Эмма Мошковская

Жук в кармане

стихотворения

© Мошковская Э. Э., наследники, 1975

© Винокур В. И., наследники, иллюстрации, 1975

© Оформление серии, составление. АО «Издательство «Детская литература», 2023

* * *

К читателям

Эмма Эфраимовна Мошковская (1926–1981) родилась в Москве.

С самого детства она хорошо пела, поэтому после окончания школы поступила в Государственное музыкально-педагогическое училище имени Гнесиных. После его окончания она по распределению работала солисткой Архангельской филармонии. Через три года Эмма Мошковская вернулась домой и поступила в оперно-хоровую студию при Московской консерватории. Несмотря на то, что она интересовалась поэзией и писала стихи, мыслей о литературной карьере у неё не было.

В 1960 году Эмма Мошковская решилась отправить несколько своих стихотворений в редакцию детского журнала «Мурзилка». К её удивлению, их не только напечатали, но и высоко оценили такие известные детские писатели, как Самуил Маршак и Корней Чуковский. Также Эмма Мошковская сотрудничала с журналами «Пионер» и «Вожатый». Знаковым для поэтессы стал 1962 год, когда вышел в свет её первый сборник стихов для детей «Дядя Шар».

Её стихи стали очень популярными, издательства выпускали в год по две-три её книги. Кроме стихов Эмма Мошковская пробовала свои силы как прозаик, драматург, переводчик. В 1964 году поэтесса стала членом Союза писателей и решила полностью посвятить себя литературному творчеству.

Изобретатель

У меня –  изобретение!

Домик. В домике –  сидения.

Чтобы удобно сидеть.

Руль. Чтобы вертеть.

Окошки есть. И дорогу видно.

И замечательный запах бензина.

Шины. Четыре больших колеса.

Чтобы мчаться и мчаться

в поля и леса!

Только… по-моему… где-то…

где-то я видел всё это!

И я бы даже поклялся…

что даже

на этом

катался!

Я тоже буду шофёром

Автобус – дом,

который бежит бегом,

и весело окна светят,

и ждут его, ждут и встретят…

Ветер…

Ветер…

Или мороз.

Едет!

Едет!

Приехал.

Увёз.

Снаружи мело,

а внутри тепло,

и запотело стекло…

И брякают монеты,

и все берут билеты,

и говорит водитель

в громкоговоритель:

– Зелёные Горы!

Кому выходить?

Кому

выходить,

а ему

катить!

До самого круга!..

Пустеет дом.

Шофёр,

автобус –

только вдвоём.

Город снаружи

чёрный.

Автобус –

дом освещённый.

Он прибегает с утра:

«Уррра!

В школу поррра!

На работу поррра!

Всех прррокачу!

Хочешь?»

«Хочу!»

Я тоже буду вставать спозаранку,

я тоже буду держать баранку,

рычать, фырчать

перед светофором…

Шофёр,

я тоже

буду

шофёром!

Буду я мчаться

и тормозить,

когда-нибудь буду

тебя

возить…

Ты войдёшь

с передней площадки,

стянешь вязаные перчатки

и будешь считать свои денежки,

всякие там

монеты…

А я скажу тебе: «Дедушка,

теперь у нас –

без билетов!»

Мы и машины

Вот они едут.

Они –  машины.

Они из железа.

Они большие.

Они грохочут!

А мы не умеем.

Они не болеют!

А мы болеем.

Бывает грустно,

бывает –  не спится.

Конечно, где нам

с ними сравниться!

И вот мы глядим,

глядим на дорогу.

Хотим не хотим –

даём дорогу.

И вот мы стоим –

они несутся.

Едет кефир,

арбузы трясутся…

Нам они возят

бутылки кефира

и пузырьки

рыбьего жира,

тащат панели –

это мы им велели!

Детали

из стали…

Это мы приказали!

И мы их послали за молоком!

Чай с молоком

попьём вечерком…

И это мы им зажгли красный глаз!

И вот

они

пропускают

нас!

На земле и под землёй

Светло

в метро,

и всё бело́,

и мраморный паркет…

Билетик есть!

Под землю лезть

приятно, спору нет.

А вон какой,

вагон какой –

какой красивый цвет!

И он катал,

и грохотал,

и вынырнул на свет…

Листы,

зонты,

ручьи

воды

и дождик шлют привет,

авто,

вон то,

и то

авто,

и велосипед…

Под землю лезть

охота есть,

конечно, спору нет!

Но лучше нет –

из-под земли

вынырнуть

на свет!

«Паровоз опять погудел…»

* * *

Паровоз

опять

погудел…

Он что-то сказать

хотел…

А мы уже спать

легли…

Ему там бежать

вдали…

Он что-то гудит,

гудит…

В нём что-то болит,

болит…

Наверно, кричит он:

«У-у-у-у-у!..

Я

тяну

и тяну-у-у-у!..

О-о-о-о!.. –

кричит паровоз. –

Где ты,

электрово-о-о-о-оз?

Я жду-у-у-у-у!.. –

слышно вокруг. –

Ты замени меня,

вну-у-у-у-ук!..»

Наверно, кричит он:

«О-о-о-о!..

Мне

уже

тяжело-о-о-о-о!!!»

Наверно, кричит он:

«Ну-у-у-у!..

Приди –

и я

отдохну-у-у-у!»

Мама, я, кузнечик и птица

Сидит очень смелый кузнечик,

сидит и на поезд глядит,

как страшный, огромнейший поезд

куда-то летит и пыхтит…

Как быстро он мчится всё прямо

куда-то в другие края!

И спит в нём громадная МАМА

и страшный, огромнейший Я.

А в небе высо́ко-высо́ко

какая-то птица летит.

Летает какая-то птица

и тоже на поезд глядит.

Он маленький-маленький, поезд!

Он тихо ползёт, как змея,

и спит в нём булавочка-мама

и маленький-маленький я…

«Как приятно, как занятно…»

* * *

Как приятно,

как занятно

быть прохожим на мосту,

в речку с мо́ста

глядя просто,

глядя просто на ходу!

И приятно,

вероятно,

быть машиной на мосту,

мимоездом

глядя в бездну

на речную красоту.

А известно вам о том,

как чудесно быть МОСТОМ,

который повис над рекой,

над бурной, широкой такой!

И вам

до другого берега

просто подать рукой!

«Подъёмный Кран вставал по утрам…»

* * *

Подъёмный Кран

вставал по утрам,

начинал в тиши

поднимать этажи

и весёлый смех

вон до тучек тех!

И у всех вокруг

поднимал

он

дух!

Подъёмный Кран

по вечерам

поднимал в высоту

плиту и звезду,

с ночных дорог

поднимал ветерок

и прохлады час

опускал на нас…

Поднимал

звезду,

опускал

темноту,

опускал,

поднимал,

уставал

и дремал…

Тополиный пух

поднимал он вдруг!..

Уходя

ко сну,

поднимал

луну…

Вот так жук!

– Уберите свой сачок!

Никакой я не жучок!

Не хочу я лезть в коробку,

точно божия коровка!

Не сажайте на булавку,

точно глупую козявку!

Я тогда умру от скуки!

Уберите ваши руки!

Уберите свой сачок!

Ну какой я вам жучок?

Есть и крылья,

и надкрылья,

и жужжу, как эскадрилья,

знаю высший пилотаж!..

Не сломайте фюзеляж!

Вертолётик

Быстрый,

шустрый,

вот –

над капустой,

вот –

над травой,

над головой,

вот –  над малиной

вертолёт стрекозиный.

Вот

опустился,

вот

прикустился

вертолётик

без расписания.

Где он сядет?

Кто знает заранее?

«Люблю муравья!..»

* * *

Люблю муравья!

Видел я,

как он лез

через лес

муравьиный,

непроходимый,

тащил

бревно

и ещё

одно,

и ещё

одно,

и ещё

одно!

В чаще

та́щит

и не заплачет –

не страшно, значит,

в этой чащобе…

Я б заблудился в два счёта,

ещё бы!

Я устыдился.

Я б заблудился!

Бросил давно!

Но

он трудился.

Падал. Вставал.

Он уставал.

И я его поднял.

Я б его о́бнял,

того муравья!

Вот он какой!

А я?..

Жук в кармане

Жил

Жучок

в кармане

на самой глубине.

На глубине,

на самом дне,

и счастлив был вполне. Вполне.

Совсем неплохо было тут:

еды немного было тут,

темно и тихо было тут,

и тут сидел он –

слаб и худ.

И вот

такого щуплого

Жука, Жука, Жука

нащупала, нащупала

рука, рука, рука!

И вынула,

и кинула

Жука

под облака!

«Конец, – подумал Жук. –

Сейчас об землю –  стук!»

Но вдруг

увидел Жук

поля… и лес… и луг…

И даже оказалось,

что он

умел

летать!

Какая это радость!

Какая благодать!

И загудел он страстно,

он горько загудел:

«Уж-ж-жасно!

Я напрасно

в кармане просидел!»

Глаза и ноги

Ах!

Забывают

глаза

о ногах.

Забывают,

вперёд забегают!

Ноги

в поле шагают –

глаза уже поле пересекли,

в рощу вбежали,

в речку вошли…

Речку

переплывают!

Ноги

не поспевают!

Content

Эмма Мошковская
Жук в кармане
стихотворения

К читателям

Изобретатель

Я тоже буду шофёром

Мы и машины

На земле и под землёй

«Паровоз опять погудел…»

Мама, я, кузнечик и птица

«Как приятно, как занятно…»

«Подъёмный Кран вставал по утрам…»

Вот так жук!

Вертолётик

«Люблю муравья!..»

Жук в кармане

Глаза и ноги