрыты черной сажей. Мистер Вохра взвизгнул и потянулся за салфеткой, лежавшей на столе, чтобы вытереть руки. Но прежде, чем он успел это сделать, со стен поднялись клубы черной пыли и начали падать на него. Мужчина подпрыгнул и попытался стряхнуть пыль со своей одежды. Однако все попытки оказались тщетны. Теперь хлопья черной пыли падали прямо ему на лицо. Мистер Вохра закричал от ужаса и ринулся к выходу.

– Лжец… Убийца…

Трое его жильцов отчетливо услышали жуткий призрачный голос, доносившийся из стен, и выбежали из дома вслед за хозяином. Послышался свистящий звук закипающей в чайнике воды, а затем за их спинами раздался громкий взрыв.

Домик

Анкур и Мохит добрались до автобусной остановки у Манди-Хауса в самом центре Нью-Дели задолго до назначенного времени. Бросив рюкзаки на землю, они сели на придорожный парапет и стали ждать автобуса.

– Анкур, я так взволнован. Я никогда не был в горах. Это мой первый раз, приятель! – Мохит возбужденно потер руки.

– Да брось заливать! – Анкур был искренне удивлен.

Анкур был на два года моложе Мохита, выше и намного сильнее, с твердым характером. Отчасти это было связано с генетикой, а отчасти – с его регулярными тренировками в спортзале. Мохит был невысокого роста, немного полноват, неспортивного телосложения. Они были коллегами, работавшими в международной компании. Именно там, на работе, у них завязалась крепкая дружба. У мужчин нашлось несколько общих интересов, одним из которых был активный отдых на природе.

Мохит закатил глаза.

– Да, это так! Видишь ли, во время учебы в школе и колледже я часто ездил с родителями на каникулы к двум моим бабушкам и дедушкам, в Канпур и в Лакхнау. И там не было ничего похожего на горы.

– Ты женился два года назад, верно? Ты мог отправиться в горы на медовый месяц. Холмы такие тихие и сказочные. Идеально подходит для романтики.

– Мы ездили в Бангкок и Паттайю, дружище. Океан и пляжи. Место отдыха выбрала моя жена Рухи. – Он хихикнул. – Шансов отправиться в горы становится все меньше. Знаешь, Рухи из Аллахабада. Так что теперь мне тоже приходится регулярно совершать паломничества в Аллахабад, когда удается взять отпуск. Посещение гор стало маловероятным. Вот почему я ухватился за твое предложение отправиться в это путешествие. – Мохит покачал головой, как будто многое упустил в жизни. – Кроме того, мне очень нужны перемены, дружище, хочется немного отдохнуть от постоянного ворчания жены. – Он хлопнул Анкура по спине, радостно посмеиваясь. – Тебе повезло, приятель, что ты все еще холостяк!

Анкур улыбнулся и поднял руки.

– Я не спешу жениться. По крайней мере, еще лет пять. В этом мире еще много чего нужно изучить!

– Верно, приятель. Женитьба связывает тебя по рукам и ногам. Не то чтобы я возражал против нее, особенно когда появляются дети. – В улыбке Мохита чувствовалась нежность. – Я обожаю свою малышку, мою годовалую Шину. Она просто прелесть. – Улыбка быстро сменилась хмурой гримасой. – Но иногда мужчине нужен отдых.

– Хм-м. Как только увидишь Гималайские горы, ты поймешь, чего тебе не хватало в жизни. – Анкур достал из сумки свой свитер и надел его. – Надень что-нибудь теплое, Мохит. Я не хочу, чтобы ты заболел еще до того, как мы доберемся до места назначения.

Зима начала вступать в свои права в Дели в начале ноября. Поскольку в горах было намного холоднее, Анкур заставил Мохита купить флисовую куртку, теплую кофту, шерстяной шарф и даже пару перчаток.

– Там будет очень холодно. Я проверил. Максимальная температура в эти дни не превышает пятнадцати градусов.

– Как думаешь, там пойдет снег? – оживленно спросил Мохит.

Анкур рассмеялся над его детским восторгом. Для него горы были очаровательными, но ничего нового собой не представляли. Анкур посещал горные поселения с самого детства и безмерно любил их. Его мать была родом с холмов. С детства Анкур побывал в стольких подобных местах, что теперь ему хотелось исследовать новые потаенные уголки, незнакомые и далекие места, где он мог бы проложить свои собственные маршруты.

Занимаясь поиском в интернете, Анкур случайно наткнулся на веб-сайт небольшого курорта в отдаленной долине под названием Долина Дхантер, примерно в пяти километрах от Куллу, что неподалеку от Маникаран-роуд. В этом районе находилось всего несколько разбросанных там и сям деревень. Примерно в километре от последней деревни кто-то построил небольшой дом на четыре спальни. Это место находилось на берегу нетронутого источника, берущего начало из ледников. Зеленую долину окружали покрытые снегом горы. Эта услада для глаз была скрыта от большинства туристов, как обещали на веб-сайте и прилагающихся фотографиях. Идеально! Это то, что Анкур так долго искал. Он ненавидел людные места. Мужчина сразу же забронировал номер и внес предоплату с помощью своей кредитной карты.

Теперь они садились на ночной автобус до Куллу и надеялись прибыть туда к десяти утра.

Ночная поездка на автобусе прошла неплохо. Путешественникам удалось немного поспать. После роскошного завтрака в Куллу друзья навели справки, а затем сели на автобус, идущий в Долину Дхантер. Водитель автобуса сообщил им с широкой улыбкой:

– Я знаю, где вас высадить. После этого вам придется преодолеть около четырех километров пешком. В деревню ведет только каччи пакданди[25].

Примерно через час пути водитель остановил автобус и жестом подозвал Анкура и Мохита.

– Видите эту тропинку? Она ведет в долину, расположенную между двумя высокими горными хребтами, – Долину Дхантер. Это примерно в часе ходьбы отсюда. Желаю удачи.

Приятели вышли, и водитель уехал, оставив их стоять там, где, насколько хватало глаз, не было видно ни одного жилища. Мохит беспокойно огляделся. Похоже, это запустение тревожило его.

– Анкур, здесь нет ничего, кроме дремучего леса. Дружище, надеюсь, водитель не ошибся.

Анкур рассмеялся. Для него это было не впервой. Многие районы Химачала были пустынными и отдаленными.

– Ну же, трусишка. За мной.

Анкур уверенно ступил на тропинку, указанную водителем, и начал спускаться большими шагами. Мохит помедлил, а потом последовал за другом. Будь у него выбор, он бы поехал на автобусе обратно в город. В безлюдных местах срабатывала его «тревожная кнопка».

Минут пять они шли молча. Мохит продолжал настороженно озираться по сторонам, то и дело оборачиваясь, чтобы осмотреть оставленную позади тропинку.

– Как думаешь, в этом лесу водятся дикие звери? – опасливо спросил он.

– Смелей, Мохит! Где же им еще быть, если не в лесу? А? Думаешь, они сидят в пабах и пьют пиво? – Он громко рассмеялся над собственным комментарием. Звук эхом разнесся по долине. Мохит остановился как вкопанный, одновременно потрясенный и преисполненный благоговения.

– Добро пожаловать в горы, Мохит. Давай, попробуй громко сказать что-нибудь.

– Что это было?

– Эхо, глупый! Давай. Крикни. И потом услышь эхо своего голоса.

– Нет, дружище. Это страшно.

– Мохит, повзрослей. Как ты собираешься научить свою дочь быть сильной? Ты боишься даже собственного эха?

– Это и в самом деле страшно. Кажется, что тебе подражает какой-то великан, спрятавшийся в горах.

Анкур покачал головой и молча продолжил свой путь. После того как они прошли еще пять минут, Мохит снова заговорил:

– Анкур, ты читал «Кумаонских людоедов» Джима Корбетта?

Анкур улыбнулся и кивнул. Он знал, что творится в голове Мохита, и начал понимать, насколько тот слабохарактерный. Ему следовало взять с собой кого-нибудь похрабрее, а не этого труса.

– Знаешь, нам следовало бы взять с собой гида или кого-нибудь, кто знает эти места. Мы можем заблудиться в лесу, и нас никогда больше не найдут.

Теперь Анкур начинал терять терпение.

– Не думай о мрачных вещах, Мохит. Тебе пойдет на пользу позитивный настрой. Осмотрись. Ты когда-нибудь видел такую девственную красоту?

– Да, горы очень красивые. Но все же… Что, если мы заблудимся? У нас даже еды с собой почти нет.

– В лесу будут фрукты и ягоды, – раздраженно произнес Анкур и решил больше не вступать в разговор с этим неженкой и не портить себе поездку. Он прибавил шагу. Мохиту пришлось бежать позади него, чтобы не отстать. Вскоре он начал задыхаться.

– Давай отдохнем, Анкур. Пожалуйста. У меня болят ноги. И легкие. Ты идешь слишком быстро.

Анкур остановился, дав Мохиту отдышаться.

– Смотри, Мохит, видишь ту деревню внизу, в долине, окруженную фруктовыми деревьями? Курорт находится в пятнадцати минутах ходьбы от этого места. Если хочешь, мы можем остановиться в деревне и выпить чашечку чая.

– О, не откажусь. – Мохит, казалось, почувствовал облегчение. Вид деревни и соблазн выпить чашку горячего чая заставили его умолкнуть. Он перестал ворчать и радостно последовал за Анкуром.

Скрытая от посторонних глаз деревушка состояла из десяти домов, расположенных на некотором расстоянии друг от друга. Было видно лишь несколько мужчин, работавших на своих террасных полях. Все внимание Мохита было сосредоточено на поиске чайной, которую они так и не смогли найти. Друзья наткнулись на старика, которому было далеко за восемьдесят: ссохшегося, сморщенного и сильно обгорелого на горном солнце, – он сидел на бамбуковой циновке, подставляя солнечным лучам свое старческое тело, и время от времени кашлял.

– Баба[26], здесь есть чайная? Нам позарез нужна чашка чая.

– Рад видеть вас, сахибы, в нашей уединенной деревне. Моя невестка приготовит вам чай. Можете назвать этот дом чайной, но в таком отдаленном месте у нас редко бывают гости. Что привело вас сюда? – Старик говорил, счастливо улыбаясь и хрипло дыша.

– Баба, мы пришли насладиться покоем и свежим воздухом. Мы сыты по горло шумом и загрязнением большого города. Здесь все кажется таким освежающим.

Анкур бросил свой рюкзак на землю и вежливо улыбнулся старику. Тот что-то крикнул, и молодая светловолосая привлекательная женщина принесла два красных пластиковых стула, чтобы они сели.

– Не хотите ли перекусить? Я могу приготовить горячие пакоры, – любезно предложила она.

Мохит нетерпеливо кивнул, но Анкур поборол искушение.

– Спасибо, мисс. Я думаю, нас накормят, когда мы доберемся до места нашего пребывания. Пакоры – это заманчиво, но они отобьют у нас аппетит. Мы придем за угощением позже, может быть, завтра. А пока, пожалуйста, только чай.

Женщина кивнула и убежала.

– Итак, баба, как давно вы здесь живете?

Старик улыбнулся.

– Бо́льшую часть своей жизни. Несколько лет я жил в Куллу, где работал в отеле, но скучал по дому. Поэтому я вернулся и работал на фермах, пока были силы. Теперь я позволяю молодежи ухаживать за полями, а сам молюсь. Жду последнего звонка свыше. – Он одарил Анкура теплой беззубой улыбкой и поднял высохшие, как у скелета, руки в знак почтения к последнему в жизни звонившему.

– Я понимаю вашу привязанность к этому месту. Кто захочет расстаться с такой красотой? Мы собираемся провести несколько дней в «Домике в джунглях» и насладиться великолепием этих гор.

– О! Вы остановились в «Домике в джунглях»? Я думал, вы остановились в Куллу и приехали сюда всего на один день. – После этого старик притих и сидел, склонив голову.

– Какие сказочные просторы. Наверное, сюда приезжает много гостей, особенно летом? – поинтересовался Анкур.

– Почти никого нет, только время от времени. – Старик печально вздохнул. – И я предлагаю…

Женщина принесла им чай, и он замолчал. Она принесла три чашки чая. Старик взял свою чашку и кивнул ей.

– Благословляю тебя, бети[27], за то, что ты так хорошо заботишься о старике. – Он посмотрел на Анкура и Мохита. – После того как моя Дханно покинула земную обитель, бети никогда не позволяла мне чувствовать себя беспомощным. Она лучшая девушка, какую мы смогли найти для моего Кишана.

Женщина с улыбкой приняла комплимент и вошла в свой дом. Несколько минут мужчины молча наслаждались хорошо приготовленным пряным напитком. Старик прихлебывал чай большими глотками. Анкур посмотрел на него и удивился: почему старик вдруг стал таким замкнутым?

– Баба, почему здесь так мало посетителей? Ведь где-то здесь находится тот самый домик, расположенный прямо посреди нетронутого гималайского леса, на берегу чистого горного ручья. Не так ли? Тогда почему это место не пользуется популярностью?

Старик нахмурился еще больше. Было совершенно очевидно, что он колеблется.

– Я не вправе говорить об этом, – довольно резко ответил он и продолжил потягивать чай. Теперь на его лице появилось странное выражение. Анкур видел, что старик погрузился в раздумья, словно решал – заговорить или промолчать. К этому времени мужчины допили свой чай. Мохит направился к двери, чтобы расплатиться. Старик поспешно поставил свою чашку и отрывисто заговорил:

– Знаете, мой сын работает там, в домике, поваром. У него хорошая зарплата. Получает ежемесячное жалованье и деньги на содержание кухни по чеку. У него есть банковский счет в Куллу. Сахиб живет на плоскогорье, в Пенджабе. Теперь он практически там не появляется. Мой сын тоже – он никогда не остается в домике на ночь. Как и Шьям. Им хорошо платят, и это удерживает их на работе. Но оба всегда возвращаются в деревню задолго до наступления темноты. Там очень одиноко и… и…

– Анкур, давай уже поскорее доберемся до места. Мне нужно принять горячий душ, а потом перекусить. Мой желудок требует еды, – сказал Мохит, прерывая их разговор.

– У тебя не желудок, а черная дыра, – усмехнулся Анкур. Чашка чая придала им сил. Мужчины взяли свои рюкзаки и направились к месту назначения.

– Будьте осторожны, юные сахибы! – крикнул старик. – И молитесь. Не забывайте молиться Параматме, высшему защитнику!

Настойчивость, прозвучавшая в голосе старика, тревожила. Анкур повернулся и кивнул ему. Взгляд старика сквозь прищуренные глаза был пронизывающим. Усмотрел ли в них Анкур жалость или это был страх? Что бы это ни было, он чувствовал себя сбитым с толку. Затем, выбросив эту мимолетную мысль из головы, Анкур зашагал прочь. За поворотом мужчина еще раз оглянулся на старика. Теперь тот сидел с закрытыми глазами и что-то беззвучно бормотал. Он явно молился. Молодая женщина стояла в дверях, глядя друзьям вслед со странным выражением лица – смесью сочувствия и тревоги. Ее губы были плотно сжаты, будто для того, чтобы слова, которые она хотела произнести, не вырвались наружу. У Анкура возникло непонятное чувство, и он перестал беспокоиться лишь тогда, когда старик и женщина скрылись из виду.

Я пришел сюда, чтобы насладиться покоем и красотой, а красота – в покое. Тревога – это убийца.

Он кивнул сам себе.

Лес стал гораздо гуще, а тропинка – у́же. Они непрерывно поднимались вверх. Приятный солнечный свет падал на них сквозь высокие хвойные деревья. Здесь было очень тихо. Зловеще тихо. Анкур с некоторым трепетом осознал, что даже щебетание птиц затихло.

В это время дня? Куда подевались птицы?

Вместо того чтобы наслаждаться покоем, Анкур по мере их приближения к домику становился все более и более встревоженным. Что-то было не так. Их окружала природная красота, но на сердце у него было тяжело, как будто сердечная мышца напряглась и с трудом перекачивала кровь по всему телу. Анкур чувствовал, как радость и его юношеская энергия медленно тают, делая его грустным и угрюмым. Это было необычно. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Мужчина повернулся и посмотрел на Мохита. Тот находился примерно в пяти метрах позади него, беззаботно шагая вперед, ни о чем не переживая.

Почему только я чувствую себя подавленным? Это предчувствие?

Тяжелые шаги вынуждали Анкура остановиться. Далекий голос из глубин его мозга звенел смутным предупреждающим звоночком. Он остановился, чтобы Мохит смог его догнать.

– Дружище, место и в самом деле сказочное. Я уже влюблен в него. Спасибо, что привел меня сюда. – Мохит ухмыльнулся, и Анкур почувствовал странный страх, как будто кто-то насмехался над его беспомощностью. Почему он так себя чувствовал? Почему он сходил с ума?

Примерно через двадцать минут ходьбы в гору друзья вышли на широкую ровную площадку. Сквозь деревья частично проглядывало небольшое рукотворное сооружение. Это было одноэтажное неприметное строение из камня и дерева, расположенное прямо посреди сосновой рощи, единственный дом в этой глуши. Они открыли маленькую шаткую калитку, на которой висела небольшая табличка с надписью жирными буквами: «Домик в джунглях». Свежевыкрашенная доска резко контрастировала с остальным старым зданием, как будто маньяк заманивал жертву сладкими речами. Анкур остановился, чтобы оглядеть место. Узкая дорожка, окаймленная неухоженным садом, вела к старому коттеджу в викторианском стиле. Ряд окон по обе стороны тяжелой резной двери образовывал передний фасад. Веранда шириной в два метра тянулась по всей длине дома. Косые лучи полуденного солнца теперь падали на веранду, разливая свое золотое сияние.

На веранде не было ни мебели, ни стульев, хотя она служила идеальным местом для того, чтобы погреться на солнышке. Затем Анкур заметил в дальнем углу, в тени древнего дуба, кресло-качалку, потрепанное непогодой, но крепкое. Оно слегка покачивалось, отчего у Анкура по спине побежали мурашки.

«Это ветер», – напомнил он себе.

– Дружище, эти британцы такие изобретательные. Я даже представить себе не мог, что можно строить коттеджи в таких дебрях! – заметил Мохит с усмешкой, привлекая внимание Анкура.

Почему он так странно ухмыляется, как орангутанг?

Внезапно Анкуру все показалось странным, даже ухмылка Мохита показалась мерзкой.

Где-то совсем неподалеку мужчина услышал плеск бегущей воды, однако ручей был полностью скрыт деревьями. Он тоже звучал недружелюбно и зловеще. Анкур тряхнул головой, чтобы прогнать ужасное предчувствие. Да что с ним сегодня такое? Он всегда любил горы и их бурные ручьи. Тогда почему же на этот раз все казалось таким странным и нервирующим? Неужели у него сработало какое-то шестое чувство?

Двое местных мужчин, одетых в простые туники-курты, грубые шерстяные пальто и в шапочках куллу на головах, сидели на ступеньках, ведущих на веранду. Они, должно быть, ожидали их и теперь оба встали, чтобы поприветствовать своих гостей.

Невысокий темноволосый мужчина лет сорока с небольшим вышел вперед.

– Я Шьям, сэр, смотритель, а это Кишан – повар. – Он указал на высокого светловолосого симпатичного молодого человека, стоявшего рядом с ним. – Он приготовит вам очень вкусную еду, сэр. Но вы немного опаздываете на обед.

Кишан застенчиво улыбнулся. И все же Анкур почувствовал, что в этой улыбке не хватает теплоты или искренности, которыми славятся большинство пахари. Выражение лица Шьяма оставалось серьезным и несчастным, как будто он работал здесь против своей воли. Анкур сразу заметил все это.

– Нет, нет, мы как раз собирались пообедать. Прогулка выдалась долгой, и я очень проголодался, – сказал Мохит.

Кишан тут же ответил:

– Обед готов, сэр, как и ужин. Я принесу еду, как только вы будете готовы.

– Я готов есть прямо сейчас. Только обед! Ужин позже, вечером! Где столовая? – Мохит огляделся.

– Для начала умойся, обезьяна, – захохотал Анкур. – Кишан, будьте добры, подайте еду после того, как мы примем душ, минут через пять. И можете накрыть стол прямо здесь, на веранде? Мы поедим, наслаждаясь приятным теплом горного солнышка. – Анкур отчаянно пытался прогнать из своего сознания уныние. Должно быть, к этому приложил руку старик из деревни: своим странным поведением он испортил ему настроение.

Наверное, возраст довел его до маразма. Мне не следует постоянно думать о нем.

– Поставьте это кресло-качалку сюда, на солнышко. Я сяду в него, – велел Мохит.

Шьям и Кишан внезапно напряглись, а затем обменялись взглядами.

– Сэр, у нас есть распоряжение никогда не сдвигать это кресло с места. И… и, сэр, по какой-то причине никто не должен им пользоваться. Мы просим вас о том же. Пожалуйста, не садитесь в него.

– Какая странная просьба. С креслом что-то не так? – Мохит посмотрел на кресло-качалку и скорчил гримасу. – Оно не сломается, если я в него сяду.

– Но почему? Почему людям нельзя сидеть в нем? – с замиранием сердца спросил Анкур.

– Мы не можем сказать наверняка, сэр. Но пользоваться этим креслом нехорошо. Я принесу вам другие стулья и подам еду сюда.

Шьям жестом указал на Кишана, который с серьезным видом бросился в западный угол домика, очевидно, на кухню. Шьям показал им комнату, старомодную, среднего размера, со стенами, обшитыми деревянными панелями. Дерево потрескалось в разных местах, а грубая краска облупилась. Ничего общего с теми ухоженными комнатами, к которым привык Анкур. Здесь был минимум мебели. Круглый стол и небольшой двухместный диван с тускло-серой обивкой разделяли две односпальные кровати. У стены стояли два старомодных плетеных стула с прямыми спинками. Мохит бросил свою сумку на кровать у стены, тем самым предъявив на нее свои права. Его уголок выглядел привлекательно, так как солнечный свет просачивался через маленькое окошко и падал прямо на кровать.

Когда мужчины вернулись на веранду, там уже стояли два обеденных стула и маленький круглый столик, а также тарелки и столовые приборы. Кишан выбежал с подносом и поспешно подал им еду.

– Что за спешка, парень? – добродушно спросил Анкур. – Мы никуда не торопимся. Мы будем отдыхать здесь ближайшие три дня.

Он совершенно отчетливо заметил, как Кишан и Шьям обменялись взглядами. Что они хотели этим сказать? Ужасное чувство вернулось.

Что-то здесь не так.

Мохит был слишком занят тем, что набивал себе рот.

– Вкуснятина. Отличная работа, Кишан, – проговорил он с набитым ртом.

Анкур съел по чуть-чуть от каждого блюда. Курица карри, нут в йогуртовом соусе, жареные баклажаны, овощная смесь райта. Еда была действительно вкусной. Шьям стоял позади Мохита, наблюдая за Кишаном и подавая им горячий роти[28].

– Шьям, а сколько лет этому домику? – поинтересовался Анкур.

– Он очень стар, сахиб, старше меня. Наш сахиб отремонтировал оригинальный домик, который был построен ангрез-сахибом[29] еще до обретения независимости.

– Затем ангрез-сахиб продал свой дом вашему сахибу, прежде чем покинуть нашу страну, верно?

– Нет, наш сахиб купил его на государственном аукционе. Ходят слухи, что ангрез-сахиб умер однажды вечером, купаясь в ручье. Наследника у него не было.

– Вот это да!

– И, сахиб, прошу вас, не подходите близко к ручью. Несмотря на то что он обмелел, там произошло много несчастных случаев. Это странно. В прошлом году тоже… – Тут Шьям умолк. Анкур заметил, как Кишан жестом велел ему молчать. Но почему? Что плохого в том, чтобы предупредить их? Что они пытались скрыть?

– Что случилось в прошлом году? Здесь кто-то умер? – спросил Анкур, решив узнать всю историю до конца. Даже Мохит отвлекся от своей еды. Он посмотрел на Шьяма, приподняв брови.

– Принести вам еще горячего роти? – Кишан попытался направить их разговор в другое русло.

– Нет, спасибо. Мы закончили. Все было очень вкусно. – Анкур улыбнулся ему, несмотря на тревожное чувство, которое грызло его и усиливалось с каждой минутой.

– Я собираюсь немного вздремнуть. Прошлой ночью мне так и не удалось нормально поспать. – Мохит потянулся и зевнул.

– Но только недолго, Мохит. Мы пришли сюда, чтобы исследовать окрестности. Давай немного отдохнем и отправимся на прогулку в лес.

– Сахиб, мы подаем ужин очень рано, в шесть. Вам придется вернуться до этого времени, – серьезно произнес Кишан.

– В шесть? Но это слишком рано! Мы привыкли к позднему ужину, не раньше восьми. Более того, мы только что плотно поели!

– В таком случае мы положим вашу еду в термобоксы и оставим ее на столе, готовую к употреблению. Мы живем в деревне, сахиб. Наше дежурство заканчивается в шесть, – упрямо произнес Кишан.

– Нас об этом не предупредили. Мы рассчитываем, что вы оба останетесь здесь. Вы можете понадобиться нам в любой момент, – запротестовал Анкур.

– Да, да. В смысле – вы уйдете? А как же другие гости? Разве другие комнаты не заняты?

– Нет, сахиб, вы единственные гости в этом сезоне. И мы договорились с нашим сахибом, что пробудем здесь только до шести, – настаивал Шьям.

– Где живет ваш сахиб? Нужно будет поговорить с ним по этому поводу.

– Сахиб, он живет в Пенджабе.

– У меня в телефоне есть его номер. Я позвоню ему. Чушь какая-то! – Анкур достал из кармана сотовый телефон.

– Попробуйте, но здесь очень плохая связь. Не думаю, что вам удастся дозвониться отсюда. В деревне связь лучше.

– Это не смешно! Он владеет туристическим домиком, в котором почти нет персонала. Он думает, что это шутка – заманивать людей, а потом не предоставлять должного обслуживания. Мы заплатили за наше пребывание здесь огромную сумму.

– Наш сахиб пытается продать это место. Он не хочет владеть им после того, что произошло в прошлом году, и… – Анкур снова заметил, как Кишан бросил на Шьяма предупреждающий взгляд.

– Что произошло в прошлом году? – с большим интересом спросил Мохит.

– Тогда почему бы ему не закрыть это место, а? – с жаром вмешался Анкур. – Либо предоставляйте людям хороший сервис, либо не используйте этот дом вовсе.

– Потому что у него нет покупателя. Он готов продать его даже с убытком, – поспешно заключил Шьям и бросился помогать Кишану убирать со стола. Было очевидно, что они не заинтересованы в продолжении разговора. Через мгновение Шьям и Кишан поспешили убраться с веранды и укрылись на кухне.

– Странное местечко, да, и странные люди. Похоже, мы выбрали неподходящее место для проведения наших драгоценных каникул. Какая пустая трата времени! – Анкур сердито фыркнул, а Мохит пожал плечами.

Полчаса спустя Анкур положил книгу, которую читал, на стол. Мохит крепко спал. Он встряхнул его.

– Вставай, Мохит, соня. Пойдем исследовать горы.

Мохит протер глаза и неохотно поднялся с постели. Надев обувь, друзья вышли. Шьям и Кишан снова сидели на лестнице. Они отошли в сторону, давая им пройти.

– Сахиб, пожалуйста, возвращайтесь пораньше и держитесь подальше от ручья, – повторил свое предупреждение Шьям, когда Анкур закрыл за ними калитку.

Анкур обнаружил узкую тропку, которой, по-видимому, долгое время никто не пользовался. Она вела в лес. Мужчина помедлил, а затем, отбросив странное беспокойство, повел Мохита к тропинке. Солнце стояло у западного горизонта, над горной вершиной, отбрасывая на нее свой слабый угасающий свет. Лес был безмолвен и безмятежен. Хруст, с которым их треккинговые ботинки сминали сухие листья, был похож на грохот бульдозера, раздавливающего гравий. Тишина была такой напряженной, что друзья боялись заговорить, чтобы не нарушить ее. Примерно через десять минут мужчины вышли на поляну на берегу журчащего ручья. Вокруг лежало несколько бревен, специально положенных для отдыха. Кто-то отдыхал здесь, возможно, рыбачил, но эти времена, судя по всему, давно прошли. Кажется, никто, даже скот, больше не заходил в это заброшенное и забытое место. Бревна поросли мхом. По всей земле тянулась густая сеть из лиан.

Анкур расстелил свой носовой платок на одном из бревен и сел на него. Он решил остаться здесь. Лес был по-настоящему прекрасен. На следующий день им предстоит выйти пораньше, сразу после завтрака, чтобы исследовать как можно больше мест. Собрать ленч и отправиться в однодневный поход.

Ручей был таким заманчивым. Мохит бросился прямо к нему.

– Мохит, будь осторожен. Помнишь, Шьям постоянно предостерегал нас от того, чтобы заходить в ручей.

– Мне кажется, что эти паха́ри – тру́сы. Там глубина чуть более полуметра.

Сняв ботинки и носки, Мохит опустил ноги в ручей и тут же вскрикнул, когда ледяная вода хлестнула по его теплым ступням. Он выскочил, задыхаясь и смеясь. Мужчина повторил свои шалости несколько раз, подпрыгивая, как ребенок. Анкур наблюдал за его забавами со своего места. Он тоже хотел присоединиться к веселью, но сегодня что-то случилось с его настроением. Анкур чувствовал себя подавленным. Он просто угрюмо сидел и вяло улыбался.

К этому времени солнце уже лишь частично выглядывало из-за вершины горы. Темно-красные лучи вспыхнули над ней подобно короне. Зрелище было фантастическим, и Анкур указал на него Мохиту. Тот перестал вертеться и застыл на месте, загипнотизированный невообразимой красотой. Потом солнце медленно опустилось за гору, вызвав внезапное чувство потери, которое Анкур не мог объяснить. Быстрое движение поблизости привлекло его внимание. Он с ужасом увидел, как Мохит свалился в воду. Его друг отчаянно пытался уцепиться за пучки травы на краю ручья, чтобы не упасть головой вниз в поток. Анкур затаил дыхание. Прежде чем он успел броситься на помощь, Мохиту удалось выбраться из воды самостоятельно. С мужчины капала вода, его всего трясло.

– Анкур, что с тобой? Зачем ты меня толкнул? Что, если бы меня унесло потоком? – в ярости воскликнул он, пытаясь отжать свою одежду от воды. – Ты пытаешься убить меня?

Мохит пристально посмотрел на Анкура и понял, что тот все еще сидит на бревне и озадаченно смотрит на него.

Он притворяется? Неужели он толкнул меня, а потом бросился обратно, чтобы снова сесть на бревно с таким невинным видом? Как он все это успел? А главное, зачем? Анкур – взрослый мужчина.

– Анкур, я с тобой разговариваю! Ты слушаешь? – Мохит кричал так громко, что потревожил грачей, отдыхавших на гигантском дубе. Птицы слетели с дерева, возмущенно каркая и сердито хлопая крыльями, их темные тени заслонили падающий на мужчин свет.

– Почему ты кричишь, Мохит? Перестань вести себя как ребенок. И хватит играть у ручья. Ты чуть не упал в него! Даже если ты умеешь плавать, выплыть из быстрого потока непросто.

– Но… но я не споткнулся. Я ничего не делал: я смотрел на солнце… – Теперь уже на лице Мохита застыло озадаченное выражение. – Разве ты… разве ты не толкнул меня сзади – может быть, в шутку?

– Что за чушь? Я что, идиот? Зачем мне это делать? Такие шутки опасны! Даже маленькому ребенку хватило бы ума этого не делать.

Анкур на мгновение разозлился, но потом выражение его лица изменилось. Мужчина выглядел напряженным и обеспокоенным. Медленно поднявшись, он сказал:

– Мохит, давай вернемся. Очень скоро стемнеет, и я не хочу застрять здесь, в темноте, в этом богом забытом лесу. Я не знаю, почему… – И, не закончив фразы, не дожидаясь, пока Мохит последует за ним, он повернулся и поспешил прочь, к домику. Мохит подобрал свои ботинки и носки и босиком побежал за ним, вода стекала с его джинсов.

Как обычно в горах, ночь начала подкрадываться незаметно, словно змея, подбирающаяся к своей жертве. С заходом солнца начало угасать и мужество Анкура, и, к его ужасу, в его сердце закрался необъяснимый страх. Он путешествовал по отдаленным Гималайским горам, жил в палатках или просто ночевал там летом. Как он наслаждался усыпанным звездами кобальтовым небом! В горах звезды и планеты были так близки, что, казалось, до них можно дотронуться, просто протянув руку.

Анкур никогда не испытывал даже намека на страх. Никогда.

Но что случилось сегодня? Мужчина бросился к домику, чтобы укрыться в нем, а Мохит бежал позади, стараясь не отставать.

К тому времени как они добрались до домика, его уже окутала тьма. Голая лампочка мощностью в сорок ватт тускло освещала угол веранды. Поднимаясь по лестнице на веранду, мужчины заметили, что кресло-качалка в углу тихонько движется. Создавалось впечатление, что кто-то только что встал из него.

– Кишан… Шьям… – эхом отозвался голос Анкура. Бледные стены окутывала полная тишина. Анкур позвал несколько раз, все громче и громче, но никто не ответил на его зов.

– Какого черта… – Мохит стоял на веранде и ругался. – Почему они не отвечают? – Теперь его трясло, как дерево во время урагана. Его мокрые ступни и ноги немели.

– Я не знаю. Света нет, даже на кухне. Интересно, где сейчас эта парочка?

Анкур обнаружил, что дверь их собственной комнаты заперта снаружи. В комнате было темно, как будто они находились внутри подземной пещеры. Анкур вытащил из кармана брюк карго газовую горелку-карандаш и попытался отыскать электрический выключатель. Комнату внезапно озарил яркий, ослепляющий свет. Друзья обнаружили, что на маленьком столике в их комнате стоят тарелки. Еще на столе стояли термобоксы и термос. Анкур выудил из своего рюкзака большой фонарик и вышел из комнаты, сопровождаемый Мохитом, который уже почти успокоился. Они направились в крыло, где подавали обед, – предположительно, на кухню. Снаружи дверь была заперта на большой засов. Друзьям удалось найти выключатель, и перед ними предстала чистая кухня. Посуда была вымыта. Потом они заглянули в соседнюю комнату. Это была кладовая, теперь уже без каких-либо следов человеческого присутствия. Мохит позвал слуг по именам, но ответом была все та же зловещая тишина.

– Какого черта, Анкур, куда они исчезли? Еще без десяти шесть, а они сказали, что в шесть подадут ужин.

– Мне это не нравится. Извини, я выбрал неправильное место.

– Это не твоя вина. Откуда тебе было знать, что они предоставляют такое дрянное обслуживание? – Затем Мохит нахмурился и заговорил шепотом, как будто его могли подслушивать: – Это значит, что сегодня вечером в домике никого не будет, только мы вдвоем.

Анкур удрученно покачал головой и вернулся в комнату. Мохит поспешил за ним.

– Ты тоже боишься? – поинтересовался Мохит, наблюдая, как Анкур запирает дверь их комнаты, а потом проверяет засов.

– Боюсь чего? Диких зверей? Я уверен, что здесь нет больших слонов: в горах их не бывает. И только они могут взломать эту прочную дверь. – Анкур беззаботно рассмеялся, хотя по коже у него побежали мурашки.

– Мне страшно, Анкур. Я никогда в жизни не жил в таком уединенном месте. На многие километры вокруг – ни души. Мы изолированы.

Анкур небрежно пожал плечами, хотя это заявление его очень обеспокоило. Мохит, испуганно озираясь по сторонам, продолжил:

– На случай, если нам понадобится помощь, ее здесь нет. Никто не услышит наших криков. Я боюсь, что это преднамеренный шаг, направленный на то, чтобы каким-то образом нам навредить…

Он присел на край кровати и достал из кармана носовой платок. Анкур заметил, что его друг дрожит и обливается по́том. Вытирая лицо, Мохит повернулся к окну. Паника в его глазах была такой же явной, как и гнетущая тишина вокруг. Он обернулся и заговорил почти шепотом:

– Ты смотрел фильм «Вакансия на жертву»? Где молодая пара застревает в отдаленном мотеле, принадлежащем серийным убийцам-психопатам, которые еще и снимают происходящее на видео…

Анкур резко оборвал его.

– Мохит, перестань говорить о жутких вещах! Ты не мог найти лучшее время и место для обсуждения фильмов ужасов? И это всего лишь фильм. – Он раздраженно покачал головой.

– Нет, он был основан на реальном происшествии. Я где-то читал об этом. – Затем, еще больше понизив голос, Мохит продолжил: – Мы должны быть бдительны. Я имею в виду, что вокруг может таиться опасность, а мы даже не подозреваем об этом. Почему персонал просто исчезает, когда в домике появляются гости? Разве это не странно? Возможно, они где-то прячутся, чтобы напасть на нас ночью.

– Все будет хорошо, Мохит. Не будь трусом. Твои страшилки меня пугают. Знаешь, химачальцы – очень надежные люди. Я еще ни разу не слышал о здешних преступлениях. – Поняв, что его слова отскочили от оцепеневшего друга, как мяч от стены, Анкур ласково улыбнулся ему. – Смотри, у меня есть армейский нож и перцовый баллончик. И еще я обучен боевым искусствам. Так что не волнуйся. Мы проведем здесь всего одну ночь. Завтра мы вернемся в Куллу и найдем там гостиницу. По городу можно совершить увлекательные пешие прогулки. Мы покинем это место на рассвете. Идет?

Он подождал ответа Мохита, и тот слегка кивнул. Заявление Анкура, похоже, несколько успокоило его. Анкур ободряюще похлопал друга по спине.

– А теперь снимай свою мокрую одежду. Иначе ты простудишься.

Пока Мохит спешно переодевался, Анкур открыл термос. Как и ожидалось, в нем был горячий дымящийся чай. На столе стояла тарелка, накрытая фольгой. Мужчина снял фольгу и обнаружил множество бисквитов, красиво разложенных по тарелке.

– По крайней мере, смотрители хорошо нас кормят, – заметил он, наливая чай в две чашки, стоявшие на столе. – Мохит, иди сюда, выпей горячего чая. Почему бы нам не послушать музыку с твоего телефона? Ты сказал, что скачал какую-то потрясающую музыку.

Мохит вытер лицо, слабо улыбнулся и присоединился к другу. Он уже переоделся в свою пижаму. Мужчина подтащил стул и сел рядом с Анкуром. Они молча пили чай. Мохит включил музыку на своем телефоне. Они прослушали несколько популярных болливудских песен и постучали в такт музыке, пытаясь поднять себе настроение. Анкур никогда не видел Мохита таким – молчаливым и безразличным.

– Значит, Рухи была не в восторге, что ты отправляешься в путешествие без нее?

– Хм-м, да, она немного расстроилась. Еще мы поссорились. Я сказал ей, что мне нужно иногда расслабляться, освежать свои мысли. Короткий мирный отдых – это все, о чем я просил. – Он усмехнулся. – Но только не настолько мирный! Хорошо, что я не взял с собой Рухи и мою дорогую Шину. Они бы сошли с ума в этой глуши. Знаешь, Рухи – очень общительный человек. Она любит развлечения: вечеринки, музыку, танцы! И Шина пошла в свою мать. Она еще такая маленькая, но уже любит веселые места.

– Знаешь, Мохит, Куллу славится своими шалями. Купи для Рухи красивую дорогую шаль из пашмины, если хочешь избежать ее недовольного лица по возвращении. – Анкур рассмеялся, явно желая позабавить Мохита.

Мохит медленно кивнул.

– Согласен. Я куплю Рухи красивую шаль. Она – моя жизнь, я люблю ее. А Шина – моя прелесть. Я понятия не имею, почему так сильно скучаю по ним обеим. Я хочу немедленно вернуться к ним. – И после этого Мохит умолк.

Они договорились не обсуждать работу во время отпуска. А Анкур не мог придумать ни одной темы для разговора. Как будто его разум отключился. Мохит был излишне угрюм, с ним становилось все труднее поддерживать беседу. Анкур взглянул на вялую фигуру Мохита: его голова безвольно откинулась на спинку стула, глаза были закрыты. Казалось, он пытался отгородиться от нынешней неприятной реальности.

Мужчины определенно попали в сложную ситуацию. Анкур некоторое время сидел, задумавшись. Зачем кому-то пытаться причинить им вред? Они не были супербогатыми. У них также не было при себе большой суммы наличных, которую кто-то захотел бы украсть. Смотритель и повар казались простыми, заслуживающими доверия людьми, а не какими-то серийными убийцами.

Но я все еще не понимаю, почему они так поспешно ушли. Завтра я выскажу им все, что о них думаю.

На него навалилась усталость. Анкур зевнул и плюхнулся на кровать. Голос Джорджа Майкла заполнил комнату, просочился сквозь щели в стенах и разнесся серенадой по пустынным окрестностям: «Странная вещь, возьми мою жизнь, время режет как нож…»

Анкур так устал, что через несколько минут погрузился в беспокойный сон с безумными сновидениями. Ему приснилось, что в их комнату ворвалось множество людей, но он не мог разглядеть их лиц, как ни старался, потому что их окутывала темнота. Они обошли вокруг, а затем начали тащить Мохита. Мохит плакал, сопротивлялся, протягивал к нему руку, но Анкур чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он попытался встать с кровати, но не смог. Анкур все еще прилагал огромные усилия, чтобы броситься на помощь своему другу, когда, вздрогнув, проснулся. Его сердце бешено колотилось. По его лбу стекали капельки пота. Анкур обнаружил, что Мохит мирно спит на стуле, где сидел с момента их возвращения. Мужчина тяжело вздохнул.

Слава богу, это был всего лишь сон, хоть и ужасный.

– Вставай, Мохит. Пора ужинать.

Мохит улыбнулся, зевнул, потянулся и встал.

– Дружище, ты разрушил такой прекрасный сон. Я плыл по ручью, чувствуя себя таким легким и беззаботным. Там меня ждала группа людей: они улыбались, призывали меня поторопиться, но тут ты закричал мне в уши. – Он уставился на Анкура так, словно тот уничтожил его лотерейный билет, который принес бы ему джекпот. – Давай поедим. Я умираю с голоду.

Еда была еще теплой и не такой уж плохой. Они молча съели чуть теплый роти с чечевицей и матар-паниром[30].

– Кишан и правда хороший повар, – проговорил Мохит с набитым ртом, и Анкур кивнул. На десерт был восхитительный рисовый пудинг. Еда подняла им настроение.

После ужина мужчины поболтали о своих мечтах, будущем, своих семьях, пока усталость от путешествия и прожитого дня не начала одолевать их. Около одиннадцати друзья улеглись в свои постели. Тишина вокруг снова начала угнетать их. Они лежали в своих кроватях, безмолвные, как ночь. По комнате продолжала разноситься тихая музыка. Мелодии изменились. На телефоне Мохита играла музыка из фильма «Фонтан». Она казалась такой навязчивой и унылой, что начала омрачать их наполненные спокойствием души, порождая меланхолию и тоску. Мохит позволял литься угрюмой мелодии, пока Анкур не выдвинул возражение:

– Мохит, с меня хватит твоей навязчивой музыки. Она хорошая, но мне от нее грустно. Сейчас неподходящее место и время, чтобы слушать такое. Выключи ее и ложись спать. Помни, нам нужно встать пораньше и покинуть это место.

Мохит повиновался, как послушный ребенок.

– Да-да, мы уйдем как можно раньше. Я просыпаюсь в шесть. А ты?

– Тогда разбуди меня, когда ванная освободится.

Анкур выключил свет. Друзья намеренно оставили свет в ванной включенным. Он просачивался из-под двери, спасая комнату от полной темноты. Анкуру уже не очень хотелось спать, так как он немного вздремнул. Одиночество тяготило его, и он стал более бдительным. Мужчина наблюдал, как серебряные лучи лунного света просачиваются сквозь занавеску на окне и рассеиваются на кровати Мохита. Некоторое время он смотрел, как Мохит ворочается с боку на бок, а потом его друг затих. Наверное, он уже уснул. Анкур довольно долго не мог сомкнуть глаз, прислушиваясь к звукам леса: свисту ветра в кронах деревьев, шелесту сухих листьев, отдаленному уханью совы, назойливому стрекотанию цикад, которые все продолжали и продолжали свой стрекот: цвирк-цвирк-цвирк-цвирк. Изоляция действовала на нервы. Анкур никогда раньше не испытывал такого страха. Что-то в глубине души заставляло его чувствовать себя неуютно. Мысли Анкура снова вернулись к странным событиям этого вечера. Почему повар и смотритель домика сбежали еще до того, как подали им ужин? Это было удивительно. У их действий наверняка была какая-то причина. И кто столкнул Мохита в ручей? Поблизости не было видно ни души. Почему кресло на веранде двигалось само по себе, как будто кто-то сидел в нем и наблюдал, как они входят? Домик был совершенно пуст; здесь не было никого, кроме них двоих. Эти мысли тревожили его.

Анкур, прекрати себя пугать. Только эту ночь, нам нужно провести здесь только эту ночь! Другого выхода нет.

Анкур попытался переключить свои мысли на что-нибудь приятное; он подумал о своей семье, о маме, папе и сестре. Он должен купить им всем подарки. Анкур давно их не видел, потому что был слишком поглощен своей работой.

В повседневной суматохе мы очень часто забываем, насколько важна для нас наша семья!

Теперь он очень скучал по ним, особенно по своему отцу – бесстрашной опоре для всей его семьи. Анкур планировал навестить их в следующем месяце, когда наступят долгие выходные. Мало-помалу мужчина погрузился в беспокойный сон.

Где-то в полночь Анкур, вздрогнув, проснулся. Он услышал какие-то голоса. Где он? Это была не его комната. Почему он оказался в этом странном незнакомом месте?

Мужчине потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, где он находится. И тут Анкур запаниковал. Они с Мохитом были в домике одни. И он услышал какие-то голоса. В гнетущей тишине они звучали совершенно ясно. Странные голоса. У Анкура возникло стойкое ощущение, что в комнате находится кто-то неизвестный. Нет, здесь явно присутствовал не один посторонний. Казалось, к ним вторглось сразу несколько человек. Анкур застыл на кровати, не в силах пошевелиться. Голоса становились громче; теперь он слышал какое-то пение – на чудно́м языке, который Анкур не понимал. Его сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Тело мужчины дрожало, несмотря на теплое одеяло. Звуки раздавались рядом с кроватью Мохита – приглушенное, навязчивое, ритмичное пение.

Как они попали в комнату?

Дверь была закрыта, окна тоже. Перед сном он даже проверил окно в ванной. Мужчина вспомнил, что оставил свет в ванной включенным. Он частично проникал в комнату, освещая все вокруг. Но теперь стояла кромешная темнота.

Где лунный свет?

Анкур взглянул на окно. Кто-то – или что-то – заслонял свет в окне. Кто стоял там, рядом с кроватью Мохита? Анкур был напуган. Его друг попал в беду. Он в опасности? Собравшись с духом, мужчина медленно повернул голову в сторону кровати Мохита. Теперь тусклый лунный свет снова проникал в домик, но над Мохитом склонились тени. Анкур почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Ему снился сон? Анкур медленно сжал и разжал ладони. На большее он не отважился. Мужчина оцепенел, потому что знал, что не спит. В комнате находились невидимые, необъяснимые существа.

Призраки? Не по этой ли причине двое сотрудников домика торопились уйти до наступления темноты? Потому что в этом домике водятся привидения?

Пение внезапно прекратилось.

Мохит тихо похрапывал, совершенно не замечая происходящего вокруг. Где-то в глубине леса завыло несколько шакалов. Анкур вздрогнул. Потом наступила тревожная тишина. Анкур оставил фонарик на столе. Он понял, что ему следовало положить его рядом с собой, на кровати. Мужчина боялся встать, чтобы взять его, ему не хотелось привлекать внимание тех, кто находился в комнате. Он даже боялся пошевелиться или вздохнуть. Анкур почувствовал, что задыхается. Он бодрствовал около пятнадцати минут, и молчание затянулось. Затем он снова начал погружаться в сон, который опять оказался беспокойным, как будто его разум наполовину бодрствовал, а тело парализовало.

Наверное, он проспал не более получаса, когда его снова разбудил какой-то звук. Это был громкий зов. Кто-то сказал: «Иди»? Мохит что-то говорил? Анкур широко раскрыл глаза. Он огляделся, пытаясь определить источник звука. Комната была пуста. Наверное, ему это приснилось. Мохит спал. Лунный свет стал ярче и падал прямо на кровать Мохита, на его белое стеганое одеяло, превращая его в волнистый серебристый поток. Анкур внимательно осмотрел пространство вокруг кровати. Там ничего не было, но звук был достаточно громким, чтобы разбудить его. И снова он донесся со стороны кровати Мохита. Так показалось. Окно? Снаружи их комнаты кто-то был? Кого могло принести в такую глушь в столь поздний полуночный час? Их жизни угрожала опасность? Связь тоже отсутствовала. Эта мысль пугала; Анкура затрясло. Он проклинал себя за то, что выбрал для своего драгоценного отпуска это богом забытое место. Это было безрассудно. Он был слишком самоуверен.

А потом Анкур улыбнулся.

Какой же я дурак! Должно быть, Мохит разговаривал во сне.

В тот же миг, когда на Анкура снизошло озарение, Мохит стал подниматься, сначала оторвал голову от подушки, а затем принял сидячее положение. Анкур в ужасе наблюдал, как он с минуту сидел прямо и неподвижно на своей кровати, а потом встал с нее. Анкур снова улыбнулся. Разумеется, Мохиту захотелось в туалет.

Да что со мной такое? Я напрасно впадаю в панику. Пустынная местность действует мне на нервы.

Недовольный собой, Анкур повернулся на бок и уснул.

Примерно через час мужчина снова проснулся. Ему понадобилось в туалет. Он, естественно, проверил, где Мохит.

Где он? Опять в туалете?

Анкур подошел к туалету, но там никого не было.

– Мохит… – позвал он.

Ответа не последовало. Где он? Неужели этот дурак ушел? В такую темень? Анкур бросился к двери. Засов был отодвинут. Анкур толкнул дверь. Она не поддалась. Он сильно встряхнул ее, и дверь задребезжала. Но она оставалась плотно закрытой. Дверь явно была заперта снаружи. Кто это сделал? Мохит? Но почему? Дурные предчувствия обрушились на Анкура подобно цунами, топя и удушая. По его лбу струился пот.

Оцепенев, Анкур включил свет и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы вышибить дверь. Но ничего подходящего не нашел. Мужчина снова взглянул на дверь. Она была сделана из цельного дерева. Он ни за что не смог бы открыть такую дверь голыми руками. Анкур схватил стул и несколько раз ударил им по двери. Ножка стула сломалась. Если не считать нескольких царапин, дверь осталась невредимой и по-прежнему не поддавалась.

Анкур отступил от двери и медленно присел на край кровати, дрожа и вытирая с лица пот. Где Мохит? Если с ним что-нибудь случится, как он собирается это объяснять? Поверит ли ему кто-нибудь?

Скажут, что я был последним, кого с ним видели. Я буду гнить в тюрьме до конца своих дней. Боже, пожалуйста, выслушай меня. Пожалуйста, прошу тебя, Боже, спаси меня, спаси Мохита. Он хороший человек. У него есть семья, молодая жена и маленькая дочь. Как я буду смотреть им в глаза, если с ним что-нибудь случится? Пожалуйста, Мохит, вернись. Не подходи к ручью, дружище. Там что-то есть… или здесь…

Он метался от кровати к двери, от двери к кровати, к окну, обратно на стул. Он балансировал между пламенной молитвой и смертельным страхом.

Ему нужно было с кем-то связаться.

Папа!

Он взял свой мобильный телефон и набрал его номер. Ничего. Связи не было. Разочарованный, Анкур швырнул телефон на кровать. Здесь это важное средство связи оказалось бесполезно. Мужчина снова смело подошел к окну и, отодвинув занавеску, выглянул наружу. Снаружи было абсолютно тихо. Ни один листик не шевелился. Массивные железные решетки преграждали ему путь к выходу. Чувствуя беспомощность, Анкур вернулся и сел на стул.

Снаружи по-прежнему не доносилось ни звука. Он так сильно нуждался в нем – в любом звуке, который указывал бы на что-то, просто на что угодно. Анкур сидел, нервно заламывая руки, и молился. И тут его осенило.

Мохит ушел – одному богу известно куда, – и теперь я остался один. Это сделано специально? Действительно ли по этому домику бродят привидения? И хотят ли они нам навредить? Здесь наверняка что-то есть. Я получил так много намеков, начиная с реакции старика, но проигнорировал их все. Каким же я был идиотом! Что мне теперь делать?

Анкур бросился открывать свою сумку. Он достал оттуда нож и перцовый баллончик.

Подействуют ли на них эти штуки?

Он не был уверен.

С Мохитом что-то случилось. Вслед за ним наступит и моя очередь. Неужели это последние мгновения моей жизни?

Анкур встал и взял свой мобильный телефон. «Дорогие мама и папа, – написал он в сообщении. – Я застрял в странном месте. Я никогда не верил в привидения, но теперь уже не уверен. Здесь что-то есть, и я чувствую, что моя жизнь в опасности. Если я вас больше не увижу, пожалуйста, помните, как сильно я любил вас обоих. И мою маленькую милую сестренку Прию…»

В этот момент снаружи послышался какой-то звук. Кто-то возился с засовом. Анкур поспешно нажал кнопку отправки и положил телефон в сумку. Его мама получит сообщение, как только появится связь. Потом мужчина встал, настороженный и готовый к бою, с перцовым баллончиком в руке. Дверь открылась, и вошел Мохит. Он посмотрел Анкуру прямо в глаза, кивнул, улыбнулся и вернулся к кровати.

– Мохит, где ты был, приятель? Куда ты ушел? Ты напугал меня до смерти. Так нельзя – запирать дверь снаружи! Это может быть опасно, ты же знаешь. Нам никто не поможет. И ты ушел…

– Не мог уснуть. Сидел на веранде, в кресле-качалке, и курил. – Мохит снова улыбнулся и забрался в свою постель.

– Я звал тебя по имени. Я включил свет. Я колотил в дверь. Это могло бы дать тебе понять, что я не сплю и волнуюсь. И все же…

– Перестань жаловаться. Выключи свет. Спи. Мы уходим рано. – Мохит громко кашлянул и нырнул под одеяло.

– Видишь, ты простудился. Не надо было выходить, – упрекнул его Анкур. Он сел на кровать и глубоко вздохнул, переводя дух.

Мохит некоторое время кашлял, после чего, повернувшись к нему спиной, умолк.

Анкур довольно долго не мог заснуть. Он испытал большое облегчение, когда понял, что с Мохитом все в порядке.

Этот глупец чертовски напугал меня. Дурачок! Я больше никогда и никуда с ним не пойду.

Когда Анкур почувствовал беспокойство и в следующий раз открыл глаза, он увидел, что Мохит стоит возле его кровати и смотрит на него сверху вниз.

Ну что еще?

– Вставай. Мы уходим, – хрипло произнес Мохит и направился в ванную.

У него больное горло, он подхватил какую-то инфекцию. Поделом ему за то, что он торчит на улице посреди ночи. Странный человек! В последний раз я еду с ним в отпуск. У меня от всего этого мурашки по телу.

Анкур кипел от злости, собирая вещи и ожидая, пока освободится ванная.

Когда Анкур вышел из ванной, Мохит был уже готов, с рюкзаком за спиной. Он явно торопился, судя по наполовину заправленной рубашке и взъерошенным волосам. Его пижама все еще лежала на кровати.

– Мохит, ты даже не все упаковал. Я знаю, ты спешишь убраться отсюда, но… – Анкур собрал свою одежду и запихнул ее в рюкзак.

Рассвет уже пробился сквозь тьму, когда они вышли из своей комнаты. Холодный ветер пронесся по дебрям и коснулся лиц друзей, мгновенно придав им бодрости.

Анкур широкими шагами шел впереди. Он все еще был зол на Мохита. Шаркающие шаги сообщали ему о том, что Мохит у него за спиной и следует за ним.

Они шли молча. Солнце медленно поднималось из-за гор; вершины начали окрашиваться в золотистые тона. По телу Анкура начал растекаться чудесный покой.

Наконец-то мы покинули это место. Слава богу, ночь прошла без каких-либо серьезных происшествий.

Вскоре они добрались до деревни. Анкур остановился перед закрытой дверью дома, где накануне они пили чай. Разве старик не упоминал, что его сын работает в домике? Внутри послышались голоса, свидетельствующие о том, что обитатели уже встали.

– Давай найдем Кишана и Шьяма. Им нужно сделать выговор.

Мохит быстро прошел мимо. Анкур смотрел, как он торопливо шагает вперед. Вскоре Мохит был уже довольно далеко от него. Анкур раздраженно топнул ногой.

– Мы легко могли бы выкроить полчаса на чай! – крикнул он. Ему срочно требовалась утренняя чашка чая, в голове у него начинала пульсировать боль.

– Мы опоздаем на автобус, – услышал он далекий голос Мохита.

Какие ужасные минуты страха и тревоги он заставил меня пережить прошлой ночью! Сначала он вел себя как трус, а потом смело вышел в одинокую, страшную ночь. Из-за него у меня ужасно разболелась голова. А теперь этот чудак не хочет даже остановиться и выпить чашку чая.

Анкур стиснул зубы и бросился догонять Мохита.

Через некоторое время друзья вышли из деревни и начали подниматься по последнему отрезку пути к автобусной остановке. Мохит продолжал шагать впереди. Анкур так быстро поднимался в гору, что у него перехватывало дыхание.

– К чему такая спешка, парень? – крикнул он, но Мохит отказался отвечать. Они продолжили идти, не обменявшись больше ни словом.

Когда друзья добрались до дороги, было почти восемь. По их шеям стекали струйки пота. Солнце уже поднялось над горизонтом, обдавая мужчин своим теплом. Они сидели на камне, прижавшись спинами друг к другу, и их окружала безмолвная тишина. События прошлой ночи вымотали друзей до предела. Анкур устал, он все еще страдал от последствий пережитого. Но их жизням больше ничто не угрожало. Мохит был в безопасности, и этого было достаточно. Теперь Анкур мог расслабиться. В домике определенно обитали привидения. Звуки были реальными. В их комнате находился кто-то невидимый.

«Ноги моей здесь больше никогда не будет», – молча поклялся Анкур.

Автобус прибыл примерно через пятнадцать минут ожидания. За исключением двух кресел посередине, все места были пусты. Анкур предпочел сесть за водительским сиденьем, а Мохит плюхнулся рядом с ним. Кондуктор подошел к ним за билетами, но Мохит полностью проигнорировал его. Он продолжал сидеть, понурив голову.

Он что, уже спит? Наверстывает упущенный сон во время своей дурацкой полуночной гулянки?

Анкур насмешливо покачал головой. Он изо всех сил старался сдержать свое неутихающее раздражение по отношению к Мохиту. Какой в этом смысл? Остаток отпуска все равно уже испорчен. Он с трудом сглотнул и заплатил за два билета до Куллу. Как только кондуктор отошел, Анкур тяжело вздохнул и откинул голову на мягкую спинку сиденья.

Отпуск оказался совсем не таким, как я ожидал. Но самое страшное позади, спасибо Богу за это. Теперь лучше отбросить свой гнев и помириться с Мохитом.

Он сделал глубокий вздох, повернулся к Мохиту и с приветливой улыбкой слегка встряхнул его.

– Мы поищем номер в Куллу. Еще можем завтра съездить в Манали. Что скажешь, приятель? – Мохит пошевелился, и Анкур продолжил: – Хочешь сегодня пройтись по магазинам в Куллу и купить шаль из пашмины для Рухи? А? Это ей понравится, твоей Рухи.

Мохит медленно повернул голову и вперил взгляд в лицо Анкура. Этот нервирующий взгляд сверлил его насквозь, будто острая стрела, пронзающая тело. Анкур затаил дыхание. Налитые кровью глаза Мохита были расширены и безумны, лицо исказилось злобой. Все его поведение было жутким, зловещим, пугающим. Сердце Анкура бешено заколотилось, когда Мохит поджал губы и посмотрел на него горящим, вселяющим ужас взглядом.

– Рухи? Кто такая Рухи?

Благодарности

Написание этих жутких историй оказалось захватывающим опытом, который был бы невозможен без моей заботливой семьи и моих друзей, а также всех тех, кто так или иначе повлиял на мою жизнь. Выразить свою благодарность – это самое малое, что я могу сделать.

Я должна начать с благодарности моим безумно любящим детям Аману и Эмбер за их усердие, бесценные советы и, прежде всего, за их безусловную любовь. Я благодарна Нише за ее постоянную теплоту и Питеру за его заботу и неравнодушие. Я выражаю свою признательность моим племянницам Нидхи и Манише за их интерес и бесценный вклад.

Мои особые слова благодарности всегда поддерживающим меня Шикхе Сабхарвал и Гаураву Сабхарвалу за то, что они сохранили веру в мои работы и поддержали мои литературные начинания. Спасибо моему редактору Гариме Шукле за ее терпение и за то, что она мирилась со всеми моими странностями. Спасибо и тебе, Сунил, за отличный дизайн обложки. Еще я хотела бы выразить свою признательность всей команде поддержки Prakash Books и издательству Fingerprint! особенно Нираджу Чавле и Йоле Сингх, за их неустанную помощь.

Я с признательностью отмечаю вклад, внесенный Эмбер Кришан, Питером Фаджаком, Рукми Капуром, Нидхи Сагар и Манишей Сагар, чей сверхъестественный опыт лег в основу нескольких моих историй. Многие помощники принадлежали к тому поколению, с которым росла я, слушая рассказы о странных происшествиях, также вошедших в эту книгу… Моя искренняя благодарность всем этим людям. Я хотела бы еще раз подчеркнуть, что во всех историях есть элементы вымысла – плод моего воображения.

Судхе Сури и Вире Рагхав, для меня большая честь иметь таких друзей, как вы… верных, заботливых и на всю жизнь. Я очень признательна Судхе Махаджан за огромные усилия, которые она приложила, чтобы собрать нас, школьных друзей, вместе после того, как мы потеряли связь друг с другом почти на пять десятилетий. Спасибо вам за то, что собрали эти разрозненные воспоминания о школьных днях и вернули их к жизни еще раз.

Я выражаю искреннюю благодарность всем моим коллегам в церкви Святого Антония, с которыми я провела двадцать пять лет своей карьеры, пользуясь их сердечной поддержкой и доброжелательностью.

Эта книга была бы невозможна без твоей мощной поддержки, Арвинд. Мы вместе прошли через по-настоящему бурные жизненные испытания, любимый, и вместе мы выдержим все штормы до конца. Что касается этой книги, я сомневаюсь, что ты когда-нибудь будешь ее читать, учитывая, как тебя беспокоят все эти жуткие вещи. Но твое постоянное восхищение моей смелостью записывать эти истории о привидениях в напряженной ночной тишине определенно обнадеживало. Спасибо тебе за то, что был моей опорой.

И прежде всего, я преклоняюсь перед Тобой, Боже, за Твое великодушие.

Об авторе

Анита Кришан родилась в 1955 году в городе Шимла. Первые двадцать два года своей жизни писательница провела в этом первозданной красоты гималайском городке, получив степень магистра английской литературы в университете Химачал-Прадеш. После обучения Анита сделала первые шаги в карьере, знакомя своих юных учеников с прелестями английского языка. За долгие годы работы в качестве преподавателя она обогатила жизнь бесчисленного множества студентов тайнами повествования.

Анита Кришан – разносторонняя писательница, и все ее литературные произведения принадлежат к разным жанрам. В своих книгах Анита затрагивает множество тем, от радостей и невзгод жизни до терроризма, который поставил мир в тупик. А теперь она пишет и про паранормальные явления.

Анита много путешествовала по всему миру, знакомясь с разнообразными человеческими традициями и культурами, что дало ей восхитительную пищу для размышлений. В настоящее время она живет со своей семьей в Гургаоне.

Примечания

1

Пако́ры – популярная индийская закуска: овощи и фрукты в кляре. – Здесь и далее – прим. пер.

2

Дха́ба – придорожное кафе.

3

Джи – уважительная форма обращения к мужчинам и женщинам.

4

Ра́джа – государь или князь в Индии и Юго-Восточной Азии.

5

Тамариндовый ча́тни – сладкий соус из тамаринда.

6

Мемсахи́б – почтительное обращение к замужней европейской женщине в Индии.

7

Бе́та – ребенок, малышка.

8

Диди́ – старшая сестра.

9

Бхай – брат.

10

Сахи́б – господин, именование знатного лица или европейца в Индии.

11

Бха́джаны – религиозные лирические песни, выражающие чувства любви и преданности Богу.

12

Паха́ри – группа народов, проживающая на севере Индии, в Пакистане и Непале.

13

Сикх – последователь сикхизма в Индии. Сикхизм – религиозно-реформаторское движение, основанное в Пенджабе.

14

Ками́з – традиционная одежда Индии, родом из Южной Азии.

15

Па́кка – настоящий, первоклассный, истинный. Здесь может означать «воистину».

16

Ва́хе Гу́ру – так сикхи называют Бога.

17

Пуджа – религиозный обряд в индуизме, выражение почтения и преданности Богу.

18

Го́ра-сахи́б – белый человек.

19

Ха́ван – церемония в индуизме, участники которой делают символические подношения священному огню. Считается, что хаван очищает и освящает того, кто проводит церемонию, всех присутствующих и пространство вокруг.

20

Ди́я – глиняная масляная лампа, которую зажигают на праздники. Символизирует просветление, знание и мудрость.

21

Пи́пал – священное дерево у индусов.

22

Кхи́чди – блюдо индийской кухни, состоит из риса, приготовленного с чечевицей и специями.

23

Бха́джия – то же самое, что и пакора.

24

Веджимайт – густая паста темно-коричневого цвета на основе дрожжевого экстракта, национальное блюдо Австралии.

25

Ка́ччи пакда́нди – тропинка.

26

Баба́ – отец или дядя.

27

Бе́ти – дочь.

28

Ро́ти – индийский хлеб из пшеничной муки, похожий на лаваш.

29

Ангре́з-сахи́б – англичанин.

30

Мата́р-пани́р – блюдо индийской кухни, состоящее из гороха и сыра панир в томатном соусе.

Content

Анита Кришан
Призраки безмолвных холмов

От автора

Предисловие

Часть I

Жуткая привязанность

Тень во тьме

Неоконченная вечеринка

Больничная палата

Одинок в смерти

Часть II

Третий сосед

Ужас в общей спальне

Миссия маленькой девочки

Черные стены

Домик

Благодарности

Об авторе

Примечания