Скучная Жизнь 6

Глава 1

Глава 1

— … слушайте и запоминайте! Все эти задания будут в тестах! Особенно обратите внимание на уравнения! — монотонный голос учителя Хван Су усыпляет и Бон Хва с трудом удерживает себя прямо. Его так и тянет опустить тяжелую голову на руки, закрыть глаза и уснуть. Нет, он, конечно, рад, что Чон Джа и Юна Юн наконец вернулись к себе домой, вернее это Юна вернулась к себе домой, а Чон Джа и Оби — вернулись к нему домой. Но все равно он рад тому, что больше ничего не угрожает их физической безопасности и они с Оби могут еще и в школу ходить. Однако из-за того, что вчера вечером они все вместе отмечали это событие — его клонило в сон.

Конечно, это пока только договоренность, однако на таком высоком уровне, где данное слово — уже гарантия. Старший, конечно, проворчал что-то вроде того, что «слово — кремень, но тогда, когда оно на бумаге», однако не стал возражать. Сказал, что «этому Вану» виднее, тут у вас лицо потерять — уж лучше помереть, так что… — и рукой махнул.

Так что теперь и сам Бон Хва мог в школу ходить и эта Кан Оби, про которую он теперь и знать не знал, что думать. Вот как с ней разговаривать? Это Старший с ней запросто может о том и о сем разговаривать, а он… да после того случая в лав-отеле он теперь на нее даже взглянуть толком не может — в памяти такие откровенные картинки появляются! И Су Хи… а ведь он уже твердо решил, что Су Хи будет его девушкой! Вот раз и навсегда. Что они вместе закончат школу и даже вместе поступят в университет, будут вместе жить… а потом он на работу устроится и они — поженятся. Она будет его ждать с работы вечером, приготовив ужин и едва лишь он перешагнет порог, как она скажет ему «дорогой, ужин готов! И… ванная тоже. Что же ты будешь — примешь ванную, выберешь ужин… или меня?»

Старший сказал ему, чтобы он дурью не маялся, вон какие девушки хорошие вокруг собрались, нашел себе проблему… но сам Бон Хва с этим не согласился. Конечно проблема! Как он может теперь считать Су Хи — своей девушкой⁈ И он ей неверен, получается, а она и вовсе — получается госпожу Мэй любит? Неправильно это.

— Динь-дон-динь! — звучит приятная мелодия по всей школе, оповещая, что урок закончился. Учитель прерывается на полуслове и спешит собрать свои вещи в папку со стола и так же поспешно — удаляется. Бон Хва — тоже вскакивает на ноги. Берет коробочку с бенто и практически выбегает из класса, стараясь не встречаться взглядом ни с Су Хи, ни с Оби.

— Эй! — кричит ему вслед кто-то из Лоллипоп, то ли Минсе, то ли Ю Джин, но он уже не оборачивается. Он бежит по коридору. Куда? Да куда глаза глядят, это же большая перемена, если он останется, то ему придется выбирать с кем обедать — с Оби или с Су Хи. А Оби ведь сама ему бенто собирала с утра, невежливо отказывать, а Су Хи — его официальная девушка… тоже не откажешь. И… а если они из-за него поссорятся?

Он ускоряет шаг. Куда? Единственное место, которое сейчас приходит ему в голову — это клуб кибератлетики. После того, как его председатель очутился в больнице там сейчас всем заправляет Тиен, остальные почти не появляются. Понятно, что мечты о выходе команды в финал или тем более занятие первого места в грядущих соревнованиях между школами — были задвинуты в угол. Без половины состава это было нереально. Тиен делал попытки набрать новый состав, рекрутируя старшеклассников, но все как-то не срасталось.

— Привет! — говорит Бон Хва, распахивая дверь в клубную комнату. Тишина, только мерное гудение кулеров. Тиен — уже полулежит в кресле, с надетой на голову гарнитурой виртуальной реальности. Быстро он, думает Бон Хва, как только учитель вышел из класса, я сюда бегом бежал, вприпрыжку, а он уже успел и гарнитуру напялить и в вирт провалится. Наверняка в «Двоечке» опять… натянул свою грудастую аватару-блондинку паладина с огромным мечом в два собственных роста. Хотя… откуда он знает, грудастая она на самом деле или это у нее кираса просто так выгнута? По идее в «Двоечке» все прорабатывалось детально и анатомически достоверно… так что должна у нее под кирасой грудь быть, но вот какая? Может она плоская совсем? Или… а что если она ее с трудом в кирасу запихивает?

Бон Хва мотает головой, вот о чем он думает, а? Он за эти несколько дней успел насмотреться на женские прелести во всех ракурсах, в конце концов девушки его уже и стесняться перестали, ходили голышом по номеру в отеле… а он тут про виртуальный бюст виртуальной же аватары-паладина своего старшего товарища по клубу думает! Выкинуть такие мысли из головы, немедленно!

Он садится в кресло рядом со столом, подальше от компьютеров и оборудования, садится и открывает пластиковую коробочку с бенто. Заглядывает внутрь. Жаренная свинина в кляре, нарезанные овощи, рис, маленькая булочка и в отдельной ячейке — сладкий моти с персиковым вкусом. Огорченно щелкает языком — совсем забыл купить попить, пробежал мимо автоматов в холле, а сейчас возвращаться бесполезно, большая перемена, вокруг торговых автоматов уже выстроилась очередь… ну что же придется поесть всухомятку, а уже на обратном пути — захватить баночку газировки или холодного чая.

Он переворачивает крышку бенто. С обратной стороны прикреплены палочки для еды и маленький клочок бумаги с надписью «Приятного аппетита!» и нарисованной улыбающейся рожицей. Постаралась Оби, ничего не скажешь. И вообще в последнее время она просто лапочка лапочкой, вся сияет как будто. И с Чон Джа общий язык нашла, вроде ее младшей сестренки теперь. И с утра на кухне чем-то шуршит, готовить пока не умеет, свинину Чон Джа готовила, но уж рис в рисоварке она сама сварила и овощи нарезала и моти из упаковки магазинной вынула… в общем — старалась.

Размышляя о своей нелегкой судьбинушке, Бон Хва — отделил палочки от крышки и вздохнул над своим бенто. И чего ему теперь делать? Со Старшим советоваться бесполезно, он только хохочет и говорит, что это и не проблема вовсе.

— Ну так это и не проблема. — звучит в голове голос: — где тут проблема?

— Старший! — вскидывается Бон Хва: — как это нет проблемы⁈ Вот сам посмотри — я же люблю Су Хи! Она — моя девушка! И… я ее спас… ну как я — ты тоже помог, но все равно! Верно же?

— Верно.

— Вот! А эта Оби… с ней так получилось! Не мог же я ее оттолкнуть! У нее травма моральная была! Как я ее оттолкнул бы?

— Даже если бы ты оттолкнул, я бы обязательно пододвинулся. Девушка — огонь. И тараканы у нее в голове наши. — в голосе Старшего звучит удовлетворение, он словно толстый кот, который сметаны объелся и теперь сидит в теплом местечке, греется на солнышке.

— А госпожа Мэй! Она оказывается извращенка! И Су Хи — тоже!

— И? Минусы будут?

— Но… так же нельзя! Неправильно!

— Правильно-неправильно… кому какая разница? Тебе что, плохо живется? Ты в последние несколько дней жил в окружении красивых молодых, где-то частично, а где-то полностью раздетых девушек. И завтрак тебе с утра приготовили… Чон Джа в одной футболке с твоего плеча, а Оби в майке. Чего ж тебе еще нужно, кобель старшей школы имени Генерала Ли Сун Сина?

— Но… ведь про них говорить будут! И ладно госпожа Юн, она взрослая и адвокат, ладно Чон Джа, ей-то все равно, а Су Хи и Оби⁈

— А чего с ними?

— Чего с ними⁈ Да если в школе узнают, что они обе со мной… то… а они же девочки! — Бон Хва аж привстает на стуле от возмущения.

— Ой, какой дремучий лес… — вздыхает Старший: — а ты ничего не забыл, случайно?

— Да помню я что Оби из дома ушла и «кофейной девушкой» работала! И что фотографии Су Хи по классу ходили! Но все равно! Это их репутация! Зачем дальше все усугублять и…

— Нет, малыш, ты не понял. Что ты забыл — так это то, что это — их выбор, а не твой. Ты у них спросил — чего они сами хотят? Если та же Оби скажет «давай в школе делать вид что незнакомы и не общаемся» — тогда ладно. А бегать от них как испуганный заяц… ты чего?

— Так я не за себя боюсь! Я за них!

— А ты сперва у них спроси, дятел ты с деревянной головой! И… — в этот момент раздается стук в дверь.

— Войдите! — кричит Бон Хва, оглянувшись вокруг и поняв что в отсутствие всех и присутствии Тиена, который на самом деле сейчас присутствовал в другой реальности, размахивая огромным мечом — он тут за старшего.

— Вот ты где! — в клубную комнату вошла Су Хи, а вслед за ней и Оби, которая держала в руках целлофановый пакет с рекламой торгового центра «Xi-Tien».

— Су Хи! И… Оби тут… — растерянно говорит Бон Хва, вставая со своего стула.

— Нам нужно поговорить. — Су Хи останавливается и бросает взгляд на Тиена, который полулежит в своем кресле гарнитурой на голове и только мигающий зеленый огонек в углу пластикового забрала говорит о том, что он сейчас не тут, а в виртуальной реальности.

— Это Тиен-сонбэ. — торопливо поясняет Бон Хва: — он… ну вроде как в виртуальной реальности сейчас. Нас не видит и не слышит, но я могу его отключить и представить и…

— Не надо! — говорит Су Хи: — и хорошо что не слышит и не видит. Я… мы тут с Оби поговорили и… — она мнется и оборачивается назад: — Оби, скажи ему!

— Пока большая перемена — надо покушать. — рассудительно замечает Оби и ставит пакет с рекламой торгового центра на стол: — вот, я тут и тебе бенто приготовила.

— Ты и бенто? — Су Хи бросает на нее недоверчивый взгляд.

— Мне старшая сестренка Чон Джа помогала. — поясняет Оби, выкладывая контейнеры с бенто на стол: — она свинину пожарила, а я — рис сварила. Правда в рисоварке, но это тоже считается, правда?

— Рис в рисоварке однозначно считается. — кивает Су Хи, с облегчением меняя тему разговора: — это… ну вроде как все равно если ты будешь женой и домохозяйкой, то не будешь же в кастрюле варить. Муж рисоварку купит.

— Жена из меня так себе. — Оби кладет руки на два контейнера: — выбирай, рыбку или свинину.

— А рыба какая? — Су Хи наклоняет голову, изучая синие пластиковые контейнеры.

— Угорь в карамельном соусе с овощами. Сестричка Чон Джа готовила для себя и госпожи Юн, одна порция осталась. А свинина — жаренная в кляре. Тансуюк… вроде так.

— Угорь! Я выбираю угря в карамельном соусе! — тычет пальцем Су Хи: — обожаю это блюдо, а сестрица Чон Джа готовит чудесно!

— Она не только готовит чудесно… — как бы невзначай замечает Оби, пододвигая один контейнер к Су Хи: — у нее есть… еще много чудесных черт.

— Оби! Мы же договорились! — вспыхивает Су Хи. Бон Хва тоже отворачивается в сторону, чувствуя, что краснеет.

— Вот если бы не было у Бон Хва внутри его персональной шизофрении — что бы с нами сталось? — вздыхает Оби, продолжая копаться в пакете и вытаскивая оттуда блестящую жестяную банку: — и кстати — я напитки купила тоже. Вот тебе, Су Хи — кофе с молоком, правда остыло. Мне — апельсиновый сок. А этому Бон Хва — пейотль с кактусом! Чтобы знал!

— Чего знал? — задает вопрос Бон Хва, глядя в пол. Ему все еще неловко.

— У Старшего спросишь. — загадочно отвечает Оби: — и вообще, давайте сперва поедим нормально. Но поговорить нам нужно. И лучше не в школе. Завтра же заседание в суде, где соглашение будем подписывать, так что предлагаю по дороге в караоке зайти.

— Почему в караоке? Мы что, петь собрались? — спрашивает Су Хи: — я не понимаю…

— Потому что в караоке кабинки звукоизолированные, и никто с вопросами лезть не будет. А еще, потому что там микрофон есть и можно по очереди говорить, а не все сразу. — объясняет Оби, открывая свой контейнер и отделяя палочки от крышки: — и госпожу Мэй тоже позовем, не чужая как-никак… можно будет это оформить как всешкольное собрание Студенческого совета. Вон, Бон Хва у нас член Совета, и госпожа Мэй тоже. Осталось только нас с тобой туда принять и готово… мы захватили Студенческий Совет! Тут же издам указ чтобы красивые парни по школе топлесс ходили, без рубашек…

— Нельзя такие указы издавать. — твердо говорит Бон Хва: — ты чего?

— А ты можешь расслабиться. — прищуривается Оби: — тебя это не касается, я же ясно сказала — красивые парни.

— Бон Хва вполне себе ничего. Красивый. — говорит Су Хи: — и девчонки в классе так говорят. Особенно эта троица, которые всегда рядом… где Соен заводила.

— Их четверо. Сеон, Минсе, Ю Джин и конечно же Нари. — перечисляет Оби, загибая пальцы: — но их ты можешь не опасаться. Они на нашего Бон Хва никогда не прыгнут, знают что занят и уважают выбор. А вот из параллельных классов… есть там парочка гяру, которые просто для зарубки хотят его того… ну ты понимаешь. В караоке сводить.

— Что⁈ Серьезно?

— А, но ты не бойся. Тебе достаточно пару слов госпоже Мэй шепнуть и…

— Я не буду так делать!

— Странно. Если я с кем сплю, то я обязательно это использую. — прищуривается Оби: — вот например я этого Бон Хва использую… чтобы к тебе подобраться…

— Оби! Хватит! Я сейчас подавлюсь! — машет палочками в воздухе Су Хи: — мы же договорились что вечером поговорим! После школы!

— Хорошо. Вечером так вечером. — Оби вздыхает: — так что, Бон Хва — ты с нами пойдешь или Старшего отправишь?

— Отправишь его, как же. — ворчит он: — сказал самому разбираться.

— Классная у тебя шизофрения. — говорит Оби, поднимая контейнер с бенто ко рту и нашаривая палочками кусочек жареной свинины: — всем бы такого Старшего в голове. Мне бы точно не помешало. Слушай, а ты у него спроси — может он хочет ко мне в голову перебраться? У меня там все прибрано и чисто, а еще он сможет смотреть на меня в душе… и вообще всегда. Здорово же?

— Можете не вставать. — дверь открывается и в помещение стремительным шагом входит госпожа Мэй, как всегда — спокойная и уверенная в себе. Она быстро окидывает присутствующих взглядом. Останавливает его на лежащем в кресле Тиене.

— Ближняя? — роняет Мэй. Вошедшая вместе с ней невысокая и хрупкая девочка в очках — делает пару шагов и осматривает его со всех сторон.

— Он в виаре. — говорит она наконец: — нас не слышит и не видит, госпожа Мэй.

— Спасибо. — коротко кивает Мэй: — мне нужно было поговорить с вами не по телефону.

— Но… как ты нас нашла? — удивляется Су Хи и тут же спохватывается: — то есть, извините, госпожа Мэй… как вы нас нашли?

— Это я ей написала. -взмахивает палочками Оби: — чтобы ты не решила что это встреча… по личным мотивам. Еще бы не пришла, чего доброго. А Бон Хва вон, испереживался бы.

— Хорошо что вы все в одном месте и это место достаточно уединенное. — говорит Мэй и поворачивается к своей помощнице: — оставь нас.

— Слушаюсь, госпожа Мэй. — девушка в очках выходит, закрыв за собой дверь. Бон Хва почему-то уверен что эта девушка не ушла далеко, а подпирает дверь снаружи, гарантируя что никто их не подслушает… и скорее всего — подслушивает сама.

— Со мной говорил директор Мун. — Мэй становится рядом со столом и разглядывает стоящие на нем бенто: — ого! Кто готовил? Чон Джа?

— Никто не верит в мои кулинарные способности. — вздыхает Оби. Мэй останавливает взгляд на ней.

— Извини, но нет. — говорит она: — у тебя наверное есть какие-то положительные качества и умения, но это не кулинария.

— Почему наверное? — хмурится Оби: — а как же…

— Поправлюсь. Положительные и пристойные.

— А…

— Ну так вот. Со мной говорил директор Мун… и у меня к вам есть просьба.

Глава 2

Глава 1

Интерлюдия Оби Кан, девочка-миллионер

Вообще-то говоря эта Оби могла бы уже и ручкой всем сделать… помахать на прощание так сказать. Потому что соглашение с корпорацией Xi-Tien которого все-таки добилась госпожа Юн и каким-то образом ее одноклассник Намгун Бон Хва — оказалось более чем щедрым. Если бы это произошло раньше она бы нипочем кофейной девушкой работать не пошла, с такой суммой в кармане можно было позволить себе и обучение в хорошем институте и квартиру купить в неплохом районе. Для школьницы такие деньги и вовсе фантастикой казались. Однако Оби не первый день жила на свете и заработки кофейной девушки тоже бы показались обычной школьнице фантастикой, а начав работать в кофейне она начала примерно представлять себе стоимость жизни по высоким стандартам. И даже для такой жизни — по высоким стандартам, когда не отказываешь себе ни в чем и принципиально не смотришь на ценники ни в магазинах, ни в ресторанах — даже для такой жизни хватило бы лет на пять.

Про себя Оби давно уже решила, что умрет до тридцати лет, а лучше до двадцати пяти, так что пять лет для нее — целая вечность. И она могла бы уже перестать подхватывать общее настроение в группе Бон Хва или в «семье», как это называла Чон Джа. Завтра будет судебный процесс, на котором подпишут соглашение, завтра же корпорация перечислит деньги на ее расчетный счет, а благодаря усилиям госпожи Ю эта Кан Оби — эмансипирована. А это означает что ей не нужно будет спрашивать разрешения у опекунов если ей вдруг остро захочется себе «Феррари» купить. Не то, чтобы ей хотелось купить «Феррари», но сам факт, что она свободна и с кучей денег, — немного кружил голову. Никогда с ней такого не было. И она даже прокачивала в голове вариант что она — не будет платить госпоже Юн ее гонорар, а просто схватит деньги и убежит в закат радостно хихикая. Двадцать процентов от всей суммы юристу — довольно большие деньги. Плюс премия в пять процентов «в случае составления мирового соглашения».

Однако… почему-то ей нравилось быть вместе с Бон Хва и Су Хи. Эти двое почти никогда не исходили красным на нее, от них не чувствовалось угрозы… наверное потому, что они и сами в свое время были изгоями и чувствовали негатив и травлю со стороны. Раньше Оби всегда предпочитала быть одиночкой, потому что красное от совсем посторонних людей и красное от тех, кого ты считаешь близким — разительно отличались. Красное от близких людей было намного больней. Намного. И если дома она ничего с этим не могла поделать, то в школе… в школе она старалась никого не подпускать близко. Теперь же, когда и родителей больше не было в живых — она могла бы совсем избавиться от всех и перестать чувствовать красное и боль. Ведь если у тебя совсем нет близких людей — то тебе не больно от их осуждения и разочарования. Так она думала раньше. Сейчас же… она уже не понимала, чего она хочет. Благодаря тому, что они не осуждали ее и не плескали в нее красным — она научилась даже вести себя почти как нормальная девушка, шутить в разговорах, причем шутить рискованно. Шутить, смеяться, улыбаться, обсуждать что-то совсем неважное, говорить о «завтрашнем дне» так, будто у нее есть завтра. Будто она — нормальная девушка. Хорошо, что Старший в теле Бон Хва поговорил с ней начистоту и объяснил все как есть… если бы не это она, наверное, все равно бы сорвалась.

— Ну так вот. Со мной говорил директор Мун… и у меня к вам есть просьба. — говорит эта Мэй и Оби превращается в слух. Директор Мун — это серьезно. Для нее школа всегда была чем-то вроде джунглей, вот только если большинство могло отдохнуть от диких джунглей дома, то ее дома ждало нечто хуже, чем джунгли и борьба за выживание. Хорошо, что она сейчас вместе с Чон Джа и Бон Хва живет. Надолго ли? Оби всегда была умной девочкой и всегда знала чего именно она хотела. Свободы. Денег. Безопасности. И для этого она была готова сделать все, что необходимо. Однако вот она уже на пороге своей мечты — у нее будут деньги. Большие деньги. Ни у кого вокруг нет таких денег, их не было у ее родителей, который постоянно брали кредиты, таких денег нет у Чон Джа, которая работает помощницей госпожи Юн в ее фирме, ни у самой госпожи Юн, которая снимает небольшой кабинетик в торговом центре, тем более нет у Бон Хва, который подрабатывает в каком-то ночном клубе… а о Су Хи и говорить нечего. Госпожа Мэй — из богатой семьи, но это не ее деньги. Это деньги ее родителей.

Раньше Оби — всегда старалась понравиться. Во-первых, чтобы на нее не излучали красное. И во-вторых — чтобы получить ресурсы. В первый раз в жизни у нее будет больше ресурсов чем у окружающих. Раньше ресурсы были в руках у родителей… и кнут и пряник — деньги, власть и красное. Когда она оказалась на улице, то довольно быстро поняла, что именно нужно делать чтобы получить деньги и не оказаться в канаве на обочине дороги. Старший говорит, что она — делала все необходимое и не заморачивалась над моральной стороной вопроса, что она — всегда падает на ноги и что везде выживет. И это действительно было так. При необходимости она могла бы сделать все самые страшные и позорные вещи, действия на которые мало кто из окружающих ее людей был бы способен. Когда дело дойдет до выживания — она сделает то, что необходимо. Старший говорит что она — психопатка и у нее практически отсутствует эмпатия, но очень развит интеллект, а интеллект без эмпатии — готовый рецепт геноцида. Ее мама тоже говорила, что она — психопатка, но… Старший говорил это без осуждения, даже немного с восхищением и… вроде легкой завистью? Это еще один фактор, который заставлял ее задуматься. Старший. Человек, который и не человек вовсе, а вторая личность в голове у Бон Хва. Старший — никогда не осуждал ее. Всегда принимал такой как есть. Он и был тем, из-за кого она не решалась порвать связи с этой странной группой и отправится в свободное плавание с кучей денег в чемодане. Неужели она — влюбилась? Нет, она не могла влюбится, она же психопатка… наверное ей просто нужно чему-то научится у Старшего, вот и все. Она — научится, а потом — отправится дальше.

— … вот такие дела. — вздыхает госпожа Мэй и Оби понимает, что все прослушала, погрузившись в свои мысли. Она оглядывается по сторонам. Су Хи — напряжена, значит новости не самые хорошие. Бон Хва — тоже немного взвинчен… о чем же шла речь?

— Вот и все, что я хотела вам сказать. — продолжает госпожа Мэй: — вы подумайте. Лично я свою позицию обозначила. Я не собираюсь сидеть и смотреть как этот Гванхи возвращается в школу и ведет себя так, как будто ничего и не было. Я хочу, чтобы его жизнь превратилась в ад. Чтобы он ходил вдоль стеночки и на носочках и постоянно оглядывался через плечо. И если эта Куоко вздумает вернуться вместе с ним — чтобы с ней произошло то же самое. С вашей помощью или без нее… но вы имеете право знать. Ты… — она поворачивается к Су Хи, которая смотрит вниз, на свой бенто: — ты имеешь право знать.

— Я не хочу его видеть. — тихо говорит Су Хи: — и все так же ненавижу его и Куоко. И остальных. Но я поняла, что в том что надо мной издевались была и моя вина. Дядя Ван сказал что такие как Гванхи — всегда ищут себе жертву. Просто не нужно быть жертвой. Мир устроен так… и пусть я и пострадала, но в результате, в конечном итоге — я нашла друзей. Обрела новую себя. Нашла… — она поднимает голову и смотрит в глаза госпоже Мэй: — … нашла тебя.

Наступает неловкая тишина. Оби во все глаза смотрит на эту странную сцену, кто бы мог подумать, что холодная и отстраненная госпожа Мэй, первый заместитель главы Студсовета — умеет краснеть и отводить глаза вот так — словно испуганная птичка, словно школьница при виде своего кумира.

— Эээ… но ведь… — прерывает затянувшуюся паузу Бон Хва и Оби — делает стойку. Неужели выглянет Старший? При мысли об этом у нее сладко сосет под ложечкой… он такой недоступный. Наверное, это ее и притягивает? Она — не может влиять на него так же легко, как на других мужчин… вот и все. Нет у нее никаких чувств к этому Старшему. Он всего лишь часть шизофрении школьника, синдром диссоциативного расстройства идентичности. Нет никаких логических или рациональных причин для нее — влюбляться в… болезнь. Даже не в человека. И потом — она же даже не знает, что такое «любить». Она понимает, что такое деньги. Что такое боль. Что такое — красное, брошенное в лицо… но она не понимает, что такое «любовь». И что ее могло в нем привлечь?

Она вспоминает тот день, когда пришла домой поздно и застала Старшего в теле Бон Хва — сидящим над документами из папки госпожи Юн. Результаты экспертизы, результаты вскрытия. Небольшой листок, на котором от руки были написаны слова, нарисованы стрелочки и обведено ее имя. Она всегда была умной и сразу все поняла. Он — знает. Знает, что она подменила таблетки, что это она все подстроила. Командировка родителей в другой город, термос с кофе, коробочки с таблетками. В одной — стимуляторы, не дающие заснуть и в другой — очень сильное, почти моментальное снотворное… в инструкции особенно отмечен тот факт, что «следует употреблять с осторожностью» и «противопоказано принимать одновременно с кофеином». Она знала, что отчим закидывает таблетки из женьшеня и энергетика — горстями. Она заранее все просчитала. Что произойдет, если на большой скорости, на выезде из города, на скоростной трассе — водитель заснет за рулем? А еще — она позаботилась чтобы отчим… не выспался. Пока мать спала — она прокралась в спальню отчима и сделала все, чтобы он не сомкнул глаз. И чтобы испытывал потом чувство вины. Не выспавшийся, в смятенных чувствах, испытывающий угрызения совести, старающийся не показать вида, держать лицо перед матерью — конечно он закинул горсть таблеток-энергетиков в рот и запил кофе из термоса. Она все разыграла как по нотам. И увидев как Старший склонился над результатами экспертизы, увидев свое имя на листке бумаги перед ним, имя обведенное несколько раз и надпись «убийца» — она все поняла. Он знает.

Она сделала шаг назад, на кухню и осторожно взяла в руки острый кухонный нож. Тогда она не успела ни о чем подумать, просто взяла в руки нож. И — остановилась. Потому что ее поразила его реакция. Старший не испугался и не разозлился. Он — улыбнулся.

— Почему ты улыбаешься? — спросила она его тогда, а он покачал головой и сказал, что наконец он видит ее — настоящую. Такую, какой она является на самом деле. Безжалостную машину для выживания. Человека, который не остановится ни перед чем на своем пути и такая целеустремленность — заслуживает уважения.

— Ты не боишься меня? — спросила она, шагнув чуть ближе. Старший улыбнулся еще раз и на этот раз его улыбка была грустной. Конечно боюсь, ответил он, человек с ножом в руках всегда опасен, особенно такой как ты — хладнокровный и целеустремленный. Но я уже умирал как-то раз и знаю, что смерть только начало. Было бы грустно покидать вас всех, мне интересно жить тут и наблюдать за вами, особенно — за тобой, Кан Оби, девочка-убийца. Никто не ожидает что у бабочки будет ядовитое жало, не так ли? Так что да, я боюсь, но в гораздо большей степени — удивлен. И даже восхищен. Ты великолепна в своем безумии, Оби. Я еще никогда не встречал человека с такой перекалеченной психикой, ты словно бы уже выжженая изнутри оболочка, все еще способная двигаться и говорить.

— Почему ты… ты же знаешь, что я сделала! — требует она, наставив на него нож. Любой на его месте пришел бы в ужас. Она — убийца, этого было бы довольно для большинства людей. Но и этого мало. Закоренелые преступники одобрили бы убийство. Но не убийство своего отчима и своей матери. Говорят, что девятый круг ада — для тех кто убил своего отца. Или мать. Отцеубийцы. Она — худшая и если кто-то узнает об этом… она стискивает рукоять ножа и направляет его на Старшего, который растягивает губы в улыбке.

— Человечество убивало друг друга два с половиной миллиона лет. Не вижу, почему бы тебе не продолжить эту славную традицию. — пожимает он плечами: — я и сам не ангел. Кстати — даже ангелы убивают, ты знала об этом? Почитай библию, очень познавательно… как там — не мир я вам принес, но меч… — он встает на ноги и наклоняет голову набок, глядя на нее: — кроме того… я же уже говорил, что никогда раньше не видел человека с такой покалеченной психикой как у тебя.

— Хочешь сказать, что я — похожа на психопатку, да? — выкрикивает она, сжимаясь и ожидая волны Красного от него. Волны, которая задушит ее и бросит на колени.

— Что? О, нет. Ты не похожа на психопатку. Ты и есть психопатка, Оби. — кивает он: — однако у этого есть и свои плюсы.

— О чем ты говоришь, ты, старческая деменция в голове у школьника⁈ — она сжимает нож крепче. Он — больше и сильнее, но у нее в руке острый нож и если она…

— Ну кто так нож держит… — почти ласково говорит Старший и спокойно — вынимает нож у нее из руки: — большой палец — вот так держать нужно. Если ты, конечно, хочешь порезать, а не ткнуть. Хват постоянно меняется, в зависимости от цели.

— Ты… почему ты не… Красное? Где… Красное? Я же… — она делает шаг назад, но он — следует за ней. И еще шаг и еще и так до тех пор, пока она не оказывается прижатой к стенке, а он — не возвышается над ней. Вот и все, думает она, нож у него, он сильней, он может сделать со мной все что угодно, я проиграла. Теперь нужно изобразить отчаяние и дать ему сделать это. Все что он захочет. Понравится ему. А уже потом…

— Как я уже и говорил в этом есть свои плюсы. — говорит он и она чувствует его теплое дыхание у себя на лице: — теперь ты — наша психопатка. Более конкретно — моя. — он еще раз улыбается и вкладывает ей в руку нож: — никогда не угрожай оружием, если ты не готова убить.

— Но… — она озадаченно смотрит как он — отходит от нее и снова садится за документы. Нож у нее в руке, а он — садится спиной к ней! Она — поднимает руку с ножом.

— Что ты будешь делать? — требует она от него: — выдашь меня полиции⁈

— Зачем? Какой в том смысл? Если я выдам тебя, то наш иск против «Xi-Tien Group» рассыплется как карточный домик. Это если говорить рационально и логически. Если же ты говоришь о человеческой точке зрения… то я уже говорил что ни разу не видел настолько покалеченной психики у молодой девушки. А единственные кто могли вот так тебя покалечить — твои родители… если точнее, то твоя мать. Так что с точки зрения человеческой ты была в своем праве… наверное если рассматривать это в суде присяжных и показать им насколько ты покалечена — тебя бы оправдали.

— А есть еще точки зрения? — она откладывает бесполезный нож в сторону.

— Конечно есть. Моя личная точка зрения в том, что ты мне нравишься. Ты совершенно долбанутая и это притягивает. Ты… в тебе есть красота ядовитой змеи или крадущейся в ночи пантеры. Ты — опасна. Бон Хва еще мальчик и ему нравится Су Хи, с ее комплексом «барышни в беде», ему нравится быть спасителем. Ему нравится простота и решительность Чон Джа, она ему как старшая сестренка… и он, конечно, не видит твоей красоты. Кстати… а ты знаешь, почему люди так любят смотреть на кошек? Никто не любит смотреть на обезьян…

— Думаю у тебя есть теория. — она наконец расслабляется и садится за стол напротив него. Берет в руки бумагу, на которой обведено ее имя и рвет ее на части. На мелкие кусочки.

— В свое время наши предки были самым частым и питательным блюдом в рационе леопардов и ягуаров. — улыбается он своей раздражающей улыбкой: — и если в поле зрения появлялась большая кошка, то следить за ней было самой разумной стратегией выживания. Люди обожают держать опасность в поле зрения, понимаешь? А когда ты долго смотришь на что-то или кого-то… то тебе может и понравится. В данный момент ты — самая большая опасность рядом со мной. Конечно же ты привлекаешь мой взгляд. Малышу этого не понять… но ты мне нравишься. Рядом с тобой всегда приходится играть по-взрослому. Ол-ин, так сказать. — он снова расплывается в улыбке: — наверное я тебя люблю, странная девочка-убийца. Хочешь убить и меня тоже?

— Ты странный. — заявляет она ничего не понимая. Что тут происходит, почему он себя так ведет и… что она сейчас чувствует. Почему ей сейчас так тепло и уютно. И… безопасно?

— Кто бы говорил. — хмыкает он и начинает собирать документы, разбросанные по столу: — взгляни на себя в зеркало, инопланетянка.

— Я… себе не очень нравлюсь. — говорит она и встает со своего места. Подходит к нему. Он — поднимает взгляд на нее и снова улыбается. До чего же раздражает эта улыбка!

— Время позднее, — говорит он: — как насчет лечь спать? Чон Джа вместе с Юной на работе задержатся и…

— Я не знаю почему, но мне сейчас это нужно… — говорит она: — очень нужно… но не спать. Только не спать. Может быть… потом.

Оби открывает глаза, прогоняя воспоминание. Не может быть, чтобы она — влюбилась в этого несносного старикашку с его невыносимо раздражающей улыбкой! И… вообще, ей нужно срочно отвлечься! Этот Гванхи… да он подойдет. Говорить вслух она ничего не будет, не хватало только лишнее внимание привлечь, это Старший знает и не осуждает, остальные не поймут… кроме разве что госпожи Мэй.

Глава 3

Глава 3

— … я и не думала, что госпожа Мэй бывает такой яростной. — говорит Су Хи, посмотрев на дверь, которая закрылась: — она прямо как валькирия, аж ноздри раздуваются.

— Есть многое на свете, друг Гораций. — многозначительно замечает Оби и толкает ее локтем: — уж кто-кто а ты-то должна знать… все грани госпожи Мэй. Или… мне лучше сказать — рабыни Мэй?

— Оби! Мы же в школе! — вспыхивает Су Хи: — мы же договорились!

— Да, да, да… — закатывает та глаза: — поговорим после школы в караоке. Ну все, скоро перемена закончится, давайте приберем все контейнеры и мусор соберем. А ты что думаешь, Бон Хва? И что мистер Старший думает?

— А? — очнулся Бон Хва: — да, лучше бы прибраться, в клубной комнате не стоит мусорить, потом Тиен-сонбэ ругаться будет.

— Он умеет ругаться? — Оби с сомнением смотрит на лежащего в кресле Тиена: — точно умеет? Ни разу не слышала.

— Ну… не то чтобы вот прямо ругаться-ругаться. — признается Бон Хва: — он просто вот так хмурится… брови сдвигает и у него такая вот тут вертикальная складка появляется на лбу. И еще две вот тут… — он показывает где именно у Тиена складки образуются, между бровями, как звездочка с лучами в разные стороны. Оби тем временем — собирает контейнеры в свой пакет, а Су Хи — убирает со стола пустые банки из-под напитков и мелкий мусор.

— В такие моменты он даже еще более милым становится. — говорит Су Хи, замечает на себе взгляд Бон Хва и складывает ладошки вместе, будто в молитве: — прости! Прости-прости! Это… просто девочки в классе говорят какой он милый и всего лишь! А я… просто так сказала! Он и правда милый… как девочка совсем!

— Действительно. — Оби выпрямляется и смотрит на Тиена, который лежит в своем кресле, а на пластиковом обруче гарнитуры у него сияет зеленый огонек: — все говорят, что он милый. По-моему, он красивее чем мы все вместе взятые, а? Несправедливо что парень таким милым может быть…

— Да парень ли он? — Су Хи привстала со своего места и всмотрелась в лежащего Тиена: — с такой внешностью… а вдруг он переодетая принцесса из богатой семьи? Принцесса из Японской Императорской Семьи! Вот!

— С чего это японцы стали бы свою принцессу в Чосон выращивать? — сомневается Бон Хва, помогая Оби запаковать мусор в пакет: — мы ж с ними на ножах после всего случившегося. Кроме того разве у нас своих принцесс нет? На худой конец китайских?

— Ты не понимаешь. — говорит Су Хи: — а что если они вот прямо очень хотят чтобы никто не догадался и не нашел? У нас ее в последнюю очередь искать будут. Ты же сам и сказал, что Чосон с Ниппонцами на ножах после войны, ну вот! У нас ее искать не будут, а она — Принцесса Тиен! Наследница и будущая Императрица!

— Кроме того, чосонская династия давно уже сгинула, а если и есть потомки, то от них толку никакого. Ни денег, ни власти, ни влияния. — добавляет Оби, завязывая целофанновый пакет: — о, а у вас тут и урна есть. Я туда и сложу все, чего тащить через всю школу к мусорке. — она кладет пакет с мусором в ведро для мусора. Клуб кибератлетики не отличался особой чистотой, это при Тиене все стало аккуратно, а предыдущий глава клуба частенько позволял себе есть и пить прямо тут вместе с друзьями по команде, так что мусорное ведро с вложенным туда пакетом так и осталось в помещении. Постоянной обязанностью Бон Хва как самого младшего в клубе было — выносить этот пакет в мусорный контейнер по дороге из школы домой. Так что он только вздохнул. Все равно придется мусор выносить, так что какая разница?

— … а у китайцев и подавно никакой власти у принцессы нет. И принцессы тоже нет. Последний из императорского рода умер в шестьдесят седьмом и не оставил никаких наследников. — продолжает Оби, выпрямляясь и встряхнув головой: — но… все это только теория. А давайте посмотрим⁈

— Что именно посмотрим? — не понимает Бон Хва, а потом как понимает и тут же машет руками: — нет! Ты чего, Оби⁈ Нельзя так!

— Чего нельзя? — спрашивает у него Су Хи: — почему нельзя?

— Вот он правильный вопрос — почему нельзя! — говорит Оби, заправляя выбившийся локон за ухо: — а почему нельзя-то? Он все равно нас не видит и не слышит, находится в своем виртуальном мире и…

— Но система даст ему знать! Там же встроен антидистурб-код! — говорит Бон Хва. Для тех, кто не знаком с виар близко эта концепция непонятна, однако, как только виртуальная реальность стала затрагивать не только зрение и слух, но и осязание — тут же встал вопрос о злоупотреблении тем, что пользователь ничего не слышит, не видит и даже не ощущает из внешнего мира. Несколько несчастных случаев было связано с этим фактом, одна девушка забыла выключить щипцы для закрутки волос, которые положила рядом, они нагрелись и подожгли кровать но она ничего не почувствовала до тех пор, пока не выключился виар, хорошо что шипцы еще и провод пережгли и ее выкинуло из сессии. Был даже случай, когда пользователь плотно закрыл все окна и вошел в виар сессию на четыре дня подряд… и умер. Как выяснилось — задохнулся от недостатка кислорода, помещение и так плохо проветривалось, а после того как он закрыл все герметично…

Но эти проблемы быстро решились введением специальной программы, которая отслеживала состояние организма и давала сигнал отключения системе как только что-то начинало угрожать жизни и здоровью пользователя. Однако тут же появились и другие проблемы. А что если жизни и здоровью пользователя ничто не угрожало… а вот неприкосновенности… какой-то мужик в Японии устроил у себя дома прямо виар-пансионат, купил несколько гарнитур и давал знакомым школьницам и студенткам пользоваться ими совсем бесплатно. Правда потом выяснилось, что пока они были в виар-сессиях — он пользовался их телами и снимал это все на видео. Никто бы ничего и не заподозрил, если бы одна из жертв не нашла сама себя в сети на порно-сайте. С этого громкого дела все компании производящие гарнитуры распространили и так называемую «антидистурб-программу». По умолчанию она — оповещает пользователя, когда кто-то подходит к нему близко. И когда его касаются. Конечно, это можно и выключить, довольно много пар обожают заниматься любовью с помощью виара, частично отключая осязательные сенсоры, получая видео и аудио контент из гарнитуры виар, а осязательные — из реальности. Однако по умолчанию система предупреждает пользователя о том, что к нему подходят другие люди и уж тем более — что они начинают прикасаться к нему. И сейчас… если Тиен снимет с головы гарнитуру и увидит что они…

— У нас важная миссия! — настаивает Оби: — вся школа голову ломает, мальчик он или нет… а мы сможем узнать из первых рук! То есть не рук, но вообще. А тут делов-то — стянуть с него штаны и посмотреть. Даже если система даст ему знать, пока он поймет, что к чему… да и из вирта не станет сразу выходить, он же в игре, верно? Аварийный выход… если он там играет, то обязательно потеряет весь несохраненный процесс. А если в многопользовательском мире — то невежливо так вот выбрасываться из сессии. Так что пока он сообразит, да пока выйдет — мы и глянуть успеем и назад ему штаны натянуть!

— … но это же… — медленно говорит Су Хи и Бон Хва мысленно вздыхает с облегчением, Су Хи сейчас его поддержит! Правильно, не дело своего сонбэ подставлять! В конце концов они с Тиеном друзья, а эта Оби с него штаны решила стащить! И о чем она только думает, бесстыжая! Да, такое вот поведение нравится Старшему, но он старый извращенец, ему все такое нравится, а он, Бон Хва — высокоморальный. Хорошо, может не совсем высокоморальный, учитывая то, что в лав-отеле произошло, но все же! У Су Хи моральная травма, к ней бережно нужно относиться, как к хрустальной вазочке, бережно, а не заставлять ее смотреть на голых мужчин, пусть даже таких милых как Тиен! Тем более, а что если у Тиена и там — все миленько? Нет, нельзя Су Хи позволять на это смотреть! Вдруг у него там — больше чем у Бон Хва? Как хорошо, что сама Су Хи такая не испорченная и правильная, не такая как эта Оби!

— … это же гениальная идея! — продолжает тем временем Су Хи: — давай! Бон Хва, постереги дверь! Закрой комнату на замок, а мы с Оби тем временем…

— Нет! — вырывается у Бон Хва: — ты чего, Су Хи⁈

— А чего? — она смотрит на него, встречается с ним взглядом и опускает голову: — действительно. Ты прав, Бон Хва, нельзя так. Ты же не увидишь ничего. Тогда давай по очереди! Дверь закроем, Оби штаны снимет, а мы по очереди посмотрим все!

— Да нельзя так! — взывает Бон Хва: — нельзя человека догола раздевать без его на то согласия!

— Меня с утра кое-кто раздевал и даже разрешения не спросил. — вставляет Оби, перехватывает взгляд Су Хи и пожимает плечами: — договорились же что вечером поговорим.

— Вот значит вы чем там занимаетесь⁈ — упирает руки в бока Су Хи: — Оби! Предательница! Намгун Бон Хва! А от тебя вообще не ожидала!

— Да не трогал я ее сегодня! Ни с утра ни вчера вечером! — защищается он: — что она наговаривает! Оби!

— А я ж не про тебя. — моргает глазами Оби: — меня Чон Джа с утра облапала. И никакого разрешения не спрашивала. Ты, говорит, мое имущество, мелкая джедайка, что хочу то и делаю. И засос поставила. Вот. — она оттягивает воротник белой блузки и демонстрирует небольшой синяк на шее.

— А… ну тогда ладно… — сразу как-то сдувается Су Хи: — тогда ладно.

— Чего ладно? — задает вопрос Оби: — я же для примера. Вон и ты у госпожи Мэй не сильно-то разрешения спрашиваешь перед тем как…

— Вечером поговорим! Договорились же! — Су Хи толкает Оби в бок: — не начинай!

— Хорошо. Так что — стягиваем штаны с Тиена или как? Мне вот очень любопытно, да и тебе тоже должно быть, а? Бон Хва?

— Да парень он! Парень! Он же на физкультуру ходит и раздевается со всеми в раздевалке для парней!

— Вообще-то не ходит он ни на физкультуру, ни в бассейн со всеми. У него освобождение. Сама видела. — вставляет Су Хи, а на удивленный взгляд — плечами пожимает: — я же с ним в одном классе училась, забыл?

— Но… и что, неужели никто не видел, как он переодевается? — беспомощно говорит Бон Хва: — вот прямо никто?

— Никто-никто! — мотает головой Су Хи и наклоняется к нему чуть ближе: — ну пожалуйста! Мы быстро заглянем!

— Точно! Очень быстро! — Оби поднимает руку вверх, как примерная ученица на уроке, которая знает правильный ответ и хочет быть замеченной учителем: — и трогать его за разные места не будем! Просто посмотрим! Ну как посмотрим… нужно будет еще убедиться, что это не приклеенное, верно же? Вдруг она себе там хозяйство приклеила? Или специально всю поляну кустами засадила, чтобы не видно было? Может придется кусты эти раздвигать и смотреть, что там… и пару раз дернуть, чтобы наверняка. Чтобы быть уверенными.

— Нет. — твердо говорит Бон Хва: — и вообще, скоро большая перемена закончится уже. Разве нам в класс не пора?

— Главное, что мы в школе отметились с утра. — говорит Су Хи: — а потом можно на уроки опаздывать и даже не ходить. Вон как Тиен — видно же, что он тут с утра лежит, то есть она…

— С учетом того, что завтра соглашение подписывается… завтра я очень богатой школьницей буду. — говорит Оби: — на черта мне учиться? А вот вопрос половой принадлежности Тиена меня очень даже волнует. Вот получу деньги и куплю его. Выпишу себе домой и заставлю голым танцевать, и на видео запишу.

— Вряд ли ты его уговоришь. — сомневается Су Хи: — у него и у самого семья богатая. Это вон Бон Хва можно купить… или Старшего.

— Меня не купишь. — обиженно говорит Бон Хва: — а Старший и бесплатно голым станцует. В этой ситуации лично меня смущает только то, что он будет в моем теле танцевать…

— Извини, дорогой, я тебя люблю, но ты все равно бедняк. Увы… — вздыхает Су Хи: — кто честной бедности своей стыдится и все прочее, тот самый жалкий из людей, трусливый раб и прочее…

— При всем при том, при всем при том, пускай бедны мы с вами, богатство — штамп на золотом, а золотой — мы сами! — подхватывает Оби: — при всем при том, при всем при том — судите не по платью! Кто честным кормится трудом — того зову я знатью! — Су Хи поднимает руку вверх, разворачивая ее ладонью к Оби и та в ответ ударяет своей ладонью по ней «давая пять».

— Вы на удивление хорошо ладите. — ворчит Бон Хва: — но раздевать Тиена я не дам!

— Такой шанс раз в сто лет выпадает! — говорит Су Хи и делает умоляющие глаза: — ну пожалуйста! А я… я тебе что хочешь сделаю!

— Ну… — в голове у Бон Хва внезапно всплыли очень яркие картинки того, чего он мог бы попросить, что входило в эти «что хочешь сделаю». Он аж чуть не подавился. Сглотнул. Нет, он не может предать друга в обмен… даже в обмен на это.

— Она может снова позвать госпожу Мэй. — нараспев произносит Оби: — представляешь, гордая, холодная и независимая первый заместитель главы Студсовета, сама госпожа Мэй — на коленях? Ну же, соглашайся, чего тебе стоит! А Тиен даже и не заметит ничего, если мы быстро!

— Нет, — Бон Хва старается чтобы его «нет» прозвучало решительно и бескомпромиссно. Вот прямо «НЕТ» и все. Разве что…

— Я сам могу взглянуть. — говорит он: — вам же важно чтобы точно знать? Тиен — парень и я парень… это, наверное, ничего. В смысле, мы же вдвоем парни. Если вы посмотрите, то это стыдно, а если я…

— А если он — девушка? Принцесса Императорского Рода Японии? — задает вопрос Су Хи: — что тогда?

— Он парень! И все тут! Парень!

— Ладно, ладно. Тогда я у дверей посторожу — Су Хи отбегает в сторону и проверяет клубную дверь: — да у вас тут только на ключ закрывается! Как так? У кого ключ?

— У Тиена. — кивает Бон Хва: — так что…

— Не, не, не! Все в силе! Я снаружи дверь подержу! А вы — вперед! — Су Хи исчезает за дверью.

— Надо бы вам сюда замок новый врезать. — говорит Оби: — ну да ладно, как деньги будут — куплю. А ты давай, вперед. Снимай с него штаны и посмотри что там.

— Не подглядывай! — говорит Бон Хва и Оби — делает два шага назад и складывает руки на груди, мол больно нужно, что я — членов не видела? Бон Хва делает глубокий вздох. Это ничего страшного, думает он, в конце концов и он парень и Тиен парень, так что… он кладет руки ему на бедра и… видит как гаснет зеленый огонек на обруче гарнитуры. Пластиковое забрало поднимается вверх и он встречается взглядом с Тиеном, который смотрит на него, пребывая в состоянии чрезвычайной изумленности.

— Бон Хва? — тихо говорит Тиен и его голос — ломается и хрипнет.

— Это не то, о чем ты подумал. — говорит Бон Хва и искренне надеется что земля под ним разверзнется и он — провалится сквозь нее к самому центру планеты.

Глава 4

Глава 4

— … это просто Оби решила к нам в клуб вступить! Ты же сам говорил, что нам людей не хватает в команду! — спешит оправдаться Бон Хва: — вот она и пришла. А я… ну к тебе подошел просто!

— Да-да. Так и есть! — подхватывает его поспешно придуманную ложь Оби: — вот всегда хотела в виар научиться играть. Там же интересно, да?

— Оби? — Тиен стягивает с головы пластиковый обруч гарнитуры и садится в своем кресле-ложементе: — ты же Кан Оби, да? Я тебя помню, в моем классе училась… а теперь вместе с Бон Хва учишься?

— Так и есть. — кивает она: — не очень-то у меня получилось учиться. Так что у тебя теперь есть новый член команды и клуба.

— Это же здорово! — в глазах Тиена загорается огонь: — нас уже трое будет! Три на три сможем играть! Трое это уже хорошо, уже к соревнованиям допускают, минимальный состав!

— Но она пока не умеет играть. Она же только хочет начать, опыта у нее нет. — тут же пытается охладить пыл Тиена Бон Хва. Он уже и так подставил Оби, ей придется теперь в клуб ходить, хотя бы пару раз прийти. Не может же она сказать «а мы просто хотели с тебя штаны стянуть, Тиен-оппа, посмотреть, парень ты или нет». Придется ходить, ведь сразу отказаться она тоже не может, неудобно как-то. А уж на соревнования… и так одни проблемы от этого, так еще и соревнования. Готовится к ним придется, учиться чему-то, время в клубе проводить…

— Это ничего! — решительно отметает все возражения в сторону сам Тиен: — это даже лучше чем какой-нибудь гик и нерд, который дома самостоятельно играл в «Двоечку»! Когда человек сам по себе играет, у него куча вредных привычек накапливается, которые потом в соревновательном режиме не прощаются! Лучше уж с нуля учить, чем переучивать! Оби, да? Оби, тут самое главное — желание! — он вскакивает с кресла и берет ее руку в свою: — ты такая молодец! Обычно девушки не любят виар, считают тех, кто в него играет извращенцами и хикки, а ты — молодец! Вот, давай я тебе сразу все покажу! Садись вот в это кресло, я сейчас его под тебя подгоню…

— Перемена заканчивается. — напоминает Бон Хва: — у нас математика следующим уроком.

— Вот же… жаль. — поникает головой Тиен, но тут же его лицо озаряет улыбка: — вечером! Точно! Оби, у тебя есть дома виар-гарнитура, или…

— Есть. — кивает Бон Хва, вспоминая про обруч Чон Джа: — есть у нее дома гарнитура, она мне говорила. Ээ… старшей сестры.

— У нее и старшая сестра в виаре⁈ — глаза Тиена округляются: — какая находка! А твоя сестра не в нашей школе учится? Нам бы еще парочку человек в команду или хотя бы в клуб! Факультативно пусть ходят! А я в карточке клубной активности сплошные «А» поставлю! И… не обязательно ходить даже!

— Ее сестра давно уже школу закончила. — говорит Бон Хва: — она безответственная взрослая, которая пьет сочжу каждую пятницу и гоняет на мотоцикле!

— Жаль. — расстраивается Тиен: — но ты! Оби! Бон Хва! Вечером выходите в виар, в «Двоечку»! Проведем учебную тренировку! Первую. Оби, попроси сестру помочь настроить обруч, что непонятно — мне звони. — он начинает лихорадочно искать по карманам: — а, вот! — протягивает ей маленькую белую карточку: — моя визитка! Звони в любое время, если что непонятно! Я могу приехать и помочь настроить, все равно вечером делать нечего. И свой телефон мне тоже дай, я позвоню если что, а потом… — он вдруг осекается и смотрит на Бон Хва.

— Эээ… — лицо Тиена начинает краснеть: — но я не в этом смысле! Бон Хва! То есть… Оби же твоя девушка, да? Я… телефон… ты все неправильно понял! Я вовсе не пытался к ней подъехать… или как это называется?

— Это называется «подкатить». — Оби берет у него визитку и разглядывает ее: — и я уж точно знаю, что ты ничего такого не хотел. Уж сколько раз ко мне подкатывали… а ты не такой. Что и вызывает вопросы…

— Вопросы? — не понимает Тиен: — какие вопросы?

— Не обращай внимания. — машет рукой Оби и прячет его визитку: — я наберу тебя вечером, как освобожусь. Мы тут с Бон Хва и Су Хи вечером в караоке идем, сразу после как дома буду — так и наберу.

— В караоке не задерживайтесь. — лицо Тиена тут же становится озабоченным: — у нас не так много времени перед соревнованиями, а нам многому нужно научиться и сработаться как команде. Еще и вместе собраться нужно…

— За это не переживай. — улыбается Оби: — я пока вместе с Бон Хва живу, так что выходить в сеть буду у него из дома.

— Это же отлично! — радуется Тиен: — одной проблемой меньше. На период интенсивной подготовки можно всем вместе ко мне переехать, у меня есть комнаты отдельные для каждого, а в сеть будем из одного кластера выходить, очень удобно. О! Можно на выходных попробовать! Послезавтра суббота, значит субботу и воскресенье у меня! Можете ничего не брать, у меня все есть — и футоны и кровати и белье постельное… насчет еды и всего прочего тоже не беспокойтесь! Можете свою виар-гарнитуру взять, чтобы не настраивать, но вообще у меня есть дополнительные комплекты. Прямо с утра в субботу приезжайте… часов в восемь. Ну или в девять, сразу и начнем, чтобы время не терять!

— Эээ… — говорит Бон Хва, немного теряясь под его напором. Ночевать у Тиена? Серьезно? Да еще вместе с Оби… а ведь он пытается ее уберечь от лишних проблем, будет ли ей интересно в виар время проводить, тем более почти круглые сутки…

— Конечно! — улыбается Оби, улыбается так открыто и чисто, что Бон Хва сперва даже принимает эту улыбку за чистую монету. И только потом вспоминает что эта Оби, как говорит Старший — словно вода. Принимает форму сосуда куда налили. Всегда стремится к одобрению… вот и сейчас — наверняка старается понравится Тиену, а ведь ей потом придется в эту игру играть. И одно дело если игра тебе нравится, тогда и время незаметно пролетает, а совсем другое — когда себя заставлять приходится, это же каторга такая получается.

— Не обязательно сейчас решать. — спешит он на выручку Оби: — вот вечером она зайдет в виар, посидит в «Двоечке» вместе с нами, там и посмотрим. Может у нее аллергия на резину и пластик от обруча.

— У меня есть гипоаллергенные накладки. Могу одолжить. — тут же нашелся Тиен: — и средство ухода за ними! Я же… — он смотрит на Бон Хва и тут же — опускает голову: — ну да… да, конечно. Ты прав. Ей может и не понравится. Но мы! — он поднимает голову и сжимает кулак, в его глазах горит огонь: — я — сделаю все, что возможно, чтобы ты — открыла для себя чудесный новый мир!

— Пожалуй мы пойдем. — говорит Бон Хва и тащит эту Оби за руку к двери: — спасибо что не отказал, Тиен-сонбэ!

— Спасибо что принял в клуб. Пожалуйста позаботься обо мне, Тиен-оппа! — говорит Оби и машет свободной рукой: — до встречи вечером! И… а у вас ширинка расстегнута!

— Что⁈

Уже за дверью Бон Хва поворачивается к Оби и хмурит бровь. Стоящая в коридоре Су Хи аж на месте подпрыгивает от нетерпения.

— Ну как⁈ — говорит она, приплясывая с ноги на ногу: — как⁈ Мальчик или девочка?

— Оби! Вот зачем ты про ширинку ему? — спрашивает Бон Хва, не обращая внимания на Су Хи: — он же чуть сквозь землю не провалился!

— Это ты ему пуговицу расстегнул. — указывает Оби: — если бы мы просто ушли, то он бы увидел это и задумался. Потом — сопоставил бы факты и задумался. Стал бы что-то подозревать. А так — он будет слишком смущен, чтобы думать об этом. Так что все только начинается!

— Что именно только начинатся? Ну скажите! — подпрыгивает на месте Су Хи.

— Операция «Разоблачи принцессу»! — поднимает палец вверх Оби: — Су Хи! Представляешь, я даже к ним в клуб записалась! Так у меня будет больше возможностей! Записывайся и ты тоже! А когда он снова будет в виаре — мы с тобой…

— Вы неисправимы. — вздыхает Бон Хва: — все, пошли уже на занятия!

— Иногда ты такой зануда бываешь… — качает головой Су Хи: — а ведь был такой веселый…

— Не, Бон Хва всегда был занудой. Я лично Старшего люблю. — машет рукой Оби: — но он в этом теле, так что приходится с ним спать… что⁈ Да, я помню — вечером! Вечером соберемся все вместе в караоке и поговорим, помню!

— Оби, ну серьезно! Хватит уже! — жмурится Су Хи: — мне неловко!

— Хорошо, хорошо, не буду больше. — поднимает она руки: — но согласись, ловко я придумала насчет вступления в клуб? И за этим Бон Хва присмотрим! А то вдруг у них с Тиеном там любовь⁈ Если Тиен все-таки принцесса!

— А если Тиен все же не принцесса, то это еще хуже. — соглашается с ней Су Хи и глубокомысленно замечает: — с девушкой я хотя бы конкурировать могу… а вот с запретной мужской любовью как конкурировать? В мальчика переодеться и волосы подстричь?

— Вот не надо. — говорит Бон Хва: — если у кого тут запретная любовь, так это у Тиена с Минхо! Эти двое в последнее время подозрительно часто встречаться стали.

— Была я как-то у Минхо дома. — говорит Оби: — все там конечно прекрасно, но уж больно много девчонок на метр площади. И все — вреднючие. Вот прямо выдры. Вот у тебя дома только сестренка Чон Джа есть и она — классная. Готовить меня учит. С утра облапала. Красота.

— Ты была у Минхо дома⁈ Ты… ты жила с ним⁈ — моргает Су Хи: — то есть когда беглянка была?

— Да не. — машет рукой Оби: — просто в гости заходила. Думала он такой красивый парень, может быть… а у него ноль интереса. Слишком много вокруг него девчонок вот что я скажу. Потому он на Тиена и запал.

— Ну вы уж определитесь! — возмущается Бон Хва: — то он у вас японская принцесса, а то между ним и Минхо — запретная мужская любовь!

— Вполне возможно и то и другое. Например, если Минхо влюбился в него как в мальчика, а на самом деле он — японская принцесса, которая не может открыться ему, потому что национальная безопасность, но она тоже любит его, но уже как девушка парня, а он ее — как парень парня! С его стороны — запретная любовь, а с ее стороны она — принцесса! — выдает Су Хи и Бон Хва аж останавливается на месте, пытаясь разобраться в хитросплетениях ее логики.

— Ну или он — трап. It’s a trap! — Оби меняет голос, подражая адмиралу повстанцев из мон-каламари Акбару: — это ловушка! В смысле… Тиен — трансвестит! Вот!

— Это получается что если бы я снял с него штаны…

— Возможно, что просто поверхностного взгляда недостаточно. — кивает Оби: — нужно всестороннее обследование. И расследование! Желательно — вскрытие.

— Динь-дон-динь! — звучит мелодия по коридорам школы и вся троица — спешит на урок.

* * *

Интерлюдия

госпожа Мэй, девушка, которая знает, чего она хочет

Телефон завибрировал и она — поднесла его к глазам, отметив что пропустила несколько сообщений.

little _ sis : — Сестренка, ты когда дома будешь сегодня⁈ Что значит «в караоке»⁈ Опять с этой… в отель пойдете? Имей в виду, дома мазь от синяков уже закончилась!

little _ sis : — ты же знаешь, что я тебя люблю, да?

Оками-сама: — Мэй, привет. Мы тут вечером в караоке собрались, это официальное приглашение. Нужно будет поговорить.

Dark _ Mistress : — Вечером. Караоке. Под школьную форму наденешь подвязки и чулки. Еще тот бюстгальтер из латекса, с отверстиями. Без трусов. Вообще.

Стерва_О: — Я с тобой. Насчет Гванхи и все такое. Эти двое ничего не понимают, но я — с тобой. У меня есть план. Даже несколько.

Она нахмурилась. Немного подумала и стала набирать ответы. Сперва — Dark _ Mistress .

Мэй Со Юн: — Слушаюсь Госпожа.

Мэй Со Юн: — как скажете Госпожа.

Мэй Со Юн: — совсем без трусов?

Остановилась и задумалась. Стерла последнее сообщение и вместо него написала «Ваша воля будет исполнена». Отправила. Потом — сестренке.

Мэй Со Юн: — не выдумывай! Просто караоке с друзьями! Ты уже дома? Уроки сделала? Подготовься к завтрашнему дню, заранее форму сложи, я все еще вчера постирала и выгладила! Сложи так, чтобы не была потом мятой, позорище!

Мэй Со Юн: — и я тебя тоже люблю, только настоящей любовью. Как сестра сестру, а не то, что ты там себе навыдумывала! Форму сложи!

Мэй Со Юн: — и хватит хентей-мангу на ночь читать!

Вздохнула и начала набирать ответ этой хитрой лисице Оби.

Мэй Со Юн: — хорошо. Встретимся — согласуем план.

Ответ Мистеру Волку решила не набирать. То, что это Мистер Волк а не этот рохля Бон Хва — было понятно по тону сообщения, она их никогда бы не перепутала. Конечно, она будет в караоке, раз Госпожа приказала, разве она может ослушаться? Правда это означает что ей придется вызвать такси и выбежать из школы прямо сейчас для того, чтобы успеть переодеться… она нажимает кнопку.

— Ближняя! — коротко роняет она в селектор: — мне нужно такси до дома.

— А ваш водитель? — звучит голос Минджон: — я могу вызвать его и…

— Нет, мне нужно именно такси. — слегка нажимает голосом Мэй и Минджон на том конце провода — сглатывает комок в горле.

— Как скажете, госпожа Мэй! Будет сделано, госпожа Мэй! — Мэй отжимает кнопку и откидывается в кресле. Нужно переодеться. Если Госпожа сказала как именно — значит именно так она и оденется. Или — разденется?

Телефон снова вибрирует и она подносит его к лицу.

Оками-сама: — Госпожа Мэй! Извините за такой вопрос, но… а у вас есть доступ к медицинским файлам учеников?

Она вздыхает. С чего бы этому Бон Хва интересоваться таким? Был бы он обычным учеником, тут все было бы ясно — интересуется файлами девочек, нет ли там фоток во время измерения или там размеров груди, талии и бедер. Но ему-то зачем? Благодаря Мистеру Волку он столько голых девушек уже успел повидать, что скоро как тот же Минхо — шарахаться от них начнет. Телефон вибрирует снова.

Стерва_О: — Мэй! Мне нужен доступ к медицинским записям Тиена из «А» класса. Срочно. Я заплачу. Или… могу повлиять на твою Су Хи, чтобы она — сделала то, что ты хочешь. Вот просто заказывай, а я обеспечу! Серьезно, подумай.

Мэй недоуменно моргает, глядя на сообщение. Медицинские файлы на Тиена? Да что такое там происходит⁈ Хотя… какая ей разница, если эта Оби и в самом деле выполнит то, что обещает… она набирает сообщение.

Мэй Со Юн: — Договорились. Файлы перешлю на защищенный мессенджер. Если не выполнишь своего обещания — пожалеешь.

Стерва_О: — когда это я не выполняла свои обещания? Кто тебя попросил тот номер в отеле снять, а? Высылай файлы.

Мэй Со Юн: — файлы выслала. Насчет твоего обещания… мне нужно время. Я решу чего именно хочу сама от Госпожи и напишу.

Стерва_О: — окей, договорились. Сестренке привет!

Мэй откладывает телефон в сторону и хмурится. Зачем ей файлы Тиена? Телефон вибрирует снова. Она берет его в руки и читает новое сообщение.

Dark _ Mistress : — рабыня. Узнай кто такой Тиен. Быстро. Мне нужен его медицинский файл.

Мэй моргает глазами. Да что у них там происходит⁈

Глава 5

Глава 5

Кан Оби, девушка, которая скоро станет очень богатой

— … встать, суд идет! — проговаривает бейлиф и судья заходит в кабинет, морщится и машет рукой.

— Сидите, сидите, это же не заседание. — говорит он и жестом руки отсылает бейлифа прочь. Садится за стол, некоторое время грузно ворочается в кресле устраиваясь поудобнее. Поднимает взгляд и обводит им присутствующих. Оби опускается вниз, она заметила, что несмотря на замечание судьи о том, что мол можете сидеть, чего вскочили — и госпожа Юн и присутствующие юристы корпорации — не сели до тех пор, пока не сел сам судья. Вежливость? Нет. И госпожа Юн и юристы корпорации ведут себя естественно. Никто не дернулся во время «сидите, сидите». Значит — просто ритуал. Что-то вроде того, как старая бабушка говорит «ну что вы, не стоило такие дорогие подарки покупать», но на самом деле так принято. И чтобы подарили, и чтобы она потом — отказывалась. Небольшой ритуал, который дает понять кто на самом деле хозяин в этом кабинете. Иначе, зачем тут находился бейлиф? Смотрел чтобы они ничего не стянули? Смешно.

— Итак. — говорит судья, складывая ладони вместе и оглядывая присутствующих: — я пригласил вас в свой кабинет накануне заседания, потому что это моя прямая обязанность. Уточнить у вас, не желаете ли вы закончить это дело миром. И прежде, чем вы откажетесь от этого предложения, я хотел бы напомнить вам про некоторые моменты. Для начала — сегодня мы с вами сидим, так сказать, наедине, без представителей прокуратуры, все что происходит в данном кабинете не является процессуальным действием, запись не ведется и не протоколируется. Все, что вы скажете здесь и сейчас — никогда не будет использовано против вас в суде. Тем не менее я бы попросил воздерживаться от… чрезмерно ярких выражений эмоций, или признаний в совершении уголовно наказуемых деяний. — он сухо откашлялся, поднеся кулак ко рту и продолжил: — И второй момент — если вы все же выберете судиться до конца, то нет никакой гарантии что решение суда вас устроит. Любую сторону. Но после того, как суд уже примет решение — назад дороги не будет. Я выражаю свои глубокие соболезнования госпоже Кан в связи с потерей родителей, однако напоминаю, что вина корпорации в данном событии не доказана. Если мы говорим про убийство, то доказательством вины является надлежащим образом проведенное следствие и, соответственно — приговор уголовного суда. В случае если вы настаиваете на прямой вине корпорации в гибели ваших родителей, вам следует выбрать надлежащий способ защиты своих интересов, обратившись в органы следствия с заявлением, а не принуждать гражданский суд исполнять несвойственные ему функции.

Оби смотрит на судью и понимает, что она в первый раз встречает человека, который даже не пытается сделать вид, что сочувствует ей. Дежурная фраза «глубокие соболезнования в связи с гибелью твоих родителей» — все произносят ее, опуская глаза вниз, никто на самом деле не испытывает никаких соболезнований, но всем — неловко встречаться с ней взглядом. Все делают вид, что опечалены, что им не все равно. Однако судья не утруждает себя даже таким вот дежурным выражением чувств, даже не старается. Сухо произносит «выражаю глубокие соболезнования», всем своим видом показывая, что ничего не выражает и что ему все равно. Его гораздо больше интересует процедура, чем живые люди перед ним. Оби — подобралась. Если здесь, в суде нет настоящих соболезнований, значит нет и осуждения? Она представила, как стояла бы перед этим же судьей, который бы так же сухо зачитывал то, кем она по мнению общества является, что работала «кофейной девушкой», обслуживая мужчин за деньги, что вытворяла в классе, что подменила таблетки и фактически убила свою маму и отчима… и на лице у судьи точно так же не было бы никаких эмоций. Он бы просто перечислил все ее грехи, не давая оценки… или же дав ее — но также равнодушно. Кан Оби, ты убийца и проститутка, а ведь ты еще только в школе учишься, так бы и сказал, но не вложил бы в свои слова ни грамма настоящих чувств.

Оби подумала, что ей нравится в суде. Здесь не было чувств, один холодный расчет. Да люди делали вид что они якобы что-то чувствуют, но на самом деле не чувствовали ничего. Единственные кто испытывал настоящие чувства были истцы или ответчики, люди которые пришли в суд со своими личными интересами. В данном случае это она. А все остальные… судья, бейлиф, прокурор, секретарь, юристы другой стороны, и даже госпожа Юн — были бесстрастны как напольные часы с гирями на цепочках — пока поднята гирька — тик-так-тик-так, но не более.

Он продолжает слушать судью, который говорит монотонным голосом, перечисляя все последствия судебного процесса.

— … и вы тоже. — поворачивает он голову к юристу корпорации, некоему господину Пак Вон Су, неприметному человеку в очках и сером костюме: — не думайте, что решение, которое примет суд будет вас удовлетворять. Не хотелось бы предварять события, но в том случае если суд встанет на сторону госпожи Кан, удовлетворив ее притязания даже частично… вас может ожидать волна подобного рода исков. С вашей стороны было бы мудро пойти навстречу госпоже Кан и договориться полюбовно. В противном случае… — он разводит руками: — даже если вы выиграете сражение, то рискуете проиграть войну.

Оби слушает. Она понимает, о чем идет речь. Нет, никто ей не объяснял, никто не садился с ней за стол, рисуя схемы на бумаге и разложив учебники по праву, но она слышала, что обсуждают госпожа Юн и старшая сестренка Чон Джа, она умеет слушать и делать выводы. Для корпорации не так важна сумма иска, деньги для нее пшик. Особенно в той сумме, в которой обычно выносит окружной суд. Жалкие гроши. Суд никогда не удовлетворит иск на миллиарды… а все что меньше — не имеет значения. Для корпорации. И с точки зрения технической юрист корпорации может просто дождаться решения суда и выйти из здания, присвистывая и покручивая портфельчиком, потому что он — больше годовых бонусов получает, чем она получила бы по иску. С этой точки зрения любое решение суда — уже победа для корпорации. Вот только… выиграв сражение они рискуют проиграть битву. Настоящая опасность для «Xi-Tien Group Korp.» — вовсе не сумма иска и не решение суда. Это решение откроет ящик Пандоры. Покажет уязвимость корпорации, с этим решением сотни, если не тысячи других людей обратятся с подобными же исками, все неминуемо попадет на страницы СМИ, большая шумиха может принудить политиков отказаться от сотрудничества, а волна хайпа даст возможность конкурентам нанести удары по чувствительным местам и самое главное… в этом случае рано или поздно правда про конструкцию автомобиля «Road Star» вылезет наружу. А это все. Там можно так серьезно пострадать… что и миллиардами не откупишься. Причем миллиардами не в вонах. Конечно, это не является стопроцентной вероятностью, корпорация огромная и ее сила — колоссальна. Они могут купировать шумиху в прессе, могут что-то сделать с расследованием, могут многое… но все же есть вероятность, что это — обрушит акции компании. Как же, одна из крупнейших корпораций знала о критической уязвимости в своей продукции и ничего не сделала, сэкономив деньги на безопасности потребителей! А что, если это ее привычный образ действий? Как можно после такого — доверять ее продукции? Виар-гарнитурам, обуви, умным очкам и часам, телефонам и смарт-браслетам? Скутерам и мотоциклам? В конце концов — газированным напиткам? У «Xi-Tien» есть государственный контракт, по которому они поставляют питание в муниципальные школы и Вооружённые Силы… могут и там вопросы встать. Да ладно питание! «Xi-Tien Group Korp.» делает и противокорабельные ракеты! И даже танки! А что если и там? А ведь это уже саботаж, это уже заговор против национальной безопасности, тут уже молчаливые ребята в темных костюмах придут и не спасет ни служба безопасности с разрешением на ношение автоматического оружия, ни многомиллиардные активы, ни связи в администрации президента и в парламенте. Да, сейчас она рисует апокалиптический сценарий, но он — вероятен. Маловероятен, но все же вероятен. А когда закрутится воронка катастрофы… будет уже поздно. Именно поэтому корпорация и решила заключить мировое соглашение с ней. Потому что риски были… не такие уж большие, но были. Иначе никто бы не стал с ней разговаривать, даже несмотря на то, что Старший и этот большой дядюшка Ван — встали на ее сторону. Они не рассказали ничего, но она сама работала в кофейне и знала кто такие братья Ву и про подпольную империю их заведений. Весть от знакомых о том, что порядки в заведениях теперь меняются и что девочки будут работать сами на себя, что снижается процент «за защиту», становясь процентом «за удобство», а также о том, что Ву-старший исчез, добровольно передав все некоему сыну Сирасони… она поняла правильно. Это Су Хи могла бы поверить, что Ву-старший исчез. И что «добровольно передал». Оби умела читать между строк и в самой глубине спокойных и веселых глаз большого и добродушного «дядюшки Вана» она видела сталь. Она уже видела это раньше, но никогда — вот так. У нее был постоянный клиент из бывших, весь покрытый татуировками и шрамами, он смотрел так же. Всегда вежливый, безупречно ведущий себя с девушками, всегда спокойный. Но рядом с ним по ее спине всегда пробегали мурашки. Такой же взгляд бывал и у Бон Хва, тогда, когда за руль садился Старший — спокойный, уверенный, иногда — веселый, порой серьезный, но всегда на самом дне — сталь. Когда такие люди встречаются с препятствиями и препятствия вдруг исчезают и «добровольно передают» все имущество — ты же знаешь, что на самом деле произошло с препятствием, да? И тем не менее, несмотря на таких союзников — корпорация нипочем не пошла бы навстречу, если бы не вероятность встрять в настоящую войну. С чувствительными даже для них потерями.

— Так что я еще раз предлагаю сторонам подумать о заключении мирового соглашения. — продолжает тем временем судья: — вы всем нам сделаете одолжение. Я не буду рассматривать это дело, которое грозит затянуться на несколько месяцев, а вы избавите себя от лишних затрат ресурсов и нервотрепки. Теперь же перейдем к подготовке. Судебный процесс пройдет в следующую среду и мне… вы что-то хотели сказать? — он поворачивает голову к юристу корпорации, который откашливается.

— Ваша честь. — господин в сером костюме и с темно-синим галстуком встает со своего места: — за прошедшее с последнего заседания время стороны провели переговоры и достигли соглашения.

— В самом деле? — судья откидывается в своем кресле: — это очень хорошие новости. Госпожа Кан и ее представитель — это так?

— Ваша честь. — со своего места встает и госпожа Юн, она застегивает пуговицы на пиджаке: — да это так. Мы… достигли взаимопонимания.

— Госпожа Кан?

— Да. То есть… да, ваша честь! — поправляется Оби, вставая.

— Да садитесь, садитесь, мы же не в заседании… — машет рукой судья: — что же… отлично. Я полагаю, вы подготовили текст мирового соглашения?

— Конечно. — юрист корпорации протягивает бумаги судье: — три копии, как и положено. Одна вам и по копии каждой стороне.

— Хм. — судья принимает бумаги, поправляет очки и погружается в чтение. Оби садится на место рядом с госпожой Юн и задумывается о том, чтобы работать юристом. Потому что в суде на самом деле нет осуждения, никто тебя Красным не хлещет. Интересно, а сколько стоит обучение в том университете, который госпожа Юн закончила? И… как бы к ней подобраться поближе? К своему стыду, Оби подобрала ключик почти ко всем членам этой странной группы, ко всем, кроме Юны Юн. Если эта Юна Юн была мужчиной, то Оби легко бы пролезла в ее ближний круг… но она девушка, которую не интересуют другие девушки, а кроме того — адвокат. Профессиональный морально-этический кодекс впрямую запрещал адвокатам иметь личные отношения со своими клиентами и да, конечно же это не всегда соблюдалось. Но все же это был дополнительный барьер на пути к сердцу госпожи Юн. А если Оби захочет стать юристом, ей нужна Юна-нуна. Хочет ли она? Сейчас они подпишут бумаги и в течении двенадцати часов на ее личный счет в банке поступят деньги. Большие деньги даже для работающего взрослого, для менеджера выше среднего уровня, огромные для школьницы. Она сможет купить квартиру в хорошем районе и оплатить учебу. Купить машину, хотя у нее нет прав, есть права только на мотороллер. Хорошо, купить электрический скутер, такой на котором сможет вместе со Старшим — уехать за город, наконец оставшись с ним наедине. Но что потом? Стать юристом… хм…

Она смотрит на строгий профиль госпожи Юн. Почему бы и нет? Она — умная, хладнокровная и умеет просчитывать людей. Нет, даже скорей «чувствовать» их. Это наверняка пригодится в работе. Кроме того, она никогда не представляла себя офисным работником, со всей этой рутиной от рассвета и до заката, с подчинением старшим, с обязательными пьянками по пятницам, во время которых обязательно нужно подлизывать начальству зад. А вот работа вместе с сестренкой Чон Джа и госпожой Юн… там весело. И они ее не бьют Красным наотмашь… а если она будет еще и в суд ходить, то тут и вовсе безопасно. В суде всем все равно, кто ты такой, тут главное кто выиграл.

— Хорошо. — судья заканчивает изучать документ: — сторона истца, госпожа Юн, госпожа Кан — вы ознакомились с текстом соглашения? Или вам дать время, чтобы ознакомиться?

— У нас есть было время для ознакомления, ваша честь. Разрешите сверить эти копии с тем текстом, что сторона ответчика нам выслала? — госпожа Юн встает и принимает копии документа из рук судьи. Оби думает, что Юна — продуманная. Даже она, Оби, наверное, сказала бы что «да мы уже читали и все согласовали», но Юна — проверяет, не внесла ли сторона ответчика изменения в документ в последний момент. Нет, определенно, она должна стать юристом, стать такой же как Юна… значит ей нужно подружиться с госпожой Юн. Но как? Она равнодушна к девушкам… в прошлый раз все только из-за алкоголя произошло. Все время ее поить? Не вариант… и к сексу она тоже вроде как равнодушна, из-за какого-то случая и ее болезни… так, стоп. Она слышала, что у госпожи Юн какие-то претензии к своим родственникам. Эти чувства — просты и понятны ей. Если госпоже Юн нужна жилетка чтобы поплакаться — она ей поможет. Если госпоже Юн нужен кинжал, чтобы отомстить — она сможет стать таким кинжалом. Потому что есть одна вещь, в которой Оби хороша уже сейчас.

— Да, ваша честь, это то самое соглашение. — говорит Юна, закончив чтение: — мы согласны на его подписание.

— Предупреждаю обе стороны, что после подписания соглашения указанное дело считается законченным. Вы не сможете обжаловать данное соглашение, потому что оно подписано обоими сторонами без принуждения, в здравой памяти и трезвом рассудке. А также утверждено судом. Это ясно? — судья обводит присутствующих взглядом.

— Совершенно ясно, ваша честь. — кивает Юна.

— Сторона ответчика осознает все последствия подписания указанного документа. — говорит юрист корпорации, вставая и поправляя галстук.

— Тогда… подписывайте соглашение, ставьте дату. — судья следит за тем, как стороны — подписывают соглашение. Оби — склоняется над бумагами и ставит три подписи на трех копиях документа. Передает их госпоже Юн. Та — передает юристу корпорации и тот молча ставит свои подписи. Передает документы судье. Судья — быстро пробегает документы глазами еще раз, ставит свою подпись и передает секретарю, которая тут же шлепает печать сверху и заносит номер в большой синий журнал. Оби думает что это — победа. На месте Юны тут танцевать нужно, кричать и пиджаком над головой размахивать, а она — делает вид что спокойная, хотя все равно видно, что ее трясет немножко. А юрист с той стороны — тоже делает вид что ему все равно, но тут как не делай, а кислую морду не скроешь…

— Ну вот и все. Не поверите, как я рад, что стороны все же пришли к соглашению. Худой мир лучше доброй ссоры. — говорит судья, а Оби удивляется что и на этот раз он на самом деле не испытывает никаких эмоций. Определенно, она должна стать юристом! В конце концов все данные у нее уже есть, она жестокая, циничная и продажная, из нее получится отличный юрист!

Глава 6

Глава 6

Ё Син, третий брат в семье Син.

Он задумчиво ковырял вилкой в салате не слушая того, о чем говорили его старший брат Хи Сии и помощник окружного прокурора. Сегодня его все раздражало. Его старший брат, которые всегда вел себя так, будто он прав. Помощник окружного прокурора, который вел себя так, будто он беспристрастен и неподкупен. Персонал ресторана «Сорока Этажей», который вел себя так, будто они не в ресторане, а во дворце китайского императора. И собственная глупость, конечно же… повелся на чувства, как последний мальчишка, совершил самое последнее что мог — отдал свои голоса в фирме этой Юне! Почему? Наверное потому, что все еще испытывал какие-то чувства к ней? Неважно! Вот он, сидит тут, сожалея… но он всегда сожалел! Что толку…

Он переводит взгляд на Хи Сина, который сидит с прямой спиной и о чем-то вещает своему собеседнику. Всегда думает, что он прав, думает Ё Син, всегда. А ведь тогда он был неправ. Какого черта он и Су Син вместе решили наказать его за связь с Юной? И как наказать… словно нашкодившего щенка мордой в лужу… воспользоваться тем, что она лиц не распознает и сделать с ней такое… вот оно, думает он, вот. У меня всегда внутри сидела вина перед ней… она ведь после того случая в больницу попала. И хорошо, что никакого Ю Джина не существовало, он бы не смог ей в глаза потом смотреть. Но… в конечном результате все же прошло? И все — хорошо. Неужели было бы лучше, если бы его братьев и его самого в тюрьму посадили, да еще и по такой позорной статье? Нет. Конечно нет. Он испытывал угрызения совести, но недостаточные чтобы провести пять лет в тюрьме. Не говоря уже о том, что после тюрьмы ни у него, ни у его братьев не было бы уже фирмы и средств для существования. Да и сама Юна — жива и здорова, все у нее в порядке, даже с ресепшена ушла и теперь сама свой собственный кабинет открыла. Говорят даже получается у нее в судах выигрывать, народ к ней потянулся. Да, с самых низов, там и денег немного и репутацию не наберешь, но все равно лучше, чем на ресепшн стоять в «Yoon Yang», улыбаясь словно кукла. При всем своем цинизме смотреть на ее улыбку с утра ему всегда было тяжело.

— А ты что скажешь, младший братец Ё? — обращается к нему Хи Син. Обращается так, как он привык, немного свысока, в своей покровительственной манере. Он тут старший, а этот Ё Син — всего лишь младшенький неумеха, который и не соображает толком и ложку мимо рта пронести может.

— Да, конечно. — тут же отвечает Ё Син. Он уже давно знает своего старшего брата, его манеру разговаривать, его манеру снисходительно обращаться за подтверждением своего мнения к младшим, утверждая свою позицию и придавливая всех младших к земле. Так что «да, конечно, сонбэнним» и «как скажешь, старший брат Хи» — вот правильные ответы на все вопросы и во всех случаях.

— Вот видишь? — улыбается Хи Син: — Ё Син всегда видит где его ждет кормушка. И никогда не будет выступать против семьи.

— Конечно не буду. — подтверждает Ё Син: — что я дурак что ли? Не знаю с какой стороны у монеты герб? «Yoon Yang» сейчас на взлете, у нас контракты с «KG Group», пока временные, на пять лет, но уже в этом году они станут бессрочными. Мы расширим штат до сотни квалифицированных сотрудников… почти в два раза. С таким клиентом мы можем вовсе отказаться от всех остальных и сосредоточится только на аутсорсинге проблем «KG Group», но не собираемся этого делать. Диверсификация и стабильность — вот наш лозунг. Если бы мы сейчас вышли на IPO, то подняли бы миллиарды. К сожалению, юридические фирмы такого не делают… да мы бы и не стали впускать акционеров со стороны.

— Вот именно. — подхватывает Хи Син и — хмурится. Ему не нравится то, что я перехватываю инициативу, думает Ё Син, он должен тут блистать, мне придется заткнуться. И это несмотря на то, что темой «KG Group» все это время занимался я, а не он! Но когда у старшего брата Хи появляется этот нездоровый блеск в глазах — лучше придержать лошадей. И заткнуться. Никого не интересует его мнение. Ему вдруг — становится весело. А что бы подумал Хи Син, если бы узнал, что он — отдал свои голоса внутри «Yoon Yang» этой Юн? Да он бы своим кофе тут подавился бы! Выпучил бы глаза и его бы порвало от злости! Ё Син послушно замолкает и думает о том, что при всей… неловкости нынешней ситуации, все же времена, когда он был тем самым Ю Джином, возлюбленным Юны — было лучшим временем в его жизни. Или ему просто так кажется?

— … так что никакой проблемы тут нет. Все под контролем. — продолжает говорить Хи Син, исполняя свою любимую роль: — как видишь, причин для беспокойства нет.

— Отлично. Как я и ожидал от «Yoon Yang», флагманов на поле конкуренции среди всех прочих юридических фирм. — говорит помощник окружного прокурора: — но ты меня успокоил. Кстати, я тут недавно вашу сестру в суде видел… и против нее выступал. Зубастую девчонку вырастили, а?

— Ты видел Юну? — встрепенулся Ё Син: — и даже выступал против нее? И… как? Сильно ей досталось? Сможет дальше работать, как думаешь?

— О чем ты? — искренне удивляется помощник окружного прокурора: — она выиграла. Заключила соглашение с «Xi-Tien Group». Я сперва думал, что это ваша тень за ней стоит, вы все же с «KGGroup» сотрудничаете, а она на процессе здорово их конкурентов прижала. Соглашение секретное, но сумма там явно немаленькая, я корпоратов с такими кислыми рожами лет десять не видел.

— Погоди. — поднимает руку Хи Син, подаваясь чуть вперед: — эта… девчонка — заключила мировое соглашение с «Xi-Tien Group»? Секретное соглашение о выплате денежных средств? То есть фактически победила?

— О чем я и говорю. — пожимает плечами помощник окружного прокурора: — я к ней подошел после заседания, а она оказывается с вами «больше не работает». — он обозначает воздушные кавычки, показывая, что не поверил этому ни на грош: — но я-то вашу манеру «разделяй и властвуй» сразу узнал. Создали прокси-фирму и поставили туда бедную девочку, чтобы «KG Group» атаковать, а самим в сторонке остаться, а? — он грозит пальцем Хи Сину.

— Это не так. — отвечает Хи Син: — и любые слухи на эту тему не отражают действительности.

— Ой, да брось. Ваш почерк. Это же ваша манера создать прокси, а? — помощник прокурора качает головой: — вот только… мне ваша сестренка еще в институте нравилась. А вы ее волкам на съедение бросили. Хорошо, что выиграла, а кабы нет? Слышал я краем уха, что бело-голубые в средствах не стесняются, в прошлом году парочка свидетелей против «Xi-Tien Group» пропала с концами. Ну, это когда подозревали что фильтры для воды, поставляемые в Африку некачественные и пропускают всякую заразу, да еще и с тяжелыми металлами… так вот — пропали люди и все. Не жалко свою сестренку, пусть и двоюродную — вот так под поезд кидать? Все-таки безжалостные вы люди, семья Син…

— Это инсинуации. — произносит Хи Син: — эта Юна Юн бросила семью и во всеуслышанье заявила, что порвала с нами. И создала свой собственный кабинет.

— Вот как. — прищурился помощник прокурора: — вы даже спектакль разыграли. Ладно, мы с вами союзники, так что мне все равно в общем. Вот только… мой тебе добрый совет, Хи Син, дружище, если хочешь, чтобы вам поверили, что эта Юна Юн больше не в одной упряжке с вами — вы ее хотя бы из Совета Директоров выведите. А то любой желающий зайдет на сайт, а там… ба, совершенно независимая Юна Юн имеет почти четверть голосов в вашем учредительном органе.

— … ясно.

— О, как время быстро бежит. Пожалуй, мне пора. Вот он, недостаток работы на государство, все расписано по минутам. — помощник прокурора вскакивает на ноги и поспешно прощается с ними. Уходит. Ё Син задумчиво смотрит ему в спину и думает о том, что он — прав. Никто не ожидал что Юна, получив свободу действий — в самом деле сделает что-то стоящее. Например — выиграет иск, закончив дело секретным соглашением с «Xi-Tien Group»! Он в этой теме вот уже столько лет варится и понимает, что секретным соглашение с корпорациями становится только тогда, когда они проигрывают. Они не могут допустить такой утечки, падения своего имиджа или тем более — возникновения прецедента. Подобное откроет дорогу для сотен таких же исков. Так что секретное соглашение с корпорацией фактически означало «больше не бейте нас, возьмите наши деньги! Мы просто кинем в вас деньгами, чтобы вы исчезли и не причиняли больше проблем!». И никто в фирме не мог предположить что маленькая Юна сумеет такое. Черт, да всю свою практику и историю существования «Yoon Yang», никто и никогда не добивался такого. Была парочка историй… но все они — почти легендарные и забытые. А тут — девчонка Юна победила монстра! Невероятно! Даже он не мог поверить, а ведь он из всех братьев — относился к ней лучше всех и видел в ней потенциал. Но вот так…

— Нам необходимо выбросить госпожу Юн из Совета Директоров. — говорит Хи Син: — срочно!

— Старший брат, но это же нарушение слова, данного ее отцу нашим отцом! — вступается за Юну Ё Син: — как же репутация нашей семьи?

— Напомни мне, насколько тебя волновала репутация нашей семьи во время той аферы с ней? Когда ты представлялся ее парнем? — поворачивает голову Хи Син: — вся эта ситуация произошла по твоей вине, Ё Син.

— Прошу прощения. — склоняет голову он. Если бы у него было достаточно силы воли, достаточно смелости, он бы сейчас выкрикнул в лицо Хи Сину, что да, он виноват, что вот так пытался завоевать ее доверие, стать к ней ближе, виноват в том, что хотел ее… но уж это не он ее насиловал! Не он давал этот жестокий урок! Если вы хотели наказать меня… так и наказывали бы, а она тут при чем⁈ Но он — привычно склонил голову. Он знал, что ответит его брат на последний вопрос. Почему досталось именно ей? Да потому что так тебе было больнее, младший Ё Син. Быть младшим братом… худшая роль. У него есть апартаменты в небоскребе, два этажа. Есть несколько спортивных автомобилей. Есть счета в банке. Есть небольшая яхта у причала яхты-клуба. Но это все — не его. Это все принадлежит семье. И в любой момент, как только семья решит, что он не справляется со своей ролью младшего брата — он станет нищим. Беднее чем самый последний босяк на улице, потому что у «Yoon Yang» есть еще и именные векселя на его имя. То есть последний босяк имеет в кармане ноль вон, а он, Ё Син будет иметь минус миллионы долга перед семьей. И никуда не устроится. И никем не сможет работать. Разве что милостыню просить. В любой момент, как только семья решит… а сейчас фактический глава семьи — это Хи Син, отец уже слишком стар. Поэтому он стиснул зубы и склонил голову. В очередной раз. Он никогда не считал, сколько именно раз ему приходилось перешагивать через свою гордость и уязвленное достоинство, сколько раз ему приходилось выслушивать обвинения в том, к чему он даже не был причастен. Даже если бы он считал — он наверняка бы сбился со счета.

— … если мы этого не сделаем, то каждое ее действие будут связывать с нашей фирмой. — говорит Хи Син, хмурясь: — мне и самому было бы проще, если бы эта дура по-прежнему стояла на ресепшн, у нее там зарплата была выше, чем у обычных работников на такой должности. Чего ей еще нужно было?

Уважения, думает Ё Син. Уважения и самореализации. Осознания того, что ты делаешь что-то значимое… ну и потом, оклад девушки на ресепшн, пусть даже и удвоенный — едва ли большие деньги. Но вслух… вслух он ничего не сказал.

— Неблагодарная тварь. Ее пригрели, дали ей возможность работать в семье, а она — мало того, что нас бросила, так еще и в неприятности с «Xi-Tien Group» втравила! Бездарь! Тупая девка! Надо было в тот раз ее покалечить, чтобы в больнице так и осталась. — Хи Син, бросает на стол салфетку: — я собираю Совет Директоров. Мы вышвырнем ее на улицу как бездомную дворнягу!

— Как скажешь, старший брат. — Ё Син склоняет голову, но на этот раз не только потому, что должен, но и для того, чтобы Хи Син не увидел его улыбки. В первый раз он думает, что не зря передал свои голоса Юне. Пусть у этого самодовольного индюка голова лопнет, как он узнает! Правда вот что делать потом? Может быть все же — Юне позвонить? Как выяснилось, она вовсе не такая уж и беспомощная и о себе позаботиться может… если они выработают совместную стратегию… хотя бы спасут его активы. Тогда он избавится от тирании старшего брата, но попадет в полную власть Юны, стоит ли игра свеч. Говорят, что дьявол которого знаешь — всегда лучше неизвестного, однако есть и другие мудрости. Например, что лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Ё Син все же решает попробовать поговорить с Юной. В этот момент тихий зал «Сорока Этажей» взрывается от смеха и криков ликования. Будто болельщики после матча, думает Ё Син, кто с кем играл и какая игра? Бейсбол?

— А это еще что такое? — лицо Хи Сина идет пятнами, а голова вздергивается от возмущения: — как можно себя так вести⁈

Ё Син поднимает голову, прослеживая его взгляд и натыкается на источник шума. Компания из разношёрстных девиц и двух мужчин, среди девушек он с удивлением узнает Юну Юн — веселую, с расстегнутой рубашкой и без пиджака, с бутылкой в руке, которую она поднимает над собой.

— За победу! Кампай! — кричит она на весь ресторан и люди, тихо сидящие за своими столиками — оборачиваются на них.

— За нашу Юночку! — подхватывает вторая девица, в бело-черной мотоциклетной куртке: — Кампай!

— Выкусите, корпорации! У нас — победительница! Инженер Ли! Иди сюда! И ты, ты тоже победитель! Тебя же взяли на должность, чтобы исправить все недочеты, ты тоже победил! А ну — выпей с нами! Кампай! Да не бойся, я ее на поводок посадила, не придет она за тобой ночью, я ее на ночь привязываю… — веселится девица в мотоциклетной куртке, пытаясь напоить худого мужчину из своей бутылки. Тот отнекивается, а к ним уже бежит администратор, чтобы угомонить развеселую компанию.

Ё Син смотрит на них. Победила, думает он, никто не верил, а она — победила. Может быть ей боги помогают? Может она сможет и их вытащить, вернее — его? Они уже в одной лодке, он признался, он покаялся, он ей передал свои голоса на Совете, что ей еще нужно? В любом случае, как только это откроется… а это откроется — его сразу же вышвырнут на мороз. А Юна — она же добрая, она его не оставит, ведь так? Так что может быть он и выплывет… и тут его взгляд сталкивается с другим взглядом. Холодным, смотрящим прямо в душу. Наверное, так на человека смотрят демоны, выбирая его участь. Самое странное, что так на него смотрела молодая девушка в белом платье, невысокая, худощавая и с короткой прической типа «каре». Они встретились взглядами всего лишь на долю секунды, но за это короткое время он успел увидеть в этих глазах что-то… он не знал определения, но ничего хорошего этот взгляд ему не сулил. Он поспешно отвел глаза в сторону, чувствуя, как про спине пробежала струйка холодного пота. Кто она такая⁈

* * *

— Кампай! — кричала Чон Джа: — имей в виду, джедайка, меня инженер Ли попросил тебя от него подальше держать, я тебя на ночь к кровати привяжу.

— Это очень… многообещающе, старшая сестра. — отвечает ей Оби.

— Я… вовсе не хотел вас обидеть, госпожа Кан! Мне просто очень жаль, и я не имею права… и я старый, вот! — кланяется инженер Ли.

— О, господи, да какая разница! — закатывает глаза Юна: — пошли уже праздновать! В округе самый дорогой ресторан тут! Мы сегодня выиграли! Я пока не напьюсь как старый моряк — никуда отсюда не выйду! А потом… в лав-отель!

— Пожалуй я пойду! — вскакивает инженер Ли: — у меня же… ну дела!

— Сидеть! — опускает руку ему на плечо Чон Джа: — веселимся! Эй, мистер Хайд, верно я говорю?

— Хороший план. Веселимся до упаду, а потом оргия. Вот только сомневаюсь я что у вас силенок хватит. — качает головой этот Бон Хва, который уже Старший и Оби тут же делает стойку. Прижимается к нему сбоку, хватая под руку.

— Слушай, старик, у меня есть идея. — говорит она, провожая взглядом двух поспешно удаляющихся, хорошо одетых господ из-за соседнего столика: — ты же их узнал, да? Ай! Да за что⁈

— Не за что, а почему.

— Я не буду спрашивать «почему»! Ты скажешь «по голове!»

— Вот. Сегодня у нас праздник. Время праздновать, а о… — он тоже смотрит вслед удаляющимся хорошо одетым господам: — о работе потом поговорим. Кстати! Всегда хотел тебя с дядей Ваном познакомить… кажется вы найдете общий язык.

Глава 7

Глава 6

Интерлюдия Кан Оби девушка в поисках смысла

Когда она вошла на кухню, то столкнулась с внимательным взглядом старшей сестренки Чон Джа, которая сидела за столом перед открытой банкой с пивом. Рядом стояла открытая упаковка для шести банок «Темного Удовольствия от лучшей пивоварни Сеула», в упаковке осталось еще три нетронутых. Еще на столе стояла импровизированная пепельница, отрезанная нижняя половинка жестяной банк пива, из которой курился легкий дымок. Рядом лежала початая пачка сигарет «Lucky Strike» и зажигалка. Дешевая пластиковая, одноразовая зажигалка желтовато-оранжевого цвета фирмы «BiC». Чон Джа задумчиво пощелкивала пьезоэлементом зажигалки, держа ее в правой руке. На кухне было изрядно накурено.

— Доброе утро. — сказала она. Слегка удивленно — ведь для Чон Джа такое поведение нетипично. Не укладывается в привычные рамки. Старшая сестренка Чон Джа она ведь как… если вчера не пила и легла спать вовремя, то с утра на кухне хлопочет, готовит завтрак и напевает что-то себе под нос. Ей это все удовольствие доставляет, уж кто-кто, а Оби ее знает как облупленную, нипочем Чон Джа что-то делать будет, что ей не нравится. По крайней мере у себя дома. Или у них с Бон Хва дома. Так что, если она вчера газу поддала и с госпожой Юной в каком-нибудь заведении напилась — так она с утра и не встает. Сами себе завтрак готовьте. А тут — вроде вчера посидели, отметили победу, правда недолго и без излишеств, уж больно госпожа Юна устала, да и все они устали от переживаний. Инженер Ли наконец к себе домой отправился, никто его не тронет больше, да и госпожу Юну тоже. Так что все разошлись по домам… впервые после почти двух недель «на матрасах». Две недели в отелях, причем это должны были быть именно дешевые отели с автоматической регистрацией и выдачей ключей без персонала, чтобы их не отследили и не нашли. Две недели в дешевых лав-отелях, которые вообще обычно предназначены не для того, чтобы нормально выспаться.

— Удивлена что ты еще тут, джедайка. — говорит Чон Джа, открывая пачку сигарет: — думала, что ты еще вчера от нас сквозанешь в закат. Даже приготовилась вслед платочком махать.

— У старшей сестренки Чон Джа есть основания для таких предположений? — Оби не стала чинится и села напротив нее. Вынула из упаковки одну банку «Темного Удовольствия» и потянула за ключ-кольцо, банка издала «щелк», а потом «пшшш». Она — отпила глоток и поставила банку на стол. Она узнала этот взгляд. Пусть это и так и не выглядит со стороны, но сейчас у них тут состоится Серьезный Разговор. Вот только… почему? Она что-то не так сделала?

— Да не смотри ты на меня так… — вздыхает Чон Джа, взяв одну сигарету губами и щелкнув зажигалкой. Затянулась и покачала головой: — расслабься, инопланетянка, не в тебе дело. Хотя… и в тебе тоже наверное… вот скажи, — чего ты тут забыла?

— В смысле? Я тут живу. Это не твой дом, а Бон Хва! И Старший сказал, что я могу с вами жить, пока…

— Да я не об этом. — машет рукой Чон Джа, разгоняя сигаретный дым: — я о том, что тебе же вчера деньги упали. Ты вон, сразу Юне перевела ее долю, а она — мне премию начислила. Так что я знаю, что деньги у тебя есть. Хорошо, квартиру так быстро не купишь, но ты могла бы в отель пойти. В хороший отель, понимаешь? Туда, где все как ты любишь — пушистые белые полотенца и халаты, мягкие тапочки, чистые простыни и континентальный завтрак в номер. Но ты предпочла спать на полу, на расстеленном футоне, а белье мы стираем раз в неделю… никакого завтрака в постель, а Старший — храпит как трактор. Или это Бон Хва? Неважно…

— Не так уж я и люблю чистые простыни и завтрак в номер. И потом, это же дорого. Деньги, которые мне упали — такое только раз в жизни бывает. Все сейчас потратить на ерунду, так потом не останется. — отвечает Оби, постаравшись найти разумные аргументы.

— Не свисти мне тут, инопланетянка. — ухмыляется Чон Джа, откидываясь на спинку стула: — чего ты мне голову морочишь… деньги она экономит. Когда ты деньги экономила вообще? Да у тебя даже если денег на житье не хватает — ты все равно какую-нибудь ерунду купишь. Да еще и подаришь кому, просто чтобы понравиться. Ты же все равно долго жить не собираешься, не вкручивай тут что для пенсионного фонда своего стараешься.

— А… я и не свищу. — говорит Оби. Говорит, потому что больше ей сказать нечего. Все-таки есть свои недостатки, когда ты знаешь кого-то как облупленного. Потому что как правило это означает что кто-то — знает и тебя как облупленную.

— Да расслабься ты… — машет рукой Чон Джа и зажатая между пальцев сигарета — описывает круги в воздухе, оставляя за собой четкий дымный след: — я же говорю, что не о тебе речь. Я вот тоже… вчера премия мне от Юны пришла. Намного меньше чем у тебя, конечно, но все же… Бон Хва и мистер Хайд в свое время меня здорово выручили, но я все равно осталась должна немного. Но вчера они с этой змеюкой Вонг и ее прихлебалой, этим здоровяком Ваном — окончательно партнерами стали, так что все мои долги… пуф! — она задирает голову и выдувает струю сигаретного дыма в потолок: — вот так. И нету. Понимаешь?

— Нет. — Оби решила наконец перестать просчитывать и сказать все прямо. Господин Хайд учил ее именно так — в разговорах с союзниками и врагами. Потому что нужно стремится к тому, чтобы тебя поняли правильно.

— У меня больше нету долгов ни перед кем. А еще у меня на счету лежит кругленькая сумма денег, благодаря этому судебному процессу. И мне вовсе не обязательно жить в этой тесной квартирке, да еще и делить ее еще с двумя людьми. — поясняет Чон Джа: — я тоже могла бы снять номер в отеле вчера. Побыть наконец одна. Знаешь, мне нравится малыш Бон Хва, еще больше нравится беседовать с мистером Хайдом, да и ты тоже — ничего такая. Но я так хочу наконец побыть сама с собой! Наедине. Чтобы никого не было рядом. Чтобы мои кухонные принадлежности оставались на тех местах куда я их положила. Чтобы никто не бубнил рядом что-то себе под нос. Чтобы не приходилось вам всем нянькой и третейским судьей быть, как будто вы все мои дети, а я ведь еще даже не рожала! И да, никакой личной жизни! — она смотрит на Оби: — чего? По пятницам не считается! Вот я не могу, например парня к себе домой привести! Не то, чтобы у меня был парень, но вдруг?

— Понимаю. — кивает Оби, успокаиваясь. Действительно, Чон Джа свой Серьезный Разговор не про нее затеяла. А про себя и свои чувства. Хм… Оби задумалась. Отпила из банки.

— Хватит пиво хлестать. — замечает Чон Джа: — у вас же занятия сегодня. Учебный день, рабочая неделя.

— А я в школу… чуть позже пойду. — говорит Оби: — и потом — ты же сама сказала, что не нянька нам всем. Беспокоишься за меня? Как мило…

— Иди в задницу, джедайка… — вздыхает Чон Джа: — да пей ради всего святого, мне что, пива жалко? Пей, ешь, кури, трахайся… твоя жизнь. В самом деле, чего это я о тебе беспокоюсь. И о нем… — она кивает в сторону комнаты: — тоже — чего беспокоюсь? Ты вот взрослая уже, эмансипирована вообще, денег у тебя куча. Он… у него вообще нянька в голову вшитая, там такая нянька, что мало не покажется, бабник правда и сволочь, ну так у меня дядька такой же. Эх. — она решительно гасит сигарету в импровизированной пепельнице.

— А ты чего тут куришь? Раньше в коридор выходила всегда? — осторожно интересуется Оби.

— Думала поможет. — отвечает Чон Джа: — вроде как протест. Мистер Хайд запрещает мне курить дома, выгоняет на лестницу всегда. А я раньше всегда от него зависела. Должок у меня был… и перед старой мымрой Вонг и перед ним лично. А теперь… ну вроде как расплатилась я со всеми долгами, свободная женщина. Могу что хочу делать. Могу, например в институте восстановиться. А чего? Юна говорит, что из меня хороший юрист выйдет.

— Потому что ты жестокая и беспринципная? — уточняет Оби: — а еще жадная, продажная и циничная?

— Потому что я умная. А ты дура. — откликается Чон Джа: — хоть и богатая теперь.

— И у тебя тоже деньги есть. — указывает Оби: — и работа с госпожой Юной. Так что ты спокойно можешь себе квартиру снять. Отдельную и не такую убогую как эта. Дать этому Бон Хва возможность вздохнуть свободно… в конце концов Су Хи в гости привести. Кроме того, мы тут с тобой вообще на птичьих правах, в любую минуту мама его из больницы вернуться может. Или брат.

— Об этом и речь. — говорит Чон Джа: — нужно съезжать нам с тобой. А чего-то на душе тоскливо. Вроде как победили и деньги есть, бытовые условия улучшу опять-таки. Рисоварку нормальную куплю… а по пятницами буду к себе красавчиков водить. Но… не тянет, представляешь? Как будто в этом всем вместе с вами жить… даже нравится? Вот встаешь с утра и завтрак всем готовишь… думаешь мне нравится раньше всех вставать? Думаешь я бы не полежала в кровати вместо этого? Но нет, я вскакиваю как дурочка и вам завтрак готовлю.

— А я думала, что тебе нравится. — удивляется Оби. Обычно она легко людей читает, но тут… или все же Чон Джа сейчас — врет?

— Мне и нравится тоже… но когда это вроде как обязательно… хотя и не обязательно. Я сама себе установку поставила — раз уж эти двое меня от закатывания в бетон спасли, то я буду им каждое утро завтрак готовить. Хоть так отплатить, понимаешь?

— Понимаю. — кивает Оби.

— Ну вот. А тут… ну вроде как я могу уже переехать и ничего не готовить. И вообще… неделю валяться как морская звезда, растопырив ноги и руки в стороны и ничего не делать. И даже не думать. — Чон Джа закладывает руки за голову: — но…

— Так за чем дело встало? — говорит Оби: — давай я тебе помогу. И отель найти и вещи перетащить… и квартиру подобрать. Будешь лежать сколько хочешь.

— Ха. — Чон Джа поворачивает к ней голову: — а ты все не уймешься, джедайка. И чего ты в нем нашла?

— В нем?

— В Старшем. Мистере Хайде. Или как его там эта ваша Мэй зовет — Оками-сама. Вот тебе мой совет, инопланетянка — не связывайся ты с ним. Видела я таких людей, он такой же как этот дядюшка Ван, с такой же бездной в глазах. Такие люди… — она качает головой: — нам всем еще повезло, что Бон Хва его нрав смягчает. Очеловечивает.

— Да мне он даже не нравится. — тут же врет Оби. Врет как всегда — очень уверенно, даже профессионально. У нее не дрожит голос, не повышается пульс, не расширяются зрачки. В этот момент даже полиграф не распознает ее ложь, потому что в этот момент она сама верит в нее. Он ей даже не нравится, вот и все.

— Не заливай мне, девочка. — прищуривается Чон Джа: — думаешь я слепая совсем. Я твои манипуляции за морскую милю чувствую. А в ясную погоду — за две. Хочешь я тебе расклад дам? Ты никуда не едешь, потому что тебе важно рядом с ним оставаться. И плевать где. Просто ты отделить его от Бон Хва не можешь, вот и терпишь Су Хи рядом. И меня тоже. Была б твоя воля, ты бы бензопилой часть вырезала и себе забрала. Но ты умная. Очень умная. И терпеливая. Всем союзница, подруга и партнер. Лучший друг. Можешь даже помочь. Например — в переезде. Чтобы вечером с ним наедине оставаться, да? А там постепенно под себя и Су Хи подомнешь, думаешь я не вижу, как ты ей в голову забираешься?

— Как и ожидалось от старшей сестренки Чон Джа. — вздыхает Оби и склоняет голову. Сейчас важно сделать вид, что эта Чон Джа все правильно поняла. Чтобы она — уверилась в своей правоте и не стала копать глубже. Пусть думает что хочет, пусть думает, что может ее — просчитать. Люди обожают быть правыми и ставить себя выше других людей, думая, что — все понимают. Именно это заблуждение и позволяет ей — обводить их вокруг пальца. Хотя в случае с Чон Джа… может все же сказать правду? Хотя… пожалуй нет. еще рановато.

— Ну вот. — разочарованно разводит руками Чон Джа: — даже ты скучная, джедайка. А я-то думала что у тебя планов громадье, что ты мир захватывать собралась, а ты… Старший ей нравится… пффф… раскрой глаза, инопланетянка, ты тут круче всех. Иди вперед, оставь все позади, у тебя такой замечательный старт получился. Сама себе хозяйка, в руках куча денег…

— Старшая сестренка Чон Джа такая заботливая. — качает головой Оби: — стоит ли мне переживать что это она хочет меня из дома выжить, чтобы наедине с мистером Хайдом остаться? Это я могу делить его с кем угодно, потому что у меня нет ревности к людям. А вот сестренка Чон Джа… скорее традиционных взглядов. Ревнивость — это монстр, пожирающий сердца, сестренка.

— Пхфввхххпвххх! — Чон Джа аж закашлялась: — чего ты такого несешь⁈ Да мне вообще плевать на Старшего! И на младшего, если на то пошло! Да у меня поклонников в городе — пруд пруди! Я на улицу выйду — с миллионером вернусь! Да ты…

— Я тоже об этом думала. — тихо говорит Оби и Чон Джа — замолкает. Опускается на свое место и заинтересованно смотрит на нее, дескать продолжай.

— Раньше я всегда куда-то бежала. — продолжает Оби: — сперва от родителей, потом от коллекторов, от полиции, от долгов. Каждый день нужно было выживать. Так что и это все… — она обводит глазами кухню: — мне казалось лишь временным убежищем. Но сейчас у меня есть деньги, и я обязательно куплю себе квартиру. И спортивную машину. Правда у меня права только на мотороллер, но я могу нанять себе водителя. Однако это не значит, что я готова отдать то, что приобрела за это время. И потом — мне интересно. Ты же знаешь, что произошло с госпожой Юн? Как люди поступили с Су Хи в школе? У меня есть… свои интересы. И если раньше я ничего не могла сделать… то сейчас у меня есть деньги. А деньги нужно тратить на удовлетворение своих капризов, верно? Вот я хочу, чтобы справедливость восторжествовала и те, кто так поступил с госпожой Юн и Су Хи — получили заслуженное наказание.

— Серьезно? Но… почему? — хмурится Чон Джа: — к тебе это какое отношение имеет?

— Почему бы и нет? — пожимает плечами Оби: — у меня была парочка и своих должничков… но они уже отдали все долги. Мне всегда хотелось, чтобы те, кто над ними издевался — просили прощения на коленях, искренне раскаиваясь. У меня и список есть.

— А ты злопамятная. И весьма опасная. — качает головой Чон Джа, вынимая новую сигарету из пачки «LuckyStrike» и прикуривая от зажигалки: — и как ты собираешься это сделать? В смысле — как ты поймешь, что они искренне раскаиваются?

— Мне достаточно будет увидеть, и я пойму. Но вообще я думала купить полиграф. — отвечает Оби: — для подтверждения чистоты намерений.

— Вся эта история с Юной мне тоже не нравится. — говорит Чон Джа: — ах ты, нехорошая джедайка, считай, что я в деле.

— Я и не сомневалась. — улыбается Оби. Все-таки приятно, когда ты на самом деле знаешь кого-то как облупленного. И тебя тоже знают. Наверное, поэтому ей так комфортно тут… и неохота переезжать ни в свою квартиру, ни в отель.

— Чон Джа! Опять на кухне куришь! — раздается возмущённый вопль из комнаты и Чон Джа — поспешно гасит сигарету и прижимает палец к губам. Подхватывает импровизированную пепельницу и на цыпочках — крадется к входной двери.

— Она в коридоре! — тут же ориентируется Оби: — просто с улицы дым затянуло!

Глава 8

Глава 8

— Если ты не хочешь, то это вроде как не обязательно. — говорит Бон Хва, чувствуя себя немного неловко: — понимаю, что может быть крипово и стыдно, понимаю. В общем никто тебя не заставляет. Если нет, то нет.

— Вот как. — Оби смотрит на него и поводит плечами, словно бы задумавшись о чем-то своем: — а тебе чего бы хотелось? Чтобы я — согласилась на это?

— Ну… вроде как… да… — он отводит взгляд в сторону: — но ты на мое мнение не ориентируйся! Если нет — то нет. Я на тебя не обижусь и настаивать не стану и даже не скажу никому ничего потом. Это же личное дело каждого — соглашаться на такое или нет. Это если ты сама хочешь, то тогда и только тогда. Свобода воли и все такое.

— То есть если я не соглашусь… на все это, то ты потом не будешь на меня дуться? — Оби наклоняет голову, глядя на Бон Хва испытующе: — а то мне не по себе будет. Я лучше уж соглашусь… попробуем один разок вот так. А чего мне терять-то? Репутации добропорядочной девушки мне теперь все равно не видать, как своих ушей. Что я только не делала… сделаю и это.

— Нет! Так не пойдет! — Бон Хва аж на месте подпрыгивает: — так нельзя. Это вроде как я тебя уговорил получается. Заставил. А я так не хочу!

— Так ты уж определись, хочешь ты чтобы я попробовала или нет? — говорит Оби: — потому что если бы на твоем месте Су Хи сейчас была бы, то она бы не церемонилась. Так бы и сказала — а ну ложись сюда! Руки — сюда! Ноги — сюда! И все.

— Эээ… Су Хи иногда перегибает палку. — признает Бон Хва: — но у нее травма. Ей простительно.

— У всех травма. — машет рукой Оби: — ну ладно. Я согласна на все, делай со мной все, что захочешь, мой спаситель. Это тело принадлежит тебе, реализуй все свои самые мерзкие фантазии и сокровенные желания!

— Ты… вот ты как всегда. — ворчит Бон Хва: — ложись вот сюда. Ага. Ноги — вот так, чтобы немного зафиксированы были. Вот так. А на голову… вот. — он замирает, держа руку у кнопки гарнитуры: — слушай, еще раз — ты точно этого желаешь? То, что в тот раз мы Тиену соврали что ты в команду пришла записываться — это же не точно. Ты можешь передумать. Стать гиком и нердом, да еще и девочке… возможно на тебя будут косо смотреть. Ты же знаешь как к геймерам относятся…

— Вот ей-богу, Намгун Бон Хва, ты перед тем как трусы с меня стянуть и то меньше колебался! — говорит Оби: — это меня немного задевает. Давай уже включай свою чудо-машину. Где там у нее кнопка?

— Ну… то трусы… — тихонько шепчет себе под нос Бон Хва и давит на кнопку включения виртуальной гарнитуры. Он не признается в том вслух, но реальная жизнь и виртуальная жизнь — для него две разных и равноценных жизни. Некоторое время назад жизнь в виртуале для него значила даже больше, чем реальная. В этой жизни он мог добиться гораздо большего чем в реальной и его усилия вознаграждались по достоинству. А что до трусов Оби, то это она сама к нему ночью с футона на футон тихонько переползла… как тут откажешь? И совсем другое — приобщение к виртуальной вселенной, к миру, который является его сокровищем, где не так важно кто ты, сколько тебе лет, богат ты или беден, красив или уродлив. В мир, где каждый может сам выбрать себе внешность, а отношение окружающих будет зависеть только от твоего умения общаться по-человечески и от твоих скиллов в игре. В реальной жизни многие с тобой даже говорить не будут, если ты не соответствуешь их представлениям… если не тот возраст, не так одеваешься, нет красивой внешности, нет миллионов на банковском счету, телефона последней марки или спортивного автомобиля… но в виртуальной реальности все по-другому. Здесь как будто все зависит от тебя самого. Нет, конечно есть игры где все можно купить, где самое лучшее оружие, транспорт и даже скиллы можно купить за деньги, но это не про «Двоечку», разработчики сделали все, чтобы тут не было «pay-to-win». Чтобы богачи из реального мира не покупали себе репутацию и уважение за деньги. В «Двоечке» никто не мог просто купить себе что-то, дающее преимущество. Именно поэтому она и была так популярна. Мир, где все начинают с равными возможностями. В отличие от реальности где было достаточно родится в богатой семье для того, чтобы у тебя были лучшие репетиторы, лучшие возможности, лучшая жизнь. А если ты родился на самом дне, то и выбраться оттуда будет намного сложнее… по крайней мере в виртуальном мире все начинают совершенно одинаково — стоя на площади с нулевым уровнем и нулевыми статами.

— Заходи в «Двоечку». — говорит он вслух: — там должна быть иконка с цифрой два. Как зайдешь — выбери себе аватара, пока любого. Сегодня мы просто ознакомимся с управлением и… — он видит как мигает зеленый огонек на обруче-гарнитуре и понимает что Оби — уже вошла в «Двоечку» и не слышит что он говорит. Поспешно ложится и натягивает свою гарнитуру на голову. Включает. Экран загрузки, выбор иконки с цифрой «два»… выбор способа связи с абонентом…

— Оби! — говорит он, стоя посреди главной площади, и машинально окидывая взглядом разноцветную толпу народа на каменной мостовой, сегодня праздник, это так невовремя, думает он. Наверное эти толпы гуляк могут и отпугнуть Оби, она не любит когда так много людей, нужно увести ее с площади.

— Я тут. — отвечает она: — а ты где? Тут так много… всех…

— Прими приглашение в группу. — он кидает ей «инвайт»: — просто нажми на… да, все верно, я тебя вижу. Не трогайся с места, я сейчас… вошедшие в первый раз всегда появлялись в стартовом городе Бартаме, столице Объединенного Юга, главном городе Альянса. Появлялись в одном и том же месте — на входе в Аллею Героев, у самого первого памятника. Именно поэтому он телепортировался в Бартам, теперь ему нужно было только найти его среди толп гуляющих зевак. И зеленый маркер, всплывающий над головой члена группы — очень поможет в этом…

— Оби! — он останавливается рядом и окидывает ее быстрым взглядом: — а ты решила не мудрить и просто выбрала «параметры по умолчанию»?

— Да? Я даже не задумалась. Нажала на кнопку «играть» и все. Ну типа «быстрый старт». — отвечает девушка. Ее аватара в игре — точь-в-точь Оби в реальности. Если нажать «быстрый старт» или выбрать аватару по умолчанию, то игра попросту перенесет твои реальные параметры в игру — рост, вес, внешность, все будет как в жизни. Так что сейчас на Бон Хва глядела точная копия Оби, разве что одетая иначе. Если в реальности она сейчас лежала на футоне в тренировочных штанах и футболке, то в «Двоечке» она была одета в длинное белое одеяние, едва ли не до земли. На ногах — сандалии, на голове — белый головной убор, а в руке — посох, заканчивающийся крестом, вписанным в круг. Он в восхищении смотрит на нее. Живая девушка, выглядящая точно так же в реальности — играет с ним в «Двоечку»! Да если он кому из местных задротов про это расскажет, то они с ума сойдут! А что если и Су Хи уговорить в «Двоечку» поиграть? Или там в «Развратную Школу-Монастырь Закрытого Типа», там где можно…

— Что с тобой? Завис? — Оби встает на цыпочки и проводит рукой перед его глазами: — ау?

— И-извини. — он приходит в себя и трясет головой: — извини, задумался. А ты здорово выглядишь. Настоящая Жрица Света.

— Я — жрица Света? — она опускает голову и изучает свое одеяние, потом обращает внимание на посох в руке: — а почему тут такой странный символ?

— Нельзя использовать крест просто так — христианские общины засудят разработчиков, вот они и вписали крест в круг. — объясняет он: — привыкай.

— Никогда не хотела быть Жрицей. Еще и Светлой Жрицей. Какая из меня светлая… — мотает головой Оби: — а вот у тебя тело очень сильно отличается от реального. Ты в самом деле хочешь вот так выглядеть? Гора мускулов…

— Вообще-то дурной тон сравнивать аватару и реальное тело. Кроме того, ты еще Тиена не видела. — говорит он, представляя себе встречу Оби и Тиена. И лицо Оби, когда она узнает что эта вот красивая и статная блондинка-амазонка в доспехах — и есть Тиен.

— Значит увижу. — кивает Оби и оглядывается вокруг: — где это мы?

— Мы с тобой в «Двоечке». То есть в «Мире Онлайн Два». А это место — город Бартам, стартовая локация для новичков. Столица Альянса, надежда человечества и прочее и прочее. Это конкретное место… — он оглядывается. Да, на человека в первый раз попавшего на Аллею Героев все окружающее производило неизгладимое впечатление. Гранит и мрамор, гигантские статуи Спутников Первой Императрицы, горящие вечным огнем перед каждой статуей светильники от благодарных жителей, летящие по воздуху огоньки… сегодня ведь праздник Цветения Сакуры. Ленивые разработчики даже не удосужились свой праздник придумать, просто взяли за основу японский…

— Это — Аллея Героев. — говорит он обведя окружающее широким жестом: — тут стоят Спутники Юкионны.

— А кто такая эта Юки-онна? — спрашивает у него Оби и он усмехается. Большинство из игроков не читали лор игры, не вдавались в подробности, сразу же бежали на поля битвы, в рейды и набеги, на дуэльные площадки или же прокачивали свои скиллы в длинных квестах. Мало кто вчитывался во все эти предистории и легенды виртуального мира. Но он — не из таких! И он и Тиен- сонбэ — настоящие задроты!

— Кто такая Юки-онна? Снежная Королева, Завоевательница Севера, Новая Надежда Человечества, Драконоубийца и Одна из Семи Столпов Мира. — говорит он: — а мы с тобой стоим прямо под ее памятником. Она была тем самым стержнем, на котором и выросла Новая Республика, сперва бывшая Королевством. Это она запретила рабство во всех его проявлениях, добившись, чтобы на всем континенте эта позорная практика была прекращена. Это она договорилась с драконами Срединных равнин, а после и с другими — о мире. Сперва существенно проредив их поголовье. Это она отразила нападение орд демонов с желтыми знаменами, загнав их обратно в ад, откуда они и явились. Это та самая Юки, которая шла в атаку на броненосцы Алой Империи, которая принимала акт о капитуляции у самого Императора в тронной зале Альбедо, и это только начало повести о ее подвигах!

— Ого. — с уважением протянула Оби, глядя на него: — да ты и вправду задрот, Бон Хва-оппа.

— А ты думала! Я даже о ее спутниках все знаю! Вон стоит Акира Огненная, Богиня Всепожирающего Пламени, ее Инферно в состоянии спалить весь мир! А вон там — Аватара Смерти, Мрачная Жрица, Всегда Попадающая В Цель — Читосе. Чуть подальше — Госпожа Майко, Меняющая Форму. И конечно же Кровавый Спутник, Наставник и единственный персонаж мужского пола среди Спутников!

— Кровавый спутник. Мрачная Жрица. Меняющая Форму. Богиня Всепожирающего пламени. А… они все тут, в игре? Я могу их встретить? — глаза Оби загораются интересом.

— А это самая интересная часть. — поднимает он палец вверх: — представляешь, все эти персонажи — это пантеон Спутников Юки-онны из другого мира. То есть разработчики игры старались, писали весь этот лор, прописывали связи между Спутниками, их взаимоотношения и бэкграунд и все просто для того, чтобы поставить вот тут Аллею Героев! Все! Во всем этом мире ты больше не найдешь ни единого упоминания о них. Единственная кто с ними связан — это сама Юки-онна, но ее ты можешь встретить в столице, когда она не находится в каком-нибудь ивенте по покорению Драконов Запада, например. Она формально отошла от правления и скорее находится в отставке, что тоже удивительно. Столько с любовью прописанного лора… только затем, чтобы создать персонажа, который толком не влияет на события в игре. Говорят, что разработчики хотят использовать ее в будущем, но пока она даже квесты не выдает! Вот просто существует и все.

— А… это не странно? — интересуется Оби: — столько работы ради… чего? Просто персонажа? Я же правильно понимаю, что те, кто лор не прочли — даже не поймут, кто это такая? Просто персонаж?

— Вот! — торжествующе взревел Бон Хва, втыкая палец в небо: — вот! Этим и отличается «Двоечка»! За эти небольшие детали, выписанные с любовью, совсем не обязательные — мы ее и ценим! Спасибо разработчикам за Аллею Героев! Спасибо им за фестиваль Ста звезд, и запах травы, за маленькие заклепке на броне, за пять тысяч томов народных преданий и легенд этого мира, которые никто не читает, но они — есть! За то что в этом мире можно потеть! За то, что можно отключать цензуру и родинки на теле, уникальные для каждого НПС! За то, что тут существуют тысячи деталей! Например — я могу заточить свой кинжал точильным камнем, но если стану держать его под другим углом — я затуплю его. Вот! За необязательные, но такие правильные детали! Именно они и дают нам ощущение что это — настоящая жизнь! Жизнь — Два! Вторая жизнь!

— Ээ… ты точно задрот. Но мне так даже нравится. Когда люди чем-то увлечены по-настоящему, это круто! — улыбается Оби: — наконец я увидела тебя настоящего, Бон Хва.

— Я всегда настоящий. — бурчит он, слегка смущаясь: — и… спасибо. Я рад, что ты не испугалась и не убежала… ну ты же не любишь толпу.

— Я не люблю настоящую толпу. — пожимает плечами она, оглядываясь: — а эти люди все равно ненастоящие. Это же компьютерная симуляция, виртуал. Мне тут даже неожиданно комфортно. Совсем хорошо. А давай, пройдемся? — она подается вперед и берет его под руку, прижимаясь к нему всем телом: — смотри-ка, все чувствуется как в реальности. У тебя… такие мышцы…

— Вот! — радуется он: — смотри! Все тактильные ощущения передаются! Именно это и называется «чувственный опыт Жизнь Два Плюс»! Смотри, я вот тебя ущипну…

— Ой!

— А теперь — поглажу! Видишь⁈ Совсем как в реальности! И…

— А если я тебя — ущипну, а потом поглажу? Или например… — Оби наклоняет голову, улыбаясь, а ее рука скользит по его кожаной броне вниз…

— Не, тут ничего не выйдет. — говорит он, глядя как ее рука останавливается в миллиметре от намеченной цели: — тут в общественных местах работают правила против такого. Если в переулок отойти или в лесу… ну или там в комнате таверны, то хоть что делай, а в общественном месте, тем более на Аллее Героев, в локации новичков — никакого обнажения. И тем более никакого секса. Уже пробовали. Некоторые и вовсе — выходили в лес и там раздевались, а потом — шли в город. Но возле таких вот мест — на них оказывалось белье. Ну, там набедренная повязка и бинты на груди. Цензура. А те, кто играет с галочкой в окошке «нет +18 контенту» так и вовсе не видят голых, там у них пиксели сплошные. Ну как цензура в японском порно.

— А… какие ощущения при сексе в виртуальном мире? — говорит Оби и тут же перебивает себя сама: — господи, о чем я спрашиваю!

— Эээ… давай лучше о игре поговорим. — Бон Хва радуется, что эта Оби — не стала заострять внимание на виртуальном сексе. Потому что в виртуальном сексе этот Бон Хва — профессионал и виртуоз. Виртуального секса на его счету куда как больше, чем реального… и он этим не гордится. Таким не гордятся. Никто из тех, кто делает это в вирте — не говорит об этом в реале. Стыдно же. Заниматься этим с другими игроками — стыдно. Для начала потому, что на месте сексуальной эльфийки из Темных Лесов действительно может быть какой-нибудь пузатый дядька-дальнобойщик. Ну или тот же Тиен, например. А заниматься этим с НПС — еще стыднее. Это получается что ты не нашел себе девушку в реальном мире… и потом есть же специальные программы, та же «Школа-Монастырь Разврата» или там «Сто девушек которые тебя очень любят», вот там это и уместно, а в «Двоечку» ходить только для того, чтобы в бордель местный зайти… это слишком стыдно. Нет, он конечно и сам там побывал и даже как-то выполнил квест для одной деревенской красотки… но лучше Оби об этом не знать! И… ему срочно нужно перевести разговор на более… безопасные темы. Например, о том, что теперь им нужно с Тиеном связаться и попробовать научить Оби хотя бы простую хилку скастовать. Базовые передвижения, хоть какое-то представление о поведении в бою, дистанции и… слишком много всего! Конечно они не смогут подтянуть эту Оби до нормального уровня, однако все что им сейчас нужно — это еще один игрок в команду и все. Иначе они просто не смогут участвовать в соревнованиях…

— … нашла о чем спрашивать! — сокрушается тем временем Оби: — говорят один раз увидеть — стоит тысячи объяснений! А уж попробовать — и вовсе десяти тысяч. Так, Намгун Бон Хва и где тут ближайшие кусты? Где эта Аллея Героев заканчивается и можно все эти тряпки с тебя снять?

— У нас же встреча школьного клуба! И Тиен ждет!

— Я девушка простая, вижу возможность — тут же использую…

Глава 9

Глава 9

Интерлюдия Кан Оби, неофит в области виртуальных миров

Она подняла руку и поднесла ее к лицу. Посмотрела на нее, несколько раз сжала и разжала пальцы, проверяя как тянется кожа на сгибах, словно новую перчатку проверяла. Опустила взгляд вниз, на свое сине-белое одеяние. Потрогала ткань. Легкая, невесомая и приятная на ощупь. Если щипнуть себя за коленку… то больно. Она вздохнула поглубже, полной грудью, наслаждаясь цветочным ароматом и теплым вечерним воздухом.

Если бы я не знала что вот только что, пять минут назад я легла на футон в квартире Бон Хва и Старшего, если бы не знала что я сама надела на голову обруч виар-гарнитуры… то я бы нипочем не отличила эту реальность от той, подумала она, задрав голову и глядя в темнеющее небо по которому проплывали огненные лепестки многочисленных фонарей, запускаемых горожанами в честь праздника. Звуки, запахи, ощущения — все было как настоящее, не отличить… разве что… она опустила руку ниже, задирая подол ее нового одеяния. Коленка, бедро — все как настоящее, ощущение гладкой кожи под рукой, не отличить… до тех пор, пока рука не поднимается выше. Там рука натыкается на гладкий барьер, выше которого она не может ее поднять. Запрет на обнажение и неприличные действия в общественных местах. Она не может усесться тут, на скамейке в Аллее Героев и мастурбировать у всех на виду. И сексом тут нельзя заниматься… по крайней мере в общественных местах. Как сказал Бон Хва, весь город Бартам — по сути одно большое общественное место. За исключением комнат в тавернах, которые на время аренды превращаются в частное пространство и конечно же иных территорий — домов в собственности, ночных клубов и всякого такого.

Бон Хва, подлый трус — убежал от нее, сказал, чтобы ждала его тут, что он за Тиеном и что для того, чтобы тут всяким заниматься — нужно комнату в таверне снять, а у них дела. На носу Фестиваль и не в Двоечке, а ИРЛ. В смысле — in real life, то есть в настоящей реальности. Им до фестиваля нужно кровь из носу хотя бы третьего участника в команду. Вот хоть тушкой, хоть чучелком, от тебя ничего особого и не требуется, постоишь в уголке, если пару раз хил скастуешь и то хорошо будет. Для них главное участие, а то не дай бог клуб разгонят. Скажут никакой активности и всего два человека осталось, а как начиналось! Клуб кибератлетики! Будем чемпионами страны! Закупка оборудования — самого лучшего. Понятно, что школа имени Генерала Ли Сун Сина не бедствовала, все же частная и весьма богатая… но все равно. Столько ресурсов, а результату ноль. И глава клуба теперь Тиен, и госпожа Мэй вот уже начала говорить, что толку от этого клуба как от козла молока и вообще — закрыть и разогнать. А на его месте… ну скажем клуб изучения культуры связывания основать, благо помещение уже есть, только крючья в стены и потолок вбить. Все равно ей негде с Су Хи в школе встречаться, не в кабинете Совета же… хотя Оби уверена, что эти двое что-то вытворяли и там. В общем — убежал Бон Хва, так и не ответив ей на кучу вопросов. А ее сидеть оставил. Но долго сидеть на одном месте Оби не могла органически, встроенное по умолчанию шило не давало покою. Сперва она потрогала себя. Потом — скамейку. Помахала в воздухе своим жезлом. Попыталась перепрыгнуть через скамейку, но запуталась в своем одеянии и, нелепо взмахнув руками — упала. Подняла голову и потерла ее. Больно. Задумалась. Огляделась. Похлопала себя по карманам. Карманов странная роба бело-синего цвета не имела. Посох странным образом оказывался как будто приклеенным к спине, едва она отпускала его из рук. Когда она хотела, чтобы он появился в руках — достаточно было сжать пальцы так, как будто ты хватаешь его из воздуха и… вуаля! Он появлялся в руках, с легким толчком в ладонь — вжум! Тум! И вот уже приятная тяжесть посоха оттягивала руки. Эта процедура завораживала и она некоторое время развлекалась тем, что отпускала посох и снова призывала его. Вжум! Тум! И снова. Потом ей это надоело.

Она стала смотреть на прохожих. Сегодня был праздник и вокруг было много… людей? Честно говоря она не знала как именно называть этих персонажей. Потому что были и обычные люди, не сильно отличавшиеся от людей в реальности. Но были и эльфы с длинными ушами, были здоровенные бугаи зеленого цвета с торчащими клыками и бугрящимися мускулами, были какие-то коротышки, были создания с рогами, торчащими прямо из лобной кости, были полулюди-полуящеры и еще много непонятных личностей. Таких вот называть людьми она бы не решилась. Никак они под определение «люди» не подходят. Что же касается обычных людей… она внимательно вглядывалась в них, понимая, что определение «совсем как в настоящей реальности» — не подходит к ним. Обычные люди в обычной реальности — обычные. Как правило. Нет, есть исключения, но как правило в дурную сторону. Стремные пузатые мужики, например. Стремные пузатые мужики, которые пахнут прокисшим старым сыром… если и очень красивые девушки, но стремных всегда больше. Тут же… она как будто на съемочную площадку попала. Все люди, которые попадались на глаза — были красивыми. Или… страшными. Но страшными именно в таком, кинематографическом смысле. Когда самый ужасный злодей все равно — красавчик. Насупленные, мохнатые брови, перекатывающиеся под смуглой кожей мускулы, зверский оскал совершенно здоровых белых зубов, красивые татуировки по телу… а уж девушки! В немыслимых одеяниях, таких, что она только бровь подняла. И это — цензура? Да было бы приличнее если бы они голышом расхаживали! У некоторых клочки тряпочек и стальных доспехов (!) едва прикрывали самые стратегические точки на теле.

— Новенькая? — рядом с ней останавливается одна из таких вот красоток, на ее плечах — звериная шкура, грудь едва прикрывает ожерелье из клыков неведомых зверей, по торсу идут красные татуировки в виде переплетающихся змей. Внизу — набедренная повязка из серой шкуры какого-то животного. За спиной — лук и колчан со стрелами, на щиколотках босых ног — браслеты из кожи с прикрепленными перьями. На голове — высокая прическа, за ухом — пучок разноцветных перьев. На поясе у нее висит длинный нож в кожаных ножнах.

— Извините? — теряется Оби. Сперва — теряется. Потом — проверяет свои внутренние ощущения. От девушки не исходит Красного… значит ли это, что она может свободно с ней разговаривать?

— Я — говорю, наверное, новенькая. В «Двоечке». — кивает девушка: — я — Харклан Высокая, самая лучшая охотница по эту сторону Железных Гор. А ты я вижу недавно в нашем городе, юная жрица. И каким же Богам ты возносишь хвалу? Светлому пантеону? Или Темным Божествам?

— Извините, я еще не совсем разобралась… — говорит Оби, вжимая голову в плечи, ожидая что на нее вот-вот обрущится поток Красного. Но ничего не происходит. Она — оглядывается по сторонам и выпрямляется. Ну конечно же, думает она, это же НПС, неигровой персонаж. Наверное, какой-нибудь встроенный гид или ИИ-помощник, Красное только от людей идет, вот и слава богу. Потому она тут себя даже в толпе уютно чувствует — кругом НПС. Никакого осуждения.

— Серьезно? — вскидывает бровь девушка: — это интересно. Но ты мне нравишься, новенькая. Сразу видно, что нуб. И аватарка минималистичная, угу…

— Аватарка? А, внешний вид? — Оби опустила взгляд, осмотрев себя, потом перевела взгляд на новую знакомую. По сравнению с ней Оби выглядела серой мышкой. Да по сравнению с любой девушкой тут она выглядела серой мышкой.

— Погоди-ка! — амазонка улыбается во весь рот: — так ты по умолчанию взяла собственные параметры? Ты так выглядишь в реале? Очуметь!

— Что? Ну да. — говорит Оби и снова сжимается. Она уже поняла, что эта странная женщина вовсе не НПС, а самый настоящий игрок. Просто аватара у нее такая. И что вот сейчас она все-таки получит свою порцию Красного, а потом не сможет больше играть в эту игру, а ведь ей тут почти понравилось. Будет очень неудобно перед Бон Хва и Тиеном…

— Ну тогда ты классно выглядишь. — говорит амазонка и Оби — удивляется. Она — классно выглядит? Она же мелкая и неказистая. Да, она пользуется популярностью у мужчин, но она понимала, что это вовсе не потому что она — высокая и красивая. Просто она — доступная. Ей всегда нравился секс, и она сама шла ему навстречу… а мужчин такое заводит. И потом, ее образ нравился определенному типу мужчин, как говаривала хозяйка кофейни «ты же вылитая лоли, а на такое сейчас спрос у педофилов, тебе уже восемнадцать практически, а выглядишь как школьница из средней школы».

— Я имею в виду, что в реальности ты классно выглядишь. — поправляется амазонка: — но ты никому не говори, что твоя аватарка — это то, какая ты на самом деле. От озабоченных потом тряпками не отмашешься. В «Двоечку» играют как правило мужчины. Перекос гендерного баланса составляет до девяносто процентов. Так что все эти знойные девушки, что тут ходят — сплошь парни. Или мальчики. Или старые толстые мужики.

— И… ты тоже? — спрашивает Оби, понемногу смелея. Красного все нет и нет… и это странно. Обычно она получала Красное уже на первых минутах знакомства. Это потому что новая знакомая такая или… или это свойство виртуального мира? Мир в котором все как настоящее, но нет Красного… нет боли… она может тут задержаться. Если это правда… она вдруг почувствовала прилив энтузиазма.

— Я? О, конечно. Я на самом деле толстый и отвратительно выглядящий дальнобойщик из США. Меня зовут Джон Смит и когда я не вожу свой огромный грузовик, то я играю в баскетбол со своими братьями или стреляю из револьвера по банкам. А еще у меня есть ведро куриных крылышек из КФС и большая канистра Кока-Колы. — говорит девушка и подмигивает ей: — запомни, новенькая, тут не принято спрашивать о реальности. Кто ты ИРЛ, сколько тебе лет, какого ты пола, кем работаешь или учишься — это очень невежливые вопросы. Никогда и ни у кого такого не спрашивай. Обидятся в лучшем случае.

— Вот как. Значит я… вроде как маху дала, когда признала, что я вот так и выгляжу в реальности? — говорит Оби, понимая, что Красного нет и ей нужно срочно проверить — нет совсем или только в общении с этой девушкой. Или она все-таки сумеет вызвать Красное от нее?

— Точняк. — кивает девушка: — или смени аву, ну или не признавай, что это твоя внешность ИРЛ. А то… сделать скрин твоей мордашки тут две секунды. Потом — вычислить возраст… судя по всему ты еще в средней школе учишься. А там — и найти могут.

— Да и пусть находят. — пожимает плечами Оби.

— Ой ты еще с долбанутыми сталкерами не встречалась. — качает головой амазонка: — зачем тебе лишние проблемы? Будут писать в личку всякие гадости и непристойности. Возле дома караулить с фотоаппаратом. А то и вовсе… могут же похитить. Или изнасиловать.

— Как страшно. — безэмоционально отвечает Оби: — вот просто ужас.

— А я о чем говорю! — горячо соглашается с ней амазонка: — кошмар! Я вот например — никому не даю свой телефон или почту! Если общаться — то только в «Двоечке». С кем познакомился тут — тут и общаешься. Не стоит путать реальность и вирт. Это как смешать личную жизнь и рабочую.

— А меня зовут Оби. Но в игре у меня должно быть другое имя?

— Да. Можешь выбрать. В свое время в онлайн играх были уникальные ники, но как только аудитория таких миров стала превышать даже не сотни тысяч, а миллионы — разработчики перешли на другие способы идентификации. У каждого есть свой персональный айди номер, по нему всегда можно найти знакомого… если он был с тобой в группе, например. А то иначе получается, что вот кто-то уже взял себе имя Алиса. И никто больше не может быть Алисой. Все становятся Алиса_123 или там _Алиса_, а то и вовсе аАаааалисаааа, например. Это портит ощущение от игры. Так что ты можешь сама выбрать себе имя и даже поменять его в Гильдии Авантюристов.

— Айди номер? А где он у меня?

— Скажи «инвентарь» и у тебя откроется окошечко с инвентарем. Там же есть закладочка со статами и личным номером.

— Инвентарь. — перед глазами у нее всплывает окошечко, и она изучает его. В ее инвентаре есть этот самый посох и ее бело-синее одеяние. Она тут же перетаскивает одеяние в отделение инвентаря.

— Оригинально. — комментирует амазонка, глядя как она — остается в тканевой повязке на грудь и набедренной повязке: — решила позагорать?

— Неудобно мне в такой робе. — отвечает она: — и почему я — Светлая Жрица? Из меня монашка… ну никак не выйдет.

— Ну монашки они разные бывают. — тянет ее новая знакомая: — есть тут и Темные Божества, которые все, наоборот, трактуют. Ну там всякие обряды и темные монашки, что пляшут ночью с демонами и через костер прыгают голышом. Кроме того, ты можешь класс сменить. И аватарку. И вообще все. Ты что, серьезно ничего про игру не знаешь? И как же тогда ты сюда попала?

— А меня друг притащил. И бросил. — признается она: — за знакомым пошел. У нас команда будет.

— Друг? Так ты с парнем? Понятнооо… — немного разочарованно тянет амазонка: — а я думаю, чего ты тут стоишь и по сторонам зыркаешь, как будто в первый раз. А ты и правда в первый раз. Да, если никогда раньше в вирте не была, то новый опыт может и с толку сбить. Я первое время тоже вот так… потом легче.

— Скажи мне, Харклан Высокая, — обращаться так немного непривычно, но Оби обучается довольно быстро и не без оснований гордится своим умением запоминать и делать выводы: — а до какой степени тут реалистичны ощущения? Я вот себя трогаю… все совсем как в жизни.

— Это зависит от твоих настроек. У тебя на гарнитуре есть настройки и в игре тоже. Но в любом случае стоят ограничители на болевые ощущения, чтобы человек от болевого шока не помер. Обычные настройки для «Двоечки» по умолчанию — один к одному на осязание и ноль три на болевые. При повышении уровня боли — повышается и коэффициент толерантности. Образно говоря, чем ужаснее боль, тем больше ее уровень снимают. Некоторые вовсе снимают себе болевые ощущения, но… это как правило мешает играть. Начинаешь реальность как будто через вату воспринимать. Выше коэффициент — лучше ощущаешь реальность, понимаешь?

— А… ты можешь дать мне свой нож? — спрашивает ее Оби: — мне кое-что проверить нужно.

— Болевой порог? Понимаю. — кивает амазонка и роется в своей сумочке: — свой Длинный Нож я дать не могу, это уникальное и привязанное оружие, но вот тебе обычный ножик, я им шкуры снимаю и мясо разделываю… — она протягивает небольшой нож с черной рукоятью из рога и коротким, изогнутым клинком. Оби берет нож у нее из руку и смотрит на свое предплечье. Проверить?

— И на вот еще. — новая знакомая протягивает ей маленький красный пузырек: — хилка. Подлечит и боль снимет, раз уж ты собираешься проверить… вообще-то, раз ты Жрица, то у тебя свое заклинание есть, но тебе его еще освоить нужно.

— … ха! — Оби зажмуривается и режет себя ножом. Больно! Она открывает глаза и видит красный разрез на руке, капающую вниз кровь. Больно. Разрез чувствуется. Не так как когда она недавно в классе страницей порезалась, бумажные порезы самые болючие. Но все равно больно. Но не это главное… главное то, что тут — она не испытывала Красного! Она стоит в общественном месте, одетая только в набедренную повязку и полоску ткани на груди, она только что порезала себе руку… в реальности ее бы уже закидали Красным, но тут… люди просто проходили мимо. Кто-то кидал заинтересованный взгляд, но не более.

— Это… это же все люди? Или НПС? — спрашивает она у амазонки и та — оборачивается. Смотрит на поток людей, что идут к Аллее Героев.

— Тут нет ни единого НПС. — говорит она: — сегодня же праздник. День Цветения Сакуры. Кстати, а ты знала, что этот праздник вовсе не в честь цветков и цветения? Так звали одну из Спутниц Юки-онны. Ее мавзолей воон там. Нетленное тело и все такое. Красивая девочка, хочешь посмотреть?

— Хочу. — говорит она, чувствуя, что только что открыла для себя новый мир. Мир, где нет Красного! Она хочет здесь остаться! Жить вот тут… если этот мир не отличается от настоящего, то какая разница где жить? У нее достаточно денег чтобы провести тут остаток жизни…

— Ты хилку то выпей, а то кровью запачкаешься. — новая знакомая всучивает ей красный пузырек: — давай сходим, я тебе тут все покажу…

Глава 10

Глава 10

Все это время Старший был неожиданно тихим. Бон Хва вообще давно себе приметил, что как только он вирт-гарнитуру надевает и включает — так Старший затихает. Нет, не выключается, но замолкает. Он не спит, это совершенно точно, Бон Хва знает ощущение, когда он — совсем один остается, это немного по-другому. Нет, Старший не спит и никуда не ушел, он тут, у него в голове. Все по-прежнему, вот только обычно он нет-нет да отпустит ехидный комментарий или саркастическое замечание, или очередную поучительную лекцию на тему «почему все вокруг идиоты и только он, Старший — все знает». И конечно же его любимая тема, можно сказать его девиз, который, будь он рыцарем — обязательно выгравировали бы на его гербе и щите. Короткая такая фраза — «Я ЖЕ ГОВОРИЛ…».

Вот только все это Старший говорит только в настоящем мире. Когда на голове вирт-гарнитура, когда под ногами — теплые, нагретые за день камни мостовой Бартама, а в небе — плывут огненные язычки фонариков в честь праздника Цветения Сакуры — он как воды в рот набрал. Интересно, почему?

— В прошлый раз мы были на арене. — наконец говорит Старший, пока Бон Хва — прыжками перемещается к ближайшему телепорту: — и вообще… город вроде немного другой был.

— «Двоечка» это игра нового поколения. Вернее даже не игра. Разработчики называют ее «виртуальной реальностью», «новым, трансцендентным опытом» и «альтернативой реальности». — говорит Бон Хва, вспоминая рекламные проспекты: — а еще они гордятся тем, что сделали этот мир доступным для всех! Самые дешевые виар-гарнитуры может себе позволить практически каждый! В свое время мама мне и купила… хотя мы не самая богатая семья, вот.

— Но мы же… уже в другом мире? Я же видел и современные города в виртуале твоем… — говорит Старший и Бон Хва — приободряется. Так вот в чем дело, думает он.

— Из-под какой древней коряги ты вообще выполз? — спрашивает он, чувствуя свое превосходство над Старшим: — в «Двоечке» есть практически все, что только захочешь. Есть миры где идет война между космическими империями в далеком будущем, есть миры с современным оружием и технологиями, а есть вот такие как Бартам — древние, с магией. Все тут есть. Некоторые умудряются жить тут… выходят только поесть и поспать… хотя вот в прошлом году был скандал с одним парнем из Японии, который подвел себе машину с жизнеобеспечением, ну там капельницы с глюкозой и витаминами и систему удаления отходов… и закрылся у себя дома. Чтобы вовсе из «Двоечки» не выходить.

— И такое возможно? — удивляется Старший, а Бон Хва — преисполняется самодовольством. Вот всю дорогу этот Старший все знает и эдак свысока — неправильно ты, Бон Хва бутерброды ешь и вообще, все у тебя не так, вот смотри как нужно… и самое противное, что он был прав. Во всем. А уж когда он начинал шарманку «я же говорил…» то вовсе хотелось под землю провалиться. Но сегодня… сегодня впервые Бон Хва знает что-то, чего Старший не знает. Ведь с точки зрения виртуального мира, Старший — нуб. Вот просто нуб нубом. А Бон Хва тут — практически профессионал! Он выиграл турнир вместе со своей старой группой, он даже в школу хорошую попал благодаря этому… и вообще в «Двоечке» он как рыба в воде. Намного увереннее чем ИРЛ себя чувствует.

— ИРЛ? — переспрашивает Старший и Бон Хва снисходительно объясняет что выражение ИРЛ означает — «inreallife», то есть — в реальной жизни. Потому что «Двочека» — это не корейский продукт и даже если бы и был, то все равно большинство игроков англоязычные… то есть не то, чтобы все тут из США и Англии были, просто и немцы с французами и китайцы с русскими и японцами — все на английском общаются. Есть конечно автопереводчики, но…

— Я понял. — говорит Старший: — а что насчет разных миров?

— Ну не всем же нравятся эльфы, орки и драконы. — рассудительно замечает Бон Хва: — есть те, кто по мирам Вархаммер 40 000 тащатся, от Трона Вечного Императора и все такое. Есть такие, которым нравится реальное оружие перезаряжать, все эти автоматы Калашникова и М-16. Кому-то нравится в кооперативе играть, кому-то соло, а кого рисом с кимчи не корми, а дай попэвэпэшить всласть.

— Попэвэпэшить?

— Ну типа других игроков убивать. И не на дуэлях в специально отведенных местах, а в спину, из-за угла, выследив и все такое. Есть мир Вечной Зимы, например, там постапокалипсис и люди борются за ресурсы, там все мрачно и пэкашерство поощряется. Тебе там точно понравится, там такие же мрачные типы как ты или дядюшка Ван. И куча оружия, пулеметы, пистолеты, гранатометы…

— Звучит интересно. — задумчиво говорит Старший: — а тут у нас что?

— Тут — Бартам. Фэнтази с драконами и магией. Вся «Двоечка» в свое время с Бартама и началась… так что вначале все новички здесь появляются. Город на перекрестке Тысячи Путей, как его называют. В центральном зале, внизу — открыты порталы, откуда каждый может переместиться куда захочет. Каждый найдет себе мир по вкусу. Я вот одно время любил в «Империю 80 000» гонять, алиенов плазмоганом да ракетометом жечь. Но в киберспорте именно на классической арене играю, так что — привыкай к Бартаму.

— И как ты тут ориентируешься вообще? У меня голова кругом. — признается Старший: — и где тут эту нашу Оби искать? И Тиена?

— Все-таки ты старый динозавр. — вздыхает Бон Хва: — это же виртуальный мир. Я всегда могу связаться с тем, чей айди у меня есть. Они оба у меня в друзьях, просто выбрать из списка и все. Делов-то. Слушай, а у тебя… ну в твоей прошлой жизни — что совсем не было вирта?

— В моей прошлой? Да там у нас самые продвинутые технологии — это разноцветные очки на лицо, чтобы фильмы в три-дэ смотреть. — говорит Старший: — а тут… и звуки и запахи, а самое главное — ощущения! Я же… чувствую тут все.

— А… я в свое время про это читал. — Бон Хва вспоминает статью в сети: — это основано на феномене веры в свое тело, или как-то так. Эксперимент с фальшивой рукой проводили, ну это когда человеку показывают на экране или через стекло резиновую руку, а его настоящую при этом — прячут под стол, например. И там резиновую руку гладят перышком, а в это время его настоящую руку — тоже гладят перышком. Давят на палец и там и тут и через некоторое время мозг начинает воспринимать резиновую руку как настоящую. И в этот момент — каак дадут по ней молотком! Или топором! Мгновенно становится больно.

— Я помню такое… только в качестве фокуса, а не научного эксперимента. — говорит Старший: — на этом эффекте основана боль в игре?

— Что-то в этом роде. — кивает Бон Хва: — я не знаю всех подробностей, но если ты начинаешь верить в то, что это тело — твое, то ты начинаешь чувствовать боль, когда тебя копьем проткнут, например. А вся эта шкала регулировки боли — она на самом деле не регулируется, регулируется микротранзакции между пользователем и виртуальной реальностью, прерываются пакеты, и окружающая виртуальная реальность ощущается… ну как через вату, что ли…

— Через вату. — повторяет за ним Старший: — то есть и реакция не такая быстрая?

— Да, да. Поэтому профи никогда не выкручивают ползунок уменьшения болевых ощущений, иначе не будешь получать обратную связь, реакция снизится и не сможешь действовать быстро. Тут же не как в старых играх, где все на экран выводилось, например те же проклятья можно раньше почувствовать раньше, чем на интерфейсе предупреждение выскочит, да и порез от меча раньше чувствуешь, чем хп отнимается. Вот скажем ударят в спину тебя ножом, так если ползунок боли в ноль выкручен — то и не поймешь куда ударили, только повреждения на интерфейсе считаешь и все.

— Вот как… значит поэтому ты никогда этот ползунок не трогаешь, всегда он у тебя на максимуме… — задумчиво тянет Старший.

— Именно! Я — профи! — гордо говорит Бон Хва: — к сожалению ты в этом мире не ориентируешься, старенький ты наш, так что тебе придется слушаться меня.

— Ты слишком не зазнавайся. — хмыкает Старший: — а то мало ли что с тобой ночью может случится… у меня фантазия богатая и знакомых по городу много.

— Ладно, ладно. Но признай, что ты все равно ничего не понимаешь в… этом всем! — Бон Хва обводит рукой окружающий мир: — не так ли?

— Признаю. — легко соглашается Старший: — ошеломлен прогрессом. Все это чувствуется так реально… а кстати, насчет секса — насколько все тут по-настоящему ощущается и…

— Вот поэтому старых хорни сюда и нельзя пускать! У таких есть свои программы. Та же «Развратная Школа-Монастырь», например…

* * *

Интерлюдия Ядвига, разбойница из Славного Города Бартам

Она заприметила эту парочку еще на выходе из парка. Двое, одна жрица из новообращенных, таких сразу видно — еще не научилась со своим посохом ходить, задевает за все, не привыкла что такой дрын за плечом все время. Да и роба новенькая, необмятая, ни разу еще она в ней за пределы города не выходила, только вот из Церкви Света вышла. И не то, чтобы у таких новообретенных в кармане было хоть что-то особо ценное, но зато и за кошелем своим новенькие жрицы не следили. Выдавали в Церкви Света помимо робы и посоха еще немного денег и кое-какие вещички на первое время — парочку дешевых эликсиров, немного еды, баклажка с святой водой, обычные мелочи. Однако, кроме этого, каждой неофитке Церкви Света выдавали и парочку Портальных Камней. А это — достаточно ценная вещь. Откуда у Церкви такие деньги, чтобы каждой новообращённой жрице Портальный Камень выдавать и почему они свои ресурсы вот так бездарно разбазаривают — ее не волновало. Так было всегда — в кошеле на поясе у новеньких, наивных жриц помимо двух-трех флакончиков с красным и синим эликсирами, помимо нескольких медных монеток, — лежало два сине-зеленых камня с печатью Церкви. Портальные камни позволяли выйти из любой передряги. Переместиться в Бартам из любой невообразимой дали, достаточно лишь было сломать печать и все — через пару секунд ты уже стоишь на Аллее Героев и озадачено осматриваешься вокруг.

Такие вот вещи очень ценились на черном рынке и стоили достаточно дорого, чтобы можно было рискнуть. Однако разница в силе между авантюристами и обычными горожанами была слишком велика, чтобы рискнуть напасть и ограбить обладателя Портального Камня. И только Ядвига, девушка-разбойница, юная воровка из Нижнего Города — смогла сопоставить все факты и найти способ заработать деньги на неофитах Церкви Света. Все очень просто — напасть на авантюриста в черте города — самоубийство, тут же стражи прилетят, да и сам город защищен магией, которая предотвращает такие вот нападения. За городом — можно, однако там уже вовсю разворачиваются умения пришлых, которые на голову выше обычных горожан. Плюс авантюристы очень уж быстро развиваются и уже через некоторое время становятся очень сильными… а свои предметы хранят в инвентаре, который пропадает вместе с их телами. И только на выходе из Церкви Света новообращенные жрицы некоторое время носят кошель на поясе. Потому что так им выдали все… и сразу насчет инвентаря редко кто сообразит. Но первая же добыча, первый же бой и любая из «беленьких» начнет закидывать все в инвентарь. И наконец самое главное — добыть камень в бою не получится. А вот украсть…

Ядвига легко спрыгивает с карниза дома и превращается в Тень, скользит за намеченной парочкой, одновременно оценивая спутницу молоденькой жрицы. Охотница, из эльфов… а это плохо. Если кто и может заметить разбойницу, скользящую в Тенях, так это охотница. Но ее ищеек рядом не было видно, она не вертела головой по сторонам, сканируя местность, ее глаза не горели синим светом, выдавая наложенный бафф на «Всевидящий Глаз Гора». Значит — расслабилась. Еще бы, они в городе, тут праздник, толпы народа… немудрено. Украсть что-либо у авантюриста, который несет все в инвентаре — практически невозможно. Так что охотница ничего и не ожидает. В городе никто на нее не нападет, никто ничего не украдет… можно расслабиться.

Она скользит за идущими, стараясь не пересекать открытые и освещённые пространства, прячась в Тенях и обходя праздных гуляк, легко вспрыгивая на карнизы домов и пробегая по подоконникам, свисая с перекинутых через улицу веревок с флагами и праздничными символами, бесшумно спрыгивая вниз и снова — взлетая наверх.

Все, что ей нужно — это чтобы парочка остановилась. Хотя бы на несколько секунд. Чтобы они остановились, а она тем временем — срезала бы кошель с пояса жрицы одним выверенным движением. Потом — отскок назад, прыжок в Тени и бегом отсюда, бегом, пока светлая не спохватилась, а ее спутница не вызвала своих ищеек, натравив их на след разбойницы. Минута и она в безопасности. А через пять минут она уже сидит в трактире «Под Синей Луной» и скидывает кошель с Камнями старому Лу на оценку. Через десять — горланит песни с буйными посетителями. И наконец сможет позволить себе купить тот самый кинжал из Зеленого набора. Так и будет. Потому что во время этого праздника новообращенная жрица обязательно остановится где-нибудь, раззявив рот. Например, на яркий, многоцветный фонтан с живыми магическими рыбками. Или на представление на площади. В конце концов на фейерверк, который стоит уйму денег и для которого пригласили кучу волшебников из Академии Магии… например эту проклятую Адияну!

Она стискивает зубы, вспоминая свои дни в Академии и тут же — расслабляется. Не время сейчас предаваться воспоминаниям, тем более таким неприятным. Было и было, быльем поросло. Давно уже она не ученица Академии Магии, юная и наивная дочь Дома Тард, дочка своего отца, живущая в богатом особняке и беззаботно проводящая дни в учебе и развлечениях. Нет, та девчонка давно мертва. Сейчас она — просто одна из отбросов Нижнего Города. Никто из аристократов Верхнего Бартама, и уж, конечно, не сама Адияна — не доверит ей даже ломанный грош. Достаточно взглянуть на ее одежду, на ее татуировки, на два кривых ножа, свисающих с пояса и на черную повязку, что болтается у нее на шее, повязку, которая в любой момент может закрыть лицо. Теперь она — другая. И ей нужен этот кошель на поясе у светлой… а, вот она и остановилась.

Ядвига смотрит на то, как парочку останавливают двое — один в кожаной одежде, рукояти ножей и повязка на шее выдает в нем коллегу по ремеслу. Вторая в паре — высокая и статная блондинка в тяжелых позолоченных доспехах. Рыцарь-паладин. Она уже совсем близко и слышит каждое слово…

— Вот ты где! — говорит ее коллега по ремеслу: — уже познакомилась с кем-то? А это вот — Тиен, но тут у него другое имя. Алисандрия. Он у нас паладин. Я же говорил, что у тебя глаза выпучатся. Посмотри на его аватарку.

— А это Харклан Высокая. Она вызвалась показать мне город. — представляет охотницу светлая жрица, а Ядвига тем временем подбирается еще ближе, скользя в Тенях и задерживая дыхание. В ее руке появляется лезвие маленького ножика для снятия шкур. Боевые клинки разбойницы остаются в ножнах, здесь они не нужны… все что ей необходимо — легкое движение на себя, совсем легкое и кожаные шнурочки, удерживающие кошель на поясе светлой — будут разрезаны. Она даже ничего не почувствует, особенно, если будет вот так увлечена беседой…

— … так у тебя уже столько знакомых в «Двоечке»? Хорошо, тогда тебе есть кому тебе город показать… — охотница поворачивается, чтобы уйти.

— Харклан. Погоди, ты куда? — светлая хватает охотницу за рукав: — мы же только познакомились!

— В самом деле. — говорит разбойник: — спасибо за то, что показала ей город. Давайте и дальше вместе погуляем. Тем более что сегодня мы просто основы покажем, ничего сложного не будет. Если, конечно, Харклан не против.

— Да, мы не против хорошего знакомства. Тем более со столь высокоуровневой охотницей. Это что — «Вызов Ульрика»? Ивентовый лук с пятипроцентным шансом выпадения. — замечает высокая блондинка-паладин: — да такой лук есть только у десятка персонажей на сервере!

Ядвига придвигается совсем близко и легко, кончиками пальцев касается заветного кошеля. Теперь — движение лезвием и… ее рука как будто попала в тиски! Она поднимает глаза и встречается взглядом с горящими синим светом глазами охотницы.

— Вот кто за нами всю дорогу от Аллеи следил…

Глава 11

Глава 10

Он сдвинул пластиковое забрало виар-гарнитуры наверх, приподнялся на локте и повернул голову влево. Там, рядом с ним, на расстеленном футоне лежала Оби. В полутьме комнаты ярко мигал зеленый огонек на обруче «Келтек Самсунг Виар», давая понять что девушка находится в виртуальном мире, а все мощности современных технологий сейчас направлены на то, чтобы создать ей эффект погружения. Больше вычислительных мощностей, больше потребление энергии, больше виртуальной памяти.

Все прошло куда лучше, чем он думал, неожиданно, но Оби понравилось в «Двоечке», она даже успела завести там знакомства и самое главное — получила уникальный квест «Тайны Нижнего Города». Он о таком и не слышал никогда. Этим ему и нравилась «Двоечка» — там не было пары десятков унылых, обычных для такого рода игр квестов из разряда «убей десять кабанов и принеси мне их копыта» или там «отнеси это моему племяннику в деревню, что на берегу Северного Моря». «Двоечка» генерировала контент сама, случайные квесты, события, неожиданные встречи — девиз разработчиков гласил «создай свое уникальное приключение» и они были правы. Каждый человек получал свои собственные приключения. В принципе все равно даже такие квесты как правило могли свестись к «убей тысячу кабанов и принеси мне их потроха», однако вся соль тут была в деталях. Разработчики клялись и божились что якобы двух одинаковых квестов в игре нет, но есть похожие. Так что в отличие от всех прочих игр, гайды к прохождению, к которым лежали в сети тысячами — здесь не было подробных готовых рецептов типа «а теперь поверни налево и присядь, найдешь табличку, ударь вправо — упадет невидимый монстр, сделай два шага вперед» и так далее. Гайды к «Двоечке» все равно были, как без них, но скорее по общим принципам, нежели по деталям. Что-то вроде «если ты паладин, то лучше соблюдать правила и всегда вставать на сторону Света» или там «НПС запоминают репутацию игрока в конкретном поселении, лучше с ними не ссориться».

Он взглянул на часы. За окном начало темнеть, скоро домой придет Чон Джа, нужно бы встать и хотя бы начать ужин ей готовить. Да и себе тоже. Потом — как Оби из сессии выйдет, так тоже поди есть захочет, виртуальная физическая активность мозг не сильно различает от настоящей, поглощает глюкозу как не в себя. Жалко, что мускулы не развивает, но тут уж ничего не поделать. Он вздохнул и снял с головы обруч виар-гарнитуры. Подумал о том, что нужно будет аппаратуру обновить… Оби на его старом обруче от Келтек Самсунг сидела. А если будет играть на постоянной основе, то нужно хорошее оборудование, у которого скорость отклика выше, да и уровень погружения на порядок больше. Хорошо, что у нее теперь деньги есть — после судебного процесса с «Xi-Tien Group». Кстати, Чон Джа и Старший говорили о том, что кто-то из «Xi-Tien Group» с ними встретиться хотел… вроде бы даже договорились на следующей неделе. И о чем с ними говорить?

Немного обидно, конечно, что теперь все вокруг — богатые люди. Начиная с Оби, которая самая богатая и даже квартиру купить себе может позволить и заканчивая даже Чон Джа, которая тут же в автосалон смоталась и свой мотоцикл обновила. Купила какую-то новую модель, говорит, что машина, конечно, практичнее, но мотоцикл — это вещь для души. Все вот озолотились… кроме него. А ведь Старший так много работал над этим делом!

— Ну а чего ты ожидал, малыш? — звучит в голове привычный голос: — это деньги Оби, она их… ну не то чтобы заслужила, но это у нее родители погибли в страшной автокатастрофе. Ее компенсация. Что касается Юны, то она — ее юрист. Благодаря ей все и получилось. Чон Джа — ее помощница. Все же было обговорено заранее и в договоре прописано, а Чон Джа просто премию получила от Юны. Двадцать процентов по договору оказания услуг, плюс премия за соглашение… а ты тут при чем?

— Но… но ведь все это только благодаря тебе получилось! И они должны были быть благодарны! — не выдерживает Бон Хва. Старший вздыхает.

— И откуда у тебя такие мысли в голове? Инженер Ли пришел к Юне. Родители погибли у Оби. Единственное что мы с тобой сделали — это свели концы с концами. И то не наша заслуга, а скорей заслуга Чон Джа, которая у нас как Арчи Гудвин — и через забор прыгнуть может и по морде дать. Не так, конечно, как дядя Ван, но так как дядя Ван мало кто может вообще. Чувак реально титан, такие вот и становятся во главе преступных синдикатов. Кстати — уж кто-кто, а ты сейчас без денег не останешься. Забыл, что ты номинально глава этого самого преступного синдиката? Пусть и номинальный, но уж за деньгами дядя Ван не постоит. Завтра вечером с ним встречаемся, там и поговорим про «презренный металл» и нашу долю во всем этом безобразии. Интересно получается, малыш — в клубе якобы главная мадам Вонг, в синдикате якобы ты, а всем на самом деле рулит Ван. Вот как уметь нужно.

— Погоди… но…

— Я тебя понимаю, малыш. — усмехается Старший в голове: — обидно, что старался, вкладывался, отстаивал и ничего не получил?

— Когда ты так это говоришь — звучит очень некрасиво. — признается Бон Хва: — нет, я рад что мы победили и что у Оби теперь денег куча. Рад, честно.

— Но все равно обидно? Понятно. Вот смотри, малыш, никогда не завышай свои ожидания. Ты и так получил немало. Для начала — опыт. Самая важная штуковина — это опыт. Чем ветеран отличается от новичка? Только опытом. Насколько же ветеран ценнее новичка? Трудно даже измерить. Так что… как ты там говорил про свою виртуальную вселенную «Двоечку»? «Создай свое уникальное приключение»? Вот именно.

— Но это же в игре! — протестует Бон Хва, откладывая тяжелый пластиковый обруч гарнитуры в сторону и отключая его: — в игре-то понятно… а тут все по-настоящему.

— Прими как есть, малыш. Мы с тобой ничего и не сделали такого. Просто помогли подруге. Это же не то, за что нужно платить, верно? Кроме того, мне кажется, что эта девушка и так много для тебя сделала. Если бы не она, вы с Су Хи до сих пор друг друга не понимали бы и жили в разных мирах. А так у вас хоть шанс есть. И немаленький. Протри глаза — да эта Оби из кожи вон лезет чтобы у вас все получилось.

— Ты просто ее защищаешь. — обиженно ворчит Бон Хва: — я видел, что у тебя с ней… признайся, она тебе нравится?

— Конечно нравится. — ни в малейшей степени не смущается Старший: — восхитительная девушка. Очень хорошие задатки. Еще бы голову немного поправить, но она и так прекрасна.

— Она же… такой ужасный поступок совершила! — выпаливает Бон Хва и тут же — жалеет об этом. Они же договаривались что не будут про это говорить, думает он, договаривались же, а он… вот разве ему будут приятно, если ему будут про прошлое Су Хи напоминать? Как Куоко и Гванхи над ней издевались? А с другой стороны, Су Хи в том не виновата, а вот Оби — намеренно все сделала! Просчитала все и… убила своих родителей. Маму и отчима.

— Человеческая память — удивительная штука. — задумчиво говорит Старший: — знаешь, как она работает? Когда мы вспоминаем какое-то событие — мы не просто проигрываем запись этого у себя в голове, как файл в плеере. Каждый раз — мы как будто заново переживаем это событие, понимаешь?

— И… а это тут при чем? — он встает и идет на кухню, машинально стараясь ступать как можно более тише, как будто он может разбудить лежащую на футоне Оби, которая сейчас проходит свой уникальный квест «Тайны Нижнего Города». Вроде и знает, что все равно не разбудит, знает, что человек в виар не слышит и не видит ничего из реального мира, но все равно, если в комнате полумрак, а кто-то лежит на футоне рядом, все равно начинаешь вести себя потише.

— Да при том, что мы не вспоминаем. Мы каждый раз переживаем воспоминания заново… но уже с новыми вводными. Например, та девочка, которую ты помнишь из средней школы… над которой издевались в классе — я уверен что твои воспоминания не имеют ничего общего с реальностью.

— Что? Но почему? Я же все помню… и вообще, что за пример такой? — Бон Хва не хочет снова вспоминать то, как он повел себя в средней школе и не протянул руку дружбы той девочке.

— Смотри, каждый раз вспоминая это событие ты добавлял камушек своей вины. Ты переживал воспоминания, но уже не находился внутри ситуации. И укорял себя за произошедшее. И каждый раз — переписанное заново воспоминание утверждалось в твоей памяти. За что же ты себя укорял? За то, что не встал на ее защиту? А ты мог? У тебя были причины это сделать? В самом начале — не было ни сил, ни ресурсов, ни причин. Ты даже еще и не знал, что в дальнейшем ее будут травить. Уже потом — ты это понял, но было поздно. Тем не менее ты уже переписал свое воспоминание из разряда «я бы мог что-то изменить». И так обычное воспоминание превратилось в травмирующее. Ты только зря себя грызешь. Знаешь, на твоем месте — я бы нашел эту девочку…

— Что⁈

— А чего? Имена и фамилии всех, кто учился с тобой в средней школе найти не сложно, да ты и помнишь всех наверняка. Шепнуть слово одной знакомой госпоже Мэй, которая наверняка доступ к базе данных учеников страны имеет и все. Дело получаса. Из которых двадцать девять минут ты ее упрашивать будешь, пока не додумаешься Су Хи к делу подключить. А там — узнал и приехал к ней. Поговорил. Закрыл гештальт так сказать. Что же касается этой Оби… вот она уверена что все продумала и убила своего отчима. Такая у нас хладнокровная киллер-школьница, угу.

— Но ведь она и правда продумала!

— Не смеши мои носки. Сказал бы я, если бы у меня были носки. К сожалению, тут даже все белье — твое, так что я не скажу. Помнишь дядю Вана? Помнишь, вижу. Помнишь, как он Брата Ву уработал? Вот дядя Ван — настоящий убийца. Умный, в сто раз умнее всех вас тут вместе взятых. Хладнокровный как удав, как боа-констриктор. И даже он — не стал просчитывать сложные схемы с «подменю ему таблетки, авось он устанет и головой ударится». Знаешь почему? Да потому, что если ты на самом деле человека убить хочешь, то менять ему стимуляторы на снотворное — это просто вынудить его поспать чуть подольше. Эта Оби думает что если на упаковке написано «не употреблять с кофе и другими стимуляторами», то значит сразу яд. Да ну что за бред. Давай-ка предположим, что мы с тобой — как дядя Ван. Хладнокровные убийцы. И нам вот нужно эту чету Кан убить. Предположим что вот ты ко мне подходишь и говоришь, так и так, есть план, надежный как швейцарские часы. Поменять таблетки. Вместо стимуляторов получит человек снотворное. И все — выезжает на трассу, а там — попадает в аварию. Ну?

— Чего? — не понимает Бон Хва.

— Давай, — говорит Старший: — представил себе такую ситуацию?

— Представил. — после некоторого колебания говорит Бон Хва: — а что? Хороший план. Все же получилось.

— А вот давай и прикинем — если бы мы этого хотели, каковы шансы что все пойдет наперекосяк? Для начала — часто ли ты видел людей, которые заснули за рулем и попали в аварию. Это возможно да, но что делает любой здравомыслящий водитель, почувствовал, что его клонит в сон? Конечно же остановится. Или как минимум снизит скорость. Снотворное — это не транквилизатор, его задача — именно клонить в сон, а не вырубать нахрен. Требования к лекарствам и БАДам в этой стране высочайшие, никто не пустит в продажу транквилизаторы. Снотворное, которое она подсыпала в таблетницу — простейшее средство на основе мелатонина, L-теанина, 5-HTP и мелиссы. Называется Найт Калм. В сон конечно клонит, но вполне можно преодолеть сонливость, даже если сожрать с десяток таблеток. И это только первый аргумент.

— Будут еще?

— Конечно. Какова вероятность что водитель за рулем автомашины попадет именно в смертельное ДТП? Да она ничтожна. Автомобили оборудованы подушками безопасности, вдоль трассы стоят отбойники… а когда человек засыпает — он как правило снижает скорость. Заметь, что родители Оби погибли только потому, что в конструкции автомобиля была критическая уязвимость… о которой сама Оби на момент катастрофы не знала. Мы все узнали об этом только от инженера Ли.

— А ведь точно. — задумывается Бон Хва: — это же на поверхности лежало. Если бы это была любая другая машина — ее просто ударили бы сзади и все.

— Помятый багажник, возможно сотрясение мозга, но не более. — продолжает Старший: — какой отсюда вывод? Да очень простой — предположить, что Оби на самом деле все подстроила — значит подозревать в ней сверхспособности. Что она будущее видит или там мысли читает…

— Погоди! Погоди… но она же в тот раз сама призналась, что это она все и подстроила! — горячится Бон Хва, выйдя на кухню.

— Вот поэтому я и сказал про механизм памяти. Она — так думает. Потому что уже успела сама себя обвинить в смерти матери. Она не показывает виду, но на самом деле это очень сильно ударило по ее психике. Переживая ее смерть в аварии — она каждый раз винила себя и закрепила это воспоминание у себя в голове. С ее точки зрения — она безжалостная и циничная тварь, которая убила своих родителей. А на самом деле она всего лишь испуганный подросток. Которая из хулиганских побуждений подменила таблетки… вроде как если бы слабительного в чай подсыпала. Настоящие убийцы… ты вон на дядю Вана посмотри. Всегда спокоен, всегда на позитиве, никогда не суетиться и не пыжится. Хоть раз такое было, чтобы он из себя чего-то там строил? Нет. Даже я его считал помощником у мадам Вонг, уж больно он умело роль тупого громилы разыгрывает. Вот кто опасен по-настоящему. А наша Оби… да она как Раскольников хрупкая психикой и телом.

— Но… если все так на самом деле — почему ты ей не скажешь? — спрашивает Бон Хва: — почему позволяешь ей так мучиться?

— И все-таки хорошо тебя мать воспитала. — вздыхает Старший: — всех-то ты жалеешь. Нет, тебе совершенно точно нужно эту свою девчонку из средней школы найти, разобраться с тем, что тебя гложет. Вот увидишь, жить станет легче. Что же до Оби… то я скажу. Когда придет время. И…

— Я дома! — пропела Чон Джа, вваливаясь в дверь на кухне. От нее пахнет весельем и алкоголем: — не слышу радости и ликования! Всем ликовать! Отдаю город на разграбление!

— О, а вот и наша работяжка пришла. — говорит Старший: — дай-ка я тебе помогу куртку снять. Ты в таком виде и на мотоцикле по городу ездила?

— Не. — мотает Чон Джа головой: — зануда Юна вынудила меня свою малышку на стоянке оставить у офиса. Я на такси. Как дурочка. А чего это ты дома, мистер Хайд? Я думала, что по девкам своим пошел. Кстати! Видела я одну из твоих «эффективных менеджеров среднего звена», ну ту, что с короткой стрижкой под каре, Сайя, кажется? Так она со своей подружкой у Янаги сейчас пьет. Если сейчас пойдешь, то еще сможешь ее перехватить. У нее и подруга разбитная, тебе такие нравятся. Ик!

— Ооо… ну все, если икота напала, то это уже третья степень. — вздыхает Старший, стаскивая с нее белую мотоциклетную куртку: — давай я тебя в ванную провожу.

— Спинку потрешь? Нам не страшен Серый Волк, Серый Волк… Ик! — Чон Джа обдает волной перегара, опираясь на его плечо: — а где этот мелкий? Ик! Не будет подсматривать? Мелкий извращенец… а ты — старый извращенец. О! А где джедайка? Ик!

— Волосы подержу пока блевать будешь.

— Да не буду я блевать! Мы с Юной сегодня как стеклышко… трезвые почти. А в тот раз просто кальмарами траванулись…

— Ну да. Конечно. Кальмары несвежие были…

Глава 12

Глава 12

— Доброе утро! — приветствовал он вошедшую на кухню Чон Джа. Девушка явно видела лучшие времена, на ее голове царил художественный беспорядок, глаза сами собой закрывались в щелочки, оставляя впечатление что она недобро щурится на окружающий мир и в целом с утра она производила впечатление человека, которого жизнь помотала. Белая футболка с рекламой «Двоечки» и… ничего больше. На человека неподготовленного это зрелище конечно оказало бы сильное впечатление, но Бон Хва жил рядом с этой Чон Джа уже довольно длительное время и потому ничему уже не удивлялся.

Тем более, учитывая тот факт, что вчера эта Чон Джа допоздна задержалась на работе, а после работы они с Юной конечно же пошли в небольшой бар рядом с торговым комплексом и накидались там «колокольчиков» — так они называли коктейль, когда на пивной бокал, наполненный наполовину (половину требовалось предварительно отпить) — на палочки для еды выставлялся маленький стеклянный шот с сочжу. Потом лихим ударом кулака (иногда даже головой!) об стол — палочки разъезжались в сторону и шот — падал в бокал, сочжу смешивалось с пивом… вот и готов «колокольчик». Убойный коктейль, если удавалось выпить больше трех за раз, то алкогольная интоксикация, читай — тяжкое похмелье на следующий день было обеспечено.

— Угу… — тянет Чон Джа в ответ на его приветствие и идет к холодильнику. Открывает дверцу и на некоторое время — зависает перед открытым холодильников. Бон Хва — режет овощи, готовя завтрак. Может быть, он и не владеет высоким кулинарным искусством, но уж рис с яйцом и овощами с утра всегда может себе приготовить. Себе и остальным. Все равно все вместе пока живем — так думает он, взбивая яйца в высокой кружке палочками.

Чон Джа — наконец находит в холодильнике тетрапак с апельсиновым соком и закрывает дверцу. Пьет сок прямо из упаковки, задрав голову и переступая босыми ногами по полу. Отпускает тетрапак с апельсиновым соком и ставит его на стол. Садится за стол и поднимает на него глаза.

— Что с этой джедайкой стало? — спрашивает она, прижимая холодный тетрапак ко лбу: — почему она спит с этой штукой на голове?

— Она открыла для себя виртуальный мир. Открыла и ей неожиданно понравилось. Так и вырубилась вчера — со шлемом на голове. — говорит Бон Хва, ставя сковороду-вок на огонь и вливая туда масла: — рис с яйцом будешь? У меня еще ветчина есть и овощи. Могу суп-кимчи остренький приготовить, от похмелья самое то.

— Рис с яйцом — не. Меня вырвет еще, чего доброго. — медленно качает головой девушка, продолжая прижимать тетрапак с соком ко лбу: — а вот суп-кимчи буду. Сделай поострее, пожалуйста. Кстати, я вчера себе квартирку подобрала, вместе с Юной ходили смотрели. Уже договор заключила. Так что завтра я съеду, освобожу тебе помещение, сможешь сюда свою Су Хи водить.

— Квартиру подобрала. Круто. — он берет чашку с вчерашним рисом и выкладывает его на сковороду. Раздается шипение раскаленного масла. Привычными движениями он подкидывает рис на сковороде, не давая ему пригореть. Задумывается. С одной стороны — давно уже надо было. Неприлично чтобы такая девушка как Чон Джа, в ее возрасте и с ее статусом, высокая, красивая и вся из себя модель на мотоцикле — со школьником под одной крышей жила. Скажут еще что педофилка. Конечно же Старшему на это дело плевать, он не поймет, потому что не понимает он как социальные связи в обществе работают, верно его госпожа Мэй назвала — волк он и есть волк. Одиночка. Старшему не понять, но вот такое положение репутации Чон Джа вредит. В то же самое время репутации Бон Хва, например — очень даже помогает. Как же — обычный школьник, а живет с такой красоткой. И он может хоть целую вечность слюной брызгать, доказывая, что между ним и Чон Джа ничего такого нет, а если и бывает что порой, так между ней и Старшим, а он тут вообще не причем — но никто ему не поверит.

Так что с этой стороны все правильно. У нее должна быть своя квартира, а вместе они до сих пор только потому, что денег было недостаточно. Но после процесса и подписанного соглашения все изменилось, так что она сможет сама себе квартиру снять… да и мотоцикл себе обновила.

А с другой стороны, ему было немного грустно при мысли о том, что он больше не будет лицезреть картину «Чон Джа с утра в одной футболке выползает на кухню после вчерашнего, ничуть не беспокоясь о том, что у нее там все просвечивает». Тонкая ткань футболки никак не может скрыть округлости и прочие прелести Чон Джа. Как-то он уже привык к такому. Каково будет жить одному? Наверное, не очень хорошо. Вставать одному, есть одному, ложится спать в одиночестве…

— Так что послезавтра приглашаю всех ко мне. Отметить мою новую квартирку. С хозяйкой я уже перетерла, она сказала, что если не слишком громко и до одиннадцати вечера, то можно. — говорит Чон Джа, наконец открывая тетрапак с соком от своего лба и разглядывая надпись на нем.

— Серьезно? — Бон Хва заливает жаренный рис смесью из яиц и молока: — ты и правда думаешь, что вы сможете до одиннадцати и не громко?

— Ммм… после вчерашнего я могу даже от спиртного отказаться. — Чон Джа снова прилипает к упаковке сока и делает несколько больших глотков: — и зачем мы вчера с Юной… ах, да! Она же встретила своего родственничка, одного из двоюродных братьев, ну сыновей ее дяди. Которые, по сути, у нее фирму отжали. Ты бы видел, какая у него морда лица была, когда он узнал, что мы соглашением с «Xi-Tien Group» дело закончили. Как будто он лимон съел. Юночка лиц не разбирает, но я ей все в подробностях объяснила! Ууу… твари. — она погрозила в пространство кулаком: — разве так можно с моей Юночкой обращаться? Я их в бетон закатаю… слушай, ты же теперь с этим громилой Ваном дружишь, а у меня деньги есть… спроси у него сколько стоит человека в бетон закатать, а? И… ну есть ли скажем там оптовые скидки? Если не одного, а четверых сразу?

— Сразу четверых? — Бон Хва примеряет на себя модель поведения Старшего и напускает «пущей важности», складывая руки на груди и наклоняя голову набок.

— Ты как себе это представляешь? — говорит он, слегка изменяя голос, подражая манере Старшего: — что «приведи троих, четвертого закатаем бесплатно»? Или там сезонные скидки, бонусы с предыдущей покупки, семейная подписка «закатаем тещу вместе с женой»?

— Знаешь, а похоже. — поднимает голову Чон Джа: — даже на секундочку показалось что это он. Но все равно у вас глаза разные. А этих ее родственничков нужно в асфальт закатать однозначно. По крайней мере фирму назад вернуть, а они пусть по миру идут с протянутой рукой и в канаве все подохнут. Ты же знаешь, что они с ней сделали? Ну, помимо того, что присвоили себе ее половину фирмы?

— Знаю. — вздыхает Бон Хва, убирая огонь под сковородой: — мне Старший все объяснил же. И как люди могут такими быть… она же их сестренка младшая, пусть и двоюродная.

— Вот-вот. — кивает Чон Джа: — так что у меня лично такой проект вчера в голове появился. Смотри, у нас деньги появились, в ближайшее время думать о том, где бы средства на пожрать-попить и на крышу над головой — не нужно. Значит и время свободное появилось. А у нее травма и фирма. Я смотрела — много денег стоит, в рейтинге на пятнадцатом месте… чего ты морду кривишь! На пятнадцатом месте по стране! Воот, нечего морду кривить. Есть такая штука — примерная стоимость капитализации… в общем надули нашу Юну вот прямо на большую сумму. А кто у нас тут — крестоносец Справедливости и Добра?

— Кто? — задается вопросом Бон Хва, ставя на огонь кастрюльку с водой. Открывает банку с кимчи и достает охлажденную куриную грудку из холодильника.

— Я конечно же! — отвечает ему Чон Джа и даже немного выпрямляется. Потом спохватывается и хватается за голову.

— Болит? — сочувственно спрашивает у нее Бон Хва и она — подавленно кивает. Поднимает ладонь, останавливая его.

— Не… не перебивай меня, а то я забуду, о чем говорила, у меня голова болит. Наверное, кальмары несвежие были… или чипсы рыбные. Или… — Чон Джа задумывается, потом мотает головой: — ну вот! Перебил меня! Так о чем это я говорила?

— Об операции «Карающая Длань». — говорит появившаяся на кухне Оби. Она неожиданно свежа и выглядит вполне выспавшейся, несмотря на свои ночные приключения в «Двоечке». Как и положено девушке, которая только что встала и едва успела умыться и почистить зубки — она тоже в одной футболке. По сравнению с Чон Джа она конечно же не производит впечатления, мелкая и не такая красотка, но это только для тех, кто не знает ее… достаточно близко. Бон Хва — знает и потому поспешно отводит глаза в сторону от ее голых ног, потому что картинки в голове тут же начинают мелькать. Совсем неприличные картинки… тем более он эти вот ноги, которые обвились вокруг шеи Су Хи — своими глазами видел. А такие вот картинки совсем не способствуют сосредоточенной готовке завтрака. Или сосредоточенному чему-либо в принципе. Тут только на одном начинаешь сосредотачиваться.

— Операции «Карающая Длань»? — повторяет за ней Бон Хва, выгоняя из головы эти голые ноги Оби, которые обвивались… все! Он не будет думать об этом!

— Или так — «Карающая Длань Немезиды». — серьезно говорит Оби: — всем доброе утро. Чон Джа, так ты переезжаешь?

— Угу. — кивает Чон Джа: — и тебя с собой заберу, инопланетянка. Не хватало еще чтобы ты неиспорченного малыша тут испортила. У него впереди семейная жизнь с Су Хи и вся эта подростковая любовь, а ты со своей поправкой на тараканов им все уравнение портишь.

— А мне мистер Хайд говорил, что я только помогаю. И что без меня у них ничего не получится. — тут же парирует Оби, подходя к столу, снимает с крючка висящий там кухонный фартук и надевает его через голову, завязывает завязки за спиной и мотает головой, встряхивая волосы. Потерев кончик носа ладошкой и взяв в руки нож, Оби начинает нарезать куриную грудку кубиками.

— Этот старый перец… — ворчит Чон Джа и бросает долгий, заинтересованный взгляд на девушку, которая продолжает нарезать куриное мясо: — что-то вы с ним необычно близки в последнее время, нет?

— Вовсе нет. — отвечает Оби, закончив нарезать курицу и спуская получившиеся кубики в кипящую воду: — все как всегда.

— Врешь же. — прищуривается Чон Джа: — вот прямо в глаза мне врешь. Да ради, бога, не нужен он мне. Не собираюсь я с тобой воевать, тем более что у него и тела своего нет… еще и с Су Хи этой разбираться. И с этой ненормальной Мэй… не, я девушка обычная, даже скучная. Мне мой мужчина нужен. Высокий. Красивый и богатый. И умный, а то вокруг одни дебилы.

— С такими требованиями можно и одной остаться. — говорит Оби, отодвигая Бон Хва в сторону: — но я тебе всегда помогу, сестренка Чон Джа. И я рада что ты на мистера Хайда не претендуешь… я тогда его себе заберу.

— Ну-ну. Заберет она. — хмыкает Чон Джа, поболтав в воздухе упаковкой сока, проверяя осталось ли там еще немного. Огорченно вздыхает и ставит упаковку на стол.

— Вот и сок у нас кончился. — говорит она грустно: — сходил бы кто за соком, а? Тут недалеко же… а у меня жажда после вчерашнего. Сушняк называется, детки. Как вырастете, так поймете. А пока — тете Чон Джа нужен сок. Апельсиновый. Или яблочный. Любой, главное чтобы кисленький и сладенький. И холодный чтобы.

— Нам же сегодня в школу. — говорит Оби, спуская в воду кимчи из пластикового горшочка: — а у Бон Хва встреча с дядей Ваном. Они сферы влияния будут распределять… я бы тоже пошла. Бон Хва, скажи Старшему, что я тоже пойти хочу!

— Зачем тебе? — хмурится Бон Хва: — да и как ты там себя представляешь? Здрасьте, я его одноклассница? Мой-то статус там на волоске держится, потому что никакой я не сын Сирасони и вообще…

— А я скажу, что твоя любовница. — не моргнув глазом говорит Оби: — разве для статуса не нужно чтобы рядом с тобой постоянно красивая девушка тусовалась? Ты же вроде как наследный принц подпольной империи, а дядя Ван — регент при тебе, да? Ну вот, а я буду играть роль мадам Помпадур. Знаешь, какие я трюки умею делать? — она игриво поводит бедром, опускает руку чуть ниже и приподнимает футболку, давая ему своими глазами убедиться, что Кан Оби сегодня с утра — противница нижнего белья в принципе.

— Ключевое слово — красивая. — фыркает Чон Джа со своего места: — ты не обижайся, джедайка, видели мы твои трюки и знаем на что способна. Вот только мелковата ты для любовницы авторитета, типичный мажор выбрал бы такую как я, а у тебя пока еще нос не дорос. Вернее… некоторые другие части тела. Начиная с ног. И на твоем месте я бы подальше от здоровяка Вана держалась. Он у меня вообще мурашки по коже вызывает.

— … ну, наверное… — говорит Бон Хва. Сперва он хотел сказать, что «да ладно, дядя Ван добряк и вообще хороший дядька», но потом вспоминает стремительное движение, которым Ван вырубил Ву Старшего. Он же даже тогда и не увидел ничего толком. Все нормальные люди перед дракой подают какие-то сигналы, видно же, что человек готовится ударить, как-то к этому готовишься. Но вот дядя Ван — он же никаких сигналов не подает! Даже не нахмурился. Вот только что добродушно улыбался… и так же продолжает улыбаться, а Ву Старший уже на земле лежит, слюни пускает. Старший сказал, что таким вот ударом, да с кастетом на правой руке — скорей всего Ван тогда Ву и убил. Одним ударом. Жуть, если вдуматься. Такой как Ван — ходит среди людей, и ты нипочем его не отличишь от других людей и даже нанося смертельный удар — он будет улыбаться. Как будто ничего и не случилось. Будто он и не ударил человека в висок тяжелым медным кастетом, а просто поздоровался. Или муху смахнул. Раз и все. Так что его первое впечатление от этого Вана, громилы за плечом у мадам Ву — он уже один раз пересмотрел. Решил что на самом деле тот — добродушный добряк, который тяготится своими обязанностями изображать «страшного громилу без мозгов». Умный, но добродушный. Но… оказывается у дяди Вана есть еще один слой. Правда не все об этом знают и Бон Хва искренне подозревал что большинство из тех, кто знает — уже отправились рыб кормить в бетонных башмаках.

Старший только хмыкнул и сказал, что «этот Ван» уж наверняка Фестралов видит, потому как смерть познал и не раз. Уж больно спокойно и буднично он этого Ву упокоил, раз и нету. Помоги в багажник положить, малыш, подержи ноги, сейчас мы с ним прокатимся за город… где тебя высадить?

— Ну так что? — Оби поднимает вверх длинные деревянные палочки для готовки, которые она держит в правой руке: — операция «Карающая Длань Немезиды»? Давайте вернем госпоже Юн ее фирму! Заодно и денег заработаем… и чувство глубокого морального удовлетворения получим. Лично я так получу, а у сестренки Чон Джа я же вижу — аж чешется все внутри.

— Да что мы можем-то? — удивляется Бон Хва: — я конечно за, но как? Всем рассказать, что они с Юной тогда сделали? Да у нас и доказательств нет, а потом — как она выглядеть будет? Это ж… с ней потом и работать никто не будет.

— Как — это дело десятое. — отмахивается Оби: — главное тут — решить, что примемся за дело. Чон Джа? Ты как?

— Я в деле. — кивает Чон Джа: — кажется тут нужно добавить «ах ты сукина дочка»?

— Вот и отлично! — радуется Оби: — да, именно! Бон Хва, ты меня уговорил! Ах, ты сукин сын, я в деле!

— А меня кто-то спросил? — удивляется он.

— А… вчера мистер Хайд уже согласился. — отвечает ему Оби: — не обижайся, Бон Хва, но от тебя толку в таком деле чуть. Ты нам и не нужен. Можешь остаться за бортом, никто и слова не скажет. Нам Старшего довольно.

— Ну уж нет. — складывает руки на груди он: — я тоже в деле. Как это — без меня? Я тоже хочу Юне помочь.

— Нам больше и не нужно. — говорит Оби: — есть у меня мысль…

Глава 13

Глава 13

— К чему все это? Зачем мне нужно одеваться и все это вообще? — ворчит Бон Хва себе под нос, застегивая пиджак и глядя на свое отражение в зеркале. Отражение выглядит солидно, правда он сам, хоть убей — не видит разницы между обычным школьным пиджаком и вот этим костюмом за какую-то невероятную сумму. Впрочем, никто его не спрашивает, старый Ван просто привез его сюда и передал каким-то девушкам. Золотые буквы на черном мраморе фасада и все убранство внутри магазина говорило о том, что это не просто отдел с одеждой в супермаркете, не обычный бутик, а один из тех магазинов, которые он только в дорамах видел. Такие, которые могут себе позволить даже переворачивать табличку, закрываясь для всех остальных. Высший класс, небесный уровень и все такое… вот только все равно на его взгляд это просто костюм.

— Ничего ты не понимаешь в моде. — хмыкает Старший у него в голове и мягко берет управление на себя, поворачиваясь перед зеркалом: — высокая мода и все такое… понимаешь…

— Ну да, ну да. Как будто ты понимаешь. — отвечает Бон Хва: — вот скажи, чем этот костюм отличаешься от школьного?

— Ценой. Ах, да еще на школьном прямо на груди герб школы. Ладно, я тоже в моде не разбираюсь. — соглашается с ним Старший: — но кто-то же разбирается. Вот для них это и предназначено — чтобы те, кто понимал — сразу понял, что это очень дорогой пиджак.

— Молодой господин уже переоделся? — раздается голос по ту сторону занавески: — разрешите взглянуть?

— Вот видишь — «молодой господин». — говорит Старший: — тут у тебя персональное обслуживание. В конце концов сегодня у нас «семейный ужин». А это важное событие, как не крути. Ты должен произвести впечатление настоящего наследника Сирасони.

— Он мне не отец!

— Вот так и говори. Но костюм тебе все равно надеть придется.

— Разве дядюшка Ван не самый главный там? Можно было бы и без меня обойтись… — грустит Бон Хва. У него много дел, а вечером Тиен и Оби в «Двоечку» собрались, будут учить Оби заклинания кастовать и в бою держать дистанцию, рассчитывать время между кулдаунами умений и способностей, выберут ветку прокачки… столько всего интересного! Он хотел бы быть рядом с Оби, когда она — открывает для себя новый мир виртуальной реальности, ведь это как… ну как сидеть рядом с другом, который никогда не видел твоего любимого фильма и ты только узнал об этом и заставил его смотреть, а сам — сидишь рядом и наслаждаешься выражением его лица! Это как будто смотреть свой любимый фильм снова в первый раз! Да, он, Намгун Бон Хва — задрот и гик, но он никогда этого и не скрывал. Сидеть на каком-то скучном ужине, да еще одетым в дорогой костюм, выдавая себя за того, кем он не является… или же играть в «Двоечку» вместе с Тиен и Оби? Тут даже вопроса не стояло! Тем более что Оби выбрала себе класс Светлой Жрицы, а это открывало совсем другие возможности в групповой схватке на арене! Заклинания Школы Восстановления и Ментальная Магия, плюс Касание Света… а если он спрячется в Тени и сможет…

— … следи за руками, малыш. Ван никогда не становится фронтменом, никогда знамя не держит и лидером не является. Он же всегда за кулисами, не на виду, но достаточно близко, чтобы влиять на ситуацию. За спиной у мадам Вонг… вот и тут — все же обставлено им так, будто это младший Ву выиграл.

— Как это выиграл⁈ Мы же его прижали в тот раз!

— Ты невнимательный и расхлябанный, малыш! Совсем расслабился, привык что я за тебя проблемы решаю, вот и не следишь за событиями! — обвиняет его Старший и Бон Хва становится стыдно. Чуть-чуть. Потому что он действительно даже не следит толком за всеми событиями ИРЛ, у него «Двоечка» есть… а теперь, когда Оби разделяет его увлечение… интересно, он сможет убедить Су Хи присоединиться к ним? Им бы еще один дд пригодился, например лучницей? Но четыре на четыре никто не играет, значит еще кто-то нужен. Впрочем, если Су Хи присоединится к ним, то уж тогда и Мэй вместе с ней… а Мэй вполне может классом суккуба играть, там как раз все через боль и послушание, ей понравится…

— Опять в облаках витаешь? — вздыхает Старщий: — вот ей-богу, переселюсь в голову Оби, у нее конечно тараканы покрупнее твоих будут, но да ничего. Порядок наведу, рухлядь выкину, где насрано — уберу, обои новые поклею, потолок покрашу… у нее там точно ремонт нужно делать. Капитальный. Сносить все к чертовой матери, а то совсем ей голову засрали.

— Ты, что и правда можешь из головы в голову переходить? — пугается Бон Хва.

— Нет. Но теоретически. — отвечает Старший и Бон Хва немного успокаивается. Конечно, иногда неудобно что Старший всегда с тобой, но он уже как-то привык… и без его саркастических замечаний и темной тени за спиной — как он будет жить?

— … так что не отвлекайся, а слушай. — наставляет его Старший. Занавеска откидывается и в примерочную заглядывает красивая девушка в белой блузке и темно-синей юбке. На груди бейджик который оповещает всех вокруг что она — менеджер по работе с клиентами и ее зовут Ён Соль.

— Извините, я услышала, что вы уже одеты. — говорит она и окидывает его взглядом с головы до ног: — вам идет. Но темно-синий, цвета NAVY — идет больше. Давайте примерим еще «кофе с молоком» и глубокий индиго. И конечно же сорочки… если выберем вот эту, то будут нужны запонки. Серебро, золото, нефрит?

— О господи. — вздыхает Старший и Бон Хва, отодвинувшийся от управления — мысленно ликует. Даже Старшего уже достало переодеваться и примерять новые брюки, пиджаки, сорочки и жилеты с туфлями.

— Господин Ван сказал, что вы должны выглядеть наилучшим образом. — возражает девушка по имени Ён Соль: — а салон высокой моды «Джингуджи» не может позволить себе проигнорировать такую просьбу. Наилучшим, значит наилучшим. Однако путь к совершенству требует терпения. Я принесла вам еще парочку костюмов а еще туфли и часы.

— Часы⁈

— В наше время часы являются не сколько хронометром, сколько модным аксессуаром. К сожалению у мужчин не так много способов выразить себя через дополнительные аксессуары, часы, запонки, галстук, перстень… я бы предложила браслет вместо часов, однако ваш образ должен быть классическим и однозначно мужским. — говорит девушка: — так что примерьте и это. Вам помочь? Я могу… — ее руки потянулись к пуговицам на пиджаке, а Бон Хва — подавился смехом, сидя у Старшего в голове.

— Боюсь, что если такая очаровательная девушка будет мне помогать переодеваться, то мне это может понравиться. И я никогда отсюда не выйду. — отвечает Старший, однако не делает попыток отдернуться или как-либо помешать девушке. Она тем временем уже расстегивает пиджак на нем.

— К моему глубокому личному сожалению, в салоне высокой моды «Джингуджи» не приветствуется… излишнее сближение между персоналом и клиентами. — девушка тем временем расстёгивает пиджак и быстро стягивает его с плеч: — так что я всего лишь помогу вам переодеться. Иначе вы и правда задержитесь. Согласитесь так будет быстрее. Не стесняйтесь, отнеситесь ко мне как к предмету мебели. Я просто персонал.

— Боюсь, что у меня при всем моем желании не получится. Уж больно красивая мебель выходит. — поднимает бровь Старший, а девушка уже расстегнула ему брюки и стягивает их вниз. Действительно быстрая, думает Бон Хва, глядя как Старший — поднимает сперва одну ногу, потом вторую и остается в трусах, майке и носках прямо перед совершенно одетой девушкой. А еще он думает, что вот он бы, наверное, уже засмущался и даже… ну закричал бы. И покраснел, наверное. А Старшему хоть бы хны, стоит спокойно себе…

— Извините, но у нас не так много времени. — поясняет девушка, помогая натянуть другие брюки: — господин Ван сказал что «наилучшим образом» вы должны выглядеть до шести вечера, а уже второй час.

— Так полно времени же. — удивляется Старший: — четыре часа еще…

— А вас еще подстричь нужно и кожу лица подготовить. Зубы отбелить и… в общем времени у нас в обрез. — возражает ему девушка: — вот, надевайте…

— О господи…

* * *

Интерлюдия госпожа Югай, женщина в красном

— Полагаю ты уже поняла свои ошибки? — звучит голос в телефоне, и она недовольно морщится. Обычно между членами команды Господина У царило негласное правило, эдакий закон джунглей из Киплинга — после того, как ошибка допущена и виновный понес наказание — никто не вспоминает о промахах, не напоминает о том, что было. По крайней мере — не упрекает. Упомянуть в нейтральном контексте, как если бы речь шла о ком-то постороннем и для дела конечно можно, но вот так, открыто тыкать в нос — было не принято.

— Да. Я сделала выводы, — говорит она, перекладывая трубку к другому уху. Левое полушарие мозга отвечает за расшифровку услышанной звуковой информации, правое различает тоны и нюансы звуковых оттенков. Левое полушарие — анализ полученной информации, рациональность и выводы, а правое — эмоции. В то же время левое полушарие получает информацию от правой стороны тела и наоборот… а ей сейчас нужно было быть рациональной. Так что она прижала телефонную трубку к левому уху и приготовилась слушать. То, что господин У высказал ей претензии по прошлому делу означало что дело — еще не закрыто. Да, они погасили пожар, залили его деньгами, понесли потери, достигли соглашения, уничтожили всю документацию, которая могла бы привести к катастрофе, но…

— Что же… может быть тогда ты просветишь меня? — голос в трубке мягок и спокоен, но она — сглатывает и напрягается. Ошибки… какие ошибки она сделала?

— Сперва — недооценила противника, не собрала достаточной информации. — говорит она, сухо роняя слова, стараясь чтобы ее голос звучал спокойно и безэмоционально, словно у робота.

— Решила, что эта Юна действует в одиночку, углядев возможность. — она колеблется, сглатывая пересохшим горлом. Продолжать?

— Хорошо. — голос в трубке немного меняет тональность, она почти вживую видит как господин У — кивает в такт ее словам: — верно. Что дальше?

— Приняла самое простое решение. — продолжает она: — понадеялась на своего человека. В результате…

— В результате твоего человека больше нет. Это — твоя ответственность, Ю. — голос в трубке безжалостно добивает ее. Она наклоняет голову, зная, что ее собеседник все равно не увидит этого жеста. Оправдываться? Бессмысленно и бесполезно. Только признать вину и склонить голову, вот и все что остается. Но… почему? Почему они возвращаются к этому кейсу? Это было четыре дня назад, с этого момента уже успел случиться кризис в Панаме, она успела реабилитироваться, ведь без ее связей в администрации порта никому не удалось бы вывезти сухогруз «Мария Терезия» раньше, чем науськанные конкурентами таможенники не задержали бы груз на «дополнительную проверку». Она — справилась там, где сам Господин У не справился бы. Так почему он сейчас возвращается к этому дурацкому провалу? Она не знает что делать… она…

В этот момент крепкая мужская рука ложится ей на коленку и сжимает ее. Не похотливо, желая скользнуть выше, а — поддерживая. Я — с тобой. Она поворачивает голову и встречается взглядом с Кван Чхи, солистом из «Вестерн Бойз». Хотя… наверное уже бывшим солистом. Он подбадривающе кивает ей, мол не тушуйся, все будет хорошо. Корчит смешную рожу и жестами показывает, что он ее собеседнику голову оторвет. Она качает головой и улыбается, убирая его руку с коленки.

— Извините, господин У. — говорит она в трубку: — к чему эти вопросы? Дело закрыто.

— Если я задаю вопросы — значит еще не закрыто. — звучит голос господина У: — ну и потом… если мы хотим учиться — нам нужно признавать свои ошибки. Иначе не будет роста. Вот сейчас например — ты правильно сказала, что недооценила противника, не провела сбор информации надлежащим образом. Но это лишь верхушка айсберга… кто бы мог знать что эта сирота Кан на самом деле — одноклассница и любовница сына криминального авторитета и главы преступного синдиката Третьего Поколения, самого Сирасони? Отслеживать все социальные связи… тем более что факт их связи утаивался от широкой общественности… нет, тут ты не виновата. Если из-за каждого пустячного инцидента начинать собирать всю информацию за десять лет назад, отслеживать все связи и взаимозависимости… то мы никогда не начнем действовать. Так что я не собираюсь тебе выговаривать, одно дело и правда закрыто. Но вот другое…

— Другое? — она сбрасывает нетерпеливую мужскую ладонь со своего бедра и хмурится, показывая этому Кван Чхи что — не сейчас. Нашел время приставать, кобелина…

— Смотри — я не думаю, что кто-то из команды сделал бы лучше, чем ты. В условиях дефицита времени и наличии силового ресурса любой бы топором рубанул. Меня расстраивает то, что ты сделала неверные выводы в дальнейшем. Эта команда… ты же уже поняла что они не имеют отношения к «Кей Джи Групп»?

— Да. — говорит она, чувствуя, как у нее пересыхает в глотке. Юна Юн, адвокат, Кан Оби, сирота, Чон Джа, авантюристка, Намгун Бон Хва, наследник криминальной империи, мадам Вонг, владелица ночного клуба и некто Ван, недалекий громила и телохранитель… все они не имели никакого отношения к корпорациям. Она — ошиблась во второй раз, вот почему господин У звонит ей так поздно. Чтобы указать ей на то, что она не просто ошиблась — а продолжила ошибаться.

— Но в любом случае давить их не вышло бы. — оправдывается она: — за этим Бон Хва действительно криминал стоит, моего человека убрали как пешку, а это… — она замолкает, давая собеседнику продолжить фразу. В стране укоренилось всеобщее мнение что корпорации — всесильны и всемогущи и что кроме власти денег и связей — нет ничего. Однако это не так. Она и вся команда господина У были бы рады, если бы все было именно так, но… порой встречались неподкупные судьи, честные полицейские, дорожащие своей репутацией эксперты, а еще — обычные люди, которые не боялись. Да, это происходило редко, но все же — происходило. Именно поэтому команда господина У могла бездельничать пока ничего не происходило, проедая немаленькие деньги… потому что порой приходилось решать проблемы, которые деньгами не зальешь, сколько бы не предложить. И в случае с людьми из «Теневого Мира» — это было именно так. У них — свои понятия о чести, свои правила и порядки. И лезть туда нахрапом, выбивая двери ногами — не самая лучшая затея. Любой смертен, даже самый богатый человек на свете, а у людей по ту сторону закона — хорошая память. Все знают, что телохранители и охранные мероприятия не могут до конца исключить вероятность убийства, их задача — сделать цену покушения непомерной. Чтобы убийца знал, что ему не удастся уйти, однако в случае с организованной преступностью убийца даже не пытался убежать, тут же сдавался полиции и спокойно принимал свое наказание… как называли таких в «Теневом Мире» — человек-торпеда.

— Так ты думаешь, что другое дело — это месть? — удивляется ее собеседник в трубке: — что я вот ночей не сплю при мысли как нас поимели и затаил зло? Брось, нам это обошлось в сущие гроши, да еще и инженера талантливого вернули, которого пристроили в комиссию по безопасности… причем выдали это за уступку. Такой как он человек — нипочем не пропустит небезопасный автомобиль… что в конечном счете принесет нашей корпорации прибыль.

— Погодите… — она замирает на месте, забыв даже стряхнуть наглую ладонь этого Кван Чхи, которая неотвратимо скользила по ее бедру: — погодите… так вы собираетесь предложить им сотрудничество?

— Еще одна выгода от соглашения. — звучит довольный голос в трубке: — теперь, когда мы — выполнили свои обязательства перед ними до конца и без всяких трюков — они знают что мы — выполняем договоренности. Что мы — надежные партнеры. А оставлять столь талантливую команду пастись в дикой природе самим по себе… напомни-ка мне, ведь теперь у тебя не осталось силовых ресурсов в «Теневом Мире»?

— Верно, но… — она старается не обращать внимания на мужские пальцы, которые становятся все настойчивей и настойчивей. Чертов Кван Чхи!

— Самый лучший союзник — это бывший противник. В конфликте человек раскрывается полностью. Ты можешь не знать своего друга полностью, но уж врага знаешь совершенно точно. На что он способен и где есть граница, которую он не пересечет никогда. Мне нравится эта команда. Назначь встречу.

— Х-хорошо… — она едва справляется с собой, тяжело дыша в трубку, пытаясь сдержать стон, который вот-вот сорвется с ее губ…

— Ю! Ты опять⁈ — возмущается голос в трубке: — вы там опять этим занимаетесь⁈ Имей совесть! Могла бы хотя бы… в общем как закончите — перезвонишь… — в трубке раздаются короткие гудки. Она бросает телефон и замахивается на этого наглеца Кван Чхи.

— Скотина! — говорит она: — из-за тебя даже мой начальник теперь…

— Стой! — он делает вид, что закрывается от ее удара: — только не по лицу! У меня собеседование завтра! Как меня на работу примут…

— Еще и безработный! И что я в тебе нашла… — ворчит она, опуская руку: — отстань со своими лапами грязными!

— На твоем месте я бы не сопротивлялся, — серьезно говорит парень, опуская руки: — а то на твоей карьере плохо скажется…

— Чего⁉

— Ну ты же сама слышала — перезвони ему когда мы тут закончим… а чем ты дольше сопротивляешься — тем дольше мы не закончим. — резонно замечает он: — так что не сопротивляйся. Снимай уже эти свои трусики, все равно срам один, три веревочки и лоскуточек.

— Отстань! Я… — она некоторое время сопротивляется его наглым рукам и улыбке, но в конце концов — вздыхает и подчиняется неизбежному. В самом деле, господин У там ждет пока она перезвонит…

— Возможно ему придется подождать еще немного… часок-другой…

— Чего⁈

Глава 14

Глава 14

К удивлению Бон Хва дядя Ван не стал даже возражать насчет Оби, которая решила присоединиться к «семейному ужину». Сказал, что «так даже лучше будет». Почему? Да потому что эта Оби рядом будет сидеть, то к самому Бон Хва не так уж сильно приглядываться будут, да и подсаживаться с глупыми вопросами не станут. Как ни крути, а статус у него все еще неопределенный, вроде сын самого Сирасони, но в Теневом Мире активы по наследству не передаются. Да, тень славы отца лавровым венком на челе… но не более. А бить будут не по венку былой славы, а по лицу. У Ву Младшего в подчинении осталось человек тридцать резких ребят, которые связали свою жизнь с Теневым Миром, а они просто так голову склонять не будут. Это хорошо, что формально Ву Младший остается во главе семьи, а иначе пришлось бы через колено всех ломать, крови бы пролилось немерено, да и неприятностей потом с полицией не оберешься. Это одно тело можно спрятать, вроде был человек и пропал. Но вот полноценную войну с десятками раненных и покалеченных уже не спрячешь. А как только до такого дойдет, так на улицах сразу же полицейский спецназ появится, а эти миндальничать не будут, сперва стреляют, а потом вопросы задают. И вопросы задают так, что приходится отвечать.

В общем, если рядом с ним будет девушка — то и хорошо. Вроде как неудобно к человеку лезть, если он свою девчонку взял с собой. По крайней мере каких-то острых моментов можно будет избежать. Конечно, сказал Ван, было бы лучше если бы Чон Джа пошла, она и пофигуристее и выглядит как модель, а эта Оби на вид не впечатляет с первого взгляда… но то ведь только с первого взгляда. И потом, она же не чужая синдикату братьев Ву, работала в кофейне, изнанку знает, не просто школьница. Была на той стороне, видела Теневой Мир своими глазами, понятие имеет. А вот Чон Джа от дяди Вана и Теневого Мира старается держаться как можно дальше, так и сказала, мол не собирается всего этого касаться даже трехметровой палкой. Отстаньте.

Так что на «семейном ужине» синдиката Братьев Ву Бон Хва сидел вместе с Оби, которая не скрывала своего удовлетворения. В отличие от самого Бон Хва, которого пришлось одевать через пень-колоду в специализированном салоне, Оби — самостоятельно оделась в соответствии с требованиями «семейного ужина» и сейчас сидела по левую руку от него в строгом офисном костюме и в очках, всем своим видом показывая, что она не только «постельная грелка». Если бы она была наряжена в вечернее платье с вырезами, то ее статус сразу был бы ясен — просто девка и все. Более того, возникли бы вопросики, а что такая вот тут делает, на серьезной встрече с серьезными людьми. Потому что на «семейном ужине» девки не присутствовали. По крайней мере на первой его части. Вот потом, когда серьезные люди уже свои дела порешают, все вопросики закроют, кого нужно накажут, кого нужно — отметят, когда будут приняты решения, когда ударят по рукам, расставят точки над и — вот тогда придет время для девок, которых впустят через служебные двери, все-таки встреча происходит в одном из заведений Братьев Ву, в ресторане при гостинице.

Потому эта Оби сидела рядом с ним одетая в строгий офисный костюм темного цвета. И потому очки на ее лице были слегка затемнены. Сегодня она не была сексуальным объектом или девушкой. Сегодня она — помощник сына большого босса, разбирающаяся в индустрии, знающая ее изнутри. Как ни странно, но Бон Хва чувствовал себя рядом с ней уверенней, хотя он и предпочел отдать управление Старшему и не позориться своими «невербальными реакциями», которые могли бы выдать его неуверенность или страх. Но даже так, сидя «на заднем сиденье» и всего лишь наблюдая за происходящим — он все равно чувствовал себя немного лучше от того, что рядом с ним сидела эта Оби. Он вспомнил как спросил у нее, не страшно ли ей, а она в ответ только плечами пожала и сказала, что в такой вот среде, как ни странно — ей комфортнее чем в школе. Среди преступников и бандитов мало кто тебя осуждает… как правило, потому что сами такие же или еще хуже. Эти люди могут тебя ненавидеть, хотеть убить, подставить, отправить прогуляться по дну водохранилища в бетонных башмаках, но не будут осуждать. А в такой среде она себя как рыба в воде чувствует, так что он может расслабиться и довериться ей… в конце концов она не зря в кофейне почти два месяца работала.

С правой стороны от Бон Хва конечно же сидел дядюшка Ван, сидел с прямой спиной и спокойным, даже безразличным выражением на лице. Вот поставили его сюда, он и сидит. Но Бон Хва

знает, что неподвижность и неповоротливость этого Вана — обманчивы. Когда он захочет, то может двигаться очень быстро. Но пока он сидит рядом с ним совершенно неподвижный с застывшей маской безразличия и спокойствия на лице.

Бон Хва обводит зал взглядом. Вернее — это делает Старший, Бон Хва всего лишь смотрит его глазами. И правильно, а то он бы дар речи потерял, наверное. Атмосфера враждебности и неприязни так и витает в воздухе, тяжелые взгляды людей самой страшной наружности, с большинством из них средний горожанин не захочет встретиться в темном переулке. А встретившись — первым делом полезет в карман за бумажником. Каждый из этих людей мог заставить обычного школьника обосраться одним взглядом, настоящие кангпхэ! Не киношные, не с рекламы сочжу или сигарет, не рисованные персонажи из манхвы, а самые настоящие бандиты! От волнения он даже не замечает, что именно стоит на столах, какие там блюда, какое убранство в зале ресторана, все что он видит — многочисленные тяжелые взгляды и у него начинает сосать под ложечкой от тревожного предчувствия большой беды.

— Успокойся, малыш. — звучит в голове знакомый голос: — успокойся и не нервничай. Это твое тело, помнишь? Не добавляй сюда излишнего стресса, просто расслабься и наблюдай. Как будто кино смотришь.

— Хорошенькое кино. — ворчит Бон Хва, стараясь расслабится по совету Старшего: — а если в результате этого сеанса меня в бетон закатают?

— Значит, на плохое кино ты билеты приобрел. — хмыкает Стающий: — мог бы девушку на романтическую комедию сводить. Что за вкусы такие — тянет тебя к ганстерским разборкам. Но если серьезно — заткнись и не отсвечивай, малыш, отвлекаешь.

— Все, все. Уже. — Бон Хва затыкается. Старший прав, он и так тут всю работу делает, нечего его отвлекать, нужно расслабиться и все. Поздним вечером после «семейного ужина» с бандой братьев Ву он вместе с Оби наденет гарнитуру и вывалится в мир «Двоечки», где все куда как лучше, чем в этой реальной жизни. Все там просто и понятно, не то что тут…

— Братья! — тем временем во главе стола встает Ву Младший, он откашливается и все — затихают, уставившись на него.

— Как вы все знаете, наш старший брат и товарищ Ву — пропал. — говорит он в наступившей тишине: — и я решил расследовать его пропажу. Как выяснилось, он перешел дорогу самому Сирасони, старому Рыси из Третьего Поколения. И Старый Рысь решил проблему так как он умеет. Нашего старшего брата больше нет с нами. Вы все это знаете. Знаете и то, что воевать с Третьим Поколением сейчас означало бы не просто войну, а взаимное уничтожение на радость нашим конкурентам. Но и оставить это подлое убийство нашего брата мы бы не смогли! — он смолкает, пережидая крики возмущения. Бон Хва снова ловит на себе тяжелые взгляды, но старается абстрагироваться от них, это просто кино, думает он. Просто он вместе с Оби пришел на кино про гангстерские разборки… действительно в следующий раз нужно будет купить билеты на романтическую комедию, где никого не убивают и не калечат.

— … тишина! — поднимает руку Младший, заставляя своих людей замолчать: — я и не собирался оставлять это без ответа. Однако… наверное вы задаетесь двумя вопросами. Первый — куда подевался наш брат Ким Ву Сан и двое его ближайших побратимов? И второй — что тут делают эти… — он кивает в сторону отдельного столика, где сидят Ван, Оби и Бон Хва. Несмотря на все свои попытки абстрагироваться Бон Хва чувствует, как холодок бежит у него по спине.

— И я отвечу на эти вопросы. — снова поднимает ладонь вверх Младший: — Ву Старший был моим родным братом. Ким Ву Сан — был моим названным братом. Бог мне свидетель, никого я так не любил как этих двоих и мне было все равно, братья мы по крови или нет. Но Ким Ву Сан был излишне горяч и рванул мстить за Старшего Брата Ву сразу же как только узнал, не согласовав свои действия и не подумав. Он был смел, отважен и бесстрашен, но… одного только этого было недостаточно.

— Погоди-ка, Младший! — встает с места один из мужчин в темном костюме и со шрамом через правый глаз: — ты хочешь сказать, что Рысь убил и Кима? И его людей? Они же были самые лучшие в бою!

— Да. — кивает Младший: — таковы методы Худшего Поколения.

— И что же нам делать⁈

— Война!

— Убить Сирасони и всех его людей!

— Тихо! — выкрикивает тот, кто встал, со шрамом на лице: — а ну заткнулись! Сирасони уже убил наших лучших людей! Да так, что мы даже не поняли! Мы со своими заведениями как на ладони, да и сейчас в ресторане все вместе! Кто знает где обитает Старый Рысь? Где его люди? Когда он появится на публике? Вы что, не понимаете, пока мы его искать будем, он нас уполовинит!

— А что ты предлагаешь⁈ Под него лечь⁈ Банда Братьев Ву не сдается! — раздаются крики в ответ.

— Я не предлагаю сдаться, я просто показываю вам, дурни с кем вы дело имеете! — рычит мужчина со шрамом: — заткнитесь уже. Здесь присутствует Старый Ван, вот пусть и ответит, что он тут делает! И этот… мелкий. Он же — сынок Сирасони, не так ли⁈

— А это второй вопрос. — повышает голос Младший: — Ли Су, сядь уже на место. Сейчас я дам слово Старому Вану, пусть объяснится сам. Ван?

— Секунду. — и дядя Ван сидящий за столиком рядом — начинает неторопливо вставать. Медленней чем обычно. Наклоняет корпус вперед и, кряхтя — расставляет ноги, выпрямляя их, опирается на столик. Любой, кто видел бы это действо, подумал бы — совсем развалина стал старик Ван, на ноги еле встал, отсидел себе поди…

— Я не вправе говорить за юного господина. — наконец произносит он, встав на ноги: — однако могу заверить что семья Братьев Ву и мы с ним — союзники. Ни мне ни ему не нужна война, не нужна кровь на улицах. Потому мы решили официально сменить сторону и перейти под начало к семье Братьев Ву. Я по своим соображениям… а молодой господин по своим. Молодой господин? — он поворачивается всем корпусом. Старший в теле Бон Хва — встает. Оглядывает собравшихся.

— Никакой я не сын Сирасони. — говорит он: — я этого мудака за отца не признаю. Ни сейчас, ни в будущем. Вообще не понимаю, о чем речь, но если уж выбирать, то я хочу от него подальше держаться. — говорит он и тут же — садится на место. Невежливо, если по местным меркам, вон старый Ван до сих пор стоит, стоит и Младший, а он — уселся, словно бы и не самый молодой тут. Бон Хва думает, что порой не понимает ни Старшего, ни Вана… как это они решили — если он встанет и будет всем доказывать, что именно он и есть сын Сирасони — ему не поверят. Даже если он анализы ДНК вытащит и размахивать ими будет, скажут, что подделка и все тут. Но вот если он отрицать все это будет… тут поневоле у людей сомнения появятся. А уж если при этом вести себя по-хамски, не соблюдая никакой субординации, то тут же начнут говорить, что «яблоко от яблоньки недалеко падает, смотри какое хамло, совсем как отец». А те, кто совсем сомневается — проверят ДНК, которое в базе данных уже изменено… и убедятся в 99% вероятности прямого родства. Так что его поведение только на первый взгляд выглядит как нелепое и неподходящее для этого случая, на самом деле все продумано.

— Я не понимаю, зачем нам эти люди? — морщится мужчина со шрамом: — пока жив Сирасони…

— В настоящее время Сирасони уже мертв. Почти мертв. — говорит Ван и в помещении наступает настоящая тишина. Слышно, как на противоположной стороне залы кто-то уронил столовые приборы, тихий звяк в тишине звучит как грохот. Наконец кто-то вскакивает на ноги и начинается…

— Как мертв⁈

— Когда⁈

— Что случилось⁈

Ван объясняет, что Сирасони в коме и вряд ли из нее выйдет, что все его люди — принесли присягу новому молодому боссу (здесь он кивает на сидящего Бон Хва и его статус тут же поднимается — не попрошайка, который пришел защиты от отца просить, а молодой принц со своей армией и активами!) и что только слияние группировок принесет мир. Что можно воевать и воевать, заливая улицы кровью и привлекая ненужное внимание правоохранителей, подрывая друг друга на радость конкурентам, а можно — объединиться. При этом они, то есть армия Сирасони под командой его сына и сам старый Ван — признают верховенство власти за Братьями Ву, конкретно — за Младшим. И что вместо войны на завтра — у всех тут сидящих — прекрасное и изобильное будущее.

Слово берет Младший, выносит на голосование вопрос слияния двух банд, все присутствующие тут же голосуют «за», ни одного против или воздержавшегося, тут все — выпивают и кричат что-то радостное, восхваляя хитроумного Младшего, который одолел Сирасони, да еще и присоединил его людей и активы к семье Братьев Ву. Бон Хва думает о том, что никакой «армии Сирасони» нет и в помине, а эти люди радуются тому, что Младший только что утвердил Вана вторым после него в семье. Что, с учетом разницы их характеров по сути означает что только что все активы семьи Ву перешли под прямое управление старого Вана, который будет умело управлять всем из тени за спиной Младшего.

Тем временем Младший и Ван уже выпили на брудершафт, скрепляя соглашение. Младший — присел рядом с Бон Хва и Ваном, показывая всем, что больше нет вражды. Бон Хва тоже пришлось выпить с Младшим, продолжая ритуал примирения. Столы сдвинули, принимая их в семью и начался пир. Младший и Ван о чем-то судачили вполголоса, обсуждая бизнес и как вести дела дальше, а Оби тем временем положила руку Старшему на бедро, якобы случайно.

— … ну с наркотой придется завязать, — говорил тем временем Ван: — какой у вас канал поставки? Как через границу ввозите? Контейнеры?

— Да нет. Интересная схема придумана, такая вот благотворительность. — объясняет Младший: — мы инвалидов на работу берем. Знаешь же что у них сейчас коляски электрические? Там пара аккумуляторов стоит в днище вмонтированы… так вот один из них — как контейнер служит для перевозки. А мы — организуем благотворительные выезды-экскурсии в соседние страны, только и всего. Инвалидам платим опять-таки, кругом всем выгодно.

— Там же объемы маленькие. — говорит Ван: — и возни много.

— Так концентрированная смесь. Кроме того, стоимость товара многократно превышает все затраты. В одном аккумуляторе товара на несколько миллионов. И не наших вон, а долларов. Нам даже много инвалидов не нужно, у нас их пять всего. Вернее — четверо, один в бега подался, скотина… но мы его ищем.

— Погодите. — Бон Хва от волнения перехватывает контроль у Старшего: — как вы говорите? Инвалид пропал⁈

Глава 15

Глава 15

Интерлюдия Ке Джин Су

Он осмотрелся по сторонам. Братья из семьи Ву ели и пили от души, поднимая вверх свои бокалы и чокаясь, усиленно работая палочками и хохоча во все горло.

— Джин Су! Братан! Братан, слышь че… это же, наверное, хорошо? — лезет к нему в душу Борым, который от волнения даже ни глотка еще не выпил: — слышала же! Мы теперь самая крутая банда в этой части города! То-то у «Тигров» задницы подгорят как узнают!

— Может хорошо, а может и нет. — ворчит Ке Джин Су, поддевая кусочек жаренной свинины длинными палочками и отправляя ее в рот. Чего-чего а готовили в ресторане семьи Братьев Ву отлично, этого не отнять.

— Джин Су! Так… это же, наверное, значит, что… ну все хорошо будет, да? — заглядывает к нему в глаза Борым.

— Может и будет. — отвечает тот: — глядишь забудут про твой косяк, косорукий ты осел.

— Братан Джин Су! Да я ж не виноват! Я же сто раз говорит, что он сам головой ударился! Я просто замахнулся же! А он — головой об угол, а там сейф стоял! — всплескивает руками Борым.

— Сто раз уже от тебя это слышал. — отвечает Джин Су: — вообще не волнует меня. Это пусть Младший решает, что с тобой делать. Проломить голову главе профсоюза докеров в порту — серьезный зашквар, толстячок. Хорошо, что хоть не помер, а то мы бы сейчас очень бледными выглядели бы, а все из-за тебя… замахнуться он решил… тебе повезло что Ву Старший помер, а то тебя бы за такие дела на ленточки распустили. Как теперь дурь возить? Джэджун Ли в больнице валяется, а его заместитель наотрез отказывается с нами дела иметь… так мы следующую поставку пропустим, а ты знаешь, что будет если мы следующую поставку пропустим. Не знаешь? Ну чего ты на меня свои глазки круглые выпучиваешь? Это называется экономика, твою мать — спрос и предложение. Не будет нашей дури в кварталах хотя бы месяц — появятся другие ребята с товаром. Спрос диктует предложение. А если на нашей территории будут дурью торговать другие… то семья денег с того не получит, а одни убытки будут. Угадай, кто виноват во всем будет, Борым-хубэ?

— Но… — полноватый Борым трясет головой и его щеки — трясутся в такт, напоминая Джин Су дрожь фруктового желе на тарелке: — но у нас же запасы есть! Месяц то еще продержимся… и потом, экономическая наука говорит, что конкуренция в области спроса может быть закрыта подобными товарами… а если сюда эффект мультипликатора добавить и…

— Предлагаю выпить! — над общим гулом разговоров и хохота — звучит громкий голос и Джин Су поворачивает голову к источнику голоса. Ну конечно, Киён «Молоток». Один из людей пропавшего Ким Ву Сана.

— За нашего нового лидера! Который одним махом закончил войну и привел к покорности Третье Поколение! — выкрикивает Киён и поднимает свой бокал: — за процветание семьи Ву!

— Он говорил, что Ким ему как старший брат, а Ву Старший — как отец. — бормочет Борым себе под нос: — и не пропели еще петухи, как он трижды отрекся от них. Вот Иуда. Хотя бы вид сделал что ему жалко…

— Это ж «Молоток». — хмыкает Джин Су: — чего ты хотел от него? И потом, он же всего полгода как из тюрьмы откинулся, не так уж и долго он под Кимом работал. — он смотрит, как Киён опрокидывает свой бокал в рот под одобрительный рев остальных «братьев» и старается не морщится — еще увидят. Не то, чтобы он так привязан был к Ву Старшему или к Ким Ву Сану, старому ревнителю традиций, жестокому и мелочному сукину сыну, но скорость происходящего его немного коробила. Вот только что Ву Старший пропал, выяснилось, что его люди Рыси замочили, потом — пропал Ким Ву Сан и его двое подручных. Прямая агрессия от Третьего Поколения, от старого Рыси, они уже к войне готовились, а тут… раз и все. Старый Ван и сын Сирасони — отравили его и всю его банду якобы к покорности привели. Вот так просто. Нет, что ближние могли Рыся отравить — тут Джин Су не сомневался, отравили и отравили. Уж слишком многим он был поперек горла — еще до отсидки, а уж после и вовсе. Однако скорость слияния банд и то, что этого Вана сделали епископом, пожаловав прав совещательного голоса, а сыночка Рыси фактически равным Младшему признали… это его расстроило. Как будто и не было Старшего и Ким Ву Сана. Нет, понятно, что сейчас не время, но он, Джин Су — обязательно спросит за справедливое возмездие тем, кто Ву и Кима порешил, око за око. Ну или раз уж теперь они все семья — то по-семейному решить все. Один на один, как и завещали старшие братья, только не на кулаках, а всерьез. Если противоречия велики, то можно и на ножах все вопросы порешать, даром что ли он в свое время у старого филиппинца Тео уроки боя на ножах и палках брал, все эти арнис, эскрима и краби-крабонг или как это называется… уж нож в руках его Тео научил держать.

— … никогда мне этот Киён не нравился. — говорит Борым, ставя свой бокал на стол: — Братан Джин Су, как думаешь, что нам теперь с поставками делать?

— Нам? — делает вид что удивляется Джин Су: — кому это «нам»? Это что, «мы» Джэджун Ли, единственному оставшемуся контакту в профсоюзе голов проломили? Ты вообще понимаешь, что как «Молоток» дела вести начал? Кто же своим людям головы проламывает? Тем более что товар-то нашли! Хоть бы сперва спросил, а потом же кулаками своими махал! Или чем ты его там? Трубой? Молотком, как Киён?

— Братан Джин Су! Я же говорю, что не бил я его! Он сам упал!

— Да какая к черту разница? Главное результат, хубэ, результат. Ты хоть на голове стой, а поставки обеспечь, вот и все. Повезло тебе что Старший пропал, иначе тебе бы точно глаз на задницу натянули, помяни мое слово, — вздыхает Джин Су. Ему немного жалко этого увальня Борыма, но спускать ему все с рук тоже не дело, он никогда так не научится ничему.

— И это из-за тебя побегайка пропал потом! — добавляет он тяжести к обвинениям и Борым — опускает голову вниз, поникнув плечами. Тяжело вздыхает.

— Я же не хотел, братан Джин Су. — говорит он: — кто же знал что этот инвалид такой шустрый! Я просто припугнуть хотел, что они с графиком задержались, вот и все.

— Припугнул? — интересуется у него Джин Су: — ладно побегайка, черт с ним, инвалидов у нас достаточно, пять штук. Но Джэджуна кто заменит? И…

— Да я же… — снова начинает Борым, но Джин Су замечает у него за поясом тусклый блеск металла.

— Что это у тебя? — Джин Су не слушает жалкий лепет оправданий от Борыма и наклоняется к нему, откидывая полу пиджака в сторону: — это что такое еще? Это — что⁈

— Для самозащиты. — твердо говорит Борым, пытаясь прикрыться полой пиджака, но Джин Су — препятствует этому движению.

— Ты с ума сошел? — говорит он: — совсем крышечка усвистела? С пушкой на семейный ужин приперся, с кем воевать собрался, идиот?

— Но я же не знал, что не будет войны! — защищается Борым: — что все помирятся и наши с Третьим Поколением не станут друг другу глотки рвать! Я когда сюда ехал, думал что Младший велит откопать топоры войны и все такое! Думал мы прямо отсюда и поедем! Выпьем, ну типа последняя трапеза воинов, а потом — ну… на штурм.

— Идиот. На какой штурм? Кого ты штурмовать собрался⁈ И почему у тебя за поясом, зенитка, млять⁈ Ты что, Грязный Гарри? — Джин Су выдергивает из-за пояса у Борыма здоровенный револьвер с длинным стволом и взвешивает его в руке. Тяжелый, с матовым воронением. Откидывает барабан и прокручивает его пальцами, глядя на желтые, латунные диски донышек патронов с гладкими кружочками капсюлей. Читает надпись по ободу, наклонив голову.

— Это ж триста пятьдесят седьмой магнум. — говорит он: — ты точно с ума сошел. Ты в кармане с собой десять лет строгого режима носишь, идиотина. Первый же полицейский что тебя остановит — повышение, премию и орден от Министерства получит. Чего так охота баланду тюремную похлебать? Готовят там скверно, а ты пожрать любишь, хотя если ты похудеть так решил…

— Это для самозащиты! — надувается Борым: — как говорят в Америке — пусть лучше меня судят двенадцать чем несут четверо!

— Ты Америку с Кореей не путай! В Америке даже дети с пистолетами ходят, там у них разрешено, четвертая поправка в конституции. А у нас если даже с «предметом похожим на оружие» ходить можно срок схлопотать! И почему ты выбрал гаубицу, млять⁈ Ты ж из нее выстрелишь и тебе руки отобьет отдачей. Ты хоть раз из этого зенитного орудия стрелял?

— Где я стрелять буду? — ворчит Борым: — отдай ствол. Хватит им махать во все стороны.

— На, забери свою карманную артиллерию. — Джин Су протягивает револьвер обратно своему товарищу, рукоятью вперед: — только, сука, не убейся сам и никого не пристрели сегодня.

— Чего это вы тут делаете? Борым — ты чего, пушку с собой таскаешь? — удивляется подошедший Дубон: — ну ты и идиот. Джин Су, там босс тебя и его к себе кличет, насчет делишек в порту, хочет знать кто ответственный за весь бардак там…

— Шибаль. — вздыхает Джин Су и поворачивается к побледневшему Борыму: — не проканало, хубэ. Имей в виду, я тебя защищать не собираюсь. Сам накосячил, сам ответ держать будешь.

— Братан!

— Хватит ныть, пошли уже. — Джин Су встает и идет вслед за Дубоном, который ведет их прочь из зала, они идут по коридору, проходя мимо кухни откуда сильно пахнет чем-то вкусным, но сейчас Джин Су не до еды. Он идет и думает, что вот не срослось, он-то думал что они с Борымом с крючка спрыгнули, пока руководство сменится, пока бардак и неразбериха, пока… а там все уже и забудут про косяк Борыма, который не может свои лапы при себе держать, идиот. И как бы Джин Су не говорил, что косяк-то за Борымом, на самом деле он там старший по портовым операциям был, а Борым — его хубэ. Младший. Должен был он за ним присмотреть, но, сука, разве за ним уследишь? Инициативный уж больно, вон и сейчас — откуда-то достал пушку, идиота кусок и за пояс заткнул. Зачем, спрашивается? Эх…

— Проходите. — Дубон открыл им дверь и они вошли в небольшую комнату, где за столом сидели три человека. Младший, этот здоровяк Ван и сыночек Сирасони, этот дерзкий малолетка, которого в тот раз он успел подрезать. Кто бы знал что придется с ним в одной семье быть?

— Старшие. — кланяется он: — меня зовут Джин Су, а это — Борым, мой хубэ.

— Проходите. — кивает Младший и они — проходят. Но не садятся за стол, им не положено. Остаются стоять. Джин Су переминается с ноги на ногу и бросает быстрый взгляд на Борыма. Чертыхается про себя, потому что этот кусок идиота кажется в ступор впал — стоит со стеклянными глазами, бледный и руки трясутся, на лбу мелкие бисеринки пота. Того и гляди в обморок бухнется. Понять конечно его можно, Ву Старший бывал с парнями очень крут, как тот раз с Мелким Лао, который после «урока» Ву Старшего потом полгода хромал и слова некоторые с трудом выговаривал и шеей вот так дергал, словно курица, которая зерна клюет.

— Что там с инвалидом, который пропал? — задает вопрос Младший: — кто такой и как так вышло?

— С «побегайкой»? — переспрашивает Джин Су, убедившись что Борым и слова выдавить из себя не может: — да там смешная история приключилась, Старшие. — он совершенно точно знает что самое важное сейчас — правильно акценты расставить. Смешная история да. Вот и сосредоточиться на смешных моментах, а не на том, как этот идиот Борым голову главе профсоюза докеров в порту пробил, тот сознание потерял и в больницу загремел.

— Вы же знаете, как мы с докерами работаем, ну с помощью профсоюзных доступ к грузам до растаможки у нас есть… — начинает он свой рассказ, следя за лицами слушателей. Очень важно правильно акценты расставить… например сказать о том, что это не они виноваты, что груз, который должен был «побегайка» внутри поддельного аккумулятора в своей инвалидной коляске — профукали. Вот только что был и вот уже нет. Потому как доступ к зоне растаможки может у них и был, а вот чтобы вывезти за зону — нужно было контроль пройти. Для того в профсоюзе и держали пятерых инвалидов со своими электрическими креслами на аккумуляторах, один из которых на самом деле контейнером для товара служил. И что каким таким образом вышло что их люди в зоне растаможки контейнеры попутали и «зарядили» электроколяску инвалида Намгуна пустым контейнером вместо того, что с товаром — они до сих пор понять не могут не их это вина. И вообще, а чего вы ожидаете от такого умника как Борым, когда на выезде из порта оказывается что товара нет, контейнер пустой, а «побегайка» только глазами лупает и дурачка из себя строит? Да, сейчас-то понятно, что нужно было конца смены дождаться, но это ж Борым. Который всегда впереди паровоза бежит и руками своими кривыми машет, идиота кусок. Вот он и решил прессануть обоих — и инвалида и Джэджуна. Подумал что лишним не будет на них страх божий нагнать. Вот только не рассчитал, замахнулся на Джэджуна у него в кабинетье, а тот возьми и упади, да так неловко, прямо на угол сейфа с профсоюзными взносами. Голову проломил, кровища во все сторону, Старшие знают же, что из головы всегда кровища хлещет сильнее. Борым запаниковал, затолкал Джэджуна в машину и в больницу отвез… а когда вернулся, то инвалида Намгуна и след простыл. Испугался «побегайка» сильно… но самое забавное, что товар-то никуда не пропал, нашли его и следующей сменой на другом «побегайке» вывезли, все чин-чинарем. Они с Борымом потом искали этого Намгуна… ну не то чтобы прямо извиниться, но по крайней мере денег ему заплатить, сказать что мол так и так, не обессудь, обознались, бывает. Тем более что его-то Борым и не бил вовсе. Однако не нашли его нигде, он в бега подался с перепугу. Так что все под контролем… вот только теперь Джэджун в больнице лежит и это плохо, про это лучше и не говорить. А лучше заострить внимание на смешном — что где-то в городе прямо сейчас прячется один инвалид, думая, что за ним вся мафия города гоняется, а он никому и не нужен вовсе. Ну разве не смешно?

— Как там говоришь имя этого инвалида? — переспрашивает сыночек Сирасони, перебирая пальцами по столу. Джин Су — бросает взгляд на Младшего и тот кивает головой, мол отвечай, все нормально.

— Намгун Чжи Мин. Обычный «побегайка». — говорит Джин Су: — на подработку устроился… все как обычно — сперва в маджонг проиграл в клубе, потом в кафе задолжал, вот и отрабатывал. Начал нормальные деньги поднимать — начал играть еще больше. Живет в стремном районе вместе с матерью и младшим братом.

— Вот же… — сказал сыночек Сирасони. И потом — добавил еще несколько слов, вот прямо связными предложениями. И если бы Джин Су сейчас не так сильно за свои косяки переживал — то непременно восхитился бы. Вот только сейчас Джин Су как раз переживал за себя и за этого идиота Борыма, а такая цветистая ругань из уст этого наследного принца — дурной признак.

— Мы что-то сделали не так, Старшие? — осторожно интересуется он.

— Я так понимаю, вы его не искали. А… если бы нужно было найти? — спрашивает у него сыночек Сирасони. Джин Су колеблется, набирая воздуха в грудь.

— Вопрос так не стоит. — встревает в разговор Младший и смотрит на Джин Су таким взглядом, что у того сердце в пятки уходит. Младший смотрит на него, на Борыма и сужает глаза.

— Найдите его. — наконец говорит он: — немедленно.

Глава 16

Глава 16

Интерлюдия Намгун Чжи Мин, непутевый старший брат

Он открыл глаза, сел и чихнул. Огляделся вокруг. Серая повседневность вокруг, над ним серый потолок, сбоку серые стены, серый воздух… ему захотелось лечь назад. Просто упасть на спину и закрыть глаза, закрыть глаза и надеяться, что все это сон, обычный кошмарный бесконечный сон, который мучает его все последние дни. Спина болела, болели суставы, грудь словно бы в тиски зажали, зажали и не давали вздохнуть, сегодня было точно так же как и вчера или позавчера.

Однако если сейчас лечь и заснуть, то Суа будет недовольна. Нет, она ничего не скажет, даже словом его не упрекнет, но будет греметь посудой чуть громче, да над огнем вздыхать чаще чем обычно. Так что он не стал падать на спину и закрывать глаза, а сел, всем телом перевалился на сторону, перебросив тонкие как сухие ветки ноги и свесив их с края кровати. Кряхтя, наклонился и, уперевшись руками — перебросил свое тело в коляску. Коляска была старая, едва ли не времен Войны с северянами, старая, но надежная. Коляска осталась у Суа от ее давно умершего мужа, который пострадал во время стройки и остался инвалидом… да так и не сумел этого пережить. Старую коляску он оставил там, на мосту, как только понял, что в ней скорее всего встроен «жучок» GPS, позволяющий отследить его местонахождение. Как именно он оказался в доме у Суа, как сумел добраться сюда, почему эта женщина приютила его? Не иначе небесное провиденье, то что обычно называют чудом. Как иначе объяснить то, что никто не обратил внимания на него в автобусе? Что водитель автобуса оставил двери открытыми, пока выходил попить кофе и он сумел буквально выползти наружу… доползти до остановки и потом — уползти в лес. Такой вот побег со скоростью очень быстрой улитки, на локтях по земле…

На самом деле он понимал, что не убежит. Никуда не убежит от сеульских кангпхэ, которые его из-под земли достанут. Даже если бы у него были здоровые ноги и не нужна была никакая коляска — все равно его бы нашли, а уж с такими особыми приметами и с ограничениями в передвижениях — найдут мгновенно. Но он об этом даже не думал. После того, что он увидел, после того как кангпхэ на его глазах убили человека — он понял, что ему не жить. Животный страх толкал его вперед, никаких мыслей в голове не было, одна только паника гнала его вперед.

Уже потом он стал оправдывать себя, убеждать самого себя что так будет лучше. Что если бы он остался в городе, то подверг бы опасности свою семью, маму и младшего брата. Что всем будет лучше, если он — пропадет без вести. У корейской мафии руки длинные, церемониться с членами семьи никто не будет, а если он пропадет, то всем будет лучше… так он подумал, как только смог думать. А в тот момент он ни о чем не думал, просто полз по земле куда-то вперед. Полз и полз, боясь оглядываться назад, боясь услышать неторопливые шаги и насмешливые голоса позади себя. Дурак, ругал он себя, вот идиот, захотелось ему легких денег, захотелось девушку знакомую на работе впечатлить, да и не только ее. Он считал, предложение было очень выгодным, помогаешь профсоюзу в доках, проходишь по документам как «переводчик», проезжаешь туда и сюда на своей коляске через пропускной пункт досмотровой зоны и все! Электрическая коляска имеет четыре больших аккумулятора под днищем, три из них вынимаются, а вместо них вставляются контейнеры с контрабандой, точь-в-точь похожие на аккумуляторы снаружи. Заряда оставшегося аккумулятора более чем достаточно чтобы провезти «товар» через досмотровый пункт и дальше. Он к этому никакого отношения не имел и всегда мог сказать что ничего не знает, потому что лично не прикасался и не видел ничего. Однако это и подвело его когда вдруг никакого «товара» при очередной ходке не оказалось. Кангпхэ решили, что он вздумал их обнести и толкнуть «товар» на сторону… а ведь он даже не знал что там находится… должно находится. Нет, Чжи Мин не был наивным дитем и предполагал, что в контейнерах он перевозит то, что не перевезти иным, законным путем, а это умозаключение оставляло не так уж и много простора для воображения. Тем не менее у него и в голове никаких мыслей о том чтобы «кинуть» своих работодателей никогда не возникало. Поссориться с кангпхэ? Он же не Брюс Ли какой-то, не супергерой из фильма про усталого детектива в отставке или там рейнджера-снайпера, у которого украли дочку. Он вообще инвалид, на секундочку!

Все что ему было нужно — это деньги. Чуть больше денег. Купить нормальную квартиру, в которой они все могли бы жить хорошо, каждый в своей комнате, а не спать вповалку на полу в единственной, заменяющей и гостиную, и зал и спальню и все на свете. Купить машину, хорошую машину, с ручным управлением и на автоматике, так, чтобы он сам мог на ней по городу ездить. Чтобы мог эту девушку с ресепшена куда-то за город на пикник вывезти — сам! Маму от постоянной необходимости выходить в ночную смену избавить, зубы ей заменить, новые вставить и вообще по врачам бы ее провести.

За первые ходки потекли денежки, и он уже подарил своему младшему, непутевому брату неплохую VR-гарнитуру, чтобы тот мог в своей «Двоечке» зависать. Матушке сказал что дескать премию на работе получил, а сам продолжал откладывать. По его расчетам, еще полгода и он смог бы позволить себе машину… а через год — и улучшить жилищные условия. Но Юну порадовать ужином в хорошем ресторане или там подарком он мог уже сейчас. Однако…

Чжи Мин вздохнул, устраиваясь в инвалидном кресле поудобнее и накинув теплый плед поперек ног. Ноги у него мерзли постоянно, невзирая на погоду и температуру, даже в самый жаркий день.

— Доброе утро, дорогой! — дверь открылась и в комнату впорхнула Суа. Она нахмурила брови, увидев его в коляске и покачала головой: — мог бы и подождать, пока я тебе помогу, тебе же нельзя переутомляться!

— Доброе утро. — отвечает Чжи Мин. На самом деле он как раз хотел избежать ее помощи, уж слишком это было унизительным и смущающим. Казалось бы, как инвалид он должен был бы уже привыкнуть, но одно дело, когда это делает медсестра и совсем другое, когда этим занимается Суа.

— Давай я тебя в зал отвезу. — Суа наклоняется к нему и целует его в лоб, ее губы сухие и горячие: — сегодня я приготовила твой любимый суп с кимчи. У нас есть свинина и хороший чай, все благодаря тебе, дорогой Ю. Ты же любишь жаренную свинину?

— Конечно. — отвечает он. Сперва у него не было сил спорить с ней, в тот день когда женщина нашла его в лесу, одинокого и полузамёрзшего, умирающего от жажды и голода — у него не было сил с ней спорить. Как бы она его не называла — он все равно не понимал половины из того, что с ним происходило. Помнил все урывками — вот его тащат куда-то, взвалив на спину и он слышит ее тяжелое дыхание, вот они куда-то падают, когда Суа оступается и у него во рту остается вкус палых листьев и земли. Вот она отпаивает его бульоном, отвратительным рыбным бульоном, полезным но безвкусным, он его обычно терпеть не может, а тут жадно впитывает губами каждую каплю… а вот она протирает его тело в нагретой ванной, протирает мягкой губкой, каждый сантиметр тела и ему ни капельки не стыдно.

Но потом, когда он пришел в себя и начал осознавать все окружающее — он попытался сказать ей что он на самом деле не Ю Сун, ее бывший муж, а Чжи Мин Намгун. В тот день она не принесла ему еды и даже не открыла дверь в зал. На сутки он оказался заперт в своей комнате… звучит не так уж и страшно, не правда ли? Да и остаться без еды на день — ничего страшного, говорят интервальное голодание даже полезно. Вот только… воды в комнате не было также. А еще не было туалета. И кресла-каталки тоже. Когда стало совсем невмоготу он скатился с кровати и подполз к двери, начал стучать в нее руками, умоляя выпустить его хотя бы в туалет. Черт с ней с едой и с водой, но туалет! Он стучал и стучал, кричал, звал, умолял… пока разлившаяся внизу по телу теплая волна не дала ему понять тщетность своих усилий. Так он и лежал у дверей, в луже собственной мочи, думая о том, что он избежал смерти в лесу только для того, чтобы его уморила голодом сумасшедшая баба, которая его за своего мужа приняла.

На следующее утро в комнату снова вошла Суа и стала вести себя как ни в чем не бывало. «Доброе утро, дорогой Ю!» — прощебетала она и всплеснула руками, увидев его, лежащего на полу. Как будто это не она его вчера тут заперла, как будто это другой человек сейчас в комнату вошел. С тех пор Чжи Мин никогда больше не пытался доказать ей что он — не ее муж Ю. Суа — всего лишь женщина, но она крепкая деревенская женщина, сбитая и коренастая, у нее сильные руки и ноги, а он — инвалид. Что он может сделать? Ей достаточно его в комнате запереть и все… через недельку он умрет, если не раньше. Так что он перестал бунтовать и сделал вид что смирился. Сделал вид, что он и есть ее покойный муж Ю, стал подыгрывать ее безумию. Даже дал ей денег… Чжи Мин не сильно доверял банкам, а потому таскал добрую половину своих капиталов с собой — вшитыми в кожаный жилет. Сперва он думал так и носить все свои деньги, а потом они перестали влезать в жилет и все же пришлось банковскую ячейку арендовать… но жилет он продолжал таскать по привычке и сейчас эта привычка спасала ему жизнь. Так что он распорол подкладку жилета и стал выдавать деньги своей «спасительнице». Частями, не все сразу, так, чтобы сделать эту процедуру рутинной. Сказать, что Суа обрадовалась — не сказать ничего. Он видел, что дом у нее хоть и большой, но заброшенный, повсюду виднелась печать бедности и даже нищеты, вода в ванной была еле теплой, а продукты, из которых она готовила — самыми дешевыми и простыми. Деньги она приняла с благодарностью и поклоном, даже слезы на глазах выступили, Чжи Мин и сам бы расчувствовался, если бы не память о том, как он лежал на полу в луже собственной мочи, скорчившись в клубочек и если бы она снова не назвала его «милый Ю». Для нее это выглядело так, что ее «дорогой Ю» наконец стал деньги ей давать как все остальные мужья. Откуда у него деньги и как он вообще может зарабатывать, если дома все время сидит — эти вопросы ее не интересовали. Тем не менее так в доме появилась свежая свинина, новый кондиционер и хороший набор ножей. Она даже дала себя уговорить отправить послание домой Чжи Мину, маме и братику Бон Хва — с деньгами и просьбой не переживать. Он сказал ей, что делает это для товарища и она согласилась.

И на первый взгляд все было в порядке — каждое утро в его комнату входила Суа, раздвигала шторы, помогала ему подняться и одеться, катила его на кресле-каталке в туалет и ванную комнату, накрывала на стол и кормила. После завтрака — он «работал». Покойный муж Суа, некий Ю — был художником, и она вывозил его на кресле-каталке на террасу, где и оставляла на пару часов. Оставляла рядом с высоким мольбертом с незаконченной картиной. Краски в жестяных тубах давно высохли, кисточки задубели и стали темными от времени и погоды, холст был покрыт темными, грязными разводами. Сидя в кресле-каталке рядом с растрескавшемся деревом мольберта и глядя на высохшие деревья в саду он чувствовал себя так, как будто попал в какой-то сон сумасшедшего, будто бы он галлюцинирует наяву. Как такое может быть? Как он может попасть в такие условия? Почему это происходит с ним?

Потом его везли на обед. Далее — сиеста, послеобеденный отдых. Домашние дела. Вернее, это у Суа домашние дела, а он сидит на диване и смотрит телевизор. Вечером — ужин. После ужина они разговаривают. Если не пытаться доказать Суа что он не ее покойный муж, то в целом она на удивление приятный собеседник. Впрочем, когда что-то ее не устраивает она не спорит, не повышает голос, она делает другие вещи… например может запереть его в комнате.

Он просил ее купить ему новый телефон на свое имя, но она проигнорировала его просьбу. Просто делала вид что не слышит его просьбу, а когда он стал настаивать — нахмурилась и резко встала, вышла из комнаты. Тут-то он и понял, что перегнул палку. Облился холодным потом, ожидая что она снова его в комнате запрет или что другое сделает. В конце концов она, например, еду ему готовит и проконтролировать что она туда кладет он никак не сможет. Просто толченного стекла насыплет и все. Или снотворного… а когда он уснет — ножницами ему веки отрежет, ну или мужское достоинство. Или в гроб затолкает, а гроб под землю закопает. Да мало ли что… так что когда он вернулась и стала делать вид что ничего не было — он с величайшим облегчением поддержал ее игру. Ничего и не было, никто себе мобильник не просил, нас все устраивает, дорогая, а что на ужин?

Несмотря на то, что Суа была чистой воды сумасшедшей шизофреничкой — она никогда не оставляла с ним рядом ножницы или ножи, всегда контролировала то, что он держал в руках, самолично нарезала ему мясо, а если он все же пользовался столовым ножом, то подходила к нему сзади, пользуясь тем, что он не мог повернуться в своем кресле-каталке. Но Чжи Мин не просто так вытащил свою заначку. Выдавая ей деньги он понемногу насыщал дом новыми бытовыми приборами, предметами интерьера, инструментами и конечно же — кухонными принадлежностями. В том числе — ножами. Если у тебя два острых ножа во всем доме, то контролировать их достаточно просто, но если ножей много то это становится затруднительным. И Чжи Мин знал, что делает, как говорят самый главный инструмент повара — это нож. Суа умела готовить и обожала порядок, а потому страдала от необходимости резать и рыбу и курицу и свинину и лапшу одним и тем же ножом.

— Как тебе новая плита? — спрашивает он у нее, пока она катит его в зал.

— Отличная, спасибо дорогой. Ты меня балуешь. — отвечает она, толкая его кресло-каталку: — просто замечательная. Сковорода на ней нагревается в доли секунды, я смогу готовить тебе еду еще быстрее и качественнее. Тебе нужно хорошо питаться, ты не забыл? Ты же гений и я не дам тебе умереть от голода.

— Ну да. — он отодвигает в сторону воспоминание о том, как колотил кулаками запертую дверь своей комнаты: — а как новый набор ножей? Это корейский производитель, но по японской технологии, то что раньше называли булатом или дамасской сталью.

— Очень хорошие ножи. Помидоры резать одно удовольствие, к кожице дотрагиваешься и лезвие уже режет. Легко-легко. — говорит она, останавливая кресло-качалку напротив накрытого стола: — давай я тебе руки влажными салфетками протру.

— Хорошо, дорогая. — Чжи Мин позволяет этой сумасшедшей Суа протереть ему руки. Берет в руки палочки из бамбуковой щепы и пододвигает к себе блюдо. Оглядывается по сторонам.

— Слушай. — говорит он так, словно бы только что об этом подумал: — а покажи мне новые ножи? Погляжу как мой подарок выглядит.

— О. Выглядит он просто супер. Вот, смотри в какой коробке пришел. Настоящее красное дерево… — Суа демонстрирует ему красивую деревянную коробку, покрытую лаком: — у тебя безупречный вкус, дорогой. Я так счастлива!

— Хм. А сами ножи? — хмурится он.

— Ой… а я их уже на полку убрала… сейчас! — Суа вспархивает с места и несется к полкам. Чжи Мин провожает ее взглядом. Заслужить ее доверие, заполучить в руки нож, а потом, когда она отвлечется…

Воображение живо рисовало как он ударит Суа в шею, как хлынет алая кровь и она — упадет на пол и останется там лежать безвольной, поломанной куклой. А он наконец сможет выбраться из этого дома.

— Вот! — она раскладывает перед ним набор из шести ножей. Длинный, филейный, короткий тесак, с волнообразным лезвием, еще один для мяса… но его внимание привлекает тот, что с относительно коротким лезвием, острый и хищно выглядящий…

— … такие удобные! Спасибо тебе! Теперь я могу нарезать продукты в два раза быстрее! И это легко! — щебечет рядом Суа: — посмотри на большой дао! Традиционная форма, рукоять из темного драгоценного дерева, а какой острый! Вот что значит качество…

— Угу. — бормочет он, взяв в руку тот самый нож. Он удобно лежит в руке. Все что ему нужно сейчас — это отвлечь ее внимание… и ударить в шею.

— Что это⁈ — он поднимает голову: — сделай телевизор погромче! Немедленно!

— А? Конечно дорогой! — она поспешно поднимает пульт управления и нажимает кнопку. Комнату заполняет голос диктора.

— … лучшие условия в нашей клинике. К сожалению пациенты в коме требуют непрестанного ухода и постоянного присмотра и в нашей клинике к вашим услугам лучшие специалисты двадцать четыре на семь! — говорит диктор, а Чжи Мин с открытым ртом видит как визуальным рядом проходит изображение стерильных комнат, улыбающихся медсестер и серьезных родственников. И в любое другое время ему было бы плевать на рекламу какого-то медицинского центра, но сейчас… камера крупным планом показывает сценку, где у кровати пациента сидит его младшенький, непутевый Бон Хва! А когда камера показывает лежащего пациенте, Чжи Мин узнает свою матушку!

— Кома⁈ — шепчет он, не забывая прятать нож в своем рукаве: — но как⁈

Глава 17

Глава 17

Намгун Бон Хва, напавший на след

— Все-таки я против… — бормочет Бон Хва себе под нос, больше в знак протеста, нежели на самом деле протестуя.

— Ворчун. — клеймит его Оби, которая крутится тут же рядом, еще бы — большая съемка, профессиональная камера, крупное рекламное агенство, все это дело в копеечку встанет конечно же… и хорошо, что не ему. У Братства есть свои деньги и раз уж косяк за братками из кангпхэ, раз уж все решилось с этим «слиянием активов» под твердой рукой дядюшки Вана, то и платит за банкет Братство, а не сам Бон Хва, у которого денег на такие вот мероприятия не хватит. Есть у него немного денег, остатки роскоши былой после той злополучной ставки, но не так много чтобы съемку рекламного ролика для национального телевиденья окупить. И съемки — это полбеды, главное тут — ротация. В прайм-тайм три раза и два раза днем в обычное время. Один раз ночью, наудачу. Итого шесть раз в сутки, а стоит так, что сразу автомобиль себе купить можно, а то и скромную квартирку. А где деньги, съемки и кипиш — там и Оби нарисовалась так, что не сотрешь. Крутится, во все свой нос сует и вообще делает вид, что всегда так и было, вон парни из рекламного уже ее за свою принимают, кто-то уже начал с ней заигрывать, номер телефона дал. Правда к этому бойкому тут же подошел их главный и шепотом на ухо быстро объяснил что-то, одними глазами указывая на самого Бон Хва и его «помощника», дядю Вана. Бон Хва давно приметил что на неподготовленного человека внешность дяди Вана с его лицом, больше похожим на мятый бульдозер и шрамом от лба через глаз до противоположной щеки… эта внешность оказывала на такого человека сильное впечатление. Как молотком по голове. Связываться с дядей Ваном дураков не было, тут нужно или самоубийцей быть или сумасшедшим. Паренек из рекламщиков не относился ни к одной из этих категорий и заметно сбледнул с лица, тут же порвал бумажку с номером телефона Оби и в дальнейшем даже глаз на нее не поднимал.

Бон Хва и не заметил бы этой маленькой интерлюдии, если бы ему Старший не указал. Вон, сказал, смотри как имидж работает. Сперва ты на зачетку, потом зачетка на тебя и вообще, хороший понт дороже денег, а ты рот разинул и гав ловишь, малыш. Будешь себя вот так вести, ешьте меня мухи с комарами — точно сожрут. Не сейчас, сейчас ты Вану нужен, мадам Вонг нужен, Ву-Младшему нужен, той же Оби, вредной зампредседательши из школы и даже Юне с Чон Джа — нужен. Пока ты нужен — все окей, будут тебя на плаву держать, как вымпел, но только-только нужда в тебе отпадет и все, бывай. Как там говорил один мудрый кот — «не советую гражданин, мнээ, не советую, съедят…». Вот и его — схарчат в два приема, даже ойкнуть не успеешь, читай атмосферу, малыш. И Оби эту приструни, а то что-то слишком расслабилась, начала хвостом по сторонам мести, от ее энтузиазма вреда больше, чем пользы. Она инстинктивно понравиться всем хочет, даже не осознавая, у нее в крови это. А ведь у нее статус ощутимо поменялся, она теперь тут не как «кофейная девушка», которой действительно лучше всем нравиться, а как его подруга. Что значит «ну и что?», малыш⁈ Твой статус тоже поменялся, ты у нас теперь не голодранец и нищеброд из школы Ли Сун Синя, который в однокомнатной квартирке живет и с риса на кимчи перебивается, ты теперь — сын Сирасони. Не так даже. Сирасони-младший, вот. Обратил внимание что так к тебе и начали обращаться? Нет? Невнимательный ты малыш, невнимательный и рассеянный. Ты теперь у нас не просто сыночек или наследник там, ты — действующий глава преступного синдиката. Вот тебе и «а», малыш. И вести себя нужно соответственно. И не только тебе, но и этой… чересчур энергичной дурочке. Она умная, но как леопард, честное слово, пятнами. Тут умная, а тут вовсе дурочка. И рыбу заворачивает прямо тут же, на коленке. Неет, ты не понимаешь, и она тоже… вот смотри, какой из тебя криминальный босс если ты позволяешь всяким с твоей девушкой заигрывать? И плевать что она всего лишь «девушка», а не жена там или сестра. Плевать. Что твое — то твое, ты же теперь по таким правилам живешь, тут делиться не принято. Тут только дашь слабину — сожрут. А она глазки мальчикам из рекламного строит… если дело далеко зайдет, то потом придется дяде Вану этого рекламщика на карьер возить, бетонные башмаки мерять, лишнюю моральную травму человеку наносить.

Тут уж Бон Хва и сам проснулся, подозвал эту Оби и сказал ей чтобы она хвост свой прижала и села тихо. И что интересно — не послушала она его! Он от неожиданности аж глазами заморгал. Оби всегда была из разряда «где поставили там и стоит, куда положили — там и лежит», в отказ никогда не шла и число конфликтов не множила. А тут каак зыркнет глазом и в отказ, мол буду делать как хочу, а если ты будешь мне тут…

И тут вылез Старший и накрутил ей хвост и конечно же когда Старший вылез, то Оби сразу же потекла и стала мягкой как пластилин в микроволновке, мол конечно-конечно, как скажете Старший, Мистер Хайд и Серый Волк, все что скажете и когда скажете. А то и прямо тут могу все сделать и плевать что все смотрят, ваше слово — закон для бедной девушки. Тьфу, смотреть противно…

— Хитрая коза. — выносит вердикт Старший: — ты специально меня выманила? Почему Бон Хва не слушаешься? Будешь себя так вести, я на тебя Су Хи натравлю, будешь у нее второй рабыней по попе плеткой получать.

Оби уверяла что специально ничего не делала, просто так совпало и вообще, чтобы она да бунт поднимала, да никогда такого не было, а что насчет плетки по попе, так неужели Старшему именно такое нравится? И если нравится, так она вся в его распоряжении и даже номера в гостиницах знает… тематические. Сразу после съемок можно и поехать… и зампредседателя с собой взять и Су Хи конечно же, чтобы научила Школьный Совет родину любить. Старший только головой покачал и хмыкнул. Бон Хва знал этот его хмык, Старший мог по-всякому хмыкать, был у него и недовольный хмык, который говорил, что «времени на тебя нету, но ты напомни тебя покалечить после», был равнодушный хмык из разряда «да плевать». Но на эту Оби Старший хмыкнул вполне себе поощрительным хмыком, хмыком который он применяет, когда хочет сказать «нет, ну что за дерьмо тут творится… мне нравится, продолжайте в том же духе».

На всякий случай он тут же сказал Старшему что не желает потом где-то в гостинице просыпаться к чему-то привязанный, тем более если они и Су Хи во все это втянут. Неудобно же перед ней…

Получил сухую отповедь от Старшего что неудобно на потолке спать — одеяло все время норовит вниз упасть. Перевел разговор в плоскость «какого черта мы тут делаем и как это может нам помочь в поисках моего старшего брата». Перевел успешно, так как Старший — задумался. Повернулся к этой заразе Оби. Спросил у нее. Она только плечами пожала. Дескать, а что ты хотел? Если твой братец живой, а скорее всего он живой… то достучаться до него только через СМИ можно. Фигачить объявление, мол такой-то такой-то, позвони туда-то — бессмысленно. Он прячется от ребят Ву и светиться не будет, а любое такое объявление сочтет ловушкой. Тем более что никто не даст по национальному телевиденью такие объявления транслировать. А на каналах поменьше или там в местных газетах охвата нет, кто его знает где он вообще. Так что реклама вариант беспроигрышный, да и вопросов не вызывает. Снять в рекламе крупным планом Бон Хва и матушку в кровати медкомплекса, и он обязательно свяжется… если сможет. В итоге — самый простой и эффективный план сообщить его брату что нужно на связь выйти. Деньги прислал — значит живой и доступ к связи есть, просто прячется. Можно, конечно, в сети писать, но это ж никакой гарантии, а рекламу он должен увидеть. Когда человек — вот так «на матрасы» залегает то у него свободного времени куча образуется, делать нечего, по большей части такие телик и смотрят целыми днями.

Бон Хва проворчал что он бы в таком случае целыми днями в «Двоечке» пропадал бы, но Оби только головой покачала. Пойми, сказала она, он же скрывается. А аккаунт в играх как правило к айди привязан, обнаружить выходил в сеть или нет — две секунды. Тем более прямо через игру связаться. Тут и он вспомнил как в прошлом году одного мошенника прямо в «Двоечке» задерживали, блокируя выход, в то время как трассировкой вычислили его физическое местоположение и дверь вынесли… да, действительно.

Вот-вот, сказала Оби, со своего аккаунта не войдешь, а новый создавать — новое айди нужно. Обычно человек «на матрасах» смотрит новости, порно и играет в незатейливые игры куда не нужно аккаунт создавать. Старики много читают и если бы его старший братец был бы стариканом, то лучше было бы объявление в газете дать. Но в его возрасте скорее всего он в телик пялится. Так что идея создать рекламу для медицинского центра по уходу — самое то. Плюсом сюда еще и тот факт идет, что реклама эта в счет оплаты услуг медицинского центра за их мамой пойдет, не вся, конечно, но шестьдесят процентов тоже немало, особенно учитывая общую стоимость. Конечно, сперва руководство медицинского центра пыталось отказаться от такой высокой чести, указывая что у них все хорошо и так и что в рекламе не нуждаются, дескать рынок услуги очень узкий и там все и так всех знают… но после вдумчивой беседы с дядюшкой Ваном все встало на свои места. Вот уж кто умеет переговоры вести…

— Все, перерыв закончен! — громко кричит один из рекламщиков: — актеры, участвующие в съемках, попрошу занять свои места на съемочной площадке! Господин Намгун, пожалуйста, пройдите…

— Кстати. — говорит Оби, как раз перед тем как он собрался уйти «занять свое место на площадке»: — я тут поузнавала немного… эти, которые из конторы «Yoon Yang», ну Юны нашей родственнички…

— Ну?

— Старший брат Янг Хи Син — игроман заядлый. Может за сутки несколько миллионов проиграть только в путь. А средний Су Син — травкой балуется, но ничего серьезного, так… однако это все ерунда. Старый глава семьи Янг, некто. Ин Сон, дядя нашей Юны, который собственно говоря фирму под себя и забрал…

— Ин Сон. — кивает Бон Хва. Он уже слышал это имя. «Yoon Yang», Юн и Янг, две семьи. Главой семьи Юн был отец Юны. Глава семьи Янг — Янг Ин Сон, ее дядя. Фирма основана двумя братьями и насколько Бон Хва в курсе за ситуацию, старший брат, отец Юны — и был тем самым становым хребтом и основным стержнем, на котором и выросло предприятие. Однако в силу тех или иных обстоятельств наследников мужского пола у него не было, а была только одна дочка, Юна. Да и умер он как-то быстро, не успев свою волю запечатлеть в завещании, так что доля его в предприятии была поровну между его женой, мамой Юны и самой Юной поделена. Согласно Уставу продавать долю на сторону без соглашения и предварительного предложения о преимущественном выкупе было нельзя, а право вето на продажу доли находилось в руках у генерального директора. Кстати, он же утверждал и размер дивидендов, которые после смерти папы Юны стали совсем крохотными, видимо дела у фирмы пошли не очень. Хотя мраморная отдела всех этажей, новенькая оргтехника и дорогущие автомобили руководства предприятия говорили об обратном. Впрочем, сама Юна считала, что все в порядке, по крайней мере до тех пор, пока не поняла что никто не даст ей свою карьеру на семейном предприятии сделать.

Нет, изначально вроде все, по справедливости, было, у семьи Юн — половина и у семьи Янг — половина, пятьдесят процентов на семью. Двадцать пять у мамы и двадцать пять у Юны. Но потом дядя Янг Ин Сон убедил маму Юны оформить на него доверенность по управлению ее долями в фирме и теперь даже если бы Юна очень сильно хотела что-то изменить — она бы не смогла. Младший брат, Ён Сон, как оказалось был совестливым малым, скотина такая, и после признания своей неприглядной роли в том что произошло с Юной в институте — он даже выписал ей доверенность на управление своими голосами… но там было мало, что-то около двенадцати. А принцип «половина тут, половина там» на самом деле давал почти неограниченную власть нынешнему директору. Почему? Да потому что в случае несогласия с его политикой директора можно было переизбрать, верно? Неверно. Как ты его переизберешь, если за пятьдесят голосов и против пятьдесят? Никак. Директор остается на своем посту. У Старшего был план, который был основан на том факте, что они знали про доверенность матери Юны, которая оформлена на господина Ин Сона, а вот семья Янг — не знала что их младшенький оформил свою доверенность на управление долей на Юну. Если коротко, то убедить госпожу Юн аннулировать доверенность и с этой бумажкой гордо заявится на Совет акционеров, дескать вот у нас в руках пятьдесят процентов, но… вот еще и доверенность от Ён Сона, а давай-ка мы сейчас директора поменяем, а там хоть трава не расти. Поставить директором Юну или там Чон Джа вообще и все — замучаетесь потом голосовать, даже если Ён Сон отзовет свою доверенность, то голосов-то опять пятьдесят на пятьдесят будет.

Однако по здравом размышлении Старший от этого плана отказался. Во-первых, потому что этот план основывался на «они не знают, что мы знаем», а это довольно шаткий каркас, как говаривал старина Мюллер, «что знают двое — знает свинья». А во-вторых, доверенность на Юну от Ён Сона вполне может быть и ловушкой, ведь это не продажа доли, а доверенность. Которую также можно отозвать в любой момент, более того, они и знать не будут что она отозвана, пока не начнут ею махать на Совете. А во-вторых, у Старшего появился другой план. На фирме «Yoon Yang» свет клином не сошелся, так он решил. Сама Юна уже кабинет открыла и даже имя начала делать, а мстить только ради мести — дело затратное. Вот отомстить и получить при этом деньги — совсем другое дело. Деньги Юне не помешают. Старший задумал продать долю Юны в «Yoon Yang». Продать подороже. Правила, прописанные в Уставе дают преимущественное право выкупа акционерам предприятия и в теории если они будут продавать долю за пять вон какой-нибудь «KGGroup», то сперва обязаны дать возможность выкупить долю по этой же цене семье Янг. Грустно? Да, но… цена. Цена-то может быть любой. Соответственно все, что нужно Юне для того, чтобы продать свою и мамину доли не за три воны, а за нормальную цену — это предложение о выкупе от «больших людей». Таких, глядя на которых сразу становилось бы ясно что они тут за рейдерским захватом предприятия, что они в отличие от Юны — шуточки шутить не будут.

И совершенно случайно Старший знал таких людей. Более того, как оказалось, Ву-Старший тоже знал таких людей… в прошедшем времени. И если дядя Ван считал что нужно держаться подальше от корпораций, особенно когда им вот так по носу щелкнули, то Старший наоборот — считал что между ними возможно плодотворное сотрудничество… обманываться которым конечно не стоит. Предложение о выкупе доли в «Yoon Yang» от небезызвестной «Xi-Tien Group Ltd» — это не на заборе рисовать. Обманывать акционеров из Xi-Tien и держать своего директора на пятидесяти процентов — никто не будет. Так что Ин Сон будет вынужден выкупить долю предприятия по высокой цене, самой высокой, какую только сможет себе позволить… а насчет этого у Старшего уже есть планы. Которые кстати сперва Оби озвучила… ведь то, что организованная преступность в целом и Братство в частности промышляет в том числе и ростовщичеством — ни для кого не секрет. И если все получится как надо, то Юна станет свободной от этой доли которая сейчас как чемодан без ручки. Свободным и богатым человеком, да.

— Но это все ерунда. — продолжает Оби: — угадай в какие именно «апартаменты» и «кофейни» ходит сам господин. Ин Сон? У него, кстати, открыт счет.

— Да быть не может…

— Вот именно. Я этих девчонок лично знаю…

Глава 18

Глава 18

Госпожа Югай, женщина в красном, специалист по решению вопросов

Когда экран ее телефона высветился красным она не глядя смахнула вызов влево. Занята, не время сейчас. Смахнула и улыбнулась своему собеседнику, мужчине в темно-синем костюме с неброскими часами на запястье. Строгие черты лица, чуть тронутые сединой виски, опять-таки часы — недорогие, но и не дешевые. Нельзя государственному прокурору дорогие часы носить, по крайней мере на публике, нельзя гусей дразнить. За каждым его шагом наблюдают и не дай боже у государственного человека появится желтая молния «Ламборджини» или там молодая любовница, не говоря уже о часах стоимостью в миллионы вон на запястье. Весь облик сидящего напротив ее человека говорит о том, что он — небогат, но и не беден. Темно-синий костюм со значком SKY, говорящим о том, что носитель данного значка закончил один из трех самых престижных университетов страны.

— … так, о чем мы говорили? — она делает вид, будто вспоминает, поднимая взгляд вверх, к потолку. На самом деле она прекрасно помнит, о чем они говорили, однако нужно отдать инициативу ее собеседнику, чтобы у него создалось впечатление будто это он ведет разговор, будто он тут выставляет условия.

— Для начала о том, что эта встреча уже является моим шагом навстречу. — говорит ее собеседник: — я не собирался встречаться с представителями вашей компании, все документы у меня на столе. Завтра они будут переданы по инстанции. Я согласился на эту встречу только потому, что меня попросили… общие знакомые, скажем так.

— Я вас поняла. — кивает она. Кто такие эти «общие знакомые» и почему они попросили о встрече — она тоже знала. Если у государственного прокурора не должно быть дорогих машин и молодых любовниц, это не значило что их у него нет. Просто они спрятаны куда лучше, чем у обычного человека. Старые связи с криминальным миром все еще давали свои плоды, у нее были контакты, у нее были ниточки… которых хватило на то, чтобы вычислить молоденькую дурочку-студентку Сеульского национального университета и по совместительству — любовницу господина Юн Сок Тан, государственного прокурора южного округа города.

Жалко, что ниточки из «подземного» мира обрывались, с пропажей Ву-Старшего ее контакты один за другим отказывались сотрудничать или же завышая цены за информацию и содействие. Это ненадолго, власть корпораций в стране — это власть денег, а деньги в конечном счете всегда находили себе дорожку, но пока Ву-младший лег под Сирасони… многое изменится. «Подземный» или «теневой» мир города потрясут изменения и когда все уляжется — она найдет себе новые контакты, в конце концов деньги не пахнут, а преступникам связи с корпорацией нужны даже больше, чем корпорациям услуги «теневого» мира. В конце концов не так уж и часто корпорации действуют вне закона, в большинстве случаев все улаживается в рамках корпоративного права и арбитража или с участием фирмы-медиатора.

Однако лично ей и команде Господина У были нужны такие связи, потому что их привлекали как раз тогда, когда традиционные методы урегулирования проблем оказывались бессильны, а тут как раз нужны были те, кто живет в тени и вне закона. Но прямо сейчас она ничего не может с этим поделать…

— Господин Юн Сок, прошу понять меня правильно. — продолжает говорить она: — наша с вами встреча должна быть обоюдовыгодной…

— Да? — прерывает ее собеседник: — обоюдовыгодной? Осторожнее, госпожа Югай или кто бы вы там ни были, сейчас вы ступаете на зыбкую почву. Полагаю, что вам вряд ли нужна юридическая консультация по вопросам о коррупции в отношении государственных служащих? Предложение взятки уже является преступлением, совершенным по факту предложения.

— … боюсь вы неправильно меня поняли, — невозмутимо продолжает она. Эта невозмутимость дается ей с трудом, она уже давно привыкла к тому, что никто не смеет ее перебивать. В конце концов это невежливо! Но эти государственные служащие высокого ранга часто компенсируют свою невысокую зарплату хамским поведением по отношению к сильным мира сего. Вот и этот…

— Я не предлагаю вам взятку. Никаких денег или гарантий трудоустройства на непыльную работу с высокой оплатой после выхода на пенсию. Насколько я понимаю, вы все еще исполняете обязанности прокурора южного округа… все еще не назначены. — она делает паузу. Медленно подносит чашку с зеленым чаем к губам и наслаждается ароматом, вдыхая его полной грудью. Отпивает глоточек и также медленно ставит чашку на блюдце. Паузу нужно сделать, нужно чтобы ее собеседник сам сделал первый шаг. Начало разговора конечно обескураживающее, но она понимала, что если бы прокурор южного округа города, господин Юн Сок Тан — не хотел бы разговаривать с ней, то он бы попросту не явился на назначенную встречу. Тот факт, что господин прокурор приехал посреди рабочего дня, поднялся на лифте, зашел в VIP-кабинку и сейчас сидит напротив нее — уже говорит о том, что он заинтересован. Конечно, ведь «общие знакомые» донесли до господина Юн Сока что с ним желает встретиться представитель Xi-Tien Group. Настоящий представитель, а не скучный юрист по доверенности, кто-то из тех, кто принимает решения. Особая команда господина У.

А явился господин прокурор на встречу с ней, потому что дела у него только на первый взгляд шли хорошо. Для начала он все еще не был утвержден на своей должности и являлся лишь временно исполняющим обязанности после того, как предыдущего прокурора хватил инсульт прямо в рабочем кабинете. Время шло и на эту должность было много кандидатов, шли закулисные игры и переговоры… а помочь господину Юн Соку все же быть утвержденным в должности было бы успешное исполнение обязанностей прокурора. Раскрытое громкое дело, доведенное до приговора в суде например… но, как назло, ничего такого не попадалось. Внимание прессы приковали себе события в северо-восточном округе, там, где было очень много промышленных зон и предприятий. Еще бы, промышленный шпионаж, да еще ниточки от агентов на местах уходят к северянам, сенсация, угроза национальной безопасности, совместная работа прокуратуры и контрразведки, строгий профиль господина Кен Хо во всех газетах и по национальному телевиденью.

И сегодняшняя встреча с господином Юн Соком была предварительной. Такая вот разведка боем, узнать, что за человека прочат на место государственного прокурора южного округа. В конце концов у Xi-Tien в южном округе обширные интересы и стоит заранее соломку подстелить, договориться о взаимовыгодном сотрудничестве. И тот факт, что господин Юн Сок с ходу отверг взятку — ничего не меняет. Да, теперь она не будет предлагать ему «поросенка в конверте» но она и не собиралась. Обычная взятка для чиновника высокого уровня в возрасте — гарантия синекуры, трудоустройства на «работу» после отставки из государственных органов. Фактически та же взятка, просто отсроченная и растянутая во времени. Вместо конверта с наличными или перевода в криптовалюте — гарантированное место в особом подразделении корпорации, где на самом деле ничего от тебя не требуется, даже на работу приезжать не нужно. Ничего незаконного в том, что корпорация нанимает себе в качестве консультанта бывшего государственного прокурора — нет. Это даже оправдано, дескать столько лет работы в органах власти и контроля, опыт, связи… ничего удивительного в том, что корпорации нужен такой консультант. А то, что он ну очень высокооплачиваемый… кому какое дело? Это рыночные отношения, специалисты высокого класса на дороге не валяются. А то что такой консультант и не работает потом толком, в офисе не бывает… ну так сказано же консультант по «особым вопросам». Как появятся — так и спросят. Вот так дают взятки государственным чиновникам высокого ранга в Чосон. Нигде в мире больше нет такого рода взяток… только в Корее. Почему? Да потому что дача такого рода взятки подразумевает очень высокий уровень доверия со стороны подкупаемого лица — ведь твои услуги нужны прямо сейчас, а вот выгода будет намного позже, может быть через десятилетия… и кто может гарантировать что вторая сторона исполнит свои обязательства. Как говорит Господин У «любой договор исполняют до тех пор, пока это выгодно». Подобного рода взятки не прописываются в соглашении, не составляется никаких бумаг и потом, когда чиновник выйдет в отставку и станет никому не нужным пенсионером… зачем исполнять свои обязательства, устраивать того на работу и терять большие деньги на штат «особых» консультантов, которые ни черта не делают? В любой другой стране мира так бы и поступили… но не здесь. В Чосон репутация корпорации была важнее чем репутация отдельно взятого человека и потому однажды данное слово должно быть исполнено, даже если потом это становилось невыгодным. Именно на этом и держалось все — на репутации. И если бы они стали обманывать вышедших в тираж чиновников, не исполняя своих обязанностей — то им ничего не было бы. Договора нет, соглашения нет, в суд эти пенсионеры и сами не пойдут, потому как одним миром мазаны, там всех посадят… но вот в последующем никто уже не будет иметь дело с этой корпорацией. Потому как если установилась репутация организации, которая не держит свое слово, то и верить на слово перестанут. Особенности ведения бизнеса в Чосон, которые обусловлены тем, что большие корпорации как правило семейные предприятия и чужим туда вход заказан. Вот и получается, что репутация корпорации — это репутация семьи. Как например Кей Джи Групп — это семья Квак, фактически четыре главных семьи и десяток родственных. Та же самая история и с Xi-Tien, которую в свое время основал Пак Чжон Хо, выходец из провинции Чолладо, начал с торговли текстилем, потом купил небольшую фабрику и внезапно — начал заниматься строительным бизнесом. Старик Чжон Хо был известен своей фразой «Бизнес — это джунгли. Либо ты ешь, либо тебя едят», был безжалостен к конкурентам и собственным домочадцам. Нынешний глава корпорации, его сын, Чжин Хо, холодный технократ, который и создал внутри Xi-Tien так называемую «особую группу Господина У», он считал, что деньги должны работать тихо, избегая скандалов, потому и поручил Господину У действовать по своему усмотрению, заранее предотвращая вероятные проблемы. Однако несмотря на весь свой авторитет Чжин Хо не был абсолютным монархом, корпорация была устроена сложнее, из нескольких семей, объединенных одним делом. Фактически каждая из семей владела неким голосом на общем семейном собрании и не всегда эти голоса соответствовали количеству акций на руках.

И точно так же, из семейных кланов состояли и другие крупные корпорации внутри страны, а потому репутация предприятия тут была равна репутации семьи. И для того, кто вырос в небольшой рыбацкой деревне на севере (а госпожа Югай очень старалась забыть свое прошлое) — было совершенно понятно, что репутация — это то единственное что остается у человека, когда у него ничего нет. Единственное и самое ценное.

Потому она и не будет предлагать взятку государственному прокурору южного округа. Однако и уйти отсюда с пустыми руками она не может. Более того, если ее собеседник сегодня уйдет несолоно хлебавши, просто выпив чашку зеленого чая — у него останется осадок в душе. Встретились, поговорили… и все? Репутация есть у семьи Пак, у корпорации Xi Tien, но есть репутация и «особой команды»… и в конце концов ее, госпожи Югай репутация. Она намеренно всегда носит красное, это ее бренд, то, что выделяет ее из любой толпы и привлекает внимание. Даже если среди всех собравшихся есть люди красивее, умнее и богаче — она запомнится. При каждой встрече господин государственный прокурор должен получать либо позитивный стимул, либо негативный — в зависимости от поведения. Она умеет обращаться с мужчинами, облечены те властью или нет, мужчины всегда одинаковы…

— Так о чем вы тогда? Какая цель нашей встречи? — наконец не выдерживает ее собеседник и она — улыбается. Едва-едва, уголками губ, но так, чтобы он это увидел. И понял. Мяч на ее стороне…

— Взаимная выгода. Например… вот. — она достает из сумочки сложенный лист бумаги и кладет его на стол. Одним пальцем толкает его к собеседнику. Некоторое время тот колеблется, глядя на листок. Она молча поднимает чашку с чаем и снова вдыхает аромат. Простые радости жизни. Утренняя заря, пение птиц за окном, мерное дыхание этого негодяя Кван Чхи совсем рядом, чашка зеленого чая… много ли нужно для того, чтобы быть счастливым? Когда она настолько увлеклась гонкой, что окружающая жизнь стала для нее всего лишь пейзажем, мелькающим за окном скоростного поезда? Не время ли выйти на какой-нибудь тихой станции и просто уйти в поле, прислушиваясь к стрекоту цикад и придерживая шляпку рукой, чтобы не сдул теплый летний ветер?

— Что это? — говорит ее собеседник и она с сожалением возвращается в реальность из своего теплого летнего дня. Поднимает взгляд на лицо собеседника и кивает сама себе, чувствуя легкую горечь от того, что она — знала. Знала заранее какое именно лицо будет у господина Юн Сока, когда он увидит, что именно она ему принесла. Все-таки Господин У — гений. И те, кто работает с ним — тоже. Алгоритмы нейросетей Вдовы Мерфи принесли добычу, заметив нестыковки в документации… и да, южный округ — это же территория порта, там, где доки, где стоят огромные сухогрузы, это пульсирующий кровоток страны. Товары со всех концов мира и во все концы мира…

— Это ваше громкое дело, господин Юн Сок. — говорит она, опуская чашку с чаем и откидываясь на спинку мягкого кресла: — ваше самое громкое дело. Пока самое громкое.

— Но… если это правда… — он хмурится и прикусывает губу. Спохватывается и снова надевает на лицо маску безразличия и спокойствия, но ей уже неинтересны эти игры. Она знает что он скажет сейчас, знает как поведет себя. Знает к какому итогу все это приведет. Как сейчас она вдруг вспомнила свою первую встречу с Господином У, когда он подошел к ней на светском приеме и вдруг, без всяких предисловий сказал «девушка, а вы бы переспали со мной за миллиард?». Она заколебалась, не зная, что ответить и он продолжил «а за десять вон?». Она тогда вспылила и воскликнула «Да за кого вы меня принимаете⁈». А он ответил ей просто и незатейливо, сказав: «За кого я вас принимаю мы уже установили. Сейчас речь только о цене.»

И то, что происходит сейчас в закрытой VIP-кабинке на тридцатом этаже высотного здания, между ней и господином прокурором южного округа — ничем не отличается от той ситуации. Речь только о цене. В данном случае она уже выплатила аванс.

— Вы можете использовать эту информацию как сочтете нужным. — говорит она, вновь позволяя улыбке чуть приподнять уголки губ: — в конце концов я тоже заинтересована в том, чтобы выкорчевать гниль коррупции и наркотраффика в нашем обществе. И я не жду ничего взамен, вы получаете свое дело, а я — чувство глубокого удовлетворения что право и справедливость могут восторжествовать.

— Но если это правда… то все руководство портом слетит со своих мест. Будут проблемы с профсоюзами… возможны волнения… — хмурит брови ее собеседник и она кивает. Рыбка проглотила наживку, острые крючки впились даже не в глотку, а глубже, в пищевод. Теперь господин прокурор уже не сорвется, пора подсекать…

— Да. — говорит госпожа Югай и подается чуть вперед: — возможны. Но разве Фемида не изображается с повязкой на глазах? Богиня Справедливости слепа к последствиям. Я принесла вам информацию о творящихся преступлениях, которые происходят прямо сейчас. В вашей власти начать расследование, информации достаточно чтобы раскрыть всю сеть поставок… что же до возможных трений с профсоюзами — то какая вам разница? Наркотраффик, контрабанда — все это незаконно в нашей стране, выкорчевать все с корнем… — она видит, как ее собеседник прикусывает губу и снова разочарованно качает головой. Люди такие предсказуемые… она знает о чем он сейчас думает. Думает, как бы не подавиться этим куском. Да, она принесла ему дело, но в одиночку он сможет только посадить несколько десятков человек и прервать цепочку — на какое-то время. И конечно же настроить против себя профсоюзы докеров, которые однозначно на этом деньги делают. Забастовка в доках, волнения среди рабочих — в нынешней политической ситуации этого вполне достаточно чтобы головы полетели… так что в сухом остатке она принесла собаке кость, но слишком большую кость… в одного собака с ним не справится.

— И… я могу помочь с докерами. — говорит она и видит, как ее собеседник — поднимает голову и в его глазах появляется понимание. Она улыбается, на этот раз — открыто, а не уголками рта. Она обожает такие вот моменты, когда человек наконец понимает, что он — на крючке, но уже слишком поздно…

— Взаимовыгодное сотрудничество, значит… — сужаются глаза, сжимаются кулаки и госпожа Югай вздыхает. Люди такие предсказуемые. Сейчас он встанет и хлопнет дверью. Может быть, еще обзовет ее как-нибудь. Например «корпоративной шлюхой». И выйдет, показав что он тут главный и никто не смеет ему условия ставить… а потом, через два дня — позвонит ей и попросит, именно попросит — о следующей встрече.

Она закинула ногу на ногу и наклонила голову набок, готовясь выслушать ругательства. К ее удивлению, господин Юн Сок сдерживается и лишь бормочет что-то про «охамевших девок» и «молодых отморозков». Встает, кидает на стол несколько купюр, демонстративно оплачивая счет и выходит, даже не хлопнув дверью. Она смотрит ему вслед. Пожалуй, можно сказать что встреча прошла конструктивно, он даже сумел себя в руках удержать. Что же… теперь только ждать. Она была уверена, что господин Юн Сок не выдержит и двух дней. А в итоге она получит «ручного» прокурора южного округа и хорошенько встряхнет бывшую сеть траффика Братьев Ву. Раз уж разошлись тропинки… и кстати, там же звонок ей был. Она достает телефон, некоторое время смотрит на высветившийся контакт пропущенного вызова и хмыкает. Нажимает на кнопку вызова и прижимает телефон к уху.

— Йобосейо. — говорит она в трубку: — какими судьбами. Я уже думала что мы по разные стороны баррикад, Сирасони-хубэ…

Глава 19

Глава 19

— Йобосейо. — слышит он в трубке: — какими судьбами. Я уже думала, что мы по разные стороны баррикад, Сирасони-хубэ…

— Ну что вы, госпожа Югай, как вы могли так подумать. Я бы никогда не осмелился перечить такой очаровательной женщине… — сладкий яд капает с уст Старшего прямо в микрофоны его «Гэлакси Икс», Бон Хва успевает подумать, что Старший хорош в разговоре с кем угодно, но его истинная натура просыпается именно в разговорах с женщинами, которые ему нравятся. Он уже понял, что Старшего нипочем не будет интересовать правильная девушка из тех, которые так нравятся его матушке, «вон смотри, Бон Хва, какая умница и скромная и учится хорошо и со старшими вежливо разговаривает, а какая трудолюбивая!». Старший обожает коллекционировать чудовищ, вроде той же Оби, которая только на первый взгляд жертва обстоятельств и невинная овечка. Или госпожи Мэй, которая живет двойной жизнью. Или этой страшной женщины в красном, госпожи Югай. Если бы Старший был нормальным человеком, таким каким описывают нормальных перерожденцев в романах про иссекаи — он бы обязательно отомстил госпоже Югай за команду покалечить Чон Джа и госпожу Юну. Отомстил бы а не лил сладкий мед комплиментов в телефонную трубку.

Ведь даже сам Старший говорил, что в карму засчитывается намерение, а не обстоятельства. Госпожа Югай, Женщина в Красном, одна из «чистильщиков» корпорации Xi-Tien– дала команду Ву-Старшему «разобраться» с Юной Юн. Зная его — она должна была знать, что именно тот собирался предпринять… Про Ву-Старшего ходили нехорошие слухи, так говорили все и Бон Хва, несмотря на всю свою наивность — мог предположить с чем это связано. Ведь если даже дядя Ван, кажущийся невозмутимым все то время что он его знает… если даже он — нахмурился, когда увидел этого Ву возле их дома… сперва нахмурился, а потом — поморщился. Как будто зуб у него заболел.

И Оби… никто ей ничего не говорил, но она как всегда каким-то своим седьмым чувством поняла, что почем и сказала, что «жил грешно и помер смешно» и вообще, собаке собачья смерть, а в кварталах красных фонарей никто горевать по старшему брату Ву не будет, потому как сволочь был еще та. Понятно, что она пыталась Бон Хва утешить, придать какую-то легитимность их действиям… но все равно симптоматично.

Так что Бон Хва имел все основания считать, что Ву Старший натворил бы дел, ворвись он в их скромное жилище и слава богу, что в тот момент на стоянке с ним был дядя Ван, который словно небесами был ниспослан. Смог бы он сам что-то такое сделать? Вряд ли. Старший? Старший смог бы. Но… все равно хорошо, что это сделал дядя Ван, пусть даже этот Ву был последней сволочью.

Однако он не забыл, что Ву был всего лишь исполнителем, а заказчицей, настоящей тварью, которая за всем этим стояла — была эта женщина в красном. Красивая, словно фарфоровая кукла, с приклеенной на лицо улыбкой и невозмутимыми темными глазами — она и есть настоящее чудовище. И настоящий герой обязательно вызвал бы чудовище на бой и убил бы. Для того, чтобы все добрые люди в мире жили спокойно.

— Я знаю, что ты делаешь, Старший. — говорит он у себя в голове: — ты меня не обманешь. Ты не настоящий герой.

— Никогда им и не притворялся. — тут же отзывается Старший: — с чего ты вообще взял что меня на геройские лавры тянет?

— Мы должны помогать людям, а не… что ты там делаешь с этой…

— Я? О, я всего лишь хочу найти общие точки соприкосновения между нами и ними. Вон та же самая Юночка постоянно говорит о том, что ссориться с корпорацией — себе дороже. Я за мир во всем мире, малыш. Все это don’t war, makeloveи все такое… мы все должны жить как хиппи, обняться и плакать от осознания…

— Ты. Меня. Не. Проведешь. — чеканит Бон Хва.

— А?

— Я знаю, что ты делаешь. Она тебе нравится. Ты просто решил завести себе в гарем еще одно чудовище! — выпаливает Бон Хва.

— … хм.

— Вот видишь! Ты даже не отрицаешь!

— … ну неправда, малыш. Где я и где она. Посмотри на нее — тренированная психопатка-карьеристка, готовая на все ради денег и власти. И я…

— Такой же! Только тебе еще и секс нужен!

— Ээ… а ты неплохо меня знаешь малыш. — на этом месте у Бон Хва в голове появилось такое ощущение, будто Старший затылок себе чешет: — Ладно, раз уж все очевидно, может ты наконец заткнешься и дашь старшим поговорить, а?

— Я не буду с ней спать! — решительно заявляет Бон Хва: — это же предательством будет! По отношению к госпоже Юне и к Чон Джа! И к Оби!

— Да кто тебе предлагал вообще⁈ И потом, я тоже не собираюсь с ней спать. У нее там какой-то парень есть, помнишь? Молодой такой и дерзкий… сейчас кстати на Вана работает в клубе. Кван Чхи кажется?

— Можно подумать тебя это когда-либо останавливало!

— Туше. Впрочем, наличие или отсутствие парня минорные обстоятельства.

— Предатель!

— Ой, да заткнись, малыш. А ты не думал, что я все это делаю только в интересах наших девочек, а?

— Чего?

— Ну вот сам посмотри — как лучше всего отомстить? Уверен, что в программу мести вполне можно включить все это связывание и кнутом по попе.

— Старший! Это не месть и не наказание, если ей это все понравиться! И… да ты издеваешься надо мной!

— Ну… отчасти. Впрочем, вынужден тебя разочаровать, малыш, но все зависит от отношения, а не от обстоятельств. Однако я и правда не собирался с ней спать. Она полезный ресурс и сейчас у нее оборвалась ниточка вниз, в «теневой» мир. Ву больше нет, а Младший никогда не станет самостоятельную политику вести. Сейчас ты… ну мы с тобой — это самый лучший шанс для нее. И она нам нужна… так что тут политика «win-win». Она выигрывает, мы выигрываем. Моя просьба на данный момент пустяковая и ничего ей не будет стоить, а если она согласится ее исполнить — у нас завяжутся какие-никакие отношения. Она мне пустяковую услугу окажет, потом я ей, потом снова она мне и…

— Вон она уже в подвале, голая, связанная и намазанная маслом, да?

— Я скорее говорил о взаимовыгодном сотрудничестве, но да, это тоже не помешает. Можно госпожу Мэй позвать и Су Хи для совместного семинара по обмену опытом… уверен, что госпожа Югай тоже может многому нас научить…

— Старший!

— А если мы Су Хи все расскажем, то она за Чон Джа и госпожу Юну так ее накажет, что та неделю сесть не сможет…

— Делай как хочешь! — Бон Хва отстраняется от управление собственным телом, мысленно складывая руки на груди. Тем временем разговор Старшего и госпожи Югай продолжается.

— … и чем же я могу помочь наследному принцу криминальной империи? — течет голос из телефонной трубки.

— Если, по существу, то есть одна юридическая фирма. — говорит Бон Хва: — семейное предприятие, как обычно. Однако одна семья фактически выдавлена из правления и не получает никаких дивидендов или бенефитов от деятельности, а между тем насколько я слышал дела у фирмы идут очень успешно. Они даже готовятся заключить постоянный контракт с «Кей Джи Групп».

— Хм. Вот как. — голос в трубке меняется. Это не очевидное изменение, но все же — меняется. Упоминание главного конкурента Xi Tien, компании с которой они как кошка с собакой — чувствуется что на том конце телефонной линии подобрались.

— И я бы давно посоветовал госпоже Юне продать свой пакет акций, однако в уставе предприятия есть ограничение. Согласно нему сперва акционер должен предложить выкупить пакет акций на тех же условиях уже существующим участникам. То есть право преимущественного выкупа.

— Ты собираешься раздуть сумму. — в голосе госпожи Югай звучит удовлетворение: — я тебя правильно понимаю?

— Да. — кивает Старший: — никто не купит пятьдесят процентов фирмы «Yoon Yang» хотя бы потому, что пятьдесят процентов голосов, при условии, что директором остается старый Янг и отсутствии права вето — это от мертвого осла уши. Нет возможности принимать решения, влиять на решения при голосовании, получать дивиденды и распределять прибыли. Никому такое не нужно. Однако если эти пятьдесят процентов попытается выкупить ваша корпорация, то в «Кей Джи Групп» забеспокоятся. И они никогда не станут работать с юридической фирмой в составе Совета Акционеров которой пятьдесят процентов голосов принадлежат Xi-Tien.

— Естественно. — мурлычет в телефоне госпожа Югай: — и как результат акционеры «Yoon Yang» срочно выкупят акции у госпожи Юны чтобы те нам не достались. По любой цене, на которую они только сумеют собрать свои активы. Погоди… — она делает паузу и хмыкает: — только не говори мне, что ты еще и денег им займешь… через своих братков? Ну ты даешь! — в телефонной трубке слышится заливистый смех: — а у тебя очень извращенный ум, малыш! Ты мне нравишься. Давай так — я согласна, присылай бумаги, я проведу их официально, ну там запрос, официальное предложение о выкупе, все дела. Взамен будешь мне должен. Все-таки ты наследный принц империи старого Сирасони, таким как мы с тобой нужно держаться вместе.

— По рукам. — легко соглашается Старший: — за мной будет должок. А насчет суммы…

— Пропишем такую, чтобы слюной поперхнулись. Когда у «Yoon Yang» собрание акционеров?

— Как только вы подпишите все бумаги.

— Значит уже завтра. — хмыкает госпожа Югай: — и кстати… там скоро обыски в порту пойдут, сверните свои операции в южном округе. Одна птичка на хвостике принесла весточку что прокурорские скоро начнут потрошить доки. Сделай умно, малыш, не мне тебя учить… убери оттуда лояльных и направь сомневающихся, так ты сразу одним камнем всех зайцев.

— Обыски в порту? Спасибо за информацию.

— Не за что. Мы же союзники. Бывай, наследный принц. — и трубка дает отбой.

— Вот же… негодяйка! — возмущается Бон Хва: — как у нее только наглости хватает так с нами разговаривать после всего!

— Угу. Нужно с Ваном поговорить. — невпопад отвечает Старший: — она нам здорово помогла сейчас.

— Как помогла? Сказала, что порты сейчас будут потрошить?

— Ты не понимаешь, малыш. Думаешь все в Братстве довольны переворотом и тем что во главе формально стал ты, а фактически — Ван? Много фрондирующих и заговоры тут плетут почище чем при Мадридском дворе, а эта информация позволяет нам все изменить. Братство промышляет контрабандой, это постоянный поток денег. Сейчас на денежных потоках самые лояльные новому руководству, однако это вызывает постоянное недовольство у фронды. Мы сможем направить недовольных в доки, якобы дав им управление над потоками… а их там всех и повяжут.

— А… разве они не сдадут всех?

— Ха. Это корейская мафия, малыш. Тут скорее язык свой проглотят, чем кого сдадут. Не принято. А даже если кто и сдаст — так доказательств никаких не будет. Пальцем указать, дескать во всем вот этот виноват — маловато доказательств. Думаешь в полиции не знают кто районом управляет? Вот прямо каждый босяк на районе и каждая девушка из «кофеен» и «массажных салонов» знают, а в полиции глухие и слепые? Уверяю тебя, все знают… только прямых доказательств, которые потом в суде устоят — найти не могут. Того же Аль Капоне посадили за неуплату налогов, а ведь вся Америка знала, что именно он и был самый главный мафиози, на нем крови и трупов было ого сколько, а привлечь к суду — дудки. Так и тут… — Старший встает с кресла и неторопливо подходит к окну, глядит вниз. Бон Хва думает о том, что как-то все очень уж быстро завертелось, вон у него уже и офис свой есть, с кожаными креслами и секретаршей, а ведь он все еще в школе учится. Да, он только формально лидер Братства Сирасони, переименованной организации Братьев Ву, слитой с активами Мадам Вонг в одно целое, но как оказалось даже формальному лидеру положено выглядеть солидно…

— Бон Хва? Старший? — в кабинет заглядывает Оби и впивается в его лицо глазами, расцветает: — Старший! Там еще мебель притащили, говорят, что по заказу.

— Хорошо. — кивает он.

— А… госпожа Югай согласилась?

— Да.

— Я так и знала! — чему-то радуется Оби: — какой ты коварный!

— Ха. — Старший включается в разговор с Оби: — от тебя я этого слышать не желаю. По сравнению с тобой я прямой как палка и правдивый как монах на исповеди.

— Ну неправда! Кстати, там Су Хи звонила, спрашивала, когда мы в школу придем, там скоро контрольная будет, да и вообще — нужно в школу ходить. Госпожа Мэй смс прислала, сказала что, если ты контрольную плохо сдашь — она тебя из школы выгонит. Ссанной тряпкой. Эта, как ее… приставучая такая, которая из Леденцов… Соен! Тоже мне написала чего-то. В подружки набивается?

— Школа это хорошо. — кивает Старший: — а то у нас тут все кувырком через жопу идет, Бон Хва вон места себе не находит… надо в школу сходить, пусть успокоится.

— А… ты… ну то есть вы… Старший — надолго? — моргает глазками Оби: — а то вечером могли бы в караоке зайти. Или… в отель?

— Ты молодая девушка, Оби. — вздыхает Старший: — тебе бы ровесника найти.

— А мне с ними неинтересно. — парирует девушка: — мне интересно вот с такими как ты, со сломанными внутри. Интересно как вы еще живете с дырой внутри…

— Каждый человек имеет внутри дыру размером с Бога. — хмыкает Старший: — так еще Сартр говорил.

— Меня умные люди возбуждают. Умные и такие… спокойные. Ты как будто уже все знаешь и ко всему готов. Как будто уже умер. — говорит Оби: — а смерть — это всегда… ну…

— И все-таки ты маленькая и больная девочка. — говорит Старший а в голове Бон Хва встает в позу и говорит что он лицемер и вообще, эта Оби ему именно потому и нравится, что она маленькая и больная на всю голову, ему вообще нормальные девушки не нужны, а нужны такие как она — долбанутые. Или извращенки как Госпожа Мэй. Или сломанные внутри как эта Су Хи. Перекошенные душой как Чон Джа или Юна Юн. Или как это чудовище, госпожа Югай.

— Ну вот видишь. — печально замечает Старший у него в голове: — где ты найдешь себе нормальную девушку? Все, кто окружают нас уже ненормальные. И вообще, норма — это иллюзия, малыш.

— Ничего подобного! Просто ты привлекаешь таких, вот и все! Есть нормальные девушки! Соен, например! Минсе и Юджин! Нари, которая маленькая, которая с ними ходит! — защищается Бон Хва: — есть же нормальные! Это ты… подобное к подобному, вот!

— Есть у меня мнение, что если узнать твоих «нормальных» девушек поближе, то вылезут тараканы едва ли не больше, чем у меня. Или у Су Хи. У Госпожи Мэй. В общем и целом — у всех свои тараканы, а вот познакомиться с ними можно только при близком общении. Так что можешь быть доволен — видишь сколько девушек тебе доверяют знакомство со своими тараканами!

— Ты бы хотя бы пытался им помочь… — ворчит Бон Хва, невольно соглашаясь с аргументами Старшего, но не собираясь сдаваться.

— Чем я и занимаюсь. — покладисто замечает Старший: — чем я и занимаюсь.

— Ты не пытаешься исправить их, а только все усугубляешь!

— Малыш, зачем их исправлять? — искренне удивляется Старший: — с ними все в порядке. Знаешь какова задача каждого человека с тараканами в голове? Не пытаться их уничтожить или воспитать, а научится жить с ними в мире и согласии.

— Ой. Старший… кажется я запуталась в этих ремнях и никак не могу освободиться… а еще с меня совсем сползла одежда! Что же делать⁈ Я же теперь полностью в твоей власти… ты можешь делать со мной что угодно! — говорит Оби и Старший вздыхает.

— Что же с тобой делать… — говорит он: — видимо придется наказать. Правда я и позабыл как это делается, человек я старый… кажется… вот так?

— Фу пошлятина! — говорит Бон Хва в своей собственной голове, но уходить не торопится.

Глава 20

Эпилог

Интерлюдия Намгун Чжи Мин, непутевый старший брат

Он все уже решил. Ему нужно было выбраться отсюда, выбраться к своей родной семье, к матери и младшему брату. Он не мог больше оставаться в доме у Суа. Да, прятаться тут было самое то, никто его здесь и искать не стал бы. Но ему нужно домой! А Суа ни за что его не отпустит… значит он должен поступить жестко. Несмотря на то, что он инвалид и нижняя часть тела у него не работает — у него довольно сильные руки. И он утаил от нее нож, который спрятал в рукаве. Если… нет, когда она подойдет к нему поближе — он вынет нож и… что? Станет угрожать? Да ей достаточно просто отпрыгнуть и все — он ее не догонит. И тогда она еще раз запрет его в его же комнате, вернее в комнате ее покойного мужа. Запрет и забудет о нем. Сколько времени он протянет запертый в комнате без еды и воды? Недолго, очень недолго. Значит ему придется ударить ее ножом. Кончиками пальцев он нащупал рукоять ножа в рукаве. Нельзя колебаться, иначе эта сумасшедшая точно его убьет…

— Дорогой? — в комнату входит Суа и включает свет: — опять в темноте сидишь? Хоть бы телевизор включил… ужин готов. Тебе сюда принести или ко мне на кухне присоединишься?

— Пожалуй поем с тобой вместе. — говорит он. Лучше будет если у нее не будет потом возможности запереть его в комнате, как бы все не повернулось…

— Да? — на лице у Суа расцветает улыбка, он нечасто выражает желание присоединиться к ней. После того случая, когда она его заперла он игнорировал ее почти целую неделю. Но сейчас ему нужно убедить ее что он — на ее стороне. Что он — растаял душой и полностью принял свою роль ее покойного мужа. Это нужно чтобы усыпить ее подозрения и оказаться рядом, чтобы она расслабилась, чтобы дала ему удобный момент для того, чтобы воспользоваться ножом.

— Вот и отлично! — щебечет она, двигая его кресло-каталку в сторону двери из комнаты: — поедим вместе. Я приготовила свинину в кляре, хрустящую, как ты и любишь. Суп кимчи, белый рис… на этой неделе особенно хорош. А все новая рисоварка, нарадоваться на нее не могу. Спасибо за такой щедрый подарок.

— В конце концов и я тоже в этом доме живу. — ворчит он, чувствуя себе немного неловко. Суа так искренне его хвалила. Вообще, если бы не то, что она была сумасшедшей — он бы за ней приударил. Да, она, конечно, не супермодель, но зрелая женщина средних лет, очень хорошо сохранившаяся и с хорошей фигурой. А если за что Чжи Мин и благодарил небеса в своем положении, так это за то, что хоть и он не мог ходить, но вполне мог самостоятельно мочиться и испражняться… а это значило что и с прочими функциями его «маленький дружок» справлялся. Именно поэтому он так отчаянно нуждался в деньгах — ведь какая девушка в здравом уме полюбит такого как он? Никакая. Ему нужны были деньги, за деньги можно было купить все, например — видимость любви. Он скрипнул зубами. Жадность его и подвела.

— Вот, кушай. — Суа поспешно накладывает ему на тарелку еду, наливает чаю и садится рядом, подперев голову и глядя на него: — все свежее, только что приготовилось. Осторожнее, горячее!

— А. Ну… да. — ему неловко что она так на него смотрит. Сумасшедшая, что с нее взять. Что ей в голову взбредет — кто ж его знает? На каком-то уровне она наверняка отдает себе отчет что он — не ее покойный муж, но дразнить гусей, напоминая ей об этом он не собирается. Одного раза хватило. Все что ему нужно сейчас — это подождать, когда она окажется совсем близко, достать нож и ткнуть ее им. Желательно в шею, потому что в грудь или спину он может и не убить ее с первого раза, а ей достаточно в сторону отойти и все — он уже беспомощен.

— Как прошел твой день? — спрашивает он осторожно и она — замирает с занесенными над тарелкой палочками. Он сглатывает. Что-то не так? Она почувствовала? Он в панике проверяет рукоять ножа в рукаве.

— Д-да я… ну я убиралась. Стирала. В магазин сходила, твоего любимого соуса купила… — на глазах у женщины вдруг выступают слезы: — … я… ну по хозяйству…

— Суа, ты чего? Ты зачем плачешь? — теряется он: — я не хотел тебя обидеть, я…

— Да все в порядке! — улыбается она, растирая слезы по лицу: — все хорошо! Просто ты никогда раньше не спрашивал, как у меня дела… вот я и… извини!

— Не спрашивал… ну наверное интересно стало. — ворчит он, отводя взгляд. Ее счастливые глаза почему-то его особенно напрягали. Он не имеет права сдаваться… ему нужно выбраться отсюда! Мама в коме, кто же еще позаботиться о ней? У него все еще остались деньги — и наличные с собой и в банковской ячейке с номером. Он может помочь своей семье! А эта Суа — просто сумасшедшая! Сегодня она на него счастливыми глазами смотрит, а завтра опять в комнате запрет и позабудет. Может вообще кирпичами вход заложит и все.

После ужина она обычно отвозила его в комнату, но сегодня он не собирался спать. Ему нужно было оказаться рядом с ней, поэтому он сказал, что посмотрит телевизор в зале. Она неожиданно легко согласилась и даже помогла ему перебраться с кресла-каталки на диван… и вроде был удобный случай, но нож запутался в рукаве и пока он пытался его извлечь — она уже накрыла его одеялом и ушла на кухню, мыть посуду.

Он лежал и смотрел какой-то сериал, где главная героиня выхаживала своего любимого, который пребывал в коме после того, как его соперник, злобный выходец из чеболей — сбил его на своем автомобиле. Автомобиль у злобного чеболя был что надо и Чжи Мин мысленно пообещал себе, что обязательно себе такой же купит как разбогатеет. Нужно было что-то делать, иначе Суа уйдет в свою спальню и у него не будет возможности ударить ее ножом в шею… а чем дольше он ждет, тем больше вероятность что она обнаружит пропажу ножа из набора.

— Суа! — повысил он голос и прислушался. Тишина, только вода журчит на кухне… не слышит что ли?

— Дорогая? — говорит он и на кухне слышатся шаги. Он приподнимается на локтях и видит что женщина идет к нему, вытирая руки о кухонное полотенце.

— Что случилось, дорогой? — спрашивает она, останавливаясь перед диваном: — ты меня звал?

— Ну чего ты как чужая? — говорит он, маскируя волнение: — садись ко мне.

— А? Да… — она осторожно присаживается к нему на диван. Подозревает что-то? Его поведение неестественно, нужно срочно переключить ее внимание! Но на что? Слов-то и нет никаких… но она уже близко, совсем рядом, у него есть шанс! Он нащупывает рукоять ножа в рукаве… нельзя дать ей встать! Схватить ее за руку!

Он хватает ее за руку и тянет на себя, готовый к сопротивлению, он не собирается сдаваться и…

— Аааах… — тихий стон срывается с ее губ и он замирает, судорожно сжимая в правой руке за ее спиной рукоять ножа. Ударить! Ударить прямо сейчас! Но… почему она вдруг обмякла в его руках, вместо того, чтобы сопротивляться?

— Я уж думала что ты никогда не попросишь… — вдруг говорит Суа, повернув свою голову к нему: — но ты оказывается можешь быть таким грубым… погоди не рви мне одежду, я сама… — и она села и потянула футболку через голову. Он едва успел спрятать нож, как она — завела руки за спину и расстегнула бюстгальтер. Он сглотнул, увидев два больших, спелых плода с темными пятнами сосков.

— Я так соскучилась по тебе… — сказала Суа и он вдруг утонул в сиянии ее глаз…

Уже много позже, когда они вместе лежали на диване в зале и смотрели в потолок, а телевизор начал транслировать ночную заставку вместо передачи, позже, когда он лежал и смотрел и в голове у него не было никаких мыслей — он сказал ей, что хотел бы повидаться со своей матерью и младшим братом.

— Всегда хотела с твоей семьей познакомиться. — пробормотала она сквозь сон и закинула на него свою ногу: — на выходных можно и съездить.

— Правда? — он приподнялся на локте, разглядывая ее лицо. Если смотреть под определенным углом, то она — вылитая Юна… правда чуть постарше.

— Конечно. Ты же мой муж, дорогой. Как ты скажешь, так я и сделаю.

— Хм. — он откинулся назад на диване. Пока он ее муж — она делает так как он скажет? Понятно. Что же… она действительно сумасшедшая, но… какая нормальная девушка захочет связать свои дни с таким как он? Нужна ли ему нормальная девушка? И… в спину ему что-то уперлось, мешая устроиться поудобнее.

— Ты чего? — спросила она у него, приоткрыв один глаз.

— Да… вот, блин. — он заворочался, пытаясь достать это что-то… нож? И какого черта он делает в постели?

— Спи. — сказал он ей и она послушно закрыла глаза. Он повертел в руках нож и осторожно положил его на тумбочку рядом. Не дай бог еще порежется кто…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Скучная Жизнь 6

Content

Скучная Жизнь 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene