Кун Антон

Ел я ваших демонов на завтрак! Том 1

Глава 1

Нас нещадно болтало. Вертушка то прижималась к склону горы, то падала к земле, буквально ползла на пузе. Взмывала в небо и так же быстро ныряла, пряталась за складками местности, ведь мы всё ещё находились на вражеской территории.

Пилот, который вывозил нашу группу с задания, знал своё дело. А нам оставалось только молиться, чтобы радиолокаторы врага нас не засекли.

Вот вылетим из ущелья и можно будет выдохнуть — до аэродрома останутся считанные минуты. А там — баня, нормальная еда, а не сухпаёк, который за неделю уже надоел, и сон… Спокойный сон, когда не надо прислушиваться к каждому шороху. Сон в нормальной кровати с подушкой и одеялом. Полноценный, а не по два часа.

А ещё штабные крысы, которые не подготовили как следует операцию… Ох, и начищу чьи-то морды! Дайте только добраться! Уж коли отправляешь группу в тыл врага, так проследи, чтобы связь нормальная была! Если б не золотая голова Санька, то хрен бы мы с вертушкой связались! Штабные тараканы, сука! Из-за них Саньку пришлось дополнительно рисковать! Только и могут, что: «Майор, выручай, только ты сможешь, никто, кроме тебя…»

Я смотрел то в иллюминатор, хотя понимал, что ни хрена там не увижу, то на своих пацанов. Уставшие, грязные, как черти. Но живые! Живые, бляха муха! Рассказать кому из какой жопы мы выбрались, не поверят. А мы выбрались! В последний момент вертушка успела. Ещё б чуть-чуть и…

Неделя на вражеской территории — это вам не хухры-мухры! Постоянное напряжение. Хорошо ещё, обнаружили нас только под конец, когда боевое задание мы выполнили. Но пострелять пришлось. Санёк вот попал под раздачу, пока связь с вертушкой налаживал. Ничего, доктора подлатают, будет как новенький. Дотянул бы только… Потому что, если Санька помрёт, я этих штабных крыс лично своими руками передушу. А потом пусть хоть военный трибунал, хоть тюрьма. Но несколькими мразями на земле меньше будет!

Дверь в кабину пилота была открыта и застопорена. Не по уставу. Но я был благодарен пилоту — пусть и немного видно через лобовое стекло, но достаточно, чтобы понимать: мы вот-вот выйдем из ущелья.

Прилетим, отчитаюсь, морды штабным начищу, чтоб блестела, и — в отпуск. К своей Машке-простоквашке — на следующей неделе принцессе аж три года! На пони катать повезу.

Ох, что-то я рановато размечтался. Не к добру это… Всякое говно случается, именно тогда, когда кажется, что всё закончилось.

— Товарищ майор… — услышал я в наушниках взволнованный голос пилота.

Но продолжить он не успел. Как и я не успел ответить.

Резким ударом вынесло лобовое стекло. Словно вертолёт на полном ходу налетел на невидимую стену.

Впереди ударной волны на меня летел… Желтоглазый монстр? Демон? Потусторонняя тварь? Или это уже начались предсмертные глюки? А почему тогда не тоннель?

Потом вращался не винт, а кабина. Посреди какого-то белого марева. А меня выворачивало наизнанку.

Когда голова перестала кружиться, я открыл глаза.

Перед глазами плыли цветные круги, в ушах звенело, а во рту был металлический привкус.

Я проморгался и огляделся. Это точно было не десантное отделение Ми-8. И не госпиталь. Пещера? Рядом люди… Кто такие? Враги? Похоже, нет… Одежда странная — какие-то белые балахоны.

Грохот… Взрывы?

Я рефлекторно сполз с того, на чём лежал… С камня? Большого плоского камня…

— Слава Всеблагой! Ты выжил! — раздался женский голос.

Женщина… Нет, девушка, но очень фигуристая. Даже сквозь балахон видно выдающиеся прелести.

— Надо поспешить, они близко! — с тревогой ответил мужчина.

Тоже белый балахон с капюшоном, а на груди амулет… Сектанты?

— Где я? — спросил я и охренел от собственного голоса — он был чужим, высоким и ломающимся. — Что за…

Мой голос ломался, как у подростка. Лет пятнадцати…

Я глянул на руки. Это были не мои грабли. Тонкие узкие ладошки человека, не привыкшего держать в руках автомат.

— …Хрень, — закончил я фразу.

Снова громыхнуло, на этот раз ближе.

— Ёсико, уводи его! — крикнул мужчина.

— А вы, сэнсэй? — девушка сложила руки на груди.

— Обо мне не беспокойся, Ёсико. Сейчас Кизаму важнее! — и добавил негромко: — Я их задержу.

Девушка подскочила и протянула руку:

— Кизаму, пойдём! Быстрее!

Я не спешил отвечать.

— Ну же! — нетерпеливо и испуганно воскликнула она. — Скорее! Они сейчас прорвутся!

— Кто? — спросил я, чтобы выиграть хоть немного времени и разобраться в ситуации.

Ну а что? Вдруг я в плену и это наши идут освобождать меня?

Девушка удивлённо посмотрела на меня, как будто я сморозил откровенную глупость.

Чёрт, не похоже, что в плену…

— Кизаму! — крикнул мужчина уже мне. — Уходите немедленно! Иначе всё будет напрасно!

В его голосе была такая уверенность, что я поверил и поднялся. Я был босым и в таком же балахоне, как у них.

Новый грохот, и с потолка или что там в пещере вместо него, посыпался песок.

Девушка вскрикнула и, схватив меня за руку, потянула вглубь пещеры.

Откуда я знал, что вглубь, а не наружу, понятия не имею. Я просто знал и всё.

Бежать было неудобно — ноги путались в балахоне. И… моё тело… Изменился не только голос. Моё тренированное, закалённое в боях тело сорокалетнего мужика куда-то исчезло. Вместо него было тщедушное, слабосильное тело подростка. Что за нах?

Я мельком глянул на девушку. Она бежала. Молча. А по её глазам текли слёзы.

— Что? — спросил я на ходу.

Она поняла. Шмыгнула носом и выдохнула:

— Сэнсэй…

То, что тот, кого она назвала сэнсэем, остался прикрывать наш отход, я понял. Не понял, как я тут оказался — в таком виде, без оружия, без броника в этом тщедушном теле, и кто нападает, от кого нас остался прикрывать сэнсэй.

Тоннель, в который мы забежали, освещался факелами, воткнутыми в держатели. Что за средневековая дичь?

Земля была холодной. И утоптанной, отполированной до каменной плотности — видно ходят тут часто. Или долго. В смысле, много веков. Потому как явно не центральный проспект, где много людей.

Мы повернули за угол, и девушка навалилась на огромный камень. Такой не всяким экскаватором сдвинешь.

— Давай, помогай! — крикнула она с натугой.

Сам не знаю почему я тоже навалился, хоть с точки зрения здравого смысла это было абсолютно бесполезное занятие.

И вдруг камень сдвинулся. Прокатился немного и перекрыл проход, оставляя сэнсэя с теми, кто напал на пещеру.

— А как же?.. — спросил я, уже понимая ответ.

Девушка всхлипнула и провела по камню пальцем — нарисовала иероглиф.

Тот вспыхнул и доносящийся из пещеры грохот исчез. Словно шторку опустили.

— Пойдём! — сказала девушка и зашагала вперёд.

Она тоже была босой. Шагала по холодным камням решительно и целеустремлённо. И… у неё под балахоном ничего не было. У меня, кстати, тоже.

Понимаю, что не к месту и не ко времени, но, едва я увидел, что она практически голая… Чёрт! Вот только стояка мне сейчас не хватало! Подростковые гормоны плюс неделя на вражеской территории… Пришлось начать рассматривать каменные стены.

Да, тоннель был прорублен в скале. И, что интересно, стены были сухими. На равных расстояниях на стенах были закреплены держатели с факелами. И все они горели, как будто их только что зажгли.

Пол тут тоже был холодный и гладкий. Ноги у меня уже задубели. Несмотря на адреналин, я начал замерзать. И… Задыхаться?! Мы ж пробежали совсем ничего.

Девушка больше не бежала. Но шла быстро. Я еле поспевал за ней. Что за херня? Пробежал немного, и уже колет в бок и задыхаюсь, как астматик. Выносливости — ноль.

Наконец, я больше не смог идти. Остановился и согнулся, пытаясь отдышаться.

— Кизаму, пойдём! — встревоженно позвала девушка. — Только не здесь! Не хватало ещё, чтобы нас тут застукал твой отец!

Я другими глазами посмотрел на красотку — пора было добывать данные о моём местоположении.

— Что происходит? — спросил я и добавил: — Где я?

— Ты что, ничего не помнишь? — спросила она, нервно оглядываясь.

— Ничего! — подтвердил я.

Я соврал только в одном: нельзя забыть то, чего не знаешь. А где я сейчас находился и почему в таком виде — я не знал.

Девушка с сомнением посмотрела на меня, но потом решилась:

— Хорошо, я тебе всё расскажу. Но ради Всеблагой, давай уйдём поскорее отсюда!

Видно было, что она боится. Я не стал быковать и пошёл за ней. К тому же она чуть сбавила скорость, и я теперь вполне успевал.

Мы прошли ещё не так много, но я дважды останавливался передохнуть, и каждый раз девушка нервничала.

Потом, перед очередным поворотом, она повернулась ко мне и приложила палец к губам. Прижалась к стене и аккуратно выглянула. Осмотрелась. И прошипев:

— Быстро! — побежала вперёд.

За поворотом нас ждал огромный зал с высоченными колонами. Я даже запнулся от неожиданности. И тут же услышал раздражённое:

— Скорее, не отставай!

Мы добежали до огромных открытых дверей, в которые с лёгкостью влетит Ми-8.

Девушка побежала к дверям, но рядом с ними свернула в сторону.

Сразу за колоннами располагалась небольшая клетушка.

Девушка дождалась, когда я забегу и захлопнула дверь.

Я думал, что она расслабится, но она выхватила из-под топчана небольшой тюк и кинула мне:

— Быстро переодевайся!

Достала такой же тюк и, не обращая внимания на меня сдёрнула свой балахон.

Да, она была голая.

Я вылупился на неё, как дурак. Как будто никогда не видел голых баб.

Она увидела, что я пялюсь и зашипела:

— Ты что, придурок, хочешь, чтобы твой отец узнал, чем мы занимались?! Быстро переодевайся!

Знать бы ещё, чем мы занимались…

Я сглотнул набежавшие слюни и потянулся к своему тюку. Развязал его.

Понятно, что штаны-рубаха. Но вместо пуговиц тут были многочисленные завязки, ремешочки и пояса. И я в них запутался.

— Чего копаешься? — нервничала девушка.

Она была уже одета и обута. Платье выше колен с запахом на бок, штаны, носки с выделенным большим пальцем и плетёные из коры сандалии.

Я глянул на её одежду и разобрался с некоторыми своими завязками. Но не со всеми.

Девушке пришлось помогать мне.

Когда мы переоделись, она засунула балахоны в тюк и спрятала там же, откуда до этого вытащила одежду. Потом протянула мне конусообразную соломенную шляпу и надела такую же.

Шляпа застёгивалась на ремешки на подбородке.

Да, на каску и полное обмундирование спецназовца это и близко не походило, но так было комфортнее, чем в балахоне.

Девушка снова выглянула за дверь и спряталась, показывая мне знак молчать.

Выждав несколько минут, она проверила обстановку и махнула мне:

— Пошли!

Мы быстрым, маскирующимся под спокойный, шагом направились ко входу — к тем самым огромным дверям, которые для Ми-8.

Вышли наружу.

Перед нами была широченная лестница вниз. И город, полный людей.

Люди ходили по улицам, суетились. Кто-то что-то продавал, кто-то что-то покупал, кто-то куда-то спешил. На ступенях сидели нищие и тянули руки к тем, кто поднимался по ступеням в храм. Или спускался…

Некоторые подавали милостыню, другие проходили мимо. Таких нищие провожали злобными взглядами.

Одеты жители были по-разному, но преимущественно в одежду, похожую на нашу.

В балахонах никого я не увидел. Из чего следовало, что мы сделали что-то из ряда вон выходящее. Знать бы ещё что?

Девушка, прячась за шляпой, наклонила голову.

Я последовал её примеру. Что-то подсказывало мне, что у меня ещё будет время рассмотреть тут всё. А пока я поддался её тревоге и следовал её командам. В конце концов, я водил гражданских в зону военных действий. Те, кто делает херню, подвергают опасности всю группу. А то, что тут может быть опасно, я не сомневался. В конце концов, сэнсэй явно пожертвовал собой.

Здания в городе были преимущественно двухэтажные. Храм, из которого мы вышли — а это несомненно был храм — возвышался над всеми зданиями.

Проходя мимо нищих, девушка подала каждому по монетке.

В ответ раздалось:

— Да благословит тебя Всеблагая.

Как бы да, вся милостыня во имя местного божества.

Я хотел пройти мимо нищих, но девушка удивлённо выглянула из-под шляпы.

Я понял, что тоже должен подать копеечку. Знать бы ещё, где её взять.

Пошарил по карманам. Обнаружил кожаный мешочек на завязках. Раскрыл, увидел монеты. Выделил попрошайкам по одной. Услышал адресованное мне:

— Да благословит тебя Всеблагая.

Исполнился этого самого благословения и посмотрел на девушку.

Она снова спряталась за шляпой, развернулась и пошла по улице.

Я отправился за ней.

Через несколько шагов мы влились в человеческое море, и мне пришлось усилить внимание, чтобы не потерять из виду мою провожатую. Я понимал, что без неё заблужусь. К тому же мне нужны ответы, а они у неё есть!

Через несколько поворотов мы зашли в небольшое кафе.

Девушка выбрала столик в углу и направилась к нему.

Расположившись за столиком, она кивнула на свободный стул напротив себя.

Я сел.

— С тебя ужин! — бросила она устало.

Я немного удивился — сэнсэй остался прикрывать, а она первым делом в кафе. С другой стороны, откуда я знаю местные порядки? Может тут это нормально?

Я достал мешочек с монетами и протянул ей.

— Ты что, дурак? — прошипела она. — Хочешь, чтоб меня обвинили в краже денег у наследника старейшины?

Я убрал мешочек в карман, сел. И приказал:

— Рассказывай!

— Ты правда ничего не помнишь? — в её голосе появились жалобные нотки.

— Не помню, — подтвердил я.

Она вздохнула.

Подошёл официант и молча остановился возле нашего столика.

— Рамен, — бросила девушка, и, глянув на меня, поправила: — Два рамена и два зелёных чая. А ещё две рисовых булочки.

Официант вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул, подтверждая заказ. Он всё записал и ушёл.

В кафе было не так чтобы сильно многолюдно, но посетители присутствовали.

На нас внимания никто не обращал. И это хорошо.

— Рассказывай! — сказал я уже мягче.

— Ты сын старейшины этого города… — начала она.

Я это уже понял, но всё равно подбадривающе кивнул:

— Продолжай!

— Отец тебя не очень любит… — как бы извиняясь добавила она.

Я снова кивнул:

— Принял к сведению. Дальше!

— На наш город время от времени нападают желтоглазые демоны.

Я насторожился. Тварь, которая налетела на меня в момент удара нашей вертушки о невидимую стену, была желтоглазой.

Перед глазами всплыла картина крушения вертолёта — то, что это было крушение, я уже не сомневался.

— В последнее время нападения демонов усилились, — голос девушки снизился до шёпота: — Совсем, как написано в пророчестве.

— Что за пророчество? — спросил я.

— Тс! — девушка начала испуганно оглядываться — не услышал ли кто. — Об этом нельзя говорить вслух!

На нас по-прежнему не обращали внимания. Почти… У самой двери за столиком сидел тип. Тоже в соломенной шляпе. Пил чай. Вроде ничего такого, но мой натренированный глаз выхватил несоответствие — за показной расслабленностью угадывалась настороженность и готовность действовать.

И тут официант принёс наш заказ.

— Ешь, — сказал я. — Расскажешь потом. И… Как тебя зовут?

— Ёсико, — ответила девушка.

— А меня?

— Кизаму, — И добавила: — Значит, ты действительно ничего не помнишь…

— Я же сказал, Ёсико, — пожал я плечами. — Зачем мне врать?

— А ты изменился… — прошептала девушка.

— Ты даже не представляешь как, — усмехнулся я.

Сорокалетний мужик, боевой майор, спецназовец, мастер своего дела и вдруг тело какого-то подростка. И вместо моего мира какая-то хрень с демонами. Что это, посмертие какое-то? Или я ранен и наш доктор вколол мне свой коктейль?

Но в любом случае, я чувствовал себя живым, а это уже что-то.

Я должен разобраться, что происходит, а потом вернуться домой — рожи штабных крыс пока не начищены и я обещал дочке покатать её на пони, а свои обещания я держу. Так что, пока собираем информацию, потом составим план действий и…

Чёрт, не нравится мне этот тип в соломенной шляпе! Ох, не нравится! Похоже, у него в складках одежды припрятан нож. Или даже кинжал, судя по размерам.

Интересно, как в этом мире с оружием?

Я взял палочки, разломил их и широко улыбнулся Ёсико:

— Ты ешь!

А про себя добавил: «Пока есть возможность!»

И не откладывая дело в долгий ящик, тоже приступил к еде. Потому что, действительно, кто его знает, что случится через пять минут?

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Дорогие друзья, мне очень важно понимать, нравится книга читателям или нет. Единственный способ понять это ваши лайки. Не стесняйтесь ставить книге лайки, если, конечно, книга вам понравилась.

Глава 2

Лапша оказалась вкусной! И близко не похожей на те бич-пакеты, которыми мне, бывало, приходилось питаться.

Я ловко орудовал палочками, делая вид, что полностью увлечён едой, но типа в шляпе из виду не выпускал. Людей, способных доставить неприятности я всегда считывал на раз. Поэтому и справлялся с заданиями, которые другим были не по силам. Не зря же начальство, когда жареный петух в жопу клюнул, пришло именно ко мне.

Ёсико с аппетитом уплетала лапшу, видно было, что проголодалась. Она не смотрела по сторонам и на типа в шляпе внимания не обращала. А зря! Он уже не скрываясь пялился на нас. Не просто пялился, он поднялся и направился прямиком к нам.

Зацепил на ходу стул за соседним столиком и подсел к нам.

И только тогда Ёсико увидела его. И сразу же побледнела.

Когда тип только поднялся, лапши в моей миске оставалось ещё больше половины.

Я взял миску в руки — как бы для удобства. На самом деле в руках умелого бойца хоть что может стать оружием.

Подобрался для броска и тут взгляд упал на мои руки.

Лядь! Я же дрищ! Это в руках умелого бойца любой предмет становится оружием, а что я смогу в этом теле?!

Так, стоп! А чего это я подскочил? Я же про этот мир ничего не знаю! Как любил повторять прапор Семёнов: «Не надо торопидзе!». А ещё он говорил, что спешка нужна в двух случаях: при ловле блох и при поносе. Ни того, ни другого у меня, слава тутошней Всеблагой, не было! А потому, не посмотреть ли мне сначала, как будут развиваться события?

Пораскинув таким образом мозгами, я захватил палочками очередную порцию лапши и сунул её в рот. Ну а что? Будем посмотреть. А пока не пропадать же этому божественному рамену?

— Ёсико, — тип гнусно улыбнулся. — Сижу и думаю, ты ли это? Никак не ожидал увидеть тебя в таком месте.

— Что ты тут делаешь? — краснея спросила девушка.

Ей явно было неуютно.

Тип нагло рассматривая её прелести, улыбнулся ещё шире:

— То же, что и ты — зашёл поужинать!

— Ты, и в это кафе? — удивилась Ёсико.

— Ты, и в этом кафе? — вернул ей вопрос тип, явно наслаждаясь её смущением.

На меня мужик не смотрел, словно я пустое место.

Ошибка с его стороны.

А может, и не ошибка. Может, он не берёт меня в расчёт, потому что не знает, что Кизаму — уже не тот Кизаму. Хотя, судя по тому, как я задыхался от быстрой ходьбы, не такой уж и не тот. Чёрт!

Мне, конечно, пофиг их сексуальные игры, но я ещё не получил ответы на свои вопросы. Поэтому быстренько допив бульон от рамена, я поставил миску так, чтобы при необходимости её легко можно было смахнуть в морду этому ублюдку, и спросил:

— Уважаемый, а не пора ли вам пора? Мы вообще-то тут едим!

Мужик удивлённо посмотрел на меня, как будто только что заметил:

— О! Малыш Кизаму? Простите, ваша светлость, не заметил!

И тип изобразил издевательский поклон.

Я не спеша взял чашку с чаем.

— Эх, жаль, подостыл… — посетовал я вслух.

— Что? — не понял мужик.

— А вот что! — и я выплеснул чай ему в рожу.

Мужик взревел белугой и вскочил.

Но Ёсико двигалась быстрее. Я моргнуть не успел, как она уже стояла между нами, широко раскинув руки.

— Ты что, Шого, совсем обалдел! Не видишь, чей это сын?! — закричала она.

— Я-то вижу! — с угрозой произнёс ублюдок. — Я всё вижу!

Его угроза предназначалась не мне. Меня он по-прежнему ни во что не ставил.

— Заткнись и убирайся! — рявкнул я, стараясь, чтобы мой ломающийся голос прозвучал внушительно.

Хрена вам! В самый не подходящий момент я дал петуха. Вышло не очень.

— А то что? — теперь этот самый Шого угрожал уже мне.

Блин, если драться с ним сейчас, то я однозначно проиграю. Но кто сказал, что поединок решают кулаки? А в бою прав тот, кто победил. И не важно, какими средствами.

Вот только средств у меня сейчас было — не разбежишься.

Шого заржал:

— Что, и ответить нечего? — Сел и, подняв руку, позвал официанта: — Дружок, принеси мне тоже рамена.

— Нет! — остановил я подскочившего официанта. — Он уже уходит!

И уставился в глаза ублюдку.

Я готов был не просто убить его, а сожрать. И мне плевать, что физических сил у меня хрен да маленько. Я боевой офицер! И не позволю так со мной разговаривать! Я таких ублюдков ем на завтрак!

И вдруг Шого дрогнул. Он как-то сник. Поднялся, и не разгибая спины, отодвинул стул на место. А потом, пятясь и извиняясь, выскочил из кафе.

— Чего это он? — я удивлённо посмотрел на Ёсико.

Она тоже вылупилась на меня, даже рот приоткрыла.

Я тяжело вздохнул и сказал ей:

— Садись, ешь! Лапша остынет.

Ёсико послушно села за стол и взяла палочки. Но не притронулась к еде, а всё продолжала на меня пялится.

— Да что с тобой? — не выдержал я.

— Т-твои г-глаза… — заикаясь произнесла она.

— А что с ними не так? — растерялся я и понял: я вообще-то даже не знаю, как выгляжу в этом мире. Раз изменились руки и тело, то скорее всего и моя майорская рожа больше не моя.

Но ясен пень не это удивило Ёсико — она не знала, как я выглядел до. Она вообще про «до» ничего не знала.

— Так что там с моими глазами? — повторил я вопрос.

— Они на миг пожелтели, — прошептала девушка.

— Чёрт! Неужели желтуху подхватил? — забеспокоился я, прислушиваясь к своим ощущениям и не находя симптомов какой-либо болезни. — У тебя зеркало есть?

Ёсико помотала головой. Она готова была расплакаться.

— Стоп! — приказал я. — Немедленно прекратить истерику! Быстро ешь!

Ёсико кивнула и захватила палочками лапшу.

Она ела, уткнувшись в миску, и что-то мне подсказывало, вкуса не чувствовала.

Я дождался, пока её миска опустеет и взял рисовую булочку.

— Любезный, — попросил я официанта. — Принесите, пожалуйста ещё чаю, а то мой… разлился.

Официант поклонился и через минуту передо мной стояла новая чашка с горячим ароматным напитком.

— Ты мне не дорассказала, — напомнил я девушке о нашем разговоре, так нагло прерванном Шого.

— В последнее время демоны начали нападать чаще, — продолжила рассказ Ёсико. — Ваш отец, господин наследник, мобилизовал всех способных держать оружие для защиты от демонов. — голос Ёсико был безэмоциональный. Она просто рассказывала, подчинялась моему приказу.

Я отметил про себя, что она перешла на «вы», но решил пока не заморачиваться этим.

— Мой учитель… сэнсэй… говорил вашему отцу, что это не выход, что когда-нибудь у наших воинов не останется сил для защиты, но господин старейшина категорически против того, чтобы использовать магию.

— Магию? — вырвалось само.

В этом мире есть магия? Да ну нафиг! Может, это просто чокнутые сектанты? И моему папаше приходится отбиваться на два фронта — от внешнего агрессора и от внутренних идиотов.

С другой стороны, демоны… Хотя, кто сказал, что это именно демоны, а не замаскированные вражеские солдаты? Эдакая психологическая атака с целью деморализовать противника?

Ёсико удивлённо посмотрела на меня и, пробормотав:

— Ах, да, вы же не помните, — продолжила рассказ: — Сэнсэй нашёл в древних книгах пророчество, что невоин призовёт дух воина и положит мир на лопатки. Нужно только совершить обряд, чтобы пророчество начало действовать. Он рассказал об этом господину старейшине. Тот отказал. Сказал, что так мы можем породить силу пострашнее демонов. Но люди гибли, и сэнсэй…

Ёсико всхлипнула, видимо вспомнив недавние события.

— Он был хорошим человеком, — посочувствовал я девушке. И, не давая ей расплакаться, чуть-чуть надавил: — Продолжай!

Ёсико судорожно вздохнула и продолжила рассказ:

— Когда старейшина отказал, сэнсэй пришёл к вам, господин наследник. Предложил вам пройти обряд и призвать дух воина, стать защитником города. Вы… — она запнулась. — Вы больше всего подходили на эту роль. — и чуть слышно добавила: — Вы совсем не воин… И вы согласились.

Вот ведь козёл! — восхитился я сэнсэем. Батя запретил, так он подкатил к сыночку. Сыграл на тщеславии! А что, можно сказать, отомстил старейшине.

— Мы почти закончили обряд, — чуть слышно добавила Ёсико. — Но демоны…

Она замолчала. Но мне и не нужно было продолжения. Картинка дорисовалась сама: что-то пошло не так, и моя душа притянулась в тело мальца. А из-за нападения разобраться что-к чему не успели… Ну что ж, придётся разбираться самому.

С другой стороны, кто его знает, что имелось ввиду в этом чёртовом пророчестве под словом «призовёт»? Может, как раз и подразумевалось переселение душ?

Верил ли сэнсэй, оставаясь прикрывать наш отход, что, жертвуя собой, спасает мир, или боялся, что папаше не понравится, когда он узнает, во что втянули его сыночка, я не знал. И спросить уже было не у кого.

Одно понятно: вряд ли я сейчас проснусь в вертушке на подлёте к аэродрому или отойду от наркоза в госпитале. Скорее всего вертолёт действительно разбился.

Эх, Санёк, видимо, я так и не смогу отомстить за тебя. Прости меня за это. И вы, ребята, простите! Не смог я доставить вас домой живыми.

Но не время было предаваться страданиям. Я по-прежнему ничего не знал про этот мир. А вот отношение Шого к сыну старейшины меня несколько напрягло.

— Кто такой этот Шого? — спросил я Ёсико.

— Начальник личной гвардии вашего отца, — ответила она.

Я мысленно присвистнул. Этот человек точно знал, кто перед ним. И… не просто проявил отсутствие элементарного уважения, а продемонстрировал явное пренебрежение.

Выходит, когда Ёсико сказала, что отец не любит меня, то есть, сына… она сильно смягчила ситуацию.

Но ничего! Мы это исправим!

— Ёсико, у меня ещё два вопроса, — вернулся я к допросу. — Шого удивился, что ты тут. И ты удивилась, что он тут. Чем это кафе особенное?

Ёсико смутилась и чуть слышно ответила:

— Это очень дорогое кафе. Я бы никогда сама…

Так, ясно! Женщины, женщины, имя вам коварство! Увидела глупого пацана при деньгах, распустившего слюни на её прелести, и решила поесть нахаляву. Во всех мирах одно и то же! Красотки крутят пацанами как хотят, пока те не заматереют и не начнут крутить красоток в разных позах.

Я перевёл взгляд на миску из-под лапши. Если в дорогом кафе подают рамен, то чем кормят в других, классом поменьше?

Ладно, выясним.

На Ёсико было жалко смотреть. После своего признания она сидела, как побитая собака. И я смягчил голос:

— И второй вопрос, точнее просьба… — я заговорщицки наклонился к девушке.

Она покраснела и потупила глазки. Поплыла вся.

Не знаю уж, чего она там себе навоображала, но продолжил я фразу явно не так, как она ждала:

— …Покажешь мне, где я живу?

— Да, конечно! — быстро закивала она, возможно даже чтобы просто скрыть смущение.

Я рассчитался за еду, и мы вышли из кафе.

Шли мы, не спеша, и Ёсико больше не пряталась за шляпой.

— Больше не нужно спешить и скрываться? — шёпотом спросил я у неё.

Она покачала головой:

— Нет. Ищейки вашего отца теперь не узнают…

Ёсико не стала озвучивать, чего они не узнают, а я не стал спрашивать. Я просто предложил ей взять меня под руку.

Она засмущалась, но взяла.

Я усмехнулся: кто девушку угощает, тот её и танцует.

Прошли мы так совсем недолго. Я только собрался рассказать какой-то слегка похабный анекдот, как сзади раздалось:

— А ты наглец!

Ёсико даже подпрыгнула.

Я обернулся. Передо мной стоял подросток. Может, чуть повыше ростом, чем я, и чуть пошире в плечах. Но пацан. И сзади него ещё двое — свита. Классика жанра.

— Чего тебе? — спросил я. — Показать, где библиотека?

Я понятия не имел, где библиотека. Но и этой троице скорее всего туда было не нужно.

— Я тебе говорил не ходить тут? — пацан сразу перешёл к угрозам.

— Не помню такого, — чистосердечно признался я.

— Придётся тебе память почистить! — рявкнул он.

— Ну, попробуй! — я шагнул ему навстречу.

Пусть физических сил у меня сейчас и маловато, но как вести себя в драках, я точно знаю побольше, чем он.

Свита тут же повисла на плечах своего предводителя:

— Пойдём, Дэйки, он сегодня какой-то совсем больной. Завтра в школе побьём.

Парень великодушно позволил себя увести.

— И что это было? — спросил я вслух, провожая троицу взглядом.

— Похоже, ты только что чудом избежал избиения, — ответила на риторический вопрос Ёсико.

— Насчёт чуда не уверен, — поправил её я. — Но да, избежал. Пойдём?

И мы продолжили путь по широкой улице. По обе стороны которой вплотную стояли двухэтажные, а местами трёхэтажные домики. На первых этажах размещались магазинчики, парикмахерские, булочные, кафе, различные мастерские, лавки лекарей и травников — последних было очень мало. На вторых и третьих этажах жили. На окнах виднелись кружевные занавески и цветочки в горшках. Третьи этажи, видимо, были у наиболее зажиточных.

Я купил в кондитерской, мимо которой мы проходили, сладкие рисовые шарики на палочке и протянул Ёсико. Она с удовольствием сунула один в рот.

Приятно было смотреть, как девушка ест сладости. Она улыбалась, её глаза блестели.

Правда я всё чаще смотрел не в глаза, а чуть пониже, прикидывал, как бы мне проверить, нет ли там силикона. Хотя, какой силикон? В этом мире его не изобрели. Так что, всё должно быть мягким и натуральным.

Ну да, меня дома ждали жена и дочка. И я б с удовольствием к ним сейчас поехал. Но как?

Настроение испортилось. Мне больше не хотелось любоваться прелестями Ёсико.

Чтобы как-то отвлечься, я спросил:

— Ёсико, а чему тебя учил сэнсэй?

Девушка сразу же погрустнела. Вообще настроение у неё менялось моментально, как по мановению волшебной палочки — вот только звонко смеялась, а уже слёзы в глазах дрожат. Но мне было не до того, чтобы успокаивать плачущих девиц. Мне нужно было переключиться на что-нибудь, чтобы не пойти тут всё крушить от бессилия.

— Сэнсэй служил Всеблагой, — негромко сказала девушка. — И я помогала ему.

Ага, — мысленно откорректировал я. — Не сектанты, а религиозные фанаты.

— Когда Всеблагая сорок лет назад явила нашему миру своё благословение, — продолжила рассказ Ёсико. — Сэнсэй был совсем юным. Он только окончил школу и отправился в город, чтобы поступить подмастерьем в лавку травника или в ученики к лекарю. У него был дар излечивать душевные недуги. Шёл он не спеша. И когда наступила ночь, решил скоротать её у костра в лесу. Несколько грибов, поджаренных на костре, коренья и ягоды стали его нехитрым ужином. Только он прилёг, любуясь звёздным небом…

Ёсико рассказывала, как будто читала книгу. Выучила её наизусть и теперь повторяла слово в слово.

Я не перебивал. Пусть рассказывает. И ей будет легче справиться с потерей, и я отвлекусь. Плюс, что-то узнаю об этом мире.

— …И только он задремал, — продолжала она. — Как явилась ему Всеблагая. «Макото, — сказала она. — Возведи храм в городе и служи мне, стань моим паладином».

Я покосился на Ёсико, но ничего не сказал. Мало ли каких грибов наелся сэнсэй Макото, что средневековые паладины ему привиделись.

Хотя нет, я не прав, с ориентацией у сэнсэя всё в порядке — привиделась ему Всеблагая…

— Сэнсэй согласился. И когда пришёл в город, то отправился не в лавку лекаря, а к вашему отцу. Он тогда только-только стал старейшиной.

Хм! Это сколько лет папочке пацана, что сорок лет назад он стал старейшиной? Или я как-то неправильно понимаю это слово?

— Ваш отец возвёл храм. Сэнсэй стал служителем в нём. Не священником, а обычным послушником. А потом он нашёл меня, и я стала его ученицей.

— Подожди, — прервал я Ёсико. — Как же он ночевал в лесу? А демоны?

— Демонов тогда не было, — просто ответила она.

— А когда они появились? — это была уже важная информация.

— Вскоре после того, как Всеблагая явила свою благодать…

— Вот так облагодетельствовала… — я даже остановился.

Ёсико некоторое время недоумённо смотрела на меня, но потом всё же решилась и спросила:

— Что вы имеете ввиду?

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майор и его непосредственный начальник вместе призвались на срочную и служили в одной части. Но начальник, в отличие от майора, знать где лизнуть. А майор, в отличие от начальника, предпочитал решать вопросы кулаками. Догадайтесь с трёх раз, чья карьера оказалась более успешной?

Надо отдать должное майору, лизать он так и не научился.

Глава 3

Я не стал ничего говорить Ёсико. Зачем разочаровывать такую симпатичную девушку? Ей вообще вредно думать. Такие, как она для другого созданы. Интересно, её сэнсэй понимал это или нет?

А вот мне было о чём подумать. Как-то очень уж близко по времени появились благословение Всеблагой и демоны. Настолько близко, что сами собой возникали мысли о том, что эти события связаны.

Жаль, спросить у Ёсико, в чём именно заключается это самое благословение, я не успел. Когда мы повернули в очередной раз, я увидел, огромную чёрную стену и на её фоне — не прижимающийся к соседям очередной двухэтажный или даже трёхэтажный домик, а стоящий отдельно двухэтажный особняк на высоком фундаменте, огороженный кованным забором, с небольшим садиком перед высоким крыльцом.

Ёсико, которая ещё минуту назад что-то беззаботно рассказывала, сразу же стушевалась, быстро попрощалась и убежала. Я даже не успел отреагировать.

То, что я живу именно в этом особняке, не вызывало сомнений. Просто рядом больше ничего не было. В смысле не было домов.

Строение прижималось к городской стене, которая чёрной громадой высотой с девятиэтажку возвышалась позади него. А вокруг было открытое пространство. Ближайшие дома — через площадь.

Я честно сказать удивился. В норме знать селится в центре города, а около стены находятся самые бедные районы. А тут дом старейшины, и у городской стены… Ведь старейшина, который может принимать решения типа: строить или не строить в городе храм, это же знать? Или не знать?

Ещё один пунктик, с которым нужно разобраться.

Подойдя к калитке, я остановился в растерянности — она оказалась заперта. И как проникнуть внутрь?

К счастью долго стоять мне не пришлось. Из дома выбежала женщина и со словами:

— Кизаму, сынок! Что же ты не заходишь? Заходи скорее! — открыла ворота и запустила меня.

— Добрый вечер, ма… — начал было я, среагировав на её «сынок», но женщина перебила меня:

— Обе ваши матушки спрашивали о вас, а я не знаю, что сказать. Занятия в школе давно уже закончились, а вас всё нет и нет…

И я захлопнул варежку, радуясь, что не успел назвать её мамой. Интересно, кто это? Служанка? Нянька? Не может же быть, чтобы нянька? Парень не производил впечатления, нуждающегося в няньках. Или всё-таки может? Для служанки она слишком…

Хотя, что я понимаю в служанках? У меня их отродясь не было.

Она щебетала, а я с каждым её словом всё больше и больше охреневал. И если школа ещё как-то вписывалась — пацан явно школьного возраста, то две матушки…

Две матушки, Карл! Как такое вообще возможно?!

В общем, я заходил в дом, как на вражескую территорию. Но! Без прикрытия. Без разведданных. Без подготовки. И не войти было нельзя.

Играть в несознанку? Боюсь, с женщинами этот номер мне боком выйдет. Но и говорить, что в теле пацана поселился боевой майор, тоже нельзя.

Но делать нечего. Я поднялся на крыльцо и вошёл в дверь, предупредительно распахнутую передо мной всё той же женщиной. Не успел наклониться, чтобы развязать шнуровку на плетёных сандалиях, а женщина уже бухнулась на колени и давай разувать меня.

— Да я сам… — начал было я.

— Конечно-конечно, — с умилением в голосе ответила женщина продолжая развязывать мои шнурки.

А из комнаты ко мне уже с причитаниями неслись две женщины:

— Кизаму, сыночек мой ненаглядный! Почему так долго? Проголодался, дорогой! Совсем исхудал! Пойдём ручки с тобой помоем, — причитала одна.

— Кизаму, солнышко, твоя мамочка сшила тебе новую рубаху и штаны. Твоего любимого зелёного цвета! Сейчас переоденемся и будем кушать. Мы с мамой Ишико ждали тебя, сами не садились, — вторила ей другая.

— Охренеть! — не выдержал я, понимая, что за жизнь была у пацана.

— Ой, мальчик наш! Какие ужасные слова ты говоришь! — закудахтали мамочки.

— Стоп! — остановил я женщин. — Остановитесь! Я сам могу разуться! Сам помою руки! Сам переоденусь! И сам поем!

— Конечно, сам, — расцвели все три. — Какой ты у нас большой уже.

И выстроились в почётном карауле переговариваясь:

— Ты слышала? Он сказал, что сам разуется и руки помоет!

— Какой он уже взрослый!

— Да, вырос наш мальчик. Совсем уже большой!

Я прошёл мимо них, как мимо растяжки с гранатами, стараясь не делать ни единого лишнего движения. Но потом остановился в замешательстве: я не знал, где в этом доме ванная и кухня. И где моя комната, я тоже не знал.

Но одно я понимал точно — просить помощи нельзя! Иначе живым мне отсюда не выбраться. Тем более, что все три женщины выстроились за моей спиной и с умилением наблюдали за мной. Более того, они явно собрались идти следом.

Ох-хох-хох! Это здец какой-то! Как так можно жить?

Решил, что буду осматривать дом, как мы это делаем при боевых операциях. Единственное, женщины напоминали не заложниц, а скорее комиссию по определению боевых качеств мобильной группы. Но куда деваться? Будем осматривать дом в тех условиях, какие есть, других не дано.

Чёрт, комиссию они тоже не напоминали — никакой безопасной дистанции. Хорошо хоть, пока следовали молча, но с таким умилением смотрели на меня, что скоро начну прилипать к полу от сахарного сиропа.

Да, нервировали они меня будь здоров! Но я должен разобраться в боевой обстановке, поэтому был собран, сосредоточен, целеустремлён. Нельзя было дать женщинам повод заподозрить, что я тут в первый раз, но и пропустить ничего тоже было нельзя.

Решил, что на первых порах мне достаточно будет найти кухню и туалет. Ну и свою комнату, конечно. Ведь есть же у меня своя комната?

Коридор впереди раздваивался. Справа он уходил лестницей на второй этаж. Там скорее всего спальные комнаты. А туалет, и кухня по логике вещей должны быть на первом. Во всяком случае в моём мире строили так.

Я решил сначала осмотреть первый этаж, поэтом принял влево и пошёл по коридору.

И действительно, первая дверь вела на кухню, объединённую с просторной столовой. Первый объект найден.

Заглянул, оценивая обстановку. Неплохо так — в столовой за одним столом свободно уместилось бы человек двадцать. Всё чистенько, миленько, в цветочках-рюшечках. Рабочая зона тоже норм — явно не очаг с открытым пламенем. Электричество? Может быть, хотя проводов на улицах города я не заметил.

Два широких кухонных окна смотрели на город.

Глянул мельком на женщин.

У них было такое счастливое выражение, как будто дитёнок в первый раз самостоятельно на горшок покакал.

Лядь! Я этого не выдержу!

«Спокойно, Кизаму, спокойно!» — сказал я сам себе и пошёл по коридору дальше искать второй объект — туалет и ванную.

Найти их тоже не составило большого труда — сразу за лестницей рядышком располагались две двери — одна в ванную комнату, другая в уборную.

Дальше по коридору было ещё две двери — по разные стороны коридора. Может, кладовки или другие хозяйственные помещения — потом разберусь. Сейчас будет подозрительно, если пойду проверять.

Зашёл в туалет и закрыл за собой дверь, отсекая мамочек. Мне требовалось перевести дыхание и расслабиться хоть немного. А то чокнуться можно — такой контроль.

Свет включился автоматически, хотя никаких лампочек или выключателей я не увидел. Толчок представлял собой креслице с подлокотниками и дыркой посередине, поставленное сверху на подобие унитаза. Дерьмо так же смывалось водой из бачка, расположенного сверху.

Долго сидеть было нельзя. Было понятно, что мамочки тщательно следят за всем, что касается пацана. Им что, заняться больше нечем?

Так, спокойно!

Я спустил для виду воду и вышел.

Все три женщины стояли и терпеливо ждали меня.

Дурдом!

Помыл руки в ванной — она, кстати, тоже несколько отличалась от привычной мне. Две каменные чаши — миниатюрная для мытья рук и маленький бассейн, в который вода текла постоянно, как будто ручей заворачивал в дом. И душ рядом — видимо его следовало принять прежде чем лезть в бассейн. Ну или просто один душ, без ванны.

Я умылся и направился в столовую.

— А переодеться? — решилась подсказать женщина, которую звали мама Ишико.

— Зачем! — не понял я. — Мне и так норм.

— Ну уж нет! — возмутилась вторая мамочка. — Ты не можешь так себя вести! Это недостойно сына старосты! Я старалась, шила для тебя одежду, а ты даже не взглянул…

Ненадолго же их хватило. Но, если я хочу свободу, то нужно её отвоёвывать. А потому я сел на стул, откинувшись на спину, скрестил руки на груди и сказал:

— Могу! Я могу так поступить!

Я всем видом продемонстрировал, что подчиняться не буду.

Ха! Я недооценил мамочек!

— Кизаму, сынок, как ты можешь расстраивать маму Юмико? — строго спросила та женщина, которая встретила меня у калитки. — Ты же знаешь, у неё больное сердце!

Блин! Запрещённый приём!

С другой стороны, я понимал: если сейчас поддамся, то моя жизнь превратится в ад. Гиперопека — это страшная вещь.

Я встал.

— Дорогие мои мамочки! — торжественно произнёс я. — Я вас очень люблю…

Я постарался звучать убедительно и говорить вещи, которые от меня ждут. Хотя бы часть того, что от меня ждут… Потому что тройную истерику я не переживу.

Все три женщины с волнением ждали, что я скажу, видимо, происходило что-то из ряда вон выходящее. Настоящий Кизаму скорее всего был очень послушным мальчиком. Его они ломали с рождения. Только почему он такой дрищ, а не откормленный боров, непонятно? Ну да ладно, с этим тоже разберусь позже, а пока нужно было обозначить свои личные границы.

— Я вас очень люблю… — повторил я для убедительности. — Но я больше не маленький ребёнок, которого нужно опекать. Я взрослый мужчина.

И снова вздох умиления:

— Мальчик сказал, что он мужчина, как это мило!

Блин! Это было ни фига не мило! БТР проще подорвать, чем договориться с мамочками!

Я прошёл не одну горячую точку, принимал участие в сотне спецопераций… У меня не дрогнет рука, если нужно перерезать глотку врагу… Но тут!

— Вы меня не слышите, — я старался быть терпеливым. — Я вырос. Всё! Я больше не нуждаюсь…

В комнате повисла звенящая тишина. И я понял: если закончу фразу, как хотел, то это будет последнее, что я сделаю. Мамочки грохнут меня на месте.

— Я нуждаюсь в большей свободе, — нашёл я более дипломатичный ход.

— Наверное, мальчик прав, — мама Юмико повернулась к маме Ишико.

— Да, мальчик вырос, — согласилась мама Ишико.

Я вздохнул с облегчением.

Ага! Рано обрадовался!

Мама Ишико захлопала в ладоши:

— Но как же это мило.

Мама Юмико не сильно отстала от неё.

— Да-да! Как мило!

У третьей тоже глазки заблестели, вот-вот радостно прыгать начнёт. Осталось только, чтоб они взялись за руки и начали кружиться от счастья.

Понимая, что ещё чуть-чуть и я не удержу рвущиеся из души маты, я поднялся и направился на выход.

Мамочки тут же встревожились.

— Кизаму, сыночек, у тебя всё в порядке? Ты заболел? Няня Омоко, срочно позови лекаря, Кизаму заболел.

— Стоять! — заорал я кинувшейся на выход женщине. — Всем стоять! — и добавил уже тише: — Я здоров! Просто я сыт!

Хотелось кричать: «Сыт вашей гиперопекой», но я ещё надеялся решить дело миром.

— Как так сыт? — удивилась мамам Ишико.

— Ты же ничего не кушал? — мама Юмико готова была расплакаться.

— Я поел в кафе…

Что тут началось!

— В кафе? Это же ужас какой! Там же ужасно готовят! И лапша переваренная, и мясо неизвестно откуда берут… Как можно есть в кафе? Как только тебе такое в голову пришло? Мы тут стараемся, готовим, а он! В кафе!.. Поди совсем голодный остался? Чем там хоть кормили?

— Рамен…

— Рамен?! Какой ужас! Теперь понятно почему ты заболел! Няня Омоко, беги скорее за лекарем!

— Стоять! — снова заорал я. — Всем стоять!

Женщины замерли на местах, с удивлением глядя на меня.

— С вами с ума сойдёшь! — пожаловался я неизвестно кому и прерывая новые попытки срочно что-то предпринять, повторил: — Всем оставаться на своих местах! — И уже совсем медленно и максимально убедительно добавил: — Я сыт. Пошёл в свою комнату. Если вызовете лекаря, то…

Я не смог придумать, что будет, если мамочки вызовут лекаря, но, похоже, они придумали сами и ужаснулись своей придумке.

Отлично! Мне же проще. А то мозги уже с ними кипят.

Я не спеша вышел из кухни и направился к лестнице. Шёл, как по минному полю, каждый момент ожидая взрыва. Но вроде пронесло.

По лестнице поднимался, вслушиваясь в каждый звук. Но все три женщины не сдвинулись с места.

Я чувствовал себя победителем. Но ровно до того момента, как поднялся на второй этаж. Там тоже был длинный коридор и пять дверей по одну сторону, пять — по другую. Все закрыты. Какая из них моя?

Этот момент нужно было вычислить с первого раза и в условиях ограниченного времени. Если я сейчас пойду не туда, то лекарь мне будет обеспечен. А мне оно надо?

Понятно, что мамочки остались внизу, но они наверняка прислушиваются к каждому звуку, к каждому шороху, к каждому скрипу половиц. Поэтому ошибиться никак нельзя.

Я включил логику. Если Кизаму такой обожаемый всеми мамочками сыночек, то вероятнее всего его комната будет ближе к центру, чтобы на равном расстоянии от всех… И второй момент, опять же с учётом того, что обожаемый… то скорее всего это будет лучшая из комнат. А значит, вид скорее всего будет лучший из возможных! То есть, на город.

Рассудив так, я решительно направился к средней комнате, чьи окна смотрели на соседние дома. Открыл сдвижную дверь, и понял, что ошибся. Это никак не могла быть комната мальчишки подростка.

Цветочки, оборочки, кружева… Эта комната больше подходила девушке или женщине.

Я уже хотел было задвинуть дверь, как увидел разложенные на кровати штаны и зелёную рубаху — похожие на те, что на мне, только чистые и отглаженные. И… на рубахе, на рукавах и по горловине шли рюшечки…

Сами собой вспомнились слова мамы Юмико о том, что она сшила для меня одежду…

— Твою мать! — не выдержал я.

Это действительно была моя комната. Я всё правильно рассчитал.

— Что такое, сыночек? — снизу донёсся хор мамочек.

Я закрыл дверь, развернулся и пошагал вниз по лестнице.

Зашёл на кухню, сел на стул, на котором только что сидел и, махнув в сторону свободных стульев, приказал:

— Быстро сели! Все трое!

Мамочки испуганно прошли и сели. Они смотрели на меня недоумёнными глазами. Ещё бы! Их мальчик перестал быть белым и пушистым. Ничего! Это только начало!

Когда женщины расселись я сказал:

— Мама Ишико, мама Юмико, няня Омоко, я вас очень люблю и уважаю. Я за вас любому глотку порву.

Мамочки дёрнулись было что-то сказать, но я властно выставил руку вперёд:

— Всё вопросы и комментарии потом!

Они притихли. И я продолжил:

— Повторяю: я очень вас люблю и уважаю. И любого, кто причинит вам вред, порежу на ремешки. Но объясните ради Всеблагой, нахера вы растите из пацана маменькиного сыночка, не способного ничего сделать для себя?

Женщины потрясённо молчали. Они не узнавали меня — это было видно по их лицам. Но мне было пофиг — рюшечки на рубахе меня выбесили окончательно!

— Вы понимаете, что из-за этого у меня в школе проблемы, меня никто не воспринимает всерьёз?

— Как это не воспринимают? Ты же сын старосты? — встряла мама Юмико.

— Одноклассникам на это насрать, — отрезал я. Да, я говорил сейчас не то, что они хотели бы от меня услышать, но я говорил правду. — Сын, живущий только авторитетом отца, мало чего стоит, если не смог заслужить свой авторитет, — продолжал я. — А в мужском обществе он зарабатывается не рюшечками!

— А чем? — жалобно спросила мама Ишико.

— Силой, — ответил я. И продолжил: — Поэтому всю эту красоту из моей комнаты убрать! Мне нужны турник и гантели… Ладно, турник я сам сделаю, использую дверной косяк нужна только крепкая металлическая трубка… А гантели…

Я начал прикидывать, что в этом мире можно использовать в качестве гантелей, хотя бы на первое время… А потом нужно будет…

— Кизаму… — робко обратилась ко мне мама Ишико.

— Что? — спросил я, отрываясь от своих размышлений.

— А может быть, если тебе так надо, ты пойдёшь тренироваться в зал, где тренируется отец? — так же робко предложила она.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Чтобы вступить в рукопашный бой боец спецназа должен:

1) Отстать от товарищей;

2) Прое**ть на поле боя автомат, пистолет, нож, поясной ремень, лопатку, бронежилет, каску, рацию;

3) Забыть в какой стороне свои и разучиться ориентироваться на местности;

4) Найти ровную площадку, на которой не валяется ни одного камня или палки;

5) Найти на ней такого же расп***яя;

6) И наконец обожраться озверина, чтобы принять решение махаться на кулаках с противником, а не отступить, что бы найти хоть какое-то оружие, или на худой конец просто съеба*** из таких условий.

И только после всего этого, вступить с противником в рукопашную схватку.

Пользуйтесь.

Глава 4

В зал для тренировок меня отвела няня Омоко.

Внутрь заходить она не стала. Поклонилась у входа и быстренько слиняла.

Провожая её взглядом, я думал о том, что и от женщин бывает толк. А ещё о том, как неожиданно для себя выяснил: что именно находится за одной из дверей на первом этаже — там была лестница в подвальное помещение с сауной, точнее, с местным аналогом сауны и большим спортзалом.

Когда няня Омоко прошлёпала по ступеням наверх, я открыл дверь спортзала.

По периметру он был больше, чем весь наш дом, он был размером с нормальный школьный спортзал — были у нас такие, когда я учился в школе.

Дорожки для бега как таковой не размечено, но пространство вдоль стен оказалось свободным — бегать можно. В центре зала были две ярко выраженные зоны. Одна с татами, а вторая… Там были установлены деревянные тренажёры с торчащими в разные стороны толстыми сучками. И рядом такие же — но без сучков и обвязанные толстым витым канатом, измахраченным в некоторых местах.

Я вошёл в зал. Постоял немного, оглядываясь, и начал разминаться. Это тело требовало хорошей прокачки. Блин! Я сделаю из него… из себя выносливого бойца! Я хорошо помню, как задыхался, когда мы с Ёсико бежали из пещеры. Меня такое положение дел не устраивало совсем.

Закончив разминку, я побежал. Цели пока не ставил: нужно было протестировать хорошенько, где предел моих возможностей. И поставить зарубку, чтобы смотреть, как будут развиваться мои выносливость, сила, ловкость и т. д. В планах была пробежка и стандартный набор: отжимания, пресс, подтягивания, приседания…

Но моим планам не суждено было сбыться. Не успел я добежать первый круг, как в зал буквально ворвался невысокий мужик средних лет с лысиной на макушке. Он был взбешён.

— Кто позволил тебе сюда войти?! — рявкнул он, едва переступил порог.

Я даже с ритма сбился. Запнулся, чуть не упал. Остановился, восстанавливая дыхание — даже один круг этому телу был в напряг, так что мужик вовремя зашёл, мне пришла пора передохнуть.

Я молча уставился на мужика. Ожидая продолжения. Я не знал, кто это и как себя с ним следует вести. И надеялся, что он своим поведением подскажет мне.

— Кто позволил тебе сюда войти? — снова спросил мужик.

На этот раз он вопрос прошипел, только что ядом не плюнул.

— А что? — спросил я, изображая идиота.

Слишком мало я знал для адекватной реакции. Нужно было тянуть время.

— Я тебе говорил, чтобы духу твоего тут не было? — с угрозой спросил он.

Я пожал плечами. Раз он так уверен, то, наверное, говорил. Но кто он такой, чёрт побери?!

— Мне нужно тренироваться, я совсем слаб, — ответил я.

— Меня это не касается! — рявкнул мужик. — Убирайся отсюда!

— Нет! — упёрся я. — Я должен тренироваться!

И снова побежал…

Я так до конца и не понял, что произошло. Мужик сложил ладони, толкнул воздух перед собой, и меня снесло… Я кубарем отлетел к стене. Впечатался в неё… Приложился затылком. Аж звёзды в глазах поплыли и во рту появился привкус крови.

Я попытался встать, но мужик подскочил, схватил меня за шкирку и вышвырнул из зала, как щенка. Если бы я в последний момент не увернулся, то раскроил бы башку об косяк…

Твою мать! Что это было?

Кто это такой, что так обращается с сыном старейшины?

Пока я приходил в себя, мужик вышел из зала и, закрыв дверь, сказал мне:

— Ещё раз тут увижу, убью! И не посмотрю, что ты мой сын!

Развернулся и пошёл к лестнице.

А я охренел настолько, что ничего не смог ответить ему.

Я был деморализован. Отец выгнал сына из спортзала, не позволяет тренироваться! Почему? За что?

Не знаю, сколько времени прошло, когда услышал негромкое:

— Господин…

Повернулся на голос.

Не спускаясь по лестнице до конца, из-за пола или потолка в подвальный этаж заглядывала няня Омоко.

— Господин Кизаму, сынок, с вами всё в порядке?

Я поднялся. Оказывается, я продрог пока сидел на камнях. Надо же, ничего не чувствовал. Но как только встал, меня начало колотить.

Пошатываясь, пошёл к лестнице.

— Ваш отец очень сердился, — рассказывала няня Омоко, пока я, придерживаясь за стенку, поднимался. — Кричал, что мы мало внимания тебе уделяем, раз у тебя появились идиотские мысли…

Я слушал её и ничего не понимал.

Получалось, отец не просто не уделял внимания пацану, скинув его на трёх женщин, он ещё и прямым приказом запретил тренироваться. Вот как это понимать? Что тут творится?!

Няня Омоко проводила меня в мою комнату.

Да, я всё правильно вычислил: моя комната средняя, с видом на город, в оборочках-цветочках.

Я зашёл и перегородил няне дорогу, не позволяя ей войти, хотя она попыталась:

— Я хочу побыть один, не беспокойте меня… — попросил я её и добавил: — Пожалуйста.

Няня поклонилась, но не тронулась с места.

Тогда я просто закрыл дверь прямо перед её носом. Поискал запор. Комната изнутри не запиралась.

— Да, парень, не просто тебе жилось, — пожалел я бывшего владельца тела. — Теперь я понимаю, почему ты пошёл с сэнсэем Макото. Но ничего, я обещаю тебе изменить ситуацию. Я заставлю отца уважать меня. А матушек с няней — оставить в покое. Дай только время!

Дверь сдвигалась в сторону. Я посмотрел, чем можно её зафиксировать, и не нашёл.

Тогда взял стул и наклонил его, опёр спинкой на подвижную часть двери.

Это, конечно, не запор, но я услышу, если кто-то войдёт, а пока…

Я чувствовал усталость и сильную слабость. И не понятно из-за чего — из-за пробежки или из-за того, что сделал отец? Или просто день был сильно длинным, и я банально устал.

Я подошёл к кровати — невысокая, деревянная, напоминающая скорее диван со спинкой сзади и перекладиной впереди. Это что за перекладина? Как в детских кроватках… Это чтоб я не дай бог не упал, что ли?

Уберу завтра нахрен! Что я, маленький ребёнок?

А пока — спать!

Я подошёл к кровати и, не раздеваясь, лёг.

Голова немного кружилась. Как наш Миг-8 в белом мареве. Единственными неподвижными объектами в этом вращающемся мире были я и желтоглазый демон, который стоял и смотрел на меня.

В том, что это демон, я не сомневался. Не знаю почему, но я был уверен, что это он.

— Чего тебе? — спросил я, не ожидая, впрочем, ответа.

Какой ответ может дать галлюцинация?

— Отпусти меня! — приказал демон.

— Знать бы как, — ответил я ему.

Винт вертушки вращался, и сама она вращалась, только с другой скоростью. И парни, пристёгнутые ремнями безопасности, с перекошенными от ужаса лицами тоже вращались. Как и белёсый мир вокруг.

И только мы с демоном неподвижно висели в воздухе и смотрели друг на друга:

— Отпусти, или я убью тебя! — снова угрожающе пророкотал демон.

Но мне было не до его угроз. Мне нужно было остановить вращающийся мир, и больше ничего.

Я смотрел на демона не потому что он демон и не потому что желтоглазый. Просто он единственный был неподвижен, кроме меня, конечно. При взгляде на всё остальное меня начинало тошнить. Демон был для меня точкой опоры. Единственным, за что я мог зацепиться сознанием. Иначе, я чувствовал это, я так же, как парни и вертолёт, начну кружиться. И тогда мне не выбраться.

Откуда не выбраться — я не знал. Но чувствовал, что всё именно так и есть.

— Прости, но нет! — сказал я демону. — Я не могу отпустить тебя. Ты мне нужен.

— Но я не хочу, — демон зарычал.

— А кому сейчас легко? — пожал я плечами и… открыл глаза.

На улице едва светало. Предутренняя дымка ползла между домами, заполняла открытое пространство между нашим домом и остальным городом.

Я чувствовал себя бодрым и выспавшимся. И почему-то злым.

Вспомнился вчерашний спортзал и то, как отец вышвырнул меня вон.

Я усмехнулся — подумать только, мне нельзя тренироваться в спортзале!

Но кто сказал, что тренироваться можно только в спортзале? И если отец не пускает меня туда, то он не может запретить мне бегать на улице или делать упражнения в своей комнате.

Поэтому я потихоньку, чтобы не разбудить мамочек и няню оделся и максимально тихо вышел за калитку. Подпёр её камнем, чтоб не захлопнулась, и побежал по пустым пока ещё улицам.

Бежать в предутренней дымке было легко, легче, чем в спортзале или в том тоннеле, что вёл из пещеры, где я очнулся. Ну и отлично.

Я заложил расстояние с учётом моего вчерашнего опыта в спортзале. Мизерное в общем-то расстояние. Но и его хватило — подбегал к дому я уже через боль в боку и ловя воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Походил немного, восстанавливая дыхание. Потом поднялся к себе в комнату и уже там продолжил разминку — приседания, отжимания, пресс.

Много сделать не успел — домашние начали просыпаться. Пришлось сделать вид, что и я только что встал.

С отцом встретились в коридоре.

Он не поздоровался.

Я тоже.

Отец проводил меня удивлённым взглядом.

Я сделал вид, что не замечаю.

Пусть удивляется. Это затюканый мамками пацан вынужден был смириться с сумасбродством бати. А я терпеть не буду. Дай только немного физо подкачать, а там мы ещё посмотрим кому можно заниматься в спортзале, а кому нет.

Дело даже не в спортзале, а в том, что отец бросил пацана на мамок и няньку, а они превратили его жизнь в ад.

Кстати, надо бы как-то разобраться, отчего у меня две мамочки.

Единственным человеком, кому я спокойно мог задавать любые вопросы, была Ёсико. Но как её найти, я не знал. Телефонов тут ещё не придумали.

Завтракали мы все вместе — я, мамочки, няня и отец. Ели в полной тишине. Мамочки молчали, видимо, из-за отца. Няня Омоко вчера говорила, что он сильно ругался.

Вот гад! За них я тоже ему отомщу. А то нашёл на ком отрываться!

Первой не выдержала мама Ишико.

— Сынок, у тебя сегодня хороший аппетит, — похвалила она.

— Угу, — ответил я, засовывая в рот очередной кусок рыбы. — Ошень фкушно…

Ещё бы после утренней пробежки у меня был плохой аппетит!

Мама Юмико бросила тревожный взгляд на отца.

Тот промолчал. Как будто он за столом сидел один, а больше тут никого и не было.

И тогда мама Юмико насмелилась и спросила:

— Кизаму, у тебя сегодня сколько уроков?

— А что? — спросил я, спешно соображая: получается, мне сейчас в школу идти надо?

Но я не знал ни где школа, ни сколько уроков, ни какая тут программа.

По поводу школы я наверняка знал только одно — пацану там приходилось не сладко. Трое вчерашних пацанов тому подтверждение. И судя по тому, как мамочки говорили о школе, он им о своих школьных проблемах не рассказывал. Значит, у парня характер был!

Пацан пытался сопротивляться и как-то влиять на свою жизнь, а не плыть по течению. И я его за это уважаю.

Что ж, пришла пора не просто изменить течение, а повернуть реки вспять!

И тут у меня заныло в груди. Тревожно так, тягостно.

— Сынок, что с тобой?! — подорвалась мама Ишико. — Ты весь побледнел!

— Няня Омоко, скорее за лекарем! — крикнула мама Юмико.

Но я поднял руку и остановил их.

— Всё норм! Не надо никуда бежать!

После вчерашнего, женщины не стали спорить, остались сидеть за столом, тревожно поглядывая на меня и не смея ничего предпринять. Вот и умнички! Мне только кудахтанья сейчас не хватало!

Отец тоже спокойно сидел. Он продолжал есть, и палочки в его руке даже не дрогнули. Как будто совсем ничего не произошло.

Я закрыл глаза, чтобы расслабиться. И вдруг увидел город как будто бы сверху.

К восточной стене приближалось что-то жёлтое, душное, мрачное…

Я потряс головой прогоняя видение. Вдохнул, выдохнул и почувствовал: отпустило.

— Ты про уроки спрашивала, матушка Юмико? — спросил я, чтобы отвлечь их. И чтобы самому отвлечься тоже. — А с какой целью ты интересовалась?

— Чтобы приготовить обед к твоему приходу, — охотно ответила мама Юмико.

— Не надо волноваться, — ответил я. — У меня есть планы, я задержусь после уроков.

Палочки отца дрогнули, и он с удивлением глянул на меня.

Но лишь на миг я поколебал его невозмутимость. Вскоре он продолжил есть.

Точнее, закончил. Поднялся. Коротко поклонился всем и никому. И удалился из кухни.

Сразу стало легче дышать.

Моё видение отодвинулось в сторону, хотя тревога осталась. Более того, она усиливалась. Как будто там, у восточной стены скоро произойдёт что-то очень плохое.

Я отмахнулся. Во-первых, я ничего не знаю про город. Ну, почти ничего. Я не знаю, что это за восточная стена? Почему нужно торопиться и что-то предпринимать? И вообще, что за ерунда?

Поэтому волевым усилием подавил тревогу, встал из-за стола и поблагодарил матушек и няню. Но не так, как отец, а по-настоящему — поклонился и сказал:

— Всё было очень вкусно! И питательно! Именно то, что нужно растущему организму! — потом подумав немного, добавил: — На будущее хотелось бы больше белковой пищи. Нужно, чтобы у организма было из чего строить мышцы.

По растерянным лицам женщин я понял, что для них мои слова про белковую пищу были полной абракадаброй. Поэтому я, дабы предотвратить расспросы, махнул:

— Забейте! Просто приготовьте на ужин рыбу.

Женщины обрадовались понятным словам. А я пошёл в свою комнату. Нужно было собираться в школу. А дело это ой какое не простое. Я ходил в школу лет тридцать назад. И мир был другой, и время другое, и я сам.

Волнительно. И как-то глупо. Майор, боевой офицер и — в школу.

Можно было, конечно, забить и не ходить. Но у окружающих ко мне сразу же появится куча вопросов. Ответить на них я не смогу. И найти ответы на свои вопросы — тоже. Так что, придётся идти. Заодно начнём завоёвывать авторитет.

Я снова вспомнил вчерашних пацанов, которые привязались к нам с Ёсико.

Они будут первыми, кому я сделаю больно.

Осталось, не привлекая внимания санитаров, завоевать мир. В том смысле, что, не привлекая внимания мамочек и няни, выяснить, где эта чёртова школа?! Ну почему я вчера не спросил об этом у Ёсико?

Я уже совсем было отчаялся. Вот был бы я в нашем мире. Там у знати как правило есть машины и водители, которые возят знатных отпрысков в школу.

В этом мире машин не было совсем. А если учесть то, что наш дом подпирает городскую стену, то если бы и были, я бы ходил пешком. Знать бы куда…

Я зашёл в свою комнату, задвинул дверь и решил наконец-то оглядеться.

В первый раз меня выбесили рюшки. Во второй раз — после спортзала — я вообще ничего не видел и не слышал. Просто упал и уснул. Утром я был озадачен пробежкой и зарядкой. Видимо, теперь пришло время рассмотреть, где я живу.

Комната, несмотря на все оборочки…

Надо отдать должное мамочкам, часть всех этой красоты они успели убрать. Покрывало теперь у меня было старенькое, потёртое. Но мне оно нравилось больше, чем прежнее, с оборочками.

Так вот, комната, несмотря на оставшуюся красоту, была небольшая и обставлена она была скромно. Кровать-диван — кстати, как приду из школы, нужно будет эту чёртову перекладину убрать. Кроме кровати в комнате были стол со стулом и встроенный шкаф.

Ни полок с книгами, ни портфеля или рюкзака — ничего такого, что обычно бывает в комнатах школьников.

Я открыл шкаф. Он оказался совсем небольшой.

На двух полках лежало постельное бельё и какие-то… пелёнки? Что за фигня?..

На остальных полках аккуратно свёрнутые чистые рубахи — на одной полке и штаны — на другой. Ещё полка с тёплыми вещами, из чего я сделал вывод, что в этом мире тоже бывает холодно.

И опять же исследование шкафа мне ничего не дало. Я так и не смог понять, что мне нужно делать, как собираться в школу?

С другой стороны, раз ничего такого нет, то, видимо, нужно просто переодеться и идти. Знать бы ещё куда.

— Кизаму, ты опаздываешь, — раздался под дверью голос няни Омоко.

Пришлось выходить как есть.

Няня Омоко посмотрела на меня и, вздохнув, пошла вниз.

Я понял, что накосячил, но не критично. Ну и ладно.

Попрощавшись с мамочками и няней, я вышел на улицу.

Хотел было включить логику — что, мол, здание школы должно быть в безопасном месте. Но оглянувшись на свой дом, отправил логику отдыхать и призвал интуицию.

И тут же едва не согнулся от вспыхнувшей с новой силой тревоги.

Да что же там такое у восточной стены?

Надо ли говорить, что я пошёл именно туда?

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майор, тогда ещё капитан, после очередной вылазки на территорию противника получил поощрение в виде путёвки в Крым. На морском берегу он подцепил девицу и обрюхатил её. Потом выяснилось, что она дочка его непосредственного начальника.

Почему раньше её не видел? Ну так не светский он человек!

Майор собирался послать подальше и девицу, и её папашу — кто его в горячих точках достать сможет? Но потом пожалел девушку и женился. Тем более, что секс с ней действительно был огонь!

А когда родилась дочка, майор понял, что он самый счастливый человек на свете.

Глава 5

Я понятия не имел, где находится восточная стена. Я вообще не знал где тут какие стороны света. Но меня вела тянущая боль. Настолько сильная, что я не мог ей сопротивляться.

Да я и не пытался. Я просто шёл. Потом не выдержал и побежал. Но быстро сдох и перешёл на шаг — максимально быстрый, насколько возможно.

Я чувствовал, что должен спешить, что время катастрофически уходит, но на ускорение не хватало дыхалки.

Город жил спокойной жизнью. Люди открывали лавочки и магазины, спешили за покупками. Запах из пекарни говорил о том, что свежие булочки уже ждут своих покупателей. Цветы в цветочных лавках благоухали ароматами. В общем, идиллия да и только!

И в это же время меня захлёстывало ощущение, что сейчас как громыхнёт!

Понятия не имею откуда было такое ощущение, но оно было очень сильным.

Я прошёл мимо храма — всё те же нищие всё так же сидели на ступенях. Заходящие в храм и выходящие из него всё так же подавали копеечку.

Захотелось тоже подойти, получить благословение Всеблагой.

Одёрнул себя — что за бред? Я атеист до мозга костей! И поспешил дальше.

Наконец, в просвете улицы стало видно городскую стену. Такую же огромную и чёрную, как около моего дома.

И тут тоже не было никакой суеты…

Я подбежал к стене и остановился: ну и?.. Что дальше-то делать?

Меня потянуло наверх.

— Блин, — сказал я сам себе. — Как ты это себе представляешь?

А глаза уже шарили в поисках возможности подняться.

— Да кто меня туда пустит? И зачем мне туда? — продолжал я допытываться у себя.

И тут сверху раздались крики:

— Демоны!

И сразу же сквозь крики послышались чёткие команды:

— Курьера к старейшине! Первый отряд на стену! Лучники подготовиться! Пли!

Я сам человек военный, но видел, что оборона устроена нормально.

Однако, я видел и то, что атака демонов была внезапной.

Как же так? Я ж почувствовал их ещё вон когда! И даже место атаки увидел.

На стене сверху что-то происходило. И мой армейский опыт подсказывал, что защитникам приходится не легко.

Меня толкнули.

— Чего встал на пути? — раздался хриплый голос.

Я оглянулся.

Больше не было беззаботности и деловитости. Теперь люди из ближних лавочек закрывали окна ставнями и посматривали на стену с тревогой и обречённостью.

С чего обречённость-то? Ёсико рассказывала, что мой отец наладил оборону города. Атака ведь явно не первая… И тем не менее, обречённость…

К стене пробежал курьер и следом за ним мой отец. И небольшой отряд, руководил которым знакомый уже мне Шого. Личная гвардия моего отца?..

Я проводил их взглядом. А потом повернулся к стене спиной и зашагал прочь — мне вообще-то нужно в школу, а её ещё надо найти.

Злость на отца, за то, что он не позволил мне тренироваться в зале, вспыхнула с новой силой. Не то, чтобы я рвался сейчас в защитники…

Вру! Рвался! Я боевой офицер как никак! У меня огромный опыт спецопераций.

Но именно поэтому я сейчас уходил от стены, а не лез на неё. Толку от меня там не будет никакого! Я ничем не смогу помочь защитникам. А вот помехой стать для них у меня получится запросто!

Я шёл и крыл матами доставшееся мне грёбаное тщедушное тело, грёбанного отца этого тела и таких же грёбанных мамочек.

Хотя нет, мамочек не крыл. Они, конечно, испортили пацана, но они его искренне любили.

Не знаю, как долго я бродил по улицам города в поисках школы. Вроде искал школу, а сам несколько раз ловил себя на том, что возвращаюсь к восточной стене.

Бой продолжался. Защитники несли потери, их ряды слабели.

В груди у меня по-прежнему ныло, словно вытягивало жилы. Я ничего не мог с этим поделать.

Обнаружив себя около стены в очередной раз, я разозлился: да сколько можно?!

И решительно зашагал к воротам, в которые зашёл мой отец.

Я не думал, смогу что-то сделать или нет. Я просто не мог иначе.

Меня никто не остановил. Все защитники были наверху.

Я поднялся по лестнице на широкую площадку.

Лучники продолжали стрелять, но демоны лезли. И то тут, то там защитники вступали в ближний бой.

На меня никто не обращал внимания — всем было не до того.

Я направился, было, к краю стены, точнее к высокому парапету с зубцами, чтобы посмотреть, что там за ним, но не успел — через стену внезапно перелетела тварь и передо мной вырос точно такой же желтоглазый монстр, как и тогда, в вертолёте.

Хотя нет, не такой же — у этого шипов было поменьше, и ростом он был пониже.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Я-то понятно — растерялся. Но и демон, похоже, тоже. Словно не ожидал меня там увидеть.

Не ожидал увидеть защитника? Хотя защитником я не был, чего уж… Но всё-таки. Вообще не понятно, чего он застрял, а не убил меня сходу.

Но раз застрял, то преимущество на моей стороне.

Как только я это осознал, то заорал:

— А ну, убирайся отсюда, тварь! Иди откуда пришёл и остальных забирай!

Может, конечно, это было банальное: «А-а-а-а!», но посыл был именно такой — идите нах!

И неожиданно демон послушался и отступил в сторону. Уходя от удара Шого, огрызнулся на начальника дворцовой стражи. И вдруг прыгнул обратно через стену. Скатился вниз и широкими прыжками понёсся прочь от стены.

Остальные монстры бросили штурмовать стену и кинулись вслед за улепётывающим со всех ног демоном.

И тут Шого увидел меня.

— Ты что здесь делаешь, недоумок?! — рявкнул он. — А ну убирайся отсюда! Сатоши-сама узнает, что ты тут, башку оторвёт! Как тебе вообще в голову пришло лезть на стену, мешаться, как будто нам больше делать нечего, как избалованных мальчишек спасать…

Он ещё что-то кричал, другие воины оборачивались, смотрели на меня осуждающе… Как будто я развлекаться пришёл. Хотя, я на самом деле не знал, зачем я здесь. Но теперь тянущая боль исчезла, и больше меня ничего не держало.

Я развернулся и пошёл вниз.

Я чувствовал себя очень уставшим. Хотелось свернуться где-нибудь клубком и уснуть. И мне было без разницы, увидит отец или нет. Просто на лестнице спать не очень…

Я вышел на площадь перед стеной.

Люди деловито убирали ставни, закрывающие лавки, выдвигали столики, выставляли товар. Кто-то уже торговался за покупку… От обречённости не осталось и следа. Город жил обычной жизнью. Как-будто пять минут назад демоны не лезли на стену. Будто не было погибших и раненых среди защитников — их как раз спускали сверху. Погибших укладывали вдоль стены, а раненых несли и вели к храму, благо он располагался относительно недалеко.

Город жил обычной жизнью, будто ничего этого не произошло.

Я шагал из последних сил.

У меня кружилась голова, тошнило. Накрыло невероятной слабостью.

Под носом стало мокро и я увидел, как на землю падают тяжёлые капли.

Вытер нос. Понял, что это кровь. Поплыл. И отрубился.

Очнулся я в просторном помещении с высокими потолками — явно не дома.

Рядами стояли койки, на которых лежали раненые. Девушки в белых балахонах и фартуках с косынками на головах ухаживали за ними — кого-то перевязывали, кого-то кормили или поили.

Едва я начал осматриваться, что тут вокруг, как ко мне подошла Ёсико.

— Очнулся? — спросила она.

Я кивнул и поморщился от боли — как будто от моего кивка раскалённый шар в моей голове катнулся туда-сюда.

— Сейчас будет полегче! — сказала Ёсико и поднесла к моим губам носик чайника. — Пей! Это хороший отвар, быстро поднимет тебя на ноги.

Я напился и шар в голове немного поостыл. Шевелиться стало немного полегче.

— Где я? — спросил я у Ёсико.

— В лечебнице при храме, — ответила девушка и поправила у меня подушку.

— А ты почему здесь? — спросил я.

— Я же служу Всеблагой, — Ёсико пожала плечами. — Где ещё я могу быть, когда столько раненых?

Девушка замолчала. Она поправляла одеяло и посматривала на меня. Видно было, что хочет что-то спросить, но не решается. Но помогать сформулировать вопрос я ей не захотел. Не может и не надо! Напрягаться мне совсем не хотелось.

Нет, у меня у самого были вопросы к Ёсико, но мозги не шевелились. Голова хотела полного покоя. И я закрыл глаза.

Когда снова очнулся, в помещении было сумрачно.

Рядом со мной на стульях сидели обе мамочки и няня.

Я тут же притворился спящим:

«Только бы не начали кудахтать! — с тоской подумал я. — Я сейчас их кудахтанье не выдержу».

Выдерживать не пришлось. Подошли Ёсико и молодая но уже седая женщина:

— Идите домой, уважаемые, всё страшное позади, — попросила женщина моих мамочек. — Сейчас вы не сможете помочь ему. Кизаму нужно просто выспаться. Завтра утром он вернётся домой в целости и сохранности…

— Но, шисаи Анита, — запротестовала было мама Ишико.

Голос женщины прозвенел сталью:

— Идите домой! Всеблагая позаботится о своём сыне!

«Ещё одна мамочка?! — промелькнуло в голове. — Я этого не выдержу!»

Но потом пришли здравые мысли. Если Всеблагая — это богиня, то все мы тут её дети.

В общем, решил придерживаться именно этой версии.

Мамочки и няня поднялись со вздохами. Немного поуговаривали женщину… Так, для порядка, вдруг да разрешит остаться. Не разрешила. Им ничего не оставалось делать, как уйти.

Я прислушивался к звукам, дождался, когда они покинут помещение и лишь тогда открыл глаза.

— Так и думала, что ты не спишь! — сказала Ёсико.

Она сидела на стуле рядом с моей кроватью.

— Они точно ушли? — на всякий случай уточнил я.

— Ага, — подтвердила Ёсико и защебетала: — Какие у тебя замечательные мамочки!

Я сразу же вспомнил, о чём хотел расспросить Ёсико и, не откладывая дело в долгий ящик, спросил:

— Ёсико, ты же помнишь, я потерял память?

— Помню, — насторожилась девушка.

— Почему у меня две мамы? — спросил я.

Девушка некоторое время смотрела на меня испытующе — не притворяюсь ли я.

Видимо, я выдержал её тест, потому что она ответила:

— У твоего отца две жены. Мама Ишико родная тебе. Мама Юмико — вторая жена.

— А няня зачем? — удивился я.

Нет, я не имел ничего против няни Омоко, но зачем в доме третья женщина.

— По статусу положено, чтобы в доме были слуги, — ответила Ёсико. — У других знатных людей знаешь сколько слуг?! А твой отец очень скромный человек. У него из слуг только няня и дворцовая стража. Даже кухарки нет!

— Так, стоп! — остановил я девушку. — Няню я видел. А вот дворцовую стражу — нет.

— Но ты и во дворце после ритуала не был, — пожала плечами Ёсико.

— Кстати, по поводу дворца… Покажешь мне город? — попросил я Ёсико.

— Конечно! — кивнула она.

— А кто та седая женщина, с которой ты пришла сейчас?

— Ты про шисаи Аниту? Ту, которая проводила твоих мамочек?

Я кивнул.

— Так это главная жрица в храме Всеблагой, — ответила Ёсико.

Я хотел спросить, а в каком сане сама Ёсико, но не успел — раздался стон, и Ёсико убежала.

Успокоенный её обещанием показать мне город, я расслабился.

Значит, у отца две жены. Чёрт, не спросил — у всех по нескольку жён или только у старейшины.

Потом вспомнил сегодняшний бой. Если демоны постоянно нападают, то в городе должна образоваться некоторая нехватка мужчин. А следовательно, гаремы — это нормальная ситуация.

С одной стороны, нехватка мужчин — это очень грустно. А вот с другой — открывало некоторые перспективы.

Блин! о чём я только думаю? Я только что чуть не погиб на стене!..

Странно, а почему демон не убил меня? У него же была возможность? Почему он сбежал? И остальные тоже почему прекратили атаку? У них ведь было явное преимущество?

От этих «почему» у меня снова разболелась голова и я опять провалился не то в сон, не то в беспамятство.

В третий раз я открыл глаза утром. Некоторые койки были свободны, и я даже боялся предположить: те, кто лежал на них, выздоровели или скончались?

Я попробовал пошевелиться, ожидая, что огненный шар снова начнёт кататься в моей голове, но в голове было пусто. Пошевелил руками и ногами. Вроде всё нормально. Сел. Тело не бунтовало. Поднялся. Вроде голова не кружится. Попробовал сделать несколько шагов — норм. Слабость есть, но в целом норм.

Отлично! Я оглянулся в поисках Ёсико или того, кого можно было бы поблагодарить за исцеление. И увидел, что ко мне направляется верховная жрица. Ей было лет тридцать, не больше. С очень аппетитными формами.

Я помнил, как она вчера спровадила моих мамочек и заранее с уважением поклонился ей.

— Шисаи Анита, — сказал я с почтением. — Спасибо вам большое за то, что исцелили меня.

— Благодари Всеблагую, — оборвала меня женщина. — А я бы всыпала тебе ремня!

В общем-то я бы тоже всыпал себе ремня. Потому что не понимал, какого чёрта попёрся на стену. Ну да, тянуло, но это не оправдание. Помощи от меня тщедушного не было, а погибнуть мог как нефиг делать. Плюс мог отвлечь на себя защитников и дать тем самым преимущество противнику. В армии за такое по голове не погладили бы.

Но шисаи Анита, как оказалось, имела ввиду совсем другое:

— Разве можно так истощать свою прану? — продолжала она ругать меня. — А если бы тебя не успели донести до храма? Что бы случилось тогда, я тебя спрашиваю?!

— А что бы случилось? — осторожно поинтересовался я.

— Ты что, издеваешься? — в голосе жрицы прозвучала угроза.

— Нет, просто я не всё помню, — признался я.

На её лице появилась тревога. И я понял, что ляпнул что-то не то.

— Ложись! — приказала женщина.

Мне пришлось подчиниться и снова улечься на кровать.

Она закрыла глаза и провела руками надо мной — начиная с головы и по всему телу. Прям словно магнитно-резонансную томографию сделала.

— Истощён, да, — задумчиво проговорила верховная жрица. — Но не смертельно. А это что у нас тут такое? — Её руки зависли в области моей груди. — Интересно, интересно…

Что ей там было интересно, я не знаю. Но просканировав меня всего она скомандовала:

— Садись! — Сама села рядом на стуле и строго спросила: — Откуда у тебя это?

— Вы о чём? — я ничего не понимал.

— О твоей магии, — пояснила верховная жрица. — Я раньше обследовала тебя. Ты был нормальный. А теперь у тебя появилась магия.

— У меня есть магические способности?! — прифигел я.

— А ты разве не почувствовал? — теперь уже прифигела она. — Не понимаю, как можно об этом не знать?

Я пожал плечами, мол, так получилось.

И тут же решил, что нужно быть осторожным в словах. Во-первых, я действительно не понимал, о какой магии она говорила. А во-вторых, Ёсико не случайно старалась, чтобы нас не спалили. Видимо ритуал сэнсэя Макото был не совсем разрешённым. И вполне возможно магия у меня появилась именно тогда. Хотя, чёрт его знает, что именно произошло! И пока я не разберусь что к чему, говорить об этом я никому не буду.

— Ты же сынишка старосты? — скорее констатировала, чем спросила верховная жрица.

Я кивнул — отрицать очевидное глупо.

Она на миг задумалась, а потом выдала:

— Вот Сатоши-сама удивится, когда узнает, что Всеблагая наделила его сына магией!

Едва она упомянула имя отца, и перед глазами сразу же встала картина, как отец вышвырнул меня из зала. И я, подчиняясь интуиции, попросил:

— Во имя Всеблагой, не говорите отцу об этом!

Нет, я не боялся отца. Я просто ему не доверял.

Я понимал, что скорее всего наличие магии — это важная информация, и старейшина рано или поздно узнает об этом. Но пусть лучше поздно, чем рано. Я ещё недостаточно прокачался и дать отпор пока не могу. Я хочу уровнять наши шансы.

Женщина с удивлением и сочувствием посмотрела на меня.

— Ты же понимаешь, что я не могу скрывать такое от родителей?

Я кивнул:

— Понимаю. Но раз вы обязаны сообщить, скажите об этом только маме Ишико.

Уж кто-кто, а она точно не причинит мне вреда.

Женщина задумалась и надолго.

Я сидел, как на иголках. Боевой майор, блин, а чувствую себя, как нашкодивший подросток.

С другой стороны, я слишком мало знал об этом мире, чтобы разбрасываться информацией.

Всё, что я знал о магии — это то, что она существует. Ёсико с помощью засветившегося иероглифа поставила какой-то барьер и звук из пещеры перестал доноситься. И ещё она говорила, что мой отец против того, чтобы использовать магию. Однако то, как он вышвырнул меня из спортзала сложно объяснить чем-то кроме магии. Получается, он против использования магии для защиты города, однако сам пользуется ею!

Моя ненависть к отцу вспыхнула с новой силой.

Нет, он будет самым последним, кто узнает про мою магию!

Однако мне возразил мой же здравый смысл: не мешало бы самому узнать в чём моя сила?

И я уже собрался было расспросить об этом верховную жрицу, как она сказала:

— Хорошо. Я расскажу Ишико. — Объявив своё решение, она добавила: — Ишико я расскажу первой. И дам тебе три дня. А потом уже поставлю в известность старосту. Мы должны точно знать, что ты не несёшь опасности нашему городу. Прости уж.

У меня перед глазами встал желтоглазый демон на стене, которого я послал по адресу.

— О какой опасности вы говорите? — спросил я.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Демоны бывают двух типов. Всегда только двух типов. Одни подчиняют. Другие подчиняются. И дело тут совсем не в размерах, а в количестве шипов.

Глава 6

— О какой опасности вы говорите? — спросил я у верховной жрицы.

Шисаи Анита пристально уставилась мне в глаза и на мой вопрос не ответила.

И я под её взглядом тоже поневоле замолчал.

Мы смотрели в глаза друг другу, и между нами начинало клубиться белое марево. Оно наползало непонятно откуда и заполняло собой весь мир. А потом начало кружиться. Сначала чуть-чуть, а потом всё сильнее и сильнее.

Карусель раскручивалась, и за маревом стали угадываться силуэты моих ребят, вращающиеся лопасти и кабина Ми-8. Их ещё не было видно, но я понимал, что ещё чуть-чуть… Ещё совсем немного, и шисаи Анита увидит в моих глазах не только парней и вертолёт, но и жёлтые глаза демона.

Но я не собирался ей ничего показывать! Я никому тут не собирался ничего показывать! Если я и поделюсь своей болью о погибших парнях и о потерянном мире… если я и поделюсь своими демоническими глюками, то только по собственному желанию. Ненавижу, когда лезут в голову без спроса.

Поэтому я волевым усилием отвёл взгляд в сторону и сказал верховной жрице:

— Простите, шисаи Анита, что-то голова кружится. Наверное, я поспешил поднялся, нужно полежать ещё.

На самом деле я просто хотел освободиться от её внимания. И слинять из этого места побыстрее. Пусть только уйдёт отсюда и оставит меня в покое.

Но верховная жрица не торопилась уходить. Она задумчиво сидела и посматривала на меня из-под полуопущенных ресниц.

— Не знаю, что ты скрываешь, — наконец сказала она. — Не вижу…

И я порадовался, что прервал с ней контакт. Эта жрица залезла бы в мою черепушку и глазом не моргнула б!

— Я успела понять, что ты силён, — продолжила она через время, и я насторожился. — Но не почувствовала угрозы.

Я облегчённо выдохнул.

— Но это не значит, что угрозы не будет завтра или послезавтра. Хотя… Завтра скорее всего не будет, сейчас ты слишком истощён. Так что, три дня ничего не изменят…

Она размышляла вслух, а меня бросало то в холод, то в жар.

Чтобы отвлечься, я начал рассматривать высокие колонны, которые подпирали потолок, и огромные окна.

Лечебница явно была при храме — точно такие же колонны я видел, когда мы с Ёсико возвращались из пещеры.

Судя по окнам, это было одно из крыльев храма. Уж не знаю какое — правое или левое — в окна мне было видно только небо.

Помещение под лечебницу отдали большое — коек тут стояло штук пятьдесят, не меньше.

Пока я рассматривал стены, окна, потолки и колонны, верховная жрица подвела итог:

— … Решено! Старейшина узнает о твоём даре через три дня. А Ишико — сегодня.

— Шисаи Анита, — обратился я к верховной жрице. — Можно спросить?

Она кивнула.

— Когда я в первый раз очнулся, мне показалось, что эти койки были заняты ранеными…

— Да, — просто ответила верховная жрица. — Всеблагая исцелила воинов, и они отправились на стену.

Я приподнялся и увидел, что несколько коек всё ещё заняты.

— А они? — я кивнул в сторону оставшихся раненых.

— Их раны требуется больше времени. Но они тоже скоро исцелятся. Всеблагая исцелит любого, в ком теплится хотя бы искра жизни.

Я вспомнил убитых, которых складывали вдоль стены.

— Мёртвых Всеблагая оживлять не может, — ответила верховная жрица на вопрос, который я не успел задать.

К нам подошла Ёсико.

— Шисаи Анита, — негромко позвала она. — Привели роженицу…

Верховная жрица тут же поднялась.

— Отдыхай, Кизаму, сколько хочешь, — сказала она. — А потом иди домой. За твоей мамой я пошлю, как освобожусь. Если, конечно, она не придёт раньше…

В последних её словах прозвучала ирония, и мне почему-то стало обидно за мамочек. Как бы меня это ни бесило, они искренне переживали о пацане.

Ёсико хотела идти вслед за верховной жрицей, но я незаметно схватил её за балахон и удержал. У меня накопились вопросы, и мне нужны были ответы. А дать их мне пока могла только Ёсико.

— Ты чего? — удивилась девушка.

А я уставился на её грудь, хорошо очерченную натянувшимся балахоном — Ёсико была без лифчика.

И тут до меня дошло: женщины в этом мире лифчиков не носили совсем.

От этих мыслей я снова словил стояк. Пришлось натянуть одеяло, чтобы не так торчало.

— Кизаму, ты чего? — повторила вопрос Ёсико.

Я усилием воли вернулся к мыслям о магии и ответил:

— Ты мне нужна, у меня есть вопросы…

— Я должна пойти помочь верховной жрице, — Ёсико попробовала вытянуть платье из моих рук.

— Кто-нибудь другой поможет! — отрезал я. — А на мои вопросы никто не сможет ответить кроме тебя.

— А подождать твои вопросы не смогут? Там женщина рожает!

— Женщины всегда рожают, — отмахнулся я. — А у меня очень мало времени.

У меня было всего три дня. Это если мама Ишико не расскажет отцу раньше. Что будет, когда отец узнает про мою магию, я не знал. Но интуиция подсказывала: ничего хорошего.

— Ты капризный и избалованный ребёнок! — заявила Ёсико.

— Я давно уже не ребёнок! — рявкнул я. И добавил мягче: — Садись, пожалуйста! Или давай лучше уйдём отсюда. Ты покажешь мне город и заодно ответишь на мои вопросы, — И сделал контрольный выстрел: — А я тебя в кафе свожу. Можем снова в то же самое сходить. Или в любое другое на твой выбор.

Кафе перевесило чувство долга, и Ёсико согласилась:

— Сейчас переоденусь только, и пойдём.

И она убежала.

Я сначала хотел пойти к выходу, но понял, что не знаю, где он. А спрашивать не стал, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Ёсико пришла быстро.

Я поднялся, и она повесила одеяло на спинку кровать.

— Знак сёстрам, чтобы они постель поменяли, — пояснила она свои действия, и мы покинули лечебницу.

Подав нищим монетки и получив благословение Всеблагой, мы вышли в город.

— А если у человека нет монеток, чтобы подать нищим, что тогда? — спросил я для разгона.

— Тогда они не получат благословения, — просто ответила Ёсико.

— И как они будут жить без благословения? — съязвил я.

Но Ёсико посмотрела на меня очень серьёзно:

— Не шути так! Без благословения Всеблагой наш мир погибнет!

— И дать его могут эти нищие, — не удержался я.

— Это их обет, — строго ответила Ёсико. — Если бы я не знала, что ты потерял память, я бы сейчас ушла и больше с тобой не разговаривала бы.

— Понял. Принял, — ответил я и сделал заметку, что нужно быть поаккуратнее в словах. Во всяком случае пока не получу нужную мне информацию.

— Что ты хотел спросить?

— Расскажи всё, что ты знаешь про магию, — попросил я.

— Почему-то так и думала, что ты про это спросишь, — усмехнулась Ёсико.

— Почему?

— Видела, как верховная жрица сканировала тебя. Она что-то нашла? — в голосе Ёсико прозвучала тревога.

— Обнаружила, что у меня появилась магия, — ответил я, внимательно наблюдая за реакцией девушки.

— Значит, у нас получилось! — На её щеках появился румянец, а в глазах грусть. — Жаль сэнсэй так и не узнал об этом.

— Что это был за ритуал? — спросил я.

В мои планы входило расспросить её о ритуале, но я думал сделать это чуть позже, но раз уж она сама заговорила, то пусть рассказывает.

— Ты родился без магических способностей и очень болезненным. Сэнсэй Макото принимал роды у твоей мамы и потом лечил тебя и твою маму. До тех пор, пока не заговорил с твоим отцом о пророчестве. Как только он заикнулся о ритуале, старейшина запретил сэнсэю приходить в свой дом. Лечить вашу семью стал другой лекарь. Сэнсэй очень переживал об этом, он к тебе сильно привязался…

Я прислушался к себе, но ничто в душе не отозвалось на слова Ёсико. Видимо, от прошлой личности Кизаму ничего не осталось. Интересно, он погиб или мы с ним поменялись телами?

Но сейчас это не имело значения, и я попросил замолчавшую было Ёсико:

— Продолжай!

— Магия в этом мире появилась сорок лет назад. Вместе с благословением Всеблагой. Начали рождаться дети с магическими способностями. До этого у нас были постоянные войны с соседями. Наш город очень удачно расположен — на пересечении торговых путей. Купцы и путешественники останавливались у нас, платили небольшую пошлину, торговали… Город процветал. И это не нравилось соседям, они хотели прибрать город к себе.

Я по-новому оглядел окружающие нас здания. Как-то не очень тут всё походило на процветающий торговый город. Но кто его знает, что произошло за сорок лет? И я продолжил слушать Ёсико.

— Наш тогдашний старейшина, отец твоего отца, провёл ритуал призыва богини. Во время призыва богини он погиб и старейшиной стал твой отец, ему тогда только-только исполнилось двадцать, и он хотел жениться. Но его невеста… Твой дед использовал невесту твоего отца во время ритуала, как сэнсэй использовал тебя. Только он провёл ритуал полностью, а нам помешали…

Ёсико опять загрустила.

Я подождал немного и мягко поторопил её:

— И что случилось потом?

— Появилась Всеблагая и одарила мир магией, — просто ответила Ёсико.

— Вот так вот просто появилась и одарила? — не поверил я. Слишком уж это звучало заученным каноном из книги.

— Всеблагая явилась сэнсэю… — начала говорить Ёсико.

Но я её прервал:

— Ты рассказывала. Он шёл в город, наелся грибов и увидел богиню…

— Вот ты смеёшься, а оно так и было! Сэнсэй пришёл к твоему отцу и сказал, что нужно построить храм, а в этом храме — лечебницу. И по благословению Всеблагой люди там смогут исцеляться от любых болезней. А твой отец только что потерял отца и любимую, и очень страдал. Он дал разрешение на строительство храма. Храм построили. А потом начали рождаться дети с магическими способностями.

— Все были с магическими способностями? — спросил я, догадываясь об ответе.

— Нет, конечно!

Ответ был именно таким, как я и ожидал. Оставалось выяснить, сколько детей из рождённых в храмовой лечебнице обладают магическими способностями. Что-то мне подсказывает, что все. Не магами остались только те, что родились дома.

И этот момент нужно было проверить.

— Ёсико, — как можно невиннее спросил я. — Ты случайно не знаешь, я родился дома или в лечебнице?

— Сэнсэй рассказывал, что дома, — ответила Ёсико.

Что ж, как появилась в этом мире магия, я выяснил. Не понял только кто такая Всеблагая, но думаю, и это со временем узнаю. Понял неприязнь отца к магии. Я б тоже не принял её, если бы от магии погибли бы любимая и отец. Кстати, с тем ритуалом, как и с моим, всё было странно.

— Ёсико, спросил я. — А ты не знаешь, почему мой дед использовал в ритуале любимую моего отца? И почему они погибли?

— Погибли, потому что в пещере случился обвал, но ритуал они закончили.

— А откуда это известно?

Ёсико пожала плечами

— Так Всеблагая же появилась!

— Логично, — ответил я и тут же спросил: — А почему любимую отца?

— Он сказал, что нужна лучшая девушка — добрая и милосердная.

Слова Ёсико про девушку звучали заучено. Я понял, что другой информации по этому поводу я от неё не получу. Ну, что ж, разберусь с этим позже. А пока…

— Что должно было случиться если бы мой ритуал прошёл нормально? — спросил я.

— Появился бы защитник от демонов, — Ёсико вздохнула. — Но видимо демоны узнали об этом и прервали ритуал, — и горячо добавила: — Но всё равно не зря провели! У тебя теперь есть магия!

— Зато сэнсэй погиб, — добавил я чуть слышно.

Цена моих способностей — человеческая жизнь. А может, и не одна — взять парней, оставшихся в вертолёте. Если предположить, что крушение Ми-8 произошло из-за этого ритуала… Ведь не зря же там появился демон!.. То слишком высокая цена получалась. Слишком! Если сэнсэй знал на что шёл, и его жертва была осознанная, то парни вообще ни за что головы сложили. С этой точки зрения проступок штабных крыс вообще мелочь!

Я глянул на Ёсико. Кому предъявлять счёт? Ей? Но она просто ассистентка. Глупая девочка, очарованная своим сэнсэем. Отцу? Если бы не он, не пришлось бы проводить ритуал тайно. С другой стороны, где гарантия, что, если б проводили ритуал по всем правилам, не получилось бы чего похуже.

Некоторое время мы с Ёсико шли молча.

Наконец, она спросила:

— Что ещё рассказать тебе?

— Расскажи, какая бывает магия, и как она работает, — попросил я. И добавил: — И что теперь с торговцами и путешественниками?

— Какие торговцы и путешественники, ты что? — удивилась она. — Демоны за стеной! Тут, в городе мы ещё можем от них отбиться, а там…

Ох-охо-хох! Это называется, сменили одного врага на другого, ещё более страшного. Там хоть люди были, от них понятно, что ждать. А тут — демоны. И отец это быстро просёк, иначе не сопротивлялся бы магии! Да, мой папахен не дурак. Только раз уж магия пришла, смысл от неё закрываться? Новое нужно возглавить! Ладно, разберёмся!

— И что, сорок лет никаких путешественников и торговцев? Откуда тогда продукты питания, ткани и вот это всё, — я показал рукой на открытые лавки и магазинчики.

— Всеблагая не оставляет нас, — ответила Ёсико.

Я видел, что она устала, но мне нужна была информация. Поэтому продолжил допрос:

— Какая бывает магия?

— Магия делится по стихиям и зависит от праны человека, — продолжала рассказывать Ёсико. — Прана есть в любом человеке. Хоть в маге, хоть не в маге. И как только запас праны иссякнет, человек умрёт. У магов от количества праны зависит магическая сила. Чем больше праны, тем сильнее маг.

— С этим понятно. А виды маги? Действует как?

— Есть исцеляющая, вызывающая огонь, воду, ветер. Магия управления предметами — стрелки на стене управляют стрелами. Это кстати, единственные маги среди защитников. Остальные обычные люди. Старейшина…

— Да-да, помню, мой отец против магии! — Ещё свежа в памяти картина, как отец отшвырнул меня в спортзале. — А во взрослом человеке может магия появиться… Без ритуалов… Не как со мной?

— Бывает, да, — ответила Ёсико. — Когда у человека было смертельное ранение, а Всеблагая исцелила его. То некоторым, но не всем, она дарит способность.

— Значит, отец был ранен? — спросил я.

Ёсико удивлённо посмотрела на меня.

— Конечно! И не раз. Он же защищает стену. Но у него нет дара.

Я даже запнулся:

— Как нет?

— Нет, — ответила Ёсико. — Всеблагая обошла его стороной.

Хотел спросить, а что тогда было в спортзале, но передумал. Слишком много придётся объяснять. Да и незачем посторонним лезть в дела семьи. С отцом я буду разбираться сам.

— Ладно, Ёсико, — смилостивился я. — Пойдём в кафе, а потом покажешь мне школу.

Ёсико сразу же оживилась и уверенно потащила меня в известном только ей направлении.

Я шёл и думал: я тут один. Мне нужны свои люди. Нужна команда. Желательно хорошо обученная. В принципе, я могу сам обучить — опыта ведения боевых действий на территории противника у меня достаточно. Сделаю поправку на магию, как только разберусь с ней получше, и всё. Начнём потихоньку обживаться в этом мире.

Сейчас, так получилось, пока на моей стороне только Ёсико и мамочки с няней. Это, конечно, не боевые единицы, но в случае необходимости могут обеспечить тылы, — я посмотрел на прелести Ёсико, — и не только тылы.

Почувствовав шевеление в штанах, я поспешил отвлечься.

— Ёсико, а город сильно большой? — спросил я у неё. — Сколько тут примерно человек живёт?

— Город огромный! — ответила девушка с улыбкой. — У нас тут форпост. А сам город там! — и она махнула в сторону храма.

А это уже было интересно! Когда я был на стене, то видел, что город перекрывает ущелье. Но как-то в другую сторону я не смотрел. И когда видение было, тоже только этот участок видно было. А город, значит, большой…

— А демоны нападают только с этой стороны? — спросил я.

— Нет, — погрустнела Ёсико. — Но чаще всего именно тут. У нас тут самый опасный участок.

Мы пришли в кафе. В то же, что и в прошлый раз.

Я по спецназовской привычке сразу же оглядел помещение и тут же наткнулся на хмурый взгляд Шого.

Чего он тут делает?

Я решил не обращать внимания на начальника дворцовой стражи. В конце концов, какое мне до него дело?

Но не успели мы подойти к столику, как Шого поднялся и шагнул к нам:

— Ты что, малец, совсем страх потерял?

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майор умел проводить допросы не только в лайтовом формате. Он прекрасно знал и умело использовал пытки. Ему не раз приходилось пытать врагов, чтобы добыть нужную информацию. Но зачем же портить отношения с такой симпатичной девушкой? Она ещё пригодится для другого.

Глава 7

В этот раз я сразу шагнул вперёд, не давая Ёсико возможности как в прошлый раз кинуться между нами.

— Что-то не так, служивый? — спросил я максимально надменным голосом. — Твоя служба на сегодня разве уже закончена?

Я разговаривал с ним, как старший по званию. Не думаю, что устав у военных в разных мирах сильно отличается, и у начальника дворцовой стражи он должен быть зашит на подсознательном уровне. А значит, начальственная интонация должна сработать!

И она сработала!

— Обед у меня, — растеряно ответил Шого.

— Что за разболтанность?! А ну доложить по форме! — рявкнул я.

Шогу вытянулся, хотя выражение лица всё ещё было ошарашенным.

— Старейшина отпустил на обед! — отчеканил Шого.

— Ну так обедай! — разрешил я и повернулся к потрясённой Ёсико, взял её под локоток и повёл к столику, стоящему в стороне от всех.

Не успели мы сесть, как перед нами нарисовался официант:

— Что будете заказывать?

Я бросил короткий взгляд на Ёсико и сделал заказ:

— Два рамена, две рисовых булочки и два зелёных чая. — И повернувшись к девушке, спросил: — Или ты что-то другое хотела?

— Нет. — Она покачала головой. — Я люблю, как тут готовят рамен.

— Отлично!

Официант ушёл выполнять заказ.

А я погрузился в размышления: где мне взять людей. Причём, решить эту проблему нужно было быстро. Чем быстрее, тем лучше.

— Ты такой… — прошептала Ёсико.

Я поднял взгляд на девушку.

Она смотрела на меня глазами, полными восхищения.

Ну а что? Тёлочки всегда любят крутых парней! Правда мне с моим телом… В общем, с телом ещё нужно работать. Чтобы не только на своих армейских навыках выезжать, но и чтобы тело не подводило. А я сегодня из-за лечебницы утреннюю тренировку пропустил. И про свою магию так ничего не выяснил.

Кстати, пока не принесли заказ…

— Ёсико, а как узнать, какой магией я владею?

— А разве верховная жрица ничего не сказала? — удивилась Ёсико.

А вот тут уже удивился я.

— А она что, должна была сказать?

— Всем говорит. Она ж, как жрица, видит магию.

— А ты? — с надеждой спросил я.

— Я не жрица, — вздохнула Ёсико. — Я только послушница в храмовой лечебнице.

— У тебя есть способность излечивать? — догадался я.

— Ага, — подтвердила она.

— Круто!

Блин, в группе такой член был бы очень полезен! Но, Ёсико и в боевой группе?

Я с сомнением посмотрел на девушку.

— Что-то не так? — она начала осматривать свою одежду.

— Всё так, — успокоил я её. — Ты прекрасно выглядишь!

— Спасибо! — Ёсико залилась нежным румянцем.

И тут из-за спины послышалось вежливое:

— Кхм-кхм.

Я обернулся. Это был Шого.

— Что? — угрожающе спросил я.

А сам в это время начал лихорадочно соображать, что делать, если он полезет в драку.

— Кизаму-сан, разрешите вопрос, — обратился он довольно-таки миролюбиво.

— Спрашивай! — разрешил я.

— Вы в прошлый раз применили какую-то магию?

— О чём ты? — спросил я, одновременно с этим вспоминая нашу прошлую встречу в этом кафе, едва не окончившуюся моим избиением.

— У вас тогда глаза пожелтели…

Я не знал, что ответить. Я понятия не имел что было в прошлый раз. Но сейчас было важнее другое: Шогу начальник дворцовой стражи. Он же может рассказать отцу. И от моего ответа будет зависеть моя жизнь. Скажу да, у меня есть магия, и он заложит меня отцу. Скажу нет, совсем страх потеряет, потому что без магии я пока ещё дохляк.

Но в голову, к сожалению, ничего не приходило. Поэтому я решил пока тянуть время.

— Зачем тебе? — спросил я.

— Я всегда мечтал о магии, даже хотел пойти в храм поклониться Всеблагой, но ваш отец, Кизаму-сан…

— Мой отец против магии, — закончил за него я. — И что?

— Как вам удалось? — выдохнул Шого вопрос. И зачастил: — Вы не подумайте, я всё понимаю и никому не скажу! Но как вам удалось? Ведь вы же были совсем…

Шогу поймал мой взгляд и не стал продолжать.

И правильно, что не стал. Потому что не важно, что случится потом, но скажи он, что я дохляк, и я ему врезал бы. Хотя да, я дохляк. Пока дохляк.

Выручила Ёсико.

— Кизаму-сан получил благословение Всеблагой, — с гордостью заявила она.

— Но говорить об этом всем подряд не следует! — добавил я, пристально глядя в глаза Шогу.

А сам в это время подумал: какая удобная богиня! Её благословением можно объяснить всё что угодно!

— Да, я понял, — закивал Шогу.

— Ты пообедал, боец? — спросил я.

— Да-да, — засуетился Шогу.

— Отвечать по форме! — приказал я.

И Шогу снова выпрямился.

— Пообедал, Кеншин-сан. Готов идти продолжать службу!

— Иди, — разрешил я и снова повернулся к Ёсико.

Заканчивали еду мы под щебетанье Ёсико — она рассказывала разные случаи из жизни в храме, в том числе про сэнсэя и верховную жрицу.

Из её рассказа я понял, что жрица и сэнсэй не ладили. Жрица не понимала, почему Макото остался обычным послушником, а не стал священником или даже отцом основателем церкви. Ведь до него церкви Всеблагой не было. И вообще, это ему явилась богиня.

Но Макото считал, что его долг исцелять людей, дарить им надежду и утешенье.

Что касается верховной жрицы, шисаи Анита пришла в храм не так давно, но из послушниц перешла в служители, а потом и вовсе стала шисаи. Однако не успокоилась, пока её не избрали верховной жрицей.

Она держит храм в ежовых рукавицах. Там всегда порядок и чистота. И нищие всегда сидят на ступенях…

Из оговорки Ёсико я понял, что нищие часть денег отдают в храм. Я что-то такое и ожидал.

Наконец мы поели.

Когда я рассчитался, и мы вышли на улицу, Ёсико сладко потянулась, и я засмотрелся на её шарики.

В мыслях я уже взмывал вверх вслед за ними, мечтая о том, как зажму её где-нибудь в углу. И тут она жёстко опустила меня на землю.

— Ну что, пойдём, я покажу тебе, где твоя школа? Да пойду посплю, а то сегодняшняя ночка была очень непростой. Столько раненых… Давно не было таких сильных атак, мы уже отвыкли от такого.

Школа! Блин! Мне нужно в школу.

Сегодня уроки, наверное, уже закончились, но знать, где находится школа, мне нужно. Хотя бы для того, чтобы завтра с утра не блуждать по городу.

С подпорченным настроением я поплёлся за Ёсико в школу.

Идти оказалось недалеко. Прошли три улицы, завернули, прошли ещё немного и остановились перед воротами на школьный двор.

Во дворе группками стояли и гуляли ученики. Я очень надеялся, что это не мои одноклассники. Зря надеялся! Только мы остановились в воротах, как со двора донеслось:

— Посмотрите, кто решил почтить нас своим присутствием! Кизаму-сама, проходите, не стесняйтесь!

Мне очень не понравился тон, каким были сказаны эти слова.

Ещё и Ёсико развернулась и, бросив на прощанье:

— Скучно будет, заглядывай! — быстренько слиняла.

Момент, когда можно было безнаказанно уйти, был упущен — все ученики пялились на меня, а из здания уже выходил учитель.

— Кизано, заходи, что же ты стоишь в воротах… — произнёс учитель и добавил для остальных: — А вы почему не заходите? Перемена закончилась.

Народ нехотя потянулся вслед за учителем.

Делать нечего, я вошёл в школьный двор и направился ко входу мимо группки, состоящей из трёх парней и одной девушки.

Когда я проходил мимо, один из парней поставил мне подножку.

Я, погружённый в свои мысли, не заметил её и под дружный хохот растянулся.

В душе вспыхнула ненависть. Я вскочил.

Парень, подставивший мне подножку, стоял и, засунув руки в карманы, с насмешкой смотрел на меня.

— Нечем больше заняться? — с вызовом спросил я.

— А что, есть предложения? — с мерзкой ухмылкой спросил парень.

— Есть, — ответил я, мысленно готовясь к драке. — Не пойти ли тебе нахер?

Мы стояли и смотрели друг другу в глаза, пытаясь по меньшей мере испепелить своего врага взглядом. Никто из нас не собирался уступать. Мне было пофиг, что сейчас будет. Я готов был порвать этого ублюдка, чтобы он своим присутствием не отравлял всё вокруг. Я готов был…

Внезапно его приятель положил ему руку на плечо и со словами:

— Пойдём, Тайшо, урок сейчас начнётся, — потянул его к двери.

Они уже скрылись за дверью, когда я смог утихомирить разгорающийся в душе огонь и начать двигаться.

Я шёл в класс и ненавидел тут всех и всё. И мне придётся здесь учиться. Да лучше с демонами в рукопашку пойти, чем в этот грёбаный класс!

Но идти мне нужно было именно в класс. И хорошо, что я не слишком долго стоял во дворе — увидел, как закрылась дверь за Тайшо и его приятелями. Не пришлось дёргать все двери подряд, проверяя, какой класс мой. Так что я просто отправился следом.

Когда я открыл дверь, учитель уже что-то писал на доске.

— Кизаму, заходи, садись на место, — сказал учитель.

Я завис. И где моё место? Свободных было четыре. Какое из них моё. Ладно, выберу то, которое мне больше нравится!

И я прямиком направился к свободному стулу у окна.

— Эй, ты что, забыл, где сидишь?! — тут же раздалось с задних рядов. — Вот твоё место! — сразу несколько учеников указали на стул в конце третьего ряда.

Спасибо, конечно, что показали, но не в этот раз! Я продолжил движение и сел куда решил — к окну.

По классу пронеслись разочарованные выкрики, и я сразу понял — готовили какую-то пакость. Обломитесь! Мне у окна хорошо!

— Сэнсэй, — тут же пожаловались несколько учеников. — А Кизаму не на своё место сел! Он занял место Мусойко!

Учитель повернулся и удивлённо посмотрел на меня.

— Мне нужен свежий воздух, — сказал я, не дожидаясь того, что скажет учитель.

Он кивнул и снова отвернулся к доске.

— А как же Мусойко? — начали возмущаться неугомонные. — Он придёт, а его место занято!

Я не реагировал на их выкрики. Просто сидел и слушал учителя. Точнее делал вид, что слушаю. А сам пытался запомнить наиболее ярых орунов.

Зачем? А кто его знает? Пригодится…

Кстати, позавчерашняя троица тоже была тут. Как я и предполагал, эти уроды тоже учатся со мной в одном классе.

Наконец учителю надоели выкрики. Он повернулся и сказал:

— Кизаму был вчера ранен во время нападения демонов. Поэтому пусть сидит там, где ему удобнее. А Мусойко, когда придёт, сядет на другое место.

По классу пронёсся новый вздох разочарования. На этот раз из-за того, что не удалось поиздеваться надо мной.

Мне честно говоря, стало жалко пацана. В смысле, Кизаму. Я предполагал, что ему в школе приходится непросто, но не думал, что настолько. Хорошо, что хоть на время урока можно расслабиться…

Ага, щас!

— Сэнсэй, мне тоже нужен воздух, — простонал Тайшо. — Можно я пересяду к окну?

Учитель кивнул, разрешая.

Тайшо тут же оказался за моей спиной. Он первым делом ткнул мне в спину остро оточенным карандашом и зашипел:

— Готовься! Тебе конец!

Я знал, что давать слабину нельзя. Иначе издевательства будут постоянными.

Видимо, воспитанный мамочками и няней Кизаму в какой-то момент не смог противостоять насилию и сдался. И теперь каждый, кому не лень шпынял его.

А нет, не каждый! Белобрысый парень на второй парте на третьем ряду не разделял всеобщих настроений. Я даже поймал его сочувственный взгляд. И неказистая девчонка с первой парты второго ряда тоже не поддерживала отморозков. Но и не вмешивалась. И тот парень не вмешивался.

То, что они не вмешивались — это понятно. Стоило заступиться за того, кого травят, и можно было самому легко стать жертвой травли. Так что, спасибо, ребята, что вы хотя бы держитесь в стороне.

А вот с остальными я разберусь! Не сегодня, так чуть позже, когда прокачаюсь. Я про вас не забуду, дорогие мои одноклассники! Я с вами разберусь даже раньше, чем с отцом!

Урок продолжался. Это была математика. Но какая-то странная. Я ничего не понимал из того, что рассказывал учитель. Либо программа в корне другая, либо сама математика в этом мире отличается от моей. Хотя, как может отличиться математика, не понимаю. Два плюс два везде четыре.

А возможно, я просто не мог сосредоточиться из-за предстоящей драки, которая однозначно будет после уроков. Будет! Потому что я не сбегу.

К счастью, долго ждать не пришлось.

Почему к счастью? А потому что ожидание выматывает.

Почему не пришлось долго ждать? А потому что я пришёл на последний урок.

Когда учитель отпустил нас, класс потихоньку потянулся на выход. Но все остались либо в коридоре, либо в школьном дворе, никто не ушёл. Ну да, всегда есть любители посмотреть на такие аттракционы, как избиение.

Пофиг! Я поднялся из-за парты и тоже направился на выход.

И мне снова подставили ножку. Рыжий парень с серьгой в ухе. Только я был к этому готов. Я не стал перешагивать, потому что он мог поймать мою ногу на излёте и результат будет тот же — если не упаду, то запнусь. Я сделал хитрее. И жёстче. Я наступил на подставленную ногу.

— Ты что, охренел? — взвыл рыжий, падая жопой на пол.

— Не разбрасывай копыта, — ответил я и пошёл дальше, готовый, что сейчас в спину прилетит удар.

И да, он прилетел!

Но в последний момент, перед самым ударом я лишь немного развернул тело, убирая его с линии удара, и рыжий продолжил полёт, проваливаясь и пропахивая носом пол.

Я перешагнул через него и в полной тишине не спеша вышел из класса.

Приём, который я применил, был из прошлой, солдатской жизни.

Ещё в солдатскую бытность мы отрабатывали такие приёмы. Нужно было в последний момент уйти с острия атаки, убрать своё тело с дороги нападающего и позволить тому продолжить движение. Для таких приёмов много мышц не нужно, это я вполне могу сделать и в этом тщедушном теле.

Наш тренер по рукопашке повторял: «Не мешайте человеку падать! Хочется ему, пусть падает, уйдите с дороги. А можете ещё и помочь!» И он, уходя с острия атаки быстро разворачивался и оказывался за спиной у нападающего. А потом сопровождал его до самой земли, фиксирую, чтобы нападающий не дай бог не передумал падать.

Было ещё несколько приёмов, которые могли бы сработать в подобных ситуациях. Я сделал заметку, добавить в утреннюю тренировку отработку этих приёмов — буду тренировать тело, чтобы на автомате срабатывало. Потому что сейчас получилось только из-за того, что мой противник не ожидал ни того, что я наступлю на него, ни того, что я не буду дожидаться, пока он меня ударит. Сработал эффект неожиданности.

Причём, получилось красиво: я не нападал, рыжий сам упал.

Всё, как говорил тренер: хочет человек падать, пусть падает, я тут причём? Я мешать не буду.

Я ждал, что парни выбегут за мной на улицу, и будет драка, точнее, избиение меня. Потому что я прекрасно видел: они в гораздо лучшей форме, чем я. Но никто не кинулся за мной вдогонку. Я спокойно пересёк школьный двор, вышел на улицу и пошёл домой. А что ещё делать?

Я шёл по улице и составлял программу тренировок. Одной утренней мне явно было мало. Нужно было найти возможность тренироваться днём или вечером.

Злость на отца за то, что он лишил парня возможности тренироваться накрыла меня с новой силой.

И всё-таки, почему отец лишил парня возможности тренироваться? Ну не любит он магию, так у парня и не было никакой магии! Единственный ребёнок в семье, хоть и две жены. И вдруг такое отношение.

Я вспомнил все немногие встречи с отцом — всё время я чувствовал его сильную неприязнь ко мне. Странно это. Может, всё дело в том, что его любимая погибла? Не знаю. И расспросить некого.

Я отошёл от школы уже прилично, когда меня окрикнули.

— Кизаму, подожди!

Я обернулся на голос.

Меня догонял тот самый белобрысый парень со второй парты на третьем ряду.

Остановился, подождал.

Он подбежал и согнулся, восстанавливая дыхание. Он был такой же дохляк, как и я. И вполне возможно, если бы я не пришёл сегодня в школу, то травили бы его.

Наконец, парень отдышался и сказал:

— Не сердись, я только передаю что велено.

Я кивнул, понимая, что случилась какая-то жопа.

— Тайшо сказал, чтобы ты завтра в школу не приходил.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Любимым предметом в школе у майора была история. И тому была простая причина — молоденькая историчка с четвёртым номером груди. Вот только это не помогло майору сдать экзамен в вуз и пришлось идти в армию. Впрочем, майор об этом ни разу не пожалел.

Глава 8

— Забыл у Тайшо спросить, что мне делать и как мне жить, — фыркнул я и развернулся, чтобы идти домой.

Но белобрысый не отстал от меня. Догнал и пошёл рядом.

— Как ты классно Дайтано приложил! Прям бальзам на душу! — поделился он.

Я пожал плечами, мол, подумаешь! Я и не так могу.

— В своих мечтах я частенько и Дайтано, и Тайшо в дерьмо окунаю… — признался он.

— А что мешает в реальности? — спросил я.

Но парень испугался и даже руками замахал:

— Что ты! Они сильнее!

— А что мешает объединиться с кем-нибудь? — спросил я.

Парень замолчал.

Некоторое время мы шли молча. Потом он негромко признался:

— Я боюсь их.

— А демонов?

— Демонов не боюсь…

— А они страшнее! — сказал я, не понимая, зачем я приплёл демонов, парнишка и так запуган.

Но его ответ удивил меня:

— А смысл демонов бояться? Они враги. Или ты убьёшь демона, и тогда его не будет. Или демон убьёт тебя, но тогда тебе будет всё равно. Как моему отцу… — парень помрачнел и продолжил: — А с этими ублюдками каждый день в школе встречаться приходится.

Блин! Безотцовщина. За него и заступиться некому. К тому же в его словах была истина.

Вот только мой опыт говорил, что если человек празднует труса в бытовых ситуациях, то и на поле боя он теряется. И либо дезертирует, подставляя всех, либо глупо гибнет.

Нет, такой человек в моей команде не нужен. Мне нужны такие бойцы, чтобы я мог положиться на них.

С другой стороны, белобрысый не разделял всеобщей радости от издевательств надо мной, поэтому я решил в благодарность помочь ему. А потому предложил:

— Если хочешь, я научу тебя парочке приёмов, чтобы ты мог давать отпор.

В общем-то я в большей степени преследовал свои цели — мне нужно на ком-то отрабатывать приёмы, приучать тело реагировать нужным образом, но и парню польза будет, так что…

Глаза у белобрысого засветились, и он воскликнул:

— Конечно, хочу!

— Как тебя зовут? — спросил я и добавил, как бы извиняясь: — Я после ранения некоторые вещи забыл…

— Ранение… — с восторгом повторил белобрысый. — А ты видел живого демона?

Я вспомнил выскочившего передо мной шипастого монстра.

— Да, видел. Вот как тебя сейчас…

— И какой он вблизи? Что сделал? Напал на тебя?

— Сбежал! — засмеялся я, понимая, как выглядят мои слова. Но что я поделаю, если демон действительно сбежал. — Так как тебя зовут?

— Кинпатсу, — представился белобрысый и продолжил: — Я понимаю… Откуда тебе видеть демонов? Кто б тебя пустил бы на стену? Хоть ты и сын старейшины, но на стену пускают только защитников. Я вот школу закончу, тоже стану защитником!

Я не стал убеждать парня, что действительно встречался с демонами и не раз. Ни к чему это. Пусть думает, что я пошутил.

— Ну ты как? Тренироваться будем? — перевёл я разговор в нужное мне русло.

— Конечно! — тут же откликнулся Кинпатсу.

— Нужно только место найти… — закинул я удочку.

— Да легко! — засмеялся Кинпатсу. — Можно у нас на заднем дворе. Никто не помешает и слова не скажет!

А вот это уже было хорошо.

— Ну веди тогда! — улыбнулся я.

Кинпатсу развернулся и пошёл в противоположную сторону.

Я усмехнулся и отправился следом за ним.

Всё складывалось наилучшим образом. У меня появилась возможность тренироваться, партнёр для спарринга и место для тренировки. И отец ничего не узнает об этом, пока не придёт время.

Я сжал кулаки. Ничего, придёт время, и я с ним поквитаюсь! Он у меня ответит за то, что пацан жил в аду!

Мы пришли в цветочную лавку. Дом был двухэтажный, весь украшенный цветами — яркий, нарядный! Но за цветами не было видно, что жила семья Кинпатсу довольно-таки бедно. Я это сразу отметил, как вошёл внутрь — разница между моим домом и домом Кинпатсу была огромной. Ни тебе отдельной комнаты, ни отдельной столовой… Ванны тоже не было — туалет и душ. И обстановка более, чем скромная. А то и вовсе никакой — спали все на полу на матрасах. Только в общей зоне был стол. Сидели за ним тоже на полу, точнее на подушечках.

Нижняя часть была полностью отдана под магазин. А наверху была только одна комната, поделённая занавесками на зоны. Ближняя ко входу — родительская, точнее, мамина. Дальше общая зона, и самая дальняя — детская. Она тоже была поделена на две половины — для мальчиков и для девочек. Оказалось, что у Кинпатсу есть ещё два брата и три сестры. Да, нелегко приходится матери Кинпатсу поднимать одной шестерых детей…

Кинпатсу с гордостью представил меня домашним, и я наконец-то испытал уважение только за то, что я сын старейшины.

Мне было неуютно принимать это уважение, поэтому я остановил засуетившуюся было маму Кинпатсу, сказал, что я сыт. Я ведь действительно был сыт. Но чай попить всё-таки пришлось — без угощенья мама Кинпатсу меня никак не отпускала. Пришлось оказать ей уважение.

— Мам, — допивая чай, обратился к матери Кинпатсу. — А можно мы с Кизаму немного потренируемся во дворе? Кизаму обещал научить меня борьбе.

Мама с интересом глянула на меня и ответила:

— Хорошо, только горшки не побейте.

Мы поблагодарили за чай и пошли во двор.

Оказалось, что за домами есть небольшие дворики — с улицы их не видно.

Дворик Кинпатсу был заставлен горшками с растениями. Там были не только цветы, но и пряности, а также лук, чеснок и другая зелень к столу. Что-то выращивалось на семена, остальное на продажу. Домой на стол шла, как я понял, только некондиция.

Свободного места во дворике было совсем мало. Я сначала было расстроился, а потом решил, что так даже лучше — будет меньше дури и больше осознанности движений. А значит, больше толка. Ну и то, что не было татами, а вместо этого выложенный камнями двор, должно было помочь избавиться от страха — падать-то жёстко будет. И опять же — больше внимания. Отчего тренировкам только польза.

Я предложил Кинпатсу размяться и начал делать упражнения на разогрев мышц и на растяжку. Конечно, неплохо было бы сначала пробежаться, но тут совсем негде. Решил, что в следующий раз нужно будет из школы на тренировку бежать, чтобы мышцы лучше разогревались.

Кинпатсу повторял за мной упражнения. У него не всё получалось, хотя я делал самые простые. Но он старался не отставать. По его неловким движениям я понял, что у него опыта в борьбе нет никакого. Ну ничего, мы это исправим.

Наконец мы размялись и разогрелись, и я предложил Кинпатсу ударить меня кулаком в лицо. Ударить медленно, чтобы я успел проконтролировать движение тела. И заодно, чтобы Кинпатсу увидел движения.

Он неумело сложил кулак и начал бить, совершенно открытый.

Блин, вырубить его вообще ничего не стоило! Но мы пришли сюда не за этим. Мы пришли тренироваться, поэтому главное, что удар есть. А прикрываться я его научу.

Итак, кулак Кинпатсу полетел ко мне. Я вскинул руки. Одну положил на его кулак, другую, отступая в сторону, положил ему на затылок. Меня на пути Кинпатсу уже не было. Зато моя рука как бы прилипла к его кулаку и немного подкорректировала его движение — направила его вниз. А давление на затылок придало Кинпатсу ускорения.

Когда он уже начал падать, я оставил в покое кулак и шагая вперёд и за его спину, ударил предплечьем его по шее — в обратном движению направлении.

Кинпатсу, ожидаемо, отшатнулся, избегая удара по шее, и полетел на спину. Пришлось ловить его, чтобы не побить горшки.

Приземлился он ошалевший и счастливый.

— Как ты это сделал? — был первый вопрос.

— Очень просто! — ответил я. — Вставай, покажу ещё раз. Только теперь делаем ещё медленнее, и я буду комментировать каждое движение.

Но и на этот раз, хоть я делал всё очень медленно и всё объяснял, Кинпатсу упал на спину и мне пришлось его ловить.

Страховать — это первое, чему я его научил. Не то за побитые горшки придётся выслушивать от его мамы. Но даже и не выслушивать, просто каждый разбитый горшок с зеленью — это минус в бюджете и так не богатой семьи.

Мы отрабатывали только один приём. Я решил, что для первого дня больше не надо.

Я, конечно, показывал парню что делать и как. Но в большей степени я наблюдал за своим телом — как оно отзывалось на команды.

Отзывалось тело плохо. Если делать медленно, то я ещё успевал и стечь с острия атаки, и прилипнуть к руке противника, и отступить, и вернуть ему его движение. Но я прекрасно понимал, что на автомате у меня это сейчас не получится — тело пока плохо слушается. Ну ничего, это дело наживное!

— А что это за борьба? — спросил Кинпатсу, когда мы отдыхали после тренировки — тут же в дворике на небольших табуреточках.

— Это тайная борьба русских спецназовцев, — на автомате ответил я.

Понятно, что и русские, и спецназовцы для Кинпатсу что китайская грамота. Поэтому он отреагировал только на слово «тайная».

— Ух, ты! Тайная борьба! — восторженно прошептал он.

Я сделал себе зарубку быть внимательнее со словами. Но потом понял: какая разница? В этом мире это действительно тайные знания, и кроме меня никто ими не владеет. Как я их назову, так они и будут называться. Так почему не тайная борьба русских спецназовцев? И уж я постараюсь, чтобы освоили эту борьбу только самые достойные. А именно, члены моей группировки.

Потренировавшись как следует, мы договорились завтра продолжить, распрощались, и я отправился домой.

Дело шло к вечеру. Когда я подходил к дому, начало смеркаться.

Няня Омоко снова выскочила на улицу, едва я подошёл к калитке.

— Добрый вечер, нянюшка, — поздоровался я первым и прошёл мимо женщины.

Когда я стал расшнуровывать сандалии, она попыталась наклониться, но я решительно остановил её:

— Я сам. А вы отдохните, нянюшка.

Было приятно смотреть на растерявшуюся женщину и чувствовать себя не сопливым юнцом, но мужчиной.

Точно так же, как и в прошлый раз выскочили обе мамочки. Только лицо мамы Ишико было озабоченным. Значит, скорее всего, шисаи Анита уже успела сообщить ей новость про мою магию. Интересно, мама Ишико поделилась с другими женщинами в доме?

Глянув украдкой на няню Омоко и маму Юмико, я решил, что скорее нет, чем да.

Ладно, выясню позже. Главное, чтобы не слишком поздно — до прихода отца. Хотя, по тому, сколько он уделяет внимания семье, вряд ли он что-то заметит. Но бережёного бог бережёт. Или как тут говорят: не бог, а Всеблагая.

— Мама Ишико, — обратился я к родной матери Кизаму, — Я хотел бы поговорить с тобой.

Разговор состоится в любом случае, но я хотел, чтобы инициатива исходила от меня. Потому что мне нужен был вполне конкретный результат. И то, что разговор инициировал я, давало мне некоторые преимущества. Я надеюсь, что давало. Потому что с женщинами никогда не угадаешь.

— Да-да, конечно, — закивала мама Ишико. — После еды, хорошо?

Остальные женщины посмотрели на нас удивлённо. Это только подтверждало, что матушка не стала делиться со всеми важной для её сына информацией.

А может шисаи Анита передала, что я не хотел бы, чтобы отец узнал о моей магии раньше времени. Не знаю. Главное, чем меньше народу знает о моей магии, тем лучше. И так их становится всё больше и больше: Ёсико, шисаи Анита, Шого, мама Ишико… Блин! Нужно с этим что-то делать.

Я разулся, умылся, пошёл переоделся. Потому что извалял свою одежду в пыли, пока мы с Кинпатсу тренировались. Нехорошо в таком виде садиться за стол.

Свеженький и чистенький я пришёл в столовую.

Как я и просил, на ужин была рыба. Рыба, тушёная с овощами. То, что нужно — белки и овощи. После хорошей тренировки очень годный ужин.

Ели в тишине, словно мамочки и няня чувствовали: произошло нечто из ряда вон выходящее. А может, мой прошлый демарш пошёл на пользу, кто его знает?

Было видно, что мама Юмико и няня Омоко сгорают от любопытства. Но ни одна, ни другая не задали ни единого вопроса.

Но вот мы поели, и я поднялся:

— Дорогие мамочки и няня, всё было очень вкусно и полезно! Вы замечательные! Люблю вас! — и добавил, обращаясь к родной маме Кизаму: — Мама Ишико, где мы можем поговорить?

— Пойдём в мою комнату, сынок, — сказала женщина, встала и пошла.

Я поклонился двум другим женщинам и отправился следом.

Комната мамы Ишико была сразу за моей. И она была раза в два больше, чем моя. Так что, когда я думал, мол, лучшая комната будет у пацана, я ошибся.

Ну и конечно, разница с домом Кинпатсу здесь была ещё больше. Тут одна комната была немногим меньше всей жилой части в доме Кинпатсу.

Ну и ладно. Должны же быть какие-то привилегии у старейшины и его семьи?

Мама Ишико закрыла за мной дверь и показала мне на кресло.

Я сел. Она опустилась в соседнее кресло. Между нами был небольшой столик по типу журнального. Только, понятно, никаких журналов тут не было, а стояла корзинка с рукоделием. Мама Ишико убрала её со стола и погладила рукой столешницу, сделанную из странного материала — точно не дерево! Я бы решил, что это отполированный панцирь, но не бывает таких панцирей. Хотя… Это в моём мире не бывает. А тут…

Я с интересом стал рассматривать рисунок. Создавалось ощущение, что это отполированная чешуйка. Но если одна чешуйка таких размеров, то каких размеров животное?

— Слушаю тебя, — сказала мама Ишико.

— Шисаи Анита разговаривала с тобой? — напрямую спросил я.

— Да, — ответила мама Ишико, и плечи её бессильно опустились.

— Что ты по этому поводу думаешь? — я решил сначала разведать ситуацию.

Мама Ишико совсем сникла.

— Когда твой отец узнает об этом… — едва слышно сказала она.

— То что? — мне нужна была ясность.

Мама Ишико судорожно вздохнула и ответила:

— Он будет очень недоволен. И…

— И? — подтолкнул я женщину, потому что она опять замолчала.

— Скорее всего он отправит тебя в академию магов, — у неё на глазах заблестели слёзы. — И может получиться так, что я тебя больше не увижу.

В голосе женщины было отчаяние. Я понял, что Кизаму — единственная радость в её жизни. И отец лишит её этой радости.

— А если убедить верховную жрицу не говорить отцу? — забросил я удочку.

— Не получится, — вздохнула мама Ишико. — Шисаи Анита каждую неделю отчитывается перед старейшиной о том, кто обрёл магию в процессе лечения или рождения. А так как ты был в лечебнице, твоё имя будет в списке, и отец увидит его.

— Понятно, — сказал я и задумался.

Просить верховную жрицу подтасовать факты было бессмысленно. Вряд ли она пойдёт на это. А три дня потому что до следующего отчёта осталось три дня. Ладно. Понятно, что мама Ишико меня не сдаст, не в её это интересах. Так что три дня у меня есть. И я постараюсь использовать их с максимальной эффективностью.

— Получается, что в школе, куда я сейчас хожу, никого с магическими способностями нет? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Конечно, нет! — подтвердила мои мысли мама Ишико. — Там обычные ребятишки из простых семей.

Становилась понятна ещё одна причина для ненависти моих одноклассников — это извечная ненависть бедных к сильным мира сего.

Что ж, ещё один пунктик в копилочку моей ненависти к папочке — он точно знал, что Кизаму ждёт ад и всё же отправил туда своего сына — кровь от крови, плоть от плоти… Или…

— Мама Ишико, а как вы с отцом поженились? — спросил я.

Мама Ишико вздохнула и снова погладила столик, как будто черпала в нём силы.

— Имение моего родного клана было за пределами города. И когда появились первые слухи о демонах, мой отец заключил с Сатоши сделку. Сатоши нужна была жена и наследник, чтобы он остался старейшиной, а моя семья хотела поселиться в городе, за стеной. Меня выдали замуж. А вот семья переселиться не успела. — Голос мамы Ишико дрогнул. — В день свадьбы напали демоны и всех уничтожили. От моей семьи у меня остался на память только этот столик. А потом родился ты, и Сатоши потерял ко мне всякий интерес.

— А мама Юмико? Зачем он женился на ней? Я что-то не заметил, чтобы он питал к ней нежные чувства.

— Там тоже был брак по договору с другим кланом. Сатоши посватался к Юмико, чтобы породниться с её кланом, потому что глава её клана хотел прибрать к рукам храм Всеблагой. Сатоши это не устраивало, потому что он построил храм в память о своей погибшей девушке и не хотел, чтобы кто-то посторонний распоряжался в нём. К тому же храм действительно приносит неплохой доход…

— Доход? — удивился я.

— Конечно! — ответила мама Ишико. — Все, кого Всеблагая одарила магией, отправляются в академию магии, а старейшина за каждого получает неплохие отчисления.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Ну какая же боярка без кланов и академии?

Глава 9

— Отчисления получает старейшина, не семья? — уточнил я.

— Да, — со вздохом подтвердила мама Ишико.

— Даже если Всеблагая одарила магией главу семьи и единственного кормильца, и его забрали?

— Его заберут. Всех одарённых забирают. И да, отчисления получит не семья, а старейшина, — мама Ишико склонила голову.

«Вот ведь засранец!» — подумал я. Получается, он продаёт людей, которых должен защищать. Не взирая ни на что! И даже своего сына готов продать. Или не продаст?

— Мама Ишико, как считаешь, может, отец не будет отправлять меня? Я же его сын и наследник?

Женщина грустно покачала головой.

— Тебя он отправит в первую очередь. Когда ты родился, он очень расстроился, что у тебя нет магических способностей.

Нет, говорить ему о том, что магические способности только у тех детей, которые рождаются в храме, я не буду! Ибо нефиг!

— А почему расстроился? — спросил я.

Мне стало интересно, что же такого я ему сделал уже фактом своего рождения?

— Я думаю, — несмело сказала мама Ишико. — Ты напоминаешь ему, что он изменил любимой девушке…

— Так она же погибла ещё до тебя? — растерялся я.

— Он тогда ещё не отошёл от потери…

Я видел, что маме Ишико очень тяжело говорить, и понимал, что скорее всего она впервые так искренна с сыном. Возможно, близкое расставание поспособствовало этому.

Мне, конечно, было жалко её, но мне нужна была информация, поэтому я продолжал задавать вопросы. В конце концов, если я увижу, что ей совсем невмоготу, я прекращу расспрашивать. Просто больше никто не сможет ответить мне на мои вопросы.

— А что это за академия магии? — спросил я.

Надо же понимать, что мне предстоит.

— Я знаю только, что все одарённые отправляются в академию магии, — ответила мама Ишико. — И знаю, что они очень редко приезжают домой. А некоторые не приезжают совсем…

— Отправляются все? — уточнил я. — И младенцы?

— Дар начинает проявляться в пять лет. Вот тогда их и забирают.

Чёрт, это вообще беспредел какой-то! Таких малышей забирать у матерей — это же чёрт знает что!

— Подожди! — я вспомнил Ёсико. — А тех, у кого лекарский дар, тоже отправляют?

— Нет, — мама Ишико покачала головой. — Они становятся послушниками в храме и принимают обет служить Всеблагой до конца жизни.

— А ещё мне говорили, у стрелков на стенах есть дар направлять стрелы…

— Возможно, — ответила мама Ишико. — Сатоши никогда не обсуждал со мной охрану города…

Да уж! Со стрелками, конечно, ничего не понятно. Но Ёсико… Получается, она навсегда привязана к храму? Даже не знаю, что лучше: остаться при храме или отправиться в академию магии.

— Знать бы ещё к чему готовиться, — пробормотал я.

И мама Ишико заплакала.

Мне стало неловко сидеть. Я встал и подошёл к ней, чтобы утешить. А она уткнулась в меня и разревелась уже в голос.

Я не придумал ничего лучше, как сказать:

— Не плачь! А то у тебя будут красные глаза, и отец начнёт задавать вопросы. И у нас даже трёх дней не будет.

Мои слова не сразу дошли до женщины. Но как только дошли, она взяла себя в руки и улыбнулась сквозь слёзы.

— Да, ты прав, сынок. Для слёз ещё будет время…

Моё сердце сжалось от жалости, а в душе с новой силой полыхнул гнев. Но я понимал, что ничего не могу поделать. Пока не могу…

— Сынок, — мама Ишико отпустила меня. — Ты иди, скажи, чтобы мама Юмико и няня Омико не волновались. А то отец уже скоро придёт. Скажи им, что у меня приболела голова, но я скоро спущусь к ним, хорошо?

Я кивнул и пошёл на выход.

На душе у меня скребли кошки. Я чувствовал себя бессильным.

Передав женщинам слова мамы Ишико, я пошёл в свою комнату и начал отжиматься. Потом качать пресс. Потом приседать. Потом снова отжиматься. И так до полного изнеможения.

Я слышал, как пришёл отец, но я не хотел видеть его. Боялся, что моя ненависть вырвется наружу и я прибью его. Останавливало только то, что я не знал, какая судьба после этого ждёт маму Ишико и маму Юмико. С няней проще — она может пойти работать в другой дом. Ведь может же, да?

Я сидел на полу и слушал, как отец прошёл по коридору до самого конца, потом спустился вниз.

Через минуту послышались торопливые шаги, и в мою комнату постучали.

— Кизаму, сынок, — раздался голос няни Омоко. — твой отец хочет поговорить с тобой! Спустись, пожалуйста.

Сначала я хотел проигнорировать, но потом вспомнил: женщинам сильно досталось за то, что я пошёл в спортзал, и решил спуститься, послушать, чего такого хочет сообщить мне мой родитель?

Отец сидел за столом. И едва я вошёл, как наткнулся на его холодный взгляд. И сразу же на меня обрушилось давление, как будто отец хотел меня размазать. Но я только выпрямился, показывая, что мне пофиг, пусть давит, и не такое выдерживал!

— Поздоровайся с отцом, не видишь, он сердится! — шепнула стоящая позади меня няня Омико.

Я усмехнулся и уставился прямо в глаза отцу. Здороваться с ним я не собирался.

Видимо отец понял это, потому что его губы чуть тронула кривая улыбка и он прошипел:

— Как? Ты? Посмел?!

— О чём ты?

Изобразить непонимание было не сложно. Хотя бы потому, что я действительно не понимал о чём он.

— Как ты посмел тратить семейные деньги на девок?! — отец задал вопрос в развёрнутом виде.

Я уже понял из рассказа мамы Ишико, что деньги — это пунктик отца. Но раньше как-то не связал то, что мы с Ёсико проели в кафе те деньги, которые отец получал за одарённых. А теперь вот срослось. Получалось, я тратил деньги, вырученные за проданных людей?

Мне стало как-то не по себе.

С другой стороны, это не я продавал! Так что, совесть моя чиста. К тому же мне, как сыну, положены карманные деньги. И я могу тратить их, как мне заблагорассудится. Я ни на что плохое их не тратил — не на бордель же с выпивкой! Просто девушку в кафе угостил и всё.

— А почему я не могу угостить понравившуюся мне девушку? — невинно поинтересовался я, уже понимая, чем закончится разговор, но я не хотел сдаваться без боя.

Сбоку раздался всхлип. Я глянул туда.

Мама Юмико смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а мама Ишико снова плакала. Блин, женщин-то зачем заставил слушать всё это? Это же чисто мужской разговор…

— Ты сопливый пацан! Ты этих денег не заработал! Чтобы тратить их непонятно на кого… — продолжал наезжать отец.

— Значит, пойду работать! — я пожал плечами.

— Ты и работать? — Отец засмеялся. — Да ты ничтожество! Какой из тебя работник? Что ты можешь без твоих мамок и нянек?

И тут я взбесился:

— А не ты ли виноват, что рядом со мной только мамы и няня? Не ты ли бросил своего сына на женщин? Даже в спортзал не пускаешь тренироваться… Вместо того, чтобы тренировать меня… Сам не можешь, так назначил бы тренера! Ты даже не представляешь, с чем мне приходится сталкиваться в школе!

Вся моя ненависть выплеснулась наружу, но я не жалел, что высказал отцу.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Ты, червь! Я раздавлю тебя! — рявкнул он поднимаясь.

— Попробуй! — я автоматически перешёл в боевой режим.

Ноги сами собой напружинились, руки подскочили, закрывая лицо и жизненно важные органы, сжались в кулаки. И это были не неумелые кулаки Кинпатсу. Хотя кого я обманываю? Тело у меня по-прежнему было слабое. Но я готов был драться. И отступать я не собирался!

Отец шагнул ко мне, и тут подскочили обе мамочки. Они как фурии налетели на отца.

— Сатоши, — взмолилась мама Ишико. — Пожалей мальчика!

И бухнулась перед отцом на колени.

Твою мать! Она встала перед ним на колени!

— Убью, гад! — кинулся я на отца, но на мне повисла мама Юмико.

— Кизаму, сынок, я не знаю, что произошло, но успокойся, прошу тебя!

— Где ты взял деньги? — спросил отец, не обращая внимания на женщин.

Я тоже не сводил с него глаз. Но ответить на его вопрос я не мог. Потому что мешочек с деньгами я взял в кармане. А вот как он туда попал? Этого я не знал. Но ему об этом знать не нужно!

На выручку пришла мама Ишико:

— Это я дала ему из своих денег, — призналась она.

Она по-прежнему стояла перед отцом на коленях и обнимала его за ноги, не давая двигаться.

Он глянул на неё с презрением. И вдруг отшвырнул, как щепку. Отпнул, как мусор с дороги.

— Значит, я даю тебе слишком много, раз у тебя остаётся на всякие глупости! — прошипел он.

— Не смей трогать маму, ублюдок! — закричал я и рванулся к отцу.

К маме Юмико присоединилась няня. Вдвоём они повисли на мне кандалами. И стряхнуть их, как отец это сделал с мамой Ишикой, я не мог. Не потому что у меня не было сил. Хватило бы! Просто не по-мужски это — так обращаться с женщинами.

— Запрещаю тебе брать семейные деньги! — прорычал отец. И добавил, обращаясь уже к женщинам: — Если хоть одна из вас даст ему хотя бы монету, выкину из дома!

А потом он просто вышел из кухни и поднялся на верх. Хлопнула дверь и стало тихо.

И тогда мама Юмико и няня Омоко сползли по мне на пол, словно ноги перестали их держать.

Я помог женщинам подняться и посадил их на стулья. И сам сел рядом.

— Прости, сынок, — прошептала мама Ишико.

— Ты-то за что извиняешься? — растерялся я. — Это он ублюдок! А ты извиняешься.

— Я не смогла защитить тебя, — мама Ишико всхлипнула.

— Ну что ты? — я постарался сказать, как можно ласковее. — Не плачь! Я пойду подмастерьем в какую-нибудь лавку и заработаю. Что я не мужик, что ли? И не только себе на карманные расходы, но и для вас…

После этих моих слов ревели уже все три женщины. Это же просто ужас какой!

Оставить их и уйти в комнату я не мог. Сразу стал бы похож на отца. А мне этого не хотелось. Мне не хотелось иметь ничего общего с этим человеком.

Но и как успокоить женщин, я не знал.

Решил просто заболтать.

— Хотите я расскажу анекдот? — предложил я.

— А что это? — всхлипывая, спросила мама Юмико.

— Ну… Смешная история… — ответил я, понимая, что в этом мире слово «анекдот» неизвестно.

Что ж, будет ещё одно тайное знание…

И, соображая, какой бы анекдот рассказать, чтобы он был понятен в реалиях этого мира, и чтобы был смешным, дождался, пока все три женщины кивнут. А потом решил просто пробовать разные.

— История про пекаря и двух мошенников, — объявил я. — Заходят два мошенника в лавку пекаря и спрашивают про товар. Едва пекарь отвернулся, как первый мошенник схватил три булочки и засунул их в карман. «Вот видишь, как ловко я украл эти чудесные булочки?» — сказал он напарнику. «Я сейчас покажу тебе, как съесть те же три булочки, но на законном основании!» — ответил второй мошенник. Подошёл к пекарю и говорит: «Я великий фокусник! Хочешь, покажу фокус? Дай мне три булочки». Пекарь дал мошеннику три булочки. Тот быстро их съел. «А в чём фокус-то?» — спросил пекарь. И мошенник ответил: — «А ты загляни в карман вон того человека…»

— Вот так фокус… — прокомментировала няня Омоко. — Обокрали честного булочника.

Я понял, что анекдот не зашёл и решил попробовать ещё.

— А вот другая история. Встречаются две подруги. Одна другую спрашивает: «Ты когда-нибудь держала дома диких животных?» Вторая отвечает: «Я и сейчас замужем!»

Мамочки фыркнули и посмотрели в сторону двери, в которую ещё совсем недавно вышел отец.

«Отлично! — обрадовался я. — Значит будут анекдоты на злобу дня!»

— Ещё анекдот… Как-то один богатей поймал золотую рыбку. Та и говорит: «Исполню три твоих желания». У богатея вроде всё есть, но халявные желания использовать надо. Вот он и загадал. «Хочу, — говорит, — чтобы обо мне все говорили хорошо, чтобы я никого не боялся, и чтобы за богатство свое не волновался». И вот через три дня… похороны.

Мамочки и няня переглянулись

— Что ты такое говоришь, Кизаму? — осуждающе проговорила няня Омоко.

— Нехорошо так… — добавила мама Юмико.

А мама Ишико просто тяжело вздохнула.

— А тут причём? — я пожал плечами. — Это анекдот такой. А я тут не при чём…

Я валял дурака, но видел, что глаза у женщин высохли. А значит, анекдоты помогли переключиться. И это хорошо. Осталось закрепить…

— Может, чайку попьём? — предложил я.

Женщины расцвели. Наконец-то была понятная и приятная для них просьба.

Они тут же бросились исполнять мою просьбу. Няня Омоко поставила греться чай. Мама Юмико принесла всем чайные чашки, а мама Ишико достала из шкафчика сладости.

— Отец ругается, когда мы много сладостей едим, — сказала она. — Но сегодня, думаю, можно.

— Не думай об этом, — сказал я маме Ишико. — Всё будет хорошо, я тебе обещаю.

Я обещал и понимал, что не исполню своего обещания, и хорошо не будет. Но не будет — это потом. А сейчас немного радости эти женщины заслужили.

Закипел чайник. Няня Омоко заварила травки.

По кухне поплыл мягкий пряный аромат. На душе сразу стало легко и спокойно. Хотелось просто сидеть и улыбаться. Улыбаться просто так, без всякой причины. Потому что живы.

Няня налила чай в чашки и протянула мне одну.

Я вдохнул аромат. И вдруг в голове пронеслось: возможно, это последний счастливый вечер в моей жизни.

Но тогда я тем более должен насладиться им!

Мы пили чай, разговаривали о том, о сём. Болтали, говорили какие-то глупости, смеялись… Это было простое семейное счастье — вот так сидеть всем вместе и разговаривать. Отец очень многого лишил себя, отгородившись от семьи. Идиот, что скажешь?

Время было далеко за полночь, когда мы разошлись по своим комнатам.

И лишь когда я остался один, то понял, как сильно за этот день устал. Я был просто опустошён. И каким бы уверенным я ни старался выглядеть, пока мы с мамочками пили чай, уверенности в себе я не чувствовал. И дело даже не в том, что отец лишил меня карманных денег. За то недолгое время, пока я был в этом мире, деньги понадобились мне только чтобы подать нищим, два раза поесть с Ёсико в кафе да чтобы купить ей сладости. И всё.

То есть, я вполне мог обойтись без карманных денег. А в случае необходимости мог найти, где раздобыть деньги. В конце концов, я боевой майор! Уж о себе позаботиться я точно смогу! И не только о себе! Я уже достаточно знал об этом мире, чтобы найти возможность заработать. В конце концов пойду на стену защитником — им ведь платят? Ну или хотя бы кормят. Так что, не пропаду. Голодным точно не останусь!

Меня волновало другое: откуда отец узнал про то, что я водил Ёсико в кафе? Кто заложил меня? Шого?

Шого первым приходил на ум. Но тогда как быть с магией? Знает ли отец про то, что у меня теперь есть магические способности или не знает? Если это был Шого, то что именно он сказал?

С магическими способностями было всё мутно. Не понятно, когда я их обрёл? Во время ритуала или в лечебнице?

И ещё один вопрос, связанный с моей магией не давал мне покоя: в чём именно заключаются мои способности?

В том, что они есть, я не сомневался. Я чувствовал, что шисаи Анита не врёт. Она умеет видеть магию. Так что способности есть. И возможно, если бы я позволил верховной жрице покопаться в моей голове, то она смогла бы узнать, в чём они заключаются? Вот только меня такой вариант категорически не устраивал. Всё, что касается меня, я хотел выяснить самостоятельно.

Что ж, повод сходить к Ёсико… Только в этот раз я не смогу пообещать ей обед в кафе. Придётся искать другие варианты…

С этими мыслями я не заметил, как погрузился в клубящееся марево.

Снова вращались винт и кабина вертолёта, снова парни с выражением ужаса на лицах проплывали перед глазами. И снова передо мной встал желтоглазый демон.

— Отпусти меня! — потребовал он.

Я рассматривал его, сравнивал с тем, который выпрыгнул передо мной на стене. Да, этот определённо был крупнее и шипов на его лысой башке было больше.

Он напоминал по строению человека. Но он однозначно не был человеком. Корявые руки свисали ниже колен. Вместо ногтей и на руках, и на ногах синие когти. И кожа сине-зелёная. И жёлтые глаза. Огромные жёлтые глаза.

— Отпусти меня, человек! — повторил демон.

Слово человек он как будто выплюнул.

— Как тебя зовут? — спросил я, не обращая внимания на просьбу демона.

Ну а что? Раз он похож на человека, должно же у него быть имя?

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Достоинством демон обладал не маленьким. Но, во-первых, майор не девка, чтобы обращать на такие вещи внимание. А во-вторых, были вопросы поважнее. Например, какого хера он тут делает?

Глава 10

Утром я так и не вспомнил, назвал мне демон своё имя или нет. Приснится же такое!

Раньше я с такими снами начал бы грешить на качество или количество того, что пили накануне. Но тут-то кроме чая няни Омоко ничего не было. Неужели травки были не такими простыми?

Я отмахнулся от глупых мыслей — уж что-что, а травить меня эти женщины будут в самую последнюю очередь.

Как бы там ни было, я пошёл на пробежку. Расстояние я заложил чуть больше, чем в прошлый раз. Ненамного, чтоб не надорвать пока ещё слабые мышцы. Вот подтяну чуток и тогда уже буду загружать по полной.

Я бежал по просыпающемуся городу и думал о том, что мне нужно что-то делать с этой грёбанной академией магии. Если всё равно мне от неё не отвертеться, то надо собрать побольше информации, чтобы быть максимально готовым и правильно вписаться в личный состав.

И про свою магию нужно выяснить наконец. Не знаю как, но надо. И желательно до поездки. Потому что я должен понимать, что я имею и что мне это даёт. В конце концов, моя магия — это моё личное оружие. Это то, чем я могу распоряжаться. Поэтому надо бы узнать, как оно работает. Но! К верховной жрице я за этими знаниями точно не пойду! Значит, нужно найти, как и у кого это выяснить! Вот такая задача нарисовалась.

Нужно было разбить её на более мелкие шаги. И пока я их видел так: пробежка, физо, завтрак, школа, можно будет попробовать расспросить учителя, может он что подскажет… Потом Ёсико. Дальше по обстановке.

Когда я уже подбегал к дому, то встретился с отцом. Он как раз выходил за ворота.

Я сделал вид, что не заметил его. Забежал во двор и начал делать упражнения. Прямо во дворе. Прямо на глазах отца! А что? Пусть смотрит, мне не жалко!

И он смотрел. Остановился и стоял некоторое время, смотрел на меня.

Я старался не обращать на него внимание. сделал растяжку, потом силовые упражнения, потом снова растяжку. Вместо гирь взял два камня-голыша — выбрал примерно одинаковые.

Всё это время отец стоял и с непроницаемым лицом пялился на меня. Потом, так и не сказав мне ни слова, развернулся и пошёл куда-то по своим делам. Ну и пофиг! Пусть идёт!

Я закончил делать упражнения и отправился в душ.

Мамочки уже суетились на кухне. Они видели в окно, что я делаю зарядку и не мешали мне. И меня это вполне устраивало.

Ополоснувшись и переодевшись уже для школы, я пошёл завтракать. И снова после утренней тренировки у меня на радость мамочкам и няни был хороший аппетит.

Собственно, он у меня всегда хороший. Вот только женщины сравнивали меня с прежним Кизаму. А он был дохляк — это если называть вещи своими именами.

После еды я, чмокнув в макушки всех трёх женщин, отправился в школу.

Дорога не вызвала никаких проблем — я уже немного ориентировался в городе, во всяком случае в этой его части. Так что, пришёл быстро и вовремя.

Зашёл на школьный двор. Несколько групп школьников, среди которых были и мои одноклассники, и ученики других классов, стояли во дворе, разговаривали. Народ не торопился в классы. Оно и понятно — на улице было хорошо. Утреннее солнце было ласковым. А в деревьях, что росли в школьном дворе, заливалась пичуга. Из соседних кустов ей вторила другая.

Я шёл не спеша, наслаждался и солнышком, и пением птиц. Я был молод и после утренней тренировки чувствовал себя просто отлично! Тем более, что я несколько улучшил свои показатели по сравнению с первым днём. Прогресс был, хоть и не очень большой. Но, лиха беда начало! Если продолжать в таком темпе, то скоро стану намного сильнее и выносливее!

Я зашёл в класс и сел к окну — туда же, где и вчера. А почему нет-то? Мне тут понравилось.

Одноклассники потихоньку заходили в класс, занимали свои места. И посматривали в мою сторону. Но молчали. И я молчал.

И тут в класс вошёл Тайшо. Позади него шёл рыжий с серьгой в ухе — его нос слегка припух и на лбу была ссадина. Красавчик! Сразу видно, чем вчера вспахивал пол в классе.

Следом появился ещё один — круглолицый невысокий парень. Я вчера не видел его. Может, это и есть Мусойко? Тот, что до меня сидел у окна? Да пофиг! Сядет на другое место. Какая ему разница, где сидеть?

Тайшо остановился на пороге и с ненавистью уставился на меня. Рыжий и круглолицый остановились тоже.

Я сделал вид, что не вижу их.

Нет, я прекрасно помнил слова, которые мне вчера передал Кинпатсу. Вот только я срать на них хотел! Не позволю всякой школьной шушере указывать мне, что делать, куда ходить, и где сидеть.

В принципе, если бы попросили по-человечески, я бы пересел. Но по-человечески — это не про них. Так что, я продолжил сидеть там, где хотел.

Тайшо не спеша направился ко мне.

Ожидаемо, чё. Он вчера заявил и, наверняка, перед всеми, что накажет меня, если я приду. А я взял, да пришёл! Теперь ему нужно соответствовать.

Эх, было бы у меня прошлое тело! Я бы раскидал этих мелкий засранцев как щенков! Однако, как показала вчерашняя тренировка с Кинпатсу, и в этом теле я тоже кое-что могу. Поэтому я продолжал сидеть, как будто всё происходящее не имеет ко мне никакого отношения.

Тайшо остановился передо мной и начал гипнотизировать меня сверху вниз.

— Чего тебе, мальчик? — спросил я с самой невинной улыбкой.

В классе повисла мёртвая тишина. Естественно, ведь я не только не испугался, но ещё и оскорбил, напрашиваясь на драку.

Я сидел и молча смотрел на него. Для меня было важно не пропустить начало атаки. Я зрело оценивал свои возможности. Понимал, что должен вырубить наглеца с первого раза. На полноценный бой я пока не был способен.

— Что ты сказал? — лицо Тайшо пошло красными пятнами.

— Ты ещё и плохо слышишь? Бедненький… — я с сочувствием посмотрел на него и повторил погромче, так, как говорят глухим: — Я спросил, чего тебе, мальчик…

— Да как ты посмел?! — возмутился Тайшо.

Он замахнулся и…

Я вскочил, схватил стул, на котором сидел, и подставил его под удар, используя как щит.

Кулак Тайшо встретился с обратной стороной сиденья, и парень взвыл:

— Сука! Убью! — Из его глаз брызнули слёзы боли.

Я, конечно, мог доработать ножками стула, и Тайшо отправился бы в полёт на соседний ряд. И травм бы ему добавилось, но стало жалко идиота. Решил дать ему шанс исправиться.

Тайшо отступил, баюкая ушибленную руку.

Поняв, что больше на меня никто нападать не будет, я поставил стул и сел на него.

Круглолицый потоптался в дверях и пошёл садиться на свободное место.

В класс зашла неказистая девочка с первой парты второго ряда. Та, которая вчера вместе с Кинпатсу не поддерживала издевательств надо мной. Почему не поддерживала, стало понятно через минуту.

Пока она шла, какой-то мудак подставил ей ножку, и она растянулась посреди прохода. Юбка задралась и взору предстали белые кружевные трусики во всей красе.

Мудак заржал, а покрасневшая девочка вскочила и начала оправлять юбку.

Она ничего не сказала этому идиоту, молча прошла на своё место и села.

Понятно, почему она и Кинпатсу вчера так отреагировали. Над ними над самими издевались.

Чувства во мне разделились. С одной стороны, я был зол. Хотите подраться, задирайтесь к парням, а девочек трогать вообще зашквар! А с другой — у меня перед глазами стояли кружевные трусики, и я был счастлив, как идиот, что увидел их. Как будто это верх моих мечтаний — увидеть трусики девочки. Дебил, короче.

Пока я разбирался в своих чувствах, вошёл учитель и начался урок.

Я с тревогой посмотрел на пустующее место Кинпатсу. Я не знал, нормально это для него — опаздывать или нет. Но тревога серой мышью шуршала в душе.

Учитель рассказывал что-то, но я его не слушал. Я посматривал на пустующее место Кинпатсу. Его всё не было. Дома что-то случилось? Или вчера перетренировался? Да нет, я контролировал процесс. Если только после того, как я ушёл… Или…

Вот это «или» меня тревожило больше всего. Я боялся, что он, вдохновлённый успехами на тренировке, отправился наказывать тех, кто над ним издевался. А что, такой вариант списывать со счетов нельзя. Хотя возможно я просто себя накручиваю.

Нет, не накручиваю. Рыжий вон показал баюкающему руку Тайшо на пустующее место Кинпатсу и что-то сказал. Тайшо зло ухмыльнулся. Ох, как мне это не понравилось!

Но урок продолжался. Я сидел и посматривал на рыжего и Тайшо. Потом увидел, что с ними заодно ещё несколько учеников класса. Отметил для себя каждого.

По тому, как они переглядывались, по знакам и жестам я понял, что назревает большая жопа. И касается она меня. Поэтому отложил на пока переживания по поводу Кинпатсу — схожу к нему после уроков. А пока нужно продумать тактику боя.

Понятно, что Тайшо просто так не оставит всё и в дополнение к вчерашним угрозам захочет отомстить за свою ушибленную руку. Я пожалел, что смягчил удар. Надо было жёстче стул подставить, чтобы сломал. И чего пожалел идиота? Они вон никого не жалеют, даже девочек.

Снова перед глазами встали кружевные трусики и в штанах началось шевеление. Спермотоксикозный подросток, бля. Надо бы поискать тут бордель что ли… Чёрт! Отец лишил наличных!

Я вздохнул, расслабиться не получится. Если только Ёсико оприходовать? А то пускаю слюни из-за такой ерунды.

Однако упругая попка, обтянутая белыми кружевными трусиками, не выходила из головы.

Возможно поэтому я не сразу услышал, что учитель обращается ко мне:

— Кизаму, — судя по смешкам в классе, повторял он моё имя уже не в первый раз. — В каком году было первое нападение демонов на наш город?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, о чём спрашивает учитель, а потом вспомнить, что по этому поводу рассказывала мне Ёсико.

— Сорок лет назад, — ответил я, когда разбудил свою память.

— А поточнее? — спросил учитель.

Я пожал плечами и сел.

Я действительно не знал, так чего стоять, позориться?

— Уж тебе-то стыдно не знать, Кизаму, — пожурил меня учитель. — Твой отец такой уважаемый человек в городе. Неужели он так плохо воспитывает своего сына, что тот не знает элементарных вещей.

Я рассвирепел. У меня по поводу отца были свои соображения, но я не собирался ими делиться. Мой отец мудак. Но это мой отец. Никого проблемы нашей семьи не касаются. Поэтому я прервал учителя:

— А вы сами-то знаете в каком году? Поди забыли, и хотите, чтобы вам подсказали?

Учитель аж поперхнулся. А в классе раздались смешки.

— Кизаму, да как ты смеешь? — Лицо учителя побагровело.

— А что такого? Вы тоже человек, вполне можете забыть…

Мои одноклассники переглядывались, шушукались. На их лицах были самые разные эмоции и чувства. От удивления и недоумения до восхищения и осуждения.

Но мне, честно говоря, было пофиг. Меня тут через три дня скорее всего не будет. А вот того, что затевает Тайшо, скорее всего избежать не получится.

Лишь через некоторое время до меня дошло, что учитель рассказывал о том, как этот мир стал таким, какой он сейчас. А я, балбес, прозанимался фигнёй.

Поэтому я больше не стал заниматься фигнёй, а включился в урок.

А учитель действительно рассказывал интересные вещи.

— Первые демоны, — рассказывал учитель, — были значительно мельче, чем сейчас. И шипов на головах у них было только по два. Они нападали небольшими группами от семи до десяти тварей. Проносились, как смерч, сея на своём пути смерть. Они катились широкой полосой, и всё живое, что было в этой полосе, безжалостно уничтожалось. И не важно встречалось ли на пути какое-то препятствие — забор или дом. Ничто не могло защитить от них. Наш город сохранился только потому, что тут была крепостная стена. Она, а точнее, защитники на стене, остановили первую волну демонов. А вот имения мелких кланов, которые жили по ту сторону стены, все были уничтожены в один день. Демоны двигались с такой скоростью, что сбежать от них было невозможно.

И тут до меня дошло, что учитель рассказывает, как погибла семья мамы Ишико. Я стал слушать ещё внимательнее.

— На следующий день после нападения демонов, — продолжал рассказывать учитель, — Отряд наших воинов пошёл посмотреть, остался ли кто в живых…

Учитель уставился на меня, из чего я сделал вывод, что возможно, он знал историю моей семьи.

Пауза затянулась. Я молча ждал продолжения рассказа.

Кто-то из одноклассников не выдержал и спросил:

— И что, нашли живых?

Учитель не ответил на вопрос. Он отвёл взгляд и продолжил:

— Это было очень тяжёлое время. Но слава Всеблагой, храм уже был построен, и лечебница при нём работала. Поэтому раненые защитники на следующий день снова встали на стену.

— Вы сказали, что демоны шли полосой… — спросил я.

— Да, — подтвердил учитель. — Все, кто не попал в полосу, выжили. Так твоя мама смогла выжить… — последнюю фразу учитель произнёс внезапно осипшим голосом. — Все её близкие погибли у неё на глазах. Демоны прокатились от неё в двух-трёх метрах… Она стояла окаменевшая от ужаса, и её не тронули.

— А вы откуда знаете, какая она стояла, окаменевшая или не окаменевшая? — с неприязнью спросил я.

Ну не нравилось мне, что вот так для всех рассказывается история мамы Ишико. Не нравилось, и всё

— Так если бы побежала, то и её убили бы, — просто ответил учитель.

— Надо же, как испугалась, даже двигаться не смогла, — ляпнул какой-то дебил.

Меня аж подбросило. Я обернулся, чтобы посмотреть, кто у нас такой смелый. Это был Мусойко. Хорошо, что я ему место у окна не вернул.

— Ты, я посмотрю, сильно смелый? — спросил я. — Или, может, сильно глупый?

Я просто спросил. Но в классе повисла давящая тишина.

— Мусойко, — вмешался учитель. — Я думаю, тебе нужно извиниться перед Кизаму.

— Я его не боюсь! — с вызовом ответил Мусойко.

— А следовало бы, — сказал я.

Я произнёс эти слова не громко, но прозвучали они неожиданно громко.

Если до этого в классе была тишина, то теперь и вовсе все словно умерли.

Мои одноклассники сидели и пялились на меня, а я чувствовал, как внутри разгорается ненависть. Как я их всех ненавижу, я бы так их всех…

И вдруг девочка, у которой беленькие трусы с оборочкой, повернулась и говорит:

— Кизаму, не обращай внимания на этого идиота! Твоя мама очень смелая женщина. Ей столько перенести пришлось. Все родные на глазах погибли… Это же просто ужас! А на тебя, Мусойко, я бы посмотрела, как ты повёл бы себя в этой ситуации. Небось обгадился бы по самые уши…

— Естественный отбор сработал бы, — хмыкнул я, чувствую, как меня отпускает. — Спасибо большое!

Мои слова адресовались этой невзрачной девочке. Мне очень захотелось узнать, как её зовут. Просто из уважения к ней. Но я не мог просто так спросить её имя, это было бы неудобно и поставило бы её в неловкое положение. А мне бы этого не хотелось.

— Продолжим урок, — сказал учитель. — Про те времена осталось рассказать, что, когда отбили первую атаку демонов, к старейшине пришла шисаи Эйко, она тогда была верховной жрицей в храме Всеблагой. И сказала, что нужно строить стену. И не просто стену, а из чёрного камня. Так появились пещеры за храмом. На следующей неделе мы с вами пойдём туда на экскурсию.

Что?!

Я чуть было не попросил учителя повторить — экскурсия в пещеры за храмом? Те самые пещеры? Те ли, в которых проводили обряд, в результате которого я попал в тело Кизаму? Там, где на нас напали демоны и где сэнсэй Макото остался прикрывать наш отход? Неужели в такие места водят школьников на экскурсии?

Если это так, то я очень хочу в те пещеры. Вот только времени до следующей недели у меня нет.

— Учитель, а можно не на следующей неделе, а сегодня или завтра? — спросил я.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Это были первые трусики, увиденные майором в этом мире. Ёсико, когда переодевалась после обряда, была без белья.

Глава 11

— Нет, — ответил учитель. — Ни завтра, ни сегодня мы туда не попадём. Шисаи Анита согласилась провести нам экскурсию только на следующей неделе.

Учитель ещё не закончил говорить, а я уже начал обдумывать варианты, как мне туда попасть. И не просто в какие-то там пещеры, а именно в ту, в которой проводился ритуал! Вдруг я смогу понять, что произошло и почему? Вполне возможно, что там, на месте, я смогу понять силу и возможности моей магии! Сам! Без помощи великой жрицы.

Для этого мне как минимум нужно увидеться с Ёсико.

Нужно ещё сходить к Кинпатсу домой, узнать, что с ним. Потому что он так и не появился в школе. И беспокойство о нём не давало мне полностью сосредоточиться на своих проблемах. Я чувствовал за него ответственность. Как за парней, с которыми мы принимали участие в спецоперациях.

Ладно, сначала быстренько загляну к Кинпатсу, а потом пойду к Ёсико. Скорей бы уроки закончились!

Или, может, не ждать окончания уроков, а на ближайшей перемене слинять по-тихому? Да, наверное, так и сделаю!

Приняв решение, я расслабился и снова погрузился в объяснения учителя.

А учитель снова рассказывал интересные для меня вещи:

— То, что наше общество имеет клановое устройство, на первых порах Великого демонического противостояния было очень удобно. Каждый клан специализировался на своём. И обретённую магию они направили на усиление своей спецификации. Для решения проблемы выживания в битве с демонами, каждый клан предоставил лучших своих специалистов, однако…

Голос учителя зазвучал напряжённо. И я понял, что сейчас он будет рассказывать не совсем то, что положено по программе. И приготовился впитать каждое слово. Потому что по опыту знал, что в такие моменты звучит правда, то, как человек думает на самом деле.

И учитель меня не разочаровал:

— …Однако, прошло совсем немного времени. И как только стало понятно, что немедленная гибель от нашествия демонов нам не грозит, начались мелкие межклановые конфликты. Сначала это было соревнование за более выгодный заказ по защите города… Причём, как вы понимаете, речь тогда шла далеко не только о деньгах…

— А из-за чего ещё были конфликты? — удивилась девочка в белых трусиках.

И я зауважал её ещё сильнее — неглупая, смелая, с чувством собственного достоинства. Из такой получилась бы хорошая боевая подруга! И кружевные трусики тут совсем не причём.

— Хороший вопрос, Изуми! — отметил учитель. — Речь о деньгах практически не шла. Но есть статус, власть, сфера влияния и, наконец, степень приближения к императору, да будут его дни благословенны.

— Поняла, — кивнула Изуми. — Получается, именно тогда сложилась та клановая иерархия, которая есть сейчас?

— Да, так и есть. В то время смогли подняться и обрести могущество совсем маленькие и неизвестные ранее кланы. И даже волею императора, да будут его дни благословенны, образовались новые. Такие как клан Мидзуно, например. Они смогли обеспечить город водой. За это его величество пожаловал им клановый герб. Или взять клан Яно — благодаря им город обеспечен мясом. Они тоже получили клановый герб уже после нападения демонов.

— Получается, — встрял я, — Им нападение демонов было выгодно?

— О чём ты говоришь?! — возмутился учитель. — Как может нападение демонов быть выгодным?!

— Ну, как же? — усмехнулся я. — Если бы не оно, у них не было бы своих кланов…

Ну а что? Давно известно: кому война, а кому и мать родна. Мы в моём мире это не раз проходили.

— С одной стороны всё так, — подтвердил учитель. — Но с другой, лучше не иметь своего клана, чем жить в таких условиях.

Я видел, что учитель даже мысли допускать не хочет, что кто-то поимел с этого выгоду. Ну что ж, не буду давить. Он уже потихоньку идёт к этой мысли, раз обратил внимание на межклановые конфликты.

Кстати, про них надо бы узнать побольше!

— Учитель, — я снова поднял руку и, не дожидаясь разрешения, спросил: — А какого рода межклановые конфликты есть сейчас? Какие кланы конфликтуют? И из-за чего?

Мне в академии магии эта информация может быть очень полезна.

— Более древние кланы недовольны, что новые занимают равное с ними положение и даже возвышаются над ними, — начал рассказывать учитель. — Например, клан Такаги, который специализируется на…

И тут прозвенел звонок.

Ученики тут же поднялись и, не обращая внимания на учителя, потянулись на выход.

— Так что там с кланом Такаги? — спросил я.

— Закончим завтра. На сегодня занятия закончены, — ответил учитель и тоже пошёл на выход.

А до меня вдруг дошло, что это был последний урок на сегодня.

Поставив себе зарубку, узнать, чем знаменит клан Такаги, я тоже поднялся.

Изуми шла впереди меня. Я хотел окликнуть её и не успел. Дорогу мне заступил Тайшо.

— Не слишком ли торопишься? — спросил он с насмешкой, прижимая к себе распухшую в запястье руку.

Наверное, я всё-таки руку ему сломал. Ну что ж, впредь будет думать, прежде чем кулаками махать.

— Не болит? — я с преувеличенной заботой кивнул на его руку.

Тайшо заскрежетал зубами. Какая это приятная музыка — зубовный скрежет бессильного врага!

— Не об этом тебе нужно беспокоиться, — Тайшо угрожающе надвинулся на меня.

Мне стало смешно.

— И о чём мне нужно беспокоиться? — спросил я, глядя в глаза Тайшо.

Он мне сейчас был точно не противник. Я, конечно добрый в глубине души, но ведь я могу и усугубить травму…

— О том, что ты отправишься в больничку вслед за Кинпатсу, — самодовольно произнёс Тайшо.

Кинпатсу… Ёпт!

Мой удар был коротким и быстрым. И точным! Прямо в распухшую кисть.

Тайшо взвыл. Не упал он только потому, что я его уже держал за грудки:

— Что вы с ним сделали, уроды?! — рявкнул я. — А ну отвечай! Или убью нахер!

И тут я увидел в глаза врага страх и… под ним начала растекаться лужа.

Я отступил немного, чтобы ссанки не коснулись моих сандалий, выждал немного и отшвырнул сломленного Тайшо.

Он беспомощно заскулил. А я повернулся к растерянному рыжему:

— Пока я не вырвал серёжки с твоих ушей и не скормил их тебе, отвечай, что вы, ублюдки, сделали с Кинпатсу?!

Рыжий тоже пересрался. Не смея сбежать, он начал, заикаясь, рассказывать.

Оказалось, что вчера, воодушевлённый тренировкой Кипатсу, пошёл прогуляться и наткнулся на этих ублюдков. Решил восстановить справедливость. Есть такое у неофитов. Подсмотрят какой-нибудь борцовский приём, и решают, что теперь всесильные! Естественно, Тайшо с подручными его избили. Причём, так, что он потерял сознание. А эти мрази бросили его и сбежали.

Я от души пнул Тайшо по сломанной… теперь уже точно сломанной руке.

— Молитесь, ублюдки, чтобы Кинпатсу был жив! — сказал я, перешагнул через Тайшо и пошёл в храмовую лечебницу.

Остальные мрази прыснули от меня, как тараканы. Ничего, я с ними ещё поквитаюсь. Сейчас пока некогда. Сейчас нужно побыстрее узнать о состоянии Кинпатсу. Раз говорят про больничку, то знают, что он там. Значит или проследили, или выяснили. Вот ведь уроды!

Ну ничего, когда Кинпатсу узнает, что Тайшо обоссался прямо в классе, ему станет полегче. Только бы он был жив! Верховная жрица говорила, что, если есть хотя бы одна искра жизни, они вылечат. Да я свечку поставлю Всеблагой, только бы всё было хорошо!

Я сам не заметил, как начал уже подниматься по храмовой лестнице. В себя меня привели нищие, которые просили подаяние.

Я автоматически сунул руки в карманы и расстроился. Денег у меня не было. Но я хорошо помнил выражение Ёсико, когда в первый раз хотел пройти мимо них.

— Простите, — сказал я нищим. — Мой отец лишил меня налички.

На лицах попрошаек было выражение: «Это твои проблемы, червяк!»

Я снял свою шляпу и протянул им:

— Возьмите вместо денег, она новая. И помолитесь Всеблагой за моего друга пожалуйста!

Нищие недоуменно переглянулись. Видимо, это был первый в их жизни натуральный обмен.

Я стоял и терпеливо ждал решения, хотя душа рвалась поскорее бежать, узнать, как там Кинпатсу. Даже не думал, что так расстроюсь из-за того, что его избили.

Наконец, один из нищих взял мою шляпу и произнёс долгожданное:

— Да благословит тебя Всеблагая!

Не понимая, что делаю, я сложил руки намасте и поклонился:

— Спасибо, брат!

И побежал, перепрыгивая через две ступеньки.

Я задыхаясь взлетел на самый верх, но не остановился отдышаться, а, зажав колющий бок, направился прямиком в лечебницу.

Почти все койки были пустыми. Занятых было раз-два и обчёлся. И около одной из них сидела верховная жрица.

Именно в ту сторону я и направился. И не ошибся. Она сидела рядом с койкой, на которой лежал бледный Кинпатсу. Он то ли спал, то ли был без сознания.

— Как он? — спросил я, подойдя к жрице.

— Теперь с благословения Всеблагой с ним всё будет хорошо, — ответила шисаи Анита и посмотрела на меня. — Кизаму? Что ты здесь делаешь?

— Это мой друг, — ответил я верховной жрице.

— Друг? — переспросила она. — Как интересно.

И она снова попыталась закрутить в моём сознании марево, но я сразу же пресёк её попытки, переключая её внимание на Кинпатсу:

— Он скоро выздоровеете? — озабоченно спросил я.

— Он уже здоров, — ответила верховная жрица. — Теперь только нужно, чтобы восстановилась его прана. Его родная прана вся переродилась…

— В смысле? — не понял я, вспоминая рассказ рыжего.

По его словам Кинпатсу сейчас должен был умирать.

— Я ж говорю, Всеблагая благословила твоего друга. Так же, как и тебя. У него теперь есть магический дар.

Это было словно удар обухом по голове.

— Что? — спросил я.

— Вот я и говорю, как интересно! Всеблагая благословила твоего друга практически одновременно с тобой. Видимо, у неё на вас большие планы! — шисаи Анита смерила меня взглядом. — Единственное, я не могу понять, какой именно у тебя дар. Что-то мне мешает…

— А у Кинпатсу? У него можете? — перебил я, снова переключая её внимание на белобрысого хлюпика в койке.

— У него могу. Он может выращивать цветы.

— Ну да, — кивнул я, — у них дома цветочная лавка.

— Ты не понял… — засмеялась верховная жрица и провела рукой над грудью Кинпатсу.

И в тот же момент от его рук потянулись лианы, которые тут же начали распускаться огромными красными цветами, похожими чем-то на лилии. Почему похоже? Да потому что лилии не растут лианами. Это луковичные растения. Это я точно знал — помогал жене вскапывать под них грядку… В прошлой жизни.

Сильно разрастись лианам шисаи Анита не дала. Она как бы собрала всё в кулак, и лианы исчезли.

— Даже не знаю, где пригодится способность твоего друга, но это уже не моя забота. Теперь это забота императора, да будут его дни благословенны! — сказала она и добавила задумчиво: — В последнее время очень редко кого Всеблагая благословляет магическим даром. А тут сразу двое… Как интересно…

Я понял, что верховная жрица в курсе, что отец продаёт людей, которые обретают дар в лечебнице. Выходит, она тоже в доле? Хм… Такое лицемерие — лечить людей, а потом продавать их в академию магии!

И тут до меня дошло: Кинпатсу обрёл дар! Его тоже продадут. Как и меня! Нас вместе…

С одной стороны, это был своего рода подарок. В академию магии поедем вместе. А вот с другой… С другой всё было очень грустно.

Я вспомнил приветливую маму Кинпатсу, его братьев и сестёр — все пятеро были младше его и пока ещё не очень-то могли помогать маме в лавке. Семья не так давно лишилась кормильца, и теперь новый удар — старший сын покинет родной дом.

— А как же его семья? — спросил я у верховной жрицы. — У него ведь недавно отец погиб. И кроме Кинпатсу у его матери ещё пятеро маленьких детей.

— Всеблагая не оставит их без своего покровительства, — уверенно ответила шисаи Анита и холодно добавила: — А сейчас иди!

— Я тут побуду… — начал было я, присаживаясь на край кровати Кинпатсу, но верховная жрица решительно прервала меня:

— Иди! Кинпатсу вечером уже вернётся домой. У него будет время попрощаться с родными. Как и у тебя.

Последние слова прозвучали, как намёк, мол, иди домой к мамкам-нянькам.

Ну уж нет, дорогая шисаи Анита! У меня совершенно другие планы на вечер!

Поняв, что хуже, чем есть, с белобрысым дохляком, выращивающим цветочки ничего не случится, я поклонился верховной жрице и оглядел лечебницу. Мне срочно нужна была Ёсико! У меня были вопросы. Много вопросов! И только она могла мне на них ответить! Но её тут не было.

Спрашивать у верховной жрицы, где послушница, я не стал. Мне почему-то не хотелось, чтобы шисаи Анита знала, что мы с Ёсикой общаемся. Не знаю, может, это паранойя, а может навыки ещё из той жизни, но не хотелось и всё тут.

Значит, нужно найти её самостоятельно.

В лечебнице Ёсико не было. Но зато были другие девушки в белых балахонах. К ним-то я и направился. Но не прямиком. А сначала как бы на выход, чтобы шисаи Анита думала, что хороший мальчик и послушно потопал домой. А потом уже за колонами свернул к девушкам.

На мой вопрос, где найти Ёсико, одна из девушек попросила следовать за ней и повела меня вглубь храма, свернула в один из коридоров, потом ещё в один, освещённый факелами, и, наконец, привела к небольшой келье, где я и увидел Ёсико. Она сидела с закрытыми глазами на коврике на полу, перед ней в резном подсвечнике горела свеча. Ёсико медитировала.

Девушка, которая привела меня, сказала, что я должен оставаться снаружи кельи и дождаться, пока не закончится медитация, и только потом позвать Ёсико.

Я кивнул, что понял, и сел прямо на пол рядом с дверью, ведущей в келью послушницы и опёрся спиной о прохладную шершавую стену.

Едва стихли шаги послушницы, что привела меня сюда, как повисла плотная, оглушающая тишина.

Келья находилась посередине между факелами, в самом малоосвещённом участке коридора. Немного света добавляла свеча Ёсико.

На противоположной стене коридора благодаря свече высвечивался прямоугольник, а в нём плясали едва заметные тени.

Сам того не желая, я начал присматриваться к танцующим теням. В них угадывались атакующие демоны и мы с парнями на вертушке — плыли за демонами в белом мареве. Мы поливали их сразу из обоих пулемётов ПКТ, после расстреляли блоки с ракетами С-8, потом снова поливали из пулемётов. А они всё лезли и лезли.

И вот когда мы расстреляли весь боекомплект, я увидел, что демоны не просто атакуют. Они все до единого во время атаки посматривают на меня, словно контролируют, что я буду делать. Как будто их действия зависят от того, что предприму я.

Чушь какая-то. Чего б демонам контролировать меня? Я на спецоперации. И моя задача уничтожать их. И если они меня боятся, то они должны бежать от меня, а они продолжают атаковать.

Чёрт! Они меня боялись. Они смертельно меня боялись! Но того, что гнало их вперёд, они боялись ничуть не меньше. А может даже и больше!

Чем больше я всматривался в демонов, тем сильнее вокруг меня клубилось белое марево.

Потом начали вращался винт, кабина вертолёта… У моих парней на лицах снова застыло выражение ужаса и… они снова поплыли перед моими глазами.

Зато желтоглазый демон стоял передо мной неподвижно.

Он не просто стоял, я держал его. Крепко держал за предплечья.

— Отпусти! — прорычал демон.

— Как же я отпущу, если вы на людей нападаете? — спросил я.

— Ненавижу! — прорычал демон.

В его голосе послышалось страдание.

— Тебя отпусти, ты убивать пойдёшь, — сказал я желтоглазому. — А на людей нападать нехорошо…

Демон бессильно зарычал.

И сквозь его рычание до меня донеслось:

— Кизаму, ты что тут делаешь?

Я открыл глаза и не сразу сообразил, где нахожусь и что тут делает Ёсико.

Прийти в себя помогла оплывшая почти полностью свеча.

Это ж сколько времени прошло, что практически целая свеча почти догорела.

Значит, я спал, и мне всё это приснилось.

Я протёр глаза и посмотрел на склонившуюся передо мной девушку.

— Ёсико, — спросил я, чтобы хоть что-то сказать. — У тебя медитация закончилась?

— Закончилась, — ответила Ёсико.

— Тогда своди меня в ту пещеру, где сэнсэй Макото остался.

— Тс! Тише! — Ёсико, испуганно поглядела в обе стороны пустого полутёмного коридора. Убедившись, что никого нет, спросила негромко: — Зачем тебе?

— Я хочу понять, в чём заключается моя магия, — ответил я и добавил: — А ещё хочу понять, когда именно я обрёл способность.

— А с чего ты решил, что пещера тебе поможет?

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Свечи в храме Всеблагой использовались только во время медитации. И то лишь для того, чтобы адепт не боялся темноты. Потому как другого освещения в кельях не было. А из адептов в храме Всеблагой были только женщины. Вообще лекарский дар получали только женщины.

К тому же свеча отмеряла время медитации. Это было очень удобно: как свет погас, так пора возвращаться к насущным делам.

Глава 12

У меня было правило: если запутался в рассуждениях, то начинай с самого начала. Иди туда, откуда всё началось. А для меня в этом мире всё началось с пещеры, в которой остался сэнсэй Макото.

Я не знал, найду я там что-то важное для себя или не найду, но хотя бы попытаться я должен.

— Это последнее место, куда я пойду, — передёрнулась Ёсико.

Я понимал, что для неё это будет слишком жестоко — там остался её сэнсэй. Поэтому сказал:

— Ты можешь не заходить. Просто отведи меня туда и открой вход.

То, что сам я не смогу откатить камень, я не сомневался. И дело было не в физической силе. В конце концов, хороший рычаг творит чудеса. Но я хорошо помнил, как вспыхнул иероглиф, который нарисовала на камне Ёсико.

Если тогда я не понимал, что она делала, то сейчас, когда об этом мире знал немного больше, был уверен: она применила магию.

И тут меня осенило!

— Ёсико, — я взял девушку за плечи и легонько тряхнул. — Скажи, ты же владеешь лечебной магией?

— Ну да, — с недоумением ответила она. — Я же рассказывала тебе…

— А иероглиф, который ты написала на камне, он к какой магии относится? Это же тоже магия, да?

Ёсико на минутку зависла, а потом ответила:

— Да, магия… Но я не знаю какая. Мне сэнсэй сказал написать на камне в случае чего… Он меня иногда просил писать иероглифы…

Вспомнив сэнсэя, девушка погрустнела.

Но в мои планы не входило, чтобы она раскисла. Поэтому я продолжил допрос:

— Поставлю вопрос иначе. Как ты считаешь, этот иероглиф относится к магии лечения?

— Нет, — уверенно ответила Ёсико и добавила: — Я не знаю, что это за магия, но точно не лекарская.

— А какая? — спросил я, не надеясь, впрочем, на ответ.

Ёсико задумалась и вдруг выдала:

— Сэнсэй Макото был единственным мужчиной в храме. И он был единственным мужчиной, который обладал лекарскими способностями. Правда, они у него были ещё до пришествия Всеблагой…

— Очень интересно, — пробормотал я.

Раз сэнсэй Макото был единственным мужчиной в храме, и способности получил ещё до того, как в этом мире появилась Всеблагая, получалось, Всеблагая в служители храма выбирала исключительно женщин. Почему, интересно? Не потому ли, что женщины более послушны? Или была какая-то другая причина?

— Ёсико, у меня есть ещё вопрос, — Я постарался, чтобы мой голос прозвучал как можно мягче. — Как ты получила свой дар?

Я уже знал, что дар получают двумя способами: если человек родился в храме, или если он в храме лечился. И я понимал, что между ними должны быть различия. По логике вещей должны быть. Потому что, когда способности врождённые, человек не знает, как жить иначе, он всегда с этим. А когда приобретённые — это всегда жизнь, поделенная на «до» и «после».

Ёсико помрачнела. Она ещё ничего не сказала, но я уже понял, что точно не по рождению.

— Сэнсэй Макото спас меня, — едва слышно произнесла Ёсико.

Её голос прозвучал хрипло и бесцветно.

— Что случилось? — спросил я, понимая, что причиняю девушке боль. Но я должен был разобраться в том, что происходит.

— Мне тогда только-только исполнилось девять лет. Был праздник покровительства Всеблагой. Мы с подружками гуляли по городу, покупали сладости, веселились. А потом пошли смотреть представление в парке…

Ёсико замолчала. В полутёмном коридоре её рассказ звучал немного жутко. Казалось, на стенах оживают картины прошлого.

Но Ёсико не смотрела на стены. Она была погружена в себя.

— Там было много народа, и я отстала от подружек, потеряла их…

Я физически ощущал страх девятилетней девочки, которая осталась одна в толпе незнакомых людей.

— Я искала подружек… Я ходила по дорожкам парка и звала их… Меня как будто что-то вело…

Ужас подкатывал к самому горлу. Я уже догадывался, что произошло, но не хотел верить в это.

— Внезапно кто-то закрыл мне рот, и меня потащили в кусты… — продолжала рассказывать Ёсико.

На неё было жалко смотреть, но я не прерывал. С одной стороны, мне нужна была информация, а с другой — Ёсико должна была выговориться.

Хотя была и третья сторона — ретравматизация. Заново проживая те страшные события, Ёсико заново испытывала боль и ужас.

— Я сопротивлялась… Я отчаянно сопротивлялась. Но их было четверо, и они были сильнее… Много сильнее.

Ёсико всхлипнула, и я обнял её. По-отцовски. Несмотря на то, что телом был младше, чем она.

Наплакавшись, Ёсико закончила рассказ:

— Когда сэнсэй Макото появился, я уже была без сознания. Он отнёс меня в храм, и Всеблагая излечила мои раны. И благословила лекарским даром.

— Понятно, — сказал я, всё ещё поглаживая девушку по волосам. — Теперь ты под защитой Всеблагой, больше никто не посмеет тебя обидеть.

— Да, — вздохнула Ёсико. — Не посмеют…

Но в её голосе не было уверенности. И меня это резануло. Как и ещё один момент в её рассказе. Ёсико сказала, что к насильникам её будто что-то вело. Я отметил для себя этот момент, но расспрашивать об этом не стал.

Хотя нет! Я должен это выяснить! Что именно вело её к этому ужасу — призывающая магия насильников или воля Всеблагой, желающей заполучить новую адептку? Ну не доверял я Всеблагой, что поделаешь? И раз уж сейчас я погрузил Ёсико в воспоминания, то нужно додавить. Выяснить всё одним разом. Немного осталось… В конце концов, это гуманнее, чем через какое-то время ещё раз заставлять её переживать всё это. Оставалось только как можно деликатнее сформулировать вопрос. Только вот с деликатными формулировками было совсем туго…

Не придумав ничего подходящего, я просто спросил:

— А как другие девушки попали в храм? Ну, в смысле, обрели дар?

— Все по-разному, — Ёсико пожала плечами и задумалась.

Я не мешал ей. Я чувствовал, что ещё чуть-чуть, и мне откроется истина.

Но Ёсико повторила уже увереннее:

— Все по-разному, — и перевела разговор на другую тему: — Ты хотел попасть в ту пещеру. Но я не смогу сегодня тебя туда отвести.

Сами собой вспомнились слова школьного учителя, что экскурсия будет на следующей неделе. И у меня вырвалось:

— Я не могу ждать неделю! У меня нет времени!

— А кто говорил про неделю? — удивилась Ёсико. — Я говорила только про сегодня. Потому что сегодня уже поздно. Туда нужно идти с утра.

Я облегчённо выдохнул. Но на всякий случай уточнил:

— Значит, пойдём завтра утром?

— Хорошо, — согласилась Ёсико. — А сейчас тебе нужно домой, а то твои мамочки тебя уже, наверное, потеряли.

Я хотел было возмутиться, что я взрослый мужик, и нечего меня терять, но вовремя остановился. Вспомнил маму Ишико и остановился.

Ёсико взяла огарок, который вот-вот должен был потухнуть, и мы пошли.

В принципе, свеча была не нужна, света факелов хватало. Но Ёсико бережно прикрывала пламя рукой, и я поневоле заинтересовался:

— Это какая-то особая свеча?

— Нет, обычная, — ответила Ёсико. — Просто я люблю, когда горит огонь. Мне от него становится тепло.

Понятно, что Ёсико имела ввиду не физическое тепло — свеча это не костёр, она не может согреть. Значит, огонь отзывается в душе Ёсико.

А что, если…

Я направился к ближайшему факелу, снял рубаху и под протестующие крики Ёсико накрыл рубахой пламя, лишая его кислорода.

Факел потух, и мы погрузились в полумрак.

Я повернулся к испуганной девушке, забрал у неё свечу и приказал:

— Нарисуй на факеле тот иероглиф! Помнишь, как он вспыхнул? Попробуй иероглифом зажечь огонь!

Ёсико несмело подошла к факелу и оглянулась на меня.

— Смелее! — подбодрил я её.

Она протянула руку. А потом вдруг опустила.

— Тот иероглиф означал замок, — сказала она.

— Тогда нарисуй иероглиф огня, — пожал я плечами. — Ты же знаешь, как пишется иероглиф огня?

Ёсико кивнула и, задержав дыхание, как перед прыжком, быстро написала: 火.

Несколько долгих секунд ничего не происходило.

Ёсико выдохнула. И в следующий момент факел вспыхнул.

— Охренеть! — это всё, что я смог сказать.

А Ёсико так и вовсе молча смотрела на огонь.

Отсветы пламени играли на её лице. Ёсико в своей растерянности и почти детском восторге была прекрасна. Я поневоле залюбовался ей.

— Вы!.. — раздалось внезапно.

Мы с Ёсико аж подскочили.

Повернулись и увидели верховную жрицу. Она была в бешенстве.

Она стояла посреди коридора и тяжело дышала, как будто только что без подготовки поставила мировой рекорд по бегу в храмовых коридорах.

— Как вы посмели?! — закричала она.

Пламя свечи в моей руке дрогнуло и погасло. Но факел продолжал гореть ровным и сильным пламенем, хорошо освещая всё вокруг.

Я шагнул вперёд, задвигая Ёсико за спину и передавая ей потухший огарок.

— Что-то не так, шисаи Анита? — спросил я как можно невиннее.

— Как вы посмели?! — повторила она вопрос.

Похоже сейчас она была не способна говорить что-то другое.

И тут я обнаружил, что всё ещё сжимаю в руке рубаху.

Я расправил её, как смог отряхнул сажу и спокойно надел.

Рубаха была безнадёжно испорчена — мало того, что в копоти, так ещё и в нескольких местах прогорела. Но я надел её, как будто это была моя лучшая рубаха.

— Объясните, пожалуйста, шисаи Анита, что вы имеете ввиду? — попросил я скорее для того, чтобы выиграть время. А заодно понять, что так выбесило верховную жрицу. Не зажжённый же иероглифом факел? Или именно он?

— Как вы посмели погасить пламя, зажженное Всеблагой?! — верховная жрица выдала наконец свою претензию полностью.

— В каком месте потушили? — спросил я и демонстративно оглянулся. — Или вы про свечу? Так она только что погасла, уже при вас.

— Не морочь мне голову! — закричала шисаи Анита. — Вы погасили факел!

— Этот? — я показал на зажжённый Ёсикой факел. — Или тот? — ткнул назад, в тот, мимо которого мы недавно прошли и который горел не переставая. — А может тот? — показал вперёд, там факел тоже горел ровно.

Верховная жрица словно запнулась. Она с недоумением уставилась на факел, горящий ровным светом.

— Как вы…

— Посмели? — подсказал я.

— …Смогли? — выдавила шисаи Анита.

— Что смогли? — принялся я валять дурака.

Уж что-то, а вести себя на допросах я умею. И вывести из себя могу любого!

— Но он горит… — верховная жрица показала на факел.

— Да, горит, — подтвердил я. И как бы между прочим спросил: — Мы можем идти? А то меня мамочки заждались…

Но я недооценил верховную жрицу.

— Стоять! — рявкнула она. — Ёсико, подойди ко мне!

Дрожащая Ёсико вышла вперёд. Я хотел было удержать её, но перехватил взгляд шисаи Аниты, и не стал.

Трясущаяся от страха Ёсико подошла к верховной жрице.

Та протянула ладонь к груди девушки и на некоторое время закрыла глаза. Потом удивлённо уставилась на неё и спросила внезапно севшим голосом:

— Как?..

Ёсико задрожала ещё сильнее, и я кинулся к ней, но шисаи Анита махнула в мою сторону рукой. Меня отбросило и довольно жёстко приложило к стене. Настолько жёстко, что аж перехватило дыхание. А верховная жрица снова повернулась к Ёсико и, глядя ей в глаза, спросила:

— Как ты смогла пробудить силу огня? Я ж её запечатала…

— Я не понимаю, о чём вы… — залепетала Ёсико.

Верховная жрица некоторое время сверлила Ёсико взглядом, потом отпустила её и повернулась ко мне.

— Иди сюда!

Это был приказ, которому нельзя было не подчиниться.

Я понял, что сейчас она нашлёт марево, и я не смогу противостоять — она увидит и вертолёт, и ребят, и демона. Нужно было что-то предпринять, и быстро!

И я, как в борьбе, перестал сопротивляться, а, перехватывая инициативу, сам шагнул к верховной жрице. И ляпнул первое, что пришло на ум:

— Шисаи Анита, а вы умеете танцевать аргентинское танго?

Если честно, я сам не умел, но кого это волнует?

— Что? — растерялась сбитая с толку женщина.

Я смотрел ей прямо в глаза.

— Вы сейчас, в свете факелов такая красивая… Я подумал: может, вы умеете танцевать аргентинское танго? Мне кажется, вам пошло бы.

— Что за бред? — отмахнулась верховная жрица. — Что за арге… артин…

Но я уже добился своего — её настрой был сбит. Осталось укрепить позиции и…

— Аргентинское танго, — не отводя взгляда, повторил я и подошёл к верховной жрице вплотную. — Это такой танец… — Последние слова я практически прошептал ей на ушко. — …Страсти. Танец прекрасных женщин и настоящих мужчин…

Я скользнул по её руке и переплёл пальцы. Другой рукой взял её за талию. Взял, как своё.

— В танго не бывает ошибок, — прошептал я, глядя женщине в глаза. — Это как жизнь. Очень просто. Если ошибётесь, если запутаетесь, продолжайте танцевать…

Верховная жрица не выдёргивала руку, не отталкивала меня, но и не отвечала. Она с недоумением смотрела на меня. А я продолжал:

— Не надо говорить и думать. Не двигайтесь. Пока не захочется…

Контакт глазами был полный. Я чувствовал её. И видел, что она чувствует меня.

Я легонько шагнул на неё, и она отступила. Ровно настолько, насколько я приблизился.

Глядя в глаза, в самую суть верховной жрицы, я шагнул снова.

Она снова отступила.

И тогда я притянул верховную жрицу вплотную к себе. Так, что моя нога оказалась между её ног.

Шисаи Анита на миг прильнула ко мне, но тут же попыталась сбежать.

Я отпустил её талию, но не отпустил руки. И вскоре снова прижимал её к себе.

Мне больше не нужно было смотреть ей в глаза. Она была моей. Я вёл её туда куда хотел, под музыку, которая звучала в моей душе. И шисаи Анита послушно следовала за мной.

Я развернул её и прижал к стене пещеры. Мои руки упирались в стену рядом с её плечами, а нога была между её ног.

Она не оттолкнула меня.

Я приблизился ещё.

Её грудь упёрлась в мою. Я почувствовал твёрдость её сосков. И тогда я прошептал:

— Жалко я не умею выращивать цветы. Я подарил бы вам самый прекрасный букет.

И услышал в ответ:

— Кизаму…

Моей ноге между её ног было тепло и влажно. И я уже было скользнул рукой, чтобы задрать её балахон. Что-то подсказывало мне, что она не будет сопротивляться…

Но тут раздался сдержанный кашель.

— Простите, — прошептала Ёсико, вскочила и убежала.

Чёрт! Я совсем забыл про неё!

Ну и ладно!

Я снова повернулся к верховной жрице, но волшебство момента было разрушено, она стала жёсткой, и я отступил. Отступил, но не сдался.

— Анита… — прошептал я, глядя ей в глаза.

Спустя целую вечность она поправила меня:

— Шисаи…

— Шисаи Анита…

Я сдержанно поклонился. Развернулся и пошёл вслед за Ёсико.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, что верховная жрица смотрит мне вслед. Я чувствовал её горячий взгляд.

А ещё, хоть Ёсика и прервала нас, я уходил с чувством, что всё-таки поимел верховную жрицу.

— Не так быстро… — донеслось мне вслед.

Я обернулся.

Шисаи Анита стояла, скрестив руки на груди, и криво улыбалась.

— Не так быстро, Кизаму!

Я остановился в замешательстве.

— Хорошая попытка… — верховная жрица склонила голову набок. — Очень хорошая. Но мимо.

Чёрт!

Я развернулся, и быстро подошёл к женщине. И, впечатав её в стену, впился поцелуем в её губы. Руки заскользили по её телу, сдирая этот чёртов балахон.

Женщина не то что не сопротивлялась. Она начала срывать одежду с меня.

У неё была девичья упругая грудь и бархатистая кожа. Её волосы пахли пряностями, а тело — тёплым мёдом.

Я покрывал поцелуями её шею, плечи, грудь, а она прижимала меня к себе.

Когда я вошёл в неё, то понял, что она была девственницей.

— Прости, — прошептал я, когда мы закончили. — Я не знал, что я у тебя первый. Я был бы нежнее…

И тут она засмеялась. Но её смех быстро перешёл в истерику, а потом в слёзы.

Я притянул её к себе и нежно поцеловал сначала в один глаз, потом в другой. А потом в губы. Нежно и долго.

Постепенно она затихла в моих руках. И вдруг сказала:

— Эта мерзавка Ёсико уедет в академию! А ты… — Верховная жрица замолчала на минуту, а потом заговорила, бросая слова мне в лицо: — Я знаю в чём твоя сила! Я теперь всё про тебя знаю! Всё! — и она снова расплакалась.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майору очень не повезло с тёщей. Она постоянно вмешивалась в их семью, пыталась строить майора, он как мог сопротивлялся. Как-то она в его присутствии призналась, что читала книги «Изгоняющий дьявола» и ей было настолько страшно, что она не смогла дочитать книгу и выбросила книгу в море. Майор тут же пошёл в магазин и купил несколько таких книг. А потом всякий раз, как тёща приезжала к ним, он доставал одну, мочил её и клал на тёщин прикроватный столик…

Глава 13

— …Я теперь всё про тебя знаю! Всё! — бросила верховная жрица и расплакалась.

Сказать, что я охренел — ничего не сказать. Отвлёк, называется внимание! И что теперь делать?

Первым порывом было бежать отсюда куда подальше. Но я подавил порыв, потому как бежать мне было некуда. Разве что за стену, к демонам…

Я взял себя в руки и как можно равнодушнее спросил у верховной жрицы:

— Всё — это что?

Она снова всхлипнула:

— Твоя сила в том, чтобы подчинять себе людей… Я бы сама никогда… А ты…

Я чуть не заржал в голос. Я себе уже нафантазировал кучу всего, а проблема оказалась…

Я притянул к себе верховную жрицу и нежно поцеловал в носик:

— Ты очень проницательна… Анита…

На этот раз она не поправила меня.

Чёрт, и придумала же! Сила в том, чтобы подчинять. Хотя…

Переубеждать верховную жрицу я не стал. Я просто поцеловал её ещё раз и спросил:

— Может, пойдём? Ты как? А то, наверное, поздно уже…

Одевались мы долго. Всё время прерывались на поцелуи и ласки.

Наконец, привели себя в порядок и пошли. Я держал её за руку.

А что? Не каждый день можно походить за ручку с верховной жрицей. К тому же у меня давно не было женщины. А у пацана так вообще это был первый секс.

Мы вышли в зал с колоннами и шисаи Анита, хотя тут никого не было видно, забрала руку и отступила в сторону, увеличив между нами дистанцию.

Предусмотрительность оказалась не лишней. Среди колонн показались девушки послушницы. Они стояли кучкой и что-то обсуждали.

— Приходи завтра в храм, — шепнула мне верховная жрица и повернула к девушкам.

Я посмотрел ей вслед. Всё-таки фигурка у неё была ничего так. Талия, попка… Ёсико фигуристее, конечно. Но тут тоже ничего.

Вспомнил, что только что мы со жрицей вытворяли в том коридоре, и, улыбаясь, как объевшийся сметаны кот, пошёл на выход.

На улице уже было темно. Но нищие по-прежнему сидели на ступенях. И едва я поравнялся с ними, как они протянули руки, прося подаяние. А у меня не было ничего. Вообще ничего.

— Прости, бро, ничем не могу помочь, — я вывернул карманы. — У самого ничего нет.

И пошёл вниз, чувствуя, как мне в спину впиваются злобные взгляды. Но я отмахнулся от них. Что они могут мне сделать? Мне, который за один день наказал врагов и поимел не просто женщину, а саму верховную жрицу!

Ночное освещение в городе было не самое яркое, но дорогу видно и ладно.

Я шёл домой. Даже не шёл, а летел. И тут дорогу мне заступили четверо.

Весь романтический флёр слетел моментально.

— Куда-то торопишься, пацан? — спросил один.

Он был чуть поменьше ростом, чем остальные и сильно наглее. Явно мозговой центр. Позади него демонстрировали равнодушие ещё трое бугаёв.

— Домой тороплюсь, — ответил я, оценивая ситуацию. — А что?

Про то, что перевес был на стороне противника, думаю, говорить не нужно.

— Домой? Один? В такую позднотень? — Молодчики однозначно напрашивались на драку.

— Что-то не так? — спросил я, понимая, что шансов у меня нет.

— Всё не так, — подтвердил мои опасения главарь. — Не по той улице идёшь! Плати!

— Если бы было чем заплатить, я бы подал нищим, — ответил я, имея ввиду нищих на ступенях храма.

Я не получил благословения Всеблагой и вот он результат. Или эти события никак не связаны?

— Ты кого нищими обозвал? — в голосе главаря прозвучала неприкрытая угроза. — Плати, старейшинский выкормыш! И не заливай нам, что у тебя денег нет! Твой папочка хорошо на нас поживился.

— Не только на вас, но и на мне, — пробормотал я, разворачиваясь так, чтобы позади меня была стена.

Видимо, не доживу я до академии магии, куда папочка продал меня. Даже не знаю, к добру это или нет.

В руке одного из бандитов блеснул металл, и я приготовился дорого продать свою жизнь. Бессмысленно ждать пощады от тех, кто знает чей я сын и кто так сильно ненавидит моего отца.

То, что мне конец, не вызывало сомнений. С этой четвёркой мне, безоружному, и в теле майора было бы непросто справиться. А уж в теле дохляка тем более! И тем не менее, я готов был драться. Пусть умру, но точно заберу с собой кого-нибудь.

Сквозь заклубившееся марево я видел, как бугаи начали заходить с двух сторон, беря меня в клещи и отрезая возможность бежать.

Глупые! Я бы всё равно не побежал. Во-первых, это бессмысленно — я просто физически не смогу убежать. А во-вторых, — показывать противнику спину не по мне. Я предпочитаю лицом к лицу.

И внезапно тут сгустилось марево, завертелся винт вертолёта, закрутилась кабина, поплыли перекошенные лица ребят и вперёд выступил демон.

Сквозь дымку я увидел, как бугаи в ужасе побросали ножи, кастеты и бросились в рассыпную. А я изо всех сил вцепился в демона и закричал:

— Ты не будешь убивать людей!

— Идиот, они видели! Они теперь знают! Их нужно заставить молчать! — демон рвался догнать бандитов.

— Ты не будешь убивать людей! — повторил я, чувствуя, как мои силы покидают меня.

— Заладил! — рычал демон. — Они бы тебя не пожалели!

— Ты. Не будешь. Убивать. Людей, — прошептал я в очередной раз и отключился.

В чувство меня привели причитания.

— Бедный мальчик! — говорила одна женщина. — Натерпелся страху… Вся рубаха прожжённая и в копоти… Это какой ужас он пережил?

— Что это было? — говорила вторая, по голосу явно моложе.

— Не знаю. Нужно мальчика отнести в лечебницу…

Женщины попытались меня поднять. Остатки марева колыхнулись во мне, и я почувствовал тошноту. Это окончательно привело меня в себя.

— Не надо меня в лечебницу, — прошептал я. — Мне надо домой.

— Он очнулся! — обрадовалась молодая.

Да, это была девушка чуть постарше, чем я. А вторая, видимо, её мать.

Они помогли мне подняться.

— Пойдём, сынок, храм тут недалеко, тебе там помогут, — сказала старшая женщина.

Я аккуратно отстранил её. Постоял, держась за стену — голова всё ещё кружилась, а перед глазами плыли остатки белого марева. Я усилием воли подавил их и твёрдо сказал:

— Спасибо большое! Но я не пойду в лечебницу. Мне нужно домой. — И на попытки возразить, добавил: — Мне уже лучше! Спасибо вам большое!

Обвёл взглядом поле так и не состоявшегося боя и увидел лежащие на земле два ножа и кастет. Превозмогая слабость и придерживаясь за стену, я наклонился за кастетом. Ножи брать не стал. Носить их без ножен не удобно, а вот кастет не самое плохое оружие для такого хиляка, как я.

Сунув трофей в карман, не спеша оттолкнулся от стены и побрёл в сторону дома.

Я шёл и думал: что это за херня сейчас произошла?

Нет, то, что гопстопники появились — это объяснимо. Это по-человечески. А вот демон…

Что это? Глюки? Может, и глюки. Но впервые демон был настолько явным. Я чувствовал, как держу его.

Я посмотрел на свои руки.

Кожа демона была тёплой, даже горячей, жилистой до каменности и шершавой. Он был чуть выше меня ростом. Его голос… его голос звучал резко, нозяще, очень неприятно. И… У демона были жёлтые глаза.

Но не это испугало меня. А жажда демона убивать. Его жажда крови.

Я чувствовал его жажду крови внутри себя. И я чётко понимал, что это не моя жажда, а его. Его жажда крови, но внутри меня! Получалось, демон во мне? Это что, во время перехода я прихватил с собой демона? И в теле мальчишки нас двое?

— Дошло, наконец, — резануло в голове.

— И что теперь делать? — спросил я.

— Отпустить меня! — предложил демон.

— Чтоб ты пошёл убивать? — усмехнулся я. — Нет уж! Посиди пока тут, пока я не пойму, что с тобой делать!

— Те придурки видели меня. Их нужно убрать, пока не поздно, — сказал демон.

— Нет, — ответил я. — Ты не будешь убивать людей. Пока я тебе этого не разрешу. Понял?

Демон в ответ бессильно зарычал.

Ничего пусть рычит. Мне на его рычание было пофиг. Нужно было решить, что делать дальше.

За размышлениями я не заметил, как пришёл домой.

Свет горел. Мамочки и няня ждали меня. Ни одна из них не легла спать.

Когда они увидели, во что превратилась моя рубаха, сразу же запричитали:

— Кизаму, сынок, что с тобой случилось? С тобой всё в порядке? Ты ранен? Послать за лекарем?

Пришлось немного повысить на них голос. Самую капельку.

— Остановитесь! — попросил я. — Со мной всё в порядке. Я не ранен. Доктора не нужно. Рубашкой я просто гасил огонь. Всё хорошо!

— Где ты так долго был? Я вся извелась, — жалобно спросила мама Ишико.

Меня немного, самую малость кольнуло угрызение совести.

— Сначала в школе, а потом в храме, — ответил я. — Со мной всё хорошо, не волнуйся, — И добавил, чтобы переключить мамочек и няню на привычные им рельсы: — Мне бы что-нибудь поесть. Я очень проголодался.

Они конечно же засуетились. И пока я принимал душ и переодевался, накрыли на стол.

— Отец дома? — как бы между прочим спросил я у мамы Ишико, садясь за стол.

— Отдыхает, — коротко ответила она.

На самом деле я поинтересовался, всё ли в порядке, не узнал ли отец то, что ему раньше времени знать не положено. И по ответу мамы Ишико понял, что нет, не узнал. Ну и хорошо. Главное, чтобы он не узнал ещё и про демона внутри меня. Никогда не узнал. Ни через три дня, теперь уже через два, ни через год, ни после. И никто не узнал…

Хотя с этим, если верить демону, проблемы.

Но ничего, с ними как-нибудь разберусь.

На ужин снова была рыба. На этот раз запечённая с овощами. А к ней маринованные ростки бамбука и отварной рис. Ну и там разные соусы и васаби. Настоящее васаби, а не хрен с горчицей и пищевыми красителями, как это было в моём мире в разных суши-барах. И конечно же рисовые булочки. Няня Омоко пекла изумительные рисовые булочки! Те, что мы с Ёсико ели в кафе, и в подмётки им не годятся!

Чай был традиционно зелёный.

И снова мама Ишико достала сладости — ей так хотелось меня порадовать.

Я с нежностью посмотрел на эту милую женщину. Да, она не была моей родной мамой. Ну то есть, она конечно же мама Кизаму, но не моя. И тем не менее, я испытывал к ней большую теплоту и уважение. И мне от всего сердца хотелось порадовать её. Как и маму Юмико с няней Омоко.

— Расскажите, как прошёл ваш день, — попросил я женщин.

Они удивлённо переглянулись. Видимо, никто никогда не интересовался их жизнью. Ну что ж, будем исправлять! И я приготовился слушать.

Женщины сначала несмело перечислили дела, которыми занимались весь день. Тут ничего примечательного: приготовили, помыли, вычистили, сварили… Ждали, волновались… Чтобы справиться с волнением, шили, снова варили, пекли, чистили…

Я слушал их и понимал, какую жуткую жизнь они живут. У них же нет никаких просветов!

— Решено! — заявил я, хлопнув по столу. — Завтра с вами поедем на пикник!

— А что это такое? — удивилась мама Юмико.

— Ну это когда семья выезжает на природу, отдыхает там, жарит шашлыки, купается в речке, загорает, играет в бадминтон…

Мамочки и няня смотрели на меня со счастливыми глазами. Я чувствовал: они в своих фантазиях уже на пикнике.

— А что такое бад-мин-тон? — спросила мама Юмико. — Как в него играют?

— Ну это когда волан ракетками… — начал было я и на ходу перестроился: — Когда кидают друг другу какую-то вещь, и человек должен её поймать. Это очень весело.

— Вот так? — спросила мама Юмико и запустила в меня скомканной салфеткой.

Я рефлекторно поймал её и улыбнулся:

— Да! — А потом запустил салфетку в няню Омоко.

Она от неожиданности уронила салфетку на стол. Но потом со всей ответственностью подняла и кинула её маме Ишико. Та, недолго думая, отправила салфетку мне…

Было очень смешно и радостно. Мы кидались салфеткой. Иногда она падала на пол, я бегал поднимал её и снова запускал.

Все три женщины радостно смеялись, а мне представлялось, будто бы мы не в четырёх стенах, а где-нибудь на лесной полянке на берегу речки и играем в бадминтон. Ну или волейбол. Вокруг цветут цветы, поют птицы, рядом журчит речка, по небу плывут лёгкие облака, светит солнце… И все счастливы.

Наконец, салфетка легла на стол. Мама Ишико расправила её и аккуратно свернула.

— Спасибо большое, Кизаму за такой замечательный пикник, — сказала она.

Да, в её голосе была грусть. Но это была светлая грусть. Пусть так и будет. Хотя бы сегодня.

Я помог женщинам убрать со стола посуду, хоть они и сопротивлялись отчаянно, говорили, что это совсем не мужское дело. Но переставить чашки со стола в мойку может и мужчина и ничего с ним не случится — его честь от этого точно не пострадает.

Потом я дождался, пока они помоют посуду и уберут её в шкаф, и мы все вместе поднялись на второй этаж. Попрощались в коридоре и разошлись по своим комнатам.

Закрыв двери, я прислонился к ним спиной. Мне хотелось выть, но я, сцепив зубы, молчал. И только повторял про себя: «Не прощу! Не прощу!»

Эти слова адресовались старейшине этого города, моему отцу.

Но толку стоять и скрежетать зубами? Ему это всё по барабану, а я только время теряю и душу рву.

Надо действовать. А из действий я сейчас мог сделать только одно — получить ответы на вопросы. И даст мне эти ответы демон. Тот самый, который, как и я, сидит в теле пацана.

Заодно проверим, глюк это или не глюк.

Я подошёл к кровати и сел на пол, опершись спиной на кровать. Закрыл глаза и позвал:

— Эй, ты! Иди сюда!

Демон не отозвался.

Я усмехнулся — куда ты денешься с подводной лодки?.. И повторил:

— Иди сюда, шипастая башка! Разговор есть!

Сначала ничего не происходило. А потом — марево, винт, кабина, парни… И вот он демон.

— Что тебе?

Голос демона прозвучал совсем не дружелюбно. Но мне его дружелюбие было пофиг. Я хотел понять, что происходит.

— Как ты попал сюда? — спросил я.

— Так же, как и ты, — ответил демон и добавил: — Отпусти меня!

— Заладил отпусти да отпусти! Не могу я тебя отпустить! Я должен разобраться что к чему перед тем, как меня отправят в академию.

— Мне нельзя туда, — тут же отреагировал демон. — Отпусти меня!

— Ты что-то знаешь про академию? — сразу же заинтересовался я.

— Знаю, что нельзя мне туда. Демонам там смерть!

— Ну, как бы, если тебя никто не увидит…

— Увидят! Твоя жрица ребёнок по сравнению с преподавателями академии. Это её мы смогли обдурить, а там…

— А чему там учат?

— Убивать нас.

— Ну, если уж на то пошло, то вы первые напали на людей!

— Ты не понимаешь…

Демон замкнулся, и я понял, что на эту тему он разговаривать не будет. Пока не будет…

— Как тебя зовут? — спросил я некоторое время спустя.

— Зачем тебе моё имя? — спросил демон.

— Ну не называть же мне тебя демон? Есть же у вас имена? Или нет?

— Я не могу сказать тебе своё настоящее имя.

— Ну тогда скажи, как называть тебя. Мне без разницы, имя это или кличка.

— Зови меня Аргх.

— Хорошо Аргх. А ты зови меня майор.

— Договорились, майор.

— Вот и ладушки, Аргх.

Помолчали ещё немного. Потом я спросил:

— Жрица сказала, что у меня есть магия…

— Есть, — подтвердил демон.

— А какая?

— Аргх, Аргх, аргх-ха-ха, — заржал демон. — Думаешь, я скажу тебе?

— Вообще-то думал, что да, — ответил я.

— Назови хоть одну причину, майор?

И я назвал:

— Выживание. Твоё и моё выживание.

Демон задумался.

— Это хорошая причина, — сказал он.

— Да, — подтвердил я.

— И всё равно я не скажу. Ты должен сам почувствовать свою магию. Иначе толку от неё будет ноль.

— А когда я обрёл магию?.. — задал я следующий вопрос.

Но демон вдруг упёрся:

— Не спрашивай меня об этом, я не скажу.

— Почему?

— А зачем?

— Ну и без тебя обойдусь! — разозлился я.

Встал, разделся и лёг спать.

Достали они уже все меня со своей магией! Я просто хочу нормально жить! К дочке своей хочу, к Машке-промокашке! На пони её покатать! Я обещал!

Я отвернулся к стене и закрыл глаза. Перед глазами клубилось марево, вращался винт, крутилась кабина, проплывали перекошенные лица.

— Сгинь! — приказал я.

И всё сразу же исчезло. Включая и демона.

Зато появилось кое-что другое. И сомнений, что это такое, у меня не было совсем.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Если вы считаете, что демоны появились тогда, когда впервые напали на людей, то сильно ошибаетесь. Их история постарше, чем у людей будет. Однако, они жили в своих Ледяных горах и к людям не совались. Но потом случились некоторые события, и демоны вынуждены были напасть на людей. Поначалу это был шаг отчаяния. Но очень быстро демоны выяснили, что не всё так просто.

Глава 14

Перед моим мысленным взором появилась карта. Объёмная карта города и его окрестностей. Точно такая же, как в день нападения демонов. Только гораздо чётче.

На этот раз никаких демонов у восточной стены я не видел. И ни у каких других стен тоже не видел. Демоны были далеко, за пределами карты. И они что-то замыслили.

Что именно, я не видел, но чувствовал: что-то назревает.

Хотя это так себе предсказание. Когда живёшь в состоянии войны, то с уверенностью в девяносто девять целых и девяносто девять сотых процентов можно сказать: что-то назревает. А одна сотая процента — это так, погрешность, которую можно не учитывать.

Итак, демонов я не видел, а сам город на карте был немного смазанный. Чётко было видно только те места, где я хотя бы один раз проходил.

Я непроизвольно хмыкнул: получалось, я много что тут успел истоптать…

Глядя на карту, я понимал, где сейчас верховная жрица — она в храме. Ну, это логично. А вот Ёсико в храме нет. Она в одном из зданий около стены. Длинное невысокое здание. Казарма или барак? С равным успехом это могло быть и то, и то.

Кстати, четвёрка гопстопников, которую я встретил сегодня по дороге домой, была в здании неподалёку от барака Ёсико — небольшом, стоящем в одном ряду с жилыми. В кабаке? Запивают пережитый страх? Или живут там?

Мамочки и няня, естественно, были рядом со мной. А вот отца дома не было. Его вообще не было в городе.

Как только я это понял, подступающий сон моментально слетел с меня.

— Что за нах? — прошептал я, садясь в кровати, и ещё раз внимательно осмотрел карту.

Нет, отца в городе определённо не было. Ни в городе, ни в окрестностях. Я совсем не чувствовал его. И это было странно. Тем более, что мама Ишико сказала, что он отдыхает, а значит, должен быть дома.

Может, карта показывает только если человек не спит, а спящих не показывает?

Я начал перебирать всех, кого знаю. И карта сразу же показывала местонахождение этого человека.

Не может быть такого, чтобы не спали все. Значит, дело в отце. Что с ним не так?

Измучившись, но так и не поняв, что к чему, я уснул. Словно провалился в чёрную бездну.

Разбудил меня робкий стук в дверь:

— Кизаму, сынок, — послышался голос няни Омоко. — Уже пора в школу!

Чёрт! Проспал. Утреннюю пробежку и тренировку проспал!

Я подскочил, быстро оделся, умылся и поспешил на завтрак.

Все три женщины были там — свежие и бодрые. Они тепло улыбались друг дружке. Поддерживали и помогали…

Вспомнилась вчерашняя салфетка. Сегодняшнее единство очень напоминало то, что было вчера вечером, когда мы играли за столом.

Я, испытывая нежность к этим женщинам, улыбнулся мамочкам и няне и пошёл за стол. Передо мной тут же появилась тарелка с омлетом со стручковой фасолью и зеленью и кусочком очень вкусной рыбы.

Мама Ишико взлохматила мне волосы, а мама Юмико потрепала по плечу. Но я совсем не разозлился на их ласку. Наоборот, мне стало легко и хорошо.

Когда я доедал, то вспомнил вчерашнюю карту и спросил:

— А отец уже поел?

Мне нужно было как-то уединиться и попытаться снова вызвать карту. Интересно было бы посмотреть, что там с отцом. И вообще.

Но слова мамы Ишико выбили почву из-под ног.

— Да, он встал сегодня пораньше, — сказала она и помрачнела. — Сегодня верховная жрица передаст списки тех, кто был одарён Всеблагой.

— Уже сегодня? — с недоумением спросил я. — Говорили же через три дня…

Мама Юмико и няня Омоко непонимающе переглянулись.

Они стояли и смотрели то на меня, то на маму Ишико, которая не смогла сдержать слёз.

— Что происхо… — начала было мама Юмико. Но не договорила и повернулась ко мне. — Кизаму, неужели ты?..

— Да, мама Юмико, я теперь одарённый, — ответил я.

Скрывать информацию про магический дар больше не имело смысл. Отец всё равно сегодня узнает. К тому же и мама Юмико, и няня Омоко обо всём уже догадались.

— И что теперь? — мама Юмико бессильно опустилась на стул.

Ей никто не ответил. Да и что говорить? Она прекрасно знала, что меня ждёт.

От утренней лёгкости и веселья не осталось и следа.

В полной тишине мама Ишико ответила на мой вопрос:

— Сатоши почему-то сегодня утром поторопил верховную жрицу. Не знаю почему, он не сказал. Поэтому через три дня, точнее, уже через два… одарённые уже уедут в академию магии. А списки Сатоши получит сегодня.

И что он предпримет, когда увидит в списках моё имя, неизвестно, — подумал я. Но вслух этого не сказал, чтобы не волновать женщин. Им и так херово.

Так! Похоже, времени у меня меньше, чем я думал. Значит, тратить его на всякую фигню я не буду! Потрачу на подготовку. Любой военный знает: чем лучше подготовлена операция, тем больше шансов на успех.

А потому я пойду не в школу. Я пойду к Ёсико. Она обещала сводить меня в пещеру, где сэнсэй Макото проводил свой ритуал. Я, конечно, уже кое в чём разобрался, но жопой чувствовал: далеко не во всём.

Но мамочкам об этом знать ни к чему. Им и так переживаний хватает. А потому я улыбнулся и постарался, чтобы мой голос прозвучал бодро:

— Ничего, прорвёмся! Где наша не пропадала?! — и посмотрев на растерянных женщин, добавил: — Ну что, я в школу?

И пока они не начали причитать и вздыхать, быстро попрощался и вышел из дома.

Город уже проснулся и жил своей повседневной жизнью. Где-то лавки только открывались, а где-то уже были открыты. Люди спешили по своим делам или наоборот, недавно проснулись и только-только собирались приступить к ним.

Я прошёл уже довольно много, когда осознал, что опять ничего не взял для подаяния нищим. Вот не привык я думать такими категориями. Оружие там почистить и смазать или форму привести в порядок, снарягу проверить — это одно. А вот позаботиться о мелочи для нищих — это совсем другое.

Вспомнив про оружие, я погладил в кармане трофейный кастет. Первый мой трофей в этом мире. Нет, его отдавать нищим я точно не буду. Незачем Всеблагой мужское оружие. Так что вопрос с подаянием нужно решить иначе. Ну или забить на него, что тоже вариант.

Дорога к храму лежала мимо дома Кинпатсу. Я решил навестить по пути одноклассника и расспросить, как у него дела. Ну и может быть обрадовать его, что нам с ним в скором будущем предстоит дальняя дорога и казённый дом. Ну и то, что он теперь может выращивать цветочки, не заморачиваясь горшками.

Цветочная лавка была закрыта.

Я постучал. Мне никто не ответил.

Блин! Неужели Кинпатсу ещё в храме, и мама его там? Хотя Шисаи Анита сказала, что его вечером отпустят. Или он… Об этом даже думать не хотелось! Хватит мне терять моих людей!

Я с новой силой заколотил в дверь.

И вдруг она открылась. И я увидел заплаканное лицо мамы Кинпатсу.

— А, это ты, Кизаму… — сказала она. — Заходи.

И закрыла за мной дверь.

Я шёл за ней на второй этаж и чувство вины грязло меня, съедало изнутри.

Кинпатсу был дома. Вокруг него сидели его братики и сестрёнки. В доме было мрачно, как будто тут покойник.

— Ты как? — спросил я у белобрысого придурка.

А что? Придурок и есть! Если бы он не геройствовал, то сейчас спокойно сидел бы на уроках и слушал учителя.

— Нормально, — ответил Кинпатсу и тяжело вздохнул.

— Что хмурый такой? — я постарался звучать бодро, но голос дал петуха, срываясь на высокие ноты. Я мысленно проклял подростковую мутацию голоса и продолжил: — Вроде жив-здоров, чего приуныл?

Кинпатсу посмотрел на меня, словно думал, делиться со мной своей тайной или нет.

Балбес! Для меня это давно не тайна! Ещё раньше, чем для тебя.

— Братик скоро уедет от нас в академию, — сдала его с потрохами трёхлетняя кроха.

Мама Кинпатсу всхлипнула от этих слов.

Я посмотрел на одноклассника, ожидая, что скажет он. Для меня было важно узнать, как он сам относится к своим внезапно обретённым магическим способностям.

— У меня теперь есть магические способности, — признался Кинпатсу. — И я поеду учиться в академию магии.

Мама Кинпатсу снова всхлипнула.

— Вместе поедем! — сказал я как можно равнодушнее. Словно сообщил ему о дополнительном уроке физкультуры.

— В смысле? — оживился Кинпатсу.

— У меня теперь тоже есть магические способности! — с усмешкой похвастался я.

— И что ты можешь? — с плохо скрываемым азартом спросил белобрысый придурок.

Всё-таки я в нём не ошибся! Он не стал страдать и впадать в депрессию. Наш человек! Ну либо окончательный балбес, которого жизнь ничему не учит.

Что говорить по поводу моей магии, я не знал, поэтому просто многозначительно покрутил рукой.

Мама Кинпатсу сначала оживилась, а потом сникла.

— Вряд ли твой отец отправит своего единственного сына в академию магии, — сказала она.

— Даже не сомневайтесь, — усмехнулся я. И сказал другу: — Так что нефиг киснуть! Давай, открывай окна и помогай матери, пока ты тут!

Все зашевелились, задвигались, впустили в комнату свет.

Мама Кинпатсу предложила мне попить с ними чаю, но я вежливо отказался. Времени у меня действительно было мало.

Когда я выходил, мама Кинпатсу попросила:

— Ты там, в академии, присмотри за моим мальчиком?

— Не волнуйтесь, — пообещал я. — Я не дам его в обиду. К тому же у него классная способность…

— Откуда ты знаешь, какая у Кинпатсу способность? — насторожилась женщина.

— А разве у парня, который вырос среди цветов, и которого вырастила такая замечательная женщина, может быть плохая способность? — нашёлся я и поспешил слинять, потому что тема способностей была скользкой, что ни говори.

К храму я подходил в сложных чувствах. Там меня ждали две женщины: одна — верховная жрица, вторая — послушница. Шисаи Анита и Ёсико.

Воспоминания о вчерашнем сексе наполнили моё тело упругостью. Но разум обдал холодом: если я не разберусь с магией, то меня могут ждать не очень-то приятные последствия. Значит мне нужно найти Ёсико и не попасться на глаза верховной жрице.

Я, конечно, хотел снова Аниту — горячая штучка, чего уж! Но потом, когда сделаю то, что запланировал.

Отмахнувшись от нищих и получив в спину заряд ненависти, я взбежал по ступеням храма и только там задумался: куда же мне идти, где искать Ёсико? Мы ведь вчера не успели договориться, где встретимся. Чёрт! Надо было вызвать карту и посмотреть, где Ёсико сейчас находится. Ну почему я раньше не заморочился? Можно же было найти время?

Но с другой стороны, что мне мешает сделать это сейчас? Надо найти тихое местечко, чтобы никто не мешал моей концентрации. Всё-таки я ещё плохо владею этой способностью. В первый раз я даже не осознал, что это такое было. Вчера оно само появилось. А сегодня я хотел призвать карту осознанно. Так что, тихое местечко будет в самый раз. И кажется, я знаю подходящее!

Я шагнул за колонны, туда, где была дверь, где мы с Ёсико переодевались в день моего появления в этом мире.

Я боялся, что кто-нибудь будет там, или будет заперто, но комната была открыта и свободна.

Заскочил и прикрыл за собой дверь. Осмотрелся. В прошлый раз я практически ничего не разглядел, ну так разглядел сейчас. Клетушка и есть. Что-то типа каптёрки. Малюхонная комнатка с топчаном, столом, стулом и стеллажом на всю стену. На полках ровными рядами было сложено постельное бельё, балахоны и ещё какие-то вещи.

Сесть на топчан или на стул я не мог, вдруг кто войдёт. Нужно было как-то так расположиться, чтобы даже если войдут, то не увидели бы меня. Вариант напрашивался один, и я полез под топчан.

Причём не просто полез, а подальше — за тюки, которые были засунуты под тюфяк. Ну и один под голову положил — для удобства.

Жалко, конечно, что нельзя было сесть, но хоть никто не застанет меня тут.

Как вызывать карту я не знал.

— Аргх, — позвал я. — Аргх, ты меня слышишь?

Но демон не ответил.

— Ну и ладно, — махнул я рукой. — Сам справлюсь.

Но сколько я ни пытался, у меня ничего не выходило. Даже намёка на карту. Вообще ничего. Даже пришла мысль, может, мне всё это приснилось? Богатое воображение, блин.

Я уже собрался было вылезать из-под топчана, как в коморку кто-то вошёл. Два человека. Две девушки.

Одна прошла и села за стол, а вторая остановилась в дверях.

— Сейчас я запишу и потом выдам тебе всё, — сказала та, что прошла и села.

— Да-да, я подожду, не спеши, — ответила вторая и села на топчпн. Потом помолчала и добавила: — Ты не знаешь, как это с Ёсико произошло?

Я насторожился.

— Не знаю, — ответила первая. — Шисаи Анита сказала, что Ёсико предала Всеблагую, вот и…

— Как-то странно это, — вздохнула вторая. — Ёсико и вдруг… Что теперь с ней будет?

Стул под первой скрипнул.

— Шисаи Анита сказала, что Ёсико отправится в академию магии, как обычный человек, — сказала она.

— Но туда же только мужчин отправляют, — ужаснулась вторая.

— Так и дар у Ёсико мужской открылся! Вот пусть и… — парировала первая и спросила: — Тебе сколько комплектов?

— Четыре, — ответила вторая. — Бедная Ёсико. Как она там будет?

— Ничего не бедная, — жёстко возразила первая. — Нечего было с сэнсэем Макото якшаться. Это у него она набралась дурного.

— Так сэнсэй Макото же построил этот храм? — удивилась вторая. — Без него и помощи старейшины нашего храма не было бы…

— Ты можешь представить себе, чтобы Всеблагой понадобилась помощь мужчин? — жёстко спросила первая.

— Нет, — в голосе второй появилась дрожь.

— Ну так не говори глупостей! Всеблагая терпелива и терпела Макото. Но он сгинул, а Ёсико оказалась предательницей. Вот и всё, что нужно знать! А теперь иди и не мешай мне! Мне нужно отдохнуть, пока есть время.

Дверь скрипнула, и вторая девушка ушла, а первая села на топчан.

— Ёсико ей жалко, — проворчала она. — Себя бы лучше пожалела, дура. Ох, что теперь будет-то?..

Она вздохнула и легла на топчан, и я вообще дышать перестал — не дай бог почувствует меня. Как я объясню, почему я здесь и что делаю под её койкой?

Шевелиться я не мог. Но мог думать. Это что ж получается? Верховная жрица объявила Ёсико предательницей? Решила избавиться от неё? Но почему? Мне было важно разобраться в этом.

Я начал прокручивать в голове всё, что произошло вчера в коридоре. Истоки нужно искать там, потому что отношение верховной жрицы к более молодой послушнице изменилось после этой встречи. Неужели ревность? Ну да, Ёсико и помоложе, и пофигуристее будет. Вполне себе логичная причина. И наиболее вероятная.

Или дело в том, что Ёсико видела, как верховная жрица поддалась страсти? А если у неё сан и, к примеру, обед безбрачия… А что, в религиях такое частенько бывает. А тут Ёсико видела… И теперь Шисаи Анита хочет убрать свидетельницу? А что, тоже вполне рабочая гипотеза.

Вот ведь бабы! У них разборки, а ты, как в том анекдоте, лежи под чужой кроватью и ломай голову над тем, что теперь делать!

Я чуть было не вздохнул глубоко. Хорошо, что девушка повернулась на бок, и топчан скрипнул под ней. И это напомнило мне, что нужно соблюдать конспирацию.

Невозможность двигаться снова погрузила меня в размышления. Было ещё кое-что, что произошло вчера. Я сразу выпустил это из виду, но сейчас память услужливо подсказала. Вот шисаи Анита требует, чтобы Ёсико подошла к ней. Ёсико испугана, но подходит к верховной жрице. Та протягивает ладонь к пышной груди Ёсико. И вдруг спрашивает: «Как ты смогла пробудить силу огня? Я ж её запечатала».

Вот оно! «Я её запечатала!» Вот что слышала Ёсико и что слышал я.

Интересно, что это означает? Запечатала…

Выходит, Ёсико была одарена не лекарским даром, её настоящая сила — огонь. А верховная жрица запечатала её дар и обратила его в лекарский. И сэнсэй Макото, получается, знал об этом! И потихоньку учил Ёсико пользоваться своим настоящим даром. Ну либо использовал, прося её иногда писать иероглифы. А я, выходит, когда попросил Ёсико зажечь потушенный мной факел, печать разрушил. И Ёсико сознала свою силу. И шисаи Анита теперь убивает двух зайцев, даже трёх: убирает соперницу, свидетельницу и ослушницу. И если про первые две причины она молчит, то вторую раздула до предательницы…

Ай да шисаи Анита! Вот ведь стерва!

Нужно срочно найти Ёсико! Где же она? Ну почему я не могу вызвать карту?

Чёрт! И пошевелиться нельзя…

Хоть бы эта дура убралась отсюда, а то разлеглась, понимаешь! Пошла вон! Слышишь?! А ну пошла! Уходи немедленно!

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Демоны не пользуются оружием. В том смысле, что у них нет ни холодного оружия, ни огнестрела. Они используют магию. Более того, они сами воплощение чистой магии.

Глава 15

Топчан заскрипел. Девушка села и спустила ноги.

«Пошла вон!» — усиленно думал я.

— Хотела отдохнуть, а не лежится… — пожаловалась она неизвестно кому. Не мне же? Про меня она ничего не знала.

«После смерти отдохнёшь!» — подумал я.

И вдруг она повторила:

— Ладно, нужно идти работать. После смерти отдыхать будем…

Встала и вышла из комнаты.

И тут до меня дошло — она послушалась меня!

Да ну нах! Не может быть!

С другой стороны, шисаи Анита говорила, что мой дар — заставлять людей. Неужели она права?

Тогда что получается, у меня два дара? Один — карта, и он как-то связан с демоном. Если это дар, конечно, а не плод моей богатой фантазии. А второй — заставлять людей? Или я выдаю желаемое за действительное?

— Аргх, я правильно думаю? — спросил я у демона.

Но демон никак не проявлял себя. Словно его и не было.

Хм… А что если…

Что, если один дар я получил во время перемещения в этот мир, а второй — когда был в лечебнице? Что, если я дваждыодарённый?

Интересно, такое бывает?

Я снова хотел спросить демона, но тот не отвечал. Я вообще не чувствовал его. Неужели он мне приснился?

Ладно, потом разберусь, а пока нужно выбираться отсюда. А то ещё кто-нибудь запрётся.

Я выполз из-под кровати и отряхнулся от пыли. Аккуратно выглянул за дверь и, никого не увидев, пошёл на выход из храма. Мне требовалось спокойно обдумать ситуацию. Плюс, я пока не хотел встречаться с верховной жрицей. Не сейчас. Сейчас мне немного не до того.

Чёрт, как не вовремя я вспомнил малышку Аниту… А она вот она — легка на помине! Едва я подошёл к высоким дверям, как услышал позади себя её голос:

— Кизаму, а ты куда?

Я остановился, как нашкодивший подросток, которого застукали за неприличным занятием. Медленно обернулся.

Позади меня стояли верховная жрица и рядом с ней мой отец.

Все планы и желания моментально вылетели из головы.

— Почему ты не в школе? — спросил отец.

Я ничего не смог ответить ему. Я словно налетел на невидимую стену. Разбился нахрен! Потому что сразу понял, зачем отец тут. Он пришёл за списками одарённых, и значит, уже знает обо мне всё.

Отец ждал ответа. Я видел, что он злится. Но никак не мог придумать, что ответить. Не рассказывать же истинную причину моего появления в храме.

Выручила верховная жрица.

— Я просила его прийти помочь, — сказала она. — После исчезновения Макото нам стало трудно выполнять некоторые работы…

Я вспомнил, какие «работы» мы выполняли вчера, и с трудом подавил усмешку. А так-то да, она вчера просила, чтоб я пришёл.

Отца её слова не успокоили. Казалось, после её слов его презрение ко мне только возросло.

— Почему не на уроках? — спросил он у меня, полностью проигнорировав слова верховной жрицы.

Оправдываться я не стал. Вместо этого, нагло глядя ему в глаза, спросил:

— А тебе-то что? Тебе разве есть до меня дело?

Отец рассвирепел. Я это почувствовал. Однако внешне он даже бровью не повёл, только прошипел:

— Марш домой!

— Нет — ответил я.

И голос в этот раз прозвучал как надо — никаких петухов.

— Я сказал… — взревел он.

— Шисаи Анита, — перебил я отца. — Показывайте, что нужно сделать.

И шагнул к ней.

Верховной жрице ничего не оставалось, как раскланяться с моим отцом и пойти, указывая мне дорогу.

Я шёл следом за женщиной и мысленно матерился. Все мои планы пошли по п… В пешую прогулку они пошли, по коридорам храма. Ну почему я был такой не осторожный? Не мог выждать немного, дождаться, чтобы отец ушёл? Как мне теперь найти Ёсико? Как попасть в пещеру? Как отделаться от Аниты?

Хотя, надо отдать должное, сейчас она меня выручила.

Малышка Анита шагала впереди в своём белом балахоне, и я точно знал, что у неё под ним ничего нет. Моё тело реагировало на эти знания очень гормонально. И чем дальше мы уходили от отца, тем сильнее я возбуждался. И тем сильнее приходилось сдерживать себя, чтобы не подойти к ней вплотную, не обнять её и не запустить руку под балахон, нащупывая тёплые и влажные места.

Я уже в своём воображении поставил малышку Аниту к стенке и задрал ей балахон, открывая всё самое сокровенное, как верховная жрица свернула с основного коридора в малоприметный, освещённый похуже, чем остальные.

Ещё чуть-чуть, и мы зашли в небольшую келью, свет куда едва достигал.

Я и моргнуть не успел, как оказался прижат к стене, а малышка Анта впилась в меня жарким поцелуем.

Надо ли говорить, что её балахон полетел прочь? Как и моя одежда…

Секс был коротки и горячий.

Разрядившись, я продолжил ласкать женщину. До меня только сейчас дошло, что она сильно старше меня теперешнего. Но какое это имеет значение?

— Оставайся со мной, — горячо зашептала шисаи Анита. — Тебе не придётся никуда ехать, останешься при храме вместо болвана Макото…

— А как же магия и благословение Всеблагой? — не понял я.

— Я запечатаю твою магию, сделаю так, чтобы она стала лекарской, — продолжала шептать Анита.

— Зачем запечатывать? — воспротивился я.

— Всеблагой не угодна другая магия, кроме лекарской, — строго ответила верховная жрица.

— Так зачем она благословляет? — растерялся я.

— Неисповедимы пути богини! — голос верховной жрицы прозвучал торжественно и напрочь отбил желание расспрашивать в эту сторону.

Но вопросов у меня было много.

— А как же отец? У него же теперь все списки, кого благословила Всеблагая, — спросил я.

Верховная жрица засмеялась:

— Тебя нет в тех списках. Твой отец не знает про твою магию…

Охренеть не встать! Оказывается, проблема решалась так просто. И так приятно!

Я с новой силой начал целовать малышку Аниту, чувствуя, как член снова поднимается, готовый трудиться на благо нашего с ней удовольствия.

Анита была щедрой на ласки. Она отдавалась со всей самоотверженностью, как религиозный фанатик, который наконец-то познал своего Господа.

Второй раз это было медленнее и обстоятельнее. Насколько это можно в келье, предназначенной для медитации.

Когда мы одевались, я спросил:

— А чем Макото занимался в храме?

Анита до меня была девственницей, так что явно не тем же, чем мы с ней, но мне было интересно примерить его роль на себя.

Не то, чтобы я принял предложение верховной жрицы, но мне интересно было всё, что касалось сэнсэя Макото — это могло пролить свет на моё появление в этом мире.

— Да тем же, чем и все, — пожала плечами верховная жрица. — Лечил. А ещё писал летописи храма и ещё что-то своё. Книги читал. К людям с вопросами приставал.

— С какими вопросами? — спросил я.

— Ну, например, просил рассказать, какие им снятся сны…

— Только храмовых опрашивал?

— Нет, приставал ко всем жителям, — неохотно ответила верховная жрица. — Давай не будем про него, давай про нас…

— Я хочу посмотреть его записи! — перебил я её.

Немного грубо перебил, но про нас я говорить с ней точно не буду. Нет никаких «нас». Есть я и она. И секс. И больше ничего! Нет и не будет. Но ей об этом знать пока не обязательно.

Шисаи Анита надула припухшие от поцелуев губки, но всё же сказала:

— Хорошо, я отведу тебя в его келью.

— Сейчас, — сказал я и слегка придавил своей магией, вынуждая подчиниться.

Верховная жрица тут же дёрнулась:

— Не надо на меня давить! Я и так отведу тебя! Попозже!

— Извини! — Я склонил голову, чтобы она не увидела досады на моём лице. — Случайно получилось…

А себе сделал заметочку: с теми, кто чувствует магию, нужно быть осторожнее. Знать бы ещё, кто чувствует… Та послушница в келье точно нет. А вот верховная жрица — да.

Чёрт! Она сказала, что запечатает мои магические способности! Нет, меня это точно не устраивает! У меня очень полезные способности! Даже из того, что я успел выяснить, можно сделать вывод, что мои способности вообще огонь!

Да, предложение остаться при храме само по себе интересное, особенно, если брать во внимание наши с ней сексуальные утехи. Но! Тут есть одно очень большое «но». Даже два! Нет, три! Я не собираюсь лишаться такой полезной магии, как подчинение людей. Плюс, я обещал матери Кинпатсу приглядеть за ним. А свои обещания я выполняю.

В принципе, я могу поставить верховной жрице условие, что останусь, если она оставит и Кинпатсу. А что? Белобрысый балбес будет выращивать для храма лекарственные растения… Хотя, ему ж тоже магию заблокируют. Блин, эта блокировка магии, как кастрация… А если добавить ещё третье «но» — Ёсику, то боюсь, вариантов остаться у меня нет. Потому что шисаи Анита Ёсику точно не оставит, ни за какие коврижки. А девушка пострадала из-за меня.

Решено! Если не найдётся другого выхода, еду в магическую академию.

Но пока я должен как можно больше узнать и о магии, и об этом мире.

Я обнял малышку Аниту и притянул к себе, поцеловал шейку, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и мы пойдём на третий заход.

— Сейчас отведёшь? — шепнул я на ушко.

Если верховная жрица считает, что я могу воздействовать на неё только магией, то она сильно ошибается! У мужчины в загашнике всегда есть кое-что, что заставит влюблённую женщину выполнять практически любые его прихоти.

Как же быстро она загорается!

Только что надетая одежда снова полетела на пол, а малышка Анита, опускаясь передо мной на колени, прошептала:

— Отведу, обязательно, чуть позже…

Потом она говорить уже не могла — её милый ротик был занят.

Всё-таки у тела подростка есть свои преимущества — гормоны. Заводится с полуоборота. Но есть один недостаток — выносливость. Долгие сексуальные утехи сильно истощают. Завершив третью серию, я понял, что без отдыха и хорошего обеда четвёртой серии не будет.

Видимо, Шисаи Анита тоже это поняла, потому что прошептала:

— Я тебя утомила…

— Есть маленько, — не стал я геройствовать.

— Пойдём, перекусим, и я отведу тебя в келью Макото.

Кухня и трапезная располагались в противоположном от лечебницы крыле. Там же были и жилые кельи. И келья Макото, кстати, тоже.

— Тут живут все храмовые люди? — спросил я. — Или кто-то в своих домах?

— Нет, все только тут, — ответила верховная жрица. — Даже у нищих есть своя келья.

Я задумался: интересно что тогда Ёсико делала ночью в том бараке? Если это барак, конечно. Надо бы сходить, посмотреть, что это за здание.

Можно было, конечно, расспросить, но после подслушанного разговора спрашивать у верховной жрицы про Ёсико я не стал. А поговорить с другими послушницами не было возможности: шисаи Анита не оставляла меня ни на минуту.

Не люблю, когда женщины вот так прилипают, но пока ещё меня это не тяготило.

Хотя нет, вру — тяготило. У меня были планы и дела, в которые я посвящать её не собирался. А она как будто боялась, что я исчезну — глаз с меня не сводила.

— Анита, солнышко, ты палишься! — шепнул я верховной жрице, когда она поставила передо мной тарелку с холодным рисом и варёным мясом, тоже холодным, не забыв при этом погладить мою руку.

Две послушницы, которые находились на кухне, усиленно делали вид, что они ничего не видят — чистили овощи, низко склонившись над кастрюлями. Мне-то, конечно, пофиг. Но вот Аните косточки они точно пополощут…

Хотя, она взрослая девочка, и это не мои заботы.

Я поел и отправился читать рукописи сэнсэя Макото.

Меня немного беспокоило, что я так и не чувствовал Аргха, но предположил, что это потому что нахожусь в храме.

О том, как я буду читать записи Макото, я не думал. Раз в школе понимал иероглифы, значит, и тут проблем не должно возникнуть. Всё-таки, хорошо, что не вся память пацана исчезла — кое-какие навыки остались. Если бы мне достался чистый лист, было бы намного труднее.

Жилые кельи расположили таким образом, чтобы в каждой было окно. Причём, окна можно было открывать и впускать в комнату свежий воздух. Во всяком случае, в келье сэнсэя Макото оказалось всё именно так.

Это была комната, размерами чуть побольше той клетушки, в которой я под кроватью пытался вызвать карту, а вместо этого подслушал разговор двух послушниц. Тут так же были топчан, стол со стулом и стеллаж, полки которого заполняли свитки и фолианты. На столе, придавленная камнем, лежала стопка чистой бумаги. Рядом стоял прибор, который я распознал, как чернильницу и перья для письма. Перья — это, конечно, очень образно. На самом деле это был пучок хорошо заточенных полых трубочек — расходные материалы, что поделаешь. Тут не изобрели ещё ни шариковых ручек, ни стальных перьев, ни карандашей.

Чистая бумага и перья меня пока не интересовали. Разве что с познавательной точки зрения. С другой стороны, я понял, почему в школе не было ни учебников, ни тетрадей, и вся информация передавалась и изучалась по памяти. Просто по-другому тут и не получилось бы, наверное. Бумага, наверное, дорогая. Да и перьев не напасёшься.

Скользнув взглядом по писчим принадлежностям, я подошёл к шкафу и взял первый попавшийся фолиант, перенёс его на стол и раскрыл.

Это была явно старая книга. Заглавие гласило: «Нетленный труд великого отшельника Бокачо в год рисового изобилия».

Не скажу, что с трепетом, но с некоторым волнением открыл книгу. Посмотрел, о чём писал великий отшельник Бокачо. Закрыл книгу и отнёс обратно на полку.

Этот самый «нетленный труд» поучал молодёжь, как вести себя, сеял разумное доброе вечное… Сей труд был написан для вечности. Странно, что сэнсэй Макото прочитал его.

Хотя в этом толстенном фолианте было две закладки. В одном месте «великий» приводил примеры того, как в год рисового изобилия расплодились насекомые, но зато погибло много птиц. А вторая закладка была на рассказе о великом походе в Ледяные горы, из которого вернулось очень мало воинов. И все они были хмурыми не разговорчивыми.

Наверное, это всё ценное, что было во всей книге.

Я посмотрел на стеллажи. Там таких фолиантов было дофига. И все для вечности. И часть таких фолиантов без закладок лежала стопкой в углу. Это ж сколько деревьев, или из чего они там сделаны, сгубили на эту нетленку? Книги-то явно недешёвые! А в них хорошо, если две закладки…

Однако сэнсэй Макото заслуживает уважения — всё это прочитать, чтобы выбрать крохи полезного. Он ведь явно исследовал какую-то определённую тему. И я даже догадываюсь какую — ту самую, в результате которой в этом мире появился я. Это для него было настолько важно, что он буквально положил сначала своё время, а потом и саму жизнь.

Но раз он считал это важным, то надо хотя бы заложенные места глянуть.

«Бессмертное исследование вечных вопросов жизни и смерти специального советника его величества императора, да будут его дни благословенны, учёного мужа Бигги Хедо» имело одну закладку, где говорилось о том, что императору приснился сон, после которого и состоялся тот самый поход в Ледяные горы.

Императору. Приснился. Сон. И он положил армию хрен знает где!

С другой стороны, шисаи Анита говорила, что сэнсэй Макото расспрашивал людей про сны. Хм! Забавное совпадение…

Третий фолиант я доставал с нетерпением. Интересно, а там что?

Название даже читать не стал — слишком длинное…

Судя по оформлению, эта книга была из другого времени. Более древняя. Но закладка в ней тоже была одна.

Открыл. На одной странице нарисован красно-чёрный дракон. На другом текст, записанный в столбик. Стихи?

Полистал книгу. Весь текст оформлен в столбик. Наверное, поэма. И судя по картинкам — героическая.

Вернулся к закладке:

Сразил дракона храбрый Самираги

И Ледяные горы застонали —

Последний пал дракон, и нет их больше,

Лишь демоны проснулись ото сна.

Но не этим зацепила меня книга. А тем, что рисунок на полях в точности повторял рисунок на фамильном столике мамы Ишико.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Когда убили последнего дракона, то его практически всего разобрали на трофеи. Но многое истлело или разрушилось от времени. Самой стойкой оказалась чешуя, из которой были сделаны предметы роскоши. Да-да, столик мамы Ишико стоил баснословных денег.

Глава 16

Я просматривал фолианты и свитки и не заметил, как Шисаи Анита ушла. И как потом вернулась, тоже не услышал. Вздрогнул только, когда она внезапно положила руку мне на плечо.

— Кизаму, тебе нужно идти, — негромко сказала она, когда я, подскочив, едва успел удержать себя, чтобы не запустить малышку Аниту в полёт.

Я долго не мог понять куда, а главное зачем мне идти. Я весь был в истории Буракушити — именно так называлась страна, в которой я очутился. А город назывался Куроикабе. А эта часть города — форпост.

Город стратегически был очень хорошо расположен — через него проходил караванный путь. Давно ещё, до нашествия демонов.

Откуда демоны пришли, доподлинно неизвестно. Сэнсэй Макото предположил, что они с Ледяных гор. Убийство драконов спровоцировало катаклизм и появились демоны. С другой стороны, все эти сны и климатические изменения никак не ложились в его гипотезу. В одном сходились все источники — демоны абсолютное зло. Они ненавидят людей и уничтожают всех, до кого могут дотянуться.

То, что несколько человек пережили первое нашествие демонов — это скорее случайность, чем закономерность. Маме Ишико фантастически повезло, когда она попала под атаку демонов…

Как человек, который имеет отношение к воинской службе и принял участие далеко не в одной операции, я предположил, что возможно… Если отпустить воображение… Совсем отпустить… То все события, которые нарыл сэнсэй Макото прекрасно ложились в картину затяжной войны каких-то других, более могущественных цивилизаций, причём сверхъестественных… Да, я в курсе, что не бывает. Но и магии с демонами тоже быть не должно…

И вот в тот момент, когда там наметилось небольшое перемирие, влезли люди и нарушили баланс сил. В результате, сами того не осознавая попали под удар.

Если всё именно обстоит так, то демоны — это самое малое, с чем в скором времени нам придётся столкнуться. Весь мой опыт кричал, что, несмотря ни на что, вероятность именно такого развития событий очень велика… Что демоны — это первые ласточки.

И вот когда я думал про всё про это, ко мне из-за спины потихоньку подкралась шисаи Анита и, похлопав по плечу, сказала:

— Кизаму, тебе нужно идти.

Я не просто подскочил! Я чуть не прибил верховную жрицу. Хорошо успел среагировать и в последний момент сдержался, чтоб не отшвырнуть её. Иначе она просто убилась бы об косяк.

Хотя, если учесть, что тело у меня дрища, то отделалась бы она максимум синяком. Но и синяки для верховной жрицы как-то не айс.

Как только я осознал, где нахожусь и кто передо мной, шисаи Анита повторила в третий раз:

— Кизаму, тебе нужно идти, — и добавила с сожалением: — Там твоя мама пришла, умоляет позвать тебя, говорит, отец сердится сильно.

Вот ведь мразота! Меня достать не может, так на женщинах отрывается!

Я без лишних разговоров поднялся и поспешил вслед за верховной жрицей к выходу.

Я, конечно, и сам мог найти дорогу, но во-первых, с ней быстрее, а во-вторых, незачем остальным знать, что я неплохо ориентируюсь в пространстве.

Мама Ишико стояла в большом зале около колонн. Примерно в том же месте, где я встретился с отцом. Но только, если отец держался хозяином, то мама Ишико выглядела несчастной беженкой.

Едва женщина увидела нас с верховой жрицей, как подалась навстречу. Но сразу же остановилась, подавила душевный порыв.

Не знаю, увидела ли это шисаи Анита, а вот меня резануло. Всё-таки в моём мире женщины чувствовали себя намного свободнее и защищённее.

Мы подошли к маме Ишико.

Первым делом она поклонилась верховной жрице:

— Спасибо, шисаи Анита, да благословит Всеблагая все ваши дни!

Верховная жрица величественно склонила голову, показывая, что услышала и приняла пожелание, и молча удалилась.

Я подошёл к женщине, приобнял её и сказал:

— Пойдём, мама Ишико.

На ступенях мама Ишико подала каждому их нищих по две монеты:

— Благословите меня и моего сына, — попросила она.

В ответ многократным эхом прозвучало:

— До благословит Всеблагая вас и вашего сына.

И никаких косых взглядов и злобного шипения в спину, сплошная благость…

Едва мы спустились с лестницы, как я почувствовал Демона. Он как будто потягивался, после долгого сидения в неудобной позе.

Ага, значит, мои догадки про то, что внутри храма демон недоступен, подтвердились. Но разговаривать с ним при маме Ишико я не стал — не зачем пугать женщину. А вот проверить карту можно…

Я не то, чтобы прям вызвал её, а захотел увидеть. И она тут же появилась перед моим внутренним взором.

Ёсико была всё в том же здании, что и вчера. А отец — дома. Да, в этот раз я видел отца на карте.

Я не стал дальше рассматривать карту, убрал её и полностью переключился на маму Ишико.

— Ты как? — спросил я. — Отец сильно ругался?

Мама Ишико кивнула. Потом сказала:

— Он вернулся из храма очень сердитым. Закрылся в своей комнате. Но ненадолго. Потом ушёл в зал для тренировок. Но тоже ненадолго. Я никогда не видела его таким… — мама Ишико замолчала, словно бы подбирая слово.

— Взбешённым? — предположил я, вспоминая наш утренний разговор с отцом.

— Да, взбешённым. И он почему-то точно знал, что ты в храме…

Я усмехнулся — ещё б ему не знать и ещё б не взбеситься!

С другой стороны, надо отдать должное его выдержке — время уже перевалило за полдень, когда он отправил за мной маму Ишико. Ну ничего, ждал полдня, и ещё подождёт…

— Мама Ишико, давай по дороге зайдём в одно место, мне нужно посмотреть, что там.

— Отец будет… — начала она, но я перебил:

— Подождёт отец, не переломится. А мне очень нужно!

Заставлять маму Ишико своей способностью я не стал. Как не крути, это насилие. А у этой женщины и так жизнь не сахар. Даром, что жена старейшины.

Но заставлять и не пришлось. Желание побыть со мной перевесило страх перед отцом, и мы пошли в сторону того здания, где была Ёсико.

Идти оказалось совсем недалеко. Кстати, мимо того места, где вчера на карте видел напавших на меня придурков. Это было кафе, хотя больше подходило название кабак или даже притон. Где они сейчас, мне было не интересно. А вот Ёсико…

Я остановился перед зданием.

Одноэтажное вытянутое здание прилегало вплотную к стене, так же, как и наш дом. Только рядом с нашим домом был садик, на окнах цветочки и шторки с кружевами и оборочками. А тут всё сухо, казённо, безжизненно и полное отсутствие любых окон.

— Что это за здание? — спросил я у мамы Ишико.

— Городская тюрьма, — ответила она.

Зачем мне нужна эта информация, почему я тут остановился и смотрю на тюрьму, мама Ишико спрашивать не стала. Она тоже стояла и смотрела на здание.

— За что туда попадают? — спросил я, соображая, каким образом Ёсико оказалась в тюрьме. Неужели это дело рук верховной жрицы?

Сам собой вспомнился разговор двух послушниц, когда я прятался под кроватью. Ну чего им было не рассказать подробнее, что именно случилось. А то — предательница, и всё.

Мама Ишико ответила не сразу. Но потом всё-таки сказала:

— Там находятся те, кто стал угрозой для нас. Кто может разрушить защиту нашего города и открыть путь демонам.

— Что? — не выдержал я. — Это как?

Меня волновало не «как разрушить защиту», а как это могла сделать Ёсико?

Но мама Ишико, конечно, моих мыслей не читала, поэтому ответ её был следующим:

— Например, по их вине во время нападения демонов много людей погибло. Насильники с убийцами тоже там. Ну и те, чья магия служит угрозой…

Охренеть! Нашли угрозу! Одно из самых безобидных существ в этом городе сидит в одном месте с убийцами и насильниками. А если ещё вспомнить её историю, то вообще с ней поступили бесчеловечно. Ай да шисаи Анита!

Мне захотелось сходить в душ и хорошенько помыться.

— И что с ними будет? — спросил я. — С теми, кто сидит в тюрьме?

— Придёт транспорт из города и заключённых вместе с новыми одарёнными увезут…

Голос мамы Ишико был бесцветный. Я понял: она не знает, что меня в тех списках нет. И состояние отца списала на то, что он обнаружил в списках моё имя.

Прости, мама Ишико, но отец взбесился не поэтому. И дважды прости, но я пока ничего не скажу тебе. Потому что здание тюрьмы расставило приоритеты. Я не останусь тут. Я поеду в академию с Кинпатсу и с Ёсико. Я не оставлю их одних. Это мои люди, а я своих не бросаю. Так что, придётся малышке Аните обойтись без сексуальных утех или поискать кого-то другого.

— Пойдём! — я решительно зашагал к нашему дому.

Мама Ишико поспешила за мной.

Её одежда отличалась от одежды простолюдинов. На ней было платье аристократки — узкое и до пола. Идти быстро мама Ишико не могла. Пришлось мне сбавить темп и взять её под руку. А конце концов лишние минуты ожидания только сильнее взбесят моего отца. Вот и пусть бесится! Хоть, конечно, мне и хотелось побыстрее обрадовать его тем, что его сынок одарённый.

Я шёл и по своей военной привычке контролировал обстановку. Именно это и спасло нас…

Первое, на что я обратил внимание, когда мы отошли от тюрьмы, люди тут были одеты по-простому. В одеждах аристократов никого не было. Мы с мамой Ишико сильно выделялись на общем фоне.

Если быть честным, то выделялась мама Ишико. А я — лишь потому что сопровождал её.

Косые взгляды я начал ловить давно, ещё когда мы только подходили к тюрьме. Теперь же их было всё больше и они были всё злее.

Майорские рефлексы заставили опустить руку в карман и нащупать кастет.

Мама Ишико шла, полностью положившись на меня, и косых взглядов не замечала. Или не хотела замечать — я ведь был рядом, и всё её внимание было сосредоточено на мне.

А вот я чуял: жареным пахнет всё сильнее и сильнее. Прям, у кого-то подгорает…

Но старался не показывать виду. Улыбался маме Ишико, поддерживал её, заботился о ней.

И старался вести её так, чтобы в случае опасности была возможность убрать её из-под удара.

То, что жители города среди бела дня вели себя вот так по отношению к аристократам, многое говорило о том, как отец управлял городом. И тут было два варианта: либо он не мог навести порядок, и в беду попали бы любые аристократы, окажись они в этом месте. Либо нас узнали, и агрессия была направлена на нас именно потому, что мы члены семьи старейшины.

В первом случае это просто безликая классовая ненависть, и был шанс отбиться, дав отпор. Во втором случае отбиться будет намного труднее. Потому что тут всё очень конкретно, концентрировано и не в нашу пользу.

Мирные жители убрались с улицы. Вокруг нас понемногу собирались молодчики. Они пока не показывали оружия, но я видел — оно есть у них. И скорее всего это кастеты и ножи — бандитский арсенал.

Мы продолжали двигаться в том же темпе, что и раньше — нельзя было показать толпе, что мы боимся. Как только толпа это поймёт, шансов выбраться у нас не будет.

Мама Ишико доверчиво опиралась на мою руку и смотрела только на меня, совсем не смотрела по сторонам. И это было хорошо. Оставалось сделать так, чтобы она не прочитала в моих глазах, что нам угрожает опасность.

С того момента, как я почувствовал направленную на нас агрессию, я мысленно приказывал толпе разойтись, но она не реагировала на мои приказы. Из чего я сделал вывод, что эта способность у меня проявляется только в стенах храма.

Надо же, как интересно. В стенах храма я могу заставлять людей… не всех, правда… но некоторых могу заставлять делать то, что мне нужно. А вот за пределами храма могу вызывать план местности и узнавать, где какие люди находятся, а также где и когда будет атака демонов.

Плюс из магических способностей, если это можно назвать способностями, был демон — он тоже мог проявляться только вне храма. Но его я сейчас призывать не хотел. Во-первых, не хотел пугать маму Ишико. А она точно испугается — у неё с демонами связаны очень болезненные воспоминания. А во-вторых, яви я сейчас среди бела дня перед разъярённой толпой демона и всё — камнями закидают. Даже демону в одиночку не справиться с толпой.

Эх, сейчас бы сюда родной калаш или на крайний случай хотя бы одну гранату, хотя бы шумовую. Махом распугал бы эту шушеру!

Был бы я один — другой разговор. Можно было бы и сбежать. А что? Когда силы явно неравны, это лучшая стратегия. Но я был со слабой женщиной, нуждающейся в моей защите. А она не то что бежать, идти быстро не могла.

Так что, мы продолжали двигаться дальше. Но кастет я держал наготове. Не показывал пока, но держал так, чтобы в случае необходимости быстро надеть его.

Чёрт, и подмогу не вызовешь!

Я здраво оценивал свои силы. В теле дрища со слабыми мышцами я смогу продержаться до первого пропущенного удара. Так что, нужно было сделать всё возможное, чтобы драки не было. Я к ней не был готов.

Эх, ну почему у меня было так мало времени на тренировки?! Если бы я успел прокачаться…

Да хоть запрокачивайся! Против толпы спасти может только чудо.

Мужики и парни шли за нами уже практически не скрывая своих намерений. Воздух был пропитан агрессией. До прямого столкновения было достаточно самой малости.

Демон внутри меня давно уже ворочался, но я приказал ему не рыпаться. Это не его битва. И он, проворчав, что это последствия моей глупости, что вчера нужно было замочить ту четвёрку, затих.

Может, и нужно было. Теперь уже не узнаешь — дело сделано.

Нужно было выбрать место для драки — такое, чтобы у меня было хоть небольшое, но преимущество. Конечно, для них тут дом, они тут каждый камушек знают, но если, к примеру, выбрать место возле гончарной лавки, то у меня будет какое-то количество метательных снарядов… Жаль не успею много метнуть.

— Мама Ишико, — сказал я. — У тебя шнурок на сандалии развязался. Подожди, я завяжу.

Я присел на корточки перед женщиной и начал поправлять шнуровку на её обуви. А сам тем временем оценил обстановку позади нас. Она же нежно смотрела на меня и явно гордилась сыном.

Вот и отлично! Пусть смотрит на меня. Главное — не по сторонам.

Народу было много, но основная масса держалась поодаль. А из тех, кто явно готов напасть, сразу за нами следовало трое. Чуть дальше ещё двое. Четверо на той стороне улицы. Ещё вон впереди парень — стоит, опершись на дверь и скрестив руки на груди. И взгляд нехороший… То есть, минимум десять человек. Не толпа, конечно, хотя уверен, в случае чего и остальные присоединятся… А эти десять люди бывалые, в уличных драках явно участвовавшие. И похоже, среди них есть вчерашние гопстопники. Я, конечно, не шибко-то вчера рассмотрел их, но у тех, что на противоположной стороне улицы рожи знакомые… Наверное, демон был прав и нужно было убрать их.

«Конечно прав, — тут же отозвался желтоглазый монстр. — Я всегда прав!»

«Убивать людей без моего разрешения ты не будешь!» — отрезал я, прикидывая, как поудобнее убрать из-под удара маму Ишико.

Мы поравнялись с гончарной лавкой. Остановиться? Но тогда я практически спровоцирую драку. Или пройти мимо? То есть тупо «не замечать» явной агрессии. Может пронесёт? Но тогда я потеряю небольшое преимущество, которое мне могут дать эти самые горшки. Но вдруг повезёт? Чем дольше не начинается драка, тем у нас больше шенса выйти живыми из этого гадюшника.

Чёрт! Идём дальше. Сам провоцировать драку я не буду. Безопасность мамы Ишико превыше всего! А значит, выдержка, выдержка и ещё раз выдержка.

От следующей лавки проку мало — она закрыта и там нечего использовать в качестве оружия. Потом швейная мастерская… Тюки ткани так себе оружие. А вот дальше…

— Эй, ты! — раздалось позади меня.

Я медленно, очень медленно обернулся на голос.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Впервые майор подрался в трёхлетнем возрасте. Мама взяла его с собой в магазин за продуктами. И чтобы он хорошо себя вёл, пообещала купить машинку. Пока мама покупала продукты, маленький майор выбрал себе машинку. Он уже мысленно катал её дома по полу, как какой-то пацан года на два старше майора, купил её. Сам! И даже сдачу дали. Стерпеть такую несправедливость майор не смог и кинулся в драку. В результате машинка была испорчена, но и конкуренту она не досталась!

Глава 17

— Эй ты! — раздалось позади меня.

Началось!

Я быстро, но аккуратно задвинул маму Ишико за спину и повернулся на голос.

— Вы ко мне, уважаемый? — спросил я, изображая саму любезность.

Но рука уже была в кармане, и пальцы скользнули в кастет, как будто там и были. Однако, доставать руку из кармана я не собирался. Незачем раньше времени размахивать оружием. Опытный боец всё равно догадается, что рука в кармане не просто так и дуром переть не будет.

— К тебе! — сказал тот же человек.

Это был мужик под сорок, седой и в шрамах. Он был расслаблен. И в его руке был нож. Хороший такой боевой нож.

Мужик держал нож просто — не выделывался и не прятал. И это было очень плохо. Потому что, когда выделываются, хотят запугать. И можно запугать в ответ. Когда прячут — жди подлого удара. И можно перехитрить. А тут человек шёл убивать. Он точно знал, что делает и зачем он это делает. И судя по шрамам, делал это не раз.

— Слушаю вас внимательно, — ответил я.

— Ты часом не ошибся?

— В чём? — поинтересовался я, аккуратно оттесняя перепуганную маму Ишико ближе к стене.

Конечно, я буду защищать её до смерти. Вот только, если я умру, она останется один на один с этим мужичьём. И чем это ей грозит, я даже представить боюсь. Поэтому по возможности нужно избежать драки. Попробуем вытянуть на диалог, а там глядишь, и удача повернётся к нам передом, а к лесу… к нападающим — задом.

— Нобуру… и в нашем районе, — усмехнулся мужик. — Что ты тут забыл?

— Мой друг в тюрьме, — спокойно ответил я, проигнорировав его издевательское «нобуру». Так тут называли благородных.

Я не врал. Ёсико действительно мой друг, и для меня её судьба не безразлична.

— Но ты не просил свидания с заключённым, — парировал мужик. — Мы видели это.

Мужик глянул на сопровождающих, и они закивали, подтверждая его слова.

— Меня к нему всё равно никто не пустит, — хмуро ответил я.

Мои чувства не обманули меня — за нами с мамой Ишико наблюдали как минимум с того момента, когда мы подошли к зданию тюрьмы.

— Что и у нобуру бывают проблемы, — съехидничал мужик.

Я пожал плечами, мол, как видишь.

Я разговаривал только с предводителем, на остальных демонстративно не обращал внимания. Но не выпускал их из виду. Поэтому боковым зрением заметил, что нас окружают и прижимают к стене. Однако, наглости у отморозков, как у вчерашних гопстопников, не было. Знают про демона? Возможно. И потому опасаются.

Это что ж, моего демона боятся настолько, что предпочитают не торопиться? Получается, хорошо, что я вчера не грохнул их — они распространили слухи обо мне, и теперь отморозки опасаются нападать…

Или наоборот, именно они зачинщики, и эти парни пришли пощупать меня, увидеть демона своими глазами. Тогда зря не убил…

А может быть не решаются напасть на благородных. Потому что одно дело тихая ненависть, и совсем другое — прямые действия.

Кто знает? Но что бы там ни было, чем больше проходит времени, тем меньше вероятность, что нападут…

Ха! Недооценил я противника.

Мужик со словами

— Не люблю нобуру с проблемами! — внезапно шагнул к нам, на ходу замахиваясь ножом.

Был бы на моём месте настоящий аристократ, возможно всё закончилось бы плачевно. Потому что одно дело дуэли и поединки, и совсем другое — уличная драка. Но у меня кое-какой боевой опыт всё-таки имелся. Я почувствовал движение мужика в самом начале. Поэтому, выхватывая кастет, шагнул навстречу и, сработав всем телом, влепил кастетом ему в предплечье.

Удар кастетом по руке с ножом был сильным и точным — что-что, а разоружать противника в спецназе учили хорошо.

Выбив нож, я крутанулся, и следующим ударом кастетом в челюсть отправил мужика в нокаут. И подобрав его нож, тут же встал в боевую стойку. Кастет на правой руке, нож в левой. Противнику очень неудобно будет прочитать мои движения. И это моё преимущество.

Проблема в том, что в этом теле я не смогу противостоять им, особенно, если они навалятся толпой, но им об этом знать не обязательно. К тому же другого тела нет, так что…

— Кто ещё хочет поговорить с нобуру? — спросил я, оглядывая мужиков исподлобья.

Я был готов убивать. Я был готов убивать жестоко. Я был готов убивать без жалости. Я готов был их всех сожрать во имя бога войны Дайны Бурхана.

И они это прочитали. И отступили. Другой причины не атаковать меня я не видел.

Хотя, кто его знает, что там у них на уме. Мне без разницы. Мы живы, мама Ишико вне опасности и у меня есть ещё один трофей.

Я не знаю, почему мужики не атаковали меня. Тщедушный подросток против десятка здоровенных лбов, явно имеющих опыт боёв и драк, не выстоит при любом раскладе. Но то, что они убрались с дороги, мне было только на руку.

Подхватив своего предводителя, нападающие отступили.

Выждав ещё немного, я сунул кастет в карман, перехватил нож в правую руку — на всякий случай, а левую протянул маме Ишико:

— Пойдём отсюда.

Я постарался, чтобы мой голос прозвучал мягко, и мне это удалось.

Надо отдать должное, мама Ишико не расклеилась. Мне не пришлось приводить её в чувство или как-то воздействовать. Она, не теряя достоинства, пошла за мной.

Я чувствовал, как нам сверлят взглядами спины, но знал, что нападать больше не будут. Поэтому, когда мы отошли на значительное расстояние, я убрал за пояс свой второй в этом мире трофей — добротный боевой нож. Взял маму Ишико под локоток, чтобы ей было удобнее. И мы продолжили путь домой.

Мама Ишико какое-то время шла молча, а потом призналась:

— Я так испугалась, когда увидела, что нас преследуют…

— Всё хорошо, — успокоил я женщину. — Мы в безопасности.

— Ты такой смелый! — с восторгом произнесла мама Ишико.

«Смелый, но глупый, — подумал я. — И зачем я потащил сюда маму Ишико? Подверг её опасности…»

С другой стороны, откуда ж я знал, что в городе вот такая обстановка.

Ладно, в случае чего будет что предъявить отцу.

Вскоре мы вышли на улицу, ведущую к нашему дому, и я расслабился. Тут на нас точно никто не нападёт. Можно спокойно подумать, из чего сделать ножны. По-хорошему нужны две деревянные плашечки и полоски кожи. Где бы их взять? Интересно, у предыдущего хозяина были ножны? Вот ведь, и не сходишь, не спросишь.

Да ладно, сделаю сам! Уж с ножнами-то справлюсь. Найти бы подходящие материалы. Сейчас придём, и засяду за изготовление ножен.

С этими мыслями я открыл перед мамой Ишико калитку во двор.

Едва мы вошли в дом, как отец спустился по лестнице.

— Рассказывай! — приказал он.

— Что тебя интересует в первую очередь? — спросил я. — То, что на нас с мамой Ишикой сейчас напали и мы только по счастливой случайности не пострадали?.. Или что-то другое?

— Что ты городишь?! — взбесился отец. — Кто мог на вас напасть?!

— Это так, — тихо, но твёрдо сказала мама Ишико. — На нас напали человек десять. Простые люди, бедняки. Чего они хотели, не знаю. Мне показалось, что убить. Кизаму меня защитил…

Я восхитился, как коротко и точно мама Ишико описала всё, что с нами произошло. А я-то наивно полагал, что она ничего не замечает!

Отец хотел что-то возразить, но запнулся. Зыркнул на маму Ишико, на меня и уже другим тоном выдал:

— Не надо ходить где не следует!

Но я не дал ему очернить нас и выгородиться самому, сказав:

— Вообще-то мы шли днём по улице города, за порядком в котором следишь ты.

Отец потёр подбородок, задумчиво посмотрел на нас и вдруг развернулся и пошёл по лестнице вверх.

Едва отец ушёл, как мамочки и няня запорхали и защебетали:

— Кизаму, сыночек ты, наверное, проголодался?

Как бы да. Но даже если бы нет, не отказался бы — очень уж вкусно няня Омоко готовит. Пока я умывался и переодевался, женщины накрыли стол.

Вдохнув чудесные ароматы, я поспешил к столу.

Не успел я взять палочки, как на кухню вошёл отец.

— Кизаму, пойдём! — приказал он и вышел.

Я с сожалением положил палочки и рисовую булочку, от которой уже успел откусить, и отправился за отцом.

Он поднялся на второй этаж и, не оборачиваясь, пошёл в самый конец коридора.

Мне не оставалось ничего иного, как пойти следом.

Отец открыл дальнюю дверь на той же стороне, что и моя комната и подождал, когда я войду.

— Сядь! — он подхватил стул у стола и выставил в центр комнаты.

Я сел. Мне было интересно, что он задумал и зачем вызвал на разговор.

Он прошёл и сел у стола.

Я сидел, развалившись и задрав ногу на ногу.

Отец посмотрел на меня и не стал делать замечания, только покачал головой. Что я, конечно же, расценил, как мою маленькую победу. Ничего, это только начало!

Я молчал. Ждал что он скажет. Не я его позвал, а он меня, вот пусть и говорит. А я посмотрю, буду отвечать или нет.

— Ты в последнее время изменился, — сказал отец.

Я пожал плечами и ничего не ответил. Да и что тут скажешь? Да, изменился. Но его заслуги в этом нет.

— Что ты делал сегодня в храме? — спросил отец.

— Помогал, — ответил я.

Не дождавшись больше ничего, отец спросил:

— Что именно делал? Чем помогал?

Я, нагло глядя в глаза, ответил:

— Спроси у верховной жрицы. Если она сочтёт нужным, то расскажет.

— Она всегда всё мне рассказывает, — завёлся отец с полуоборота.

— Вот и спроси.

Отец, было дёрнулся, но потом расслабился, и взгляд его снова стал холодно-отстранённым.

— Почему пропустил школу?

— В храм ходил.

Пока отец думал, что ещё спросить, я, заранее зная, какой будет ответ, с усмешкой спросил:

— Ты говорил, верховная жрица тебе всегда и всё рассказывает?..

— Всегда, — отец кивнул.

— А она сказала тебе, что я теперь тоже владею магией?

Если отец и хотел что-то спросить, то он про всё забыл. Он сидел и смотрел на меня самым охреневшим взглядом, какой только может быть.

— Значит, не сказала, — подвёл я итог с усмешкой.

Мне было очень интересно посмотреть на реакцию отца. И он меня не разочаровал. Реакция была яркая и очень эмоциональная. Однако отец быстро взял себя в руки:

— Как это произошло? — спросил он, его голос дрогнул.

— Ты про благословение? — как бы не понимая, спросил я.

Отец кивнул.

— Это случилось, когда я в последний раз лежал в лечебнице.

Моя безобидная фраза про лечебницу вызвала ещё больший эффект, чем весть о магии. Отец соскочил и рванул к двери:

— Что за безмозглые дуры! Я же приказал этим курицам, чтобы духу твоего не было в этой чёртовой храмовой лечебнице! Как они посмели?! Сейчас я им мозги вправлю!

Я тоже подскочил и заорал:

— Стоять!

Я вдруг представил, как отец орёт или даже замахивается на маму Ишико. Допустить этого я не мог. Именно потому и проорал то, что проорал. Хоть это и нарушение субординации.

Хотя о чём это я? Какая нафиг субординация?

Отец, уже взявшийся было за дверную ручку, опустил руку и повернулся ко мне:

— Что ты сказал? — спросил он.

Я конечно мог повторить, но не стал. Сказал лишь:

— Ни мамочки, ни няня тут ни причём. Мне стало плохо на улице и прохожие отнесли меня в лечебницу. Там и произошло благословение.

Я не стал рассказывать отцу о другом даре, полученном раньше в пещере при помощи сэнсэя Макото и Ёсико. И о том, что был на стене — тоже. Незачем ему знать об этом. Достаточно про официальный дар. Тем более, что, если отец припрёт верховную жрицу, она скажет только про моё умение управлять людьми. Про карту и демона она не знает. И никто не знает, даже Ёсико.

— Кто знает об этом? — спросил отец. — Кто знает, о том, что ты теперь владеешь магией?

— Ты, я, верховная жрица и мамочки с няней, — ответил я.

Про Кинпатсу и его семью говорить не стал, незачем подвергать их опасности. Пусть живут спокойно.

— Отлично! — Отец облегчённо выдохнул. — Забудь, что у тебя есть дар. И чтобы в храме я тебя больше не видел!

Вот это финт! Я всего ожидал от отца, но только не этого! Я бы не удивился, если бы он орал, топал, кинулся драться. Да что угодно! Но не того, что он попытается скрыть мой дар.

— А как же академия магии? — растерянно спросил я.

Я уже планировал паковать вещи, чтобы отправиться вместе с Кинпатсу и Ёсико в академию магии, а тут такой номер! Да, отец, удивил!..

— Какая академия магии? — вспылил он. — Ты что, идиот? Никакой академии!

— Что? — уточнил я. — Так ты меня не отправишь?

— Нет, конечно! Я пока ещё в своём уме.

— Но я хочу туда!

— Мало ли кто что хочет?! — хмыкнул отец и пошёл к своему стулу. — Теперь мне понятны все изменения в твоём поведении. — отец перешёл на деловой тон: — Но ничего, мы с этим разберёмся. Я скажу всем, кто знает про твой дар, и они забудут об этом. Никто не узнает, что ты владеешь магией. Никто! Можешь идти.

— Вот так просто? — Вместо того, чтобы выйти за дверь, я тоже сел на стул.

— Да, так просто! — ответил отец. — Как бы то ни было, ты мой сын. И ты останешься дома.

Как я его сейчас ненавидел! Он ломал все мои планы. Но фиг я ему это позволю!

— Ладно, сам ты никому не расскажешь, — начал я. — Женщин запугаешь, и они не скажут. Но ведь есть ещё я.

— А что ты? — не понял отец.

— Ты всерьёз думаешь, что я буду молчать?

— Если не дурак, то будешь! — отрезал отец. — Можешь идти. У меня есть ещё дела…

— Не надо меня недооценивать, отец, — я встал со стула. — Я сделаю так, чтобы все в городе узнали о том, что ты лицемерная сволочь! И что ты отправляешь других в академию, а своего сына выгораживаешь!

После этих слов я повернулся и в полной тишине вышел из комнаты отца.

Я был в бешенстве и в отчаянии. У меня времени оставался конец сегодняшнего дня и завтрашний день. Послезавтра и Кинпатсу, и Ёсико увезут. И помочь им потом мне будет очень сложно. Я должен поехать с ними! Просто обязан! Значит, нужно найти возможность поставить отца в такую ситуацию, чтобы у него не осталось выхода, кроме как отправить меня с ними. Я должен показать свои силы на людях. Должен проявить магию!

Однако, пообещать отцу продемонстрировать прилюдно дар было легко. А вот как это сделать, я не знал. Управлять людьми я мог только в стенах храма. За пределами эта способность была мне недоступна.

Когда я вышел из отцовского кабинета, внимание моё привлекли двери. Пять дверей, в комнаты, прижимающиеся к городской стене. По идее там не должно быть окон. То есть, это должны быть комнаты темнушки. Или нет? И там есть какое-то естественное освещение? И для чего они, если вся семья живёт в комнатах, смотрящих на город?

Но сейчас мне было не до этого. Я только отметил про себя, что у всех — у мамочек, няни, меня и отца комнаты выходят окнами на город. А куда тогда ведут вот эти пять дверей? В какие помещения?

Решив, что посмотрю при случае, но не сейчас, я пошёл на кухню. Не для того, чтобы поесть. После разговора с отцом у меня пропал аппетит.

Надо же! Он решил, что я буду беспрекословно подчиняться ему.

Не дождётся!

Я зашёл на кухню сказать, что поем позже, а пока пойду погуляю. Не то чтобы мне нужно было отпрашиваться, но я не хотел, чтобы мамочки и няня волновались.

На самом деле я не собирался гулять. Я решил сходить к Кинпатсу. Мне нужно было успокоить нервы, и пока пробегу до его дома, гормоны сгорят. А там ещё позанимаемся борьбой, если, конечно, Кинпатсу захочет тренироваться после всего того, что с ним случилось. И вообще будет зашибись. В крайнем случае обратно тоже пробегусь…

Мамочки, конечно, попытались меня остановить, усадить за стол и накормить. Но я не стал слушать их причитания, обулся и пошёл из дома.

С собой я взял только кастет. Для ножа сначала нужно было сделать подходящие ножны. Ну или хотя бы чехол. Ещё нужен ремень, к которому эти самые ножны или чехол можно будет прикрепить. И потом уже брать нож на прогулки. А то можно самому порезаться. Техника безопасности очень важна.

Я шагал по улице, а в голове снова и снова прокручивалось сегодняшнее столкновение. Я всё хотел понять, почему они отступили. Не должны были. Не было у них для этого оснований. Не такой я страшный, чтобы взрослые мужики все как один испугались меня — тщедушного подростка. Одного, без поддержки.

И тут вспомнилась мысль, которая промелькнула тогда.

Я даже остановился и зажмурился, заново переживая сегодняшнюю скоротечную драку.

Вот я выбил нож, отправил в нокаут… Поднял нож…

Я попытался восстановить в памяти свои ощущения, эмоции, мысли. Как можно точнее…

И вот оно: «Я готов сожрать во имя бога войны Дайны Бурхана!»

Бог войны Дайна Бурхан… Кто это?

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майор не ест людей. Он категорически не приветствует каннибализм. Мысль: «Я готов сожрать вас…» принадлежит не ему.

Глава 18

К Кинпатсу я не пошёл. Вместо этого я пошёл бродить по улицам города. Мне нужно было разобраться, что же всё-таки произошло. Что-то подсказывало мне: если я спрошу у демона напрямую, он мне не ответит.

Поэтому я решил схитрить.

«Аргх, бог войны Дайна Бурхан — это кто?» — мысленно спросил я у демона.

«Это бог войны!» — с гордостью воскликнул он.

И мне показалось, что он преклонил колено и ударил себя в грудь кулаком.

«Вот как? Бог? — как бы удивился я. — Не знаю такого!»

«А тебе и не надо! Презренные люди узнают о великом Дайна Бурхане только когда он пожирает их!»

«Вон оно что, — мысленно протянул я и добавил с ехидной усмешкой: — Вот только я уже знаю про него, никто меня не жрёт, и я человек».

Демон обиженно насупился.

«Ладно, не сердись, — я решил успокоить демона. — Я уважаю твоего бога».

Почувствовав недоверие демона, повторил:

«Да, уважаю! И признаю, что он действительно великий. В твоём мире. Ты мне только одну вещь скажи: это ты распугал сегодня нападающих?»

«Ты сказал не убивать, и я не убивал», — огрызнулся демон.

«Не убивал, — подтвердил я. — Но распугал? Или не распугал?»

«Они сами… От страха обосрались, едва недремлющее око Дайна Бурхана обратило на ничтожных свой взор…».

И тут картинка у меня сложилась! Ещё в первый мой день в этом мире, когда начальник дворцовой стражи Шого пристал к нам, Ёсико говорила что-то про жёлтые глаза. Я тогда ещё подумал, что подцепил желтуху… Неужели тогда тоже был Дайна Бурхан?

«Аргх, а взор Дайна Бурхана жёлтый?» — спросил я

«Да!» — подтвердил Аргх.

«И в этот раз у меня глаза тоже были жёлтыми?» — спросил я.

«Ты сказал никого не убивать, и Аргх никого не убивал!» — отрезал демон.

«Молодец», — похвалил я демона и задумался.

Я не знаю, давало ли мне какое-то преимущество жёлтое око Дайна Бурхана или нет, кроме того, что люди боялись.

Конечно, страх — это немало. Но страх — это такая штука… Он может как обратить противника в бегство, так и спровоцировать его на нападение. Поэтому нужно с желтоглазостью быть осторожнее.

Вот только я этот процесс никак не контролирую. Я бы и не узнал о нём, если бы Аргх не проговорился о своём боге войны…

Я шагал по улице без всякой цели. Просто переставлял ноги не сильно задумываясь, куда иду. Заворачивал на какие-то улочки. Снова заворачивал и снова шёл. Кружил по городу.

Мне нужно было всё хорошенько обдумать. И для этого нужно было остаться наедине с собой. И тут было два варианта: закрыться в своей комнате или идти в толпу. И в одном, и в другом случае ты в полном одиночестве. Да-да, в толпе человек не менее одинок, чем когда рядом никого нет.

А так как одному дома мне сейчас было остаться проблематично — ни отец, ни мамочки не дадут посидеть в своей комнате, обязательно полезут с вопросами или разговорами, то я выбрал идеальный вариант — прогулку по городу.

Конечно, был риск снова нарваться на гопстопников, но я про них сейчас не думал совсем. Нарвусь, тогда и буду решать, что делать. К тому же, было ещё светло, хоть и вечерело.

Неожиданно прозвучал задорный и дружный смех. Смеялось сразу несколько человек. Не просто смеялись, они хохотали — от души, свободно, легко.

Это так не соответствовало моему состоянию и сложившемуся представлению об этом мире, что я, не задумываясь, повернул на смех.

На небольшой площади собралась толпа зевак. Они что-то окружили плотным кольцом и громко хохотали над тем, что внутри этого кольца, происходило.

Я попытался заглянуть, но за широкими спинами мужиков было не видно, что там.

Эх, был бы я в своём теле, махом бы их раздвинул! А у тщедушного пацана не было шансов увидеть, над чем смеётся народ.

Хотя, почему это не было шанса? Как раз у тщедушного он и был!

И я, горячо желая увидеть что там, протиснулся, проскользнул между телами.

На небольшом пятачке, плотно окружённом взрослыми людьми, шло представление. Две обезьянки, наряженные в демонов, и клоун с раскрашенным лицом изображали сцены типа из жизни демонов. Одна обезьянка была наряжена в демоницу, вторая обезьянка изображала особь мужского пола, эдакого джентльмена, если только в этом мире джентльмены существуют. Наряд «демоницы» был секси-секси! Красное платье, съезжающее с волосатых плеч декольте, разрез на платье до талии, открывающий полоску трусиков и кривые волосатые ноги. А «дьявол» был денди и мачо в одном флаконе — с волосатой грудью, но зато в шляпе!

Сценка была самая примитивная. Демоница, устами клоуна конечно же, пыталась соблазнить демона. Говорила, что если у него сейчас всё получится, то он непременно обретёт силу и победит всех людей и придёт домой с победой. Но демон, опять же устами клоуна, был безнадёжным импотентом. Только и делал, что убегал от назойливой самочки, требующей сексуальных утех.

Понятно, что обезьянки бегали и вопили, а их диалог изображал в лицах клоун. Но зрителей это мало волновало. Они с удовольствием обсуждали как самочка в очередной раз «подкатывает» к самцу, ржали, что она уже истекает, а он и в этот раз не смог… Или не захотел… Ещё б захотеть?! Такая красотка… Ха-ха-ха! Обсуждали, как она плечиком… А теперь ножкой… А мордочка-то, мордочка! Ну вылитая демоница! А если у демонов все демоницы такие, то бедные демоны!.. Скора сами закончатся…

Клоун сыпал скабрезностями, народ ржал.

Более того, шутки отсыпал не только клоун, но и зрители. Над зрительскими шутками ржали ещё больше. Их подхватывали, развивали.

Люди смотрели это глупое представление и смеялись. Ещё день назад они хоронили своих товарищей, погибших во время нападения демонов, а теперь ржали над ужимками ряженых обезьян. Хохотали над своими страхами. И это было прекрасно.

«Это мерзко!» — прорычал Аргх.

«Это смешно!» — возразил ему я.

— Эй, пацан! — кто-то жёстко схватил меня за плечо. — Рано тебе ещё такое смотреть! Подрасти малёха!

И меня под громкий хохот выбросили из круга.

Едва я оказался за кругом, как спины опять сомкнулись, раздался визг обезьянки и новый взрыв смеха.

Я сначала было дёрнулся. А потом вспомнил, что мы сегодня утром вытворяли с верховной жрицей — детине, который меня вышвырнул из круга, такое, наверное, и не снилось. И решил: да и пофиг! Что я, обезьян не видел что ли?

Аргх был надутый и оскорблённый.

«Ты чего?» — спросил у него я.

Так-то я вполне понимал, что с ним происходит — увидеть такую постановку… Наверняка она показалась ему гнусной. Но и ощущать внутри себя надутую жабу мне не хотелось.

«Сам ты жаба! — огрызнулся Аргх. И тут же спросил: — Что такое жа-ба?»

Я попытался подобрать слова, чтобы рассказать демону про это земноводное и не задеть его ещё больше, но быстро сдался. Сказал только:

«Жаба она и есть жаба, чего про неё рассказывать?»

Район, по которому мы шли, был совершенно незнакомым мне. Но я не боялся заблудиться. Я в любой момент мог вызвать карту и посмотреть дорогу домой. Поэтому просто шагал, куда ноги несли.

В какой-то момент мне показалось, что за мной следят.

Я несколько раз внезапно остановился, как бы рассматривая витрины. Разочек вернулся назад, словно что-то забыл. И понял — не показалось.

За мной действительно следили. Двое. Независимо друг от друга. Пацанёнок лет восьми. Явно «пас лоха» для своих более старших товарищей. Только ребята обломятся. Нет у меня денег. Бессмысленно меня грабить. А побить? Так вроде не за что? Или я на чужую территорию зашёл? В принципе, это причина. Ну что ж, подерёмся, значит. Жалко что ли? Мамы Ишики со мной нет, оберегать некого.

А вот второй наблюдатель был взрослый и опытный. Его я вычислил совершенно случайно. Прокололся он в тот момент, когда среагировал на пацанёнка. Потому что чего реагировать на наблюдателя обычному пешеходу? Да обычный пешеход и не заметит, что кто-то кого-то пасёт! Только тому, кто сам является наблюдателем, есть до этого дело.

Очень быстро я убедился, что так оно и есть — второй тоже пасёт меня.

Так вот, второй вёл себя профессиональнее, чем пацан. Он точно не гопота или местная шушера. Тут явно имелся опыт слежки.

Какие-то спецслужбы? Или работает на кого-то? На кого? Кто ему платит?

И главное, что мне лучше предпринять?

Я незаметно огляделся. Места совершенно незнакомые. И как я сюда притопал, не помню.

Хотел вызвать карту и посмотреть, где я. Но интуиция воспротивилась. Пришлось попытаться сориентироваться без карты. Получалось не очень — я в надежде, что в любой момент могу вызвать карту шёл и по сторонам не смотрел. Понадеялся, блин, на магический гаджет.

Я не понимал, почему нельзя вызвать карту. Тем более, что я вообще собрался продемонстрировать всем свою магическую силу. Я даже отцу это пообещал! Но интуиция кричала другое. А я привык слушать свою интуицию. Именно интуиция помогала мне вытаскивать ребят из жопы, когда мы были на спецзаданиях в горячих точках.

Вспомнился вертолёт, перекошенные лица, вращающийся винт.

Настроение испортилось окончательно.

Я боевой майор, а маюсь хернёй: доказываю чего-то чужому отцу, трахаю верховную жрицу и вообще прожигаю жизнь!

Есть мир, ему угрожает агрессор. А моя профессия защищать людей! Так какого хера я делаю тут?

Я оглянулся уже иначе — поискал, в какой стороне садится солнце и пошёл в противоположную. Как только я выйду к восточной стене, проблема с местоположением исчезнет. От восточной стены я без проблем найду путь домой.

И пацан, и мужик шли за мной. И это меня злило. Дежавю какое-то! Сегодня день слежки, что ли?

Я развернулся на сто восемьдесят и пошёл к своим преследователям.

Мужик тут же профессионально растворился среди прохожих, а пацан заметался, и я его поймал. Схватил за руку.

Он тут же взвыл, заверещал так, как будто я его резать заживо начал:

— Дяденька, отпустите, мне больно!

Люди тут же начали оборачиваться, останавливаться, интересоваться.

— Ты чего кричишь, гадёныш? — негромко спросил я. — Я тебя просто держу! Я не делаю тебе больно!

Но пацан взвыл ещё сильнее.

Понятно, что он придурялся. Понятно, что это был отработанный ход — привлечь внимание толпы и выставить того, кто поймал в дурном свете. Но не на того попал!

Крепко удерживая пацана, я спокойно сказал прохожим:

— Воришку поймал. Вот к родителям отвести хочу. А он не говорит, где живёт!

Люди, удовлетворившись моим ответов, пошли по своим делам.

— Ну и? — спросил я у пацана. — Будешь продолжать орать или расскажешь, зачем следишь за мной?

Пацан, правильно оценив обстановку, прекратил верещать и спросил:

— Потом отпустишь?

— Отпущу, — пообещал я. — Если расскажешь всё честно.

— Хотел кошелёк спереть, — не моргнув глазом соврал пацан.

— Так нет у меня кошелька, — усмехнулся я и замолчал, давая ему попасть в ловушку.

И пацан не подвёл.

— Я не знал… — протянул он.

— Врёшь! — оскалился я, изображая злого маньяка. — Ты точно знал! Ты шёл за мной от самого уличного театра с обезьянками и видел, как я выворачивал карманы, когда торговцы предлагали мне что-нибудь у них купить. Я так делал несколько раз, и ты этого не мог не видеть.

Пацан примолк понимая, что попал.

— Так зачем шёл? — снова спросил я. — Только честно!

— Меня Ходжи-сан попросил! — признался пацан.

— И что Ходжи-сану от меня нужно? — спросил я.

— Я правда не знаю! — взмолился пацан. — Он сказал, что я должен наблюдать за тобой, а он потом мне даст пять монет.

— Ну что, понаблюдал? — спросил я его.

Он шмыгнул.

Понаблюдал, конечно! Но я не делал ничего такого, что могло бы заинтересовать этого самого Ходжи-сана. Хотя откуда я знаю, что его интересует? И пацан, похоже, тоже не знает. Он просто шёл и наблюдал за всеми моими действиями. Хорошо, если так. В любом случае держать пацана я больше не могу.

— Ладно, иди домой, и больше так не делай! — сказал я, выпуская руку.

Едва я отпустил пацана, он только пятками засверкал.

Наверняка он соврал. Или не всё рассказал. Но не пытать же мальца. Он ещё ребёнок, в конце концов. Хотя, война приучила меня не смотреть на возраст. Взял в руки оружие, значит, солдат. Значит, нужно стрелять на поражение.

Но у этого пацана оружия не было. Разве что внимательный взгляд и быстрые ноги.

Как бы то ни было, я не могу удерживать его. Неправильно это — рассматривать мирных жителей, как врагов. Ситуация тут не та. Здесь враги — демоны.

И один из них со мной в одном теле…

Даже представить страшно, что сделают со мной вот эти люди, которые сейчас идут мирно по своим делам, если узнают, что со мной в одном деле живёт демон.

Видимо, с этим и связано предупреждение интуиции. Ведь если шисаи Анита может видеть магию в человеке, то почему бы не предположить, что кто-то ещё может? Так что да! Никаких карт или помощи Аргха! Только собственные наблюдения и выводы.

Я оглядел толпу. Второго преследователя не было видно. Хорошо спрятался, мерзавец. Теперь навряд ли даст себя обнаружить, внимательнее вдвойне будет, раз понял, что я его засёк.

И всё же мне интересно, зачем они следили за мной? Что им от меня было нужно?

Как я и предположил, больше хвоста я не ощущал. Или отпал, или стал внимательнее. В военной ситуации лучше готовиться к худшему. Значит, будем считать, что стал осторожнее. И тоже поостережёмся. В смысле, постерегусь.

Я ещё некоторое время думал, перебирал из-за чего за мной могли следить. В этот раз никаких жёлтых глаз не было, это точно! Я ни разу не злился и не чувствовал божественного желания сожрать кого-нибудь.

Может в толпе около обезьянок был кто-нибудь из тех, кто видел мои жёлтые глаза раньше? Во и отправил пацана проследить за мной, действительно ли у меня есть магия.

В том, что касается пацана, это вполне возможно.

Но это никак не объясняет второго преследователя. Причём, он мог начать следить за мной намного раньше. Он профессионал. И если бы не пацан, я бы его не заметил.

Так за размышлениями я вышел к восточной стене. Но далековато до того участка, где в прошлый раз атаковали демоны. Пришлось идти вдоль стены.

Солнце уже село. Ещё чуть-чуть и станет темно.

Я уже находился по самое не хочу. Всё-таки тело мне досталось очень слабое. Хотя я его за эти несколько дней натренировал…

Да что за ерунду я несу? Не стало оно крепче! Не стало! Слишком мало времени прошло. Мышцы не успели нарасти и окрепнуть. Хотя я действительно чувствовал себя получше. Когда мы с Ёсико бежали по коридорам, я задыхался. А теперь вон сколько прошёл… Устал, конечно, но не умираю же!

Едва я вспомнил Ёсико и коридоры, как вспомнил сегодняшние планы.

Я планировал попасть в пещеру, в которой сэнсэй проводил свой ритуал. Точнее, планировал встретить Ёсико и вместе с ней сходить в пещеры. Но Ёсико в тюрьме. И она не сможет мне помочь. А для меня эти знания важны.

С другой стороны, у меня есть карта. Правда она не работает внутри храма. Но она работает тут!

А тут я карту не могу смотреть, потому что интуиция…

Замкнутый круг получается.

Но, где наша не пропадала?

От появившейся идеи я разулыбался.

«Майор, есть ли у вас план? — спросил я сам себя. И сам себе ответил: — Да! У меня есть план!»

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Гуляя по улицам города, майор окунулся в своё детство, в воспоминания о нём. Его дом от школы находился в десяти минутах, но он всякий раз старался найти новый путь домой. Доходило до того, что новый путь занимал больше часа. Иногда сильно больше. В результате майор знал свой район как свои пять пальцев и прекрасно в нём ориентировался. А что? Полезный навык! Никогда никакие гаджеты, даже магические, не заменят собственного опыта!

Глава 19

Идея, как обойти возникшие трудности была простой и красивой!

Была одна проблема: Ёсико говорила: в пещеру нужно идти с утра. Но возможно, она имела ввиду своё расписание. А у меня свободного времени дофига. А времени вообще — чуть больше суток. Потом Ёсико и Кинпатсу отправятся в академию магии без меня. Так что, откладывать поход я не буду. И буду очень аккуратным, чтобы не встретить верховную жрицу. Секс, конечно, с ней классный, но сейчас у меня другие планы.

Так что, я не стал откладывать дело в долгий ящик, а приступил к выполнению своего плана. А заключался он в следующем: нужно найти группу людей и присоединиться к ней. И там уже, теряясь в их аурах, тихонько посмотреть карту. Если наблюдатель не рядом, то фиг он определит, кто именно воспользовался магией.

Был, конечно, риск, что я наоборот, подставлюсь. Но мне нужно было выбрать между рискнуть и не рисковать.

Да, мой план был рискованным, но он давал хоть небольшой, но шанс, что у меня всё получится. Тем более, что я не собирался смотреть всю карту. Мне нужен был только план храма.

То, что я увижу на карте, плюс, моя память — я ведь был в этих коридорах… Понятно, что тогда я был в шоке и путь не запомнил, но если добавить карту… Ну и конечно же добавить то, что я там побродил уже немного так сказать легально.

В общем, сделать и пожалеть или не сделать и всю жизнь мучиться — выбор, как говорится, очевидный. Для меня во всяком случае.

Группу людей долго искать не пришлось. Две женщины стояли, рассматривали витрину и обсуждали подарки своим близким. Я приблизился и встал так, будто тоже рассматриваю витрину и, шикнув на завопившую интуицию, призвал карту. Сначала сконцентрировался, а потом призвал.

Я призвал карту буквально на минуту — глянул, «сфотографировал» и убрал.

А потом, мысленно пробормотав: «Ну что, Аргх, поехали!», направился к храмовым ступеням.

Уже привычно прослушав шипение в свой адрес, я прошёл мимо нищих. У меня был только кастет. Но я ни за что на свете не отдал бы нищим своё оружие. Ни за что! Так что шипение прозвучало, как музыка. А я быстро поднялся и вошёл в храм, молясь, чтобы не попасться на глаза шисаи Аните.

Едва вошёл в двери, как сразу же шмыгнул за колонны.

В храме в этот раз было много народу. Шла служба. Шисаи Анита, другие жрицы и послушницы пели песнопения, ходили… Не просто ходили, а змейкой, словно водили хороводы. Их лица… Они были отрешённые, как будто в храме находились только тела, а души витали совсем в других местах.

Ну и отлично! Пока они заняты, я пройду, куда мне надо!

Запомнить карту я запомнил. Теперь её нужно было извлечь из памяти…

Остановившись в тени колонны, я сосредоточился и достал карту из памяти, посмотрел, нашёл-вспомнил первый поворот.

К счастью, путь до него был свободен, и я беспрепятственно нырнул туда.

Идти по пустому коридору было немного напряжно — он хорошо просматривался в обе стороны. И если кто заглянет, то спалит меня, как нефиг делать.

Вспомнил, как Ёсико торопилась пройти его. Не стал оригинальничать и тоже добавил скорости.

Когда я повернул в следующий поворот, мне на миг показалось, что песнопения стали громче и на стенах появились всполохи.

Я аккуратно выглянул в коридор, откуда только что пришёл, и увидел, как жрицы во главе с шисаи Анитой входят в этот самый коридор. У каждой в руках факелы. Именно от факелов были всполохи на стенах.

Жрицы шли медленно и пели.

Чёрт! В их ритуал входит обход всех коридоров? Получается, Ёсико знала, что по вечерам в храме служение? Поэтому и говорила, что нужно идти утром? Ну почему бы мне не узнать об этом раньше?

Но назад путь отрезан. Другого выхода я не знаю и на карте его не увидел. Оставалось идти вперёд и искать убежище, чтобы не попасться на глаза жрицам.

Например, найти нужную мне пещеру, быстро и бесшумно откатить камень, зайти туда и закатить камень обратно. Закатить — это из области фантастики. Я видел его — изнутри невозможно его сдвинуть.

По идее можно попробовать спрятаться в келье.

Но, тщательно взвесив всё, я решил, что это не вариант. Вдруг какая жрица или послушница захочет помедитировать? Или по плану у них у всех после обхода коридоров медитация. Да и где, в каких коридорах искать эти кельи?

Ещё можно было сдаться жрицам. Но что-то мне подсказывало, что нотациями я не отделаюсь. А проверять свои предчувствия на практике я точно не хотел.

Так что, я не стал терять время на размышления. Хорошо, что жрицы пели, значит моих шагов они не услышат. Поэтому я припустил по коридору в поисках пещеры, время от времени отмечая для себя места, которые уже видел раньше.

Нужную пещеру нашёл довольно-таки быстро. Камень по-прежнему стоял на месте, и на нём по-прежнему был нарисован запирающий иероглиф.

Я попробовал столкнуть камень, не надеясь особо на успех.

Так и есть, у меня ничего не вышло. Камень не то что не тронулся с места, он даже не шелохнулся. Будто простоял тут целую вечность, врос в пол и стены.

Я попробовал стереть иероглиф.

Он вспыхнул и обжёг мне руку.

— Лядь! — я отдёрнул моментально покрасневшую ладонь.

Песнопения приближались. Я очень надеялся, что жрицы не будут заворачивать в мой коридор. Во всяком случае не сразу. Но кто его знает, что придёт им в головы? Или какой у них там маршрут?

Я снова оглядел коридор — затихариться негде. Нужно открывать пещеру. Только тут есть вариант спрятаться от жриц. Особенно если удастся поставить потом камень на место.

Песнопения были всё ближе. На стене напротив поворота уже появились всполохи. Чёрт, они идут сюда! Меня чувствуют, что ли?

Я в сердцах пнул камень и рявкнул:

— Открывайся!

И тут камень немного качнулся. Он больше не был неподвижным, хотя иероглиф всё ещё слегка светился.

Уперевшись в камень спиной и поднатужившись, я смог немного сдвинуть его. Ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь.

Вовремя я это сделал! Судя по звукам шагов и пению, жрицы повернули-таки в мой коридор.

Пытаться задвинуть камень на место можно было даже не пытаться — для этого тут не было подходящей точки опоры. Да и поздно, честно говоря. Так что, вся надежда была только на то, что жрицы не заметят, что камень стоит не на месте.

Я прижался к нему и буквально перестал дышать, когда жрицы проходили мимо.

Пение начало удаляться, и я облегчённо выдохнул — сдвинутую глыбу жрицы не заметили. Вот и хорошо!

Ну что, первая проблема решена — пещера найдена, и я внутри. Теперь нужно обследовать её. Но как это сделать в абсолютной темноте? В прошлый раз тут горели факелы…

Я вспомнил, как Ёсико зажгла факел, и вздохнул — сейчас её способность очень пригодилась бы.

С другой стороны, факелы есть в коридоре…

Но трогать те факелы нельзя — я очень хорошо помнил, с какой скоростью прилетела шисаи Анита, когда я погасил пламя. Так что нужно найти другой способ принести сюда огонь.

Пока я размышлял, мои глаза потихоньку привыкали к полной темноте. Почти полной, потому что через щель немного света в пещеру всё-таки попадало.

Я вслушивался в звуки, внюхивался в запахи и… Запаха тлена не было.

По идее тут было побоище. Во всяком случае я так себе рисовал картину… Битва сэнсэя с демонами. И сейчас в пещере должны гнить тела сэнсэя и демонов, тех, которых он успел поразить, если успел, конечно. Но никаких неприятных запахов не было. Более того, вокруг растекался тонкий цветочный аромат.

Моя интуиция вопила об опасности, но я не мог уйти, не осмотрев тут всё.

Глаза мои уже привыкли к темноте, и я увидел на стене потухший факел. На удивление он был не выгоревший. Как будто его затушили за ненадобностью, а не сам он потух, когда выгорел.

Я вытащил факел из держателя и вместе с ним протиснулся в коридор. Зажёг от горящего и поспешил снова в пещеру — вдруг малышка Анита почувствует, что огня добавилось и припрётся сюда…

И вообще, по возможности, нужно было действовать быстро — быстро всё тут осмотреть и сразу же смотаться.

Для подстраховки и лучшей освещённости я зажёг в пещере ещё несколько факелов, торчащих из держателей на стене.

Судя по тому, что держатели были сделаны добротно, пещера использовалась. А судя по плоскому камню в центре — это была ритуальная пещера. А сам камень — скорее всего алтарь.

С того момента, как я был в этом месте, как перенёсся в тело пацана, прошло всего три дня, а было ощущение, что — целая жизнь. Даже странно как-то…

Я очень хорошо помнил этот камень-алтарь — как лежал на нём, как соскользнул за него, едва раздался грохот… Помнил его прохладу и шероховатость.

Провёл по камню рукой — всё такой же. Сел на него — решил немного дать отдых ногам — будь у меня фитнес-браслет, он насчитал бы за сегодня не один десяток тысяч шагов. А тело моё пока ещё было слабым. Так что, ухайдокался я будь здоров. Но откладывать осмотр пещеры было некуда.

Я сидел на алтаре и вспоминал тот день, когда очнулся вот тут, на этом самом месте. Тогда на мне был балахон на голое тело, а сейчас одежда. Нормальная одежда обычного жителя Куроикабе. И в тот раз я был босиком, а сейчас в сандалиях. Но тем не менее, ощущение было, как будто я вернулся во времени — в самый момент перехода.

Сэнсэй Макото стоял вон там, с той стороны камня и смотрел в ту сторону. Именно оттуда раздавался грохот.

Я, не вставая, посветил туда факелом — нет, отсюда не видно. Нужно встать и подойти.

С неохотой спрыгнул с камня и направился посмотреть, что там сейчас, какие разрушения? Ведь был же грохот и песок с потолка сыпался. Я хорошо это помню.

Не успел обойти алтарь, как мне почудилось шевеление. Обернулся и чуть не закричал — в свете факела около камня, привалившись к нему спиной, сидел сэнсэй Макото. Живой и невредимый!

Ну как живой и невредимый? Чуть живой и сильно помятый.

Я кинулся к нему:

— Сэнсэй!

Он открыл мутные глаза и не узнал меня. Прошептал только:

— Пить…

Блин! У него было сильнейшее обезвоживание! А у меня с собой ни воды, ни еды, только кастет в кармане…

— Я сейчас позову кого-нибудь! — сказал я и хотел уже было бежать за помощью, но рука сэнсэя упала на мою:

— Нет! — прошептал он и закрыл глаза.

Я остановился. Постоял немного, а потом закрепил факел в пустующем держателе рядом с алтарём, поднял сэнсэя и положил на алтарь — там ровная площадка и осмотреть его будет удобнее. Может, какие раны есть и их нужно перевязать.

Сэнсэй Макото и так по жизни был некрупным. А тут ещё три дня без еды и воды… так что, я справился, несмотря на мою тщедушность. Да и сам сэнсэй, когда понял, что я хочу сделать, помог…

Чёрт! Надо же, как хорошо, что я не стал откладывать поход в пещеру. Приди я завтра, и возможно сэнсэй Макото не дождался бы… Но как так получилось, что он выжил?

Когда я осматривал сэнсэя на предмет ранений, он поймал мою руку.

— Кизаму? — спросил он. — Ты Кизаму?

— Да, это я, — ответил я и склонился над сэнсэем.

— Ёсико? — спросил сэнсэй Макото.

Он не позвал её, а именно спросил. Спросил у меня где она. Хотя назвал только имя.

— Её тут нет, — ответил я.

— Это хорошо, — сказал сэнсэй Макото и расслабился.

Однако он всё ещё держал мою руку.

Я уже собрался было аккуратно отцепить его пальцы и всё-таки пойти позвать на помощь. В конце концов, тут в лечебнице хорошо лечат, лишь бы в человеке оставалась хоть искра жизни. И если доставить сэнсэя в лечебницу, то есть шанс спасти его.

Но едва я коснулся его пальцев, как сэнсэй снова заговорил:

— Нет! Нужно закончить ритуал.

— Какой ритуал? — не понял я.

Было ощущение, что у сэнсэя уже едет крыша. Но он посмотрел на меня и…

…и я увидел, что он видит меня… Именно меня… Не Кизаму!

И действительно, сэнсэй Макото сказал:

— Жалко Кизаму, он был хорошим мальчиком. И ты прости… Ты пришёл спасти наш мир… Нужно закончить ритуал.

— Вам нужна помощь, — попытался я настоять на своём.

— Нет… Всеблагая не должна узнать…

Я подумал, что ослышался. Ведь, согласно рассказам, именно благодаря сэнсэю Макото был построен этот храм. И вдруг он же говорит, что Всеблагая не должна узнать. Хотя, шисаи Анита не жаловала его… Плюс, сэнсэй с Ёсико действительно держали всё в тайне.

Есико его соратница. Тогда почему он сказал: хорошо, что её нет?

Или я всё-таки действительно ослышался? Поэтому переспросил на всякий случай:

— Что?

— Это должно остаться тайной. Нужно закончить ритуал.

Сэнсэй Макото говорил и смотрел мне в глаза. Он по-прежнему видел меня и разговаривал со мной.

И я ему поверил.

— Что нужно делать, сэнсэй? — спросил я.

— Нужен металл и твоя кровь, — сказал он.

Хм. Ну а что? Металл — мужское дело. Металл — это оружие. Кровь… Не говорите солдату про кровь. Для меня кровь это… Это охрененной важности символ! Это жизнь! Как бы пафосно это не звучало. Так что, нужно выполнить условия сэнсэя Макото и дать ему металл и кровь.

И тут я понял, что зря не взял свой трофейный нож. Кастет хорош, чтобы бить — это ударно-раздробляющее оружие. Для нанесения резанных ран он не приспособлен. Но он металлический, а это уже кое-что. Это первое выполненное условие. Осталось кровь…

Я оглядел пещеру в поисках того, чем можно порезать или хотя бы проколоть руку. Может, камень какой заточенный. Или ритуальный нож где завалялся — пещера-то ритуальная.

Ничего подходящего около алтарного камня не увидел.

— Там… — сказал сэнсэй Макото и показал глазами на стену, за которой в прошлый раз слышался грохот. — Возьми там…

Я взял факел и подошёл к стене. Точнее, к скале, потому что пещера была вырублена в скале.

Так вот, прямо в центре стены, на высоте моих глаз из стены торчала рукоятка меча. Скорее всего катаны. Клинок был вогнан в камень по самую гарду.

И я нашёл источник цветочного аромата — он шёл как раз места, где в скалу был воткнут меч.

Я даже присвистнул от неожиданности.

— Привет, король Артур! — прошептал я, берясь за рукоятку.

Но это только в сказках и легендах герой потянул за рукоятку, и вытащил меч из камня. На деле же катана даже не шевельнулась.

Дёрнул сильнее — безрезультатно. Ещё раз — тот же эфферкт.

Вспомнил, как приказал камню сдвинуться и попробовал точно так же приказать мечу:

— Вылезай!.. Доставайся!.. Иди сюда!..

Я отдавал приказы, кричал, дёргал, но катана крепко сидела в камне и никак не поддавалась.

Вернулся к сэнсэю ни с чем.

— Видимо, я не тот защитник, которого вы ждали, — сказал я лежащему передо мной, умирающему старику.

— Тот, — уверенно сказал сэнсэй Макото. — Отбрось сомнения. Собери всю свою прану, объедини и попробуй ещё раз.

Второй раз к торчащей рукоятке я подходил уже не как герой сказок, а как взрослый мужик, перед которым поставили задачу, эту задачу нужно выполнить.

— Отбросить сомнения, говоришь, — пробормотал я, осматривая место, где катана входила в скалу.

Было такое ощущение, что меч просто воткнули в масло — так плотно сидело лезвие в камне. Не мудрено, что я не смог даже пошевелить его.

Но раз задача стоит, то нужно искать решение, а не отговорки.

Как собирать и объединять свою прану, я не знал. Но я хорошо знал, что значит собраться перед боем, настроиться на победу. Я хорошо знал, что такое боевой настрой. Когда ты единая боевая единица. И хрена кто тебя сломает! Меч достать? Да легко!

Я потянул за эфес и лезвие легко вышло. Как будто я только что не бился с ним, как последний идиот.

Это была катана. Прямая рукоять обтянута полосками натуральной кожи, образующими перекрещивающиеся узоры. Поверх кожи в несколько витков проходила шёлковая лента. На гарде — с обоих сторон рисунок — змея, кусающая себя за хвост. Лезвие длинной сантиметров восемьдесят, чуть изогнутое. Ширина сантиметра три, толщина — примерно полсантиметра. И волнистая, чётко выраженная по всей длине линия закалки…

Меч был прекрасен!

Я прикоснулся к лезвию пальцем, и на моментально рассечённой коже тут же выступила полоска крови.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Когда-то в школе, насмотревшись кино, майор мечтал стать настоящим самураем. Он даже пытался повторить стойки и удары. Но никто из друзей не поддержал его увлечения. И катана навсегда осталась болью майора.

Глава 20

— Значит, всё-таки ты смог, — заулыбался сэнсэй Макото.

— Что? — повернулся я к нему улыбаясь, как дурак.

Это что получается, на самом деле сэнсэй не был уверен, что мне под силу вытащить клинок? Но как ловко он меня смотивировал! Вот старый лис!

Я подошёл к алтарю.

— Вот. Есть металл и есть кровь. Металла даже два… — я достал из кармана кастет.

Пока доставал, тоже испачкал его кровью.

— Очень хорошо! — прошептал сэнсэй Макото.

Из внешних уголков его глаз потекли слёзы.

Я смотрел, как слёзы прокладывали дорожки из глаз в уши, и мне захотелось вытереть, но я не решался прикоснуться к лицу сэнсэя.

А он смотрел на меня и плакал. И он был счастлив.

Успев немного испачкать кровью катану и кастет, я таки сунул обрезанный палец в рот и мысленно приказал крови: «Хватит!»

А сэнсей Макото лежал и не сводил восторженных глаз с катаны. Мне даже показалось на миг, что он взял бы, нет — выхватил бы у меня меч, но у него не было сил поднять руку.

Убедившись, что кровь больше не течёт, я спросил у сэнсэя:

— Что дальше?

Сэнсэй немного приподнял свою ладонь и приказал:

— Порежь! — в его глазах мне почудился хищный блеск. — Напитай клинок моей кровью…

Я уже было поднял катану, но вдруг понял, что категорически не хочу этого делать! Это мой меч! И я ни с кем не собираюсь делиться! Никто не смеет прикоснуться к моему оружию!

Вспыхнувшее чувство было настолько сильным, что я непроизвольно отступил.

— Я кому сказал, режь! — снова приказал сэнсэй.

На этот раз в его голосе прозвучала властность и почти неприкрытая ненависть. Ненависть к человеку, который посмел сопротивляться.

Да, я по-прежнему видел перед собой умирающего старика. Но в то же время я чувствовал его силу. Это так не вязалось, что моя интуиция, вопившая до этого об опасности, наконец ткнула меня носом: «Вот, смотри! Ничего не замечаешь?»

— Сэнсэй, — спросил я, убирая катану за спину. — Как получилось, что вы выжили? На пещеру же напали демоны. Я позавчера на стене видел одного, вы бы против них не выстояли…

Про то, что я видел ещё и Аргха… более того, что он практически живёт со мной в одном теле — я решил не говорить. Сэнсэй не показывал, что видел и его тоже, вот и не буду говорить о нём — меньше знаешь, лучше спишь.

Но старик не ответил на мой вопрос. Он требовательно протянул руку:

— Дай меч! Нужно закончить ритуал!

В его движении больше не было немощи. Скинул маску дряхлого старика?..

Мне это очень не понравилось. Он что, за дурака меня держит, что ли?

— Что за ритуал? — спросил я, отступая на шаг.

— Ритуал призыва воина, болван! Не понимаешь, так не лезь! Дай катану!

Я отступил ещё на шаг и ответил:

— По уставу не положено передавать личное оружие другому человеку.

— По какому такому уставу, идиот?! — разозлился сэнсэй и вдруг сел.

Поднялся, словно и не умирал только что и сел.

Я автоматически выставил катану перед собой и ответил:

— По уставу вооружённых сил Российской Федерации! — И процитировал: — При ношении и использовании оружия военнослужащие обязаны обеспечить его сохранность и исключить доступ к нему посторонних лиц. Сэнсэй Макото, или вы мне сейчас расскажете, что происходит, или я… — Я довернул кисть и направил лезвие на сэнсэя.

— Щенок! — зашипел старик. — Я так долго готовился к этому ритуалу, просчитал всё! И ты хочешь мне всё испортить?

— К чему вы готовились? — спросил я, продолжая держать катану, направленной на сэнсэя.

— Это должен быть мой меч! Мой и только мой! — выдал сэнсэй.

О как! Ну это мы ещё посмотрим…

— Почему именно ваш? И почему именно этот? Почему не любой другой? У воинов на стене есть неплохие катаны… — как бы между прочим поинтересовался я.

Сэнсэй легко соскочил с алтаря и медленно пошёл вокруг меня, словно выискивая слабые стороны.

Слабые, твою мать, стороны! Да они все слабые!

Я не умел обращаться с мечом. С ножом — да! С ножом я обращался виртуозно! Бесшумно снять часового — легко! Но меч — не нож. Меч предназначен для другого.

Однако некоторые навыки владения ножом вполне можно перенести на меч. Вот только тело у меня было не моё, а нетренированного подростка, и времени на тренировку и отработку приёмов и техник никто мне не дал.

Сэнсэй шёл крадучись, скользил… Я видел движения опытного воина, а не старого храмового послушника. И это крепко не вязалось с той информацией, которая по поводу сэнсэя у меня была. А я очень не люблю, когда информация настолько не стыкуется.

Получалось, или сэнсэй очень хорошо водил всех за нос, или это был не сэнсэй Макото. Но тогда кто?

С другой стороны, если это не Макото, тогда понятно, почему он обрадовался, что Ёсико нет — она бы увидела подмену.

А раз это не сэнсэй Макото, то и жалеть его я не буду.

Когда я успел надеть кастет, я даже не заметил. Но кастет на левой руке и меч в правой — такое себе сочетание для драки. Хотя… А почему бы и нет? Другого-то не дано.

Старик не сводил с меня глаз и когда я понял, что произошла подмена, он усмехнулся, только подтвердив тем самым мои мысли.

Его выпад был молниеносным. Я в самый последний момент успел уйти с острия атаки и развернуть меч.

Бить на поражение я всё ещё не мог — как ни крути, а передо мной был тщедушный старик, которого я только что нашёл умирающим.

— Кто ты? — спросил я.

— Я тот, кто призвал тебя, — ответил старик и снова пошёл на сближение.

Очень быстро. Слишком быстро. И опасно. Я в последний момент едва успел отклониться и вдогонку достать скользящим ударом кастета по руке. Таким ударом не то что кости не раздробить, но и синяка может не остаться.

Сэнсэй Макото или кто там вместо него, был без оружия. Но он был намного сильнее меня вооружённого.

Чего он хотел? Не знаю. Видимо, обезоружить меня, забрать катану…

— Зачем ты призвал меня? — спросил я.

— Чтобы ты достал меч из стены, разве непонятно? — старик усмехнулся.

— Зачем тебе катана? — спросил я.

Старик откровенно рассмеялся. Он спокойно повернулся ко мне спиной, словно понимал, что я не нападу со спины. Или наоборот, провоцировал.

Я сомневался бить или не бить. Но потом решил напасть. Потому что старик мне очень не нравился. Очень! Слишком нагло он себя вёл. Как будто он тут хозяин, и он решает, кому что принадлежит, и кто будет жить, а кто умрёт. Я уже было подался вперёд, но катана внезапно потяжелела, и я не стал нападать со спины.

Разочарованный старик повернулся и вперился в меня ненавидящим взглядом.

— Я долго водил за нос этого придурка Сатоши! — со злобным смешком начал рассказывать он. — Я настроил его против его же собственного сына. Я всех настроил против дурочка Кизамо! Я помог пацану испортить отношения со всеми, чтобы у него не было друзей. Я заморочил ему мозги. Настолько, что он сам предложил мне своё тело для великого воина, ха-ха! И я использовал его тело. Я призвал тебя! Чтобы ты достал для меня катану. Потому что только человек из другого мира смог бы достать её. Подавляющее большинство в этом мире даже не увидели бы меч в стене!..

Я слушал его и охреневал. Получалось, зря я наехал на отца. На самом деле вот кто виноват в том, что парень жил в аду! Ничего, он поплатится за это!

Старик расхаживал по пещере и вроде бы травил байки, но я чувствовал: он может напасть в любой момент. Он просто отвлекает моё внимание, заговаривает зубы.

Что ж, подыграем ему.

Я опустил меч и выпрямился.

— Так чем же всё-таки особенна эта катана? — я покрутил меч, как бы рассматривая его и проверяя, как он лежит в руке.

— Этого я тебе не скажу, — засмеялся старик, а в его глазах снова блеснул хищный огонёк.

Блин, даже демон тогда на стене не вызывал такого отвращения, как этот старик. Что с ним не так? Ну появились у него откуда-то силы и что?

Нужно заставить его говорить. Без разницы что. Лишь бы говорил. Так он сам не заметит, как расскажет о себе больше, чем хотел бы. Значит, нужно спровоцировать.

— Не скажешь, потому что не знаешь? — насмешливо спросил я и чуть было не пропустил следующую атаку.

И снова мне помог кастет. Уйдя с линии атаки, я встретил старика кастетом в лоб.

Большого урона мой удар не нанёс, но отпечаток оставил.

Старик снова зашипел. Он злился. Ну что ж, пусть злится! Мне это только на руку.

— Мелкий, грязный засранец! — прорычал старик.

— Так что это за меч и что за ритуал? — в который раз спросил я. — И кто ты? Назовись! Ты про меня знаешь больше, чем я про тебя, сэнсэй Макото. А это не справедливо! Согласись…

— Забудь про справедливость! В этом мире её нет! — зарычал Макото и кинулся прямо на катану.

Я по наитию в последний момент едва успел убрать от него лезвие, развернуться и встретить сэнсэя кастетом.

Ох-хо-хо! Он что, хочет, чтобы я его ранил катаной?

Вспомнилось, как он требовал порезать ему руку…

Это что, боевая магия на крови? А что? Оружие для бойца — святое. Не удивительно, что мечники заключают договор со своим мечом осознанно напитывая его своей кровью.

Глянул мельком на порезанный палец. Крови больше не было. Я приказал ей перестать течь, и она перестала.

То, что несколько капель упало на меч это считается или нет?

Раз Макото снова и снова нападает, то, видимо, маловато будет.

И я, не сводя глаз с Макото, полоснул катаной по левой руке — чуть повыше кастета.

— Ритуал, говоришь, закончить нужно? — спросил я, подставляя катану под красный ручеёк.

— Сволочь! — заорал старик и бросился ко мне.

В этот раз уйти с линии его атаки мне было значительно легче — слишком явной и не продуманной была атака. Старик злится, это хорошо! Значит, я на правильном пути!

Удар гардой в челюсть отбросил старика к противоположной стене.

Пока он поднимался, я продолжил напитывать клинок своей кровью.

Я чувствовал, как в меня вливается сила, как объединяется магия внешняя и внутренняя. Я был уверен: если теперь прикажу карте появиться, она появится. И не важно, где я буду находиться — в храме или на улице города. И точно так же я смогу приказывать вне стен храма — теперь мне это доступно!

Старик снова кинулся ко мне. Но теперь это был жест отчаяния.

Я убрал с его пути клинок и доработал кастетом по затылку.

Старик упал на колени. Я подхватил его и отправил на алтарь. И откуда только силы взялись!

Бросив сэнсэя Макото на камень, я приказал:

— Лежать! Не двигаться! — И сэнсэй Макото замер. А я приставил катану к его шее и спросил: — Ты хотел, чтобы моя катана испила твоей крови?

Макото промолчал. Он лежал неподвижно и пожирал меня глазами.

— Рассказывай! — приказал я. — Кто ты?

— Макото, — выдавил старик. — Послушник в храме Всеблагой.

— Не ври! — рявкнул я.

— Макото, — повторил старик. — Послушник…

— Башку отрублю! — пригрозил я.

В глазах старика промелькнул испуг.

Да, старик был в моей власти, я мог сделать всё, что хотел, и он почувствовал это.

— Я не вру! — начал оправдываться он. — Я действительно Макото, но…

— Но? — надавил я.

И тут старика прорвало:

— Я ненавижу этот город! Я ненавижу этот храм! Я всех вас ненавижу! Будь моя воля…

— Но воля не твоя! — прервал я старика.

Я совершенно не хотел слушать, что бы он сделал если бы была его воля. Я в своей жизни насмотрелся на что способна ненависть. У сэнсэя Макото фантазии не хватит на всё то, что я видел во время спецопераций в горячих точках.

Старик захлебнулся своими словами, и закашлял.

По его шее потекла тонкая струйка крови — хоть клинок и был просто приставлен к шее, но он был очень острым.

Я чуть ослабил нажим. Всё-таки я пока не был готов хладнокровно убить человека, которого только что пытался спасти.

— Хорошо, — начал я. — Допустим, ты и есть сэнсэй Макото.

— Я же сказал, — перебил меня старик.

— Сказал. Но я тебе ещё не поверил, — ответил я. — Итак, допустим, ты и есть сэнсэй Макото… Скажи, что стало причиной твоей ненависти?

Я знал, что сэнсэй Макото умный человек. А ещё я знал, что шисаи Анита презирает его. Может ли она быть причиной вот такой ненависти? Или дело в чём-то другом?

Я был в его келье и читал его книги и его записи — он исследовал этот мир. Может он докопался до знаний, которые лучше не знать?

Или в своих поисках наткнулся на артефакт, который поглотил его душу и поселил вместо неё ненависть?

Вариантов может быть много. Какой из них верный. Это нужно было определить безошибочно. Потому что от этого зависело, останется сэнсэй Макото жить или отправится к праотцам? И мне совсем не хотелось убить невинного, но заблудшего в своём отчаянии или заблуждениях человека. А поэтому я терпеливо допрашивал сэнсэя.

— Я слушаю тебя, — поторопил я замолчавшего старика.

— Ты не понимаешь, ты из чужого мира, — глухо произнёс он.

— А ты объясни! Я догадливый, я пойму.

— Убери меч, — попросил старик.

— Не-а! — ответил я. — В уставе написано, не убирать меч от шеи того, кто только что нападал на тебя.

— В каком уставе? — не понял старик.

— В моём личном! — ответил я и снова чуть-чуть надавил катаной.

И снова струйка крови потекла по шее сэнсэя.

— Хорошо, — сдался старик. — Мне нужна эта катана, потому что только ей можно убить Всеблагую.

— О как! — удивился я. — А не ты ли строил её храм?

— Я, — признался сэнсэй. — Но у меня не было выбора.

— Врёшь! — усмехнулся я. — Выбор есть всегда.

— Ты не знаешь!.. — начал было сэнсэй Макото, но я перебил его:

— Знаю! Я на войне побольше твоего, хоть ты и старше годами. Выбор есть всегда. И ты свой сделал — построил храм Всеблагой. А теперь хочешь её убить? Что произошло?

— Она зло! — Эти слова сэнсэй Макото буквально выплюнул.

— Она лечит людей, — пожал я плечами. — Меня вон излечила…

— Ты умудрился попасть в лечебницу?! Идиот! — воскликнул сэнсэй. Казалось новость огорошила старика. — И где была эта дура Ёсико! Я же дал ей инструкции! Кстати, почему она не пришла?

— Она в тюрьме, — ответил я, внимательно наблюдая за реакцией старика.

Похоже, он в своих чувствах был искренен.

— Что? — В глазах старика появился страх. — Что ты сказал? Повтори!

— Ёсико в тюрьме. И послезавтра отправится в академию магии. А что?

— Это провал! — выдохнул сэнсэй Макото. — Это полный провал!

Он был буквально раздавлен.

— Вот как? И в чём же провал?

Но вместо ответа старик начал лихорадочно говорить:

— Ёсико не должна попасть в академию магии, слышишь? Никогда и ни за что! Ты должен её освободить!

— С чего это? — спросил я.

Я, конечно, и сам собирался позаботиться об Ёсико, но старику об этом знать ни к чему. Резкая перемена его настроения меня заинтересовала. Что это? Какая-то хитрость? Или он действительно так переживает о судьбе девушки? Большого человеколюбия я пока в нём не наблюдал. То, как он обошелся с Кизаму и его отцом, многое говорит о нём. И вдруг такие эмоции по поводу Ёсико… Что его с ней связывает?

— Ёсико особенная… — после некоторого молчания признался сэнсэй.

— Ты про её магию? — спросил я.

Спросил больше для того, чтобы пронаблюдать реакцию. Потому что я и сам знал, что Ёсико может делать.

— Ты знаешь, что она владеет магией? — совсем расстроился старик.

— Видел, как она запирающий иероглиф на камне писала. Зачем, кстати, она заперла тебя тут? Если никаких демонов не было… Ведь не было же? Или всё-таки были?

— Убери меч, я больше не буду нападать на тебя, — попросил сэнсэй Макото.

— Нет! Не могу нарушать свой устав, — ответил я. — Так были демоны или нет?

— Не было, — признался сэнсэй Макото.

Что и требовалось доказать!

— А зачем тогда весь этот спектакль? — поинтересовался я.

— Мне нужно было призвать меч. Лишние люди были не нужны.

Речь сэнсэя была безэмоциональной. Казалось, известие о Ёсико лишило его сил.

— А почему раньше не призвал? До моего призыва? Подготовил бы всё заранее… — продолжал я допрос.

— Нужно было сначала открыть межпространственный портал. А это можно сделать только призывая…

Ну тут вроде всё сходится. Оставался ещё один важный вопрос:

— А с чего ты решил, что мы вернёмся за тобой? — спросил я.

— Ёсико бы пришла… Обязательно пришла… — глухо произнёс сэнсэй Макото.

Что интересно, он действительно верил в то, что говорил.

— Да? — усмехнулся я, вспомнив, куда повела меня Ёсико первым делом. — И почему это ты так в ней уверен?

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Своим личным уставом майор называл свод правил, нарушение которых чревато большими неприятностями. Кстати, в этом уставе есть немало пунктов касательно женщин.

Глава 21

— Ёсико вернулась бы за мной… — произнёс сэнсэй Макото.

Но я уже не слушал его. Я думал о том, как быстро шисаи Анита избавилась от Ёсико. Я-то считал из-за меня. Но почему бы не предположить, что на самом деле из-за того, что сэнсэй Макото пропал? Может, он давал Ёсико определённую защиту? А тут верховная жрица почувствовала, что защита ослабела, и…

Свои эмоции по поводу сэнсэя Макото верховная жрица высказала вполне однозначно — не нравится он ей. И вполне возможно, что Ёсико попала под раздачу из-за этого. А я просто стал катализатором процесса.

— Сэнсэй Макото, — спросил я. — Что вы можете сказать о верховной жрице?

Я бы не удивился, если бы он обозвал её, обругал или как-то иначе выразил ненависть или призрение. Но старик удивил меня. Он сказал с грустью:

— Бедная обманутая девочка. Несчастная заблудшая душа.

— Вот как?

На бедную обманутую девочку верховная жрица походила меньше всего. Особенно когда по собственному желанию отсасывала у меня в келье. Ну да ладно!

Нужно было срочно решить, что делать с самим сэнсэем Макото.

Отпускать его не вариант — кто его знает, что ещё придёт ему в голову? К тому же он ещё должен отплатить за порушенную жизнь Кизаму.

Убивать? Как он сказал: «Несчастная заблудшая душа»? Сэнсэй Макото в моём понимании и был той самой заблудшей душой. А на такую рука не поднимается.

Сдать верховной жрице? Этой самой бедной овечке… Наверное, это самое разумное, но я меньше всего хочу сейчас её видеть.

Не зная, что предпринять, я спросил:

— Так почему вы хотите убить Всеблагую? Что такого она вам сделала?

Лицо старика тут же переменилось, и он прошипел:

— Она зло!

И я понял, что мы пошли на второй круг.

— Ладно, вставайте! — сказал я и убрал меч от шеи старика.

— То есть, как так вставайте? — не понял он.

— На ноги, как же ещё? — усмехнулся я. — Не нести же вас.

— Куда? — подозрительно спросил он.

— На кудыкину гору, блин!

Если честно, я уже начал злиться. Я не знал, что делать — голова не соображала. Наверное, уже давно настала ночь. День у меня выдался ой какой непростой и очень длинный. Мне срочно требовался отдых!

Дождавшись, пока сэнсэй Макото встанет, я кивнул ему в сторону выхода.

— И что, прям можно идти? — не поверил сэнсэй.

Я кивнул и слегка подтолкнул катаной.

Факелы я тушить не стал — пусть горят.

Сэнсэй Макото шёл впереди. Я почти сразу за ним.

Вызывать карту не было необходимости — дорогу в центральный зал я теперь знал хорошо. А оттуда хорошо знал дорогу в лечебницу. В конце концов старик истощён и обезвожен. С одной стороны, не убежит — не хватит сил. А с другой, как бы он ни держал себя, его тело нуждалось в лечении, я видел это, когда осматривал.

Когда мы завернули к лечебнице, сэнсэй понял, что я решил сделать и попытался, было, протестовать, сказал:

— Лучше убей, но не отдавай меня им!

Но я тихонько ткнул катаной ему в бок. Не сильно, чтобы не проткнуть. Но ощутимо, чтобы понял: я не шучу.

Да, я решил сдать старика в лечебницу, пусть подлатают. И пусть верховная жрица сама решает, что с ним делать. В конце концов, он послушник храма, управляет которым она.

На слова сэнсэя про то, что он хотел убить богиню и что лучше умереть, чем попасть в лечебницу, я особого внимания не обратил. Посиди три дня без воды и еды, и не такое в голову полезет.

Сдав удручённого старика Макото послушницам в балахонах, я не стал ждать, пока появится шисаи Анита, а быстренько слинял из храма.

Когда я спускался по ступеням, нищие смотрели не на меня, а на катану. И… проклятий в спину в этот раз я не услышал.

Стояла глубокая ночь. Я шел по пустым улицам и чувствовал некоторую двойственность. С одной стороны, я был счастлив от того, что у меня теперь есть такой замечательный меч. А с другой, — идти по улицам города с обнажённым оружием было как-то не очень. В конце концов, тут не поле боя.

А ещё теперь мне нужны были ножны не только для ножа, но и для катаны. И если для ножа я мог сам смастерить что-нибудь, то такой красивый меч требовал достойных ножен, сделанных мастером.

Вот оно — простое дело: приготовить кастет, наточить нож, меч, сделать ножны… Почистить оружие, подготовить его к бою. И не важно будет бой или нет, главное, чтобы оружие всегда было готово. Нормальное мужское занятие. А то: интриги, ритуалы, боги… Чокнуться можно!

Сейчас приду домой, приму душ, перекушу, высплюсь, а потом уже решу, что с этим со всем делать.

Хотя было кое-что, о чём следовало подумать именно сейчас — академия магии.

Если туда продают владеющих магией, то и дураку понятно, что с академией не чисто. И по логике вещей я должен быть рад, что у меня появилась возможность откосить от неё. Но я в какой-то степени виноват в том, что Кимпатсу и Ёсико отправятся туда.

Даже если считать, что Анита отправила Ёсико в тюрьму не из-за меня, всё равно, я стал поводом избавиться от девушки.

Да, и Кинпатсу, и Ёсико я знал всего ничего. И разумно было бы оставить всё как есть. Но я не мог этого сделать. Я чувствовал свою ответственность за них. Как за тех ребят, что остались в вертолёте. Тех я не смог спасти. Но я сделаю всё, чтобы спасти этих.

Как я уже понял, сделать так, чтобы их не отправляли в академию магии, я не смогу. Значит, остаётся одно: отправиться вместе с ними и защитить их там.

Чтобы отправиться с ними, нужно, чтобы меня внесли в списки. А для этого я должен убедить не отца, нет, а много людей, что я обладаю магией. Убедить так, чтобы у отца не оставалось выбора, кроме как отправить меня в академию магии.

Нужно придумать, как привлечь внимание к моей магии. В конце концов, мои способности не сильно-то зрелищные. Разве что приказывать. Сейчас, после того, как я напитал катану своей кровью, моя магия…

— …Ты должен обагрить катану кровью врагов, — проворчал Аргх.

Я даже удивился, когда услышал его.

Удивился не тому, что вообще услышал, а тому, что именно он сказал. Ведь люди воюют с демонами!

— Ты же знаешь, кто мои враги, — спросил я, имея ввиду демонов.

— Нет, не знаю, — ответил Аргх. — И ты пока не знаешь, кто твои настоящие враги, — он сделал акцент на слове «настоящие».

— А вот это уже интересно… И что ты думаешь по этому поводу?

— Ничего не думаю, — буркнул Аргх и замолчал.

Так-то он был прав. Логика оружия напрашивалась сама — катана должна испить кровушки врагов. Но с чего он решил, что я не знаю своих врагов? Я боевой офицер. Я знаю, как оно на войне — кто нападает на тебя, тот и враг.

Конечно, я из своего опыта знал, что есть непосредственный враг — тот, который находится с той стороны линии фронта. А есть корень — как правило это горстка людей, которые посредством войн решают свои меркантильные задачи. В основе любых войн всегда власть и деньги.

Я усмехнулся: бояре дерутся — у холопов чубы трещат. Во всяком случае в моём мире так. Не думаю, что этот мир чем-то радикально отличается.

Однако до бояр поди, достань. А вот убитых демонами людей я видел своими глазами. Так что…

— Кто угрожает мирной жизни людей, тот и враг, — сказал я.

— Не всегда то, что видят глаза соответствует истине, — ответил демон.

— Согласен. Но как определить, где истина, а где нет? — спросил я.

Демон промолчал. Знал он ответ на этот вопрос или не знал, понятия не имею. А вести философские беседы у меня банально не было сил.

Шагать по ночному прохладному городу было легко и немного странно. Я как бы видел призраки дневной жизни — открытые лавки и магазины, толпящихся или снующих по своим делам жителей города.

Не то, чтобы прям видел призраки, память заполняла ночные улицы жизнью. Возможно потому что из всех звуков были слышны только звуки моих шагов. А это почему-то слегка нервировало.

В какой-то момент мне показалось, что я на улице не один.

Я оглянулся. Но никого не увидел.

Внезапно захотелось спрятать катану. Странное желание в сложившейся ситуации. Прямо противоположное логике ситуации.

Однако, прятать катану было некуда.

Я вздохнул и продолжил движение как есть, с обнажённым мечом в руке.

Вспомнив, что сегодня уже сталкивался со слежкой, всю остальную дорогу прислушивался к звукам.

Около дома решил, что, наверное, мне показалось будто за мной снова следят. Но на всякий случай прежде чем открыть калитку, огляделся.

Ночной город был пуст и тих. Ну и ладно.

Свет на втором этаже не горел, но горел на кухне. Может, это для меня оставили? Или сидят, ждут?

В дом я зашёл как можно тише, стараясь не шуметь, чтобы, если вдруг женщины легли, не разбудить их.

Наивный! И мамочки, и няня сидели на кухне, ждали меня.

Убрав катану за спину, я заглянул на кухню.

Моё сердце наполнилось теплом. Захотелось сделать для женщин что-то приятное. Ну и я не придумал ничего лучше, как слегка пожурить их:

— Что ж вы не ложитесь? Поздно уже. Завтра будете не выспавшиеся…

— Кизаму, сынок! — подскочила мама Ишико. — Где ты так долго был?

— У меня были дела, не волнуйся, всё хорошо, — ответил я как можно мягче.

— Кушать будешь? — спросила мама Юмико.

— Конечно будет! — строго ответила няня Омоко. — Иди мой руки!

Я с радостью кивнул и поспешил в свою комнату за чистой одеждой. Ну и меч нужно было прибрать.

Я уже взялся за ручку двери, как открылась дверь в комнату отца, и он вышел в коридор.

Странно, когда я шёл, в его окне не было света, только в кухонном.

Отец, конечно же увидел катану.

— Что это? — спросил он.

— Ты про меч? — ответил я вопросом на вопрос и покрутил катану перед носом, как будто в первый раз увидел её. И тут мне в голову пришла мысль: — Отец, — обратился я к отцу. — Мне нужны ножны.

— Где ты взял меч? — спросил отец.

— Где взял, там больше нет, — ответил я.

Я не собирался рассказывать отцу всё, что произошло в храме. Даже с учётом того, что услышал от сэнсэя Макото.

На удивление отец не стал спорить или требовать объяснений. Он признал за мной право не говорить, откуда у меня меч. Помолчав немного, он кивнул:

— Завтра подберём что-нибудь подходящее в арсенале.

— Спасибо! — сказал я и слегка поклонился.

Я посчитал это правильным, хоть и вышло неловко.

Отец тоже коротко поклонился и зашёл в свою комнату, закрыв за собой дверь.

— И что это было? — спросил я сам себя.

Но услышав голоса мамочек, доносящиеся снизу, поспешил в свою комнату, чтобы взять полотенце, чистую одежду и отправиться в душ.

Можно было, конечно, ограничиться умыванием, но мне захотелось смыть с себя усталость и хотя бы часть сегодняшних событий.

Это было счастье — сидеть за столом, слушать воркотню женщин и есть вкусную рыбу с овощами.

Эх, сегодня опять с тренировками не получилось! Но можно зачислить за тренировку выносливости сегодняшнюю прогулку — отмахал я километров десять, не меньше, так что, всё норм.

Я слушал женщин, захватывал палочками рыбу и овощи и отправлял их в рот. Пережёвывал, глотал и захватывал следующий кусочек.

Мысли вязли, ворочались неохотно. Слова засыпали, едва рождаясь в голове, добраться до рта, чтобы я их сказал, у них не было сил.

— Бедный, вымотался как, — прошептала мама Ишико.

— Ешь быстрее и иди ложись! — поддержала её мама Юмико.

— Соберись! А то уснёшь тут! — добавила няня Омоко.

Слова, которые произносили женщины, тоже слишком медленно добирались до мозга.

Когда я поймал себя на том, что буквально клюю носом, то поблагодарил мамочек и няню и отправился спать.

Передо мной стоял тонкий юноша с надменным взглядом. Одет он был в длинное чёрное кимоно. Отвороты и рукава были украшены красно-чёрной шёлковой каймой с перекрещивающимися узорами. На тяжёлом фартуке — золотая змея, кусающая себя за хвост. Волнистые золотые волосы до плеч колыхались на ветру. Он был высок и строен.

Вокруг насколько хватало глаз простирались цветущие луга.

Юноша стоял, скрестив на груди руки и смотрел на меня свысока.

— Ты кто? — спросил я и, оглядываясь, добавил: — Где я?

— В моём мире, — ответил юноша на второй вопрос, проигнорировав первый.

Я смотрел на парня. Точно знал, что вижу его в первый раз. Тем не менее, у меня было ощущение, что я знаком с ним. И не просто встречались, а… даже не знаю, как сказать. Знаком, в общем.

— Как я сюда попал? — спросил я, оглядываясь.

— Ты напоил меня своей кровью. Это открыло тебе путь в мой мир, — ответил юноша.

Он бы всё так же надменен. Но, как ни странно, это не вызывало у меня отторжения. Где-то в глубине души я чувствовал: он имеет на это право. Это всё равно как когда ты сразу чувствуешь старшего по званию.

Так, стоп! Что?! Я напоил его своей кровью?

Я автоматически поднял левую руку и посмотрел туда, где чуть выше кастета оставил надрез вытащенной из стены катаной.

Рука у меня была не Кизаму, а моя, майорская.

— Бред какой-то, — пробормотал я себе под нос.

— Тебя тут никто не держит, — тут же отреагировал юноша.

— Прости! Я не хотел тебя обидеть! — поспешил заверить я.

Мне почему-то было очень важно хорошее расположение юноши.

Я снова огляделся. Цветочные луга благоухали. Такой тонкий аромат… Такой знакомый…

— Я уже чувствовал этот запах, — задумчиво проговорил я.

Юноша хмыкнул.

И тут картинка мозаики начала потихоньку складываться.

Нужно было всё выяснить — слишком бредовые догадки пришли в мою голову.

Я тут же, пока не передумал, озвучил свои мысли:

— Это, конечно, бредово, но мне кажется, я чувствовал этот запах, когда доставал из скалы свою катану.

— От того, что ты напоил меня своей кровью, я не стал твоим! — надменно ответил юноша. — Ты ещё должен заслужить право стать моим хозяином!

— Ты меч! — выпалил я, пока здравомыслие не подавило эту мысль. — Ты катана, которую я вытащил из стены.

Я ожидал любой реакции — насмешки, иронии, отрицания… Но юноша просто кивнул.

Он кивнул, подтверждая мои слова!

— Я сплю! — пробормотал я. — Мне всё это снится.

Юноша пожал плечами. А потом сказал:

— Чтобы стать моим хозяином, ты должен узнать моё имя!

— Вот как? — удивился я. — И как я это сделаю?

— Это не мои проблемы, — ответил юноша, и вдруг всё исчезло.

Я лежал в своей комнате в своей кровати. Точнее, в комнате Кизаму. Вдох-выдох, и уже ничего не напоминало о том, что только что было. Только сердце колотилось, как бешенное. Да луна заглядывала в окно, освещая всё вокруг призрачным светом.

Я рефлекторно глянул на стол, где лежала катана и увидел исчезающее золотистое сияние.

Встал, подошёл к столу, взял меч в руки.

Моё лицо отразилось в лезвии.

Я всмотрелся и увидел, что в лезвии кроме моего отражения виден юноша, стоящий среди цветов на иномирном лугу.

— Да, парень, задал ты мне задачу! — проговорил я, вспомнив наш разговор. — Как же мне узнать твоё имя?

Но отражение юноши ничего не ответило. Даже не отреагировало.

Я чуть повернул лезвие, и юноша исчез, как и луг, и моё отражение.

Погладив рукой лезвие, я положил катану на стол.

Ложиться не хотелось. Я прошёлся по комнате от окна к двери и обратно. Посмотрел на залитый лунным светом ночной город и уже хотел было снова прогуляться до двери или вообще спуститься вниз, попить водички, как вдруг некая тень отделилась от стены на той стороне улицы и, пригнувшись, побежала широкую улицу, больше напоминающую вытянутую площадь, к нашему дому.

Чуть в стороне к дому побежала ещё одна тень. Потом третья.

Я не успел ещё осознать, что произошло, а катана уже была в руке.

Я сначала хотел закричать, разбудить всех, но передумал — женщинам и так сегодня досталось, пусть спят.

Поэтому потихоньку открыл дверь, вышел в коридор и направился к комнате отца.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Дорогие друзья, мне очень важно понимать, нравится книга читателям или нет. Единственный способ понять это ваши лайки. Не стесняйтесь ставить лайки, если, конечно, книга вам нравится

Глава 22

Я подошёл к комнате отца и негромко постучал в дверь.

Мне никто не ответил.

Я снова постучал, чуть погромче.

И снова ответом мне была тишина.

Стучать ещё громче я не решился — так я точно разбужу женщин. Поэтому, выждав ещё немного, открыл дверь и вошёл.

Отца в комнате не было.

Чёрт! Такой ответственный момент, а он чёрт знает где!

Не задумываясь, я вызвал карту, чтобы посмотреть, где отец, и охренел — его опять нигде не было. Ни в доме, ни где-то в городе, вообще нигде на карте. И что теперь с этим делать? Нападавшие явно не в гости пришли. Те, кто с добрыми намерениями, не подбираются к дому ночью и крадучись.

Получалось, что защитить женщин сейчас мог только я.

По-хорошему, мне нужно было бы вернуться в свою комнату и заменить катану на нож, который мне был привычен, но времени не оставалось — внизу уже послышался шорох — первый из нападающих проник в дом. Нужно было действовать. Но я совсем не умею пользоваться мечом!

Однако от одной мысли оставить меч, у меня засвербело в душе.

Я взял катану двумя руками, приложил её ко лбу и прошептал:

— Парень, я много в этом мире не знаю, и, возможно, делаю ошибки. Прости, если что не так. Я пока не знаю, как тебя зовут, но узнаю обязательно! А пока стань мне другом и помоги защитить слабых. Я напоил тебя своей кровью. И обещаю: ты напьёшься крови моих врагов!

Я действовал по наитию. И слова рождались из сердца, из самой глубины моей души.

В какой-то момент я почувствовал теплоту и понял: меч ответил мне.

На карте я хорошо видел тех, кто напал. Их было четверо. Троих я видел в окно, а один приблизился раньше. Это он сейчас вошёл в двери и двигался к кухне. Женщины, к счастью уже ушли спать. Не знаю, как давно ушли, но на кухне их точно не было, и это радовало.

Кроме того, который уже вошёл в дом, в дверях стоял ещё один. И двое обходили дом снаружи — собирались проникнуть через окна? Но они не остановились у той стены, где окна наших комнат выходили на город, а пошли с двух сторон вдоль дома к той части, что примыкала к городской стене. Может, искали чёрный вход? Интересно, он тут есть?

Я не знал, можно ли проникнуть в дом снаружи, но одно понимал точно: с теми, кто уже внутри, нужно разобраться до того, как те двое войдут.

Но сразу с двумя я точно не справлюсь. Я и с одним-то не справлюсь — эти мужики явно не уличные хулиганы. Работали они профессионально! Уж я-то, тот кто овердофига раз водил группы на территорию врага, могу отличить!

Несмотря на то, что задача спецназа тайно проникнуть на территорию противника, тайно провести запланированную операцию и вернуться назад по возможности, не вступая в прямое столкновение с противником, отступить я не мог. Маму Ишико, маму Юмико и няню Омоко я хотел защитить не только потому, что должен, но и потому что не мог иначе.

Я на цыпочках подошёл к лестнице. Так, чтобы меня не было видно снизу, но чтобы мне было видно, что происходит внизу — карта картой, а визуальное наблюдение для меня привычней. Да и на карте нападающие просто обозначены, а тут я могу видеть людей, их позы, движения, жесты, эмоции в конце концов.

Да могу видеть! Внизу горел ночник. Мамочки всегда оставляют в коридоре на ночь включенный свет — небольшой ночник у входной двери. Свет от него очень тусклый, но вполне достаточный, чтобы не наткнуться ночью на что-нибудь, а конкретно сейчас — рассмотреть, что происходит внизу.

Нападавшие были в тёмной одежде, которая позволяла им оставаться незамеченными в темноте. Чёртовы ниндзя! В этом мире они тоже есть?

Хотя, а почему нет? Теневые воины нужны любому мало-мальски развитому государству.

То, что я их увидел в окно, это была большая удача плюс полная луна. Их лица были закрыты, оставались только щёлочки для глаз. Вооружены ниндзя были при поверхностном осмотре короткими мечами и первый сжимал нунчаки, а у второго в каждой руке были трезубые саи. Возможно было и другое оружие. Скорее всего было. Но я больше ничего разглядеть не смог.

Тот ниндзя, что вошёл вторым, прикрывал первого. Он остановился около лестницы, но не стал подниматься, ждал, пока первый осмотрит помещения на первом этаже. К счастью, первого ниндзя, судя по скорости, интересовало только: есть тут люди или нет.

Почему к счастью? Да потому что всё происходило быстро. Ведь на подходе были ещё двое, те, которые пока на улице.

И вот первый дошёл до конца коридора. Обменявшись жестами с тем, который стоял у лестницы, они разделились: первый с нунчаками пошёл осматривать подвал — там, где находится зал для тренировок, а второй с саями начал подниматься по лестнице.

То, что они разделились — это была их тактическая ошибка и мой шанс.

Снова вспомнил про нож. С ним было бы сподручнее. Хотя в этом теле, да против саев…

Нет, сейчас нож не давал никаких преимуществ. А вот катана давала! Она удлиняла руку и за счёт длины клинка удар был сильнее и мог нанести больший урон. Особенно, если противник не успеет воспользоваться своим оружием. А я очень надеялся, что не успеет. Мне сейчас в поединок вступать никак нельзя.

Ладно, будем импровизировать.

Спрятаться особо здесь было не за что — прямой пустой коридор и двери направо и налево. И никакой мебели.

Единственное укрытие — перила. И то, так себе укрытие — расстояние между стойками было довольно большим. И пока противник находился внизу, стойки худо-бедно прикрывали меня, тем более, что на втором этаже света не было и я находился в темноте. Но как только голова моего противника покажется над полом, он меня увидит.

Можно попробовать использовать свой дар и приказать…

И я мысленно отдал поднимающемуся по ступеням бойцу приказ: «Стоять!»

Но он продолжил двигаться.

Не сработало!

Эх, я ещё так мало знал о своей способности. По-хорошему нужно было бы поисследовать её. Но… Ситуация такова, что будем исследовать в полевой обстановке. И тут главное не ошибиться.

Хоть это и не первая моя боевая ситуация, но сердце колотилось с такой силой и скоростью, что казалось, сейчас тараном пробьёт грудную клетку и выскочит наружу. В ушах гудело. От этого всего меня слегка мутило.

Я сжал покрепче рукоятку катаны, потом чуть ослабил хват и провёл пальцами по обмотке, ощущая плетение кожи и шёлк ленточки. Сразу же пришли спокойствие и ясность — я смогу!

Бесшумно отступив и прижавшись к стене, я ждал первого противника.

Вот над полом показалась макушка. Потом боец поднялся на ступеньку, и голова высунулась целиком.

Он начал поворачиваться. И в тот момент, когда противник должен был увидеть меня, я вслух негромко приказал:

— Отвернись!

И он, продолжая подниматься, тут же отвёл взгляд.

Это что получается? Моя способность работает только, когда я отдаю приказ вслух и только на короткой дистанции?..

Но противник снова начал поворачивать голову в мою сторону.

…И на короткое время! Чёрт!

— Не смотри! — отчаянно приказал я во второй раз, но во второй раз не сработало.

Наоборот! Ниндзя повернулся на голос и увидел меня.

Время остановилось.

Я как будто со стороны наблюдал, как его рука идёт вверх, чтобы метнуть сай, а мой клинок в этот момент пронзает его горло. Ниндзя хрипит. Из раны начинает пульсирующим фонтаном бить кровь — видимо я порезал и гортань, и артерию. Очень хорошо!

Так и не успев бросить сай, ниндзя отшатнулся к стене, и я изо всех сил рванул к нему, чтобы подхватить и не дать скатиться вниз — слишком много было бы грохота! И так нашумел… Тот, что в подвале, скорее всего услышал.

Я успел задержать начавшего падать противника и аккуратно уложил его на ступени. По-хорошему тело нужно было бы затащить наверх, но мне это было не по силам.

Вытащив катану из поверженного врага, я обтёр её об его одежду и глянул на карту.

Тот, что ушёл в подвал, возвращался — быстро двигался к лестнице. А те двое, что были снаружи, развернулись и направились к дверям. У них есть какая-то связь? Не обычная, потому что ниндзя ничего вслух не сказал. Тогда телепатическая? Или так совпало?

Чёрт! Времени совсем мало! Надо ускориться!

И я поспешил в подвал. Не просто поспешил — побежал! Потому что, таится больше не имело смысла — тот ниндзя, который в подвале, наверняка слышал шум. К тому же, как только те двое зайдут, они увидят труп своего товарища.

Я рискую остаться один против троих. Расклад в моей ситуации очень нехороший. Поэтому действовать нужно быстро. И надеяться, что стремительность моей атаки сработает. Ну и что везение, конечно, не оставит меня. Потому что мастерство — это пока не мой конёк.

Само собой, двигался я далеко не бесшумно, и противник был готов к встрече со мной. Едва я ступил на лестницу, как в меня полетели сначала сюрикены, а следом и нунчаки. Еле успел уклониться. Хорошо, что знал про нунчаки — это помогло быстро среагировать на атаку.

Я встретился с противником взглядом и закричал:

— Стоять, не двигаться!

Он замешкался всего на миг, но мне хватило, чтобы допрыгнуть и ткнуть его катаной в живот. И тут же засадить кулаком в челюсть.

Противник откинул голову, и открывшаяся шея стала хорошей мишенью для моей катаны.

Не успел я стряхнуть кровь с меча, как послышался звук открываемой входной двери. И почти сразу же шаги по лестнице.

Чёрт. Там женщины! Не дай бог они вышли на шум!

Я в три прыжка преодолел лестничный пролёт и едва высунулся в дверь, как в меня полетели сюрикены. Едва успел увернуться.

Один нападающий побежал наверх, а второй — ко мне. И в руках у него была цепь с грузами с двух сторон. Очень опасно!

По-хорошему нужно было отступить.

Но отступить я не мог — опасность, которая грозила маме Ишико и другим женщинам гнала меня вперёд. Поэтому я не стал осторожничать, а кинулся на врага.

Возможно именно это и спасло меня. А может просто дома и стены помогают — боец замахнулся цепью и груз ударился о стену, гася удар и выигрывая мне столь необходимые секунды.

И вот уже третий противник лежит, истекая кровью. А я бегу на лестницу.

Остался один противник. Но я не мог использовать ни фактор неожиданности, ни более выгодную позицию — он был выше меня и позади него были те, кого я хотел защитить.

И он это понимал. А потому не торопился. В руке у него уже был нож. Но он спокойно достал ещё и катану и направил её на меня.

— Кто вы? И что делаете в моём доме? — спросил я, лихорадочно соображая, что же предпринять.

Мой противник ничего не ответил. Он усмехнулся и…

И тут я услышал, как открывается дверь в одну из комнат.

Эта мразь, напавшая на наш дом оглянулся и тут же кинулся в глубину коридора.

Я рванул по лестнице за ним.

Поскользнувшись на крови убитого, я на миг замешкался. А когда взбежал по ступеням, увидел, что ниндзя приставил меч к горлу испуганной няни Омоко.

— Отпусти её! — приказал я.

Но он продолжал удерживать няню и потихоньку пятился.

Глядя гаду в глаза, я снова приказал:

— Отпусти её!

И снова безрезультатно. Магия не работала!

Я не понимал, почему приказ не работает. Но разбираться времени не было. Нужно было выручать няню Омоко. Поэтому я включил переговорщика:

— Отпусти её, и я позволю тебе уйти!

Этот грёбаный ниндзя не реагировал.

Чёрт! Почему! Не работает! Магия!

Если бы у меня был нож, можно было бы попробовать метнуть его.

Нет, не смог бы я метнуть нож! Этот гад точно использует няню как щит. Я не мог подвергнуть опасности женщину. Слишком большой риск!

Блин, да я сам себе не доверял…

По шее испуганной няни Омоко уже текла струйка крови.

Рисковать няней?

Я сжал крепче катану. Пальцы ощущали кожаные ремешки и шёлковые ленточки…

И вдруг я почувствовал, что катану метнуть могу! Не промахнусь!

— Няня Омоко, — сказал я, глядя женщине в глаза. — Доверься мне. Я освобожу тебя!

В следующий момент произошло сразу несколько событий. Открылась дверь в комнату мамы Ишико.

— Это что тут… — начала, было, она и закричала, потрясённая: — А-а-а-а!

Ниндзя на миг отвёл глаза — глянул на маму Ишико.

Следом со словами:

— Что за шум? — в коридор выскочила мама Юмико.

И я, не дожидаясь действий ниндзя, метнул катану.

Няня Омоко не отводила от меня взгляда. Поэтому, в момент броска чуть наклонила голову, насколько смогла. Но мне хватило.

Катана попала прямо в глаз врагу, прошила череп насквозь, вошла по самую гарду.

От женского визга мне заложило уши. Но я был счастлив.

Услышав, как последний враг из напавших падает на пол, я обессиленно сел — ноги больше не держали меня.

У меня дрожали руки. И я увидел, что весь в крови. Но это не имело никакого значения. Я смог защитить дорогих мне людей!

Я усмехнулся. Ещё несколько дней назад я понятия не имел об их существовании, а теперь готов был отдать за них жизнь.

Мамочки кудахтали вокруг няни и вокруг меня. Старались обходить убитого стороной, хоть это было и не просто — женщинам приходилось прижиматься к стене. Но и мама Ишико, и мама Юмико переживали за няню, а ещё больше за меня — не ранен ли? Ведь я весь был в крови. К счастью, в чужой.

Потом мама Юмико пошла за водой…

Я забыл её предупредить и с лестницы раздался визг. И тут же стих. А потом послышались причитания.

Казалось бы, чего визжать. Всё уже закончилось. Но вот ведь женщины — человек уже умер, а они пугаются.

Я встал и пошатываясь подошёл к убитому — тому, которого убил последним. Вытащил свою катану из его головы и сказал, глядя на залитое кровью лезвие:

— Ну вот я и напоил тебя кровью моих врагов. Надеюсь, ты доволен!

Потом сорвал маску с лица убитого мною ниндзя.

Человек мне был не знаком. Я ни разу раньше его не видел.

Осмотрел его и его карманы. Собрал оружие. Кроме него нашёл мешочек с деньгами. Его оружие отложил в сторону, а деньги забрал себе — это моя добыча! Оружие в принципе тоже моя добыча, но деньги — однозначно! Их я не отдам никому! Надоело ходить без денег.

Пошёл осматривать того, который на лестнице. Его лицо мне тоже не было знакомо.

Его мешочек с деньгами тоже прикарманил. А оружие отнёс к первой кучке.

Прежде чем осматривать третьего, подошёл к входной двери и запер её. Пусть будет. А то шастают тут всякие.

Осмотрел третьего. Всё то же самое — лицо не знакомо, деньги себе, оружие в кучу.

Мамочки не вмешивались и ни о чём не спрашивали. Прижались друг к дружке и ходили за мной, как будто боялись остаться в одиночестве.

Когда я направился к двери в подвал, няня Омоко хотела было что-то сказать, но я глянул на неё, и она замолчала.

Обобрав последний труп и убедившись, что я точно так же не встречал этого ниндзя при жизни, я отнёс его оружие в кучу, а все собранные деньги — в свою комнату.

А потом стоял посреди коридора и смотрел на убитого мной человека.

У меня сил оттащить его вниз не хватит. Просить женщин помочь мне я не мог — язык не поворачивался. Не женское это дело, таскать трупы. Но убрать их однозначно надо! И где этот чёртов отец?!

Да, с трупами что-то делать нужно! А ещё — успокоить мамочек и няню, уговорить их ложиться спать. Самому отмыться от крови… Но это потом. Сначала — трупы.

Хорошо бы сложить их на какую-то плёнку, чтобы не пачкать кровью. Да ещё бы где-нибудь в прохладном месте, а то же вонять скоро начнут.

Носилки бы сделать, чтобы переносить удобнее было. На носилках мы вчетвером сможем… Был бы отец дома…

В этот момент как по заказу открылась дверь напротив комнаты отца — из комнаты, что со стороны городской стены, и отец вышел в коридор.

— Что тут происходит? — раздражённо и надменно спросил он.

Женщины испуганно примолкли, а я, глядя ему в глаза, спросил:

— Это я у тебя хочу узнать, что тут происходит? Почему тебя нет дома, когда твой дом в опасности? Что ты можешь сказать по этому поводу? Отвечай немедленно!

Отец как будто не слышал меня. Он стоял смотрел на труп. Губы его побелели и затряслись.

— Тосиюки?.. — прошептал он.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Нидзюцу — искусство скрытности. Тенью одной проникнуть в стан врага. Выполнить задание. И так же тайком выбраться назад. Для реализации таких задач ниндзя овладевали смешанными боевыми техниками, владели любым оружием, проходили психологическую подготовку, владели знаниями о пиротехнике, маскировке и многими другими.

Я сказал ниндзюцу? Нет, я имел ввиду спецназ!

Глава 23

— Что ты наделал?! — закричал отец и рванул ко мне, замахиваясь кулаком.

Что?! Поколотить? За что?

Не раздумывая, я выставил катану, направив её остриём на отца.

Это немного отрезвило родителя. Он остановился, и я холодно спросил:

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты даже не представляешь, какие теперь у нас будут проблемы! — в голосе отца мне послышалось отчаяние.

Отчаяние?! Что за херня?!

— По-твоему, мы с мамочками и няней должны были умереть? — я показал катаной на кучу оружия.

Отец с недоумением посмотрел на неё.

— Что это? — спросил он.

— Это то, с чем вот этот вот Тосиюки… — я буквально выплюнул имя ниндзя. — И трое его приятелей пришли к нам в дом!

— Какие приятели? — спросил отец.

— Там внизу ещё трое, — я кивнул в сторону лестницы.

— Живые? — быстро спросил отец.

— Эт вряд ли! — ответил я и ласково посмотрел на катану.

— Что же теперь делать? — прошептал отец.

Его плечи опустились.

И вдруг он рванул вниз. Не поверил? Или пошёл посмотреть, с кем заявился этот самый ниндзя Тосиюки?

Я постоял немного и отправился вслед за отцом.

Он осматривал не только трупы, но и следы боя: вмятину в стене от груза на цепи, следы от сюрикенов — сами звёздочки я повыдёргивал и отнёс в кучу оружия, остались только дырки в стенах. Действовал осторожно — вдруг сюрикены смазаны ядом? Не знаю, как местные ниндзя, а в моём мире теневые воины такое практиковали. Так что бережёного бог бережёт.

Подойдя к двери на лестницу в подвал, отец вопросительно глянул на меня.

Я кивну — последний труп был там.

Я за отцом не пошёл. И не потому, что он мне запретил появляться в зале для тренировок, нет. Просто, не интересно. Я знал, что там. И теперь стоял и ждал отца рядом с дверью на кухню.

Выходил из подвала отец медленно. Он был пришиблен увиденным. Но надо отдать ему должное, он уже взял себя в руки.

— Ты один их всех? — спросил он, подходя ко мне и толпившимся за моей спиной женщинам.

Я молча кивнул.

К моему удивлению отец сразу поверил мне. Потом он перевёл взгляд с меня на катану и протянул руку, требуя, чтобы я отдал ему оружие.

Я с неохотой протянул ему меч.

Отец осмотрел внимательно лезвие, гарду, рукоятку, проверил заточку, хорошо ли держится рукоять, не болтается ли, проверил баланс и вернул оружие мне.

— Хорошая катана, — сказал он.

— Я знаю! — ответил я.

— У этого меча есть имя? — спросил отец.

Я немного помолчал, прежде чем ответить. Не хотелось мне с кем-то обсуждать мой меч. Но потом решил, что отцу сказать можно. Каким бы он ни был засранцем, но он, я это чувствовал, на моей стороне.

— Да имя есть. Но я его не знаю. Пока.

— Нужно узнать, — сказал отец очевидную истину. А потом вдруг добавил командирским тоном: — Приведите себя в порядок и идите отдыхать. О телах я позабочусь сам.

Женщины послушно развернулись и потопали наверх. Не думаю, что они лягут спать, но ослушаться не посмели.

Я же не тронулся с места. Во-первых, я сейчас всё равно не усну, а во-вторых, у меня было слишком много вопросов, и я хотел получить на них ответы.

И для начала я хотел узнать, что находится за дверью, из которой вышел отец? Сейчас я видел на карте отца. Но до тех пор, пока он не вышел из той двери, его на карте не было.

Потом я хотел узнать, кто такой Тосиюки? Почему его убийство грозит нам неприятностями. И главное, зачем он и его товарищи напали на нас?

И ответ на последний вопрос я хотел узнать сильнее всего. Хотя бы потому что моей жизни только что угрожали.

Отец понял, что я не уйду. Понял и принял. Кивнул и сказал:

— Поможешь.

Я кивнул в ответ:

— Хорошо.

В конце концов, эти трупы — это общее дело для всей нашей семьи. Плюс, я к ним был напрямую причастен.

А потом начала твориться настоящая магия.

Отец подошёл к ближайшему ниндзя, к тому, который нападал на меня с цепью. Протянул над ним руки, и из рук к телу убитого потянулись сначала два небольших торнадо. Потом они слились в один побольше.

Торнадо расширился и труп начало кромсать, рвать на части. Части начало затягивать в торнадо.

Кровавый смерч вращался минут десять-пятнадцать.

Когда отец устало опустил руки, тела уже не было.

Я уже знал, что в этом мире есть магия. Я видел её в исполнении Ёсико и Кинпатсу. Ну и в какой-то степени в лечебнице. Но всё равно способность отца меня впечатлила.

А ещё я понял, что тогда, в зале для тренировок он по отношению ко мне не применил и сотой доли своей силы. Блин! Да он легко мог стереть меня с лица земли!

Отец закончил с этим трупом и пошёл к тому, который был на лестнице.

Видно было, что первый ему дался непросто — отец осунулся, его заметно покачивало. Но он всё равно протянул руки, и торнадо начало рвать на части убитого.

Я не мог стоять безучастным. Но и помочь не знал чем. Просто моральной поддержки явно было мало. Нет ничего хуже, чем чувствовать себя бесполезным!

И тут я подумал: а может, я смогу использовать свою магию? Конечно, у меня она не такая эффектная, как у отца, но всё-таки…

И я мысленно приказал трупу распадаться быстрее и исчезнуть к херам!

К удивлению, процесс пошёл быстрее. Живые ниндзя моих приказов слушались с трудом, а вот их мёртвые тела оказались более сговорчивыми!

Отец глянул на меня, в его глазах промелькнула благодарность.

Я не стал отвлекаться и продолжил приказывать трупу побыстрее саморазрушаться.

Третьим был тот труп, который в подвале.

Когда я начал вслед за отцом спускаться по ступеням в подвал, он только глянул на меня и ничего не сказал. Если б рявкнул, я сразу бы ушёл. А что? Рявкает, так пусть сам разгребает. В конце концов, надо было быть дома…

Но отец промолчал. И прежде чем включить своё торнадо на полную, спросил:

— Готов?

Я был готов.

С этим трупом мы с отцом справились быстрее — мы чувствовали друг друга, помогали друг другу. Наши магии дополняли друг друга. И знаете, это было счастье — такое единение!

Несмотря на мою помощь отец сильно устал. Он еле стоял. Но тем не менее, пошёл на второй этаж. И он, и я понимали, что и тот труп тоже нужно убрать.

Сделав несколько шагов, отец едва не упал — ноги совсем не держали его.

Я тут же подставил ему плечо.

Не спеша, но и не теряя попусту ни одной минуты, мы поднялись на второй этаж и подошли к телу Тосиюки.

И тут отец как будто враз постарел лет на десять.

— Что? — спросил я его.

Отец покачал головой и вызвал торнадо.

Я присоединился со своей магией.

Кровавый смерч отца кромсал тело человека, который напал на наш дом, а по щекам родителя текли слёзы.

Да, наши магии по-прежнему работали слаженно. Тем не менее дело продвигалось гораздо медленнее. И к тому моменту, когда тело исчезло, мы с отцом иссякли полностью.

Мы сидели, опершись на стены. Он с той стороны коридора, где двери в сторону чёрной городской стены, я — с той, где окна в город. Неподалёку от меня кучкой лежало оружие. Мне не надо было смотреть на него, я знал в этой куче каждый предмет. А вот отец не сводил глаз с трофейного оружия. Но мне казалось, что он этой кучи не видит.

Я понимал, что ему сейчас тяжело. И эта тяжесть совсем не физического характера. И по-хорошему его нужно было бы поддержать. Но я молчал. Потому что во-первых, не знал, что говорить. А во-вторых, не знал причин этой тяжести.

Наконец, отец спросил:

— Где ты взял свою катану?

— Где ты был ночью? — тут же спросил я.

Отец хотел, было, по привычке рявкнуть что-то типа: «Не твоё дело, щенок!» Это прям читалось на его лице. Но он глянул на то место, где только что лежал труп и промолчал.

Да, у меня было право знать, почему я один сражался за наши жизни. И отец это понимал. Помолчав ещё немного, он сказал:

— За этими дверями порталы. Я был на совете старейшин в нашем министерстве защиты от демонов.

— Кто знал про совещание? — тут же спросил я.

Отец пожал плечами:

— Все старейшины, сам министр, его секретарь… Многие…

— А это кто? Ведь ты же его знаешь? — я кивнул в то место, где ещё недавно лежало тело ниндзя.

— Знаю, — согласился отец. — Это сын и наследник главы одного очень влиятельного клана. Тосиюке Такаги.

— Он маг?

Отец кивнул.

— А какая у него магия?

— Как и всего их клана. Они управляют металлом. Кроме того сам Тосиюки умеет накладывать защиту от магического воздействия любого рода. Поговаривают, что в последнее время у них появилась новая специализация, никто точно не знал, какая. Но говорят, они шпионят для императора, да будут его дни благословенны.

— Шпионят, значит? — я усмехнулся. В моём мире ниндзя были искусными наёмниками, в том числе и шпионами. — Интересно, что они вынюхивали у нас?

И тут я перехватил взгляд отца. Он посмотрел на мою катану.

— Думаешь, из-за неё? — спросил я.

Отец молча пожал плечами.

Мы немного помолчали, и я сказал:

— Я вытащил её из скалы в одной из храмовых пещер.

Глаза отца округлились:

— Что? Я не ослышался, ты вытащил катану из скалы?

Я кивнул.

— Как ты узнал про неё? — тут же спросил отец.

— Добрые люди подсказали.

Извини, отец, но сдавать тебе сэнсэя Макото я пока не буду. Может это и ошибка, но судя по тому, что я знаю о ваших взаимоотношениях, ты потребуешь избавиться от катаны. А я этого не хочу. Меч мой! И только мой!

Но вдруг отец покачал головой:

— Да нет, вряд ли из-за катаны. Даже если это легендарный клинок императора Каса, то ты вот только его принёс, как бы они узнали о нём так быстро?

И тут я вспомнил о слежке.

— Отец, — сказал я. — Когда я днём бродил по городу, мне показалось, что за мной был хвост. И это был профессионал.

— Хм… Бред! Зачем ему за тобой следить? — хмыкнул отец.

— Не знаю. Может, потому что недавно я обрёл магию?

— Всеблагая частенько кого-то одаривает, — отмахнулся отец. — Ты в этом отношении не лучше и не хуже.

— …Или по какой-то другой причине, — не стал спорить я.

Мы замолчали. И я подумал про то, что давненько не слышал демона. Что-то он затихарился и не высовывается. И в схватке с ночными гостями никак себя не проявлял.

Я прислушался к своим ощущениям. Нет, демон не исчез. Он просто забился в самый дальний угол моей души и на меня никак не отреагировал. Типа: «я в домике». Ладно. Сейчас разбираться с ним нет ни сил, ни желания.

Пока мы сидели, в коридоре стало светло. Наступил день.

— Ты хоть немного спал сегодня? — спросил отец.

— Наверное… — ответил я.

На самом деле я вообще не был уверен, спал ли ночью хоть немного. Состояние было перевозбуждения. Сейчас бы грамм пятьдесят накатить. Или лучше сто пятьдесят. А ещё лучше какую-нибудь тёлочку под бок — мягкую и тёплую.

Отец потихоньку, по стеночке встал.

— Иди, поспи хоть чуть-чуть, — сказал он и, с трудом переставляя ноги, поковылял в свою комнату.

Он ещё не дошёл до двери, как меня осенило, и я решил, что сейчас самое подходящее время решить одну проблему:

— Отец… — позвал я родителя.

Он повернулся:

— Что?

— Я должен поехать в магическую академию…

Я только что видел чуть живого от усталости старика. Но ко мне подскочило разъярённое торнадо.

Отец схватил меня за грудки и прошипел:

— Даже думать об этом не смей!

— Да что там такого?! — закричал я в лицо отцу.

— Мне нужен живой сын! Ты понял?! Живой! — проорал мне в лицо мой предок. — Всё! Разговор окончен!

Отец отшвырнул меня и быстро пошёл к себе.

Дверь хлопнула так, что задрожали стены.

А я ещё больше уверился в том, что обязательно должен поехать!

Стоять в коридоре я не стал. Сначала хотел пойти спать, но глянул на руки и пошёл в душ. Я был весь в крови. От этого тянуло кожу и всё раздражало.

А может раздражало не от этого. А от того, что вот так хлопнула дверь, запрещая мне самому решать что-то в своей жизни.

Нет, подчиняться я не собирался. Я собирался сделать всё возможное и невозможное, чтобы поехать.

Я с остервенением тёр тело намыленной губкой и повторял про себя:

«Да кто ты такой, чтобы решать за меня! Нашёлся тут!»

Потом поймал себя на мысли, что веду себя как бунтующий подросток. Стало смешно, и напряжение сразу спало. В конце концов, я взрослый мужик, кто может мне запретить?

Когда вышел из душа, мамочки и няня уже вовсю драили дом. Ну да, трупы мы убрали, но кровь с пола и со стен никуда не исчезла. И вот женщины и отмывали её.

Мне даже стало как-то неловко перед ними.

Но ненадолго. В конце концов, мужчины сделали свою работу. Женщины теперь делают свою. Вот и хорошо.

Оружие как лежало кучкой, так и продолжало лежать. Женщины к нему не прикасались.

— Няня Омоко, принеси какую-нибудь тряпку, — попросил я.

Няня тут же зашла в мою комнату и принесла пелёнку из моего шкафа.

Я некоторое время смотрел на пелёнку с недоумением, а потом стало смешно — дитёнок вырос, теперь в его пелёнки заворачивают его игрушки, и выглядят они несколько иначе, чем раньше.

Аккуратно, помня, что на лезвиях может быть яд, сложил оружие в пелёнку и занёс в свою комнату. Положил в углу. Закрыл дверь и подошёл к столу, на котором лежала катана. Её нужно было помыть от крови и смазать.

И по-хорошему почистить катану нужно было до того, как помылся сам, ну да ладно. И сейчас ещё не поздно.

Я, конечно, не ухаживал раньше за катанами, но не думаю, что сильно отличается от ухода за ножом. Поэтому, прихватив меч, отправился в ванную. Под струёй воды смыл с клинка кровь, попросил у мамочек растительное масло. Хорошо бы специальное оружейное, надеюсь, что в этом мире оно есть. Но это потом. А сейчас нужно обработать хотя бы таким, чтобы не было коррозии.

Поднялся к себе. Протёр клинок. Подумал, что надо бы и рукоятку разобрать, посмотреть, как там, но я не знал, как она разбирается. Поэтому просто посушил её насколько мог.

Аккуратно положив на стол катану, я достал нож и кастет. Их тоже протёр и смазал маслом.

Посмотрел на пелёнку в углу. Подтянул её поближе и принялся изучать свои трофеи. Их набралось немало, и я с подавляющей частью этого оружия мог работать только на интуитивном уровне.

Подумал, что видимо, часть трофеев придётся отдать отцу. Присмотрел себе добротный нож в ножнах — тот, который был у Тосиюки, и сюрикены. Немного подумал и добавил цепь с грузами.

Я не знал, зачем мне всё это оружие, но если в академии магии так опасно, то никакое оружие лишним не будет. По-хорошему надо было бы всё себе забрать, ну да ладно. Пусть как будет, так и будет. Заберёт отец часть, так заберёт. Оставит мне, значит, будет моё.

Разложил всё и подумал, что тут не хватает чего-нибудь из современного вооружения. В идеале Орсис Т-5000 или хотя бы Винторез с хорошей оптикой. Ну или пулемёт Калашникова — тоже лишним не будет.

Вздохнул и достал мешочки с деньгами. Разложил, предварительно некоторые тоже очистив от крови. Посчитал. Сумма получалась неплохая — сто восемьдесят шесть монет. Значительно больше, чем в том мешочке, который был у меня в первый день — там у меня было всего монет тридцать, не больше. Не знаю, чего стоит эта сумма в этом мире, я пока ещё в деньгах не сориентировался как следует. Но если перевести на рамен в той кафешке, то хватит полгода водить туда Ёсико каждый день.

Чёрт, получается, что денег не так много. Но всё же лучше, чем ничего.

Прикрыв деньги пелёнкой, сходил помыл мешочки из-под денег от крови. Разложил их на столе сушиться. И потянулся.

В этом мире теперь было что-то, что принадлежало лично мне. То, что я добыл или завоевал. И это было прекрасно!

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Оружие майор любил с детства. В первом классе ему на день рождения подарили пластмассовый автомат с лампочкой на конце ствола. Она загоралась, когда он нажимал на спусковой крючок, и автомат издавал звук, имитирующий выстрелы: «тр-р-р-р». Майор перестрелял кучу фрицев… Но потом родители отвлекли его — позвали ужинать. Когда после еды майор снова пошёл стрелять фрицев, автомат уже не трещал, и лампочка не загоралась. Только много лет спустя майор догадался, что родители тогда вытащили из автомата батарейки. Он им этого так и не простил. Хотя с годами понял их.

Глава 24

Спать я так и не ложился. Едва закончил с оружием и деньгами, как в комнату постучала мама Ишико:

— Кизаму, сынок, пора в школу.

Я некоторое время соображал, в какую школу? Потом вспомнил, что у меня остался один день, чтобы найти способ попасть в академию магии. Для этого нужно было узнать про неё больше. И нужно было найти способ заставить отца включить меня в списки тех, кто отправится в это учебное заведение. Потому что было подозрение, что если я приеду туда самостоятельно, то меня просто не пустят.

Голова на удивление была ясной, как будто чистка оружия что-то внутри поправила.

Собираясь в школу, я оглядел свои ресурсы, обдумывая, что взять.

То, что оружие не будет лишним, я не сомневался ни минуты — и нападение на меня, и нападение на нас с мамой Ишико, да и нападение ниндзя говорили сами за себя.

Катану со вздохом я отложил — её брать не буду. Ножен нет, а с обнажённой по городу ходить так себе идея. Можно кого-нибудь случайно поранить.

А потому взял ставший уже привычным кастет и один мешочек с деньгами, положил в него двадцать монет, решил, что этого достаточно.

Подумав ещё немного, положил в другой карман пару звёздочек, обернув их предварительно тряпкой. Эх, надо было снять с трупов сумочки и чехлы… Думал же ещё об этом, когда собирал оружие. Но одно дело забрать сюрикены, и совсем другое — прихватить к ним чехлы и сумку. С одной стороны, это разумно, а с другой совсем уже мародёрством попахивает.

Поддавшись внезапному порыву взял нож. Но не тот, который был у меня раньше, а с ножнами — трофей от Тосиюки Такаги. Хороший нож, добротный. На лезвии гравировка — летучая мышь с двумя клинками в крыльях. прикольный логотип! Очень эффектно смотрится! Да и сам клинок обладал изяществом очень дорогого оружия.

Понятно, что лучше было бы взять что-то менее приметное, но тут были ножны! А значит, можно спрятать в складках одежды и не опасаться, что порежу сам себя. Но драться в случае необходимости этим ножом намного удобнее, чем тем.

Осмотрел свою одежду в поисках того, как закрепить ножны. Оказалось, что на поясе штанов слева есть удобная петелька, как будто специально для того и приспособлена… А может, так и есть.

Я с удовольствием закрепил ножны. Попробовал, как доставать нож — вполне удобно. Потренировался выхватывать. Идеально!

Прикрыл рубахой, огляделся — практически не видно. Складки одежды скрывают всё. Вот и хорошо. Может, и не пригодится, но я с ножом на поясе чувствовал себя защищённым.

Пора было идти завтракать.

Вся семья была в сборе. Отец ел молча. А мамочки были милыми и заботливыми. Про ночное происшествие никто не сказал ни слова.

Кстати, дом уже был отмыт. Только вмятины на стене и дверях напоминали о ночных событиях. Надо будет потом как-то заделать их, а то некрасиво. Да и лишнее напоминание ни к чему.

Когда уже заканчивали завтракать, отец сказал:

— Приходи сразу после школы домой, пойдём в оружейную мастерскую, подберём временные ножны для твоей катаны и закажем мастеру постоянные.

Я кивнул. Ножны — это очень хорошо!

Вообще, за завтраком обстановка была мирная и теплая. Как будто ночное происшествие сблизило нас всех.

В какой-то степени так оно и было. Но лишь в какой-то. Я очень хорошо помнил то, как отец держал меня за грудки и шипел, чтобы я выбросил академию магии из головы.

Так-то по-своему он прав. Он заботится о своем сыне. Вот только у меня другие планы. Своей жизнью я буду распоряжаться сам.

В школу я конечно же не пошёл. У меня осталось слишком мало времени, чтобы тратить его на школу.

Конечно, в другой ситуации я бы с удовольствием посидел на уроках, пообщался бы с учителем, порасспрашивал бы его о мироустройстве. Мне очень интересно, как устроен этот мир, какова его история и общественная иерархия, политика и экономика. Культура, наконец! Про магию опять же хочется побольше узнать.

Но ситуация такова, что, как и с магией, придется со всем этим миром разбираться в полевых условиях.

Как мне распланировать свой день я решил ещё пока чистил оружие. Мне нужен был начальник дворцовой стражи Шого. Я хорошо помнил, как он восхищался, когда узнал, что я владею магией. Вот пусть и рассказывает, что тут к чему. И про академию ему наверняка хоть что-то известно.

Где искать Шого, я не знал. Но было у меня на примете два места, где я его видел раньше — кафе и восточная стена. Ну и дворец, хотя я понятия не имел, где он.

Почему дворец? А потому что он начальник дворцовой стражи! А дворцовая стража где? То-то и оно!

Так как время было утреннее, я подумал, что навряд ли Шого будет в кафе. Туда он скорее всего пойдёт обедать. Если только не решит пойти в другое место. А вот на стене я смогу пусть не встретить его, так хотя бы расспросить про него у тех, кто знает Шого хорошо — у его сослуживцев.

Так как решение было принято, я прямым ходом направился туда.

Ворота на стену были закрыты. И около них был выставлен караул — двое с глефами.

Я подошёл к служивым и спросил:

— Где мне найти начальника дворцовой стражи Шого?

Караульные посмотрели на меня свысока, и один с усмешкой ответил:

— Малец, дуй-ка отсюда, пока не попал под горячую руку начальника. А то потом придётся объясняться с твоими родителями.

Я, конечно, мог бы сказать, что мой отец вообще-то старейшина, и им может не понравится объясняться с ним, но не стал этого делать. Раз эти парни меня не признали в лицо, то скорее всего Кизаму в прошлой жизни тут не бывал, и парни не знают, чей я сын. И могут не поверить. А пока разберутся что к чему, уйдёт много времени. А для меня в сложившейся ситуации время бесценно.

Была ещё одна причина, по которой я не хотел называть имя отца. Я не хотел открывать двери его именем. Я хотел сам чего-то достичь. Сам! А не потому что я чей-то сын.

А потому произнёс:

— Ты скажи, где Шого, а там уже посмотрим, кто попадёт под горячую руку, а кто нет.

— Пацан, иди, не путайся под ногами! — сказал второй и добавил, обращаясь к первому: — Задолбали детишки. Радовались бы, что можно спокойно ходить в школу, гулять, заниматься своими делами.

— И не говори! — ответил ему товарищ. — Только бы погеройствовать…

На меня они больше не обращали внимания — обсуждали между собой счастливую жизнь подростков. Но едва я шагнул к двери, как мне в грудь моментально упёрлись острия двух глеф.

— Малец, иди отсюда подобру-поздорову! А то ведь действительно прилетит!

В голосе охранника не было раздражения. Была усталость взрослого человека, который устал объяснять детям, что играть со спичками нельзя, что это может привести к пожару.

Но ведь я не играл! У меня действительно было важное дело к Шого!

С другой стороны, что-то доказывать им было бесполезно. Парни при исполнении. Им приказано гонять пацанов, чтоб не лезли куда не надо, вот они и выполняют приказ. А уж куда могут залезть пятнадцатилетние пацаны, я знал прекрасно.

А ещё знал, что в моём мире во время войны пятнадцатилетние совершали подвиги наравне со взрослыми. С другой стороны, смотря какая война. И сдерживать пацанов нужно. Так что приказ гонять их, вполне адекватный. Только мне-то что делать?

Я понял, что так ничего не добьюсь. Надо было поменять стратегию. И я спросил:

— Скажите хотя бы, он тут или не тут.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — засмеялся караульный.

— Совсем страх потерял, — добавил второй.

Они не то чтобы прогоняли меня. Не пускали, да. Но и не прогоняли. Подтрунивая надо мной, они развлекались. Как ни крути, а стоять в карауле скучно.

Служить клоуном я не собирался, поэтому отошёл в сторону и сел на землю с целью дождаться или Шого или кого-нибудь, кто сможет мне помочь.

И тут вспомнил: у меня ж есть карта! Всё никак не привыкну.

Мысленно развернув карту, я увидел, что Шого в сопровождении ещё двоих направляется сюда. Я поднялся и пошёл навстречу.

Шого был зол. Это чувствовалось на расстоянии.

Когда он увидел меня, то некоторое время продолжал шагать, буравя меня взглядом.

Я остановился, давая ему понять, что жду именно его.

Он понял. И принял решение — поравнявшись со мной, он… пошагал дальше.

— Шого, — позвал я. — Разговор есть!

— Мне некогда! — продолжая шагать, рявкнул начальник дворцовой стражи.

Пришлось развернуться и пойти с ним рядом.

— Это срочно и важно! — сказал я. И добавил тише: — Это по поводу магической академии.

Шого как будто слегка запнулся и немного сбавил шаг.

Я молча продолжал идти рядом.

Наконец у самых ворот, где я только что разговаривал с караульными, Шого остановился и повернулся ко мне:

— Как срочно?

— Очень! — ответил я. — Вопрос жизни и смерти.

— Откосить хочешь? — Шого понимающе усмехнулся.

— Что? — не понял я. Но когда дошло, что он имеет в виду, я вспылил: — Ты думай, что говоришь!

Шого ещё немного побуравил меня взглядом и сказал:

— Подожди тут, я сейчас приду. — И вместе с теми, с кем пришёл, вошёл в ворота.

Теперь караульные посматривали на меня с интересом. Чувствовалось, что их раздирает любопытство. А вот хренушки вам! Я утолять ваше любопытство не собираюсь!

Я отвернулся от них и начал рассматривать стену, как будто видел её в первый раз.

Чёрные камни, из которых была выложена стена, явно взяли из храмовых пещер.

Понятно ещё, если бы добывали камень на поверхности, но вырубать в пещере, потом вытаскивать на поверхность — тут труда требуется немеряно! Или тоже использовали магию?

Долго размышлять о том, как строили стену, мне не пришлось. Вышел Шого и прямиком направился ко мне.

— Рассказывай! — потребовал он.

— Здесь? — спросил я, чувствуя, как караульные навострили уши.

Шого обернулся на караульных и сказал:

— Ладно, пойдём поедим, я сегодня ещё не завтракал.

Я кивнул.

— Платишь ты! — тут же добавил Шого.

Я усмехнулся и кивнул. Я готов был к тому, что информацию придётся покупать. И оплатить еду в кафе — не самый дорогой вариант.

До кафе мы шли молча. Так же молча дождались официанта. Потом заказа. Потом, когда Шого поест. Ничего, терпения у меня хватит.

Я себе заказал чай с булочкой, но так и не притронулся к ним.

Наконец, Шого отложил палочки.

— Говори! — разрешил он.

— Я должен попасть в академию магии! — сказал я.

Шого удивлённо посмотрел на меня. Но потом всё понял и усмехнулся.

— А я тут причём? — спросил он. — Это ваши семейные дела.

— У меня к тебе два вопроса. Первый — расскажи, что знаешь, об академии магии. Ведь ты же знаешь, ты наверняка интересовался!..

Я вопросительно посмотрел на Шого, но ни один мускул не дрогнул на его лице.

— А второй? — спросил он.

— Как мне добиться, чтобы меня включили в список?

— А почему шисаи Анита не включила? — удивился он.

Я вспомнил «почему» и, видимо, покраснел. Потому что Шого гнусно засмеялся.

— Так получилось? — подсказал он.

— Так получилось! — твёрдо сказал я.

— Ладно, — смягчел Шого. — Храмовые дела меня не касаются. Но если тебя нет в списках, то никак.

— Но мне надо! — вырвалось у меня.

— Попробуй убедить в этом верховную жрицу, — сказал Шого. — В этот раз, конечно, не успеешь, но в следующий раз поедешь.

Я сник.

— Мне нужно именно в этот раз, — негромко сказал я.

Шого приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Двое хороших людей из-за меня пострадали и попали в этот чёртов список. А меня из него вычеркнули. Это же не справедливо.

— Хороших, говоришь? — задумчиво проговорил Шого. — Тяжко им там придётся, если это хорошие люди…

— Хорошие… — подтвердил я.

— Кто? — спросил Шого.

— Мой одноклассник Кинпатсу и Ёсико.

— Что?! — Шого аж поперхнулся. — Ёсико поедет в академию магии?!

Я кивнул. И горячо заговорил:

— Она сейчас в тюрьме. Шисаи Анита узнала, что Ёсико владеет магией… Не только лечебной… И отправила её в тюрьму. А завтра…

Шого понимающе кивнул.

— А я-то и думаю, чего это нигде Ёсико не видно? Куда она запропастилась? А оно вот оно что. — Помолчав немного, Шого продолжил: — Жалко, конечно, Ёсико. Но мне-то что с того?

— Если поможешь, я расскажу тебе, как получить благословение Всеблагой и обрести магические способности, — выложил я свой козырь.

Шого оживился.

— Продолжай!

— Как мне попасть в академию магии? И что там такого, что отец готов пойти на подлог, только чтобы я туда не поехал? — напомнил я Шого свои вопросы.

— По поводу как, — сразу ответил он. — В этот раз никак. А по поводу что там? Там ад. Особенно для хороших людей.

— Но ты-то его не боишься? — спросил я, намекая, что если Шого обретёт магические способности, то его тоже отправят в академию магии.

— Во-первых, я не хороший человек, — хохотнул Шого. — А во-вторых, если меня отправят в академию, кто стену защищать будет?

— Ты уверен, что тебя не отправят? — с ехидцей поинтересовался я.

Моё ехидство было скорее от бессилия.

— Уверен! — ответил Шого.

— Ладно, — принял я ответ начальника дворцовой стражи. — расскажи мне про этот ад поподробнее.

Ну Шого и рассказал…

С его слов ситуация обстояла следующим образом. По приказу императора, все маги в обязательном порядке должны пройти обучение. Вопрос только где.

Существует два вида школ маги. Первые — это клановые, элитные. В каждом клане своя. Там обучаются адепты из кланов. Там передают клановую магию, развивают её, исследуют, находят новые способы применения и новые направления. И свои секреты клановые маги охраняют очень тщательно — никакой даже самый многообещающий маг извне ни при каких условиях не сможет проникнуть в клановую школу магии.

Кстати, магия моего отца — это магия подчинения. Только он подчиняет стихии. Лучше всего он работает с воздухом. Но и другие стихии ему тоже подвластны, хотя и в меньшей степени.

Проблема в том, что мой клан очень маленький и своей клановой школы не имеет. Так что мне прямая дорога в императорскую академию магии.

Собственно, поэтому отец и хотел скрыть, что у меня появились магические способности, чтобы не отправлять меня туда. Потому что там реальная жесть.

Начиная того, что император платит старейшине, который поставил магов в императорскую академию, хорошие деньги. И это одна из статей дохода старейшины.

Кстати, про статьи дохода — в других местах есть производства, фабрики и заводы, процветает торговля, а значит, есть налоги. У нас же форпост. Можно сказать, передовая. Поэтому нет никакого производства или крупных торговых образований. Продажа вновь обращённых магов чуть ли не единственная статья дохода… Во всяком случае, самая значимая.

Далее. В академии магии ученик находится на полном обеспечении. То есть, император оплачивает обучение из своей личной казны.

В результате, все маги, кроме клановых, конечно, принадлежат императору. Именно принадлежат! Потому что отработать те деньги, которые вложены в обучение очень непросто.

В смысле, окупаться маги скорее всего окупаются, и скорее всего быстро. Иначе зачем бы императору подминать всю эту структуру под себя? Но вот выкупить себя из кабалы практически никому ещё не удавалось.

Ну и раз это собственность, то и обращаются с учениками как с вещами. Никого не интересуют ни чувства, ни мысли, ни желания магов. И если императору будет угодно, маги пойдут против своих близких родственников. Такие прецеденты были.

Но это так сказать внешняя оболочка. А есть ещё внутренняя жизнь.

Люди, которых не считаю людьми, очень быстро звереют. И вымещают свою злобу на тех, до кого могут дотянуться — на таких же несчастных, как они сами. Особенно на новичках.

Ни учителя, ни воспитатели не вмешиваются. Потому что от того, как человек проявит себя, зависит его назначение по окончании академии магии. А значит, и шанс выйти из кабалы.

Блин, это похлеще дедовщины. В армии и то легче, честное слово!

Кинпатсу с Ёсико этот ад вряд ли будет по силам. А добиться, чтобы меня включили в списки вместе с ними, у меня никак не получится.

Когда Шого закончил рассказ, я выполнил обещание и рассказал, что знал:

— Чтобы получить благословение Всеблагой, ты должен попасть в лечебницу. Причём, ты реально должен оказаться на грани жизни и смерти. То есть, тут очень большой риск. Ну и стопроцентной гарантии нет, как ты понимаешь. Но есть шанс.

— Да, я что-то такое и думал, — кивнул Шого. И вдруг добавил: — Знаешь, а ведь можно попробовать убрать из списков Кинпатсу и Ёсико. Сделать так, чтобы их не отправляли в академию магии.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Разгар воинских учений. Ситуации проигрываются в штабе на компьютере. Ставится задача, вводятся исходные данные. Решающий вопрос генерала:

— Наступать или отступать?

Компьютер подумал полчаса и ответил:

— Да.

— Что «да»?! — возмутился генерал. — Ты же военный компьютер!

Компьютер подумал еще и ответил:

— Так точно!

Глава 25

Мысль про то, что можно Кинпатсу и Ёсико убрать из списков мне определённо понравилась! Более того, был ненулевой шанс, что мне действительно удастся это сделать! Нужно только найти правильный подход к отцу. В конце концов, золотое правило спецназа гласит: если можно избежать боя, то нужно избежать боя. Если нельзя избежать боя, то нужно сделать всё возможное, чтобы такая возможность появилась.

Вы не подумайте, в спецназе служат далеко не трусы. Это элита вооружённых сил!

Спецназовцы постоянно находятся в полной боевой готовности. Это люди с особым отношением к жизни и к своим товарищам. Это не просто солдаты, это воины! И именно это позволяет им выдерживать запредельные нагрузки, усваивать огромный объем информации. Бойцы спецназа не просто виртуозно владеют оружием, они сами являются оружием.

Они выполняют задачи в сложных условиях. И часто в тылу врага. У них нет машин сопровождения. Поэтому на задание они всё несут на себе — еду, воду и само собой оружие. У них лёгкая броня. А до недавнего времени вообще никакой не было. И лёгкое вооружение повышенной точности и дальности.

При таком снаряжении вступить в бой — смерти подобно. Плюс, бой чаще всего говорит о том, что операция провалена. Потому что главное предназначение спецназовцев — скрытно проникнуть на территорию врага, выполнить поставленную задачу и так же скрытно вернуться обратно.

Это я к чему? А к тому, что я не боялся попасть в академию магии. Даже при всех тех ужасах, о которых рассказал мне Шого.

Но если есть возможность туда не попадать, надо эту возможность использовать!

После разговора с начальником дворцовой стражи я поспешил домой. Тем более, что у меня был хороший повод — отец сказал, что пойдём подбирать ножны для катаны. Вот заодно и поговорим про моё будущее и про будущее моих друзей.

Я домой не просто шёл — летел! Я был полон надежд. Единственное, я боялся, что отец упрётся и не согласится вычеркнуть из списков Кинпатсу и Ёсико. Ну тогда придётся ему устроить подростковый бунт — жестокий и беспощадный! И я готов был это сделать. Но… если можно избежать боя, то его нужно избежать. Поэтому я решил дождаться удобного момента.

— Почему так рано? — спросил отец, когда я вошёл в дом.

— Всё, что мне на сегодня нужно было узнать, я узнал, — ответил я.

Отец не стал докапываться до моего раннего прихода из школы. Ответил:

— Хорошо. Тогда собирайся. Бери катану и пошли, — и отправился на второй этаж.

Я поспешил вслед за ним.

Заскочил в свою комнату, схватил меч и тут же вышел — не хотел злить отца. Мне нужно было его хорошее расположение.

Я с разгона направился на выход, но отец остановил меня:

— Стой, Кизаму! Не туда! — Он подошёл ко второй с краю двери на тёмную сторону. — Сейчас отправимся к нашему оружейнику. Он большой мастер! Пусть посмотрит твою катану. У него и ножны закажем. Он же и временные подберёт. Это очень хороший мастер! Второго такого во всём Куроикабе не найти.

Я сразу догадался, что мы отправимся через портал. Было немного боязно и очень волнительно. Боязно, потому что впервые в жизни. А волнительно… Ну так впервые в жизни же!

Отец испытующе глянул на меня и открыл дверь.

Демон внутри меня упёрся как говорится всеми четырьмя лапами, но я мысленно цыкнул на него и шагнул к двери.

— Просто иди вперёд и никуда не сворачивай! — приказал отец. — Ничего не бойся, я сразу за тобой.

Я кивнул и шагнул в открытую дверь.

Пространство скрутилось в тугую спираль, и я потерял опору под ногами.

— Просто иди вперёд! — послышалось со всех сторон.

Я взял себя в руки и шагнул. Вроде бы под ногами была твёрдая поверхность, но пространство скрутилось ещё сильнее.

Меня начало тошнить.

— Не останавливайся! — снова послышалось со всех сторон. — Помни, куда ты идёшь!

Куда я иду… Я иду к мастеру, заказать ножны для моей катаны.

Я сильнее сжал рукоятку и почувствовал под пальцами сплетённые полоски кожи и шёлк ленточки.

Моей катане нужны ножны! А мне нужно договориться с отцом, чтобы Кинпатсу и Ёсико остались дома. Нужно идти!

И я сделал ещё один шаг. Потом ещё и ещё…

Шагов через десять я увидел перед собой дверь. Только я прикоснулся к ручке, как дверь открылась, и я вышагнул в коридор. Другой. Не в нашем доме. Но тоже пустой и без излишеств на стенах. И гораздо длиннее, чем у нас.

Отец вышел следом и закрыл за собой дверь.

— Молодец! — сказал он. — Быстро взял себя в руки! Многие в первый раз теряются.

— Спасибо тебе за поддержку, — ответил я. — Ты подсказал, что делать.

Отец кивнул и, повернувшись, пошёл по коридору.

Шли недолго. Вскоре отец вежливо постучал в дверь:

— Мастер Ганзи, можно войти?

— Входите! — раздался хриплый голос.

Отец отодвинул дверь, и мы попали в кузницу.

В первый момент я растерялся. Потому что в моём понимании кузница — это очень жарко. Потому что раскалённый горн. И громко. Потому что наковальня, по которой стучат молотом.

Собственно, тут тоже были и горн, и наковальня, и бочка с водой, и формы и много чего ещё, что однозначно выдавало в помещении кузницу. Но не было шума и не было жары. Хотя запах калёного металла присутствовал и очень ярко. Наверняка какая-то магия…

Мастер Ганзи сидел на лавочке и смазав каким-то составом клинок, натирал его.

Отец поклонился мастеру. Я тоже.

Мастер поприветствовал нас кивком и, не прекращая своего занятия, спросил:

— Старейшина Сатоши, что привело вас сюда?

— Нам нужны ножны для катаны, — с уважением в голосе ответил отец и глянул на меня.

Я показал катану мастеру.

— Подождите, пожалуйста, — попросил мастер Ганзи. — Как закончу, позову.

— Хорошо, — отец снова поклонился, и я следом за ним.

И мы прошли в соседнюю комнату.

Это была небольшая комната, оборудованная специально, чтобы клиенты могли ждать в комфорте. Кожаный диван, кресла, столик с чайными принадлежностями, чайник, чашки, печенюшки…

Мы с отцом сели на диван и приготовились ждать.

Я решил, что это подходящий момент, чтобы обсудить с отцом мой вопрос — отец не уйдёт, выслушает и орать не будет.

— Я хочу поговорить, — осторожно начал я.

— Слушаю, — автоматически ответил отец.

Его мысли бродили где-то далеко.

— Это по поводу академии магии… — начал я и приготовился к буре.

И я не ошибся. Отец моментально вернулся в здесь и сейчас.

Я надеялся, что он не будет орать в чужом доме. Так оно и вышло.

— Ты опять?! — после паузы прошипел он.

— Ты подожди ругаться, дай мне всё объяснить, — попросил я.

— Даже думать не смей об этом! — приказал он.

— Отец, дай мне объяснить! — потребовал я, слегка повысив голос.

Отец быстро оглянулся на дверь и кивнул:

— Объясняй. Но знай, что я против!

— Я знаю… — ответил я и продолжил, тщательно подбирая слова. — Так получилось, что по моей вине туда отправятся два человека, которых я считаю своими друзьями. Первыми настоящими друзьями! — добавил я. — Они получили благословение Всеблагой из-за меня. И они оба не выживут там…

— И ты не выживешь! — отрезал отец.

— Это мы ещё посмотрим! — ответил я и демонстративно глянул на катану, намекая на ночное происшествие.

— Тебе ночью просто повезло, — ответил отец. — Они шли не убивать.

— Мне так не показалось… — ответил я и не давая отцу съехать с темы, продолжил: — Я не могу оставить друзей в беде. Как я после этого буду жить?

— Нормально будешь жить, — огрызнулся отец и замолчал, задумавшись.

Конечно, для меня было бы идеально, чтобы отец сам пришёл к мысли не отправлять Кинпатсу и Ёсико в академию магии, но нужно было его как-то к этому подвести.

— Не буду я жить нормально! Не смогу, — ответил я. — Для меня друзья значат очень много. Я готов погибнуть за них.

— А они готовы погибнуть за тебя? — хмыкнул отец.

— Я не знаю, — честно признался я. — Вполне возможно, что нет. Но дело не в этом. Для меня дружба — это не торговые отношения, когда сколько вложил, столько же взамен требуешь. Для меня дружба это нечто большее. Это в первую очередь вопрос уважения. Ну и что я могу сделать для друга, а не что он для меня. Но дело даже не в этом. Это хорошие люди. И они попали в беду из-за меня. Поэтому я и хочу поехать, чтобы защитить их. Если бы мне не нужно было их защищать, я бы не рвался туда. Что я дурак что ли?

Я был абсолютно искренен! Я действительно так считал.

Отец снова задумался.

Я даже дышать перестал, боясь спугнуть надежду, что всё разрешится как мне нужно.

— А если они останутся? — спросил отец.

Я выдохнул и, постаравшись скрыть ликование, как можно спокойнее ответил:

— Тогда у меня нет причин ехать в академию. Буду осваивать магию дома.

Отец кивнул и сказал:

— Посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо, — ответил я и не сдержал довольной улыбки.

Мы немного посидели в тишине, потом отец спросил:

— Как дела в школе?

Ответить я не успел. Заглянул мастер Ганзи и пригласил нас зайти в кузницу.

Мы сели на ту же лавочку, на которой раньше сидел мастер.

Теперь, когда проблема с академией магии практически была решена, я мог спокойно заняться своим мечом. И с волнением протянул катану мастеру.

Мастер Ганзи сходил, помыл руки. Потом аккуратно взял за рукоятку и осмотрел меч — в первую очередь лезвие.

— Чем смазывал? — спросил он.

— Растительным масло, женщины на кухне дали.

— Оно и видно. — В голосе мастера просквозило осуждение.

— У меня больше ничего не было, — поспешил я оправдаться. — Я решил, что лучше временно так, чем никак.

Мастер кивнул и ещё раз посмотрел лезвие, ловя отсветы на поверхности.

— Ты зачем прикасался к лезвию руками?

Я растерянно посмотрел на мастера.

Он, поймав мой взгляд, показал отпечатки моих пальцев.

— Большего оскорбления мечу ты нанести не мог, — сказал мастер Ганзи.

И моё сердце забилось, а к горлу подступил ком. Я вспомнил, как гладил меч. А потом вспомнил луг и юношу в кимоно. И мысленно повторил несколько раз: «Прости, прости, прости…»

— В этом месте… — мастер показал на отпечаток моих пальцев, — может начаться коррозия, если просмотреть и не очистить.

Чёрт! Точно! Вот я лопух! У людей на коже смазка, которая содержит жиры и кислоты — агрессивная среда для железа. Как я мог забыть об этом?! Знал же! И всё равно лезвие облапал!

— Я больше не буду так делать! — заверил я мастера.

Он кивнул и сел на колени на коврик, на котором уже были приготовлены инструменты: небольшое деревянное приспособление, похожее на молоточек, деревянный клинышек со ступенькой и срезанный одной стороной, молоток, узелок из белой ткани — похоже внутри было что-то типа пудры, и флакончик со светлым прозрачным маслом. Ну и салфетки. И ещё небольшая подушечка.

Первым делом мастер взял приспособление и, раздвинув оплётку, выдавил штифт. Отложил его в сторону.

Потом, удерживая левой рукой меч лезвием вверх он, постучал кулаком правой руки по левой.

Ничего не произошло.

Мастер приставил к основанию гарды клинышек со ступенькой и пару раз стукнул молотком. И когда лезвие чуть сдвинулось, снова постучал кулаком по своей руке. Лезвие вышло сильнее.

Взявшись за хвостовик, мастер позволил рукоятке соскользнуть. Заодно снял гарду и шайбы, которые крепили гарду. Наверняка у них было своё название, но я его не знал, а мастер свои действия не комментировал. Он работал спокойно и сосредоточенно.

Отложив в сторону рукоять и гарду с шайбами, мастер взял салфетку и тщательно стёр остатки масла с обеих сторон лезвия. Взял чистую салфетку и протёр ещё раз.

Потом простучал узелком с пудрой по всему лезвию с обеих сторон — припудрил меч. Стёр пудру одним движением. Снова припудрил и снова стёр. Проверил, чтобы пудры не осталось.

Взял салфетку и удерживая меч через неё, внимательно осмотрел лезвие.

— Очень хороший клинок! — сказал он. — Очень редкий металл! Тут точно есть небесное железо!

Глаза мастера блестели от восторга. И я его понимал, чёрт возьми! Я сам так же загорался, когда мне в руки попадало редкое и хорошее оружие.

Мастер тем временем взял ещё одну салфетку, смочил немного маслом и смазал лезвие, обух и хвостовик.

После этого вернул на место шайбы, гарду, рукоять. Постучал ладонью по торцу рукояти, чтобы рукоять встала на место. Потом поставил обратно штифт. Немного потряс, проверяя, чтобы не было люфта и положил меч на подушечку.

— Это очень хороший меч, — сказал мастер Ганзи. Немного помолчал и добавил: — Не принято спрашивать, как он попал к тебе…

— Такие клинки сами выбирают своих владельцев, — прервал мастера отец.

— Так и есть, — согласился мастер Ганзи. — Так и есть.

Он встал и ушёл в соседнюю комнату — не в ту, в которой были мы, а в другую, своего рода склад готовой продукции. Появился в дверях через некоторое время, прижимая к себе четверо ножен.

— Я, конечно же с радостью изготовлю ножны для твоего клинка, Кизаму, — сказал он, закрывая дверь склада. — Но пока не годится катане быть обнажённой.

Я благодарно кивнул.

Мастер Ганзи снова сел на коврик, на котором чистил мой меч.

— Мы заплатим сколько нужно, — сказал отец.

— Это само собой, — кивнул мастер и добавил: — Думаю, я буду гордиться, что делал ножны для этого клинка.

Я испытывал одновременно и гордость, и смущение.

Мастер Ганзи между тем, прикинув, сразу же забраковал двое ножен. А двое оставшихся аккуратно, со всем уважением к мечу, примерил. Выбрал по ему одному понятным признакам лучшие, надел на меч ножны и, удерживая катану в двух руках, с поклоном протянул мне.

Я встал. И тоже с поклоном принял.

— Сколько мы вам должны? — спросил я.

— К ножнам я дам вам всё необходимое для ухода за мечом, — сказал мастер Ганзи, игнорируя мой вопрос. — И могу дать несколько уроков по уходу за катаной.

— Спасибо большое! — Я снова поклонился мастеру.

Я был счастлив! Всё складывалось наилучшим образом!

Где-то в глубине души шевельнулся знакомый червячок — всякое говно случается, именно тогда, когда кажется, что всё закончилось. Но я отмахнулся — не хотелось думать о плохом. Да и что может такого случиться, о чём я сожалел бы?

— Я вижу, у тебя есть нож? — спросил мастер Ганзи.

Блин, как он рассмотрел его в складках одежды? Но ничего не поделаешь.

— Да есть, ответил я и я поспешил отсоединить ножны от пояса. — Мой трофей!

Протянул мастеру.

Его рука дрогнула, когда он принимал клинок.

Очень медленно мастер Ганзи снимал ножны. Обнажил гравировку. Некоторое время смотрел на неё.

Он не стал проверять баланс или как держится рукоятка, не посмотрел состояние лезвия. Просто посмотрел на гравировку и задвинул ножны на место.

— Это очень хороший нож, — глухо произнёс он, возвращая мне моё оружие. — Не смею вас больше задерживать!

Я моментально почувствовал недоумение и тревогу.

И словно в подтверждение, руку на плечо мне положил отец и легонько потянул на выход.

— Расчёт как договорились, — сказал отец.

Мастер Ганзи кивнул.

С уважением поклонившись мастеру мы с отцом вышли из кузницы.

В коридоре я повернулся к отцу.

Он был чернее тучи.

Я хотел спросить, в чём дело, но он только подтолкнул меня к двери в портал.

Снова привычно скрутилось пространство, но я уже знал, что нужно делать, и просто пошёл домой. Снова через десяток шагов увидел дверь и вышагнул в коридоре нашего дома.

Едва отец закрыл дверь, как сполз по стене на пол.

Я с недоумением повернулся к нему.

Отец был бледен и по его щекам текли слёзы.

— Что ты наделал, Кизаму? Что ты наделал? — принялся оно причитать, раскачиваясь из стороны в сторону. — Зачем ты взял с собой этот чёртов нож?!

— Да объясни мне, в чём дело? — спросил я.

— Мастер Ганзи из клана Такаги, — выдохнул отец. — Скорее всего это он изготовил этот нож.

И тут до меня дошло — Тосиюки пропал. А я, предъявив нож и назвав его своим трофеем, буквально признался, что убил Тосиюки. И не кому-нибудь левому признался, а уважаемому члену клана.

Не знаю, как он увидел нож, но теперь это не имело никакого значения. Сделанного не воротишь.

— Они теперь убьют тебя! — причитал отец. — Их ничто не остановит от мести! Нет в мире места, где от них можно было бы спрятаться!

Аргх раньше меня понял, что я сейчас скажу, и пытался остановить меня. Но я не обратил внимания на демона. Я усмехнулся и сказал отцу:

— Есть такое место! В этом мире есть место, куда никто из членов клана Тосиюки не посмеет сунуться!

Судя по побелевшим губам, отец понял сразу, что я имею ввиду. Едва слышно он прошептал:

— Академия магии…

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Уважаемые читатели!

Первая книга закончена. Но, конечно, это только начало трудного пути майора, попавшего в тело пятнадцатилетнего парня. Его ждёт ещё немало испытаний, пока он займёт в этом мире достойное его место.

Спасибо вам большое за внимание и отклик — комментарии, библиотеки, лайки, награды. Это очень мотивирует и вдохновляет!

Не уходите далеко! Продолжение тут прямо сейчас: https://author.today/reader/176121

Подписывайтесь на мою страницу. Тогда вы не пропустите новинки.

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/170656

Content

Кун Антон Ел я ваших демонов на завтрак! Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene