Академия магии закрыта

Эпиграф

«К семнадцатой зиме печать будет снята с тела юного мага, и воссияет его сила во благо людей, во имя мира, во славу богов»

(здесь и далее Постулаты магии. Светлая школа. 101 год со дня Большого Взрыва)

Пролог

Шаг.

Ещё шаг.

Не смотри вниз.

Смотри только вперёд.

Шест покачивается в её руках.

Зато канат почти не провисает под её весом.

Да поможет ей бог ветра. Не пошлёт он ни дуновения в её сторону.

Да прибудет с ней бог земли. Не притянет её лёгкое тело. Середина. Да.

Рута точно знает, что именно здесь середина её непростого пути. Здесь, где с Башни Времени на неё смотрят часы, а она различает на них тонкую стрелку. Секундную стрелку. Ещё столько же, это всего лишь десять шагов, и она сойдёт на камень парапета и исчезнет с глаз замёрзшей от страха публики в тёмном проёме башни. И, уже бегом спускаясь по каменным ступеням, услышит восторженный рёв толпы. Семь. Остаётся три шага. Спешить нельзя, даже если очень хочется скорее коснуться твёрдого камня. Почувствовать ступнями его холод. И надёжность. Хлопанье крыльев, и сердце замирает. Чёрный глаз сверкает совсем близко. Рута успевает увидеть в нём своё испуганное лицо. Поток воздуха из-под вороньего крыла ударяет в грудь.

Часы отдаляются. Шест выпадает из рук.

Крик. Одинокий и резкий. Обрывается.

Бог земли. Бог земли. Бог земли.

Рута падает, но не на землю.

Тайко. Они падают вместе.

Теперь уже на землю.

Мама. Папа. Кази.

Тайко.

1. Магия скрыта, но она — в тебе

— Рута, твой выход! — объявила мама, бросая на кушетку шляпу, охапку цветных платков и вырывая Руту из тревожных воспоминаний.

Площадь гудела. Так всегда бывало в день открытия сезона охоты на чёрных лис. В это время повзрослевшие лисята начинали искать себе пару, чтобы вместе обустроить жилище и провести зиму. В таких обстоятельствах отстреливать их проще простого. В день закрытия сезона тоже гуляли, но Рута радовалась, что сегодня выступает последний раз. Уже завтра она войдёт в двери академии магии, и прощайте канаты, шесты и облегающие трико. Прощайте трюки, прыжки и дурацкие барашки на голове. Мама заплетала их так туго, что Руте казалось, у неё сужаются глаза.

Конечно, родителям в этот год будет тяжеловато. Всё-таки они с Тайко делают основную программу. Но ничего, годик продержатся как-нибудь, а потом Рута устроится магом. Им хорошо платят в городах, особенно в таких как Дергкор. Конечно, в таких как маленькое Предгорье, платят немного, но кто сказал, что Рута должна навсегда связать себя с родным городком?

Маги с любыми способностями нужны везде. Руте не терпелось узнать свою силу. До снятия печати оставалось совсем чуть-чуть.

Она повязала на бёдра красную юбку. Сначала будет её сольный номер с ножами, а потом — воздушные трюки. Выглянув в щёлочку между шторами, она ощупала толпу взглядом. В первом ряду стоял красавчик не из бедных. Смуглый, черноволосый, зеленоглазый. Охотник? Из-за плеча выглядывало красное оперение стрел. Если охотник, то, вероятно, не из простых.

— Видала, какой? — Тесс пихнула её локтем в бок и плюхнулась на стул, стягивая с ноги блестящий сапог из тонкой кожи. — Вот я дура. Подумаешь, жмут немного. Решила, что разносятся. Еле-еле до конца танца продержалась. Жаль, продать придётся.

— Они чудные! — воскликнула Рута, тут же смекнув, что сапожки неплохо смотрелись бы с её красной юбкой. — Отдай мне. Тебе всё равно малы.

— Вот ещё! Могу обменять на что-нибудь. Как насчёт твоего брата? — подмигнула Тесс.

Рута засмеялась.

— Ты не в его вкусе. А знаешь… Давай поспорим, что это красавчик, — она мотнула в сторону публики, — сегодня будет мой. Что скажешь?

Тесс усмехнулась, повертела перед глазами сапожки, постучала каблучками друг о друга и кивнула.

— Идёт. Твой выход, малышка Рута.

Рута застегнула на талии пояс, воткнула в висящие на нём ножны шесть ножей, по три возле каждого бедра, и, слегка раздвинув штору, выскользнула на помост.

Публика встретила её аплодисментами и свистом. Номер с ножами она исполняла только два раза в год — на открытие и закрытие сезона охоты — и каждый раз добавляла в него что-нибудь новенькое. Когда первый нож врезался в щит, прибитый к столбу, публика, ахнув, расступилась. Второй нож Рута метнула в прыжке, потом дала зрителям передышку, немного подвигавшись под музыку, сделала два поворота через голову и снова метнула нож.

Красавчик не сводил с неё глаз, в этом она убедилась не единожды. Юбка из шёлка, за которую отец ещё год назад отдал целых семь серебряных колец, взлетала при малейшем движении и скользила по ногам Руты так, что даже стоящий в стороне от помоста Тайко следил явно не за ножами, вылетающими из рук его сестры.

Метнув очередной нож, угодивший под восторг публики в самую сердцевину щита, Рута изящно прогнулась в спине. Ах, если б не эти позорные барашки, её густые вьющиеся волосы коснулись бы пола.

Она опёрлась на ладони, затем встала на них, раскрыв ноги в широком шаге, и, перекинув их через голову одну за другой, опустилась на одно колено как раз там, где возле помоста, жадно смотря на неё изумрудным взглядом, стоял чёрный принц. Да! Чёрный принц. Так ей хотелось называть его сегодня. Пусть даже им суждено провести лишь один день вместе. Он будет незабываемым.

Незнакомец сделал шаг к помосту. Рута откинула голову, открывая тонкую шею, тряхнула барашками, а потом склонилась, завершив выступление. Мой!

Смуглые пальцы легли на его плечо, и вот из-за мужчины вышла вперёд, а потом, потянувшись к его уху, что-то шепнула какая-то девушка, одетая в кожаный костюм и с луком на плече. На пальце блеснул перстень с камнем размером с глаз! Рубин? Нет, слеза красного камня! И эта курица увела красавчика у Руты из-под носа!

О, нет!

Тесс едва не падала от смеха. Ни красавчика, ни сапожек.

— Вы лучшие, как всегда! — подскочила Кази после представления.

— Видела бы ты его глаза, — разочарованно поглядывая в сторону, где совсем недавно стоял её чёрный принц, сказала Рута. — Они такие…

— Зелёные? — перебила Кази.

— Откуда ты знаешь?

Подружка засмеялась.

— Откуда я знаю? Стоит парню с зелёными глазами посмотреть на тебя, и ты уже ему принадлежишь!

— Ничего не могу с собой поделать, — Рута устало взмахнула руками.

На сегодня программа закончилась. Можно было идти домой и собираться в дорогу.

— Я бы не допустил, чтобы моя сестра принадлежала кому-то, кого я не одобряю, — пробубнил Тайко.

— Брат, завтра ты окажешься в академии магии, и тебе уже будет не до сестры, поверь мне.

— Чего это вдруг? — Тайко даже остановился посреди улицы.

— А того, что там будет много девушек, и у тебя закружится голова, — расхохоталась Рута, искоса посматривая на брата.

Она знала, что сейчас он посмотрит на Кази, и нарочно подначивала его. Парню семнадцать лет, а он всё никак не признается девчонке, что она ему нравится. Может, хоть в академии, вдали от его и её родителей, он на это решится.

Так и случилось, Тайко бросился за подружкой, а та лишь сделала вид, что глазела на разложенные товары и ничего не слышала. Она ждала его признания, как не ждут даже приезда Онгхуса Дэя, Главы светлой школы.

Завтра на рассвете они трое отправятся в Дергкор, чтобы поступить в академию магии. Академия распахнёт перед ними свои двери, они изучат основные постулаты, прочтут магическую клятву, и «печать будет снята с тела юного мага, и воссияет его сила во благо людей, во имя мира, во славу богов».

Рута знала книгу постулатов наизусть. Она читала её перед сном и вставала с ней по утрам. Да и кто из юных магов мог не знать постулатов и клятвы?

Ясно дело, кто.

Тайко и не думал их читать. Он совершенно не беспокоился о том, какая сила заключена в его теле. Считал, что человек должен развивать тело и ум, тогда добьётся, чего захочет, а магия — это ерунда.

— Сыграем в «Башни»? — каждый вечер, когда они собирались за столом всей семьёй, предлагал Тайко. Эта игра с каменными фигурками воинов и магов развивала ум, как считал он, потому что заставляла думать, подбирать стратегию, чтобы захватить башню противника и не утратить при этом свою. Они с отцом могли часами пялиться на доску в красно-белых клетках. За время, пока они делали один ход, Рута могла двадцать раз залезть под крышу по канату и спуститься. У неё не хватало терпения на эту медленную игру. Да и зачем этому учиться, если скоро в ней откроется магия!

Тайко так не считал, и, хоть и почти всегда проигрывал отцу, твердил, что он мужчина и должен делать мужскую работу и отдыхать тоже как мужчина. И уж точно он не станет, как девчонка — маг воды, которую он видел однажды на площади, заниматься такой ерундой, как рисовать в воздухе водяные фигуры. Вся эта магия — развлечение для девчонок.

Рута морщила нос.

А мама смеялась:

— В ночь, когда вы родились, была воистину волшебная луна, от неё исходило такое сияние, что женщина-дервиш вполне могла принять его за твоё магическое свечение и поставить тебе печать по ошибке.

— Тем лучше для меня, — усмехался Тайко.

2. Магия ждёт своего освобождения

Стоило ли говорить, что на следующее утро он проснулся последним. Выходить нужно было с рассветом. До Дергкора на повозке часов восемь. Двери академии открываются в полдень. Рута почти не спала от волнения, постоянно развязывала свой мешок и проверяла, всё ли взяла, хватит ли ей одежды и хорошо ли она спрятала деньги. Часть серебряных колец она опустила на дно рюкзака, часть подшила к платью в мешочек, а бронзу убрала в кожаный кошелёк на поясе. И, конечно, взяла книгу постулатов, хоть она и заняла места больше, чем еда в дорогу.

Кази прибежала, едва порозовело небо.

— Ты спала?

— Нет, — ответила Рута.

— Я тоже. Ничего, отоспимся в повозке.

— Пахнет корицей.

— Мама испекла нам булочки в дорогу, — Кази похлопала по круглому набитому мешку. — А где Тайко?

— Пойду разбужу его. Он один, похоже, не волнуется. Не понимаю, как можно быть таким спокойным в день начала взрослой жизни, — засмеялась Рута и отправилась в комнату Тайко.

Она, разумеется, влетела в неё без стука. Они с братом-близнецом с пелёнок всё делали вместе, поэтому Руте было позволительно врываться к Тайко и прыгать на его кровати. Что она и сделала.

— Вста-вай, со-ня, по-ра е-хать! — прыгала и кричала Рута.

— Если я встану, кто-то ляжет, — промычал Тайко, зарывшись лицом в подушку.

— Ой! — соскочила с постели Рута, когда рука брата вырвалась из-под одеяла в попытке схватить её за ногу. — Меня уже нет! А там Кази, между прочим, ждёт.

Тайко сел, ошарашенно моргая.

— С булочками! — добавила Рута и выбежала из комнаты.

Мама у ворот причёсывала гриву Коршуна, а тот, недовольный ранним подъёмом, фыркал и мотал головой. Мамины глаза блестели.

Папа возился возле повозки с хмурым лицом. Ещё бы! Кому бы понравилось расстаться на целый год сразу с обоими детьми? Да к тому же лишиться лучшей цирковой программы. О гастролях в этом году можно было забыть. Тем не менее папа вызвался сам отвезти юных «академиков» в Дергкор, а не нанимать кого-то.

Руту не очень обрадовала его идея. В этот день через их город пройдёт и двинется тем же путём вереница повозок и людей. Другой дороги в Дергкор нет, разве что некоторые из особо отдалённых районов будут добираться морем, и отцовская цирковая повозка привлечёт нежелательное внимание. Поэтому она убедила отца подвезти их только до ворот Дергкора, а уж через город они доберутся сами. Спросить, как пройти до академии магии, им не составит труда.

Прежде чем запрыгнуть в повозку, Рута и Тайко обнялись с матерью. Её голос, как и пальцы, которыми она коснулась их щёк, немного дрожал.

— Дети, вы едва научились ходить, как стали нести людям радость. Она, как свет, нужна во все времена. Теперь вы маги. Как бы ни сложилась ваша жизнь, хочу сказать одно: несите свет.

Мама проводила их до конца улицы. Рута выскочила из повозки, чтобы обнять её ещё раз, и они двинулись дальше. Перекусив ароматной выпечкой, Рута почти сразу заснула в обнимку со своим мешком и проспала всю дорогу. Иногда она просыпалась оттого, что слышала смех и разговоры, доносящиеся из соседних повозок, догнавших их на пути в Дергкор.

Тайко и Кази тоже дремали, но вот мерное покачивание повозки прекратилось, и все трое высунули головы наружу. Перед ними возвышались городские стены. Рута обняла отца, попросила его продержаться всего лишь год, похлопала по лоснящемуся боку Коршуна и шагнула в раскрытые ворота. Она бывала здесь раньше — папин цирк гастролировал по городам и деревням каждое лето, и от Дергкора, так же как и от Дергдунума, у Руты захватывало дух. Большие роскошные здания, просторные площади, украшенные фонтанами и статуями, многочисленные лавки, вывески, бегающие с корзинами торговки, мальчишки-зазывалы — кого только не встретишь на улицах!

Вот и сейчас она крутила головой по сторонам, вцепившись в локоть такой же потрясённой бурлением городской жизни Кази, впитывая запахи выпечки, пива, рыбы, сапожного крема, сена и лошадей. Зато Тайко шёл, с достоинством задрав голову, глядя на всех сверху вниз. Он всегда держал себя достойно, гордился тем, что он делал, пусть и был всего лишь акробатом и сыном циркача. А когда Рута говорила кому-нибудь, что он тоже отмечен магией, только морщился. Вот и сейчас она замечала, как на её широкоплечего подтянутого брата засматриваются девушки: от таких же, как она, будущих «академиков», проезжающих мимо в повозках и на лошадях, до местных — снующих всюду торговок и прогуливающихся богачек.

Кази это тоже замечала и хмурилась, но Тайко не обращал ни на кого внимания. Вернее, обращал, но по-своему. Он скорее был сосредоточен на безопасности Руты и Кази, строго поглядывал по сторонам и моментально отваживал всех желающих с ними заговорить, предупреждал, если мимо, цокая подковами, рысцой пробегала лошадь или проезжала, гремя по брусчатке, повозка. А тем временем, когда троица миновала три или четыре переулка и вышла на главную круглую площадь с фонтаном в виде кракена, им открылся вид на академию магии, к которой вела широкая улица, заканчивающаяся вишнёвым садом.

Замок, где располагалась академия, возвышался скалой над кровавым морем спелой вишни. Будто бы отсюда и пошло название всего Дергкора, что означало на древнем языке «красная вершина». Хотя, конечно, не отсюда. Просто улицы в городе, как и во многих других городах Дергтонна, а также стены домов, были выложены в основном из красного песчаника. Это, пожалуй, единственное, что в их загнанном в угол государстве имелось в избытке.

— Она прекрасна! Идёмте скорее! — Рута прибавила шагу, чтобы побыстрее нырнуть в вишнёвое море, ловя на бегу терпкий аромат ягод, вынырнуть из него, под звуки слиться с толпой будущих учеников и войти в заветные двери.

И вот садовые деревья расступились, и широкая грунтовая дорога пролегла до самых дверей академии. Солнце уже почти доползло до высочайшей конусообразной крыши замка с флюгером в форме совы, а перед мрачными, почти чёрными стенами топтались юные маги с мешками, лошадями, повозками, а кто-то даже с родителями.

Но музыка не играла, и всполохи магии не осыпали чёрные пики, точно фейерверками.

— Почему так тихо? Почему все молчат? — не выдержала Рута.

Она огляделась. Все, кто шёл с ними одной дорогой, начали шептаться и обсуждать. Во всём Дергтонне было известно, что академия встречала новых учеников торжеством с музыкой, танцами и разными волшебными штуками. Папа называл их фокусами, но Рута знала, что это не фокусы, а настоящее волшебство.

Чем ближе подходила Рута, тем более подозрительными казались ей лица стоявших у стен замка. И только слившись с шипящей толпой, она заметила, что солнце уже коснулось флюгера, но двери не открылись.

— Академия магии закрыта! — объявил какой-то парень, подёргав за массивную, в половину его роста ручку. — Намертво.

Вот теперь толпа загудела.

— Этого не может быть!

— Надо постучать в окна!

— Может, они просто забыли открыть?

— Проспали?

— Здесь есть маги? Надо попробовать снять заклятие.

Нелепые предположения и глупые вопросы полетели со всех сторон. Парни один за другим подходили и пытались сильнее потянуть за ручку, хотя и без того было ясно — академия мертва. Чёрная аура, несмотря на солнечный день, будто окутала, оплела, как паутина, высоченные двери замка. Окна зияли мраком плотно закрытых ставен. Это выглядело хуже, чем склеп.

Рута словно онемела. Она лишь мотала в неверии головой и пятилась, пока не наступила на ногу Тайко. Он зашипел и взял сестру за плечи.

— Успокойся. Что-нибудь наверняка прояснится.

Рута посмотрела на Кази. Та лишь непонимающе моргала.

Кто-то пробежался вокруг замка в поисках другого входа, но безуспешно.

— Куда смотрит городская стража?

— Надо обратиться к властям!

— Я этого так не оставлю. Кто-то должен ответить за такое издевательство! — совсем уж по-взрослому закричали немногочисленные родители.

Большинство двинулось обратно, толкаясь, сквозь толпу. Рута взяла за руку Кази и протиснулась в первый ряд, посмотрела на брата и мотнула ему головой, хотя тот, кажется, уже не прочь был развернуться в сторону дома. Тайко нехотя побрёл к ней.

— Не смотри на него, Рута, только не смотри, — заверещала вдруг Кази, хватая её за плечи.

— На кого? — не поняла Рута.

— У него дико зелёные глаза! — Кази закусила нижнюю губу, пытаясь втолкнуть подругу обратно в толпу. Но разве могла та теперь не посмотреть на него?

Рута повернулась к дверям. Парень, который первым дёргал за ручку, сидел теперь на каменных перилах, а цвет его глаз напоминал цвет листа вишни.

— Вы как хотите, а я сниму печать и найду свою магию сам, — сказал он, непринуждённо подбрасывая камешек. Кучка оставшихся торчать у закрытых дверей зашелестела.

— Правильно, я с тобой! — поддержал его другой юный маг, выходя вперёд и забрасывая мешок на плечо. — Меня зовут Миль.

— Я Идан. Кто ещё не побоится пойти с нами на север в пещеры, чтобы учиться магии?

— Но где мы будем спать? — послышалось из кучки.

— Подготовимся. В Дергкоре можно купить всё, что нужно на первое время. А потом у нас будет магия.

— А что мы будем есть? — сквозь толпу прорезался чей-то бас.

— Будем охотиться на лис и кабанов. Ловить рыбу. До зимы озёра не замёрзнут. — Идан спрыгнул с перил и поднял свой мешок.

— Ещё вопросы? — выкрикнул Миль.

— А как мы снимем печать? — спросила Рута, не понимая, причём тут сон и еда, если не решена главная проблема.

— Мы? — в недоумении шепнул Тайко, разворачивая её лицом к себе. Его взгляд впился в неё до боли остро. — Ты с ума сошла? — зашипел он.

— Раскалённым железом, — спокойно ответил Идан. — Ты разве не знаешь, как снимается печать? Может, ты и клятвы не знаешь?

Руту бросило в жар, на лицо поползла краска. Она вырвала руку из хватки брата и упёрла кулаки в бока.

— Знаю, — ответила девушка, может быть, резковато, но пусть имеют в виду, что она не из пугливых. — И я иду с вами.

— Но это незаконно! — раздался слева голос Кази, и подружка схватила Руту за другой локоть, требуя остановиться.

Миль захохотал. Похоже, этому парню было плевать на любые законы.

Идан только усмехнулся.

— А законно было лишать нас магии? — ответил он, и Кази надула губы.

Конечно, незаконно. В семнадцать лет маг должен быть освобождён от печати. Таковы правила. И это обязанность академии.

— И потом, что произойдёт, если печать не снять вовремя? — спросил Идан, обращаясь как бы ко всем, и кучка магов снова загудела. — Да, вижу, многие знают о последствиях. А для остальных я скажу, что, если сила вашей магии велика, она может разорвать вас изнутри.

И здесь он тоже был прав, но довод подействовал не на всех. Рута смотрела по сторонам и видела, как редели пёстрые ряды собравшихся.

— Рассчитываете поступить в академию за границей? — крикнул вдогонку уходящим ребятам Миль. — Тогда подумайте, какой стране охота вырастить мага для других? Вас не выпустят оттуда. Запомните мои слова!

Некоторые захихикали. Для них поход в пещеры, по-видимому, был отличным приключением, а у Руты в горле застрял ком, который она никак не могла проглотить.

— Разбредаемся, народ! — объявил Идан, закидывая мешок за плечи. — Встречаемся здесь же через час. Кто не струсит.

Он пошёл сквозь кучку «академиков», провожаемый взглядами. Миль, пританцовывая, двинулся следом. Рута повернулась за ними.

— Уж не ради ли зелёных глаз ты собралась в пещеры? — остановил её Тайко.

Слёзы навернулись на глаза окончательно, но Рута всё же сумела не дать им волю и только покачала головой в ответ. Сегодня её мир рухнул в пропасть. И она была готова цепляться за любую травинку, чтобы вернуть свои мечты. Брат и Кази это поняли и молча поплелись за ней.

Однако в гуще изнывающих от спелости вишен апатия Руты сошла на нет. На месте рухнувшего мира всегда можно построить новый, и первый кирпичик в виде её решимости идти за Иданом был уже заложен. Она тряхнула волосами, точно в их кончиках таились остатки печали, и резко развернулась к своим попутчикам.

— Тайко, не думай, что я не знаю, как тебе хочется воспользоваться возможностью пойти домой и не распечатывать магию, — хихикнула Рута и, переведя взгляд на Кази, увидела, как та побледнела. Она хотела сказать подруге, что будет скучать, но брат перебил её.

— И оставить сестру в подарок этому зеленоглазому? — сказал он. — Ну уж нет! Я буду присматривать за тобой.

— Тайко! — взмолилась Рута. — Я уже взрослая, за мной не надо присматривать.

— Вот именно, что взрослая. И он тоже. Поэтому надо, и не спорь.

— А я буду присматривать за Тайко, — сложив ну груди руки, твёрдо произнесла Кази, и Рута с удовольствием отметила, что её глаза зажглись радостью. Ведь ей не придётся разрываться между подругой и парнем, который нравится ещё со времён совместных игр в песке у дома.

— За мной? — искренне удивился брат. — Зачем? Да я любого из них прижму к стенке, если что не так.

— И любую тоже? — стрельнула в него глазами Кази.

— Что? В смысле? — смутился Тайко. — Вы о чём вообще? Всё, пошли, хватит болтать.

Он отодвинул с дороги Руту и широким шагом направился к выходу из сада.

— Да, ты права, Кази, — нарочито громко сказала Рута. — За ним надо присмотреть. Я заметила, как белые косы поглядывали в его сторону.

— Вот-вот, — подтвердила подружка.

Часть оставшихся у дверей академии отличалась от остальных особой блондинистостью. Это были коренные жители Белбрига — «белых холмов» — самой удалённой от Дергкора области. Они проделали долгий путь и, похоже, решили не возвращаться домой.

Войдя в город, Рута остановилась, глядя по сторонам.

— Нам нужны шкуры и котёл. И ещё лук со стрелами.

Она пожалела, что не взяла свой из дома, ибо не предполагала охотиться.

— И топор, — добавила Кази.

— Ты смеёшься? Думаешь, Тайко не захватил топор, пару кинжалов и что там обычно бывает нужно порядочному человеку в академии магии?

Тайко пожал плечами. Его мешок явно давил на широкие плечи, и оставалось только догадываться, что могло там лежать.

— Топор взял. И кинжалы. А вот шкуры не взял. Но захватил ручной арбалет.

Девушки переглянулись и засмеялись.

3. Маг избирает свой путь

Длинной пятнистой змеёй петляли между холмов будущие маги. Через час ходьбы галдёж в группках стал затухать. Оно и неудивительно, идти-то приходилось хоть и не под большим углом, но всё-таки вверх. Солнце близилось к верхушкам деревьев, а до скал, что росли на глазах, оставалось часа четыре пути. Тем не менее Идан шёл. И все шли.

Ещё через час путешественники попадали кто где мог, привалившись к стволам деревьев, камням и просто друг к другу.

Рута достала бутылку с водой и утолила жажду. Кази положила голову на её плечо.

— Подумать только, мы идём в пещеры, чтобы нарушить кучу законов и стать изгоями, — глядя перед собой, произнесла она.

Рута хохотнула, насколько хватило энергии для смеха.

— Мы идём, чтобы обрести свою магию. И мы не станем изгоями. Мы выйдем из пещер полезными членами общества и будем трудиться для своей страны.

Тайко закатил глаза. Он стоял напротив и с высоты своего роста осматривал сбившихся в мелкие кучки ребят.

— Кажется, никто не развернулся в обратный путь, но ещё не вечер. Белокосые наверняка отвалятся по дороге.

— Не надейся, — возразила Рута. — Они всю жизнь живут на холмах, им не привыкать.

— Да, но они девчонки.

— Мы тоже, — сказала уставшим голосом Кази.

— У вас есть я. Могу понести ваши вещи, если устали.

— Не нужно, — выпалила Рута. — Свои я понесу сама.

Она пихнула Кази в бок.

— Я тоже сама. Спасибо, Тайко.

Тот криво улыбнулся, и Рута поняла, что Кази от его помощи не отвертится. Брат всё же присел на пузатый камень, скинув мешок, и вытянул ноги, но долго сидеть не стал и не дал другим.

— Советую выдвигаться, а то начнёт клонить в сон, — сказал он, когда не прошло и десяти минут, и, не спрашивая, взял и повесил на плечо рюкзак Кази. Свой повесил на другое.

— Отдай, Тайко! — возмутилась та, пытаясь дотянуться до мешка, но он выставил руку, давая понять, что и близко её не подпустит.

— Расслабься, подруга, — Рута похлопала её по плечу. — Позволь мужчине почувствовать себя мужчиной.

— Эй, здоровяк! — раздался басовитый голос, и к ним подошли трое парней и две девчонки. Рута сразу догадалась, откуда эти крепыши — из Аркора. Там с малых лет учили детей быть воинами, потому что их земли лежали на границе и частенько подвергались нападениям со стороны материка. — Ты откуда такой рослый? — посмеялся владелец баса.

— Из Предгорья, — пожал плечами Тайко.

— Я Арти из Аркора. Мы все оттуда, — он мотнул головой в обе стороны, где топтались его земляки.

— Будем знакомы. Я Тайко. Это Рута и Кази.

— Просто ты такой крепыш, — хохотнул Арти. — Вот я подумал, может, воин.

— Я циркач, — произнёс Тайко так, будто сообщал о том, что он, как минимум, глава города.

Руту бросило в краску.

Девчонки из Аркора прыснули.

— Что смешного? — вступилась Кази.

Арти сурово глянул на подружек.

— Ничего, неожиданно просто.

Змея поползла дальше, но уже не так бойко, как поначалу. Время от времени кто-то останавливался отдышаться. Но Идан шёл. И Миль шёл, хоть и заткнулся и уже не выкрикивал, подгоняя остальных:

— Эй, похоже, у нас сегодня будет черепаший суп на обед!

— Девчонки, кого взять на ручки?

— Мы не пойдём вас искать, когда стемнеет!

Никто не реагировал на его шутки, а только устало поглядывали.

Наконец горы начали давить своей близостью. У многих тогда случился прилив сил, в том числе и у Руты. Она забегала вперёд, обгоняя Тайко, и вместо Миля подгоняла подругу.

— Ну же, Кази, не сдавайся! Уже почти пришли. Взгляни на эти горы! Они великолепны, хоть и кажется, что вот-вот упадут тебе на голову и раздавят.

Горы, и правда, создавали ощущение падающих на голову, а ещё напоминали муравейник, потому как пещеры изрезали их даже на высоте примерно третьего яруса, если представить гору замком.

Солнце тоже неуклонно ползло к закату, из-за оставленных позади деревьев теперь лишь слегка золотило.

Кази совсем побледнела и то и дело сходила с тропы, чтобы попить воды. Рута и Тайко останавливались тоже, хотя им не было так тяжело. Всё же многие годы тренировок подготовили их тела к долгому путешествию пешком, чего нельзя было сказать про изнеженную Кази. Родители и не думали заставлять её работать, потому что знали, что их дочь ожидает судьба мага. Её больше нагружали книгами по части разных естественных наук, говоря, что маг, прежде всего, должен работать головой. Так вскоре Рута с братом и Кази скатились в самый хвост змеи. За ними, еле волоча ноги, тащились всего двое: худющий мальчишка в очках и миниатюрная, не выше Руты и вдобавок тоньше, смуглая девушка с чёрными косами.

Почти у самого подножия гор Рута уже просто тянула подружку под руку и молилась богу пространства, чтобы подтолкнул эти несчастные горы хоть чуть-чуть им навстречу. Она боялась, что Кази не дойдёт и рухнет в обморок. До того на ней не было лица. Но подружка дошла и опустилась на камни, пока толпа выстраивалась полукругом, в центре которого маячил огонёк факела.

Рута протиснулась вперёд. Факел держал Идан. Рядом, прислонившись к скале и уперев руки в колени, стоял Миль. Его лица уже было не разглядеть, но Рута предположила, что и на нём сейчас прорисовались следы усталости. Зато лицо Идана в свете факела отчётливо было видно. Особенно глаза. Они подыгрывали пламени, а по лицу парня можно было представить, что он готов пройти ещё столько же.

— Народ, здесь очень много пещер. Раньше в этих скалах жили монахи. Они шли сюда молиться и приносить жертвы богам на вершинах. Давайте найдём такую, где свободно все сможем поместиться. Предлагаю сделать это хотя бы вчетвером. Остальные подождут здесь. Парни, у кого ещё есть силы? — улыбнулся он, и у Руты в животе что-то сжалось.

Арти сбросил на одного из своих гигантский мешок, в который Рута влезла бы, наверное, в полный рост, вытащил факел и вместе с почти таким же здоровенным приятелем вышел к Идану.

Тайко растолкал ребят, пихнул Руту в плечо, шепнул, чтобы присмотрела за Кази, и тоже пошёл на поиски пещеры. Остальные дружно плюхнулись на камни, вытягивая ноги.

Не прошло и пятнадцати минут, как подходящая пещера была найдена Арти, и он тоном предводителя приказал всем идти за ним. Все, кряхтя, поднялись и пошли. Солнце село. Торчать снаружи становилось прохладно и небезопасно.

4. Маг готовится и проходит обряд

Благодаря пламени костра пещера моментально наполнилась теплом и уютом. Все распределились вдоль блестящих от сырости стен.

— Еду можно готовить здесь, — сказал, отходя от костра и садясь на валун у стены, Идан. — Обустройтесь пока, а завтра начнём снимать печати.

Руту бросило в жар. Как завтра?

— А разве не нужно к этому готовиться? Ну там… я не знаю. В академии печать снимают после начального курса. Я так слышала, — закончила она, замечая, как все смотрят, но не находя поддержки. Правда, шёпот по пещере расползался, но никто не решался возразить.

— Готовиться? — поднял на неё взгляд Идан. — Здесь нет учителей, которые будут заставлять тебя зубрить теорию. Считай, что записалась на ускоренное обучение.

— А вообще, почему ты всё решаешь? — раздался голос из глубины пещеры, и к костру вышла высокая девушка в кожаном снаряжении с длинной белой косой через плечо. — У тебя какие-то привилегии?

— О! — восхищённо завопил Миль. — Может быть, ты хочешь всё решать? О, королева, прекраснейшая из прекрасных? — он изобразил жуткий неуклюжий поклон.

Девушка сдвинула брови. Её взгляд бил в Идана, и дела ей не было до дурачества Миля.

— Я хочу поскорее лишиться печати и освоить свою магию. Я здесь только за этим, — сказал Идан со скучающим выражением лица. — Пожалуйста, если кому-то хочется командовать…

— Можно выбрать совет, — громко сказал Тайко, и все посмотрели на него.

Идан прошёлся взглядом по всем присутствующим.

— А что? Нас двадцать один человек. Разделимся на три группы, и каждая выберет своего представителя для решения всех вопросов.

Пещера загудела.

— Отлично! — воскликнул Миль, запрыгивая на камень за спиной Идана. — Я с тобой, Идан. Кто ещё хочет в нашу группу? Блондиночка?

Девушка в центре задрала подбородок.

— Нет. У меня своя группа, — в этот момент её облепили четыре девчонки с белыми косами. Нет, три девчонки и парень, тоже с белой косой. — Меня зовут Вела, и я из Белбрига.

— Ого! Настоящий клан блондинов, — восхитился Миль, а Идан скупо улыбнулся.

— В клан блондинов мы бы тоже не отказались, — к костру подошли двое парней, светловолосых, высоких и тонких, только один из них был улыбчивым, а второй в полумраке пещеры выглядел бледным, как мертвец. — Я Бойд, это Дуфф, — представился говорящий. Дуфф молча кивнул.

Вела оценила желающих быстрым взглядом, потом ещё более быстрым переглянулась с девчонками.

— Хорошо. Наш клан готов.

Миль спрыгнул с камня и приблизился к Руте.

— Как насчёт тебя, рыжуля?

— Нас трое, — не растерялась она. — Я Рута, это Кази и мой брат Тайко.

Взглянув на Тайко, Миль сделал шаг назад и оглянулся на Идана. Тот с прищуром смотрел то на одного, то на другого, но кивком дал понять, что согласен.

— А как мы назовёмся? Можно было бы кланом брюнетов, но кое-кто выбивается, — хихикнул Миль.

— Можно было бы кланом умников, но кое-кто выбивается, — парировала Рута, и у Миля отвисла челюсть.

— Эй, Идан, ты это слышал? Она только что назвала меня дураком!

— А я говорила о тебе?

Идан улыбнулся и посмотрел на неё.

У Руты чуть не подогнулись колени, и она вцепилась в локоть Кази. Раньше, когда она шла по канату, то молилась богу ветра, когда спрыгивала с трапеции и, кувыркаясь в воздухе, летела вниз, молилась богу земли, а когда опаздывала на представление — богу времени. Но она не знала, какому богу молиться, чтобы не свалиться в обморок при виде ослепительной улыбки. Разве что это сам бог улыбок сидел перед ней.

— Ты только что сдал себя с потрохами, Миль, — засмеялся парень.

— Мы хотим в клан умников, — к костру вышли худощавый парень в очках и девушка маленького роста. — Это Гойка, я Ель. Мы из Речного Дола.

— Не знал, что в Речном Доле есть библиотеки, — подразнил Миль. — Что ж, если никто не против, клан умников в сборе. Какие еще будут кланы? Клан толстяков? Клан тощих?

— Клан сильных, — громыхнул чей-то бас. Это Арти со своей шайкой вышел к костру из тьмы пещеры. — Эй, Тайко, не хочешь присоединиться?

Тайко помотал головой.

— Спасибо, Арти, но он уже в клане умников, — сказала Рута, когда Арти приблизился. Он посмотрел на неё, как кот на мышь, потом на Тайко и, видимо, решил не связываться.

— Тогда вы принимаете к себе ещё двоих, — распорядился Миль, и теперь уже всем стало ясно, кто здесь больше всех рвётся к власти.

— Ладно, — буркнул Арти без особой радости. — Столичные куколки с нами.

Девушки, Нара и Селма, пришедшие из Дергдунума, приблизились, вызывающе глядя на Арти. Оставалось только догадываться, кто из них кого первым возьмёт за горло.

— Ну что, расходимся? — потёр ладони Миль.

— Да, — наконец подал голос Идан. — Надо всем найти себе пещеры. Только не заблудитесь. Не советую уходить далеко, — он поднялся с валуна и взял мешок. — Выберете своего представителя, и пусть совет соберётся здесь у костра и решит, что и как. Печати начнём снимать завтра. Я присмотрю для этого отдельную пещеру.

Рута сжала руку Кази так сильно, что та всхлипнула. Уже завтра магия выйдет на волю. Магия каждого из здесь присутствующих. Не значит ли это, что пещерам грозит разрушение? Ведь они ещё не умеют контролировать свои силы.

Но страх разрушения сильно проигрывал возбуждению, которое заставляло Руту вздрагивать всем телом при мысли о завтрашнем дне.

5. Маг открывает в себе силу и обретает магию

Идан выбрал для снятия печати небольшой закуток в узкой пещерке. Там обустроили деревянную лавку и разожгли огонь в каменной нише. Рядом на относительно ровной плите лежал железный инструмент, не внушающий никакого доверия, а ещё толстая верёвка. Тут же стояли склянки с жидкостью и порошками, кувшин с водой. В целом атмосфера соответствовала мрачному настроению Руты. Вверить свою магию какому-то мальчишке было чистым безумием, но отказываться, во-первых, было поздно, она же уже вошла и смотрела в потемневшие зелёные глаза, а во-вторых, жажда магии пересиливала любые попытки разума направить Руту на поиски другого, более безопасного пути.

— Как это… Как это будет? — выравнивая дыхание, спросила она.

Идан взял в руку железяку. Она напоминала не то чтобы оружие, а скорее кочергу для камина с круглым железным набалдашником на рукоятке.

Он протянул её Руте.

— Ты прочтёшь клятву и опустишь меч тупым концом в огонь. Потом ляжешь на лавку, и я коснусь печати. Будет немного больно, словно ты коснулась горящих углей и сразу одёрнула руку. Потом я присыплю рану порошком, и всё.

У Руты нервы принялись сматываться в тугой клубок. Причём в животе.

— А каким порошком?

— Корень аира, базилик, что-то там ещё. Я не силён в растениях, но травник сказал, что снимает боль и воспаление.

— Это хорошо. А ты ведь никогда не делал этого раньше?

— Нет. Мне рассказывал брат.

— У тебя есть брат?

— Да, а что? — прищурился Идан.

— Ничего, просто это очень большая редкость, два мага в одной семье.

— Ты сказала, что Тайко твой брат.

— Да. Честно говоря, я думала, у нас уникальный случай, — улыбнулась Рута. И зачем она только завела этот разговор? Нужно было сменить тему. — А кто же снимет печать тебе?

— Если будешь хорошо себя вести, то могу доверить это дело тебе, — усмехнулся Идан.

Комок в животе подпрыгнул.

— Ладно.

Рута повернулась к огню. Сделала глубокий вдох, медленный выдох и начала читать клятву по памяти.

«Клянусь всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, письменное обязательство: считать Главу светлой школы наравне с моими родителями, почитать его, верить ему, идти за ним.

Воздерживаться от причинения всякого вреда и несправедливости, не использовать магию в дуэлях и драках.

Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и свою магию. В какой бы дом я ни вошла, я войду туда, будучи далека от всякого неправедного и пагубного.

Что бы я ни увидела или ни услышала касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной.

Мне, нерушимо выполняющей клятву, да будет дано счастье в жизни и в магии, слава у всех людей на вечные времена, преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому во благо людей, во имя мира, во славу богов».

— Раздевайся, — буднично произнёс Идан.

Рута нахмурилась. Да что он себе позволяет!

— Что?

— Где у тебя печать?

— Там, — она подняла руку и согнула её в локте, коснувшись лопатки.

— И как я, по-твоему, коснусь её, когда ты в одежде?

— Да, ты прав, — сказала она, садясь на лавку.

Идан и не думал отворачиваться.

Тогда она встала, обошла лавку, села к Идану спиной, сняла рубашку и, прижав её к груди, легла на живот.

— Обхвати лавку руками, сцепи их крепко. Если боишься, что не выдержишь, могу привязать.

— Выдержу, — буркнула Рута, отворачиваясь.

Она сжала челюсти и зажмурила глаза.

Боль пронзила. Девушка хотела уже закричать, но сразу за ней пришёл лёгкий холодок, и боль поутихла. Рута всё ещё лежала, прислушиваясь, не вырвется ли сейчас из её тела мощным потоком магия, не побежит ли по венам горячая кровь, не замерцает ли воздух вокруг.

— Всё нормально? — спросил Идан.

— Да, нормально, — ответила Рута, села на лавке, нацепила рубашку.

— Сделаешь это?

— Что?

— Снимешь мою печать?

— О… да, конечно, давай.

Идан, глядя на очаг, прошептал слова клятвы и сунул меч в огонь, потом снял рубашку.

Рута отвела взгляд и пялилась на раскалившийся набалдашник, пока парень не занял положенное место.

— Привязать тебя? — решила подколоть его Рута.

— Смеёшься? — хихикнул Идан. — Похоже, не так уж это и больно, раз ты уже можешь шутить.

— Сейчас узнаешь, — она взялась толстой тряпкой за железо и зачерпнула в мешке серый порошок.

— Эй! — окликнул Идан. — Если сделаешь что-то не так, я тебя убью.

— Молчи, — огрызнулась Рута и, выхватив из огня меч, коснулась на одно мгновение красной паутинки на коже Идана и сразу присыпала шипящую кожу порошком.

Парень шумно выдохнул.

Рута отложила меч и отряхнула ладонь от порошка.

— Я всё ещё жива, — улыбнулась она.

— Пожалуй, да, — согласился Идан. — Зови следующего. Сегодня у меня много работы.

— Могу тебя подменять.

— Не нужно. Я справлюсь. Раз уж взялся за это, — засмеялся он, и Рута кивнула.

— Как скажешь.

6. Маг смел и решителен, он не имеет права на слабость

Рута шла по канату. Вернее, нет, не шла. Она бежала! Быстро-быстро перебирала ногами. Она удивлялась сама себе. Неужели смогла? Шесть лет после падения она не подходила и близко к канату, а публика ждала. Иногда даже просила, дружно выкрикивая: «Канат! Канат!», но Рута не выходила. Воздушные трюки, трапеция — всё, что угодно, но только не канат. И вот теперь она бежала туда, откуда на неё смотрели часы на Башне Времени, но секундной стрелки всё не было, а Рута уже устала, её дыхание сбилось от скорости и волнения. И тут перед самым лицом мелькнуло чёрное крыло, и блестящие глаза уставились на неё. Она вскрикнула и проснулась.

Но дыхание всё ещё было частым и хриплым. И это было не её дыхание. К нему примешивались обрывистые стоны. Она села и огляделась. Гойка не разрешала гасить на ночь факел, поэтому Рута сразу же заметила, как мечется Кази на сложенной в виде подушки шкуре. Лицо подружки покрылось потом. Она часто дышала и мычала сквозь сон что-то невнятное.

— Кази, Кази! — потрясла её Рута.

Гойка тоже проснулась, но Кази не реагировала.

— Я позову Тайко, — сказала Рута и вышла из прогревшейся кельи в прохладный и сырой коридор. Осторожно сделав несколько шагов в полной тьме, она нащупала поворот, ведущий в пещеру, где поселились мальчишки из клана умников, но тут по стене скользнула тень, послышался шорох и из-за поворота вышел с факелом Идан. Он приблизил факел к её лицу.

— Рута? Ты чего?

— Я за Тайко. Там Кази, ей плохо.

— Идём, — сказал Идан и прошёл вперёд. Рута — за ним.

Парень присел возле Кази, приложил ладонь к её лбу, а потом сказал:

— Кази… Проснись.

Девушка сразу перестала метаться и открыла глаза. Увидев над собой Идана, она ойкнула и, подтянув ноги, прижала их к себе.

— Тихо, это я, Идан.

— Кази! — Рута подскочила и принялась вытирать взмокшее лицо подруги. — Тебе приснился кошмар? Я не могла тебя разбудить.

Но Кази не отвечала, только трясла головой. Волосы на ней спутались в настоящее гнездо, и Рута бережно приглаживала их, когда вошёл Тайко.

— Что случилось, Рута? Я услышал твой голос. Кази? Что с тобой?

— Ничего страшного, — сказал Идан, поднимаясь. — Кошмарный сон. Такое бывает.

— Нет, у неё жар, — возразила Рута. — Она горит.

— Я вынесу тебя на воздух, — сказал Тайко, растолкав Идана с Рутой, и наклонился к постели Кази. — И не возражай!

Он поднял её на руки и вышел из кельи.

— Присмотри за ней. Вот, накинь это, — сказала Рута, догнав брата в проёме и подав ему шкуру, которая служила ей одеялом.

— Что это было? — повернулась она к Идану.

— Страшный сон, — пожал плечами тот.

— Я не могла её разбудить, и тут ты…

— Наверное, надо было чуть подождать, — улыбнулся Идан.

— Нет, ты почувствовал, какая она горячая? А если это воспаление? Чем мы будем её лечить?

На глаза Руты едва не навернулись слёзы. Последний раз она болела сейчас даже и не вспомнить когда, и уж тем более не вспомнить, чем лечила её мама.

— Это не воспаление. Это магия.

— Магия? Она открылась? Как ты узнал? Какая магия?

Сердце Руты запрыгало так, будто это у неё открылась магия. Она пощупала свой лоб, но он совсем не нагрелся. Её не лихорадило, хотя ей тоже приснился неприятный сон.

— Гойка? Ты в порядке?

Девчонка кивнула, забираясь под сшитое из кроличьего меха одеяло.

— Я должен продолжить обход, — сказал Идан. — Спокойной ночи.

— Я с тобой, — выпалила Рута, хватая куртку.

— Не боишься?

— Чего? — удивилась она.

— Ну, мало ли… Чёрных лис, горных барсов… Древних монахов.

— Я возьму нож, — Рута наклонилась, достала из сложенных в угол ножен короткий кинжал, подбросила его так, что он несколько раз провернулся в воздухе, поймала и засунула за пояс.

Брови Идана резко поднялись.

— Это так ты готовилась быть магом?

— А может, я наёмная убийца? — подмигнула Рута. — И это ты должен бояться, — засмеялась она.

Парень взглянул неожиданно серьёзно. У Руты по спине пробежали мурашки.

— Идём, — сказал он, выходя в коридор. — Туда, — Идан указал не в ту сторону, куда ушёл Тайко, а в противоположную, куда вёл узкий тёмный проход. — Здесь можно пройти скалу насквозь.

— Правда?

— Да. Она достаточно узкая в этом месте.

— И откуда ты всё знаешь? — спросила Рута, пробираясь за идущим впереди парнем.

Тот остановился и повернулся к ней. Факел подсвечивал его лицо.

— Ну, давай, говори. Ты же увязалась за мной не оттого, что я такой красивый.

Рута отшатнулась.

— Я? Нет. То есть да, ты красивый… Ой… Ну, в общем, да… Ты же не рассказал там… Какая магия?

Парень засмеялся.

— Да не пугайся ты так. Сна и видений, если не ошибаюсь, — ответил он. — И, похоже, первое видение Кази было не из приятных.

— Потрясающе! А как ты узнал?

Идан отвернулся, продолжив путь, и Руте ничего не оставалось, как просто пойти за ним.

— Ты сама сказала, что я всё знаю, — ответил он на ходу, не оборачиваясь.

Вскоре в проходе забрезжил голубоватый свет, и они вышли на освещённую луной ночную синеву. С этой стороны гора встречалась с лесом. Дальше обзор перекрывал острый выступ.

Шум крыльев и мелькнувшее перед глазами чёрное пятно чуть не заставили Руту упасть. У неё перехватило дыхание, и она резко шагнула назад, отдавив Идану ногу.

— Эй! Ты чего? — он взял её за плечо. — Это летучая мышь

Рута перевела дух.

— Да? А мне показалось…

— Что?

— Ничего, — сделав ещё один глубокий вдох, ответила девушка. — Наверное, древний монах.

Идан засмеялся, а у Руты в животе снова скрутило.

— Не, это не древний монах, — он заглянул за выступ скалы, у которого они стояли, и подманил спутницу к себе. — Вот древний монах… — парень подтянул Руту за куртку.

Чуть поодаль за выступом простиралась равнина, покрытая вытянутыми валунами, точно бородавками. И возле валунов медленно двигались чёрные фигуры, едва различимые на фоне ночи.

Рута беззвучно вскрикнула. Её рука инстинктивно вцепилась в то, что было ближе всего — в руку Идана.

— Прости, — она нехотя разжала пальцы.

— Да ничего, — хмыкнул Идан.

— Но это же…

— Призраки. Монахи приносили в жертву монахов.

— Это невозможно. Я где-то читала про призраков, но думала, что это всё сказки. А они могут нас увидеть?

— Да. И не только. Видишь ли, большинство монахов были магами. Призраки сохранили не только их облик, но и магические силы. Они могут напасть.

— Рута! — донеслось издалека. — Рута!

— Это Тайко.

— Бежим, а то он привлечёт внимание монахов, — сказал Идан, и они побежали вокруг скалы навстречу Тайко, пока он своим криком не собрал всех обитателей древнего капища.

— Тише, Тайко, там…

— Где ты болтаешься ночью? — перебил запыхавшийся и взволнованный брат.

— Но я же с Иданом. Не кричи, пожалуйста, — зашипела на него Рута. — Там…

— Призраки! Вот именно.

— Ты знал?

— Идан сказал нам.

— А мне говорить было необязательно? — обиделась Рута, смотря то на брата, то на Идана, ни один из которых не удосужился предупредить юных магов о грозящей опасности.

— Ну, — замялся Тайко, — совет решил, что девушки не будут ходить в дозор.

— А если кто-то захочет прогуляться?

— А нечего по ночам гулять, — зарычал брат.

— Думаю, вам обоим лучше пойти спать, — примирительно произнёс Идан. — Завтра наш клан идёт охотиться.

7. Академия магии Дергкора. Два месяца назад

Найден сидел, развалившись в кресле, и шевелил пальцами на ногах, разгоняя кровь после долгой дороги.

Старик Бранн что-то царапал в бумагах, и перо в его руке раздражающе тряслось.

— То, что ты говоришь, Найден, вызывает сомнения. Дергтонн надёжно защищён. Думаю, твои предположения маловероятны. И потом, — старик посмотрел на него над стёклами очков, не поднимая головы, — тебе следовало пойти к Главе города, а ещё лучше — в парламент.

Найден выпрямился.

— Я был у Главы, был в столице и в парламенте. Меня нигде не пожелали слушать. Кто я для них, учитель Бранн? Всего лишь грязный наёмник. Вы — последняя надежда, потому как должны понимать опасность положения. То, что я сказал в парламенте, не было сюрпризом ни для кого. Думаете, почему? Потому что разведка ещё до меня доложила о готовящемся походе. Однако парламент так же, как и вы, уверен, что мы защищены. А я говорю, что если материк договорится с двумя государствами с юга или захватит их, или подкупит, то мы окажемся зажатыми в угол. И море нам тоже перекроют.

Старик встал. За тридцать с лишним лет он, казалось, сильно сдал в росте. Или это Найден так вырос? Во всяком случае, тогда учитель Бранн ходил по коридорам академии, возвышаясь над всеми, точно это сама Башня Знаний устала торчать снаружи и решила прогуляться внутри замка. Найден улыбнулся своим воспоминаниям.

Учитель заметил это, поводил бровями, прошёлся вдоль стола туда-сюда, размышляя.

— Возможно, в твоих словах и есть разумное зерно. Но это не вопрос академии. Что касается магии, то ты же знаешь, уже триста лет мы преданы светлой школе.

«Да-да, старик, триста лет, и ты, похоже, стоял у истоков всего этого».

— Знаю.

— А помнишь, что говорят постулаты? Во благо людей, во имя мира.

Найден ударил ладонью по подлокотнику.

— Я знаю постулаты от корки до корки. Мой отец закончил светлую школу. И я, и мой старший сын — тоже. Но времена меняются. Вы говорите: «Во благо мира». Но этот мир шаток.

— Однако уже целое столетие наш север существует в относительном мире.

— Мир не может быть относительным. Он может быть только полным и безусловным. Относительный мир — это уже война.

— Ну, так уж и война! — старик всплеснул руками, и из съехавших рукавов вынырнули две бледные худые, расчерченные синими венами, будто змеями, конечности.

А Найден отчего-то считал главу академии ещё достаточно крепким мужичком. Но разве в этом тщедушном теле может теперь селиться крепкий разум, способный на смелые решения? Или твёрдая совесть, готовая к ответственности? Нет.

— Война, — сказал он спокойно. — Нас раздавят, наши дома снесут, на их месте построят шахты по добыче красного камня. И, конечно же, слёз красного камня, — задумчиво продолжил он.

— Слёзы, слёзы, слёзы, не бегите по щекам,

А бегите, красны слёзы, по камням, по камням, — пропел старик.

Найден отметил про себя, что ещё, может, всё не так и плохо, ведь память у старика пока свежа, как утро, если он помнит песни сорокалетней давности.

— Дергтонн не выдержит натиска с материка без тёмной магии. Я видел их армии. Порознь они, возможно, пока не представляют большой угрозы, но стоит им объединиться, и государство падёт. Нам нужна новая сила.

Учитель покачал головой.

— Я понимаю твою боль, Найден. Но я пока что не забыл, какова твоя магия. Ты в рабстве у своей богини и не можешь противостоять этому. Ты вынужден убивать за деньги в чужой стране, чужих людей, бороться за чужие победы, лишь бы она была сыта. Что же, это твоя судьба, а твой выбор, возможно, не так уж и велик, но скажу одно: академия Дергкора никогда не осквернит свою школу тёмной магией.

— Что же, учитель Бранн, я вас услышал, — поднялся Найден и взял шляпу. — Рад был повидаться. И теперь хочу, чтобы и вы услышали: одному мне не выстоять против армии с материка. Я буду собирать своё войско с вами или без вас. Всего доброго.

Он поклонился, получив в ответ сдержанный кивок учителя, и вышел в такой уже совершенно чужой коридор когда-то родной академии.

8. Маг не причиняет вред

Наутро клан умников собрался на границе леса во всеоружии, если можно так выразиться при наличии в руках «охотников» пары луков, пары мечей и кинжалов. Рута смотрела на обмундирование и прикидывала, каково это — охотиться с мечом. А главный вопрос: на кого?

Так или иначе, а сегодня задача добыть для жителей пещер пропитание стояла перед её кланом, а значит, они должны были это пропитание добыть и не осрамиться перед другими учениками. Запасы, принесённые из города, утекали со скоростью горного потока, пузатые рюкзаки сдувались, а кое-что из долгохранящихся продуктов, к примеру, пластинки вяленого мяса, следовало приберечь на всякий случай. Мало ли что. Рута с опаской покосилась на скалы.

Идан уловил её взгляд.

— Не бойся, днём они не показываются. Их время после заката.

— С чего ты взял, что я боюсь? — Рута дёрнула плечом, за ним брякнули в колчане стрелы. — Может, пойдём уже?

— Гойка поищет грибы, — сказал Ель.

Девчонка потупила взгляд. В руке она держала пустой котелок. На поясе в ажурных ножнах красовался кинжал с резной деревянной ручкой, скорее для создания образа, подумала Рута, нежели для защиты.

— Я пойду с ней, — обрадовалась Кази. — Охота не моё, — добавила она и посмотрела на Руту. Та не удивилась. Наверное, так было лучше. У неё самой подрагивали коленки при мысли, что нужно убивать животных, но она повторяла себе, что им нужна еда и всё их крохотное поселение зависит оттого, дрогнет её рука или нет.

— Кто-то из мужчин должен пойти с ними, — сказала она, взглянув на Идана.

— Что скажешь, книголюб Ель? — вместо Идана встрял Миль. Ему не терпелось заняться делом, и стояние на одном месте уже утомило. Он размахивал мечом, сражаясь с воображаемым противником, но и это наскучило. И тут он вспомнил, что давно не командовал, а избранный ими в совет Идан всё равно молчит.

— Я пойду охотиться, — заявил доходяга Ель, поправив на носу очки. Рута сжала губы, скрывая улыбку, когда встретилась взглядом с Иданом. Тому, похоже, это тоже показалось забавным.

— О! А ты умеешь? — спросил Миль.

— В теории.

— То есть ты охотился по книжкам? И на кого же мы будем охотиться?

— И по книжкам тоже, — Ель сложил руки на груди. — Сейчас сезон охоты на чёрных лис, но если мы хотим прокормить магов, то лучше нам сосредоточить внимание на более подходящей в пищу дичи, например, на рябчиках. Слышали свист?

Миль почесал затылок.

— Снимаю шляпу. Сегодня книголюб накормит всё наше племя.

— Я пойду с девчонками, — невозмутимо сказал Тайко, и все посмотрели на него с удивлением. Все, кроме Руты, конечно. Она-то помнила, как брат пошёл на охоту с отцом Мала, как попал стрелой кабану в глаз, после чего его стошнило, а потом он целый месяц мучился от кошмаров, потому что кабан с окровавленным глазом являлся к нему во сне. — Свернём налево, подальше от вашей охоты.

— Неожиданно, — подтвердил всеобщее удивление Миль. — Ну да ладно, правда, Идан? Каждый должен делать, что может.

— Конечно, Миль. Всё, ребят, расходимся, — мотнул головой в сторону леса Идан и пошёл первым. За его спиной висел недлинный лук, а вокруг талии был обмотан кушак с золотистым узором, на котором крепились нож, маленький топорик, кинжал и кожаная фляга.

Впереди послышался шум. Рута заподозрила, что их ждёт встреча с горной рекой, и вскоре они вышли к бурлящему потоку. Неширокая, шагов десять в ширину, речушка издавала шум, сравнимый с гомоном толпы на праздничной площади. Она бежала в неглубоком ущелье, пробитом ею же самой в скалах. Над речкой на уровне роста, пожалуй, самого длинного из них — Еля — перекинулось дерево. Возможно, рухнуло само лет десять назад, если только его не пристроили здесь древние монахи, хотя выглядело оно пока что не совсем высохшим. По толщине дерево было вполобхвата руками Руты и не могло сравниться с канатом, но её сердце тревожно забарахталось в груди. Она огляделась в поисках другого подходящего места для переправы, но не успела ничего предложить, как Идан с лёгкостью пересёк препятствие и махнул рукой остальным.

Миль окинул их цепким взглядом.

— Может быть, дама вперёд? — подмигнул он.

Рута молча затрясла головой, а сама вслушивалась, не раздаётся ли поблизости карканья, не хлопают ли чьи-нибудь крылья. Это всего лишь дерево. Всего лишь узкая речушка. Здесь совсем не высоко.

Миль запрыгнул на ствол и засеменил ногами. Остановившись посередине, он наклонился, развёл руки в стороны и поднял ногу, изображая птицу.

Идан на том берегу засмеялся.

— Хочешь, пройдём вместе? — предложил Ель. — Я тоже боюсь, если что, — улыбнулся он.

— Нет, я не боюсь, — соврала Рута, всё сильнее чувствуя тяжесть в ногах.

— Как хочешь.

Ель шумно выдохнул, встал на ствол, постучал по нему ногой, как бы проверяя на прочность, и медленными, но верными шагами пошёл вперёд, смешно растопырив руки. Дойдя до конца, он обернулся.

— Давай, Рута!

Она кивнула, приблизилась к стволу. На той стороне её ждали трое друзей. Главное — не смотреть вниз. Она дёрнула плечами, брякнули стрелы. Ступила на дерево. Оно выглядело толстым и устойчивым.

«Тук-тук», — отбивало сердце.

«Тик-так», — отбивали часы на Башне Времени.

«Шшшух», — ударил в лицо воздух, встревоженный вороньим крылом.

Рута зажмурилась.

Когда она открыла глаза, перед ней стоял Идан. Как он перебежал так быстро?

Он молча взял её за руку, потянул, шагнул на бревно спиной вперёд. Развернулся чуть буком и, не отводя от девушки взгляда цвета окружавшей их листвы, осторожно пошёл.

— Смотри на меня, Рута, — сказал он.

Она смотрела.

«Тук-тук, тук-тук».

«Тик-так, тик-так».

Зелёные огоньки манили, влекли, как светлячки.

— Ты уже на земле, — улыбнувшись, сказал Идан, и Рута застыла, потрясённо оглядываясь. Парни смотрели на неё. Даже Миль, на её счастье, не сболтнул какую-нибудь чушь.

— Я… Я просто…

— Всё в порядке, — произнёс Идан. — Идёмте. Ещё немного.

— Откуда ты знаешь, куда идти?

— Ну, это не сложно. Достаточно знать, как кричит рябчик, и слушать.

— А… ну да.

Рута оглянулась на преодолённую преграду и пошла дальше.

Лес густел, пахло пихтой, слышалось цоканье белок. Рута начала уставать от бесчисленных поваленных деревьев, от прыжков через канавки, но, на её счастье, Ель остановился и сказал:

— Стойте, такой толпой мы только распугаем дичь. Дальше надо разделиться.

Все остановились и посмотрели на Идана.

— Ты прав, пора, — согласился тот и взглянул на Руту. — Разделимся.

— Я налево, — Рута тряхнула луком, от которого уже поднывало плечо.

— Я с тобой, — отозвался Ель.

— Мне не нужно сопровождение.

— Я обещал Тайко.

Рута посмотрела на Идана. На его лице застыла лёгкая ухмылка, но он дал Елю добро.

— Как будем поддерживать связь? — подал голос Миль, поглядывая на верхушки деревьев.

— Вопрос-ответ — прерывистый свист, — предложил Идан и прерывисто свистнул. — Тревога — два резких свиста, — он свистнул. У Руты едва не заложило уши. — Ель, ты умеешь свистеть?

— Да.

— Я тоже умею свистеть, вообще-то.

Да сколько можно считать её неполноценной! То няньку ей приставляют, то руку дают, то думают, что она не умеет свистеть.

— Превосходно! — обрадовался Идан. — Разбегаемся. Встречаемся у реки, — он посмотрел на солнце, вернее, на золото, пробивающееся к ним сквозь переплетения ветвей, — в полдень.

Он свернул направо. Миль, послав Руте воздушный поцелуй, направился прямо, а Рута и Ель свернули влево, и уже скоро она порадовалась, что они с Елем отделились от Миля и Идана. Ему она вполне могла признаться, что понятия не имеет о том, как надо охотиться, что ни разу не стреляла по живой цели и что вообще не уверена, что сможет. Миль её, скорее всего, засмеял бы, а Идан сказал бы, что ничего страшного, и принялся бы учить, но почему-то именно в его глазах ей не хотелось выглядеть неумехой. С Елем всё было проще. Ему доверял Тайко, а значит, и она могла ему доверять.

— Тсс, — Ель обернулся и приложил тощий палец к губам.

— Что? — шёпотом спросила Рута.

Парень наклонился к ней и указал в сторону небольшой полянки, где в траве что-то пестрело и двигалось.

— Похоже, рябчик. Может, глухарка. Отсюда не разобрать.

Рута потянулась за луком, достала из-за плеча стрелу. Сердце запрыгало. В таком волнении ей вряд ли удастся попасть, нужно было выровнять дыхание.

— Можно попробовать подманить его свистом.

— Погоди, — она подняла лук и прицелилась, медленно вдыхая и выдыхая.

Птица замерла, точно заподозрила. Справа в деревьях что-то затрещало, и несостоявшаяся добыча упорхнула в густые ветви.

— Проклятье! — выругался Ель.

— Он где-то там, пошли искать.

Они, осторожно ступая, двинулись вглубь леса. Ель попробовал свистеть. Правда, это больше походило на писк мыши, которой наступили на хвост, но Ель сказал, что так свистит рябчик, и всё-таки беглец себя раскрыл.

Рута держала стрелу наготове, и стоило птице вылететь из ветвей за их спинами, как она, развернувшись, безошибочно определила траекторию движения и выстрелила. Рябчик шлёпнулся в кусты, и Рута с Елем бросились за ним.

— Чётко в шею, — произнёс с восторгом Ель. — Может, ты маг стрельбы?

— Нет, — засмеялась Рута, предпочитая не смотреть на свою добычу и полностью положиться в этом на приятеля. — Такой магии не бывает. Это всего лишь годы тренировок.

Она поднесла к лицу ладони, разглядывая их. Никаких новых ощущений. Магия ещё спала. Но скоро она должна была проснуться.

— Ты чего застыл? — спросила девушка, потому что парень сидел, склонившись над рябчиком, и размазывал в пальцах кровь. Рута поморщилась.

— Я слышу их.

— Кого? — она огляделась, но сейчас в лесу стояла полная тишь, кроме дальнего шума реки.

— Всех. Чёрные лисы. Они совсем рядом. Глухари. Белки. Берегись! — крикнул Ель, отталкивая Руту.

Только она отшатнулась, еле-еле удержавшись на ногах, как из травы с шипением высунулась змеиная пасть и щёлкнула зубами в пустоте. Красный в бурых пятнах «канат», потерпев неудачу, извиваясь, скрылся между камнями в неглубоком овражке.

— Фух, как ты узнал? Откуда она взялась?

— Красная или дергкорская змея. Агрессивная тварь. Они водятся только в этих лесах. Считается, что они охраняют слёзы красного камня.

— А ведь это свежие раскопки, да? — указала на каменистый овраг Рута.

— Похоже на то. И змея здесь не случайно.

— Ты услышал её? И, вообще, что ты говорил сейчас о чёрных лисах?

— Магия, — усмехнулся Ель. — Кажется, во мне открылась магия леса.

— Вот же повезло тебе! — воскликнула Рута. — Маг лесов, гор и зверей! Как ты почувствовал?

Ель поднялся и взял за ноги рябчика.

— Сначала резкий запах крови, а потом вдруг начал слышать, как стучат десятки сердец вокруг нас. Они все разные. И ещё я могу слышать их голоса.

— Ель, это потрясающе, — у Руты на глаза навернулись слёзы. — Давай, найди нам ещё рябчика.

Но Ель, втянув воздух, перепрыгнул через согнувшийся ствол тонкой рябины и пошёл направо.

— Эй, подожди, куда ты? — Рута подобрала стрелу и пошла за новоиспечённым магом, теряясь в догадках.

Однако Ель ушёл недалеко. Приподняв нижние ветки пихты, парень встал на одно колено и нырнул под дерево. Рута молча ждала, наблюдая, как скачет по ветвям, повизгивая, какая-то бешеная белка. Она как будто волновалась за Еля, и волнение уже начало передаваться и Руте. Из-под пихты донёсся писк, и вот лесной маг выполз, прижимая к себе пушистый комочек.

— Наверное, выпал из дупла, — сказал парень, — и как-то подлез под высунувшийся корень и застрял.

Он внимательно осмотрел бельчонка, замершего то ли от страха, то ли от благоговения перед отмеченным богом лесов человеком, и, найдя на дереве дупло, осторожно вернул малыша домой на радость осчастливленной белке.

Рута улыбнулась.

— Да ты сегодня герой. Уже двоих спас.

— Кого ещё?

— Меня. От змеи.

— Ах да! — засмеялся Ель, поправляя очки.

— Что насчёт рябчика? Одним нашу орду не прокормишь.

Маг огляделся, пробежался взглядом по верхушкам. Несколько секунд постоял с закрытыми глазами.

— Идём туда, — показал он в глубь леса, уходящего вниз по пологому склону.

— За рябчиками?

— Да. То есть нет. Сейчас, я быстро, надо кое-что сделать, — пробубнил Ель, двигаясь своими гигантскими шагами так, что Рута еле успевала бежать рядом вприпрыжку.

— Ты что-то слышишь? Ель! — не выдержала она.

— Она умирает, но её ещё можно спасти. Я чувствую.

— Кто умирает? — Руту даже в жар бросило.

— Рысь. Это, должно быть, рысь.

— А её можно есть?

Ель остановился и посмотрел на Руту, как будто впервые видел.

— Есть? Зачем? Я хочу её спасти… — пробормотал Ель и снова прислушался. — Тсс! Где-то совсем рядом, — он рванул через кусты, Рута — за ним.

— И многих ещё ты собираешься спасать? Видал, где уже солнце? — спросила она на ходу, но Ель пропустил её вопрос мимо ушей. Он раздвигал ветки, прорываясь к цели. Голова несчастного рябчика, подвешенного к поясу, стукалась об его ноги.

— Вот она! Ах ты, бедняга! — поправив очки, Ель покачал головой.

Рута проследила за его взглядом. Возле поваленного когда-то давно замшелого дерева, правда, лежала рысь. Её окровавленный бочок часто вздрагивал. Глаза смотрели перед собой в траву. Казалось, она вот-вот испустит последний вздох. Мухи уже кружили над ней, пожужжукивая в ожидании трапезы. Наверху прокаркал ворон. Рута съёжилась. Казалось, смерть витала среди всех этих мух и пела свою мерзкую песню.

Парень приблизился и сел на корточки.

— Осторожно! — предупредила Рута. — Раненый зверь может укусить.

— Но не меня, — ответил Ель.

Он положил руку на слипшуюся шерсть. Рысь повела глазами и удивлённо уставилась на мага. Рута никогда не видела удивлённой рыси. Точнее, она вообще раньше не видела рыси, разве что на картинке, но сейчас она могла с уверенностью сказать, что эта рысь удивилась. Наверное, в лесах близ Дергкора нечасто встречались люди, отмеченные богом лесов, гор и зверей.

— Кто же здесь мог её ранить? — Рута с опаской посмотрела по сторонам.

— Не знаю. Подралась, может быть, или неудачно поохотилась. Бок вроде как распорот. Ей нужен уход. Она может выжить.

— В смысле? Ты не мог бы просто поколдовать над ней, чтобы она поправилась?

— Нет, — протянул Ель, подсовывая ладони под рысью тушу. — Магия лесов так не работает. Да и моя сила пока что не вполне раскрылась. Ты читала «Житие магов»?

— Да! — с гордостью сообщила Рута. — «И взмолилась я богу своему, и явил он ко мне свой лик синеокий, и даровал он мне свою защиту. Пришёл свет и разогнал тьму», — моё любимое.

— Это…

— Дана, маг солнца и света.

— Да, точно, помню.

— У неё долго не раскрывался дар. А когда она вернулась домой на праздники в честь закрытия сезона охоты на чёрных лис и задержалась на гулянье допоздна, на неё напали какие-то негодяи, и она почувствовала, что должна молиться богу солнца и света. И её магия раскрылась, — выпалила Рута и заморгала, вгоняя обратно в глаза непрошеные слёзы. Эта история всегда трогала её и давала надежду.

— Да… Молитвы богу лесов я пока не заучил, — Ель остановился, пытаясь поудобнее взять свою ношу. Рысь, как ни странно, не сопротивлялась и, похоже, всецело доверяла новому знакомому.

— Слушай, она, наверное, в половину моего веса. Ты уверен, что должен тащить её в пещеры?

Ель окинул Руту пристальным взглядом.

— Больше, чем в половину, это точно, — усмехнулся он. — И да, я уверен. Так что давай, на тебе рябчики. Сейчас впереди будет полянка. Ты умеешь быстро менять стрелы?

— Ну да… Насколько быстро?

Не успела она спросить, как полянка, и правда, открылась её взору. А на ней среди желтеющих трав беззаботно топталось целое облако цесарок. Рута прицелилась, сделала ещё шаг.

Под ногой хрустнула веточка.

Птицы среагировали мгновенно, и облако с криком, от которого заложило уши, поднялось.

Выстрел.

Стрела.

Ещё выстрел.

Свист.

Ещё свист.

— Два коротких! Идан! — вскрикнула Рута и, развернувшись, кинулась на звук.

— Стой! — окликнул Ель. — Забери птиц. Нельзя бросать добычу.

— Прости, — она вернулась на опустевшую полянку, подобрала две тушки, поморщившись, вытащила и засунула в колчан стрелы. Ноша вышла не из лёгких, и Рута перекинула дичь через плечо. — Бежим скорее, — сказала она, чувствуя, что ни у неё, ни у Еля не получится особо «скорее».

К полудню, однако, они подоспели почти к самой реке.

— Шшш, — зашипел маг лесов, хватая Руту за рукав. — Я слышу звон. А ты?

Рута прислушалась и кивнула. Звенели мечи. Звучали взрослые голоса. По спине пошёл холодок.

Рысь тревожно зарычала.

— Я вернусь за тобой, — прошептал Ель, укладывая на траву свою питомицу. — Обещаю.

Рябчика он тоже снял с пояса. Рута бросила рядом тушки.

Стараясь не производить лишнего шума, они крались от дерева к дереву и вскоре вышли почти на то же место, где и разошлись.

Идан и Миль дрались с мужчинами. Рута не могла определить, к кому принадлежали эти трое. Были ли они воинами или искателями. В руках у них мелькали и мечи, и кирки. Левая рука Миля безжизненно висела вдоль тела. Рута прицелилась. Она никогда не стреляла в людей. И тем более не убивала.

— Эй! — крикнула она, выходя из-за деревьев, чтобы привлечь внимание и не попасть в Идана.

Идан первым увидел её и кувырнулся в траву. Мужчина, в которого она целилась, остановился. Этого было достаточно. Пока он поворачивал голову, стрела уже вылетела и вонзилась в его правую руку.

Он вскрикнул и согнулся.

— Ах ты! А ну стой! — проревел кто-то с другой стороны, и из кустов откуда-то взялись ещё двое.

— Рута, беги! — закричал Идан.

Тот, которого она ранила, тоже что-то закричал. Но она не поняла ни слова. Иноземец, не иначе.

Она перевела лук в сторону тех двоих, но тут на неё налетел Ель, поваленный третьим мужчиной, который бросил Миля с Иданом и своим раненым приятелем и кинулся к ней.

Момент для выстрела был упущен, и Рута швырнула лук на землю, выхватив нож, хоть и не могла метнуть его с такого близкого расстояния. Ель уже катался по земле, обнявшись с противником. Ей ничего не оставалось, кроме как побежать, чтобы хотя бы увести парочку врагов подальше от ребят. Уж бегать-то она умела. Увернувшись от загребущей руки, облачённой в кожаную перчатку, Рута юркнула под застывший над землёй ствол и понеслась, прыгая через кочки. При этом она прекрасно осознавала, что далеко в лесу не убежишь и в какой-то момент ей придётся принять бой.

Рута слышала за спиной топот и тяжёлое хрипловатое дыхание, но не оборачивалась. Если бы немного увеличить расстояние, она могла бы метнуть нож в ногу преследователя. Опрокинутая и нависшая над землёй толстая ель дала надежду, и Рута, с разбегу уперевшись в ствол руками, перекинула ноги через себя. Приземлилась и рванула в кусты, чтобы приготовиться и встретить противника. Снизу донёсся отчаянный писк. Рута остановилась как вкопанная и ужаснулась: она чуть не наступила на гнездо. Птенцы, раскрыв жёлтые ротики, ловили клювами воздух, а их мать, растопырив крылья, надрывалась от крика.

Рута свернула в сторону, но не успела сделать и шага, как рука в перчатке с силой швырнула её на землю. Рута перекатилась через себя раз, другой, но мужик прыгнул прямо на неё, придавив своим лошадиным весом, и схватил за запястья. Нож оказался бесполезен. Рута извивалась, как дергкорская змея, но сил не хватало.

— Ишь ты, какая прыткая! Свей, кинь верёвку! Девчонку можно недёшево продать нашим друзьям.

— Она не продаётся! — раздался голос Идана, а потом и он сам показался из-за спины мужика. Он успел перехватить верёвку, брошенную Свеем, и уже обмотал её вокруг шеи сидевшего на Руте противника.

— Ах ты! — завопил Свей, кидаясь к Идану, но через мгновение замер, схватился за горло и захрипел:

— Нет…

Рута не понимала, что с ним, но, видимо, Идан ослабил хватку, так как мужик с лошадиным весом выпустил запястья Руты и повернул голову к Идану.

Парень лишь на секунду взглянул на него, и тот затрясся от страха.

— Пощади…

Тот пощадил, освободив его от верёвки, и теперь мужик отползал к Свею, прося пощады. Свей корчился на земле.

— Идан, что ты делаешь? — еле шевеля губами, проговорила Рута и отшатнулась, когда он посмотрел на неё чёрными блестящими глазами. Этот взгляд будто обжёг изнутри. — Не надо…

Парень зажмурился, а когда открыл глаза, к ним вернулся зелёный цвет.

— Прости, — он протянул Руте ладонь и помог подняться. — Не говори никому, прошу.

Она, сглатывая комок страха, кивнула.

Преследователи спешно убрались с глаз долой.

— А те трое? — спросила Рута.

— Тоже удрали, — дёрнул плечами Идан.

— Ещё бы… Значит, маг смерти?

— Да.

— И старший брат…

— Да. И отец, и дед.

— Значит, всё-таки у меня с Тайко уникальный случай, — хихикнула Рута, стараясь избавиться от застывшего в голове образа черноглазого Идана.

— Точно. Если только родители чего-то от вас не скрывают. Вы не так уж и похожи, — улыбнулся Идан в ответ.

— Эй! Это невозможно! Мы родились в один день. Просто Тайко весь в маму, поэтому и такой красивый. А я рыжая, как отец, — Рута опустила глаза. Неловко вышло.

— По-моему, совсем неплохо быть рыжей, как отец, — ответил Идан. — Гораздо лучше, чем быть, как отец, магом смерти, — вздохнул он с грустью в глазах.

Рута похлопала его по плечу. Он скрывает. Его можно понять. Пятеро взрослых мужчин разбежались, как пугливые цесарки, увидев подростка с магией смерти.

Из-за деревьев вышел Ель, обвешанный тушками и нёсший, как ребёнка, израненную рысь. Та смиренно лежала на руках своего спасителя, а Руте казалось, что бедный зверь наверняка предпочёл бы, чтобы ему помогли быстро и безболезненно умереть, нежели таскали бы по лесу. Однако Ель явно так не считал.

Несмотря на рану плеча, которую Ель уже успел обложить какой-то чудодейственной травой и перевязать рубашкой, Миль легко преодолел путь через речку. Правда, птицу с распростёртыми крыльями на этот раз не изобразил. Одно крыло подкачало. Зато прямо на середине ствола встал в позу цапли, подняв здоровую руку и согнув в колене противоположную ногу.

Следом за ним, невозмутимо вышагивая со своей драгоценной ношей, перешёл Ель.

Идан встал на дерево и подал руку Руте.

— Спасибо, я сама.

Парень как-то сразу погрустнел.

— Тебе не надо мня бояться, Рута.

— Я не боюсь. Просто думаю, что смогу.

— Хорошо, тогда я пойду за тобой. Если что, подстрахую.

— Договорились. Она ступила ногой на ствол. Всего десять шагов. Здесь невысоко. И никаких воронов. Дойдя до середины, она вспомнила глаза Идана. Глаза ворона. Сердце запрыгало, как тогда. Канат. Ворон. Идан.

— Всё хорошо, — раздался голос за спиной. — Я рядом.

Она глубоко вздохнула и, глядя на несчастную рысь в руках Еля, которую уже окончательно вымотало их путешествие, быстро перебежала на берег.

Вскоре они добрались до края леса. Там их встречали трое соклановцев.

— Кази! Тайко! Гойка! — не сдержалась от радости Рута. Она чуть ли не выпалила всё о том, как они разделались с напавшими на них людьми, как, словив мимолетный зелёный взгляд, осеклась. «Не говори никому». — Ну, как вы? — она набросилась с объятиями на Кази, а потом взяла подругу за руки. — Без приключений?

— Без, всё отлично! Надо было видеть… — Кази резко замолчала, уставившись в пустоту.

— Эй, подруга, всё в порядке? — не вытерпела Рута. — Что надо было видеть?

Подруга заморгала, точно забыла, о чём говорила несколько секунд назад, потом улыбнулась.

— Как ребята хотели половить рыбу, а Гойка случайно заморозила воду в ручье, — засмеялась Кази.

— Магия льда? — обрадовалась Рута.

Гойка смущённо кивнула.

— Поздравляю! — Рута обняла девушку, а та пристально смотрела на Еля, который ворчливо отгонял от рыси желающих поглазеть и полакомиться рысятиной. — Беги, помоги ему. Знаете, наш Ель — маг лесов, гор и зверей!

Гойка захлопала в ладоши, Кази всплеснула руками, а Тайко довольно хмыкнул. Рута подошла к брату.

— И где ваш улов?

Тот мотнул головой в сторону тесного кружка девчонок.

— Чистят. Жаркое с грибами должно быть вкусным, — улыбнулся Тайко. — А вы, я смотрю, не отставали.

— Да! — с гордостью заявила Рута. — Клан умников точно всех прокормит.

9. Маг хранит магическую тайну

Сидеть под звёздным небом, касаясь плечом груди Тайко, — что могло быть более успокаивающим? Ему даже не нужно было ничего говорить. Просто быть рядом. Они сидели в основном молча, изредка что-нибудь вспоминали из «прошлой» жизни, хихикая, или пытались заглянуть в недалёкое будущее. Всё оказалось совсем не так, как они представляли себе раньше.

Впрочем, Тайко ничего особенного не представлял. Он собирался продолжить дело отца в цирковой труппе. Ему нравилось, как визжали девчонки, когда он исполнял трюки на трапеции, как следили за ним с замиранием сердца, когда он делал кувырок в воздухе. У них с цирком была взаимная любовь.

А Кази частенько мечтала вместе с Рутой.

Хотя у Кази горизонт мечтаний уходил не так уж и далеко. Родители готовили дочь стать магом и ещё в раннем детстве обрисовали ей возможные картины будущего в зависимости от того, какую магию она в себе откроет. В случае с магией снов ей пророчили кабинет в Башне Души, где она сможет помогать людям в решении их проблем, заглядывая в будущее и возвращая в прошлое. Вот только Кази видела себя немного в другой сфере. Иногда они с Рутой и Тайко играли в сыщиков, и Кази часто удавалось находить спрятанное путём логических умозаключений или с помощью особого чутья. Оно-то и наводило её на мысли о магии снов, а ещё давало надежду, что с помощью такого дара она могла бы раскрывать преступления и защищать людей от творящих зло. Открывшаяся магия сна и видений ничуть не удивила Кази, но видение войны, пожарища, разрухи поселило в душе сомнения в том, что всё сложится, как ей хотелось.

Несмотря на сытный обед и ужин, Кази долго не спала. Она боялась, что прошлое видение повторится, долго ворочалась и заставляла себя закрыть глаза. Но куда больше её беспокоило другое видение. То, которое положило на плечи тяжкий груз, придавило её потерявшей колесо телегой. В раздумьях Кази лежала и завидовала девчонкам. После насыщенного дня обе спали, как убитые. В какой-то момент она всё же уснула, но тут резко повеяло холодом. Кази открыла глаза. На полу напротив входа в пещеру, скрестив ноги, сидел Идан.

— Идан? Что случилось? — она огляделась. Девчонки куда-то делись. Может, уже день? — Где все? Я кричала? — Кази поёжилась. В пещере ещё никогда не было так холодно.

— Нет. Просто я в твоём сне, — ответил он.

— И почему ты в моём сне, Идан?

Ей сделалось неуютно. В лицо, точно холодным воздухом, сквозило чем-то чуждым, неестественным.

— Хотел узнать кое-что, но ты не пускаешь. Откуда знаешь, как ставить защиту? — парень прищурился.

— Я читала о магии.

— Откуда ты могла знать, какая магия в тебе спрятана?

— Я читала про все.

— О, — он улыбнулся одним уголком губ. — Может, всё же отодвинешь занавесочку для меня?

— Что ты хотел узнать?

— Сегодня ты говорила с Рутой и вдруг резко изменилась в лице. У тебя было видение? Что именно?

Кази пожала плечами. Ради этого он заявился в её сон? Да мало ли что могло её испугать. Должна ли она говорить ему правду? Скорее нет, чем да.

— Я видела пламя, — сказала она и поспешила отвести глаза, вспоминая, как выставить непрошеного гостя за дверь. — Города пылали. Это была война.

Идан выслушал и помотал головой.

— Нет. Не в тот раз, не первое видение. А то, что пришло, когда ты коснулась Руты. Это было о ней? Ты даже ей не сказала. Я наблюдал за вами. Ты стала вести себя как-то иначе.

— Мы все однажды начинаем вести себя иначе. Это называется взрослением. А почему тебя это интересует?

Идан поднялся на ноги, шагнул ближе, и Кази тоже встала. Переплетя руки, она до боли незаметно щипала себя, заставляя проснуться, но это не помогало. Бог сна защищал её от чужого вторжения в память, но как выгнать из её сновидения заявившегося мага, она не помнила. Наверняка же читала об этом, тем более что магия сна и видений манила её сильнее других. Возможно, интуиция уже тогда подсказывала, какая сила в ней запечатана.

Идан сделал ещё один шаг.

— Просто беспокоюсь за неё. Мне показалось, ты увидела нечто плохое. Скажи мне, Кази, — потребовал он.

— Уходи, Идан.

Но он медленно приближался и давил на неё взглядом. Чёрными, блестящими, как вороньи, глазами. И только теперь она поняла, что смущало её с самого начала. У Идана ведь зелёные глаза! Чтобы проникнуть в её сон, он обратился к своей богине. Та дала ему силу…

— Маг смерти? — выдохнула Кази, отодвигаясь к самой стене. Там, на расстоянии вытянутой руки, висел горящий факел.

Парень усмехнулся.

— Как догадалась?

— Неважно. Уходи.

— Сначала ты скажешь мне, — он сделал ещё шаг, и рука Кази метнулась к пламени.

Боль обожгла пальцы.

Кази закричала.

— Нет! — бросаясь к ней, заорал Идан и растворился в воздухе, как мираж.

Кази открыла глаза и первым делом поднесла к ним руку. Она была в порядке.

— Опять? — Рута подлетела, пощупала лоб. — Опять это видение?

Кази кивнула.

— У меня загорелась рука, — прошептала она, рассматривая ладонь.

Боль во сне была настолько реальной, как и страх, что Идан может ей навредить. А что, если и правда может? Нужно было срочно найти защиту.

Гойка тоже подползла и потянулась к ней.

— Дай посмотрю, — она взяла в ладони руку девушки. Через три секунды лёгкая успокаивающая прохлада побежала по коже.

Рута уставилась на свои ладони в поисках признаков магии. Кази закусила губу, а подружка решительно встала, хватая куртку.

— Ты куда? — забеспокоилась Кази.

— Наружу. Так и всю магию проспать можно.

10. Маг не допускает несправедливость

Боги создали человека и наблюдали, как он жил и развивался, как создавал себе подобных, как любил их и горевал по их утрате, но часто человеку приходилось тяжело выживать, особенно в суровых условиях, тогда они решили помочь людям и бросили на землю магические зёрна.

Так магия вошла в жизнь людей, и боги заметили, что человеку стало легче. Города стали расти быстрее, болезни отступили, население увеличивалось.

Кому-то стало тесно на своей территории, и люди начали драться за земли. Так пришли войны и разруха. Богам наблюдать за этим было больно, и лишь богиня смерти потирала руки, получая всё новые и новые человеческие жертвы. Но боги уже не могли вмешаться. Магия питала сама себя, набирала силу, и вскоре землю накрыло гигантское чёрное облако — это слились воедино магические потоки, выпускаемые людьми.

Боги перестали видеть, что происходит на земле. И однажды прогремел взрыв. Магическое облако взорвалось, мир сотрясался от ударов, это сталкивались друг с другом сгустки невиданной силы. В итоге всё было разрушено. Выжили единицы, и боги увидели их. Увидели, как люди принялись восстанавливать свой мир.

Боги осознали свою ошибку. Слишком щедро они одарили людей магией, что их и погубило. Но человечеству нужна была помощь. День и ночь оно молило богов об участии в их непростой жизни среди разрухи.

Тогда боги решили вмешаться, но сильно ограничить количество зёрен магии, чтобы в семье рождался только один маг. Однако богиню смерти это не устроило, и она перехитрила всех, спрятав множество магических зёрен в широкий рукав своего платья. И в миг, когда, собравшись на вершине за облаками, боги взяли по маленькой горстке зёрен и бросили на землю, она тоже последовала их примеру, а из её рукава вылетело ещё много-много зёрен.

Боги ахнули, но ничего уже не смогли с этим поделать. Тогда они наказали богиню смерти, постановив, что наделённая магией смерти семья будет появляться на земле только один раз в тысячу лет.

Так рассказывала легенда о создании мира. Рута много раз читала её и помнила почти наизусть.

Магия раскрывалась не сразу и не у всех, оттого атмосфера в пещерах час от часу становилась раскалённее. Казалось, однажды всё просто вспыхнет от скопления магических сил, зависти, радости и ревности. Говорят, что учителя в академии немного сдерживают этот процесс, не позволяя ученикам перевозбуждаться на почве новых открытий. Здесь же маги были предоставлены сами себе, а многих из них просто распирало желание попробовать всё и сразу, похвалиться, помериться силами.

С рассветом Рута взяла котелок и спустилась к ручью, чтобы набрать воды для чая. Солнце вставало за лесом, и прежде, чем показаться, подкрашивало чёрные макушки деревьев нежно-розовым цветом. Рута присела на склоне овражка возле кромки леса. Птицы просыпались, окружающая тишь позволяла расслышать их лёгкие утренние трели.

— Наслаждаешься утром?

Рута вздрогнула от неожиданности.

— Ой! Я не слышала, как ты подошёл.

Похоже, Идан только что умылся. Русые волосы блестели от влаги. На лице поигрывал тонкий румянец под цвет восхода. Рута невольно залюбовалась.

— Бывает, — улыбнулся он.

Рута опомнилась и опустила взгляд. Сердце затрепыхалось, в памяти на мгновение всплыли чёрные глаза. Ну разве можно было представить, что этот парень — маг смерти? Это выглядело чем-то несочетаемым. Но те мужчины в лесу испугались его больше, чем, наверное, испугались бы разъярённого барса.

Она чувствовала, что он смотрит на неё так же пристально, как она него пару секунд назад, и не поднимала глаз, а чертила веточкой на земле разные знаки. Она помнила их с детства, хотя даже не знала, что некоторые из них означали.

— Ну вот, я испортил тебе настроение, — сказал Идан.

Рута подняла голову.

— Нет, что ты, я просто задумалась. Вспомнила вчерашнюю охоту.

— Понятно, — погрустнев, произнёс он.

— Не, я не об этом, не о тебе, я о тех людях. Кто они? Я слышала, они говорили на другом языке.

— Те, которые хотели тебя продать? — Идан посмотрел на неё как-то оценивающе. — Ты знаешь, твои волосы сейчас похожи на золото. Думаю, они много бы получили за тебя, — усмехнулся он, а Руту ещё пуще бросило в жар. — Прости, — сказал парень, коснувшись её руки. — Знаю, это не смешно. Да, трое были иноземцами, вероятно, с материка, а двое — проводники. Скорее всего, искали красный камень.

— Похоже. Мы с Елем видели свежие раскопки. А ещё дергкорскую змею. Ель сказал, что она охраняет слёзы красного камня.

— Он прав. Их много вокруг Дергкора. И возле Дергдунума встречаются. А вот в Тихих Топях нет совсем. Болота не в их вкусе, — засмеялся Идан.

— Тихие Топи? — удивилась Рута. — Не может быть. Я думала, что ты — столичная выхухоль.

— Что? — вскрикнул Идан, и его глаза округлились, как крыжовник.

Рута, хохоча, вскочила и сбежала по склону, перемахнула через ручей и бросилась к деревьям. Идан не отставал. Она юлила между стволами, а он пытался её схватить.

— Стой! Я тебе покажу выхухоль!

— Сначала догони, недотёпа!

— Ну всё!

— Ай! — Рута всё же попалась. Идан пошёл на хитрость. Изобразив, что мечется вправо, чтобы обогнуть дерево, он кинулся влево ей навстречу и поймал.

— Иди сюда, — он подтянул её к дереву и прижал к нему. — Теперь повтори, что ты там обо мне подумала? — он почти шептал, потому что голос срывался.

Румянец на его лице разыгрался, а Рута ощутила, как пылает её собственное лицо. Сердце при этом скакало, как бешеная белка, того и гляди вырвется наружу. Дыхание сбивалось.

— Я… Я… — стараясь сделать вдох и одновременно что-то сказать, «проякала» она. — Я подумала… — ещё три вздоха. — Я подумала: «Какой красивый и умный парень!»

Идан широко улыбнулся, хотя и не позволил ей вырваться.

— Ну, если красивый и умный, — сказал он, прищурившись, — то я тебя отпускаю.

«Не отпускай!» — хотелось крикнуть Руте, но вместо этого она только тяжело дышала, вовсе не от бега, и не сводила глаз с изящной линии его губ. Она подумала о том, что сейчас бы закрыла глаза и коснулась их.

Наверное, маги смерти умеют читать мысли.

Идан освободил её и уже сделал шаг, чтобы уйти, как резко развернулся и коснулся своими губами её губ. Легко и быстро, точно тёплый ветерок. Точно пёрышко.

Рута задержала дыхание. Он стоял слишком близко, чтобы дышать. Голова закружилась.

— Пойдём, наберём воды, — сказал парень, нехотя, как показалось Руте, отстраняясь. — А то твой брат проснётся и запросит чаю.

Рута выдавила смешок. В животе всё стянулось в узел, а сердце продолжало скакать.

— Так всё же Тихие Топи? — спросила она, чтобы вернуться в мирное и спокойное русло, прежде чем они, раскрасневшиеся, появятся у пещер.

— Да, — ответил Идан, мельком взглянув на неё. — Я там родился. Но после того как наш дом дважды подожгли соседи, нам пришлось уехать. Мы перебрались в столицу. Там никому нет дела до семьи магов смерти. Отец сразу подался в наёмники, а потом брат ушёл в академию.

— В наёмники?

— Сражаться за чужие земли и чужую свободу, чтобы не прогневить богиню.

— А ты? Что собираешься делать?

Идан пожал плечами.

— Скоро всё изменится, — произнёс он, повернувшись и мрачно посмотрев ей в глаза. — Я найду себе применение. Мы все найдём.

Рута сглотнула собравшуюся в горле тяжесть. Что-то совсем не радостью веяло от слов Идана.

11. Маг не использует магию в дуэлях и драках

— Идан, у нас проблемы! — на высоких тонах заявила Вела, не успели Рута и Идан выйти к пещерам. Она стояла, уперев руки в бока. Рядом с ней застыл Тайко. — Я требую собрать совет!

— Хорошо, — отозвался Идан. — Я готов, зови Арти.

— Эй, Арти!

— Привет, Тайко! Увидимся, Рута, — он подал ей котелок с водой и ушёл вслед за Велой.

— Ты ходила за водой для чая? — прищурился Тайко, и Рута отвернулась, чтобы он не заметил, как вспыхнуло её лицо при мысли о поцелуе.

— Да. А что случилось? Почему Вела в бешенстве?

— Дуфф и Элбан подрались.

— Да неужели? — засмеялась Рута. — В пещерах, где живёт двадцать один подросток, кто-то подрался! Это же уму непостижимо! Не из-за девчонки случайно?

— Из-за неё, — ответил брат. — Из-за Велы. Они подрались магией и чуть не изувечили друг друга.

— Что? — вскрикнула Рута. — Магией? — она поднесла ладони к лицу, чтобы охладить пылающие щёки или просто скрыться от ужаса. — Светлая школа запрещает драться. Они же клятву дали.

— Совет разберётся. Давай котелок, я чаю хочу, — Тайко забрал котелок и пошёл в пещеру, а Рута застыла на месте, решая, прямо сейчас бежать на совет или дождаться Идана. — Рута! — брат оглянулся. — Идём.

Она поплелась за братом. Похоже, без учителей им будет не справиться с разыгравшейся в юных магах силой. Они уже забыли, в чём клялись! Боги могут разгневаться на них. Наступит полный хаос.

— А где Кази? — догнав брата, спросила она, вдруг сообразив, что подруги нет рядом с ним. Обычно такое редко случалось.

— Забралась под шкуру и лежит, — буркнул Тайко. — Вся эта магия ей явно не на пользу.

Кази не лежала под шкурой, она сидела возле уложенной на шкуру рыси, перемотанной чистыми бинтами. Рядом сидела Гойка.

— Ель ушёл переодеться — сообщила она. — Он назвал рысь Баскаком. Это значит властелин.

— Я думала, этот властелин по дороге сдохнет, — сказал Рута, плюхаясь на шкуры рядом с подругой. — Всё в порядке, Кази?

Та молча кивнула и посмотрела на Тайко. Он пристраивал над огнём котелок.

— Ты бы лучше вышла на воздух. Постоянное сидение в пещере не полезно для здоровья, — сказал он, не взглянув на девушку. — Особенно для тех, кто и так плохо спит.

— Вот дождусь твоего вкусного чая и выйду, — ответила с улыбкой Кази, и Тайко просиял.

Рута перестала нервно сжимать и разжимать кулаки и глубоко вздохнула. Надо было успокоиться и дождаться открытия своей магии. Остальное неважно и вообще не её проблема. Она бросила шкуру под голову и растянулась на спине. Огонь приятно потрескивал, Гойка что-то чуть слышно напевала, баюкая рысь, Тайко брякал горшочками и шуршал чайными листьями. Рута погрузилась в воспоминания о волшебном утре. Жар снова пополз по щекам, но в пещере при свете факела и костра этого никто не заметит. И никто не узнает, что Идан этим утром её поцеловал. Вскоре по келье расплылся травяной аромат, Тайко разлил по кружкам чай, но Рута поленилась подняться. Слишком уютно ей было смотреть на каменный потолок, озарённый светом пламени и чувствовать на губах тепло губ Идана.

— Сейчас будут дуэли, народ! — раздался голос Миля, и Рута вздрогнула. Давно этого крикуна не было слышно. Похоже, его плечо уже зажило.

— Какие дуэли? — она так резко села, что перед глазами закружилось.

— Магические, — подмигнул Миль, отбирая кружку у сидевшей с краю Гойки. Он сделал глоток, вернул кружку, взял Руту за руку и потащил из пещеры. — Идём посмотрим, будет весело!

— Миль, подожди! Пусти! — упиралась Рута. — Надо поговорить с Иданом. Так нельзя!

— Идан уже там.

— Как там? Неужели он допустит этот кошмар?

Выбежав за Милем из пещеры, Рута увидела рассевшихся полукругом ребят. Они галдели. Кто-то смеялся, кто-то выкрикивал разного рода призывы. Идан тоже был среди них. Он сидел на валуне, подбрасывая в руке камень.

— А вот и мы! — объявил Миль, подталкивая Руту в круг. Она бросила взгляд на Идана. Тот слабо улыбнулся, и от этого на её лицо вновь пополз румянец. — Можем начинать, — Миль вскочил на валун за спиной Идана и хотел поднять обе руки, но сморщился, дёрнув левой.

— Что начинать? — вылупилась на него Рута. — Вы в своём уме? Идан, скажи им! Ты же давал им читать клятву. Вы все поклялись! Вспомните, в чём?

Она пробегала глазами по лицам, но во многих видела лишь недоумение.

— Что за шум? — раздался голос Тайко.

Оказывается, он вышел следом вместе с Кази и Гойкой.

— Тайко! Ты тоже давал клятву. Помнишь, там сказано: «Воздерживаться от причинения всякого вреда, не использовать магию в дуэлях и драках».

Тайко помотал головой, будто впервые слышал эти слова. Вероятно, он прочёл их, не вдумываясь в смысл, но это не значило, что его магия не станет подчиняться данной им клятве и боги не прогневаются на него за нарушение присяги.

— Да, — подала голос Кази, и Рута почувствовала себя сильнее. — Там так сказано. Светлая школа запрещает дуэли и драки.

— Они правы, маги не должны вредить друг другу даже в поединках, — подтвердил Ель.

Толпа загудела.

— Э-э-э, нет-нет. Так не пойдёт, милая, — Миль спрыгнул с валуна и, приобняв её, отвёл Руту в сторону. — Арти, готовь первую пару! — крикнул он, придержав девушку за локоть, когда та собралась вмешаться. — Послушай меня, — продолжил он вполголоса, но Рута смотрела не на него, а на Идана. Тот сидел с потерянным видом. Совсем не похожий на мага смерти, на парня, который вчера распугал предателей и шпионов и спас её. — Эй, Рута, я тобой разговариваю, — Миль взял её за подбородок.

— Да?

— Этим ребятам нужно выпустить пар, понимаешь? Если они не будут этого делать, то наши пещеры разнесёт в клочья. Здесь тебе не академия, — говоря это, Миль впивался в Руту острым карим взглядом. Он не дурачился, не флиртовал и не веселился.

— Мы готовы, Миль! — крикнул басом Арти.

— Отлично, начинаем!

— Их надо остановить, — рванулась Рута, но Миль намертво вцепился в её руку.

— В чём дело? Отпусти мою сестру, — сказал Тайко, глядя сверху вниз.

— Она хочет всё испортить, — Миль злобно сверкнул глазами, но Рута вырвалась из его хватки.

— Я сам с ней поговорю, — Тайко вытянул руку, преграждая ей путь и давая понять, что она всё же никуда не пойдёт.

Миля это устроило, и он удалился командовать всеобщим сумасшествием.

— Что с тобой происходит? Пускай подерутся. Лучше так, чем мутузить друг друга об скалы.

Рута всплеснула руками.

— Как ты не понимаешь! Вы дали клятву! Это не пустые слова!

Она почти срывалась на крик, но ей было плевать. Пусть все слышат. Даже надо, чтоб слышали.

— Дали. И что? — невозмутимо ответил брат. — Там сказано, что мы клянёмся защищать себя и свой народ с помощью данной нам силы и в драке, и в битве.

— Что? Что там сказано? — у Руты сердце подпрыгнуло так, что чуть не ударило по подбородку. Хлопая глазами, она перевела взгляд на Идана. Тот, наконец, слез с валуна и подошёл к ней. — Какую клятву ты давал им читать, Идан? — почти что взревела Рута.

Парень потупил взгляд. Его губы плотно сжались. И это были словно не те губы, которые касались Руты с утра. То был Идан-рассвет, румяный и нежный. Теперь перед ней стоял Идан-скала, твёрдый и холодный.

— Ты заставил их принести клятву тёмной школе? — дыхание Руты сбивалось, и слова вылетали изо рта так, будто она с трудом их выплёвывала. — Зачем?

— Да. Я дал им клятву тёмной школы, — тихо ответил Идан. — Но я надеялся, что ты меня поймёшь.

— Я? Да как такое можно понять? — закричала Рута, и вскрики и визги, вызванные, видимо, магической дуэлью, оборвались.

— Отвечай, Идан, ты обманул нас? — вмешался Тайко, хватая Идана за грудки. Глаза мага вмиг почернели. Тайко, увидев это, отшатнулся.

Рута встала между ними.

— Нет, Идан! Остановись!

Парень на секунду зажмурился.

— Я не хотел. Вы меня разозлили, — сказал он сквозь зубы и с разбегу вскочил на камень. — Слушайте все!

Возня прекратилась. Рута так и не успела увидеть никакой дуэли. Она даже не знала, какая магия открылась у ребят. И сейчас она смотрела только на Идана.

— Миль, сними рубашку, — неожиданно произнёс Идан. Все повернулись к Милю. Тот хмыкнул и стянул. Через бинты, которыми было обмотано его плечо, просочилась кровь. Кто-то ахнул. — Нечего больше скрывать. Да, вчера на охоте мы наткнулись на пятерых человек. Двое говорили на нашем языке, остальные — нет.

Кружок магов загудел. Посыпались вопросы, но Идан махнул рукой.

— Мы дрались. Они ушли. Так уж вышло. Но я вот что хочу сказать. Не все из нас уже открыли свою магию, но это не важно. В каждом из нас заложена сила, и мы должны ей пользоваться… Как там говорится? Во благо людей, во имя мира, во славу богов.

Рута пропустила вдох. Толпа засвистела.

— Мы можем отсиживаться в башнях, — продолжил Идан, — а можем бороться. Защищать себя, свои семьи и свой народ. Мы принесли клятву, и очень скоро нам предстоит её исполнить. Враг близко, — он обвёл взглядом толпу. В последнюю очередь мельком взглянул на Руту. — Арти, собери всех, кто готов бороться и применять свою силу по назначению, и проследи, чтобы никто из присутствующих не покинул пещеры. Миль — маг пространства.

Народ шумно вздохнул, послышались возгласы. Миль, всё еще без рубашки, медленно развёл руки в стороны, воздух вокруг него замерцал.

— Когда нам подадут знак, он откроет проход в замок, и мы все пройдём туда. Там нас научат обращаться с магией. А пока прошу вас не пытаться уйти. Просто ждите и копите силы. Они вам понадобятся.

Арти с готовностью подскочил и отдал приказы соклановцам. Рута облизала высохшие губы. Всё было подстроено. Идан всех обвёл вокруг пальца, чтобы обратить в тёмную магию. А она ему верила. В груди защипало. Она выскочила вперёд.

— Послушайте меня! Вы не должны слепо подчиняться тому, что вам говорят. Не все из вас принесли клятву тёмной школе, которую Идан дал вам прочесть. Я точно знаю. Но даже если вы поклялись, это не значит, что вы несвободны. Кази, скажи?

— Никто не вправе удерживать нас здесь. Все, кто хочет уйти, должен отправиться домой, — поднявшись, сказала Кази, развернулась и пошла в пещеру.

Гойка и Ель переглянулись. Рута знала, они точно клялись светлой школе. Кто-то из клана блондинов поднялся тоже, но выступить не решился.

— Никто не уйдёт, — спокойно сказал Идан, спрыгивая с валуна.

Рута посмотрела ему в глаза.

— Ты не имеешь права, Идан, не перегибай.

Он приблизился и коснулся её плеча.

— Мне жаль, что так вышло, Рута. Но никто не уйдёт. И ты тоже.

Рута отбросила его руку.

— У них. У нас. Должен быть выбор! — крикнула она.

Народ стал расходиться. По периметру выстроился клан сильных. Наверное, никто из них не учил клятву светлой школе заранее. Конечно, им было не до того. Они учились быть воинами. Теперь они воины-маги.

Идан просто смотрел Руте в глаза. Идан-скала. Холодный. Твёрдый.

— У меня не было выбора, — сказал он. — Почему я должен его кому-то давать. Иди в пещеру. Всё кончено.

Тайко подошёл сзади и взял её за плечи.

— Пойдём, Рута. Поговорим в пещере.

12. Маг не возвышает себя над остальными людьми

Руте не спалось. В пещерах долго еще стоял галдёж, народ делился на правых и левых, на тёмных и светлых, на правильных и нет. Она и сама ещё целый час возмущалась.

— Как это не было выбора? Так не бывает. Всегда можно выбрать светлое или тёмное, добро или зло. Надо только определиться с ценой.

— От твоих рассуждений у меня голова болит, — сказал Тайко. — Может, успокоишься уже?

— Да что ты говоришь? А о чём думала твоя голова, давая клятву тёмной школе?

Тайко глотнул чая.

— О том, как бы всё это побыстрее закончить. Вот о чём. И уж точно не о добре и зле.

Рута фыркнула.

— Не знаю, как ты теперь будешь из этого выпутываться.

— Как-нибудь выпутаюсь. Главное, чтобы ты ни во что больше меня не впутала. Ложись спать, прошу тебя. Избавь меня от нужды караулить тебя у входа.

— Не надо меня караулить. Я ложусь спать.

Она забилась в угол и завернулась в шкуру, но уснуть так и не смогла. Убедившись, что никто не собирается устраивать бунт, Тайко ушёл к себе. После этого три раза приходил Ель и проверял рысь. Та не шевелилась и не открывала глаз, но Гойка то и дело подносила ей чашку с водой и смачивала морду, пытаясь напоить зверя.

Ель вздыхал, что-то нашёптывал над рысью, наверное, молился богу лесов, и уходил.

— Что ты думаешь обо всём этом, Ель? — спросила Рута шёпотом, когда он пришёл в третий раз, и Гойка, как и Кази, уже спала. — О тёмной школе, о наших клятвах, о том, что нас не выпустят отсюда?

Ель сжал губы, поводил по пещере глазами.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал он.

Не очень утешительно. Рута плюхнулась обратно на шкуру и посмотрела в потолок, где плясали тени от факела. Надо было что-то придумать, а для этого стоило выйти на воздух и взглянуть на звёзды.

Кази тоже ворочалась, но тревожить её Рута не стала, а прокралась к выходу из пещеры. Не к основному, где отчётливо раздавались шаги ночных стражей в лице Арти и кого-то ещё, а к ведущему к лесу и кладбищу.

Выбравшись под слабый свет луны, Рута увидела сидевшего, прислонившись к стене у самого проёма, Идана.

— Идан? Что ты здесь делаешь?

— Жду тебя, — ответил он серьёзно.

— Меня?

— Я подозревал, что ты попытаешься уйти.

Рута упёрла руки в бока, глядя на него сверху вниз.

— И что ты сделаешь? Начнёшь меня душить, как тех в лесу?

Парень отвернулся и сник, уставившись на свои сцепленные пальцы.

— Я никогда бы не сделал с тобой ничего подобного. Как ты можешь такое подумать?

— А что мне ещё думать? Ты всех обманул!

— Я не обманывал. Тебя точно. Когда ты спросила, откуда я знаю, как снимать печать, я сразу признался, что от старшего брата, — пробубнил он с обидой в голосе.

— Ах да, и я должна была догадаться, что ты — маг смерти.

Идан поднял на неё глаза. Теперь в них сквозил укор.

— Но у меня тоже есть брат, поэтому я не догадалась. Да и не в твоей магии дело. Дело в игре, которую ты затеял с самого начала, в клятве, которую подсунул ребятам, не предупредив.

Парень хмыкнул.

— Им всем было без разницы, какую клятву произносить. Твоему брату, кстати, тоже. И это не игра, Рута. Это война. На нас готовят нападение с материка. И у них есть тёмная магия, а у нас нет, потому что светлая школа подмяла под себя всю власть.

— Что? — вспылила Рута. — И это ты говоришь человеку, который с пелёнок спал на постулатах светлой школы! Их написали ради любви и мира. Чтобы не повторить ошибок прошлого. Чтобы маги не возвысили себя над остальными людьми, чтобы не воцарился хаос.

Идан засмеялся и встал. Теперь он смотрел на неё сверху вниз.

— Их написали трусы, которые боялись магии.

— И у них была причина её бояться. Большой Взрыв случился из-за магов.

Парень вздохнул.

— Не хочу с тобой спорить. Прошу лишь не пытаться уйти.

— А если попытаюсь, то что?

— Я тебя верну, — сказал он спокойно, глядя ей в глаза. — А если не я, то они.

— Кто они?

— Мой отец и брат.

— Они меня не найдут, — Рута посмотрела на него с надеждой, не произнося вслух, но давая понять, что он мог бы её отпустить.

— Миль найдёт тебя где угодно. За год учёбы он побывал в каждом уголке Дергтонна. А за последний месяц — и на материке. На всякий случай.

— Постой, ты сказал: «За год учёбы»? — Рута сделала шаг вперёд. — И ты продолжаешь говорить, что не врал нам? — она толкнула Идана в грудь. Он покачнулся, но устоял.

— Убрать её отсюда, Идан? — проревел Арти, показавшись из-за скалы.

Рута умела молниеносно вынимать кинжал из ножен незаметным движением. Секунда — и он был уже в её пальцах.

— Только тронь меня, и я проделаю в тебе дырку, — Рута подняла руку.

Арти тоже поднял.

Скала за спиной затрещала.

— Нет! — Идан с криком повалил Руту на землю, накрывая собой, и по ним за пару секунд прошёлся град из камней. — Ты спятил, Арти? — рявкнул он, вставая.

— Зря ты её закрыл, — сузив глаза, злобно произнёс Арти. — Лучше тебе не встречаться со мной наедине, рыжая.

Рута, отряхиваясь, поднималась, когда из пещеры вылетели Тайко и Кази.

— Что происходит? — в испуге вскрикнула Кази.

— Что ты с ней сделал? — дожидаться ответа Тайко не собирался, его кулак уже сжался, но Рута успела вскочить между ним и Иданом.

— Это не он! — она упёрлась ладонями в грудь брата. — Это Арти случайно обрушил скалу.

— Уверена?

— Да. Тайко, пожалуйста, не надо.

Идан молча стоял и хмуро смотрел на них.

— Я же просил тебя просто лечь спать, — принялся отчитывать её Тайко, когда она с трудом развернула их с Кази в сторону входа в пещеру.

— А я и легла. Но уже встала.

13. Маг честен перед собой, народом и богами

Утром Кази сидела на камнях рядом с Рутой. Словно на цирковом представлении, они наблюдали за игрой Нары с огнём. Её магия открылась ночью. Тревожный сон разбудил девушку, она испугалась темноты и поднялась, чтобы зажечь факел, но лишь приблизилась к нему, как он вспыхнул. Нара вскрикнула, разбудила Селму, та её успокоила, и до утра они вместе приручали пламя, а теперь оно танцевало в её руках, словно птица. То порхало над сидящими в кругу восхищёнными зрителями, то рассыпалось искрами над головами, то выписывало в воздухе закорючки.

Миль, прислонившись к стене у выхода из пещеры, с лёгкой усмешкой наблюдал за происходящим.

— И кто это сделал? — влетела в пещеру Вела. — По всему лесу какая-то… Какая-то невидимая стена.

Девушка, сдвинув изящные брови, посмотрела на выкрутасы Нары, обвела всех ледяным взглядом, наткнулась на непонимание и хотела, видимо, продолжить, но Миль положил руку ей на плечо.

— Видишь ли, красавица, — сладко произнёс он, — для тех, кому ведомы тайны мироздания, пространство — такая же вещь, как и все остальные.

Вела хлопала белёсыми ресницами, не понимая, о чём речь, или же просто у неё перехватывало дыхание от близости кудрявого Миля.

Рута медленно повернулась к Кази. Её глаза расширились от негодования. Кази быстро взяла её за руку и покачала головой. «Только не сейчас. Не начинай».

— Так это ты установил стену? — с вызовом спросила Вела. Да, они с Рутой могли бы сойтись на любви к бросанию вызовов.

— Всю ночь трудился, — с гордостью подтвердил Миль. — Я оставил нам достаточно места для прогулок и, может быть, свиданий? — он подмигнул Веле.

— Чтобы никто не смог уйти? — не сдержалась Рута. Кази тоже не сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Миль показал на подружку пальцем.

— Ну-ка, ну-ка, кто это тут у нас? — Он перепрыгнул через костёр и приземлился напротив Руты. Его глаза горели не по-доброму, а улыбка будто приглашала поиграть. — Чтобы никто не смог войти, милая, — он погрозил ей.

— Она забыла, как её схватили и собирались продать в рабство, — со стороны выхода донёсся голос Идана.

Все ахнули, зашептались. Кази посмотрела на подругу. Та с угрюмым видом сложила руки на груди.

— Ты собиралась мне рассказать? А Тайко? — шепнула Кази Руте на ухо. Та быстро покрутила головой. Кто б сомневался.

— А может, не стоило тебе за неё вступаться? — покосился на Идана Миль.

— Ну, она мне тоже помогла, — ответил тот с улыбкой.

— Ладно, народ! Продолжаем наши дуэли! — пропел Миль. — Кто желает сразиться с магом огня? — он схватил за руку Нару, подтаскивая её к выходу. Та упиралась, но безуспешно.

— Я желаю! — объявила, вставая на ноги, Рута, и Кази не успела её удержать. — Желаю сразиться с тобой, Миль! Буду через минуту.

Сказав это, она направилась в свою пещеру. Все проводили её взглядами. Миль очнулся только через несколько секунд.

— Опа! — захлопал он в ладоши. — Это будет интересно! Эй! На чём будем драться, рыжуля? — закричал он Руте вслед. — На острых языках? Согласен!

Кази повернулась к Идану, но тот уже покинул пещеру, тогда она побежала за подругой. Ох, плохо, что здесь не было Тайко. Он вызвался сколотить ворота вместе с ребятами из клана сильных. Сначала никто не понял, для чего на открытом пространстве ворота, но теперь, когда выяснилось, чем ночью занимался Миль, стало ясно — ворота будут там, где Миль оставил свободное от невидимой стены место.

— Зачем тебе это, Рута? — спросила Кази, глядя, как подруга пристёгивает пояс, увешанный ножнами. — Не боишься, что он унизит тебя?

Рута презрительно фыркнула.

— Меня не волнует унижение. Я хочу знать, как с ними бороться, — она подмигнула, и Кази узнала этот взгляд. Рута начинала игру. Кази не раз наблюдала, как подруга, прикидываясь лисой, помахивает хвостом перед понравившимся ей парнем только затем, чтобы выждать момент и напасть, оскалив зубы и застав его врасплох. Вот только на этот раз она собиралась играть не с обычным провинциальным пареньком, а с магами пространства и смерти. С теми, кто привёл их всех в пещеры и запер, и это не могло не беспокоить.

Кази вышла вслед за решительно настроенной Рутой, но смотреть на поединок не стала, а, пожелав подруге сильно не опозориться, отправилась к ручью. Она бродила между деревьями, стараясь одновременно и отвлечься от долетавших с площадки звуков самого разного характера, и не погрузиться в собственные мысли, что в последнее время часто приводило к непрошеным видениям.

— Кази, иди сюда! — вполголоса позвала невесть откуда появившаяся Гойка.

— Гойка?

— Я помогала Елю собирать ягоды можжевельника и смотри, что нашла, — она потянула Кази вглубь леса.

— Знаю-знаю, там стена, — сказала Кази. — Это Миль установил её якобы для защиты от посторонних.

— А на самом деле, чтобы не сбежала Рута, — хихикнула Гойка.

— Думаю, ты права.

— Так вот, встань сюда, — Гойка остановила Кази напротив толстого корявого можжевельника, ствол которого закручивался по спирали.

Потом она отошла на несколько шагов в сторону и медленно двинулась к дереву, ведя по воздуху ладонью. Воздух под ней покрывался инеем. Гойка подвигала рукой вниз-вверх, и пустое пространство превратилось в заиндевелую стену.

— Красиво! — восхитилась Кази.

— Смотри дальше! — приказала Гойка и подошла к стволу можжевельника. Поводила ладонью возле него, потом за ним, но воздух инеем не покрылся. Гойка обогнула ствол и снова провела рукой, образовав ещё одну искрящуюся стену.

— Стена Миля прервалась у ствола! — шёпотом воскликнула Кази.

— Похоже, он уже устал и просто пропустил дерево. Вряд ли здесь протиснешься, но можно перелезть поверху.

— Не говори Руте, — попросила Кази, чувствуя, как пересыхает в горле. Подруга и без того постоянно нарывалась на неприятности.

Гойка пожала плечами.

— Ладно.

— Пойдём отсюда. Пока нас не увидели.

Он шли по склону, когда встретили Тайко.

— Доброе утро! — поприветствовал он.

Со словами «Пойду посмотрю состязания» Гойка исчезла.

Тайко проводил её взглядом.

— Как спалось? Выглядишь… Хорошо, как всегда.

Румянец на его щеках загустел. Он вцепился в свой топор, как в родную мать.

Кази опустила голову. Синяки под глазами от недосыпа скоро станут нормой.

— Кажется, я начинаю к этому привыкать, — ответила она.

— Что там за цирк? — Тайко мотнул головой в сторону площадки. — Не хочешь посмотреть?

— Рута собралась драться с Милем, — буднично ответила она. — Не хочу смотреть на её позор.

— Рута? Сейчас встряхну её хорошенько!

— Стой! — Кази успела схватить его за руку. — Есть кое-что похуже.

Она вдохнула поглубже, и недавнее видение, как наяву, предстало перед ней.

Стояла волшебная ночь. Луна роняла голубоватый свет на стол сквозь раскрытое окно. Где-то внизу кричали роженицы, а женщина-дервиш читала книгу, подставляя страницы лунному свету. Спроси её сейчас, она ни за что не вспомнит, какую историю читала той ночью семнадцать лет назад, но тогда она до боли сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу, когда герой, заглушая крики рожениц, кричал: «Ненавижу!» А потом она вытирала рукавом слёзы, когда он бросался в бой, обнажая меч.

Акушерка принесла два свёртка и, положив их на стол, вписала имена в книгу рождений и сказала:

— Мальчик и девочка…

Женщина-дервиш кивнула, не расслышав, что она там ещё добавила, потому что герой стоял на волоске от смерти, зажимал рукой рану, но не сдавался.

Она пододвинула к себе первого младенца и распеленала одной рукой. Голубоватое сияние наполнило пространство вокруг малыша. Женщина-дервиш, не отрывая глаз от страницы, перевернула младенца на живот, погрузила символ в магический сургуч и поставила печать.

Герой всё ещё бился. За неё. За любовь. Пусть даже он кричал, что ненавидит, он любил её и готов был отдать жизнь.

Женщина завернула малыша в пелёнку и отнесла в люльку. Вернувшись, она взяла второй свёрток, положила перед собой и взглянула на страницу.

— Ах! — вскрикнула она, когда героя проткнули прямо в сердце.

Её глаза наполнились слезами. Луна тем временем продолжала свой путь по ночному небосклону. И дела ей не было ни до смерти героя, ни до девочки, лежавшей на столе.

Женщина-дервиш смахнула слезу и развернула младенца. Золотистые волосёнки бликовали в голубом свете, белая кожа сияла, как снег под луной.

Герой стонал, унося в могилу свою любовь, и у женщины-дервиша перед глазами расплывались буквы. Она перевернула ребёнка, погрузила символ в магический сургуч и поставила печать.

Отнеся младенца в люльку, женщина-дервиш вернулась, поставила стул поудобнее, чтобы лунный свет снова падал на стол, и взяла книгу.

Герой всё ещё красиво умирал, женщина-дервиш роняла на бумагу слёзы, а луна заливала комнату голубым сиянием. Слова, которые не расслышала женщина, так и остались тайной на целых семнадцать лет. «Мальчик и девочка, близнецы. Мальчик — маг, девочка — нет».

— Не маг? — Тайко схватился руками за голову. — Может, это ошибка?

— Какая ошибка? Я вижу это так же, как видела бы, если бы стояла там. Если хочешь, я даже могу рассмотреть, как звали героя книги.

— Это её убьёт.

— Поэтому я и молчала. Но мне нужно было поделиться с тобой, я не могу больше одна носить этот груз.

Тайко принялся ходить туда-сюда, не отнимая рук от головы.

— Мы не можем ей это сказать. Надо увести её отсюда. Там, в нормальной жизни, всё может наладиться, — он резко опустил руки и ткнул в Кази пальцем. — Скажем Идану, чтобы он её отпустил. Если Рута не способна к магии, какой ему смысл…

— Нет. Не надо Идану, — перебила Кази. — Он и так не спускает с неё глаз. И я не знаю, что у него на уме.

Тайко ударил кулаком в ладонь.

— Мы должны уйти!

— Есть на этот счёт мысль…

С площадки донёсся вой толпы.

— Рута? Бежим, — сказал Тайко, и они взбежали по склону.

Добежав, Тайко застыл, растопырив руки, и покрутил головой в поисках сестры, но её не было видно. Посреди площадки стоял довольный Миль с видом победителя.

— Где Рута? — рявкнул Тайко и чуть не набросился на Миля, но Кази вовремя заметила над входом в пещеру за большим острым выступом рыжие волосы и остановила Тайко, шикнув на него и вцепившись в локоть.

— Тихо.

— Она слишком разбежалась, — с гордостью сказал Миль. — Я отправил её остыть. Не бойся, твоя сестра жива и здорова. И где же ты, Рута?! — закричал он.

Теперь уже все увидели где.

Секунда, и Рута припала к камням, как кошка перед прыжком. Ещё секунда, и она приземлилась на площадке. Ещё секунда, кувырок и подсечка. Один из любимых номеров публики. Рута часто блистала в нём на выступлениях цирка. Хоть её отец и настаивал на танце с ножами, Рута и Тайко предпочитали изображать битву, и смотрелась она не менее зрелищно, чем танец.

Миль повалился на спину, Рута вскочила на него и приставила лезвие кинжала к шее. Её волосы упали на его лицо. Он поднял руки.

— Моя победа, маг, — объявила Рута и встала.

Толпа завопила. Одни — торжествуя, другие — сочувствуя Милю.

Кази посмотрела туда, где на валуне сидел Идан. Он качал головой с ухмылкой на лице. Что означала эта ухмылка, Кази не могла определить, но по спине отчего-то крался холодок.

14. Дергдунум. Два месяца назад

Покинув академию магии с тяжестью недоверия в груди, Найден вернулся в столицу. Жизнь в Дергдунуме, как всегда, отличалась расслабленностью. А чего ждать, если такой тон был задан Главой и парламентом. Ленивые старикашки собирались раз в месяц, чтобы обсудить, скорее, чей повар вкуснее готовит индейку и какой театр вызвать на открытие сезона охоты, чем вопросы безопасности государства.

Несмотря на то, что до открытия сезона охоты на чёрных лис было ещё больше месяца, столица уже гуляла и праздновала, хоть и без охотников. А кому до них вообще было дело? Пусть себе готовятся к охоте, пока мы прогуливаем городскую и семейную казну.

На площади выступал какой-то бродячий цирк, судя по белёсым циркачам — из Белбрига, публика наслаждалась зрелищем и последним жарким солнцем.

В трактире Шона, как и десять лет назад, когда Найден прощался здесь с Гвен, как и тридцать лет назад, когда он мальчишкой заходил сюда с отцом, пахло благородным солодом. Его называли благородным, потому что во все времена только в роду Шона солод обжаривали с помощью магии, что придавало напиткам на его основе насыщенный вкус и необыкновенно благодатное действие.

Деян ждал отца за столом у окна. Найден не видел сына больше года. Предыдущая их встреча состоялась сразу после приезда во мраке ночи. Он коротко изложил сыновьям свои намерения и снова оставил их. Теперь им предстояло начать плотное общение. Они снова имели шанс стать одной семьёй.

Мальчишка возмужал и стал ещё больше походить на него, а открывшаяся в нём магия не помедлила отразиться на глазах юноши. Зелёные, как и прежде, они обрели сочный, но холодный и глубокий цвет. Цвет с примесью черноты. С примесью тьмы.

Найден сел напротив, и какое-то время они молча смотрели друг на друга.

— Как ты и говорил, у меня ничего не вышло, — сказал он. — Академия нам не поможет.

Сын холодно улыбнулся.

— Мы её закроем.

— Деян, мне не нужны трупы в родной стране.

— В стране, которая тебя отвергла?

— Она совершила ошибку и когда-нибудь это поймёт.

— С каких пор ошибки стали бесплатными, отец?

Найден всмотрелся в лицо сына и почувствовал, что кожа на руках покрывается пупырышками.

— А с каких пор мой сын стал таким циником? Я бы даже сказал, жестоким циником.

— С тех самых, когда в академии ему сказали, чтобы засунул свою магию себе в задницу и никогда не доставал при людях. И в то время, пока все его сокурсники тренировались, радовались открытию магических способностей и дружили, он один болтался по горам и лесам и потихонечку убивал. Это было мерзко. Убить даже мышь очень мерзко. Но… Ты сам знаешь плату за магию сме… — он замолчал и огляделся.

Найден посмотрел по сторонам. Его руки сжались в кулаки. Старший сын повторил его собственную историю. И Идана ждёт то же самое, если только они не положат этому конец.

— Как там Идан?

— Он справится.

— А если за ним никто не пойдёт?

— Пойдут. Сперва за его честными глазами и обаянием. А потом он распечатает магию, и уже никто не посмеет ему перечить. Он хоть и мягкотелый, но всё же мой брат.

— Мама не говорила тебе, что ты слишком самоуверен?

— Каждый день повторяет.

— Знаешь, прислушайся. Она права.

— Да, отец, — усмехнулся Деян.

— Что насчёт того парня, мага пространства? Ты его нашёл?

Деян откинулся на спинку стула.

— Нашёл. И снова потерял. Миль неуловим.

— Чем же его приманить? Деньгами?

— Не. Деньги не означают свободы, а ему нужна только она. Я нашёл его в порту. Он обжимался с трактирщицей, годящейся ему в матери.

— Хоть кто-то в этом городе занят делом, — вздохнул Найден. — Ладно, я придумаю для него приманку, а пока есть кое-какие дела. Встречаемся здесь через два дня.

Он махнул сыну рукой и вышел из трактира. Солнце поднялось, жара давила, разомлевший народ лениво топтался по площади, но Найден знал, где укрыться.

Как только он получил отказ в академии и понял, что должен искать соратников, то сразу подумал о нём. А первая мысль, как первая женщина, не забывается.

Спускаясь по ступеням в прохладное помещение лавки старинных вещей, Найден знал, что здесь ему скажут, где его найти. А если повезёт, то сегодня, в такой знойный и шумный день, этот оазис тишины, прохлады и богатства непременно посетит Прокош Клюв.

Миновав просторный зал, уставленный картинами, статуэтками и посудой, Найден выбрал удобное место за столиком в тесном проходном пабе, откуда просматривались оба зала подземного этажа и лестница, ведущая на верхний этаж. Здесь, по крайней мере, можно было остудиться изнутри и снаружи.

Он потягивал травяной вар с кусочками льда и рассматривал посетителей. Сколько лет он сюда не заглядывал? Раньше они с Гвен любили бывать здесь, особенно в жаркие дни. А ещё вечерами, когда толпа редеет, и на тихо шепчущихся за столами и возле товаров немногочисленных людей наваливается тяжесть заключённых в старинных вещах веков. Тогда особо чувствуется атмосфера безвременья.

За столиком в противоположном углу Найден приметил девушку, скучающую за колодой гадальных карт. Её грудь, кричащая из глубокого декольте: «Достань меня! Здесь нечем дышать!», лежала на столе. Чёрные волосы, собранные в художественно растрёпанный пучок на макушке, открывали смуглую шею. Губы запоздало приоткрывались, когда девушка произносила своё «Погадать?» и «Раскинуть на любовь?», как прочёл Найден, а взгляд утомительно тёмных глаз выхватывал из окружающей обстановки гораздо больше, чем должен был выхватывать взгляд обычной уличной гадальщицы.

Вот к девице подошёл молодой мужчина, сразу видно, из краснокаменщиков. На кожаном поясе в ножнах покоился кинжал с расшитой красными слезами рукоятью. Такие люди обыкновенно любили похвалиться состоянием, прекрасно осознавая, что на этих дорогих блестящих вещах не написано, как они, не разгибаясь, дышали каменной пылью в карьерах и махали киркой в шахтах. Да они толком даже не понимали ценности вещей, которые покупали в антикварных лавках. Для них показателем ценности была лишь стоимость. Не история вещи, не её дух, перенесённый из другой эпохи, не качество, не трудоёмкость и не гениальность создателя, а только стоимость.

Девушка мгновенно оценила то, что он хотел, чтобы в нём оценили, широко улыбнулась, а в глазах вспыхнули искорки — явный признак обращения к магии. Она кивнула на табурет напротив.

Мужчина сел, и гадалка, перемешав тонкими ловкими пальцами засаленную колоду, предложила ему дунуть на карты. Он подул, и она веером раскинула их перед ним. Мужчина тем временем весь как-то собрался, выпрямился, одёрнул жилет и чуть склонился вперёд, не отрываясь от лица девушки. Та что-то ласково щебетала, пристально глядя на клиента.

В это время мимо вальяжной походкой прошествовал худощавый парень. Найден обратил всё внимание на него. Парень даже не коснулся посетителя гадалки, но из ножен, что висели у того на поясе, выскользнул кинжал с драгоценной рукоятью и как ни в чём не бывало скрылся у парня в рукаве. Найден улыбнулся и зааплодировал. Мысленно зааплодировал. И мысленно улыбнулся, внешне сохраняя безучастный, скучающий вид.

Когда магия любви и красоты работала сообща с магией страсти и притяжения, выходил весьма недурной союз. Маг притяжения мог притягивать всё от женщин и денег до породистых лошадей, а светлая школа расточительно использовала этих талантливых людей для работы грузчиками контейнеров в портах и в строительстве. Не всем такое по вкусу.

Обработанный гадалкой посетитель выложил на стол пару жалких бронзовых колец, даже не заметив пропажи, и, вдохновлённый предсказаниями, ушёл искать своё счастье.

Найден подошёл к столу.

Девица смерила его быстрым взглядом и кивнула без лучезарной улыбки, а с таким видом, будто хотела кивнуть ему не на табурет, а на дверь. Он сел.

— На любовь? На удачу? На жизнь? — пропел гадалка, выпустив в пространство между ней и Найденом неприметные простому глазу искорки магии.

— На смерть, — ответил Найден и тоже призвал лишь на мгновение свою богиню. Эта шалунья являлась по первому его зову. Слишком много жизней вручил он ей за годы в наёмниках.

Девушка отпрянула, увидев его почерневшие глаза. Её грудь затрепыхалась в тесном корсете, несколько карт рассыпались по столу.

— Что тебе нужно?

— Меня зовут Найден, — сказал он тихо. — У меня к тебе деловое предложение. Зови своего сообщника.

— Кого?

— Того парня, — Найден мотнул головой в сторону, куда ушёл юноша. — Мага страсти, похоти и притяжения.

Взяв себя в руки, девушка сгребла карты в колоду, чуть наклонилась к Найдену и спросила:

— Так что за предложение?

— Сперва вопрос. Не знаешь ли ты одного моего приятеля? Он раньше частенько ошивался здесь. Его зовут Прокош Клюв.

Девица поводила глазами и дёрнула плечиками.

— Не знаю, а что?

К столу как раз подошёл её сообщник и, бросив быстрый взгляд на Найдена, негромко произнёс:

— Женнивер, тебя зовёт Бико.

Гадалка вздрогнула.

Найден улыбнулся. Именно эту фамилию носил Прокош. На древнем языке «бико» означало «клюв».

Поднимаясь по лестнице вслед за гадалкой, Найден смотрел, как тонкое платье струилось по крутым бёдрам, и жалел бедолаг, попадавших, словно окуньки, в зубы этой акулы. Да он и сам бы попал, но она годилась ему в дочери. Зато он уже видел для неё неплохое применение в своей затее. План рождался на ходу.

Прокош Клюв, увидев его, сначала чуть было не набросился на девчонку, которая привела в «святилище» чужака, но, прищурившись, отшатнулся.

— Найден? Найден, дружище! — он бросился обниматься. — Сколько лет!

— А ты, значит, теперь здесь хозяин? — спросил Найден, осматриваясь.

Комната походила на антикварную лавку. Диван утопал в картинах и вазах. Стены пестрели полотнами известных и неизвестных. На столе красовались песочные часы. Найден пригляделся. Вместо песка в них пересыпались мелкие, как песчинки, слёзы красного камня, сверкая гранями.

— Да, — ответил Прокош, приглашая гостя к столу. — Видел бы ты, во что превратилось это место три года назад. Настоящий клоповник. Выкупил за бесценок, а потом трудился не покладая рук.

Найден понимающе кивал с лёгким прищуром. Не покладая рук — заливай-заливай, маг торговли, хитрости и красноречия.

— Выпить хочешь? — Прокош потянулся за позолоченным кувшином.

— Я не пью, — покачал головой Найден.

— Напомни-ка мне, не ты ли ушёл в наёмники на материк? И не пьёшь?

— Нет. Или напомнить тебе о моей богине?

Прокош затряс головой.

— Как хочешь. Так что привело тебя в мои скромные владения?

— Планирую реформу образования.

Маг торговли закашлялся. Молодёжь, торчавшая у двери, переглянулась.

— Хочешь заделаться в парламент?

— Я что, похож на выжившего из ума феодала?

— На феодала — нет. Говорят, они были богаты, особенно краснокаменщики, а по тебе не скажешь, — ответил Прокош, окинув перекинутый через руку плащ Найдена и скомканную шляпу скептическим взглядом. Однако истина, заключённая в словах мага смерти, не ускользнула от его давнего приятеля по академии. — Если я правильно понял, ты хочешь делать из детей убийц?

— Так же, как ты делаешь из мага любви и красоты мошенницу, а из мага страсти и притяжения — вора.

— Нууу, — протянул Прокош, — это другое.

— Отнюдь. Я собираюсь дать магам возможность использовать их способности по назначению. Научить их защищаться и защищать свои земли.

Прокош молча закивал, но маленькие юркие глазки забегали по неопределённой траектории. Маг хитрости искал выгоду для себя.

— И сколько нас… Таких?

— Я, мои сыновья и вы, — Найден обвёл взглядом всех присутствующих. Девушка и парень оживились. Это порадовало. Им хотелось большего, чем могли позволить скупердяи, преданные светлой школе, и большего, чем мог дать им Прокош в своей лавке. — Есть возможность заполучить мага пространства, — он повернулся к Женнивер. — Надеюсь на помощь богини любви.

— Чтобы соблазнить мужика, мне не нужна магия, — сказала Женнивер, походкой чёрной лисы подходя к столу и касаясь тёплыми пальцами подбородка Найдена.

Он сглотнул.

— Нужно не просто соблазнить, а заставить его пойти за тобой.

— Сделаю. Показывай своего мага.

Глаза Женнивер сверкнули истинным интересом, и Найден понял, что Миль, как бы он там ни любил свободу, пропал.

15. Маг встает на защиту слабых

Рута сидела на шкуре и смотрела Кази в глаза, но та вдруг исчезла, а вместо тёплой мрачной пещеры Рута оказалась в заснеженном лесу. Она пробиралась между ветвистыми деревьями, которые цеплялись за платье. Из-за кривого ствола можжевельника вышла мама и потрясла Руту за плечо.

— Нести свет, дочка, помни. Проснись, проснись! — мама пропала, и Рута увидела склонившегося над ней брата.

Кази и Гойка хихикали напротив.

— Твоя магия? Ты пробовала на других?

— На всех нас работает, — сказала Гойка.

— То есть мы могли бы усыпить стражу, — прошептала Рута. — Обычно их четверо.

— Вот только с Иданом я не уверена, что сработает, — сказала Кази.

— Я возьму его на себя.

— Нет, лучше я, — брат принялся разминать кулаки.

— Тебя он просто убьёт, — возразила Рута. — А мне он обещал не причинять вреда.

— Ты ему веришь? Этот парень с самого начала преследовал свои грязные цели. Ему нельзя доверять.

— И всё же Руту он точно не убьёт, — поддержала Кази. — Она ему нравится.

Руту бросило в жар. Тайко сдвинул брови.

— Это ты во сне видела?

— Ой, не нужно быть магом видений, чтобы это заметить.

— Подтверждаю, — отозвался Ель, с ложечки кормивший рысь. Та уже почти поправилась, по словам мага лесов, и теперь набиралась сил.

— Что ты подтверждаешь? — в пещеру проникла кудрявая голова Миля. — Клан умников, выходим. Еда закончилась, а из воздуха её делать пока никто не научился. Неужели среди нас не будет рождён маг еды? Печально! Объявляем состязания по рыбному лову!

Маг пространства растворился так же быстро, как и возник. Но через секунду вернулся.

— И… Гойка… не подходи к воде, ладно?

Он снова исчез, не успела Гойка кивнуть.

— Кто возьмёт на себя Миля? — запустив пальцы в волосы, спросила Рута. Надо быть осторожнее. Их в любой момент могут подслушать. Где угодно.

— Я, — тряхнув удочкой, ответил Тайко.

— Нам нужно не драться с ними, а тихо уйти.

— Я справлюсь, — вставая со шкуры, заявила Кази. — Удочки у меня нет, так что буду ловить рыбу силой мысли.

— А так можно? — встрепенулась Рута.

— Нет! — захохотала Кази.

— В Речном Доле никогда не было нехватки удочек. Я принесу на всех, — отозвался Ель, напоследок погладив по расчёсанной и уже наполнявшейся блеском шерсти рыси.

Рута, сделав кислую мину, тоже поднялась. Гойка, подскочив, взяла её за руку.

— Если что, я помогу с Милем, — шепнула она.

— Заморозишь его? — Рута выпучила на девочку глаза.

— Да. Не бойся. Смотри, дай палец, — она схватила Руту за палец, и через секунду он онемел, будто его не было, и потерял способность двигаться.

— А это не опасно?

— Рута, ты собираешься бороться и при этом боишься причинить им какой-нибудь вред? — повернувшись в проходе, где ему пришлось пригнуться, спросил Ель.

— Конечно! Светлая магия запрещает причинять вред, ты забыл?

— Но защищаться она не запрещает, — подмигнул Ель и вышел.

— Это не опасно, через какое-то время он будет в порядке, — успокоила Гойка, и они покинули пещеры.

На площадке остались праздно болтаться только двое из клана блондинов и двое из клана сильных. Это называлось дневным караулом.

Народ гурьбой пробирался к ручью, впадающему в маленькое, шагов двадцать в ширину на вид, но глубокое и холодное озерцо. Прозрачная у берегов бирюзовая вода постепенно темнела, в середине превращаясь в бирюзово-чёрную.

Когда Рута с девчонками подошла к ручью, Тайко уже успел поймать рыбу под всеобщие аплодисменты. Громче всех визжала Нара. Она так радовалась, что случайно выпустила из пальцев огонь. Сухая листва под её ногами вспыхнула, все закричали, мальчишки бросились топтать листья.

— Вот это я понимаю, горячая девчонка! — хохотал Миль.

Селма, которая стояла рядом, потянулась к воде, но стоило ей обратить ладони к озеру, как оттуда поднялась волна и окутала её руки. Девушка от неожиданности вскрикнула и попятилась. Вода упала в озеро.

— Маг воды, маг воды! — завопили со всех сторон.

Ошарашенная, Селма снова подошла к воде и осторожно поднесла ладонь. Струя воды устремилась к ней. Народ визжал и свистел от восторга.

Рута села у ручья, скрестив ноги, вытянула над водой руки, но ничего не произошло. Она вздохнула.

— Мне кажется, меня разорвёт от магии. Всё пылает вот здесь, — она ударила себя кулаком в грудь.

В это время к ним сбежал Идан и перескочил на другой берег в узком месте, где ручей протекал между двумя валунами.

— А там весело, что вы тут приуныли? — спросил он на ходу.

— Ничего весёлого, — буркнула Рута и уставилась на воду, чувствуя, как краска ползёт на лицо.

— Сейчас пылает? — спросила Кази, заглядывая ей в лицо. — Это не магия, подруга. Это кое-что другое.

Руту вдруг осенило.

— Кази! — она вскочила на ноги. — Послушай, может быть, ты попробуешь что-нибудь увидеть, а? — она хотела взять подружку за руку, но та отстранилась, как от заразнобольной.

— Рута, пожалуйста, не проси! — чуть ли не вскрикнула Кази.

— Но почему?

— Боюсь увидеть наше будущее. Я только-только начала спать без кошмаров. Не проси меня, Рута, никогда не проси.

Кази пятилась, тряся головой и прижимая руки к груди, а в глазах стоял неподдельный страх. Потом она перепрыгнула через ручей и побежала туда, где Тайко таскал форель, Нара бросалась огнём, а Селма устраивала фонтаны.

Рута добрела до валуна, обошла его и опустилась на землю, прислонившись к нагретому солнцем мшистому камню, спрятавшись от общего веселья и вслушиваясь в себя, не стучится ли где-то внутри её магия, не теплится ли там огонёк её силы?

Она почти задремала, когда услышала шорох, а потом голоса.

— Идан, ты не видел Руту?

— Нет. Кази, постой. Посмотри на меня.

— Чтобы ты влез ко мне в голову со своей магией? Ну уж нет.

Рута задержала дыхание. Что Идану нужно от её подруги?

— Ты сильная. Но я сильнее, ты же знаешь. Когда-нибудь я сломаю твою защиту.

— Идан, пусти, мне больно.

— Посмотри на меня.

— Эй, парень! Кажется, она не хочет с тобой разговаривать, — послышался голос Тайко и приближающиеся шаги.

— Не лезь, Тайко, — холодный ответ Идана заставил Руту подняться и выскочить из своего укрытия. Дело пахло дракой.

Тайко подбежал и, не раздумывая, ударил Идана по лицу. Тот пошатнулся, выпустил Кази, а потом Тайко схватился за горло.

— Нет, Идан, пожалуйста, не надо! — закричала Кази, но Тайко хрипел и не мог сделать вдох. Его лицо потемнело.

— Идан, прекрати! — Рута попыталась повались его на землю, но сейчас перед ней стоял Идан-скала, который даже не покачнулся, когда она ударила его в грудь. Чёрные глаза, точно в бездонную воронку, засасывали прямо сейчас жизнь её брата.

Тогда она обвила руками шею Идана и поцеловала его в губы. Они показались ей холодными, будто она прикоснулась к ледяной скульптуре. Пару долгих секунд Идан не реагировал, а потом сжал её тело так крепко, что она чуть не задохнулась, и впился в губы с такой силой, что Рута подумала о том, каково это — умереть от поцелуя? И когда она не смогла сделать вдох в объятиях мага, то уж было решила, что это не самая худшая смерть, но в этот момент Идан оторвал её от себя, отпустил её плечи, развернулся, перепрыгнул через валун, как лёгкий горный олень, и скрылся в лесу.

Рута стояла, выравнивая дыхание. Тайко за её спиной хрипло, но почти спокойно дышал, Кази всхлипывала. Рыбная ловля свернулась, и Рута чувствовала, что все сейчас смотрят на неё, а она ритмично вздрагивала то ли от ледяного поцелуя мага смерти, то ли оттого, что целовалась с Иданом у всех на глазах.

16. Маг жертвует собой ради других

Вернувшись в пещеру, она забралась под шкуры и погрузилась в тревожный сон. Никак не могла согреться. Какое-то время она слышала вокруг себя возню и разговоры, чувствовала, как дрожит тело, а потом перестала чувствовать и слышать, ей даже подумалось, что Идан превратил её в холодную глыбу льда, но она не возражала.

Разбудило её тёплое дуновение в шею. Она открыла глаза, подняла голову и чуть не вскрикнула.

На неё смотрели бледно-чайные круглые глаза, обрамлённые мехом.

— Баскак? — прошептала Рута застывшими губами. Она приподняла шкуру, и рысь прижалась к ней всем телом. Рута обняла зверя, и вскоре тело согрелось и перестало дрожать.

Проснулась она рано. Все ещё спали. Баскак лениво пошевелил одним ухом. В пещере потрескивал огонь, стояла духота. Упрямец Тайко развалился прямо перед входом. Не обойти, не перешагнуть. Но не для Руты. Она собралась и по-рысиному легко перепрыгнула через раскинувшего руки брата.

В каменном лабиринте воздуха было чуть больше, но всё равно не хватало, и Рута пошла к дальнему выходу. Она уже прекрасно знала дорогу, так что могла пробираться туда в полной темноте.

Идан, конечно же, сидел на своём месте: то ли дремал, то ли рассматривал звёзды. Стоило Руте подкрасться, как он посмотрел на неё. Зелёным взглядом. Рута выдохнула.

— Так и будешь караулить меня каждую ночь? — спросила она, попытавшись улыбнуться.

— Прости, — еле слышно выдавил Идан.

Она села рядом с ним на холодные камни.

— За то, что чуть не убил моего брата? Или за то, что поцеловал меня?

Идан улыбнулся. Она готова была вечно смотреть на его улыбку, и от этого в сердце кольнуло. Не получится. Не получится вечно. Так не должно быть.

— Это ты меня поцеловала, вообще-то, — сказал он.

— И должна просить прощения?

— Нет, мне понравилось. Но больше не делай так, — парень сделался серьёзным и покачал головой.

— Не целовать тебя? — Рута горела, как свеча, но здесь было темно, он не мог видеть, так что…

— Не целовать меня, когда я… Когда я призываю богиню.

— Ох, ясно. Ей это не по нраву?

— Это опасно для тебя. Я мог тебя убить.

— Знаешь, в тот момент мне показалось, что умереть от поцелуя — не самая страшная смерть. Про меня бы потом сложили легенду, — она мечтательно подняла глаза к небу.

Идан фыркнул.

— Рута, это не смешно. И вовсе не красиво, как в легендах. Знаешь, я видел, как ты дралась с Милем, — он усмехнулся. — И понял, что могу доверить тебе не только свою жизнь…

— А что ещё? — не стерпела Рута.

— Но и свою смерть, — произнёс Идан с горечью в голосе. — Обещай, что, если я переступлю грань, сделаешь это, чтобы спасти невинных.

Рута чуть не вскочила, но он среагировал очень быстро и удержал её за руку. Зелёный взгляд впился в девушку.

— Так надо, Рута. Я боюсь, что не смогу жить как отец.

— Думаю, есть другой выход. Нужно только поискать.

Идан сжал губы и покачал головой.

— Где ты был вчера?

Молчание.

— Где ты был?

— Мне нужно было кого-нибудь убить.

— И?

— Восемь рябчиков, глухарь и куница.

— О, да ты убийца! — засмеялась Рута, а потом добавила:

— Такой же, как и все мы.

— Нет. Одно дело убивать из лука. Другое — взглядом.

— Это говорит об одном. Ты не хочешь быть тёмным магом, Идан. Тебе не стоит делать то, чего хотят от тебя отец и брат.

— У меня нет выбора. Маг смерти не может быть светлым.

— Но жизнь и смерть входят в одни двери. Как день и ночь, — сказала Рута, положив руку Идану на плечо и вспомнив, как говорила мама, когда умер дедушка. Рута рыдала у неё на коленях, а мама успокаивала её, объясняя, что таков круг жизни и смерти и что каждое живое существо должно его пройти.

Идан долго смотрел ей в глаза. Начинающийся восход подсветил их радужку, придав загадочный розовато-изумрудный оттенок.

Что скрывалось за ними?

Идан был тем, за кем Рута пошла наперекор судьбе, невзирая на правила и законы, чтобы достичь своей мечты.

Идан был тем, кто спас её от чужаков в лесу.

Идан был тем, чей поцелуй она будет хранить в памяти до конца дней.

Но Идан был и тем, кто держит в плену её, Тайко и их друзей, чтобы передать тёмным магам на воспитание.

Но Идан был… её врагом.

Неразборчивые чувства и мысли разом нахлынули, и парень, конечно же, заметил это в её взгляде.

— О чём думаешь? — спросил он.

Она не ответила, затерявшись в собственных ощущениях.

Тогда он опёрся руками на камни и чуть наклонился к ней. Теперь он смотрел выжидающе. Ждал её реакции. Отпрянет ли она.

Рута закрыла глаза.

А кто сказал, что с врагом нельзя целоваться?

Она обещала друзьям взять его на себя. Она и возьмёт.

Идан расценил её жест как согласие. И вот его губы, на этот раз тёплые и мягкие, коснулись её губ. Сначала совсем мельком, будто задели случайно в толпе. Потом ещё раз, будто вернулись и решили заговорить. Рута отогнала все мысли и ответила на прикосновение. Сегодня с ней был Идан-рассвет. Растворившись в нежности, она не заметила, в какой момент оказалось, что она уже лежит головой на ладони Идана, а он лежит рядом, опираясь на предплечье, и другой рукой касается её щеки.

В траве послышался шорох. Руту бросило в жар от мысли, что их увидели. Идан резко оторвался от её губ. Раздался свист, удар, визг. Рута села и, моргая от света вышедшего солнца, увидела пронзённую ножом красноватую змею. Она извивалась несколько секунд, потом затихла.

— Гадина! Выследила меня, — воскликнул Идан, вытирая нож о траву.

— То есть? — Рута тяжело дышала. Хорошо, что их никто не видел. Но плохо, что здесь оказалась дергкорская змея. Она могла их укусить.

— Вчера я наткнулся на свежую раскопку. Вот, держи, я подобрал его для тебя.

Он полез в кошелёк на поясе, взял Руту за руку, развернул её ладонью кверху и положил сверкающую в рассветных лучах слезу красного камня.

Рута хлопала глазами, не зная, что делать.

— Никогда не видела их так близко. Это очень дорого. Я не могу его взять.

— Я его нашёл, Рута. Мне просто повезло. Или тому, кто ради него разбивал горные породы, наоборот, не повезло. Может, эта самая змея сыграла роковую роль.

— Она пришла за тобой?

— Да. Я кое-что попробую сейчас, можно? Но ты не должна пугаться и кричать, — он прищурился, и Рута почувствовала, как краснеет.

О чём это он? И почему она должна пугаться?

— Ну? — спросил Идан. — Я тебя не трону. Честно.

«Не тронет?» — с досадой подумала Рута, и ей самой стало смешно от этой мысли. Но показывать свои эмоции Идану было нельзя. Она сжала губы, чтобы спрятать улыбку.

— Когда ты видел, чтоб я пугалась? — ответила она с вызовом.

Идан усмехнулся.

— Ладно. Если что, я предупреждал.

Рута кивнула и обтёрла о платье мокрые ладошки. Теперь, и вправду, стало страшновато.

Идан развернулся так, чтобы Рута не видела его лица, приблизился к мёртвой змее, молча смотрел на неё несколько секунд, потом протянул над ней руку.

Змея начала дёргаться и открыла глаза. Вернее, не так. Вместо глаз открылись пустые глазницы. Змея подняла голову и зашипела. Рута закрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть, и поджала под себя ноги.

— Защищай нас от своих собратьев, от всех дергкорских змей, что посмеют заползти на нашу территорию, — сказал Идан твёрдо, будто отдал приказ. — Защищай нас ото всех, кто захочет причинить зло.

Змея снова зашипела и уползла в траву, двигаясь не по-змеиному неуклюже, как будто её раз за разом укалывали иголками с разных сторон.

Идан подождал, пока она уползёт, и повернулся к Руте. Его взгляд был, как и прежде, зелёным.

— Что это?

— Моя магия, — пожал он плечами.

— Ты умеешь оживлять мёртвых?

— Нет. Не оживлять, а управлять мёртвыми.

— Это отвратительно.

— Знаю, — он поник, спрятав голову в колени.

Рута положила ему на спину ладонь. Потом решилась и погладила его по спине. Она не должна была так говорить. Ему и без того плохо. А ведь не его вина в том, кем он родился.

— Знаешь, змеи тоже отвратительны. Но они живут, и это… Ну…

Идан выпрямился и, глядя на неё, засмеялся.

— Умеешь ты утешить, Рута!

— Ну, хоть на что-то гожусь, — Рута нервно хихикнула. Искренний смех мага смерти, наверное, дорогого стоил.

— На многое, — поправил Идан.

Его взгляд замер. Остекленел. Улыбка внезапно растаяла.

Руте не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что послужило причиной этой перемены настроения Идана, но она всё же обернулась. У выхода из пещеры стоял Тайко. Он молчал. Идан тоже. Глупо было ожидать, что они попросят прощения друг у друга. И то уже было хорошо, что один из них не пытался убить другого. Рута, вздохнув, поднялась на ноги.

— Мне пора, Идан. Увидимся.

Он махнул рукой.

— Расскажу Елю, что ты тоже завёл себе питомца. Пусть присматривает за своим Баскаком. Кстати, как ты её назвал?

— Кого? — растерялся Идан.

— Свою ручную змею.

— А… — парень почесал затылок. — Наверное, Навь.

Рута сморщилась.

— Нет, лучше Кобь.

— Что это значит?

— Удача. Она принесла мне её дважды. Сначала — когда я нашёл камень. Потом — когда я вовремя заметил её приближение.

— Что же, надеюсь, я никогда не встречусь с этой «удачей».

— Я тоже, — усмехнулся Идан.

Рута поплелась за братом в свою пещеру.

— И как ты можешь с ним разговаривать после того, что он сделал? — спросил Тайко, когда они пробирались по тёмному коридору.

— Я же сказала, что возьму его на себя. Не лезь.

— М-м-м, — промычал Тайко. — Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Хотя о чём это я?

17. Маг проводит свою жизнь непорочно

Вернувшись, они вместе отправились к воротам. Ель сказал, что Баскак уже оправился и может сам себя прокормить. Он обнял окрепшего зверя.

— Я думал, ты хочешь оставить его у себя, — сказал подошедший Идан.

— Я хочу дать ему право выбора, — ответил Ель. — Пусть откроют ворота.

— Откройте, — сухо сказал Идан стоявшим на страже парнишкам из клана сильных.

Те подчинились и отворили ворота перед зверем.

Баскак постоял, всматриваясь в пространство перед собой, потом оглянулся на Еля, в три больших прыжка достиг кустарника и исчез. Парни закрыли ворота.

— Ты молодец, Ель, — сказала Рута, похлопав его по плечу. — У всех должен быть выбор.

Она не оглянулась, но почувствовала, что в этот момент Идан посмотрел на неё. Потом она украдкой бросила на него взгляд. Он стоял, плотно сжав челюсти. Идан-рассвет превращался в Идана-скалу.

Гойка на эмоциях обняла Еля за талию, и тот в ответ обнял её за плечи. Кази обнимала сама себя, а Тайко с завистью смотрел на Гойку и Еля, но не решался к ней подойти.

— Ну же, брат, — пихнув его локтем в бок, проходя мимо, сказала Рута. Но Тайко лишь сделал вид, что задумчиво смотрит вдаль, а не думает о том, как бы подойти к Кази и обнять её.

«Вот дурачки», — подумала Рута и коснулась пальцем своих губ.

Там всё ещё медленно таял утренний поцелуй Идана. Если бы у них было всё так просто, как у Кази и Тайко, они бы не тратили время на нерешительность.

— Эй, клан умников! — по площадке шагал Миль с довольным сияющим лицом. — Вы закончили свою трогательную сцену прощания?

— А тебе что, опять хочется подраться?! — крикнула Рута.

— Насчёт подраться я всегда за! — подмигнул Миль. — Но пока вы проливали слёзы над уходящей в закат кошкой, мы открыли наш главный ресурс! Мага еды, виноделия и веселья!

— Правда? — Рута подпрыгнула на месте, забыв обо всём, даже о тёмной магии, которую им всем пытался навязать Идан.

— Разрешите представить вам героя сегодняшнего дня! — объявил Миль, и толпа, сбившаяся в кружок, расступилась.

Бойд сидел на земле перед ковшом с водой и растерянно смотрел на него.

— Давай же, Бойд, покажи всем! Преврати эту воду в квас, — скомандовал Миль.

— Но я не умею.

— Умеешь, друг мой. Представь самый вкусный квас на свете, какой только тебе доводилось пробовать, подумай о своём боге и вознеси ему хвалу. Дальше магия всё сделает за тебя. Поддержим нашего мага!

Толпа засвистела и завизжала. Бог наверняка их услышал.

Бойд вдохнул поглубже, закрыл глаза и сосредоточился. Все замерли. Даже ветер стих. Через полминуты Миль заглянул в ковш. Потом сунул туда нос.

— А что я говорил! Чарку мне!

Кто-то сунул ему в руку кружку. Он налил в неё жидкость, по цвету похожую на квас. Вдохнул ещё раз аромат и протянул Идану.

— Отведай, вождь!

Идан чуть не поперхнулся, но кружку взял, понюхал и сделал глоток.

Все застыли в ожидании.

— Квас! — объявил он, и публика завопила от восторга.

Бойд просиял.

Рута тоже визжала и прыгала от радости. Она подбежала к подружке, и та вздрогнула, но дала себя обнять.

— Кази. Я так ему завидую! Нет, конечно, я бы лучше хотела быть магом света, но маги еды так ценятся. Он может открыть своё заведение в Башне Радости.

— Ты так счастлива, что, похоже, передумала уходить? — прошептала Кази.

— Ничего и не передумала. Но надо усыпить их бдительность, так что расслабься, Кази. Повеселимся, — подмигнула она.

— Бойд, красавчик, ради тебя готов выбелить свои волосы и вступить в клан блондинов! — осушив кружку кваса, выкрикнул Миль.

Блондинки дружно захлопали в ладоши.

— Можем помочь! А вступай так! Мы возьмём! — кричали они, перебивая друг друга.

Только Вела не разделяла их восторга и даже не оценила жест Дуффа, который преподнёс ей квас в изящной деревянной чарке. Она взяла её и, не глядя, выпила, по ошибке отдав чарку не Дуффу, а стоявшему с другой стороны Элбану, потому что смотрела куда-то прямо перед собой, а вовсе не на паясничавшего, по своему обыкновению, Миля.

Рута проследила за её взглядом и мысленно ахнула. Вела не сводила глаз с Тайко, которому повезло быть облитым из ковша, передаваемого по кругу, и теперь он, привыкший к всеобщему вниманию публики, демонстративно снимал рубашку.

«Ох-ох-ох, — подумала Рута, — надо скорее уносить отсюда ноги».

— Предлагаю устроить пир! — провозгласил Миль. — Соберём всё, что сможем найти и поймать, и наш юный маг еды, виноделия и веселья погрузит нас в мир своей магии! Копи силы, Бойд. Мы идём, — он крутанулся вокруг себя и ринулся в пещеры.

Народ вприпрыжку побежал за ним, и вскоре все вывалились наружу, вооруженные луками, удочками и корзинками. Но охотиться кучей было бессмысленно, и совет выбрал по одному охотнику из клана. Из клана умников эта участь выпала Елю. Тайко с Арти и Элбаном отправились на озеро, Гойка вызвалась собрать грибов.

Миль, который спровоцировал всю эту бурную деятельность, сидел теперь рядом с Бойдом и играл с ковшом, перемещая его по кругу в воздухе так, что никому не удавалось его схватить. Остальные, кому не нашлось занятия, болтались по площадке или ушли смотреть на рыбную ловлю.

— Пойдём посмотрим, как Тайко всех переловит, — Рута позвала подружку, но Кази отказалась, бросив при этом быстрый взгляд в сторону Идана. Похоже, она боялась, что там он снова пристанет к ней с расспросами. Но Идан не смотрел в их сторону. Он следил за перемещаемым Милем ковшом, и ясно было, что мысли его улетели далеко от ковша и Миля и, возможно, далеко от Дергкора и пещер.

— Почему ему так важно твоё видение, Кази?

— Спроси у него, — буркнула Кази, и Руте показалось, что тема эта ей неприятна.

Ну почему они не могут всё нормально друг другу сказать? Всё время оставляют между собой недомолвки и косые взгляды.

— Ладно, — решилась Рута. — Спрошу у него.

Кази не успела её остановить, и через мгновение Рута уже сидела на земле рядом с Иданом.

Тот повернул к ней лицо. Его отсутствующий взгляд ожил, по губам скользнула тень улыбки.

— Идан, — начала она твёрдым голосом, но стараясь, чтобы не слышали другие, — можно спросить?

— Да.

— Чего ты хотел от Кази, когда Тайко ударил тебя?

Парень опустил глаза.

— Хотел знать, что она видела.

— А почему ты сказал, что она сильная, но ты сильнее?

Он поднял взгляд, его глаза округлились.

— Ты подслушивала?

— Не нарочно. Просто я была рядом. Дремала за валуном. Ваш разговор вырвал меня из забытья.

Ковш, управляемый Милем, подлетел и замер напротив Идана и Руты. Она метнула руку, не глядя, и схватила надоевшую посудину. Все покатились со смеху. Идан криво улыбнулся, но она не отвела от него взгляда и ни на кого не обратила внимания. Она хотела спросить его об этом ещё тогда. Ночью. Рута швырнула ковш Милю, и тот перехватил его в воздухе.

— Эта девчонка меня всё больше удивляет, — долетело со стороны мага пространства.

— Тебе надо знать прямо сейчас?

— Сейчас.

Идан вздохнул.

— Хорошо. Моя магия тесно связана с магией сна и видений, потому что у них много общего со смертью, — сказал он. — Я мог бы и сам узнать всё, что видела Кази, она бы даже не заметила этого. Но она успела поставить защиту, и я не могу прорваться через неё. Пока не могу.

Рута вцепилась в собственные волосы, спрятав лицо в коленях.

— Теперь ты знаешь. Довольна?

И он так просто говорит о том, что залезает в голову к её подружке, чтобы подсмотреть её видения!

— Как ты можешь, Идан? Это же личное! А вдруг у неё там…

Рута осеклась и поняла, что краснеет.

— Так вот что тебя беспокоит, — улыбнувшись, ответил Идан, и его рука коснулась пальцев Руты. — Я искал лишь видение о пожаре. Мне нужно знать, что там произошло. Грёзы твоей подружки о Тайко меня не интересуют.

— Что? — Рута вспыхнула. — Ты заметил или…

Идан закатил глаза.

— Надо быть слепым, чтоб не заметить. И хочу предупредить. У Кази могут быть проблемы с Велой.

— Да. Здесь я с тобой согласна, Идан, — ответила она, не убирая пальцев из-под его руки, но когда от ручья поднялся Тайко со связкой форели, Идан сам убрал руку.

— Боишься моего брата? — шёпотом спросила Рута.

— Да. Боюсь за его жизнь, — сквозь зубы ответил Идан.

— Пойду прогуляюсь, — Рута поднялась и направилась к лесу. Она чувствовала, как Идан провожал её взглядом, и от этого у неё горела спина. Если бы он вздумал за ней пойти, у неё, наверное, выпрыгнуло бы сердце.

Но он не вздумал, потому что сразу же поднялась и пошла рядом Кази.

— Ну как? Успешно? — она толкнула Руту локтем.

— Да. Он хотел увидеть пожар. И будь осторожна. Однажды Идан сломает твою защиту.

— Постараюсь этого не допустить.

— Что ты жуёшь? — спросила Рута, когда заметила во рту подружки что-то зелёное.

— Лист чертополоха. Защита от Идана, — хмыкнула Кази. — Ель научил. На ночь я ещё и соком обмазываюсь.

— Помогает?

— Как видишь. Он всё ещё не пробрался в мои видения.

— А если Тайко захочет тебя поцеловать, это его не отпугнёт?

Кази засмеялась.

— Тайко? Поцеловать? Ты серьёзно?

Рута дёрнула плечами.

— Тебе надо сделать первый шаг.

— С чего вдруг?

— Потому что мой брат тупой, как… деревянный башмак твоего прадедушки.

Кази вздохнула.

Из-за деревьев показалась Гойка с корзинкой грибов.

— Ого! Откуда здесь столько грибов? — удивилась Рута.

— Это Ель и его магия, — ответила девчонка.

Рута инстинктивно посмотрела на свои ладони, приложила их к щекам. Ничего.

— Гойка, а вы давно знакомы с Елем?

— Познакомились по дороге из Речного Дола. Мы жили по разные стороны реки.

— Он тебе нравится?

— Он хороший, — смутившись, сказала Гойка.

— И смелый, — добавила Рута.

— И умный, — вставила Кази. — Не то что некоторые.

— Эй, все сюда! — до них долетел голос Миля, но сначала он просто долетел, а потом долетел ещё раз, как будто какой-то великан прокричал то же самое, но в три раза громче.

Девушки даже замерли от неожиданности. Рута ощутила, как от голоса Миля по телу прошла дрожь.

— Ещё один фокусник на мою голову, — буркнула Кази и ускорила шаг.

— Итак, друзья, кладём свои находки перед лицом великого мага еды, виноделия и веселья. Мы верим в тебя, о Бойд! Да?

— Да!

18. Маг далёк от всего неправедного

Миль швырнул в Бойда чьим-то бордовым тканевым плащом.

— Вот, скрой деяния магии своей под этой накидкой, чтобы не пробудить нечистых помыслов у голодной толпы раньше положенного срока. А пока Бойд готовит изысканные, зачарованные его бурной фантазией блюда, мы должны выбрать королеву пира!

Народ загалдел, полетели выкрики имён, но Миль поднял руку, призывая толпу к порядку.

— Давайте так, каждый клан даст своё предложение, а потом королеву определит жребий.

— От клана сильных будет Огненная Нара! — провозгласил Арти.

Нара вышла вперёд и написала своё имя в воздухе огнём, сорвав шквал аплодисментов.

— Блондины выдвигают Велу, — объявил Элбан, чуть не подравшись с Дуффом за право это сказать.

Дуфф побагровел и всё сжимал и разжимал кулаки, а его волосы развевались на невесть откуда разыгравшемся ветру.

Вела выступила с горделивой осанкой, обойдясь без лишних представлений.

Рута, Гойка и Кази молча переглядывались, пока мужская часть клана поедала их глазами. Ель отдал голос Гойке, Тайко, покосившись на Руту и верно расценив её жест одними зрачками, выбрал Кази, а Идан, сразу же назвал имя Руты. Выбор остался за Милем, и теперь тот ходил взад-вперёд, потирая ладони.

— Ну и мерзавцы же вы трое. Возложить на меня такую ответственность. А если девчонки поймают меня ночью и побьют? Будете по очереди охранять мой сон, — Миль ткнул пальцем в каждого из парней, а потом посмотрел на девчонок. — Что притихли? Кази — маг сна и видений, Гойка — маг льда, холода и снега, и Рута — загадочная душа… Я выбираю Руту. Может, звание королевы подтолкнёт её магию к открытию, — он указал пальцем в небо и объявил, что выбирает Руту.

Кази с Гойкой с облегчением вытолкали её из круга, и Рута вышла, обхватив себя руками и стараясь придать себе равнодушный вид. На самом же деле, так она унимала внутреннюю дрожь, которая объяла её тело, стоило Милю предположить такое насчёт магии. А вдруг? Она с замиранием сердца следила за магом пространства.

— Предоставим жребию выбрать достойнейшую из достойных! — с этими словами он выудил откуда-то прутик, разломил его на три части, сделал одну короче других и зажал все три в кулаке. — Тяните!

Все потянули.

— Королева найдена. Достойнейшая Вела! Похлопаем!

Раздались аплодисменты. Рута вздохнула и вернулась на своё место. Вела задрала нос, будто на голову её водрузили корону не иначе как из слёз красного камня.

— Отлично, королева пира готова. А готов ли пир?

Раскрасневшийся от натуги Бойд что-то промычал и сдёрнул накидку с блюд. По площадке мигом расплылся пряный с солью аромат.

— Оу! Жареная рыба, жареные грибы и жареная дичь! — доложил Миль, и все захохотали. — Бойд, да ты просто маэстро кулинарных изысков! Напомни поводить тебя по трактирам, — подмигнул он.

Бойд покраснел ещё гуще и стал под цвет накидки.

Девчонки из клана блондинок бросились раскладывать угощения по мискам и передавать по кругу.

— Ель! — к площадке, запыхавшись, подбежал караульный. — Смотри, кто пришёл.

Ель вскочил. Все повернулись к воротам. Важно шагая, в них входил Баскак, неся в зубах упитанную цесарку.

— О! Да у нас счастливейший момент воссоединения! Сейчас расплачусь, — смахнув воображаемую слезу, сказал Миль.

Баскак прошествовал мимо всех и положил добычу к ногам своего нового хозяина. Ель погладил рысь по голове.

— Ну и зараза ты, Баскак! — восхитилась Рута. — Не только не сдох, но ещё и добычу начал приносить.

Народ засмеялся, но Миль потребовал тишины, постучав ложкой по ковшу.

— Думаю, мы должны это отметить превосходным свежим э-э-э…

— Квасом, — перебил его Идан, и Миль скорчил кислую мину.

— Селма, изобрази водички, — он подал девчонке ковш.

Та отошла в сторону, подняла над землёй руку, и вскоре прямо из-под земли ударил в воздух прозрачный ключ, разбрасывая вокруг холодные брызги.

Заклинательница воды чуть повернула кисть руки, струя изогнулась и мигом наполнила ковш. Передав его по кругу, Селма взялась наполнять другие посудины. Их выставляли рядком перед Бойдом, который превращал воду в квас.

— Королева Вела, можем ли мы считать пир открытым?

— А кто будет королём? — выкрикнул подбоченившийся, как тетерев на току, Элбан.

Рута бросила взгляд на Дуффа. Тот снова покрылся багровыми пятнами. Народ зашумел, посыпались предложения.

— Короля пусть выберет достойнейшая из достойных, — сказал, картинно поклонившись королеве, Миль.

У Руты сжалось сердце, и от волнения она вцепилась в локоть Кази. Та не подала виду, что заволновалась, но лицо её побледнело.

— Королём будет…

Дуфф и Элбан злобно посмотрели друг ну друга и оба выпрямились с готовностью сделать шаг, но Вела одарила их обоих лишь мимолётным взглядом, а потом устремила его совсем в другую сторону.

— Тайко, — выдохнула королева.

По толпе прошелестел шёпот. Рута заметила, что Кази сжала руки в кулаки. Брат растерянно смотрел на всех, будто искал в кругу какого-то другого Тайко, но не находил.

— Подойди же к королеве, Тайко, — не выдержал Миль и принялся подталкивать его. — Живее, мы сейчас помрём с голоду. Дичь стынет.

Тайко двигался на полусогнутых, того и гляди удерёт, и что-то там бормотал. Вела начала сгорать со стыда, щёки вспыхнули, а пухленькие розовые губы задрожали. Но вот она зажмурилась, глубоко вздохнула, попытавшись взять себя в руки, и протянула к Тайко ладонь. В серых, всегда холодных глазах блеснули льдинками крохотные искры. Подошедший Тайко под охи и вздохи опустился на одно колено и губами прильнул к ладони королевы.

У Руты брови, а за ними и глаза поползли вверх. Кази вскочила на ноги и, всхлипнув, бросилась в пещеру. Нет, этого не могло быть!

— Тайко, ты с ума сошёл? — Рута сама не заметила, как подлетела к королевской паре и дёрнула брата за плечо. — Не переигрывай! Тоже мне король!

Брат поднялся на ноги и посмотрел на неё непонимающим взглядом.

— Я хочу побыть со своей королевой. Уйди, сестра.

— Что? Я сейчас твоей королеве выщиплю все перья! Что смотришь, сивая? Косу укоротить?

В руках Руты в мгновение возник нож, но Миль оказался рядом и успел сжать в объятиях разгневанную сестру короля.

— Убери отсюда эту сумасшедшую! — завопил Арти.

— Тихо, тихо, моя кипучая девочка, — заговорил Миль, еле сдерживая рвущуюся в бой Руту. — Эй, вы когда-нибудь были близко знакомы с магом любви и красоты?! — крикнул он для всех. — Давайте поздравим Велу. Ведь это прекрасная магия!

Народ возбуждённо завопил. Вела стояла так, будто проглотила деревянный кол, и с ледяным взглядом посматривала на всех, а Тайко не отнимал губ от её бледных пальцев.

— Да пусти ты меня! — прорычала Рута.

— А ты не будешь бросаться с ножом на людей? — спросил Миль, обдувая теплом её ухо. — Он не виноват. Девчонка, сама того не осознавая, пустила в ход магию. Теперь нам придётся крепко подумать, как освободить Тайко.

— Я поняла, — огрызнулась Рута, и Миль разжал объятия.

— А теперь… — маг пространства метнулся к деревьям и вернулся с длинной корявой веткой можжевельника. — Король Тайко, вручи-ка этот символ власти своей королеве.

Тайко с готовностью принял из рук Миля «символ власти» и вложил в ладонь Веле.

Все ахнули.

Стоило королевским пальцам коснуться ветки, как та покрылась свежими листочками и зацвела.

Миль торжествующе развёл руками.

Рута повернулась к Идану. Но не увидела его.

Кази!

Она ринулась в пещеру.

«Если он влез к ней в голову, я его убью!»

Но Идан не влез. Он стоял у входа, опираясь на стену, а Кази лежала на шкуре вниз лицом. Её плечи вздрагивали.

— Кази, это всё магия, не плачь! — Рута села на полу возле подруги.

— Я уже сказал ей.

— Ты знаешь, что с этим делать?

— Нет, — Идан покачал головой. — Но я знаю, кто знает. Они помогут ему.

Парень сжал губы. Он знал, что Руте неприятно это слышать. И знал, что она сбежит при первой возможности. Об этом говорило мрачное недоверие в его взгляде. Но она не могла ему помочь. Не могла врать, что всегда будет рядом, что поддержит и… сделает то, чего он ждал от неё.

— Ясно, — вздохнула Рута и продолжила мерно гладить подругу по спине.

— Я пойду, — сказал Идан и ушёл.

Когда пещерная пустота окончательно поглотила звуки его шагов, Кази поднялась и вытерла слёзы. В карих глазах зародился нездоровый блеск.

— Не хочу ни дня оставаться в этом дешёвом театре.

— Ты права, подруга, — задумчиво произнесла Рута. — Дальше будет только больнее, но… — глядя на решимость Кази, на её просветлевший взгляд, она поняла, какой шаг будет следующим, и улыбнулась. Кази прищурилась. — Слушай. Бойд как раз превращает воду в квас… А что если…

— Я попробую.

Рута вскочила, и они направились на площадку. Возле их прежнего места сидели Тайко с Велой, и это послужило отличным поводом сесть напротив Бойда, что они и сделали. Правда, для начала Кази застыла на месте, увидев короля, обнимающего свою королеву, и уже было развернулась прочь, но Рута поймала её за руку и как бы уговорила поесть, протянув плошку с ароматным жареным кушаньем. Кази оказалась неплохой артисткой и сделала вид, что нехотя запихивает в рот маслянистые грибочки. Сама же при этом не сводила с Бойда глаз.

Рута села так, чтобы скрыть спиной ненавистную её подруге парочку, а заодно и Идана.

Бойд сосредоточенно молился и ни на кого не смотрел, но стоило ему поднять глаза, как он встретился взглядом с магом сна и видений и пропал.

Кази должна была справиться. Внушить Бойду, что его самый вкусный на свете квас должен вызывать желание крепко спать, а ковши и чарки Селма только и успевала наполнять свежей водой. Ей уже не нужно было вставать и добывать струю воды из-под земли. Достаточно было щёлкнуть пальцами, и вода наполняла посудину.

Вечерняя прохлада тем временем накрыла площадку, и в центр вышла Нара. Арти принёс веток, девчонка в два счёта разожгла костёр и начала огненное представление, выписывая в воздухе фигуры и запуская фейерверки.

Не успела Рута доесть кусок рыбы, как её грубо подхватили под мышки и поставили на ноги.

— Эй! Ты что, Миль?

— Мне скучно. Я хочу драки, — сказал он ей в самое ухо.

— Мечтаешь отыграться?

— Хотя бы и так, — он потащил Руту из круга.

— Будешь фокусничать с пространством?

— Нет, подерёмся, как мужчина с… Ну, в общем, на кинжалах.

Он быстрым движением вытащил откуда-то из-за спины два кинжала, подбросил их, крутанув, в воздух и словил.

— Эффектно, — оценила Рута, сделала переворот назад, а когда встала на ноги, кинжалы уже танцевали в её пальцах, и она сделала первый выпад, заставив Миля отпрыгнуть.

Парень дрался грамотно, чем не могла похвастаться Рута. Её учили драться красиво, и движения скорее отличались зрелищностью, нежели опасностью для противника, но Миля это вполне устраивало. Рута уступала ему в силе и в тактике, но не уступала в скорости и выносливости, уворачиваясь от его ударов. Тогда парень всё же решил воспользоваться своим преимуществом и налетел на неё, повалив с ног. Когда её руки оказались прижаты к земле коленями Миля, Рута поняла, что проиграла. Его кинжал рассёк воздух в последний раз и замер возле её шеи.

— Моя победа, маг, — передразнил Миль.

Он встал и подал ей руку, а потом рывком притянул к себе.

— Поцелуй для победителя?

— Не было такого уговора, — возразила Рута, сопротивляясь, но он обхватил её за талию и прижал крепче.

— Хватит с тебя и одной победы, друг, — раздался голос Идана. Он встал за спиной Руты и обнял её.

— Так нечестно. Я победил, а трофей достаётся тебе.

— Там у костра целая очередь трофеев.

В глазах Миля впервые промелькнула злоба. Он сплюнул на землю.

Рута вырвалась из объятий и кинулась в пещеру. Пробежав её насквозь, она вылетела на свежий воздух и прижалась спиной к холодной скале.

— Тебе больно? — спросил Идан, заглядывая ей в глаза. От него пахло квасом. Похоже, во время поединка он не раз приложился к чарке. Рута улыбнулась.

— Я акробатка. К боли мне не привыкать. Но я не терплю грубость, — она отвела взгляд. Из глубины души поднялся плотный жёлтый туман.

— Расскажешь?

Рута помотала головой.

— Может быть, потом.

Но потом уже не могло быть ничего. Последний раз взглянув на Идана, она подавила в себе желание поцеловать его и ушла к себе, где просидела, обхватив колени, до тех пор, пока снаружи не стихли вопли, смех и возня, пока по коридорам не расползлась пещерная пустота.

Только тогда, взяв рюкзак, Рута подошла к выходу и осторожно выглянула. Кази, Гойка и Ель как раз подходили к караульным. Они заговорили с ними, а потом Гойка взяла одного за руку, а когда тот за считанные секунды одеревенел, Ель подхватил его и опустил, прислонив к воротам. Второй чуть не рухнул, но Кази и Гойка успели его придержать.

Рута сбежала к ручью. И лишь один раз оглянулась, чтобы мысленно попрощаться с братом. И с Иданом.

19. Маг нерушимо выполняет клятву

Они добежали до кривого можжевельника, и Ель подсадил Руту первой. Она зацепилась за ветку, подтянулась и пробралась по ветвям на другую сторону от созданной Милем невидимой стены. Там она спрыгнула в траву. Рядом что-то прошуршало. Ночную живность неожиданно потревожили беглецы-маги.

Следом за Рутой бесшумной приземлился Баскак, потом Кази, Гойка и, наконец, Ель.

Тишина стояла если не мёртвая, то сонная и почти пещерная. Луна подсвечивала стволы деревьев, заставляя их отбрасывать чёрные тени, но когда тени впереди зашевелились, отделившись от деревьев и начав двигаться навстречу беглецам, сердце Руты замерло на мгновение, а ноги отказались бежать дальше.

Первым почуял опасность и зарычал Баскак. Гойка прижалась к Елю. Он сгрёб её в охапку, шумно втянув воздух, потому что тоже увидел то, что увидела Рута. Кази вскрикнула, зажав себе рот. Рута вцепилась в её руку.

Из-за лунно-голубых стволов дружно выплывали чёрные монахи. Их лица скрывались под капюшонами, как будто там была пустота. А может, она там и была.

Все попятились.

— Что будем делать? — спросил Ель.

— Может, их заморозить? — предложила Гойка.

Рута, отступая, споткнулась и упала. Не успела Кази подхватить её, как один из призраков стремительно подлетел и устремил свои длинные худые пальцы к её лицу. В глубине капюшона сверкнули глаза и показалось бледное лицо. Почти незаметные губы расползлись, открывая зловещую улыбку.

— Я не могу двигаться! — вскрикнул Ель.

— И я! Я тоже! — хором отозвались Гойка и Кази.

Рысь скалила зубы, но прыгнуть не решалась. Или не могла.

Холод внезапно объял лицо и тело. Рута выхватила кинжал и ударила призрака по рукам. Тот зашипел, скорчил гримасу, но не отступил, а лишь хрипло засмеялся. За его спиной засмеялись и другие.

Трава и деревья вокруг покрылись инеем.

Рута попыталась встать, но ни ноги, ни туловище ей не поддались. Словно одеревенели. Руки тоже начинали терять подвижность, но поскольку пока она ещё могла ими шевелить, Рута размахнулась и метнула кинжал призраку в сердце. Тот завопил, схватился за рукоятку, но тут же выпустил, потому руки зашипели так, будто на них плеснули кислотой, и кожу разъело вместе с костями. Призраки заметались, но от их приятеля через несколько секунд осталось только облако пара. Однако пошевелить руками, чтобы метнуть ещё один кинжал, Рута уже не смогла.

— Не могу, больше не могу, — процедила она сквозь зубы, утрачивая способность говорить.

— Это всё, что ты умеешь, бедняжка? — проскрежетал другой призрак и подлетел, с опаской поглядывая на висящие на поясе Руты ножны. — Не повезло, — он зашипел ей в лицо и вцепился в шею холодными колючими пальцами. Однако боли Рута не ощутила, как и, собственно, шею. Только дышать становилось всё труднее и труднее. А в голове начало темнеть.

— Назад, — за спиной послышался знакомый голос.

Идан.

Призрак поднял голову, в глазах вспыхнул страх, и он отступил к собратьям.

— Снимите заклятие, — приказал Идан.

Он прошёл вперёд мимо Руты, глядя на призраков. Рядом с ним шуршала по траве ручная змея. Монахи застыли, склонив головы.

— Она убила нашего друга, — прошипел тот, который вцепился Руте в шею, и указал на неё костлявым пальцем.

— Мёртвого невозможно убить, — хмыкнув, ответил Идан и повернулся.

Идан-скала.

Чёрные глаза впились в Руту, разливая по телу холод ещё хуже, чем заклятие монахов.

— Рута, я же просил не делать этого, — сказал он и протянул ей руку.

Она, немного поколебавшись, вложила свои пальцы в холодную ладонь и встала. Идан смотрел, как может смотреть лишь сама тьма, и Руте хотелось скрыться от его взгляда. Она наклонилась и подобрала кинжал, убивший призрака.

— Почему они слушаются тебя? — спросила девушка осипшим голосом, не поднимая глаз.

— Потому что я управляю мёртвыми. И ты это знала, — он кивнул на вытянувшую перебитую шею змею.

— И должна была догадаться, да? Почему бы не сказать прямо?

— Может, я должен был выложить тебе план успешного побега? — усмехнулся Идан. — Я достаточно прямо говорил, что тебе не следует даже пытаться. Я приказал монахам охранять территорию, и они могли убить вас. Хорошо, что Кобь предупредила меня.

— Отпусти нас, Идан, — Кази вышла вперёд. — Мы дали клятву светлой школе и не станем на вас работать.

— Вы не должны работать на нас, — подчеркнул Идан. — Мы хотим, чтобы вы умели защищаться и защищать свою землю. И тебе ли не знать об этом, Кази?

— Ещё неизвестно, чем был вызван тот пожар. Не тёмной ли магией? — сказала Кази, ни разу не взглянув Идану в глаза. У неё отлично выходило избегать его взгляда, а вот Руте это удавалось с трудом. Как бы ни было тяжело, его взгляд манил её, как бабочку — свет.

— Что будем делать с ними, Идан? — крикнул Миль, который, оказывается, остался позади. — Серьёзный проступок требует серьёзного наказания.

— Они сами себя уже наказали, — мрачно ответил Идан.

Рута, надувшись, сложила на груди руки и пошла наверх к ручью.

— И ты даже не собиралась мне сказать? — сощурился Тайко, стоявший наверху перед площадкой. Держась за его локоть, рядом стояла Вела.

— Прости, брат, ты был несколько занят, — съязвила Рута, кивнув на королеву пира.

— То, что я влюблён в Велу, не значит, что я забыл о своей сестре.

Кази поравнялась с Рутой и сплюнула на землю.

— Меня сейчас стошнит, — буркнула она и пошла в пещеру.

— Ну и осёл же ты. Надеюсь, тёмные маги вылечат твои мозги, — сказала Рута.

Остальные поднялись следом.

Рута бросила под голову рюкзак, забралась под шкуру и моментально заснула.

20. Маг наделён своей властью богами

Кази шла по тёмному коридору, звуки её шагов создавали звенящее эхо. Из-под длинных широких рукавов выглядывали её красные от обветривания руки, сжимавшие холщовый мешочек.

Отворив со скрипом, от которого она сморщилась, тяжёлую дверь, она вошла в комнату, освещаемую факелами. В печи потрескивали поленья. По сравнению с коридором здесь стояла жара.

— Всё готово, — сказал кто-то, на кого она не взглянула.

Зато она увидела человека на столе. Мужчина лежал животом вниз. От рук и ног тянулись вбитые в пол толстые цепи. Она прошла мимо, повернулась к маленькому столику, положила на него мешочек.

В углу сверкнули жёлтые глаза, и чёрный кот, которого она сначала даже не заметила, спрыгнул с полки на стол.

Кази погладила его. Тот прогнул спинку, вытянул шею и замурлыкал.

Она взяла со столика кисточку, баночку с красной густой массой и подошла к мужчине. Рубашки на нём не было, и Кази принялась макать кисточку в массу и рисовать на его спине символы. Кажется, она видела такие раньше на полях книги постулатов магии, но сейчас не могла вспомнить, что они означали. Тем не менее её рука уверенно выписывала круги и закорючки, твёрдо зная, где и что должно находиться.

Слева другой человек гремел посудой. По комнате разливался пряный аромат. Похоже, он готовил чай.

— Найден, Найден, Найден, — сказала Кази низким голосом. — Где же твоя богиня? Забыла о тебе? Слишком увлеклась войной, которую ты устроил?

Кази обошла стол и остановилась напротив лица мужчины. Глаза его были завязаны, губы плотно сжаты. Она нарисовала закорючку на лбу. Мужчина дёрнул цепями.

— Ты думал, что пока ты там сражался за чужие земли, мы тут сидели и ждали, когда придёт великий тёмный маг и всех научит воевать? — Кази засмеялась. — Светлая школа, да будет тебе известно, предпочитает мирные способы. Поэтому мы не ждали, когда на нас нападут с материка, а искали союзников. И нашли.

Кази вернулась к столику, поставила краску и кисть. Кот сразу подкрался, понюхал баночку и, фыркнув, затряс головой.

— Только вот какая проблема, Найден. Кому хочется иметь дело с теми, у кого за спиной стоит чудовище вроде тебя?

Мужчина опять дёрнул цепями, а Кази взяла мешочек. Развязала его и достала тяжёлую вещь из чёрного дерева, похожую на большую печать. Она поставила её на поднос рядом со ступкой, в которой блестела бурая гладкая смесь.

— Нож, — сказала Кази, и человек подал ей в руки длинный нож с каменной рукояткой.

Она подошла к мужчине, обхватила его правое запястье и сделала неглубокий надрез. Закапала кровь. Кази положила нож на поднос и подставила под надрез ступку. Когда натекло достаточно крови, она размешала густую массу, так что та приобрела красноватый оттенок, и отнесла её в печь, поставив на камни возле огня.

— Читай, — бросила она, и человек, которого Кази не видела, зашуршал страницами и стал бубнить что-то, что ей не удалось толком расслышать.

— Светлая школа строит мир на принципах взаимной выгоды, согласия и, непременно, равенства. Так что, сам понимаешь, Найден, что стало главным условием наших союзников.

— Прекрасно понимаю, — подал голос мужчина. Прозвучал он тихо и слабо, несколько невнятно.

— Вот и хорошо.

Кази взяла ступку с помощью куска толстого фетра и поставила на поднос, подошла к мужчине, обмакнула печать в разогретую массу и подняла её над мужчиной.

— Остановись, — произнёс тот еле слышно.

— Поздно. Во благо людей, во имя мира, во славу богов! — выкрикнула Кази и коснулась печатью спины мужчины.

В этот момент её спину обожгло, и она закричала не своим голосом. Хотела вскочить, но руки и ноги оказались привязаны цепями. Теперь она лежала на столе и кричала от боли.

— Мы отпустим тебя, ты теперь неопасен, Найден. Но мне нужны твои мальчишки. Как их там? Деян и…

Кази зарычала. Боль не отпускала её.

— Ах да, Идан.

— Идан!

— Кази, Кази, проснись, прошу тебя, проснись!

Она попыталась оторвать голову от стола, и ей это, наконец, удалось. На неё смотрела перепуганная Рута.

— Опять пожар? На, выпей воды.

Кази села и дрожащими губами коснулась кружки. Зубы брякнули по ней несколько раз.

— Что случилось? — в пещеру влетел Идан. Волосы торчком, пояса с оружием нет, рубашка не завязана и открывает до середины грудь. — Ты звала меня, Кази?

— Просто кошмар, — ответила Рута.

Кази села на шкуре, прижимая колени к груди и подтягивая на себя шкуру.

— Тогда я пойду? — растерянно спросил Идан.

— Нет, — остановила его Кази. — Идан?

— Что?

— Как зовут твоего отца?

Идан упал на колени.

— Найден, — выдохнул он. — Что с ним, Кази? Что ты видела?

— Его схватили. Они… Они что-то сделали с ним.

— Кто они?

— Не знаю. Я как будто видела глазами этого человека. Он поставил печать.

— Что?

— Какую печать? — вмешалась Рута.

— О нет, — Идан сел на пол и запустил пальцы в волосы. — Неснимаемую печать. Где это произошло, Кази?

— Не знаю. В замке. Там пахло пряностями и был чёрный кот.

— Ты должен его предупредить, Идан, — сказала Рута. — Нельзя лишать человека магии. Это преступление. Если только…

— Если только к этому его не приговорит суд, — продолжила Кази.

— Да, но я не могу покинуть пещеры, — сказал Идан.

— Разве Миль не может переправить тебя к отцу?

— Только когда мы получим знак.

— Какой знак?

— Отец пришлёт его, — задумчиво произнёс Идан, вставая и выходя из пещеры.

В проходе нарисовался Тайко.

— Что случилось?

— А тебе не всё ли равно? — вскинула голову Кази.

— Конечно нет. Как мне может быть всё равно? Мы же друзья! Идан обидел вас? Только скажите.

— Нас никто не обидел. Можешь возвращаться к своей Веле, — огрызнулась Кази и, забравшись под шкуру, отвернулась к стене.

21. Дом Шторма. Сейчас

Лодочник не отличался молчаливостью, а плыть ещё было, наверное, с полчаса.

— Я простой человек и уже почти двадцать лет перевожу людей на остров. Сейчас, правда, путешественников сильно поубавилось, в основном так, по делам. Но вот что интересно, маг бы в десять раз быстрее мог домчать лодку. И где они? Каждый год академия выпускает этих бездельников.

— Может быть, маги ветров стали редкостью? — предположил Найден.

— Да где там! Они не редкость, они — жадность и нежелание работать. Запираются в своих башнях, делают вид, что заняты чем-то важным. Или же идут на парусники. Конечно, там больше платят. А здесь что? Мелочь.

— Птица ищет простора, а делец — прибыли.

Лодочник рукавом смахнул пот со лба.

— Вот и трясти мне весло до старости. А сам-то зачем плывёшь?

— Жильё подыскиваю. Подальше от суеты, поближе к природе.

— На острове-то жильё? Не слыхал я, чтобы продавал кто. Я же там всех знаю.

— А насчёт Дома Шторма что слышно?

— Ничего. У Шторма быки цепные вместо собак. Ближе, чем на двести шагов, не подберёшься.

— Цепные быки — это хорошо, — потёр подбородок Найден. — Значит, не жалуют его посетители?

— Ну… Не далее как вчера вёз я к нему человека…

— Путешественник?

— Да ну что ты! Маг, не иначе. Лицо красное такое, но надменное. Знаешь, будто он — бог, а я — муравей.

Найден хмыкнул.

— И в балахоне он был. Руки красные тоже торчали из рукавов. Кто ещё так, если не маг, вырядиться может?

— Ты прав, ты прав. Разве что маги так и выряжаются.

— Так а вот же он, смотри, лодку ждёт у причала. Обратно собрался, — лодочник кивнул в сторону безлюдного берега.

Найден всмотрелся в человека, бродившего вдоль кромки воды. Капюшон скрывал его лицо. Толстым посохом он переворачивал ракушки и заглядывал в них. Некоторые поднимал и складывал в карман балахона.

На берегу больше не было ни души, но, когда лодка пристала, из трактира вывалились два весёлых парня и с хохотом направились к лодке.

— Обратно с песнями поплывём, оставайся, — посмеялся лодочник, но Найден надвинул шляпу на лоб и выпрыгнул прямо в воду, не дожидаясь, пока тот загонит на гальку свою посудину.

Человек, похожий на монаха, остановился, и, хотя головы он не поднял, поэтому Найдену не удалось рассмотреть его лицо, он почувствовал спиной его взгляд. Тяжёлый и долгий.

Дом Шторма возвышался над островом. Эти старые феодалы владели вросшим в скалу замком со времён самого Большого Взрыва. Раньше их род заселял большую часть острова, но Штормы повывелись. Остался только старый Барра Шторм, маг войны и раздора, в юности наводивший ужас не только на островитян, но и на весь Дергдунум, а с возрастом всё больше проявляющий себя как трус.

Миновав жидкий лесок, Найден вышел на грунтовую дорогу, ведущую к замку, и сразу же наткнулся на двух пегих быков, гуляющих по обе её стороны.

Быки лениво поплелись, чтобы устрашить посетителя, но, увидев вмиг почерневший взгляд мага смерти, животные сразу вспомнили, что проголодались, и уковыляли в траву. Найден прошёл к воротам, где его встретила вторая линия обороны в виде восьми быков на длинных цепях. Те почти в один голос грозно замычали, предупреждая хозяина. Что ж, Найдену это было на руку. Лазать по окнам в его-то возрасте. И всё же он глянул на быков своим усмиряющим скотину, впрочем, как и людей, взглядом и постучал в ворота кольцом, торчащим из бронзовой бычьей головы.

Постучал ещё раз.

Постучал в третий раз.

Ворота скрипнули и открылись.

Найден сунул слуге мешочек серебра.

— На, покорми бычков, что-то мычат слабовато, — сказал он и прошёл внутрь в указанном слугой направлении.

— И кто ты будешь? — недовольным тоном спросил Барра, стоя у окна.

— Я Найден Бойдан.

— Это должно мне о чём-то говорить?

— Если ты окончательно не пропил память, то да, — ответил Найден, оценив натюрморт на круглом столике. Для улучшения долгосрочной памяти собеседника он мысленно обратился к своей богине, которую не мог не радовать его визит к родственной душе.

Шторм отпрянул и закряхтел, ударившись спиной о подоконник.

— Ах! Наёмник Найден, так бы сразу и сказал. Какая нелёгкая принесла тебя, вечного странника, вечного нарушителя спокойствия? — Барра указал на кресло, и Найден, сняв шляпу, сел.

— Ну, допустим, я-то как раз не нарушитель спокойствия, а его даритель. Нарушителем во все времена был ты, Барра Шторм.

Шторм жиденько засмеялся.

— Молодость, молодость.

— Мы ещё не такие уж и старые. Ещё можем принести пользу обществу.

Шторм зафыркал.

— Польза — последнее, что я хотел бы нести этому обществу.

— А зря. Его ещё можно изменить. И начать надо с детей. С юных магов.

Барра махнул рукой.

— Этими благополучно занимается академия.

— Нет, Барра, не занимается. Я её закрыл.

— Как? Почему?

— Старина Бранн не утвердил предложенную мной программу.

— И в чём состояла твоя программа?

— В воспитании тёмных магов, способных защищать свои земли и свой народ.

На лице Шторма возникла кривая полуулыбка.

— Я самый никчёмный маг в государстве, — протянул он. — Я не тревожу своего бога долгие годы, а люди прекрасно находят поводы для раздоров и без меня.

— Не тревожишь? А кто рассорил всех соседей?

— А? А, этих… Так то моя родня. Склочники. Вечно что-то делили. Зато теперь воздуха больше, — Барра посмотрел в окно. — Уходи, Найден. Мне это неинтересно.

— Я тебя услышал, — Найден поднялся и надел шляпу. — Рад был повидаться.

Он вышел из комнаты и уже сделал шаг на первую ступеньку.

— Ну, погоди ты! Зачем так сразу! А что мне с этого будет?

Найден пожал плечами.

— Защита тридцати магов.

— А какие маги у вас есть?

— Разные. Скажем, пространства.

— Ладно. Как там говорят? Во благо людей, во имя мира…

— Во славу богов, — закончил Найден и, махнув рукой, спустился. — Я вернусь не один, Барра. Быков своих предупреди.

22. Маг не даёт ложной клятвы

Кази уснула, а Рута прокралась к дальнему выходу. Идан, как всегда, сидел на своём обычном месте, но даже не повернулся. Смотрел вдаль, положив руки на колени.

— Злишься на меня? — начала Рута тихо.

— Злюсь, — ответил он, не глядя на неё. — Вы могли погибнуть. Я ведь не затем привлёк призраков, чтобы никто не сбежал, а чтобы не повторилась история с лесом. Я бы себе не простил, ведь все вы пришли в пещеры за мной.

— Прости, — Рута села рядом, но не слишком близко.

— Вот скажи, зачем? — он снова спросил, не оборачиваясь. — Я думал, мы… не важно.

Рута вздохнула.

— Моя магия ещё не открылась, и, может быть, мне лучше пойти к тем, кто мне поможет, но ребята… Я должна была дать им возможность выбирать. Они все поклялись светлой школе. Вы не можете заставить их служить тёмной магии. А потом ещё Тайко. Знаешь, Кази больно смотреть на всё это.

— Знаю. Но я не просто так спал по очереди с Милем. А в этот раз мы оба так крепко уснули, что если бы не моя змея… Она меня разбудила, и я сразу понял… А вот как вы это сделали?

Теперь уже он посмотрел на Руту прищуренными глазами.

Она опустила взгляд, не зная, хотела бы Кази, чтобы она выдала эту магию.

— Это не моя тайна.

Идан кивнул.

— Не переживай из-за магии, она откроется.

— Скорей бы. Я думала, только печать сниму, и она фонтаном вырвется наружу, — засмеялась Рута, и Идан наконец улыбнулся. За это можно было стерпеть всё. Даже тысячу раз попросить прощения.

— Скоро ещё один маг проснётся. Ты заметила, что Дуфф — маг ветра?

— Нет, а как ты узнал?

— Когда он приходит на площадку, ветер всегда стихает.

— Как тебе удаётся всё замечать?

— Привык. Когда мы переехали в Дергдунум, я боялся выходить гулять с ребятами и целыми днями смотрел в окно, а ещё, бывало, забирался на крышу, прятался за трубу и смотрел. Я даже игру придумал. «Угадай действие». Брат всегда мне проигрывал, потому что я так всех изучил, что точно угадывал, кто и что может сделать в следующие секунды.

— Давай сыграем! Угадаешь, что я сделаю? — хихикнула Рута.

— Да. Ты будешь визжать, как кошка, которой наступили на хвост.

— Это почему? — уставилась на него Рута.

— Потому что я сейчас повалю тебя на траву, — спокойно ответил он, — и буду щекотать, пока ты не признаешься, как вы нас усыпили.

— Что? — возмутилась Рута и собралась вскочить на ноги, но Идан уже повернулся и ладонью прижал её к земле.

— Эй, пусти! — задёргалась Рута, пытаясь подняться.

— Говори! Считаю до трёх! — он пошевелил в воздухе пальцами.

— Я внушила Бойду, что от кваса он хочет спать, — раздался голос Кази со стороны входа в пещеру. — Он стал думать об этом, и квас получался сонным.

— Так неинтересно, — вздохнул Идан, отпуская жертву. — Я только увлёкся пытками.

Рута села, натягивая на колени задравшееся от болтания ногами платье, но в следующий миг она увидела расправленные шёлковые крылья, и чёрный глаз блеснул на фоне ночи.

Она неожиданно даже для себя самой обхватила Идана сзади, прижимаясь к его спине.

— Идан, берегись!

Парень замер, попытался поднять руку, но понял, что это бесполезно.

— Волот! Дружище, ты здесь! — воскликнул он радостно, дождался, пока Рута ослабит хватку, и протянул руку.

Ворон, едва выделяющийся во тьме, сел на неё. Рута медленно отползала назад.

— Ты чего так испугалась? Это моя птица. Найдёт меня где угодно. Отец прислал знак. Собирайтесь. Мы все уходим.

Он протянул руку, и Рута поднялась, выравнивая дыхание.

— Я ничего. Просто от неожиданности, — промямлила она, уходя вслед за Кази в пещеру.

— Миль! — крикнул Идан за её спиной. — Поднимай всех! Волот прилетел!

— Ну наконец-то я приму ванну! — завопил Миль на всю пещеру. — Народ, на выход! Великий Миль откроет вам врата в новую жизнь!

Собирались недолго. Что касается Руты, то её мешок уже был собран, осталось только шкуры забрать. Вскоре все уже топтались на площадке, и Миль, засучив рукава, начал своё колдовство. Народ почти что не дышал, наблюдая, как в воздухе появилось едва заметное мерцание, как оно расширилось до таких размеров, что взрослый человек мог бы пройти во весь рост. Разве что Арти пришлось бы пригнуться. За мерцанием ничего нельзя было разглядеть. Только какие-то тёмные пятна. Но вот Миль потёр друг о друга ладони и жестом показал, что можно входить. Никто не шелохнулся.

Тогда к проходу вышел Идан.

— За мной! — он махнул всем рукой, ещё раз окинул взглядом площадку и шагнул в мерцание. Сначала секунды три ничего не происходило, а потом мерцание стало поглощать Идана, пока он не превратился в размытое пятно. Ребята потянулись к проходу, и вскоре все один за другим оказались в просторном кабинете, уставленном шкафами с книгами и диванами вдоль стен. На столпившихся у портала ребят оценивающе смотрели шестеро человек.

— Фьюить! — присвистнул черноволосый парень, и Рута пригляделась к нему, потому что его лицо показалось очень знакомым. Конечно! Пожирающий её неприлично зелёный взгляд, когда она изгибалась на помосте с дурацкими барашками на голове. Колчан со стрелами за спиной и смуглая девушка, по возрасту старше его…

Рута перевела взгляд левее. В этот момент мерцание выплюнуло из себя Миля и схлопнулось за его спиной.

— Ну! Я вернулся! — сообщил тот торжественно, и девушка с толстой чёрной косой и огромными синими глазами бросилась с визгом ему на шею, впиваясь в губы. По комнате поплыл яркий аромат иланг-иланга, и Рута вспомнила, как ходила с мамой в лавку, где продавались запахи. В виде масел, воды, тканевых пакетиков, свечей и мыла. Мама часами могла выбирать, что купить. В её комнате всегда витал аромат, и от одежды и волос пахло то цветами, то ягодами или фруктами. Вскоре и Рута научилась отличать запахи, даже когда они смешивались.

Миль обхватил девушку и закружил по комнате. Все стояли как вкопанные. Смеялись только Идан и черноволосый парень. Ого! Да они с Иданом были похожи, как братья. Только Идан выглядел светлее волосами и кожей. Зато у обоих были зелёные глаза.

— Приветствую вас, юные маги! — произнёс, прервав обжимания Миля с девушкой, высокий мужчина лет сорока пяти, длинноволосый, с поседевшими передними прядями и худой. — Меня зовут Найден.

«Ах вот в кого у Идана глаза!» — подумала Рута.

— А это, — он указал рукой на стоявшую рядом компанию, — ваши учителя, опытные маги. Сегодня мы дадим вам устроиться в нашей так называемой академии, отдохнуть и осмотреться, а завтра начнём работать над развитием ваших способностей.

Мужчина в клетчатом костюме, который стоял рядом с Найденом, захлопал в ладоши. Все сначала непонимающе посмотрели на него, а потом захлопали тоже.

— Постойте! — не сдержалась Рута. Она должна была получить ответ сейчас и ни минутой позже. — Что вы сделали с учителями академии? Убили всех?

Найден посмотрел удивлённо. Зелёные глаза округлились, даже лицо вмиг помолодело.

— Конечно нет. Убийств мне хватило и на войне. Скажем так, мы временно разместили их в другом месте. Они в порядке, и как только мы всё уладим, вернутся к работе.

Рута бросила взгляд на Миля. Тот криво улыбался, явно довольный собой.

День пролетел в возбуждённой беготне по замку. Дом Шторма походил на настоящую академию магии. В нём были и комнаты для теоретических занятий, и двор для тренировок, и много-много длинных петляющих коридоров и узких лестниц.

На двадцать человек, конечно, спальных помещений не хватало, и ребят поселили по трое-четверо. Рута привычно устроилась в тесной комнатке с Кази и Гойкой.

— Ух! Наконец-то я буду спать в мягкой постели, а не на шкуре! — визжала она, прыгая на кровати.

Кази, как всегда, качала головой, а Гойка смотрела во все глаза и вроде бы тоже хотела попрыгать, но стеснялась.

Когда замок изнутри был изучен, а обед из трёх блюд с горячим зерновым супом, печёной картошкой, рябчиками и компотом съеден, народ вывалился во двор, потому что магия на радостях требовала выхода.

Двор граничил с одной стороны с фруктовым садом, украшенным фонтаном в виде бога войны, держащего лук, меч и рог, а с другой — с ветхими хозяйственными постройками, среди которых гуляли тощие свиньи и индюки.

Селма бросилась к фонтану и принялась играть водой. Нара ей в ответ устроила огненное представление.

Рута села рядом с Кази на ступеньках и хотела было взять подругу за руку, но та отпрянула, как от огня, вскочила и резко вспомнила, что надо найти Гойку, а то та может потеряться в замке.

Рута проводила её непонимающим взглядом, подтянула к груди колени, скрывая ноги под длинным, почти до пола, чёрным платьем и стала смотреть на всех, представляя, что она маленький Идан, который боится выйти во двор и смотрит на ребят из окна.

Арти принялся строить из камней пирамиду, находя по всему двору большие и маленькие камни и заставляя их скатываться в кучу и взгромождаться друг на друга.

Миль прогуливался в обнимку со своей девушкой, которую звали Женнивер. Похоже, он рассказывал ей обо всех, иногда она запрокидывала голову и смеялась. Казалось, она была намного старше Миля, может, даже лет на десять, но это не смущало ни его, ни других мальчишек, которые дружно поворачивали головы на её звенящий смех, глазели на широкие бёдра в обтягивающих штанах и выпирающую кулака на два вперёд грудь.

По ступенькам спустилась Вела, оценила обстановку и направилась на скамейку возле фонтана. Не успела она приземлиться, как к ней подсел Дуфф и что-то шепнул на ухо. Вела холодно улыбнулась и стала осматривать окрестности в поисках применения для своей магии.

На крыльцо вышел Тайко.

— Скучаешь, сестрёнка? — он потрепал Руту по макушке и спустился.

— Нет, играю в «Угадай действие».

— Как это?

— Я могу предсказать, кто что сделает через секунду.

— Ну, предскажи.

— Ты сейчас найдёшь глазами Велу и отправишься к ней.

Тайко хмыкнул.

— Да ты мастер! Дашь пару уроков?

— Непременно.

Тайко, и правда, очень быстро отыскал глазами Велу, и лицо стало каменным. Он стремительным шагом двинулся к ней и, не потрудившись приблизиться, прорычал на весь двор:

— Не хочешь на другую скамейку, Дуфф?

Все посмотрели на него, потом на Дуффа.

Руту оглушил грохот. Это Арти забросил свою пирамиду и, потирая руки, пошёл на запах драки, а без его чуткого руководства камни вмиг рассыпались и раскатились по двору.

— А сам-то не хочешь, Тайко? — Дуфф встал в петушиную позу, хоть проигрывал Тайко и в росте, и в ширине и смахнул рукой со лба светлую чёлку.

Рута вскочила и закрыла руками рот, когда брат ударил первым. Дуфф согнулся, но выпрямился и ответил. Тайко принял удар предплечьем, а в следующий момент Дуфф резко выбросил вперёд ладони, и Тайко, не удержавшись, отлетел на середину двора.

Вела взвизгнула и кинулась к Тайко. Дуфф стоял и ошарашенно смотрел на свои руки.

— Шикарно! Шикарно, парень! — обрадовался Миль, аплодируя Дуффу. — Маг ветра нам не помешает.

— Ветра?

— Ветра, — хихикнул Миль. — Тайко, ты в порядке?

Брат поднялся, отряхивая брюки. Вела вцепилась в него мёртвой хваткой, так что продолжить драку Тайко не удалось, а Дуффу и вовсе было не до него. Он водил руками в воздухе, будто пытался словить ими ветер.

— Я что-то пропустил? — спросил Идан, и Рута вздрогнула, потому что не слышала, как он вышел.

— Нет. Ничего нового. Тайко подрался с Дуффом из-за Велы. Но ты был прав. Дуфф — маг ветра. Теперь и он знает.

— Я всегда прав, — сказал он, остановившись на ступеньках и посмотрев на Руту. Ей показалось, что его зелёные глаза здесь как-то по-особенному светились. — Не хочешь прогуляться в сад? Посмотрим, есть ли там что-нибудь интересное.

— Пойдём.

Идан взял её за руку, и по дороге через двор Рута словила на себе несколько удивлённых и презрительных взглядов. Не только Тайко и Милю досталась участь нравиться нескольким девчонкам. Эта мысль смутила Руту, и она уставилась себе под ноги.

Они прошли мимо фонтана, где Селма уже лениво побрызгивала водой, и оказались в тени деревьев. Солнце, впрочем, и так уже садилось, но в саду сумерки сгущались под раскидистыми кронами яблонь, вишен и груш.

В цветах розовой спиреи обнаружилась ещё одна скамейка-качель, и Идан указал на неё.

— Ну как ты? Вроде бы здесь не так уж и плохо? И тёмные маги вовсе не звери? — спросил он, когда они уселись и начали слегка раскачиваться.

— Да, я боялась, что будет хуже.

— Что вас будут держать в камерах и заставлять бить друг друга магией? — засмеялся он.

— Нет! — Рута толкнула его в плечо. — Не настолько хуже. Наверное, я даже рада, что мы здесь, и надеюсь, нам помогут.

— Не сомневайся в этом, — сказал Идан и обнял Руту за плечи, притягивая ближе. — А в саду довольно мило.

— Да уж. Просто блеск, — хихикнула Рута.

Близость Идана вызвала в сердце трепет, в руках и ногах — дрожь, а внутри — жар, и как она ни пыталась, расслабиться в этом милом местечке не получалось.

Парень наклонился, заглядывая ей в глаза. Тонкие губы растянулись в нежной улыбке. Идан-рассвет.

— Ты только посмотри на это, Женнивер! Не успели перебраться, как уже заняли наше место! — воскликнул Миль.

Женнивер роскошно улыбнулась.

— Ничего страшного. Через полчаса мы собираемся, чтобы начать работать с магией, — она подмигнула Руте. Та прижала руки к груди, потому что сердце чуть не выскочило.

— Пойду всех обрадую! — она быстро поцеловала Идана в щёку и рванулась к замку, только на ходу сообразив, что сделала и что подумает Идан, и тем более Женнивер.

Хотя, в общем, ей было плевать. Магия. Магия. Магия.

Через полчаса Женнивер грациозно сидела на краю стола, а ребята расположились напротив полукругом — кто на диване, кто в креслах, а кто на полу.

— Не то чтобы я какой-то там учитель, — сказала Женнивер, — но собственным опытом поделюсь с удовольствием. Знаете, как нам объясняли в академии? Чтобы лучше научиться понимать свою магию и управлять ею, представьте её живым существом внутри вас, ну или предметом, — она спрыгнула со стола. — Ладно, скажу на своём примере, только не смейтесь. Моя магия — чёрная лиса. Если надо, помашет хвостиком перед глазами и затуманит взгляд, но если потребуется, то выпустит когти, и тогда держитесь! — Женнивер рассмеялась. Ребята переглянулись.

— А какая у тебя магия?

— Любви и красоты, — девушка поиграла глазами, а потом, оставив за собой ароматный шлейф, подошла к картине на стене с изображением безвкусного городского пейзажа, какое-то время всматривалась в него, её рука так и порывалась прикоснуться, но, видимо, Женнивер пожалела стараний художника и дотронулась только до рамы с облупившейся позолотой. Та мигом приобрела свежеокрашенный вид. Все радостно зашумели.

— А можно ли исправить то, что сделал маг любви? Если он случайно кого-то влюбил в себя?

Женнивер засмеялась.

— Что в этом плохого? — спросила она, округлив глаза, хотя по взгляду было понятно, что она прекрасно понимает вопрос.

— Рута, — шепнула Кази, дёргая за рукав, но Рута посмотрела на Велу.

— Вела тоже маг любви и красоты. Мы узнали об этом, когда он влюбила в себя Тайко, — сказала она.

— Рута, сядь! — потянула за рукав Кази, но та отдёрнула руку.

— Что? — возмутилась, вставая, покрасневшая Вела. — Я ничего не делала.

— Как же, как же! Все видели. Миль может подтвердить, — чётко произнесла Рута, чтобы Женнивер правильно услышала.

— Что ты такое говоришь, сестра? — подал вдруг голос Тайко, хотя его вообще никто не спрашивал. — Мне всегда нравилась Вела.

— Ха! Да ты её в упор не видел, потому что тебе всегда нравилась Кази! — выкрикнула Рута и заметила, что все притихли, наблюдая за её выступлением.

Женнивер только переводила взгляд с одного на другого.

— Лучше замолчи, если не знаешь! — рявкнул брат.

— Прекрати, прошу тебя, Рута! — не сдержалась и тоже встала Кази. Её голос задрожал, будто она собиралась заплакать. Но ведь Рута хотела ей помочь, а сейчас был самый подходящий момент.

— Женнивер, ты знаешь, как это исправить?

— Не надо ничего исправлять! — крикнул Тайко и направился к Руте.

— Хватит! — чуть не плача, взмолилась Кази, а Вела уже стояла красная в цвет помады Женнивер, смотрела на Тайко и всем своим чудовищным видом показывала, как она страдает.

— Я-то знаю, — ответила Женнивер, присев на край стола. — Но нужно, чтобы кто-то этого хотел.

— Кази хочет, и я уверена, что Тайко тоже! — сказала Рута. — Мне надоело смотреть, как они стесняются друг другу признаться. И тут Вела со своей магией! — не то чтобы она сердилась на Велу, но та почему-то не признавалась, что околдовала Тайко, и вовсе не собиралась этого исправлять, а это уже выводило Руту из себя.

— Если ты не замолчишь, я выволоку тебя отсюда, — процедил Тайко, подойдя ближе и пытаясь схватить сестру за руку. Но она всегда была шустрее его и вовремя отскочила, обойдя стоявшее рядом кресло.

— Если Женнивер не поможет, я сама с этим разберусь! Когда откроется моя магия, я восстановлю справедливость!

— Магия? — вскрикнул Тайко. — Да ты вообще не маг, Рута! В тебе нет магии. Это ошибка. Женщина-дервиш ошиблась, приняв лунный свет за сияние твоей магии.

— Тайко! — крикнула Кази, и брат как-то побледнел.

— Что? — переспросила Рута, ведь она не раз слышала эту историю. — Да такое вполне могло было случиться с тобой, брат. Ты ведь магию терпеть не можешь, а во мне она кипит, вот здесь, — девушка ударила себя в грудь.

— В тебе кипит твой дурацкий характер. Ты не маг. Смирись, — сказал Тайко и опустил взгляд.

— Ты шутишь? Я чувствую её! Даже вижу! Она… Она как пламя. Может трепетать огоньком свечи и согревать, а может вырваться и спалить неверных! Как ты! — зарычала Рута на брата.

Потом посмотрела на Кази. У той из глаз текли слёзы, оставляя на щеках блестящие дорожки. То есть… Он что, не шутит?

— Прости, — вздохнула подруга. — Мы боялись тебе сказать.

— Что? — Рута еле выдавила из себя этот вопрос. Холод объял её изнутри, сковал тело и мысли. В ушах звенело: «Не маг, не маг». — Что сказать?! — прикрикнула она.

— Я видела ночь твоего рождения, — прошептала сквозь слёзы Кази. — Твоя магия — ошибка. Прости, Рута. Но это ведь не так страшно.

— Что? — Рута попятилась, а когда брат протянул к ней руку, увернулась. — Моя магия — ошибка? Но почему, Кази? Почему? — она двигалась спиной вперёд, натыкаясь на кресла и обходя их. — Ах вот почему ты боялась ко мне прикасаться! Ты боялась не заглянуть в наше будущее, а признаться в моём прошлом!

Кази кивнула. Тайко тоже.

— Ну, спасибо тебе. И тебе, брат.

— Рута! — взмолилась Кази.

— Стой! — продолжил Тайко, но дверь была уже близко. Рута почувствовала её спиной.

— Не желаю вас больше видеть!

Она открыла дверь, выскользнула в коридор и побежала, не разбирая дороги. Тайко и Кази бросились за ней. Она слышала, но им было уже её не догнать.

Поворот, поворот, лестница, темнота, поворот, лестница, темнота, поворот, поворот. Комната. Закрыто. Дверь. Закрыто. Рута бежала, дёргаясь в каждую встречную дверь, спускалась или поднималась по каждой встречной лестнице. Наконец, ей удалось ворваться в какую-то тёмную комнату, где не было даже крошечного окошка или свечи. Она забилась в угол на полу и уткнула лицо в колени, чтобы никто не слышал, как она плачет.

23. Маг честен перед собой, народом и богами

Сколько прошло времени, она не знала. Может, она уснула. Или нет? Тело дрожало от холода и слёз, когда раздался стук в дверь.

— Рута! Это я, Идан.

Она не ответила.

— Я знаю, что ты здесь. Открой!

Она не ответила. Он не может знать. Постоит и уйдёт.

— Ладно. Тогда я зову Тайко, и мы вместе выламываем дверь.

Что? Тайко? Нет. Только не его.

— Не надо, — спешно ответила она. — Я иду.

Рута отодвинула засов и приоткрыла дверь. Идан стоял, держа перед собой лампу с холодным огнём. Такой огонь создавали маги, и он долго мог служить людям, отзываясь на тепло человеческого тела. Стоило взять лампу в ладони, как крошечный фитилёк воспламенялся и не гас, пока к нему не перекрывали доступ воздуха.

Она позволила Идану войти, но сама отстранилась от него подальше. Он вошёл и задвинул засов. Подняв лампу, всмотрелся в её лицо.

— Почему ты плачешь?

— А тебе не сказали? Или ты тоже знал и скрывал от меня эту маленькую деталь, как лучшая подруга и брат?

— Нет, я не знал. Теперь мне сказали, но я не думаю, что надо плакать из-за этого.

Рута шмыгнула носом.

— Уходи.

— Почему?

Идан сделал шаг, и Рута тоже сделала шаг. Назад.

— Не подходи ко мне, пожалуйста.

Она отступала, но он всё ещё шёл вперёд.

— Почему, Рута?

— Ты не должен приближаться ко мне, Идан. Пожалуйста, остановись. Ты могущественный маг, а я никто. Я ничтожество, к которому тебе не следует прикасаться.

— Что за ерунду ты говоришь?

Он снова сделал шаг. А она опять отступила.

— Ты не никто, Рута

— А кто я?

— Ты…

На мгновение Идан замер.

— Видишь, ты не можешь найти слов, — покачала головой Рута, сделав ещё шаг назад и уткнувшись в стену.

— Ты… Свет. Да, ты — свет для всех, кто тебя знает. Ты — свет для меня.

— Свет? — на глазах Руты выступили слёзы. А она-то думала, что успела выплакать их все.

— Да, — сказал Идан и сделал ещё шаг, встав совсем близко к ней. Настолько, что дыхание начало перехватывать. — Ты самый неравнодушный человек, которого я знаю. Ты рисковала, чтобы помочь друзьям. Ты сражалась рядом со мной в лесу, хотя могла спрятаться и переждать. Рута, пожалуйста, не гони меня.

Она поискала пути отхода, но Идан подошёл слишком близко. Он присел, чтобы поставить лампу на пол, и снова выпрямился. Теперь она слышала его дыхание. Оно перекликалось с её дыханием.

— Идан, не надо, — попросила она в последний раз, прежде чем он протянул руку и коснулся её щеки.

— Ты плакала всё это время, пока мы искали тебя? Откуда в тебе столько воды?

Рута опять шмыгнула носом. А он ещё умудрялся шутить. Она хотела отвернуться, но он взял её лицо в ладони. От горячих рук тепло разлилось по всему телу. И вот его губы коснулись её губ. Они забрали с них соль и теперь тоже стали солёными. А Рута подумала, что когда целуются жители морских глубин, например, русалки, их поцелуи, должно быть, всегда со вкусом соли.

Она обхватила запястья Идана. Попыталась оторвать от себя его руки, но безуспешно. Тогда она продолжила путь вдоль его рук до самых плеч, а потом на спину и до талии.

Идан снял пояс, и Рута скользнула руками под его рубашку. Тепло накрыло её тело новой волной. Его кожа согревала озябшие ладони, возвращала жизнь в окоченевшие на камнях пальцы.

Парень отпустил её лицо и быстрым движением стащил и бросил на пол свою рубашку. Лампа, стоявшая на полу, давала немного света, но этого было достаточно, чтобы разглядеть его острые, но в то же время сильные плечи. Пожалуй, не такие могучие, как у Тайко, но имеющие свой неповторимый рельеф, в котором Рута уже заблудилась окончательно и бесповоротно.

Он посмотрел в её глаза. В полумраке его взгляд не казался зелёным, скорее чёрным, но он блестел каким-то живым, рвущимся на свободу огнём. Рута смотрела на него и понимала, что теперь передней не Идан-рассвет и не Идан-скала, а совершенно новый и незнакомый ей Идан-огонь. Ещё секунда, и он поглотит её целиком, как пламя поглощает всё, что попадается ему на пути.

Рута прикрыла веки. Пусть.

Идан сделал ещё шаг и набросился на её губы, как проголодавшийся зверь. Этот поцелуй не был робким или нежным, он был всепоглощающим пламенем. Пальцы Руты вцепились в крепкое тело. Горячая кожа манила и не давала от неё оторваться.

Рута почувствовала, как руки Идана скомкали платье, и оно поползло вверх, повинуясь рукам Идана-огня, тлея под его пальцами. Ещё несколько секунд, и оно слетело через её голову и упало к ногам.

Рута перестала дышать.

Идан прижался к ней, и её замерзшее, покрытое гусиной кожей тело растворилось в его тепле и ласках. Согревшись, она утратила способность твёрдо стоять на ногах. Парень почувствовал это, оторвался от её губ, огляделся, приметил у противоположной стены кушетку, край которой едва выхватывался из темноты, потянул Руту за руку, но она тут же запуталась в лежавшем под ногами платье и чуть не свалилась. Тогда Идан подхватил её на руки и опустил на кушетку.

— Какая же ты лёгкая, — улыбнулся он и лёг рядом.

Рута закрыла глаза, чтобы уловить телом и запомнить кожей близость Идана. Его рука нырнула под её нижнюю рубашку и коснулась груди. Рута вздрогнула. Пусть. Хоть мама и говорила ей, что спешить в отношениях с мужчинами нет никакой веской причины, Рута уже разрешила себе идти до конца. У неё как раз эта причина была, хоть и признание себе в этом каждый раз отдавало ноющей болью в груди. Но Идан не торопился.

Идан-огонь делился своим теплом и целовал её щёки, губы, шею и всё, что попадалось ему дальше. Сминал рубашку. Казалось, он вот-вот сорвёт её с треском, но, видимо, маг смерти с детства был приучен контролировать своё тело. Рута инстинктивно вцепилась пальцами в штаны, когда его рука скользнула вниз, но губы Идана коснулись её живота, и она невольно хихикнула и разжала пальцы. Идан-огонь вот-вот поглотит её целиком. И пусть.

Так они долго ласкали и целовали друг друга. Рута даже на какое-то время забыла о том, что случилось, забыла, что она не маг. Ей, как никогда, сейчас было хорошо рядом с Иданом. В его тепле, в его ласке. Будто бы и не было ничего, что могло бы омрачить эту ночь. Но потом что-то, словно игла, пронзало память, вновь возникала боль, и Рута жадно ловила поцелуи Идана, захлёбывалась в прикосновениях к телу, чтобы только не вспоминать.

Проснулась она, обнимая Идана. Он улыбался во сне, даже во мраке Рута видела его лёгкую улыбку. Она подавила желание поцеловать его, чтобы не разбудить, и осторожно сползла с кушетки, надела платье и пристегнула пояс с двумя кинжалами. Это единственное, что было при ней.

Она не соврала, когда сказала, что Идан больше не увидит её слёз. Он вообще больше её не увидит. Последний раз взглянув на спящего мага смерти, прекрасного мага смерти, Рута отодвинула засов и вышла в коридор, бесшумно прикрыв за собой дверь.

В коридоре стояла совершенная тишина. Ни голосов, ни шагов. И тьма. Рута пошла вдоль стены. Из дома Шторма было три выхода: к воротам, во двор и маленькая неприметная дверца, ведущая к конюшне и хлеву. Туда она и направилась. Пробраться к задней двери можно было через кухню. Хорошо, что все ещё спали, даже кухарки. Рута беспрепятственно добралась до выхода и покинула замок.

На крышу конюшни залезть не составило труда. Дерево оказалось сучковатым и неотёсанным. С конюшни Рута перепрыгнула на крышу амбара — самого высокого сооружения на хозяйственном дворе. С него до забора — рукой подать. Очутившись на заборе, она посмотрела вниз. Ничего, если представить, что прыгаешь с трапеции… Рута оттолкнулась, взлетела, перевернулась дважды вокруг себя и мягко приземлилась на траву. Вдоль забора она обогнула замок и ринулась к лесу.

Её не станут искать, пока не проснётся Идан. Все наверняка думают, что она с ним. Но долго ли он проспит? Поэтому Рута не останавливалась и не давала себе передышку. Солнце уже пропустило первые розовые нити лучей между деревьями. Запели ранние птахи. Она всё пробиралась и пробиралась. Длинное платье не подходило для бега по лесу. Пришлось задрать его повыше и завязать узлом у бедра, чтобы не путалось под ногами и не цеплялось за сучья и корни.

С подъёмом солнца поднималось и настроение. Из мрачной ловушки для одинокой путницы лес превращался в сказочный мир, где живут феи. Паутинки золотились, сверкали в утренних лучах стрекозы, пахло начинающейся осенью.

Рута вымоталась и вспотела. На краю леса она всё же позволила себе присесть на ствол поваленной сосны и отдышаться. Она кое-как собрала в кучу волосы и заплела их в толстую косу, перевязав её стебельком тимофеевки. Беглянка. Без вещей, без еды, без денег. Как выживать?

Но среди магов ей не место. Не место среди могущественных людей, способных менять мир, способных нести свет или тьму. Среди тех, кого уважают и даже боятся. Ей не место среди них.

Идан сказал, что она — свет. Что же, именно это ей и наказывала мама. Нести свет. И она его понесёт тем, кто в нём нуждается. Тем, кому для счастья нужна не магия, а добрая улыбка и чашка бульона. В самых тёмных уголках города, на самом дне общества. Среди нищих. Среди… Рута сделала глубокий вздох. Слёзы снова подступили. В горле распухло.

— Среди отбросов, — сказала она вслух, собравшись с духом. И в последний раз оглянулась на лес.

24. Маг просит богов о защите и помощи

Погони быть не должно. Она спрячется так, что даже Миль не сможет её найти. Пусть даже прочешет город. Да хоть все города. Прежняя Рута вчера умерла. Не ищите её.

Она снова бежала мимо просыпающихся крошечных фермерских домиков. Город с красноватыми стенами звал её, торопил нырнуть в его паутину улиц, чтобы затеряться. Рута знала, что с причала на полуостров в Дергдунум ходят лодки, но бежать туда сейчас было глупо. Если её начнут искать, то, вероятно, сразу отправятся туда, подумав, что она захочет вернуться домой. Нет, домой ей нет дороги. Она не может показаться на глаза родителям. Она не маг. Она никто. Может, когда-нибудь она появится на их пороге. Но не сейчас.

Окрестности оживали в утренних лучах. Когда Рута добралась до города, на улицах уже появились люди. Торговки раскладывали товары в лавках, проехал в повозке, нагружённой чанами и кувшинами, фермер. Из-за раскрытых окон вылетали голоса. Как же Рута отвыкла от городских звуков… Но теперь она вслушивалась в каждый, чтобы не пропустить того, что искала. В любом городе, даже таком захолустном, как этот на краю острова, должен быть цирк. Люди любят зрелища, и, если бы цирков не было так много, циркачи могли бы быть более уважаемыми. Но артистов в последнее время развелось столько, что они начали сражаться за зрителя, как когда-то феодалы — за земли.

Чутьё не подвело, и в одной из пыльных городских подворотен Рута наткнулась на сонные цирковые повозки. Лошадь, не шибко откормленная, но ухоженная, дремала возле одной из них.

Откинув полог, из повозки выскочила белобрысая девица в одной нижней рубашке. Она огляделась, но не успела сделать и шага в сторону, как её вытошнило прямо на заднее колесо.

— Ах ты, стерва! — из другой повозки выглянул и спустился по лесенке грузный мужчина лет пятидесяти. — Мало того, что шлялась полночи, так ещё и заблюёшь мне всю повозку! И что теперь прикажешь? Отменить все твои номера? У! — мужчина замахнулся на девицу кулаком.

— Я выступлю за неё, — сказала Рута, подходя к хозяину. — У меня есть номер с ножами, я умею танцевать и выступать на трапеции.

— Откуда ты взялась? — прищурился тот, осматривая её. — И что ты хочешь за выступление?

Рута склонила голову.

— Сбежала из цирковой школы. Всё, что мне нужно, — это кусок хлеба и крыша над головой, пусть даже крыша повозки.

— Из какой школы? — недоверчиво глянул хозяин цирка.

— Из школы Джодока, — хмуро ответила Рута, позволив воспоминаниям из далёкого детства пробиться в память.

— А почему? — он всё ещё недоверчиво смотрел.

— Если вы знаете его, то можете догадаться.

— Как тебя зовут? — спросил приятный мужской голос.

— Чилика, — соврала Рута, вспомнив, как звали её любимую куклу. Она напоминала Руту. Такие же большие синие глаза и рыжие волосы. Рута подняла взгляд. На неё смотрел светловолосый парень примерно её же возраста и по комплекции напоминавший Тайко. Наверное, акробат.

— А я Лейс.

— Ладно. Допустим. Покажи, что умеешь, — приказал хозяин.

Рута огляделась. Деревянная стойка ближайшего торгового навеса была как нельзя кстати. Она сделала два переворота через голову и метнула в стойку кинжалы. Кто-то зааплодировал.

— Браво! — воскликнул Лейс.

— Можешь выступать, — сказал мужчина.

— А можно я надену маску? — спросила Рута.

— Да. Выбери всё что хочешь в реквизите. Мне нужны три сольных номера.

— Я сделаю.

— Камрин, дай ей всё, что нужно. Благодари богов, что они послали нам Чилику.

Девушка натянуто улыбнулась и потащила Руту в повозку.

— Слушай, спасибо тебе. Выручи меня разок. Что-то я вчера в трактире перестаралась, — сказала Камрин, распахивая перед Рутой сундук с тряпьём. — Мутит, не могу. Это всё из-за долгой дороги, — она завалилась на лежанку, пошарила рукой вокруг себя и приложила к голове пустой кувшин.

— Тебе принести воды?

— О, если можно. Мне так плохо, правда.

— Понимаю. Я сейчас.

Рута вышла из повозки и пошла на площадь, что приметила за углом. Там в фонтане набрала воды в кувшин и вернулась, по дороге захватив свои кинжалы.

— У вас есть ещё ножи? — спросила она, протягивая кувшин Камрин. — А то у меня только два.

— Наверное. Спроси у Галвина. Слушай, а что, правду говорят, что Джодок бьёт своих учеников?

Рута хмыкнула.

— А думаешь, я просто так скрываюсь на острове?

Здесь Рута не соврала. Даже сейчас она чувствовала удары его палки на своих ногах. Таковы были методы воспитания Джодока. Он держал юных артистов взаперти, заставлял тренироваться с утра до ночи и бил за ошибки. Но, возможно, именно это и помогло Руте научиться всему, что она умела теперь. Ей хватило выдержки и терпения заниматься и без палки, когда они с Тайко сбежали так же, как сегодня она сбежала из Дома Шторма. Они скитались по улицам и спали в подворотнях целую неделю, прежде чем добрались до дома. А ведь им было всего-то семь. Увидев своих грязных, оборванных и исхудавших детей, отец не отправил их назад в цирковую школу, а продолжил учить сам.

— Жуть какая!

Рута нашла в сундуке подходящее трико и выбрала к нему жёлтое платье без рукавов, расчесала волосы и убрала их в тугой пучок на затылке и надела маску, без которой ей не стоило показываться на публике.

— А вы откуда? — спросила она Камрин, хотя уже и так предполагала, судя по блондинистой внешности циркачей.

— Из Белбрига, — подтвердила девушка. — Сегодня дадим представление на острове и поедем домой. И так гастроли в этом сезоне затянулись. А всё из-за хорошей погоды, — устало добавила она и длинно зевнула.

Рута выглянула из повозки. Галвин с блондином перетаскивали на площадь декорации. Женщина наряжала лошадь в клетчатую попону. Город просыпался и наполнялся людьми. Наверное, и Идан уже проснулся, и теперь её ищут всем Домом Шторма. Как скоро стоит ожидать здесь появление Миля? Но всё же Рута надеялась, что поиски начнутся с причала.

Представление отшумело мгновенно. Рута совсем потеряла счёт времени, увлеклась и в какой-то миг даже забыла, что находится в бегах, и перестала выискивать глазами в толпе знакомые лица. Галвин радовался, а это значило, что он, скорее всего, не откажет и возьмёт её в свою труппу. Так она сможет какое-то время скрываться, а потом о ней забудут. Тёмные маги займутся более важными делами.

Зрители разошлись, Галвин пересчитал серебро и бронзу, разложил по разным кошелям и велел всем побыстрее сворачиваться. «И чтоб никаких трактиров. Нужно успеть на вечерний паром», — объявил он со всей строгостью в голосе. Рута сидела на краю повозки, наполовину скрываясь за пологом, и рассматривала площадь.

Возле охотничьих палаток началось состязание в стрельбе из лука, и публика, недавно аплодировавшая Руте, переместилась туда, чтобы оценить умения охотников.

На противоположной стороне появились люди в форме городской стражи на лошадях. Один из них указал в сторону Руты, и её сердце упало. Она спряталась в повозке, где спала всё ещё не отошедшая от ночных приключений Камрин.

Цокот копыт приближался и усиливал дрожь в теле Руты, потом раздались голоса, и она припала к стене повозке ухом, но разобрать ничего не удалось.

— Это сборщик налогов, — сказал, влетев внутрь Лейс. — Галвина могут забрать, он не платил уже два месяца.

— Но можно ведь попросить отсрочку у Главы города? — предположила Рута, зная, что отец неоднократно прибегал к такой просьбе, когда им было трудно сводить концы с концами.

— Он просил, но Глава в этот раз отказал, а Галвин здорово потратился на барсов.

Да, барсы были хороши. Рута, открыв рот, наблюдала, как их водили на поводках по кругу, как они прыгали через кольцо и даже ездили на лошади.

Полог распахнулся, и в повозку заглянул усатый человек в бордовом костюме.

— Тогда мы заберём одну из твоих девиц в качестве платы. Вот эту, — не успела Рута сообразить, как мужчина, отпихнув бросившегося было на защиту Лейса, схватил её за руку и потащил из повозки под визг Камрин.

— Нет, не надо, пусти меня! — сопротивлялась Рута.

— Чилика! — Лейс выпрыгнул, обхватив сборщика за шею. — Беги!

Рута бросилась бежать, увернувшись от кинувшихся к ней стражников, и рванулась к площадке, где шло состязание. Она сразу же приметила, где можно обзавестись луком и колчаном стрел, подбежала к лавке с разложенным для стрелков оружием, схватила первый попавшийся лук привычного для неё среднего размера, колчан и, воспользовавшись эффектом неожиданности, вскочила на прилавок, оттуда — на стоявшую рядом бочку, а с неё — на лёгкую деревянную крышу.

— Стой!

— Держите её! — слышала она внизу.

Вставив стрелу, она спешно выстрелила в ближайшего стражника, который уже примерялся, как бы выстрелить в неё. Рута его опередила, попав в ногу. Тот завопил и упал на землю.

Народ закричал и стал разбегаться.

Она пробежала по крыше, перепрыгнула на другую, пробежала по ней, но следующая лавка была накрыта тканевым навесом, и Руте пришлось спрыгнуть на землю. Тут кто-то сгрёб её в охапку, так что ноги оторвались от земли. По расшитым манжетам Рута поняла, что это стража Дергдунума.

— Забирайте свою сумасшедшую, капитан! — прорычал стражник. — Она излупила мне все ноги.

Капитан стражи, здоровенный и неповоротливый, сковал её запястье своей пятернёй, сбросил с её плеча лук и вытащил оба кинжала из ножен, швырнув их на землю.

— Отпустите её! — кричал, прорываясь, Лейс, но двое стражей не подпускали его.

Галвин в растерянности смотрел то на одного, то на другого, не зная, что делать. Зеваки разбежались по сторонам, но не уходили с площади. Ещё бы! Такое представление не каждый день увидишь.

В воздухе замерцало.

Рута ахнула, и все, проследив за её испуганным взглядом, застыли в изумлении. Наверное, им не доводилось встречаться с магами пространства.

— Что это?! — вскричал сборщик налогов. — Боги, что это?!

— Уходите! Галвин, уходите, они вас убьют! — негромко сказала Рута, чтобы спасти этот и без того бедный цирк от голодной смерти, если он останется без хозяина.

Из мерцания вышел Деян, сияя улыбкой. Стражники подняли мечи и луки.

— Доброго дня! Вижу, у вас здесь весело, — сказал парень, подмигивая Руте.

Рута слышала, как Галвин повёл лошадь с площади, пока стражники обратили всё своё внимание на появившегося невесть откуда Деяна, однако капитан держал крепко, и Рута чувствовала, что рука уже обескровилась.

— Пустите её! Чилика! — рвался Лейс, невзирая на приказы Галвина.

Рута повернулась к мальчишке.

— Уходи, Лейс! Я не Чилика. Я обманула вас, уходи!

Парень остановился и заморгал, переваривая услышанное.

— Лейс, ты слышал? Уходим! — рявкнул Галвин.

— А как же налоги! — кудахтал, бегая то вокруг стражи, то вокруг повозки, сборщик.

Из мерцания появился Идан и, увидев Руту, просиял — глаза посветлели, и солнце заиграло во взгляде.

Рута опустила голову. Смотреть на Идана, от которого она убежала во второй раз, было невозможно, но сейчас пытаться сбежать уже не имело смысла. Рука онемела, стражи обступили, а капитан с надменным лицом смотрел на ребят, как на преступников.

— Отпустите девушку, — сказал Идан.

За его спиной возник из мерцания Найден.

— Кто бы вы ни были, можете убираться обратно. Девчонка — преступница и ответит по всей строгости закона.

— Преступница? — переспросил Деян с усмешкой. — И что она преступила?

Капитан мотнул головой в сторону раненого стражника, который сидел с бледным видом, привалившись к стене, а какая-то женщина перевязывала ему ногу.

— Напала на городскую стражу. Если не хотите, чтобы мы арестовали и вас, проваливайте, кем бы вы ни были.

Идан покачал головой.

Деян рассмеялся.

— Она? Напала? Ну вы и шутники!

— Эта девочка пойдёт с нами, — сказал, шагнув вперёд, Найден.

— Проваливайте, пока я не приказал арестовать вас, — капитан отдал беззвучный приказ стражам, и те ринулись его исполнять, но замерли на месте, лишённые способности дышать.

Капитан попятился, таща за собой Руту.

Глаза Найдена почернели.

— Отпусти её, ты, болван! — Идан сделал шаг, и его глаза тоже окрасились чёрным. — Быстро!

Стражники захрипели, один повалился на землю, другой согнулся. Пальцы капитана нерешительно разжались.

Рута принялась растирать онемевшую руку. Идан подошёл, взял её за плечи и повёл к проходу. Оттуда как раз вышел Миль.

— Ого! Да ты устроила переполох! — воскликнул он.

Рута нахмурилась, а Идан молча подтолкнул её в мерцающий круг.

— Уходим все! — отдал приказ Найден. — Извините за беспокойство, капитан.

— Рута! — с криком бросилась ей на шею Кази, не успела она выйти из прохода в кабинет, где состоялось их первое собрание в Доме Шторма.

Рута попыталась отстраниться, но подруга обвила её шею, прильнула к щеке и сразу же намочила слезами.

— Прости меня, прошу, — шептала она.

У Руты тоже потекло из глаз, но она молчала, потому что горло окаменело и невозможно было выдавить ни слова.

Тайко тоже был здесь. И сквозь пелену на глазах Рута заметила, что он один, без Велы. Он подошёл, не глядя на сестру, молча обнял и её, и Кази, и у Руты по телу пробежала приятная дрожь. Неужели?

— Сестрёнка, не делай так больше. Если захочешь убежать, то возьми хотя бы нас.

Баскак уже тёрся о её ноги. У окна стоял улыбающийся Ель, а рядом — Гойка.

— Какая трогательная сцена! — ненавистный голос Миля прервал минуту нежности. Минуту, на которую Рута позволила себе оказаться дома. Как бы дома. С самыми близкими ей людьми, как раньше. — Во второй раз сбежать от Идана, чтобы снова вляпаться в неприятности! На его месте я посадил бы тебя на цепь, — захохотал Миль, но Рута проигнорировала его колкости.

— Вас? — она подняла затуманенный взгляд на брата.

— Конечно, меня и Кази, — улыбнулся Тайко. — Твой побег напомнил нам, кто мы друг для друга, и теперь никакие чары не смогут нас разлучить.

— Это так смешно, — Кази шмыгнула носом.

— Так вы теперь… вместе?

— Теперь и навсегда, — ответил Тайко и, наклонившись и при этом чуть не сломав Руте рёбра, поцеловал Кази в макушку.

Освободившись, Рута размазала рукавом слёзы и увидела, что Идан, его брат и отец тоже здесь, просто стоят и смотрят на них. При этом Идан снова напоминал скалу.

— Зачем? — только и произнёс он, глядя исподлобья.

Рута опустила взгляд. Сколько можно оправдываться! Она не маг и не должна здесь быть.

— Что за глупые вопросы, брат? — подал голос Деян. — Понятное дело, девушка с детства ждала свою магию. Да у неё глаза горели, я сам видел. Она хочет быть магом больше всего на свете. Больше жизни, если хочешь знать. Так покажи ей путь.

— Деян, заткнись! — вскинулся на брата Идан, а Рута во все глаза уставилась на Деяна. Что он имел в виду?

— Какой путь? — уцепилась она за это слово, как за единственную верёвочку.

— Никакой, — отрезал Идан. — Идём, надо поговорить, — он хотел взять её за руку, но Рута отпрыгнула.

— Подожди, я хочу знать. Если есть хоть один крошечный шанс для меня прикоснуться к магии, я отдам за него всё! — прокричала она, отступая от Идана, который всё же намеревался увести её отсюда.

— Вот видишь, брат! Скажи ей!

— Спокойно, Деян, — вмешался Найден. — Я думаю, Идан прав. Это не выход. Давайте разойдёмся и дадим им поговорить.

— Нет! — вскрикнула Рута, снова отдёргивая руку. — Скажите мне сейчас! — увернувшись от Идана, она подбежала к Деяну и вцепилась в его локти. — Скажи мне!

Сердце колотилось, как бешеное. То, что сказал Деян, вселило в неё невероятную надежду. Может, она не права. Может, он вовсе не имел в виду открытие магии, но то, как вступился Идан, говорило, что речь о важном, пусть и опасном, шансе.

— Ладно, — тихо сказал Деян.

— Я убью тебя, — прорычал Идан. — Если ты скажешь, я тебя убью.

Рута обернулась. Глаза Идана уже начали чернеть.

— Стоп, парни, — вмешался Найден. — Не будем принимать поспешных решений. Рута, успокойся, поговори с Иданом. А ещё тебе надо поесть. Я попрошу, чтобы принесли что-нибудь сюда. А ты, Деян, займись своими делами.

Взгляд Найдена охладил пыл у всех присутствующих. Деян высвободился из хватки дрожащей от гнева, страсти и желания узнать тайну Руты и вышел из комнаты. За ним, недоверчиво поглядывая, вышли все остальные.

Остался только Идан.

Идан-скала.

25. Маг наделён своей властью богами

Он просто стоял и смотрел на неё колючим, холодным взглядом.

Она закатила глаза.

— Что? Ты вытащил меня, чтобы вот так смотреть?

— Как? — не понял Идан.

В её памяти поднятые из душевных глубин воспоминания о цирковой школе сейчас были слишком свежи.

— Как учитель Джодок на провинившуюся ученицу.

Идан нахмурился.

— Я так понимаю, учитель Джодок — этот тот, из-за кого ты не терпишь грубость?

— Он самый.

— Но я же ни разу не был груб с тобой?

— Не был. И не надо так смотреть. Ты, как всегда, хочешь задать свой любимый вопрос: «Зачем?».

— Да. Зачем? — подтвердил Идан. — Зачем ты постоянно подвергаешь себя опасности?

— Я не собиралась! — воскликнула Рута. — Я просто хотела жить, как раньше, — слёзы снова выступили у неё на глазах, и голос сорвался. — Но так вышло!

Идан вздохнул.

— Я надеялся, что ты останешься. Разве я не доказал, что ты нужна мне? И магия меня не интересует.

— О да. Ты был очень убедителен, — Рута ощутила, как лицо заливает краска. Воспоминания о ночи ворвались в мысли, в сердце, в тело, заставив дрожать каждую клеточку. — Но ты никогда не сможешь меня понять, — она сложила руки на груди, закрываясь от него. То, что произошло между ними ночью, не должно было повториться, и хорошо, что они не пошли тогда до конца.

— Почему?

— Мы ходим по кругу, тебе не кажется?

— Тогда перестань убегать от меня, — он подошёл ближе, а сердце Руты забилось сильнее.

— Я бы и не убегала, если бы ты просто позволил мне уйти и не устраивал бы каждый раз погоню, — огрызнулась она, отступая.

— Рута, я волновался, — румянец наполз на его щёки, он сделал ещё шаг, и Рута еле сдержалась, чтобы не кинуться в его объятия, не высушить слёзы об его рубашку, не поддаться снова той страсти, что настигла её так внезапно в самую горькую в её жизни ночь. В ночь смерти Руты, полной надежд и веры в светлую магию. — И, как оказалось, не напрасно, — добавил Идан. — Почему тебя схватили?

— Сборщик налогов пришёл к хозяину цирка и решил забрать меня в качестве платы.

— Хорошо, что мы успели. Кази увидела тебя на крыше лавки, и мы решили начать с ближайшего города. Видишь, тебе нельзя болтаться одной. Если ты так уж хочешь, давай я поговорю с отцом, и мы доставим тебя прямо домой. Там ты хотя бы будешь в безопасности, — он протянул руки, но Рута не собиралась сдаваться. Она щипала себя за предплечья, чтобы не забываться. Нет, это больше не повторится.

— Нет! Я не хочу домой. Но теперь я не сбегу, не бойся, — она прищурилась. Да, теперь ей было ради чего остаться здесь, в доме, полном магов. — Скажи мне, Идан…

— Сказать что? — прикинулся он дурачком.

— Что имел в виду твой брат?

— Рута! — он вцепился в свои волосы. — Забудь, просто забудь.

— Нет, — она обогнула кресло, чтобы держаться подальше от его магии. Не той тёмной магии смерти, а той, что таилась в его зелёном взгляде, его румянце, его крепком теле.

— Я тебе не скажу. И знаешь, что? Если ты выведаешь у моего брата, я больше не подойду к тебе. Никогда. Прости. Ты просто не понимаешь, о чём говоришь, — он отступил и медленно пошёл к двери.

— Если ты мне не скажешь, я сама к тебе не подойду! — от обиды выкрикнула Рута. — Я сама всё узнаю. Найду способ, — сказала она уже тихо. Не для того, чтобы слышал Идан, который лишь раз оглянулся на неё, подойдя к двери, и покачал головой с грустью в глазах. А для самой себя.

В этот момент вошла девушка с подносом еды.

— Привет, ты будешь есть? До ужина ещё далеко.

При виде еды у Руты заурчало в животе.

— Да, спасибо, оставьте.

Девушка поставила поднос на столик и вышла. Рута оценила содержимое, запихнула в рот кусок сыра, залпом осушила стакан молока и вышла в коридор. Нужно было переодеться во что-то более подходящее для Дома Шторма. Она направилась в свою комнату. Там оказалось пусто. Наверное, Кази и Гойка постигали секреты магии.

Рута вздохнула. В груди как будто распухал плотный пузырь, давил на горло и мешал глубоко дышать. Как же она выдержит это? Находиться здесь среди тридцати магов. И быть не у дел.

Это уничтожало её. Теперь она понимала, каково было Идану, когда он смотрел на ребят из окна, чувствуя себя изгоем. Теперь ей предстояло так жить? Нет, лучше вернуться в цирк. Найти Галвина, рассказать правду и жить в его нищем цирке. Или нет…

Или…

Она шла по коридору, прислушиваясь к шагам. Следит ли за ней Идан? О боги, неужели он опять станет делать это?

Добредя до библиотеки, Рута осторожно скользнула в двери. Перед ней открылись стеллажи, на которых аккуратно стояли книги, рассортированные по цветам, годам, толщине, высоте и прочим признакам. Выглядело это идеально. Не иначе как их коснулась рука Женнивер. Маги любви и красоты умели приводить в порядок всё, чего касались.

Пахло бумагой и свечой. Уютно. Рута пошла вдоль стеллажей туда, где пестрели цветными обложками несколько ровных рядов книг одинаковой высоты и толщины, но, пройдя половину стеллажа, она поняла, что свернула не в ту сторону.

«Когда слышишь драконов»

«Сердце владыки моря»

«Битва мага-пересмешника»

Какого ещё пересмешника? Таких магов не бывает. Это всё сказки. Прочитав с десяток подобных названий, Рута перешла на другую сторону, которая выглядела не столь пёстро и ярко, скорее скучно. Книги там не отличались разнообразием цветов и блеском, но больше походили на то, что могло открыть тайны магической силы.

Вот и Постулаты. Рута вздохнула. Сколько ночей она провела с ними под подушкой, а они оказались совершенно бесполезны.

— Почему я знал, что ты придёшь сюда? — спросил голос, и Рута выронила секунду назад взятую в руки книгу.

Деян сидел в углу у дальней стены между стеллажами в кресле, освещаемый лампой с холодным огнём.

Чёрные волосы мягко поблёскивали в желтоватом сиянии, зато зелёные глаза били точно в цель. Не отвертишься. Не ускользнёшь.

Переведя дух, Рута ответила, уперев кулаки в бока:

— Потому что ни ты, ни Идан не сказали мне главного.

— А ты уверена, что хочешь знать?

— Иначе бы не пришла.

Оценивающий взгляд скользил по её фигуре вниз-вверх.

— Ты ведь акробатка, да?

Рута выдохнула. Давайте будем каждый день дружно напоминать ей об этом! Да, она не маг. Она всего лишь акробатка! Погасив гнев какой-то невесть откуда взявшейся внутренней силой, она ответила, как смогла, спокойно:

— Да. А что?

— М-м-м, — промычал Деян, скользя по ней взглядом, что уже начинало бесить. — Ты мне нравишься. Подумать только, у нас с Иданом одинаковый вкус на женщин. Мы оба любим горячих, решительных. Ты проявила себя именно так.

— По-твоему, я здесь, чтобы обсуждать ваши с Иданом вкусы?

Парень засмеялся и встал, отшвырнув книгу, которую держал в руке.

— По-моему, ты здесь, чтобы узнать, как стать магом.

На слова «стать магом» сердце отозвалось, как цветок отзывается на касание солнечного луча.

— Именно. Так ты скажешь? Или боишься быть убитым младшим братом?

— Как же ты рвёшься туда, о чём даже не подозреваешь… — протянул Деян, подходя ближе.

— Я семнадцать лет жила ради этого. И меня теперь ничто не остановит.

— Поразительно! — восхитился он, и тёплая ладонь тыльной стороной коснулась щеки Руты. Она удержала себя на месте, хоть и был порыв отпрянуть. — Из тебя выйдет сильнейший маг.

Краска побежала на лицо, тело охватил жар. Это уже было не просто касание солнечного луча, это был поток лавы, стремительно накрывающий Руту с головой.

Пальцы Деяна тем временем прошлись по щеке, съехали на шею, прокатились по ней и поплыли вдоль выреза платья. Когда они коснулись груди в самой середине выреза, Рута остановила их, сжав в кулак.

— Говори, Деян, — потребовала она, отбрасывая его руку.

Его взгляд внезапно потемнел, он толкнул Руту к стеллажу и врезался ладонями в корешки книг по обе стороны от её головы. Сомкнув губы в тонкую линию, совсем как Идан, он смотрел на неё. Его дыхание стало частым и тяжёлым. Её тоже. Неужели она всё испортила?

По лицу Деяна скользнула ухмылка.

— Ты когда-нибудь слышала об алайсиаги?

— Да, это духи, — ответила она, задыхаясь от волнения.

— Не просто духи, это эскорт бога войны. Они подчиняются богине смерти, — сказал Деян, не думая отстраняться, а Руте уже не хватало воздуха. Алайсиаги… Да. Она читала о них. Несокрушимые, приносящие смерть. — Призывать богиню смерти может только рождённый магом, но тот, кто пройдёт обряд посвящения, ритуал двух клятв и двух кровей, сможет призывать алайсиаги, станет обладателем их магической силы.

Рута сглотнула. Хотелось оттолкнуть парня, выскользнуть и вдохнуть поглубже. Магия алайсиаги, тёмная и сильная. С ней она может быть почти равной Идану. С ней она больше не будет ничтожеством.

Она облизала губы. Дыхание давалось с трудом.

— Но почему… — на большее не хватило воздуха.

— Почему Идан запретил говорить тебе?

Рута кивнула.

— Потому что магия алайсиаги обречёт твою душу на служение тёмной силе.

Она резко выдохнула. Он шутит? Кто как не Идан говорил, что тёмная магия ничем не хуже светлой?

— И всё?

— Потому что ты будешь несвободна, — сказал Деян, глядя сверху вниз, не отрывая взгляда и не убирая рук.

Это уже было ближе к делу. Сердце рвалось наружу. Губы снова пересохли. Рута их облизала.

— Что это значит?

— Значит, что ты будешь связана с магом, обратившим тебя. Если он вступит в битву, он обязан будет призвать тебя, а ты — откликнуться на его призыв.

— А если не призовёт?

— Тогда ты вольна жить как хочешь. Но не забывай, алайсиаги сродни магам смерти, так что и другого отношения ожидать не придётся.

— Идан не захочет, чтобы я стала его алайсиаги?

Деян хмыкнул.

— А ты хочешь стать его алайсиаги? — он сузил глаза.

— Я просто… Мы… — она прерывисто вздохнула.

Парень, наконец, оторвал от книг ладони и отступил. А Рута смогла дышать свободнее.

— Даже не мечтай об этом. Он не будет тобой рисковать, — сказал Деян, подходя к креслу, на котором сидел до этого. Он подобрал книгу и повернулся. — Пойми, аванс, выданный нам отцом за годы сражений и сотни смертей, однажды иссякнет, и богиня потребует, чтобы мы с Иданом встали к оружию. Он обязан будет призвать тебя. Он не рискнёт. У него такой… характер. — Деян сморщил нос. — Отец тоже не будет. Из-за него. Стало быть, я — твоя единственная надежда, — усмехнулся он.

— А почему ты не такой, как они?

— Потому что я не такой. Потому что алайсиаги удвоит мою силу, и я разнесу в щепки светлую школу. Скопище лжецов.

Рута хлопала глазами. Выбор был невелик. Другого шанса обрести магию она не имела.

— На, — он протянул ей книгу. — Там есть все подробности. Если не передумаешь, начнём на днях, — он направился к двери. — Сразу за мной не выходи, — предупредил Деян, обернувшись с усмешкой. — Побережём нервы моего братишки, — он подмигнул и вышел в коридор.

Рута опустошённо опустилась в кресло. Читать сейчас, когда её всю трясло от того, что она узнала, не вышло, и она направилась в свою комнату. Книгу просунула под платье и сложила на груди руки, чтобы её придерживать.

Шаги за поворотом не сулили ничего хорошего. И без того трепещущее сердце забилось мотыльком, когда в коридоре показался Идан. Увидев её, он вытянул руку, преграждая путь.

— Где ты была? — спросил он, прищурившись, и его взгляд пополз вдоль её тела. Рута плотнее вжала книгу в собственные рёбра.

— Читала в библиотеке. Что ещё мне делать, когда все заняты магией?

Она вскинула подбородок.

— И что ты читала?

— Книжку.

— Какую? — поднял брови Идан.

— «Служанка для мага», — Рута подняла глаза в потолок. — С чего ты решил, что я должна отчитываться перед тобой?

— Я просто беспокоюсь. Мы можем поговорить?

— О чём? Я привыкла держать своё слово, и, если мне не изменяет память, я обещала, что не подойду к тебе, если ты не скажешь мне о том, какой есть путь для меня.

— О том, что между нами было.

— Забудь. Ничего не было.

Даже в темноте коридора. Рута заметила, как вспыхнули щёки Идана, как выдвинулась вперёд нижняя челюсть. Её сердце билось мухой о стекло, и сжатые руки подрагивали.

— И ты тоже забудешь? — спросил он.

— Уже забыла, — сказала Рута и опустила глаза. Говорить это, глядя на него, было выше её сил. Она никогда не сможет забыть этой ночи. Но и повториться ей не придётся.

— Я не верю, — с горечью произнёс он. — Посмотри на меня и скажи это мне в лицо.

Рута вздохнула и подняла глаза, напоровшись на чёрный взгляд. Она хотела вскрикнуть, но не успела, оказавшись в полной темноте.

26. Маг не осквернит светлую школу тёмной магией

Вот только что она была в полной темноте, как вдруг оказалась на кушетке в какой-то маленькой незнакомой комнате. Идан сидел рядом и смотрел зелёным взглядом.

— Ты использовал на мне магию? — Рута поднялась на предплечья. Голова чуть кружилась.

— Прости, я не хотел. Просто ты сказала…

Она охнула, увидев в его руках книгу, и рванулась за ней.

— Отдай!

Идан встал и отвёл руку с книгой.

— Так ты усыпил меня, чтобы обыскать? — она вскочила с кушетки и попыталась вырвать книгу, но он поднял руку. Не дотянешься и не допрыгнешь.

— Нет! — выкрикнул он. — Твои руки разжались, и она выпала сама.

— Отдай!

— Ни за что! Кто тебе её дал?

— Никто, — рявкнула Рута. Прыгать за книгой оказалось бесполезным занятием. — Или ты думаешь, у меня не хватило бы на это ума? Найти книгу в библиотеке, где маг любви и красоты всё разложил по полочкам в идеальном порядке.

— Ты не понимаешь, куда лезешь.

— Прекрасно понимаю.

— Нет! Я тебе не позволю. Я закрою тебя в этой комнате, пока отец не отправит Деяна подальше отсюда.

— Ты не имеешь права! — возмутилась Рута.

— Я знаю. Но мне плевать. Ты не станешь алайсиаги. Я не допущу этого.

Рута села на кушетку и вцепилась в свои волосы. О боги! Как они спутались! Она подняла на Идана глаза, с трудом сдерживая слёзы. Лицо Идана-скалы заострилось. Грудь ходила ходуном. Губы сжались до невидимости.

— Я могла бы быть твоей алайсиаги… — сказав это, Рута покрылась мурашками. Слишком неоднозначная фраза… И это точно слишком, чтобы даже мечтать об этом.

Парень прикрыл веки и помотал головой.

— Нет, Рута, я не отниму твою свободу.

— Зачем мне свобода, если я никто? И смогу ли я быть свободной? Не прошло и дня, как я чуть не оказалась за решёткой.

Он подошёл и сел рядом. Провёл рукой по её волосам.

— Ты не понимаешь. Если ты свяжешь свою силу с магом смерти, он будет призывать тебя так часто, что тебе просто придётся всегда быть с ним.

Рута всхлипнула. Жалость всегда вызывала слёзы и слабость. Злость куда лучше!

— Я бы хотела всегда быть рядом с магом смерти, — сказала она. — То есть с тобой, — произнеся это, не глядя на него, она услышала, как он прерывисто вздохнул. — Только при этом быть сильной, а не никчёмной. Я не могу по-другому, Идан. Магия — это всё для меня.

— Но ты же веришь в светлую магию, а хочешь погрузиться во тьму.

— Ты убедил меня, что нет разницы между светлыми и тёмными. Суть лишь в том, за что ты борешься.

Она подняла глаза. Сейчас возле неё сидел Идан-рассвет. Глаза посветлели и расширились, розовые губы расслабились в лёгкой улыбке. На его коленях лежала книга. Сейчас или никогда. Он поймёт. Если она дорога ему, то примет и как алайсиаги. А нет — значит нет.

Рута потянулась к его губам и коснулась их лишь на мгновение. Лишь на миг, которого хватило, чтобы взять за краешек книгу.

Она вскочила и бросилась к двери. Он тоже вскочил, но она остановила его жестом уже из дверного проёма.

— Магия для меня всё, Идан. Не ты, а магия. И не мешай мне больше. Никогда. Нам всё равно не быть вместе. Прощай, — выдавила она, сама не веря ни единому из этих проклятых слов. Но они были единственным способом обрести магию.

Парень схватил со стола стакан и швырнул его об пол. Тот разлетелся брызгами, как их дружба, как их страсть, как их первая и последняя ночь.

Хлопнув дверью. Рута уже летела по ступенькам в свою комнату в надежде, что Идан больше не станет за ней гоняться и не выкрадет оттуда книгу. Она достаточно сказала и сделала, чтобы убедить его в том, что она не свернёт с выбранного пути.

— Рута! — раздался голос Кази. Они с Тайко бежали по коридору.

— О, привет! — выровняв дыхание, Рута постаралась сделать вид, что ничего не произошло.

— Мы тебя опять ищем. Идём на ужин. Ты что, плакала?

От цепкого взгляда Кази такие вещи не ускользали никогда.

Рута махнула рукой.

— Да, поссорилась с Иданом. Идёмте, только книгу закину к себе.

— Что читаешь?

— Да так, ерунду, взяла в библиотеке. Надо же чем-то было себя занять.

Они дошли до комнаты. Рута засунула книгу под матрас и отправилась на ужин.

— Как занятия? Тайко, ты ещё не открыл свою магию?

— Слава богам, нет. И не очень-то хочется, если честно.

— Ну и глупенький же ты, — она натянуто рассмеялась.

— Сама ты такая, — фыркнул Тайко.

— Вообще-то, на занятии было довольно скучно, — сказала Кази, взяв Руту под руку. — Мы учились самоконтролю, а это целые часы тупого созерцания огня, воды, деревьев, а ещё хуже — неживых предметов. Ну и всякая такая ерунда.

— Да уж, это вам не на батутах скакать, понимаю, — мечтательно произнесла Рута.

За ужином собрались все, кроме Миля, Идана и Деяна, и Рута задёргалась в волнении, не пошёл ли младший брат убивать старшего. Однако Найден тоже не пришёл, и она понадеялась, что он с сыновьями и не даст им убить друг друга.

— Але оп! — сказал парень по имени Орос, вытянув руку, и глиняный кувшин поехал к нему через весь стол.

— Какая у него магия? — шёпотом спросила у Кази Рута.

— Ты будешь смеяться, — ответила подруга, — но он — маг страсти, похоти и притяжения.

Рута прыснула и поспешила прикрыть рот ладонью.

— То есть он сейчас соблазнил кувшин? Я правильно понимаю?

— Вроде того, — хихикнула Кази.

— Вот поэтому я и не хочу никакой магии. Лучше уж нацепить красный нос и просто быть клоуном, — проворчал Тайко.

— Да ладно, брат, ты просто завидуешь.

— Больно надо.

На противоположной стороне стола сидел Элбан, а на лбу у него краснела шишка размером с яйцо.

— А что с Элбаном? Похоже, не одной мне было весело сегодня утром.

— Он опять подрался с Дуффом. Только если в прошлый раз наш маг земли и плодородия прижал Дуффа к земле и чуть не задушил корнями, то теперь маг ветра припечатал его к стене. А потом швырнул лбом об фонтан.

— О, — Рута потёрла лоб. Наверное, Элбану досталось. — Это они из-за Велы?

— А из-за кого ещё?

Вела тем временем не смотрела ни на одного из соперников. И в сторону Руты не смотрела тоже. Конечно, не могла простить её прилюдного разоблачения. Однако блондинка постоянно косилась на сидящего по её же сторону Ороса. И взгляд её горел. Орос, долговязый, опрятно одетый молодой мужчина с вытянутым лицом, тоже бросал на Велу взгляды. Рута ткнула локтем подругу. Та кивнула. Видимо, это замечали все. Вот это поворот…

Когда стук вилок по тарелкам стих, а уши осыпанного комплиментами Бойда за его свежеприготовленную утку с хрустящей корочкой раскалились добела, с другого конца стола до Руты стал долетать голос Прокоша Клюва, одетого, как всегда, в клетчатый, но на этот раз в красно-зелёную клетку костюм.

— А я говорю: «Вы не похожи на мага. Вы похожи на краснокаменщика. Обычно у них красные руки, потому что пыль красного камня въедается под кожу». Он фыркает, прячет руки в балахон, потом сверкает глазами, и тут я ничего не могу понять: я уже не сижу в лодке, а торчу на причале. Разворачиваюсь и кричу трактирщику (он как раз открывал ставни): «Который час, уважаемый? А тот: «Половина восьмого». Вот так-то.

— И как это понимать? — спросила Селма, жестом, не касаясь кувшина, наливая воду в свою кружку.

Прокош Клюв усмехнулся, глядя на её фокусы.

— Так и понимать, красавица. Тот тип меня на час назад отправил. Ну, чтобы я не портил ему путешествие своим присутствием и болтливостью, — Прокош многозначительно повёл глазами.

— А вы тут, смотрю, без меня заскучали? — голос Миля пронёсся через комнату и зазвенел над столом.

Женнивер птицей вспорхнула со своего места, и парочка застыла посреди комнаты.

Рута смотрела на дверь, не войдёт ли следом семейство Идана. Но никто из них не пришёл.

— Не пора ли размять старые кости? Маги вы или кто? — прокричал Миль, прерывая радушный ужин. — Время не ждёт. Чёрные тучи сгущаются над Домом Шторма. Враг не дремлет и собирает силы! — зловеще пропел он.

— Да! — Прокош хлопнул в ладоши. — Мальчишка прав. По коням, ребята, а то заболтались мы тут. То есть вы. Мне-то по возрасту уже не положено магией кидаться. Барра, перекинемся в картишки? — подмигнул он молчаливо сидящему во главе стола хозяину замка.

Тот прищуренными глазами смотрел на собирающуюся у двери ребятню. Потом задумчиво кивнул.

— В «Башни».

Прокош Клюв рьяно потёр руки.

— Идём с нами, Рута, — потянула за руку Кази. — Перестань прятаться, очень тебя прошу.

— Да, Рута, — подскочила Гойка. — Мы скучали по тебе. Даже Баскак. Честно.

Рута улыбнулась и оставила идею пойти почитать книгу. Сейчас ей, и правда, стоило побыть с друзьями, чтобы не вызывать лишних подозрений. Хватит и Идана в противниках. Если к нему добавятся ещё и Кази с Тайко, ей будет труднее настоять на своём.

Так она и просидела до позднего вечера на ступеньках во дворе, наблюдая за магическими дуэлями. Но там всё-таки было не так уж и скучно.

Арти дрался с Милем, забрасывая его камнями. Двор сотрясался от ударов булыжников по земле. Арти лишь рычал, поднимая всё более тяжёлые объекты. Маг пространства, в голову которого летели смертоносные снаряды, посмеивался, тряс кудряшками и уходил от атаки, перемещая камни с помощью пространственных дыр. Со стороны это выглядело так: камень исчезал в полёте, а через секунду-другую появлялся лежащим на земле за фонтаном, возле лестницы или у скамейки.

Мимо Руты проплыла по ступенькам Женнивер, вскочила на только что переброшенный Милем камень и помахала возлюбленному рукой. Тот вмиг переместился к ней и поцеловал тыльную сторону ладони. Ему было совершенно невдомёк, что булыжник размером с три человеческих головы уже летел к цели. А в это время Бойд, набиравший в кувшин воду, склонился у фонтана. Рута даже не поняла, кто заорал первым. Она прыгнула через ступеньку, но не прошло и секунды, как откуда-то метнулась размазанная фигура и, оттолкнув Бойда, вместе с ним рухнула на землю. В двух шагах от шлёпнувшегося камня.

Двор замер, осознавая, что случилось. Триста, девчонка из клана Арти, сползла с распластавшегося Бойда, села возле него на колени, а когда он очухался и приподнялся на предплечьях, взяла в ладони его лицо и прильнула к губам парня.

— Оу, — только и сказал Миль, поглядывая то на целующуюся у фонтана пару, то на лежащий рядом булыжник, то на тупо моргающего Арти.

Народ, оценивший обстановку, дружно завопил и стал сходиться. Очумевшая от собственных действий Триста поднялась на ноги. Она дрожащей рукой заправила за уши выбившиеся пряди, а уши её, как заметила Рута, загорелись пуще ушей Бойда.

— Поприветствуем мага скорости, друзья! — объявил Миль, и раздались дружные аплодисменты. — Поздравляю, Триста! — Он поднял её руку. — Думаю, справедливо сегодня отдать победу этой отчаянной девушке.

Все согласились. Даже Арти обрадовался и побежал обнимать свою соклановку.

— Ну, Бойд, ну повезло тебе! — он стукнул Бойда в плечо. Тот закачался, потом подполз к фонтану и зачерпнул в ладони воды, чтобы попить. Ребятня ахнула. Вода в фонтане окрасилась красным. Маг еды, виноделия и веселья отшатнулся.

Все переглянулись. Рута подошла ближе. Миль опередил её, зачерпнул из фонтана, понюхал, лизнул жидкость.

— Превосходное вино! — крикнул он.

Началась веселуха. Кто из кувшина, кто, зачерпывая в ладони, а кто и прямо ртом ловя поднятую Селмой винную струю, маги отмечали счастливое спасение Бойда и рождение новой звезды магии.

Ни Идан, ни Деян, ни их отец так и не появились.

27. Маг не впустит в своё сердце зло

Веселье у фонтана остановил Барра Шторм, громогласным голосом приказав всем убираться в постели. Двор моментально опустел. Рута сразу забралась в кровать и уснула, Гойка хихикала в коридоре у окна с Елем. Слышно было, как Баскак точил об камень когти. Под эти мирные звуки Кази и погрузилась в сон. Но тот почти сразу же прервался тихими, но уверенными шагами. Она открыла глаза.

У постели стоял Идан и чёрным взглядом смотрел на неё.

Кази резко села.

— Идан? Что ты делаешь?

— Ну вот и всё, Кази, — сказал он. — Я сломал твою защиту. Тебе надо подумать над её усилением. Хочешь, потренируемся вместе? Ты должна научиться пресекать любые попытки проникнуть в твой разум.

— Зачем? — Кази вскинула голову. — Ты ведь уже увидел всё, что хотел?

Парень помотал головой.

— Не от меня. Многие маги обладают подобными способностями. И не беспокойся, я ничего не видел. Не было надобности. Я и так понял, что ты скрывала.

— И что же?

— Что у Руты нет магии. Я тебя понимаю, всем было бы лучше, если бы она не знала, — вздохнул он.

— Тогда зачем ты здесь? — Кази начала дрожать. Холод объял за плечи, прикрытые тонкой ночной рубашкой.

— Пришёл за помощью.

— За помощью? Ко мне?

— Отведи меня в замок, где ты видела моего отца. Пожалуйста. Мне нужно понять, что это за место.

— Хорошо, но как?

— Возьми меня за руку и постарайся снова оказаться там.

— Ладно, — Кази потянулась к руке Идана, но замерла, не дотронувшись.

— Не бойся, — сказал парень. — Я никогда не желал тебе зла. Просто…

Кази, наконец, взяла его за руку.

— Беспокоился за Руту, я знаю.

Она представила мрачный коридор, как она шла и слышала звуки своих шагов, и вот они с Иданом уже идут по нему. Она — в одной рубашке и босиком, он — полностью одетый и с оружием на поясе.

— Идан, можно спросить? — шепнула она, пока коридор простирался впереди чёрной лентой.

— Давай.

— Что у вас произошло с Рутой? Она сказала, вы поссорились.

Парень уставился на свои ноги.

— Я ей больше неинтересен.

— Но это неправда. Вчера она весь вечер притворялась, что ест, слушает наши разговоры и даже веселится со всеми, но только и делала, что смотрела то на дверь, то на ворота. Она думала о тебе. А ты так и не появился.

Идан на миг взглянул на девушку. Во взгляде блеснула тёплая искорка — это отразился факел, мимо которого они только что прошли.

— Я был занят, — ответил он. — С отцом. А ты знаешь, что такое алайсиаги?

— Что? Алайсиаги? Это такие духи, они сопровождают бога войны на поле битвы.

— Да.

— А почему ты спросил?

— Потому что есть обряд, с помощью которого маг может посвятить человека, то есть девушку, алайсиаги могут быть только девушки, в алайсиаги и призывать её в помощь себе в битве.

У Кази пересохло во рту. Они уже как раз приблизились к комнате, где она была в прошлый раз, но сейчас в ней никого не оказалось.

— Что ты хочешь этим сказать, Идан?

Неужели он способен сделать из Руты свою…

— Я не хочу, чтобы это произошло. Поэтому мы и поссорились, Кази.

— А кто хочет? Твой брат?

— Мой брат. Не знаю, сам ли он сказал ей или она вычитала в книжке, но Деян не откажет ей в помощи. Он не упустит возможности увеличить свою мощь.

Идан осмотрел комнату. С полки на стол у стены спрыгнул чёрный кот. Всё стояло на своих местах. Не было только мешочка с печатью. Парень медленно пошёл вдоль стен, изучая вещи.

В прошлом видении нельзя было оказаться за границами увиденного, иначе они могли бы побродить по замку, посмотреть в окна, выйти из него и понять, где находятся. Так что им оставалось лишь изучать интерьер этой комнаты, в которой, прямо как сейчас, Кази слышала рвущийся из груди Найдена крик. Свой крик.

— Эй, Кази! Проснись! — Рута трясла её за плечи. Она лежала на своей кровати. Идан исчез. Наверное, она всё испортила, вспомнив, как кричал Найден.

Рута промокнула тканью её лицо.

— Что случилось?

Кази посмотрела на подругу.

— Не делай этого, Рута.

— Чего не делать?

— Не посвящайся в алайсиаги, — проговорила она с трудом потрескавшимися губами.

Рута бросила взгляд на свою постель.

— Кто тебе сказал?

— Идан. Он приходил во сне.

— Опять? Ему что, не поговорить с тобой наяву?

— Я отвела его в замок, где было прошлое видение. Он хотел понять, что это за место.

— Понял?

— Похоже, что нет. Я снова услышала крик и проснулась.

— Мы выясним, где это. Обязательно.

Кази взяла подругу за руку. Наконец-то она снова могла к ней прикасаться. Наконец-то между ними снова не было тайн и недомолвок. Вот только нужно ей помешать. Нужно её отговорить.

— Рута, послушай. Ты не должна губить свою жизнь. Мы любим тебя. Идан любит тебя.

— Что? Он тебе сказал?

Кази улыбнулась.

— Это не нужно говорить. Видно и так. Он переживает за тебя. А ты уже второй раз уходишь от темы. Оставь эту затею, прошу тебя. Ты нужна нам такой, какая ты есть.

Подруга накрыла пальцы Кази тёплой, немного шершавой от частого использования мела ладонью. Сколько она уже не выступала, а мозоли на руках всё ещё немного царапали кожу.

— Хорошо, Кази. Не будем об этом. Сейчас есть дела поважнее. Нужно предотвратить эту беду с Найденом. Расскажешь мне всё подробно. Утром. Давай спать.

— Давай, — ответила Кази и улеглась. Идан больше не пришёл к ней во сне, а утром его не было и в столовой, и Рута заметно нервничала.

— Идан не сказал тебе, где был весь вечер? — шепнула она.

— Сказал, что был занят с отцом, — Кази пожала плечами.

В это время в столовую вошёл Деян. Кази проследила за его лицом.

— Приветствую! — сказал он, пожал руку подскочившему Милю, махнул всем остальным и сел с краю стола. При этом не обменявшись с Рутой ни единым взглядом.

Кази с облегчением начала есть. Яичница Бойда с каждым разом выходила всё вкуснее. Теперь к ней добавились черри и базилик, а по краям тарелки легли тонкие ломтики слегка прожаренного мяса. Сгустившийся аромат от почти трёх десятков тарелок возбуждал аппетит. Все застучали вилками, разговоры почти прекратились.

28. Дергдунум. Главная Башня. Сейчас

— Отец, я хочу пойти с тобой. Или ты думаешь, видения Кази лгут? — Идан смотрел на Найдена, не моргая, а тот видел за свежей зеленью его глаз второе дно. Нет, не то, что убивает, а то, что жаждет защитить. Но не его. Найден видел, как пацан разрывается сейчас между ним и девчонкой, которая сводит его с ума. Каждый день он читал на лице сына летопись его отношений. Сегодня он, как раненый зверь, хочет подняться и бороться, но понимает, что проиграл. Что она устроила в этот раз? Найден, как всегда, не стал спрашивать.

— Нет, Идан. Ты должен остаться и защитить ребят, если что. Я верю видениям Кази и буду осторожен.

— Я так и не смог узнать, что это за место. Кази отвела меня туда во сне.

Отец приподнял бровь. Этому фокусу ему пришлось учиться больше месяца. Как сын освоил его за считанные дни? Или Кази слабый соперник? Хотя Найден не сказал бы. Её яркие подробные видения — уже признак силы.

— Мы найдём его, — обнадёжил он сына.

— Тогда возьми Деяна, — буркнул Идан, отводя взгляд.

Что это? Ревность? Может, в этом прячется корень его страданий? Старший брат перешёл ему дорогу? Деян может. В этом отец не сомневался. Его старший сын — хозяин судьбы. Младший — её слуга. Он будет служить богине смерти, потому что должен, но даже не попытается извлечь выгоду в этом служении для себя.

Найден вздохнул. Как это было похоже на него самого.

— Вы останетесь оба и будете на страже Дома Шторма. Миль перебросит меня сразу в Главную Башню, я поговорю с Главой и вернусь.

— А если это и есть ловушка? — не унимался Идан.

Найден подошёл к сыну и взял за плечи.

— Не волнуйся за меня, ладно? Двадцать юных магов здесь на твоей ответственности.

Сын кивнул, и Найден решил, что ему удалось его убедить. В конце концов, это же правда. Ни Барра, ни Прокош не ответственны за этих детей. Это он, Найден, затеял опасную игру, и теперь ответственность легла и на плечи его сыновей.

— Экипаж подан, сударь! — когда в комнату входил Миль, его тут же становилось слишком много. — Идан идёт с нами?

— Нет, он остаётся. Ты уже попрощался с Женнивер? Или она сейчас явится и мне придётся полчаса ждать тебя у прохода?

Миль самодовольно расплылся в улыбке.

— Я к вашим услугам.

— Тогда начинай.

Парень смахнул со лба кудри и поднял руки. От ладоней пошла воздушная рябь, рисуя круг. Найден оглянулся на сына, подмигнул ему, но тот не изменился в лице. Постоянное напряжение когда-нибудь подорвёт его здоровье. Оставалось только молить богиню, чтобы дала ему такую девушку, которая сумеет поддерживать в нём огонь и не даст окончательно зачерстветь, даже если не сможет всегда быть рядом.

Вздохнув, Найден вошёл в проход. Миль не отставал, и как только они оказались в холле Главной Башни, сжал кулак, и мерцающий круг сомкнулся за их спинами.

А впереди были два ряда вооружённой охраны и магический щит, отделявший Главу от посетителей синеватой дымкой.

Сам Глава стоял напротив Найдена, облачённый в массивную корону, отделанную слезами красного камня, и в будничную мантию строго-бордового цвета. На шее висел тяжёлый, искрящийся магией амулет. Одним богам было известно, сколько разнообразных чар на него наложили придворные маги.

С двух сторон от Главы стояли два человека в балахонах, чьи лица скрывались капюшонами, а руки прятались в рукавах. Возможно, с оружием.

Миль за плечом Найдена присвистнул.

— Подумать только, это всё для тебя одного. Вот это встреча, я понимаю. Может, пошалим с пространством, Найден? — шепнул мальчишка.

— Я ждал этой встречи три месяца. Просто стой и заткнись, Миль, — огрызнулся он.

— Приветствую тебя, Глава. Даже не ожидал такого тёплого приёма.

Глава улыбнулся одним уголком сочных розовых губ. Более ни одна мышца его лица не дрогнула, ни одна морщинка не отразила улыбку. Вот как светлая школа распоряжалась магами любви и красоты. Найден поморщился. Мужчина за шестьдесят пытался выглядеть на тридцать. Но даже здесь он переборщил. Хотя усталых, развращённых сытой и бездельной жизнью глаз никакая магия не могла скрыть.

— Найден Бойдан, — прогремел Глава. Голос звучно отскочил от толстых стен и помчался под сводчатый потолок, звеня в стекляшках огромной круглой люстры, начинённой холодным огнём, как кальмар яйцами с укропом. — Кто дал тебе разрешение так поступить с академией магии — главным оплотом государственной силы?

— Я просил этого разрешения три месяца, обивая пороги всех возможных и невозможных глав и структур. Однако не получил ни его, ни какого-либо заверения, что, быть может, в будущем моя просьба будет обдумана. Вопрос более не терпел отлагательства.

— И всё же ты осмелился прийти. Отчего ты так уверен, что мы не возьмём тебя здесь и сейчас?

Миль коснулся Найдена локтем.

— Не пора ли открыть проход? — шёпотом спросил он.

— Стой тихо, — почти беззвучно ответил Найден. — Я пришёл с миром, — уже громко объявил он. — Но, если возьмёте меня, мои сыновья придут с войной.

Глава снова дёрнул губами. Видимо, растягивать зачарованную кожу лица было всё равно что пытаться растянуть застарелые меха.

— И как продвигаются успехи у твоей армии? — спросил он.

— Подготовка идёт своим чередом. На днях я был на границе, и у меня не очень радостные новости. Отряды собираются, Глава. Союзники планируют наступление.

С левой стороны раздался смешок. Найден повернул голову.

— Послушай моего первого советника по внешним делам. Это может быть полезным, — сказал Глава, и человек в военной форме сделал шаг вперёд.

— Советник Хорив, — представился он и заложил руки за спину. — О тебе, Найден, я наслышан, — сказал военный и вперил свой синий взгляд в глаза Найдена. «Смотри на меня», — читалось во взгляде, и Найден не посмел отвести глаз ни на секунду. — Но не думай, что тебе, простому наёмнику, может быть известно более, чем Главе государства о его внешних делах. Сведения эти летят к нам быстрее птицы, — на слове «птицы» глаза Хорива едва заметно расширились. Найдену захотелось сглотнуть, но он сдержался и сделал это чуть позже, когда советник закончил. — Так что нам ты ничего нового не открыл.

Хорив посмотрел на Главу и, получив одобрительный кивок, шагнул обратно.

— Да, — подтвердил Найден. — Понимаю. Я лишь хотел дать вам понять, что имею представление о происходящем вне Дергтонна.

Глава потёр подбородок омоложенными до белизны пальцами.

— Допустим, я разрешу привести твоих учеников сюда…

— Нет, — сразу прервал Главу Найден и, опомнившись, сжал кулаки. — Дети останутся под моим покровительством. Всё, что мне от тебя нужно, — это поручение встать на защиту государственных границ. А ещё я прошу приравнять нас к армии на законном уровне.

Глава сипло засмеялся.

— Ну уж это вряд ли, — сказал он тихо. — Мы дадим тебе месяц, Найден, а потом придём и посмотрим на твою армию тёмных магов, — добавил Глава.

— Это невозможно, — шепнул Миль.

— Один месяц? — переспросил Найден.

— Один месяц, — кивнул Глава.

— Хорошо, ровно через месяц я представлю вам подготовленных к сражениям магов. Миль, мы уходим.

— Постойте, — Глава поднял руку. — Я требую, чтобы деятельность академии магии возобновилась в прежнем русле.

— Деятельность академии ограничена лишь теорией и практикой светлой школы, что не соответствует интересам государства и его народа.

— Это ты так думаешь, — Глава прищурился.

— Не только я, как выяснилось. Пусть в академию наравне со светлой включат теорию и практику тёмной школы. Готов всячески содействовать.

— Ты забываешься, Найден Бойдан! — сказал Глава, повысив тон и без того грохочущего голоса. — Ты преступил закон. Дергдунум, равно как и Дергкор, вправе призвать тебя к ответу.

— Я всегда готов ответить за свои деяния, — сказал Найден, быстро обведя взглядом охрану.

— Начинаю, — сказал шёпотом за плечом Миль.

— Выйдем через дверь, — шепнул Найден, на ходу меняя план.

— Тогда сдайся прямо сейчас, — буднично произнёс Глава, разглядывая свои ногти.

— Ещё не время, — ответил Найден, делая шаг назад. К счастью, Глава не дёрнулся и приказа не отдал. Но за миг до того, как за Найденом сомкнулись двери, он, обернувшись, увидел, как один из магов, окружавших Главу, поднял голову и что-то сказал ему. Бесцветные глаза мельком взглянули на мага смерти.

Магия забирает цвет, как и другие ресурсы организма. Этот человек явно пользовался ею очень часто на протяжении многих десятков лет или же использовал очень сильную магию. Как бы то ни было, именно встреча с его взглядом запустила по спине Найдена холодную дрожь.

— Ты что-нибудь понял? — спросил он Миля, когда они очень быстрым шагом покинули башню.

— А? — будто забывшись, переспросил тот.

— Что сказал Хорив.

Миль долго растерянно моргал.

— По-моему, он нёс какую-то чушь, — ответил парень, отводя взгляд, точно не выучивший урок ученик.

Найден засмеялся.

— Вот именно, чушь. А он, между прочим, никакой не тупица. Опасный противник и грамотный военачальник.

— Тогда зачем было говорить очевидное?

— Чтобы привлечь внимание к деталям, — ответил Найден. — Гавран! — позвал он тихо, и с ближайшей крыши слетел ворон. — Останься здесь, друг. Буду ждать тебя с вестями.

Он погладил птицу по атласным, чёрным с синевой крыльям. Гавран медленно кивнул и в несколько взмахов скрылся среди городских построек.

Миль смотрел с непониманием, но Найден не стал вдаваться в объяснения, а только пожал плечами.

29. Власть мага — в добром сердце

Найден объявил, что через месяц юные маги предстанут перед Главой государства, а поэтому у них прямо сейчас начинается усиленная подготовка.

Больше всех обрадовался Арти. Конечно, если бы Рута могла упражняться в магии вместе со всеми, она переплюнула бы его, но сейчас ей предстояло лишь наблюдать со ступеней во дворе, и мысль об этом вызывала у неё отвращение, поэтому она не упустила возможности улизнуть, когда толпа учеников ринулась из столовой.

Кази попыталась утянуть её со всеми, но Рута настояла на своём и отправилась в комнату, пообещав, что присоединится чуть позже, когда маги перебьют друг друга. Тогда она сразится с сильнейшим.

Коридоры сразу опустели. Её шаги звенели так, будто отсчитывали последние дни, часы, мгновения её никчёмной жизни. «Скоро она станет магом. Станет магом». Рута шла, вслушиваясь в песню шагов, и повторяла эту фразу про себя, как постулат, как клятву.

Внезапно к песне присоединились другие шаги, и сердце ударило в такт.

Навстречу вышел Идан.

Глубокий вздох. Замедление шага. Нет, она не заговорит с ним. Снова ускорение.

Идан, увидев её, тоже замедлился. Вот они поравнялись. Вот он дёрнулся в попытке остановиться. Вот засомневался, и нога всё же ступила вперёд. Ещё немного, и они поравняются в узком коридоре.

Песня шагов смешалась со стуком сердца.

— Привет, — всё же, чуть не пройдя мимо, остановился Идан.

Рута тоже остановилась, и песня шагов стихла. Остался лишь стук сердца.

— Привет.

— Ты не идёшь со всеми? — его взгляд скользил по её лицу и фигуре, захватывал стены, пол и потолок, но ни на миг не замирал, чтобы поймать её взгляд.

Она пожала плечами.

— Что мне там делать?

Идан сжал губы, кивнул.

Она опустила голову и пошла дальше. Своей дорогой. Он не остановил. Она слышала шевеление за спиной, возможно, он хотел сделать это, но вспомнил её слова «Не ты, а магия» и не стал.

Каждый шаг давался тяжелее, чем прежний. Так хотелось обернуться, увидеть, что он тоже обернулся… и продолжить идти.

Завернув за угол в коридор, ведущий к спальням учеников, Рута сделала несколько шагов и остановилась. Опёрлась рукой о стену, с трудом дыша, прислонилась лбом к холодному камню, а потом сползла на пол, села у стены и уткнулась лицом в колени.

Почему так? Почему, когда мечтаешь всю жизнь об одном, потом, когда оно уже на пороге, когда оно рядом, вдруг начинаешь понимать, что есть что-то большее, кто-то, без кого сердце уже не будет трепетать в груди мотыльком. И даже мечта обретает совсем иные краски.

Её мечта окрашивалась в чёрный.

Шаги за стеной заставили тело сжаться.

— Не знал, что ты такая рёва.

Что? Рута вскинула голову, устремив на Идана взгляд.

— Я не реву, вообще-то, — сказала она строго. — Я…

— Мы оба сказали и сделали то, чего не стоило говорить и делать, — перебил Идан и сел рядом, так же согнув колени и положив на них руки.

Его запястья сейчас скрывали кожаные наручи с блестящими заклёпками. Рута перевела взгляд. Пояс Идана по полной был увешан ножнами, из которых торчали разных форм и размеров рукояти. Грудь тоже прикрывалась кожей. Он что, собрался воевать? И без неё?

Парень не обратил внимания на, то, как она его разглядывала, он смотрел перед собой, но вдруг повернулся.

— Прости, что заколдовал. Я вспылил. У меня не всегда получается контролировать это. Мне нужно упражняться, поэтому я иду туда. Составишь компанию.

— Нет, спасибо, — Рута помотала головой.

— А я не спрашивал, — ответил Идан, встал и, взяв за плечи, вмиг поставил её на ноги. — Идём, — он потащил Руту за руку. Она попыталась упираться, но Идан непреклонно двигался к выходу из замка.

— Идан, нет, я не хочу участвовать в этом представлении.

— А как насчёт сразиться со мной?

— Что? Нет! Ты станешь поддаваться. Я так не люблю.

— И не подумаю, — засмеялся Идан.

Рута бежала за ним вприпрыжку, отчаянно пробуя увильнуть в какую-нибудь комнату, но ей не удалось, и в результате они очутились во дворе, где собралась вся толпа и сейчас делилась на пары.

— Вот и ещё двое, — кивнул Найден. — Вставайте друг против друга.

— О, их нельзя ставить вместе! — как обычно, вмешался Миль.

В этот момент взгляд Руты скользнул по парам и упёрся в Деяна. Он стоял в стороне, сложив на груди руки, и безучастно смотрел на происходящее.

Поймав её взгляд, он улыбнулся одним уголком губ.

Рута поспешила отвернуться. Не стоило, чтобы Идан заметил, как они переглянулись. И не стоило сюда приходить. И не стоило вставать в пару с Иданом.

— Эй, боишься? — подразнил Идан, потирая на запястьях наручи.

Рута оглядела себя. На ней был пояс с двумя кинжалами. Она надевала его по утрам, несмотря ни на что, просто на всякий случай, чтобы не оказаться безоружной в неподходящий момент.

— Не мечтай! — один жест руками, и кинжалы удобно легли в ладони.

Взгляд невольно скользнул в сторону Деяна.

Проклятье! Он смотрел теперь только на неё. Краска поползла на лицо. Рута отвернулась от Идана, как будто чтобы внимательно послушать, что скажет Найден, который как раз трижды хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

— Итак, разомнёмся в парах. Те, кто стоит лицом к фонтану, атакуют. Кто спиной — защищаются. Рассчитывайте силу, это очень важно. Не убейте друг друга. Начали.

Из ножен Идана со свистом вылетели два ножа. Решил драться оружием?

Парень сделал выпад, Рута отбила, он ударил с разворота. Она увернулась, прокрутилась вокруг себя, перекатилась через голову, хотела сделать подсечку, как в прошлый раз во время драки с Милем, но Идан предвидел её ход и успел подпрыгнуть. Подал ей руку.

Рута хмыкнула, но встала. Её роль — защищаться. А то бы она сейчас показала ему акробатический этюд.

Идан подбросил кинжалы, поймал их, и Рута выставила ладонь вперед.

— Что? — спросил он. — Что-то не так?

— Используй магию, — потребовала она. — Тебе надо упражняться. Сам сказал.

— Магию? Против тебя?

— Да.

— Не думаю, что это хорошая идея. Тебе в прошлый раз не понравилось, — ответил Идан, посматривая на то, как дерутся другие пары. Рута тоже осмотрелась.

Нара бросалась в Арти огнём, а он весьма успешно ставил каменные преграды.

Тайко нападал на Еля с длинным мечом. Маг лесов и зверей использовал деревья для укрытия. Одна толстая ветка хорошо поддала Тайко, так что тот отлетел шагов на пять.

Рута засмеялась.

Орос и Вела будто бы ничего и не делали. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Как влюблённая парочка. Но по тому, с каким сосредоточенным лицом ими командовала Женнивер, жестикулируя и не отрывая глаз, становилось понятно, что они боролись своей, казалось бы, вовсе не для драки созданной магией.

— Что за танцы с ножами, братишка? — раздался голос совсем рядом, и Рута вздрогнула, увидев Деяна. Он подошёл с нагловатой ухмылкой, презрительно глянув на ножи в руках Идана. — Ты совершенно не умеешь общаться с девушками…

Рута метнула в него быстрый гневный взгляд, но радужки глаз Деяна в этот момент почернели, и она ощутила, что не может пошевелиться. Даже моргнуть. Тело будто сковали, заморозили. На какое-то мгновение она подумала даже, что его нет, потому что перестала чувствовать руки, ноги, голову. Хотела закричать, но не получилось. Рот онемел. Всё внутри превратилось в камень.

— Обездвижь её, — улыбаясь, протянул Деян, — и делай что хочешь.

Пальцы Деяна подлетели к щеке Руты, но она лишь могла предположить, что они коснулись её кожи, потому что не ощутила ничего. Она смотрела в одну точку — туда, где наткнулась на чёрный взгляд мага смерти.

— Эй, ты что? — закричал Идан, поняв, что происходит. — Прекрати, Деян! — он оттолкнул брата, схватил Руту за плечи, его лицо замаячило перед ней. Чёрные глаза метались в попытке поймать её взгляд.

Наконец ему это удалось, и к Руте вернулось тело.

Она глубоко задышала, глядя на Идана, на то, как меняют цвет его глаза. Рядом смеялся довольный Деян.

— Правило номер один, — шепнул Идан в самое ухо. — Не смотри в глаза.

— Так ты ничему не научишься, брат, — подтрунивал Деян, и Идан резко развернулся.

— А так? — вскрикнул он, и Деян пошатнулся, но его глаза снова вспыхнули чёрным. Он устоял на ногах и в ответ атаковал Идана. Тот согнулся, хватаясь за живот, зарычал, изо рта пошла кровь.

— Ну же, брат, давай, дерись!

— Идан! — Рута кинулась к нему, но он выставил руку.

— Не лезь!

Рута крепче вцепилась в свои кинжалы, примеряясь к Деяну.

— Не надо, — шепнула оказавшаяся рядом Кази. — Братьям есть за что биться, да?

— О чём ты? — Рута уставилась на подругу.

— Алайсиаги, — почти беззвучно сказала та.

В этот момент кто-то завизжал, и отвлёкшаяся от дуэли Рута вернулась к магам смерти с готовностью броситься на защиту.

Она увидела только, что Идан провернулся в воздухе вокруг себя, как воздушный акробат, вот только упал он не на подставленные другими акробатами руки, не на сетку и не на батут, а на твёрдую утоптанную землю двора.

Громко хрустнуло.

— Идан! — рванулась Рута, но тут уже вмешался Тайко, придержав её за плечи.

— Двое магов смерти дерутся, третий не мешает, — посмеялся брат, но Руте было не смешно, она дёрнула плечами.

Идан всё же поднялся, правая рука неестественно свисала. Глаза горели, как глаза ворона. Он что-то сделал. Со стороны это выглядело так, будто Деяна кто-то большой и сильный схватил сзади за шиворот, поднял над землёй и потащил по воздуху назад, а там решил расплющить о ствол огромного вяза.

Парень вовремя догадался, наклонил голову вперёд и обхватил её руками. Удар пришёлся на спину. Деян сдавленно крикнул. Сполз вдоль дерева, сморщился, поднял руку. Сделал толчок пальцами.

Идан, обнимая левой рукой правую, как-то отразил атаку, лишь слегка мотнув головой.

Тогда Деян встал на одно колено и ударил ладонью по земле. Двор содрогнулся. Невидимая сила подбросила Идана и уронила на больную руку. Парень коротко простонал.

— Хватит! — не выдержала Рута и ринулась к нему.

Деян в этот момент непостижимо быстро подлетел к Идану, взмахнул рукой, но Найден вмиг оказался рядом с ним и перехватил запястье.

— Стоп, Деян! — сказал он. — Достаточно.

Деян опустил руку и отошёл на пару шагов.

— Вот! Каждый из вас должен испытать это! — закричал он, чтобы слышали все столпившиеся вокруг ученики. — Только в настоящей драке вы обретёте необходимые навыки. Так что бросайте эти детские игры.

Рута и подоспевший Миль подняли Идана на ноги. Глаза того всё ещё блестели чернотой. Он щурил их и дышал сквозь зубы.

— Идан, всё, — спокойно произнёс Найден. — Я запрещаю. Позволь взглянуть, — он осторожно взялся за сломанную руку сына.

— Не надо, отец, — прокряхтел Идан, бросая взгляд на Руту. Глаза его в этот момент медленно обретали зелёный оттенок.

— Надо, — отрезал Найден. — Поддержи, — обратился он к Милю.

Миль подставил ладонь, а Найден разорвал рукав до самого плеча и расстегнул наручи. Рута заткнула рот ладонью при виде этой раны. Кровь отхлынула от лица. Голова закружилась, и девушка схватилась за Миля. Тот хмыкнул, глядя на неё.

— Страшно?

Она мотнула головой и заставила себя смотреть.

Кровь из руки Идана стекала струйкой на землю, из-под разорванной кожи выглядывала кость.

— На ступеньки, живо, — приказал Найден. Рута подхватила Идана за здоровую руку, и, опираясь на них с Милем, парень добрёл до ступеней и сел.

Найден опустился рядом на колено, обхватил двумя ладонями рану и склонился над ней. Воцарилась полная тишина.

Рута не видела глаз Найдена, но была уверена, что они почернели, потому что Идан мычал сквозь сжатые губы и всё больше бледнел. Рута сидела на ступеньках и жалась к его плечу. Когда Найден убрал пальцы, она увидела, что рана почти исчезла. Осталась лишь лёгкая синева. Она подняла удивлённый взгляд на Найдена.

Жизнь и смерть входят в одни ворота. Найден может не только отнять жизнь, но и вернуть её. Не только причинить боль, но и избавить от неё. Значит, его магия не такая уж и тёмная?

— Миль, проводи его в постель и проследи, чтобы до завтра не вставал, — сказал, вставая Найден.

— Посторонись, малышка, — Миль легонько отпихнул застывшую и погрузившуюся в свои мысли Руту.

— Я приготовлю чай, — вызвался Бойд и скрылся с ними в дверях замка.

— Эй, не насмотрелись ещё? — нарушил густую тишину Деян. — Кто следующий?

— Я! — Рута и сама не ожидала своей реакции. Она хотела проводить Идана, но, услышав вызов Деяна, не сдержалась. Опомнилась только потом, но уже было поздно. Что она делает? Однако тело уже двигалось к противнику и настраивалось на драку.

Кто-то в толпе заржал. Одним из них точно был Арти.

— Не смеши ты нас, лучше я, — прогремел он.

— Нет-нет, Арти. Она будет первой, — восстановил справедливость Деян.

— Рута, нет! — вмешался Тайко, уже делая к ней широченный шаг, но Кази выросла у него на пути и положила ему на грудь ладони.

— Уймись, она знает, что делает.

— Сомневаюсь, — буркнул Тайко. — Если ты навредишь моей сестре, я убью тебя безо всякой магии, — процедил он, впиваясь взглядом в Деяна.

— Ладно, братик, дай лучше нож, — Рута выхватила у него небольшой ножик и воткнула в свободные от уже приготовленных кинжалов ножны.

Маг смерти лишь ухмыльнулся.

— А я уж было подумал, ты слабачка, — сказал он Руте. Изумрудные глаза блеснули.

— Сам слабак, — огрызнулась Рута и, мельком взглянув на Найдена, который пристально следил за ними, но не вмешивался, пошла на середину двора.

Она посмотрела на Тайко, успокаивающе показала ему ладони, а потом скрестила указательный и средний пальцы на правой руке. Глаза Тайко на миг расширились, но брат сразу взял себя в руки и приготовился.

Этот трюк они проделывали сотню раз на репетициях, на представлениях и даже в дворовых стычках. И сейчас Рута понимала, что иначе как хитростью мага смерти ей не одолеть. Но он же сам сказал, надо драться по-настоящему, а в настоящей драке нет правил.

Двор стих, над деревьями прокаркал ворон. Может, это Волот что-то сказал Деяну? Кто-то из ребят расслабленно уселся на земле, приготовившись к зрелищу, но большинство остались напряжённо стоять.

— Готова упасть к моим ногам? — с издёвкой спросил Деян.

— Да, — ответила Рута, не поднимая глаз. Она видела перед собой его грудь, облепленную взмокшей полупрозрачной рубашкой, широкие плечи и тонкие губы, как у Идана. Дальше она невероятным усилием запрещала себе поднимать взгляд. Не смотреть в глаза. Ни за что.

Деян засмеялся над её ответом.

— Что же, прекрасно! Начнём.

Она сказала правду. Мало того, она не просто была готова упасть к его ногам, она уже несколько минут планировала, как это сделать! Не успел Деян закончить фразу, как поднял руку, и Рута, сгруппировавшись, нырнула, точно с причала в море, вот только прямиком в землю.

Ей почудилось или что-то свистнуло? Будто невидимая плеть собиралась сбить её с ног. Не зря Деян выразился именно так. Он намекнул, что ударит по ногам и уронит её.

Рута кувыркнулась через голову и тоже ударила его по ногам своими ногами. Парень упал, но его реакция оказалась очень быстрой. Рута не успела вскочить, как он, едва коснувшись земли, набросился на неё, прижав за руки. Губы раскрылись в улыбке.

Не смотри в глаза.

Рута ударила его ногой в живот, не думая о его боли. Он ведь не думал о боли своего брата. Нисколько.

Освободив руки, она снова сделала кувырок через голову, только назад, и вскочила на ноги.

Деян взмахнул рукой, и она взлетела в воздух, пролетела немного и, сгруппировавшись, упала и перекатилась. Нужно было приблизиться к Тайко, а ещё — отвлечь Деяна.

Попыталась ещё раз сделать подсечку, но парень увернулся и ударил. Чем-то. Чем-то, что обожгло всё тело. Рута вскрикнула от неожиданности, но, как оказалось, не вспыхнула, не воспламенилась.

Двигаться. Нельзя было останавливаться ни на секунду. Она снова перекатилась и метнула кинжал, целясь в плечо.

Деян скользнул влево и, вытянув руку, успел его поймать. Прокрутил в пальцах и метнул оружие в его же хозяйку.

Но этих мгновений Руте хватило, чтобы подняться.

Не смотреть в глаза. Не смотреть в глаза.

Встав на ноги, она тут же ринулась вниз, пропуская над собой свой собственный кинжал! Перевернулась через себя, прогнувшись в спине. Ещё раз. Присела, предчувствуя атаку, смерила расстояние до Деяна, метнула второй кинжал.

В это раз парень не уклонился, а выставил невидимую преграду. Кинжал завяз в ней, как в бочке со смолой, и полетел медленно, прорезая себе путь. Деян просиял.

Рута было не до сияний. Она незаметно показала Тайко знак. Брат встал на колено и приготовил руки. Рута чуть разбежалась, прыгнула на руки Тайко, он подбросил её, она сделала поворот в воздухе, перелетев через Деяна, и приземлилась на его плечи. Он схватил её за ноги. Она его — за волосы и, потянув на себя, легко скользнула по его шее ножом, оставив тонкую полоску крови.

— Стоп! — выкрикнул Найден.

Все заворожённо стояли и смотрели. Даже никто не засвистел. Раздались жидкие аплодисменты, потом ещё, и вскоре двор утонул в шуме и оре.

Деян опустил руки. Рута опёрлась на его плечи и спрыгнула на землю. Подобрав свои кинжалы, она улыбнулась брату, всё ещё не решаясь посмотреть в глаза магу смерти, и направилась прочь. Ей были ни к чему овации и слова.

Ясное дело, парень не мог использовать против неё настоящую силу. Возможно, где-то жалел. Она прекрасно осознавала это, а потому победа не казалась ей такой уж победной.

Арти уже вовсю кричал, что теперь его очередь.

Вдруг холодные пальцы обхватили сзади шею, и Рута сжалась, ожидая мести.

Деян наклонился к ней. Шумно вдохнул запах её волос и вполголоса сказал в висок:

— Через два дня я приду за тобой. Будь готова.

Пальцы разжались.

— Давай, Арти! Но учти, с тобой я не буду таким нежным, как с девчонкой, — посмеялся Деян.

Арти в восхищении заулюлюкал. А Рута уже взбегала по ступенькам в замок.

«Будь готова. Приду за тобой. Через два дня». Сердце стучало в ритме услышанной фразы. «Будь готова».

Постучав, она вошла в комнату Идана. Он был один. Лежал на кровати с закрытыми глазами. Сразу же за Рутой в спальню вошёл Миль.

— Слышал, ты дралась с Деяном? Почему ты всё ещё жива?

— Что? — подал голос Идан и попытался опереться на предплечья.

— Не-не-не, тебе сказано не вставать, — Рута уложила его обратно, это оказалось не так уж сложно, но он тут же схватил её за руку мёртвой хваткой. Его глаза немного затуманились, лишились блеска, но смотрели строго.

— Кстати говоря, я его победила.

— Серьёзно? Ты просто выросла в моих глазах, малышка, — похвалил маг пространства. — Побудь с ним. Только не позволяй вставать. Бойд сейчас приготовит ему нечто, поднимающее на ноги мёртвых, — подмигнул он.

— Не переживай, Миль, от меня он никуда не денется, — сказала Рута, а Идан усмехнулся.

— Или ты от меня, — и он потянул её за руку к себе.

— Сядь.

— Рута бросила взгляд на свою одежду.

— Прости, я вся грязная.

— Всё равно сядь, — он не выпускал её руки и снова попробовал сесть. — Проклятье! Вот же гадёныш Бойд. Чем он меня напоил?

Рута опустилась на колени. Лицо Идана стало таким близким, а сквозь побелевшую кожу просвечивала каждая венка. Губы потрескались, местами на них запеклась кровь. Дышал он ровно, но как-то поверхностно.

— Он хотел как лучше, — улыбнулась Рута. Она бы стёрла капли пота с его лица, но рукава тоже были в земле. — Тебе стоит поспать.

Идан помотал головой.

— Отпусти, я принесу полотенце.

— Нет, я хочу сказать.

— Что?

— Мой брат сильно тебя повалял?

— Я перерезала ему горло, Идан, — спокойно ответила Рута. — Понарошку.

— Я не могу поверить.

— Спросишь у него, — пожала она плечами.

Он повернул к ней лицо, всмотрелся в глаза, и оказалось, что ему трудно это делать. Взгляд всё сильнее затягивался пеленой.

— Всё же я убью Бойда, — зажмурившись на миг, с трудом проговорил он. — Рута, — Идана затягивало в сон. Он едва держался, снова зажмурился, потряс головой. — Я… Не хочу терять тебя, — последнее слово растаяло на его губах, веки сомкнулись, и пальцы на запястье Руты разжались, оставив розовый след.

Она склонилась над бледным лицом, на мгновение коснулась губ своими губами и прошептала:

— Не потеряешь, Идан. Ты только прими меня такой, какой я стану.

При мысли о последних словах Деяна внутри всё всколыхнулось, будто их спящую в штиль лодочку внезапно накрыло волной. Магия. Алайсиаги.

— Я смогу. И ты сможешь.

30. Власть мага — в благих намерениях

Два дня Рута провела как во сне. Она ходила под ручку с Кази, смеялась с Гойкой и Елем, играла с рысью, спорила с Тайко о его магии, в которую он всё никак не верил, но сердце её тихо разрывалось от боли.

— Баскак, нет! — завизжала Рута, когда рысь прыгнула на неё, поставив лапы на плечи. Не выдержав нагрузки, девушка упала на спину. Серая рысья морда обнюхала её лицо, голову, шею.

Баскак недовольно зарычал.

Рута хихикнула и спихнула с себя зверя. С трудом.

— Баскак! — окликнул Ель, и рысь потрусила к хозяину, так и не добравшись до своей добычи. Маг лесов и зверей научил его находить по запаху игрушечного мышонка, которого сшила из лоскутков Гойка. Баскак отыскивал его где угодно, но на этот раз Рута перехитрила зверя, спрятав мышонка под косой в волосах. Он явно учуял его, вот только достать не сумел.

Увидев вышедшего на крыльцо Миля, она забыла о рыси и мышонке и подбежала к нему. Парень неопределённо дёрнул плечами, сбежал по ступенькам и рванул в сад, где его наверняка дожидалась Женнивер. Теперь они будут целоваться, пока Найден не соберёт всех во дворе для занятий. Но это также означало, что в комнате Идана никого, кроме него, нет. Бойд сидел у фонтана с Тристой и учился делать мороженое. Она пробовала и морщилась. Парню никак не удавалось воспроизвести её любимый вкус из детства.

Покачав головой, когда очередная порция полетела разжиревшим за последние дни голубям, Рута взбежала на крыльцо и скрылась в замке.

Идан не просыпался. Он ровно дышал и даже обрёл мало-мальский румянец, но не открывал глаз и даже не шевелился. Она приходила к нему утром, днём и вечером, держала за руку и говорила с ним обо всём. Обо всём, о чём не могла бы с ним говорить, если бы он не спал.

— Пойми, я хочу быть равной тебе. Мне больно от осознания своей беспомощности. Ты скажешь, что я победила Деяна, но ведь мы с тобой прекрасно понимаем, что он поддался. Он не мог использовать свою магию так, как использовал её на тебе. Найден бы не позволил. Да и сам он вряд ли хотел моей смерти. Возможно, он рассчитывал, что заморозит меня взглядом, как тогда, а потом просто поиздевается надо мной и отпустит, но по твоему совету я ни разу не посмотрела ему в глаза. Да, представляешь, это тоже оказалось непросто. Не смотреть в глаза противнику. Угадать его следующий шаг, не видя глаз, почти невозможно. Знаешь, наверное, мне просто повезло. Но я хочу быть уверенной в себе и своих силах. Хочу биться рядом с вами. Рядом с магами. Биться за добро. Когда Найден лечил твою руку, я поняла, что ваша магия не так темна. Вы можете не только забирать жизни, но и возвращать их. Нет абсолютной тьмы, как, наверное, и абсолютного света. А сила есть. У вас есть. Прости меня, Идан. Но я тоже хочу быть сильной. Я хочу быть магом. Пусть даже не совсем настоящим, но магом. У меня мурашки по коже от одной мысли об этом, — она взяла его безжизненную слабую руку и прикоснулась губами к чуть тёплой коже. — И когда я вспоминаю нас той ночью, у меня тоже мурашки. Пожалуйста, не отвергай меня, когда я обрету магию, — она ещё раз поцеловала его руку, потом оглядела себя.

Хотелось, чтобы Идан знал, что она была рядом с ним, когда проснётся. Расстаться с кинжалами — не вариант, да и подкладывать в постель оружие как-то двусмысленно. И тут она вспомнила о мышонке. Достала его из-под тяжёлой косы, приподняла край одеяла, чувствуя, как лицо заливает краска.

Мальчишки и есть мальчишки. Они даже не подумали переодеть раненого. Так и оставили его лежать в перепачканной кровью одежде. Рута осмотрелась, не зная, справится ли, и попробовала стянуть с него рубашку… Дверь скрипнула, она спешно сунула мышонка Идану под бок и вернула край одеяла на место.

Миль проводил её насмешливым взглядом.

— Ты совсем бледная, рыжуля, так и в блондинку недолго превратиться. Иди поешь. Дай парню от тебя отдохнуть.

Рута метнула в него злобный взгляд и ушла в столовую. Только еда не лезла в горло. Поковыряв вилкой кусок пережаренного до хруста Бойдом мяса (скорее всего по причине его переживаний из-за Идана, потому что зелье, которое маг еды сварил, не должно было погружать в сон на три дня), Рута выпила стакан более или менее сносного брусничного морса и вернулась к двери комнаты мальчишек.

— Даже не думай входить, малышка, — негромко крикнул из-за двери Миль, и она, вздохнув и показав ему кулак через дверь, пошла к себе. — Я тебе сейчас покажу свой кулак! — добавил Миль вдогонку, и Рута подпрыгнула. Ладно, он мог узнать её по шагам, но кулак… Как? Одним словом, маг пространства. С ним лучше не связываться.

Деян за весь день так и не появился.

Вдоволь натренировавшись, юные маги спали как убитые. Хождения по коридорам и тихие беседы по мрачным углам прекратились очень рано. Только смех Женнивер доносился из сада через неплотно прикрытое окно. Кази опять спала плохо. Ворочалась. Гойка, наигравшись с Баскаком, сразу же улетела в здоровые добрые сны, потому что по её губам то и дела скользила улыбка.

Рута не спала. Сперва, помывшись, она переоделась в ночную рубашку и забралась под одеяло, чтобы не вызвать подозрений у Кази, а потом, когда подруга погрузилась в тревожный сон, села на постели, поджала ноги и уставилась на почти округлившуюся луну, заливающую голубым светом сад, двор и подоконник. На луну-предательницу. Луну-обманщицу. Так и хотелось взять кинжал и метнуть в неё, чтобы сереброликая расплатилась за свои шутки, сломавшие Руте жизнь. Но кинжалов под рукой не было. В лунном сиянии комната постепенно наполнялась каким-то голубоватым туманом. Или всё это был лишь обманчивый свет предательницы?

Так, глядя в окно, Рута уже начала дремать, когда бесшумно открылась дверь, и в проёме показался Деян.

Кровь ударила в голову.

— У тебя две минуты, — шепнул он и прикрыл дверь обратно.

Рута соскользнула с кровати, скинула рубашку, пихнула её под подушку, нацепила штаны, платье и сапоги, сверху надела кожаный корсет, пристегнула пояс с кинжалами, взяла рюкзак, куртку и книгу из-под подушки. Оглянулась на подружек, послала им воздушные поцелуи, мысленно попрощалась с Тайко и вышла.

Деян окинул её оценивающим взглядом. По коридору сизым удавом пробирался… туман?

— Мы что, горим? — спросила Рута.

— «Предвестник морока», — ответил Деян. — Навевает сны и позволит нам выйти незамеченными. Дай руку.

Она вложила похолодевшие от волнения пальцы в его ладонь. Туман быстро окутал их плотной завесой, и они направились к выходу из замка.

— А Найден? Тоже не сможет нас заметить?

— Его нет.

— А где он? — встревожилась Рута.

Деян насмешливо повернулся.

— Проявляй любопытство, ибо это признак неравнодушия.

Рута уставилась на него, вспоминая, откуда он мог цитировать эти слова.

— Вот ты и попалась! — засмеялся Деян. — Не читала «Законы тёмных»?

— Конечно нет, — покраснев, ответила Рута. — Я всю жизнь собиралась нести свет.

— Ничего. Теперь я займусь твоим воспитанием, — подмигнул парень.

— Лишь бы не как с Иданом, — буркнула Рута, и Деян остановился, заглянув ей в лицо.

— Алайсиаги не знают страха.

— Угу, — кивнула Рута. — Деян… Когда?

Парень улыбнулся. Улыбкой он очень походил на Идана.

— Завтра при полной луне. Боишься?

— Нет.

— Тогда почему так похолодела?

— Волнуюсь.

— Идём, — всё это время он не выпускал её руки, потому что туман скрывал их от посторонних глаз. Хотя какие среди ночи могли быть посторонние глаза? Они спокойно открыли калитку и вышли на простор, где паслись невозмутимые быки. Животные не заметили беглецов. Вот, значит, от каких глаз. Впереди синел полосой лес. К нему они и направились.

— Куда мы?

— В лес, конечно.

— А там? — Рута уже бывала в лесу и не видела там ничего, подходящего для укрытия, а тем более для ритуала.

— Там есть старый домик лесничего. Сейчас он в нашем распоряжении.

— А ты уверен, что нас не будут там искать?

— Уверен, — усмехнулся Деян, и Рута больше не задавала вопросов. Она молча шла, спотыкаясь в темноте о торчащие корни деревьев и кочки. Туман ухудшал видимость, но идти пришлось недолго.

— Мы на месте, — сказал Деян, показывая на тесную полянку, окружённую старыми заброшенными елями.

— И?

— Входи, — он выпустил её руку и выставил ладони вперёд, сделал три шага, пошарил рукой в воздухе. Что-то скрипнуло, и тусклый свет ударил в лицо из помещения за дверью.

Рута отшатнулась.

— «Посредник морока»?

— Нет, маг пространства. Входи скорее.

Она вошла и оказалась в скромном жилище лесника, которое снаружи выглядело пустой полянкой, а внутри дышало теплом из печи и предлагало спокойный сон на деревянной кушетке, застеленной тюфяком, подушкой и покрывалом. Правда, она была всего лишь одна.

— Ты посвятил в наши планы Миля? — возмутилась Рута, осознав услышанное.

— Да. Кто-то должен был нас надёжно спрятать.

— А ты уверен, что он не проболтается?

— Конечно! Ему понравилась моя идея, и он согласился, что лучше, чем ты, кандидата нет.

На лицо Руты наполз румянец, но Деян не должен был его заметить. Она вздохнула.

— Здесь только одна кушетка.

Деян засмеялся.

— Отчего-то я знал, что ты это скажешь. Не переживай, я лягу на полу, — и он кивнул на печь, перед которой лежали толстые мягкие шкуры.

— Отлично, тогда я спать, — сказала Рута, торопясь спрятаться под покрывалом.

Но можно ли спать, когда готовишься сделать шаг в новую жизнь? К новой себе. Так же, как и в ночь перед отъездом в академию магии, Рута не спала. Она вертелась с боку на бок, думала, дремала, но погрузиться в крепкий сон так и не довелось. Робкие лучи рассвета скользнули в маленькое грязное окошко, и девушка перебралась к нему.

Кази?

Некоторое время спустя Рута увидела идущих сквозь лес Кази и Тайко. На их лицах даже сквозь разводы и пыль на стекле была заметна тревога. Они осматривались, переговаривались, искали кого-то глазами.

Тайко обнимал Кази за плечи, она склоняла голову на его плечо, и со стороны их можно было принять за праздно прогуливающуюся на рассвете влюблённую парочку. Но Рута видела эти подёргивания плечами, резкие повороты головы, напуганные глаза Кази и успокаивающие жесты Тайко.

Сердце забилось в неприятной дрожи.

В три шага Рута оказалась у двери и взялась за ручку.

— Рута!

Она подпрыгнула на месте и оглянулась. О нет! Она забыла, что нельзя смотреть в глаза магу смерти. Наткнувшись на чёрный взгляд, она застыла ледяной статуей и стояла так, пока Деян не подошёл, не потянул дверь на себя и не задвинул засов. Потом он моргнул. И его глаза обрели зелёный оттенок.

Рута ощутила свободу, и одновременно в ней всё взорвалось от гнева. Она влепила Деяну звонкую пощёчину, отчего он схватился за щёку.

— Оу! Больно! — выкрикнул он.

— Не смей так со мной поступать!

— А что такого я сделал? Тебе же не больно.

— Не больно? Ты лишил меня возможности двигаться. Это не менее гадко, — Рута ткнула ему в грудь пальцем.

— Тогда какого морока ты делаешь? Мы что, зря скрывались в складках пространства, чтобы на рассвете выдать себя? — Деян тоже повысил голос.

— Там Кази и Тайко! Они ищут меня. Может быть, что-то случилось с Иданом? Я должна знать.

Парень поднял глаза к потолку.

— Да что с ним может случиться? Восстановится и проснётся, — надулся он.

— Откуда ты знаешь?

— Отец тренировал меня так же, — ответил Деян, и Рута поёжилась, чувствуя внутренний холод. — Он говорил, что мы должны понимать, какую боль причиняем людям, сами должны прочувствовать то, что чувствуют наши противники, когда мы используем свою магию. Так что, поверь, я всё знаю. И я так же валялся в бреду несколько дней после отцовских практических занятий.

— И что сейчас ощутила я, ты тоже знаешь?

— Знаю.

— Тогда больше так не делай! Иначе я на тебе отыграюсь.

Деян прищурился.

— А ты мстительная. Мне это нравится, — подмигнул он.

— Очень даже зря, — огрызнулась Рута и бросила взгляд на печку. Там стояли какие-то горшочки и склянки, но они выглядели слишком маленькими для горшочков с едой. — У нас есть еда?

— Нет, — Деян покачал головой. — Тебе не следуют есть перед обрядом, если не хочешь, чтобы тебя вывернуло.

— А ты?

— Обойдусь.

Услышав это, Рута почувствовала благодарность.

Кивнув, она вернулась на кушетку и достала книгу. Нужно было как-то убить время. И при этом умудриться не думать постоянно об Идане.

Убедившись, что Рута не предпримет новых попыток бегства, Деян улёгся на шкуры и закрыл глаза. Подвиги алайсиаги во времена древних захватнических войн вскоре уморили Руту, и она положила голову на подушку, а потом заснула. Ей снились чёрные плащи и девушки, летящие на лошадях над полем боя с мечами и луками, метающие молнии из кончиков пальцев, забирающие и уносящие вдаль прозрачные человеческие души. Чувство тревоги при этом не покидало, а лишь усиливалось в унисон с разбушевавшимся ветром. Плащи развевались, превращая поле в сплошное чёрное пятно.

— Рута, проснись, — её разбудил Деян, и она даже не сразу сообразила, где находится. Только что её волосы метались на ветру, и она смахивала их с лица, но вот уже её окружает спокойное безветрие, темнота и уютное потрескивание поленьев под магическим холодным огнём. — Приготовься, скоро пора начинать.

Она кивнула, встала и, расправив помятое платье, пошла в закуток за деревянной перегородкой, прикрытый пожелтевшей от времени занавеской, в котором хозяином был устроен туалет с выгребной ямой и стояли бочка с водой и умывальник. Рута быстро привела себя в относительный порядок, расчесала спутавшиеся во время сна волосы и села у большого вытянутого стола напротив печки.

Деян расставил на каменной поверхности печки необходимые для обряда предметы, раскрыл книгу заклинаний на нужной странице, бросил взгляд на окно, в которое уже просачивался голубоватый свет, и, облизав губы, сказал:

— Дай руку.

Рута протянула правую ладонь, и парень, обхватив её одной рукой, взял в другую только что наточенный, блестящий в мягком свете лампы нож и сделал надрез в три пальца длиной. Выступила кровь. Деян закатал рукав и сделал такой же надрез себе.

— Властью, данной мне богиней смерти, я, Деян Бойдан, совершаю обряд двух клятв и двух кровей. Принимаешь ли ты, Рута, дар, что я вверяю тебе именем богини смерти?

— Принимаю, — сипло произнесла Рута и откашлялась.

Деян приблизился, приложив свой кровоточащий надрез к её ране. Жжение заставило Руту зашипеть сквозь зубы. Когда парень убрал свою руку, на коже остались рубец и размазанное кровавое пятно.

Он отвернулся к печи, а Рута прислушалась к себе. Жжение быстро прошло, а больше никаких незнакомых ощущений она не нашла, как ни пыталась.

— Сними платье, — сказал Деян, что-то размешивая в глиняной ступке, стоявшей в печи.

— Что? — спросила Рута, хлопая глазами.

Парень отвернулся от ступки и уставил на девушку свой зелёный взгляд.

— Ты прочла книгу?

— Книгу? А… Да, прочла. Почти.

— Значит, понимаешь, что обряд подразумевает нанесение клейма? Оно ставится там же, где обычно ставится печать.

— А… — смущённо протянула Рута. — Я поняла. Сейчас.

Её руки дрожали, пальцы не слушались, пока она распутывала завязки. Когда платье поползло вниз, она сказала:

— Отвернись.

Деян усмехнулся.

— Ты собираешься стать моей алайсиаги. Мы должны доверять друг другу, а ты боишься, что я увижу тебя голой. Не отвернусь.

Рута сглотнула, перекинула волосы со спины, скрывая под ними грудь. Запрыгнула на стол и легла лицом вниз.

Тело подрагивало и в одежде, а теперь её окончательно затрясло. То ли от холода, то ли от страха, то ли от смущения. Её не трясло так, когда Идан снимал печать, как будто между ними уже тогда возникло некое доверие, но доверять так же Деяну не получалось. Совсем не получалось.

Она сжалась, вслушиваясь в его шаги. Скрип ложечки по ступке, шелест страниц. И вот он вполголоса начал читать слова. Рута пыталась вникнуть в их смысл, но вместо этого думала о том, что сейчас он коснётся её спины, дар охватит тело на несколько долгих секунд, а потом к ней придёт магия. Она станет магом. Это всё, о чём она мечтала! Но почему ей совсем не радостно от этой мысли? Почему она боится, что, получив клеймо, потеряет навсегда какую-то часть себя? Она ведь и так уже потеряла часть себя. Ту, что верила в свою силу. Ту, что надеялась нести свет. Что ей ещё терять? Она вслушивалась в мерный тихий голос, в слова, большую часть которых слабо понимала, потому что это был древний язык, и боялась. Боялась взглянуть после этого Деяну в глаза. Боялась его прикосновений. Боялась, что навсегда свяжет себя с этим парнем. Навсегда.

Что-то ударилось в дверь.

Она чуть не спрыгнула со стола, но вспомнила, что раздета, и только села, закрывшись руками, и тут же вскрикнула, потому что Деян схватил её за волосы и надавил, прижимая к столу.

— Сорвёшь обряд, дура!

Рута зашипела от боли, но пришлось лечь.

— Ты принимаешь власть мага смерти и силу алайсиаги?

Рута молчала, а парень давил всё сильнее. Она уже не могла сделать вдох. Перед глазами мелькнула раскалённая железная петля.

— Отвечай. Ты принимаешь власть мага смерти и силу алайсиаги, Рута?

Дверь с грохотом и звоном отвалившегося засова распахнулась, и в неё, бросаясь ругательствами, ворвался Тайко, а за ним вбежала Кази.

— Рута! Вот вы где! — закричала подруга. — Идан пропал!

Рута попыталась подняться, но Деян придавил её к столу. Вот почему. Вот почему она дрожала. Она боялась, она сомневалась.

— Эй, убери от неё руки! — рявкнул Тайко.

— Деян! Что ты делаешь? — воскликнула Кази.

— Назад! — заорал Деян.

Кази рухнула на колени, схватившись за горло.

Рута завизжала что было голоса.

— Кази! — взревел Тайко, и вдруг комната наполнилась светом. Будто что-то бесшумно взорвалось внутри, будто сама молния явилась с неба и ослепила присутствующих. Раздался удар.

Рута зажмурилась, почувствовала свободу, соскочила со стола, на ощупь прикрываясь платьем.

— Кази, ты в порядке? — слышала она голос Тайко. — Рута?

— Да, — выдохнула Рута.

— В порядке, — ответила Кази.

Силуэты начали проявляться, и, оглянувшись, Рута увидела Деяна, лежавшего на полу у печи.

— Что с ним? — она бросилась к нему, но он потянулся рукой к голове.

— Уходим! — поторопил Тайко. — Он живой.

— Что это было? — спросила Кази.

Слёзы вырвались у Руты из глаз, как только они оказались за дверью лачуги.

— Маг света, — произнесла она, смеясь и плача одновременно. — Тайко — маг света.

— Что? Я? Какого проклятого бога? — закряхтел Тайко. — Только не это…

— Ты что? — воскликнула Кази. — Свет может победить даже смерть! Ты будешь самым сильным!

— Идан! — напомнила Рута. — Где он?

Они бежали к Дому Шторма, не оглядываясь. Деяну не было смысла с ними воевать. Силой нельзя посвятить в алайсиаги. Она не сказала: «Принимаю». И уже не скажет. Деяну — никогда.

31. Власть мага — в стремлении к равновесию

— Как вы меня нашли? — на бегу спросила Рута.

— Лучше спроси зачем? — буркнул Тайко, потирая ушибленный лоб. Похоже, он ударился им об дверь, скрытую в пространстве.

— Мы вышли на рассвете, — ответила Кази. — Добрались до пристани. Ты только представь, приставали там к людям, лодочника спрашивали. Так и вернулись ни с чем.

— Когда мы вернулись, замок был пуст.

— Что?

— Сейчас увидишь, — вставил Тайко. — Пропал не только Идан. Все.

— Все, кто был в замке, — продолжила Кази.

Рута остановилась, переваривая услышанное. Но как такое могло случиться?

— Идёмте скорее!

— Постой, — Кази схватила её за рукав и вытащила из тканой сумочки мышонка. Того самого! — Вот. Когда мы вошли в комнату Идана, это лежало на его кровати.

Рута потянулась за игрушкой, поднесла к лицу, вдохнула запах. Отчего-то ей показалось, что мышонок мог пахнуть Иданом…

«Он не взял его. Значит ли это, что Идана вытащили прямо из постели? Был ли он вообще в сознании?»

— Когда я взяла его в руки, у меня случилось видение, — сказала подруга. — Я увидела дверь на пустой полянке твоими глазами, и мы пошли в лес.

Рута подняла глаза на Кази и Тайко.

— Спасибо, что нашли меня. Я испугалась, что магия меня изменит. А теперь бежим! Надо разобраться с этим.

Во дворе и саду царила тишина. Не было слышно всполохов заклинаний, из гущи деревьев не долетал звонкий смех Женнивер, тискающейся с Милем.

Изнутри замок тоже погрузился в пугающую тишину. В коридорах никто не болтал, не слышалось ворчания вечно недовольного Барры Шторма, в столовой не витал аромат стряпни Бойда.

При воспоминании о жареном мясе у Руты свело живот. Она же не ела со вчерашнего дня!

Заметив на столике вазу с фруктами, она жадно вцепилась в яблоко. В животе, правда, лишь сильнее заурчало, и Рута кинулась на кухню. Там, к счастью, остались кое-какие продукты. Бойд ещё не избаловал всех наколдованной едой окончательно. Да и служители Дома Шторма питались подальше от сумасшедшей компании, свалившейся на их привыкшие к тишине и спокойствию головы. Набив рот сыром и кусая вчерашний хлеб, Рута вместе с братом и подругой вышла на задний двор и направилась к конюшне.

Она была пуста. Хлев — тоже. И даже над навозом не жужжали мухи.

— Вы слышите?

— Что? — спросил Тайко.

— Хоть что-нибудь! Даже ни одной мухи! Если и представить, что кто-то сумел захватить и вывезти из замка столько магов, то зачем им понадобились служители и скот? А мухи зачем? — все трое стояли перед кучкой навоза, невзирая на запах, и смотрели ни больше ни меньше, как на останки всего человечества. — Разве такое возможно?

— Да, — резкий голос заставил Руту подпрыгнуть. За спиной стоял Деян. Она опять забылась и посмотрела ему в глаза. Зелёные глаза. — Если это работа мага времени.

Тайко сжал кулаки.

— Только попробуй…

— Успокойся, — перебил Деян. — Я вам не враг. Я всего лишь хотел помочь одной глупой девчонке, — он покосился на Руту, — у которой не хватило смелости стать магом.

Рута нахмурилась.

— Магия алайсиаги чужеродна. Она могла меня изменить. А мне нельзя сейчас меняться! Я должна спасти Идана.

Деян хмыкнул.

— Кстати говоря, он мой брат. Так что я с вами.

— Маг времени, маг времени… — пока длилась перепалка, твердила Кази, прижимая пальцы к вискам, — может погрузить любое место в зыбкий туман безвременья…

— Откуда ты знаешь? Ты изучала магов времени? — спросил Деян.

Кази фыркнула.

— Я изучала всех. Я же не знала, какая магия достанется мне.

— И как это понимать? Все ушли в туман? — оглядывая замок, вокруг которого, кстати говоря, парила тонкая дымка, спросил Тайко.

— Они не в прошлом и не в настоящем, — сказала Кази. — Они там, где времени нет. Если застрять там надолго, можно сойти с ума.

— Как их вытащить?

— Найдём этого мага и заставим его всё вернуть, — ответила Рута.

— Если он первый не отправит тебя туда же, — оспорил брат.

— Не успеет. Мы его обездвижим. Ты сможешь, Деян?

— Смогу ли я? — переспросил парень. — Конечно смогу. Вот только… Я не уверен, что там, в безвременье, мы найдём всех.

— А кого? — не поняла Рута.

— Он хочет сказать, какой смысл магу времени прятать там всю компанию. Похоже, их устранили, чтобы не мешали, — задумчиво произнесла Кази. — Их целью были не дети-маги, нет.

Рута посмотрела на Деяна.

Тот кивнул.

— Ты всё верно поняла. Им нужны были мы. Но вместе нас не взять. Поэтому они и пришли в тот момент, когда не было отца.

— Очень удачно Идан лежал без сознания, — добавила Кази.

— Но то, что не будет тебя, — Рута посмотрела на Деяна, — знали только мы и… Миль… Я же говорила, что посвятить его в это было ошибкой.

Деян пожал плечами.

— Нет, Миль не мог проболтаться, мы целый год учились вместе. Он не такой, — сказал он. — Пойдёмте в дом, — и все мигом вспомнили, что стоят возле навозной кучи, и как-то сразу в нос ударил кислый запах.

Пройдя через кухню и захватив еды, они уселись в столовой, наполняя её звуками хруста куриных крылышек — всего, что осталось от колдовства Бойда — а ещё запахом маринованных овощей, которыми была набита кладовка Барры Шторма, и кваса, получавшегося у юного мага еды, виноделия и веселья с каждым разом всё вкуснее.

— Нас мало, — отодвинув пустую кружку, сказал Деян. — Вот если бы ты приняла силу, мы разворотили бы весь Дергдунум.

— Нет, Деян, это не выход, — отрезала Рута. — И потом, я и без магии справлюсь с этим старикашкой!

— Старикашкой? — переспросила Кази, а её взгляд устремился в пустоту. — Он не старикашка, — проговорила она медленно. — В моем видении у него был не старый голос и… руки тоже не старые, но красные. Знаете, может, это из-за полопавшихся сосудов.

— Так бывает, если человек часто или длительно использует сильную магию, — сказал Деян.

— Ну конечно! — воскликнула Рута. — За ужином Прокош рассказывал, как ехал в лодке с человеком в балахоне. Он ещё сказал ему, что тот похож не на мага, а скорее на краснокаменщика, потому что у них вечно красные руки. После этого Прокош снова оказался на причале. Человек отправил его на час назад.

— И вероятно, это один и тот же человек, — заключила Кази.

— А теперь спросите себя, куда он плыл в лодке, — Тайко сложил на груди руки с видом, будто он один всё понял.

— Он был здесь раньше, — сказал Деян. — Это и позволило ему проникнуть в замок с помощью отправки себя в прошлое.

— Потом он ускорил своё время и поймал подходящий момент! — Кази встала и принялась ходить туда-сюда.

У Руты от её хождений закружилась голова. Она поднялась и шагнула к двери.

— Деян, ты мог бы позаниматься с Тайко. Он должен научиться контролировать магию.

Тайко, скорчив гримасу, сполз в кресле.

— А ты могла бы принять мою силу. Решайся, — холодно отозвался Деян.

— Как ты можешь? Твой брат в беде! — возмутилась Рута, но Деян лишь кисло улыбнулся.

— И я знаю, какая сила нам нужна, чтобы ему помочь, — ответил он.

Рута сжала губы и посмотрела на предплечье, где алел сделанный Деяном надрез. Она всего в одном крошечном шаге от силы. От победы. Сделай его, и её уже никто не остановит.

Шаг. И воронье крыло возникает в воспоминаниях и бьёт её по лицу.

Она трясёт головой, возвращаясь в столовую.

— Тайко, будешь драться со мной. Жди во дворе.

Сказав это, она выбежала из столовой, ни на кого не взглянув, не обратив внимания на возражения Тайко, возмущение Кази и хихиканье мага смерти. Рута взяла всё оружие, которое нашла у себя и в вещах Тайко, и спустилась во двор.

Все трое ждали её. Даже Деян стоял на ступеньках крыльца.

— Пришёл позлорадствовать?

— Да, — сухо ответил он. — Это будет забавно.

— Защищайся магией, Тайко, — сказала Рута, отходя на расстояние в десять шагов.

Метнула нож. Тайко по привычке словил его.

— Магией, — смеясь, пропела Кази, и Тайко скукожился и наверняка покраснел, просто в темноте было незаметно.

— Я понял. Привычка. Давай.

Брат напыжился, дёргая бровями, двигая скулами и сжимая кулаки.

Рута метнула нож.

Тайко только чуть поднял ладонь, и тот ударился о почти невидимую, разве что отличимую нежным сиянием преграду.

— Здорово! Давай ещё.

Рута снова бросала ножи, а Тайко ставил преграду. Как-то раз у него получилось развернуть нож в обратную сторону. Тот просвистел над самым ухом сестры. Рута взвизгнула.

— А теперь нападай! — переведя дух, крикнула она.

— Что? На тебя?

— Давай, Тайко!

— Помнишь, как я напал на него в лачуге? — он указал пальцем на Деяна. — Тебя я просто зашибу.

— А ты рассчитай силу, братик, — сказала Рута, отходя чуть дальше.

— Нет, я не буду, — упёрся Тайко.

— Нападай! Ну! — торопила Рута, но брат не спешил, посматривая исподлобья.

— Ты трус! — выкрикнула девушка.

— Я трус? — посмеялся Тайко.

— Трус и слабак! Вспомни, как ползал на коленях перед Велой!

Деян засмеялся. Отлично. Краем глаза Рута взглянула на Кази. Если бы во мраке был виден цвет её кожи, на неё можно было бы разглядеть пятна негодования.

— Что? — возмутился Тайко. — Лучше тебе замолчать.

— Да-да! Это видели все, не отбрехивайся. Ты лобызал её пальцы так, будто они сделаны из слёз красного камня, — насмешливо произнесла Рута и отметила, что кулаки брата обрели более острую форму.

— Замолчи! Я никогда её не любил. Это колдовство, — Тайко сделал шаг вперёд.

— Конечно, давай всё свалим на колдовство! — Рута сузила глаза, зная, как это бесит брата. Она била в точку. В самое сердце. — Да ты глаз не сводил с её сисек!

— Прошу, заткнись! — процедил Тайко сквозь зубы, не смея даже взглянуть на Кази, ноздри которой расширились, как у быков за воротами. Того и гляди с них повалит пар. Он бросился к Руте, но та отбежал к фонтану.

— Ладно! — подыграла она, сделав паузу лишь на крохотное мгновение. — Думаешь, я не видела, как ты пытался залезть к ней под юбку?

Небо озарилось. Кази вскрикнула, а Рута не успела даже отпрянуть, когда Деян, каким-то чудесным образом перемахнув через ступеньки и преодолев расстояние в десять, а то и больше шагов, в одно мгновение оказался перед ней и, выставив руку, накрыл их тёмным куполом. Оболочка, сотканная из теней, затрещала, и внутрь прорвались синеватые молнии. Одна из них задела Деяна, и он упал, повалив на землю Руту, но быстро сообразил и, взмахнув рукой, послал свой ответ магу света. Ответ тьмы.

Тайко отбросило назад. Рута и Деян поднялись. Тайко — тоже. Его глаза светились белым, и не было в них ни радужек, ни зрачков.

Он разрезал кистью воздух. Деян изобразил похожий жест, и где-то посередине между двумя магами заискрило.

Рута отбежала в сторону и обняла за плечи Кази. Та стояла как каменная, не сводя с Тайко глаз.

Свет и тьма сражались, озаряя двор, сад, заставляя деревья и предметы отбрасывать чёткие тени, затмевая луну. Предательницу луну.

Парни отбрасывали и сбивали друг друга с ног. Тайко сверкал глазами и всё ожесточённее метал в соперника сгустки света, а потом поднял руки, будто собирался обрушить на него сам небосвод.

— Стоп! — выкрикнул Деян, подняв ладонь.

Рута и Кази вдвоём кинулись к Тайко и, когда подбежали, услышали, как он твердил: «Я циркач. Сын циркача. Я циркач. Сын циркача».

Слепящий свет в его глазах тускнел, возвращая им синий цвет.

— Сегодня ты мог бы убить свою сестру, — подходя и отряхиваясь, сказал Деян.

— Нечего было меня дразнить, — Тайко перевёл на Руту мрачный взгляд.

— Прости. Ты должен был научиться.

— Теперь все упражнения только со мной. Поняла? — твёрдо сказал Деян и строго посмотрел на Руту.

«Победа», — подумала она.

32. Цель мага — в сохранении равенства

Осень пришла внезапно. Лето долго сопротивлялось, не желая уходить вместе с рано сорвавшейся листвой, и отметало все попытки своей златовласой сестры захватить власть. Но её приход, как всегда, был неизбежен, и вот небо всё чаще стало разбухать под тяжестью сизых туч, дневной свет потускнел, а чёрные ветви деревьев прорезались сквозь поредевшие кроны. Скоро весь северный край должен был преобразиться, сменить сине-зелёный наряд на сочные осенние краски, чтобы потом набросить на плечи белый плащ на долгую зиму.

В этот раз Рута спала крепко. Ни тревоги, ни снов. Пустота. Когда она проснулась, Кази уже не было в комнате. Рута заглянула к Тайко. Брат спал, раскинув руки, и немного шевелил во сне губами, как ребёнок. Разве подумаешь, что это могущественный маг света?

Тихо, чтобы не разбудить его, Рута прикрыла дверь и спустилась в столовую, потом проверила во дворе, но Кази и там не оказалось.

Нашлась подруга в библиотеке. Она просматривала книги, пролистывая одну за другой.

— Что ты ищешь?

— Что-нибудь. Должно быть что-то ещё, чтобы снять чары мага времени.

— Очевидно, чары мага света, — предположила Рута, и Кази стрельнула в неё взглядом.

— Ты права! Нужна книга о магии света.

Рута принялась просматривать книги на полках напротив, прочитывала названия, перелистывала страницы, но мысли всё время убегали туда, где горели искорками зелёные глаза и куда манили тонкие губы.

— Кази, — не выдержав, начала она, — а ты могла бы как-то попробовать связаться с Иданом?

Подруга покачала головой.

— Думаешь, я не пыталась? Уже не раз, но бесполезно. Либо он в забытьи, либо…

— Нет! Он жив, я знаю, он жив, — не дала договорить Рута. В груди болезненно сжалось.

— Я не об этом, — успокоила её Кази. — Я о заклятии, что, возможно, защищает от посторонних. Может, он не хочет, чтобы те, кто его похитил, проникли в его голову.

— Тогда давай искать, что мы можем сделать с этим зыбким туманом, — и Рута взялась за очередную книгу.

Дырочки в ставнях на окне в библиотеке лишь тускло подсвечивались, и в этих тонких лучиках вытанцовывали мириады пылинок.

«Ты — свет. Ты — свет для меня», — как наяву, услышала Рута слова Идана. Теперь он лежал где-то бледный и беспомощный и ждал, что его свет придёт за ним. Он верил.

— Я — свет…

— Что? — прозвучал голос Кази, и Рута опомнилась. Слёзы встали в глазах, и она зажмурилась, скидывая их на ресницы.

— В ту ночь… — всё-таки всхлипнув, ответила она, глядя на лучики, — Идан сказал, что я для него свет…

Она улыбнулась одним уголком губ, ожидая, что сейчас они вместе с Кази посмеются над этим. Какой из неё свет, если она даже не маг?

— Он прав, — сказала Кази, отвернувшись от книг.

— Что? В чём? — встрепенулась Рута.

— В том, что ты — свет для всех нас, и мы пойдём за тобой. Не за Найденом. Не за Иданом. За тобой. Как за солнцем.

Рута смотрела на подругу, хлопая мокрыми ресницами, и в памяти сами собой всплывали слова.

— «Солнце. Нам кажется, вот оно, рядом, но даже тысячи птиц не донесут нас до него за тысячу лет. А его свет до самой ночи с нами», — процитировала она "Житие магов". — «Он побеждает холод и сырость. Он побеждает тьму и туман…» Солнце! Тайко должен призвать солнце! Бежим!

— Тайко, я знаю, что делать! — влетела Рута в комнату брата. — Вставай! Ты должен призвать солнце, — он потрясла его за плечо.

Брат лениво перевернулся.

— Почему обязательно сейчас?

— Как это почему?! Там наши друзья. Там Ель и Гойка! Им нужна наша помощь.

Тайко протёр глаза, соображая, что случилось и при чём здесь он. Потом молча натянул рубашку и поплёлся в ванную, а Рута помчалась стучаться в дверь Деяна. Через десять минут они вчетвером стояли у ворот с той стороны под гневными взглядами быков. Правда, Деян как-то сразу быков задобрил. Просто посмотрел на них пару секунд, и животные разбрелись по лужайке.

— Вот, — Кази подала Тайко книгу. — Обратись к богу света и прочти заклинание.

— Но, главное, желай всем сердцем! — добавила Рута.

Брат хмуро на неё посмотрел. Рута кисло улыбнулась. Если бы судьба распорядилась иначе! Если бы вручила этот дар ей, а не брату, всё могло бы быть по-другому. Тайко уловил укор в её взгляде и уткнулся в книгу.

Он читал неторопливо: то ли вдумывался в слова, то ли просто-напросто собирался подремать, а Рута слушала с замиранием сердца, всматриваясь в туман, силясь заметить хоть что-то, хоть какие-то изменения… Но Дом Шторма по-прежнему стоял без признаков жизни: ни один лист не слетел с дерева в саду, а вода не забила струёй в фонтане. Водная гладь лежала серебряным зеркалом. Ничто не тревожило её и не вызывало ни малейшей ряби. Птицы не летали над замком. Мухи не жужжали над кучей навоза. Полная тишина, и только шелест страниц в руках Тайко и его ровный голос.

Белый луч прорезал неплотную дымку совершенно неожиданно в момент, когда Тайко поставил голосом точку. Точно длинный сияющий меч, он явился из серого утра, протыкая насквозь и пространство, и время. Все четверо открыли рты, не в силах оторвать глаз от слепящего зрелища. Вслед за лучом пришёл звук — зажурчал фонтан. Рута повернула голову и увидела сорвавшийся с ветки и плавно танцующий в полёте лист вяза.

Зачавкали у корыта свиньи, зафыркали в конюшне лошади, рыжая собака, поджав хвост, ошалело забегала по двору, обнюхивая всё и всех. Наконец-то зажужжали над кучей навоза мухи.

— Вернулись! Они вернулись! — Рута завизжала, подпрыгнула и повисла на шее Тайко. — Ты великий маг! — она чмокнула его в щёку. Брат смутился и бросил взгляд на Кази. Та светилась радостью.

Деян первым повернулся к крыльцу и вошёл в дом. Рута оторвалась от брата и вприпрыжку, точно как и та ошалелая собака, побежала следом за Деяном.

Дом Шторма оживал, дымка исчезла с крыльца и двери, а когда Рута вбежала внутрь, то услышала голоса.

— Рута! — навстречу по коридору неслась Гойка. — Ты жива! Куда ты пропала?! — по лицу девчонки бежали слёзы.

— Гойка! — Рута обняла её. — Вы застряли в тумане безвременья. Знаешь, это Тайко вас вытащил. Он маг света! — она кричала так, что эхо звенело под потолком и разносило новость по всему замку.

— Тайко? — подбегая, спросил Ель. — Он маг света?

Баскак потёрся о ноги Руты и довольно заурчал. Она провела ладонью по шелковистому меху.

— Где остальные? Где? — спросила она, но тут же получила ответ на свой вопрос.

Барра Шторм, Прокош Клюв, Миль и Женнивер, а за ними и вся ребятня шагали со стороны столовой. У Руты едва не остановилось сердце. Она знала, что не стоит надеяться, но всё же… Нет, Идана среди них не было.

— И где же герой? — прогремел Барра, проходя мимо Руты и не удостоив её и чайной ложкой своего внимания. — Где ты, Тайко?

— Ну как? Ты уже алайсиаги? — подмигнул и, приобняв за талию свободной от Женнивер рукой, спросил Миль, когда Барра и Прокош прошли дальше по коридору.

Рута всмотрелась в его глаза. Такие же, как и прежде, наглые и весёлые. Неужели это он их предал? Должно же хоть что-то читаться в его лице!

Уловив в её взгляде подозрения, он чуть прищурился, и Рута быстро отвела глаза.

— Где Идан? — ответила она вопросом на вопрос.

Миль сник. Женнивер посмотрела на него.

— Что произошло? Скажите мне, — поторопила Рута.

— Его не было среди нас, — ответила Гойка.

Ель в подтверждение кивнул, а Миль покачал головой.

— Никто не знает. Идан пропал, а Найден так и не вернулся, — сказал он.

Не ответив, Рута побежала на второй этаж в комнату Идана.

Деян уже был там. Он стоял посреди комнаты, глядя на кровать, где раньше спал Идан.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросила Рута дрожащим голосом. При виде этой опустевшей постели, этого скомканного одеяла, которым она укрывала Идана, когда видела его в последний раз, она с трудом сдержала слёзы, а жёсткий комок уже царапал горло.

— Нет, — ответил парень. В его глазах застыла искренняя грусть и беспокойство. Что бы он там ни говорил, он переживал за младшего брата и отца.

— Как нам найти их?

— Поговорим с магами, — он мотнул головой на дверь вышел вместе с Рутой.

33. Цель мага — в служении светлой школе

Через полчаса, когда улеглись эмоции, вызванные, с одной стороны, чудесным спасением и открытием мага света, а с другой — выплеснувшейся злобой в отношении тех, кто всё это устроил, народ собрался в столовой.

От запечённых овощей с мясом, любовно приготовленных сияющим от заботы Тристы Бойдом, расплылся бодрящий пряный аромат.

— Итак. Найден пропал, Идан — тоже, — сказал Барра Шторм. — Тот, кто наложил на нас заклятье, затеял войну против магов смерти. И я знаю, кто это. Маг времени Онгхус. Он приходил ко мне как раз в тот же день, что и Найден. Предлагал встать на его сторону.

Рута всмотрелась в лицо Шторма. Он сам себя слышал сейчас? Это невозможно!

— Онгхус Дэй? Но он же…

— Глава светлой школы, — подтвердила Кази.

— Но… — Рута не находила слов.

— Чему ты удивляешься, дитя? — наигранно мягко заговорил Прокош Клюв.

Чему? Рута как сейчас увидела Онгхуса Дэя, проходящего размеренным шагом по площади их скромного городка в сияющих белизной одеждах. За ним толпой неслись детишки, мужчины благоговейно склоняли головы, а женщины рассыпались в поклонах, восторженных возгласах и полных надежды взглядах.

Все стремились получить его благословение.

Но Руте доводилось наблюдать Главу светлой школы лишь издалека. В эти дни на площади бывало особенно людно и можно было заработать на представлениях столько, сколько они зарабатывали за месяц гастролей по городишкам и селениям. Поэтому ей с Тайко позволялось смотреть на Онгхуса Дэя и его торжественную процессию только из их скромного шатра.

Когда маг времени скрывался в Главной Башне, отец трубил в трубу, начинал играть весёлую музыку и зазывать просветлённую публику на представление. Рута и Тайко в этот момент должны были уже крутиться на помосте, довольствуясь лишь благословением отца.

Зато Кази имела честь касаться светлейшей руки. Он возлагал свою ладонь на её макушку, и она потом смеялась, что не станет мыться целый месяц, чтоб не пропало благословение. Рута понимающе кивала. Она бы серьёзно так и сделала, безо всякого смеха. А Тайко ржал над Кази и говорил, что, если у неё заведутся вши, он самолично пойдёт к Онгхусу Дэю и скажет, что его благословение не работает. Рута пихала брата в бок. Говорить такое о Главе светлой школы!

Так вот почему Кази видела его глазами! Он касался её. Эта мысль, как толчок, выперла её из-за стола. Все уставили на неё удивлённые глаза, но, не найдя слов, она молча подошла к окну. Мир обрушился уже в который раз. Стоило бы к этому привыкнуть.

Однако времени на привыкание не было.

Поздним вечером Рута кралась по коридору в столовую. Постоянная тревога вызвала в ней жуткое желание поесть. Проходя мимо комнаты Барры, она услышала голоса.

— Тонкая работа! — произнёс Прокош. — Где ты взял это?

— Индивидуальный заказ, — ответил Барра Шторм. — Люблю хорошие вещи.

— Согласен. В нашей никчёмной жизни только они и ценны по-настоящему.

Рута сморщилась и хотела уже идти дальше, но из-за двери донеслось характерное бряканье камня по дереву. С таким звуком можно было лишь расставлять на доске каменные фигурки.

«Башни»?

— Заходишь с мага? — удивился Барра. — Ты всё ещё веришь в эту чушь…

— Ну, магия меня кормит, — засмеялся Прокош.

— Ай, — недовольно фыркнул Барра. — Одиночество. Вот всё, что принесла мне магия. Я ставлю на воинов. Эти парни не больно рассчитывают на богов, в отличие от нас. У них есть только свои головы и руки. И уж они не станут их дёшево разменивать.

— Не все, скажем, таковы. Разжиревшие на казённых харчах столичные стражники давно уже разменяли всё, что можно.

— И таковы не все стражники! — громко возразил Шторм. — Возьмём того же Хорива. Да я его с малых лет запомнил. Я же часто по молодости в столице прожигал наследство. А на праздниках военачальники любили покрасоваться подготовкой своих воинов. Вот и выпускали детей, что у них воинскому делу обучались, на показательные выступления. Он тогда уже мечом крутил, только держись! А когда возмужал и участвовал в показательных боях, так девки писались, аж по ногам текло. Только ему что! Насадить пару десятков противников на свой меч, а потом зажать в углу одну из них, отвести душу, так сказать, и на подушку. Но с возрастом вроде как пообтесался. Жену завёл даже, что ли. Подушку ему взбивала чтоб.

Прокош хмыкнул.

— Можно подумать, ты его фанатик.

— Да какой я фанатик. Сторонний наблюдатель я. Жизнь давно уже перестала быть для меня спектаклем, в котором я играю главную роль. Всего лишь зритель теперь я. Ах ты, лисья морда! — взревел вдруг Барра, и Рута даже отпрянула от двери и чуть не бросилась бежать. — Пока я тебе тут байки рассказывал, воина моего увёл! Магию применил? А если я свою? А?

— Э, не, Шторм! — в волнении затараторил Прокош. — Это ты мне зубы заговаривал, чтобы мага своего передвинуть. Вон того.

Дальше последовала бурная перепалка, и Рута поспешила убраться из коридора.

34. Цель мага — в оберегании мира

Кази дёрнулась, когда её стащили с кровати, но ни руки, ни ноги толком не слушались. Она с трудом приподняла веки, чтобы понять, что происходит. Перед глазами рябило.

— Прости, Идан, — сказал Миль откуда-то сбоку и подошёл ближе. Кази увидела его расплывающееся лицо, но спутать ни с кем не смогла. Наглый взгляд, кудрявые волосы, насмешка на губах — всё, как всегда. — Ты хороший человек, и я по-прежнему считаю тебя своим другом, — он похлопал Кази по плечу. — Но ты же знаешь, свобода для меня — главное, а как можно быть свободным, когда рядом такие, как ты?

Кази зажмурилась, пытаясь прояснить зрение, но лучше не стало. За спиной Миля она видела тёмное пятно, похожее на какую-то дверь, может, стену. Кто-то держал её за руки, а ноги подкашивались. Хотелось лечь. Она перевела взгляд на кровать. Одеяло отбросили, и на грязной от пыли и крови простыне она увидела серый комочек, сосредоточилась на нём. Что-то знакомое. Почему-то в мыслях возник образ Руты. Это она принесла. Она держала этот комочек в руках. Она что-то говорила. Долго.

— Эй! — окликнул Миль, и Кази поспешила отвести взгляд от серого комочка, чтобы не привлечь к нему чужого внимания, а потом, с трудом разлепив губы, всё же нашла в себе силы спросить:

— Какие такие?

Её голос прозвучал хрипло.

— Такие, как ты, твой брат и отец, — ответил Миль, подойдя ещё ближе. Теперь на его лице можно было заметить влажный блеск. Парень нервничал. Он облизывал губы и вытирал ладони об штаны. — «Миль, открой проход. Миль, перенеси. Миль, присмотри». Чувствую себя вашим слугой. Мне надоело. Я уже достаточно сделал для вашей троицы магов смерти. А ты, — он ткнул пальцем Кази в грудь, — даже девчонку для меня пожалел.

Кази ощутила, что лицо начинает пылать.

— Руту ты не получишь, — сказала она заплетающимся языком.

— Ха! — воскликнул Миль. — Зачем мне эта малявка, когда у меня есть Женнивер? В общем, прощай, Идан. Было приятно иметь с тобой дело, — он снова похлопал Кази по плечу.

— Забирайте его, — сказал за спиной знакомый голос, толкая её в мерцание, за которым виднелась мрачная стена и слышалось мерное, но невыносимо громкое тиканье часов. — Я здесь закончу.

В глазах Миля вспыхнула тревога.

— Закончишь что? — спросил он, но Кази теперь видела перед собой только камень и темноту.

— Наивный, — прошептала она, уже совершенно не чувствуя своего тела.

— Кази! Кази! Проснись, — Рута склонилась над ней, щекоча волосами лицо. — С такими снами ты лишишься последних сил.

— Идан, — прошептала Кази, будто это её в полуобморочном состоянии тащили через проход в темницу.

— Что? Что Идан? — Рута поправила под головой Кази подушку и подала стакан воды.

Кази смочила губы, сделала глоток. Горло будто ожило.

— Его забрали. Через проход, открытый Милем.

— Что?

— Миль отдал его Онгхусу.

Рута села на пол, обхватив колени.

— Предатель! Я его убью! — она вскочила, но подруга успела перехватить её руку.

— Стой. Если Деян узнает, он сам его убьёт, а я не хочу, чтобы мои видения навлекли на кого-то смерть.

Рута плюхнулась на край кровати.

Кази права. Если поднять шум, Деяну станет известно, и он убьёт Миля за считанные секунды без всякого суда. А что, если в видении Кази что-то не так? А что, если у мага были на то веские причины? Нужно всё выяснить и сделать это сейчас. Ночью. Тихо.

— Расскажи мне всё, — потребовала она, и Кази, тяжело дыша, будто снова оказалась там, в теле измученного Идана, начала рассказывать.

35. Дергдунум. Накануне

Первый боевой закон тёмной школы гласит: лучший удар наносится до начала битвы. Найден его знал. И Прокош Клюв тоже знал.

Для мага хитрости и торговли не составило особого труда убедить городского стража, что его лавка с украшениями стояла на площади испокон веков. Конечно, кроме стража убедить пришлось и всю площадь, потому как блюститель порядка вздумал опрашивать горожан. Прокош вспотел, давно ему не приходилось применять магию так массово, но справился. Люди закивали и разошлись. Вовремя.

Утончённая госпожа Авалон Перт вскоре появилась на площади и к лавке Прокоша устремила носы своих изящных красных сапожек на каблучке не случайно.

Орос стоял рядом, делая вид, что пристёгивает к строптивой лошади сумку.

Однако, поравнявшись с лавкой, Авалон резко оставила стремление подойти к нему. Её взгляд устремился к сверкающей манящими слезами красного камня броши.

Лишь Найден, сидя у окна в трактире, заметил, как в глазах Ороса погасли искры магии. Рыбка заглотила наживку и оказалась в нужном месте. Теперь в дело вступал маг хитрости и торговли.

— Красавица, вижу, ваши глазки смотрят в правильном направлении, — а в глазах Бико как раз в нужный момент заиграл магический блеск.

Авалон в растерянности огляделась.

Найден сжал кулаки. Не заподозрит ли она, что в этот самый момент её в разгар предпраздничного дня атакуют двое мужчин? План этот придумала Женнивер, и Найден до сих пор не до конца верил в его успех и попросил девушку быть неподалёку и вступить в дело в случае чего.

— Я вам же, вам говорю, — зачастил Прокош, чуть ли не перепрыгивая через прилавок.

— Ах-ха-ха-ха, — возле лавки раздался заливистый смех Женнивер. Она очень натурально заспорила с какой-то дамой о качестве материи, разложенной на цветастых коврах. — Могу себе представить, как на вас разойдутся швы! Ещё раз вам говорю, этот материал не подойдёт для платья. И потом, нынче в моде красный.

Женнивер кокетливо поправила белый парик и бесцеремонно приподняла край платья, показывая собеседнице ткань и обнажая при этом загорелую ногу.

Даже лошадь, которую всё ещё мучил Орос, перестала фыркать.

Благородная Авалон Перт застыла, повернувшись всем корпусом к Женнивер. Найден готов был поспорить, что её глаза округлились, как серебряные кольца. Их в этот самый момент доставала из сумочки правая рука Авалон.

— Прекрасный выбор, госпожа! — пропел Бико. — Эта вещица отбросит румянец на вашу безупречную кожу и привлечёт внимание любого, кого ни пожелаете!

Искры в глазах Прокоша Найден видел даже сквозь пыльное окно трактира, и пока госпожа Перт педантично отсчитывала кольца, магия хитрости уже выстраивала в её голове коварный план по соблазнению непробиваемого учителя Ниса Ли, мага льда и холода. Нису Ли очень подходила его магия, или же, наоборот, именно магия воспитала в нём эту холодность, с которой, впрочем, Авалон Перт теперь намеревалась бороться.

На эту идею натолкнул Деян, сказав, что уже не очень молодая, но всё ещё хорошенькая учительница Авалон Перт, маг земли и плодородия, трепетно и нежно любящая каждую травинку в академии, чуть ли не теряет сознание при встрече на территории с вечно суровым Нисом Ли.

Брошь немедленно отправилась в сумочку, а Найден подумал, что им теперь остаётся лишь надеяться, что Авалон возьмёт эту вещицу в академию. Этого будет достаточно, ведь под россыпью слёз красного камня пряталась зачарованная булавка. Попав в академию, она незамедлительно начнёт своё разрушительное действие, создавая в магической защите бреши, чтобы через несколько дней академия, ничего не подозревая, впустила в своё нутро шестерых магов, которым учителя уже не смогут противостоять.

Первый боевой закон тёмной школы гласит: лучший удар наносится до начала битвы. Найден его знал.

Знал и принял меры, чтобы уберечь свою семью. Как только они перебрались в Дергдунум, чтобы затеряться в толпе, он сразу же уехал воевать. Гвен растила детей одна. Приезжал он редко, только чтобы оставить денег. Иногда они проводили вместе ночь, а иногда довольствовались лишь тем, что смотрели друг на друга, сидя за соседними столиками в трактире.

Но пришло время, и Деян поступил в академию магии. Тогда до столицы доползли слухи, и Найден решил, что вернётся и будет рядом с Гвен. Но он опоздал. Не подумал о первом законе. Не предвидел удар.

— Идан, у нас закончился чайный лист, я в лавку, — сказала Гвен, набрасывая на плечи тонкий плащ. Весна нынче запоздала, но разыгралась за считанные дни. Гвен щурилась от солнца, перепрыгивала через лужи, оставшиеся после утреннего дождя. Город дышал по-весеннему легко. Прохожие улыбались. Ласточки вили гнёзда под крышами домов.

Чайная лавка встретила ароматами и вмиг окутала густым теплом. Звякнул колокольчик — следом кто-то вошёл, но Гвен была поглощена выбором чайного листа из всего выставленного лавочником богатства. С лепестками роз, с мятой и календулой, с целым букетом южных трав… Она принюхивалась к мешочкам и слушала вполуха лепет суетливого лавочника.

— Попробуйте этот, — раздался справа вкрадчивый голос. — Не пожалеете, — сказал мужчина средних лет, одетый в чёрный плащ, из-под которого сверху торчал жёлтый шейный платок. Его длинные, будто смазанные блеском волосы были зачёсаны назад, а лицо покрыто пудрой. Он заметил её подозрительный взгляд. — Я Винн. Фокусник, — улыбнулся он.

— Гвендолин. Приятно познакомиться.

— И мне, поверьте, очень приятно, — Винн учтиво поклонился. — Эй, уважаемый, угостите девушку чаем. Вот этим, — он протянул лавочнику мешочек. Гвен не успела прочитать, что было написано на нём. — За мой счёт, — строго произнёс Винн, когда лавочник замялся у прилавка.

Хозяин лавки быстро кивнул и скрылся за бархатной занавеской.

— Присядем, — Винн кивнул на столик в углу у закрытого ставнями окна. — Составьте мне компанию, прошу вас, Гвендолин. — Мне до самого вечера работать на площади, — он искренне засмеялся, и Гвен согласилась, устроившись в мягком, обитом кожей кресле.

Лавочник принёс чай, и крохотное помещение вмиг наполнилось ярким ароматом. Гвен хмурилась, вдыхая пар и пытаясь разгадать соблазнительные нотки, а фокусник сидел напротив, смотрел на неё и всё улыбался. Гвен почувствовала, как лицо и шею охватило внезапное покалывание, и уткнулась в чашку.

И зачем только она согласилась? Зачем он так смотрит на неё? Зачем она вообще попёрлась в эту лавку?

Сделав два глотка, она вся вспотела и поднялась, вцепившись в сумочку.

— Извините, мне нужно на воздух. Здесь душно.

— Что с вами? Я могу помочь? — Винн вскочил с обеспокоенным выражением лица.

— Нет-нет, я просто должна идти.

— Я провожу.

— Не стоит.

— Стоит, Гвендолин, — сказал он, и она крепче прижала к себе сумочку, направившись к двери. — Постойте, вот возьмите, это подарок. Кажется, из-за меня вы так и не купили чай, — засмеялся фокусник, протягивая мешочек.

Гвен взяла его лишь только затем, чтобы поскорее уйти и избавиться от навязчивого сопровождения. Лишь бы только не слышать этого голоса, которым должно разговаривать в постели с любовницей, а никак не со случайной знакомой в чайной лавке. С этой мыслью Гвен выбежала на улицу, на ходу запихивая пакетик в сумочку. Фокусник, да чтоб его, придержал для неё дверь и вышел следом, подставляя руку.

— Я что-то сделал не так? Извините меня, ради всех богов, Гвендолин. На вас нет лица! Держитесь же.

Она не собиралась, но всё-таки схватила его за локоть, когда перед глазами улица с её лавками, людьми, лошадьми и повозками слилась в одно сплошное жёлтое пятно. А потом пятно резко почернело.

Очнулась Гвен среди шума толпы и музыки, среди смеха и аплодисментов. Осмотревшись, поняла, что лежит на тюфяке в шатре, на стенах которого пляшут тени. Когда она села, со лба свалился почти высохший кусок белой материи. Гвен поднялась. Голова слегка гудела, но в целом всё было сносно. Выглянув наружу, она увидела на помосте фокусника с ассистенткой в неприлично коротком платье. Задрав ткань шатра с другой стороны, чтобы избежать внимания публики, Гвен побежала к дому.

По дороге она думала, рассказать ли Найдену, и, конечно, не стала никому рассказывать. А что говорить? Как она краснела от пристального взгляда фокусника? Как у неё сжималось в груди от его голоса?

Она не видела мужа почти год! Да ей вообще не следовало находиться ближе, чем в сто шагов от мужчин. А она позволила себе сесть с одним из них за столик и пить чай!

С этого дня Гвен предпочитала кофе и квас. Одна лишь мысль о чае вызывала у неё отвращение к самой себе. Но это уже ничего не меняло и не могло смыть с её тела маленькой отметины, скрытой под густыми волосами. Отметины, оставленной магией. Настанет день, и Гвен, сама себя не помня, пойдёт на зов.

Удар был нанесён задолго до битвы. Конечно, враг знал, что стоит магу смерти вернуться домой, момент будет упущен. Они начали действовать тогда, когда Найден был на войне, его старший сын учился в академии, а младший ещё не открыл своей магии и не мог ни защитить от неё мать, ни даже обнаружить её.

Этот удар Найден пропустил.

Гвен ничего ему не сказала. Но он всё узнал от него.

От Онгхуса Дэя.

— Гавран! Быстро ты! — обрадовался Найден, увидев птицу на окне своей комнаты в Доме Шторма через два дня после визита в Главную Башню. Крошечная записка была примотана к ноге птицы. Почти незаметно. Особенно в полёте.

В записке было всего три слова «трактир у причала». Найден, не сказав никому, а лишь бросив Деяну, что скоро вернётся, сразу же отправился к лодочнику и переправился в столицу. Вот только до трактира он не дошёл.

В этот раз Найден не взял ни Миля, ни Деяна. Никого. Он знал о видении Кази и был готов ко всему. Но только не к тому, что в руках врагов окажется его жена.

Он узнал об этом по дороге к трактиру у причала. Выйдя из лодки, он шёл по песку, под подошвами хрустели выброшенные на берег ракушки. Босоногий мальчишка, пронёсшийся мимо, сунул записку в карман его плаща.

Холодный пот побежал по спине Найдена, и он свернул в узкий переулок, чтобы отдышаться и подумать. Часы на Башне Времени отбили «двенадцать», и он с каждым ударом слышал стук сердца. Своего сердца. Сердца Гвен.

Гвендолин.

Каким же глупцом он был!

Сплюнув на брусчатку, Найден направился туда, куда велела записка.

36. Маг ценит верность, ибо она дорого стоит

В столовой собрались рано. Кази сразу же оповестила всех о своём видении. Народ загалдел, разбрасываясь угрозами в адрес светлой школы в целом, и Рута морщилась изнутри от каждого оскорбления, всё ещё не желая осознавать всю глубину этого предательства. В то же время за столом, плотно заставленным тарелками и кружками, которые поочерёдно наполнялись ароматным тыквенным соком, зашла речь и о другом предательстве, от которого стало ещё больнее.

— А где маг пространства? — спросил Барра Шторм.

— То-то я думаю, больно тихо, — подтвердил Прокош.

— Женнивер никогда не спускается в такую рань, — хмыкнув, сказал Орос. — Могу предположить…

— Она не появлялась в комнате, — подала голос Вела. — Я заглядывала к ней вечером и с утра. Мне хотелось узнать… Ну, не важно. Её не было.

— Миль подчинялся только двоим людям. Их обоих нет среди нас, — сказала Рута, стараясь сделать как можно более беспечное выражение лица. — Он маг пространства и может быть где угодно. Так что давайте подумаем, как нам вытащить Идана без его помощи, — предложила она, понимая, что, если сейчас все будут строить план, основываясь на помощи Миля с проходом, это ни к чему не приведёт. — Кази, расскажи, что за место ты увидела.

Есть она не могла. Пока Кази вкратце пересказывала видение (а они решили умолчать о предательстве Миля), Рута бессмысленно возила вилкой по тарелке с ломтиками мяса и листьями шпината. Кухня Бойда приобретала всё более экзотический оттенок. Наверняка, сказывалось влияние Тристы.

— Что же, всё сходится, — подытожил Прокош. — Онгхус, громкое тиканье часов на фоне, Идан в Башне Времени. Очевидно, в столице.

Рута не выдержала этого спокойного тона, вскочила и прошлась по комнате, глубоко дыша.

Слабый, но узнаваемый аромат иланг-иланга висел в воздухе у окна, обрамлённого мягкими складками тяжёлых портьер.

«Складками?»

«Складки пространства»

Рута сглотнула, но сдержала удивление в себе, резко отвернувшись, чтобы не вызвать чьих-нибудь подозрений.

— Мы должны спасти Идана! Немедленно. Я за оружием.

Она бросилась к двери.

— Триста! — приказ Арти, и девчонка в секунду опередила Руту, которую даже обдало потоком воздуха.

Триста загородила собой дверь, разведя в стороны руки. От скорости её волосы, завязанные в некрепкий хвост, встали дыбом на макушке.

— Прости, — пролепетала она, когда Рута ошалело остановилась.

— Нет-нет, рыжая, — прогремел, подходя Арти. — Ты никуда не пойдёшь. Тебя сцапают уже через пять минут, как только ты появишься в столице, а потом будут готовенькие поджидать нас. Нужно составить план. И строго ему следовать. Тебе ясно?

«С каких это пор Арти вообразил себя военачальником?»

Впрочем, Руте это было на руку. Оставалось дождаться ночи. Но виду она не подала, а злобно засопела, глядя то на Арти, то на прилипшую к двери Тристу.

— Он прав, Рута, — приближаясь, сказал Деян. — Так ты Идана не спасёшь, и сама вляпаешься, поверь.

— Как ты не понимаешь! — вскрикнула она, продолжая играть бунтарство. — Он твой брат, и на него вот-вот наложат неснимаемую печать!

Деян помотал головой.

— Печать не так просто наложить. Это сложный ритуал. Он требует подготовки и времени. Нужно помолиться всем богам и получить их согласие на лишение магии. Богиня смерти не согласится отдать своё дитя, и тогда потребуется принесение кровавой жертвы.

Рута во все глаза уставилась на Деяна.

— В таких случаях жертвуют животных, — поспешил пояснить он. — Так что время у нас есть, и мы должны использовать его с толком.

— Поняла? — Арти навис над ней. — Успокойся, сядь и обсудим план.

Глубоко вздохнув, Рута молча вернулась за стол, получив очередной укоризненный взгляд подруги.

— Тихо туда не проникнуть, — задумчиво произнёс Барра Шторм. — Если Онгхус задумал такое, башня защищена по высшему уровню опасности. Взять её можно только силой. Я могу стравить городских стражников друг с другом, но начнётся кровопролитие.

— Нет, — сразу отрезала Рута. — Мы не будем проливать кровь. Богиня смерти не защитила своих детей, и мы не должны ей потакать.

Все переглядывались. Кто-то с усмешкой, кто-то с тревогой, кто-то согласно кивал.

— Давайте искать более или менее мирный способ.

Началось обсуждение. Каких вариантов только не накидали разгорячённые предвкушением битвы юные маги. Вплоть до сонного супа, который каким-то невероятным образом доставят в башню. А Бойд готов был сварить что угодно, лишь бы не воевать. Он уже очень слился со своим приятным предназначением.

Рута слушала вполуха, то и дело посматривая то на часы, то за окно, где неумолимо смеркалось. Но это было совершенно не важно. Главное, в эти моменты её взгляд должен был быть красноречивым и чётко говорить о планируемом побеге. Это же так в её духе. Он поведётся.

Так и не составив конкретного плана, народ потянулся в свои комнаты. Она тоже поднялась и вяло поплелась в спальню. Кази и Тайко незаметно для всех сбежали, и Рута догадывалась куда. Они полюбили сидеть на самом верху под крышей до глубокой ночи. Рута, с одной стороны, радовалась за них, а с другой, посмеивалась, что они вели себя как дети.

Гойка, получив от Еля короткий поцелуй в щёку, юркнула в спальню, а Рута за ней не пошла. Она просеменила за Елем и следом за ним прошмыгнула в спальню мальчишек, прикрыв за собой дверь. В отличие от Тайко, который сразу бы поставил под сомнения все её идеи, Ель выслушал план молча и вдумчиво, положил ей руку на плечо и сказал:

— Будь осторожна. Мы всё сделаем.

Окрылённая согласием Еля, Рута прокралась в кухню, бросила жирную кость собаке и уже знакомым ей по прошлому побегу путём покинула замок. Быки вяло повернули головы в её сторону, когда она, мягко приземлившись на ещё зелёную, но уже сырую от вечерней влаги траву, бросилась к лесу.

Прислушавшись, не бежит ли кто за ней, и оглядевшись, она припустила вперёд, чтобы поскорее скрыться среди деревьев.

И её план сработал.

Миль появился внезапно, словно прыщ на носу, и преградил ей путь.

— Ты? — Рута попятилась, изобразив потрясение, развернулась и побежала назад, но он снова очутился перед ней.

Она быстро огляделась, рванула в сторону, но он возник и там. Не успей она затормозить, врезалась бы в него на бегу. Выхватив из ножен кинжал, Рута приготовилась защищаться, отступая.

— Стоп-стоп! — успокаивающе сказал Миль, выставив ладони. — Сколько бы ты ни бегала, я всегда буду впереди. Так что предлагаю прекратить метаться, рыжуля.

Рута прикусила губу и посмотрела на мага исподлобья. Он улыбнулся.

— Было бы сложнее, если бы ты стала алайсиаги. А так… я справлюсь с тобой и голыми руками. — И вообще, может, будешь благоразумной и сама пойдёшь туда, куда я открою проход?

— Зачем? — бросила Рута, оглядываясь и показывая смятение.

— Затем, что представляешь угрозу. Кто ещё знает об Идане?

Она дёрнула плечами.

— Кази, конечно. И твой брат, да?

Рута молчала, выжидая. Пальцы теребили рукоятку кинжала, и Миль то и дело бросал на него взгляд.

— Больше никто не знает. Но если узнает Деян, ты — труп. Скажи мне, где держат Идана.

Миль рассмеялся.

— Нашла, кем запугивать! Могу не сказать, а показать, рыжуля. Пойдёшь? Или мне помочь? — подмигнул Миль так по-доброму, будто приглашал прогуляться.

— Я никуда не пойду, — сказала Рута, отступая.

Он сделал шаг вперёд, потом ещё, пошире, сокращая расстояние.

Резкий выпад.

Быстрота реакции Руту почти никогда не подводила, и в этот раз не подвела. Она нырнула в траву, перевернулась через голову и замерла, стоя на одном колене и пригнувшись, как перед броском.

Миль уже лежал на спине, громко дыша.

Баскак прижимал его за плечи к земле и угрожающе рычал.

Рута вскочила и наступила Милю на руку, в которой тот сжимал нож. То ли он не успел им воспользоваться, то ли не хотел причинять рыси вред. Это осталось для Руты загадкой, но теперь настал её черёд задавать вопросы. Выцарапав нож из сопротивляющихся крепких пальцев, она посмотрела Милю в лицо. Оно покрылось испариной и выглядело напряжённым, если не сказать испуганным.

— Ты всё это спланировала? — глаза Миля вдруг расширились. — Как ты узнала?

— Ты весь пропах иланг-илангом.

— Чем-чем?

— Духами Женнивер. Или она пряталась в складках пространства вместе с тобой. Скажи мне, — начала Рута, — как и когда ты продался Онгхусу?

Миль кисло хмыкнул.

— Значит, ты сыграла сцену для меня. Оценил, — прокряхтел он, пытаясь выдернуть руку.

Баскак зарычал. Зубы щёлкнули на рискованном расстоянии от горла пленника.

— Отвечай, Миль.

— В тот момент, когда Найден, не отрываясь, следил за этим… советником Хоривом, на меня из-под капюшона посмотрел маг. Он мне как-то странно моргнул. Не знаю… — Миль замотал головой. — Может, слезешь с руки? Кисть затекла.

— Ничего. Иногда даже полезно.

— Сомневаюсь.

— Давай дальше.

Парень сморщился.

— Почему он так воняет?

— Любит сырое мясо, — пожала плечами Рута. — Дальше, — она надавила ногой сильнее.

— Дальше я не понял. Магия это была, или я просто почувствовал, что семейство магов смерти использует меня как раба. Я захотел избавиться от них. Захотел свободы! — последние слова он произнёс, повысив голос.

Баскак ударил лапами. Выпустил когти.

Миль зашипел.

— Я всё сказал, — продолжил он сквозь зубы. — Хватит.

— Но…

— Что «но»? — зарычал Миль. — Не понимаешь? — он усмехнулся. — Идана как раз удачно ранили, и я понял, что это лучшее время. Поил его зельем, которое сделал Бойд, но его нельзя было пить больше одного раза. Я сказал, что вылил остатки, а сам перелил в другую бутылку и давал ему. Потом я открыл проход и поговорил с Онгхусом. Ваша с Деяном затея тоже сыграла мне на руку.

— Ясно. Ну и гад же ты!

Миль закатил глаза.

— А теперь говори, где Идана держат в Башне Времени!

— Могу проводить. Идан будет рад тебя видеть.

— Говори! — Рута полностью перенесла вес на ногу. — Баскак.

Рысь рыкнула, вдавливая когти в кожу.

— Сука! — заревел маг. — Я убью тебя! Задушу собственными руками.

— Если я оставлю тебе хотя бы одну. Где он? Ну?

— На самом верху. В комнате под часами, — выдохнул Миль.

— Баскак, отпусти его, — сказала Рута, сойдя с руки парня и оставив на коже ссадину от подошвы. — Пусть Женнивер залижет его раны, а мы уходим. — И знаешь, Миль, я не стану болтать об этом. Просто иди своей дорогой. Ты свободен.

Баскак ловко спрыгнул.

Миль откашлялся и принялся разминать кисть.

Рута и рысь повернулись и побежали в сторону дома. Там их встретил Ель, и они вместе вернулись к остальным.

Она, и правда, не собиралась болтать о предательстве Миля, о его причинах и методах, хотя сомнения продолжали бродить в её голове густым туманом. Что если её молчание навредит кому-нибудь? Нужно договориться с Кази, Тайко, Елем и Гойкой держать всех магов постоянно на виду и в случае чего бить тревогу.

37. Маг ценит свет, ибо он наделён им богами

Рута, Ель и Баскак уже вышли из леса и двигались по прямой к Дому Шторма, когда синеву ночи разрезал надрывный крик.

— Кази! — определила Рута, или же её сердце, пропустившее удар.

Они неслись до самых ворот, а крик за это время повторился ещё трижды.

Ель добежал первым и забарабанил в ворота.

Во дворе собрались все, Рута продралась сквозь толпу.

Кази лежала на коленях у Тайко и билась так, что голова перекатывалась по его ногам туда-сюда, руки и ноги дёргались, а лицо покрылось испариной. Она всхлипывала, задыхалась, но не просыпалась, несмотря на все попытки разбудить её.

Рядом на коленях стоял бледный, как разбавленное молоко, Деян. Его глаза тоже были закрыты. Он что-то шептал одними губами и покачивался взад-вперёд.

— Где ты была? — тихо спросил Тайко, когда Рута присела возле подруги и пощупала её пульс.

— Сейчас это не важно, что с ней?

— Деян сказал, что кто-то проник к ней в голову. Кто-то сильный. Он пытается выгнать его оттуда.

— Как твоё имя? — выкрикнула Кази не своим голосом, и Руте показалось, что это была интонация Деяна.

— Моё имя слишком известно, чтобы я его называл, — снова сказала Кази, но уже каким-то иным раздражающим голосом.

Потом она омерзительно скрипуче засмеялась, а губы раскрылись в оскале.

— Вот ты-то нам и нужен, — протянула она спокойным и издевательским тоном. — Не эта, глупая девчонка, а ты, маг смерти, ты.

— Оставь её, если она тебе не нужна.

— Ну, зачем же разбрасываться такими дарами? Мы используем её против вас. Она вырежет вас по одному. Всех. Всех, кто посмел преступить постулаты светлой школы — оплота магии и власти нашего государства.

— Оплота лжи и предательства? — снова интонация Деяна.

— Ха-ха, — кислый смех. — Кто бы говорил о предательстве, мальчишка! Впрочем, мы достигли своей цели. Да прекрати ты пыжиться. Мы сильнее тебя стократно.

— Мы доберёмся до вас!

— Не знаю, не знаю. Мы до вас уже добрались. Можешь спросить у своей мамочки. Как её зовут? Гвен? Она как раз здесь.

— Мама? — вскрикнул Деян, потом закачался и рухнул на землю.

В этот момент все подняли головы. Над двором, каркая, кружила троица воронов.

— Не нравится мне всё это, — сплюнул Барра Шторм. — «Добрались» они! — и точно в подтверждение его слов за воротами в один голос угрожающе замычали быки.

Орос в два длинных прыжка долетел до крыльца и вскочил на перила.

— Стража! Сюда идёт целый отряд!

— Все в дом! — приказал Барра Шторм, и народ столпился в дверях.

Тайко поднял на руки Кази, Дуфф и Бойд подхватили Деяна. Барра скомандовал отнести их в класс на первом этаже, а ещё закрыть все окна и запереть двери. Сам же хозяин замка остановился посреди двора, развёл руки в стороны и принялся что-то твердить, чего уже Рута не расслышала.

— Пора покончить с этим, — сказала она, поцеловав Кази в лоб и похлопав по плечу бесчувственного Деяна. — Я в столицу.

— Я с тобой, — отозвался Тайко.

— Нет, что ты, останься, ты нужен Кази!

— Нет, я нужен тебе, Рута. И я не отпущу тебя одну. Гойка присмотрит за Кази, — Тайко бросил взгляд на девушку. Та стирала платочком пот с лица подруги. — А я найду этого гада и отобью у него всё желание ползать по чужим головам! — прорычал брат.

— Прости, мы с Баскаком нужны Руте там, — сказал Ель, потянув Гойку за рукав. — Справишься?

Гойка улыбнулась, проведя ладошкой по щеке Еля, а потом погладила рысь.

— Конечно, идите. Я не дам их в обиду. Спасите всех.

Рута собралась молниеносно. Прихватила лук и побольше стрел. Два кинжала и так висели на поясе. Она уже была в дверях столовой, когда ей в спину прилетело:

— Рыжая! Клан сильных идёт с тобой. Вернее, часть клана.

Она обернулась. Четверо во главе с Арти стояли, как стража в карауле у Главной Башни.

Рута чуть не начала заикаться от неожиданного поворота. Уж кого-кого, а Арти увидеть в соратниках она не рассчитывала.

— А кто будет защищать Дом Шторма?

— Хватит тех, кто остался. Ещё клан блондинов и старшие, — сказал Арти. А вам Селма поможет с паромом, и скорость Тристы может понадобиться. Нара прикроет огнём, а я… попробую договориться с башней. Она же каменная, — подмигнул парень.

— Что же, мне нравится! — они с Арти стукнулись кулаками.

— Эй, Арти, — в дверях показался Прокош и бросил парню бархатный мешочек. Арти словил его и взвесил на ладони. — Не убивайте паромщика. Он нам ещё пригодится.

Парень хохотнул.

Тайко подошёл к двери с ножом на поясе и длинным мечом в ножнах.

— Не возьмёшь лук? — спросила Рута.

— Я маг света, — пожал плечами Тайко. — Свет — мой лук и мои стрелы.

Рута усмехнулась. Быстро же её брат переобулся.

— А как же «я циркач, сын циркача»?

— Я циркач — маг света. Так лучше? Идёмте уже, — Тайко мотнул головой в сторону кухни, и все друг за дружкой выбрались через чёрный ход.

Лошадей хватило всем, но Нару и Селму пришлось заталкивать на них силой. Триста предпочла бежать. Баскак, конечно, тоже.

Снаружи уже доносились выкрики, топот копыт, ржание, бряцание оружия — Дом Шторма окружали, а сам он медленно, но верно окутывался клубами синеватого дымка, сначала едва заметного, но густеющего на глазах.

Беглецы переглянулись, но что это за магия, никто не знал.

— План такой, — сказал Тайко, и все удивлённо посмотрели на него. Рута тоже обернулась. Она и не думала, что у них будет план. Она собиралась пришпорить лошадь и нестись к лесу, на ходу отстреливаясь из лука. Отец часами гонял их по полю, заставляя стрелять на ходу и на бегу, но вряд ли он предполагал, что навыки эти понадобятся, чтобы уйти из окружения, поэтому стрелять нужно было не только метко, но и эффектно: из положения стоя, из положения, свисая с лошади вниз головой, из положения, лёжа поперёк лошади.

Поймав взгляд сестры, Тайко нахмурился.

— Что? Я не знала, что у нас будет план.

Арти хмыкнул.

— Давай излагай быстрее.

— Так вот, — продолжил Тайко. — Триста бежит первая и организует паром. Нара обеспечивает ей и нам безопасный выход стеной огня. Сможешь?

— Смогу, — Нара принялась растирать ладони, но стоило лошади сделать шаг, как девчонка вцепилась в поводья. — Лучше бы я пешком.

— Так. Ладно. Давай ко мне, — сказал Тайко и подвёл свою лошадь к ней, протягивая руки. Нара посмотрела на Арти.

— Пожалей лошадь, — вставила Рута, в нетерпении топчась у выхода.

Нара вздохнула, и Тайко, подхватив, усадил её перед собой.

— Твоё дело — огонь, моё — лошадь.

— Договорились.

— Держи деньги, Триста, — Арти подал девушке мешочек. Та спрятала его за пазуху, выдохнула и сосредоточенно сжала кулаки.

— К дороге не рвёмся, забираем левее и входим в лес, — продолжил главный стратег. — Ориентируемся по ходу. Не думаю, что они пустятся в погоню. Их не так много, чтобы распыляться. Если пустятся, Рута прикрывает из лука.

— Да, господин военачальник, — хмыкнула та, и Тайко сдвинул брови.

Рута улыбнулась.

— Открываю? — спросила Триста, подойдя к засову.

— Давай! — согласились хором. Засов со скрипом высвободил тяжёлую дверь, и та с помощью кряхтящей от натуги Тристы отворилась.

Тайко направил лошадь со двора.

Нара выставила ладони.

Послышались крики, а секунд через пять земля полыхнула огнём. Пламя образовало целый коридор, извиваясь длинными языками, и Триста метнулась в двери. Сначала она бежала как обычно, а потом пропала из виду. Мелькнула где-то шагах в двадцати и снова исчезла.

Лошади, напуганные огнём, сразу же набрали бешеный темп.

У Руты заложило уши от скорости, ветра, треска, ржания и прочего шума. Она замыкала их сумасшедший строй юнцов, галопом скача за Елем. Обернувшись, она увидела потасовку.

Несколько стражников дрались друг с другом. Всё-таки Барра Шторм не совсем зачерствел от многолетнего безделья. Воины остервенело бросались на своих же соратников, а какой-то начальник бегал вокруг и тщетно приказывал остановиться.

Но радовалась Рута недолго — разрубая сияющими в свете пламени мечами огненные стены, за беглецами погнались человек восемь всадников.

— Погоня! — выкрикнула она и пришпорила лошадь.

— Я задержу их! — развернулся, притормозив, Ель. — Бегите! В городе от меня немного толку, а в лесу я как дома. Мы с Баскаком их остановим.

Рысь в подтверждение зарычала.

— Береги себя, — согласилась Рута. Магу лесов, гор и зверей, и правда, лучше было проявить себя здесь и сейчас, чем тащиться в столицу.

С этой мыслью она помчалась догонять остальных. Вскоре они пролетели мимо нахохлившихся в предрассветной тьме фермерских домиков и столпились у причала.

Триста уже растолкала сонного паромщика, и он недовольно бухтел о том, что сегодня какая-то странная ночь и что ему совершенно не дают выспаться. А тем временем бархатный мешочек оттягивал его кожаный ремень.

Лошадей решили оставить в трактире, сказав, что они принадлежат Барре Шторму, что отбило у трактирщика всякое желание возражать. В городе от них в такой час было бы много шума. Стук копыт по брусчатке разбудил бы всё население и собрал бы стражу.

Погрузившись на паром, все посмотрели на Селму. Она не заставила себя ждать, распростёрла над чернеющей водой руки, и водная рябь участилась, замерцала. Река не повернула вспять, но все заметили, как волны её обратились к противоположному берегу, и паром пошёл быстро, плавно, будто полетел над водой. Рута заворожённо следила за сосредоточенным лицом юной волшебницы, и в груди медленно, но неумолимо разрастался пузырь, наполненный скорбью. Скорбью по магии.

Сморгнув крошечную случайную слезу, она первая вспорхнула с парома, не дожидаясь полного причаливания к берегу, и вышла вперёд, откуда просматривались ближайшие улицы спящего города. В предрассветный час суматоха в нём, если и была, то уже рассосалась, и Дергдунум погрузился в тяжёлый, нависающий над отсыревшей от речной влаги брусчаткой сон.

Показавшиеся вдалеке стражники заставили всех ребят разом пригнуться за пирамидой бочек.

— Какой дальше план, братик? — почти шёпотом спросила Рута.

— Как можно тише пробраться к Башне Времени и постараться бесшумно в неё проникнуть.

— Задача более чем ясна, — отчеканил Арти, и Рута поразилась, с какой лёгкостью этот громила стал подчиняться её брату. Циркачу. Сыну циркача. Ну да, конечно. Магу света. Могучему магу света.

Растущий пузырь принялся скрести о грудную клетку.

— Если что, я умею временно превращать людей в камень, то есть обездвиживать, — добавил Арти.

— И ты тоже? — переспросила Рута.

Арти довольно хмыкнул.

— Так что, рыжая, помни, я тебя предупредил, — подмигнул он. Без злобы, теперь скорее уж из дружеских побуждений. Но Руте стало не по себе.

Деян и Идан, Кази и Гойка, а теперь ещё и Арти могут так бесцеремонно лишать человека возможности двигаться. Испытав это уже дважды, Рута точно не хотела бы ещё раз. Чувствовать себя камнем с глазами и мозгами — то ещё удовольствие! Пузырь скрёб и едва не лопался от всей этой несправедливости. Во рту скопилась горечь, и Рута как можно незаметнее сплюнула её за бочкой.

Гуськом беглецы двинулись по сонным переулкам, выбирая те, что были потеснее, потемнее и исполнены такими ароматами, что Рута время от времени зажимала нос, потому что становилось невозможно дышать. И не она одна чувствовала это, потому что вскоре Арти произнёс:

— Маг ветра этим улочкам не помешал бы.

Все тихо засмеялись, но близость к площади, над которой возвышались башни, прервала нервное хихиканье, и по коже Руты пробежал морозец. Нара тоже поёжилась, а Селма прижалась к ней в надежде согреться.

Вот и Башня Времени. Тайко выглянул из-за угла, потом вышел немного вперёд и подал знак. Площадь хорошо просматривалась, и ни стражника, ни бродяги, ни даже собаки не виднелось по всей её шири.

Башня Времени казалась неприступной, но дверь была уже совсем близко. Тайко первый сделал шаг вперёд.

И словно упёрся во что-то лбом.

Поднял руку, пощупал.

— Здесь какая-то преграда. Давайте искать проход.

Они потратили, наверное, полчаса на поиски дыры и попытки смести невидимую преграду, но никто не знал, какое заклятие наложено на башню и как его снять. И даже щели не удалось обнаружить, чтобы проникнуть внутрь.

Луна тем временем послала городу прощальный поцелуй. Предательница луна. Рута бросила на неё презрительный взгляд, и он выхватил нечто, что заставил сжаться внутренности. Канат.

Ну конечно! Столица готовилась к закрытию сезона охоты. Уже наверняка начали сбредаться циркачи со всей округи и не только. Вот и канат натянули, по обыкновению, между Башней Знаний и Башней Времени. Выше них только Главная Башня, но она стояла чуть в стороне.

— Попробуем Башню Знаний, — предложила Рута охрипшим в мгновение голосом.

— Что нам это даст? Они соединяются внутри? — спросил Тайко.

Возможно, они и соединялись где-нибудь под землёй, кто бы это знал.

Рута пожала плечами и двинулась на тяжелеющих ногах к Башне Знаний.

— Вот почему здесь никого нет. Никакой стражи. Башня надёжно защищена магией. Но там Идан. И Найден. Мы не уйдём без них.

Рута смерила башню взглядом. Тайко проследил за ним и разгадал её план.

— Нет, сестра. Ты этого не сделаешь, — сказал он, взяв Руту за руку, но она резко выдернула её.

— Есть другие предложения? — девушка строго посмотрела на брата, потом подошла к двери и подёргала за ручку. Заперто. Но хотя бы магией она не защищена.

— Нужно найти проход, — сказал Тайко.

— Может, объясните нам? — не вытерпел Арти, разминавший от скуки кулаки.

— Она хочет пройти по канату, — пояснил Тайко, подняв глаза к небу.

Арти присвистнул.

— Ты меня подстрахуешь, — улыбнулась Рута. — Как всегда. Арти, попробуй дверь.

Заскучавший парень с охотой рванул. Дверь не поддалась. Он поплевал на ладони, коснулся ими камней по обе стороны двери, взялся за ручку и какое-то время молча смотрел на неё. Дёрнул. Дверь с железным треском распахнулась.

— Здорово! — захлопала в ладоши Нара.

— Тсс! — зашипел Арти, сунувшись за дверь. — Там кто-то есть. И, возможно, не один.

— Тогда прикройте меня, пока я пробегу на крышу, и разберитесь здесь, — сказала Рута шёпотом и шагнула следом за Арти в тёмный коридор.

— Уверена? — остановил её Тайко, схватив за рукав.

— Да. Уверена, — Рута сглотнула. Пузырь в груди разросся до самого горла и мешал дышать. Она сняла и отдала Тайко лук. Сбросила куртку ему под ноги. Сжала в ладони один из кинжалов.

— Я буду снаружи. Вот там, — он указал в проулок, над которым как раз и проходил по воздуху на высоте четырёхэтажного дома канат.

Рута кивнула и нырнула в башню, где уже началось их ночное представление.

— Держитесь!

За нею скользнули девчонки и бросились туда, где Арти уже нарвался на стражей, а Рута бегом взмыла по винтовой лестнице на самый верх, благо что этот путь был с детства ей хорошо знаком. Никто не попался навстречу, и вот в лицо ударило предутренней свежестью. По телу пополз озноб. В одном платье на крыше было зябко, но сейчас ей нужна была лёгкость. Оглядев сверху площадь, она заметила какое-то шевеление в одном из расходящихся с площади лучей и поспешила туда, где крепился канат. Нужно было сделать это, пока её не увидели снизу.

Раньше он казался ей длиннее. Нескончаемой белой нитью, убегающей вдаль. Туда, откуда на неё смотрели часы. Огромные часы. Они и сейчас равнодушно тикали. Правда, громче, нежели обычно. Или у неё просто обострился слух?

Рута задрала ногу, ступив на парапет.

— Не смей, — раздалось вдруг будто бы в голове, и она упала на крышу, привалилась спиной к парапету и посмотрела перед собой. Никого. — Рута, не делай этого! — повторил голос Деяна.

Она тяжело дышала, пытаясь отыскать источник.

— Ты влез ко мне в голову? — мысленно задала она вопрос.

— Да, — спокойно ответил парень. — Я очнулся и с помощью нашей кровавой метки смог связаться с тобой. Я вижу, что ты собралась сделать. Вижу твоими глазами и прошу тебя остановиться.

— Там Идан. Я не остановлюсь. Оставь меня в покое!

— Нет. Прошу тебя, Рута, умоляю! Остановись и дождись меня. Прими мою власть и стань алайсиаги.

— Нет!

— Не перебивай! — рявкнул Деян, так что в голове загудело. Рута схватилась за парапет, силясь подняться. Ноги не слушались. В голове было слишком много Деяна. — Я говорил со светлым магом. Не знаю, как его имя, это не Онгхус Дэй, а маг снов и видений.

— Что?

— Да, как и Кази. Они собираются нас уничтожить. Всех, кто осмелился пойти против светлой школы. Всех, кто поднял голову. И начнут с нас. С тебя, меня, Кази. Пойми! Мы с тобой сможем их остановить, но тебе нужна сила! Только представь… Ты сможешь летать по воздуху. Ты сможешь губить врагов и спасать друзей. Ты спасёшь Идана и наших родителей.

— Хватит! Я не стану алайсиаги. Уходи.

— Станешь! — прикрикнул он, и Рута вцепилась в камень, скрипя ногтями. — Только дождись меня. Я быстро!

— Нет, Деян. Я должна идти. Отпусти меня.

— И не подумаю! Ты будешь моей алайсиаги. Без магии ты никто, Рута. Услышь меня. Без магии ты никто!

— Я не никто! — выкрикнула она в сердцах и выглянула за парапет. Там в ожидании и тревоге топтался Тайко. А с площади доносились какие-то смешанные звуки. Кровавая метка начала чесаться и саднить. Рута сжала кулаки так, чтобы ногти впились в кожу. — Я не никто, — повторила она уже для себя. — Я циркачка. Дочь циркача. Я с детства несу людям радость. Радость — это свет. Я несла свет и буду нести свет. Потому что я и есть свет! — прокричала она так, чтобы Деян, наконец, услышал, но он лишь рассмеялся её попыткам избавиться от него.

— Жди там. Я уже иду. Ты будешь моей, Рута.

— Как бы ни так! — ногти впились в кожу, и боль сделалась достаточно сильной. Пот выступил и теперь холодил лицо и шею, но ничто не помогало выставить непрошеного гостя.

— Убирайся! — крикнула она.

— Жди, — приказал маг смерти. — Я иду.

Нет, одной боли было недостаточно. Рута нащупала кинжал, выхватила его из ножен и полоснула по руке, распарывая метку поперёк.

— А-а-а! — не сдержалась она. Боль пронзила до самого сердца. В глазах на миг потемнело, но после сразу прояснилось, а улетающее куда-то вдаль «Нет!» Деяна таяло, таяло и исчезло.

Рута слизнула первую кровь. Та выступила и побежала по предплечью снова. Пусть. Потом. В ногах ощутилась твёрдость, и девушка поднялась, взяла приготовленный для выступлений шест, скинула сапоги и встала на канат.

Всего несколько шагов. Часы смотрели на неё и отсчитывали секунды, но сердце уверенно обгоняло их. Три спокойных вздоха, и вот его удары чуть замедлились. Между пальцами порезанной руки проступила кровь, но Рута ещё крепче сжала шест.

Шаг.

Ещё шаг.

Не смотри вниз.

Оттуда долетал шум, выкрики, удары, толчки.

Битва началась. Но это была не её битва. Её битва здесь.

Битва с собственным страхом. Битва за Идана. За Найдена. За Гвен.

За Кази. И снова за Идана. За Найдена. За Гвен. За Кази. Часы зашипели.

Рута замерла. Но это была всего лишь часовая стрелка.

Она передвинулась на час. Рута задержала дыхание.

— Бом! — часы начали отбивать шесть утра.

Солнце поднималось.

Рута сделала вдох.

За Идана.

38. Маг ценит жизнь, ибо она одна

Ещё шаг и она ступила на камень. В этот момент чёрные крылья закрыли от неё солнце, она пошатнулась, и спрыгнула с парапета на крышу.

— Волот? — два ворона приземлились у окошка под часами. Птица Идана отличалась от второй совершенной чернотой. Вторая чуть отливала синим.

Окно заперли изнутри, и Рута ударила в стекло шестом. Осколки со звоном полетели на каменный пол. Она просунула руку и нащупала задвижку, открыла и скользнула в тёмный проём. Тиканье гигантских часов раздавалось над этой крохотной комнатушкой, которую освещал только лунный свет, и ничего больше. Опять эта предательница сопровождала Руту. Однако света хватало лишь на голубоватое пятно на полу и тонкую полосу на стене напротив.

На Идана свет не попадал, но Рута сразу же увидела его. Он стоял у стены справа от окна с прикованными над головой руками и повязкой на глазах, шумно и часто дышал, похоже внезапный звон встревожил его.

— Идан, это я, — она подбежала и сняла повязку.

Он заморгал глазами, прищурился на окно, потом перевёл взгляд на Руту, но никак не попадал на её глаза. Смотрел то ли никуда, то ли сразу на всё вокруг.

— Рута? — прошептал он и откашлялся, облизал потрескавшиеся губы.

— Да, я, — она коснулась рукой его щеки. Холодная, будто лишённая жизни. — Ты знаешь, где ты?

Идан покачал головой.

— В Башне Времени. На самом верху. Так что выбираться придётся через окно.

Рута потянулась к цепям. Быть дочерью циркача и не уметь избавиться от оков? Это не про неё. Они с Тайко уже к десяти годам умели справляться с любыми замками и креплениями, выпутываться из верёвок и цепей. Руте доставалось больше всех. Тайко с удовольствием подвешивал её за ноги на глазах у испуганной публики над горячими углями или острыми пиками. Но теперь трудность была в том, что Рута не могла дотянуться.

— Проклятье! Мне не достать! — она встала на цыпочки, и едва коснулась железа пальцами, но этого было мало, чтобы раскрыть тяжёлый браслет.

Рукав задрался, царапнув место надреза кожи, оставленного Деяном.

— М-м-м, — промычал Идан, поморщившись.

— Тебе больно?

— Да, — сухо ответил он. — Очень.

— Сейчас, погоди, я что-нибудь придумаю.

— Не надо.

— Не надо что?

— Не надо снимать это. Уходи.

— Идан! В чём дело? — Рута коснулась пальцами его подбородка, но он дёрнул головой, давая понять, что ему это неприятно.

— Ты алайсиаги. Уходи. Оставь меня, — тихо и с трудом проговорил он.

— Нет! Я не алайсиаги, нет!

— Ты врёшь. Я чувствую его кровь. Ты принадлежишь Деяну. Он тебя забрал. Теперь ты с ним.

— Что? — Рута прищурилась. То, с каким тоном он произнёс это, хоть и еле ворочал языком, от неё не ускользнуло. — Так это что же, дело не в тёмной магии, а в ревности?

Идан отвернулся и уставился в стену напротив окна.

В ревности.

— Да, мы смешали кровь, коснувшись ранами, но я прервала обряд. Я не приняла его власть. Спроси у Кази и Тайко. Они сказали, что ты пропал, и я убежала. Я испугалась, что магия изменит меня или просто я не смогу действовать, а мне нужно было тебя спасти, — её голос даже задрожал от обиды. — Я не маг, Идан. Не алайсиаги. И не стану ей. Никогда.

— Тогда как ты сюда попала? — хмыкнул Идан.

— Прошла по канату, — ответила Рута, шаря взглядом по тёмным углам в поисках какой-нибудь подставки.

Он посмотрел за окно.

— Но там же…

— Да. Очень высоко, но я акробатка, — сказал Рута, вздёрнув подбородок, и заметила, что впервые произнесла это слово без доли стыда и стеснения. — И знаешь, я смогла сюда попасть только потому, что я не маг. Башня надёжно защищена от магов. — Здесь ничего нет, — выдохнула она, не найдя подходящего предмета. — Попробуй магию.

— Не могу, — покачал головой Идан.

— Почему?

— Бог Времени здесь слишком силён. Я не могу достучаться до богини.

Рута подошла к нему вплотную. «Какая же я дура!»

— Расставь ноги, — потребовала она.

— Что? — парень захлопал глазами.

— Поставь ноги шире, я на тебя запрыгну.

По лицу Идана промелькнула слабая, но тёплая улыбка.

— Мне нравится эта идея.

— Ага. Мне тоже. — Рута чувствовала, как вспыхнуло её лицо, как вспотели ладошки, а ещё… Она слышала топот…

Идан расставил ноги, чуть отодвинулся от стены. Рута положила руки ему на плечи, мгновение, и она уже на его бёдрах. Он дышит ей в грудь, а она раздвигает пальцами несчастные железяки.

Топот, звон…

Один браслет ударился об стену. Рука Идана обессиленно рухнула на её колено.

— Ах ты, маленькая сучка! Взять её! — прогремел за спиной голос.

Шаги. Много шагов.

— Беги, Рута, — прошипел Идан.

Кто-то схватил за талию, оттаскивая от Идана. Рута вцепилась в него, он обнял её одной рукой, но сил ему не хватало.

— Поздно бежать, крошка, — посмеялся голос, и потащил за волосы.

Может, мама была права, и её барашки не такие уж и дурацкие? От боли у Руты потекли слёзы.

— Идан! — вскрикнул она, когда пальцы всё же не выдержали и разжались. — Пустите меня!

Если бы можно было достать кинжал… Рука метнулась к поясу, успела выхватить один из них и полоснула почти не глядя.

— Арр! — зарычал мужчина. — Держи руки! Тварь! Она задела меня!

Ломота в руках. Звон кинжала об пол. Верёвка на запястьях. Рута рвалась и всё пыталась поймать взгляд Идана.

— Идан! Борись! — закричала она, когда к нему пошёл в сверкающих доспехах грузный стражник, чтобы вернуть на место упавшую цепь. — Ты нужен мне, Идан! Борись!

Кто-то до боли сжал пальцами её подбородок и посмотрел в лицо злыми глазами.

— Заткнись и не дёргайся! — приказал он.

— Идан! — крикнула она, и тяжёлая рука проехалась по её лицу. Рута прикусила щеку. Зашипела.

Идан зарычал.

Все вокруг загудело, стены задребезжали, и башню водопадом окатил перезвон. От неожиданности все замерли.

— Идан, это всего лишь часы! Ты сильнее их. Борись!

— Вниз её! — приказал кто-то. Плечо заныло от боли.

— Идан!

— Х-х-х, — закряхтел грузный страж, падая на колени перед Иданом.

— Ты что творишь? — отшвырнув Руту к стене, второй бросился на выручку, но не добежал, а застыл на месте в позе метателя ядра, потом схватился за горло, согнулся и бухнулся на камень, хрипя и извиваясь.

Звон железа. Оковы упали, и Идан поднял на Руту чёрный взгляд. Медленно подошёл к ней, растирая свои запястья, поставил на ноги, притянул за талию. Она не сдержала улыбки. Он вернулся. Её Идан. В убийственном взгляде мерцал факел, наполняя его теплотой. Идан — огонь.

— Может, развяжешь меня?

Он помотал головой.

— Больше ты от меня не сбежишь.

Он убрал волосы от её лица и поцеловал её. Под раздражающие хрипы корчащихся на полу стражников поцелуй мага смерти закружил ей голову, и когда Идан выпустил её из объятий, Рута покачнулась, дёрнула связанными за спиной руками и чуть не завалилась на бок, но он успел её подхватить.

Тихо засмеялся.

— Теперь я буду освобождать тебя, — прошептал он ей на ухо. Дыхание обожгло всё внутри, и Рута прерывисто вздохнула.

— Ты меня уже освободил.

Он огляделся, поднял с пола кинжал и перерезал верёвку.

Его взгляд скользнул по её губам. Рута отдала бы всё, чтобы остановить этот момент, но бой часов оглушал и не позволял расслышать, что там происходило за дверью темницы, и было ещё кое-что, о чём Идан не знал.

— Найден пропал, — сказала она, коснувшись его руки.

— О, боги, — Идан глубоко вздохнул. Он здесь. Внизу.

— Откуда ты знаешь?

— Они сказали, что я следующий.

— Идём, — он потянул её за руку.

— Подожди. Твоя мама тоже у них.

— Как?

Рута пожала плечами.

— Давай через крышу. Если только ты не хочешь всех убивать.

— Не хочу, — ответил Идан. — Кази! Надо попробовать с ней связаться, — он закрыл глаза, но через пять секунд открыл и сплюнул на пол. — Гадские часы! Морок их сожри!

— О, я думала только Деян так ругается.

Идан пожал плечами.

— Семейное…

— Кази не поможет, она без сознания. Знаешь, что, я их остановлю. Беги, ищи Найдена!

— Как ты это сделаешь?

— Как-нибудь. Я же циркачка, — она подмигнула и, быстро поцеловав Идана в губы, вытащила у одного из утративших сознание стражников кинжал, пихнула его в нужны, вооружилась мечом, выглянула за дверь и выскочила в коридор. Идан выбежал за ней.

Здесь грохот стоял ещё оглушительней. Часы не отбивали время. Казалось, они отсчитывали минуты оставшихся жизней. Рута рванулась в часовую комнату, но дверь была заперта, она вернулась и крикнула в темноту:

— Идан, помоги!

Парень подбежал, взялся за ручку. Даже в тусклом свете факела Рута видела, как налились чернотой его глаза. Он упёрся ногой в стену и дёрнул на себя. Дверь с треском отворилась.

В ореоле синеватого мерцания на ними возвышался часовой механизм, как чудовище, готовящееся захватить и перемолоть свою жертву.

— Беги, Идан, — сказала Рута. — Я справляюсь.

39. Маг ценит время, ибо оно не бесконечно

Она протёрла об себя вспотевшие ладони. И сотрясаясь от ударов часов, приблизилась к ним, но, коснувшись мерцания, поняла, что проиграла битву с часовым механизмом. Мерцание было, на самом деле, невидимой стеной. Походив вдоль «стены» и не найдя хотя бы крошечной щёлочки, ведущей к маятнику и шестерёнкам, Рута вернулась к разбитому окошку. Стражники приходили в себя, ворочались и стонали. Она перешагнула через их распластавшиеся на полу тела, запрыгнула на подоконник и вышла на крышу. Оставался только один вариант.

Прокравшись вдоль стены к другой стороне Башни Времени, Рута посмотрела вниз через парапет. Подумать только! Любая ярмарка могла бы позавидовать такой толпе. Народ стекался бурлящими ручейками к площади, а навстречу такими же ручейками убегали те, кто понял, что происходит. Некоторые ручейки перемешивались и застревали, зажатые между домами. Одни давили вперёд, чтобы увидеть, как сражаются маги. Другие нажимали обратно, чтобы не получить магией по голове. Все кричали и визжали, а возле башенных стен, там, где невидимая граница преграждала путь к дверям и окнам башни времени, от которой отскакивала любая магия, там Рута увидела своих друзей.

Тайко.

Его она увидела первым. Сияющий кокон защищал его, а лучи, выпускаемые из его рук, прорезали тьму.

Рута вскочила на парапет и пошла по нему к часам. Отсюда, несмотря на звон колоколов над головой, на шум внизу, было слышно, как с шипением и скрежетом передвигается минутная стрелка.

Циферблат сиял в свете магии и встающего солнца.

Рута шагнула к циферблату. Минутная стрелка показывала почти на тридцать пять минут, часовая смотрела вниз. Окошко, ведущее в темноту за циферблатом, располагалось чуть выше девяти часов.

Кто-то завизжал внизу.

— Хрясь! — от циферблата отскочила и рухнула вниз стрела.

— Рута, держись! — голос Тайко.

Свет. Циферблат заблестел, заискрился, будто на солнце. Рута посмотрела на свои руки. Они тоже покрылись каким-то сиянием.

Маг света.

Внизу зашумели. Она не смотрела вниз. Её взгляд был прикован к окошку. Встав на минутную стрелку, она попробовала дотянуться до его края.

«Не смотри вниз, не смотри вниз»

Раздался скрежет и шипение. Рута присела, ухватившись за стрелку. Стрелка шагнула вверх. Ещё немного.

Взмах чёрного крыла перед глазами закрыл для Руты и циферблат, и окошко, и лунный блеск. Сердце, может, и стукнуло как-то по-особенному, да за всей этой какофонией Рута не расслышала. Нога соскользнула. Небо качнулось. Рута повисла на руках.

Внизу закричали.

Волот влетел в окошко и вылетел из него, держа в руках конец толстой верёвки.

Рута оторвала руку от стрелки и ухватилась за верёвку.

Через три секунды, она уже нырнула в окошечко.

— Тик-так, тик-так, — качался маятник. От него вниз в чёрную дыру уходил трос. Рута замахнулась мечом и ударила по тросу.

Меч вошёл лишь до середины. Она потянула за трос, вытащила кинжал и начала его пилить.

Шестерёнки заскрежетали.

Часы загудели.

Ещё немного.

Всё. Гиря вместе с тросом полетела, считая этажи. Маятник обмяк и остановился.

Рута не успела досчитать и до пяти, как часы встали, и безголосые колокола замерли.

Теперь только снизу доносились шум, крики, возгласы.

Пробравшись сквозь внутренности некогда живого чудовища, Рута выбежала в коридор, спустилась на один пролёт, но не успела добежать и до угла, как показался стражник, потом два, пять, восемь. Она рванулась назад, но в этот момент из комнаты, где держали Идана, вышел очухавшийся грузный мужик, и Рута чуть не врезалась в него.

— Какая встреча! — заревел он. — Твой дружок едва не задушил меня, а ты за это заплатишь.

Рута выставила перед собой меч, отступая к стене, бежать было некуда. Из комнаты, держась за голову, вывалился второй стражник. Её окружили в узком проходе, и осталось только защищаться мечом, чем она и занялась, размахивая во все стороны, лишь бы не подпускать их близко. Раз, другой ей удалось кого-то отогнать и отразить чей-то удар, а потом она пропустила атаку сзади и оказалась в крепких, но совсем не дружеских объятиях.

— Мальчики! — хором прозвучали женские голоса, и Рута между застывшими статуями стражников увидела движущиеся фигуры Велы и Женнивер, которых было отлично видно даже из конца коридора, потому что их с головы до ног окружало желтоватое свечение. Девушки вышагивали, как богини, глаза у обеих сияли небесным цветом, алые губы приоткрылись. За девчонками такой же божественно неспешной походкой следовал в светящемся круге Орос, раскрыв руки, он смотрел вперёд, словно был господином над этими богинями. Оружие стражников, кинжал за кинжалом, принялось вылетать из ножен, и стрелы, шурша оперением, — выскальзывать из колчанов и взмывать под потолок. Впереди всех спокойно, но сосредоточенно вышагивал Баскак.

Зрелище заворожило даже Руту, не говоря уж о стражниках, которые в забытьи выпустили её.

— Ну, и чего стоим? — над самым ухом Руты прозвучал вопрос, и она вздрогнула, засмотревшись.

— Миль? Что ты здесь делаешь? — спросила она, даже не обратив внимания на то, что уже свободна, потому что державший её в объятиях грузный страж пускал слюни, глядя на приближающуюся процессию и кивал в такт их шагам.

— Спасаю тебя, рыжуля, — как ни в чём не бывало ответил Миль.

— Как Идана спасал?

— Много ты понимаешь, — съязвил Миль.

Рута хотела его оттолкнуть, но не успела, он перехватил руку.

— Я не пойду с тобой, убирайся!

— У тебя нет выбора, — усмехнулся он, и в ту же секунду Рута оказалась во тьме, а в следующую — в подземелье.

— Идан! — Рута снова дёрнула руку изо всех сил, и на этот раз Миль разжал пальцы.

— Ты справилась, — Идан прижал её к себе. — Идём отсюда.

— Еле уговорил твою подружку. Она предпочла бы тебе жирного борова из городской стражи, — похихикал Миль, идя рядом с ними.

Идан засмеялся, и Рута подняла на него глаза. Идан — рассвет.

— Он предал тебя! — она бросила хмурый взгляд на Миля.

— Я знаю, — спокойно ответил Идан.

— Знаешь? И так спокоен? Да он грозился меня задушить!

— Наша магия всегда откладывает на нас свой отпечаток. Для мага пространства слишком дорога свобода. Но внутренняя свобода куда важнее внешней. Он бы не простил себе, если бы не попытался всё исправить.

— Чувствую себя голым, — буркнул маг пространства. — Хотя бы исподнее мне оставь, бессердечный.

— Где Найден? — спросила Рута, пока они уже почти бежали по подземелью. — Он в порядке? — хотя по настроению Идана она и так уже понимала, что всё, должно быть, хорошо.

— Да, я успел в последний момент, но Онгхус улизнул. Наверное, переместился в прошлое.

— Главное, что он не довёл до конца свой замысел. Куда теперь?

— Домой.

Они выбежали на улицу.

40. Маг делает выбор лишь однажды

Рута долго упрашивала Барру Шторма.

— Ну, Барра, пожалуйста, я обещаю, что с ними ничего не случится! Я же не ребёнок. И потом, раз уж на то пошло, вам ничего не стоит заказать себе новые.

Тот смотрел и хмурился, но всё же согласился.

Рута вышла на крыльцо. Идан сидел на ступеньке возле перил и смотрел, как Арти рушил, по-видимому, только что построенную им же самим каменную стену.

У фонтана Бойд наполнял рожки мороженым, девчонки визжали и наперебой кричали: «Мне! Теперь мне! И мне!»

Смех Женнивер доносился со стороны сада. По двору кружились осенние листья, только делали они это слишком уж дружно, то вместе взмывая вверх, и описывая круги на фоне серого неба, то гуськом убегая вниз, чтобы у самой земли вновь быть подхваченными невидимым потоком.

Рута поискала глазами Дуффа и не ошиблась, он стоял, прислонившись к стене и чуть шевелил указательными пальцами, заставляя листву танцевать.

Ни Тайко, ни Кази Рута не увидела. Всё понятно. Она вздохнула. Этим двоим скоро вовсе станет не до неё. Хотя подружка была ещё слаба после того, как маг снов и видений покопался в её голове, Тайко каждый день выносил её на воздух, усаживал на качели в саду и требовал от Бойда свежий фруктовый сок. Найден сказал, что она вне опасности, но когда наберётся сил, он сам обучит её ставить мощную защиту от вторжений.

Ель и Гойка с Баскаком ушли в лес ещё до завтрака. Наверняка притащат пару корзин грибов, и Бойд будет ворчать, что грибы — тяжёлая пища для желудка, а Миль станет смеяться, что Бойд просто не умеет их готовить.

Маг пространства уже несколько раз порывался отвести Бойда в один из лучших трактиров, в каком только ему удалось бывать, где готовят наивкуснейшую грибную похлёбку, но Найден сказал, что с вылазками на материк, да и в Дергдунум придётся повременить.

Битва на площади вскрыла нарыв, давно зреющий на государственной власти Дергтонна. Когда часы остановились и спала защита с Башни Времени, начался настоящий хаос. Советник по внешним делам Хорив привёл свои войска, окружил площадь и во всеуслышание объявил о государственной измене Онгхуса Дэя.

Главу государства настигла паника, но маг времени больше не появился, и где он сейчас так же, как и маг сна и видений, имя которого так и осталось Руте неизвестно, никто не знал.

Так что столице сейчас было что разгребать и вычищать в собственной голове, поэтому реформу магического образования Глава всё-таки поручил Найдену, но без смены руководства и состава. Найден с помощью Миля вернул всех учителей в академию из своего домика на острове Трёх Солнц и на днях собирался посетить её и обсудить планы на новый учебный год. Кажется ему даже удалось уговорить поработать в ней Барру Шторма.

А вот Прокош Клюв наотрез отказался, предпочитая вернуться в свою лавку, но обещал иногда посещать оплот магии и дать пару уроков юнцам.

Подумав, что ей никогда не войти в двери академии, Рута глубоко вздохнула. Не время унывать. В небе над Домом Шторма гуляли мрачные тучи, а со стороны столицы ветер гнал тревогу, подхваченную где-то у слабозащищённых границ Дергтонна. Всё только начиналось.

— Вы сели на моё место, господин маг смерти, — сказала Рута, легонько пихнув Идана в плечо коленом.

Тот повернулся, посмотрел на её ногу и медленно прошёлся взглядом до самого лица, наконец, подняв на неё глаза.

У Руты кожа покрылась пупырышками. Глаза Идана горели зеленью, но было у них и второе дно. И не чернота сегодня таилась на том дне, а пламя. Жгучее, заставляющее Руту дышать чаще. Идан — огонь.

Опустив взгляд на деревянную коробку в руках Руты, он отодвинулся, уступая ей любимое место. Она села и поставила коробку между ними, раскрыла её и принялась бережно выкладывать фигурки из красного и белого камня, чтобы потом перевернуть коробку и расставить их на игровом поле.

— Симпатичные косички, — сказал Идан.

— Это барашки, — фыркнула Рута. — Мама всегда заплетала мне их на выступления.

— Ты собираешься выступать?

— Нет, просто я поняла, что в драке волосы бывают помехой.

— Это да, — подтвердил Идан. — Если их намотать на кулак, ты уже не сбежишь, — засмеялся он.

— Вот именно. Барашки не намотаешь, — подмигнула Рута.

— Так ты будешь драться?

— Не сегодня. Но вдруг мне придётся защищать от врагов мага смерти, а тут волосы.

— Тогда я спокоен. У меня прекрасная защитница с косичками.

Рута искоса глянула на него.

— То есть как там? С барашками! — поправился Идан.

— Она одобрительно кивнула.

Во дворе начались дуэли. Первыми вышли Триста и Дуфф. Скорость и ветер? Должно быть, интересно.

— Я думал, ты будешь сражаться против магов, — с улыбкой сказал Идан, чуть склонив голову.

Рута хмыкнула.

— Сила человека не в магии. Его сила — тело и ум, — ответила она и постучала себя по голове фигуркой красного воина.

Идан всё ещё смотрел, склонив голову, и улыбался, а Рута ёрзала на ступеньке и ощущала ползущий от кончиков пальцев жар.

— Ну давай, посмотрим на твой ум, — сказал Идан, — и… — он осёкся, прошёлся взглядом по телу Руты, остановившись на подоле зелёного платья, скрывающего ноги по самые голенища сапог. — А, может, сыграем на… — он не договорил, но от его дерзкой улыбки у Руты живот скрутило в узел, и грудь заходила ходуном.

Она кашлянула, потому что в горле резко пересохло, и глянула на доску, которая была повёрнута к ней красными фигурами. Изящные, отделанные слезами красного камня размером с пылинки, они привлекли её внимание.

— Тогда ты ходишь первый, — выговорила она, борясь с затруднённым дыханием. — У тебя белые.

— Нет, — Идан засмеялся и придвинулся к доске. Рута незаметно протёрла о платье ладони.

Он взял две разноцветные фигуры, перемешал их за спиной и выставил вперёд кулаки.

— У каждого должен быть выбор, — подмигнул он, и Рута засмеялась.

Она свой уже сделала.

Content

Академия магии закрыта

Эпиграф

Пролог

1. Магия скрыта, но она — в тебе

2. Магия ждёт своего освобождения

3. Маг избирает свой путь

4. Маг готовится и проходит обряд

5. Маг открывает в себе силу и обретает магию

6. Маг смел и решителен, он не имеет права на слабость

7. Академия магии Дергкора. Два месяца назад

8. Маг не причиняет вред

9. Маг хранит магическую тайну

10. Маг не допускает несправедливость

11. Маг не использует магию в дуэлях и драках

12. Маг не возвышает себя над остальными людьми

13. Маг честен перед собой, народом и богами

14. Дергдунум. Два месяца назад

15. Маг встает на защиту слабых

16. Маг жертвует собой ради других

17. Маг проводит свою жизнь непорочно

18. Маг далёк от всего неправедного

19. Маг нерушимо выполняет клятву

20. Маг наделён своей властью богами

21. Дом Шторма. Сейчас

22. Маг не даёт ложной клятвы

23. Маг честен перед собой, народом и богами

24. Маг просит богов о защите и помощи

25. Маг наделён своей властью богами

26. Маг не осквернит светлую школу тёмной магией

27. Маг не впустит в своё сердце зло

28. Дергдунум. Главная Башня. Сейчас

29. Власть мага — в добром сердце

30. Власть мага — в благих намерениях

31. Власть мага — в стремлении к равновесию

32. Цель мага — в сохранении равенства

33. Цель мага — в служении светлой школе

34. Цель мага — в оберегании мира

35. Дергдунум. Накануне

36. Маг ценит верность, ибо она дорого стоит

37. Маг ценит свет, ибо он наделён им богами

38. Маг ценит жизнь, ибо она одна

39. Маг ценит время, ибо оно не бесконечно

40. Маг делает выбор лишь однажды