Кун Антон

Ел я ваших демонов на завтрак! Том 2

Глава 1

Аргх раньше меня понял, что я сейчас скажу, и попытался остановить меня. Но я не обратил внимания на демона. Я усмехнулся и сказал отцу:

— Есть такое место! В этом мире есть место, куда никто из членов клана Тосиюки не посмеет сунуться!

Судя по побелевшим губам, отец сразу понял, что я имею ввиду. Едва слышно он прошептал:

— Академия магии…

— Да! Императорская академия магии, — подтвердил я. — Я сам не в восторге от этой идеи. Но как бы ни был могущественен клан Такаги, против императора, да будут его дни благословенны, они не попрут!

Я старался говорить убедительно, но сам не был уверен в своей правоте.

Но другого выбора я действительно не видел. Если император столько вкладывает в подготовку магов, то вряд ли он потерпит, чтобы его собственности был нанесён ущерб. И убить меня там, это всё равно, что бросить вызов самому императору. Ни один здравомыслящий человек не будет ссориться с властью, если от неё зависит его процветание.

Однако не получится ли что я, отправляясь в императорскую академию магии, поменяю шило на мыло?

Хотя, в академии шанс выжить всё-таки был. К тому же находиться в боевой обстановке для меня привычно. А тут воевать против ниндзя себе дороже — они могут подкараулить в любом месте и в любое время. Следить умеют, я в этом убедился. Да и ночью во время нападения, отец был прав, мне сильно повезло.

Как бы то ни было, но мне удалось немного успокоить отца. Он за эти несколько минут, как мы вернулись от мастера Ганзи, постарел и осунулся. И меня это резануло. Я даже не ожидал, что так сильно.

Видимо, приняв, что другого выхода нет, отец засобирался и ушёл из дома. Через третьи двери на тёмную сторону дома.

Я этому не удивился. Теперь я знал, что это за двери. И спрашивать, куда он пошёл, не стал. Каким бы отцом он ни был, но он на моей стороне.

Зайдя в свою комнату, я оставил оружие.

Когда положил на стол нож, вспомнил гравировку — летучую мышь с двумя клинками в крыльях. Чёрт! Я должен был догадаться, что это не просто фирменный знак изготовителя, это знак клана Такаги! Отец же говорил, что их специализация — оружие! А если Тосиюки сын и наследник главы клана Такаги, то логично, что у него особенный нож, узнаваемый.

Что поделаешь, я не всё в этом мире знаю, так что корить себя за ошибку бессмысленно. Надо думать, как теперь быть.

Но ничего не придумывалось. Поэтому я просто спустился на кухню.

Там вовсю шла работа. Мамочки и няня заделывали дырки и вмятины в стенах. Кое-где уже не было никаких следов.

Едва я спустился на первый этаж, как мама Ишико оставила работу и поспешила ко мне:

— Кизаму, сынок, ты проголодался?

Мне захотелось сделать приятное этой милой женщине, и я кивнул:

— Ага! Как волк!

Мама Ишико с удивлением посмотрела на меня:

— Как кто?

— Э… — протянул я, на ходу придумывая, чего бы такого ответить. — Как самый голодный человек на свете!

Мама Ишико осталась довольна ответом и поспешила на кухню. А я отправился за ней, мысленно ругая себя, что пора бы уже поменьше палиться.

Ожидая, пока мама Ишико принесёт мне еду, я подумал:

«Интересно, чем в академии магии кормят?»

«Лучше бы тебе не знать!» — проворчал Аргх.

«Ты что-то знаешь про это? Или ты про академию вообще?» — спросил я.

«Про академию… Нож, который ты сегодня показал мастеру, носит имя Убийца демонов», — ответил Аргх.

Хм… Получается не просто именной нож, а нож с именем?

«Ты знаком с этим ножом?» — спросил я.

«Его знают все демоны», — ответил Аргх.

«Даже те, кто его никогда не видел?» — удивился я.

Непонятно почему, но мне хотелось поддеть демона, зацепить его, вывести на эмоции.

«Даже те, кто ни разу его не видел!» — подтвердил демон, осознанно или нет, но давая мне столь важную информацию о своих сородичах.

Получалось, Аргх никогда не видел нож, но узнал его.

«У вас что, есть телепатия?» — спросил я напрямую.

И демон замолчал.

Но его молчание только подтвердило мою догадку — демоны владеют телепатией. Ну или как-то иначе могут передавать важную для всех информацию. Не знаю, пригодятся мне эти знания или нет, но зарубку на память я сделал — пусть будет.

Вспомнил своё столкновение с демоном на стене — улепётывали они знатно! Хотя, «пообщался» я тогда только с одним.

Кстати, а почему они тогда сбежали?

«Аргх, — спросил я у демона. — Почему в тот раз твои сородичи отступили?»

Но демон не ответил. Он демонстративно отвернулся, всем своим видом показал, что не намерен обсуждать со мной этот вопрос.

Пока я мысленно общался с Аргхом, мама Ишико накрыла на стол.

Благодарно улыбнувшись женщине, я взялся за палочки.

Как всегда, было приготовлено выше всяких похвал. Мне там, в академии, будет очень не хватать стряпни моих мамочек и няни.

Я усмехнулся: к хорошему привыкаешь быстро. А ведь ещё не так давно я со своей группой в тылу врага две недели жрал сухпаёк и был счастлив до усрачки, что есть что жрать.

Вспомнив ребят, оставшихся в вертолёте, я вздохнул.

Мама Ишико тут же отреагировала:

— Что-то не так, сынок?

— Всё так, мам. Я сейчас схожу по делам, мне очень нужно. Отец придёт, скажи ему, что скоро буду, хорошо?

— Вы в последнее время сблизились с отцом, — улыбнулась мама Ишико.

Я пожал плечами и, не подумав, ляпнул:

— А что? Норм мужик. Со своими гусями, конечно, но кто без гусей? — И, увидев вытянутое лицо мамы Ишико, поправил: — Да, мы стали лучше понимать друг друга.

Чмокнув маму Ишико в макушку, я поспешил уйти. У меня остались дела, которые я хотел сделать до отъезда. Например, пообщаться с сэнсэем Макото.

Воспоминание о ребятах и вертолёте натолкнули меня на определённые мысли. Например, о том, почему был призван именно я? И чего конкретно хотел добиться старик? Если просто вызвать из другого мира любую случайную душу, чтобы появилась возможность добраться до меча, это одно. И если бы я не побывал в келье сэнсэя, я бы на этой версии сейчас и остановился.

Но это не объясняет крушения вертолёта и появление в десантном отделении Ми-8 Аргха и других демонов. Плюс я видел закладки в книгах сэнсэя Макото. Я читал о демонах и понимал, что изначально цель Макото была другой — призвать защитника, то есть, вполне конкретную душу. А потом, видимо, что-то произошло, и он изменил решение, решил сам заполучить оружие и спасти мир.

Так вот, мне нужно было узнать: какая цель была изначальной и что повлияло на неё.

Это нужно было узнать ещё и для того, чтобы не влипнуть в историю, как с ножом.

И времени на всё про всё у меня оставалось совсем немного: сегодняшний вечер и ночь. Не думаю, что завтра с утра у меня будет возможность проводить беседы. Если будет, то хорошо, но лучше не строить надежд, чтобы потом не разочаровываться.

В том, что моё имя будет в списке овладевших магией, я не сомневался. И не думал об этом. Я был уверен, что отец приложит все усилия, чтобы включить меня в число благословлённых Всеблагой.

А потому, как только поел, сразу же отправился в храм, даже в свою комнату заходить не стал — решил не брать оружие, чтобы опять в какую-нибудь историю не влипнуть.

Подходя к ступеням храма, я автоматически сунул руку в карман, чтобы достать монетки для нищих, и понял, что вместе с оружием оставил и деньги.

Прослушав летящие в спину проклятия, я сделал себе заметку, разобраться, почему нищие так себя ведут? В моём мире на паперти тоже всегда хватало нищих. Они назойливые и грязные. Но в их глазах нет вот такой самоуверенности, как будто именно они настоящие служители культа, а все остальные так — приложение.

Не знаю кому как, но мне тутошние нищие действовали на нервы.

Однако, сейчас мне было не до них. Я поспешил войти в храм.

Первым делом, стараясь не попасться на глаза верховной жрице, я направился в келью сэнсэя. Но там Макото не оказалось. Причём, не было видно, чтобы он в принципе появлялся тут с моего вчерашнего посещения. Видимо, сэнсэй Макото всё ещё был в лечебнице — не выздоровел пока.

Вздохнув, я пошёл в лечебницу.

Там старика тоже уже не было, и две девушки, которые ухаживали за больными, сказать мне, где Макото, не смогли.

Едва успев нырнуть за колонну, чтобы не столкнуться с малышкой Анитой, я поспешил в пещеру. Был шанс, что Макото там. Ну мало ли? Может, готовит новый ритуал?

Ничего не изменилось со вчерашнего вечера — факелы горели по-прежнему и камень был отвален так же, как и вчера. Однако сэнсэя Макото в пещере тоже не было.

Устало опустившись на пол рядом с алтарём, я усмехнулся — ну не болван ли я? Вот точно дурная голова ногам покоя не даёт! Когда я уже буду помнить про свои магические способности?

Вызвал карту и едва не присвистнул: сэнсэй Макото был рядом с Ёсико — в том же здании, то есть, в тюрьме.

— Тебе за поимку преступника полагается награда, — послышался внезапно голос верховной жрицы.

Я подскочил от неожиданности.

Шисаи Анита стояла за моей спиной в глубине пещеры — у стены, из которой я вытащил катану.

Я растерялся. Получалось, верховная жрица уже была тут, когда я пришёл? Но как? Она же только что встретилась мне в основном зале? И почему я не заметил, как она сюда пришла? Или она уже была тут, когда я пришёл? Но ведь я в поисках сэнсэя осмотрел…

Нет, я не осматривал каждый уголок в пещере. Я просто увидел, что старика тут нет и сел на камни, опершись спиной на алтарь.

— Значит, именно тут ты его нашёл? — продолжила шисаи Анита, поглаживая стену.

Да-да! Ту самую стену в том самом месте!

Я вспомнил юношу на цветущем лугу и, внезапно охрипнув, спросил:

— Кого?

И тут же начал прокашливаться, чтобы прочистить горло, а заодно, спрятать мысли и чувства.

— Макото, — помедлив, ответила верховная жрица. — Ты ведь вчера его тут нашёл? Или ты здесь нашёл ещё кого-то?

Я глянул в сторону выхода, но там уже толпились послушницы — и когда успели?

Блин! Я же только что прятался от верховной жрицы за колоннами! Как она оказалась в пещере?

Но шисаи Анита не дала мне времени собраться с мыслями.

— Отвечай! — потребовала она.

— Сэнсэя Макото я нашёл тут, — постаравшись взять себя в руки, ответил я.

— Как ты смог отворить камень? — шисаи Анита шагнула ко мне.

— Он был отодвинут, — ответил я.

— Это сегодня. А вчера? — шисаи Анита ещё приблизилась.

— Я приказал камню, — ответил я. — Ты… Вы же знаете, у меня дар повелевать…

Верховная жрица подошла ещё ближе. Теперь между нами был только алтарь.

— Как ты узнал, где искать его? — спросила она, глядя мне в глаза.

Мою малышку Аниту как будто подменили. Теперь я видел перед собой самую настоящую ведьму. Нет, она по-прежнему выглядела аппетитно. Но после её наездов аппетит пропал окончательно.

— Блин! Да что происходит?! — закричал я. — Это же я! Кизаму! В чём дело, шисаи Анита? Что за допрос?

Верховная жрица не отреагировала на мой выпад. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Она хладнокровно продолжила допрос:

— Ты зачем сюда пришёл?

— Искал сэнсэя Макото, — ответил я.

— Зачем?

— Хотел расспросить его по истории мира. Ты же… Вы же знаете! Я вчера смотрел его книги, и у меня появились вопросы.

— И всё? — подозрительно спросила она.

— И всё! — уверенно подтвердил я.

Я даже думать сейчас боялся, что не всё. Что на самом деле у меня и вчера, и сегодня были совсем другие цели. Я вообще не понимал, что происходит? Почему верховная жрица так изменилась. Ещё вчера я мог делать с ней всё, что хотел, а теперь не знал, как обратиться — на «ты» или на «вы».

— Ты мне врёшь! — сделала выводы шисаи Анита и приказала послушницам: — Взять его!

Я с ужасом увидел, как те в своих белых балахонах пошли на меня. И хоть я точно знал, что под балахонами девки голые, у меня это не вызвало никаких эмоций. Я про это даже не вспомнил. А вот про то, что всё оружие осталось дома, ещё как вспомнил! Но не драться же с девками в рукопашную?

— Стоять! — заорал я послушницам и запрыгнул на алтарь. — Стоять!

Эти фанатички продолжали дуром переть на меня.

Я повернулся к верховной жрице и в сердцах закричал:

— А он ещё жалел вас, шисаи Анита! Говорил, что вы бедная заблудшая душа!

Верховная жрица подняла руку, и послушницы послушно замерли.

— Что ты сказал? — холодно спросила она.

— Сэнсэй Макото жалел вас, — повторил я.

Пока верховная жрица задумчиво молчала, я прикидывал, как можно отсюда сбежать. Потому что ну не драться же с теми, кто ещё недавно спасал жизнь мне, Кинпатсу, Ёсико, Макото и другим людям.

Но путей отхода я не видел. Разве что по головам.

Так, стоп! А почему они не послушались моего приказа? У меня вообще магия есть или нет? Что-то какая-то она странная. Вроде, есть, но когда моей жизни угрожает опасность, то сразу — нет.

Ладно, ночные ниндзя имели защиту от магии. Шисаи Анита тоже. Но послушницы? Ведь ушла же из каморки, где я прятался под кроватью, та послушница, которой я приказал уйти?.. Да и демон со стены свалил! Почему эти не слушаются?

Как бы там ни было, решение нужно было найти. И быстро! А потом покинуть этот чёртов храм, и больше сюда никогда не возвращаться!

Ладно, буду импровизировать! В конце концов, я на алтаре, как на сцене. И я притопнул на камне. Плетёные сандалии не выбили дроби, однако, меня всё равно понесло:

Мне неделю не спалось,

Не пилось, ни елося:

Мне давно с вами, девчата,

Поплясать хотелося.

Послушницы продолжали стоять, но теперь они смотрели не на верховную жрицу, которая оторопело пялилась на меня, а непосредственно на меня. И я не стал терять время даром — приплясывая, запел следующую частушку:

Не ходите девки замуж

За Ивана Кузина,

У Ивана Кузина —

Больша-ая кукурузина!

И снова два притопа, три прихлопа. И снова шисаи Анита подбирает отпавшую челюсть, а послушницы пялятся на меня. Только теперь у некоторых на щеках появился румянец.

Я к молоденькой соседке

Не однажды хаживал.

У нее была подруга —

Я обеим всаживал.

Теперь пылающих щёк было гораздо больше! А уж пылающих глаз…

Хвастать, девушки, не стану:

Засажу, так засажу.

Хоть до сердца не достану,

А по легким повожу.

Услышав стон, я понял: они мои!

— А ну-ка, девоньки, расступись! — приказал я.

И о чудо! Послушницы расступились. Они послушались меня! Моя магия сработала! Неужели я нащупал решение?

Но подумаю об этом потом, когда выберусь! А пока надо было быстро линять, что я и сделал.

Когда послышался крик верховной жрицы:

— Кизаму, стоять! — я уже протискивался в щель на выходе из пещеры.

Ни разу ещё в этом мире я не бегал с такой скоростью.

— Кизаму, паршивец! — неслось мне вслед. — Остановись немедленно! Я кому сказала!

Но мне было пофиг. Я вырвался и теперь спешил покинуть этот чёртов храм.

По большому счёту мне этот поход ничего не дал. Хотя нет, я узнал, что сэнсэй Макото в тюрьме. Но, выяснить, чего это верховная жрица на него так взъелась, я не успею.

Кроме того, я кажется нащупал, как работает моя магия. Нужно не просто приказывать, я должен в это время испытывать кураж. Ведь и под кроватью, и на стене было особенное состояние. Я отдавал приказ не рассуждая, эмоция шла от сердца.

Конечно, с частушками всё прошло немного не так, как в первых двух случаях, но тут была полная импровизация. И точно не рассудочные действия! Во всяком случае, я теперь понимаю, в какую сторону нужно исследовать.

Было ещё третье, чего я сегодня добился. Похоже, я окончательно испортил отношения с верховной жрицей. Но меня это вообще не волновало. А завтра так и вовсе шисаи Анита уйдёт в историю.

Когда я спускался по лестнице, мне вслед раздалось шипение.

Я остановился. Развернулся и подошёл к нищим. Сгробастав ближайшего за грудки, я подтянул его к себе и прорычал:

— Какого хера шипишь, ублюдок полудохлый?! Ещё раз прошипишь, я тебе шипелку враз отломаю! Ты меня понял, сука побирающаяся?!

Глаза нищего округлились. И не только у него. У его товарищей тоже.

Похватав свои миски для подаяния, они прыснули в храм.

Я отшвырнул и этого ублюдка.

Он отполз немного, а потом подскочил и рванул за товарищами.

Его миска для подаяния осталась лежать на ступенях.

Я со всей дури зафутболил её куда подальше.

Потом развернулся и пошагал домой. Надо было собираться в завтрашнюю поездку.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Частушки для майора автор честно спёр в интернете. Выбирая подходящие, перечитал около тыщи похабных частушек.

Конечно, майор мог бы поискать и другие способы справиться с толпой фанаток, но драться с девками — себя не уважать. А похабные частушки — прекрасный способ против девок. И вроде не трахнул, а всех поимел. А что, жить захочешь — не так раскорячишься!

Глава 2

Сначала я хотел идти домой, но вспомнил про Кинпатсу и решил зайти, узнать, как он. Успокоить, если нужно, поддержать и всё такое.

Цветочная лавка была открыта. Вся семья работала — Кинпатсу учил малышню, как нужно помогать маме. Он распределил обязанности, чтобы каждый выполнял работу по силам — один поливал, другой насыпал землю в горшки, третий закапывал семена.

Все работали дружно и слаженно. От депрессии, которую я наблюдал в свой прошлый приход сюда, не осталось и следа.

Мне все очень обрадовались. Повели сразу же пить чай.

Я не стал сопротивляться.

Мама Кинпатсу старалась улыбаться, но глаза у неё были грустными.

Едва она увидела меня, как посмотрела с надеждой.

— Всё будет хорошо, — поспешил я успокоить её.

Конечно, я был бы рад сообщить ей, что Кинпатсу останется дома, но я не знал, получилось ли у отца вычеркнуть белобрысого дохляка из списка одарённых Всеблагой. Я не хотел обнадёживать зря. Если всё получится, то будет приятный сюрприз. А не получится — так, надеюсь, подготовились уже.

— Ты не знаешь, что с собой нужно взять? — спросил у меня Кинпатсу, когда мы попили чай и малыши пошли мыть чашки.

— Не знаю, — честно признался я. — Знаю только, что ученики находятся на полном обеспечении. Императорская семья оплачивает все расходы.

— Это хорошо, — сказала мама.

— Да, конечно! — не стал спорить я. Зачем ей знать все подводные камни. — А по окончании учёбы наиболее талантливые получают очень хорошее назначение при дворце, — добавил я и сам удивился, как шикарно это прозвучало. И ведь не соврал ни капли!

То, что бесплатный сыр бывает только в мышеловках, Кинпатсу ещё предстоит осознать. А сейчас пусть порадуется.

И он радовался. Искренне и беззаботно.

Но увидев промелькнувшую в его глазах тревогу, я понял, что не так уж беззаботно. Он хотел успокоить маму и братьев с сёстрами, и у него это получалось. Ну что ж, я и сам старался не волновать маму Ишико. А ведь она мне не родная мать. Точнее, мать, но мать моего тела, а не меня. Ну вы поняли…

Пообщавшись с родными Кинпатсу, я засобирался домой. И он сразу же вызвался проводить.

Некоторое время мы шли молча. Но, когда дом скрылся за другими лавочками и за толпами людей, Кинпатсу сник.

— Как там всё будет? — спросил он. — Только честно!

— Будет не просто, — ответил я. — Но и там живут люди. Главное, не отчаивайся!

— Я домашним улыбаюсь, а сам… — начал Кинпатсу.

— Я тебя понимаю, — похлопал я друга по плечу. — Я тебя очень понимаю!

Прошли немного молча. Потом я сказал:

— Главное, не дать слабину в самом начале. Там будут проверять нас на прочность…

— На что будут проверять? — не понял Кинпатсу.

— Ну… Что мы из себя представляем… Попробуют сломать. И тут главное выдержать, не дать слабину.

— Это-то понятно, — Кинпатсу вздохнул. — Вот только в школе мне этого сделать не удалось.

— Зато ты примерно представляешь, что будет, если сдашься.

Кинпатсу кивнул.

— Там действительно так плохо, как говорят? — спросил он через некоторое время.

Я остановился и повернулся к другу.

— Я не буду говорить, что легко — легко не будет. Но, во-первых, как я уже сказал, люди там живут. Во-вторых, академия на полном содержании у императора. Неужели думаешь, чтобы он позволил наносить вред… — я чуть было не сказал «имуществу», но потом подумал и всё же сказал: — …наносить вред своему имуществу? Да, не смотри на меня так! Ты не мамочка, чтобы я кормил тебя добрыми фантазиями! Если император за всё платит, то мы для него его собственность! И он с нас спросит! Да, там будет жёстко. Но не думаю, что будет полный беспредел.

— Я понял тебя, — сдавленно произнёс Кинпатсу. И вдруг добавил: — Мне так страшно.

— Это нормально, что страшно, — успокоил я друга. — Гораздо хуже было бы, если б ты не боялся…

— Почему? — удивился Кинпатсу.

— Потому что, если в такой ситуации человек не чувствует страха, то он или пофигист, либо идиот. И в том, и в другом случае быть рядом с ним опасно. Он не будет контролировать ситуацию и завалит задание. А вот тот, кто боится, тот включает мозги. Тут главное, совладать со страхом. Не дать ему одержать верх.

— Какое задание? — спросил Кинпатсу.

— Задание?.. — переспросил я.

— Ну, ты сказал: «провалить задание».

— Забей! — отмахнулся я. — Это из прошлой жизни. Но сути не меняет! Действовать нужно разумно. А задание? Задание у нас с тобой выжить и стать крутыми магами!

Кинпатсу несмело улыбнулся.

— Мне нравится такое задание, — сказал он.

— Вот и сделаем их всех! — я хлопнул друга по плечу.

— Сделаем! — он хлопнул меня в ответ.

Это было так похоже на мальчишескую клятву, что я разулыбался.

— Хороший ты парень, Кинпатсу! — сказал я. — Всё у тебя будет хорошо.

— И ты нормальный, — ответил блондинчик. — И как я раньше не замечал?

Я только пожал плечами. А что тут скажешь?

Мы попрощались с Кинпатсу и пошли по домам.

Мне на душе стало полегче. Забавно, когда я шёл к Кинпатсу, то думал приободрить его, а получилось наоборот — он приободрил меня.

Ещё бы как-то поддержать Ёсико. Ей сейчас труднее, чем нам с Кинпатсу. У нас хоть семьи рядом, а она вообще одна. Но кто меня пустит в тюрьму?

И тем не менее, я развернулся и решительно пошагал к уже знакомому мне зданию.

Про то, что соваться в тот район без оружия и группы поддержки — это так себе идея, я не думал. Я просто не мог оставить Ёсико один на один с ужасом неизвестности. Хотя бы попытаться приободрить её я должен! В конце концов, она в тюрьме по моей вине.

Ну или попрощаться, если отец всё же исключил Кинпатсу и Ёсико из списков. Но что-то мне подсказывало, что он не будет этого делать. Раз они мои друзья, он скорее всего отправит их со мной — типа они моя персональная группа поддержки. И от этого совесть мучила меня ещё сильнее — ведь у них был шанс избежать академии магии.

И не важно, что скорее всего это я буду защищать их. И без них мне было бы легче. Отцу этого не объяснишь.

Вот я и шагал к зданию тюрьмы в надежде увидеть Ёсико. А заодно глядишь, и про сэнсэя Макото что-нибудь узнаю.

К зданию тюрьмы я подошёл на удивление быстро. Как будто дорога с последнего раза сильно укоротилась. Ну да ладно, знаем мы эти фокусы — в первый раз всегда путь кажется длинным. А потом, когда уже знаешь дорогу…

Я пошёл вдоль здания в поисках входа. Но передо мной была глухая стена — ни окон, ни дверей. О том, где заканчивается здание и начинается забор, можно было догадаться только по крыше — вот тут ещё крыша, а тут уже колючая проволока проброшена по верху стены.

Пройдя до поворота, а потом до городской стены, я развернулся и пошёл в другую сторону. И снова, повернув дважды, дошёл до городской стены. На всём пути не увидел ни ворот, ни калитки, ни окошка. Но увидел сидящую у стены заплаканную женщину.

Я подошёл к ней и сел рядом. Разговаривать стоя с человеком, который сидит вот так, бессмысленно. Он в своём горе, и сверху до него не достучаться. Так что, я сел рядом. Чтобы быть с ней на равных.

Она коротко глянула на меня и снова погрузилась в своё горе.

— Извините, — обратился я к ней. — Подскажите, пожалуйста…

Женщина обернулась и посмотрела на меня.

— Там мой друг. Вы случайно не знаете, как можно… не знаю… попросить свидание что ли…

Объяснять, где «там» я не стал. С учётом места, где мы сидели, это было очевидно.

Женщина покачала головой и вздохнула.

Я не торопил её. Я понимал, что она на дне своего горя. Слова туда и оттуда идут медленно.

Наконец женщина с тяжёлым вздохом сказала:

— Это нужно утром в канцелярии заказывать свидание. И если разрешат, то только на следующий день. Но могут не разрешить.

Меня такое положение дел не устраивало совсем. Завтра я и так скорее всего увижусь с Ёсико. А вот с сэнсэем Макото поговорить не удастся.

С другой стороны, всегда и везде есть обходные пути, и я спросил:

— А может можно как-то иначе… Заплатить там кому… Или не знаю… Поговорить с кем…

Женщина горестно покачала головой.

— Может, и есть возможность, — сказала она. — Но я её не нашла.

Я кивнул. Можно было уходить. Всё, что я мог узнать у неё, я узнал. Но как-то просто подняться и уйти мне показалось жестоким, и я спросил:

— Кто там у вас? — Опять же, уточнять где «там» не было необходимости.

— Дочка, — ответила женщина.

— За что её?

— Я не знаю… — женщина всхлипнула. А потом заговорила быстро, словно наконец-то нашла, кому выговорить свою боль: — Я уже второй день тут. Никто ничего не объясняет. Встретиться с ней не дают. Я ничего не знаю! Что могла сделать моя Ёсико? Она очень хорошая девочка, постоянно в лечебнице, помогает больным. Она и её учитель сэнсэй Макото так много сделали для людей. И вот сэнсэй пропал, а дочка в тюрьме. Что она могла такого натворить, чтобы её забрали…

Я слушал женщину и потихоньку охреневал.

Нет, то, что у Ёсико есть мама, это же нормально. У всех людей есть мамы. Но как-то я совсем выпустил это из виду.

— Ёсико хороший человек, — негромко сказал я.

Негромко, но женщина услышала. Она с такой живостью повернулась, что я тут же пояснил:

— Друг, про которого я хотел узнать, это как раз ваша дочь Ёсико.

— Вы знаете мою Ёсико?! — воскликнула она.

— Знаю, — ответил я и добавил: — И знаю из-за чего её задержали.

Женщина с такой мольбой посмотрела на меня, что я, тщательно подбирая слова, ответил на невысказанный вопрос:

— У неё открылась очень сильная магическая способность. Она пишет на вещах иероглифы с приказами, и вещи слушаются её.

— Да, она очень любит писать, — подтвердила женщина.

А я замолчал. Меня вдруг осенила очевидная вещь — магия Ёсико в чём-то похожа на мою.

Возможно, это ничего не значит. Но если есть клановые направления магии, то приказывать стихиям, вещам, людям — это же вполне может быть клановая особенность? Конечно, есть отличия, но и сходств немало. Но тогда получается, что я и Ёсико…

Спокойно, Кизаму, спокойно!

— И что теперь будет? — спросила тем временем мама Ёсико.

А я немного иначе взглянул на неё. В молодости она скорее всего была очень даже ничего!

Ай да папашка, ай да сукин сын! Мамочки страдают в одиночестве, а он, оказывается, ходок!

Хотя, вполне возможно, что я сейчас придумываю то, чего нет. В конце концов, и у Ёсико, и у меня магические способности активировались в храмовой лечебнице.

Я вдохнул, выдохнул и ответил женщине на её вопрос:

— Возможно Ёсико отправят учиться магии. Такие сильные маги, как она, нужны нашему народу.

Я не знал, насколько Ёсико сильный маг, но пусть мать гордится дочкой, а не оплакивает её.

Поднявшись, я протянул руку женщине:

— Идите домой, отдохните. Завтра вы увидитесь с дочкой.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Завтра Ёсико скорее всего поедет в академию магии.

— Откуда ты знаешь? — повторила она вопрос.

— Потому что скорее всего я тоже завтра поеду в академию магии. Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Ты там… — начала было мама Ёсико.

Но я перебил её. Я знал, о чём она хочет попросить, поэтому, не дожидаясь просьбы, пообещал:

— Я там позабочусь о ней. Она для меня как сестра.

Женщина опёрлась на мою руку и прошептала:

— Тебя прислала Всеблагая, чтобы успокоить меня.

— Эт вряд ли, — ответил я, вспоминая, как я только что покинул храм Всеблагой. — Но это не имеет значения. Всё будет хорошо. Идите домой, отдохните. И приходите завтра провожать дочь в академию магии.

С мамой Ёсико мы дошли до широкой улицы. Дальше наши пути расходились.

Обняв маму Ёсико на прощанье, я пошёл домой. Больше никаких дел в этом городе у меня не было. Если уж убитая горем мать не смогла прорваться к дочери на свидание, то при таком цейтноте я вряд ли смогу.

Но это не значит, что я сдался. Я решил, поговорить с отцом. Вдруг да получится то, что маме Ёсико не удалось. Эту «дверь» я готов был открыть даже именем отца, только бы мне это удалось.

Я шёл и думал: как-то незаметно получилось так, что Ёсико и Кинпатсу действительно стали дорогими мне людьми. Как и мамочки с няней, и отец. И ещё, пожалуй, сэнсэй Макото, несмотря на его закидоны.

Хотя нет. Сэнсэя Макото я в свои друзья записывать бы не стал. То, что вчера произошло в пещере, вызывало слишком много вопросов. Он готов был меня убить, я это чувствовал. Так что, поговорить с сэнсэем мне было бы интересно. А вот вступаться за него я бы не стал спешить.

Так, стоп! Я завтра уеду! Какое мне дело до сэнсэя Макото?! Вспомнил зачем-то. Видимо, разговор с мамой Ёсико так повлиял.

Когда я пришёл домой, следов от ночного нападения уже не осталось. Разве что благодаря запаху краски было понятно: в доме недавно что-то подкрашивали. И на стене, и на дверях стояли аккуратные латки.

Я сразу оценил качество ремонта — сейчас краска высохнет, и даже я не смогу в точности сказать, где именно втыкались сюрикены или ударялся груз на цепи.

Посмотрев на работающих женщин, я подумал, что, как ни странно, нападение пришлось вовремя. Мамочки и няня сейчас заняты ремонтом дома и у них не остаётся меньше времени и сил думать в том, что завтра я уеду.

Я сразу прошёл в свою комнату. Ещё по дороге я решил, что всё оружие возьму с собой. Магия магией, а катана одинаково хорошо рубит головы всем — хоть магу, хоть обычному человеку.

Катана… Я взял в руки меч и аккуратно вытащил его из ножен.

Почищенный мастером Ганзи клинок блестел. Рисунок на лезвии хорошо просматривался.

Я невольно залюбовался мечом. Но потом вздохнул: у меня не было ничего, чтобы ухаживать за клинком. Мастер Ганзи обещал мне дать всё необходимое. Но теперь, наверное, не даст. А где взять, я не знал. Как не знал о том, будет ли оружейная в академии магии?

По логике вещей не должно быть. Путь воина и путь мага — это разные пути. Но это по моей земной логике. А какая логика тут, в этом мире, я не знал. С одинаковой вероятностью может оказаться и то, что оружие приветствуется, и то, что оно в академии магии запрещено.

И если вдруг окажется, что запрещено, то я однозначно не готов отказаться от катаны, от ножа по имени Убийца демонов, и от своих первых трофеев — кастета и ножа, отнятого в драке, когда я защищал маму Ишико. Да и всё остальное железо жалко…

«Скажи, что твоя магия связана с оружием», — предложил Аргх.

А что? Это выход! Во всяком случае можно попробовать.

«А ещё используй магию — прикажи своему оружию привлекать поменьше внимания», — снова предложил демон.

Отлично! На неживых объектах моя магия работает, и частушки сегодня показали, что магия может сработать. Во всяком случае, я могу попробовать.

«Спасибо!» — поблагодарил я демона.

«Не за что! — ответил тот. — Я забочусь о себе».

«Как это?» — не понял я.

«Если меня обнаружат…» — начал демон и замолчал.

Но я его понял. Нельзя, чтобы в академии магии обнаружили демона, живущего во мне. Иначе не поздоровится ни мне, ни ему. И если на него мне как-то без особой разницы — я его не приглашал нападать на меня, то подвергать риску себя не хотел. В моём мире с одержимыми демонами в средние века поступали очень жестоко.

«Может, ты меня всё же отпустишь?» — попросил демон.

«Нет», — ответил я.

«Но почему?» — вспылил он.

«Во-первых, ты бываешь полезен. А во-вторых, я не знаю как. Да если бы и знал, не отпустил бы», — ответил я.

И я не врал.

Да и как можно соврать тому, кто сидит у тебя в голове и знает всё, что ты чувствуешь. Мысли может и не читает, а вот чувства — да.

«Ты ведь чувствуешь что и я, так ведь?» — спросил я у Аргха.

И по тому, как он внезапно замолчал, я понял, что попал в точку.

Ладно, с оружием разобрались. Личных вещей много брать не буду. Но тёплые вещи возьму — кто его знает, куда судьба закинет? Не понадобятся, так хорошо. А понадобятся, так вот они.

Сложив одежду и оружие на кровати, я сел на пол и снова взял в руки катану.

Я всё ещё не знал, как зовут мой меч.

Во время разговора после ночного нападения, когда я показал отцу катану, он упомянул, что это может быть легендарный клинок императора Каса. Я не знал, кто такой Кас. Ну и вряд ли меч носит его имя.

«Эй, Аргх! — спросил я у демона. — Ты знаешь, кто такой император Кас?!

Демон зашипел в ответ с такой ненавистью, что мне аж поплохело.

«Так, всё понял! — успокоил я его и аккуратно, чтобы не спугнуть только что родившуюся мысль спросил: — Аргх, вот ты говорил, что все демоны знают нож Убийцу демонов…»

«Да…» — выдохнул демон.

«Хорошо. А вот эту катану вы знаете?»

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майору уже приходилось разговаривать с родственниками парней, погибших в спецоперациях. Он всякий раз ловил себя на том, как тяжело подобрать слова. И всякий раз испытывал чувство вины, что он выжил, а парни нет. Особенно страдал, когда по тем или иным причинам забрать тело погибшего товарища не было возможности, и тот оставался на вражеской территории.

Возможно, для того, чтобы меньше пришлось объясняться с родственниками, майор и стал таким командиром, у которого процент выживаемости бойцов был самым высоким в части.

Глава 3

Демон долго молчал. Я уже перестал ждать ответа, когда в моей голове прозвучало:

«Знаем!»

«О как! — оживился я. — И что это за клинок?»

Но больше от демона я ничего не услышал.

Что ж, придётся самостоятельно искать имя клинка. Есть ещё вариант спросить у самого меча его имя…

Я не стал откладывать дело в долгий ящик. Закрыл глаза и постарался представить иномирную цветущую поляну.

Я нарочно не смотрел на то место, где в прошлый раз видел юношу, а вспоминал краски, звуки, запахи, тактильные ощущения…

В тот момент, когда мне в лицо дохнуло лёгким тёплым ветерком, я поднял взгляд.

Юноша стоял всё там же, и ветер всё так же шевелил его волосы. Только теперь в нём было ещё больше блеска и лоска. Ещё бы! После того как мастер Ганзи почистил и смазал катану…

— Здравствуй! — сказал я.

Юноша слегка наклонил голову, а больше никак не показал, что видит меня.

— Прости, что я касался руками лезвия, я не знал, что это может оскорбить тебя. Я хотел наоборот показать своё восхищение и уважение.

Юноша снова слегка кивнул.

Я счёл это добрым знаком и уже смелее попросил:

— Назови мне, пожалуйста, своё имя.

Юноша резко повернулся ко мне. Настолько резко, что ветер подхватил полы кимоно, как будто оно было лёгкое, воздушное.

И как ни странно, движение одежды породило ещё больший ветер, во всяком случае мне так показалось.

— Нет! — сказал юноша. — Ты должен быть достоин моего имени! — Его голос прозвенел сталью.

— Значит, наша совместная битва не в счёт, — спросил я и быстро добавил: — Это не упрёк! Это просто мысли вслух. Я хочу разобраться.

— Да, мы бились вместе. И поэтому ты сейчас тут. Но этого недостаточно, чтобы я сказал тебе своё имя.

— Что же я должен сделать? — спросил я.

Ответить юноша не успел. Раздался стук, выдернувший меня из состояния медитации.

Я открыл глаза в своей комнате и вскочил, не сразу понимая, где я и что происходит.

Лишь донёсшийся из-за двери голос отца вернул меня в здесь и сейчас.

— Кизаму, — в который раз повторял отец. — Кизаму, отзовись! У тебя всё в порядке?

Я встал, открыл дверь.

Отец был сильно встревожен.

— Что случилось? — спросил я.

— Что произошло в храме? — перебил меня отец.

— А что случилось-то? — вопросом на вопрос ответил я.

— Верховная жрица… — начал отец, и мне всё стало ясно. Моя утренняя выходка не осталась без последствий.

— И что верховная жрица? — спросил я успокаиваясь.

— Она внесла тебя в список… — ответил отец.

— Ну так это же прекрасно! — улыбнулся я. — Мы же этого и хотели!

— …И требует, чтобы ты до завтра отправлялся в тюрьму. Сейчас за тобой придут стражники. Я обогнал их через портал. И я ничего не могу сделать!

Я усмехнулся — что-то долго она решалась — дело-то уже к вечеру!

Я так хотел сегодня увидеться с Ёсико, и вот, меня отправляют к ней… Правда не в том качестве, в каком я хотел, но всё-таки двери тюрьмы откроются для меня!

— Не беспокойся, отец! Может, оно и к лучшему. Клан Тосиюки не сможет добраться до меня в тюрьме.

— Это не так, — сник отец. — Среди охранников есть представители их клана.

Я нахмурился. Это меняло расклад.

— Когда завтра отправляемся? — спросил я.

— На рассвете, — ответил отец.

Я улыбнулся.

— Не переживай! Сейчас уже темнеет. До отправления осталось несколько часов. Поди за ночь ничего не случится? А утром я уже буду недоступен для них. — Подумав немного я уточнил: — Я же скорее всего оружие взять с собой в тюрьму не смогу?

— Нет, — подтвердил мои опасения отец.

Внизу раздался стук в дверь, и я услышал голос няни:

— Кто там? — спросила она.

— Отец, — я быстро повернулся к отцу. — Ты можешь сделать так, чтобы все вот эти вещи, включая оружие и деньги, завтра отправились со мной?

— Могу, — ответил отец.

— Вот и прекрасно! — сказал я. — Сделай, пожалуйста!

И вышел навстречу стражникам, которые уже поднимались по лестнице. И самым первым шёл начальник дворцовой стражи Шого.

— По повелению верховной жрицы шисаи Аниты… — начал он.

— Я всё знаю! — перебил его я. — Связывать будете?

— А ты не сбежишь? — спросил Шого.

Я усмехнулся:

— Не сбегу!

— Иди так! — сказал начальник дворцовой стражи.

— Куда идти? — спросил я.

Шого мотнул головой — на выход.

Я прошёл мимо него и мимо стражников, рассматривающих меня с плохо скрываемым любопытством — не каждый день приходится арестовывать сына старейшины!

Кивнул няне Омоко. Улыбнулся маме Юмико. А маме Ишико сказал:

— Не волнуйся, всё будет хорошо!

И вышел на улицу.

День клонился к закату. На город наползали сумерки. И вот в этих наползающих сумерках в сопровождении четырёх стражников я отправился в тюрьму.

Встречные люди провожали нас взглядами, но я не обращал на них внимания. Шёл, только что не насвистывал.

Шого догнал и поравнялся со мной.

— Я так понимаю, ты нашёл возможность, чтобы верховная жрица внесла тебя в список? — спросил он.

— Так получилось, — засмеялся я.

— Ну ты и пройдоха! — с восхищением отметил Шого. — Умеешь добиваться цели! И как я раньше не замечал?

Я пожал плечами.

— Скажи хоть, что сделал? — продолжал любопытствовать Шого.

— Да так… Несколько куплетов спел для верховной жрицы и её послушниц… — ответил я и ухмыльнулся.

Каких именно куплетов, Шого спрашивать не стал. Глянул на меня и покачал головой. Не то осуждающе, не то восхищённо.

— Отчаянный парень! Что теперь будешь делать? — спросил он.

— Отправлюсь завтра в академию магии, как и планировал, — ответил я.

— Планировал он… — засмеялся Шого и так хлопнул меня по спине, что я аж запнулся. Едва не упал.

— А что, скажешь, не планировал? — усмехнулся я, выравнивая шаг.

— Ничего не скажу, — ответил Шого и задумался.

— Что? Думаешь, как своей цели добиться? — спросил я.

— Да я давно об этом думаю! — ответил он. — Решится только не могу.

— Ну думай, думай дальше… — сказал я и сам задумался. — Слушай, Шого… — позвал я начальника дворцовой стражи.

— Чего тебе?

— А вот если бы к тебе, скажем, попал легендарный меч. Как бы ты узнал его имя?

— С чего это такой вопрос?

— Просто интересно.

Шого недоверчиво посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на небо.

Небо было ясным и уже достаточно тёмным, чтобы на нём засветились яркие звёзды.

Не переставая шагать в сторону тюрьмы, Шого мечтательно глядел на звёзды.

— Меч и хозяин должны почувствовать друг друга, — сказал он через некоторое время.

— Это как? В бою?

— В бою, да. Можно в бою. Но не всегда… — ответил Шого продолжая разглядывать звёзды. — Если бы меня такой меч выбрал, я б в лепёшку разбился бы, чтобы только узнать его имя!

— Вот и я тоже… — подхватил я.

— Что? — не понял Шого.

— Разбился бы в лепёшку, — ответил я и добавил: — Знать бы ещё как так разбиться, чтобы узнать имя катаны?

— Понимаешь, Кизаму, — воодушевился Шого. — У каждого меча свой характер. Нужно узнать характер. И не подстраиваться под меч, а стать ему другом. Это вот как ты встретил человека. У тебя свой характер, у него свой. Может быть так, что один из вас будет командовать другим. Но тут такое дело, если меч окажется сильнее, то он избавится от слабого владельца! Понимаешь о чём я говорю?

— Ещё б не понимать! Человек должен быть сильнее.

— Это в случае если отношения владельца и преданной вещи, — сказал Шого. — А можно стать друзьями! И если вы станете друзьями, меч всегда придёт тебе на помощь. Что бы ни произошло. Понял?

— Понял! Лучше верный друг, чем преданный раб.

— Но если ты предашь доверие меча, он отвернётся от тебя, — закончил мысль Шого.

Я задумался. Хозяйские отношения мне претили. А вот как стать другом?..

— Бывает, чтобы стать друзьями, нужно сначала подраться, — сказал я.

— Бывает… — согласился Шого. — Значит, надо подраться!

— С мечом? — спросил я, понимая, что Шого прав.

Шого посмотрел на меня и сказал:

— Ну и вопросы ты задаёшь! Если бы я не знал, что ты сын старейшины… Если бы ты не вырос на моих глазах, я бы подумал, что рядом со мной идёт другой человек.

— Люди меняются, Шого, — ответил я. — Люди меняются!

— Это так, — согласился начальник дворцовой стражи.

Пока мы разговаривали, потихоньку дошли до тюрьмы.

Мы шли прямо к зданию, около которого я вот только был, и мне стало интересно, как же мы попадём туда? Где вход?

Вход оказался в городской стене. Чуть дальше тюрьмы были такие же ворота, как на восточной стене. Площадка около ворот была хорошо освещена. Ворота были заперты. У входа стояли два стражника с глефами. Один совсем молодой, а второй… Второму можно было дать и двадцать, и сорок. Но, глядя на его седину и шрам через всё лицо, я решил, что скорее двадцать — во время войны люди взрослеют и стареют быстрее.

Не доходя до ворот, Шого задержал меня, положив руку мне на плечо.

Я повернулся к начальнику дворцовой стражи.

— Я не смогу проводить тебя до самого места, но думаю, ты знал, что делал…

Я кивнул:

— Знал.

— Дам тебе совет: со стражниками не спорь. Они люди подчинённые.

— Да это понятно, — ответил я.

Что такое присяга и приказ я знал хорошо.

— И… — Шого замялся.

— Что? — спросил я, понимая, что сейчас будет что-то важное.

И Шого не подвёл:

— Спи вполглаза, — сказал он.

Собственно, я это и так знал — после того, как отец сказал, что среди охранников могут быть представители клана Такаги.

Но Шого удивил:

— Охранники очень не любят заключённых, которых присылают из храма Всеблагой…

— Так я ж вроде не из храма, а из дома? — удивился я.

— Верховная жрица за тебя лично хлопотала, — усмехнулся Шого.

— Ты так говоришь… Хлопотала… Как будто она меня на отдых отправила…

— На отдых… — хохотнул Шого, но тут же стал серьёзным. — Не слабый тебя ждёт отдых, брат… Но я тебя предупредил. Извини, больше ничего сделать не могу.

И подтолкнул к воротам. И уже около ворот совершенно казённым голосом сказал стражникам:

— Принимайте заключённого!

Стражники остались стоять, как стояли. Только седой стукнул по камню позади себя.

Долгое время ничего не происходило. Но ни Шого, ни стражники ничего не предпринимали. Из чего я сделал заключение, что всё идёт как должно.

От нечего делать я рассматривал ворота. Их можно было закрыть снаружи на огромный засов, которым служило толстое отёсанное бревно. Поднять такое могли бы одновременно несколько человек. Одному это явно было не по силам. Однако, я почему-то был уверен в этом, бревно окажется на воротах при первой необходимости. И отсутствие нужного количества людей помехой не станет.

Сейчас бревно стояло, прислонённое к стене.

Я представил, как оно падает и по пути придавливает несколько человек.

Блин! Да их раздавит нафиг! Почему тогда бревно стоит, а не лежит, чтобы его было легко взять, к примеру, впятером и положить в держатели? Магия? Какая?

Но придумать версии, почему именно так хранится засов и как оно в случае необходимости отправится на ворота, я не успел. В воротах открылась небольшая дверь и вышли двое служивых — один долговязый со следами разгульной жизни на лице — с одутловатостью, свойственной любителям крепких напитков. А второй с маской презрительного высокомерия. В одежде порядок — или педант, или новичок. По взгляду, которым он окинул меня, сразу стало понятно, что он тут далеко не первый день. И из этих двоих старший именно он. У обоих в руках были дубинки.

Шого передал им меня, обменялся дежурными фразами и ушёл.

Я вспомнил, как перед ним вытягивались стражники в восточных воротах, сравнил, как вели себя тут, и понял, что ведомства разные. Для этих он не был старшим по званию, которому нужно оказывать какие-то почести.

Ну что ж, ещё одна деталь этого мира.

Внутри горел яркий свет. Когда я шагнул внутрь, дверь за мной закрылась и тут же задвинулся засов — поменьше, чем снаружи, но тоже внушительный. Точнее, его задвинули двое стражников, которые охраняли ворота изнутри.

Пока мои глаза привыкали к свету, меня тщательно обыскали.

Я не сопротивлялся. С одной стороны, меня предупредил Шого, а с другой, мне нечего было скрывать — оружие я не брал, ничего запрещённого при мне не было. При мне вообще ничего не было, кроме одежды.

Мне приказали раздеться.

Хотелось послать стражников куда подальше, но я сдержался. Разулся, снял рубаху и штаны.

Сказать, что я чувствовал себя беззащитным, было бы неправдой.

Да, конечно, тело у меня ещё оставалось слабым! Но в запасе всё равно было несколько сюрпризов, которые очень удивили бы охранников.

Правда это очень быстро вышло бы мне боком — я не смог бы справиться даже с теми шестью охранниками, которые находились сейчас в этой комнате. И я был абсолютно уверен: если начну сопротивляться, то прибегут ещё…

Я мог бы побузить, но не они мои противники! Мне завтра в академию нужно отправиться здоровым и полным сил. В идеале отдохнувшим и сытым. Хотя на последнее я не рассчитывал.

Едва я подумал, что не они мои противники, как спину обожгло ударом хлыста.

— Какого?.. — начал было возмущаться я, как тут же словил от педанта зуботычину.

«Не спорь с охранниками!» — вспомнил я Шогу, и заткнулся.

На следующие удары хлыстом я только крепко сжимал зубы.

Я видел, что охранникам хочется, чтобы я начал сопротивляться, чтобы у них был повод отходить меня от души. Но я им такой радости не доставил. Я терпел. Но запомнил в лицо каждого, кто был в этой комнате. Особенно того, который бил! Ох, как я запомнил его рябую брылястую рожу! И мелкого начальника педанта запомнил — вон как глазки садистски блестят! И долговязый алкоголик, ухмыляется, гад — его я тоже запомнил! И тех двоих, что у двери — делают вид, будто их это не касается. Касается, мальчики! Ой, как касается! Как и того, который сидел за столом и с интересом наблюдал за мной, готовый записать все мои противоправные действия…

Я вернусь сюда. Не знаю когда, но обязательно вернусь! И каждый из этой шестёрки пожалеет, если доживёт до встречи со мной!

Но, сука, как же больно!

Хлестали грамотно — так, чтобы причинить максимум боли. И потому терпеть становилось всё сложнее.

Я мысленно крыл их всех матом. И от того момента, чтобы использовать магию и приказать прекратить, меня удерживали только слова Шого: «Охранники очень не любят заключённых, которых присылают из храма Всеблагой».

А это значит, они ждут не только того, чтобы я начал сопротивляться, но и того, чтобы я проявил магию. Наверняка они знают о моей способности и готовы к ней. Не зря же малышка Анита самолично хлопотала за меня.

Не дождутся! Я не дам им повода сорвать на мне свою злость.

Послышались шаги и в комнату зашёл их командир. Я это понял по тому, что тот, который хлестал, моментально опустил хлыст и поклонился вошедшему. И остальные охранники тоже повскакивали и склонились перед вошедшим.

— Что здесь происходит? — спросил вошедший.

Его форма отличалась от формы надзирателей. Судя по фуражке, шинели и катане с вакидзаси за поясом, явно офицер. У остальных-то были только дубинки. И форма у остальных была сильно попроще.

— Господин Дэнки! Объясняем заключённому, что Всеблагую необходимо уважать! — отрапортовал садист-педант.

— Прекратить! — приказал офицер и я посмотрел на него с благодарностью.

— Есть прекратить! — надзиратели снова согнулись в поклоне.

Тот, что сидел за столом, достал робу заключённого и швырнул мне.

Я чуть не уронил одежду — от движения кожа на спине вспыхнула огнём.

Ничего! Раны заживут, а моя ненависть к надзирателям окрепнет!

Офицер Дэнки дождался, пока я, морщась, натяну длинную полосатую рубаху.

— В камеру его! — приказал он.

Я тут же зашипел от тычка в спину.

Открыл было рот рявкнуть на надзирателя: «аккуратнее!», как увидел на груди у офицера эмблему — летучую мышь с двумя клинками в крыльях.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майор ненавидел тех, кто издевается над пленными. Если он замечал такое среди своих бойцов, то в первый раз объяснял кулаками. Но если замечал повторно, то списывал нахрен к чертям собачьим за профнепригодность. Потому что если ты не в состоянии держать в узде своих демонов, то можешь подставить всю группу. А это в лучшем случае сорванное задание.

Глава 4

В камеру я шёл на негнущихся ногах. А в голове крутилось: офицер Дэнки. Офицер с эмблемой рода Такаги на груди. Дэнки Такаги.

Получалось, представитель клана Такаги не просто работал в тюрьме! Он был в офицерском составе! И не потому ли он прекратил издевательства надо мной, чтобы потом самолично меня убить. Да уж, Шого! Тут не вполглаза спать надо, а всю ночь держать ушки на макушке! Да и то, поможет ли?

Освещение в тюремных коридорах было яркое, словно для того, чтобы заключённые не сомневались — они тут как на ладони.

Если я правильно сориентировался, то коридор шёл вдоль чёрной городской стены, а камеры располагались напротив — со стороны города. Я глянул на стену и усмехнулся — я её ни с чем не спутал бы. А здесь её даже замаскировать не пытались.

Здесь в помещении городская стена давила. Она пожирала, вытягивала силы. На улице я такого не чувствовал. Да и дома… Мой дом тоже примыкал к городской стене, но такого ощущения не было. Правда у меня дома между стеной и коридором были расположены порталы, возможно они поглощали вот это негативное воздействие стены.

Я прислушался к себе и понял, это не просто давление. Похоже стена поглощала магию. В общем-то это было логично — в конце концов, тут находятся благословлённые Всеблагой.

Но если это так, то мне нечего противопоставить Дэнки Такаги.

Шагая следом за надзирателем, я старался держать спину прямо, но всё равно при каждом шаге рубаха прикасалась к спине и мне приходилось сдерживаться, чтобы не шипеть от боли.

Чёртов ублюдок этот грёбаный палач! Придёт время и я эту брылястую суку достану! Чёрт! Как же больно!

Неожиданно раздалось:

— Кизаму!

Я повернулся на голос.

К решётке камеры, мимо которой мы проходили, прижималась Ёсико. Она была в такой же длинной тюремной рубахе, как и я.

Я рванул было к ней, но тут же получил дубинкой под рёбра. Да так, что аж дыхание спёрло от боли.

— Не трогай его, урод! — закричала Ёсико.

И надзиратель тут же лупанул дубинкой по решётке её камеры.

Ёсико отшатнулась. И я подумал: «Неужели её тоже били?» И понял: не прощу!

— Ты как, Ёсико? — спросил я и снова согнулся от удара дубинкой под рёбра.

— У меня всё хорошо! — крикнула мне вслед Ёсико.

У меня даже слёзы навернулись от этого её: «У меня всё хорошо!» Какой нафиг хорошо? Ничего хорошего нет!

— Я видел твою маму. У неё всё в порядке! — крикнул я и втянул голову в плечи.

Потому что надзиратель на одном тычке не остановился — отходил дубинкой по иссечённой спине. Ну и пофиг! Я своей цели добился — хоть немного, а успокоил девушку.

Наконец, меня впихнули в камеру и закрыли за мной дверь.

— Хоть один звук услышу, — пригрозил надзиратель. — Прибью!

Развернулся и пошёл, постукивая дубинкой по решёткам.

Идиот! Он думал, что играет на нервах, демонстрирует свою силу, а на самом деле докладывал нам, где он находится.

Едва охранник ушёл, из соседней камеры послышался шёпот:

— Кизаму! Кизаму, это действительно ты? Отзовись!

Голос был мне знаком. И в общем-то я надеялся услышать его тут.

Я подошёл к стене и ответил:

— Да, это я. А тут кто? Сэнсэй Макото?

— Да… Как же ты попался к ней в лапы, Кизаму?

Я усмехнулся от того, что «к ней», а не «к ним». Сэнсэй понимал что к чему!

— Захотел вот и попался, — ответил я, осматривая камеру.

Я был один в небольшой клетушке примерно два на два метра. Три стены глухие, одна — выходящая в коридор, сплошная решётка. Вдоль одной стены нары. В углу в полу дырка. Небольшая — не сбежишь! Хотя, бежать я и не собирался. Не за тем я сюда попадал.

— А вас за что сюда, сэнсэй Макото? — спросил я не столько потому, что действительно хотел знать, сколько для того, чтобы слышать хоть чей-то голос.

— Я получил благословение и теперь враг Всеблагой, — ответил сэнсэй Макото.

— Ясно, — ответил я.

— Что тебе ясно? — вздохнул за стеной Макото.

— Ясно, что дело тёмно… — пробормотал я. — Ведь не всех, кого благословила Всеблагая, отправляют в тюрьму? Так ведь, сэнсэй? Кинпатсу вон не отправили!

— Не всех, — согласился старик.

— Значит, мы особенные? — я усмехнулся.

— Она нас боится! И потому стремится избавиться от нас, — горячо зашептал он.

Боится? Кто? Верховная жрица что ли?

Не знаю… Когда я пел частушки на алтаре, верховная жрица ненавидела меня. И ещё мне показалось, что она была в бешенстве из-за того, что я не подчинялся ей. Но вряд ли она меня боялась. Хотя, кто его знает, что у этих женщин в голове?

— Кизаму, — потихоньку позвала меня Ёсико.

— Да? — тут же отозвался я.

— Ты видел мою маму?

— Да видел. Успокоил её. Сказал, что позабочусь о тебе…

— И поэтому ты тут? — Ёсико негромко засмеялась.

— Да, поэтому, — ответил я, сам понимая, как глупо звучат мои слова.

Чем один заключённый может помочь другому заключённому? Но я действительно пришёл помочь! Во всяком случае, поддержать.

Поэтому, постаравшись, чтобы мои слова прозвучали чётко, я зашептал:

— Мы с тобой завтра отправимся в академию магии…

— Что?! — воскликнул сэнсэй Макото. — Что ты сказал?!

Я немного опешил от реакции сэнсэя. А потому повторил уже для него:

— Завтра мы с Ёсико отправимся в академию магии. А что?

— Какой ужас! — застонал сэнсэй Макото.

Скрипнула открывающаяся дверь, и надзиратель рявкнул:

— Я кому сказал тихо! Заткнулись все! Быстро!

Мы помолчали, дожидаясь, пока он снова уйдёт, и я спросил у сэнсэя:

— Почему ужас-то? Что там такого?

Так-то я уже имел представление об академии магии, но ещё один взгляд на ситуацию не повредит. Чем полнее будет картина, тем лучше.

— Это же очевидно! Ёсико девушка. А ты… Ты не для этого здесь. В книгах написано, что ты положишь конец власти Всеблагой…

— Чем так плоха её власть? — спросил я. — Я вроде не заметил, чтобы люди сильно страдали.

— Ты не понимаешь, — вздохнул старик.

— Не понимаю. — согласился я. — Объясни!

— Дело в том… — торопливо зашептал сэнсэй Макото. — Всеблагая, она не из нашего мира. Она открыла врата, и к нам пришли демоны. И пока она в нашем мире, врата закрыть мы не сможем. А уходить она не собирается.

— Ну так, может, пусть будет? — спросил я. — Вреда ж от неё нет? Даже наоборот — магией вон одаривает… А с демонами как-нибудь справимся!

— Те, кого она одарила, становятся её рабами, — негромко сказал старик. — Она приходит к человеку, который находится при смерти и дарит ему жизнь и магические способности. А взамен забирает его свободу. Ну или новорождённые… Они вообще другой жизни не знают!

Я вспомнил Шого, который мечтал обрести магию, и сказал:

— Новорождённые ладно. Не будем про них. А вот больные и раненые… — я пожал плечами и поморщился от боли. — Я бы сказал, что взамен она даёт шанс жить.

— Кому она нужна, такая жизнь! — в сердцах выпалил сэнсэй Макото.

И тут я разозлился. Я вспомнил ребят, которые погибли, которые так и не встретились со своими родными и любимыми, не сказали им о своих чувствах, не успели проститься.

— Ты, старик! — прорычал я. — Как ты смеешь решать кому нужна жизнь, а кому нет?

— Иногда лучше умереть, — продолжал упорствовать Макото.

— Так чего ж ты не умер? — спросил я с насмешкой. — Почему ты тут?

— Мне страшно, — признался старик и всхлипнул.

Нет, я не испытывал к нему жалости. И презрения особого тоже не испытывал. Я видел много смертей — и несправедливых, и заслуженных. И я не хотел о этом говорить.

Я подошёл к топчану.

Лечь на спину я не мог. Исхлёстанная спина болела даже от прикосновения одежды. Поэтому лёг на живот и задумался.

Если дать умирающему человеку выбор: умереть или жить дальше, но посвятить свою жизнь тому, кто тебя спас, что выберет человек? Я думаю подавляющее большинство выберет жизнь. И это правильно! Потому что пока человек жив, у него есть шанс что-то сделать. А вот если умер, то это навсегда.

Так что благословение со всех сторон замечательная альтернатива смерти. За одним исключением — я не помню, чтобы меня спрашивали, чего я хочу. Я просто потерял сознание на улице и потом очнулся в лечебнице уже одарённым.

Как в этом случае выглядит ситуация с даром и служением?

Про то, что бесплатный сыр только в мышеловке, я знаю. У всего есть своя цена. И мне хотелось бы цену за магический дар знать заранее. А то получается, что меня используют втёмную. Сначала сэнсэй Макото, не спрашивая моего согласия, вырвал меня из моего мира, угробив заодно моих ребят. Потом Всеблагая подарила мне жизнь и магию опять же, не спрашивая моего желания.

Может оба они действовали из самых лучших побуждений, но почему ни он, ни она не спросили моего желания?

Про то, что Макото и Всеблагая — одного поля ягоды, я понял давно. Понять бы ещё, что мне с этим делать?

Возможно я задремал, потому что когда, внезапно почувствовал чужое присутствие и подскочил, офицер Дэнки Такаги стоял рядом со мной.

Я рефлекторно отшатнулся от него как можно дальше, одновременно осознавая, что это совершенно бессмысленное действие — и катана, и вакидзаси по-прежнему торчали у него за поясом. При желании ему даже много двигаться не придётся — всё будет закончено одним движением. Поэтому я расслабился и сел, поджав ноги по-турецки.

Сидеть в присутствии офицера мне военному человеку было несколько напряжно — устав, вбитый в спинной мозг, заставлял встать перед старшим по званию. Хотя, кто из нас старше по званию, ещё нужно разобраться. К тому же тут я был гражданским пацаном. К тому же заключённым. Так что вполне мог позволить себе некоторую наглость.

Я сидел и нагло смотрел в глаза Дэнки Такаги, в конце концов, это он ко мне пришёл, вот пусть и говорит, какого хрена ему надо?

Нет. Я знал какого. Но если всё равно меня сейчас зарубят, то я хочу умереть улыбаясь смерти в лицо.

— Ты убил моего племянника Тосиюки! — не спросил, а припечатал приговором Дэнки.

— Ты про того придурка, который с тремя своими приятелями вооружённые до зубов ночью вломились в мой дом? — спросил я.

— Как ты смеешь?! — зашипел Дэнки Такаги.

А мне вдруг стало смешно.

— А почему бы мне не сметь? Он ночью с оружием в руках пришёл в мой дом. Я что, по-твоему, должен был молча подставить шею под его катану? Извини, но нет! Не я напал на него, а он на меня. Да ещё и не один. Четверо против одного. Кто ж виноват, что удача была на моей стороне?

— Где тела? — спросил Дэнки Такаги.

И я понял, что дал маху. Пока нет тел, нет доказательств, что я причастен к их смертям. Против меня были только нож и мои слова, что это мой трофей. Но мало ли где я его взял? Может, спёр у настоящего убийцы?

Хотя нет! Пусть знает! Пусть все знают, что я один уделал четырёх грёбанных ниндзя!

— Нет тел! — ответил я. — Я избавился от них! Люди, тайком пробирающиеся ночью в чужие дома, не заслуживают нормального погребения.

Говорить, что от тел в основном избавился отец, я не стал — незачем привлекать к нему внимание. И так, я думаю, ему придётся не сладко.

— Ты! — Дэнки в ярости схватился за катану.

Меч вышел из ножен сантиметра на три и застыл.

Я как в замедленном кино со странным любопытством наблюдал за его движениями. И когда меч замер, с удивлением посмотрел на офицера. Он что, не будет убивать меня? Почему?

— Я превращу твою жизнь в ад! — пообещал Дэнки Такаги. — Там, в академии магии ходи и бойся! Оглядывайся по сторонам! Жди удара в спину!

— Поживём, увидим, — ответил я и с наслаждением услышал, как Дэнки Такаги заскрежетал зубами.

Получалось, он хотел убить меня, но не мог. Очень интересно… Это прям очень интересно!

Дэнки Такаги ещё потоптался, пожирая меня глазами. Потом засунул катану в ножны, развернулся и вышел из моей камеры.

Я видел, что он взбешён. Я видел, что он с удовольствием покрошил бы меня в капусту, ну или порезал бы на ленточки… И я очень хорошо видел, что Дэнки Такаги, дядя напавшего на нас Тосиюки, не может убить меня. Во всяком случае здесь и сейчас.

Когда шаги стихли и с треском хлопнула дверь, сэнсэй Макото спросил:

— О чём говорил начальник тюрьмы? О каком убийстве?

— Начальник тюрьмы? — автоматически повторил я.

Ха! Мозаика сложилась! Начальник тюрьмы отвечает за всех заключённых! А если учесть, что я в списке одарённых, значит, меня будут ждать завтра в академии магии! И если меня не будет, то спросят с кого? Правильно! С начальника тюрьмы!

— Да-да, — говорил тем временем сэнсэй Макото. — Начальник тюрьмы Дэнки Такаги. О каком убийстве он говорил?

— А ты любопытный, старик, — засмеялся я и лёг поудобнее.

Сегодня я могу спать спокойно. Сегодня моей жизни ничто не угрожает.

Что касается академии, будем решать проблемы по мере их поступления.

Из сна меня вырвали крики надзирателей:

— Встать, быстро! Строиться!

Я с трудом разлепил глаза и увидел, что дверь в мою камеру открыта.

Зашипев от боли, я поднялся и выглянул наружу.

Из своих камер с неохотой выходили заключённые. Всего их было человек двадцать. Знакомы мне были только Ёсико и сэнсэй Макото. Собственно, не так долго я в этом мире, чтобы завести больше знакомств.

Как только мы все более-менее выстроились перед своими камерами, в коридор зашёл Дэнки Такаги. Он подходил к заключённому, смотрел на него. Тот называл своё имя. Надзиратель — тот самый, что вчера сидел за столом и записывал «протокол допроса», что-то говорил начальнику тюрьмы. После чего Дэнки что-то негромко говорил заключённому. Я никак не мог разобрать что именно, как будто само пространство зажёвывало слова.

Некоторые люди после слов начальника тюрьмы возвращались в камеры, и надзиратели запирали за ними двери. Но были и те, которые оставались стоять на своих местах.

Когда Ёсико осталась стоять, я понял, что сейчас отделяют тех, кто есть в списке благословлённых Всеблагой, то есть, тех, кто поедет в академию магии от обычных заключённых.

Когда Дэнки Такаги поравнялся со мной, он словно запнулся. Отмахнулся от надзирателя, который, что-то начал говорить, и, даже не взглянув на меня, шагнул к сэнсэю Макото.

Надо же, какие мы нежные!

Дальше всё пошло по накатанной. Но хотя начальник тюрьмы с надзирателями и были рядом, я всё равно не смог разобрать, что именно говорил начальник тюрьмы. Видимо, слова предназначались только заключённому.

Но мне теперь и не нужно было знать, я и так всё понял.

Поэтому, когда прозвучала команда «На выход!», развернулся и вместе со всеми пошагал к дверям.

Всего нас было пять человек. Двоих, естественно, я не знал. Только Ёсико и сэнсэя Макото. Да-да! Он тоже попал в число тех, кто отправляется в академию магии. Хотя, в его возрасте… Да, не повезло старику! Мне даже стало его немного жалко.

Мы вышли в ту комнату, где меня вчера секли.

Прозвучала команда:

— Стоять.

Мы остановились.

Я со странным интересом рассматривал тех надзирателей, которые сейчас находились тут. Я искал вчерашних. Но кроме писца из вчерашних никого не было. Видимо, их смена закончилась.

Я старался держаться поближе к Ёсико. И рядом с нами держался сэнсэй Макото.

Дэнки Такаги вышел на улицу, и надзиратель-писарь ещё раз провёл перекличку. Теперь моё имя прозвучало чётко.

— Сейчас выходим и грузимся в транспорт! — начал инструктировать надзиратель. — Потом ждём остальных благословлённых и отправляемся. Если кто попытается бежать… Даже не пытайтесь! Вы будете молить о смерти!..

Надзиратель продолжал запугивать, а я в его словах слышал совсем не то, что он пытался до нас донести. Я слышал: «Как я вас ненавижу! Поубивал бы на месте! Но у меня нет такой возможности… Я желаю вам сдохнуть! Но не тут, а там, в академии. Там с нас за ваши жизни уже никто не спросит!»

А что? В этом что-то есть — принадлежать императору. Некоторые плюсы своего нового положения я уже увидел.

Когда закончился инструктаж, ворота открылись, и был дан приказ идти в транспорт.

Мне очень было интересно посмотреть, какой тут транспорт. Я пока видел только два варианта передвижения — пешком и через порталы. Теперь вот увидел и третий — что-то типа автобуса. Человек на двадцать пассажиров. Только без окон и без водителя. Магия, ёпт!

Я подтолкнул Ёсико в глубину салона. Макото поплёлся за нами.

Мы сели. Надзиратели убедились, что все на месте. Как будто мы могли сбежать.

Меня больше волновало не это — я пока не видел отца и не видел своих вещей. Очень мне не хотелось отправляться безоружным.

И тут в салон начали заходить те, кому повезло не попасть в тюрьму.

И среди первых был Кинпатсу. Он нёс большой баул.

Увидел меня и поспешил занять место рядом.

Кивнув на баул, прошептал:

— Тут твой отец передал…

Я кивнул и улыбнулся — молодец, батя! Справился!

Только я расслабился, как в автобус вошла Изуми.

Что? Изуми? Она-то здесь каким боком?!

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Увидев Изуми, майор первым делом вспомнил её белые кружевные трусики. А что поделаешь? Именно так и работает ассоциативная память.

Глава 5

— Изуми! — крикнул я, увидев девушку. — Идём к нам!

Она подошла и села в соседнем ряду.

— Как ты попала сюда? — спросил я.

— Как и все, — пожала плечами девушка. — Получила благословение Всеблагой.

— Когда и как это произошло? — спросил, было, я, но наткнувшись на холодный взгляд Изуми, не стал больше расспрашивать.

Девушка была спокойна и уверена в себе, чего не скажешь обо всех остальных.

— А почему тебя в лечебницу не забрали? — спросила Ёсико. — Девушки же чаще всего в лечебницу работать идут.

— Мой дар для лечебницы не подходит, — спокойно ответила Изуми, так, будто в школе отвечала на вопрос учителя.

Вошёл надзиратель и снова сверил нас со списком.

— А кормить нас будут? — спросил один из благословлённых заключённых.

— Не положено! — строго ответил надзиратель, продолжая делать пометки в списке.

— Мне на инструктаже говорили, что нельзя есть перед дорогой, — сказала заключённому Изуми.

— Мне тоже так говорили, — подтвердил Кинпатсу

— И мне… И мне… — подтвердили ещё двое «домашних» благословлённых.

— А нам не говорили, — возмутились те, которые были в тюремных рубахах.

Хм. Значит, то, что было неразборчиво, это была не инструкция. Или если инструкция, то не по поводу дороги в академию магии. Интересно, о чём? Этот грёбаный Дэнки Такаги вполне мог подложить мне какую-нибудь свинью, просто не сказав мне о ней.

Чёт я забеспокоился слегка. Расспросить об этом Макото или Ёсико, что ли?

Ладно! Прорвёмся!

Кстати, нам нашу одежду не вернули. И вообще ничего из вещей не вернули. В то время, как «домашние» благословлённые были с узелками и баулами с вещами.

Я порадовался, что в момент ареста у меня ничего с собой не было, что я, когда собирался, всё вытащил из карманов. В результате, я ничего не потерял. Жаль только одежду, которую меня заставили снять в тюрьме. Не хочу оставлять её там. Не потому что я крохобор какой-то. Просто это моё, вот и всё!

Однако, голод уже не просто напоминал о себе, он давил. И сильно. Я вчера не ужинал. Последняя еда была — чай у Кинпатсу дома. А после этого столько всего произошло!

С другой стороны, инструкция не принимать пищу перед отправлением…

Почему инструкция была именно такая, мне стало понятно, когда, сверив все списки, надзиратель вышел, и двери «автобуса» закрылись.

Хорошо, что я имел опыт перемещения в портале. Поэтому, когда пространство скрутилось, я сразу понял, что происходит.

Но не для всех это было очевидно. Послышались крики, рыдания, началась паника.

Паника в замкнутом пространстве — это самое хреновое, что может быть. Поэтому я начал спокойно и громко говорить:

— Всё в порядке. Не надо волноваться. Этот транспорт — это такой портал. Я уже перемещался по такому. Ничего страшного не произойдёт! Дышите глубже! Носом вдох, ртом — выдох. Давайте все вместе: вдох, выдох! Вдох, выдох! Всё в порядке! Сейчас дверь откроется, и мы окажемся в академии…

Вообще, я не знал, где мы окажемся и окажемся ли где-нибудь. Но я помнил, как мне помог голос отца, когда мы ходили через портал в оружейную мастерскую, и надеялся, что моим собратьям и сосёстрам по несчастью мой голос тоже поможет.

И действительно, крики стихли. Люди успокоились. Вот и хорошо.

Я продолжал говорить до тех пор, пока пространство не вернулось в нормальное состояние. И потом ещё повторял успокаивающие слова, типа:

— Вот видите, всё в порядке. Мы уже прибыли, скоро нас выпустят.

Лица ребят были бледными и встревоженными, но паники в их глазах не наблюдалось.

И никто не выблевался! Я хорошо помнил своё состояние в портале — в первый раз в портале меня очень сильно тошнило. Так что про то, чтобы не завтракать — это было очень предусмотрительно. Но думаю, если бы я не успокоил людей, то сейчас мы вдыхали бы не самые приятные ароматы.

Некоторое время ничего не происходило.

Потом открылась дверь и в салон заглянул мужик в форме. Он немного постоял у входа и нерешительно поднялся на ступеньку.

На его лице хорошо читались сначала отвращение, а потом — удивление.

Я догадался, что он ждал миазмов от блевотины и панические настроения, но люди, хоть и сильно бледные, спокойно сидели на местах.

Мужик открыл было рот, что-то сказать. Но потом передумал и сказал не то, что по-видимому, планировал:

— Сейчас выходим. Сначала свободные. Те, кто из тюрьмы — сидят и ждут команды!

Я по наитию наклонился к Кинпатсу и попросил:

— Возьми пока мои вещи, хорошо? И позаботься об Изуми…

Изуми услышала мои слова и благодарно посмотрела на меня. А Кинпатсу просто кивнул и сказал нашей однокласснице:

— Идём!

И они вышли.

Двери закрылись. Так что, даже если бы и захотели, мы не смогли бы выйти наружу.

Ждать пришлось долго.

Наконец, дверь открылась. Тот же мужик заглянул в салон и приказал:

— На выход!

Встали, вышли, столпились перед «автобусом».

«Домашних» около «автобуса» уже не было.

«Автобус» стоял на небольшой площадке, выложенной чёрным камнем. От площадки в разные стороны вели дорожки. Напротив двери в небольшом отдалении возвышались отвесные скалы, к ним, кстати, тоже вела дорожка.

Скалы уходили направо и налево насколько хватало взгляда.

Что было за автобусом увидеть пока не было возможности.

Мужик ещё раз зашёл в салон, проверил.

И я понял: если бы кто-то выблевался, то сейчас нам пришлось бы драить салон.

Я усмехнулся. Суки! Они специально не готовили нас к переходу. Именно для того, чтобы сейчас ткнуть нас мордами в блевотину. А вот хрена вам!

Мужик вышел. И его недовольная морда подтвердила мои мысли.

— В казармы! Пошли! Быстро! — приказал он.

— Откуда мы знаем, где… — начал, было, паренёк, но тут же словил электрический разряд.

Откуда он прилетел, я так до конца и не понял. Но по ухмылке мужика понял, что это его рук дело.

Разряд длился чуть дольше и был чуть сильнее, чем это необходимо. И я понял: мужик отыгрывается на парне за то, что нам не пришлось драить салон. Ему нужно было сломать нас, показать свою силу. И он это демонстрировал. Ненавижу таких. Хотя, как военный, понимаю его цели. Мы были в тюрьме, а значит, потенциально опасные. И нужно на входе показать, кто в доме хозяин.

Ёсико, было, дёрнулась к парню, но я придержал её и качнул головой: нет! Мужик ждал, что кто-то кинется на помощь, и наверняка второй разряд прилетел бы Ёсико не останови я её. Я не мог допустить, чтобы её били током.

Не знаю, увидел мужик мой знак или нет, но взгляд свой на мне он ненадолго задержал. Что ж, пусть смотрит, мне не жалко.

Наконец парня перестало трясти, и мужик повернулся к нам:

— Всё поняли? — спросил он.

Мы молча смотрели на него.

— Не слышу ответа, — повысил он голос.

— Да, — послышалось от моих товарищей по несчастью.

— А теперь развернулись и пошли в казарму!

И по-прежнему никакого знака, в какой стороне казарма. Куда разворачиваться-то?! Дорожек тут больше одной!

Я понимаю, наказывать за проступки, но тут дебелизм какой-то.

Начал заводиться, хотя понимал, что нужно держать себя в руках

Спас положение сэнсэй Макото. Он спросил:

— Уважаемый, покажите, пожалуйста, в каком направлении нам следует двигаться? Мы тут в первый раз, ещё пока совсем не ориентируемся.

Мужик ухмыльнулся. Видимо это было то, чего он ждал — признать, что мы тут никто и ничего не знаем. А он — главный.

Ну ок. Признали. Дальше что?

А дальше он просто показал на одну из дорожек.

Мы развернулись и потопали по ней.

Когда обошли наш транспорт, я прифигел от открывшейся картины. Да это не просто учебное заведение! Это целый город!

Площадка, на которой стоял «автобус» была расположена на некотором возвышении и отсюда открывался вид на всю академию магии и немного на остальной город.

Территория академии хорошо просматривалась. Её окружала такая же чёрная стена, как и форпост Куроикабе — место, где были наши дома.

В отличие от форпоста тут было много деревьев. У некоторых зданий только острые верхушки и торчали, всё остальное утопало в зелени.

Зданий на территории академии магии было много, и они были разные — и по размерам, и по форме.

Но я далеко не всё успел разглядеть. Мужик позади прикрикнул:

— Давайте быстрее!

Мы прибавили шагу и вскоре спустились пониже. Теперь уже не было возможности рассмотреть место, где нам предстояло жить и учиться магии.

Хотелось, конечно, остановиться и всё хорошо изучить и запомнить, но испытывать терпение нашего сопровождающего никто не стал — демонстрация с электрическим разрядом была очень наглядной.

Кстати, парнишка до сих пор был несколько дезориентирован и держался чисто на силе воли.

Вскоре вдоль дорожки появился очень плотный кустарник с шипами на ветках. Сунуться в такой можно только при угрозе жизни. Да и то лишь для того, чтобы застрять в этом кустарнике на веки вечные.

Наконец, мы остановились перед закрытой дверью.

Перед нами было трёхэтажное здание, явно жилое.

Кустарник расходился перед крыльцом и разбегался в разные стороны, окружая здание. Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление.

— В сторону! — приказал мужик, когда мы остановились, потому что дальше идти было некуда.

Он всё это время следовал позади нас, и теперь вышел вперёд.

В общем-то тактика правильная — нельзя открывать спину тому, от кого ждёшь удара.

Вот только вряд ли кто-то из нас ударил бы.

Но не суть. Всегда лучше перебдеть, чем недобдеть.

Мужик подошёл к двери и соединил ладони и сложил пальцы, скрестив все, кроме указательных и больших. И направил на дверь, словно прицелился.

Короткий разряд, и вот уже дверь открыта.

— Заходим! — приказал он.

Перед тем, как зайти, я оглянулся и увидел, как кустарник с двух сторон дорожки соединился, отрезая обратный путь.

Понятно. Значит передвигаться тут можно только там, где можно. Во всяком случае, пока. Пока я не разберусь, как тут всё управляется. Ясно, что магией, потому как это академия магии. Но не может быть, чтобы нас не научили справляться с такими вещами, как колючий кустарник — грош цена магу, который не может убрать со своего пути такое простое препятствие.

Мы вошли и остановились в пустом холле. Прямо по первому этажу шёл коридор с дверями. И тут же была лестница на второй этаж. На стенах никаких картин или украшений. В холле или в коридорах никакой мебели или цветов. Всё строго, казённо и бездушно.

Мужик встал перед нами.

Теперь он чувствовал себя увереннее. Это видно было по чуть более расслабленной позе, хотя спиной к нам он по-прежнему не поворачивался.

— Я ваш куратор, — представился он. — Зовут меня сэнсэй Забуза. Пока не освоитесь, все вопросы ко мне. А теперь представьтесь. Называете имя, возраст и свою магическую способность. Коротко, без лишней болтовни. Начнём по старшинству.

Сэнсэй Макото не стал спорить. Он шагнул вперёд и представился:

— Макото. Пятьдесят шесть лет. Магическая способность — лекарь.

Куратор Забуза приподнял удивлённо бровь, но тут же перевёл взгляд на парня, которого бил током.

— Рен. Двадцать два года. Магическая способность замораживать, — отчитался он.

Двадцать два? А выглядел он моложе! Лет на семнадцать-восемнадцать. Весь такой щуплый с чёрными, как смоль, волосами.

Следом куратор взглянул на его товарища, и тот отчитался:

— Сэдэо. Двадцать. Магическая способность делать вещи прозрачными.

А вот он выглядел постарше, чем Рен, возможно из-за того, что был покрупнее, плюс, в его волосах была широкая седая прядь.

Я слушал Сэдэо и Рена и не понимал, как они оказались в тюрьме. И если по поводу Сэдэо ещё можно было предположить, что он сделал прозрачным не то, что нужно, и потому загремел в тюрьму, то по поводу Рена вообще никаких версий не возникло.

Ладно, можно будет потом расспросить.

Остались только мы с Ёсико. И следующая отвечала она:

— Ёсико. Восемнадцать. Магическая способность — я пишу иероглифы, и они исполняются или заставляют предметы делать то, что я написала. А ещё…

— Я сказал без лишней болтовни! — оборвал её Забуза.

— Да я… — начала было оправдываться Ёсико.

— Достаточно! — куратор посмотрел на меня. — Давай ты.

Я усмехнулся — хочет коротко, будет коротко!

— Кизаму. Пятнадцать лет. Магическая способность — подчинение вещей.

— Только вещей? — уточнил куратор.

Я кивнул.

Незачем ему знать про все мои способности. Тем более, что я не добился, чтобы люди мне подчинялись тогда, когда мне нужно и так, как мне нужно. А всякий раз петь похабные частушки как-то так себе идея. Я, конечно, могу. Но ситуации бывают разные, особенно в военной обстановке, так что пока только вещи.

Сэнсэй Забуза ещё некоторое время сверлил меня взглядом, повторяя:

— Очень интересно! Очень интересно…

Потом достал из кармана листочек, сделал на нём пометки и снова убрал. Потом повернулся к нам и сказал:

— Здесь, в этом доме, вы будете жить. — Кустарник, который окружает здание, не просто непроходимый. Его шипы ядовиты. После укола через десять ударов сердца вы почувствуете слабость. Через пятьдесят — у вас начнут отказывать конечности. Через восемьдесят — вас парализует. Через сто ударов сердца вы умрёте. Проверять не советую. Но если захотите, мешать не буду.

Все молчали.

— К месту обучения для вас в кустарнике будет появляться дорожка. Ровно на пятнадцать минут. Этого хватит, чтобы дойти до учебного класса. Опаздывать не советую, потому что ровно через пятнадцать минут кустарник перекроет дорожку, и если вы не успеете, то испытаете на себе действие его яда.

Он дал нам время обдумать информацию и продолжил:

— Пропускать занятия не рекомендую категорически.

— А что будет за пропуск? — спросил Сэдэо.

— Хочешь узнать? — на лице мужика появилось хищное выражение.

— Нет, — сразу же отступил парень.

Если честно, мне тоже не хотелось узнавать. Но что-то мне подсказывало, что придётся.

Нет, я не собирался пропускать занятия. Мне в какой-то степени даже было интересно узнать побольше про магию и научиться ею пользоваться. Но если вот так жёстко загоняют на уроки, то вряд ли за пропуски будут гладить по головке.

У меня в животе булькнуло — явно от голода. В конце концов уже скоро сутки, как я нормально не ел.

— А кормить нас когда будут? — спросил я.

Куратор Забуза заржал:

— Никогда! — и вдоволь насладившись нашим охреневанием, добавил: — Да ладно, я пошутил! Сейчас поселитесь и пойдёте в столовую.

Ничего себе шуточки! Ещё б немного, и я поднял бы бунт жестокий и беспощадный. И электрические разряды меня не остановили бы.

Я оглянулся, чтобы понять, куда селиться и увидел, что в лестничный пролёт за нами наблюдают.

На наблюдателях были такие же арестантские рубахи, как у нас. Из чего я сделал вывод, что в этом здании живут те, кому не повезло попасть в тюрьму.

Теперь на то, что куратор не показывал нам спину я посмотрел совсем иначе и встал так, чтобы мне было хорошо видно и куратора, и тех, кто на лестнице.

Куратор же между тем раздавал нам листовки с правилами поведения.

— Если читать не умеете, попросите того, кто умеет, — сказал он, протягивая листок мне.

Я с удивлением взял бумагу.

До сих пор бумагу я видел только в келье сэнсэя Макото. И там бумага была другая — серая и зернистая. Явно подешевле чем та, на которой были напечатаны правила поведения.

Хм, на бумагу император потратился. А вот на мебель поскупился. И судя по полосатым рубахам наблюдателей, на одежду тоже.

Я посматривал на наблюдателей, делая вид, что увлечён изучением бумаги, когда ко мне подошла Ёсико. Она прикоснулась к моей спине, чтобы привлечь внимание, и я от неожиданности чуть не подпрыгнул. Не от испуга, нет. От боли! Моя иссечённая спина очень остро отозвалась на прикосновение.

Моё непроизвольное движение не осталось незамеченным.

Ёсико отдёрнула руку и с недоумением посмотрела на меня.

В глазах сэнсэя Макото удивление очень быстро сменилось пониманием.

Понимание было и в глазах куратора. И что самое скверное, в глазах наблюдателей.

А ещё я разглядел в них хищный блеск — взгляд мужиков, давно не видевших женщин.

Я демонстративно задвинул Ёсико за спину и, не оборачиваясь, спросил у неё:

— Что ты хотела?

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Уважаемые читатели, ваши лайки и комментарии помогают продвижению романа и помогают мне понять нравится ли вам то, что я пишу. Для вас не трудно нажать на сердечко или написать несколько слов в комментарии. А для меня это очень важно.

Глава 6

Я демонстративно задвинул Ёсико за спину и, не оборачиваясь, спросил у неё:

— Что ты хотела?

Она всё поняла. И это не удивительно, с её-то историей.

Теперь она стояла и переводила затравленный взгляд с меня на наблюдателей и обратно.

Чтобы вывести её из этого состояния, я повторил вопрос:

— Ёсико, чего ты хотела?

Ёсико расстроенно покачала головой и чуть слышно прошептала:

— Уже не важно…

— Всё будет хорошо, девочка, — попытался успокоить её сэнсэй Макото.

Куратор Забуза меж тем говорил:

— Академия магии, в которой вам выпала честь учиться, принадлежит императору, да будут его дни благословенны. Разрушать собственность императора запрещено. Так что, относитесь к мебели, оборудованию и зданиям бережно. В том числе нельзя наносить вред друг другу, потому что вы теперь тоже собственность императора. Однако, в случае необходимости вы можете вызвать обидчика на дуэль. Специально для этого есть арена и правила проведения дуэлей. Советую правила изучить. Тем более, что победителю начисляются баллы. Если драка произойдёт вне арены, то оба участника отправятся в карцер.

Всё ясно! В карцер попадать нельзя! Иначе Ёсико останется совсем без защиты.

И дело не в том, что я обещал её матери позаботиться. А в том, что это мой человек! А я никому не позволю причинять вред моим людям!

— За хорошую учёбу тоже назначаются баллы. Тот, кто наберёт сотню баллов, будет переведён в другую группу. Там условия получше и свободы побольше.

О как! Условия получше и свободы побольше? Не значит ли это, что не все жилые дома окружены ядовитым шипастым кустарником?

Интересно, если я смогу управлять этим кустарником и попросту убрать его со своего пути, мне всё равно нужно будет набирать сотню баллов? Или меня сразу переведут в другую группу?

«Так, стоп! — остановил я себя. — Уйти отсюда мы с Ёсико должны вместе!»

С другой стороны, она с её иероглифами тоже может попробовать управлять кустарником…

— Если вы думаете направить усилия на кустарник, — усмехнулся куратор Забуза, словно прочитал мои мысли. — То хочу предупредить. На кустарник наложено заклятие поглощения любой магии. Любая попытка воздействовать магией на кустарник только ослабит вас. К огромному удовольствию тех, кто захочет за ваш счёт заработать себе лишние баллы.

Чёрт! Намёк более чем прозрачный! Только ослабни, и тебя тут же сожрут…

Да, в такой ситуации желающих проверить слова куратора останется немного.

— Ваша комната на третьем этаже, — закончил инструктаж куратор Забуза. — Даю вам десять минут на то, чтобы осмотреться, и жду вас тут. Пойдём на завтрак. Всё, можете идти.

Я глянул на Ёсико и уже открыл было рот спросить про неё, как куратор сказал:

— Отдельных помещений для женщин у нас нет. Группа всегда селится в одной комнате. Так что вы будете жить все вместе.

Я хотел было возмутиться, но потом решил, что оно и к лучшему — Ёсико всегда будет под моим присмотром. А уж очерёдность в душ мы составить сумеем!

Когда мы поднялись в свою комнату, Ёсико первым делом потребовала:

— Покажи свою спину!

Я задумался на миг — у меня под тюремной рубахой ничего не было.

С другой стороны, а чего мне стесняться?

И я повернулся спиной к Ёсико и оголил спину.

Все уставились на меня.

— Ёпт! Не фига себе! — присвистнул Сэдэо. — Видно ты им здорово насолил.

— Ты даже не представляешь как! — усмехнулся я, вспоминая свой концерт на алтаре.

Даже если это не был алтарь Всеблагой, хотя какой ещё может быть в храме Всеблагой? Так вот, даже если этот алтарь для другого бога, всё равно то, что я сделал называется кощунство. В средние века и за меньшее сжигали на костре. Так что я легко отделался.

— Садись! — приказала Ёсико.

Я сел на кровать.

Ёсико приложила ладони к спине, и я почувствовал тепло.

— Подожди, дочка, — остановил её сэнсэй Макото.

Он отодвинул девушку и начал потихоньку прикасаться пальцами к разным точкам на моей спине. Каждое прикосновение было как укол иголкой. Но боль от этих уколов была не острой, а сладкой, тянущей.

Пробежав пальцами по спине, Макото отошёл и приказал Ёсико:

— Напиши на его спине иероглиф здоровья!

Ёсико послушалась, и мою спину тут же обдало огнём.

— Потерпи! — сказал сэнсэй Макото. — Этот способ быстрее. Хоть и не самый комфортный.

— Время, — негромко сказал Рен. — Нам пора спускаться.

Н-да, один разряд электричеством, и дисциплина в парня вбита намертво!

Но он прав. Нужно идти.

Я встал и чуть не застонал от боли — спину обожгло как будто я лег в костёр подремать.

— Ты чё наделал, старик?! — я тут же наехал на Макото.

— Сейчас всё пройдёт, потерпи! — сказал сэнсэй и поспешил выйти из комнаты.

— Прибью гада! — прорычал я, направляясь вслед за сэнсэем.

Сжав зубы, чтобы не показывать, каких мучений мне стоит каждое движение, я вышел за дверь.

Блин, да мне не было так больно даже когда били!

Ёсико держалась рядом. Она тоже страдала, видя, как мучаюсь я.

Время от времени при движении она прикасалась ко мне, и меня каждый раз от этих прикосновений словно било током. От этого я поневоле снова и снова цеплялся взглядом за её грудь и чувствовал, как моя полосатая рубаха начинает торчать внизу.

Я ничего не мог с собой поделать, возбуждение было настолько внезапным и сильным, что я сразу понял: это побочка от лечения.

Но у этой побочки был один классный эффект. Я отвлёкся на то, чтобы не оконфузиться прилюдно и забыл про спину. А потом вдруг обнаружил, что мне не больно. Совсем не больно!

Я аккуратно пошевелил плечами проверяя состояние ран — местами ещё ощущался небольшой зуд, но и он быстро прошёл.

И тогда сэнсэй Макото притормозил и пошёл рядом со мной.

— Вот и хорошо! — улыбнулся довольно он. — Я ж говорил, что быстро!

Когда мы подходили к столовой, стояк уже ослаб. И я выдохнул с облегчением.

Но поймав насмешливый взгляд куратора, напрягся. Надеюсь, он не понял, что спина у меня уже в порядке. И те наблюдатели с лестницы тоже не знают. Вот и дальше пусть не знают. Пусть недооценивают противника, то есть меня. Тогда я быстро смогу сделать так, чтобы они начали бояться.

В столовой куратор показал нам, где брать разносы и приборы, где получать еду, и куда потом уносить грязную посуду.

Потом добавил:

— У вас на принятие пищи и отдых после неё полчаса. А потом пойдём на первое занятие. — И пошёл к преподавательскому столу.

Увидев в очереди Кинпатсу с Изуми, я обрадовался и, прихватив разнос, поспешил к ним. Ёсико с Макото рванули за мной. И Сэдэо и Рен — тоже! Я очень этому удивился, но ничего говорить им не стал. В конце концов, почему бы и нет?

Очередники, которые стояли за Кинпатсу, сразу же сдали назад — всё-таки у тюремных рубах есть свои преимущества. Это как флаг, как сигнал опасности. Особенно когда подходят сразу пятеро.

Вот так, не прилагая особых усилий, мы с Кинпатсу и Изуми оказались за одним столом.

Кинпатсу, Изуми и ещё двоих прибывших вместе с нами тоже поселили в одной комнате. Вот только те двое сразу же отделились. Они и сейчас сидели за другим столом. И взгляды, которые они бросали в нашу сторону, мне очень не понравились.

Здание, в котором поселили Кинпатсу и Изуми, тоже окружал кустарник. Он точно так же закрывал и открывал дорожки, но в отличие от нашего, там не было ядовитых шипов. Там вообще никаких шипов не было.

— Я попробовал подключиться к кустарнику, чтобы по своему желанию сдвинуть его, — тихо сказал Кинпатсу. — И сразу же почувствовал, как из меня уходят силы.

Чёрт! Если уж у Кинпатсу с его способностью повелевать растениями кустарник вытягивает силы, значит куратор Забуза не лгал. И к кустарнику применять магию нельзя.

Да, кустарник — серьёзное препятствие. Если я решу, к примеру, пойти прогуляться, то надо придумать какой-то способ преодолевать его.

К тому же в нашем случае преодоление ядовитого шипастого кустарника может обеспечить пути отхода — в том, что нам предстояли стычки с парнями, я не сомневался ни минуты.

Нет, я не боялся тех, что наблюдали за нами с лестницы. Но моя армейская привычка продумывать спецоперации, в которых я участвую, не раз спасала мне жизнь.

За разговором я смёл завтрак и не заметил как. Конечно, по вкусу он сильно уступал тому, что готовила няня Омоко — странно было бы ожидать другого. Однако и не сухпай. К тому же я почувствовал сытость, а это по большому счёту главное.

Кстати, из еды были рис, печёная рыба, обжаренные овощи, соус в мисочке и зелёный чай с травками.

Едва я почувствовал запах трав, как демон внутри меня тревожно завозился, и я чай пить не стал. И своим дал знак, что лучше попить водички.

Сэнсэй Макото меня поддержал — он тоже почувствовал, что это не просто травки, которые обычно добавляют для аромата или вкуса. Определить их он не смог, но насторожился. А тут мы с ним совпали. Так что чай пошёл лесом.

Вообще столовая была большая. И тем не менее, я решил, что есть и другие столовые — слишком уж большой была территория академии магии. Не может быть, чтобы тут училось всего около сотни человек. Примерно такое количество сейчас сидело за столиками и принимало пищу. Именно принимали — настолько механически большинство из присутствующих поглощало еду со своих подносов.

А доев, они поднимались, уносили посуду и сразу же покидали столовую.

От преподавательского стола к нам направились куратор Забуза и ещё один мужик. Стало понятно, что завтрак закончился.

Я быстро наклонился к Кинпатсу и тихонько попросил, чтобы он на обед незаметно принёс с собой нож в ножнах — да-да, тот самый, с клеймом, который когда-то принадлежал Тосиюки, и пару сюрикенов. С оружием мне было как-то спокойнее.

Конечно, моя одежда не имела ни карманов, ни ремней, но я решил, что придумаю, как закрепить оружие. Без оружия я чувствовал себя голым.

Безусловно, я могу превратить в оружие любой предмет. Точнее, мог в своём теле. А в теле Кизаму может случиться осечка — рефлексы ещё не наработаны, тело за мозгом не успевает. Так что, оружие не помешает. К тому же, когда неискушённый противник видит нож, то нож становится ещё и оружием психологического давления. А опытных бойцов тут скорее всего не так много. Как сказал Шого, кто ж отпустит их со стены?

Забуза и второй мужик, который оказался куратором Кинпатсу и Изуми, махнув нам, чтобы мы следовали за ними, пошли рядышком. Они о чём-то легко болтали и не обращали на нас внимания.

Я даже удивился — они оставили нас позади, за спинами. Это так не вязалось с тем, как Забуза вёл себя с нами до завтрака, что я насторожился.

«Чай…» — подсказал Аргх.

Точно! Видимо это был не простой чай. Травки, которые я почувствовал, вызывали послушание и подавляли агрессию. И вот кураторы уверенные, что мы испили этого зелья, спокойно идут и болтают. Что ж, не будем их разочаровывать.

Я шепнул о своём открытии Кинпатсу. Он поделился с Изуми. Та — с Ёсико. Я с Макото, тот с Реном и Сэдэо.

Те два парня, которые косились на нас в столовой, спокойно шли за кураторами.

Я решил понаблюдать за ними, за их поведением. Потому что они чай пили точно — я это видел. Вот и подскажут нам, как себя вести.

Каких-то особых деталей в поведении парней не было. Они были спокойны. Им говорили идти, они шли. Говорили остановиться, они останавливались.

По идее каких-то более сильных искажений поведения быть не должно — для того, чтобы мы усваивали новый материал, мозги должны работать нормально и реакции должны быть не замутнёнными. Во всяком случае я так думаю.

Так же по дорожке, обозначенной кустарником, мы вышли к учебному корпусу.

Куратор Забуза завёл нас в класс, в котором уже сидело около пятнадцати человек. И сказал:

— Когда урок закончится, вы в течение пятнадцати минут должны вернуться в свои комнаты. Не медлите и не опаздывайте! Возвращаться будете самостоятельно по дорожке, которую вам укажет ваш кустарник.

А потом оставил нас в классе и вышел.

Слова куратора: «ваш кустарник» плюс рассказ Кинпатсу о том, что их кустарник не ядовит и без шипов, натолкнули меня на мысль: к каждому домику ведут разные кустарники с разными свойствами. Информация важная и нужная. Пока бесполезная, но это пока. Как только я научусь преодолевать это препятствием, я воспользуюсь ей, чтобы, к примеру, побыстрее найти того, кто мне понадобится.

Однако, нужно было проходить и занимать места. А ещё изображать послушание. Но это было сложно сделать. Присутствующие — а это были только парни, сразу же среагировали на Ёсико и Изуми.

Я бы удивился, если б было иначе.

Девушки держались достойно, но под перекрёстным огнём сальных взглядов им было непросто.

В классе заняты были в основном задние места. Свободными оставались только места, ближайшие к школьной доске.

Я показал девушкам садиться на первый ряд, а своих парней рассадил так, чтобы закрыть девушек.

Понятно, что я не мог закрыть от взглядов, но хотя бы в спину им тыкать никто не будет.

Рассевшись, мы приготовились к своему первому уроку в академии магии.

— Эй, ты, — тут же раздалось за моей спиной, едва я опустился на стул. — А тебе не жирно сразу двух тёлочек? Поделись, а?

Я резко обернулся. Мой мысленный приказ заткнуться был такой силы, что чубатый парень, тоже в тюремной рубахе, отшатнулся. И тут же его глаза зажглись ненавистью.

Он может и возмутился бы, но мой приказ шёл от души, магия сработала как надо. Я даже сам не ожидал. Так что он сидел и буравил меня взглядом и не мог произнести ни слова.

Нас прервал учитель. Это был высокий седой мужчина с длинными жиденькими бородой и усами, и длинными белыми бровями. Он широко распахнул дверь и быстро прошёл к своему столу.

— Здравствуйте! — поприветствовал он учеников.

Все, как по команде встали.

Мы тоже поднялись. И я понял главный недостаток наших мест: мы не видели, как вели себя остальные — те, кто пил травяной чай. Но предпринимать что-то уже не было возможности.

Взгляд учителя зацепился за Ёсико и Изуми. Он некоторое время задумчиво рассматривал их, а потом бросил взгляд на галёрку и нахмурился. Как я его понимал! У него перед носом сидели две бомбы замедленного действия. Два потенциальных источника конфликтов.

Конечно, и без девушек конфликты были бы, но с ними они будут однозначно и будут жёсткими. Собственно, уже…

Но я недооценил учителя.

Он дал команду сесть. Потом окинул класс взглядом и сказал:

— Посмотрим, кто из присутствующих здесь учеников к концу семестра станет самым сильным магом! Мне даже интересно, смогут ли девушки обогнать парней? Или может, наоборот, смогут ли парни догнать девушек? Ну да ладно, посмотрим, посмотрим… И надеюсь, соревнование будет честным? Можно, конечно, и любыми путями, но какова ценность такой победы? — учитель задумчиво пожал плечами, как бы размышляя вслух. — Ну да ладно… Давайте знакомиться.

Я мысленно поаплодировал учителю. Если ему удастся повернуть энергию парней в соревновательное русло, то уверен, к концу семестра весь класс покажет отличные результаты.

Но это не значит, что мне не надо присматривать за девушками. Теперь мне нужно присматривать за ними вдвойне.

Учитель между тем представился:

— Меня зовут Рикиши. Я член клана нашего императора, да будут его дни благословенны! Я владею магией света, — и в руке учителя засветился яркий шарик.

Учитель подбросил его, и шарик завис под потолком.

Свет от учительского шарика был странный. Он не давал тени.

Я заметил это совершенно случайно. Отметил для себя, но вслух говорить об этом не стал. Я вообще решил больше помалкивать. И о своих наблюдениях, и о своих способностях. То, что я знаю, а другие не знают, может быть моим преимуществом.

— Ну да ладно, — сказал Рикиши-сэнсэй. — А теперь каждый по порядку пусть назовёт своё имя и продемонстрирует свои способности.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Приступая к работе в тылу противника, помните всегда следующие правила: будьте хорошим слушателем; никогда не выдавайте себя ни словами, ни поступками; никому не доверяйте; не упускайте из виду мелочей. А главное, остерегайтесь женщин! Будьте всегда начеку — и вы победите; ждите, смотрите и слушайте!

Глава 7

Наблюдать за своими новыми одноклассниками мне было интересно. И за их магическими способностями тоже. Я даже не представлял раньше, что магия может быть настолько разнообразной.

Я уже раньше видел, как Кинпатсу выращивает растения, как Ёсико при помощи иероглифов двигает огромные камни и зажигает факелы. Ёсико и Макото уже исцелили мою иссечённую спину, и я уже перемещался по порталам, видел движущийся ядовитый кустарник. Наконец, видел свет, который зажёг Рикиши-сэнсэй!

Казалось, меня сложно удивить.

Ан нет! Удивили! И телекинез — перемещение предметов силой мысли — или телепатия — передача мыслей на расстоянии — тут были не самыми оригинальными способностями.

Например, был парень, его звали Шишикю. Он мог менять структуру своего тела, то есть, делать тело буквально резиновым. Это смотрелось так странно и неестественно, что даже отталкивало. Но способность может быть очень полезной! Особенно, когда нужно пролезть куда-то в узкое место…

Другой парень — по имени Кангэн — мог придавать земле любую форму, какую захочет — хоть статую слепить, хоть в пыль развеять. Единственное, размеры статуи или количество пыли строго соответствовало тому, сколько земли взято для демонстрации.

Ещё один парень — Хикаро, был пиромагом — он мог дыханием своим поджечь всё, что угодно. За исключением того, что в принципе не горит.

Были и забавные способности. Например, сидящий сразу за Кинпатсу парнишка по имени Сёрито мог, перебирая пальцами, вызвать колебания воздуха определённой частоты. Так мы неожиданно для себя послушали звуки флейты. Не самую виртуозную игру, но всё-таки!

Парень, который сидел позади меня, тот, который просил поделиться девушками… Его звали Матакуши. Он мог по своему желанию либо всё тело, либо отдельные его части превращать в сталь.

Его способность вместе с наглостью и тюремной рубахой поставили его в число опасных противников.

Ещё в число тех, за кем нужно приглядывать, я отнёс парней, что прибыли с нами и жили теперь в одной комнате с Кинпатсу и Изуми. Их звали Нофу и Цуёши. Нофу мог вытягивать воду, иссушать объект. А Цуёши был способен превращать в кристалл всё, что угодно. В том числе и кого угодно. Единственное, с живыми объектами ему прилетала такая обратка, что он потом долго не мог собраться с силами.

Об обратке, Цуёши, естественно, ничего не говорил. Но я наблюдал за ним и видел: после того как он, чтобы блеснуть своими способностями, закристаллизовал случайно залетевшую муху, потом до самого конца урока сидел чуть живой.

Про техники Рена и Сэдэо я уже знал. Увидеть в действии было интересно. И это впечатляло — и заморозка, и внезапная прозрачность непрозрачного. Жаль, эффект и у одного, и у другого длился недолго.

Когда свои способности демонстрировали Кинпатсу, Макото и Ёсико, я наблюдал за остальными — как воспримут.

Растения Кинпатсу, выросшие прямо из его стола, вызвали насмешки. У всех, кроме учителя. Он серьёзно относился ко всем, и это правильно. Любая из продемонстрированных способностей могла стать серьёзным оружием. Я это понимал. Он тоже. Макото ещё понимал. И, пожалуй, всё. Остальные либо были слишком зациклены на себя и свою магию, либо пока ещё, в силу малых знаний, не понимали этого.

Когда свои способности демонстрировал Макото, над ним подшучивали, что ему пора на покой, а не в академию магии. Идиоты. Я помнил, как он в пещере пёр на меня безоружный. Он был едва живой, но я даже тогда воспринимал его как серьёзного противника.

Что ж, реакция моих нынешних одноклассников показала, что большинство из них ещё совсем зелёные. Однако, наглые и самоуверенные!

Когда Ёсико на листовке с правилами школы, которую по её просьбе протянул ей Рикиши-сэнсэй, написала иероглиф лети, и листочек, махая краями, взлетел, смешки пошли в сторону того, а не могла бы она написать такой же иероглиф на подоле своей полосатой рубахи?

Пришлось немного давануть на слишком рьяных. Ибо нефиг задевать моих людей.

Наконец, Рикиши-сэнсэй предложил мне продемонстрировать свои способности.

Я решил ограничиться приказом неодушевлённому предмету. И порхающий под потолком листочек, как истребитель-камикадзе, спикировал в лоб самому разговорчивому.

Парни поржали над пострадавшим, но выводов, похоже не сделали. Им же хуже!

— Очень интересно! — задумчиво прокомментировал мою способность учитель. — У девушки в другом классе точно такая же магия… Кстати, она тоже из форпоста. Года на два тебя помладше. Её зовут Акино. Знаешь такую? Вы даже похожи…

— Нет, — я покачал головой. — Я не знаю такой девушки.

Надо же… Акино. Я насторожился ещё когда Рикиши-сэнсэй только заговорил о ком-то с такой же способностью, как у меня. Оказывается, девушка с такой же способностью ещё и похожа на меня? Вторая сестрёнка? Сколько ж ты внебрачных детей наплодил, а, отец?..

Последняя была Изуми. На предложение учителя продемонстрировать свою силу, она попросила:

— Можно пока не показывать. Либо давайте я покажу вам свою силу после урока? Без свидетелей.

На сальные шуточки, которые не замедлили появиться, Изуми никак не отреагировала. Была готова? Или в той школе у неё выработался иммунитет на подобные вещи?

К сожалению, этот иммунитет не мог гарантировать Изуми неприкосновенность — я хорошо помнил, как ей подставили ножку, и она всему классу продемонстрировала свои белые кружевные трусики. А тут парни понаглее и посамоувереннее будут. И отбитые к тому ж.

Рикиши-сэнсэй кивнул, разрешая:

— Хорошо, Изуми. Подойдёшь после урока, — сказал он.

И сразу же по классу пронёсся вздох разочарования. С разных сторон донеслось:

— Это несправедливо!

— Почему она видела наши способности, а мы её нет! Мы тоже хотим!

— Вдруг у неё пикантная способность?

— Ага! Умеет делать сиськи больше…

— Кстати, — вставил Матакуши. — Я знаю девушку, которая умеет увеличивать сисюни, — и он показал руками нереальные объёмы.

Парни заржали, бросая сальные взгляды на Изуми.

Пришлось отреагировать.

Я встал и сказал:

— Ещё кто-то скажет хоть слово по поводу Изуми или Ёсико, тот будет иметь дело со мной!

— И что ты сделаешь? — тут же, нагло улыбаясь, спросил Матакуши.

— Добавлю за его счёт себе баллов, — с улыбкой ответил я.

— Это как? — не понял Матакуши.

Так он ещё и тупой?

Ему тут же подсказали:

— Вызовет на дуэль.

— А, ну это пусть! — ответил Матакуши и демонстративно сделал руку стальной.

Я тут же приказал стали сдвинуться по столу. Так, чтобы Матакуши лёг грудью на стол.

— Думаешь? — с усмешкой спросил я.

Зубовный скрежет стал мне наградой.

— Драки запрещены! — тут же напомнил Рикиши-сэнсэй.

— Что вы, сэнсэй! Я к нему даже не прикоснулся! — ответил я и продемонстрировал открытые ладони.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Надеюсь и Матакуши понимает. Ну да ладно. Продолжим урок.

— Дуэль! — прохрипел Матакуши, перебивая учителя. — Я вызываю тебя на дуэль!

— Вот ведь неугомонный! — ответил я.

— Зассал? — усмехнулся Матакуши.

— Не дождёшься! — улыбнулся ему я.

Улыбнулся так, что парня перекосило от ненависти.

А я понял: мне без разницы, что скажет куратор. Я должен поставить этого урода на место. Да так, чтобы он и глаз поднять в сторону девчонок больше не смел.

Рикиши-сэнсэй, похоже, не очень удивился нашему конфликту. Мне показалось, что он скорее удивился бы если бы конфликтов не возникло… Ну да ладно…

Чёрт! Привязалось же…

Ну да ладно.

— Как происходит дуэль, Рикиши-сэнсэй? — спросил я. — Я пока не изучил правила.

— Сегодня никак, — ответил сэнсэй. — Сегодня у вас расписание специально такое, чтобы не было дуэлей. Чтобы куратору не пришлось потом для кого-то проводить индивидуальную экскурсию по академии магии или индивидуальный инструктаж. У куратора на это нет времени. Поэтому дуэль возможна только завтра. Потерпите?

Я смерил противника взглядом. Полосатая рубаха говорила о том, что он точно не будет жить в одном доме с Изуми — «тюремные» и «домашние» живут в разных местах. Что касается Ёсико, она будет рядом со мной, так что…

— Я могу потерпеть до завтра, — ответил я.

— Точно зассал, — ещё шире усмехнулся Матакуши.

В челюсть ему прилетело ещё до того, как я успел осознать, что делаю.

Он вскочил, и я тоже.

Рикиши-сэнсэй не изменив интонации, сообщил нам:

— Вас предупреждали, что драться на территории академии магии нельзя. Поэтому после урока оба в карцер! На сутки!

Меня словно ледяной водой окатило. Блин! Взрослый мужик, а повёлся на глупую мальчишескую провокацию. В результате девчонки остались без защиты.

— Почему это я в карцер?! — возмутился Матакуши. — Он меня ударил, а я в карцер?

— Ты его спровоцировал, — спокойно, даже немного скучающе, объяснил Рикиши-сенсей.

По интонации, с которой он говорил, я понял, что вот это наказание — просто демонстрация остальным правил академии. Кто-то должен был сцепиться и учителю нужно было кого-то наказать, потому что говорить про запрет на драки можно сколько угодно и скорее всего ученики пропустят все слова мимо ушей. А реальное наказание сразу же привлечёт внимание.

То есть, Рикиши-сэнсэю нужна была показательная порка. Именно поэтому он не остановил нас, а только предупредил, и позволил конфликту дойти до рукоприкладства.

Всё понятно. Но, чёрт! Как я-то повёлся на это?!

В карцер я точно не хотел! Однако, понимал: спорить сейчас нельзя. Потому что сейчас учитель демонстрирует двум с лишним десяткам горячих голов что дисциплина — это важно. И начать спорить — себе дороже. Наверняка срок пребывания в карцере увеличится. В мои планы такое однозначно не входило. В мои планы карцер вообще не входил!

В планы Матакуши, похоже, тоже.

— Я не пойду! — упёрся он. — Это не справедливо.

Я усмехнулся — неправильное поведение!

И действительно, Рикиши-сэнсэй отреагировал именно так, как я и думал.

— Матакуши, — сказал он. — Двое суток в карцере! За пререкания.

И опять судя по интонации, учитель ждал именно такого поведения, и ответ был заготовлен заранее.

Настроение у меня, конечно, было испорченное. Если бы за мной не стояли люди, то и ладно — что я, карцеров не видел, что ли? Но я должен был защитить своих людей. А я вместо этого буду прохлаждаться в течение суток.

Меня такой расклад однозначно не устраивал. Поэтому, глянув на Рикиши-сэнсэя, я мысленно приказал ему: «Отмени карцер для меня!»

Я вложил в приказ всю свою силу, всё своё желание защитить. И я чувствовал: магия прошла.

Однако, учитель отреагировал не так, как должен был. Он посмотрел на меня, приподняв бровь, словно видит в первый раз и теперь хочет хорошенько запомнить наглеца. Потом усмехнулся и, пристально глядя мне в глаза, сказал:

— Ну да ладно, Кизаму. Я вижу, ты всё понял. Тебе карцер я отменяю.

Он отменил карцер! Но не потому что моя магия сработала. У меня всё получилось, но на Рикиши-сэнсэя не подействовало, я точно знал. И тем не менее, он отменил наказание!

Пряча растерянность, я встал и поклонился:

— Да, сэнсэй! Спасибо!

Когда я поднял глаза на учителя, он с интересом смотрел на меня и улыбался в усы.

И я понял: да, приказ не сработал. Но Рикиши-сэнсэй услышал его и распознал. И наказание отменил именно за попытку воздействовать на него магией. Очень интересно…

— Почему ему Кизаму карцер отменили, а мне нет? — тут же возмутился Матакуши.

— Кизаму вынес урок из сложившейся ситуации, а ты — нет, — охотно пояснил Рикиши-сэнсэй.

Интересно, какой урок я вынес? Что не стал смиренно следовать ситуации, а попытался её изменить? Так Матакуши тоже пытается. Вон, возмущается:

— Это не справедливо!

— Жизнь вообще несправедливая штука! — демонстративно вздохнул Рикиши-сэнсэй, и это было похоже на издевательство.

Весь класс в молчании наблюдал за развитием конфликта. И многие не понимали, почему мне было отменено наказание.

Да что там многие? Никто не понимал. Даже я по большому счёту.

Хотя нет, некоторые мысли у меня были. Но как-то было странно думать в эту сторону.

Получалось, что есть правила и дисциплина для всех. Но на самом деле учителя ждут от нас совсем другого.

Так! Стоп! Не буду торопиться с выводами. А то можно дров наломать.

Опять же, был бы я один, и бог с ними с дровами. Но за мной люди. А значит, надо всё хорошенько обдумать.

Я посмотрел на учителя, но его лицо теперь было вежливо холодным. Он больше не улыбался. Во всяком случае, не так, как в тот момент, когда я приказал.

Но тут прозвенел звонок. Нужно было идти в свой корпус. И побыстрее, чтобы не попасться на колючий кустарник.

Однако, нужно было дождаться Изуми и проследить, чтобы она спокойно дошла до своего домика.

Я буквально разрывался — отвести Ёсико или дождаться Изуми. И решить это нужно было немедленно.

— Что такое, Кизаму? — спросил Рикиши-сэнсэй, увидев, как я топчусь на пороге.

— Изуми опоздает в свою комнату. Я беспокоюсь о ней, — ответил я.

— Я провожу её, — ответил учитель.

Я кивнул и рванул догонять Ёсико.

Догонять не пришлось. Все пятеро — Кинпатсу тоже остался — стояли и ждали меня в коридоре.

— Учитель проводит Изуми, — сказал я, подходя к своим. — Пойдёмте, времени мало.

— Там это… — замялась Ёсико.

— Что такое? — спросил я и проследил за её взглядом.

У выхода из школы нас ждала толпа человек десять. И настроение парней читалось однозначно — я им категорически не нравился.

Что ж, я и не мешок монет, чтобы всем нравиться.

Однако, и время уходит! А ещё нужно дойти до своих домов. И потому я не стал терять времени и направился к выходу.

Было вполне ожидаемо, что мне заступили дорогу. Хикаро, который пиромаг, спросил:

— Куда-то торопишься?

На нём была гражданская одежда, в том смысле, что не тюремная. Значит, это потенциальная опасность для Кинпатсу и Изуми. А значит, эту проблему нужно решить сейчас.

— Я б на твоём месте тоже поторопился, — ответил я и шагнул к двери. — Всем нам нужно вовремя попасть в свои комнаты.

Позади Хикаро тут же встали Нофу и Цуёши. И это было очень плохо! Они живут в одной комнате с Кинпатсу и Изуми.

— Что? — спросил я у них.

Но ответил мне Хикаро:

— Что ты сделал, что тебе отменили наказание? — спросил он.

Что, серьёзно? Он действительно думает, что я расскажу?

— Понятия не имею! — ответил я, глядя прямо в глаза пиромагу.

— Врёшь! — не поверил тот.

Что ж, чутьё у него есть. Похвально. Только и я своих секретов выдавать не собираюсь. Я совершенно случайно нащупал ключик к системе и делиться им со всеми подряд не буду. Поэтому, продолжая глядеть Хикаро в глаза, я пожал плечами:

— Спроси у Рикиши-сэнсэя. Он отменил наказание. Он знает почему. А я нет.

— Но ведь это ты ударил Матакуши! — встрял в разговор Кангэн, тот самый, который мог из земли лепить статуи.

— Но как правильно заметил Рикиши-сэнсэй, именно Матакуши спровоцировал меня. А потом ещё и спорил с сэнсэем… — в тон ему заметил я.

— Ты мне зубы не заговаривай! — рявкнул Хикаро. — Я точно знаю, что ты что-то сделал!

О как! А с этим парнем надо быть повнимательнее! Похоже, он обладает хорошим чутьём! Или на уроке показал не всё, чем владеет! Что говорит о его уме… Надо бы к нему присмотреться повнимательнее.

— Откуда такая уверенность? — спросил я как можно невиннее.

Ответить Хикаро не успел.

Кустарник, окружающий школу, задвигался, перекрывая дорожки.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Как часто в детстве майор представлял себя волшебником — взмахнул волшебной палочкой, и сразу пацаны из соседнего двора свалили в свою песочницу! И лишь когда майору в армии вручили автомат, он понял, что настоящая сила не у волшебников.

Глава 8

Мы стояли и молча смотрели, как перекрываются дорожки.

— Может, ничего страшного? — спросил «резиновый» Шишикю.

Но Цуёши тут же ответил ему:

— Не думаю… У нас парня ни за что током долбили…

Рен позади меня вздрогнул.

Да уж, такое не забывается.

А Нофу добавил:

— Матакуши опять же… Отправился в карцер ни за что.

Ну, насчёт Матакуши я бы с ним поспорил. Но вот в том, что нам это с рук не сойдёт, я не сомневался ни минуты. И проверять, каким именно будет наказание, я не хотел. А потому, повернувшись к своим, сказал:

— Мы можем попробовать пройти.

— Как? — спросил Кинпатсу. — Я пробовал воздействовать на кустарник. Он вытягивает магию.

— Есть одна идея, — сказал я и понизил голос. — Для начала примем за аксиому, что мы собственность императора, и задача учителей не угробить нас, а научить…

Вообще-то я не был уверен насчёт не угробить. Вполне возможно, что тут вместо экзаменов работает естественный отбор и выживают сильнейшие. Не случайно ведь в столовой было не так много народу. Хотя, конечно, может быть действительно тут несколько столовых. Ну или все едят в разное время, что тоже вариант.

Единственное, я надеялся, что всё-таки нам для адаптации дадут немного времени.

А может, и не дадут. Зачем тратить ресурсы на тех, кто не пригоден?

Эти мысли пронеслись у меня ураганом, но я подавил их. И спокойно сказал:

— Я думаю, что кустарники — это тоже часть учебной программы. Грош цена магу, если он не может преодолеть такое простое препятствие.

Парни, которые поджидали нас у входа, пытались прислушиваться к нашему разговору, но близко не подходили.

Я усмехнулся — мы сейчас все были в одинаковом положении. И только что продемонстрированное наказание товарища немного вправило им мозги. Правда, совсем немного, иначе они не дожидались бы меня у входа, а подловили бы где-нибудь в другом месте. Ну или приняли бы сейчас участие в обсуждении.

Ладно, не до них мне. Пусть сами думают, как быть.

— Ну так что, — спросил я у своих. — Попробуем?

— Что нужно делать? — тут же спросил сэнсэй Макото.

— Пойдёмте к кустарнику, посмотрим на него вблизи, — предложил я.

Отодвинув с дороги оторопевших Хикаро и Нофу с Цуёши, я пропустил вперёд своих. Когда я уже выходил на улицу, мне вслед донеслось:

— Эй! Что вы там задумали?

Я обернулся и честно признался:

— Попробуем отсюда выбраться.

— И каким это образом? — с ехидной ухмылкой спросил Хикаро.

— Я слово волшебное знаю, — ответил я и закрыл за собой дверь.

Остановившись около кустарника, я предложил своим:

— Давайте попробуем использовать нашу магию?

— И останемся совсем без сил… — Кинпатсу с сомнением покачал головой.

— Есть такой риск, — согласился я. — Однако, пока не попробуем, не узнаем.

— Мы можем короткими воздействиями… — предложила Ёсико. — И если заметим, что теряем силы, то отступим и поищем другое решение.

Я с благодарностью посмотрел на неё. Её поддержка была очень кстати.

— Значит, так, — решил я поставить задачу уже более конкретно. — Мы не будем бороться с кустарником. Растёт себе и пусть растёт.

— А как тогда?.. — удивился Кинпатсу.

— Очень просто! Ты помнишь, в какой стороне ваш корпус, где вы поселились?

— Помню, — ответил Кинпатсу.

— В том направлении выращивай свой кустарник. Полосой… Главное запомни! Ты не борешься с этим. Ты выращиваешь свой! Давай, попробуй!

Кинпатсу постоял немного в задумчивости, а потом протянул руки и изумрудно-зелёные лианы, усыпанные яркими цветами, моментально проложили дорожку среди ядовитых колючек.

— Как самочувствие? — спросил я.

— Нормально, — ответил Кинпатсу.

— А теперь прикажи своему кустарнику раздвинуться и пропустить тебя. Только помни! Ты не борешься с тем, ты воздействуешь только на свой!

Кинпатсу сосредоточенно кивнул.

В следующий момент появилась тропинка. Она больше походила на звериную тропку, но какое это имело значение, если можно пройти?

— Иди! — приказал я Кинпатсу. — Иди по своей тропинке!

Кинпатсу доверчиво кивнул и пошёл.

У меня был порыв рвануть за ним следом, но мы вышли бы к дому Кинпатсу, а нам нужно было в другую сторону.

К тому же, когда я увидел, что лианы Кинпатсу за его спиной превращаются в колючий кустарник, то решил: такой вариант скорее всего одноразовый. В том смысле, что для одного.

С чего я решил, что это в принципе может сработать? Да просто наитие! Плюс отменённый карцер.

Я понял, что система ждёт от нас не тех действий, которые озвучиваются. От нас ждут проявления характера и силы. А этого не дашь, всегда следуя правилам. Хотя и бездумное нарушение правил чревато, это Рикиши-сэнсэй сегодня на уроке продемонстрировал в очень доступной форме.

Плюс усвоенное с детства: действие равно противодействию. То есть, чем сильнее мы на что-то воздействуем, тем сильнее это что-то воздействует на нас. И если на кустарник не направлять магию, то магию вытягивать он не будет.

Конечно, не воздействовать совсем в нашем случае штука весьма относительная. Но я решил, что тут главное, что не должно быть намерения воздействовать. Мне почему-то показалось, что намерение — это ключ.

Понятно, что идея была очень хрупкой и несколько аморфной. Но Кинпатсу сейчас на деле доказал, что она жизнеспособная.

Почему я первым выбрал Кинпатсу, а не сам на себе испытал? Да потому что его способность напрямую связана с растениями! У него шансов пройти было больше, чем у всех остальных.

Когда Кинпатсу скрылся из виду, я повернулся к оставшимся своим. Краем глаза отметив, что остальные парни высыпали на крыльцо и теперь стоят, наблюдают за нами.

Пусть наблюдают, мне не жалко. Я просто буду говорить тише.

— Рен, ты помнишь, в какой стороне наш дом?

Парень растеряно покачал головой.

— А ты, Сэдэо?

— Я не уверен, — ответил тот. — Я до столовой помню. А потом от столовой. Так не заблужусь.

Точно! Мы же шли через столовую!

— Ну, через столовую, так через столовую. Помни, ты не борешься с кустарником. Ты просто тренируешься в магии. Делаешь прозрачным то, что перед тобой. И не твоя вина, что это кустарник. Сможешь?

— Попробую, — сказал Сэдэо и повернулся к кустарнику.

И тут же часть веток с ядовитыми колючками стали прозрачными.

— Иди! — приказал я.

— А как же шипы? — с сомнением спросил Сэдэо.

— Ты их видишь?

— Не вижу.

— Значит, их нет! — твёрдо, глядя прямо в глаза Сэдэо, сказал я.

Я был уверен, что это сработает. Потому что это сработало у Кинпатсу.

Сэдэо пошёл. Он поверил мне и шагнул в кустарник.

Все с напряжением следили за ним. И когда метров через пять он обернулся к нам и показал большой палец, мы выдохнули с облегчением.

— А что мне делать? — тут же оживился Рен.

— Потренируйся в прокладывании ледяных дорожек, — улыбнулся я. — Ориентиром возьми…

Я не успел договорить, как Рен уже скользил по ледяной дорожке, проложенной рядом с прозрачной.

— Вот и славно! — Я обернулся к Ёсико и сэнсэю Макото.

С их способностями было посложнее. И если с Ёсико ещё можно было что-то придумать, то у старика вообще не было шансов.

— Не переживай за меня! Я понял, что нужно делать, — улыбнулся сэнсэй Макото и просто шагнул в кустарник.

Он шёл вслед за Реном и Сэдэо, не обращал на шипы никакого внимания.

— Что за нах?! — удивлённо воскликнул я.

— Всё в порядке! Сэнсэй просто собирает лекарственные растения, — с восхищённой улыбкой ответила Ёсико.

Ну как бы да, человек занят своим делом… Но смотреть на это было странно — это шипастый ядовитый кустарник! И тем не менее сэнсэй Макото шёл всё дальше и дальше сквозь чащу, и кустарник не причинял ему никакого вреда.

Ну ладно. Там всё нормально.

Я повернулся к Ёсико.

— Теперь с тобой…

— Я сделаю мост, — предложила она, поднимая с земли листок от кустарника.

— Давай! — разрешил я и залюбовался, как Ёсико палочкой царапает на листочке иероглиф моста — умная у меня сестрёнка! Умная и красивая!

Сестрёнка… Я даже не думал, что так быстро привыкну думать о Ёсико, как о сестре. Но вот вырвалось само, и я понял, что так оно и есть.

А как великолепно она смотрится на своём мосту из размножившихся листочков!

Убедившись, что и с Ёсико, и с Макото всё в порядке, я снова поглядел на кустарник. Теперь предстояло отправиться мне. Я конечно же не буду рисковать и напролом не полезу. И через столовую не пойду. Я пойду сразу к дому — карта мне поможет. Незачем время терять. Заодно и встречу своих.

Вот только у меня была проблема. Моя способность — приказывать. А значит, я не могу сделать вид, что кустарник тут не причём.

Глянув на столпившихся на крыльце одноклассников, я повернулся к кустарнику.

— Ну и что будем делать? — спросил я у него. — Мне нужно пройти. Ты меня пропустишь?

Естественно, кустарник мне ничего не ответил.

Или ответил?

Как будто рябь пробежала по листьям… И листочки развернулись ко мне…

Или мне это только показалось?

Ладно. Не буду отвлекаться. Я просто тренирую свою способность приказывать. Я не воздействую на кустарник. Я просто тренируюсь…

Насколько проще было руководить ребятами. Им сказал идти, они и пошли. А тут сам принимаешь решение и сам за него отвечаешь.

Было бы намного проще, если бы у меня раньше не было осечек с приказами. Были же ситуации, когда магические приказы не действовали. А вдруг и сейчас не получится, и что тогда?

Так, я сейчас не о том думаю! Время идёт. Не просто идёт — убегает. И я должен попасть в дом! Иначе, я в этом уверен, будет наказание.

Самого наказания я не боюсь. Но вдруг возникнет ситуация, когда я не смогу защитить своих людей. А я должен их защитить во что бы то ни стало! Ты слышишь меня, кустарник?! Я должен защитить своих людей! Расступись и дай мне дорогу!

И кустарник раздвинулся.

Я, немного ошалевший от того, что получилось, шагнул вперёд.

У меня стучало в висках и колотилось сердце — то ли от восторга, то ли от того, что сила клокотала во мне. Да я сейчас горы свернуть мог бы!

Оглянулся на неудачников, которые стояли на крыльце и увидел, как они ломанулись к моей дорожке.

Нет, ребята, это так не работает — дорожка начала затягиваться за моей спиной, и я припустил вперёд. Хоть мне и удалось раздвинуть ветки, всё же не нужно искушать судьбу.

Я вышел из кустарника примерно одновременно со своими, только пришли мы с разных сторон. Но пришли вовремя — с противоположной стороны сквозь кусты на площадку перед дверью выходил куратор Забуза.

— Давайте быстрее, — поторопил он нас.

Куратор никак не отметил, что мы опоздали. Для него было важно, что мы преодолели кустарник раньше него. И это лишь подтвердило мои мысли о том, что здесь два уровня образования. Один для всех. Второй для тех, кто способен решать задачи со звёздочкой.

В холле собрались все, кто живёт в этом корпусе. Во всяком случае, те, кто до него добрались.

На нас посматривали с интересом, потому что дорожки закрылись уже давно. На лицах учащихся читались вопросы, но мы молча встали в строй к остальным.

Куратор Забуза оглядел наши ряды и сказал с улыбкой:

— Я думал, народу будет меньше…

— Забуза-сэнсэй, — с надеждой в голосе спросил тощий парнишка лет десяти-одиннадцати. — А что будет с остальными? Ну, теми, кто не пришёл вовремя.

— У них своя программа! — усмехнулся Забуза, и мне от этой усмешки стало не хорошо. — Они останутся без обеда и без ужина, потому что не смогут дойти до столовой. И будут лишены экскурсии по академии магии. Но вечером их проводят домой, потому что ночевать на территории академии на улице нельзя. Это одно из самых важных правил, нарушение которого смертельно опасно.

Парнишка не обратил внимания на слова о смертельной опасности. Похоже, его больше волновали соседи. На его лице появилось разочарование, и он поспешил отступить назад.

Н-да. Видимо, безрадостно живётся пацанчику тут. И, похоже, вечер его ждёт весёлый. Кто бы ни были его соседи по комнате, они придут голодные и злые. И отыграются на мальчишке.

Из присутствующих трое были моими одноклассниками. Остальные, видимо, учились в других классах. Но, судя по тому, что Забуза-сэнсэй давал инструкции сейчас всем, получалось, что он был куратором для всех, кто жил в этом корпусе.

Я ещё раз посмотрел на тощего парнишку и отвернулся. Жаль его, конечно, но меня его проблемы не касались.

— У вас десять минут свободного времени, — сказал куратор. — Потом я жду вас внизу, и мы пойдём на экскурсию. Опоздавших ждать не буду. Кто опоздает, тот накажет себя сам. Жестоко накажет! Я предупредил! Все, свободны!

Куратор опёрся на стенку и, достав из кармана книжицу, погрузился в чтение.

Едва мы стронулись с места, как какой-то придурок брызнул на Ёсико вонючей слизью. Ублюдок!

И сразу же смылся.

К счастью, ничего существенного, но, блин, неприятно.

Мы прошли в свою комнату. Особой причины отправлять нас по комнатам не было — переодеваться нам не во что. Разве что умыться, чем Ёсико и занялась — пошла в душ, чтобы отмыть дурно пахнущую дрянь с рубахи.

В нашей комнате, как и по-видимому в других, были отдельные туалет и душ.

Едва я сел на свою кровать, как Рен и Сэдэо подошли ко мне.

— Кизаму, где ты узнал, как надо проходить кустарник? — спросили они чуть ли не хором.

Они смотрели на меня со щенячьим восторгом и преданностью. До сих пор я помогал им заодно со своими ребятами, просто потому что они были рядом. Но тут решил включить их в состав своих людей. Собственно, это уже произошло.

— Просто догадался, — ответил я парням. — Внимательно слушал, что говорят учителя и смотрел, что они при этом делают. Вот и весь секрет.

Парни хотели бы расспросить поконкретнее, но им пришлось удовлетвориться таким ответом. Потому как самого меня интересовало совсем другое.

— Сэнсэй Макото, — позвал я старика. — Как так получилось, что шипы тебя не достали.

Кстати, ни царапин, ни воспалений на коже сэнсэя видно не было.

— Ты ж сказал, что нужно не воздействовать на кустарник, а заниматься своими делами, — хитро прищурился старик. — Вот я и занялся. Заодно набрал немного яда, — негромко добавил он. — Вдруг пригодится…

Я растерялся:

— Как набрал? Куда? У тебя же только тюремная рубаха!

Прищур старика стал ещё уже, а морда лица ещё довольнее.

— А это побочный эффект моего лекарского дара. Я могу временно хранить собранные материалы в своём теле. Только не больше суток, — в голосе Макото появилось беспокойство. — Иначе они начнут отравлять мой организм.

— Тебе срочно нужна посуда, — догадался я.

— И не просто посуда, а специальные ёмкости с плотной крышкой.

— А если не найдём?

— Можно будет просто избавиться от яда, но это будет заметно. А мне бы не хотелось афишировать эту часть моего дара.

Я глянул на Рена и Сэдэо.

— Мы никому не скажем! — тут же заверили они меня.

Я кивнул им и снова повернулся к Макото.

— Понял тебя, старик, — сказал я. — Мы никому не скажем. И я постараюсь что-нибудь придумать по поводу посуды. Думаю, яд нам пригодится.

Сами собой вспомнились сюрикены и кунаи, которые сейчас лежали у Кинпатсу в бауле. Понятно, что просто так я их использовать не могу. Но пусть лучше будут. Потому как угрозы начальника тюрьмы Дэнки Такаги сбрасывать со счетов было нельзя. И по большому счёту избавиться от меня нужно, пока я ещё не разобрался что тут к чему.

Понятно, что сейчас учителя присматривают за нами, потому как мы новички. Но как только они снизят контроль, тут-то и нужно ждать покушения. Во всяком случае, я бы сделал именно так. И я не думаю, что местные ниндзя в стратегии и тактике чем-то сильно отличаются от спецназа.

— Время! — сказал Рен.

Пора было спускаться вниз. Я уже понял, что игнорировать слова куратора Забузы или учителя Рикиши-сэнсэя нельзя. Как и слова других преподавателей. И если Забуза сказал: пойдём на экскурсию, значит, пойдём на экскурсию. Тем более, что возможно во время экскурсии найдём какие-нибудь флакончики для яда.

Я кивнул Рену, Сэдэо и Макото, чтобы спускались, а сам пошёл поторопить Ёсико. Она как засела в душе, так до сих пор и не вышла оттуда.

Подошёл, постучал в дверь:

— Ёсико, ты что там застряла?

В ответ некоторое время было тихо. А потом вдруг раздался всхлип.

Ни о чём больше не думая, я со всей дури рванул дверь.

Ёсико стояла в углу душевой кабины и прижимала к себе остатки своей тюремной рубахи. А та на глазах расползалась и ошмётками падала на пол. Дрянь, которой Ёсико обрызгали, разъела ткань.

Больше на девушке ничего не было.

И другой одежды у неё тоже не было.

— Что же теперь делать? — спросила Ёсико, сползая по стенке на пол.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Уважаемые читатели, закончилась бесплатная часть. Следующая глава, уже платная. Я постараюсь, чтобы и дальше было интересно. Приятного вам чтения!

Глава 9

Времени на раздумья не было. Ещё чуть-чуть, и мы опоздаем. Куратор Забуза уйдёт, и мы окажемся в числе тех, кто сам себя наказал.

Я не мог бросить Ёсико. Но и в таком виде идти она не могла.

Недолго думая, я снял свою рубаху и протянул ей:

— Одевай, быстро!

— А как же ты? — растерялась Ёсико.

— Обо мне не беспокойся, — криво усмехнулся я, придумывая на ходу, что я сделаю с тем придурком, который испортил одежду сестрёнки.

Пока она одевалась, я сдёрнул с кровати простыню и обмотал её вокруг пояса. А потом схватил Ёсико за руку, и мы побежали вниз по лестнице.

Я отметил на ходу выглянувшего из своей комнаты и тут же спрятавшегося придурка. Это был тот самый, который обрызгал рубаху Ёсико.

Он не спешил покидать свою комнату, и мне его план стал понятен до мелочей. Он видимо, надеялся, что мы уйдём, а Ёсико останется в комнате одна и без защиты.

Идиот! Он решил пренебречь предупреждением куратора ради того, чтобы развлечься с девушкой.

Ничего, вот вернёмся с экскурсии, и я ему развлекалку-то укорочу, надолго забудет об этом.

Но не сейчас! Сейчас нужно было спешить.

Когда мы сбежали на первый этаж, все уже вышли на улицу, и дверь уже начала закрываться.

— Подождите нас! — заорал я не своим голосом.

Куратор Забуза тормознул. А потом увидел мой наряд и его глаза округлились.

— В чём дело? — спросил он. — Вы понимаете, что эта простынь — собственность императора, да будут его дни благословенны.

— Понимаю, — согнувшись и пытаясь восстановить дыхание, произнёс я.

— Надеюсь, у тебя веская причина для такого поступка, — в голосе Забузы прозвучала угроза.

— Не ругайте его, он отдал свою рубаху мне! — взмолилась Ёсико.

Куратор удивлённо посмотрел на неё.

— А что с твоей рубахой? — спросил он уже спокойнее.

— Её испортили, — чуть слышно сказала Ёсико. — Её больше нет.

Я думал, Ёсико расплачется, но она вдруг гордо подняла голову и совершенно серьёзно заявила:

— Если хотите наказать, накажите меня! Кизаму не виноват!

— Если хотите наказать, накажите того ублюдка, который облил рубаху Ёсико какой-то дрянью! — перебил я сестрёнку.

— Ну и где же этот человек? — спросил Забуза, осматривая присутствующих. — Тот, который испортил одежду…

— Он остался в комнате, не пошёл на экскурсию, — сказал я.

Так-то я сам хотел разобраться с этим придурком. Но не буду против, если это сделают другие.

— Остался? — Забуза хищно усмехнулся. — Тогда он уже наказан! — И сэнсэй решительно закрыл входную дверь.

Щёлкнул замок. Как будто опустился тяжёлый занавес, отделяя нас от монстров.

Ощущение странное, очень сильное, и совершенно не логичное — какие могут быть монстры в жилом корпусе?

Куратор между тем подошёл к кустарнику, направил на него сложенные руки — большие и указательные пальцы соединены, остальные — переплетены.

С кончиков указательных пальцев вырвалась ниточка электрического разряда, попала в кустарник, и он расступился.

Мы с моими парнями и с Ёсико переглянулись. Забуза, похоже, сделал сейчас то, что чуть раньше сделали мы — использовал свою магическую способность, чтобы проложить тропинку в кустарнике. Только наших тропинок хватало лишь на одного, а у куратора — на всю группу. Но это мелочи, этому можно научиться. Главное, что мы теперь знаем сам принцип работы дорожек. Знаем, что у нас получилось не случайно, что мы нащупали правильный путь.

Наверняка чуть позже и остальные догадаются. Но приятно осознавать, что на нашем курсе мы были первыми.

Забуза махнул нам идти впереди, и я задумался: он снова боится поворачиваться к нам спиной? Или так лучше контролировать кустарник?

После завтрака он и куратор из корпуса Кинпатсу спокойно шли впереди нас.

А может, это потому что тогда их было двое, а двоим легче держать коридор? Или потому что тогда дорожка была по расписанию, а сейчас нет?

В общем, я шёл и думал о всякой ерунде, чтобы только не думать о том мерзавце, который испортил одежду Ёсико.

Решение для её ситуации было — у Кинпатсу хранились мои вещи. Мама Ишико наверняка засунула не только ту одежду, которую отложил я. Не случайно же баул получился такой большой. Нужно только заполучить одежду и всё.

Сам я решил пока не переодеваться, остаться в тюремной рубахе. Она внушала если не уважение, так трепет. А вот к Ёсико, если она будет в штанах и рубахе, будут меньше цепляться.

Да и оправдание для неё есть — её одежда испорчена, и с ней поделились…

Тропинка закончилась около круглого здания с крышей-шатром.

Дождавшись, пока все повернутся к нему, Забуза сказал:

— Столовую вы уже знаете. Учебный корпус — тоже. Само собой, корпус общежития, где вы будете спать — тоже вам знаком. А это… — куратор показал на круглое здание, у входа в которое мы стояли. — …Это арена. Здесь проходят соревнования и дуэли. И здесь же есть табло, на котором высвечивается личный уровень каждого ученика. Он определяется автоматически. Вы находитесь в поле магии, и все ваши действия фиксируются. Информация сразу же появляется здесь, — Забуза показал на здание. — У вас уровень подготовки сейчас нулевой. — Глянув на меня, Забуза добавил: — Почти у всех.

Потом он сделал приглашающий жест, и мы вошли внутрь.

Мы попали в большой холл. На одной стене висел огромный экран, на котором светились имена и рядом — числа.

А на другой стене, прямо в камне, были высечены правила проведения дуэлей.

Парни пошли читать правила, а я завис перед экраном.

Экран — это высокие технологии. Как он появился в этом мире? Это просто невозможно! Не с тем уровнем технологий, который есть тут! И тем не менее, он был, висел на стене и работал! Высвечивал чуть больше тысячи имён, подавляющее большинство которых имело уровень гораздо ниже сотого. И лишь с десяток человек поднялись выше сотки.

— Ух, ты! — воскликнула рядом Ёсико. — А у меня первый уровень!

Я глянул в конец списка. Там было довольно-таки много имён с нулевым рейтингом. Но у Ёсико, Рена, Сэдэо и Кинпатсу рейтинг равнялся единице. У Макото — четырём. А вот у меня — шести! Получалось, за усвоенный навык в магии даётся единица, а за самостоятельно найденное решение — три балла.

Ребята доверились мне и преодолели кустарник, в результате получили по баллу.

Макото доверился, плюс, догадался запастись ядом — и вот вам четыре балла!

Я придумал, как преодолеть кустарник, и попытался приказать Рикиши-сэнсэю, чтобы меня не отправляли в карцер. Так что, шестёрка закономерная — по три балла за каждое решение.

Справедливо, чё! И это в первый день!

И раз, как сказал куратор, мы находимся в поле магии, то вся информация вот она, не скроешь.

Но больше всего меня удивило не это, нет. Меня удивило то, что у Изуми была семёрка!

Я смотрел на семёрку, обозначающую её уровень, и у меня в голове не укладывалось, как так? Она впереди меня? А ведь я ничего не знаю о её способности!

Расспросить бы её, но им, видимо, экскурсию проводят отдельно.

В этом списке была ещё одна поразившая меня вещь — возглавляла список Акино. Да-да, та самая девушка, о которой говорил Рикиши-сэнсэй, что у неё способность как у меня и что она на меня похожа. Поглядеть бы хоть на неё.

Куратор Зубаза дал нам осмотреться, а потом пригласил выйти на арену.

Арена была огромной. Изнутри она оказалась много больше, чем виделось снаружи — хорошее такое футбольное поле! По кругу амфитеатром шли сиденья для зрителей — гораздо больше тысячи мест, из чего я понял, что зрителями на соревнованиях и на дуэлях могут быть не только учащиеся академии магии. Не удивлюсь, если тут бывают высокие гости, работает тотализатор, и билеты — не дешёвые!

Но если это так, то тут должны быть порталы — не на том же «автобусе», что и мы, добираются сюда люди, способные легко расставаться с деньгами?..

Да уж, академия магии существует явно не на принципах благотворительности. Это отличная статья дохода для королевской семьи!

Я никак не показал своих догадок. Но, рассматривая арену и слушая куратора, прикидывал, где могут располагаться двери в порталы. Это стратегически важная информация. Через порталы сюда могут проникнуть убийцы. И порталы в случае необходимости могут стать для меня средством эвакуации.

Понятно, что информация о них вряд ли общедоступна, и куратор не покажет нам их, так что, придётся выяснять самому.

— Почему дуэли следует проводить только на арене? — рассказывал между тем куратор Забуза. — На то есть несколько причин. Во-первых, здесь стоит абсолютная защита. Бойцы на арене могут использовать любую магию и не сдерживать силы. Ни зрителям, ни самому зданию от этого не будет никакого урона. Наш император, да будут его дни благословенны, не поскупился на защиту. Он и сам иногда присутствует на соревнованиях или на дуэлях.

Забуза сделал паузу, давая нам время осознать сказанное и впечатлиться величием и благородством императора.

Осознали. Впечатлились.

— Во-вторых, — продолжил свою речь куратор, — все дуэлянты обязаны зарегистрироваться. И система решает, допустить их до поединка или нет. Это сделано для того, чтобы не было накруток, чтобы высокоуровневые маги не накручивали себе рейтинги за счёт победы над низкоуровневыми. Так что, если драка произойдёт вне стен арены, то все участники попадут в карцер.

Ну, это мы уже знаем! Сталкивались… И видимо, не только я сталкивался. Поднялся шум. Это ученики принялись обсуждать слухи и свой небольшой опыт в стенах академии магии.

Слухов, думаю, было больше.

— В-третьих, — Забуза чуть повысил голос, чтобы перекрыть шум. — В-третьих, во время дуэлей и во время соревнований тут дежурит команда лекарей. Это повышает шансы выжить… — сделав эффектную паузу, Забуза продолжил: — Я знаю, что на вашем потоке есть человек с целительскими способностями, — куратор посмотрел на Макото. — Очень рекомендую поддерживать с ним хорошие отношения. Ведь вполне может оказаться так, что ваша жизнь будет зависеть от него.

Я мысленно поблагодарил куратора. Теперь за жизнь сэнсэя Макото можно было не опасаться. И подумал: наверное, надо им сказать, что и у Ёсико есть магический дар…

«Нет! — тут же встрепенулся Аргх. — Ни в коем случае!»

«Хм… А с чего я должен тебе доверять?» — спросил я у демона.

«Я забочусь о своём выживании, — ответил он. — А моё выживание напрямую связано с твоим».

«И как моему выживанию повредит то, что Ёсико будет в команде медиков?» — спросил я.

«Она слишком много про тебя знает»

«А Макото? Он знает ещё больше!»

«Тут на ситуацию ты повлиять уже никак не сможешь», — ответил Арг, и в интонации, с которой прозвучали его мысли, мне почудились тоска и сожаленье.

Ладно, разберёмся!

Я был уверен в Макото. Во всяком случае в том, что он не будет сдавать меня другим. Он, конечно, мечтатель одержимый идеей спасения мира, но он не злодей. К тому же именно благодаря ему я попал в этот мир.

Хотя иногда такие мечтатели приносят больше вреда, чем злодеи.

Я вспомнил, как тогда в пещере сэнсэй Макото нападал на меня, стараясь напоить катану своей кровью.

Катана. Я ведь пока так и не узнал имя меча…

Очнулся я от того, что Рен тронул меня за плечо.

— Кизаму, ты что? — с тревогой спросил он.

Я оглянулся.

Наши уходили с арены — куратор повёл показывать зрительские места.

— С тобой всё в порядке? — не дождавшись ответа, спросил Рен.

— Да-да, всё хорошо, — поспешил я успокоить его.

Однако сам я спокойствия не испытывал. Наоборот, смутная тревога звенела где-то на самой границе восприятия. И я не мог понять, в чём дело. Просто отметил её и поспешил за куратором.

— …Таким образом зрительские зоны надёжно изолированы друг от друга, — Забуза закончил фразу, начало которой я не слышал.

Но я понял, что ученики академии магии, пришедшие поболеть за своего, не смогут попасть в зону, где сидит группа поддержки другого. Плюс, ни те, ни другие не смогут попасть туда, где сидят высокие гости. Логично и ожидаемо. Безопасности тут действительно придаётся большое значение.

Куратор Забуза поднял руку, привлекая внимание:

— А теперь бонус для тех, кто выполнил все условия и сейчас находится здесь. И чего будут лишены те, кто не вернулся вовремя в жилой корпус, и те, кто отказался от экскурсии. Вы все пройдёте через дуэли. Все. Хотите вы того или нет. Рано или поздно. Но все. Так вот. Выбирайте синюю сторону. Это даст вам право первого удара. А это очень большое преимущество, поверьте мне, — Забуза улыбнулся.

И это была улыбка победителя.

— А если оба дуэлянта выберут синий? — спросил кто-то из толпы учеников, окруживших куратора.

— Тогда выбирайте быстрее, — засмеялся Забуза. И добавил, закрывая тему: — А теперь идём в учебные лаборатории!

Куратор направился на выход, и ученики потянулись за ним.

Выходя с арены, я бросил на неё взгляд — интересно, как скоро мне придётся оказаться здесь? Что-то подсказывает мне, что очень скоро. Ну да ладно, поживём, увидим, где тут синий, и так ли он хорош!

Глянув на прощание на экран, я чуть не запнулся. У Изуми был уже восьмой уровень! Вот вам и кружевные трусики!

С одной стороны, я порадовался за девочку. Похоже, здесь, в академии магии она нашла своё место. Но с другой, было как-то не очень — девчонка обошла меня!

Я усмехнулся. Опять мальчишеская реакция! Я взрослый мужик! Я искренне рад, что девочка делает успехи. И как взрослый человек, я понимаю, что парни сейчас начнут испытывать её на прочность. Так что, теперь она в моей защите нуждается даже больше, чем раньше! Знать бы ещё, что у неё за магия, чтобы понять, как это можно использовать.

Между тем куратор Забуза сделал дорожку в кустарнике, и все потопали по дорожке не особо задумываясь, куда она ведёт.

По дороге парни обсуждали свои будущие поединки, прикидывали, как они могут использовать свои способности, если режим будет боевой. Некоторые хвастались, как они легко всех уделают. Другие поникли, не находя, видимо, у своих способностей боевого режима. Глупые — оружием может быть всё, что угодно! Даже лёгкий пух — он может забиться противнику в рот, нос, уши, залепить глаза…

Несколько человек задумались. Невооружённым глазом было понятно, что они сейчас с большим удовольствием пошли бы тренироваться, а не на экскурсию в какую-то там лабораторию. И только продемонстрированное куратором Забузой преимущество для тех, кто следует указаниям, сдерживало их.

Среди последних был и тот мальчишка, который расспрашивал куратора про опоздавших. Он не пал духом, готов был бороться, и это было достойно уважения.

Наконец, тропинка закончилась, и мы вышли к зданию чем-то напоминающему учебный корпус. Но стены тут были толще и явно крепче. И всё здание было окружено пульсирующим куполом — словно чьё-то сердце гоняло кровь по артериям и венам.

И как ни странно, тревога, которая была на задворках восприятия, отозвалась на это биение. Вышла на первый план, засияла ярче. Даже не засияла, а запульсировала в такт биения купола.

«Что это?» — спросил я у демона.

Но он не ответил. Он забился в самый дальний угол, если можно так сказать, и сжался весь, стараясь быть как можно незаметнее.

— Это исследовательские лаборатории, — сказал куратор Забуза. Здесь проводятся исследования магии. Вы знаете, что клановая магия обычно узкоспециализирована. А в императорской академии учатся люди самых разных способностей. В этой лаборатории способности исследуются. Чтобы наш император, да будут его дни благословенны, мог по достоинству оценить то, чем он владеет. Я имею ввиду вас.

— Скажите, куратор Забуза… — спросил я, подумывая о том, что может не стоило так стараться преодолевать кустарник и успевать на экскурсию.

— Я слушаю тебя, Кизаму, — куратор повернулся ко мне.

— А те, кто опоздал на экскурсию, они тоже пойдут в лабораторию?

Не то, что мне эта информация чего-то дала бы. Но хотелось убедиться, что я не полный лох.

Забуза хищно улыбнулся и сказал так, что у меня по спине побежали мурашки:

— Они уже там.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Когда майор учился в университете — это было ещё перед армией, то на лабораторных работах объединился с одной девушкой. У неё был красивый почерк, и она умела убедительно рассказывать даже то, о чём не знала. Майор делал лабораторную, обсчитывал. Девушка оформляла и защищала. Все были довольны. В том числе и преподаватель, который считал, что у него по крайней мере два ярких студента.

Что стало с девушкой после того, как майора забрали в армию, неизвестно. Но ходили слухи, что она вышла за преподавателя замуж, и они в соавторстве написали много научных работ.

Глава 10

Не зря мы так торопились успеть сначала в общежитие, а потом на экскурсию, ох, не зря! Это была первая мысль, которая ударила мне в голову, когда мы вошли в лабораторию. А следующей мыслью было: это обычная демонстрация, нас запугивают, чтобы мы слушались.

Но запугивают или нет, а зрелище было не для слабонервных!

Вообще лаборатория была прекрасно оборудована. Точнее, целый корпус. Как и сказал куратор Забуза, это был именно лабораторный корпус. И уже внутри были самые разные лаборатории.

Нам, конечно, показали не все. А только те, в которые будут допущены ученики ниже пятидесятого уровня. С более высоким уровнем список доступных лабораторий сильно расширялся.

Но рейтинговая таблица, которую мы видели на стене в арене подсказывала, что пятидесятого уровня мы достигнем ой как не скоро! Там из примерно тысячи имён процентов восемьдесят были ниже пятидесятого.

Итак, лаборатории.

Те парни, которые остались на крыльце учебного корпуса, и тот говнюк, который планировал развлечься с Ёсико, сейчас были в лаборатории. Но не на экскурсии, как вы понимаете. А в качестве подопытных.

Сразу вспомнилась усмешка куратора, когда парнишка спросил его о судьбе опоздавших.

Пристёгнутый к стенду и весь утыканный датчиками чуть живой Нофу вытягивал воду из огромного аквариума, а учёный рядом измерял показатели — сколько воды иссушено и какой уровень магии при этом остался. Ну и физические показатели — сердцебиение, кислород, давление и так далее.

Нофу был уже серый. Видно было, что он и рад остановиться и не использовать магию, но не может. По какой-то причине он продолжал втягивать в себя воду из аквариума.

Хикару, пристёгнутый к другому стенду, дышал огнём в камеру. У него под глазами уже были круги, руки и ноги дрожали. Но исследователя рядом совершенно не волновало его состояние. Он снова и снова отдавал команду дышать огнём. Что-то его не устраивало в способности Хикару или в полученных результатах. И парню приходилось повторять.

И Цуёши был тут. Он лежал на кушетке и от него отстёгивали электроды. Мне показалось, что он без сознания. А на столе возвышалась горка кристаллов, которые другой учёный исследовал, используя непонятные для меня устройства.

Любитель растворять одежу тоже был пристёгнут к стенду. С его рук в ведёрки стекала слизь со знакомым запахом. Так вон откуда он взял ту дрянь, что растворила рубаху Ёсико! Вот пусть теперь помучается. Его мне жалко не было совсем.

Ёсико посмотрела на него с такой брезгливостью, что парня аж передёрнуло. Ничего, в следующий раз будет думать, прежде чем что-то делать.

Были и остальные опоздавшие. И тоже либо пристёгнутые к стендам, либо лежащие на кушетках.

Матакуши здесь я не увидел, и понял, что он действительно в карцере. Повезло ли ему, что он в карцере, а не в лаборатории? Не знаю. Может да, а может и нет. Судя по тенденции скорее нет, чем да.

Выходили мы из лаборатории подавленными. Даже тот парнишка, который боялся вечернего возвращение своих соседей по комнате. Его соседи сейчас были тут, в лаборатории. И даже он их пожалел.

— Ну, что, — весело сказал Забуза. — Проголодались, наверное? Как насчёт пообедать?

Не знаю, кому как, а мне сейчас кусок в горло не полезет. Но я договаривался с Кинпатсу, чтобы он на обед принёс оружие, и нужно попросить его принести одежду для Ёсико. И с Изуми поговорить надо.

В общем, кому как, а мне нужно в столовую! Просто необходимо! Поэтому я, поймав взгляд куратора, кивнул.

Он разулыбался ещё шире:

— Ничто не может испортить аппетит молодому организму? — спросил он и хлопнул меня по плечу.

Я совершенно автоматически ответил:

— Война войной, а обед по расписанию.

— Хм… — тут же отреагировал Забуза. — Какая интересная мысль!

А я уже ругал себя на чём свет стоит! Когда уже я начну следить за языком?!

— Ну раз обед по расписанию, то пойдёмте! — сказал наш куратор и направил электрический разряд на кустарник.

Организовав дорожку в ядовитом кустарнике, он сделал приглашающий жест, мол, прошу вас, господа!

Народ тут же пошагал. Выражение лиц у большинства было: куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Когда почти все зашли на дорожку, куратор Забуза окликнул меня:

— Кизаму, подожди!

Я притормозил, позволяя куратору догнать себя.

Он подождал ещё, пока народ отойдёт подальше и негромко спросил:

— Ты же сын старейшины форпоста?

Я ждал чего угодно, но только не этого вопроса, хотя он был абсолютно логичным. Я ответил:

— Да, а что?

— Как получилось, что ты попал сюда? Старейшина мог вычеркнуть твоё имя из списка.

— Мог, — согласился я, не понимая, чего хочет Забуза. — Но не стал.

— Почему?

— Были причины.

— Я должен о чём-то знать? — спросил куратор. — Я отвечаю за ваши жизни, поэтому вопрос, согласись, закономерный.

Я не знал, можно ли ему доверять, и что он предпримет, если узнает, что вполне возможно скоро на территории академии магии появятся ниндзя. Вдруг он меня просто выдаст им и всё! Так что, извините, куратор Забуза, но нет!

Вслух же я сказал:

— Не думаю.

— Я буду присматривать за тобой! — сказал Забуза.

Я ответил:

— Ваше право.

А что я ещё мог сказать? Оставьте меня в покое? Относитесь ко мне, как к обычному ученику?

Нет, этого я сказать не мог. После таких слов наблюдение за мной только усилилось бы. Поэтому лучшее, что можно сделать в моей ситуации, это как в том приёме, который я показывал Кинпатсу ещё дома — позволить противнику идти туда, куда он хочет. А потом присоединиться и аккуратно направить туда, куда нужно мне, то есть, мордой в пол.

Кстати, про Кинпатсу… Хорошо бы как-то возобновить наши тренировки. И ему будет полезно, и мне физо подкачать не помешает. И этот вопрос я решить сейчас вполне могу.

— Забуза-сэнсэй, — обратился я к куратору. — А у нас будет личное время?

— Зачем тебе личное время, Кизаму? — тут же спросил куратор.

Скрывать, зачем мне нужно личное время, я не стал. Тем более, куратор может помочь с местом для тренировок.

Жили бы мы с Кинпатсу в одном корпусе, было бы легче, но мы живём в разных корпусах, так что помощь куратора будет очень кстати. А потому я прямо сказал:

— Я с товарищем хотел бы потренироваться в приёмах борьбы.

Забуза испытующе посмотрел на меня, и я тут же добавил:

— Да, я понимаю, как это звучит. Вы только что спросили, не угрожает ли мне опасность, я сказал нет, а сам прошу вас о возможности тренироваться. Но мы с Кинпатсу тренировались ещё дома. Просто хотели бы продолжить тренировки. Они помогают лучше прочувствовать течение магии.

Говорить куратору, что мы тренировались всего один раз, я не стал. Незачем ему знать об этом. А вот мысль о том, что движения могут способствовать развитию магии, для меня самого была неожиданной. Ляпнул-то для убедительности, но мысль мне понравилась.

Куратору, судя по улыбке, тоже.

— Ты продолжаешь меня удивлять, Кизаму! — сказал он. — Хорошо, я поищу время в вашем расписании и подумаю насчёт площадки.

И тут мне в голову пришла новая мысль. Я не стал откладывать дело в долгий ящик, потому что, как говорится, куй железо, не отходя от кассы.

— Забуза-сэнсэй, — спросил я. — А что если с нами будет тренироваться ещё несколько человек?

Тут куратор заржал. Просто откровенно заржал!

Наши начали оборачиваться на нас, всем было интересно, чего такого смешного я сказал. Мне, кстати, тоже.

Поймав мой насупленный взгляд, куратор сказал:

— Не сердись! Просто ты немного… — куратор покрутил рукой.

— Наглый? — жёстко спросил я.

Я понимал, как это выгладит и понимал, что значит это кручение рукой. Но отступать не собирался. Я собирался всех своих людей, включая девчонок… Особенно девчонок! Научить драться.

— Наглый, — весело согласился куратор. — Но это не значит, что твою проблему нельзя решить.

— И как же? — спросил я, не понимая, куда клонит этот смешливый тип.

— Вам завтра предложат записаться в ученические клубы. Специально для этого устроят экскурсию. Так вот, тебе нужно подать заявку, на организацию своего клуба. Придумать название, заполнить кучу бумаг, набрать людей. Только… — куратор демонстративно посмотрел на простыню, которой я был обмотан, нужно что-то решить с твоей одеждой.

— У меня есть одежда, — отмахнулся я.

— Как это? — насторожился Забуза. — Из тюрьмы приходят только в тюремной рубахе.

— Мой отец старейшина, помните? — усмехнулся я.

— И где же?.. — начал было куратор, а потом понимающе расплылся в улыбке: — У Кинпатсу?!

Я кивнул.

Ну да, сам себя заложил! Но что теперь сделаешь?

— Я надеюсь, вы не отберёте? — с надеждой спросил я.

— Я — нет. Но имей ввиду, в твоей комнате ничего оставлять нельзя. Если ты заметил, там нет мебели кроме кроватей. И других вещей никаких нет.

— Заметил, — ответил я, вспоминая свои ощущения, когда Забуза закрыл входную дверь.

Мне тогда показалось, что он опустил шторку от монстров. Неужели так и есть?

— Те, кто приходит в тот корпус, когда там никого нет, забирают всё, чего там быть не должно, — сказал Забуза. — Думаю, не надо объяснять почему?

Объяснять не надо — чтобы бывшие заключённые не запасали оружие.

Н-да! Проблемка! В рубахе спрятать оружие негде. И в комнате припрятать не получится.

— Значит, мне не показалось, и монстры там есть, — пробормотал я, мысленно благодаря Забузу за предупреждение.

Забуза посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

— Забавный ты человек Кизаму, очень забавный! Если выживешь, то из тебя может получиться очень сильный маг. Я буду следить за тобой.

Последние слова Забуза сказал серьёзно, без тени иронии. И от этого у меня по спине пробежали мурашки.

Я хотел расспросить куратора, что он имеет ввиду под «следить», но не успел — мы пришли в столовую.

— На обед полчаса! — сказал куратор и направился к столику преподавателей.

Ни Кинпатсу, ни Изуми там не было. Вообще в столовой было не очень многолюдно.

Я вздохнул, и пошёл в туалет мыть руки. Все мои потянулись следом. Только Ёсико завернула в женский. Женских комнат в общежитии не было, но хоть в общественных местах были женские туалеты, и то ладно.

Когда мы снова вышли в зал. Народу там собралось полно — пришла какая-то группа и очередь на раздатку выросла чуть не до двери.

Делать нечего, мы пристроились в хвост.

И тут же парнишка из нашей группы, тот самый, который опасался вечернего возвращения своих соседей по комнате, закричал:

— Кизаму-сан! Идите сюда! Я занял вам всем очередь!

Это было неожиданно и приятно.

Понятно, что парню от нас чего-то надо, но почему бы и нет?

Я кивнул нашим, и мы пошли. И опять тюремные рубахи моментально успокоили всех недовольных. Ну а моя простынь заткнула даже тех, кого не заткнула бы полосатая рубаха.

Мы уже отошли от раздачи с подносами, полными еды, как в столовую вошла группа Кинпатсу.

Судя по тому, какие они были хмурые, можно было подумать, что их экскурсия тоже закончилась в лаборатории.

Но едва Изуми с Кинпатсу увидели меня, как оба направились в нашу сторону и подойдя, без подготовки напрямую заявили:

— Кизаму! Пообещай, что больше никогда не будешь драться не на арене! Пообещай!

На Изуми было страшно смотреть. Она была бледная и в глазах стояли слёзы.

Чтобы её успокоить, я сказал:

— Обещаю!

— Смотри! Ты обещал! — Кинпасу ткнул мне пальцем под нос и пошёл в хвост очереди.

Он был очень расстроен. Как и Изуми. И раз они заговорили про драки, то скорее всего для них экскурсия закончилась знакомством с карцером.

Интересно, а нас туда почему-то не водили. Или это пока? И у нашей группы ещё всё впереди?

Мы сели за столик, который выбрал для нас парнишка. Он поставил свой поднос и теперь охранял стол от посягательств других желающих пообедать.

— Как тебя зовут хоть? — спросил я, садясь за стол.

— Даичи, — представился он, разламывая палочки.

— Ты как в тюрьму-то попал, Даичи? — спросила Ёсико.

Вопрос витал в воздухе. В десять-одиннадцать лет сложно совершить что-то такое, чтобы посадили в тюрьму.

Мальчишка погрустнел. Его плечи опустились. Как и палочки, которыми он даже не успел коснуться пищи.

— Если не хочешь, не рассказывай! — тут же сказала Ёсико.

— Я сразу решил всё вам рассказать, — глядя мне в глаза, затараторил мальчишка. — Я хочу быть с вами… В вашей команде. И поэтому решил всё рассказать.

— Рассказывай, — кивнул я.

Легко было заявиться. А вот когда дело до дела дошло, мальчишка сник.

Но я не помогал ему. Какой из него вырастит мужик, если важные в его жизни вещи он не будет делать самостоятельно. Он сам вызвался, вот пусть и отвечает за свои слова. Это по-мужски.

— Я это… — начал Даичи, — когда заболел… На самом деле я не заболел, а меня избили. — Чувствовалось, что признание своей слабости ему далось с большим трудом. Но он тут же переключился и заговорил с жаром: — Кизаму-сан, я слышал, вы с нашим куратором разговаривали, что хотите учить драться. Я хочу в ваш клуб! Возьмите меня! Мне очень надо!

— Ты не сказал, за что тебя посадили в тюрьму, — прервал я Даичи.

Он снова сник. Остальное он рассказывал еле слышно и бесцветным голосом.

— Я это… когда дар получил… Ну в лечебнице… После того, как избили… Я потом пошёл и грохнул…

— Всех? — спросил я.

Даичи вздрогнул и посмотрел на меня так, словно его загнали в угол.

— Нет, — помотал он головой. — Только одного успел. А потом меня в тюрьму отправили.

— Магией грохнул? — спросил я.

Даичи кивнул.

— Какой у тебя дар? — спросил я, прекрасно понимая мальчишку.

— Ну… — протянул он. — Я могу увеличивать какие-то части тела, кулак, например.

— А зачем тебе учиться драться, ты и так можешь навалять любому, — с усмешкой спросил я.

Я уже знал, что возьму пацана под свою опеку. И драться научу. Однако мне было интересно, что он ответит. Хотя на самом деле всё было предельно ясно — пацан хочет научиться драться, чтобы защитить себя.

Но ответ Даичи меня немного удивил.

— Я хочу стать похожим на вас, Кизаму-сан, — ответил он.

— Что? — я аж поперхнулся. — На кого похожим?

— На вас! — не моргнув глазом, повторил пацан. — Я знаю, что вы один дрались против четырёх ниндзя и победили их!

Меня словно ледяной водой окатили.

— Что?.. Откуда ты знаешь?

— Все говорят… — ответил Даичи.

— А они откуда?.. — начал было я, но остановился — откуда мальчишка знает, из каких источников получили информацию «все».

Но он на удивление ответил:

— Так все знают… Все знают, что вы, Кизаму-сан, в одиночку выступили против могущественного клана Такаги.

Мальчишка смотрел на меня с восторгом и обожанием. Даже не понимая, какую новость он мне принёс.

Я перевёл взгляд на Ёсико и Макото — они сидели, выпучив глаза. Как и Сэдэо с Рено. Но с этими-то ладно, мы сегодня только впервые увидели друг друга. А вот Ёсико с Макото… Они знают меня дольше, чем кто-либо в этом мире. И эта информация стала для них новостью. Как и для меня.

— Теперь понятно, почему тебя высекли, пробормотал Макото.

— Не поэтому, — усмехнулся я, вспоминая, что именно Дэнки Такаги остановил порку. — Не поэтому. Это точно!

Ёсико ничего не сказала. Она просто сидела молча и ждала. Ждала, когда я им всё расскажу.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Так получилось, что первым тренером майора по рукопашке был прапор Семёнов. Пофигист восьмидесятого уровня. Вот он и вдолбил в голову будущего майора мысль о том, что в этой жизни нужно позволять противнику делать то, что он хочет. И потом, когда он вляпается по самое небалуй, откорректировать результат так как тебе надо. Потому что именно ты хозяин положения, а не твой противник. А начнёшь дёргаться раньше времени, сразу же потеряешь инициативу.

Сам прапор никогда инициативу не терял. Надо ли говорить, что дисциплина у него на занятиях была железная.

Глава 11

Я смотрел на Ёсико и Макото и не знал с чего начать. Слова Даичи стали для меня полной неожиданностью.

Чтобы как-то собраться с мыслями, я уткнулся в поднос с едой, разломил палочки и принялся есть.

Ёсико продолжала смотреть на меня.

— Что? — спросил я, пережёвывая кусочек мяса.

— Ты ничего не хочешь нам рассказать? — деликатно спросил сэнсэй Макото.

Ёсико была жёстче:

— Что за ниндзя, твою мать! — прошипела она.

Я не стал спорить или что-то доказывать. Лишь напомнил:

— У нас полчаса на обед, помните? — но потом всё же добавил: — У нас впереди целый вечер. Мы будем одни в комнате, без посторонних ушей, и я вам всё расскажу, обещаю!

— А мне можно прийти послушать? — тут же встрял Даичи.

— Да куда ж от тебя денешься, — вздохнул я. — Приходи!

И тут к столику подошли Кинпатсу и Изуми.

Мы пододвинулись, давая им место.

— Во-первых, — сходу начал Кинпатсу. — Почему ты в таком виде?

— О! — перебил я друга. — По поводу вида. Ты можешь принести один комплект одежды? Выбери тот, который… хм… пошире в груди?

— Зачем? — опешил Кинпатсу. — Не! Что нужна одежда я понял. Не случайно же ты в простыне ходишь. Но почему пошире в груди? И почему ты в простыне? Где твоя рубаха?

Вопросы посыпались, как из рога изобилия. Я еле нашёл паузу, чтобы вставить:

— Это для Ёсико, её одежду испортили.

Изуми и Кинпатсу дружно посмотрели на покрасневшую Ёсико. Причём, Изуми сразу же оценила размер груди Ёсико.

— Я бы дала свою, но она не налезет, — вздохнула она.

Изуми действительно была тоньше Ёсико, и грудь у неё была поменьше.

— Ничего не нужно, — ответил я. — Кинпатсу подберёт из моих запасов. У меня там более-менее свободные рубахи, Ёсико должны подойти. И штаны вроде тоже…

Теперь глаза округлились у Сэдэо, Рена и Даичи. Причём, у мальчишки степень обожания выросла ещё на один уровень.

— Что? — спросил я. — Ешьте, давайте! А то останетесь голодными!

Парни послушно заработали палочками. Но ненадолго. Потому что Кинпатсу со словами:

— Чуть не забыл! — вытащил из-за пазухи нож в ножнах и сюрикены.

Я едва не подавился.

— Ты чего так открыто?! — зашипел я на друга.

— Так все уже знают, — беспечно пожал плечами Кинпатсу.

А у Даичи загорелись глаза, и он с придыханием спросил:

— Этот тот самый нож?

— Какой тот самый? — с подозрением спросил я, по-прежнему не понимая, что происходит.

— Ну тот, который с клеймом, — не сводя глаз с ножен прошептал Даичи.

Лица Ёсико и Макото вытянулись ещё сильнее:

— Какой нож?! С каким клеймом?!

Я, молча глядя на Кинпатсу, сдвинул ножны и оголил клеймо — ту самую летучую мышь с клинками в крыльях.

Всеобщий вздох ужаса и восхищения — клеймо узнали все. И только Кинпатсу опустил глаза.

— Рассказывай! — приказал я, пряча нож и сюрикены в складках простыни.

— Ну… — замялся Кинпатсу.

— Чего сиськи мнёшь? — надавил я на друга. — Рассказывай! Всё! Без утайки! Кому ты проболтался?

Кинпатсу совсем сник, но вдруг встрепенулся и показывая пальцем мне за спину быстро проговорил:

— Ваш куратор уже встал, идёт на выход! Скорее идите, а то опоздаете!

Я оглянулся. Куратор Забуза действительно встал из-за стола и не спеша направлялся на выход.

Бросив на Кинпатсу взгляд, полный ярости, я подхватил почти полный поднос и понёс его туда, где грязная посуда.

Интересно, когда направились в столовую, я был уверен, что у меня кусок в горло не полезет. А теперь я злюсь из-за того, что поесть не удалось.

Но больше я, конечно, злился из-за того, что Кинпатсу разболтал про моё оружие. Хотя…

Я даже запнулся потрясённый.

Кинпатсу ничего не знал про ниндзя, напавших на мой дом. Я ему об этом не рассказывал. Я никому об этом не рассказывал! Тогда кто? Откуда произошла утечка?

И чёрт, я с Изуми так и не поговорил! Этот чёртов Кинпатсу с его длинным языком! Одна морока с ним!

Вот в таких мыслях я и подошёл к куратору. И тут же услышал от него:

— Вижу, ты обзавёлся оружием?

Куратор Забуза стоял на улице перед дверью в столовую и ждал учеников. Безмятежно улыбался и щурился на солнце.

— Есть немного, — буркнул я, понимая, что скрывать оружие больше не имеет смысла.

— Покажешь? — Забуза протянул руку.

Мне ничего не оставалось, как достать из-за пояса нож и вложить его в руку Забузы.

Куратор внимательно осмотрел ножны, потом аккуратно снял их и осмотрел клинок. При взгляде на клеймо, он криво усмехнулся. Покрутил нож в руке, проверяя баланс, и со словами:

— Хороший нож, — вернул его мне. — Трофей? — серьёзно спросил он.

Я кивнул.

Забуза подумал немного и сказал:

— Правило не выходить из жилого корпуса после того, как стемнеет, для тебя актуально вдвойне. Понял?

— Это для защиты, — сказал я, имея ввиду, что не собираюсь нападать и разбойничать.

— Само собой! Карцер за драки хоть с ножом, хоть с магией, хоть просто на кулаках никто не отменял. Но есть кое-что пострашнее карцера… — голос Забузы дрогну. Куратор пожал плечами и, повернувшись к остальным, спросил: — Все собрались?

Все уже вышли и стояли чуть в стороне, посматривая на меня и на куратора. Они вежливо держали дистанцию, не мешая нам разговаривать.

Оглянувшись на одноклассников, я сунул нож за пояс. Так, чтобы рукоятку было хорошо видно — раз про нож все знают, значит, нет смысла прятать его. Лучше, наоборот, держать на виду.

Интересно, если я появлюсь с катаной, её так же воспримут?

— Мы с вами до обеда не успели осмотреть карцер, — сказал Забуза, обращаясь ко всем. — Но сейчас у вас по расписанию занятия в лаборатории. Поэтому после урока оставайтесь на месте. Я подойду и потом отправимся на ещё одну ха-ха экскурсию, — хохотнул Забуза. — Всем всё понятно?

Я услышал, как Даичи шумно сглотнул.

Да я и сам бы сглотнул, продавливая ком, который встал в горле — идти в лабораторию мне совсем не хотелось. Да как-то не хотелось показывать свою слабость.

— Вот ваша дорожка, — сказал Забуза и указал на расступившийся кустарник. — Отправляйтесь!

— А вы? — спросил кто-то из группы. — Вы пойдёте с нами?

— Не вижу в этом необходимости, — расцвёл Забуза и пошёл обратно в столовую.

Как только за куратором закрылась дверь, все уставились на меня.

— Что? — спросил я.

— Что нам делать? — спросил тот же, кто до этого интересовался у куратора, пойдёт ли тот с нами.

— Как что? — ответил я. — Идти на урок!

И зашагал по дорожке, матеря в душе и Забузу, и академию магии, и эту грёбанную лабораторию!

Народ потянулся за мной. Всё-таки большинству нужен человек, который бы сказал, что нужно делать.

Когда мы вышли к лаборатории, я не стал останавливаться, а шагнул прямиком к двери — пока не исчезла решимость.

Вошёл внутрь и остановился, соображая, куда нужно идти.

Позади меня захлопала дверь, пропуская моих одноклассников. Они вошли и столпились за моей спиной, ожидая дальнейших распоряжений.

Хотите распоряжений, будет вам!

— Даичи! — позвал я мальца.

Тот выскочил вперёд.

— Бери… — я ткнул в первого попавшего: — Как зовут?

— Горо, — назвался мужичок лет под тридцать, коренастый и абсолютно лысый.

— …Бери Горо и идите по коридору, стучите во все двери, спрашивайте, где нас ждут на занятие. Найдите нужный кабинет! Чтобы мы не толпой ходили… Всё понятно? Остальным ждать!

Даичи с восторгом кивнул.

Ох уж этот щенячий восторг…

Я покачал головой и приказал:

— Выполняйте!

И они пошли.

Нужная лаборатория нашлась сразу. Вышел человек в белом халате, что-то ответил Даичи, посмотрел на Горо, потом на нас и зашёл, оставив двери открытыми.

Пацан отчаянно замахал нам руками, и я, кинув остальным через плечо:

— Пойдёмте! — зашагал к нужной двери.

Я чувствовал отчаянную решимость. Картина, которую мы видел до обеда не то что не истёрлась в памяти, она была очень яркой. И я меньше всего хотел сейчас на стенд, и чтобы меня препарировали, как лягушку. Но выбор был небогат. Или мы решаем задачи, которые нам ставит академия магии, либо академия использует нас так, как считает нужным.

Поэтому я решительно зашёл в кабинет и оторопел:

Нас встречала девица с такими формами, что у меня все мысли вылетели из головы.

Она стояла и смотрела на меня вопросительно, а я пялился на её грудь, которая вот-вот выпрыгнет из халатика.

Спасла положение Ёсико, она двинула мне кулаком под рёбра, и это привело меня в чувства.

Я представил, как выгляжу — тело задохлика, бёдра обмотаны белой простыней, из-за пояса торчит рукоять ножа, а за мной толпа народу в арестантских полосатых рубахах. Не иначе пираты решили взять лабораторию на абордаж. И смутился.

Девица стояла, смотрела на меня и явно чего-то ждала.

Выручила армейская привычка. Я просто отрапортовал:

— Группа на занятия прибыла!

— Где ваш куратор? — жёстко спросила девица.

Блин! Какой у неё голосок! У меня аж дыхание спёрло!

Я прочистил горло, чтобы не дай бог в её присутствии голос не дал петуха, и сообщил:

— Куратор Забуза остался в столовой!

— Вот говнюк! — прокомментировала девица. — Чего ещё от него ждать!

— Орино, ты скоро всех кураторов распугаешь! — хохотнул парень, который открыл дверь Даичи и Горо.

— Тебе бы, Райко, только позубоскалить! — огрызнулась девица.

Раздались смешки среди наших.

Девица глянула на нас и вопросительно подняла бровь.

Все смешки сразу стихли, будто их прихлопнули, как мух.

Чёрт! Я бы познакомился с этой красотулей поближе! Я бы даже согласился, чтобы она меня своими собственными ручками привязала к стенду. Или нет! Лучше я её. А потом…

Моя фантазия унесла меня далеко. Поэтому до меня не сразу дошло, что именно говорит девица. Пришлось сделать усилие, чтобы вернуться в здесь и сейчас.

— Меня зовут Орино-сэнсэй, — представилась она. — Я ваш преподаватель на лабораторных работах. Я не терплю беспорядка! И ещё я не терплю нарушения дисциплины!

Я облизнулся, представляя, как закрываю этой су… этой строгой учительнице рот.

— А теперь разделитесь на пары и рассаживайтесь за столы.

Я только сейчас увидел, что большую часть комнаты занимают лабораторные столы, расставленные рядами. Каждый стол рассчитан на два места. И на каждом стоит прибор, похожий на небольшую микроволновку.

Пока я соображал, что к чему, Ёсико подтолкнула меня к столу.

В общем, я оглянуться не успел, как оказался с ней в паре. Она бросала на меня испепеляющие взгляды и явно из-за чего-то сильно злилась.

— Ты чего сестрёнка? — не понял я.

— Какая я тебе сестрёнка?! — огрызнулась Ёсико.

— Сводная, — честно признался я.

Орино-сэнсэй стояла рядом и слышала наш разговор. На мой ответ она фыркнула и пошла по рядам, смотреть, готовы ли к уроку остальные ученики.

— Какая сводная? Ты что? Головой ударился? — начала отчитывать меня Ёсико.

Объяснять что-то истерящей девушке — дохлое дело. Поэтому я просто достал нож и положил его между нами. Причём, руку не убрал, оставил на ноже.

— Ты чего? — испугалась Ёсико.

— Так удобнее сидеть! — ответил я и приготовился слушать учительницу.

Я не желал пропустить ни одного слова, сказанного Орино-сэнсэй…

Орино-сэнсэй! Как красиво звучит! Она точно моя любимая учительница в этой академии… Орино… сэнсэй…

Я оглянулся, чтобы увидеть мою учительницу, то, как халатик обтягивает бёдра, как при каждом шаге движутся упругие ягодицы… Ну или грудь, если Орино повернулась ко мне лицом. Как расходятся полы халатика, приоткрывая на миг сокровенное…

Но я всё ещё сжимал в руках нож.

Поэтому увидел не только упругие ягодицы учительницы, но и сиреневую дымку, расползающуюся от неё по всему кабинету.

Дымка окутывала всех. За исключением Ёсико — от неё дымка почему-то отталкивалась.

И ещё дымка не касалась того самого Райко — лаборанта или помощника. Но перед ним просто стояла прозрачная стена, отсекая сиреневую дымку. Как будто он сидел в изолированном помещении.

Сиреневая дымка… Так вот почему я пустил слюни на эту девицу! У неё магия соблазнения!

И тут я поймал взгляд Орино-сэнсэй. Она сразу же догадалась, что я больше не нахожусь под её воздействием.

— Очень интересно, — прошелестел сексуальный голосок.

Но я лишь покрепче сжал рукоятку ножа и ответил:

— Да! Очень интересный урок! Надолго запомню!

Возможно прозвучало немного резковато… Но, блин, вот так на раз вырубить у всей группы мозги! Охрененная боевая магия! Теперь понятно, почему куратор Забуза не пошёл сюда. И понятно, почему она разозлилась на это — её проигнорировали.

Нож больше не лежал на столе, я держал его в руках. Нет, я не собирался кидаться с ножом на учительницу. Тем более, что она на самом деле была симпатична и привлекательна. Но позволять ей морочить мне голову в мои планы не входило.

— Неужели нашёлся? — спросил Райко из своей изолированной кабины.

— Не знаю, не знаю… — с интересом рассматривая меня, ответила Орино-сэнсэй.

Весь остальной класс слушал наш разговор, как будто мы говорили что-то охренеть какое важное.

Для меня да, важное. Они же скорее всего даже не понимали о чём речь. Ну разве что Ёсико. Но на неё учительница не обращала внимания. А зря!

— Как вы можете вот так использовать женскую красоту и привлекательность! — вскочив, горячо заговорила Ёсико. — Из-за таких как вы нас ненавидят!

— Сядь, девочка! — оборвала её Орино-сэнсэй. — Во-первых, мы проверяем воздействие магии на противника. А во-вторых…

— А мы значит, подопытные крысы? — перебил её я.

— Подопытные кто? — не поняла учительница.

— Кролики, — поправил я.

Орино-сэнсэй удивлённо посмотрела на меня.

А я мысленно застонал — что ж я постоянно палюсь-то!

— Просто подопытные! — буркнул я. — Мы пришли учиться, а вы на нас эксперименты ставите!

— Ну, кое-чему ты сегодня точно научился, — с улыбкой ответила Орино-сэнсэй.

Её голосок по-прежнему звучал сексуально, но меня он больше не привлекал.

— Я-то научился! А они? — я показал на своих одноклассников.

— А что они? — Орино-сэнсэй приподняла удивлённо бровь.

Нет, мне больше не хотелось её связать и отшлёпать. Мне хотелось ей врезать.

— Они люди! И с ними так нельзя!

— Как?

— Как с расходным материалом!

Орино-сэнсэй с интересом рассматривала меня, как будто видела перед собой какую-то диковинку.

— Ты меня заинтересовал, мальчик, — растягивая слова произнесла Орино-сэнсэй.

— А ты меня нет! — отрезал я, вскочил и повернувшись к парням начал кричать, обращаясь к ним: — Эй вы, олухи царя небесного! Очнитесь! Хватай вокзал, перрон отходит! Вон семеро на одном колесе поехали!

Я кричал какую-то дикую фигню, тряс их, хлестал по щекам, пытался достучаться.

До некоторых получалось. Но не до всех. Кто-то так и продолжал пускать слюни.

Приятно было, что мои все отозвались. Макото, Рен, Сэдэо, Даичи… Даже Горо — все очнулись и с удивлением оглядывались.

Среди оставшихся тоже были несколько человек, которые услышали меня и смогли вынырнуть из морока. Но не все. Не до всех я смог достучаться.

Орино-сэнсэй не мешала мне. Она просто стояла и наблюдала за мной.

Потом повернулась к своему лаборанту.

— Райко, ты всё зафиксировал? — спросила она.

— Абсолютно! — ответил тот.

— Отлично! — сказала Орино-сэнсэй и махнула рукой.

Сиреневая дымка тут же рассеялась, и остальные мои одноклассники тоже начали приходить в себя.

— Так! — сказала Орино-сэнсэй уже совсем с другой интонацией. — сейчас я поделю вас на группы. В этих группах вы и будете делать лабораторные работы. Задание для каждой группы будет своё, наилучшим образом соответствующее уровню подготовки.

Я сидел, слушал учительницу и ничего не понимал.

Нет, не так! Я вообще ничего не понимал!

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Учёные физической лаборатории опытным путём доказали, что практически любой фен для сушки волос может создать мощное воздушное сопротивление, способное сильно замедлять движения крупных объектов.

Опыты проводились на оживлённых автотрассах, фен направлялся руками техника навстречу движущимся автомобилям, которые под этим воздействием снижали скорость, несмотря на их аэродинамические свойства, и быстро набирали, только проехав техника с феном!

Одновременно учёные кафедры лингвистики этого же университета собрали огромный материал фольклорных выражений и металингвистических оборотов на основе высказываний водителей, проезжающих мимо техника с феном.

Глава 12

Орино-сэнсэй разделила нас на три группы. В первой были те, до кого я смог достучаться, плюс Ёсико. Во второй группе оказались те, кто показал хоть какую-то реакцию, но до конца очнуться не смог. А в третьей — те, кто отключились полностью.

Распределяя моих одноклассников по группам, Орино-сэнсэй на меня не обращала вообще никакого внимания. Демонстративно! Словно я был пустым местом!

А я просто следил за её действиями и пытался осознать, что же всё-таки произошло и к чему мне теперь готовиться? Но в голову ничего дельного не приходило. Потому что она стояла рядом, абсолютно понимая, какое впечатление производит, а у меня кружилась голова от её запаха. Какое уж тут — собрать мысли в кучу!

Распределила учеников Орино-сэнсэй быстро. Заставила пересесть так, чтобы ученики одной группы сидели рядом. Потом дала каждой группе своё задание.

У всех задания действительно были разные.

Те, кто полностью отключились, должны были с помощью установок на их столах определить характеристики своих магических полей. Для этого нужно было засунуть руку в «микроволновку». Дверка при этом, понятно, оставалась открытой. Потом нужно было включить устройство и записать показания приборов. А после сравнить данные с таблицей и определить свой уровень.

Те, кто показывал хоть какую-то реакцию, должны были не просто снять показания, а снять их в два этапа: в покое и в момент проявления магических способностей. Потом рассчитать по формуле и определить свой магический коэффициент.

Третья группа — те, что проснулись, должны были провести три измерения: пассивное — в покое; активное — в момент проявления магических способностей; и третье — в момент, когда на испытуемого производится магическое воздействие. Желательно исследовать разное воздействие. А потом просчитать коэффициент сопротивления магии.

Когда Орино-сэнсэй убедилась, что все заняты делом, и у всех всё получается, она повернулась ко мне.

— Ну, что, способный мальчик! — промурлыкала она своим божественным голосом. — У меня для тебя есть индивидуальное задание.

И мне снова захотелось её отшлёпать.

С единственной разницей. Теперь сиреневой дымки не было.

— Пойдём за тот стол, — сказала она и махнула рукой туда, где работал Райко.

Ёсико было дёрнулась, но Орино-сэнсэй осадила её:

— Не бойся, не покусаю я его! Верну тебе твоего братика целого и невредимого.

Слово «братик» Орино-сэнсэй промурлыкала, отчего Ёсико наградила меня таким взглядом, от которого я по идее должен был провалиться сквозь землю.

Но я не провалился. Я встал и пошёл за учительницей.

Сказать, что я шёл за ней с опаской, ничего не сказать. Я очень хорошо помнил реакцию Аргха при всяком упоминании лаборатории. А ещё помнил слова куратора Забузы, что мы находимся в поле магии, и любое проявление магии тут же фиксируется. А у меня были секреты, которыми я не хотел делиться ни с кем.

И вот я должен идти за женщиной, рядом с которой я плохо контролирую себя. Хорошо хоть простынь накручена так плотно, что естественных проявлений не видно…

Орино-сэнсэй видела моё состояние, и оно её забавляло. А меня её реакция бесила!

Но я молча прошагал вслед за ней к столу Райко.

Нож к тому времени я убрал на место — за пояс, но при первых признаках сиреневого морока готов был его достать, оголить лезвие.

Райко принёс стул и поставил рядом со своим:

— Садись, — сказал он.

Я сел.

Мне катастрофически не хватало информации — чего задумала эта женщина. Но и спросить у неё напрямую я не мог. Поэтому сидел и молча ждал, что она скажет.

А она не спешила говорить. Сидела, закинув нога на ногу и бесстыдно разглядывала меня. Её туфелька держалась на самых пальчиках и могла вот-вот соскользнуть на пол. Хотелось подхватить туфельку и надеть её ей на ножку. Или наоборот, снять…

Да-да, у Орино-сэнсэй были туфельки! В отличие от плетёных сандалий всех остальных, кого я видел, включая моих матушек. Из чего я сделал вывод, что статус Орино-сэнсэй далеко не прост!

Первым не выдержал Райко.

— Орино, — с насмешкой сказал он учительнице. — Ты сейчас парню все мозги сожжёшь. И он либо повалит тебя прямо тут, либо развернётся и уйдёт. И больше ты его не увидишь, как и других кураторов.

— Ты злой! — фыркнула Орино-сэнсэй, не отводя взгляда от меня. — Мальчик не куратор! Он не сможет уйти!

— Думаешь? — спросил Райко. — У мальчика есть характер.

Мне надоело, что обо мне говорят так, будто меня здесь нет, поэтому я решил вмешаться.

— Так, стоп! — развёл я руки. — Или вы говорите, что вам надо, или я пойду к остальным измерять своё магическое поле.

— Я же сказал тебе, Орино! — тут же отреагировал Райко. — У мальчика есть характер!

Орино-сэнсэй весело рассмеялась.

Какой замечательный у неё смех!

Однако, я не вещь! Я не потерплю, чтобы со мной так обращались!

Я встал и, повернувшись к учительнице, сказал:

— Уважаемая Орино-сэнсэй! А не пойти ли вам нахер?!

Развернулся и потопал к своим.

— Да, ты точно подходишь! — сказала мне вслед учительница, она пыталась быть серьёзной, но улыбка не сходила с её лица. — Извини, Кизаму! Просто я очень давно искала такого человека, как ты.

Я остановился. Не то, чтобы меня её слова заинтересовали, но зацепили однозначно.

— Какого такого? — сухо спросил я.

— Того, кто может так сопротивляться магическому воздействию, — ответил Райко. — Мы давно ищем такого человека, но пока найти не удавалось. Даже кураторов всех исследовали и некоторых преподавателей. Безрезультатно!

Мне это, конечно, польстило, но я по-прежнему не понимал, что происходит. А я не люблю, когда я не понимаю, что происходит! Не люблю быть игрушкой в чужих руках.

— И зачем вам такой человек? — спросил я.

Хотя было понятно: раз устойчив к какому-то воздействию, значит, нужно будет работать именно под таким воздействием. Но каковы цели исследования? Делать что-то вслепую я не собирался. Во всяком случае, по доброй воле.

— Нужно пройти защиту, — ласково глядя на меня промурлыкала Орино-сэнсэй. — Ведь ты же поможешь нам?

— Это входит в учебную программу? — с усмешкой спросил я, заранее зная, что она ответит.

— Нет, — учительница не обманула моих ожиданий.

Она по-прежнему покачивала туфелькой и с интересом ожидала, что же скажу я.

И я не подвёл.

Бросив через плечо:

— Тогда я отказываюсь, — решительно зашагал к своим.

Орино-сэнсэй, конечно, привлекательна! Но не родилась ещё такая сучка, перед которой я прогнулся бы!

Мои слова почему-то привели и учительницу, и её помощника в восторг. Но разбираться почему, я не стал. Я просто подошёл к ребятам.

Они все сгрудились вокруг нашего с Ёсико стола и обсуждали, как проводить измерение в то время, когда на тебя воздействуют магией. Какой силы должно быть воздействие? Взять того же Даичи. Он что, должен колотить своим увеличенным кулаком? И что нужно, молча подставить голову под его удар?

Ёсико пододвинулась, давая мне место. Я сел.

— В чём загвоздка-то? — спросил я.

Мне объяснили.

— А зачем вам, чтобы все воздействовали? Выберете тех, чьё воздействие не принесёт урона и всё! А то и наоборот… Сэнсэй Макото, как вы насчёт того, чтобы полечить ребят?

Дальше дело пошло веселее.

Со льдом и невидимостью, также, как и с огромными кулаками мы рисковать не стали. А вот лечебная магия Макото и мои приказы, плюс иероглифы Ёсико, которые она писала на руке испытуемого, дали нам достаточные результаты.

Да-да, я использовал приказы людям. После того, как я приказал Рикиши-сэнсэю не отправлять меня в карцер, скрывать эту мою способность больше не было смысла. Решил, что отныне буду развивать магию приказов, тренироваться в этом.

Во время исследований выяснилось, что коэффициент сопротивления магии одного и того же человека одинаков не зависимо от вида магии и от силы воздействия. И это было интересно.

Пока мы проводили измерения и обсуждали результаты, я время от времени посматривал в сторону учительницы и её помощника.

Они тоже наблюдали за нашей группой. Точнее, за мной. Но не вмешивались, и на том спасибо.

И хотя я знал, что в покое они меня не оставят, всё равно сейчас чувствовал себя победителем.

Мою магию тоже измерили. Коэффициент сопротивления оказался самым высоким в нашей группе — намного выше, чем у остальных. Для меня это было ожидаемо и чего уж там — приятно! Но что это означает на практике, я не знал, а спрашивать у Орино-сэнсэй не стал принципиально. Догадался только, что это как-то связано с их приглашением.

Но вот урок закончился. Орино-сэнсэй предложила оставить всё на рабочих столах как есть и покинуть лабораторию.

Народ поднялся. И снова все взгляды обратились ко мне. Похоже, неожиданно для себя я стал для группы лидером. Вот морока-то!

Делать нечего, и я скомандовал:

— Выходим на улицу и ждём куратора Забузу!

Люди потянулись на выход, потихоньку обсуждая у кого какой уровень и какие коэффициенты.

Я тоже направился к двери, но Райко позвал меня:

— Кизаму, подожди! Задержись, пожалуйста, на минутку.

Я подошёл. Если вежливо просят, чего не подойти?

— Что? — спросил я, останавливаясь перед ним.

Он дождался, пока все выйдут. И совершенно серьёзно сказал:

— Мы на самом деле рады, что нашли тебя, Кизаму! Ты уникален! И ты нам нужен. Поэтому прошу: согласись, пожалуйста, принять участие в наших исследованиях.

Я задумался. С одной стороны, это может быть интересно. А с другой, нужно ли оно мне?

Райко моё молчание расценил по-своему:

— Баллов к рейтингу мы тебе добавим по максимуму, ты не переживай! — зачастил он. — Ты не только с нулевого уровня выберешься, но и стипендию получать будешь!

Я понятия не имел, что всё это означает. Но судя по трепету, с которым Райко выкладывал бонусы от сотрудничества, мне обещали чуть ли не золотые горы.

Однако, не всё было так просто.

— Понимаешь, Райко, — сказал я. — Ваше предложение очень заманчивое. Но покинуть нулевой уровень один я не могу. Со мной есть люди, за которых я отвечаю. Я пойду с ними или не пойду совсем.

Райко посмотрел на Орино. Она пожала плечами.

— Сколько человек? — спросила Орино-сэнсэй.

Теперь она была серьёзной и не пыталась со мной заигрывать. И такая она нравилась мне ещё больше.

Я с усилием отвёл глаза от её бюста и ответил:

— Ещё семеро. Кинпатсу, Ёсико, Изуми, Макото, Даичи, Рен и Сэдэо. И Горо восьмой.

А что, мне понравилось, как он работал с нами на лабораторной.

Райко и Орино-сэнсэй переглянулись. По их вытянутым лицам я понял, что задал им непростую задачу. Но если я им нужен, то они выполнят мои условия.

— Дай нам время до завтра, — попросил Райко.

— Хорошо, — согласился я и поспешил на улицу.

Все стояли и ждали меня у входа. Все, включая куратора Забузу.

Он с интересом глянул на меня и спросил:

— Что ты такого сделал, что группа не захотела уходить без тебя?

Я пожал плечами и не стал отвечать на его вопрос. Он сам бросил нас, и группа выбрала себе лидера, так что шёл бы он со своими вопросами!

Поэтому я лишь спросил:

— Что там у нас дальше по расписанию?

— Карцер, — ответил Забуза и поправил: — Экскурсия в карцер.

Я повернулся к кустарнику.

— Куда идти?

Мне было всё равно, карцер или не карцер. Я обдумывал разговор. Мне было интересно, во что всё это выльется.

Куратор Зубаза сделал дорожку в кустарнике и предложил группе двигаться вперёд, а сам пошёл рядом со мной.

Некоторое время мы с ним шагали молча. Забуза поглядывал на меня, но мне было пофиг. Я не хотел с ним разговаривать.

Наконец, он спросил:

— Как там малышка Орино?

— Вспоминала про вас, — усмехнулся я.

Забуза тоже усмехнулся.

Мы с ним переглянулись и засмеялись — поняли друг друга без слов.

Да, формы у Орино-сэнсэй были что надо! Я б с удовольствием присунул ей! Забуза, видимо, тоже хотел бы. Вот только он не прошёл её тест. Так что, вряд ли нашему куратору обломится.

Что касается меня, то я ещё не решил, буду ли с ними работать. Хотя, если они помогут мне и моим людям поднять уровень, то почему бы и нет? Может, там, на более высоких уровнях девушки живут не в таких условиях, как сейчас, а отдельно от парней?

Дальше размышления пошли совсем в другую сторону. И я спросил у куратора:

— Забуза-сэнсэй, у меня есть вопрос.

— Да, Кизамо, — ответил куратор.

У меня создалось впечатление, что он был не прочь поболтать. Вот пусть и отвечает на мои вопросы.

— Все мы собственность императора, да будут его дни благословенны, так?

— Так, — подтвердил Забуза.

— И наносить вред его собственности нельзя, так?

— Так, — снова подтвердил Забуза.

— Но почему при этом девушек селят в одной комнате с парнями? — задал я тот самый вопрос, ради которого вообще начал этот разговор. — Разве не логичнее было бы поселить их не только в отдельных комнатах, но и вообще в отдельных домиках?

Забуза некоторое время шёл молча, словно раздумывал, отвечать на мой вопрос или не отвечать. Но потом всё же решил сказать:

— Не всё так просто… — Помолчав, продолжил: — Мне кажется, ты уже обратил внимание на то, что далеко не все уроки вы усваиваете в учебных классах и в лабораториях…

Я кивнул, вспомнив, как мы с ребятами проходили кустарник, когда опаздывали в общежитие.

— Поверь, девушки в безопасности… — говорил между тем Забуза.

— Какая к чертям безопасность?! — вспылил я. — У Ёсико растворили платье! И если бы не я, где бы она сейчас была?

— Отбывала бы наказание за то, что не пошла на экскурсию, — ответил Забуза.

— И как она должна была идти на экскурсию? Голой? Когда тут толпа голодных мужиков?!

— Но ведь вы нашли выход? — Забуза показал на простыню. — С Ёсико же всё в порядке?..

— Это потому что рядом оказался я! А не было бы меня?

— Кизамо, — устало ответил Забуза. — Ёсико не первая девушка тут. И поверь, ещё ни одна не пострадала… Почти.

За это «почти» я готов был порвать куратора. Но по интонации, с которой он говорил, было видно, что он сам не одобряет сложившееся положение дел, вот только поделать ничего не может.

— Со мной Ёсико в безопасности, да. Я никому не позволю причинить ей вред. Но предположим, нет меня. И вот мы вечером разойдёмся по своим комнатам. И что помешает разложить девушку…

— Ничто не помешает, — зло сказал Забуза. — Но едва насильники это сделают, как появятся те, кого вам лучше не видеть. Место для академии магии выбрано не случайно! — куратор осёкся и добавил уже совсем другим тоном: — Собственность императора портить нельзя!

Последние слова Забуза буквально прорычал.

Я понял, что больше от него ничего не добьюсь. Кто-то с извращённой фантазией придумал эти идиотские правила, и все должны следовать им!

Или, как вариант, когда правила придумывали, то девушек, обладающих магией, не было или они все оставались при храмах Всеблагой, в лечебницах.

Ну или действительно, всё дело в месте, на котором стоит академия магии. Не случайно же куратор Забуза осёкся, когда упомянул об этом. Надо будет как-то разведать…

Но как бы то ни было, нашей проблемы это не решало. Ведь даже если никто не посмеет снасильничать, всё равно постоянно ловить на себе голодные взгляды — то ещё удовольствие.

— А для тех, кто набирает больше ста баллов, там ситуация меняется? — спросил я, снова вспоминая предложение Райко.

— Конечно! Те, кто смог так сильно продвинуться, это элита академии! К ним отношение совсем другое!

— И живут такие люди…

— …В другом месте и в других условиях, — закончил фразу Забуза. И, глянув на меня, добавил: — У каждого своя комната.

Я кивнул. Похоже, я принял решение. Если нам всем поднимут уровень, я соглашусь на эксперименты. Хотя бы для того, чтобы улучшить положение Ёсико и Изуми.

Кустарник закончился, и мы вышли к серому невысокому зданию, от которого шла зловещая аура.

Куратор Забуза осмотрел нас и сказал:

— Сейчас мы с вами пойдём туда, куда я категорически не советую вам попадать.

Он шагнул к двери и взялся за ручку. Помедлил немного, собираясь с духом, и потянул дверь на себя.

Я мог поклясться, что там кто-то есть. Люди — само собой. Как минимум, Матакуши. Возможно ещё кто-то. Но не их я почувствовал, едва открылась дверь.

Я почувствовал существо, враждебное людям по своей сути.

Нет, его не было прямо у входа. Оно было где-то глубоко внизу. Но его призрачные щупальца распространились по всему помещению. Однако, за порог выйти почему-то не могли. И это радовало. Потому что стоило щупальцам прикоснуться к тебе, как оживала вся боль, которую ты пережил. Все потери, все предательства, вся ненависть — всё, что похоронило сознание, всё это выползало наружу, и ты начинал проживать это заново.

Едва щупальца коснулись меня, как перед моими глазами начал вращаться винт Ми-8, кабина, поплыли перекошенные лица моих товарищей и начали приближаться жёлтые глаза Аргха.

«О! Как тут интересно! — раздалось у меня в голове. — А это кто тут у нас? Ну-ка, ну-ка, покажись!»

И я почувствовал, как тварь запустила щупальца мне в душу.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майор до армии успел отучиться один курс в университете. И в самом начале учёбы с ним произошёл такой случай.

Пришёл он на первое занятие по химии. Вся группа стоит перед дверью, мол, проветривается. Группа новая, все ещё мало знакомы. Он увидел симпатичную девушку, решил познакомиться. Подошёл, разговорились. Девчонка была что надо! Фигурка, грудь, ротик… Майор уже придумал, чем они займутся после занятий. И тут звонок. Все заходят в аудиторию. Майор предлагает девушке садиться рядом, а она, мило улыбнувшись ему, идёт за кафедру… Оказалось, что это преподаватель.

Знакомство с химией майор продолжил после занятий…

С тех пор учительницы вызывают у майора особенный трепет.

Глава 13

Едва я почувствовал, как тварь запустила щупальца мне в душу, я выхватил нож и рявкнул:

— А ну прочь из моей головы!

И с облегчением почувствовал, как тварь подчинилась моему приказу.

Дождавшись, когда она уберётся, я повернулся к куратору и, бросив:

— Я подожду вас на улице, — вышел за дверь.

Такое бесцеремонное вторжение в мою голову не просто возмутило меня, оно меня взбесило!

Я сразу вспомнил реакцию Кинпатсу и Изуми, как они потребовали у меня обещания, чтобы я больше не дрался. Они переживали обо мне, заботились, чтобы я никогда не попадал в карцер, к этому монстру со щупальцами.

Душа наполнилась теплотой и благодарностью.

Вся группа, включая куратора, вылетели из карцера следом за мной. Их лица были бледными.

Встретившись взглядом с куратором, я понял, что до обеда мы не пошли сюда не потому, что не успели, а потому, что куратор Забуза как мог оттягивал этот поход.

Похоже, его способность сопротивляться магическому воздействию действительно была не самой сильной.

Но не он меня интересовал, не его мотивы — с ними всё было ясно. Меня заинтересовала та тварь, которая обитает в карцере. Или точнее, под ним — во всяком случае у меня успело сложиться впечатление, что здание карцера уходит глубоко под землю, и тварь со щупальцами обитает где-то в самом низу. И выйти на улицу почему-то не может. Во всяком случает днём — сами собой вспомнились предостережения Забузы о том, что ночью на улице находиться опасно.

Конечно, времени до того, как эта тварь полезла мне в душу, прошло совсем немного, но я успел почувствовать, что сама тварь находится далеко внизу, а около двери только её щупальца. И успел увидеть, что камеры расположены рядом со входом. Видимо, кураторы или кто там приводил сюда наказанных, не хотели находиться тут долго. И я их понимал.

Однако даже надземная часть здания была больше, чем на десяток камер, которые я успел увидеть. И мне стало интересно, что же там ещё может быть?

Сразу вспомнилось предложение Орино и Райко. Если они имели ввиду, что нужно будет спускаться в этот ад, то не знаю, стоит ли сотый уровень вот этого всего?

Одновременно с этими пришло ещё несколько мыслей. Первая: про тех существ, которые приходят в общежитие, когда там никого нет и которых нам не надо видеть… Не родственники ли они этой твари? Если да, то что тут творится на самом деле? Плюс ещё ночные уличные опасности…

И ещё одна мысль: не их ли боится Аргх?

Кстати, демон забился настолько глубоко, что получить от него ответы было просто не реально.

Уходили от карцера мы в молчании. Да и о чём говорить? Теперь и дураку понятно, что нарушать дисциплину не самая лучшая затея.

К моему удивлению, мы вышли из кустарника возле арены.

Я с недоумением посмотрел на Забузу — вроде тут на экскурсии мы уже были.

Неужели закончились объекты для экскурсий?

Не могли никак! Академия магии огромная — я видел, какую территорию она занимает. А показали нам всего ничего. Причём, из-за деревьев не видно даже того, что рядом. Но всё равно, на арене мы уже были!

Зубаза на мой взгляд ответил:

— Любопытно глянуть ещё разок, у кого какой уровень.

В его голосе мне послышались извинения, а сам он с неподдельным интересом посматривал на меня. Видимо, удивился, что я самостоятельно, не дожидаясь разрешения, вышел из карцера. Другой причины для его интереса я не видел. Ну не из-за Орино же в самом деле?

Расспросить его, зачем ему наши уровни я не успел. Рядом раздвинулись кусты и вышла группа парней — человек десять. Они были одеты в балахоны — почти такие же, как у послушниц в храме Всеблагой, только серого цвета.

Не глядя на нас, парни поспешили ко входной двери. Они что-то между собой обсуждали. Я выхватил только: «поединок» и «безнадёжно».

Сразу стало интересно, кто там ввязался в дуэль без надежды на победу. Если я конечно, всё правильно понял.

Не успели мы отреагировать на этих парней, как чуть в стороне тоже расступились кусты, выпуская девушку и парня, и тоже в серых балахонах. Лицо девушки было сосредоточенным и встревоженным. А парень старался успокоить её и обнадёжить. Хотя у него это плохо получалось, потому что он сам не испытывал ни покоя, ни уверенности.

Эта парочка тоже скрылась за дверью.

— Ха! — Забуза повернулся к нам и сказал, широко улыбаясь: — Похоже, нам повезло! Сейчас состоится поединок, и мы сможем посмотреть. Кто хочет?

Естественно, захотели все.

Мы вслед за куратором вошли в помещение арены.

Проходя мимо экрана, я не увидел своего имени на прежнем месте.

Я даже остановился от неожиданности.

После непродолжительных поисков моё имя обнаружилось. В самом конце списка.

— Что за? — растерялся я.

Куратор Забуза тоже остановился рядом и удивлённо уставился на список.

Первой отреагировала Ёсико:

— Как так?! — возмутилась она. — Почему у Кизаму такой низкий уровень? Он же был выше! В чём дело?!

— Это не справедливо! — присоединился к ней Сэдэо. — Он фактически выполнял функции старшего! У него уровень должен повыситься! А он наоборот, понизился!

— Точно! И с кустарником нам помог! — присоединился Рен. — А потом ещё и в лаборатории! Не может быть у него ноль!

— Может, экран сломался? — предположил Даичи.

Куратор Забуза развёл руками.

— Я не знаю, — растерянно сказал он. — В первый раз такое. Уровень может либо увеличиваться, либо оставаться прежним. Но никогда такого не было, чтобы он уменьшался.

— Значит, точно сломался, — подвёл итог Даичи.

— Он не может сломаться, — чуть слышно ответил Забуза. — Он магический.

Со стороны арены послышались крики. Видимо, поединок начался. Но никто из наших не тронулся с места. Они остались рядом со мной, и я был благодарен им за поддержку.

Раздалась новая волна криков и я повернулся спиной к экрану.

— Это только цифры! — сказал я. — Мне плевать на них! Всё равно я лучший!

Ребята тут же с облегчением разулыбались — да, лучший!

И я уже с большей уверенностью в себе продолжил:

— Пойдёмте уже, посмотрим, что там за дуэль?

И мы пошли.

Только Забуза ещё немного постоял, изучая экран. А потом нахмурился и пошёл вслед за нами.

Вход на саму арену был перекрыт. И вокруг арены мерцало защитное поле.

Нам нужно было выбрать на какую сторону идти — налево на синюю или направо на красную. И там и там были свободные места.

Я усмехнулся про себя — в прошлый раз я не обратил внимания на цветовую идентификацию зон для болельщиков. А теперь нужно было сориентироваться за кого болеть.

На синей стороне сидели болельщики бугая с пылающими кистями рук. Он с огромной скоростью швырял огненные шары в хрупкую девчонку лет тринадцати.

Та постоянно двигалась, уворачиваясь от огня, и парень, несмотря на скорость огнеметания не мог попасть в неё и это его злило.

Внезапно девчонка запнулась, и её болельщики с красной стороны закричали:

— Акино! Акино!

Я вздрогнул, услышав её имя. И тут же сделал выбор — пошёл на красную сторону.

— Буф! Буф! — заорали болельщики бугая.

Я глянул на арену и внутри меня всё оборвалось: девчонка сидела на земле и держалась за лодыжку, а бугай медленно приближался к ней. Огненные шары на его руках увеличивались с каждым его шагом.

Он больше не швырялся огнём. Он шёл не спеша, видел, что жертва уже никуда не денется. Он шёл её убивать. Сжечь дотла, чтобы от неё ничего не осталось. Такая сильная ненависть плескалась в его глазах.

Акино сидела на песке и не отрывала взгляда от приближающегося бугая.

— Вставай! Акино, вставай! — закричали её болельщики.

— Вставай! — прошептал я. А потом добавил громче: — Вставай! Вставай, девочка! Вставай!

И она встала. На одну ногу. Вторую она держала на весу — нога явно была сломана.

Бугай со злой усмешкой вытянул вперёд руки, и я понял, что огненные шары сейчас полетят в девушку.

— Погасни! — сам не осознавая того зашептал я приказы пламени. — Погасни!

Но ничего не происходило. Экран, отделяющий арену от зрителей, работал исправно в обе стороны.

Тем временем бугай вытянул руки и пламя начало разгораться. Оторвалось от рук парня и поплыло к девчушке. И в тот момент, когда оно готово было поглотить девушку, на арене раздался звонкий девичий голосок:

— Потухни! — приказала она.

И пламя на руках бугая словно захлебнулось.

Мы оглянуться не успели, а он уже стоял и с удивлением смотрел на свои ладони.

Девчушка не отворачивалась. Она продолжала смотреть на своего противника.

И вдруг он заорал:

— Да как ты посмела?! — и бросился на неё.

Она не могла сдвинуться — на одной ноге далеко не упрыгаешь.

Но Акино и не пыталась отпрыгивать. В тот момент, когда бугай прикоснулся к ней, она крикнула:

— Усни!

А потом упали они оба.

Она — потому что бугай всё же по инерции снёс её.

А он… Он ткнулся носом в песок и больше не шевелился.

Повисла зловещая тишина.

Некоторое время ничего не происходило.

Целую вечность спустя на арене пошевелились. Некоторое время было не понятно, кто именно шевелится. Но потом мы увидели, что это Акино пытается столкнуть тяжеленого бугая и выползти из-под него.

Красная сторона немедленно разразилась криками радости.

Я тоже кричал, махал и прыгал. Я был счастлив, что девчонка выжила.

Но почему-то никто не спешил признать её победу. Рефери, если он тут был, молчал.

— Вставай! — снова закричала красная толпа. — Акино, вставай!

Но у девчонки, похоже не осталось сил.

А может, и вторая нога тоже оказалась повреждена.

Однако, девочка пыталась встать.

Бугай пошевелился, и синие заревели:

— Буф! Вставай! Вставай скорее!

Эти крики как будто подстегнули Акино. Сжав зубы, она оттолкнулась ладонями от земли и рывком поднялась.

И только тогда прозвучал гонг, и рефери объявил победу Акино.

Понятно. Значит, мало победить соперника, нужно ещё встать…

Чёрт, надо бы правила почитать. Кто знает, когда мне это пригодиться?

Едва рефери объявил победителя, как дверь на арену открылась и к дуэлянтам кинулись лекари с носилками.

Девочку подхватили, уложили и понесли. Парня тоже сгрузили… Он хоть и шевелился, но, похоже, приказ Акино спать приложил его крепко, и парень пока так и не проснулся.

Да, магия Акино — приказы. Точно такая же как у меня. И ей не надо, как Ёсико, писать приказы. Она произносила их, как я, вслух. Но почему она так долго ждала, не приказывала бугаю уснуть?

И тем не менее способности у нас были очень похожи. Плюс Рикиши-сэнсэй говорил, что она тоже из форпоста, как и я. Надо бы поговорить с ней, выяснить, кто её родители.

Хотя какая разница, какие у неё сейчас родители? Я был уверен, что биологический отец — мой батя!

Вот она какая, моя сестрёнка…

— Я так переживала за Акино, — произнесла рядом девушка, которую мы видели на входе.

— Она справилась! — с гордостью ответил парень.

— Да, но приказы Акино работают только, когда она прикасается! Акино сильно рисковала! Этот Буф! Он мерзавец! Сволочь!

— Она победила! И это главное! — ответил парень, приобнимая девушку и увлекая её на выход. — Теперь он от неё отстанет!

— Хоть бы…

Только когда прикасается… Да, это уязвимость. Акино рисковала жизнью, чтобы противник потерял бдительность и подошёл на достаточное расстояние. Это какая же у девочки сила духа!

Гордость распирала мою грудь, как будто это я победил того бугая! Этого мерзавца Буфа — я уже ненавидел его всеми фибрами души!

Мне захотелось немедленно подойти к Акино, поговорить, расспросить, как ей тут живётся? Не нужна ли моя помощь.

Конечно, она возглавляет таблицу уровней, а я теперь в самом её конце, но всё равно я смогу защитить её! Уж с мужиком-то я смогу поговорить по-мужски!

Я поправил у себя за поясом нож и сюрикены, проверил, как держится простыня, и решительно зашагал туда, куда лекари унесли Акино.

Выйдя в общий проход, я огляделся в поисках лекарей. И увидел, как мелькнул белый балахон — лекари с носилками заворачивали в ближайший боковой коридор.

Я ломанулся туда и тут же почувствовал, как меня со всей дури толкнули в плечо.

Оглянувшись в возмущении, я наткнулся на холодный надменный взгляд крепкого парня — аристо.

О! Как мне был знаком такой взгляд! Парень явно напрашивался на драку!

Но мне было пофиг! Моей целью было поговорить с Акино. Чесать чувство собственного величия этого придурка я не собирался.

Я развернулся, чтобы идти дальше, как аристо презрительно кинул мне:

— Трус!

Но он просчитался. Я взрослый человек, чтобы вестись на такие глупые уловки. Поэтому я покачал головой, мол, что с вами, детками делать, ремня на вас нет! Потом развернулся и собрался идти дальше.

И тут позади меня раздалось оскорблённое:

— Да как ты посмел игнорировать меня?! Меня! Наследника клана Кадо!

Час от часу не легче! Наследник клана! Значит, я не ошибся в первом впечатлении. Передо мной был аристо. Только чего он тут делает?

— Если ты наследник клана, что же ты делаешь в императорской академии? — с насмешкой спросил я.

— Да как ты смеешь? — взвинтился аристо — Я вызываю тебя на дуэль!

Я повернулся сказать, чтобы он засунул свой вызов себе подальше, как раздался мелодичный звон и мягкий женский голос, совершенно не соответствующий ситуации, произнёс:

— Вызов зафиксирован. Поединок пройдёт немедленно!

— Что? — раздался позади меня голос куратора Забузы. — Но это невозможно! У вас сильно разные уровни!

— Ты не слышал, куратор? Вызов зафиксирован. Дуэль пройдёт немедленно! — презрительно повторил аристо и зашагал к арене.

— Ничего не понимаю! — сокрушался Забуза. — Сначала уровень понизился, теперь ещё и вызов! Да этот вызов вообще не должен был пройти! У Марисо пятьдесят второй уровень! Не могут ученики с такой разницей в уровнях биться на дуэли!

— Так может Кизаму не ходить на дуэль? — с тревогой спросила Ёсико.

— Нельзя, — покачал головой Забуза. — Вызов зафиксирован.

— А что будет, если он не пойдёт? — не сдавалась Ёсико.

— Лучше вам не знать, — передёрнулся Забуза.

— Хуже, чем в карцере? — спросил я, видя побледневшее лицо куратора.

— Гораздо хуже, — подтвердил куратор.

— Значит, вариантов нет, — я постарался широко улыбнуться. — Ёсико, будешь скучать по мне?

— Дурак! — закричала сестрёнка и её кулачок прилетел мне в плечо. — Какой же ты дурак! Я даже смотреть не пойду, как тебя убивают!

— Насчёт убивают, это мы ещё посмотрим! — ответил я ей и повернулся к куратору: — Я же могу во время дуэли использовать нож?

— Любое оружие, любая магия, без всяких ограничений, — сказал Забуза и посмотрел мне прямо в глаза.

— Спасибо! — ответил я. — Ещё один вопрос: что будет, если я выиграю бой?

— Ты станешь легендой, — серьёзно ответил Забуза. — Потому что такого ещё не бывало, чтобы на дуэли дрались люди с такой разницей в уровнях. Не было такого ни разу!

— Ну что ж! Значит, я буду первым, — ответил я и оглядел ребят с которыми мы сюда пришли.

Некоторые из них меня уже похоронили. Они прятали глаза, едва мой взгляд падал на них.

Другие смотрели на меня, как на диковинку. Для них всё происходящее было развлечением.

Но те, кого я считал своими людьми, включая между прочим и Горо, беспокоились за меня.

Не зря я всё-таки назвал Горо в числе людей, уровни которых я хочу поднять до сотого. Достойный мужик! Хоть и лысый.

Когда я глянул на Даичи, он серьёзно сказал:

— Сделай его, Кизамо! Ты сможешь! Я в тебя верю!

Я потрепал пацана по голове и пошёл на арену.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Иногда читатели пишут комментарии, мимо которых просто невозможно пройти.

Кстати, спасибо огромное за комментарии и лайки! Вы даже не представляете, насколько сильно они поддерживают меня и стимулируют писать дальше!

Сейчас я хочу поделиться комментарием Ивана Окрута. Этот комментарий достоин быть в рубрике «Всё для лайков, всё для комментов». Итак, собственно вот:

До «попадоса» майора раздражал один факт — по всем параметрам он был «настоящим полковником»… Кроме реального звания.

Глава 14

Марисо Кадо стоял на синей стороне арены и ухмылялся.

Я вспомнил лайфхак от Забузы о том, что нужно выбирать синюю сторону и это даст преимущество в поединке и усмехнулся — видать аристо пятьдесят второго уровня для боя со мной нужно дополнительное преимущество. Да хоть десять! Моя сестрёнка дралась на красной стороне! И победила! Другой стороны мне не надо.

Войдя на арену, я сразу же направился на красную сторону, остановился примерно симметрично Марисо и повернулся к нему.

Марисо поклонился мне.

Это что, ритуальный поклон перед началом дуэли? Эх, нужно было прочитать правила… Но по идее, чтобы отличить дуэль от банального убийства, а убийство тут вполне может произойти, судя по бою Акино и Буфа. Буф ведь легко мог сжечь девчонку! И то, что Акино не убила, а лишь усыпила Буфа, говорит скорее о её благородстве, чем о невозможности смертельного исхода.

Так вот, так как убийство может произойти, то ритуалы должны быть. И видимо, поклон — это оно.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове в один момент, и я тоже поклонился.

Как только я сделал это, дверь на арену закрыли и над ней появился мерцающий купол.

Ага! Значит, поклон — это знак, что человек готов к дуэли. Очень символический знак, если учесть, что отказаться возможности нет.

Зрителей всё ещё было слышно. Но я точно знал: магия через купол не пройдёт. Мы с Марисо Кадо остались один на один.

— Я убью тебя! — пообещал аристо.

— Скажешь гоп, когда перепрыгнешь, — ответил ему я, демонстративно доставая нож и незаметно — сюрикены.

Я ещё плохо знал, как работает моя магия. Иногда приказы проходили, иногда — нет. Но всегда это была более-менее близкая дистанция. Не как у Акино — во время прикосновений, но в пределах двух-трёх метров. Эх, ненадёжное оружие пока!.. То ли дело нож! Но он тоже оружие ближнего боя, если только не использовать его, как метательное оружие.

Получалось, что для боя на дистанции у меня были только сюрикены, и их было только два. И метать я их не умел. В том смысле, что мог метнуть, как нож. Ну или как голыш, чтобы он попрыгал по воде. Но наверняка для звёздочек есть свои техники броска. И я их не знал.

Значит, будем изучать по ходу действия. И с сюрикенами у меня всего две попытки. Одна — пристреляться. Вторая — уже в цель. Хорошо бы отправить обе звёздочки в цель, но тут как пойдёт.

Я не спешил нападать. Я наблюдал за противником. Я ничего не знал о его магии и способностях, не знал о том, каков он в бою. Поэтому мне сложно было продумать свои действия. Оставалось только ждать и наблюдать.

Успокаивало то, что противник скорее всего тоже не знает меня и мои способности, и тоже будет…

А вот не фига!

За спиной Марисо развернулись два призрачных крыла, он взмыл вверх и в его руке появилась сияющая синим лента, которую он тут же начал раскручивать.

— Ёк макарёк! — вырвалось у меня, когда я перекатом уходил от удара потрескивающей электрическими разрядами лентой.

Да, такой противник вряд ли приблизится на расстояние удара.

Более того, аристо вдруг взмыл под самый потолок и уже сверху не спеша размахнулся и…

…И мне снова пришлось уходить перекатом. Потом ещё раз и ещё…

— Так и будешь бегать от меня по арене? — презрительно спросил сверху аристо.

— А ты так и будешь прятаться под потолком? — вернул я и снова едва успел увернуться.

Я присматривался к ленте. Была бы это обычная плеть, можно было бы перехватить её и подтянуть аристо на расстояние удара ножом. Можно было бы и за ленту подтянуть, будь это обычная лента. Но синее сияние, а ещё больше электрическое потрескивание настораживали. К тому же лента двигалась не так, как плеть. Марисо вырисовывал ей в воздухе круги и спирали, как художественная гимнастка в спортзале.

Мало того, лента постоянно крутилась в воздухе надо мной, время от времени норовила завернуться вокруг меня. И тогда приходилось проявлять невероятную прыть, чтобы не попасть под удар электрического тока. Проверять силу заряда у меня не было никакого желания.

Ещё можно было бы попортить сюрикенами крылья, и тем самым заставить Марисо приземлиться. Но призрачный вид крыльев говорил о том, что вряд ли материальные сюрикены причинят им вред. Хотя, надо попробовать. Вот только у меня было всего два сюрикена.

Конечно, в идеале было бы попасть сюрикеном в жизненно важный узел, но я прекрасно понимал, что если и попаду, то случайно. А мне нужно бить наверняка.

Разглядывая крылья, я замешкался, и кончик ленты достал меня — зацепил правое плечо. Меня обожгло электричеством, как будто сто тысяч крапив полоснули в одно место.

Стало понятно, что перехватить ленту не вариант — даже от небольшого прикосновения рука от самого плеча быстро онемела, и я с трудом удержал нож.

Зато появилась мысль, как победить этого урода.

Мысль дерзкая и… Мало того, что нужно было решиться на это, но и сделать всё нужно было точно, как в аптеке! Если ошибусь, то проиграю…

Ох, не очень я люблю такие ситуации, когда ставится на кон жизнь, но похоже, выбора не было, и я стал думать, как подловить противника, навязать ему нужные мне действия.

Дело осложнялось тем, что я начал уставать — всё-таки слабое, нетренированное тело пацана — это слабое нетренированное тело пацана. Поэтому действовать нужно было быстро.

Удобный момент мне подарил сам аристо. В желании покрасоваться перед публикой, он полетел по кругу и выпустил меня из виду. Очень самонадеянно и глупо.

Синяя лента свободно свисала, и мне оставалось только поймать её на нож и заземлить.

Я прекрасно понимал, что, если я прикоснусь к ней, меня шандарахнет током. Значит, нужно сделать так, чтобы и поймать её ножом, и самому не подставиться. А если вдруг меня зацепит, то чтобы рефлекторные движения не стали помехой. Короче, хватать ленту рукой было нельзя! Только ножом! Деревянная рукоятка должна защитить меня от удара током.

Выдохнув для храбрости, я кинулся вперёд, зацепил ленту ножом, дёрнул её к земле и воткнул нож в песок.

Конечно, был риск, что нож прорежет ленту, но я вогнал его в песок по самую рукоятку. Вместе с лентой. И приказал ножу:

— Держаться и держать!

И отскочил подальше. Потому что электричество потекло в землю.

Марисо дёрнул ленту, но у него не получилось освободить её. Возможно, потому, что она электрическая. А может сработал мой приказ?

Мне было без разницы. Главное, что сработало — аристо вынужден был спуститься.

— Как ты это сделал? — спросил он, направляясь к ножу, чтобы пнуть его и освободить свою ленту.

Глупенький, глупенький аристо! Кто ж ему это позволит?

Жалко у меня не было теперь ножа, но у меня были два сюрикена.

Я взял их в обе руки по одному и зажал так, чтобы острые лучи торчали между пальцев. К счастью, звёздочки были сделаны таким образом, чтобы мои пальцы не касались острых граней. И кинулся на Марисо с кулаками.

Он не ожидал от меня такой прыти, потому что меня должно было сильно ударить током.

— Как?.. — только и успел воскликнуть обескураженный аристо.

Нанося ему удар в челюсть, я произнёс:

— Учи физику, придурок!

Удар острой гранью сюрикена не был глубоким, но был болезненным.

К тому же я не стал ждать, пока Марисо ответит мне, и нанёс второй удар в печень. И ещё один — в морду. И с другой стороны…

Я метелил противника, нанося ему удар за ударом, пока он не упал на песок.

Сигнала, что поединок закончен, не было.

Ну почему я не прочитал правила?

Вспоминая бой сестрёнки с Буфом, я предположил, что должен вырубить Марисо Кадо. Поэтому, направился к нему с целью молотить, пока тварь не сдохнет! Ну или пока не потеряет сознание.

— Я сдаюсь, сдаюсь! — закричал аристо, едва я приблизился к нему.

Тут же раздался звук гонга и рефери объявил мою победу.

Синее сияние вокруг ленты сразу же погасло.

Я спокойно подошёл и вытащил нож из песка. Осмотрел лезвие.

На нём не было и следа. Хороший всё-таки клинок мне достался!

Я сунул нож в ножны.

Потом обтёр кровь со звёздочек об простыню и тоже убрал в складки одежды.

И только тогда я услышал крики ребят из своей группы. Они все сидели на красной стороне, болели за меня.

Больше на красной стороне практически никого не было. Да и на синей — тоже. Слишком неожиданным был поединок, так что зрителей оказалось мало. Ну или дуэлянты были не очень интересны, вот с прошлой дуэли и не остался никто посмотреть.

Но мне было пофиг — мало зрителей, много… Главное, я поставил этого ублюдка на место!

Теперь нужно было найти сестрёнку и поговорить с ней. Тем более, что дверь на арену открылась.

Я пропустил лекарей, спешащих на помощь Марисо Кадо. Проводил их взглядом и глянул на придурка — ему сейчас нужны были не столько лекари, сколько косметологи. Подпортил я физиономию аристо, чего уж там!

Куратор Забуза и Ёсико первыми встретили меня у ворот. Когда успели?

Хотя и остальные наши не сильно отстали!

— Ты теперь легенда! — похвалил меня Забуза.

Он был искренне рад. И не потому что его подопечный остался жив, это Забузу не впечатлило бы — как он относится к нашим жизням, я уже успел увидеть. Ему на нас пофиг. Главное, чтобы не он грохнул… То есть, не он испортил то что принадлежит императору, да будут его дни…

Нет. Забуза был искренне рад именно моей победе! Я видел это.

Ребята окружили меня расспрашивая, поздравляя и восхищаясь.

И в это время мимо пронесли носилки, на которых лежал Марисо Кадо.

Я знал о его повреждениях! Знал, что он вполне был способен идти на своих ногах! А тут носилки…

Я хмыкнул про себя: слабак и симулянт! Одним словом, аристо!

— Нобуру! — Я сам не заметил, как это слово сорвалось с моих губ.

Именно так шипели нам с мамой Ишикой в спины, когда мы ходили с ней к зданию тюрьмы в форпосте. А теперь я произнёс это слово в адрес Марисо Кадо.

И тут же поймал взгляд, полный ненависти.

Когда лекари с носилками отдалились, Забуза сказал:

— На дуэли ты, конечно, победил, но Марисо вряд ли оставит всё как есть.

— Неужели будет мстить? — с усмешкой спросил я.

Мне на самом деле было пофиг, будет он мстить или нет. Я сделал его сегодня, и сделаю в другой раз.

— Он тот ещё говнюк! — вздохнул Забуза.

Что ж, похоже, теперь моей смерти желают два клана. И это всё за такое короткое время! Похоже, я действительно легенда!

Однако, мне нужно было увидеть Акино.

Поэтому я повернулся к куратору.

— Где тут лекари?

— Ты ранен? — сразу же забеспокоился Забуза.

— Нет, я хотел бы пообщаться с сестрёнкой, — ответил я. И на недоумённый взгляд Забузы добавил: — С Акино.

Он кивнул и показал, куда её унесли.

— Мы подождём тебя. Но недолго. Минут десять. Больше у меня нет времени. Мы и так из-за твоей дуэли одну экскурсию пропустили.

Я не стал слушать что мы там пропустили и поспешил в лекарские комнаты.

Комнату, где лежала Акино, я нашёл сразу — как будто чутьё вело. Постучал в дверь и сразу же зашёл.

Девочка лежала на кушетке. Обе её ноги были укрыты плотным одеялом, под которым что-то постоянно шевелилось.

Рядом с Акино суетилась полная женщина в белом халате.

Я в первый момент даже растерялся — это был первый полный человек, встреченный в этом мире. Остальные были худыми или в крайнем случае немного в теле. А тут прям с явным ожирением.

Женщина не обратила особого внимания на меня. Всё её внимание было сосредоточено на Акино и на том, что происходило под одеялом — она время от времени прикладывала к одеялу руку, словно проверяла, всё ли там в порядке…

Акино была бледна, но держалась молодцом.

— Привет! — сказал я.

— Что надо? — спросила девочка.

В её голосе совсем не было дружелюбия.

Я на миг растерялся. Я так много хотел сказать ей, но все слова махом вылетели у меня из головы.

— Я видел твой поединок, — сказал я.

— Я счастлива, — ответила Акино таким тоном, как будто послала меня в пешее путешествие.

— Ты молодец! — сказал я, не поддавшись на её эмоции.

Акино вздохнула и отвернулась.

— Сильно больно? — спросил я.

— Терпимо, — ответила она.

— Я тоже родом из форпоста, — сказал я.

Акино посмотрела на меня. Мне даже показалось, что в её глазах появился интерес. Но ненадолго. Через миг это было холодное отрешённое лицо.

— И что? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Мы с тобой земляки…

Акино усмехнулась.

Разговаривать с девочкой было очень сложно.

К тому же женщина повернулась ко мне и выжидательно уставилась мне в лицо.

А почувствовал себя настолько неуютно, что просто лютый капец!

— Я пойду… — сказал я.

Акино промолчала, глядя на меня исподлобья.

Разговор не клеился. Я решил, что в другой раз поговорим, при других обстоятельствах.

Взялся за ручку двери. Но потом всё же обернулся и сказал:

— Если тебе нужна будет помощь или защита, ты скажи.

И увидел, как на лице Акино промелькнуло удивление. Но в следующий момент женщина шагнула на меня, и я выскочил из палаты, как пробка из бутылки.

Постоял немного и в задумчивости отправился к куратору.

Забуза и остальные стояли в холле напротив экрана.

Я подошёл и глянул на него.

И почему я не удивился, что моё имя по-прежнему было последним в списке?

Забуза виновато посмотрел на меня и, извиняясь, сказал:

— Я ничего не понимаю! Тебе за эту дуэль должно добавиться минимум пять баллов.

Я похлопал по плечу куратора:

— Не парься! Ты тут не причём! Что там у нас дальше по плану?

— Лекция по истории магии, — ответил Забуза.

— Вот и идёмте на лекцию! — сказал я и направился на улицу.

Что-то я от арены устал сегодня. От арены и от разных разговоров.

Народ вышел вслед за мной. Они возмущались несправедливостью, предлагали написать жалобу или сообщить кому-нибудь, кто сможет исправить экран.

Пришлось немного повысить голос.

— Отставить возмущения! — скомандовал я. — Мне пофиг, что там показывает экран! Я про себя знаю. Остальное мне по барабану!

— По чему? — переспросили сразу несколько человек.

— По барабану! — повторил я. — То есть, всё равно!

Забуза сделал дорожку в кустах, и мы отправились на лекцию по истории магии.

Уже как по заведённому правилу ребята пошли впереди, а мы с куратором — в хвосте.

— Ты интересный! — сказал куратор. — Ты иногда говоришь такие странные слова. Где ты их услышал?

— Где услышал, там меня уже нет, — ответил я.

— Ну да, — согласился Забуза. — Теперь ты тут.

Некоторое время шли молча.

Потом Забуза всё же не выдержал и спросил:

— Мне вот что интересно. Как ты смог выйти из карцера?

— Ногами, — ответил я.

Забуза усмехнулся.

— Первокурсники обычно на это не способны, — сказал он.

— А я не обычный первокурсник! — заявил я.

На самом деле мне совершенно не хотелось обсуждать мою обычность или необычность. У меня перед глазами стояла Акино. Её взгляд, которым она провожала меня. Только человек побывавший в аду может смотреть так, как смотрела эта тринадцатилетняя девочка.

Она в свои годы уже успела научиться никому не доверять, надеяться только на саму себя. И это было страшно. Страшно, когда в столь юном возрасте девочки уже научились всему этому. Страшно, когда тринадцатилетние девочки сражаются на дуэлях и рискуют жизнью, чтобы победить.

— А кто такой этот Буф, — спросил я у куратора.

— Буф? — переспросил Забуза.

— Ну да! Тот самый, который дрался с Акино?

— Очень талантливый маг, — ответил Забуза. — На него у императора большие планы.

— А из-за чего они с Акино дрались?

— Ну так она же обошла его в уровне, — ответил Забуза и пожал плечами, мол, это же очевидно!

— Грёбаный уровень! — возмутился я. — Неужели ради строчки на этом чёртовом экране люди готовы поубивать друг друга?

Забуза внимательно посмотрел на меня и ответил:

— Ты даже не представляешь насколько!

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Когда-то в школе майор подрался со своей одноклассницей. Она была ябедой и вообще дурой! Но отец не одобрил поступок сына. Он сказал: «Нет чести в том, чтобы драться с теми, кто слабее». А когда майор возразил, что одноклассница дура и сама виновата, отец сказал: «А связываться с дурами вообще глупо — себе дороже!»

И в том, и в другом майор потом убеждался неоднократно.

Глава 15

Лекция по истории магии проходила в том же учебном корпусе, что и первое занятие.

Забуза привёл нас и сказал:

— После занятий вам нужно в течение получаса вернуться в свои комнаты. Тропинка для вас будет. Но как только сядет солнце, она закроется. Будьте внимательны! Не опаздывайте! — а потом повернувшись ко мне, сказал: — Помни, что я говорил тебе про ночное время. Тебе особенно нельзя выходить ночью из корпуса.

— А мы что, ужинать не будем что ли? — возмутился Сэдэо.

Забуза развёл руками:

— Извините, но времени на ужин не осталось. Вы до наступления темноты должны быть в своих комнатах!

— Но мы же не виноваты! — возмутились ребята из группы.

— Что поделаешь, — ответил Забуза. — В следующий раз не будете отвлекаться, а пойдёте точно по программе.

Я вспомнил, как во время завтрака некоторые ученики быстро ели и спешили покинуть столовую. Так вот, оказывается, в чём дело! Они торопились успеть сделать всё, что для них запланировано, чтобы не опоздать на ужин.

Пока я размышлял, кто-то из ребят спросил:

— Но вы ведь сами повели нас смотреть дуэль!

— Повёл, — согласился Забуза. — Но я хотел только на экран глянуть, я ж не виноват, что всё затянулось.

И я прям спиной почувствовал неприязненные взгляды.

— А я тут причём? — тут же ощетинился я. — Из-за меня не пошли на ещё одну экскурсию. А вот про ужин речи не было. И вообще, могли бы не ждать меня…

Последние слова я сказал зря. Обиделись и те, кто не смотрел косо.

А вообще Забуза красавчик! Пофигист хренов! Не рассказал нам правила с самого начала, потом из-за его пофигизма мы их нарушили, и теперь мы же и страдаем. Он-то сейчас наверняка пойдёт в столовую, сволочь!

Такое ощущение, будто нарочно подставил нас.

Ещё один урок вне школьной аудитории?

Вот в таком подавленном настроении мы, проводив злыми взглядами нашего куратора, вошли в аудиторию и расселись за столами, в ожидании лекции.

Спрашивается, нафига она нам? Лучше бы действительно сходили на ужин. Хоть настроение не такое паршивое было бы. Тем более, что я практически не обедал, а молодое растущее тело требовало подкрепиться. Особенно после дуэли.

Сами собой вспомнились рыба, которую для меня готовила няня Омоко и сладости, которые приберегала мама Ишико. Эх, сейчас бы на нашу домашнюю кухоньку! Уж няня Омоко, мама Ишико и мама Юмико расстарались бы, накормили б до отвала!

Я понял вдруг, что соскучился по этим милым женщинам. И как ни странно, по отцу — тоже. Вроде бы это не мой родной мир, а вот поди ж ты!

Дверь открылась. И в кабинет вкатился невысокий человечек с ногами колесом.

Переваливаясь с боку на бок, он шустро пробежал к высокому учительскому стулу и махом взобрался на него по приставной лесенке, на которую я сразу не обратил внимания.

Все как сидели, так и продолжили сидеть, с интересом и удивлением глядя на человечка.

— Я не понял, — прокаркал он. — Вас не научили приветствовать учителя?

Он именно прокаркал — так прозвучал его голос.

Все с неохотой поднялись.

— Чего хмурые-то? — спросил он.

— Без ужина остались, — ответил кто-то с заднего ряда.

— Всего-то? — фыркнул человечек. — Если такая малость портит вам настроение, то что будет дальше?

— А что будет дальше? — спросил я.

Но ответить человечек не успел. Открылась дверь и куратор Кинпатсу, извинившись за опоздание, впустил свою группу.

Эти тоже были уставшими и злыми.

— Что, тоже без ужина остались? — спросил Даичи.

— А что, и вы тоже? — ответили ему.

Сразу же раздались смешки, приветствия, поздравления с предстоящей голодной ночью.

Забавно, от того, что не только мы лишились ужина, стало как-то легче, хотя голова от голода уже подгуживала.

Человечек дал нам немного времени на обмен приветствиями, а потом сказал:

— Вы рискуете кроме ужина остаться ночью на улице. Потому что я намерен рассказать весь запланированный на сегодня материал.

Он произнёс это просто. Без лишних эмоций и по-прежнему каркая. Но от его слов у меня по спине пробежали мурашки.

Не скажу, что я придал сильно большое значение предупреждениям Забузы, но как-то проверять его слова о ночной опасности на практике мне совсем не улыбалось. Поэтому повернувшись к своим одногруппникам я рявкнул:

— А ну тихо!

Группа в полосатых рубахах, замолчала сразу. Наверное, сработало то, что они уже признали меня своим лидером. Но и народ из группы Кинпатсу тоже притих, с удивлением поглядывая на меня.

Хотя, в глазах Кинпатсу и Изуми никаких вопросов не возникло. Для них я был безоговорочным лидером, что радовало.

Человечек довольно хмыкнул — в наступившей тишине это прозвучало несколько зловеще. А потом представился:

— Я профессор Тору. Как и все преподаватели в этой академии, я принадлежу императорской семье. Моя магическая способность — вороньи крылья и острые перья.

Человечек вдруг нырнул со стула, но не упал, а оборотился вороном.

Он махнул крыльями и взмыл под потолок. И уже оттуда к нам полетели перья. Я оглянуться не успел, как перед каждым в стол воткнулось по чёрному перу.

Если метать такие, то вполне себе серьёзное оружие. Даже не знаю, как я смог бы справиться с таким противником на дуэли. Думаю, никак… Без магии — никак.

Пока я рассматривал перо с заострённым основанием, ворон спикировал на преподавательское место.

На стул сел уже профессор Тору.

Я поднял руку.

Профессор Тору кивнул, разрешая говорить.

— У меня вопрос… — сказал я, всё ещё вертя в руках воронье перо.

Профессор снова кивнул.

— Подскажите, пожалуйста… Насколько я знаю, внутри клана у всех способности должны быть схожие. Но у вас с Рикиши-сэнсэем и Орино-сэнсэем магические способности очень сильно отличаются. Как так?

— Очень хороший вопрос! — разулыбался профессор. — Как зовут?

— Кизаму, — представился я.

— Так вот, Кизаму. Об этом как раз мы и будем говорить на сегодняшней лекции. О том, чем именно императорский клан отличается от остальных. Есть у кого варианты?

Руку подняла Изуми.

— Да? — разрешил говорить профессор Тору.

— В императорскую семью входят лучшие ученики академии? — предположила девушка.

— Браво! — воскликнул профессор и даже в ладоши захлопал.

Точно!

У меня сразу сложилась мозаика.

Я понял ненависть Буфа к Акино, и её холод по отношению ко мне.

Раз она выиграла дуэль, то скорее всего войдёт в императорскую семью, потому что осталась на первой строчке в таблице уровней. И даже баллов теперь, после победы в дуэли у неё стало больше, теперь её обойти ещё сложнее. Потому-то Буф так её ненавидит!

А по поводу меня она подумала, что я напрашиваюсь под её покровительство, пресмыкаюсь перед её будущим величием, пытаюсь заранее навести мосты. Появился неизвестно кто неизвестно откуда, представился земляком…

Чёрт! Я совсем не хотел, чтобы она воспринимала меня именно так. Я хотел, чтобы она видела во мне старшего брата, а не приспособленца, который за её счёт мечтает облегчить себе жизнь.

А ещё я понял, что кто-то страстно желает, чтобы я ни при каких обстоятельствах не попал в императорскую семью. Именно поэтому мой рейтинг был обнулён, именно поэтому после победы в дуэли мне не добавили баллов.

Это становилось интересным.

Но грубо… Как же грубо они работают! Можно же было добавлять понемногу, чтобы рост был медленным…

С другой стороны, даже медленный рост — это всё-таки рост. И рано или поздно, а сотня баллов у меня будет. Так что, они действовали наверняка.

Кому же я успел перейти дорогу, хотя с того момента, как появился в академии, не прошло и суток?

Причём, этот кто-то явно не последний человек в академии, раз может влиять на таблицу.

«Ну, или вообще не человек», — подумал я, вспомнив карцер — та тварь, которая сидела где-то внизу, не имела ничего общего ни с людьми, ни с демонами. Во всяком случае, мне так показалось. Другой вопрос, было ли ей дело до меня?

Хотя, после того, как я прогнал эту тварь из моей башки, наверное, было.

Но имела ли она из своего карцера доступ к экрану?

И тут я усмехнулся. У этой «медали» есть другая сторона! Получается, тот, кто всё это сделал, уверен, что я могу подняться на самый верх!

Эта мысль мне понравилась — значит, во мне разглядели потенциал.

Я, конечно, в себе не сомневался. Но приятно, что и мои враги тоже отметили это.

Знать бы ещё кто они.

Но порассуждать о врагах мне не удалось. Профессор Тору начал рассказывать об истории мира и зарождении магии. Он развернул на доске карту, где были нарисованы: само государство Буракушити, в котором мы жили, и всё, что граничило с ним.

На востоке были непроходимые пустыни. На юге — бесконечные моря.

Что было за пустынями и морями, неизвестно. Несколько раз туда отправлялись экспедиции, но ни одна не вернулась.

Из всех соседних государств мне показались интересными только страна Ледяных Гор, которая располагалась севернее, сразу за перевалом. Куда император, после того, как увидел сон, отправил отряд своих лучших воинов, и их почти всех перебили. Про неё я уже читал в книгах сэнсэя Макото.

Ещё мне показалась интересной страна Долгих Лесов, которая граничила с Баракушити на западе. Профессор Тору сказал, что там обитает много диких племён. Но при этом у них хорошо развиты искусства. Вот за искусства я и зацепился. Если в племенах развиты искусства, то какие ж они дикие?

Я так и спросил у профессора Тору:

— А почему решили, что племена дикие?

На что профессор ответил:

— Ну а как же? — встрепенулся профессор. — Никогда невозможно предсказать, чего они сделают в следующий момент.

— И всё что ли? Вы действительно считаете это достаточной причиной? — возмутился я. — А вдруг у них просто другой менталитет?

— Мента… что? — переспросил профессор.

— Другой образ мысли, — устало ответил я. — Ладно, забейте!

— Что и куда я должен забить? — переспросил профессор Тору.

— Ничего. Извините, — махнул я рукой. — Продолжайте лекцию.

— Спасибо за разрешение! — усмехнулся профессор.

И действительно продолжил. Он называл имена исследователей и рассказывал об их трудах — дошедших до наших времён фолиантах, тех самых, которые я видел у сэнсэя Макото, а я сидел и злился. Даже не понял, почему меня так задели его слова о диких племенах?

Нет, просто так сидеть и молчать я не смог. Я снова перебил профессора, наизусть цитирующего древнего умника.

— Скажите, профессор Тору, а с дикими племенами на западе ведётся торговля?

— Да, мы с ними активно торгуем. Очень много полезного покупаем!

— И всё равно они дикие?.. — спросил я негромко.

Это был риторический вопрос и ответа на него я не ждал, но профессор Тору меня услышал.

Он внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Кизаму, а почему тебя так интересуют эти племена? И слова какие-то странные ты произносишь… Ты как-то с ними связан?

Я покачал головой.

— Я от вас впервые услышал о них, — ответил я. — Только, если культура развита, то и цивилизация есть. Пусть отличная от нашей, но есть. А потому они не дикие.

— Смотря какой смысл вкладывать в это слово, — задумчиво сказал профессор Тору. — Смотря какой смысл!

Он некоторое время внимательно изучал меня, а мне просто хотелось поесть и лечь спать. Спорить с ним я не хотел совершенно. В конце концов, какое мне дело до каких-то диких племён, обитающих в стране Долгих Лесов?

Тем временем профессор Тору перешёл к рассказу о великой войне.

Оказывается, сон императору приснился не на ровном месте. В то время Баракушити не было единым государством. Страна была разобщена. Шли постоянные межклановые войны, которые истощили и обескровили население. В результате начались набеги соседей на приграничные поселения. Правил тогда император Кас…

Едва профессор упомянул имя императора, сонливость слетела с меня в один миг. Это был тот самый император, про которого говорил отец, когда я показал ему свою катану.

Поэтому я в очередной раз перебил преподавателя:

— Профессор Тору, скажите…

— Да, — разрешил он.

— А что за история с мечом Каса?

— Ты про легендарный клинок императора Каса?

Я кивнул.

— В летописях записано, — начал профессор, — что императору Касу во сне явилась богиня и сказала, что есть в стране Ледяных Гор меч, который обладает волшебной силой. И если он сможет достать этот меч, то межклановые войны прекратятся. Император Кас тут же отправил отряд своих лучших воинов, чтобы они принесли клинок.

— И что? Принесли? — с нетерпением спросил я.

— Ты настолько не знаешь историю нашей страны? — с удивлением спросил профессор Тору.

Меня как ледяной водой окатило. Пришлось сочинять на ходу:

— Просто я всегда считал это сказкой…

Похоже, мой ответ удовлетворил преподавателя, потому что он сказал со вздохом:

— Многие считают это сказкой. Но тем не менее, такой клинок был.

— Был? — ухватился я за его слово. — А где этот клинок сейчас?

— Хранится у нашего императора, да будут его дни благословенны!

— Хранится? Но вы же сказали, что был… Вы сказали о нём в прошедшем времени?..

Профессор промолчал.

— И что, появление клинка действительно прекратило межклановые войны? — не унимался я.

Профессор Тору усмехнулся:

— Да. Межклановые войны прекратились. Потому что стало не до них. Началась великая война, которая в конце концов привела к появлению в нашем мире демонов.

— А откуда взялись демоны? — продолжал я расспрашивать, потому как меня эта тема очень интересовала.

— Никто точно не знает. А сами демоны ничего не говорят. Я имею ввиду пленных. Потому что на переговоры они не идут. Они просто уничтожают всё, до чего могут дотянуться.

— А демоны в принципе разумны? — спросил Даичи. — Может, это просто животные.

Профессор Тору покачал головой.

— Демоны несомненно разумны. Это высокоразвитая цивилизация.

— То есть, не дикие?.. — не смог не съязвить я. — Племена из страны Долгих Лесов, у которых развито искусство, дикие. А демоны, которые уничтожают всё на своём пути — высокоразвитая цивилизация?

Я не знаю, почему меня это так зацепило, но, блин, зацепило! Что вообще за фигня? Это же не логично!

Нет, я не имел ничего против демонов, но как-то за племена обидно стало. Хоть мне на них по большому счёту было наплевать.

Профессор Тору, не моргнув и глазом, подтвердил:

— Ты прав, Кизаму. Всё именно так и есть. Племена дикие, демоны — высокоразвиты.

— Ну и в чём же их высокоразвитость? — спросил я уже не скрывая своего раздражения.

— У них есть единое государство, — начал перечислять профессор Тору. — Жёсткая иерархия. У них единая религия. И у них удивительно красивые города.

В голосе профессора мне послышалась тоска.

— Вы бывали в городах демонов? — заблестев глазёнками, спросил Даичи.

Профессор Тору вздохнул с тоской и посмотрел куда-то сквозь пространство и время.

— Прекрасная архитектура, великолепные инженерные решения! Фонтаны, сады… Мы пытались это повторить… — профессор сокрушённо покачал головой. — Даже с помощью магии это невозможно!

Я слушал профессора и не понимал. У меня никак не срастался образ Аргха и всего того, что говорил этот коротышка.

После встречи с демоном на стене, я считал их агрессивными дикарями, но то, с какой тоской рассказывал о них профессор Тору, сильно пошатнуло мою уверенность.

— Так почему мы с ними воюем тогда? — спросил я. — Давайте лучше заключим мир и будем сотрудничать?

— Это невозможно, — вздохнул профессор. Потом, нахмурившись, сказал: — У нас ещё будет возможность поговорить о демонах. А сейчас давайте вернёмся к теме лекции. Иначе вам точно придётся возвращаться в свои корпуса ночью.

— А почему ночью нельзя выходит на улицу? Что там такого? — спросил я.

— Если вы меня будете отвлекать, — жёстко произнёс профессор Тору, — то очень скоро узнаете! Непосредственно на себе.

А после уселся поудобнее и начал рассказывать, как именно императорский клан стал таким, каким стал.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майору приходилось бывать в горячих точках во многих странах. У него были разные задачи. В том числе спасение культурных ценностей от рук террористов и боевиков. Иногда боевики намеренно бомбили то, что было бесценно с точки зрения истории всего человечества. И всякий раз в голове у майора не укладывалось — как так? Почему?

За долгие годы службы ответа на этот вопрос майор так и не нашёл.

Глава 16

— Куроикабе не всегда был столицей Баракушити, — рассказывал профессор Тору.

В его голосе по-прежнему слышались карканье, хотя ничего каркающего в словах, которые он произносил не было.

Вопросов больше ему не задавали. Угроза узнать непосредственно на себе, почему тут по ночам нельзя выходить на улицу, подействовала на всех.

— Раньше в Куроикабе находилась только летняя резиденция императора, — речь профессора была ровной и практически лишённой эмоций. — Но, после того, как императору Касу доставили предсказанный богиней меч, всё в стране изменилось. Столицу Баракушити срочно перенесли в Куроикабе, город за короткое время сильно вырос, обзавёлся форпостами. Его огородили стеной из чёрного камня. Тогда же и появилась академия магии. Как город в городе. Если вы заметили, то академия тоже окружена стеной из чёрного камня.

— Понятно, городская стена, — всё же не выдержал я. — Это военное укрепление. Но зачем окружать такой же стеной академию магии? От кого нужно защищать магов? От горожан? Или горожан от магов? Объясните, профессор Тору!

Профессор проигнорировал мой вопрос. Коротко глянув в окно, он немного ускорился:

— До первого столкновения с демонами на нашей территории оставалось совсем немного времени, когда…

Я тоже глянул в окно, и по спине пробежал холодок — дорожки в кустарнике уже появились. Куратор Забуза сказал, что они будут открыты тридцать минут, а потом закроются.

По поводу дорожек я не переживал — я уже знал, как проходить кустарник. Но я чувствовал, что не всё так просто — сделать своей магией персональную дорожку будет недостаточно. И то, как ускорился в своей лекции профессор Тору, только подтверждало мои опасения.

— …И тогда император Кас нашёл прекрасное решение: создать на этом месте академию магии и отправлять сюда учиться всех, получивших магические способности. За исключением тех, до кого не смог дотянуться, например, кого для служения в своих храмах взяли боги. Ну и за исключением клановых магов, конечно. Кланы побоялись остаться в стороне — с одной стороны, без защиты, а с другой, — вдруг что выгорит? Таким образом император Кас первым в императорском роду начал вводить в свой клан сильнейших магов из обучающихся тут, в академии магии. Тогда, да и сейчас, это было единственно возможное решение, чтобы сохранить…

То, что дорожки уже появились, заметил не только я, но и остальные ученики. Профессора больше никто не слушал. Народ с тревогой выглядывал в окна.

Тем не менее, профессор Тору не отпускал нас. Он с самым невозмутимым видом продолжал рассказывать:

— …Вот тогда-то и был установлен экран, показывающий магический уровень ученика.

Я моментально забыл про дорожку и ночь.

— А кто сделал этот экран? — спросил я.

— Я только что рассказал об этом, — усмехнулся профессор. — Надо было слушать! А теперь лекция окончена. Жду вас завтра. На самостоятельной работе проверим, как вы усвоили сегодняшний материал. Всё, все свободны!

Ученики, конечно же сразу подорвались на выход, устроив в дверях столпотворение.

Я не полез в толпу. Решил подождать, пока народ схлынет.

Профессор Тору никуда не торопился. Он сидел и терпеливо ждал, пока мы покинем аудиторию.

— Профессор, — спросил я у него. — А вы не боитесь того, что ночью? — спросил я, чтобы как-то отвлечься от тревожных мыслей.

— Нет, — ответил он и усмехнулся: — Мне не нужно выходить на улицу. До своей комнаты я дойду по коридорам.

— А мы можем по коридорам?..

Профессор со злорадной улыбкой покачал головой.

— Это очень важный урок, Кизаму! И вы должны его усвоить. Иначе весь смысл обучения потеряется. Вы же слушали, что я только что рассказывал?

Говорить, что не слушал, я не стал. Обычно учителям такое очень не нравится. Но, я глянул в маленькие чёрные глазки профессора и мне в голову пришла мысль, что портить имущество императора нельзя. И я сразу расслабился — убивать нас не будут, а остальное можно перетерпеть.

Хотя, конечно, попасть в лабораторию, как те ребята, которые опоздали в общежитие после урока с Рикиши-сэнсэем, мне совсем не хотелось. Но думаю, для ночных путешественников тут заготовлено нечто иное.

Когда я вышел на улицу, все в растерянности стояли перед кустарником. Никто не успел пройти — дорожки закрылись, едва первые ученики вышли на улицу.

Солнце уже наполовину скрылось над горизонтом.

Я видел: ещё чуть-чуть, и народ ломанётся прямо на колючки. Нужно было срочно привести всех в чувство.

— Так! Спокойно! — рявкнул я.

Тишина установилась не сразу. Но как только установилась, и все взоры обратились ко мне, я повернулся к Рену и Сэдэо.

— Знаете, что делать?

Они кивнули, и в кустарнике появилось две дорожки — ледяная и бесцветная.

— Макото, Ёсико! — скомандовал я, и они тоже направились через кустарник в сторону общежития.

Кинпатсу не стал ждать, пока я назову его имя, он повернулся к Изуми и сказал:

— Тут главное не бороться с кустарником, а тренировать свою магию. Вот так! — и через колючий кустарник пролегла полоса ярких цветущих лиан.

— Иди! — сказал я Кинпатсу, и лианы раздвинули кустарник, образуя дорожку.

Изуми дёрнулась идти вслед за Кинпатсу, но я остановил её.

— Не получится! Каждый сам должен открыть дорогу для себя! — И повернувшись к остальным сказал погромче: — Слушайте меня внимательно! Кустарник пройти можно! Ребята вам это уже продемонстрировали! Запомните! Не боритесь с кустарником! Вы работаете только со своей магией! Давайте! Даичи, увеличиваешь…

— Я понял! — засмеялся пацан и вдруг вырос.

Точнее не сам вырос, а выросли его ноги, и он просто пошагал к общежитию, переступая через кустарник от дерева к дереву — оказывается, под деревьями были открытые площадки.

Остальной народ быстро понял, что к чему. Почти все. Кому-то пришлось объяснять, кого-то подбадривать.

В конце концов на площадке остались только мы с Изуми.

— А ты что? — спросил я её.

— Моя магия не подходит для этого, — испуганно ответила девушка.

Я глянул на солнце — из-за горизонта торчал маленький краешек. Нужно было торопиться.

— Изуми, что у тебя за магия?

Изуми покраснела и стояла, теребила край рубахи. И так неказистая, она ещё и стояла, безвольно опустив плечи и склонив голову.

— Изуми, — поторопил я. — У нас очень мало времени. Мы должны идти. Какая у тебя магия.

— Я это… — начала было девушка, и вдруг слёзы хлынули из её глаз. Она затараторила: — Я самое бесполезное на свете существо! Меня даже в лечебницу не взяли! Я никогда не смогу пройти этот кустарник!

Это так не вязалось с её восьмым уровнем, что я немного растерялся.

Но совсем немного, потому как времени не осталось.

— В чём? Твоя? Магия? Твою мать! — рявкнул я.

Изуми вздрогнула и отчаянно глядя мне в глаза призналась:

— Я могу менять внешность…

— В смысле? — спросил я.

В следующий момент передо мной стояла девушка с шикарными формами, настоящая секс-бомба.

Но Изуми была права. С такой магией она через ядовитый шипастый кустарник не пройдёт.

Может и можно было найти вариант, но не сейчас. Сейчас солнце, блеснув последним лучом скрылось за горизонтом.

И сразу же налетевший ветерок пробрал до костей.

В тревоге и дурных предчувствиях заныло сердце.

Сумерки сгущались на глазах, и чтобы видеть возможную опасность, я вызвал карту.

Картина, которую я увидел, меня совсем не обрадовала. То тут, то там прямо сквозь землю начали прорастать розетки цветов. Вот только шевелящиеся лепестки больше походили на щупальца. Такие как в карцере.

Вспомнив темноту в карцере, я понял, что пока эти «цветочки» растут медленно. Но как только совсем стемнеет, нам придётся не сладко.

Наши почти все уже или дошли до общежитий или вот-вот войдут в двери. Остались мы с Изуми.

Я прикинул расстояние до общежития Изуми, до своего… И решительно прижал девушку к себе:

— Идём к моему! — А потом повернулся к кустарнику и приказал: — Расступись!

В этот раз моих команд кустарник не послушался. Наоборот, шипы стали длиннее и на их кончиках появились капельки яда.

— Расступись! — добавил я силы в голос.

Едва раздвинувшись, ветки кустарника снова сомкнулись.

Не сговариваясь, мы с Изуми кинулись к двери в школьный корпус, но она оказалась заперта. Этот ублюдок профессор Тору запер за нами дверь, обрекая нас на ночной ужас!

«Цветочки» уже заметно вытянулись. Щупальца шевелились в поисках жертв.

Но в мои планы становиться жертвой не входило вообще.

Я оглянулся в поисках камня, чтобы разбить окно и залезть в корпус, спрятаться там. Да, я в курсе, что портить имущество императора нельзя! Но и мы с Изуми тоже принадлежим императору! И нас тоже портить нельзя!

Ничего подходящего я не увидел — ни камня, ни кирпича.

Тогда я достал нож и решил разбить стекло рукояткой.

Но едва я шагнул к окну, как услышал визг Изуми.

Обернулся, и увидел, что щупальца, словно почувствовали нас, потянулись в нашу сторону. И первые уже коснулись девушки.

На лице Изуми был первобытный ужас. Ещё чуть-чуть, и она в панике ринется куда глаза глядят.

Я подхватил девушку и выдернул из щупалец на пока ещё безопасный уголок. А потом огляделся. Вокруг нас эти токсичные отростки просто кишмя кишели! К тому же карта показала, что розетки «цветов» в других местах уходят обратно под землю и прорастают неподалёку от нас — подтягиваются поближе.

Когда я снова повернулся к окну, было уже поздно — вытянувшиеся вдоль стены щупальца отрезали нам путь.

Они окружили нас плотной стеной, но пока не нападали. Словно чего-то ждали.

А я на удивление был спокоен. Я точно знал, что не отдам им Изуми и сам не стану жертвой.

Я прижимал к себе девушку с телом секс-бомбы. Она доверчиво прижалась ко мне, уткнулась в плечо. Я ласково гладил её по волосам и плечам, по спине…

Не знаю, в какой момент мне пришла в голову мысль, что этой хтонической твари, которая сейчас взяла нас в кольцо, для нападения нужна наша слабина, ей нужно за что-то зацепиться.

Давать ей шанс я не собирался. Судя по моему небольшому опыту общения с карцерной тварью, то, что окружает нас — не материально. И физически уничтожать нас не будет. Но будут страх и тоска. И воспоминания.

Однако, мои воспоминания — только мои! Я не собирался делиться ими ни с кем! Тем более с этой дрянью.

То ли вздох Изуми, то ли её спина, выгнувшаяся под моей рукой, то ли понимание, что у любого действия всегда есть противодействие, и у любой монеты две стороны, не знаю, но мне в голову пришла дерзкая мысль…

А может, и не в голову… Потому что формы Изуми были не просто сексуальными, а бомбически сексуальными! И моё тело отреагировало на неё вполне однозначно!

В общем, моя рука скользнула ниже, и девушка со стоном прижалась ко мне, заглянула в глаза.

Я убрал прядки волос с её лица и провёл костяшками пальцев по её подбородку.

— Кизаму… — прошептала Изуми.

Она смотрела на меня влюблёнными глазами.

Чёрт, я такой взгляд не спутаю ни с чем!

— Кизаму, — снова прошептала Изуми и положила голову мне на плечо. — Я так давно мечтала об этом.

— О чём, Изуми? — спросил я уже догадываясь об ответе.

— Чтобы ты вот так смотрел на меня, чтобы обнимал…

Она сказала об этом просто и искренне.

Я снова прижал её к себе и поцеловал.

Я был очень нежен — если хтоническая тварь хочет наших сильных воспоминаний, то пусть получит вот это!

— Мне кажется, — призналась девушка, — у меня способность такая, потому что я очень хотела понравиться тебе…

— У тебя прекрасная способность, Изуми, — сказал я и моя рука легла на красивую упругую грудь.

— Ты мне давно нравишься, но ты меня не замечал…

— Замечал, — ответил я, вспомнив её белые кружевные трусики.

И рука сама потянулась к её попке.

Я ласкал Изуми. Целовал.

Мои руки свободно скользили по её телу, и запретных мест для меня у неё не было.

Развязывая ленточки на её рубахе, я мечтал о пуговицах и сдерживал себя, чтобы не рвануть все эти завязки к чертям собачьим.

Изуми смущалась и одновременно бесстыдно помогала распутать всё, что мешало мне добраться до её великолепной груди.

Её смущение и неловкие движения выдавали, что сексуального опыта у девушки нет совсем. Возникло подозрение, что она девственница.

Как только я понял это, то немного притормозил. Не то, чтобы я не хотел её — нет! Всё моё тело жаждало проникновения. Я хотел её, безумно хотел!

Но я же не тварь какая-то, чтобы воспользоваться ситуацией.

Тем более, что щупальца, окружившие нас, замерли и не нападали — видимо отреагировали на наши действия.

Но едва я немного отстранился, как Изуми прижалась сама и зашептала:

— Не останавливайся, Кизаму, я прошу тебя! Я хочу… Я очень сильно хочу тебя!

— Ты уверена? — на всякий случай спросил я. — Это же в первый раз?

— Да, в первый, — чуть слышно прошептала Изуми и добавила горячо: — Я уверена!

Её одежда, а следом и моя простыня полетели на землю.

Изуми стояла передо мной обнажённая.

Посреди академии магии. На улице. Ночью. В окружении враждебных щупалец. Она была прекрасна!

Юная, стройная, очень сексуальная! И желающая отдаться мне здесь и сейчас.

— Я не хочу, чтобы ты подумала, будто я пользуюсь твоей слабостью, — попробовал я дать ей ещё один шанс на отступление.

— Просто сделай это! — попросила она.

— Но это не значит, что мы потом будем вместе…

Да это было жестоко! Но я слишком уважал Изуми, чтобы просто так воспользоваться её желанием. Для неё это в первый раз, и она не понимает…

— Я люблю тебя! — прошептала Изуми, и сама начала осыпать меня поцелуями.

Больше я не сдерживался. Потянул девушку вниз, на нашу одежду.

Она с лёгкостью поддалась и легла. Открытая. Доступная.

Моя рука легла на её плоский и такой зовущий живот.

И прежде чем опустить руку ниже, я повернулся щупальцам и сказал:

— Пошли нахрен! Это не для вас!

И щупальца ушли! Исчезли! Провалились под землю!

И не только щупальца, но и ядовитый кустарник! Он тоже исчез!

— Изуми, мы спасены! — сказал я.

Но девушка потянула меня на себя и попросила:

— Не останавливайся!

Никогда ещё я не был таким ласковым и нежным! Таким сдержанным и жаждущим одновременно…

Никогда ещё девушка не отдавалась мне с такой искренностью и любовью, с таким доверием.

Я старался сделать так, чтобы ей не было больно. И когда она застонала от наслаждения, я не сдержался и тоже кончил.

А потом, когда я обнимал девушку, с которой слетели покровы секс-бомбы… Когда я целовал её с нежностью и благодарностью, ко мне пришла мысль простая и естественная — мне теперь есть кого защищать! В этом мире теперь есть по-настоящему дорогой для меня человек.

Да, в том мире у меня осталась жена и трёхлетняя дочка. Я скучал по ним. Особенно по Машке-промокашке. Однако, Изуми в один момент заслонила для меня всю мою прошлую жизнь. Почти всю…

И дело было вовсе не в сексе или внешности секс-бомбы — сейчас я обнимал неказистую девчонку, такую, какой Изуми была всегда. Однако, то единение, которое возникло между нами, наполнило моё сердце смыслом, подарило цель — я не просто сам поднимусь и подниму своих людей, включая Изуми, конечно же! Её — в первую очередь!

Нет! Я поднимусь настолько высоко, что перестану принадлежать императору! И мои люди тоже перестанут! Я стану первым! Я уничтожу нахрен эту систему, где люди подобны вещам!

Я нежно поцеловал Изуми и спросил:

— Будем одеваться?

Изуми кивнула.

Мы, постоянно прерываясь на поцелуи, разобрались с нашей одеждой — где чьё, хотя спутать рубаху, штаны и простыню было бы сложно… Оделись. Я подобрал сюрикены и нож, засунул их на место. И обнял девушку:

— Пошли?

Она кивнула.

И я повёл Изуми к её общежитию.

Мы попрощались на крыльце. Изуми вошла внутрь.

Как только дверь за ней закрылась, снова налетел порыв ветра и я увидел на карте, как щупальца вновь полезли из земли.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Как-то майору на заре своей юности захотелось особой романтики, свиданий под луной и чего-то волнующе-томного. Он как раз познакомился с бомбической красоткой. Через неделю милых свиданий, массового, как ковровая бомбардировка, флирта и неприкрытой словесной похоти, в одну из совместных прогулок в выходной день в общественном парке случился неслыханный пожар… разумеется, страстей человеческих. После осознания, что хочется не только «разведки», но и «проникновения», было предпринято дерзкое решение: ищем кусты.

В самый ответственный момент кусты зашевелились и через них просочился древний дед. Увидев нас, он неловко зажмурится, покраснел и пробормотал: «Я тут очки потерял…»

На что майор нашёлся: «Какое совпадение! А мы тут штаны потеряли. Оба!»

Глава 17

На этот раз скорость появления щупалец была гораздо выше. Возможно, это произошло из-за того, что уже совсем стемнело. А может, потому что на улице больше никого, кроме меня, не осталось.

Прикинув по карте, где расположено моё общежитие, и точно зная, где именно вылезли «розетки» этих мерзких отростков, я припустил бегом. Тем более, что ядовитый кустарник так и не появился, а значит, возможностей избежать встречи с щупальцами было больше. Хотя не скажу, что проще — они постоянно двигались, изгибались, как будто вслепую искали свою жертву, то есть меня.

Я маневрировал, прокладывая путь как в лабиринте, всячески стараясь избежать контакта. Но и противник мне попался не простой. Он убирался под землю позади меня и вырастал — впереди, всякий раз пытаясь перекрыть мне дорогу.

Если бы не карта, вряд ли мне удалось бы хоть сколько-то продвинуться — иногда мне приходилось возвращаться назад или делать большие крюки. Но пока продвигаться к общежитию у меня получалось. Не так быстро, как хотелось бы, но всё-таки.

Я бежал и вспоминал профессора Тору с его способностью оборачиваться вороном и придурка Марисо Кадо с его призрачными крыльями… Я откровенно завидовал им! Вот бы взлететь над всем этим кошмаром и приземлиться уже около двери в общежитие.

Да, я завидовал им! Но ровно до того момента, когда увидел щупальца, свисающие с крыши ближайшего здания. Там они тоже проросли! Как — не знаю! Но извивались и скручивались теперь и сверху тоже. И из стен…

А потом со всех сторон раздалось шипение:

— Ты лишил нас законного пира! Мы выпьем тебя до дна! Тебя одного за всех, кто сегодня был нам обещан!

Сразу вспомнились Забуза и профессор Тору. Не думаю, что они действовали по собственному желанию, задерживая нас, но как же это обидно! Они осознанно подставили всех новичков! Знали, что так будет и всё равно сделали. Заставили нас пройти через этот ужас!

Нас… Я усмехнулся: всё-таки я поломал их планы. До остальных ребят эта тварь теперь не доберётся. А меня ещё нужно поймать!

Но чем дальше я продвигался, тем сложнее становилось избегать встречи с щупальцами. Начиная с того, что я уже устал, заканчивая тем, что щупальца становились всё более агрессивными и нетерпеливыми. Плюс, некоторые уже прилично вытянулись из земли.

Я понимал, что скоро они меня схватят, но собирался оттянуть этот миг насколько это возможно, лучше навсегда. Старался бежать так, чтобы они меня не касались. Хотя нож держал наизготовку. Свою жизнь, свободу, воспоминания, эмоции — чего бы там эти твари не хотели, я задёшево не отдам!

Щупальца не просто шевелились, они активно пытались схватить меня, хлестали воздух, преграждали путь.

Меня спасало только одно — в их действиях не было слаженности. Каждая «розетка» действовала самостоятельно. Из чего я решил, что это скорее разные существа, чем одно.

Фразу Забузы, когда он увидел нож, про то, что мне в особенности нельзя выходить ночью, я понял в тот момент, когда, чтобы уйти от очередной атаки, полоснул по щупальцу ножом.

В момент удара гравировка летучей мыши на миг вспыхнула ярким светом, и щупальце с диким визгом отшатнулось от меня. Но уже в следующий момент атака этой мерзости стала намного агрессивнее, и со всех сторон раздалось:

— Как ты посмел?! Как ты посмел?! Как ты посмел…

— А нехер приставать! — ответил я, уворачиваясь от нападающей на меня дряни.

Я продолжал бежать и уклоняться, потому что понимал: если меня схватят, то долго я не продержусь.

Но одну слабость своего врага я теперь знал точно: он боится света! Я не заметил, чтобы нож хотя бы оцарапал щупальце. Подействовала только вспышка света. Но зато как!

Да, не простой нож у меня!

Интересно, Тосиюки Такаги знал об этом свойстве ножа?

Хотя, если он чёртов ниндзя, то ему приходится работать по ночам. Поэтому наверняка нож делали специально для этих тварей. Ну или для подобных им.

С другой стороны, я дома свободно ходил ночью по улице и ничего такого не было.

Но об этом я подумаю позже. А сейчас…

Очередной мой прыжок закончился неудачно. Мерзкое щупальце захлестнуло мне лодыжку.

Я взвыл от обжёгшей меня боли и не смог увернуться от другого щупальца, которое перехватило меня прямо за грудь.

Третье щупальце тут же зафиксировало руку с ножом.

Каждое прикосновение причиняло мне невыносимую боль.

Я прямо кожей почувствовал, как эта дрянь чавкает, высасывая из меня жизнь.

Но и сдаваться я не собирался, хоть и не мог вдохнуть. Но мог выдохнуть…

На выдохе я приказал ножу:

— Свети!

И тут же летучая мышь засветилась.

Щупальца отпрянули от меня, и я грохнулся с высоты человеческого роста — именно на такую высоту успели они меня поднять.

Хорошо хоть упал не на собственный нож! Но приложился не слабо.

Жутко болели грудь, нога и рука. Было очень больно дышать.

Едва не теряя сознание, я здоровой рукой поднял повыше начавший тускнеть нож и снова приказал ему:

— Свети!

Поднялся и поковылял к общежитию сквозь расступающиеся передо мной щупальца.

Я не мог больше бежать. Не мог драться. Я мог только с трудом передвигаться. И главная задача была для меня не потерять сознание. Потому что я точно знал: стоит мне только потерять сознание, как свет потухнет и твари доберутся до меня.

Они вздымались вокруг… Бесились, метались в гневе… И шипели, когда приближались слишком близко к свету.

Но зато мне больше не нужно было петлять — мерзкие щупальца сами убирались с моей дороги.

Похоже, за те несколько секунд, которые я был в объятиях монстра, он успел изрядно выпить моей жизненной силы. Потому что я едва удерживал себя в сознании, чтобы не грохнуться прямо тут.

Как дошёл до общежития не помню.

Вроде бы вокруг здания плотной стеной выросли щупальца.

Вроде бы я пошёл прямо на них — к двери. И они прыснули в стороны…

Дверь оказалась заперта.

Искать возможность попасть внутрь у меня не было сил, поэтому я просто приказал двери открыться. В потом ввалился внутрь и упал. И спасительная мгла закрыла меня от невыносимой боли…

Очнулся я в своей комнате на своей кровати.

В комнате было полно народу, но все стояли чуть в стороне, а рядом со мной копошились сэнсэй Макото и Ёсико.

— Он пришёл в себя! — сообщила Ёсико, и вздох облегчения пронёсся по комнате.

У меня жутко болели места, где щупальца прикасались ко мне.

Я поднял руку и увидел, что на предплечье просто нет кожи.

Смотреть что там с ногой и грудью у меня не было сил. Не думаю, что там дела обстояли лучше. И грудь, и ноги, также, как и руки, не были защищены одеждой, так что там наверняка картина такая же — кожи нет.

— Сейчас станет полегче, — проговорил Макото, смазывая мне грудь какой-то вонючей дрянью.

Запах показался знакомым.

— Что это? — спросил я.

Мой голос прозвучал хрипло и обессиленно.

— Яд кустарника обладает обезболивающим действием, — ответил Макото. И добавил, извиняясь: — У тебя магический ожёг. Я не знаю, чем лечить такой, какими заклинаниями… Могу только обезболить. Хорошо, что яд с кустарника собрал, вот он и пригодился. Других лекарств у меня нет, к сожалению. Только раствор вот смог сделать.

Макото говорил и говорил, как будто боялся, что если замолчит, то я начну расспрашивать, какого хрена он мажет меня ядом.

Но мне было не до того. Тем более, что лекарство, видимо, подействовало, потому что я почувствовал холодок и меня потянуло в сон.

Ёсико всхлипнула и села на пол рядом с моей кроватью.

Я, с трудом поднимая потяжелевшие веки, спросил:

— Ты плачешь… Что случилось? Тебя обидели?

— Я так испугалась за тебя, когда солнце село, а ты не пришёл, — сквозь слёзы ответила Ёсико.

— Но я же пришёл, — успокоил её я.

— Да, когда ты ввалился, а дверь осталась открытой… — Ёсико рефлекторно прикрыла свою руку, и я увидел, что на её предплечье тоже нет кожи.

Не так много, как у меня, совсем чуть-чуть. Видимо, щупальце только мазнуло по её руке.

Сразу стало понятно, кто закрыл за мной дверь.

— Там на улице такая жесть творится, — поделился Даичи. — Как будто конец света наступил. Такой ветер и вой…

Слова пацана доносились как будто издалека. В них было что-то важное, но что именно, я никак не мог уловить.

Открыв глаза в очередной раз, я прошептал:

— Завтра будет тяжёлый день! Надо спать! — И снова отрубился. Теперь уже окончательно.

Разбудило меня пение. Женский голос потихоньку напевал. Песня была мелодичной, протяжной и очень грустной.

Я лежал и не открывая глаз слушал.

Это было прекрасно — женщина поёт!

Она пела о храбром воине Самираги:

Сразил дракона храбрый Самираги,

И Ледяные горы застонали —

Последний пал дракон, и нет их больше,

Лишь демоны проснулись ото сна.

Я лежал с закрытыми глазами, слушал и пытался вспомнить: где-то я уже слышал эту песню… Нет, не слышал! Читал! В келье сэнсэя Макото в храме Всеблагой. В одной из его книг.

В какой момент я понял, что слышу голос Ёсико, не знаю. Но мне почему-то это показалось естественным и правильным — то, что женщина поёт, и что она поёт именно эту песню. И что эта женщина — Ёсико.

— Наверное, уже пора будить, — послышался голос Сэдэо.

— Пусть ещё чуть-чуть поспит, — ответил Макото.

Раздался стук в дверь и следом голос Даичи:

— Как он?

— Скоро будем будить, — ответил Макото.

— Там уже куратор Забуза пришёл, — сказал Даичи, и в его голосе прозвучала тревога.

Макото вздохнул, и я вздрогнул от того, что он прикоснулся к моему плечу.

Пение сразу же стихло, и мне стало грустно. Я хотел лежать и слушать, как Ёсико поёт. Без разницы про кого, про драконов, про воинов, про демонов, лишь бы пела.

Но она подошла ко мне и сказал:

— Кизаму, вставай! Нужно идти! Иначе тебя заберут в лабораторию!

В лабораторию я не хотел, поэтому открыл глаза.

Было светло. Не от включенного света, нет — свет шёл от окна.

— Уже утро, — подтвердила Ёсико, едва я взглянул в ту сторону.

— Куратор ждёт нас, — сказал Макото. — Ты сможешь подняться?

Я не знал, смогу ли встать. Шевелиться не хотелось. Мысли текли медленно, как будто пробивались через густой кисель.

Я попробовал повернуть голову.

Получилось не сразу. Пришлось в несколько этапов. Сначала захотел повернуть. Потом вспоминал, как это делать. Потом целую вечность шёл приказ к мышцам, потом наконец мышцы напряглись, и голова повернулась.

— Вот и хорошо! — обрадовался Макото.

В таком же порядке я пошевелил руками и ногами. Потом отдал приказ телу.

Макото и Рен подставили свои плечи, и я, опираясь на них, поднялся.

От движения кровь начала циркулировать быстрее, и когда мы вышли на лестницу, я ноги переставлял уже не так медленно. Хотя, как спускаться по лестнице, снова пришлось вспоминать. Но на этот раз всё прошло получше.

Я возвращался к жизни. С каждым моментом всё быстрее. И когда мы спустились в холл, я уже не висел на плечах товарищей бездушной куклой, хотя всё ещё опирался на них.

Куратор Забуза посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло так много всего, что я даже не стал пытаться понять его. Да и не до того мне сейчас было — нужно было двигаться, восстанавливать кровообращение.

Мы вышли на улицу.

Даже странно было увидеть солнце на небе и колючий кустарник на своём месте.

И тем не менее, рука сама легла на ножны — да-да, меня так же обернули простынёй и помогли сунуть за пояс сюрикены и нож. Я теперь с ними ни за что не расстанусь!

Забуза подошёл к кустарнику и уже привычно направил на него электрический разряд. Появилась дорожка, и мы пошли.

Мне было всё равно куда. Я бы с большим удовольствием сейчас полежал бы, но, как сказала Ёсико, тогда мне светила бы лаборатория. А в мои планы попадать туда вообще не входило. Во всяком случае не в качестве подопытного.

Забуза держался рядом. Но вопросов не задавал, и я был благодарен ему, потому что на разговоры сейчас у меня сил не было совсем.

Мы шли по кустарнику, и в какой-то момент мне показалось, что ветки тянутся ко мне. Но не чтобы уколоть, а, чтобы прикоснуться. Как к своему.

Решив, что у меня глюки от лечения Макото, я тряхнул головой и сосредоточился на том, чтобы идти самостоятельно и не падать.

Вышли из кустарника мы около столовой.

Послышались воодушевлённые крики — вчерашнее отсутствие ужина плюс стресс, когда пришлось в спешном порядке учиться преодолевать колючий и ядовитый кустарник, очень сильно способствовали аппетиту. У всех. Но не у меня.

Моё тело молчало и никаких потребностей не высказывало. Кроме того, чтобы спать. Спать я хотел сильно.

— Ты должен хорошо поесть, — сказал мне Забуза, когда я взялся за ручку двери. А потом добавил, обращаясь к Макото: — Проследите, чтобы он хорошо поел, для него это очень важно.

Когда мы зашли в столовую, Макото отвёл меня к столу и усадил.

Я был благодарен ему. Стоять в очереди мне было сейчас не по силам.

Потом передо мной появился поднос с едой и улыбающийся Даичи.

— Куратор сказал, тебе нужно поесть, — с заботой сказал он.

Я слушал его и смотрел, как народ усаживается за стол.

Желающих сидеть за нашим столом оказалось гораздо больше, чем стульев.

Макото сел рядом, потом вложил палочки мне в руку и скомандовал:

— Ешь!

Есть мне не хотелось. Мне ничего не хотелось. Но я понимал: и Забуза, и Даичи, и Макото правы, мне нужно подкрепиться.

Поэтому, заставляя себя, я подцепил палочками кусочек чего-то похожего на тушёное мясо и отправил в рот. И с удивлением обнаружил, что мясо тёплое, даже горячеватое. А ещё оно влажное из-за соуса и волокнистое. Но не жёсткое. Немного пряное и острое — самую малость.

Это было так интересно, что я захватил палочками ещё кусочек.

Потом был рис. Он оказался крупинками, но крупинки были мягкими. Со вкусом подливки, пропитавшей рис. Немного острой и очень сытной. Да и сам по себе рис был на вкус… Рис имел вкус риса! Это так потрясло меня и показалось смешным.

Я принялся исследовать на вкус всё, что было в тарелке.

Еда на моём подносе очень быстро закончилась, и я с недоумением оглядел стол.

Ёсико тут же подложила мне кусочки обжаренных овощей и немного мяса.

Их я тоже исследовал…

Потом исследовать стало нечего, и Макото дал мне стакан с горячей водой.

Какая же она была вкусная!

Я чувствовал, как внутри меня становится тепло, даже горячо. И жизнь начинает растекаться по жилам.

Я оживал!

И вот тогда я почувствовал боль — невыносимую боль.

Руку, ногу и грудь в местах, где щупальца коснулись меня, начало жечь и разрывать на части.

Наверное, я закричал. Потому что рядом оказался Забуза и до меня донеслись его слова:

— Ему нужно на улицу. Сейчас пройдёт, просто нужно на улицу, нужно двигаться…

Макото и Рен снова аккуратно подхватили меня под руки и вывели на улицу.

— Не беспокойтесь, я с ним побуду, — донеслось до меня. — Идите ешьте.

Кто-то держал меня за руку и заставлял ходить, не позволял не только сесть на землю, но и останавливаться.

Через какое-то время боль действительно утихла, и я понял, что рядом со мной только Забуза. Это он заставляет меня двигаться.

Мы походили ещё немного, до тех пор, пока в голове у меня не прояснилось.

Когда сознание вернулось ко мне, Забуза сказал:

— Ну вот и хорошо! Вот и отлично! — А потом добавил: — Ну ты и наделал делов, парень!

— В смысле? — не понял я.

— Ну так бы Кутуруку немного поел и успокоился, а ты лишил его… — Забуза хмыкнул: — Ужина…

— Но он бы сожрал…

Забуза покачал головой:

— Не сожрал бы. У нас договорённость. Он лишь немного… Никто не пострадал бы. Даже вот таких ожёгов не было бы, — Забуза показал на мою руку. — Ну так… Неприятно, конечно, но все остались бы живы… Что будет теперь, я не знаю.

Забуза не успел договорить, как я схватил его за грудки:

— Ах, ты мразь! Неприятно… Он лишь немного… Да ты… Знаешь ты кто после этого.

Забуза перехватил мою руку, и по мне прошёл лёгкий разряд тока, заставивший мои пальцы разжаться.

А вот голос Забузы стал холодным и жёстким:

— Я куратор! И моя задача, чтобы вы выжили! А теперь, благодаря тебе, я не знаю, что делать!

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Дорогие друзья, мне очень важно понимать, нравится книга читателям или нет. Единственный способ понять это ваши лайки и комментарии. Не стесняйтесь комментировать и ставить лайки. Если, конечно, книга вам нравится.

Глава 18

— Отдать нас этой дряни, чтобы мы выжили? — я зло усмехнулся. — Ты сам-то веришь в то, что говоришь?

— Я знаю, что говорю! — оборвал меня Забуза и добавил тише: — Очень хорошо знаю.

Голос у него дрогнул и я посмотрел в его глаза. И увидел промелькнувший в них ужас.

— Да что здесь, твою мать, происходит?! — спросил я у Забузы.

Он некоторое время молчал, потом заговорил тихо и быстро:

— Запомни, я тебе этого не говорил… Будь готов к провокациям. Тебя скорее всего отправят в карцер. Что там будет, ты понимаешь, — Забуза посмотрел мне в глаза. Убедившись, что до меня его слова дошли, он добавил: — Если у тебя есть какой-нибудь покровитель, то лучше задействовать его прямо сейчас.

В этом мире из наделённых властью я знаю только верховную жрицу, но шисаи Анита сама меня сюда отправила, и вряд ли придёт на помощь. Отец тоже помочь вряд ли сможет. Начальник дворцовой стражи Шого — тем более. А больше некому.

Я покачал головой:

— Покровителей у меня нет.

— Тогда сочувствую, — ответила куратор. — Мне жаль тебя, ты хороший парень. И мог бы стать великим магом…

В его голосе прозвучало искреннее сожаление.

Забуза хотел ещё что-то сказать, но, глянув, на дверь, склонил голову и промолчал.

Я тоже глянул в ту сторону.

Из двери выходили ученики. Они направлялись к нам.

Тут были и наши, и из группы Кинпатсу, и другие — незнакомые. Эти с любопытством поглядывали на меня. Особенно девушки. Они тоже останавливались, хотя и ненадолго. Лишь для того, чтобы поразглядывать меня. Как диковинку. Как экспонат.

Обычно у меня нет проблем с тем, чтобы быть в центре внимания. В конце концов, майор — это звание старшего офицерского состава, у меня много подчинённых. Было. Но никогда на меня ещё не пялились вот так.

Не знаю почему, но я разозлился.

Возможно из-за понимания, что в карцере меня ждёт откормленный многими поколениями магов толстый пушистый сибирский зверь. А возможно меня зацепила последняя фраза Забузы: «…мог бы стать…»

Твою мать! Он что, похоронил меня уже, что ли?

И тут расталкивая толпу ко мне подскочила Изуми.

— Кизаму, что с тобой случилось? Ты ранен? — спросила она и сильно покраснела.

Её пальчики аккуратно прикоснулись к ране на руке, а потом на груди, а в глазах стоял вопрос: как такое случилось, ведь всё было в порядке?!

Моё лицо против воли озарилось светом.

— Да так, — сказал я как можно непринуждённее. — С дворовой шпаной повстречался. Пришлось навалять им.

— С дворовой кем? — спросила Изуми и покраснела ещё сильнее.

— Шпаной, — ответил я и залюбовался её смущением.

Передо мной стояла неказистая девчонка, такая же как всегда, но со вчерашнего вечера ставшая для меня особенным человеком.

Теперь уже пялиться стали не только на меня, но и на Изуми. Возникла неловка пауза.

Положение спас куратор Забуза:

— Все пришли? — громко спросил он.

— Минутку ещё, если можно, — попросил Макото. — Ёсико переодевается.

Не успел он договорить, как дверь открылась, и из столовой выскочила Ёсико. Она была в мужских штанах и рубахе, а на сгибе руки несла полосатую арестантскую робу.

Ёсико решительно направилась ко мне.

— Надевай! — приказала она и без лишних разговоров начала помогать мне натягивать рубаху.

Она действовала уверенно и в то же время осторожно. Всё-таки, опыт в храмовой лечебнице не прошёл даром.

Снимать простыню я не стал, тем более, что в её складках были спрятаны сюрикены и нож, но то, что рубаха прикрыла простыню и мои шрамы, делая меня не таким заметным, вызвало у Забузы одобрительный кивок.

— Ну что, пойдёмте на занятия? — спросил он и вместе с куратором группы Кинпатсу направился к дорожке.

— Откуда у тебя одежда? — спросил я у Ёсико, направляясь вслед за кураторами.

— Ты же попросил принести, — с обидой и недоумением в голосе ответил вместо девушки Кинпатсу.

Он шёл рядом со мной. С другой стороны шла Ёсико. Изуми немного отстала и шла рядом с Макото, они о чём-то тихо переговаривались.

— А-а, — кивнул я Кинпатсу. — Забыл немного, извини. Немного не до того было.

— А что случилось-то? — продолжал расспрашивать Кинпатсу. — Ты почему такой весь израненный. Ты вчера не успел в общежитие, да?

— Не успел, — подтвердил я.

Объяснять я ничего не стал. Незачем зря волновать друзей. Тем более, что видел, с какой тревогой посматривала на меня Изуми.

Дальше вплоть до учебного корпуса мы шли в молчании.

И снова мне показалось, что кустарник тянет ко мне свои ветки.

Это было так странно, что становилось немного не по себе.

Но совсем скоро всё вылетело из головы — и кустарник, и Кинпатсу с вопросами. Меня едва не сбили. Причём, не будь на мне арестантской рубахи, я наверняка остался бы в чём мать родила.

Едва я взялся за ручку двери, как наружу буквально вывалились два надутых индюка. Они так увлечённо что-то обсуждали, что, блин, не заметили, как в здание заходит толпа учеников.

Причём, никого больше не задели, а меня двинули так, что, если бы не Кинпатсу, я бы упал. Голым. Со ступеней.

Почему я решил, что голым? Да потому что рубаху дернули так, что она затрещала.

От удара боль в ранах была такая, что аж в глазах зазвенело, а в ушах звёздочки закружились!

Тут же вспомнилось предупреждение Забузы о возможных провокациях, и я схватил за плечо Кинпатсу, кинувшегося было на этих придурков.

— Всё хорошо, — сказал я ему и девчонкам, которые тоже готовы были кинуться за меня в драку. — Я сам их не заметил.

Но налетевшие на меня парни, вместо того, чтобы извиниться и пройти мимо, начали наскакивать на меня и орать про то, что: «ходят тут всякие» и «смотреть нужно под ноги». Они так походили на индюков, что я даже злиться на них не мог. Просто сказал:

— Извините, — и пошёл в дверь.

Не тут-то было! Мне сразу же перегородили путь. И если бы не вернувшийся куратор второй группы, я не знаю, чем бы это всё закончилось.

Точнее, очень хорошо знаю: дракой и карцером. И не только для меня и этих придурков, но и для всех тех, кому я вчера помог до темна вернуться в свои общежития. Потому что все они готовы были кинуться на мою защиту. Ну или почти все. Во всяком случае, мои люди — точно!

— Что вы тут столпились? — спросил куратор, в упор не замечая нарушителей спокойствия и обращаясь только к нам. — Учитель должен ждать вас, что ли?

И остался стоять в дверях, пока все не вошли во внутрь. А потом прошёл к Забузе и продолжил увлекательный разговор. На меня он даже не взглянул.

А вот Забуза взглянул. И в его взгляде было: «Я же предупреждал! Будь внимательнее!»

Едва мы зашли в кабинет, Забуза что-то сказал коллеге и быстро вышел из учебного корпуса.

По дорожке сквозь кустарник он едва не бежал. Я проводил его взглядом и повернулся к преподавателю.

На своём стульчике уже сидел профессор Тору.

— Я обещал вам контрольную работу, — сказал он. — Вот с неё и начнём! Перед вами лежат листочки с вопросами и вариантами ответов. У вас пятнадцать минут, чтобы выбрать правильные ответы. Время пошло.

— Не успели прийти, сразу контрольная… — начал было Даичи, но профессор Тору оборвал его:

— Время идёт! Не отвлекайтесь! — прокаркал он, и в учебной аудитории воцарилась полная тишина.

Почти полная. Кто-то ерзал, кто-то вздыхал. Скрипели перья — писали мы вороньими перьями, которые нашли около листочков.

Я покрутил чёрное воронье перо, посмотрел на листочек, прочитал вопросы, посмотрел ответы к ним.

Не помню, когда профессор Тору рассказывал о том, про что была контрольная. Вообще такой темы не помню. Может, он и рассказывал, но я не слушал. Ни про то, что война с дикими племенами из страны Долгих Лесов закончилась: пять, двадцать шесть, семьдесят восемь или сто пятнадцать лет назад. Ни про то, что со страной Ледяных гор до прихода демонов отношения у нас были: торговые, напряжённые, дружественные или состояние затяжной войны. Ни про что другое и листочка с вопросами.

Сначала я хотел выбирать варианты наугад, но потом подумал: я в академии магии или где? И приказал перу отмечать только правильные ответы.

Я был уверен, что перо справится. Оно принадлежит профессору Тору, а он точно знает, как было.

К моему удивлению, перо легко подчинилось. Будто ждало именно этого. Это было круто и… поучительно. В том смысле, что перо ставило галочки, а я читал выбранные ответы и удивлялся: значит вон оно как было!

До прихода демонов у Баракушити был очень сильный союзник в лице страны Ледяных Гор. И было время, когда Баракушити воевала на два фронта — с демонами и с дикими племенами из страны Долгих Лесов. Мир с последними был заключён всего пять лет назад. Причём, конфликт был затяжной, изматывающий, а мир теперь хрупкий, но он дал такую необходимую для Баракушити передышку. Этот хрупкий мир заслуга отца нынешнего императора.

Так! Пять лет миру… Получается, нынешний император на троне совсем недавно!

Этой информации не было ни в лекции, ни в вопросах, но я посчитал её важной.

Хотя, зачем бы ей быть в вопросах? Местные жители точно знают, когда на престол взошёл нынешний император.

Не успело перо поставить последнюю галочку, как профессор Тору прокаркал:

— Сдать листочки!

Я спокойно передал листок и приготовился незаметно подремать.

Не скажу, что история магии мне не интересна. Но сил действительно не было, а раненые рука, грудь и нога после столкновения в дверях снова разнылись. Вот я и хотел немного расслабиться, дать покоя своим ранам, чтобы боль хоть немного утихла.

Но ничего не вышло. В дверь постучали. И едва профессор Тору разрешил войти, как дверь открылась и на пороге появились те самые индюки. А с ними двое дюжих парней с повязками дисциплинарного комитета.

— Вон он! — указали индюки на меня. — Это он кинулся на нас!

— В чём дело? — спросил профессор Тору.

— Разрешите проводить ученика в карцер, — обратился к профессору один из дисциплинарного комитета. — Он нарушил правила.

— После урока! — прокаркал профессор Тору. — Закончится урок и делайте что хотите!

И тут профессора перебили.

— Когда это он кидался? Это вы его сбили! — возмутился Даичи и его тут же поддержали другие ученики.

— Тихо! — рявкнул профессор Тору. — Всем тихо!

Всех учеников как будто придавило голосом профессора. Они замолчали, как пришибленные.

А я был искренне благодарен профессору. Не хватало ещё, чтобы вместе со мной в карцер отправились ещё и ребята.

Профессор тем временем повернулся к вошедшим и негромко попросил их выйти.

Индюки вроде дёрнулись, но парни из дисциплинарного комитета, вежливо поклонившись профессору, вышли и прихватили с собой этих уродов.

Когда дверь закрылась, профессор Тору глянул на меня и сказал:

— К сожалению, это всё, что я могу для вас сделать.

— Спасибо, профессор, — ответил я и поклялся себе, что отныне всегда буду внимательно слушать его лекции. Просто из уважения.

Народ вроде зашебаршил, завозмущался, что не справедливо отправлять меня в карцер, что я не виноват, но профессор сказал:

— Предупреждаю заранее, по сегодняшнему материалу завтра снова будет контрольная работа!

Все притихли. Но видно было, что в мыслях у них зреют планы, как отбить меня у дисциплинарного комитета — я это понял, когда до меня донёсся шёпот.

Шёпот услышал не только я, но и профессор Тору.

Он посмотрел на заговорщиков, а потом перевёл взгляд на меня, вздохнул и сказал:

— Я вчера наблюдал, как вы помогли своим коллегам преодолеть кустарник. Это было красиво и смело! — Помолчав, он добавил: — Интересно, если бы вы знали о последствиях…

— Я сделал бы то же самое, — перебил я профессора.

— Я не их имел ввиду, — профессор кивнул на дверь.

Народ воспринял его кивок, как знак, что можно возмущаться, но профессор поднял руку, призывая всех к тишине.

Эффект получился обратный, народ начал возмущаться ещё громче.

Тогда встал я и повернулся к классу.

— Ребят, спасибо большое за поддержку, но, пожалуйста, не вмешивайтесь! Тут всё намного сложнее, чем кажется на первый взгляд! Я не хочу, чтобы вы пострадали! — потом я повернулся к преподавателю и сказал уже ему, тоже кивнув на дверь: — Я понимаю, что не про них. — И задрал рукав рубахи, показывая ожёг.

Глаза у профессора округлились. Но потом он нахмурился и сказал:

— Вам нельзя в карцер.

Я только усмехнулся. Я тоже это прекрасно понимал.

— Профессор Тору, — спросила бледная Изуми. — А почему нельзя?

Ответить профессор не успел. В дверь снова постучали.

— Что ещё?! — вырвалось у профессора. — Я же сказал, после урока! Урок ещё не закончился!

Дверь открылась и на пороге появилась Орино-сэнсэй.

Это было так неожиданно, что не только мы охренели, но и сам профессор Тору.

Его глаза округлились, а Орино-сэнсэй обворожительно улыбнулась ему.

— Добрый день, коллега, — промурлыкала она.

Едва она заговорила, профессор засуетился, начал перекладывать на столе листочки с нашей контрольной, приглаживать волосы, оправлять одежду. И всё это одновременно.

— Да-да, дорогая Орино, заходите, пожалуйста… — промямлил он.

Женщина переступила порог, и тут же в кабинет заглянули индюки.

Я сразу понял, что никуда они не ушли, а сидят, ждут окончания занятий. Скорее всего и парни из дисциплинарного комитета с ними. Сволочи! Надо что-то придумать…

Сильно много заглянувшие рассмотреть не успели. Орино изящным движением толкнула дверь, и та захлопнулась прямо перед их любопытными носами.

Мне даже показалось, что кто-то из них получил дверью по лбу. Хорошо бы…

Я смотрел на учительницу. И ничего не мог поделать — тело отзывалось на каждое её движение. Хотя, я не видел сиреневой дымки, как тогда в лаборатории, но всё равно, чувствовал возбуждение.

Орино-сэнсэй посмотрела на меня, и я увидел в её глазах, что она всё поняла про мою реакцию. Да и не только про мою. Эта женщина отлично знала, какое впечатление производит на мужчин.

— Что вы хотели, дорогая Орино, — обиженно прокаркал профессор Тору, заметив, как она смотрит на меня. — У нас лекция…

— Да-да, конечно, — промурлыкала Орино-сэнсэй. — Профессор…

Причём слово «профессор» она произнесла с придыханием.

Наш профессор-ворон изо всех сил старался выглядеть представительно. Получалось у него не очень.

Вообще это смотрелось прикольно: сидящий на своём стульчике невысокий колченогий профессор и стоящая рядом с ним шикарная женщина.

И это хорошо, что он сидел. Так разница в росте не сильно бросалась в глаза.

Кстати, одета Орино-сэнсэй была всё в тот же халатик, который мало что скрывал, но зато будил фантазию. А вот туфельки на ногах были другие — красные лодочки на высоких каблуках. И смотрелись они на её ножках божественно.

Я смотрел на её шикарную грудь, на то, как халатик натянулся на груди, образуя точно выверенную щель — вроде и есть щелочка, а ничего не видно.

Талия тонкая, а бёдра — крутые. Чёрт! Да она в любой позе будет хороша!

Я смотрел на учительницу и старался запомнить каждую чёрточку, чтобы потом в карцере думать о ней. Хочет эта тварь моих воспоминаний? Пусть подавится сексуальными фантазиями подростка! Главное, прямо тут на уроке не кончить…

Я отвёл взгляд, чтобы перевести дыхание и посмотрел на Изуми. И сразу на сердце стало тепло.

Но потом до меня дошло, что Изуми сидит с несчастным видом. Увидела, как я пялюсь на учительницу? И, наверное, сразу подумала невесть что, глупышка.

Ну да, Оринэ-сэнсэй меня возбуждает, отрицать не буду. Но куда ей до Изуми.

Я поймал взгляд своей девушки и ободряюще улыбнулся ей.

Она несмело улыбнулась мне.

— Так что вы хотели, Оринэ? — повторил вопрос профессор Тору. — Мне не хотелось бы вас торопить, но время лекции ограничено, а рассказать мне ещё нужно очень много.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Как-то майор, будучи ещё рядовым подрался с сослуживцем. Естественно, обоих на беседу вызвал зам по воспитательной части.

— Ну, и из-за чего началась драка? — спросил он.

На что майор ответил:

— Вначале было Слово. И слово было: Пошёл на х*й…

Глава 19

Оринэ-сенсей окинула взглядом аудиторию и повернулась к профессору Тору.

— Уважаемый коллега, у меня к вам просьба, — она обворожительно улыбнулась. — Надеюсь, вы мне не откажете?

— Смотря о чём попросите, коллега, — сразу же насторожился профессор и на его лбу выступили капельки пота.

И я тут же подумал: на нём она поди тоже свои эксперименты проводила. Слишком уж эмоционально он на неё реагирует. Хотя на такую женщину сложно не реагировать, даже если ты чёртов ворон.

Оринэ-сенсей помедлила немного, закусив губку. А потом, глядя в упор на преподавателя, медленно произнесла:

— Я хотела бы, дорогой профессор Тору, если вы, конечно, не будете против…

На профессора Тору было жалко смотреть. Он вспотел ещё больше, покраснел и не знал, куда деться.

Скрипнула дверь, и я понял, что индюки подслушивают.

Захотелось их прибить. Но я решил пока ничего не предпринимать — раз преподаватели молчат, то и я буду. Что мне, больше всех надо что ли?

В тот момент, когда профессор достал платочек из кармана, и начал вытирать лоб, женщина закончила свою фразу:

— …Забрать с вашей лекции одного ученика. Он нужен нам для экспериментов.

И она улыбнулась ещё шире.

Профессор выдохнул. Мне показалось, что он предполагал другое окончание фразы и уже заготовил какие-то варианты ответов, но финал оказался не тот, которого он ждал и, видимо, опасался. Поэтому сейчас профессор пребывал в некоторой растерянности.

— Нам срочно нужен подопытный, — Оринэ-сэнсэй немного надавила: — Вы же знаете, над чем мы работаем?

Профессор заворожённо кивнул, но потом встрепенулся:

— Но сейчас лекция! Я не могу отпустить!

— Очень-очень нужен подопытный, — проворковала Оринэ-сэнсэй и подошла ближе к профессору.

Он тут же снова вспотел.

Профессор Тору стоически держался, но тут ноготочки Оринэ-сэнсэй простучали по столу, и Тору сдался:

— Вам трудно отказать, коллега! — сказал он, и в его голосе прозвучала обида.

Я видел, как профессор сопротивлялся воздействию Оринэ. Видел, что он ненавидит себя, за то, что сдался, повёлся на её чары. И согласился он лишь для того, чтобы она поскорее ушла, хотя по нему было видно, что хотел он другого. И я, как мужчина, прекрасно понимал его.

Что ж, профессор Тору вырос в моих глазах. Он пытался контролировал ситуацию, контролировать которую было выше его сил. Но он не сдавался.

Его голос стал сухим, в нём снова появились каркающие звуки:

— Вам нужен кто-то конкретный? Или без разницы кто? — спросил он.

Дверь приоткрылась пошире.

Оринэ-сэнсэй обвела аудиторию взглядом. В сторону приоткрывшейся двери она даже не взглянула.

— Особой разницы нет, — протянула она. — Мне понравился… мне понравился… вот этот… — И она ткнула пальцем в меня. — Я могу забрать его?

— Вы, Кизаму, просто магнит для неприятностей, — со вздохом посочувствовал мне профессор Тору. И обернувшись к женщине, добавил: — Забирайте побыстрее и идите. Может, я хоть что-то успею сегодня рассказать ученикам!

— Вы такой душка! — улыбнулась Оринэ-сэнсэй.

Мне даже в какой-то момент показалось, что она чмокнет его в макушку.

Потом она повернулась уже ко мне и нетерпеливо приказала:

— Чего сидишь? Пойдём!

И тут дверь распахнулась и в аудиторию ввалились индюки вместе с парнями из дисциплинарного комитета.

— Уважаемая Оринэ-сэнсэй, — вежливо поклонился тот самый парень с повязкой на руке, который до этого разговаривал с профессором Тору. — Возьмите, пожалуйста, другого ученика!

Малышка Оринэ удивлённо подняла бровь:

— С чего это я должна брать другого? Мне понравился этот!

— Этот наказан и сразу после урока последует в карцер, — снова поклонился парень.

Индюки отчаянно закивали, мол, да-да, последует! Казалось, дай им волю, они вцепятся в меня и прямо сейчас потащат на корм той твари, которая живёт под карцером.

— Карцер? — усмехнулась женщина и с интересом глянула на меня. У меня от её взгляда по спине пробежали мурашки. — О, не беспокойтесь, пожалуйста! Его ждёт нечто похуже карцера!

Она произнесла это холодно и жёстко, как отрезала. Мне даже послышался щелчок хлыста.

Блин…

— Может, всё же лучше в карцер? — несмело спросил я.

— Нет! — рявкнула она так, что все моментально вытянулись по стойке смирно. — Я сказала, что ты пойдёшь со мной, значит, пойдёшь со мной! Именно ты, а никто другой! Потому что я так решила! И поспеши! Уважаемому профессору Тору нужно вести урок! — последнюю фразу она промурлыкала, глядя на профессора, который снова вспотел.

Потом она глянула на меня с таким высокомерием, что меня всего передёрнуло. И спокойно направилась к выходу, демонстрируя уверенность, что я пойду следом за ней.

Когда она выходила из аудитории, индюки и парни из дисциплинарного комитета отскочили от неё, как льдины от атомного ледокола.

Я встал и, напоследок подбадривающе улыбнувшись Изуми, отправился вслед за этой высокоранговой сукой.

Когда я вышел в холл, то увидел, что у противоположной стены непринуждённо болтают Забуза и куратор группы Кинпатсу. На нас они даже не посмотрели, но у меня моментально сложилось два плюс два. Я понял, куда бегал Забуза — он нашёл мне покровителя. Вот только боюсь, такое покровительство выйдет для меня боком.

В любом случае выбор был невелик: карцер или пытки. Что меня ждёт в карцере, я знал. Что за пытки, догадывался — судя по нашему прошлому разговору, меня будут испытывать на прочность. И хрен точно редьки не слаще.

Оринэ-сэнсэй шагала сквозь кустарник напролом, и ветки с шипами отскакивали от неё так же, как только что отскочили парни из дисциплинарного комитета и те два урода, из-за которых и случился весь этот сыр-бор.

Позади Оринэ-сэнсэй тропинка смыкалась, но женщину, похоже вообще не заботило, как я преодолею кустарник. Хорошо, что кое-какой опыт у меня уже был. Поэтому я приказал веткам:

— Расступись! — и пошёл следом за строгой учительницей.

Она направлялась к лаборатории, а я топал за ней.

Я приказал кустарнику расступиться, но то и дело замечал, что он тянет ко мне свои ветки. Это было странно и как-то настораживало. Но думать об этом было некогда — нужно было спешить за Оринэ-сэнсэй. Она на своих каблуках летела с такой скоростью, что я в сандалиях еле поспевал за ней.

Наконец, мы пришли в лабораторный корпус.

Оринэ-сэнсэй остановилась в дверях и подождала меня.

— Без меня во внутрь ты не попадёшь, — пояснила она, когда я подошёл. — И никто не попадёт! — она широко улыбнулась.

«И скорее всего не выберется наружу», — добавил я про себя, переступая порог.

Я вошёл в холл, Оринэ-сэнсэй вошла следом и, закрыв за мной дверь, но повела меня не в ту лабораторию, в которой мы занимались в прошлый раз, а дальше по коридору. Туда куда вход был закрыт для всех, у кого уровень ниже сотого. А может, и для них тоже.

Но у меня проблем не возникло, возможно, потому что я шёл рядом с учительницей.

Как только мы вошли в лабораторию, я физически почувствовал, как позади меня появился заслон. Не просто закрытая дверь, а нечто невидимое, но очень хорошо ощущаемое, как: «Не влезай, убьёт!»

«Ловушка захлопнулась!» — пронеслось у меня в голове.

Едва мы оказались внутри, как к нам навстречу вышел лаборант Райко.

— Получилось? — спросил он.

— Как видишь! — разулыбалась Оринэ-сэнсэй. — Проскочили под самым носом!

И они засмеялись.

Засмеялись легко, раскованно, радостно! Так, как радуются большой удаче.

— Выдохни, Кизаму! — отсмеявшись сказал Райко. — Теперь всё будет хорошо!

— Ага, — похлопала меня по плечу Оринэ-сэнсэй. — Карцера не будет! Пока во всяком случае. Так что, можно расслабиться!

Расслабиться? В её присутствии? Она что, за дурака меня держит?

Тем не менее, я ей подыграл:

— Спасибо большое! Но, право не стоило…

— Ты не понимаешь… — совершенно серьёзно сказал Райко. — Тебе очень повезло, что Оринэ успела.

— И нам повезло, что я успела, — добавила женщина.

— Да, и нам тоже, да! — согласился с ней её лаборант.

И они снова засмеялись.

Я стоял и рассматривал лабораторию. Она больше походила на флюорографический кабинет. Примерно половину комнаты занимала огромная закрытая установка, сбоку которой была прозрачная кабина, куда, как я догадался, входил испытуемый. Там на полу были нарисованы круги для ног, и на стене — для рук.

Кроме установки в кабинете стояла ширма, видимо, испытуемый должен был раздеться, прежде чем заходить в кабину.

Это так напоминало медосмотр в родной армии, что я завис.

— Не стой истуканом, пошли! — сказала Оринэ-сэнсэй и отправилась за установку.

Тряхнув головой, чтобы сбросить наваждение, я потопал следом.

Оринэ-сэнсэй и Райко прошли за установку. Там располагалась дверь, увидеть которую можно было только подойдя вплотную. Хотя, я не сказал бы, что её как-то специально скрывали. Просто установка оказалась слишком большой и закрывала обзор.

Вторая комнатка была вполовину меньше предыдущей.

Прямо напротив двери во всю стену располагался большой стеллаж с папками и книгами, в том числе и с фолиантами — такими, как в храмовой келье у сэнсэя Макото. Справа от двери у широкого окна стоял стол, поделенный на две зоны: рабочую с настольной лампой, и подобие кухонной зоны с микроволновкой и чайником. Рядом с чайником стояли сахарница и две кружки с хвостиками чайных пакетиков. Чайных пакетиков, твою мать!

Я еле сдержался, чтобы не подойти и не посмотреть марку чая — испугался, что будет какой-нибудь «липтон».

Около стола стояли два офисных стула с чёрными сидушками из кожзама.

С другой стороны двери, напротив стеллажа стояла кушетка. Обычная медицинская кушетка. В меру потёртая от частого использования.

Я снова потряс головой, прогоняя наваждение. Слишком сильно всё тут было похоже на мой мир. Настолько сильно, что было абсолютно не реально!

Пощупав предварительно кушетку, — настоящая ли, — я сел.

Увидев мои действия Райко фыркнул. Потом не выдержал и рассмеялся. Хохотунчик, блин!

— Что смешного? — резко спросил я.

— Хотелось бы мне увидеть то, что видишь ты, — примиряюще сказал лаборант.

— А ты что, что-то другое видишь? — поинтересовался я, раздумывая: сейчас в пятак заехать или подождать чуток?

— Конечно! — пожал плечами Райко.

И Оринэ тут же пояснила:

— Это способность Райко. Этот кабинет каждый воспринимает так, как ему привычно.

— Ну да, — добавил лаборант. — Нам приходится находиться тут подолгу, и привычная обстановка помогает расслабиться.

— Привычная? — я усмехнулся.

Если бы была привычная, то я увидел бы скорее казарму, чем медицинский кабинет. А то и вовсе десантное отделение Ми-8. К тому же фолианты сэнсэя Макото…

— А что, у тебя не привычная? — тут же спросил Райко, с интересом рассматривая меня.

Вот этот его интерес мне вообще ни с какого боку не упал, поэтому я пожал плечами и буркнул:

— Просто неожиданно.

Райко сделал вид, что всё нормально, но его цепкий взгляд не оставлял мне права на иллюзии.

Чтобы отвлечь его от моей персоны, я спросил:

— И над чем таким вы работаете, что вам понадобилась привычная обстановка?

Оринэ и Райко переглянулись. Оринэ кивнула и Райко сказал:

— У нас задание лично от императора, да будут его дни благословенны.

— Это как-то связано с вашим вчерашним предложением по поводу сотрудничества? — уточнил я.

— Напрямую! — тут же ответил Райко.

Я обратил внимание, что разговаривает со мной в основном лаборант. Оринэ-сэнсэй всё время как бы в его тени находится. Что это? В их дуэте главный всё-таки он? Или это тоже «привычная обстановка», хитрый манёвр? В том смысле, что мне с лаборантом разговаривать проще… И это уже очень похоже на манипуляции!

Возможно, поэтому я и был взвинчен. Вроде они помогли мне избежать карцера. По идее я радоваться должен. Но вот грызла меня какая-то тревога и всё. И ничего с собой поделать я не мог. Не доверял я им! Моя интуиция говорила мне, что тут меня ждёт дерьмо не лучше, чем в карцере.

Понятно, что пока наши интересы совпадают — я не хочу в карцер, и они не хотят, чтобы я туда отправился. Но как-то слишком сильно не хотят. Нужен я им зачем-то, очень нужен!

Ещё и демон до сих пор не подаёт признаков жизни.

Едва я вспомнил о желтоглазом, как он пополз прятаться ещё глубже. Хотя глубже уже некуда.

Ну и ладно! Разберусь сам.

— И в чём суть нашего сотрудничества? — спросил я и быстро добавил: — Учтите, я пока согласия не давал! Я сначала хочу понять, что к чему!

— А ты наглец! — тут же отреагировала Оринэ.

— Уж какой есть! — кивнул я и уставился на лаборанта в ожидании ответа.

Тот помедлил немного. А потом, словно решившись наконец-то, сказал:

— Мы должны для императора достать одну вещь.

— Райко, — оборвала его Оринэ. — Это дела императорского клана, а он не в клане!

— Но Кизаму пойдёт туда! — возразил лаборант. — Как он достанет его, если не будет знать?

— Он не давал клятвы! — категорично отрезала Оринэ. — Пока он не присягнёт на верность императору, да будут его дни благословенны, мы не имеем права говорить ему!

— О чём говорить? — невинно поинтересовался я.

Женщина осеклась, а лаборант усмехнулся. И проигнорировав мой вопрос, сказал Оринэ:

— Значит, мы должны побыстрее вывести Кизаму за сотый уровень и представить его императору!

— Это вряд ли у вас получится, — как бы между прочим заметил я.

Они оба уставились на меня.

— Почему это? — нахмурившись, спросил Райко.

— Мой уровень постоянно обнуляется, — ответил я, внимательно наблюдая за их реакцией.

Мои слова шокировали обоих.

Они переглянулись, и Оринэ прошептала:

— Неужели он узнал?

Слово «он» прозвучало с таким ужасом, что я сразу понял, речь не обо мне — на меня Райко и Оринэ реагировали иначе.

— Выходит, что да, — согласился Райко.

— И что теперь? — спросила Оринэ.

От властной госпожи, которая явилась за мной на лекцию к профессору Тору не осталось и следа.

Возможно, поэтому я сказал:

— А может, вы мне всё же расскажете что тут к чему, и мы вместе найдём решение?

Райко глянул на Оринэ и вдруг протянул ей чайник.

— Сходи, пожалуйста, набери воды. Ополосни сначала. И чашки заодно помой… — он протянул ей ещё и чашки.

— А как же ты? — растеряно спросила она.

— Просто пойди, помой чашки и набери в чайник воды. И сделай всё хорошенько, не спеша.

И тут в глазах Оринэ-сэнсэй появились слёзы, но, поймав строгий взгляд лаборанта, она вышла из комнаты. Поникшая и очень несчастная.

Когда хлопнула входная дверь, Райко повернулся ко мне.

— Слушай внимательно! Оринэ я отправил, чтобы это была только моя ответственность. Не оставляй её одну, когда меня… Она такая беззащитная… — Райко вздохнул и уже другим тоном продолжил: — Ты должен будешь спуститься в карцер на самое дно, к этой твари, — лицо Райко перекосилось от ненависти. — Там хранится меч императора Каса. Ты должен достать его.

Я опешил — что-то как-то слишком много заветных и легендарных мечей на одного меня.

— Зачем мне этот меч? — спросил я.

— Тебе он не нужен, — ответил лаборант. — Ты должен только принести его. Меч для императора.

— А императору он зачем? — продолжал я расспрашивать Райко. — Что у него, мечей нет, что ли?

Конечно, я сейчас провоцировал Райко. Я в этом мире уже держал в руках свою катану, а нож с гравировкой и вовсе спас мне жизнь. Я понимал ценность оружия, особенно уникального. Но я хотел, чтобы лаборант сказал мне как можно больше.

Но вывести из себя этого человека было не просто.

— Слушай, Кизаму, — ответил он. — Я и так сказал тебе слишком много. Не заставляй меня говорить больше. Если тварь узнает о мече, меня казнят. Я уже несколько лет не покидаю лабораторный корпус — это моя плата за информацию. Тебе я сказал только потому, что верю в тебя. Ты сможешь сопротивляться воздействию Кутуруку.

Я слушал лаборанта Райко и думал о том, что мы это уже проходили в моём мире. Одна из схем мошенников: скажу только тебе одному, больше никому… посмотри, как я тебе доверяю… а теперь сделай-ка для меня…

Больше Райко мне ничего не успел сказать. Вернулась Оринэ-сэнсэй. Она бледная и растерянная остановилась в дверях

— Что-то ты быстро, — начал было Райко и тут же замолчал.

Позади Оринэ стоял высокий худой человек в кимоно с вышитыми золотом драконами.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Как-то нарвался майор на мошенников. А дело было так.

Час ночи. На телефон приходит смс следующего содержания: «Мам, у меня тут проблемы. Попал в ДТП. Срочно нужны деньги 20–30 т.р.»

На что майор ответил: «Да, я мама. Приезжайте все вместе, покормлю. А так как сися у меня одна, сосать будете по очереди!»

Глава 20

Позади Оринэ-сэнсэй стоял высокий худой человек в кимоно с вышитыми золотом драконами — на правой стороне дракон полз вверх, на левой — спускался вниз. Волосы его были собраны на макушке в пучок, скреплённый широким кольцом жёлтого металла и двумя спицами, навершия которых тоже украшали золотые драконы. В ушах серьги — драконы. На руках кольца и браслеты — всё золотое, драконистое и украшенное драгоценными камнями.

Едва Райко увидел мужика, как тут же упал на колени и лёг, вытянув руки перед собой.

Мужик — это, конечно, громко сказано. Ему было от силы лет двадцать. По большому счёту он был всего лет на пять старше меня нынешнего.

Оринэ-сэнсэй быстро поставила чайник и чашки на стол, а потом шагнула к Райко и точно так же упала ниц, вытянув руки по направлению к мужику.

Вошедший глянул на меня с такой надменностью, что я встал с кушетки. Но кланяться не стал, не то что падать перед ним на колени. Принципиально! Ненавижу, когда на меня так смотрят! Будто я и не человек вовсе, а так, грязь под ногами.

Так что, я стоял и смотрел на мужика в упор.

И он стоял и смотрел на меня.

Мы некоторое время играли в гляделки. Потом мужик лёгким наклоном головы поприветствовал меня, как будто признал моё право не кланяться ему.

Я тоже поприветствовал его — точно таким же наклоном головы.

— Ваше величество, — пробубнил Райко. — Да будут благословенны ваши дни…

Но мужик в кимоно на лаборанта даже не глянул.

Я сразу догадался, что это не простой смертный, а после фразы Райко понял, что передо мной император Баракушити. И всё равно кланяться не стал. Во-первых, уже поздно — надо было сразу. А теперь за мной уже закреплено право не падать перед императором на колени, во всяком случае, я так почувствовал. А во-вторых, пять лет разницы! Был бы ещё убелённый сединами старец. Хотя я и там посмотрел бы.

В общем, я видел перед собой не императора, а обычного парня, увешанного золотыми побрякушками. И… и встревоженного, несмотря на надменный вид.

— Мы почувствовали, что был нарушен приказ! — сказал император, продолжая изучать меня взглядом.

— Простите, ваше величество! — ещё ниже поклонился Райко, хотя ниже уже было некуда. — Это тот человек, который нам нужен. Но мы не сможем принять его в клан, потому что…

— Ты достанешь нам меч! — приказал мне император, не дослушав Райко.

Я даже опешил от такой постановки вопроса. Ни тебе «пожалуйста», ни «будьте любезны». Просто приказ! Да будь он трижды императором, лезть в адово пекло мне, поэтому и решать мне.

— Не так быстро, ваше величество! — остановил я украшенного драконами императора. — У меня есть условия.

Оринэ-сэнсэй застонала, а Райко прошипел:

— Кизаму, ты с ума сошёл?! Самоубийца…

Император же от моей наглости слегка офигел, но надо отдать ему должное — быстро взял себя в руки и с интересом спросил:

— Какие же?

Я повторил то, что в прошлый раз говорил Райко и Оринэ-сэнсэй:

— Есть люди, за которых я несу ответственность. Я хочу, чтобы они были в безопасности. И… Не наказывайте Райко и Оринэ-сэнсэй. Они действительно старались ради вас.

— А для себя что? — спросил император.

— Со своими проблемами я справлюсь сам, — ответил я.

В общем-то я не кривил душой. Я действительно способен постоять за себя.

И тут мне в голову ударила мысль: если я отдам своих людей под защиту императора, не станут ли они заложниками? Тем самым рычагом, надавив на который, император сможет заставить меня сделать что угодно? Потому что я не допущу, чтобы с Изуми, Ёсико, Кинпатсу и остальными что-то случилось. А значит, соглашусь на любые условия…

Ох-хох-хох! Кажется, у меня есть большой шанс сунуть голову в петлю.

Чёрт, и я уже сказал про то, что есть дорогие мне люди, показал своё слабое место. Сам, собственными руками надел себе на шею поводок…

Хорошо хоть не успел назвать имена. Но это дело времени — выяснить, кто мне дорог не так сложно.

И тем не менее, это время моё! Нужно срочно что-то придумать…

Видимо, император что-то прочитал у меня в глазах, потому что спросил:

— Ты назовёшь имена своих людей?

Нужно было отвечать, но и отвечать нельзя — нельзя называть имена, иначе я могу сам подставить тех, кто дорог мне.

Чёрт! Нужно самому стать сильнее! Чтобы самому защитить. Только как?

Была ни была!

Я вежливо склонил голову и ответил:

— Не смею загружать вас своими просьбами, ваше величество. Мне будет достаточно того, чтобы Райко и Оринэ-сэнсей не были наказаны. Ну и ещё…

— …Ещё? — император поднял бровь.

— Так, мелочь… Спортивный клуб… Разрешите открыть клуб, где я смогу обучать магов академии приёмам борьбы. Желающих, конечно. Ведь бывают ситуации, когда магию применять или не рационально, или затруднительно, а постоять за себя надо.

Реакция императора мне совершенно не понравилась. Слишком сильно он заинтересовался. Я бы даже сказал: возбудился!

— Очень интересная идея! — воскликнул император. — А что это за приёмы?

Ну не мог же я ему рассказать про тайную борьбу русских спецназовцев? Это Кинпатсу такое объяснение подойдёт, а императора вряд ли оно устроит, он захочет узнать больше. А больше я ему сказать не могу.

Блин, как по лезвию иду… Буду ипровизировать.

— Я придумал некоторые приёмы, которые помогли мне в школе, — начал я сочинять на ходу. — И хотел бы продолжать их развивать.

Император усмехнулся.

— В школе, значит?.. Хорошо. Достанешь для меня меч и можешь организовывать свой клуб, — сказал он и повернулся ко всё ещё лежащим на коленях Райкро и Оринэ. — Встаньте! — приказал он.

Они несмело поднялись.

— Обеспечить Кизаму всем необходимым. Меч мне нужен завтра.

— Простите, ваше величество! — Райко согнулся в поклоне. — Это невозможно. Мы не успеем подготовить его за столь короткий срок.

— Невозможно?! — переспросил император и в его голосе прозвучала неприкрытая угроза.

Райко склонился ещё ниже:

— Даже ценой жизни… Раньше, чем через неделю мы не сможем…

Императора аж перекосило. Он сжал кулаки и топнул.

— Завтра! Меч мне нужен завтра! Делайте что хотите, но пусть он завтра отправится туда и достанет мне меч! Иначе всем троим отрублю головы!

И тогда Райко выпрямился и глядя в глаза императору сказал:

— Вы можете казнить меня прямо сейчас. Но если мы отправим Кизаму в логово Кутуруку завтра, то он погибнет, и мы потеряем шанс достать меч. Для подготовки нам и недели мало. Лучше выделить больше времени, чтобы наверняка.

Император постоял немного в воцарившейся тишине. Потом кивнул:

— Три дня и ни часом больше! — ответил он.

А потом развернулся и вышел.

Когда хлопнула входная дверь, Райко потянулся к чайнику, руки его сильно дрожали.

— Что же теперь делать? — спросила у него Оринэ-сэнсэй.

Она была растеряна. Райко, похоже, тоже — он ничего не ответил ей. Молча поставил греться чайник. Дрожащими руками достал из «сахарницы» щепоть травы и бросил её в чашку.

Чайник быстро закипел, и Райко залил траву кипятком. Но когда попытался поднять чашку, чтобы отхлебнуть, руки его так дрожали, что половина воды расплескалась на пальцы Райко. Он поставил чашку на стол и сунул обожжённые руки подмышки.

И тогда я, хоть меня самого потряхивало, спокойно насколько это было возможно сказал:

— Думаю, теперь вы должны рассказать мне всё.

Райко кивнул. И вдруг быстро заговорил:

— Легендарный клинок императора Каса действительно хранится в императорском клане. Только воспользоваться этим клинком наш император, да будут благословенны его дни, не может. Потому что он находится в логове Кутуруку.

— Как так получилось, что этот монстр живёт на территории императорской академии магии? — спросил я.

Райко и Оринэ-сэнсэй переглянулись и Оринэ ответила:

— С Кутуруку был заключён магический договор. Он не может уйти отсюда.

— В чём суть договора? — продолжил я задавать вопросы.

— Мы позволили Кутуруку жить тут и иногда подкармливаем его, а он охраняет секреты императорского клана. Ну и не трогает магов.

— Не трогает? — спросил я и оголил руку, показывая шрам от прикосновения щупалец.

Оринэ-сэнсэй подошла и взялась за мою руку, рассматривая рану.

— Это всё? Или ещё есть? — спросила она.

И я продемонстрировал сначала ногу, а потом снял рубаху и показал грудь.

— Кто обрабатывал раны? — спросила она.

— Макото, — ответил я. — И возможно Ёсико.

Райко и Оринэ переглянулись.

— Когда у них занятие в лаборатории? — спросила Оринэ и Райко.

— После обеда, — ответил он.

— Будем надеяться, что до обеда с ними ничего не случится, — вздохнула женщина.

— А что такое? — с тревогой спросил я.

Оринэ посмотрела на меня и ответила совершенно серьёзно:

— С такими ранами ты не должен был выжить. Твой Макото очень сильный маг, раз смог залечить такие раны. А значит, он в опасности.

— Да что тут происходит?! — не выдержал я. — По логике, если сильный маг, то это хорошо! Его должны оберегать, помогать ему развиваться, а тут наоборот…

— Он помог тебе, — ответил Райко. — А ты враг Кутуруку.

Я сразу вспомнил индюков, которые задирались ко мне, провоцировали на драку, а потом, когда ничего не вышло, всё равно привели парней из дисциплинарного комитета, чтобы те отвели меня в карцер.

Руки Райко уже перестали дрожать, и он всё-таки отхлебнул свой чай.

— Но это не всё, — добавила Оринэ. — Такие раны, да ещё в таком количестве смертельны. От них нет лекарства.

— Ну, значит, Макото нашёл, — ответил я.

Говорить, что Макото использовал яд кустарника, я не стал. Во-первых, я не мог бы сейчас сказать действительно ли Макото говорил мне об этом или мне привиделось. Всё-таки сознание у меня плыло. А во-вторых, Макото просил не говорить, что он может хранить яд в своём теле. И это я уже помнил отлично.

Так что пусть он сам рассказывает, если сочтёт нужным. А я пока соберу информацию по максимуму.

— В чём особенность легендарного клинка императора Каса? — спросил я.

— Тебе незачем это знать, — сразу же ответил Райко. — Твоя задача найти и принести меч.

— Вы сказали, что мне нужна неделя подготовки, в чём подготовка будет заключаться?

Райко вздохнул.

— Недели мало. Очень мало. Но я не мог назвать больший срок. Император бы не согласился.

— Так в чём подготовка? Я хочу понимать, куда суну свою голову. Или не суну…

То, что мне придётся спускаться к этому Кутуруку, я уже не сомневался. Похоже, карцера мне не миновать — ни в том, так в другом виде. И лучше идти туда подготовленным. Но я хочу больше информации.

Я думал о карцере, но у меня из головы не выходил император. Я, конечно, не знал тутошних порядков, но как-то императоры в одиночестве, без свиты разгуливающие по лабораториям — как-то это странно даже для этого мира. А потому я решил для себя прояснить вопрос.

— Райко, — спросил я. — Как часто император приходит в вашу лабораторию?

Райко и Оринэ удивлённо переглянулись.

— В первый раз… — ответил Райко, и Оринэ кивнула, подтверждая его слова.

— Понял, — ответил я и посмотрел на них. — А это точно был император?

— А кто ж ещё? — удивился Райко. — Можешь даже не сомневаться!

— Угу, — ответил я и погладил кушетку — медицинскую кушетку, крытую в меру потёртым кожзамом. Кушетку из моего мира. — Эта комната выглядит для каждого так, как ему привычно. Каждый видит то, что он хочет. Почему бы не предположить, что и…

Продолжать фразу я не стал.

— Ты хочешь сказать… — начал Райко.

Я не стал ему помогать. Главное, что навёл его на мысль, а там пусть сам.

— Но тогда получается… — на лице Райко появилось выражение ужаса.

— Здесь ведь защита! Никто посторонний без нас не сможет сюда пройти! Только у нас и у императора есть возможность попасть в лабораторию! — возразила Оринэ. — Император может пройти везде, ему не нужны проводники или специальные разрешения. У него абсолютный допуск!

— Говоришь, не нужны проводники? — спросил у неё я. — А с кем пришёл император?

— Со мной, — ответила Оринэ. И тут в её глазах появилось понимание: — Его привела я! Он не сам…

— А как тогда он ушёл? — спросил Райко. — Ты ведь осталась тут.

И они не сговариваясь нажали на браслеты. Я до сих пор не замечал у них на руках этих гаджетов, но совсем не удивился.

Через минуту из соседней комнаты, той, где была огромная установка, раздался визг.

Мы выскочили и увидели на полу недалеко от двери корчащиеся щупальца — в полу проросла точно такая же розетка, как и ночью на улице. И щупальцам явно было очень плохо.

Райко и Оринэ снова нажали на браслеты и щупальца начали съёживаться и чернеть.

Вскоре вместо розетки остался только обугленный кусок.

Оринэ метнулась к стеллажу, на котором я видел книги, и взяла с него стеклянную банку с притёртой крышкой. И почему я не удивился, что до того, как она взяла банку, банок там я не видел?..

Потом подошла к обугленному куску и аккуратно, не прикасаясь, крышкой загнала его внутрь банки, тут же закрыла крышкой и протянула Райко.

Тот прикоснулся браслетом к крышке, и банка стала цельной. Словно крышка не притёрта, а запаяна.

— Всё, запечатал. Давай, отнесу в хранилище.

— Я сама, — ответила Оринэ. — У тебя нет защиты.

И она вышла.

Я посмотрел на Райко ожидая объяснений.

— Я могу понять, как Кутуруку попал сюда — его впустила Оринэ. Но вот как он пророс на свету? — встревоженно проговорил он.

Я молчал и смотрел на него, всё ещё ожидая объяснений.

И Райко сдался.

— То, что я тебе сейчас расскажу, тайна императорского клана. Но ты уже во многом в курсе и на тебя действительно большие планы, поэтому я расскажу… Пойдём только в ту комнату…

Мы вернулись в комнату со стеллажом и кушеткой. Райко взял свой чай и отхлебнул.

— Я тебе не предлагаю, извини. Это моё лекарство.

Я кивнул. Меня сейчас больше интересовало, что за хрень тут происходит.

— С Кутуруку у нас действительно есть договор. Но это договор о перемирии, — начал Райко.

Я понял, что вот сейчас будет настоящая информация и приготовился слушать.

— На самом деле здесь, в Куроикабе мы сражаемся на два фронта. Есть демоны, форпосты, внешняя стена. Об этой войне жители города знают. А есть ещё один фронт, о котором знают только члены императорского клана…

— Академия магии, — догадался я, вспомнив чёрную стену, которая окружает территорию академии магии.

— Да, академия магии, — подтвердил мои догадки Райко. — И тут у нас враг намного опаснее, чем демоны.

— Кутуруку, — снова догадался я.

— Кутуруку, — подтвердил Райко. — Наш император, да будут его дни благословенны, скрывает эту войну, чтобы не сеять панику среди подданных. Он приказал окружить эту территорию стеной из чёрного камня, этот камень хорошо поглощает магию и не даёт Кутуруку выйти за пределы.

Я кивнул. В тюрьме я этот факт про чёрный камень почувствовал на себе.

— А чтобы объяснить подданным, зачем вторая стена, он организовал тут академию магии. Заодно маги преподаватели присматривают за Кутуруку.

— А зачем первокурсников суют этому монстру? — спросил я, вспоминая своё ночное «приключение».

— Тут две задачи. С одной стороны, мы так сдерживаем Кутуруку — он питается и дремлет. С другой стороны, магия, с которой приходят новички, неочищенная, дикая. Кутуруку съедает её и очищает источники. Потом с ними работать намного проще. В смысле проще развивать.

— А вам не приходило в голову, — спросил я. — Что у вас люди именно потому и не могут сопротивляться Кутуруку, что он запускает свои щупальца в их магию?

Райко кивнул.

— Я это предположил. Это одна из причин, по которой тебя спасли от карцера.

— А другие причины? — тут же поинтересовался я.

— Я же уже сказал, у нас на тебя большие планы, — ответил Райко.

— Как этот Кутуруку оказался в Куроикабе? — спросил я.

Райко вздохнул.

— Просто однажды пророс в центре города. И попросил у императора Каса защиты от демонов. Император решил, что такой союзник в битве с демонами ему пригодится. Но оказалось…

— Обманул? — спросил я.

Райко кивнул.

— Чтобы сдержать Кутуруку и была воздвигнута стена. За неё он не может выйти. А тут маги приглядывают за ним.

— И кормят… — добавил я. А потом спросил: — А что там за история с мечом?

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

К сбору разведданных майор относился очень ответственно. Он понимал, что информация может спасти жизнь не только ему и его группе, но и другим людям. Принцип «сориентируемся на местности» был не про него.

Глава 21

Райко некоторое время молчал, видимо собирался с мыслями.

Я не мешал ему. Понимал, что ему не просто решиться рассказать мне то, что являлось клановой тайной. В конце концов, на то они и клановые тайны, чтобы оставаться внутри кланов. А я для императора человек посторонний, хоть и необходимый.

Наконец, решившись, Райко произнёс:

— Та история, которую рассказывают на уроках, не соответствует действительности.

Может, кого-то и удивило его признание, но я лишь усмехнулся. В моём мире не раз «поправляли» исторические факты, переписывали историю так, что всё становилось с ног на голову, или подавали под таким ракурсом, что победители выглядели проигравшими, а одиночные пикеты «превращались» в массовые протесты.

Поэтому я только кивнул, чтобы лаборант продолжал.

— Меч, который доставили императору Касу, не на дороге валялся, — сказал Райко.

— Я это понимаю, — подбодрил я лаборанта.

— И дело было не во сне императора… Легенда про его сон лишь для того, чтобы не объяснять то, что объяснить сложно.

— И это я давно уже понял, — сказал я и попросил: — Переходи к сути.

Райко ещё раз отхлебнул своего чая и начал рассказывать:

— К императору Касу на аудиенцию пришёл старик. Он был богато одет, принёс очень дорогие подарки. Сказал, что пришёл из страны, которая расположена дальше за страной Ледяных Гор. Сказал, что он посол, и что у него поручение. Их правитель хочет торговать с Баракушити на очень выгодных для нас условиях. Более того, союз с ними настолько усилит положение императора, что все межклановые конфликты можно будет погасить особо не напрягаясь. Да и других конфликтов у нас в стране не будет, потому что император Кас получит очень сильную поддержку, можно сказать, божественную, — Райко усмехнулся. — И есть только одна проблема. Страна Ледяных Гор. Они не пропускают торговые караваны. И в общем-то побеждать страну Ледяных Гор не обязательно. Достаточно войти в столицу и вытащить меч из обломка скалы, который стоит в тронном зале правителя. Типа, это символ власти, и тот, у кого меч, тот и будет повелевать.

Как только Райко упомянул меч, торчащий из скалы я насторожился. Свою катану я тоже достал из скалы. Не в тронном зале, а в храмовой пещере, и тем не менее.

— У нас со страной Ледяных Гор были дружественные отношения, — продолжал рассказ Райко. — Но старик убедил императора в том, что ему просто жизненно необходимо достать тот меч, и пообещал помощь и поддержку. И вот император Кас снарядил отряд из лучших воинов и отправил его к соседям. Те дали жёсткий отпор. Но одновременно с нами на территорию страны Ледяных Гор вошли… — Райко замолчал.

Я не перебивал его. Мне было видно, как тяжело даётся Райко этот рассказ. И дело было явно не в вероломном нападении на соседей. Кого этим удивишь? Я так даже не удивлюсь, если император преследовал только личную выгоду, а не интересы страны…

Да и были эти события слишком давно, чтобы у Райко появились собственные болезненные воспоминания. Так что, дело было явно в чём-то другом. А если учесть, что меч императора Каса тоже находился в скале, то скорее всего дело связано с другими мирами.

Так думал я, ожидая продолжения рассказа Райко.

— Соседями страны Ледяных Гор оказались демоны, — сказал, наконец, лаборант.

— А как же старик, который пришёл к императору? — удивился я. — Он тоже был демоном?

— Нет, он демоном не был. Это был обычный человек. Во всяком случае, он выглядел, как обычный человек, — ответил Райко.

— Обманул? — спросил я.

Райко кивнул.

— И что, император не знал, что за страной Ледяных Гор живут демоны? — продолжал я задавать вопросы.

Райко покачал головой:

— Не знал. До тех пор, пока демоны не пришли на помощь защитникам, о них в нашей стране никто не знал. Но император Кас отправил действительно лучших воинов, и они смогли добыть меч.

Я ждал и боялся услышать, что случилось дальше. Одно я понимал точно — все сегодняшние проблемы имеют корни там, в том времени.

— Меч запирал другие миры, — сказал Райко.

И я понял, что не ошибся в своих предположениях — дело действительно связано с другими мирами. Осталось только понять масштаб проблемы.

Райко между тем продолжал:

— Так в наш мир пришли боги, — сказал он и замолчал.

Я подумал, что ослышался и уточнил:

— Боги? Не демоны?

— Демоны жили в нашем мире. Они охраняли границу между мирами, — ответил Райко. — Охраняли меч. Тот самый, который получил имя легендарный клинок Каса.

Интересная ситуация складывается? В итоге боги на чьей стороне? Судя по тому, что мы имеем, не на нашей. Скорее всего на своей. Знать бы ещё в чём их интерес. Хотя… Власть — цель универсальная.

— А как клинок оказался у Кутуруку? — спросил я.

— Тот старик… Он убедил императора Каса спрятать клинок в надёжном месте, под землёй. А потом там появился Кутуруку, и меч стал недоступен для императора. Кстати, это ещё одна причина возникновения академии магии и того, что в первую ночь отдаём вновь прибывших магов Кутуруку — ищем того, кто устойчив к его воздействию.

Я усмехнулся: право первой ночи… В моём мире какой-нибудь барон имел право поиметь невесту раньше жениха.

Ассоциация была совсем не к месту, конечно, но теперь мне стала понятна вся глубина задницы, куда император Кас засунул свою страну.

Я думал, что понятна. До тех пор, пока Райко не сказал:

— Но этого мало. Как только меч был вытащен из скалы, на нас тут же напали дикие племена страны Долгих Лесов.

— А им-то что нужно? — спросил я.

— Меч, — коротко ответил Райко. — Легендарный клинок Каса.

— Им-то он зачем? — удивился я.

Но Райко только пожал плечами и обеспокоенно посмотрел на дверь:

— Что-то Оринэ долго нет, — с тревогой произнёс он. — Давно должна была вернуться.

Мы посидели немного, гипнотизируя дверь и прислушиваясь к звукам, и я предложил:

— Сходить, встретить?

— Ты не знаешь куда. Я пойду.

И он действительно встал и направился к выходу.

— Райко, — остановил я его. — Оринэ-сэнсэй сказала, что у тебя нет защиты. Так что, давай я схожу. Объясни, куда идти.

Лаборант посмотрел на меня и вдруг сказал:

— Пошли вместе! Я знаю куда идти и проведу тебя, в том числе и через защиту. А ты будешь меня защищать.

— Ок! — ответил я и задрал рубаху, чтобы достать из ножен нож.

Не знаю, чего или кого опасалась Оринэ, но с оружием в руках я чувствовал себя увереннее.

Райко удивлённо посмотрел на меня, но ничего не сказал — он действительно сильно тревожился.

Мы, не сговариваясь, обошли то место, где раньше были щупальца. И вместе направились в коридор.

Оглядываясь, мы дошли до лестницы и спустились на два уровня вниз. И тут увидели Оринэ. Она лежала без сознания. Рядом с ней из стены торчал сюрикен. И судя по расплывающемуся на плече женщины красному пятну, её он зацепил. Не сильно — царапина, но женщине хватило.

Райко кинулся к Оринэ и склонился над ней.

— Жива! — выдохнул он.

Я в это время смотрел по сторонам, готовый в любой момент отбить атаку.

В коридоре никого не было. Из чего я сделал вывод, что нападавших или спугнули, или они получили что хотели. И скорее всего второе — потому что, судя по положению тела, в момент нападения Оринэ двигалась по направлению в хранилище. Однако, банки с обугленными щупальцами рядом с ней не было. Поэтому одно из двух: либо она шла в хранилище, её вырубили и забрали банку, либо шла из хранилища, увидела врага, развернулась и попыталась убежать. Ну а они вырубили и забрали…

Как бы там ни было, оставаться в коридоре было ни к чему, нужно возвращаться в лабораторию.

Я помог загрузить бесчувственную женщину на спину Райко. А потом аккуратно, используя простыню, чтобы не касаться сюрикена голыми руками, вытащил его из стены. Я был уверен, что этот сюрикен точно обработан ядом, потому что других повреждений на теле Оринэ, кроме царапины на плече, мы не увидели.

Устроив поудобнее женщину на спине, Райко пошёл обратно в лабораторию. Я — за ним.

Мысли мои были не о раненой женщине и не о сожжённом обрубке монстра, хотя и о них тоже. Гораздо больше меня волновал сюрикен. Он был в точности такой же, как мои трофеи после ночного нападения на мой дом. Неужели клан Такаги нашёл меня. Хотя, чего искать? Они точно знали где я. Директор тюрьмы Дэнки Такаги самолично отправил меня в академию. Им оставалось только пробраться на территорию академии. Но почему напали на Оринэ? Хотели выманить меня? Тогда нужно ждать новой атаки. А если их целью была банка с останками? Но как они узнали о том, что тварь появилась в лаборатории, и Оринэ понесла её останки в хранилище? Слишком много вопросов.

Мой опыт подсказывал, что решение чаще всего простое. А потому я шёл, внимательно поглядывая по сторонам, каждый момент ожидая нападения. Даже если они пришли не по мою душу, всё равно нужно быть наготове.

Райко приходилось несколько раз останавливаться, чтобы перевести дыхание. Он подходил к стене и выпрямлялся так, что Оринэ оставалась прижатой к стенке, и он поддерживал её, чтобы она не упала. Стоял немного, а потом наклонялся, подхватывал женщину, и шёл дальше. Чувствовалось, что ему тяжело — не привык он к нагрузкам в своей лаборатории, качал только мозги, но не мышцы.

Но я ему сейчас не помогал. Если мои руки будут заняты, я не смогу защитить нас в случае нападения. А потому я с ножом в руках охранял их, следил, чтобы нас никто не атаковал.

Мы уже подходили к кабинету, когда вдали коридора открылась уличная дверь и в холл ввалилась толпа учеников.

— Быстрее! — сказал Райко и толкнул дверь в лабораторию.

Я зашёл следом.

— Не надо, чтобы кто-то видел, что Оринэ в таком состоянии, — пояснил он.

Я подумал, что он заботится об имидже Оринэ-сэнсэй. Вдруг ученики и учителя, увидев её беспомощной, перестанут воспринимать её, как властную стерву, перестанут слушаться, но Райко, отдышавшись, пояснил:

— Пока Оринэ без сознания, защита лабораторий ослаблена, — сказал он. — Пока люди не знают об этом, не будут проверять. По привычке будут обходить лаборатории стороной. А как узнают, боюсь станет непросто…

Я мысленно присвистнул: а что если в клане Такаге знают о том, что защита лабораторий держится на этой хрупкой женщине? И именно поэтому напали на неё? А банку с останками монстра прихватили для отвода глаз. Может же быть такое? Конечно, может!

Ох, чёрт! Иногда иметь богатую фантазию накладно.

Пока мои мысли не увели меня куда-нибудь, откуда не выбраться, я вспомнил, что наши пришли на лабораторные занятия, и решил: пора действовать!

— Райко! — позвал я лаборанта, промывающего рану Оринэ своим чаем. — Нужен Макото! Он вылечит…

— Точно! — подорвался Райко. — Пойдём! Покажешь мне его!

Он в один момент оказался рядом с дверью.

— Подожди, Райко! — остановил его я. — Пообещай мне. Ты заберёшь не только Макото, но и ещё несколько человек! Тех, кого я назову.

Райко тяжело вздохнул, но потом кивнул:

— Хорошо. Только пошли быстрее!

Повторять дважды мне было не нужно, и мы, оставив Оринэ на кушетке, поспешили в лабораторию, где у моей группы должно было быть занятие.

Я надеялся забрать всех своих. Я не знал, где мы разместимся и как, но отпускать на улицу я не собирался никого из них.

Но как говорится, мы предполагаем, а бог располагает. Всё пошло совсем не так, как я запланировал.

Когда мы вошли в аудиторию, перед учениками стоял император. Он всё так же блистал драконистыми украшениями, был надменным и высокомерным.

Сразу за его спиной стояли два ниндзя.

Банка валялась на полу. Точнее, её осколки — банка была разбита.

А мои одноклассники лежали ниц перед императором.

Картина маслом «приплыли!» называется.

— Интересненько! — прокомментировал я картину.

Райко тоже вошёл в аудиторию, хотя держался за моей спиной.

Я отметил, что он, хоть и пригнул голову, но на колени в этот раз не упал.

Император повернулся, едва мы открыли дверь, дождался, пока войдём и спросил у меня:

— Так кто твои люди? Ведь ты же за ними сюда явился?

Я спокойно прошёл в аудиторию и сел на стол. Спешить всё равно уже было некуда — мы опоздали. Враги уже были тут.

Теперь нужно было правильно разыграть партию, чтобы и самому выжить, и людей спасти. Всех, кто в этой аудитории. Не только своих, а всех! Потому что они все в один момент стали заложниками.

Плюс, никто из присутствующих не был в карцере. А значит, Кутуруку в их мозгах не копался. Никто не вступил с ним в контакт.

Никто, кроме Матакуши. Он единственный близко познакомился с Кутуруку, если это можно так назвать. И теперь смотрел на меня исподлобья.

Нет, он так же, как и все лежал на коленях, но уже приподнял голову и уставился на меня.

Собственно, и остальные тоже то там, то там приподнимали головы и с удивлением смотрели то на меня, то на императора.

Император же терпеливо ждал моего ответа, что только подтверждало — царь не настоящий!

Вспомнив «Ивана Васильевича…», я с самым серьёзным видом спросил у ниндзя:

— Вы пoчтo бoярыню oбидели? Смерды!

Ниндзя переглянулись и промолчали.

— То ли я не вас спросил, олухи царя небесного? — продолжил я нести чушь.

Ниндзя снова переглянулись, и один другому едва заметно кивнул. А потом…

Движение ниндзя было быстрым и неуловимым.

Но я чего-то такого ждал, поэтому успел уклониться от точно такого же сюрикена, каким ранили Оринэ.

Но я не просто уклонился. Ещё когда мы в лаборатории уложили Оринэ на кушетку, я взял листочек бумаги и обернул вокруг одного из лучиков сюрикена, чтобы можно было в случае чего использовать его. И я его использовал!

Конечно, по технике метания звёздочек я ниндзя в подмётки не годился! Однако, тут было такое расстояние, что промахнуться невозможно. И я, уклоняясь от их звёздочки ниндзя, метнул свою — в императора.

Результат не заставил себя ждать! Только на этот раз император ну или Кутуруку… или чёрт его знает кто… не обуглился, а стёк слизью на пол.

И в этот же момент на меня кинулся Матакуши. Прямо с низкого старта! На ходу превращая свою голову в стальной таран.

Вот ведь башка без мозгов!

— Вес! Увеличить! — приказал я, отскакивая и краем глаза замечая, как мой соученик пропахивает головой пол.

На некоторое время он был выведен из строя. Осталось только два противника. И это не тупой Матакуши, это опытные воины! А я один! Но мне есть за что сражаться!

Передо мной стояли два ниндзя. Между нами разлилась лужица слизи.

Из оружия у меня был только нож. Если не считать парочку сюрикенов, припрятанных в складках простыни.

Ниндзя тоже были вооружены ножами. Похожими на мой, но попроще.

Было ли у них ещё какое вооружение — не знаю. Скорее всего, да.

Мы стояли и смотрели друг на друга.

У них было несомненное преимущество. И в числе, и в мастерстве. И тем не менее, они медлили.

Я тоже не спешил нападать.

Мы стояли и пожирали друг друга глазами.

А ещё, я перекрывал им путь на выход.

Не думаю, что это составляло для них проблему.

Словно в подтверждение этому ниндзя пошли на меня с разных сторон, решили, видимо обойти меня с двух сторон, зажать в клещи.

И тут произошло неожиданное.

Мои соученики пришли в себя от потрясения — и от появления «императора», и от того, как он превратился в слизь. И начали действовать — они атаковали ниндзя.

Теневые путы, лианы, лёд, звуки, резиновые руки — в дело пошли все магические способности моих соучеников.

Атака получилась настолько слаженной и быстрой, что ниндзя опомниться не успели, как оказались связаны по рукам и ногам.

Единственное, что слизи никто старался не касаться — ни ниндзя, ни наши. Было в ней что-то мерзкое и отталкивающее. Не как в слизи вообще, а что-то отталкивающее на уровне инстинктов.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Всякий рыбак мечтает увидеть золотую рыбку.

Всякая девушка мечтает увидеть сказочного принца.

Всякий юноша мечтает увидеть прекраснейшую принцессу.

Так выпьем же за морковь! Она улучшает зрение!

Глава 22

Атака учеников для ниндзя была абсолютно неожиданной. Возможно, ниндзя считали, что появление «императора» деморализует учеников полностью. Хотя не видеть, что люди поднимают головы, они не могли. Тот же Матакуши атаковал — было понятно, что образ императора больше не придавливает его к земле. Значит, и остальных тоже…

С другой стороны, если учесть похищенную банку с останками щупалец, то можно предположить, что они в курсе местных порядков — отдавать новичков на ночь Кутуруку. И ставка была на то, что все они сейчас точно так же, как и Матакуши кинутся на меня.

Растерянность ниндзя говорила: в клане Такаги скорее всего ещё не знают, что нынешние новички смогли избежать встречи с этим монстром.

Контакт с Кутуруку на экскурсии можно не учитывать — слишком мало времени мы находились в карцере, чтобы он успел сколько-нибудь сильно воздействовать на ребят, тем более, что тогда он был уверен: впереди его ждёт целая ночь. Возможно он даже наметил первоочередных жертв, но вряд ли успел во время экскурсии на кого-то серьёзно воздействовать.

Но получается, если в клане Такаги в курсе порядков в академии магии, то тайны императорского клана не такие уж и тайны.

Я оглянулся на Райко — интересно, он знает это? А если не знает, то понял ли это сейчас?

Но Райко интересовало только одно — Оринэ. Едва он убедился, что ниндзя зафиксированы, как тут же обратился к ученикам:

— Макото! Кто из вас Макото?

Старик вышел вперёд:

— Я.

— Пойдём! — приказал Райко.

Макото вопросительно посмотрел на меня.

Конечно, было опасно отправлять их вдвоём, но Оринэ-сэнсэй действительно требовалась помощь, и я кивнул — иди!

Макото подошёл к Райко, но тот повернулся ко мне.

— Кизаму, ты тоже пойдём!

Я усмехнулся — у меня тут ещё были дела. Поэтому я просто покачал головой.

— Я не могу оставить тебя здесь! — в голосе Райко появились просящие нотки.

— Мне нужно пообщаться с ними, — я кивнул на ниндзя.

Райко посмотрел на ниндзя, на меня, на Макото.

Я видел, он разрывается на части — торопится к Оринэ и не хочет оставлять меня.

И мне в какой-то момент стало интересно, что он выберет.

Важнее для него оказалась Оринэ. И почему я не удивился?

— Райко, — позвал я лаборанта, пока он не ушёл.

— Что? — повернулся он.

На его лице было нетерпение крайней степени.

— Отведёшь Макото и вернись сюда с банкой… Такой же, как та, — я показал на разбитую.

Райко глянул на осколки, на лужицу слизи и кивнул.

Он всё правильно понял — эту дрянь нужно как-то собрать в банку, запечатать и унести в хранилище.

Райко с Макото ушли, а я снова сел на стол и, покачивая ногой, принялся молча изучать ниндзя.

Я не торопился задавать вопросы. Надо было обдумать, как выстроить допрос. Да и психологическое давление не повредит.

Однако, ниндзя не показывали никакого волнения, и это меня несколько насторожило. Так ведут себя люди, либо не осознающие опасность, либо полные идиоты. Ну или те, кто абсолютно уверен, что ему ничего не будет.

Ниндзя точно не были идиотами и про опасность понимали — всё-таки как ни крути, они профессиональные воины, а у меня в руках нож, и поскольку они тут, то про судьбу напавшего на наш дом Тосиюки со товарищи наверняка знают. Значит, понимают, что я легко могу убить их.

И раз при всём при этом держатся спокойно, значит, уверены, что я не смогу причинить им вред.

А это значит, что есть тут в аудитории кто-то сильный, кого я не учитываю. Кто-то, кто может встать на их сторону. Интересно, кто?

Я оглядел присутствующих.

Кто-то из моих соучеников старался держаться подальше ото всех, кто-то готов был прийти на помощь, а кто-то уже помогал — держал этих ниндзя своей магией. И я не почувствовал опасности со стороны учеников. Скорее наоборот — чувствовалась готовность помогать мне.

Я снова оглядел кабинет. Матакуши всё ещё лежал без сознания. И в аудитории не было преподавателя.

Ещё не пришёл? Или ниндзя его вырубили? Ведь если бы преподаватель был тут и в сознании, то, наверное, уже дал бы о себе знать.

Я изучал обстановку, но взгляд мой снова и снова цеплялся за лужицу слизи. Она меня раздражала и бесила.

Наконец я не выдержал и попросил:

— Рен, ты можешь заморозить вот эту гадость?

— Конечно! — кивнул Рен и повернул ладони к лужице.

Интересно, мне показалось или действительно в глазах ниндзя промелькнула тревога? Неужели я нащупал их союзника? Но это же просто слизь! Или не просто?..

Оринэ и Райко уже пытались сжечь эти неубиваемые щупальца, но лже-император появился как ни в чём не бывало. Я попал в него сюрикеном с ядом, и император сразу же превратился в слизь. Но видимо ненадолго. Видимо, эта тварь живучая, как плесень.

Плесень…

Мои мысли потекли совсем в другом направлении. А что если природа этого самого Кутуруку сродни природе плесени? То есть, грибков.

Если это допустить, то становится понятно, почему люди проигрывают битву с Кутуруку — борются со щупальцами — с плодовым телом. А надо бороться с грибницей. Ну и со спорами тоже.

Заморозка в таком случае не спасёт, но рост приостановит. Грибковым культурам обычно не нравится, когда их морозят, хотя холод их не убивает. Но сдерживает. Во всяком случае, в моём мире. Интересно, а как тут?..

— Не жалей холода, Рен, — попросил я товарища.

И ниндзя заволновались сильнее. Ну вот и хорошо! Значит, будем морозить!

Я смотрел, как застывает лужица слизи и думал о том, что в моём мире с грибком боролись. Не всегда успешно. Но если иметь нужные препараты и соблюдать инструкции, то вполне можно было избавиться от этой дряни или очень сильно ослабить её. А значит, можно попробовать и тут всё обеззаразить. А заодно вылечить всех тех, кого Кутуруку успел заразить.

Да-да! Я решил, называть контакт заражением. Вон Матакуши кинулся на меня, как зомби. Читал я как-то что поведение заражённых грибком насекомых сильно меняется…

Хотя, конечно, остальные люди, кого я тут видел, на зомбаков не походили.

Но по-любому, нужно подумать о средствах борьбы с монстром — выяснить, чего Кутуруку боится. И пока из таких средств я знаю только чёрный камень — он сдерживает рост этой твари.

Дверь открылась и вошёл Райко с банкой.

Рен потянулся взять ледышку в руки, чтобы положить её в банку, но Райко закричал:

— Не трогай руками!

Потом аккуратно крышкой загнал ледышку внутрь и запечатал банку. И беспомощно посмотрел на меня.

Я понял его без слов. Банку нужно было отнести в хранилище, а Райко тупо боялся.

— Рен, — попросил я товарища. — Проводи лаборанта куда он скажет. При малейшей опасности замораживай всё вокруг к херам! — А потом я позвал ещё и пацана: — Даичи, иди с ними. Если что, громи лёд в пыль! Ребята, будьте внимательны и осторожны!

— Да! — ответили Рен и Даичи и вслед за Райко вышли из аудитории.

Как только за ними закрылась дверь, я повернулся к ниндзя.

— Ну, что, красавчики, поговорим?

Плотно спелёнатые лианами Кинпатсу и удерживаемые резиновыми руками Шишикю ниндзя молча смотрели на меня. Понятно, что по доброй воле рассказывать мне зачем сюда припёрлись, они не собирались. И магия моя скорее всего не подействует — я помнил слова отца, что Тосиюки Такаги умел защищаться от любого магического воздействия, поэтому, скорее всего, эти ниндзя тоже имеют защиту. Во всяком случае, от моей магии. Хотя, можно попробовать.

— Рассказывайте! — приказал я.

Ниндзя никак не отреагировали.

Что ж, ожидаемо. И как этих ниндзя разговорить, я не знал.

Нет, знал, конечно — нужно сделать им очень больно. Но для этого тут слишком много свидетелей.

Не то, чтобы я боялся продемонстрировать жестокость своим соученикам, но кто его знает, как они отреагируют? Такие вещи лучше делать без лишних глаз.

Это значит, нужно попробовать разговорить ниндзя иначе. Например, разозлить. Выведенный из себя человек в горячке может интересные вещи рассказать…

— А что, клан Тосиюки, — тут же приступил я к плану, — не мог прислать кого-то посильнее? Отправили таких слабаков… Вас ученики первогодки, начинающие маги связали… Вы там нас явно недооцениваете!

— Это не твоё дело! — тут же отозвался один.

Отлично! Клановая гордость и всё такое вполне себе слабое место.

— Как же это не моё? Когда вы запёрлись к нам на урок? — ответил я, глядя в глаза заговорившему ниндзя. — Учиться мешаете! Грызть гранит науки…

Оба ниндзя с недоумением посмотрели на меня.

И не только они, но и мои соученики. Хорошо хоть переспрашивать не стали какой такой гранит нам помешали грызть ниндзя. И на том спасибо.

— Так зачем вы сюда припёрлись? Показать представление со своим игрушечным императором?

От моих слов по аудитории пронёсся вздох — как это я так посмел про императора, да будут его дни благословенны.

Так ведь я не про него, я про то, что сейчас ледышкой лежало на дне банки, и что несли в хранилище.

— Уличный балаган — это всё, на что способен клан Тосиюки? — продолжал я оскорблять этих гордых залётных птиц.

Ничего не поделаешь, раз уж залетели, пусть терпят! Терпилы…

— Я убью тебя, — заговорил разговорчивый ниндзя. — Лично доберусь до тебя и перережу тебе глотку!

— У-тю-тю! Какие мы смелые! — возразил я. — Только боюсь, ничего у вас не выйдет! Вы напали на члена императорского клана. Не думаю, что император вам это простит!

Мои соученики с удивлением посмотрели на меня.

Ну да, они же были не в курсе про ранение Оринэ-сэнсэй.

Кстати, тут ведь должна же быть какая-то охрана, кто-то, кто следит, чтобы не было утечки информации. Не может же быть так, чтобы члены других кланов безнаказанно разгуливали по коридорам секретных лабораторий, куда даже ученики не все имеют право доступа.

Надо будет сказать Райко, как придёт, чтобы вызвал охрану. Если, конечно, сам не догадается. Хотя, что-то мне подсказывает, что не догадается. Вот Оринэ-сэнсэй уже скорее всего сообщила бы куда надо.

Но с этим разберёмся позже, когда Райко вернётся. А пока:

— Представляю, что с вами сделает служба охраны… — протянул я с садистским удовольствием.

— Ты не посмеешь! — усмехнулся ниндзя.

— С чего это вдруг? — усмехнулся в ответ я, понимая, что ниндзя всё-таки дал мне в руки инструмент! Охрана есть, и ниндзя её боятся!

— А с того, — ответил ниндзя, — что твой отец и твои мамочки…

Договорить он не успел.

Удар снизу в челюсть — с места, без подготовки, но с включённым телом…

К тому же, удар пришёлся в тот момент, когда этот ублюдок говорил, следовательно, рот был открыт.

Естественно, ниндзя поплыл. Да не просто поплыл — вырубился. Не упал только потому, что был жёстко зафиксирован ребятами. Но сознание потерял.

Жалко. Он был разговорчивым. Но зря вспомнил про мою семью.

Я повернулся ко второму ниндзя.

— А ты что скажешь? — спросил я у него.

Тот молча сплюнул на пол.

И тоже получил с челюсть. Не так сильно, как первый, но ощутимо — точно звёздочки словил.

— Нельзя плеваться в помещении! — с угрозой сказал ему я.

Ниндзя только скривился.

— Зачем вы сюда пришли?! — повторил я вопрос.

Если честно, я сам разозлился и готов был перейти к более жёстким действиям и тут почувствовал, как на моё плечо легла рука.

— Кизаму, — сказала Ёсико. — Может, я смогу помочь?

— Чем? — спросил я.

Ёсико молча подошла к пленному ниндзя и прилепила ему на лоб листочек бумаги с написанным на нём иероглифом «безопасность». А потом мягко спросила:

— Я тебе нравлюсь?

Красивая девушка в мужской одежде с шикарными формами… Разве могла Ёсико не нравится?

— Не терпится ублажить меня? — насмешливо спросил ниндзя, однако в его глазах вспыхнули похотливые огоньки.

Я хотел двинуть ему, чтобы не смел так смотреть на мою сестрёнку.

И тут с другой стороны ко мне подошла Изуми и удержала меня.

Я с удивлением глянул на девушку — зачем остановила? И она тут же покачала головой, мол, не мешай!

А Ёсико тем временем, как бы между прочим теребя одну из завязок на рубашке, ответила ниндзя:

— Да ну! Ты будешь постоянно отвлекаться… У тебя же тут свои дела есть… Из-за них, поди, и не встанет?..

— Да какие там дела?! — возмутился ниндзя и замолчал, наблюдая, как Ёсико играет завязкой.

И она, как будто случайно, дёрнула за верёвочку чуть сильнее, чем следовало, и узелок почти развязался. Но лишь почти!

— Да я ж откуда знаю, какие дела? — Ёсико пожала плечами и как будто только что увидела, что завязка почти развязалась. — Ой! — воскликнула девушка и начала медленно завязывать узелок.

Хитрый ход! Спросила про дела и тут же продемонстрировала, что ей это не важно. И ниндзя поймался в эту ловушку.

— Мы всё, что надо, уже сделали! — похвастался он.

— Все вы мужчины только хвастаться и умеете! — Ёсико вздохнула настолько натурально, что мне тоже захотелось ей доказать: я не только хвастаюсь…

От того, чтобы кинуться доказывать, меня удержала Изуми. Она просто взяла меня за руку, и от её прикосновения Ёсико моментально вылетела у меня из головы.

Вылетела в том смысле, что я перестал на неё реагировать, но вот думать — не перестал.

Чёрт! Магия Ёсико не только в том, чтобы писать иероглифы. И обычная женская магия у неё сильна. Интересно, где она натренировалась?

Вспомнился начальник дворцовой стражи Шого. Он ведь откуда-то знал Ёсико, хотя в лечебнице не был. Ну или не был ни с чем серьёзным.

Кстати, про лечебницу… Всеблагая одаряет магией тех, кто тяжело ранен, или новорождённых. То есть, с ослабленным организмом… Тоже грибница? Только, видимо, другая — там я щупалец не видел. Надо бы Макото расспросить получше, что там ему в юности привиделось, после чего он начал строить храм Всеблагой. И почему на самом деле верховная жрица объявила его врагом.

Я сделал себе пометку поговорить с Макото и снова переключился на Ёсико с ниндзя. Он уже неприкрыто пускал слюни на мою сестрёнку. Ей приходилось проявлять настоящее мастерство динамо. Прямо виртуозное!

Ирония судьбы — то, за что я ненавидел женщин в той жизни, теперь помогало нам получить необходимую информацию.

А оно именно помогало. Потому что ниндзя рассказал, что отправили их действительно по мою душу и они, было, расстроились, когда я чуть не залетел в карцер. А потом обрадовались, когда Оринэ забрала меня из-под носа у Кутуруку. Решили пробраться в её лабораторию…

Выполнить свой план им помогло новое оружие, которое им дали перед отправлением сюда. Это новейшие разработки клана Такаги. Оружие должно было открыть запертые двери и помочь в особенно трудных случаях. И было сказано по возможности не использовать — только в крайнем случае. Они даже не предполагали, что появится император.

И, конечно же, они ни в коем случае не должны были потерять его!

Поэтому на Оринэ-сэнсэй и напали — чтобы похитить банку.

А так как я заикнулся их лжеимператору, что есть дорогие мне люди, решили выяснить, кто это, и попробовать воздействовать на меня через них.

Красивый план. Будь вместо меня кто-то другой, возможно у них что-то и получилось бы. Но в клане Такаги меня снова недооценили.

Однако, слова первого ниндзя про отца и матушек меня встревожили не на шутку! У клана Такаги хватит ума напасть на невинных, я в этом уже убедился. И что самое мерзкое, отсюда помочь отцу и мамочкам с няней я никак не смогу. Значит, нужно найти возможность…

Закончив с вопросами, Ёсико забрала листочек с иероглифом «безопасность» со лба ниндзя, и теневой воин тут же осознал, что за фокус с ним провернула Ёсико.

Их защита от магии срабатывала, когда по отношению к ним проявлялась агрессия. Но Ёсико никакой агрессии не проявляла. И даже наоборот — одно сплошное расположение…

— Я убью тебя! Своими руками, — с ненавистью пообещал он Ёсико.

— Не думаю, — ответил я и ударом в челюсть окончательно вырубил ниндзя.

Теперь нужно был сделать как-то так, чтобы ниндзя не смогли прийти в сознание. Отца с его разрушительной магией тут не было. Да и не трупы ещё эти ниндзя…

Пока я размышлял, что предпринять, позади меня раздался шорох.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майор лютой ненавистью ненавидел динамщиц. Наверное, они чувствовали это и держались от майора подальше. А на контакт шли девушки исключительно контактные. Да и как можно отказать майору?

Глава 23

Я обернулся на шорох и увидел Матакуши. Он наконец-то пришёл в себя.

— Где император? — первым делом спросил он. — Что с ним?

— Это был не император, а подделка, — хмуро ответил ему кто-то из соучеников.

Я не заметил кто — мне это было абсолютно не важно.

— Как подделка?! — возмутился Матакуши. — Я же видел нашего императора собственными глазами! А этот… — он с ненавистью показал на меня, — напал на него…

— Кизаму разоблачил обманщиков! — тут же возразили ему. — Они сами признались, что использовали подделку, чтобы проникнуть в академию. Мы все это слышали! Кизаму снова спас нас!

Матакуши замолчал, но смотрел на меня по-прежнему с ненавистью.

А мне было интересно: как будет дальше проявляться заражение. Ну или контакт, если про грибок я всё-таки придумал. Тем более, что грибки в моём мире не разумны, а Кутуруку скорее всего обладает разумом.

Версию с грибком я не стал окончательно сбрасывать со счетов, но решил и другие варианты рассмотреть, чтобы разработать стратегию для каждого.

Но построить новую теорию кто такой Кутуруку я не успел. Открылась дверь и вошёл Райко, а с ним четверо парней с повязками дисциплинарного комитета.

Признаться, я напрягся, однако они не обратили на меня внимания — сразу же направились к ниндзя. Один взял из воздуха свитки и, дав команду Кинпатсу и Шишикю отпустить теневых воинов, тут же спеленал их свитками. Причём, из двух небольших свитков получилось два полноценных кокона. В том смысле, что ниндзя превратились в коконы.

Действовали парни слаженно и очень быстро. Отпущенные Кинпатсу и Шишикю бесчувственные ниндзя не успели даже упасть. Они так и не пришли в сознание, а их уже подготовили к транспортировке.

Ещё у одного парня из дисциплинарного комитета из-за спины выросли змееподобные отростки, которые обхватили оба кокона.

Третий представитель дисциплинарного комитета заставил коконы левитировать, а четвёртый всё это время охранял своих коллег — следил за нами и в целом за обстановкой.

Хотя, чего за нами следить? Это мы задержали диверсантов, а не они!

Ну да ладно, мне без разницы — ниндзя рассказали нам многое. Конечно, при профессиональном допросе из них ещё могут выбить какую-то информацию, но и того, что мы узнали, пока достаточно.

Хотя, очень хочется узнать, как именно они заполучили своё секретное оружие? И связано ли оно как-то с Кутуруку? Но, думаю, я так или иначе это всё равно выясню.

Когда парни из дисциплинарного комитета готовы были унести коконы-ниндзя, тот, который охранял товарищей, оглядел присутствующих и, сразу же выделив лидера, спросил у меня:

— Вы успели допросить их.

Я кивнул

Скрывать это не имело смысла — все мои соученики всё слышали и могут повторить.

— Пойдёшь с нами! — сказал парень.

— Нет! — жёстко перебил его Райко. — Никто отсюда никуда не уйдёт. Все эти люди важны для программы, над которой мы с Оринэ-сэнсэй сейчас работаем.

— А где Оринэ-сэнсэй? — спросил парень.

— В хранилище, — не моргнув глазом соврал Райко.

Парень постоял, подумал немного, а потом сказал:

— Оставайтесь тут, никуда не уходите. Мы сейчас вернёмся, и вы расскажете нам, что вам удалось выяснить.

Дождавшись моего кивка, четвёрка парней вышла из аудитории, прихватив с собой коконы.

Когда они покинули лабораторный корпус, я спросил у Райко:

— И что теперь? Что им говорить?

Райко понял меня и, подбирая слова, ответил:

— Это дисциплинарный комитет. Поэтому мы все должны рассказать им всё. Абсолютно всё, что увидели. И ты тоже — всё, что увидел, когда пришёл на урок. Ничего не утаивай!

— Только то, что видел, или и мысли тоже? — уточнил я.

— Кто ты такой, чтобы строить предположения? — надменно спросил Райко. — Для этого есть люди не чета тебе! Ты вообще тут в академии магии второй день всего лишь!

Я кивнул и сел за стол:

— Всё понял! Как скажете! — и оглядевшись, спросил: — А где преподаватель? Кто у нас занятие должен вести-то?

И тут в классе повисла тишина. Похоже, что я высказал вслух мысли всех моих соучеников.

Райко вздохнул и прошёл к учительскому столу.

— Урок уже скоро закончится, поэтому давайте не будем тратить время. Занятие проведу я.

Вот так поворот! Райко с Оринэ не говорили, что они должны сейчас вести занятие. Однако, лаборант и не пытался искать преподавателя. Знал, что с ним произошло?

И, кстати, когда он пришёл с парнями из дисциплинарного комитета, ни Рена, ни Даичи с ним не было. Куда они делись?

Я готов был соскочить и бежать, искать парней, но Райко сказал вроде бы всем, но смотрел при этом на меня:

— Всё хорошо, всё под контролем! Садитесь на свои места. У нас осталось немного времени, и нам нужно решить, что делать дальше.

С тем чтобы решать, у Райко были проблемы. Хоть со мной всё время и разговаривал он, но решения в их дуэте принимала, похоже, малышка Оринэ. Потому что сейчас Райко смотрел на нас и молчал.

Спустя некоторое время он сказал, обращаясь ко мне:

— Здесь все те, кто вчера ночью избежал встречи с Кутуруку?

— Все, — ответил ему я. — Плюс с нами Матакуши, он побывал в карцере.

— Один человек всего побывал?

— Да.

— Ну, этот вопрос мы решим, — сказал Райко. — Ещё на одного человека травы у меня хватит.

— Что за ерунда? — тут же спросил Матакуши. — Какой такой травы?!

— Чтобы восстановиться после карцера, — ответил Райко.

И он почти не соврал.

На лице Матакушии промелькнула тень ужаса и в глазах вспыхнула надежда. Мне его даже стало жалко немного.

А вот остальные ребята встревожились.

— Что происходит? — спросил Кинпатсу.

Я оглянулся и увидел, что тот же вопрос был и на остальных лицах.

— Вам нельзя возвращаться в общежитие, — сказал Райко.

Сразу же посыпались вопросы:

— Почему? Что происходит? Где мы будем жить?

Райко беспомощно посмотрел на меня.

Пришлось встать и сказать:

— Как вы уже знаете, на территорию академии проникли злоумышленники. Вы их видели. Но мы не уверены, что задержали всех. Вполне возможно, есть ещё кто-то. Сейчас главная задача — обеспечить нашу безопасность. Поэтому пока никто не должен покидать лабораторный корпус. Даже днём, не то что ночью! Нам повезло, что мы застряли тут, в этом здании. Тут хорошая магическая защита.

Про то, что главный защитник Оринэ-сэнсэй ранена, я решил не говорить. Ни к чему это всем знать. К тому же она только ранена, и с ней Макото. Он поднимет её, я в это верю.

По-хорошему моим одноклассникам нужно было бы рассказать правду. Но как это сделать, если я сам до конца не во всем разобрался. Так что, пока просто решил предупредить, а там видно будет.

— А как же другие занятия и столовая? — тут же спросили ребята.

— Давайте дождёмся парней из дисциплинарного комитета, посмотрим, что скажут они, — предложил Райко.

Его слова восприняли нормально. Они были понятны. Тем более, что парни из дисциплинарного комитета нам так и сказали: дождаться допроса.

Вот только я не знал, как относиться к допросу. Райко однозначно дал понять: про то, что произошло в лаборатории и про ранение Оринэ рассказывать не нужно. И своими мыслями делиться тоже не следует. Во всяком случае, пока мы не будем точно знать, кому можно доверять, а кому — нет. Сейчас пока каждый, кто хотя бы раз оказался в карцере или ночью на улице, наш потенциальный враг.

Кстати, Матакуши тоже. Сколько бы там травы у Райко не было. Да и сам Райко с Оринэ… Наверняка пока учились…

Так! Стоп! Я сейчас загоню сам себя в тупик и окажется, что кроме как себе, никому доверять нельзя. Так и до паранойи недалеко.

Нужны факты!

Но вот с ними как раз беда.

И да, вопросы с проживанием и питанием решать придётся в любом случае.

Я задумчиво глянул в окно и увидел, как на ветки ядовитого кустарника уселась стайка птичек. Небольших, как воробьи, только с жёлто-чёрным оперением.

Из-за пёрышек я их и увидел — среди зелёных листьев и коричневых шипов пташек было хорошо заметно.

Они спокойно перескакивали с ветки на ветку, что-то склёвывали. Иногда ныряли в гущу веток и выныривали оттуда, взлетали вертикально вверх, раскинув крылья и вращаясь. Было такое ощущение, что взлетали наперегонки или кто выше. Как будто соревновались или играли…

Кустарник же не просто сидел, как нормальный кустарник, нет! Он как будто подставлял ветки птичкам. Или, наоборот, убирал с дороги, чтобы ветки не мешали птичкам летать. Словно живой.

Я понимаю, что растения тоже живые, но тут было именно взаимодействие.

Сразу вспомнилось, как кустарник тянулся ко мне…

Что-то не так было с этим кустарником… Плюс яд, который можно использовать, как лекарство…

Почему-то вспомнилось, как кустарник проходил Матакуши — он просто шёл через него и всё. Интересно, тогда кустарник тоже убирал шипы?

За размышлениями я забыл и про Райко, и про одноклассников, и про ниндзя с Кутуруку. Сидел смотрел на птичек и думал о кустарнике.

— Красиво! — раздался голос Изуми.

Она сидела рядом со мной и тоже смотрела в окно.

Я улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ.

Сразу стало тепло. А Изуми сказала:

— В этом году птички тори рано прилетели. Наверное, зима будет ранняя.

Зима… Первой реакцией была ностальгия по заснеженным равнинам и деревьям в инее. Но потом в голову ударило: зима! А мои тёплые вещи в комнате Кинпатсу. Как и оружие!

А потом я вспомнил, как мы ещё в форпосте отправлялись в академию магии.

«Домашние» все были с баулами. Значит, у них тоже есть тёплые вещи. И эти вещи тоже в общежитии. А у тех, кто отправлялся из тюрьмы, тёплых вещей вообще нет! Как они будут зимовать?

К тем проблемам, которые у нас уже были добавилась ещё одна. Глобальная. Потому что в общежитие за вещами мы пойти не сможем.

Или сможем?

На ярких птичек теперь я смотрел совсем по-другому — как на предвестников грядущих проблем.

Ни Райко, ни других я больше не слушал. Я думал о том, как организовать вылазку в общежитие за вещами. А ещё о том, как мы тут разместимся?

Стало смешно. В тот момент, когда мы в первый раз пришли сюда и увидели, как исследуют магию некоторых наших одноклассников, мне даже в голову не могло прийти, что я всерьёз буду думать о том, как разместиться в лаборатории.

Параллельно с этим я думал о том, что нужно помочь родителям Кизаму. Потому как в беду они попали из-за меня — именно я виноват, что клан Такаги угрожает им.

Знал ли отец об этом? Думаю, знал. И ни слова не сказал мне, сделал всё, чтобы защитить.

А вот я был эгоистом! Думал только о себе! Непростительная ошибка, которая может стоить жизни людям, ставшим мне близкими.

И чтобы исправить её, мне нужно отправиться домой — отсюда я ничего не смогу сделать.

Но и людей тут я бросить не могу — неожиданно для себя я стал их лидером. Они с надеждой смотрели на меня, я не мог их подвести.

Я снова глянул в окно и увидел, как кустарник расступается, пропуская парней из дисциплинарного комитета — тех же, которые забирали ниндзя.

Интересно, почему допрашивать нас они идут вчетвером? Решили действовать параллельно, чтобы было быстрее? Или готовы к тому, что кто-то из нас окажется пособником ниндзя?

Птички, едва парни приблизились к ним, прыснули в разные стороны, облетели их по широкой дуге и сели на ветки кустарника поодаль. Теперь наблюдать за ними стало неудобно, и я повернулся к двери, ожидая, когда войдут представители местной власти.

Ждать пришлось недолго. Дверь открылась и все четверо вошли в аудиторию. И не просто вошли, а сходу разошлись по всем четырём углам — быстро, как при спецоперации.

Мы только глазами хлопали, видя это.

Лишь Райко попытался протестовать, но даже сказать ничего не смог. Четвёртый взмахом руки заткнул его.

А потом я почувствовал, как меня накрывает чем-то плотным, густым, вязким.

— Да вашу ж мать! — я вскочил и грохнул по столу кулаком. — Что, нельзя спросить по-человечески?!

Парни из дисциплинарного комитета удивились, но быстро оправились и тут же подняли руки. И давление на меня усилилось многократно, принуждая сесть.

В тот момент, когда я готов был швырнуть стулом в ближайшего представителя власти, дверь открылась и в аудиторию вошла Оринэ-сэнсэй.

Нет, она не вошла. Влетела. Словно разъярённая львица.

— По какому праву, — рявкнула она, — вы используете в моей лаборатории силовые поля?! Вам напомнить над чем мы работаем?

— Оринэ-сэнсэй… — попытался остановить её тот, что был ближе к двери — тот, который говорил, что они вернутся с допросом. Видимо, старший в этой четвёрке.

— Вон! — заорала малышка Оринэ.

Заорала так, что стёкла в окнах зазвенели.

Не хотел бы я сейчас оказаться на месте этих парней.

— Мы должны допросить… — старший сделал ещё одну попытку.

Оринэ-сэнсэй подскочила к нему и прямо в лицо прошипела:

— Если ваши силовые поля нарушат работу моей установки, объясняться с императором, да будут благословенны его дни, вы будете сами!

Парень ещё несколько минут смотрел на Оринэ, но потом плечи его опустились.

В следующее мгновение давление исчезло и дышать стало легче.

— Оринэ-сэнэсй, — сказал парень. — Простите нас. Мы были слишком самонадеянны.

И он согнулся перед ней в поклоне. И остальные трое тоже поклонились.

— Покиньте учебную аудиторию! — приказала Оринэ.

Блин! Я любовался ей! Такая сила духа! Пришла и махом выстроила дисциплинарный комитет.

Ан, нет! Не выстроила!

Уходить парни не спешили. Главный снова поклонился и сказал:

— Простите нас, Оринэ-сэнсэй. Мы не можем уйти. У нас приказ ректора академии. У нас чрезвычайная ситуация. Мы должны допросить всех, кто находится в этой аудитории.

Оринэ немного помолчала, рассматривая представителей власти, как червей, недостойных её внимания. А потом разрешила:

— Допрашивайте! Только без применения силовых полей.

Парней её взгляд не смутил абсолютно.

— Разрешите использовать чары слепоты и глухоты, чтобы учащиеся не слышали, что говорят их товарищи? — попросил старший.

Я видел, что Оринэ не хочет разрешать. И так же видел, что выбора у неё нет. Как бы она ни хотела разнести тут всё к чёртовой матери, а ей придётся подчиниться.

И она подчинилась. Но так, как будто это было её собственное решение:

— Я разрешаю вам использовать чары глухоты и слепоты. Но без силовых полей, — с высокомерным презрением сказала она. А потом повернулась спиной и, словно королева, прошествовала за учительский стол и села на стул, освобождённый подскочившим Райко.

Было ясно, что малышка играет с огнём. Потому что скорее всего чары применят и к ней. И она это прекрасно понимала. А если учесть, что во время инцидента её не было в аудитории, и она не знает, о чём мы с Райко решили умолчать, то ей грозят неприятности.

Я хотел как-то подбодрить её, но в этот момент погрузился в кромешную беззвучную темноту. И тут же почувствовал, как моей руки касается рука.

Эту руку я не спутал бы ни с какой другой! Это была Изуми.

Изуми, малышка моя! Как приятно ощущать её руку в своей!

Я с нежностью переплёл наши пальцы, а потом ласково сжал её руку, понимая, что тактильный контакт и обоняние — это единственные из ощущений, которые остались и у неё, и у меня. И у всех, кто находился в этой аудитории. Разве что кроме представителей дисциплинарного комитета.

И тут мне в голову пришла дерзкая мысль.

Я хорошо помнил, где стояли эти уроды, которые пришли допрашивать нас. И вряд ли они сильно сместились. Плюс, они уверены, что все мы глухи и слепы. И это наше преимущество!

Я свободной рукой как бы протёр глаза и прикрыл рот. И тихонько приказал:

— Всем тем, к кому применены чары глухоты и слепоты, приказываю ощутить звуки кожей!

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майор любил зиму. Зима у него всегда ассоциировалась с мирной жизнью и безопасностью. Потому что на задания он как правило отправлялся в жаркие страны. Почему-то все горячие точки находились именно в жарких странах. Или в странах, где климат не так суров…

Глава 24

Это было щекотно и немного раздражающе. Но если прислушаться или точнее причувствоваться, то можно было понять, кто именно и о чём говорит.

Как я и предположил, к Оринэ тоже применили чары глухоты и слепоты. К счастью, допрашивать начали не с неё. Преподавателей решили оставить напоследок, а первым делом допросить учеников. И не спеша пошли по рядам, по порядку.

Был правда один скользкий момент. Кто-то из этой четвёрки сказал, что у него ощущение, будто в его чары что-то вмешивается, но он не уверен. Наверняка почувствовал моё вмешательство. Чувствительный, блин!

Ответил ему старший, что это вряд ли. Единственный маг, который смог бы тут что-то сделать, это Оринэ, но её способность совсем в другой сфере, да и не будет она действовать против дисциплинарного комитета, она себе не враг. А остальные здесь в этой аудитории ни на что не годный сброд, которому ещё расти и расти!

Забавно, Райко он тоже ни во что не ставил.

Да, лаборант был не решительным, но я бы не сказал, что он какой-то слабый и беспомощный. Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление. Хотя я о его магической способности ничего не знал. Но вряд ли Оринэ взяла в лаборанты кого-то средненького. И уже тем более — слабого мага.

Что ж, излишняя самоуверенность представителей дисциплинарного комитета нам только на руку. Пусть и дальше недооценивают нас — тем меньше будет к нам внимания.

Я слушал, что отвечают мои соученики, и с радостью отмечал, что все говорят одно и то же, как под копирку. Значит, моя магия сработала как надо!

Когда очередь дошла до меня, вдруг оказалось, что я и вижу, и слышу. В том смысле, что нормально — глазами и ушами.

Я проморгался для виду и попросил повторить вопрос. Но потом рассказал всё то же самое, что и все, кто говорил до меня.

Снова погружаясь в беззвучную темноту, я думал о том, что с одной стороны, мы с дисциплинарным комитетом заинтересованы в одном и том же — выяснить, как именно ниндзя попали на территорию академии, какая у них цель, что за секретное оружие, которое может принимать вид императора, как это работает, есть ли у них ещё что-то подобное, что они успели сделать и кто их союзники на территории нашей академии магии?

А с другой стороны, методы, с которыми допрашивали меня и моих соучеников, однозначно ставили нас с дисциплинарным комитетом по разные стороны баррикад.

Поговори эти парни с нами по-человечески, я бы, может, поделился с ними своими догадками и наблюдениями. А так — только факты и ничего кроме фактов. К тому же факты не все, а только те, которые они хотят услышать.

Последней допрашивали Оринэ.

Она сказала, что ничего не знает. Работала в лаборатории, когда Райко принёс ей банку с запечатанной в ней ледышкой и попросил отнести в хранилище. Что в банке, она не знает, исследовать не успела. А потом почувствовала силовое поле и прибежала, чтобы спасти эксперимент по императорской программе. И не уверена, что успела спасти, вполне возможно, что и образец, и данные исследований из-за воздействия силового поля потеряны…

Голос Оринэ был надменный и властный. А говорила она с нескрываемым презрением. Но отвечала на все вопросы, которые ей задавали, так что, повода прицепиться к Оринэ у дисциплинарного комитета не было.

Что ж, старший парень из этой четвёрки был прав — Оринэ действительно не ссорилась с дисциплинарным комитетом. Но она рассказала далеко не всё! К тому же все, словно сговорились, не упомянули ни Макото, ни Даичи с Реном. Может, про них забыли? Или тут что-то ещё?

Наконец, допрос закончился, и ко всем вернулись слух и зрение.

Ребята сидели слегка пришибленные. Думаю, каждый из них успел почувствовать себя вне закона. И некоторых это напугало — я видел растерянные и испуганные лица.

Отменив чары слепоты и глухоты, представители дисциплинарного комитета развернулись и ушли. Даже не извинились. Ублюдки.

Но самое мерзкое было в том, что часть класса поднялась и направилась к выходу.

— Нет! — крикнул я. — Нам нельзя выходить из лабораторного корпуса!

Ко мне тут же повернулся хмурый Нофу и сказал:

— Я уже один раз задержался в учебном корпусе. Больше не хочу.

Я вспомнил, как пристёгнутый к стенду и утыканный датчиками Нофу высушивал огромный аквариум. Как исследовали магию пиромага Хикару и создающего кристаллы Цуёши. Или того типа, который растворил рубаху Ёсико — он, кстати, тоже был в классе. Имени его я так и не узнал. И не собирался.

Я хорошо помнил, что им пришлось пережить ещё вчера тут, в этом корпусе, в соседней аудитории. И я понимал парней. Однако, и позволить им уйти к щупальцам Кутуруку я не мог.

Я повернулся к учительнице:

— Оринэ-сэнсэй, скажите вы!

Она кивнула и громко произнесла:

— Сядьте, пожалуйста, на свои места!

Она попросила вежливо, и тем не менее, довольно-таки жёстко.

Парни остановились, но возвращаться на свои места не стали.

Они не подчинились ей!

Возможно, сыграло то, что её допрашивали наравне со всеми. Эти ублюдки из дисциплинарного комитета в момент разрушили авторитет учительницы. Во всяком случае у части нашей группы.

— Что? — спросил у неё Хикару.

— Кто хочет сейчас выйти, пусть уходит, — всё так же жёстко сказала Оринэ.

Я попытался было возмутиться, но учительница выставила руку, мол, помолчи!

Ну я и захлопнул варежку, так и не успев её как следует раскрыть.

А Оринэ-сэнсэй повторила:

— Кто хочет сейчас выйти, пусть выходит. Как только придёт ваш куратор. Он отведёт вас куда там вам нужно по расписанию…

— На обед! — сказал Цуёши.

— На обед, так на обед, — повторила Оринэ и добавила: — Но я хочу, чтобы вы знали, уйдя из лаборатории, вы можете подвергнуться нападению. И там, на улице мы вас защитить не сможем.

— Что происходит? И от чего нас нужно защищать? — спросил Матакуши.

— От того, с кем ты общался в карцере! — встрял я.

Матакуши глянул на меня, а потом на Оринэ-сэнсэй.

Она кивнула, подтверждая мои слова.

Матакуши задумался.

Я усмехнулся — у него есть чем думать? Я считал: у него давно мозги заржавели.

— А как же обед? — спросил Кинпатсу. — Я про тех, кто останется в лаборатории. Мы обедать будем? И если будем, то когда? — И добавил: — Просто уже есть хочется…

Кинпатсу остался сидеть за столом, даже не встал! Он доверял мне, и меня это радовало.

Однако, вопрос с обедом был важный. Как и с ночлегом. И у меня не было ответов на эти вопросы.

И, похоже, у Оринэ-сэнсэй — тоже. Потому что она нахмурилась и сказала:

— Что-нибудь придумаем.

— Без меня, — сказал Цуёши и пошёл на выход.

Следом за ним вышли Хикару с Нофу и тот парень, имя которого я так и не узнал.

Потом на выход потянулись ещё несколько человек.

Что интересно, среди них были ребята и в арестантских рубахах, и те, которые прибыли в академию магии из своих домов.

Из аудитории вышла примерно половина.

Я смотрел им вслед, и у меня были двойственные чувства. С одной стороны, мне хотелось взять каждого за грудки и потрясти хорошенько, чтобы мозги встали на место. А с другой, — меньше народу, больше кислороду.

И тем не менее, настроение у меня испортилось.

Даже то, что Матакуши вернулся и сел за стол, настроения мне не улучшило.

Когда последние парни вышли на улицу, я сказал Райко и Оринэ:

— Надо бы как-то наши вещи из общежития сюда принести. Там тёплая одежда и вообще.

Говорить про оружие я не стал. Нофу и Цуёши были из комнаты Кинпатсу и Изуми, и они не захотели остаться с нами. Будем надеяться, что они не станут лазить по чужим вещам. К тому же Матакуши, как ни крути, а ночь в карцере провёл, и Кутуруку к нему свои щупальца приложил… И он остался с нами!

От этих мыслей мне ещё сильнее захотелось забрать свои вещи из комнаты Кинпатсу. Я готов был рвануть за ними прямо сейчас. Но я понимал, что это во мне сейчас говорит подростковая импульсивность. А мой опыт боевых операций говорил, что спешить точно не надо.

— Мы подумаем, как это сделать, — ответила Оринэ.

И я понял, что у неё вариантов тоже нет. Во всяком случае, пока нет. И вполне возможно, этот вопрос мне придётся решать самостоятельно. Нужно подобрать момент и правильно всё спланировать.

А может наоборот, всё нужно проделать быстро, пока никто в академии не знает, что часть учеников перешла на военное положение? По большому счёту для всех группа отправилась на занятие, занятие закончилось и…

Я глянул в окно.

Те, кто покинул аудиторию, всё ещё стояли на крыльце — ни Забузы, ни куратора второй группы видно не было.

Ребята вышли раньше времени? Или с кураторами что-то произошло?

И тут птички тори вспорхнули с кустарника. Не так, как в прошлый раз, когда пришли парни из дисциплинарного комитета, а испуганно. И они не облетели то, что их испугало, по широкой дуге и не опустились на ветки чуть в стороне, а улетели совсем.

Я насторожился.

В аудитории потемнело, стало как-то тревожно. Воздух будто наполнился электричеством.

Райко посмотрел в окно и негромко сказал:

— Как не вовремя…

— Ничего не говори, — согласилась Оринэ-сэнсэй и тоже посмотрела в окно.

В следующий момент налетел шквалистый ветер. И тут же хлынул дождь — сплошной стеной. Причём, стеной практически горизонтальной — такой сильный был ветер!

Парни с крыльца рванули обратно в лабораторный корпус. Из холла донеслись их возбуждённые голоса:

— Ну и дождь! Вмиг промокли!

Я слушал их, смотрел в окно на разбушевавшуюся стихию, и думал: это просто дождь или чья-то магия?

За время, пока я нахожусь в этом мире, ничего подобного ещё не было. С другой стороны, и времени прошло немного, чтобы увидеть все проявления местного климата. Так что, может, и дождь. Но и магию теперь сбрасывать со счетов я бы не стал. А спрашивать, что происходит, было как-то неудобно.

И тут меня позвала Оринэ:

— Кизаму, подойди сюда.

Ни Оринэ, ни Райко особого интереса к дождю не проявляли, из чего я сделал вывод, что дождь действительно дождь. Но стихия разбушевалась ни на шутку. Окна дрожали от напора воды. И если предположить, что кураторы знали прогноз погоды, то становится понятно, почему они не пришли.

А может, я себя просто успокаиваю. Ведь парни, которые вышли на крыльцо, приближение дождя не распознали. А они в этом мире живут с рождения и про климат знают хорошо. Вон Изуми сказала же про птичек тори, что их прилёт к скорой зиме.

С этими мыслями я и подошёл к учительскому столу.

— Нам повезло и не повезло одновременно, — сказал Райко, как только я подошёл.

Я с интересом уставился на лаборанта, ожидая продолжения.

— Дождь… — Райко кивнул в сторону окна.

— Дождь, и что? — спросил я, ожидая объяснений.

— Повезло, в том, что мы получили немного времени.

— А не повезло?

Ответить Райко не успел. Я услышал за спиной вздох ужаса и резко обернулся.

Все, кто находился в аудитории с ужасом смотрели в окно.

Я тоже повернутся.

Когда говорят: «глаза на лоб полезли» и «волосы встали дыбом», то нисколько не преувеличивают. Во всяком случае в том, что касается нынешней ситуации.

— И где оно, время, которое мы выиграли? — спросил я, тоже поневоле делая шаг подальше от окна.

Потому что там было море… Море щупалец. Щупалец, колыхающихся в струях дождя, словно водоросли в океанском течении.

— Кутуруку сейчас не активен, — негромко сказал Оринэ. — Он сейчас реагирует только на дождь.

— На улице больше никого нет, — добавил Райко. — В общежитиях тоже никого. Все на занятиях или в столовой.

Они могли не продолжать. Это был шанс сходить в общежитие за тёплыми вещами.

Хотя от одной мысли выйти на улицу, мне хотелось материться не просто многоэтажно, но и особо извращённо.

Но я понимал, что никто в здравом уме сейчас на улицу не выйдет, так что я могу не опасаться ни дисциплинарного комитета, ни теневых воинов клана Такаги, ни вызовов на дуэль. Никого, кроме Кутуруку.

— Как много у нас времени? — спросил я, имея ввиду, как долго продлится дождь.

— Не знаю, — честно призналась Оринэ.

— Тогда не буду терять его, — ответил я и направился к двери.

И тут позади меня раздалось:

— Кизаму, подожди!

Я обернулся.

Ко мне спешили Кинпатсу, Ёсико, Горо и Изуми.

— Мы пойдём с тобой! — заявила Ёсико.

— Исключено! — отрезал я. — Рисковать людьми, которые мне дороги, я не буду! И это не обсуждается!

— Мы пойдём с тобой! — негромко, но решительно сказала Изуми.

— Нет! — не менее решительно повторил я.

Краем глаза я увидел, как Райко кивнул Оринэ и быстро вышел из аудитории. Но он меня сейчас не интересовал. Мне нужно было образумить друзей, решивших поиграть в героев.

Можно, конечно, сказать, что и я геройствую, но я понимал, что нас ждёт в случае провала, а они нет!

И тут Изуми привела аргумент:

— Но ты не знаешь, где наша комната.

Этот аргумент был железобетонным. Ответить на него мне было нечем. Но он совсем не означал, что Изуми нужно идти.

— Хватит одного Кинпатсу, — ответил я.

— А наши вещи? — спросил Горо. — Наши вещи тоже нужно принести.

И он был прав! Их вещи тоже нужны. Но, блин, тащить к Кутуруку тех, кого я от него хотел уберечь… Это же идиотизм чистейшей воды!

— Хорошо, пойдём втроём: я, Кинпатсу и Горо.

— И я тоже, — сказал Сэдэо.

— А ты-то зачем? — со стоном спросил я. — У тебя вещей-то нет, одна арестантская рубаха, и та на тебе!

— Понесу что-нибудь, — с улыбкой пожал плечами Сэдэо.

— Он ещё и улыбается! — возмутился я.

— А что, плакать что ли? — Сэдэо снова пожал плечами.

Я глянул на его седую прядь и промолчал.

Начали подходить другие соученики из тех, кто остался в аудитории. Кто-то из них тоже просил взять их с собой, кто-то молчал.

Я оглянулся на Оринэ.

Она сидела и с интересом наблюдала за нами. Как будто ставила эксперимент, результаты которого для неё были важны.

В довершение ко всему открылась дверь и в аудиторию вслед за Райко вошли Макото, Даичи и Рен.

— Вы что это, без нас собрались идти за вещами?! — с порога заявил Даичи.

Я готов был в этот момент растерзать Оринэ. Наверняка это её идея — позвать эту троицу. В результате я теперь стоял окружённый толпой начинающих магов, рвущихся сунуть голову в щупальца Кутуруку. И с этим нужно было что-то делать.

— Стоп! — заорал я. — Замолчали все!

Послушались сразу же.

Глянув в окно на колыхающиеся, словно водоросли, щупальца, я сказал:

— На споры времени нет. Поэтому сделаем как я скажу, или никак! Поверьте, те, кто пойдут, они очень сильно рискуют. И опасность — это не ниндзя с лжеимператором, которых вы сегодня видели. Поверьте, это меньшее из зол.

С разных сторон донеслось:

— Ниндзя? А кто это?

— Это те два парня, которых забрали в дисциплинарный комитет, — объяснил я, в очередной раз давая себе зарок не использовать слова из моего мира и понимая, что я его обязательно нарушу.

Удовлетворившись моим объяснением, ребята замолчали, и я продолжил:

— Так вот, пойдут только те, чьи способности нам могут быть полезны. А пока составьте список, в чьи комнаты нужно заглянуть и где лежат ваши вещи.

— А как же быть с тем существом, которое остаётся в общежитии, когда все уходят? — спросил худенький мужичок в арестантской рубахе. Не просто худенький, а тощий. — Как быть с ним?

И я сразу вспомнил обидчика Ёсико.

Чёрт, про это препятствие я совсем забыл.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

При выполнении спецзаданий в тропических странах майор больше всего не любил, когда приходилось работать в сезон дождей. Мало того, что усложняется передвижение — заливаются и размываются дороги, так ещё и есть проблемы с маскировкой. Но если с дорогами и маскировкой как-то можно справиться, то вот пиявки — этих тварей ничто не берёт и в сезон дождей никуда от них не скрыться.

Глава 25

Существо, которое появляется в общежитии, когда оттуда уходят ученики, могло стать серьёзным препятствием. Потому что мы планировали прийти туда как раз в тот момент, когда там никого не будет.

Причём, как я понял, и в общежитии тех, кто попал в академию магии из тюрьмы, и в общежитии «домашних» такое существо было. В каждом своё. Его тут называли Бурауни — и в том общежитии, и в другом. Это что-то сродни нашему домовому. Но в каждом общежитии у Бурауни были свои функции — в арестантском он следил не только за прогульщиками, но и чтобы никто ничего не приносил. А в общежитии «домашних» — за прогульщиками и за порядком — чтобы вещи лежали на своих местах.

Был во всём этом один плюс: взять свои вещи мог только хозяин, что с одной стороны, обнадёживало — все вещи на месте. А с другой, могло стать дополнительной проблемой — мы как раз собирались взять вещи тех, кто не пойдёт с нами. Не идти же всей толпой?

Бурауни — существо, естественно, магическое и с очень злобным характером. Как с ним справиться, я не знал. Повернулся к Оринэ и Райко в надежде, что они объяснят, как решить эту проблему.

И они объяснили:

— Держитесь вместе.

Вот такое напутствие они нам дали. Причем единодушно.

Отряд собрался большой — со мной тринадцать человек! Не отряд, а целая толпа! Но мне пришлось смириться и согласиться взять с собой всех, кого после яростных обсуждений выбрали. Хотя бы потому, что каждый из избранных был чем-то полезен в случае, если придётся вступить в бой. Ну или почти каждый…

Кинпатсу и Макото вошли в список первыми.

Кинпатсу за небольшое время, которое мы провели в академии, сильно изменился. Он повзрослел, стал увереннее в себе. Я просто нарадоваться не мог, наблюдая, как вчерашний мальчишка становится мужчиной. К тому же он легко проходил ядовитый кустарник. А то, как он своими лианами спеленал ниндзя, вообще песня!

Макото вошёл в группу в первую очередь потому, что он лекарь. Сможет в случае необходимости оказать первую помощь, а то и вылечить. Кроме того, он очень много всего знает, и может быть полезен не только магией, но и знаниями.

Ёсико взяли из-за умения приказывать с помощью иероглифов. То, как она продемонстрировала свои способности во время допроса, это впечатлило всех, кто был в аудитории. Плюс, проблем с кустарником у неё не было. К тому же, я точно знал, что Ёсико неплохо владеет и лекарской магией.

Я, конечно, сопротивлялся до последнего — всё ж таки Ёсико девушка, но она действительно успела зарекомендовать себя, как талантливый маг. Несмотря на то, что учиться в академии магии практически ещё не начала.

Следующими в группу вошли Рен, Сэдео и Даичи. Заморозка Рена может оказаться нужной в боевых условиях либо при преодолении препятствий. Плюс, все видели, как он превратил в ледышку лужицу слизи.

Сэдэо с его способностью делать вещи прозрачными — тоже может принести пользу. Например, сделает невидимыми вещи, которые будем выносить. Тем самым мы не будем привлекать излишнее внимание.

Что касается Даичи, то он прямым текстом заявил, что пойдёт с нами во что бы то ни стало и это не обсуждается!

Мы, конечно, обсудили, и я принял решение пацана взять. Его способность увеличивать разные части тела может помочь в преодолении препятствий.

Кстати, оба сюрикена я отдал Даичи. С одной стороны, это добавит парню уверенности в себе. А с другой, с его способностью удлинять части тела, это может стать дополнительным нашим преимуществом. Ну и в случае чего сюрикены помогут ему защититься.

Кроме того, в команду вошли резиновый Шишикю — он тоже хорошо проявил себя, когда вместе с Кинпатсу связал ниндзя. И лысый Горо. Оказалось, что его магия заключается в том, чтобы отражать любую агрессию, направленную на него, ставить своего рода зеркало.

Ещё с нами пошли Кангэн, который работал с землёй и Сёрито, чья магия была связана со звуком. Парни были «домашние», их задача в первую очередь была помочь остальным сориентироваться в общежитии. Но и как боевые единицы парни тоже могли пригодиться.

Совсем неожиданно для меня вызвался Матакуши. Сказал, что у него с Кутуруку свои счёты.

Мы пробовали отговорить его, напирали на то, что он сейчас уязвим для щупалец. Но он упёрся и стоял на своём.

Тогда я потребовал, чтобы он поклялся, что признает меня командиром и будет беспрекословно выполнять все мои распоряжения. Кстати, я потребовал это от всех в команде. И все поклялись.

Когда я потребовал клятвы от Матакуши, то надеялся, что он откажется. Тем более, что между нами сразу же с первой минуты знакомства возник конфликт. Но Матакуши хмуро согласился.

Я глянул на Райко и Оринэ — только они в полной мере понимали опасность Матакуши для нашей группы и опасность похода для самого Матакуши. Но парень был настроен настолько решительно, что преподаватели только руками развели, мол, ничего не поделаешь, придётся взять.

Ага! Не только взять, но и наблюдать за ним всю дорогу!

Но моё чутьё подсказывало, что он свою роль в этом походе сыграет, поэтому я согласился.

Вообще у нас получалось что из общежития «домашних» — того, куда мы как раз шли — были Матакуши, Кинпатсу, Кангэн, Сёрито, Шишикю и Горо. И Изуми.

Да-да! Она тоже пошла!

Нет, она не закатывала истерик, не угрожала и не шантажировала нас, чтобы мы её взяли. Она просто сказала, что у неё очень полезная способность, и в случае необходимости, она может стать важной и необходимой боевой единицей. А так как кроме меня никто о её способности ничего не знал, то все поверили ей на слово. Тем более, что все видели строчку её уровня на экране арены.

Вот напоминание про уровни и сбило меня с толку. Всего на миг. Но за этот миг общим голосованием Изуми была принята в группу.

Мне же, когда я запротестовал, она решительно сказала:

— Куда ты, туда и я.

Это было безумие — брать с собой Изуми! Какая боевая единица, нафиг! Сиськами врагов распугивать?!

Но увидев выражение глаз Изуми, я кивнул. В конце концов, она умная девушка, если смогла вот так всех одурачить. Её ум нам пригодится. К тому же это человек, которому я могу всецело доверять.

Вот в таком составе, собрав у остальных ребят информацию о том, где их комнаты и где хранятся необходимые вещи, мы вышли из аудитории.

Парни, которые покинули аудиторию раньше, всё ещё стояли в холле. Они не вернулись ко всем, но и на улицу в дождь не пошли. Они просто стояли вдоль стенки — подальше от окон, и терпеливо ждали. Кураторов ждали или когда всё это закончится — не знаю. Скорее всего и то, и другое.

Когда они увидели нас, увидели, что мы направляемся к входной двери, то очень удивились. Но не подошли. Наоборот, ещё сильнее отодвинулись вглубь коридора.

Вслед за нами из аудитории вышли остальные ребята. Вышли и столпились у двери.

Провожали нас молча. И те, кто уже стояли в холле. И те, кто вышли следом за нами.

Первые с удивлением, граничащим с ужасом. Вторые — с надеждой.

Перед тем, как открыть входную дверь, я помедлил и обернулся. Оглядел свой отряд. Блин, в отряде со мной получается чёртова дюжина. Но брать ещё одного человека не вариант, а из тех, кого выбрали, никто не захочет остаться.

Что ж, будем считать, что в этом мире тринадцать — это самое обычное число. Ничем не привлекательное и никакой мистической нагрузки не имеющее. Ну или наоборот, счастливое!

Из кабинета вышли Оринэ и Райко.

Оринэ ободряюще улыбнулась мне и сказала:

— Возвращайтесь побыстрее.

Её голос прозвучал мягко и тепло. В нём совсем не было ноток властной суки или сексуальной стервы. И от этого у меня как-то заныло на душе.

Я поднял руку, прощаясь, и решительно распахнул дверь.

Про распахнул — это конечно я сильно преувеличил. Мне пришлось навалиться на дверь, чтобы открыть её. А потом ручку просто вырвало из моих рук, и дверь распахнулась под порывами ураганного ветра.

Сразу же в лицо жёстко и неожиданно тепло ударило водой и ветром. Перехватило дыхание. Пришлось пригнуться и слегка развернуться. Однако, нож всё равно был наизготовку. Уж что-что, а оружие я выпущу из рук в последнюю очередь.

Мы вышли на крыльцо и, дружно навалившись, закрыли за собой дверь.

На улице из-за низких лохматых туч было темно, как поздним вечером. Словно ночь наступила раньше времени. А оставшийся свет скрадывал дождь.

Большая часть нашего курса осталась внутри — припали к окнам. Даже те, кто отходил подальше. Теперь они тоже подошли к окнам. Видимо хотели видеть, как щупальца начнут хватать нас.

Что ж, со зрелищами, как и с хлебом им сегодня не везло.

И тем не менее, они все были в безопасности. А мы… Мы были снаружи.

Тут должна быть избитая фраза про то, что мир разделился на до и после…

Нет, не разделился. Просто теперь мы были на территории врага, перед нами стояла задача, и мы должны были эту задачу выполнить — принести вещи ребятам, которые остались ждать нас в лабораторном корпусе. Условия выполнения задачи: попадаться врагу нельзя, боевые действия нежелательны, подкрепления не будет, группы поддержки — тоже.

В общем-то привычная для меня ситуация — в моей прошлой жизни были самые разные спецоперации. В общей сложности больше сотни, наверное. В том числе и в горячих точках. Так что, прорвёмся!

Я дал знак двигаться вперёд.

Щупальца колыхались в струях дождя. На наше появление они не отреагировали, и это подарило надежду, что всё пройдёт хорошо.

Двигались мы, как и посоветовала Оринэ — группой, держась поближе друг к другу.

Но когда приблизились к первым розеткам нежащегося в дожде и ветре Кутуруку, нам пришлось выстроиться цепочкой.

Первым, стараясь не думать о щупальцах и дыша через раз, пошёл я. Сразу за мной Матакуши. Потом Кинпатсу, за ним Макото, следом Ёсико с Изуми, после них — остальные. Замыкал — Горо.

Мы шли, и внимательно смотрели по сторонам, чтобы не прикоснуться к щупальцам — кто его знает, как они в этом случае поведут себя? К тому же решили магией по возможности не пользоваться. Всё-таки Кутуруку существо, как ни крути, магическое. И вполне может среагировать на нашу магию. А так есть шанс, что он нас просто не увидит.

Понятно, что совсем избежать магии у нас не получится — кустарник как-то пройти придётся, а там без магии никак. Но сколько можно будет обойтись без неё, столько и нужно постараться.

Когда подошли к кустарнику, Матакуши окликнул меня:

— Кизаму, как мы тут пройдём? — спросил он и показал на шипастые ветки. — Дорожки же нет!

Чёрт, я и забыл, что он ещё самостоятельно не проходил кустарник — пока остальные учились, он сидел в карцере.

Объясняя Матакуши способ прохождения, я вдруг совершенно отчётливо осознал: внутри кустарника щупалец нет!

Я вспомнил прошедшую ночь и понял, что до тех пор, пока кустарник не исчез, щупалец на его территории тоже не было! Это потом щупальца начали лезть отовсюду, а до исчезновения — только на открытых местах.

Это что, я теперь знаю ещё одну слабость Кутуруку?

Что ж, возьмём на заметку.

Я уже собирался дать Матакуши команду сделать свои руки стальными, как заметил, что ветки тянутся к моим рукам. Я и раньше замечал что-то такое, но сейчас прям явственно увидел. А потому решил провести эксперимент и осознанно провёл ладонью над кустарником.

Веточки потянулись за рукой.

Я провёл рукой в обратную сторону.

Ветки повторили движение.

Я опустил руку в кустарник, и ветки раздвинулись, пропуская её.

Ребята стояли за моей спиной, смотрели и ждали команду.

Я обернулся к Макото.

— Знаешь, что происходит? — спросил я у него.

Он покачал головой.

Щупальце проплыло прямо над нашими головами. Мы даже пригнулись, чтобы избежать касания.

Нужно было торопиться. Ведь как только дождь закончится, наше время закончится тоже. И неважно, наступит ночь или нет — на улице темно из-за низких чёрных туч и из-за дождя. Так что, Кутуруку вполне может выйти на охоту до срока. И он это сделает! Потому что прошлой ночью я лишил его пищи. И сейчас он наверняка жаждет наверстать упущенное!

Я выдохнул, прогоняя воспоминания, и уже приготовился отдать команду. Но потом неожиданно для самого себя шагнул в кустарник. Без всякой магии. Просто так.

Изуми вскрикнула и попыталась удержать меня, но Макото перехватил её руку.

— Не мешай! — сказал он.

Старик был прав, мешать мне не следовало. Я должен был понять, что происходит.

А происходило следующее — кустарник принял меня так же, как птичек тори. Он убирал веточки с пути. А если прикасался, то ласково. И никаких колючек.

— Почему? Как думаешь? — спросил я у Макото.

— Может, яд? — предположил старик.

Возможно так и есть. Но я чувствовал, что дело не только в яде. Яд — это было бы слишком просто! Если б только яд, то тут все, кому ни попадя ходили б.

Ладно, разберёмся. А пока будем пользоваться!

И по наитию я наклонился к веткам и попросил:

— Пропустите нас, пожалуйста!

Ветки спрятали шипы и немного разошлись. Чуть-чуть.

Я глянул на щупальца и всё понял — как только кустарник сделает дорожку, так на ней тут же прорастут розетки Кутуруку. А потому…

— Ребята, это будет прыжок веры. Вы просто должны войти в кустарник. Без всякой магии! Поверьте мне! И внимание! Идите аккуратно! Не повредите веточки!

Последнее почему-то мне показалось очень важным!

Ответом мне было недолгое молчание.

Потом в кустарник шагнул Макото. Я был уверен, что именно он будет первым. Возможно потому, что видел в прошлые разы, как он преодолевает эти ядовитые и колючие заросли.

Следом, отстав от Макото на долю секунды, шагнула Изуми. Она просто зажмурилась и направилась ко мне.

Ветки мягко расходились перед ней и смыкались за её спиной.

Как только Изуми подошла ко мне, в кусты вошли все остальные.

Идти старались аккуратно, лишний раз не касаясь веточек. А тем более шипов! И кустарник нам в этом помогал. Убирал с дороги веточки и освобождал землю, чтобы только ногу поставить.

Шли мы не быстро. Держаться ближе друг к другу не получалось. Поэтому немного разбрелись по кустарнику.

Чёрные тучи продолжали медленно тащиться над землёй. Плюс ветер стих и из-за дождя поднялся туман. Видимость ухудшилась. Для нас это было хорошо — нас не видно. А мой дар вызывать карту местности давал нам однозначное преимущество. Главное, чтобы ребята не потерялись!

Я передал, чтобы они подошли поближе. Но и этого оказалось мало — туман на глазах сгущался.

Нужно было как-то связаться. И я знал, как это сделать! Приказал остановиться. Размотал простыню и ножом порезал её на ленточки. Потом связал их в длинную верёвку и приказал каждому обвязать вокруг руки. Не взять в руку, а именно обвязать. Потому что если верёвка просто в руке, то человек может её выпустить, а мы не заметим. А вот если он привязан…

Пока мы обвязывались в цепь, потеряли какое-то время — под проливным дождём сделать это было не просто. Стало практически совсем темно. Как-будто сейчас кромешная ночь. И это внушало серьёзные опасения. Тем более, что погода явно менялась.

Я, конечно, не знал местного климата. Но лучше быть готовым к худшему. Тем более, что общежитие было уже не очень далеко, хотя за стеной дождя и тумана его совсем не было видно — даже намёка на здание.

Нужно было разработать план, как нам выходить из кустарника и прорываться к дверям. И тут я видел несколько вариантов. Самый благоприятный — это если щупальца по-прежнему нежатся под дождём. В этом случае просто идём цепочкой, как шли из лабораторного корпуса до кустарника.

А если щупальца нападут, тогда я прикажу ножу светиться. В этом случае нам нужно будет идти плотной группой, чтобы все были на свету.

Можно было бы заранее засветить нож, но вдруг Кутуруку всё ещё пребывает в своей дождевой нирване, а моя магия разбудит его? Поэтому свет нужно использовать только в случае нападения. И ребята должны иметь чёткие инструкции, что делать в зависимости от ситуации.

Была ещё опасность, что в тумане свет от ножа будет не так эффективен, но не попробуешь, не узнаешь. А другого выхода я не видел.

Как бы там ни было, я созвал всех и проинструктировал.

Но воплотить в жизнь наши планы нам не удалось.

Едва мы собрались двинуться дальше, как кустарник со всех сторон выставил шипы с ядом. Более того, его ветки начали подниматься.

В тот момент, когда ветки кустарника с выставленными в нашу сторону ядовитыми шипами сомкнулись над нашими головами, я почувствовал, как завозился демон Аргх.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Дорогие читатели, спасибо, что остались до финала второй книги. Если история понравилась, не забывайте про лайки и комментарии. Автор будет очень благодарен!

Третий том серии вы найдёте здесь: https://author.today/work/180379

Чтобы не пропустить новые книги автора, удобнее и надёжнее подписаться на его страницу: https://author.today/u/anton_kun

Приятного чтения!

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/176121

Content

Кун Антон Ел я ваших демонов на завтрак! Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene