Пионерский театр. Сборник второй

ПЬЕСЫ

В. Осеева,

лауреат Сталинской премии,

и Е. Суворина

ВАСЕК ТРУБАЧЕВ И ЕГО ТОВАРИЩИ

Инсценировка в четырех действиях, семи картинах по одноименной повести В. Осеевой

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

В а с е к  Т р у б а ч е в — председатель совета отряда 4-го класса «Б».

С а ш а  Б у л г а к о в — староста класса.

К о л я  О д и н ц о в — редактор отрядной стенгазеты.

Н ю р а  С и н и ц ы н а }

В а л я  С т е п а н о в а }

Л и д а  З о р и н а }

Н а д я  Г л у ш к о в а } — ученицы 4-го класса «Б».

Л е н я  Б е л к и н }

К о с т я  М е д в е д е в }

С е в а  М а л ю т и н }

К о л я  М а з и н }

П е т я  Р у с а к о в } — ученики 4-го класса «Б».

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч — учитель.

М и т я — вожатый.

Действие происходит в маленьком подмосковном городке.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина 1-я

Сцена представляет небольшую поляну. В глубине справа две ели. Полутемно. Луна. Издали доносятся голоса: «Ау, Митя!», «Ау-у! Подождите, ребята!» Слышна приближающаяся песня трех товарищей — Т р у б а ч е в а, О д и н ц о в а  и  Б у л г а к о в а.

Для верной дружбы нет ни в чем преграды,

Нас никогда никто не разлучит.

В любой беде товарищ станет рядом —

Плечом к плечу — и друга защитит!

Школьники советские — крепкая семья.

Эх, друзья-товарищи, верные друзья!

Ребята выходят на сцену, останавливаются.

Т р у б а ч е в. Ребята! Далеко мы зашли. Уже и пруд виден. (Вглядывается в даль, за сцену.) Может, пойдем к пруду?

Б у л г а к о в. Не стоит. Там грязно очень. Болото…

Т р у б а ч е в. Вот хорошее местечко. Посидим здесь. (Садится на бугорке, на переднем плане слева.)

О д и н ц о в (садясь рядом). Садись, Саша, здесь сухая земля…

Т р у б а ч е в. Здорово нагулялись! Покричать, что ли, ребятам?

О д и н ц о в. Не стоит! Они уже домой пошли!

Т р у б а ч е в. Митя сказал, что теперь мы часто на экскурсии будем ходить. Все места поблизости обойдем.

О д и н ц о в. Может, и Сергей Николаевич с нами будет ходить.

Т р у б а ч е в. Хорошо бы!.. Он все знает, про все может рассказать.

Б у л г а к о в. Такого учителя, как наш, ни в одном классе нет!

Т р у б а ч е в. Конечно, ни в одном!

О д и н ц о в. Только он строгий все-таки. А как он тебя, Васек, похвалил, когда ты Мазина по географии подогнал! «Молодец, — говорит, — Трубачев, помог товарищу».

Т р у б а ч е в (смущенно). Ну, это что… Мазин сам способный, с ним легко заниматься.

О д и н ц о в. Учитель ничего зря не скажет! У меня даже уши загорелись от радости, когда он тебя похвалил!

Б у л г а к о в. И у меня! Как будто это он мне сказал.

Т р у б а ч е в (обнимая ребят). Эх, друзья-товарищи… На всю жизнь вы мне товарищи!..

О д и н ц о в. И ты нам, Васек. Мы друг за друга горой. Правда, Саша?

Б у л г а к о в. Еще бы! Ведь с первого класса дружим! А кончим школу — и опять вместе учиться будем.

Т р у б а ч е в. Всегда будем вместе! Я без вас и не думаю. Дружба до гроба!

Все трое соединяют руки, кричат хором, торжественно: «Дружба до гроба!»

О д и н ц о в. Нет, почему до гроба? Мы еще сто лет проживем.

Т р у б а ч е в. Ну, значит, на сто лет!

О д и н ц о в (ложится на землю). Эх, и красиво здесь, ребята! Давайте придем сюда завтра днем.

Т р у б а ч е в. И правда! После уроков. Здорово будет! Пойдем, Саша?

Б у л г а к о в. Что ты, завтра! Я и так сегодня весь день гуляю. Мама, наверно, замучилась; у нас дети мал мала меньше, с ними одному человеку не управиться… А завтра еще всех купать будем.

О д и н ц о в. Сашке нельзя, это верно… У них большая семья. Сколько у твоей мамы детей, Саша? Человек двенадцать будет?

Б у л г а к о в. Ну, что ты! Семь!

Т р у б а ч е в. Девчачье дело с детьми возиться! Брось ты это, Сашка, пойдем. Сразу после уроков и пойдем! Завтра мы еще с тобой по классу дежурные. Ты не забыл, Саша?

Б у л г а к о в. Нет, что ты!

Т р у б а ч е в. Смотри, нашему классу еще ни одного замечания не было! Девочки, и то при Сергее Николаевиче подтянулись, а мы должны пример показать!

Б у л г а к о в. Еще бы! Надо так дежурить, чтобы ни сучка, ни задоринки!

О д и н ц о в. У нас и редколлегия завтра. А я статью еще не писал. И что писать?

Б у л г а к о в. Очень просто — «Жизнь нашего класса». Поведение ребят отличное. Жив-здоров — редактор Одинцов!

Смеются.

Т р у б а ч е в. Тссс…

Слышен треск сучьев, небольшой холмик у дерева сдвигается с места.

О д и н ц о в. Видали?

Т р у б а ч е в. Это обвал. Ну, просто земля у корней обвалилась.

О д и н ц о в. Идемте лучше отсюда.

Т р у б а ч е в. Ну, бояться еще! Мы в случае чего за себя постоим!

Б у л г а к о в. Да никого тут нет! Просто нам показалось.

О д и н ц о в. Конечно, показалось! Кому здесь быть? Следов нет. Тут, наверное, ни одна человеческая нога не ступала…

Снова раздается треск и протяжный вой. В глубине сцены, медленно покачиваясь, ползет холмик. Ребята вскакивают.

Т р у б а ч е в. Стойте здесь! Я проверю!

Б у л г а к о в. Я с тобой, Васек!

О д и н ц о в. Вместе пойдем!

Вой усиливается.

Б у л г а к о в. Волки!

Т р у б а ч е в. Держите палки наготове! Мы их сейчас!

О д и н ц о в. Нет! Куда ты? Надо домой!

Б у л г а к о в. Домой! Домой! Слышишь? Нам теперь обратно не пройти!

Т р у б а ч е в. Ничего! Как-нибудь дорогу пробьем! Нас трое! Мы друг друга не дадим в обиду! За мной, ребята!

Пробегают по переднему краю сцены направо. Останавливаются у самого выхода за кулисы.

Стойте! Тьфу! Что за чертовщина такая? Все тихо! Ребята, сознайтесь, кто испугался?

Б у л г а к о в. Я.

О д и н ц о в. И я.

Т р у б а ч е в. Ну и я!

О д и н ц о в. А может, это просто кошки? Мяу…

Все трое смеются.

Т р у б а ч е в. Пошли домой!

О д и н ц о в. Идем скорей. Мне от этого вытья до сих пор тошно.

Уходят. Холмик поднимается, из-под мешковины вылезает  Р у с а к о в. Под елью тоже раздвигаются куски мешковины, обнаруживается землянка; из нее появляется М а з и н.

М а з и н. Ушли?

Р у с а к о в. Ушли.

Мальчики садятся около землянки. Русаков устраивает походный очаг, разжигает костер и подвешивает котелок.

М а з и н. И чего их занесло сюда? Еще повадятся ходить.

Р у с а к о в. Не повадятся. Мы их здорово напугали.

М а з и н. Трубачева не запугаешь, он парень смелый! Недаром все ребята его уважают! Вот такого бы нам товарища, Петька!

Р у с а к о в. Да, хорошо. Только он отличник, а мы…

М а з и н. А что мы? Захотим — и тоже отличниками будем.

Р у с а к о в. Опять начнешь к Трубачеву бегать, как тогда с географией? А я один останусь? В землянку вода уже затекает, я тут не справлюсь без тебя. А кроме землянки, нам и повидаться негде: отец строго-настрого мне запретил с тобой водиться. Эх, ты, сам говорил: будем тренироваться в стрельбе, мы Р. М. З. С.: Русаков, Мазин — знаменитые следопыты! А теперь за Трубачева хватаешься…

М а з и н. Я за Трубачева не хватаюсь, а спасибо ему всегда скажу. Хороший он парень! И дружба у них настоящая. Слыхал, что они друг другу обещали? Мы тоже с тобой, Петька, может быть, всю жизнь будем вместе, только никакой пользы от нашей дружбы нет.

Р у с а к о в. А что ж мы плохого делаем?

М а з и н. Эх, жизнь! Ничего-то ты не понимаешь, Петька! Если человек делает плохо и сознает, что это плохо, то это еще ничего, а вот если он делает плохо, а думает, что это хорошо, — тогда уже дело дрянь. (Встает.) Ну, ладно! На вот, вари дичь! (Достает из землянки ворону и бросает ее Русакову.)

Р у с а к о в. Какая же это дичь? Это обыкновенная ворона!

М а з и н. Так убей утку, а не убьешь утку — будешь есть ворону.

Р у с а к о в. Ладно! (Засовывает ворону в котелок.) Да она вся в перьях, вон даже хвост торчит!

М а з и н. Отрежь хвост — и все! Сейчас я рыбу достану. На закуску у нас сырая рыба.

Р у с а к о в. Довольно одной вороны, Мазин, а то мы сразу все запасы съедим.

Ворона варится в котелке.

М а з и н (режет рыбу и дает Русакову). Ешь. Ворон на нашу долю хватит.

Оба едят и давятся.

Р у с а к о в (со вздохом). Можно подумать, что нас дома не кормят.

М а з и н (сердито). Ты кто? Следопыт или нет?

Р у с а к о в. Ну да, конечно. Это я так говорю. (Со вздохом.) Собаки на севере преимущественно питаются сырой рыбой.

М а з и н (пробует ворону ножом). Жестковата.

Р у с а к о в (живо). Конечно, пусть упревает… Я уже наелся. Возьми мою половину рыбы, если хочешь… И вообще это кушанье как-то не по мне, Мазин…

М а з и н. Что? Какие еще фрикадельки тебе нужны? Следопыт тоже! Небось, тут без меня и не тренировался ни разу. А мне некогда.

Р у с а к о в. Тебе все некогда. У меня отец женился, мачеху привел, а тебе и до этого дела нет.

М а з и н. Да ведь твой отец уж неделю назад как женился, что же тут интересного?

Р у с а к о в. А то интересно, что от одного родителя еще кое-как убережешься, а от двух уж вовсе спасенья нет. Как начнет мачеха отцу на меня наговаривать! Читал сказку про Золушку?

М а з и н. Ну?

Р у с а к о в. Что «ну»? Вот я теперь Золушка и есть.

М а з и н. Какая еще Золушка? Ну, рассказывай толком.

Р у с а к о в. А что рассказывать? Мачеха как пришла, так сразу пыль такую в доме подняла, всю мою кровать перевернула! А потом смотрю, на мой стол чернильницу поставила и ручку у отца для меня взяла. Она вообще нас с отцом не различает — что ему, то и мне!

М а з и н. Фью! Так какая же это мачеха?

Р у с а к о в. Самая настоящая. Она мне вот что один раз говорит: «Петя, может, ты за хлебом сегодня сходишь?» Видал? Прислужку из меня хочет сделать.

М а з и н. А ты хлеб ешь?

Р у с а к о в. Ем.

М а з и н. Не ешь.

Р у с а к о в. Почему это?

М а з и н. Потому, что она подумает, что ты из нее прислужку хочешь сделать.

Р у с а к о в. Ты всегда придумаешь что-нибудь, Мазин. А мне бы только одно наверняка знать: добрая она или злая? Я ведь давно без матери живу, и если б она хорошая оказалась, все бы ей делал.

М а з и н. Да если она с тобой по-хорошему будет, я сам перед ней шапку сниму! Ну, хватит об этом! Давай хоть грамматику на завтра повторим! Разбирай предложение: «Коля стукнул Петю по шее».

Р у с а к о в. Нет, ты разбирай: «Русаков положил Мазина на обе лопатки».

М а з и н. Ты сначала положи!

Р у с а к о в. Нет, ты сначала стукни!..

Борются.

Подожди, Мазин, что это так темно стало? Наверное, уже поздно. Опять попадет мне от отца.

М а з и н. Верно, пошли домой, Петька!

Мазин прячет котелок, маскирует землянку. Русаков уничтожает следы костра.

М а з и н (запевает).

Учились вместе в школе

Друзья — Р. М. З. С. …

Р у с а к о в (подхватывает).

Следы искали в поле,

Ходили в темный лес…

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Картина 2-я

Действие происходит перед закрытым занавесом. Справа в углу вход в школу. На скамейке, стоящей недалеко от входа, сидят  Р у с а к о в  и  М а з и н.

М а з и н. Так твоя мачеха и сказала?

Р у с а к о в. Так и сказала. Не позволю, говорит, его даже пальцем тронуть. А отец только рукой махнул. «Раз, — говорит, — ты его защищаешь, то и справляйся с ним сама, как хочешь». Знаешь, Мазин, я чуть не заплакал от радости…

М а з и н. Здорово! Так какая же это мачеха? Это самая настоящая мать, Петька!

Р у с а к о в. Конечно, я ее теперь иначе и не считаю. Знаешь, как бы мне вчера попало, если бы не она? Ого! Я ей, Мазин, честное пионерское дал, что ни одной двойки у меня больше не будет, и вообще… мне теперь надо исправляться, Мазин! И тебе тоже!

М а з и н. Я никому не обещал. А вот ты смотри теперь!

Приходят  О д и н ц о в  и  Б у л г а к о в.

О д и н ц о в. Ребята, Сергей Николаевич не приходил еще?

М а з и н. Нет еще.

О д и н ц о в. И Васек не идет что-то…

Из школы выходит  Т р у б а ч е в.

Б у л г а к о в. Вот он! Васек!

Т р у б а ч е в. Я класс убирал. Там все теперь в порядке.

Б у л г а к о в. Может, мне пойти посмотреть?

Т р у б а ч е в. Нет, зачем? Я мел положил, тряпку вытряхнул, чернил налил. И вот досада: зацепился где-то и оторвал пуговицу.

Б у л г а к о в. Давай я пришью. У меня всегда при себе иголка. (Вынимает иголку из куртки и пришивает.)

О д и н ц о в. Саша наш хозяйственный. Небось, ему дома часто зашивать что-нибудь приходится.

Т р у б а ч е в. Скорей, Саша, Сергей Николаевич идет!

О д и н ц о в. Что, ребята, будем просить посадить нас вместе?

Б у л г а к о в. Конечно, будем.

Проходят в школу ребята. Появляется  С е р г е й  Н и к о л а е в и ч.

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч (отвечая на приветствия). Здравствуйте, здравствуйте, ребята!

О д и н ц о в  и  Б у л г а к о в (вместе). Сергей Николаевич, у нас к вам просьба!

Т р у б а ч е в. Разрешите нам сесть вместе! Мы друзья!

О д и н ц о в. Мы еще с первого класса дружим!

Б у л г а к о в. Мы закадычные друзья!

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Допустим, что вы друзья, это очень хорошо. Но ведь вас трое. Как же это можно усесться на одну парту втроем? Я не разрешаю. Идите в класс. (Увидев Русакова и Мазина.) Вы тоже идите. Скоро звонок. Я сегодня всех отстающих буду спрашивать. (Входит в школу.)

Т р у б а ч е в. Не вышло! Бежим скорей в класс!

Б у л г а к о в. Да, как бы ребята не насорили. Идем!

Все трое входят в школу. Остаются Мазин и Русаков.

Р у с а к о в. Ты слыхал? Он сегодня спрашивать будет! Обязательно меня вызовет! Пропал я.

М а з и н. Конечно, вызовет. Говорил я тебе, Петька, чтобы ты повторил грамматику! Сам на двойку лезешь!

Р у с а к о в. Я не могу получить двойку! Я честное слово дал! Ведь она подумает, что я ее обманул Мазин, придумай что-нибудь, выручи меня!

М а з и н. Да, придумаешь тут…

Р у с а к о в. Я тебя как друга прошу…

М а з и н. Не хнычь… (Думает, потом что-то шепчет Русакову на ухо. Громко.) Надо время затянуть понимаешь, чтобы он не успел до звонка…

Р у с а к о в. А если меня первого?

М а з и н. А если потолок провалится? Риск! Понимаешь?

Звенит звонок.

Ладно. Выручу.

Оба уходят в школу. Открывается занавес.

Картина 3-я

Класс. Идет урок русского языка.

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Все ясно? Вопросов нет? Отметьте себе на странице сто двадцать третьей упражнение для домашнего задания.

К т о - т о  и з  у ч е н и к о в. Какая страница?

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Сто двадцать третья. В следующий раз мы будем разбирать эти предложения. А пока перейдем к повторению пройденного. (Перелистывает журнал.)

Мазин нетерпеливо покашливает, поднимает руку.

М а з и н (быстро). Сергей Николаевич! Сегодня в пруду девочка утонула…

Г о л о с а. Какая девочка? Маленькая? Где? Где?

М а з и н (кашляет в кулак). Небольшая девочка… годика три. Она так шла, шла по бережку…

З о р и н а. Ой, по бережку!..

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Я думаю, Мазин, что это твоя фантазия.

М а з и н. Нет, правда, она шла по самому краешку. Да как провалится вдруг в воду!..

О д н а  и з  у ч е н и ц. Ой!

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Мазин, сядь сейчас же на место и не фантазируй. Будем продолжать урок. Приготовьтесь писать. Синицына, иди к доске!

Синицына поднимается, идет к доске.

Р у с а к о в (вскакивая). Сергей Николаевич! У меня перо сломалось?

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч (достает из кармана коробку с перьями, кладет на стол). Пожалуйста, возьми себе перо!

М а з и н. А у меня царапает!

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч (сухо). Поди и ты к столу.

Русаков направляется к столу за пером, за Русаковым идет Мазин. Незаметно Мазин берет с доски мел и прячет в карман, потом подходит к столу, выбирает перо.

Кто еще пришел в класс, не заготовив себе хорошее перо?

Молчание.

Значит, только вот эти двое, Мазин и Русаков, не позаботились о себе. Вы отняли у нас три минуты… сядьте оба! Синицына! Пиши: «Колхозники рано начнут сев…»

С и н и ц ы н а (ищет мел; оглядываясь на ребят, шопотом). Ме-ел!

Р е б я т а (шопотом). Ищи!..

Б у л г а к о в (тихо Трубачеву). Где мел?

Т р у б а ч е в (пожимает плечами). Я клал.

Мазин и Русаков старательно пишут в тетрадках.

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч (подходит к доске, потом поворачивается к классу и несколько секунд молчит. Обращается к Одинцову). Одинцов, сбегай за мелом.

Одинцов выбегает из класса.

Кто сегодня дежурит?

Трубачев молча встает, за ним поднимается Булгаков.

Трубачев? Булгаков? Не ожидал… Булгаков, ты к тому же и староста класса. Надо лучше знать свои обязанности. Садитесь!

Вбегает, запыхавшись, О д и н ц о в, протягивает учителю мел.

Положи на место. Пишите: «Колхозники рано начнут сев…»

Синицына быстро пишет.

Р у с а к о в (шопотом). И куда торопится, лягушка этакая!

Зорина поворачивается к нему, машет рукой и делает сердитое лицо.

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. У тебя что-нибудь случилось, Зорина?

З о р и н а (вскакивает). Нет!

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Тогда сиди спокойно и не делай гримас. Написала, Синицына? Так… Давайте разберем это предложение.

Раздается звонок.

Ну что ж, придется отложить до следующего раза. (Берет портфель.) А теперь я хочу вам сказать несколько слов. Я думал, что говорить о дисциплине, о порядке в четвертом классе мне не придется. К сожалению, я слишком понадеялся на вас… Пусть этот разговор будет первый и последний. Вы не малыши, и объяснять вам нечего. Есть староста, есть дежурные по классу. Честный человек относится честно к своим обязанностям. До свиданья. (Уходит.)

Ребята вскакивают, окружают Трубачева и Булгакова.

Г о л о с а. Что же вы? Васек! Саша!

Б е л к и н. Трубачев, как же это?

С и н и ц ы н а. Не могли мел положить!

Г л у ш к о в а. Осрамили! Весь класс осрамили!

Б у л г а к о в (Трубачеву). Честное пионерское, я на тебя, как на самого себя, надеялся!

Т р у б а ч е в (возмущенно). А я что? Что я?

Б у л г а к о в. Ты сказал, что у тебя все в порядке, а сам…

Т р у б а ч е в. Что сам?

М е д в е д е в. Дисциплина! А еще всех подтягивают!

С и н и ц ы н а. И на девочек нападают!

З о р и н а. Всегда мы виноваты!

Т р у б а ч е в. Молчите! (Булгакову.) Говори, что я сделал?

Б у л г а к о в. Мел не положил, вот что!

Т р у б а ч е в. Кто не положил?

Б у л г а к о в. Ты! Весь класс подвел!

Т р у б а ч е в (подскакивает к нему). Неправда! Я все проверил, и все было! Нечего на меня сваливать.

Б у л г а к о в. Я не сваливаю. Я еще больше отвечаю. Я староста.

Т р у б а ч е в. Староста с иголочкой. Тебе бы только сестричек нянчить!

Б у л г а к о в. А, ты так?! Этим попрекаешь! (Сжав кулаки, бросается к Трубачеву.)

О д и н ц о в (становится между товарищами). Разойдись, разойдись!

Г о л о с а. Булгаков, отойди! Трубачев, брось! Васек!

Г л у ш к о в а. Перестаньте! Перестаньте! Васек! Саша!

Б у л г а к о в. Ты мне не товарищ! Я тебя знать больше не хочу!

Т р у б а ч е в. Староста! (Расталкивает ребят.) Пустите! Чего вы еще?

М а л ю т и н (загораживая ему дорогу). Трубачев! Так нельзя! Ты виноват!

Трубачев сердито отталкивает Малютина и садится за свою парту, обхватив голову руками.

З о р и н а. Ой, Малютина толкнул!

С т е п а н о в а. Как не стыдно! У Малютина сердце больное!

М а л ю т и н. Нет, мне ничего. Он меня не хотел толкнуть, я знаю.

Одинцов и Булгаков отходят к окну.

О д и н ц о в. Саша, подожди, выслушай меня… Васек просто вспылил, понимаешь? Он это сгоряча тебе сказал такие слова, понимаешь, со зла… Он, может, этот мел в форточку выбросил, когда тряпку вытряхивал! И сам не знал!

Т р у б а ч е в. Я клал мел, неправда!

О д и н ц о в. Молчи, Васек! (Снова к Булгакову.) Может, он и положил, а ты не проверил. А тут еще ребята кричат. Ну, обозлили его, он и вспылил… Вот и со мной бывает. Как разозлюсь в классе или дома, так и давай глупости какие-нибудь говорить, что попало, со зла… А потом самому стыдно. Это с каждым человеком бывает. А Васек все-таки наш товарищ…

Б у л г а к о в (круто поворачивается к нему). Товарищ! Да лучше бы он меня по шее стукнул, понимаешь? А он меня так попрекнул… Я никогда ему этого не прощу!

О д и н ц о в (понижая голос). Саша, ведь ему самому теперь стыдно… Он сам мучается…

Б у л г а к о в (громко). А, ты за него, значит?

О д и н ц о в (сильно волнуясь). Я не за него, а за нашу дружбу, за всех нас троих… Мы всегда вместе были, мы еще вчера говорили, что всю жизнь будем дружить…

Б у л г а к о в (решительно и горько). Ладно, дружите. А мне ничего больше не надо. Мне и тебя, если так, не надо. (Идет к двери.)

Одинцов бросается за ним.

О д и н ц о в. Подожди, Саша! Васек, что же ты молчишь? Скажи ему.

Булгаков уходит, хлопнув дверью.

Ты же виноват!

Т р у б а ч е в (вскакивает). Я виноват? Говори по чести, по совести, я виноват, по-твоему?

О д и н ц о в. Виноват!

Т р у б а ч е в. Неправда. (Указывает на Малютина.) Я вот перед кем виноват — перед Севкой Малютиным… Я не хотел его толкнуть, он мне просто под руку попался…

М а л ю т и н. Я не сержусь, Трубачев! Не во мне дело!

О д и н ц о в. Ты и перед Сашей виноват! Ты должен сейчас же помириться с ним!

Т р у б а ч е в. Я? Помириться? Ни за что! Он сам сказал, что знать меня не хочет.

О д и н ц о в. Мало ли что он сказал! А ты не попрекай чем не надо! Тебе дома ничего делать не приходится…

С т е п а н о в а (перебивает). А Саша своей маме помогает, ему трудно!

З о р и н а. Нехорошо, Трубачев!

Г л у ш к о в а. Стыдно тебе!

С и н и ц ы н а (всплеснув руками). Бессовестные! Все на одного! Как не стыдно! Чуть что — Трубачев, Трубачев! А тут напали! Вы всегда так. В прошлом году окно разбили, так Трубачев на себя вину взял, весь класс выручил. А теперь напали!

Б е л к и н. Никто и не говорит ничего!

С т е п а н о в а. А сейчас он виноват!

О д и н ц о в. Васек, ну что тебе стоит — помирись с Сашей! Ведь мы друзья были! Что же мне-то теперь делать? Помирись, Васек! Ну, подойди к нему первый!

Т р у б а ч е в. Нет, Коля, я к нему не подойду. А ты с ним дружи, и со мной дружи… Теперь ты у меня один остался.

О д и н ц о в. Пропала дружба!

М а з и н (до сих пор молча стоявший рядом с Русаковым). Эх, жизнь! (С размаху хлопает по шее Русакова и идет к двери.)

Р у с а к о в (со слезами). За что? (Идет за Мазиным.)

Все застывают.

М а з и н. Не реви, хуже будет!

Оба выходят.

Г л у ш к о в а. Еще драка!

М а л ю т и н. Что это с Мазиным?

М е д в е д е в. За что он его?

С т е п а н о в а. Ребята, что же это такое?

Все молчат. В дверь заглядывает  М и т я.

М и т я. Мертвая тишина. Что у вас тут?

Г о л о с а. Ничего, мы так…

М и т я. А я думал, что поссорились. Ну, вот что. Сегодня редколлегия! Приходите к шести часам! У кого заметки?

Б е л к и н. У Одинцова.

М и т я. Малютин, а как с заголовком?

М а л ю т и н. Я нарисовал уже!

Трубачев берет книги и идет к двери.

М и т я. Постой, Трубачев…

Т р у б а ч е в. Я дал заметки… (Уходит.)

М и т я. Что это с ним? Разобиделся, что ли, на кого?

Ребята молчат.

А ты, редактор, статью написал?

О д и н ц о в (рассеянно). Какую?

М и т я. Как какую? «Жизнь нашего класса». Забыл?

О д и н ц о в. Я не писал еще…

М и т я. Что же ты? Плохо шевелитесь, ребята! Дали несколько заметок — и успокоились! И сам редактор не спешит! В общем приходите к шести в пионерскую комнату. Завтра газета должна быть вывешена. (Уходит.)

О д и н ц о в. Ребята, давайте еще заметки! У кого есть, давайте!

С и н и ц ы н а. Ты сам статью еще не написал…

С т е п а н о в а. Одинцов, тебе придется написать о драке!

О д и н ц о в. Мне?! О драке?!

З о р и н а. Что ты, Валя! Разве можно об этом писать? Ведь тогда все узнают про наш класс! Вся школа узнает и Сергей Николаевич!

М е д в е д е в. Неужели напишешь, Одинцов? Про своего товарища напишешь?

С т е п а н о в а. Одинцов всегда правду писал. Он должен написать.

О д и н ц о в. Я должен написать?

С т е п а н о в а. А какой же ты пионер, если не напишешь? Трубачев поступил нехорошо, а ты будешь скрывать это?

М е д в е д е в. Одинцов не будет писать про своего товарища…

Б е л к и н. Говори, Одинцов: напишешь правду или покроешь своего дружка?

С и н и ц ы н а. Про своего же товарища писать? Как не стыдно! Что вы пристали к нему! Не пиши, не пиши, Одинцов!

С т е п а н о в а. Молчи, Нюра! Одинцов — редактор и пионер.

О д и н ц о в (в замешательстве). Конечно, я редактор… (Ребятам.) Но какой же я товарищ, если я напишу?

Все молчат. Одинцов медленно обводит всех взглядом.

А какой же я пионер, если я не напишу?..

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Картина 4-я

Пионерская комната. Ближе к публике за столом сидит  К о л я  О д и н ц о в. Он пишет статью. Н е с к о л ь к о  р е б я т  готовят стенгазету, подшивают «Пионерскую правду». Говорят тихо, чтобы не помешать Одинцову.

М а л ю т и н. Я вот тут нашу школу нарисовал, а над заголовком, пионерский галстук…

С т е п а н о в а. Хорошо! Правда, Лида?

З о р и н а. Очень хорошо.

М а л ю т и н (кивает в сторону Одинцова). Он еще не написал?

С т е п а н о в а. Пишет.

Б е л к и н. Мучается человек.

С т е п а н о в а. Надо, так надо…

С и н и ц ы н а. Что надо? Про своего товарища писать? Да убейте меня, разорвите на кусочки — не буду!

З о р и н а. А про кого-нибудь другого напишешь?

С и н и ц ы н а. Про другого напишу, а про товарища не буду!

С т е п а н о в а. Тише! Мешаете человеку писать.

О д и н ц о в (встает). Белкин, переписывай статью!

Г о л о с а. Написал? Готова?

С т е п а н о в а. Можно почитать, Одинцов?

О д и н ц о в. Пусть Белкин Леня читает.

Б е л к и н (читает вслух статью). «Сегодня в 4-м классе «Б» произошла драка…»

З о р и н а. Ой, как стыдно!

Б е л к и н (продолжает). «На уроке пропал мел, и дежурные Булгаков Саша и Васек Трубачев сильно поссорились. И Васек Трубачев упрекнул Сашу Булгакова в том, что он нянчит своих сестричек…»

Во время чтения входит  В а с е к  Т р у б а ч е в  и останавливается на пороге.

С и н и ц ы н а (шопотом). Трубачев!

Все быстро оглядываются Белкин перестает читать. Трубачев подходит к Одинцову.

Т р у б а ч е в. Это… ты написал? Про меня? (Белкину.) Дай сюда… (Читает про себя.) Совершенно точно. (Одинцову.) Значит, ты против меня написал? (Поворачивается и, не дожидаясь ответа, уходит.)

С и н и ц ы н а. Вот что наделали!

М и т я (входит). В чем дело? Куда это Трубачев помчался?

С т е п а н о в а. Митя!

М е д в е д е в. Белкин, дай Мите статью, пусть сам прочитает!

М и т я (оглядывает всех). Да что у вас тут случилось?

С т е п а н о в а. Мы раньше тебе не сказали, Митя. У нас…

Б е л к и н. Пусть сам прочитает…

М и т я (читает статью). Ого! Одинцов пишет про Трубачева! (Читает молча.)

Б у л г а к о в (подходит к Одинцову). Ты из-за меня написал?

О д и н ц о в. Нет, я просто написал правду.

М и т я (кладет на стол статью). Да-а… А Трубачев это читал?

З о р и н а. Он прочитал и ушел!

Г л у ш к о в а. Он обиделся.

М и т я. Устроил драку и сам обиделся! Ну, видно, придется поговорить с ним по-серьезному.

Общий шум. Входит  С е р г е й  Н и к о л а е в и ч.

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Здравствуйте, ребята! Здравствуйте, Митя! Что за шум?..

М и т я. Здравствуйте, Сергей Николаевич! А шум по поводу вот этой статьи. Читайте. (Протягивает Сергею Николаевичу статью.)

Ребята шепчутся.

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Одинцов! Это с Трубачевым ты просил посадить вас вместе?

О д и н ц о в. Да, с Трубачевым и Булгаковым.

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Закадычные друзья. А кто же тебе больше друг — Трубачев или Булгаков?

О д и н ц о в. Они оба мои друзья!

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч (кладет ему руку на плечо). Бывают, Одинцов, трудные положения у человека, но если справедливость требует, то ничего не поделаешь, надо все преодолеть…

М и т я. Вот уж не ожидал от Трубачева! Да еще по отношению к Саше Булгакову! Даже поверить трудно! (Снова читает листок и после паузы, громко.) Постойте, а куда хе все-таки делся мел?

З а н а в е с.

Картина 5-я

Перед занавесом. Справа вход в дом, где живет Трубачев. Вечер. Появляется медленно идущий  М а з и н, за ним  Р у с а к о в.

Р у с а к о в. Я знаю, ты к Трубачеву идешь! Скажешь ему все…

М а з и н. Я не Трубачеву скажу, я всем ребятам скажу, что мел стащил я. А ты, Петька, трус! Ты только за себя боишься, товарища тебе не жалко. Трубачева в газете протащили. Его фамилию теперь вся школа читать будет, а ты… Эх, жизнь! И чего я только дружу с тобой?

Р у с а к о в. Я не трус, Мазин… Я только одного боюсь… Я обещал, и мама за меня перед отцом поручилась… И если она узнает, что я опять что-то сделал, она не будет больше со мной, она уйдет.

М а з и н. Ну и пускай уйдет!

Р у с а к о в. А ты хочешь, чтоб твоя мама ушла от тебя, Мазин?

М а з и н. При чем тут это?

Р у с а к о в. А при том, что я… один… и ты ничего не понимаешь в моей жизни… (Уходит.)

М а з и н (кричит ему вслед). Петя, подожди! Я про тебя ничего не скажу, я про себя скажу!

Пауза. Справа медленно выходит  Т р у б а ч е в.

М а з и н. Трубачев!

Трубачев отшатывается, хочет войти в дом.

Вот оно что… Трубачев!

Трубачев молчит.

У меня к тебе дело есть. Ты на все это не обращай внимания. Ну, поссорился, ну, подрался, велика важность!

Трубачев молчит.

Из каждой мухи слона делать, так это и жить нельзя!

Т р у б а ч е в. Я и не делаю слона.

М а з и н. Я не про тебя. Я про Булгакова. Что это он нюни распустил? От одного слова скис…

Т р у б а ч е в (резко). Он не скис. И нюни не распускал. Это не твое дело. (Хочет пройти.)

М а з и н (про себя). Вот что… (Трубачеву.) Постой. Я к тебе как товарищ пришел. Ты об этой заметке не думай. Я тебя выручу, понятно? (Ласково.) Ты брось… Не обращай внимания. Иди ложись спать, как ни в чем не бывало… Ну, иди! (Обнимает Трубачева за плечи и тихонько подводит к дому.) Придешь и ложись. Накройся с головой и не думай. Я тебя выручу… (Дергает звонок.)

Т р у б а ч е в. Подожди, Мазин… Я ничего не боюсь… (Стучит кулаком в дверь.)

М а з и н. Ну, бояться еще! Мы им докажем.

Дверь открывается. Трубачев скрывается за дверью.

М а з и н (медленно отходит, напевая про себя, потом, заломив на затылок шапку, поет громко). «Человек проходит, как хозяин…»

З а н а в е с.

Картина 6-я

В классе. Раннее утро. Вывешена новая стенгазета. Крадучись, входит  Р у с а к о в.

Р у с а к о в. Никого еще нет… (На цыпочках подходит к стенгазете.) Ну и бессовестные! Вот бессовестные! Написали бы «один мальчик», а то полную фамилию напечатали! Ну, ладно же! Не будет по-вашему! (Оглядывается и старательно замазывает карандашом фамилию Трубачева.) Раз Трубачев… два Трубачев… три… Где еще? (Отходит.) Все! Вот Мазин обрадуется! Ай да Петька!

За дверью голоса. Русаков прячется. Входят  С т е п а н о в а  и  З о р и н а.

С т е п а н о в а (с грустью). Вон газета наша висит…

З о р и н а. И смотреть на нее не хочется, так обидно делается! Старались, старались, первыми были — и вдруг… драка…

С т е п а н о в а (подходит к газете). Лида! Кто-то фамилию Трубачева замазал!

З о р и н а. Как замазал? Он, и правда!.. Кто же это?

Входят  Б е л к и н, М е д в е д е в, Г л у ш к о в а; последним идет  О д и н ц о в. Останавливаются у газеты.

Б е л к и н. Ух, фамилия замазана!

М е д в е д е в. Жирно замазали!

З о р и н а. Одну фамилию только!

Г л у ш к о в а. Попадет за это!

Б е л к и н. Одинцов! Видал? Пропала твоя статья!

М е д в е д е в. Не нужно было писать ее!

Русаков незаметно вылезает из своего угла и смешивается с ребятами.

З о р и н а. Неужели это кто-нибудь из нашего класса?

С т е п а н о в а. Да когда же это? Мы первые пришли! Наверное, еще вчера вечером. Одинцов, как это случилось?

О д и н ц о в. Не знаю… Белкин переписывал, и вы сами наклеивали… Не знаю.

Б е л к и н. Вчера все было в порядке.

С и н и ц ы н а (входит, читает). Когда же это он сделал?

О д и н ц о в (резко). Кто он? Ты знаешь? Держи язык за зубами!

З о р и н а. На кого ты думаешь?

С и н и ц ы н а. На кого думаю — это мое дело.

М е д в е д е в. Я знаю, про кого она говорит. Ладно, Митя скорей нас разберется. А я прямо скажу: Одинцов не имел права…

Б е л к и н. Нет, имел!

М е д в е д е в. Если дружишь, так не подводи товарища, — вот что!

Б е л к и н. Одинцов — звеньевой, да еще редактор!

М е д в е д е в. Трубачев — председатель совета отряда!

Г л у ш к о в а. Ну и пропал он теперь!

З о р и н а. Лучше прямо спросить его, чем заглаза обвинять.

С т е п а н о в а. Конечно, лучше прямо спросить…

З о р и н а. Трубачев никогда не солжет! Он скажет сам!

К газете подходит Мазин, чешет затылок и с досадой говорит: «Эх, жизнь!»

Р у с а к о в (жестами пытается позвать Мазина). Мазин! Иди сюда!

М а з и н. Подожди! Не до тебя мне. Трубачев пришел?

Р у с а к о в. Нет еще! Мазин, мне надо тебе что-то сказать…

М а з и н. Подожди, Петька! Эх, жизнь! (Про себя.) Я же сказал ему, что выручу, а он сгоряча давай фамилию черкать. Что же теперь делать?

Входит  Б у л г а к о в, читает газету.

О д и н ц о в. А если товарищ мой человека убьет, я тоже молчать должен?

М а з и н (Одинцову). Ты потом объяснять будешь. А сейчас давай-ка сними статью. Пусть Белкин заново перепишет.

О д и н ц о в. Ты что, еще хуже хочешь сделать? Все обманом? А пионерская честь у тебя где?

М а з и н. Эх, ты! Пионер! Пионер — это товарищ, а ты кто?

Б у л г а к о в (отводит Одинцова в сторону). Ты думаешь, это он сделал? Что же будет, Коля? Наверное, на сборе вопрос поставят.

О д и н ц о в. Что делать, Саша? Надо с Митей поговорить!

Б у л г а к о в. И Сергей Николаевич узнает… Вся школа узнает. Я с Трубачевым в ссоре, ко это ничего не значит. Мы должны защищать его, Одинцов! Я скажу, что он хороший председатель, что ребята любят его. А ты?

О д и н ц о в. Я тоже, конечно.

Входит  М а л ю т и н, читает газету.

Б е л к и н. Трубачев себя вычеркнул.

М а л ю т и н (громко). Это не он! Он не стал бы это девать!

Б е л к и н. Ручаешься?

М а л ю т и н. Ручаюсь.

Р у с а к о в (подходит к Мазину). Мазин, послушай же меня…

М а з и н (отталкивает Петю). Не мешай мне, я думаю. (Идет к газете.)

Р у с а к о в. Все пропало! Эх, я…

М а л ю т и н (ребятам). Он не трус! Это сделал не он!

Б е л к и н. А кто же — ты?

Общий шум. Входит  Т р у б а ч е в. Наступает тишина. Трубачев подходит к газете. Мазин стоит тут же. Трубачев поворачивается к Мазину и смотрит ему в глаза.

Т р у б а ч е в (тихо, о гневом). Мазин!

М а з и н (не понимая его). Эх, сгоряча… Зря это…

Трубачев поворачивается к классу, все молча смотрят на него.

З о р и н а (волнуясь). Трубачев, мы хотим тебя спросить всем классом: кто зачеркнул твою фамилию в газете?

Мазин делает знак Трубачеву, чтобы тот не сознавался. Трубачев принимает этот знак за боязнь, что он, Трубачев, скажет про Мазина.

Т р у б а ч е в. Я не знаю, кто это сделал!

Б е л к и н (громко). Он!

Трубачев хочет что-то сказать, но, поглядев на Мазина, садится за свою парту и опускает голову.

Г о л о с а. Он! Это он! Молчит!

Входит  С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Ребята встают. Сергей Николаевич подходит к газете. В классе тишина.

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч (поворачивается к ребятам). Я вижу, у вас большая неприятность. Но сейчас мы ее обсуждать не будем. Такие вещи разбираются на сборе, по-товарищески, сообща. Я тоже, конечно, приду к вам на сбор, а пока успокойтесь и будем заниматься.

Девочки перешептываются.

Ну, девочки, девочки! Возьмите себя в руки. В жизни случается многое, и все можно уточнить, выяснить и… исправить.

Т р у б а ч е в. Сергей Николаевич?! Я хочу… уйти, у меня болит голова.

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч (мягко). Трубачев, я знаю, что ты мужественный мальчик… но, если хочешь, иди…

Трубачев выходит из класса. Русаков порывается за ним.

Русаков, в чем дело?

Русаков медленно опускается на парту.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Картина 7-я

Пионерская комната. П и о н е р ы  собрались на сбор отряда. Оживленно разговаривают друг с другом. М а з и н  в стороне от ребят, рядом с ним  Р у с а к о в. О д и н ц о в  и  Б у л г а к о в  стоят поодаль.

Г л у ш к о в а. Ой, девочки! Ведь он вчера даже в школу не пришел, он и на сбор не придет.

С т е п а н о в а. Нет, он придет. Что бы там ни было, а на сбор он придет, я уверена.

Б е л к и н (Одинцову). Почему же он вчера не пришел в школу? Теперь ему и это зачтется…

К столу проходят  М и т я  и  С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Вслед за ними входит  Т р у б а ч е в. Булгаков и Одинцов придвигаются ближе к Трубачеву.

С т е п а н о в а (оборачиваясь). Малютин, сядь, сядь!

М а л ю т и н. Нет… ничего! Я постою.

Г о л о с. Тише!..

М и т я (встает). Ребята! На сегодняшнем сборе мы должны обсудить поведение председателя совета отряда Трубачева. Ни для кого не секрет, что последнее время Трубачев ведет себя плохо.

Все поворачивают головы к Трубачеву.

Да, плохо! Недостойно пионера! Срывает дисциплину, самовольно уходит с редколлегии и в конце концов зачеркивает свою фамилию в статье Одинцова…

Т р у б а ч е в (подходит к столу, твердо). Я не зачеркивал фамилию.

М и т я. Допустим, что так. Но это не снимает с тебя ответственности за другие поступки. Ты ссоришься с Сашей Булгаковым, обижаешь товарища, которого мы все уважаем за то, что он помогает своей матери. О помощи в семье мы здесь говорили не раз, а ты позволяешь себе какие-то глупые насмешки. Это поступок не товарищеский, не пионерский. Об этом нужно тебе подумать, Трубачев! И крепко подумать! Ты меня понимаешь?

Трубачев молчит. Пауза.

Я говорю не с дошкольником, а с человеком, который должен отвечать за себя. Я говорю с пионером, председателем совета отряда. Трубачев!

Трубачев поднимает голову.

Это не все. Я хочу знать, Трубачев, почему ты вчера не явился в класс? Ты нарушаешь дисциплину, роняешь свой авторитет в глазах товарищей. Мы тебя выбрали председателем совета отряда, а ты что делаешь?

Трубачев молчит. Пауза.

Мы хотим знать, почему ты не пришел вчера в класс.

Т р у б а ч е в. Я не пришел, потому что все думали на меня…

М и т я. Что думали?

Т р у б а ч е в. Что я зачеркнул фамилию.

М и т я. Не понимаю. Объясни.

Шум. Движение. Сбоку, закрывая собой Трубачева, вырастает Мазин.

М а з и н. Надо разобраться… с самого начала… Тут виноват мел, понятно?

Г о л о с а. Чего? Чего? Что он сказал?

М и т я. В чем дело, Мазин?

М а з и н (громче). Из-за чего вышла ссора в классе? Из-за мела! Вот он! (Вынимает из кармана мел и кладет его на стол.)

Все тянутся посмотреть на мел.

Трубачев тут ни при чем. В тот день Русакова должны были вызвать, а он не знал… глаголов, что ли? И я стащил мел, чтобы Русакова не успели спросить… Это раз. (Оглянулся на испуганного Русакова.) Ладно. Я все на себя беру. А насчет ссоры — это тоже надо разобрать. И Булгакову нечего обиженного из себя строить. Если ко всему придираться, так мы друг другу много насчитать можем. А по мне так: взял да ответил хорошенько, а то и другим способом расквитался за обиду. Разбираться, так разбираться! Вот Одинцов статью написал и все на Трубачева свалил, а ведь Булгаков тоже не молчал. Он сам Трубачева обозлил. «Ты, — говорит, — весь класс подвел». А тому, может, это хуже всего на свете! Мел он клал? Клал. А я стащил. И дело с концом!

М и т я. Ты все сказал?

М а з и н. Нет, не все… Одинцов тоже не разберется, а пишет. И потом кто-то фамилию зачеркнул, и опять все на Трубачева… (Кашляет в кулак.)

М и т я. Мазин, сядь! Просто стыдно мне за тебя.

М е д в е д е в. Прошу слова!

М и т я. Подождите, ребята! Пусть все-таки Трубачев ответит сам, почему он не пришел в класс. Почему ты не пришел в класс? Если тебя даже заподозрили в том, что ты зачеркнул свою фамилию, а ты не зачеркивал, неужели нельзя было найти способ выяснить это?

Трубачев молчит.

И если ты не сам зачеркнул свою фамилию, то ты хорошо знаешь, кто это сделал.

Т р у б а ч е в (твердо). Я не знаю.

Г о л о с а. Трубачев, сознавайся! Трубачев, говори!

М а л ю т и н (волнуясь). Я прошу слова! Митя, слова!

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч (Мите). Дайте ему слово.

М и т я. Говори, Малютин!

М а л ю т и н. Сергей Николаевич, это не он! Я Трубачева знаю — про себя он бы сразу сказал. Это кто-то другой! Ребята! Если сейчас здесь сидит человек, который сделал это, и если он молчит, то этот человек нечестный.

Р у с а к о в (перебивая). Ты… Не твое дело! Я сам скажу! Это я зачеркнул фамилию. (Сквозь слезы.) Я хотел сделать лучше, я не думал, что скажут на Трубачева…

М а з и н (расталкивает ребят, подходит к Русакову). Не реви… Ну, не реви… На платок…

Г о л о с. Слова! Митя, прошу слова!

М и т я. Степанова, говори!

С т е п а н о в а. Ребята, я хочу сказать, что мы мало знаем друг друга…

Г о л о с а. Что?

Как?

Почему?

С т е п а н о в а. Потому, что Мазин и Русаков сейчас как-то хорошо поступили, во всем сознались, — что у меня просто… ну… Я их обоих как будто знала и раньше, а по-настоящему узнала только сейчас…

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч (тихо Мите). Это и нас с вами, Митя, касается.

С т е п а н о в а. Но я… мне…

Г о л о с а. Говори! Говори!

С т е п а н о в а. И все равно мне многое непонятно. Например, почему Русаков фамилию зачеркнул? И еще: знал или не знал об этом Трубачев? Если знал, то почему он как-то странно молчал? Вот, ребята, если кто понял, скажите или пусть Трубачев сам все расскажет!

Г о л о с а. Верно! Верно!

Трубачев, говори!

Мы тоже не поняли!

Т р у б а ч е в (глядя на Мазана). А я и сам ничего не понял. Я сейчас все начистоту расскажу, как было. Я пришел, а фамилия зачеркнута. А вечером, ну, перед этим… Мазин меня около дома ждал, поздно уже… Я после редколлегии… так себе… гулял, что ли. А он пришел ко мне и говорит: «Я тебя выручу». Я и подумал, что это он выручил. (Грустно усмехнулся.) Не мог же я про него говорить…

М а з и н (живо). Ты про меня думал? А я про тебя! А это Русаков Петька!

Г о л о с а. А при чем тут Русаков?

Пусть Русаков говорит!

Разбираться, так разбираться!

Тише! Говори, Петя!

Р у с а к о в. Это я… Для Мазина я это сделал… И еще потому, что из-за нас у Трубачева ссора вышла. И про него статью написали. Только я, ребята, когда зачеркивал, не думал, что на Трубачева подумают.

Б е л к и н. А что ж ты думал?

Р у с а к о в. Ничего не думал. Я хотел выручить.

Смех.

С и н и ц ы н а. Что у нас только делается! Один за другого, один за другого!..

Г о л о с а. Подожди, Русаков!

Спросите его, почему он в классе молчал?

О д и н ц о в. Русаков, почему ты в классе молчал, когда мы на Трубачева думали?

Р у с а к о в. Я не мог… я боялся…

Б е л к и н. Эх, боялся! А товарища подвести не боялся?

Русаков опускает голову.

Г л у ш к о в а. Ребята! Нехорошо так! Он сознается все-таки!

З о р и н а. Не защищай! Пусть сам скажет!

М а з и н. Он сам ничего не скажет, потому что тут история другая. Степанова правильно сказала: мы мало знаем друг друга. Как Петя живет, что у него есть и чего он боится — это из всего класса знаю только я.

Пауза.

Г о л о с а. Мазин знает, что говорит, и кончено!

А ты, Петя, на нас не обижайся!

М и т я. Тише! Сергей Николаевич будет говорить.

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Мне кажется, всем вам уже ясно, как произошло то, что Трубачев, председатель совета отряда, оказался в таком тяжелом положении. Вас, конечно, больше всего интересует вопрос, кто виноват. Ну, виноваты тут многие. Прежде всего и больше всего, несмотря ни на что, сам Трубачев. Потом, конечно, Мазин и Русаков…

М а з и н. И Одинцов тоже!

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Не вижу вины Одинцова. В чем ты его обвиняешь?

М а з и н. Я уже говорил. Он не разобрался и написал. Да еще про своего товарища!

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Что он не разобрался, куда делся мел, то в этом его обвинять нельзя, потому что мел лежал у тебя в кармане, а этого Одинцов, конечно, предполагать не мог. А что он совершенно точно и честно описал все происшедшее в классе, несмотря на то, что в этом участвовал его лучший товарищ, то за это, по-моему, Одинцова можно только уважать. Как вы думаете?

Б е л к и н. Пусть ребята думают, как хотят, а я скажу про Одинцова так… что мы… когда… вообще… это было, думали, что Одинцов вообще не напишет про своего товарища. И решили считать его… ну, вообще, если напишет — честным пионером, а если скроет — нечестным. И вот он написал, и мы считаем, что это честно.

М а з и н. Разберись раньше, где мел, а не знаешь, где он, так и не пиши.

Общий смех.

О д и н ц о в. Я не писал про мел. Я всегда пишу про то, что вижу и слышу. И потом думал так: если я не напишу, какой же я пионер? А если напишу, то какой же я товарищ? Я все думал. А тут ребята меня спросили прямо, в упор: покроешь своего дружка или напишешь правду? И я сразу понял, что должен написать. Только я не предупредил Трубачева. Это верно. Мне не пришлось как-то с ним поговорить.

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. В этом ты, конечно, не прав. Такие вещи надо делать открыто. Но все-таки из виноватых мы тебя исключаем, верно?

Г о л о с а. Верно! Верно!

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч (посмотрел на часы). И так как теперь уже очень поздно, то давайте пока буду говорить я один, и уж только в том случае, если моим противником окажется такой отчаянный спорщик, как Мазин, мы дадим ему слово.

Все смеются.

Так вот что я хотел вам сказать, и это, по-моему, самое главное. Для меня сегодня выяснилось, что вы неправильно понимаете слова: товарищество, дружба. Отсюда и поступки у вас неправильные. Например, Мазин выручает Русакова, чтобы я не обнаружил, что Русаков ленится, что он плохо учится, не знает урока. Мазин хочет, очевидно, чтобы Русаков с его «товарищеской помощью» остался на второй год.

Мазин порывается что-то сказать.

Подожди, Мазин, я все знаю, что ты хочешь сказать.

М и т я. Мазин, не мешай!

М а з и н. Я хочу сказать… Я, Сергей Николаевич, еще докажу, какой я товарищ!

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч. Это очень хорошо. Но то, что ты сейчас доказал нам, — это плохо, это называется ложным товариществом. Русаков зачеркивает фамилию Трубачева — глупо и не нужно; он тем самым ставит Трубачева в тяжелое положение подозреваемого. А почему Русаков это делает? Я уверен, что из любви к товарищу. Так вот что я хочу сказать вам, ребята. Есть прямое, честное, пионерское товарищество и есть мелкое, трусливое, ложное выручательство. Эти вещи разные, их никак нельзя путать. К товариществу надо относиться бережно и серьезно. (Садится.)

М и т я. Ну что ж? Все ясно?

Т р у б а ч е в. Нет, не все. Я хочу еще спросить… Если настоящая дружба, то ведь она остается, несмотря на ссору?

М и т я. Может быть, на этот вопрос тебе ответит Булгаков?

Т р у б а ч е в. Саша… прости меня… Я все понял… Я очень виноват.

Б у л г а к о в. Ладно тебе, Васек… Я и сам за тебя волновался.

О д и н ц о в (обнимая обоих). Нас всегда трое было. И весь 4-й класс «Б» с нами.

Г о л о с а. Помирились! Помирились!

Кто-то звонко запевает: «Школьники советские — крепкая семья…» Все ребята подхватывают: «Эх, друзья-товарищи, верные друзья!»

С е р г е й  Н и к о л а е в и ч (Мите). Хорошие ребята! Особенно этот Трубачев и его товарищи!

Песня разрастается.

З а н а в е с.

Н. Носов,

лауреат Сталинской премии

ДВА ДРУГА[1]

Комедия в трех действиях, семи картинах по повести „Витя Малеев в школе и дома“

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

В и т я  М а л е е в — пионер, ученик 4-го класса.

К о с т я  Ш и ш к и н — школьный товарищ Вити.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а — учительница.

Н и н а  П е т р о в н а — мать Кости.

В е р а  А н д р е е в н а — мать Вити.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч — отец Вити.

Л и к а — сестра Вити.

В о л о д я — вожатый пионерского отряда.

Ю р а — вожатый пионерского звена.

В а н я }

В а с я }

С т а с и к }

И г о р ь }

Т о л я } — пионеры, товарищи Вити и Кости.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина 1-я

Класс в школе. Налево парты, направо доска, висящая на стене. Посреди сцены стол. У стола стоит  О л ь г а  Н и к о л а е в н а  с задачником в руке. Возле доски  К о с т я  Ш и ш к и н. За партой в переднем ряду сидит  В а с я. Немного подальше от него сидит  В и т я  М а л е е в. Происходит занятие с отстающими. Ольга Николаевна диктует задачу. Костя записывает условие задачи на доске мелом.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. «Четыре плотника построили дом в двадцать дней. Во сколько дней построят такой же дом десять плотников, если будут работать с той же производительностью?» Записал?

К о с т я. Записал.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Повтори.

К о с т я. Четыре плотника построили дом за двадцать дней. А теперь нужно узнать, во сколько дней построят дом десять плотников.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Если будут работать с той же производительностью.

К о с т я. Если будут работать с той же производительностью.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Правильно. Как ты будешь решать задачу?

К о с т я. Я?

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Ну, конечно, ты.

К о с т я. Сейчас. (Смотрит на доску, бормочет что-то про себя, повторяя условие задачи. Морщит лоб. Оглядывается на ребят и старательно моргает одним глазом.)

Витя Малеев показывает Косте что-то знаками.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Какой будет первый вопрос?

К о с т я. Первый вопрос?

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Да, первый вопрос.

К о с т я. Первый вопрос… Сейчас. (Снова усиленно морщит лоб и, поглядывая на ребят, моргает.)

Витя прикладывает руки ко рту рупором и что-то шепчет, но разобрать нельзя.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Тише! Не надо подсказывать. Я сама помогу ему, если понадобится. Слушай, Костя, ты ведь можешь узнать, во сколько дней построит дом один плотник?

К о с т я (нерешительно). Могу.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Что нужно сделать для этого?

К о с т я. Сейчас. (Опять морщит лоб, оглядывается на ребят.)

Витя снова шепчет, приложив руки ко рту.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Четыре плотника построили дом в двадцать дней. Что нужно сделать, чтобы узнать, во сколько дней построит дом один плотник?

К о с т я. Поделить.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Что поделить?

К о с т я. Двадцать надо поделить на четыре.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. И что же получится?

К о с т я. Получится пять.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Значит, по-твоему, один плотник построит дом в пять дней?

К о с т я (нерешительно кивает головой). Ага.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Как-то нелепо у тебя получается; четыре плотника будут строить дом двадцать дней, а если останется один плотник, он сделает всю работу за пять дней. Ведь одному придется дольше работать. Не так ли?

К о с т я. Так.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Значит, что надо сделать?

В и т я (громко шепчет). Помножить! Помножить!

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Опять ты подсказываешь, Витя! Я должна знать, понимает ли Костя задачу, а ты нам мешаешь. Я ведь не просила тебя оставаться на дополнительные занятия, ты и так хорошо учишься. Если же ты пришел сам, то и веди себя тихо.

К о с т я. По-моему, надо помножить, Ольга Николаевна.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Что надо помножить?

К о с т я. Двадцать на четыре.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Правильно. Делай умножение.

К о с т я (пишет на доске). Получится восемьдесят.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Значит, один плотник построит дом за восемьдесят дней?

К о с т я. За восемьдесят.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Так. А тебе нужно узнать, во сколько дней построят дом десять плотников. Что нужно сделать, по-твоему?

К о с т я. По-моему, десять помножить на восемьдесят.

В и т я (шепчет). Поделить!

К о с т я (спохватившись). Поделить! Это я ошибся, Ольга Николаевна! По-моему, надо поделить на десять.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Правильно.

К о с т я (пишет на доске). Восемьдесят поделить на десять — будет восемь.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Значит, во сколько дней построят дом десять плотников?

К о с т я. В восемь… Вот. (Показывает пальцем цифру «восемь» на доске.)

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Теперь ты понял, как решать такие задачи?

К о с т я. Понял.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. А тебе, Вася, понятно?

В а с я. Понятно, Ольга Николаевна. Мне все понятно.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. На дом задана задача такого же типа, только там числа будут побольше. Но если вы поняли, как решать эту задачу, то решите и ту, что задана на дом. А теперь можете итти домой.

В а с я. Нам домой еще рано. У нас будет сбор звена.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Ну, хорошо. До свиданья!

В с е. До свиданья!

Ольга Николаевна уходит.

К о с т я (подходит к Вите). Что ж ты подсказываешь так, что Ольга Николаевна все слышит? Кричит на весь класс! Разве так подсказывают?

В и т я. Как же тут подскажешь, когда ты возле доски стоишь? Если б тебя Ольга Николаевна с места спрашивала…

К о с т я (передразнивает). С места, с места! Потихоньку надо!

В и т я. Я и подсказывал сначала потихоньку, а ты ничего не слышишь.

К о с т я. Так ты, наверно, себе под нос шептал.

В и т я. Ну, вот! Тебе и громко нехорошо и тихо нехорошо. Не разберешь, как тебе надо.

В а с я. Совсем лучше никак не надо. Самому надо соображать, а не слушать подсказку.

К о с т я. Зачем же мне соображать, если я в этих задачах все равно ничего не понимаю?

В а с я. Оттого и не понимаешь, что не хочешь соображать. Надеешься на подсказку, а сам не занимаешься.

К о с т я. А сам-то как учишься! Тоже, небось, Ольга Николаевна сказала, чтоб на дополнительные занятия ходил.

В а с я. Я же не виноват, что заболел. Вот подгоню и буду хорошо учиться.

К о с т я. А я виноват, что к арифметике неспособный? Не понимаю я этих задач!

В а с я. Просто ты сам на себя наговариваешь. Эту-то задачу ты понял?

К о с т я. Какую?

В а с я. Которую на доске решал.

К о с т я. И ничего я не понял: сначала понадобилось зачем-то делить, а потом умножать, то-есть, тьфу, сначала умножить, а потом вдруг делить!

В а с я. Зачем же ты сказал Ольге Николаевне, что понял?

К о с т я. А что мне говорить? Очень нужно мне, чтоб Ольга Николаевна мне опять двойку поставила. Хватит с меня вчерашней двойки.

В а с я. Ну, за дополнительные замятия Ольга Николаевна двойки не поставит.

К о с т я. Сегодня не поставит, так завтра поставит. Я сам знаю, что делать.

Входят  В а н я, И г о р ь  и  С т а с и к. Они приносят стенгазету.

В а н я. Сюда, ребята. Вот здесь повесим.

И г о р ь. Подержи-ка ты, Ваня, с этой стороны, а ты, Стасик, с той. У меня тут в кармане кнопки. (Достает из кармана кнопки и прикалывает стенгазету к стене.)

С т а с и к. Володя придет, а газета уже висит! Он сказал, чтоб к завтрашнему утру мы газету повесили, а мы сегодня.

В а н я. Это и есть к завтрашнему утру. Все равно сегодня ее никто уже читать не будет.

К о с т я. Новая стенгазета!

Костя, Витя и Вася подходят и рассматривают стенгазету.

В а с я. Смотрите, на кого это карикатура?

В и т я. Правда! Человек бежит, а за ним двойка на ножках!

К о с т я. Кто это?

В а н я. Ты.

К о с т я. Я?!

В а н я. Конечно.

К о с т я. Да разве я такой? Почему у меня такие длинные уши?

С т а с и к. А это, чтоб лучше слышать подсказку.

К о с т я. Нет. У меня совсем не такие уши. У меня уши хорошие. Никто не догадается, что это я.

В а н я. Кто же у нас еще получил двойку? Каждый сразу поймет, что это ты.

К о с т я. Ах, так! Кто это нарисовал? Это ты, Игорь?

И г о р ь. Ну, я.

К о с т я. Сними сейчас же эту карикатуру, а то худо будет!

И г о р ь. Как же я могу снять? Я не имею права снимать. Я художник. Мне сказали, я и нарисовал, а снимать не мое дело.

К о с т я. Чье же это дело?

И г о р ь. Это дело редактора.

К о с т я (Ване). А! Значит, это твоя работа? На себя, небось, не поместил карикатуру, а на меня поместил!

В а н я. Что же ты думаешь, я сам помещаю, на кого хочу? У нас редколлегия. Мы все вместе решаем. Вот Стасик предложил нарисовать на тебя карикатуру, чтобы ты не получал больше двоек…

К о с т я (Стасику). А! Значит, это ты! Снимай сейчас же, а не то из тебя получится бараний рог!

С т а с и к. Как это бараний роет?

К о с т я. В бараний рог тебя согну и в порошок изотру!

С т а с и к. Подумаешь! Не очень-то тебя испугались!

К о с т я. А если не испугались, то я сам карикатуру из газеты вырву.

С т а с и к. Вырвать не имеешь права. Это ведь правда, что ты получил двойку.

В а н я. Конечно. Вот если бы это была неправда, то… и тогда не имеешь права вырывать, а должен написать опровержение.

К о с т я. А! Опровержение? Сейчас вам будет опровержение! (Садится за парту, вынимает из сумки карандаш и бумагу, потом задумывается, приставляет ко лбу карандаш, морщит лоб.)

Входит  В о л о д я.

В о л о д я. Ну, ребята, все собрались?

В а н я. Нет еще. Юра и Толя не пришли.

В о л о д я. А вот это, ребята, нехорошо. Раз мы условились ровно в два, значит в два часа все должны быть на месте.

В а н я. Они, наверное, сейчас приедут. Они в зоомагазин за рыбьим кормом поехали для аквариума.

В о л о д я. А как у вас со стенгазетой?

И г о р ь. Уже висит. Вот. (Показывает газету на стене.)

В о л о д я. Молодцы! Не стали откладывать дела в долгий ящик.

В а н я. Ну, вы ведь тогда с нами почти все заметки отобрали!

В о л о д я (подходит к Косте). А ты, Костя, что пишешь?

К о с т я. Опровержение.

В о л о д я. Какое опровержение?

К о с т я. Да вот… карикатуру на меня поместили с длинными ушами. И еще двойка сзади бежит.

В о л о д я. А тебе не нравится?

К о с т я. Конечно, нет.

В о л о д я. Ну-ка, покажи, что ты тут написал?

К о с т я. Ничего не написал. Не знаю, что написать.

В о л о д я. Я тебя научу. Напиши, что будешь хорошо учиться, и дай обещание, что теперь у тебя никогда больше двойки не будет. Теперь мы решим с ребятами, как быть: стоит ли давать карикатуру или, может быть, лучше на это место поместить твое обещание?

К о с т я (кивает головой). Понял! (Садится и пишет.)

Входят  Ю р а  и  Т о л я.

В о л о д я. Вот и они. Вы чего ж опаздываете? Назначили сбор в два часа, значит надо являться точно. Вы ведь всех заставляете себя ждать.

Т о л я. Мы не виноваты, честное слово! Трамвай опоздал.

В о л о д я. Нехорошо, ребята. Почему я никогда не опаздываю? Вы видели, чтобы я когда-нибудь опоздал?

Ю р а. Нет. Но мы туда на трамвае и обратно хотели на трамвае, а трамвай опоздал.

В о л о д я. Ну, что ты заладил: трамвай, трамвай!

Ю р а. Ну, если он опоздал! Это каждый мог бы опоздать.

В о л о д я. Нет уж, будьте спокойны. Трамвай может опоздать, а я не опоздаю. А тебе, Юра, стыдно! Ты звеньевой. Все звено собралось, а звеньевого нет.

Ю р а. Я больше не буду опаздывать.

В о л о д я. Вот правильно!

К о с т я (подходит к Володе). Я написал, что буду по всем предметам учиться не хуже чем на четверку. Пусть теперь снимают карикатуру.

В о л о д я (берет у него бумажку). Хорошо. Я поговорю с ребятами. А сейчас сбор звена. Вы знаете, ребята, для чего мы сегодня собрались? Поговорить об учебе. Ваше звено неважно учится. Видно, не все еще ребята поняли, что самое главное — это хорошо учиться. Ребята вы дружные, все звено хорошо работает, вот только с учебой не все благополучно.

В а н я. Почему неблагополучно? У нас только Шишкин по арифметике плохо учится и Вася Ерохин немного отстал.

В а с я. Я ведь болел, ребята. Я нагоню.

Ю р а. Мы знаем, что ты болел. Ты нагонишь. А вот Костя Шишкин…

К о с т я. А я что? Я тоже нагоню…

И г о р ь. Нагоню, нагоню! Поменьше бы подсказку слушал! Из-за тебя пятно на всем звене.

К о с т я. Сказал же, что нагоню! Думаешь, мне самому интересно с двойкой ходить?

В о л о д я. Двойка — это никуда не годится! Двойку ты в самое ближайшее время должен исправить. Но не в одних двойках дело. У вас троек много. Это не слишком плохо, но и не слишком хорошо. Где у вас круглые отличники?

В а н я. А как же! Юра у нас круглый отличник.

Ю р а (скромно). У меня есть одна четверка.

В о л о д я. Вот видишь! У Юры есть четверка, и его нельзя считать круглым отличником. Надо, чтобы все пятерки были. А у остальных ребят есть и тройки. У кого, ребята, совсем нет троек?

Пауза.

Вот видите? У каждого есть хоть одна тройка.

В и т я. Что ж, тройка не такая уж плохая отметка.

В о л о д я. Но не такая уж и хорошая. Кто учится на тройку, тот учится кое-как. Знания у него нетвердые. От тройки и до двойки недалеко. Вот я и хотел поговорить с вами, чтобы вы подумали и решили всем звеном, что нужно сделать. А вы знаете, в первом звене ребята лучше учатся. У них нет ни одной тройки. Только пятерки и четверки. Разве ваше звено не могло бы лучше учиться?

В а н я. Почему не могло бы? Я предлагаю, ребята, всем учиться не ниже чем на четверку.

Т о л я. Правильно! Чтобы во всем звене ни одной тройки не было, не говоря уже о двойках.

С т а с и к. Правда, ребята, неужели мы не сможем?

И г о р ь. Конечно, сможем. И как будет хорошо! Все звено учится только на пятерки и четверки!

Т о л я. Все скажут: вот звено дружное!

В а с я. Конечно. Я, ребята, хоть и отстал немного, но обещаю нагнать. Ведь до сих пор я не брался за учебу как следует, а теперь возьмусь, вот увидите. Мне, знаете, стоит только начать.

К о с т я. Стоит только начать, а потом будешь плакать да кончать.

В о л о д я. А ты что, не берешься?

К о с т я. Почему не берусь? Я берусь по всем предметам учиться не ниже чем на четверку, но по арифметике берусь только на тройку.

В о л о д я. Почему же?

К о с т я. Не люблю я ее, эту арифметику!

В и т я. А ты полюби!

К о с т я. Нет, нет, ребята, и не просите! Не могу я ее полюбить. Она противная!

Ю р а. Слушай, Шишкин: ты ведь всему звену дело портишь!

Т о л я. Конечно! Все берутся, он един не берется!

К о с т я. Не могу я, ребята, по арифметике на четверку. У меня по арифметике никогда лучшей отметки, чем тройка, не было.

В о л о д я. Вот поэтому у тебя сейчас двойка.

К о с т я. И совсем не поэтому, а потому, что она трудная. Мне и на тройку по арифметике трудно.

В о л о д я. Слушай, Шишкин: ты ведь дал уже слово учиться по всем предметам не ниже чем на четверку.

К о с т я. Когда это я дал слово?

В о л о д я. А вот. (Вынимает из кармана обещание Шишкина.) Разве ты не написал здесь, что обещаешь учиться по всем предметам на «хорошо» и «отлично»?

К о с т я (растерянно). Верно! У меня это уже из головы вылетело!

В о л о д я. Ну как же? Берешься теперь?

К о с т я. Ладно. Берусь.

В а н я. Молодец, Шишкин! (Хлопает его рукой по плечу.)

Ю р а (обрадованно). Молодец! Не подвел нас!

С т а с и к. Молодец! (Хлопает Шишкина по плечу.) Теперь мы всем докажем, какое наше звено дружное!

И г о р ь. Смотри, брат! Теперь держись! Взялся за гуж, не говори, что не дюж.

В а с я. Все будем бороться за честь своего класса!

В о л о д я. Ну, с этим, ребята, покончено. Теперь о вечере самодеятельности. Я вам уже говорил, что в школе будет вечер самодеятельности. Кто из вас будет выступать?

Ю р а. Мы с Толей и Стасиком уже записались в физкультурную группу. Будем показывать на сцене физкультурные упражнения.

В о л о д я. Хорошо.

В а н я. А мы с Игорем хотим поставить отрывок из поэмы Пушкина «Руслан и Людмила» — бой Руслана с Головой. Как Руслан поехал искать Людмилу и встретился с Головой великана. Голова огромная, а туловища нет. Он стал щекотать Голове ноздри копьем, а Голова как чихнет! Его как понесет ветром в сторону! Он опять на Голову, а Голова как подует — его опять как понесет!..

В о л о д я. Как же вы Голову сделаете?

В а н я. А Игорь ее из фанеры вырежет к разрисует пострашней красками. Сам спрячется за ней и будет разговаривать вместо Головы, а я Руслана буду играть.

И г о р ь. Я Голову из фанеры вырежу, а нижнюю челюсть сделаю отдельно и прикреплю гвоздем, чтоб Голова могла открывать рот. Вот так. (Показывает, как Голова будет открывать рот.)

К о с т я. А на чем же Руслан ездить будет? Для этого лошадь нужна.

В а н я. А я без лошади. Пешком буду ходить. Сделаю себе шлем из картона, и щит, и колье деревянное.

К о с т я. Володя, я тоже хочу представлять на сцене. Можно?

В о л о д я. Тебе нельзя. Ты должен свою двойку сначала исправить.

К о с т я. Ну, я исправлю. Будто я не исправлю!

В о л о д я. Вот сначала исправь. Мы обсуждали этот вопрос с директором, и директор сказал, чтоб никто из отстающих не участвовал в представлении. Из-за этого ты еще больше арифметику запустишь.

К о с т я. Не запущу.

В о л о д я. Нет, нет! И Ольга Николаевна сказала, чтоб только хорошие ученики участвовали в вечере самодеятельности.

Ю р а. Ну, ребята, мы договорились обо всем. Закрывайте сбор — и по домам.

В о л о д я. Правильно. Сбор звена объявляю закрытым.

З а н а в е с.

Картина 2-я

Комната в квартире Шишкиных. Двери в соседнюю комнату и кухню. Диван, шкаф, гардероб, стол, стулья. В углу, на полу, клетка для ежа; на окне аквариум, на одну четверть наполненный водой. К о с т я  сидит на стуле, перед ним собака Лобзик. Костя держит поводок, привязанный к ошейнику Лобзика.

К о с т я (Лобзику). Служи! Ну, служи!.. Служи!.. Не хочет служить!.. Служи, слышишь?.. Не умеет! (Протягивает Лобзику руку.) Дай лапку! Ну, дай лапку! Не понимаешь?.. Здравствуй! Дай лапу! Не умеешь давать лапу!.. Ну, держи палку! Зубами, понимаешь? Вот так. (Берет палку в зубы, показывая Лобзику, как надо держать.) Ну, держи!.. Не понимает! Что же ты умеешь делать?.. Ну, умри!.. Умри. И умирать не хочет! Совсем неученый пес! Ничего не умеет делать.

Стук в дверь. Костя хватает Лобзика за ошейник, мечется с ним по комнате и ищет, куда бы спрятать. Наконец прячет его в шкаф и закрывает дверцы.

Войдите!

Входит  В и т я.

А, это ты, Витя! (Открывает дверцу шкафа и выпускает Лобзика.)

В и т я. Что это у тебя?

К о с т я. Сам видишь, собака.

В и т я. Где ты взял?

К о с т я. Иду, понимаешь, по улице, а она — навстречу. Я поманил ее, она и побежала за мной. Теперь моя будет. Я давно мечтал завести собаку.

В и т я. Так она, может, чужая?

К о с т я. Что ты! Если бы была чужая, то не побежала бы за мной. Я же ее не тащил насильно.

В и т я. Бывают такие собаки; побегут, за кем хочешь. Может быть, у нее есть хозяин?

К о с т я. Если бы был хозяин, он кормил бы ее, а она, знаешь, какая голодная была… Ну, голодная, как собака! Полкастрюли вчерашнего супа съела, килограмм черного хлеба, полтора черствых батона, десять кусков сахару и два соленых огурца. Просто бездомный пес, и все!

В и т я. А зачем ты ее в шкаф прячешь?

К о с т я. Как зачем? Чтобы маме на глаза не попалась.

В и т я. Зачем же от мамы прятать?

К о с т я. Ну, мама всегда бранит меня за то, что я вожусь с разными животными. Вчера принес морскую свинку… Знаешь, что было! Говорит, будто я из-за этих животных никогда во-время уроки не делаю и двойки по арифметике получаю.

В и т я. Так мама все равно увидит потом.

К о с т я. Потом — это ничего. Я вот двойку по арифметике исправлю, тогда она разрешит мне держать морскую свинку и собаку.

В и т я. Как же звать этого пса?

К о с т я. Не знаю. Может быть, Полкан? (Зовет.) Полкан! Полкан! Нет, Полкан — это такой гладкий и толстый. Это не Полкан.

В и т я. Может быть, Бобик?

К о с т я (зовет). Бобик, Бобик! Нет, видно, не Бобик. Бобик — это такой маленький.

В и т я. Наверно, Барбос.

К о с т я. Барбос! Барбос!.. Нет, у Барбоса морда вот такая! (Корчит гримасу, изображающую, по его мнению, морду Барбоса.) А у этого вот такая. (Корчит другую гримасу.) Надо самим придумать ему какое-нибудь имя. Не может же собака быть без имени.

В и т я. Как же его назвать?

К о с т я. Не знаю. Может быть, Гришка?

В и т я. Собак Гришками не называют.

К о с т я. Ну, тогда Мурзик.

В и т я. Это только котов называют Мурзиками.

К о с т я. Какое же ему имя придумать?

В и т я. Надо такое имя, чтобы было самое собачье.

К о с т я. Какое же собачье? Лобзик!

В и т я. Разве это собачье имя?

К о с т я. А разве нет?

В и т я. Конечно, нет. Лобзик — это такая маленькая пилочка для выпиливания по дереву.

К о с т я. Ну и что же? Как, по-твоему, собак называют? Берут какой-нибудь предмет и по этому предмету называют.

В и т я. Зачем же такой предмет брать?

К о с т я. А какой еще брать предмет? Мне нравится имя Лобзик. (Зовет.) Лобзик! Видишь, и ему нравится. Пусть будет Лобзик, а то так и до вечера имени не выберешь.

В и т я. Ну и пусть. Твоя собака, называй, как хочешь. Она что-нибудь умеет делать?

К о с т я. Ничего не умеет.

В и т я. Даже не служит?

К о с т я. Нет. Он, видно, еще совсем молодой пес, не ученый. Я его выучу. (Стук в дверь, Костя снова хватает Лобзика за ошейник и мечется по комнате. Наконец опять прячет в шкаф.) Войдите!

Входят  В а н я  и  И г о р ь. В руках у Вани копье и шлем из картона, выкрашенные серебряной краской.

В а н я. Вот видите, у нас все готово к сегодняшнему представлению.

Надевает шлем и начинает фехтовать копьем, нападая на Костю.

К о с т я (отбиваясь от Вани). Постой! Постой!

В а н я. Ага! Испугался! Правда, настоящий Руслан получился?

И г о р ь. А я, братцы, такую Голову из фанеры смастерил, просто страх! Нос — во! Глазища — во! (Показывает руками.) А рот открывается. Вот увидите на сцене.

К о с т я. Ладно, ладно, увидим. Только ты, Ваня, вот что: перед тем, как выходить на сцену и драться с Головой, зайди за кулисы. Там будет стоять приготовленная для тебя лошадь. Ты на эту лошадь садись и выезжай на сцену.

В а н я. А что это за лошадь?

К о с т я. Это не твоя забота. Лошадь хорошая. Садись на нее, и она повезет тебя, куда надо.

В а н я. Ну, не знаю. Мы ведь без лошади репетировали.

В и т я. Чудак ты! С лошадью же гораздо лучше. Даже у Пушкина написано, что Руслан ездил на лошади.

В а н я. Я знаю. Мне самому неудобно ходить по сцене пешком. Но надо знать, что это за лошадь. Может быть, вы нас обманываете.

К о с т я. И ничуть не обманываем. Я сейчас покажу.

И г о р ь. Разве она у вас тут?

К о с т я. Тут, тут. Сейчас увидите, какая это замечательная лошадь. (Исчезает на мгновение из комнаты и появляется с какой-то дерюжкой в руках.) Прекрасная лошадь!

В а н я. Где?

К о с т я. Да вот! (Расправляет дерюжку на руках.)

Видно, что это лошадиная шкура, сделанная из материи.

В а н я (с изумлением). Это?!

И г о р ь. Вот это?!

К о с т я. Да.

В а н я. Лошадь?!

И г о р ь. Вот это лошадь?!

К о с т я. Лошадь.

Ваня и Игорь громко смеются.

В и т я. Ну, чего смеетесь? Говорят вам — лошадь, значит лошадь.

В а н я. Да как же на ней кататься?

К о с т я. А очень просто. Это, конечно, не лошадь, а такая, как бы сказать, лошадиная шкура. Я вот залезаю в эту шкуру спереди, а Витя сзади. Куда я иду, туда и он. Вот и получается лошадь, а ты сверху садишься.

В а н я (берет у Кости лошадиную шкуру и рассматривает). Кто это сделал?

К о с т я. Я сам. Целую неделю возился, понимаешь?

В а н я. Это вместо того, чтобы по арифметике заниматься, ты тут лошадей делаешь! Тебе ведь не позволили на сцене играть?

К о с т я. А никто не увидит, что я играю. Я ведь там внутри буду.

В а н я. Все равно.

К о с т я. Ну, не пропадать же лошади даром! Я столько трудился! Все равно, я на представление пойду. А сейчас, если хочешь, устроим репетицию. Ты, Игорь, садись здесь на стуле, будешь изображать Голову. (Усаживает Игоря.) Сейчас Ваня к тебе верхом приедет. Пойдем, Ваня. Ну, пойдем!

Ваня, Витя и Костя уходят в другую комнату. Игорь, сидя на стуле, с любопытством поглядывает на дверь. Через некоторое время появляется Ваня с копьем в руках, верхом на «лошади».

И г о р ь. Ли, лошадь! Вот здорово! Прямо настоящая лошадь! («Лошадь» подъезжает вплотную к Игорю.)

В а н я. Тпру! Тпру! Куда вас понесло? Чуть на Голову не наехали! Осади назад.

«Лошадь» попятилась назад.

Да не пятьтесь так! Вот чудаки! Повернитесь и выезжайте на середину сцены. Мне сначала надо монолог читать.

«Лошадь» поворачивается и выезжает на середину сцены.

В а н я (читает стихи).

О поле, поле, кто тебя

Усеял мертвыми костями?

Чей борзый конь тебя топтал

В последний час кровавой битвы?

Кто на тебе со славой пал?

Чьи небо слышало молитвы?

Зачем же, поле, смолкло ты

И поросло травой забвенья?..

Времен от вечной темноты,

Быть может, нет и мне спасенья!

Ну, теперь к Голове подъезжайте, только не сразу. Делайте вид, что боитесь Головы.

«Лошадь» приближается к Игорю, начинает брыкаться, храпеть и вертеться.

Ну, довольно храпеть. Подъезжайте. Я буду щекотать Голове ноздри копьем, а когда Голова чихнет, вы делайте вид, что вас понесло ветром.

Ваня щекочет Игорю нос копьем.

Ну, чихай теперь!

И г о р ь. Апчхи!

«Лошадь» скачет в сторону, вертится по сцене. Снова скачет к Игорю. Игорь начинает дуть. «Лошадь» снова несет в сторону. Наконец Ваня бьет Игоря копьем. Игорь соскакивает со стула и убегает в другую комнату, «лошадь» скачет за ним. Все скрываются. Через некоторое время все четверо возвращаются. В руках у Кости лошадиная шкура, которую он бросает на пол.

Все хорошо получилось, правда?

В а н я. Хорошо. Если так выйдет во время представления, замечательно будет!

К о с т я. Ну вот, а ты говорил, лошадь плохая!

В а н я. Теперь я вижу, что хорошая.

И г о р ь. Ну, пойдем домой, надо уроки делать.

В а н я. Пойдем. Значит, на представлении увидимся?

К о с т я. Увидимся.

Ваня и Игорь уходят.

В и т я. Нам тоже надо уроки учить.

К о с т я. Сейчас будем. Я вот только клетку починю для морской свинки. (Приносит из другой комнаты клетку и начинает стучать по ней молотком.) Вот видишь, сломалась, теперь у меня ежик с морской свинкой в одной клетке живут. Морской свинке это не нравится, потому что ежик колючий, а она нежная. Подержи-ка вот тут.

Входит мать Кости — Н и н а  П е т р о в н а.

В и т я. Здравствуйте, Нина Петровна!

Н и н а  П е т р о в н а. Здравствуй, Витя. (Осматривается вокруг.) Что тут у вас происходило?

К о с т я. Ничего.

Н и н а  П е т р о в н а. Как ничего? Вся мебель сдвинута.

К о с т я. Это мы немножко репетировали представление.

Н и н а  П е т р о в н а. А! Ну, так нужно было привести все в порядок. Вы ведь окончили свою репетицию?

В и т я. Окончили, мы сейчас уберем.

Н и н а  П е т р о в н а. А это что за дерюжка?

К о с т я. Это не дерюжка, а лошадь.

Н и н а  П е т р о в н а (с деланно понимающим видом). Ах, лошадь! Чего же она на полу валяется?! Надо ее на место.

К о с т я. Я уберу.

Костя уносит «лошадь». Витя ставит мебель на место. Костя возвращается.

Н и н а  П е т р о в н а. А почему клетка опять посреди комнаты?

К о с т я. Это я починял.

Н и н а  П е т р о в н а. Я ведь тебе не раз говорила, чтоб ты мастерил на кухне. (Вите.) Тебе, Витя, мама разрешает мастерить в комнате?

В и т я. Нет. Я всегда это делаю на кухне, а летом на балконе.

Н и н а  П е т р о в н а. Вот видишь, а Костя все в комнате делает. А уроки ты уже выучил, Костя?

К о с т я. Нет еще, сейчас буду.

Н и н а  П е т р о в н а. Ты ведь обещал мне, что к моему приходу у тебя всегда будут уроки сделаны.

Отворяются дверцы шкафа, и из шкафа вываливается  Л о б з и к.

(Испуганно.) А это еще что такое?

К о с т я (растерянно). Это ничего… Так просто… Собака.

Н и н а  П е т р о в н а. Собака?! Развел тут целый зверинец в доме! Только и делаешь, что со зверями возишься. Сейчас же унеси всех зверей отсюда! И ежей, и мышей, и свинок!

К о с т я. Ну, мамочка!

Н и н а  П е т р о в н а. Уноси, уноси! И собаку эту гони! Сейчас же.

К о с т я. Ну, мамочка, ей ведь жить негде! Совсем ведь бездомная собака! У нее хозяина нет.

Н и н а  П е т р о в н а. Слушать ничего не желаю! Ты из-за этого получаешь двойки.

К о с т я. Нет, теперь у меня ни одной двойки не будет. Честное слово!

Н и н а  П е т р о в н а. Смотри! Последний раз тебя прощаю. Но как только увижу, что ты опять во-время уроки не сделал или получил двойку, сама всех твоих зверей выброшу и собаку прогоню.

К о с т я. Я теперь все буду вовремя делать.

Н и н а  П е т р о в н а. А собаку отведи сейчас же на кухню.

Костя отводит собаку на кухню, возвращается. Нина Петровна уходит. Костя и Витя берут книги и садятся за стол.

К о с т я. Какая-то задача чудная!

В и т я. Чем же она чудная?

К о с т я. Да ты послушай. (Читает.) «В магазине было восемь пил, а топоров в три раза больше. Одной бригаде плотников продали половину топоров и три пилы за восемьдесят четыре рубля. Оставшиеся пилы и топоры продали другой бригаде плотников за сто рублей. Сколько стоит один топор и одна пила?» Разве ее решить, такую задачу?

В и т я. Почему же не решишь?

К о с т я. А ты решил?

В и т я. Конечно, решил.

К о с т я. Так чего же ты молчишь? Давай я у тебя спишу, и дело с концом.

В и т я. Давай я лучше объясню тебе.

К о с т я. Да зачем объяснять? У тебя ведь тут все правильно?

В и т я. Правильно.

К о с т я. Ну, я и спишу. Зачем мне еще голову ломать? Давай тетрадку сюда.

Костя берет у Вити тетрадь и начинает списывать.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Картина 3-я

Декорация второй картины. К о с т я  в раздумье ходит по комнате. Садится на диван, достает из кармана носовой платок и повязывает им щеки, будто у него болят зубы. Подходит к зеркалу, смотрит на себя. С досадой срывает платок и швыряет его на диван. Высовывает перед зеркалом язык, осматривает его со всех сторон. Достает из футляра градусник, стряхивает его и ставит себе подмышку, садится на стул.

К о с т я. Гм! Вот какая история! Когда надо заболеть, так ни за что не заболеешь! А когда не надо заболеть… (Машет рукой, ощупывает рукой голову.) И голова не болит! И зубы! (Достает градусник, смотрит на него.) И температура нормальная! Прямо чепуха какая-то получается! (Стряхивает градусник и кладет на место.)

Стук в дверь.

Войдите!

Входит  В и т я.

А, это ты, Витя?

В и т я. Здравствуй!

К о с т я. Здравствуй!

В и т я. Ты что, заболел?

К о с т я (машет рукой). Да нет!

В и т я. А почему в школе не был?

К о с т я. Так просто.

В и т я. Как просто?

К о с т я. Ну, так. Ведь сегодня письменная работа по арифметике. Чего же я пойду? Чтоб опять получить двойку? Сам знаешь, что́ мне за двойку будет.

В и т я. А что мама скажет?

К о с т я. Что скажет? Ничего не скажет. Она ведь не знает, что я в школе не был.

В и т я. Ты бы сказал ей, что голова болит или зубы, она бы написала учительнице записку.

К о с т я. Моя мама мне теперь уже не верит. Один раз, когда у нас была письменная по арифметике, я сказал маме, что болен. Мама говорит: «Посиди дома, я врача вызову». А когда она вернулась, у меня уже ничего не болело. Ну, она написала мне в школу записку, что я пропустил по болезни. В другой раз я опять такую же штуку устроил, ну, мама догадалась, что это я нарочно, чтоб не ходить в школу, и сказала, что никогда больше не будет записок в школу писать. Говорит: «Если болен, иди в амбулаторию, пусть тебе врач напишет записку». Вот и пришлось мне итти в амбулаторию.

В и т я. Значит, ты был в амбулатории?

К о с т я. Был.

В и т я. Что же тебе там сказали?

К о с т я. Да там врач попался какой-то бездушный! Я говорю ему, что я болен, а он говорит: «Нет, ты здоров». Я говорю: «Я так чихал утром, что у меня чуть голова не оторвалась», а он говорит: «Почихаешь и перестанешь». Так и не дал записки.

В и т я. Что же ты будешь делать? Ведь завтра Ольга Николаевна спросит, почему ты не был в школе.

К о с т я. Не знаю, что и делать. Я, наверно, и завтра не пойду в школу, а если Ольга Николаевна спросит, ты скажи, что я болен.

В и т я. Ну, так она послезавтра все равно спросит.

К о с т я. А я послезавтра тоже не пойду.

В и т я. Не можешь же ты весь век не ходить в школу?

К о с т я. Что же делать? Все равно у меня с арифметикой ничего не выходит. Лучше я в цирк поступлю.

В и т я. Как в цирк?

К о с т я. Поступлю в цирк и буду цирковым артистом.

В и т я. На циркового артиста тоже учиться надо.

К о с т я. Ну, я и выучусь. Помнишь, мы видели в цирке дрессированную собаку, которая умела считать? Я выучу Лобзика считать и тоже буду выступать с ним в цирке.

В и т я. А вдруг тебе не удастся выучить Лобзика?

К о с т я. Почему не удастся? Удастся! Вот мы сейчас попробуем. Лобзик! (Выходит и возвращается с Лобзиком.) Слушай, Лобзик, сейчас ты будешь учиться считать. Если будешь считать хорошо, получишь сахар. Будешь плохо считать, ничего не получишь! Понял? (Достает из буфета сахарницу, вынимает из нее пригоршню сахару.) Будем сначала учиться считать до десяти, а потом и дальше пойдем. Вот у меня сейчас десять кусков сахару. Смотри, я буду считать, а ты старайся запомнить. (Кладет перед Лобзиком на табурет сахар по одному куску и считает.) Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

В и т я. Как же он может научиться сразу до десяти! Этому и ребят не сразу учат.

К о с т я. Тогда, может быть, научить его сначала до пяти или до трех?

В и т я. Конечно, до трех ему будет легче.

К о с т я. Ну, давай тогда сначала до двух. Ему тогда совсем легко будет. (Убирает с табурета лишние куски сахару, оставляет только два куска.) Смотри, Лобзик, теперь здесь только два куска сахару: один, два — видишь? Если я возьму один кусок, то останется один; если я положу обратно, то опять будет два. Ну, теперь отвечай, сколько здесь сахару?

В и т я. Как же ты хочешь, чтобы он ответил? Кажется, он еще не выучился разговаривать по-человечески!

К о с т я. Зачем по-человечески! Пусть говорит по-собачьи, как та собака в цирке: гау-гау! Понимаешь, Лобзик, гау-гау, — это значит — два. Ну, говори: гау-гау!

Пауза. Лобзик молчит.

Что же ты молчишь? Может быть, не хочешь сахару?

В и т я. Говори гау-гау, Лобзик! Понимаешь, гау-гау!

К о с т я. Говори гау-гау!

В и т я. Говори гау-гау!

К о с т я. Не понимает! Надо его как-нибудь раззадорить. Слушай, сейчас я тебя буду дрессировать, а он пусть смотрит, учится.

В и т я. Как это ты меня будешь дрессировать?

К о с т я. Очень просто. Ты становись рядом с ним на четвереньки и отвечай по-собачьи. Он посмотрит на тебя и сам выучится.

В и т я. Ну, ладно. (Опускается на четвереньки.)

К о с т я (Вите). Ну-ка, отвечай, сколько здесь сахару?

В и т я. Гау! Гау!

К о с т я. Вот молодец! (Кладет Вите кусок сахару в рот. Витя грызет сахар.) Смотри, Лобзик, теперь здесь остался только один кусок сахару. Гау — один, понимаешь? Ну, отвечай, сколько здесь сахару? Отвечай!.. Отвечай!.. Не хочешь? Эх ты, бестолковая голова! (Вите.) Ну, отвечай ты!

В и т я. Гау!

К о с т я. Молодец! (Опять кладет ему в рот кусок сахару. Лобзику.) Вот видишь, кто отвечает, тот и сахар получает, а кто не отвечает, тот сидит без сахару. (Кладет на табурет еще кусок сахару.) Вот теперь, кто первый ответит, тот и получит сахар. Ну, сколько здесь сахару, отвечай!

В и т я. Гау!

К о с т я. Молодец! (Дает ему кусок сахару. Лобзику.) А ты остолоп! Видно, он неспособен к арифметике. Даром только сахар тратим! Пошел вон, Лобзик!

Уводит Лобзика. Витя поднимается с пола. К о с т я  возвращается.

Лучше я акробатом буду.

В и т я. Как акробатом?

К о с т я. Ну, буду кувыркаться и на руках ходить.

В и т я. Как же ты сможешь на руках ходить?

К о с т я. Очень просто, как все люди ходят.

В и т я. Да все люди не на руках ходят, а на ногах.

К о с т я. Ну, не как все люди, а как все акробаты ходят. Я вот сейчас попробую. (Становится на четвереньки и пытается поднять кверху ноги. Прыгает, прыгает, но у него ничего не получается.) Знаешь, надо, чтобы меня кто-нибудь сначала за ноги держал, а потом я и сам смогу. Вот подержи меня за ноги, я попробую.

В и т я. Ну, давай. (Берет его за ноги и поднимает кверху.)

Костя ходит по сцене на руках.

К о с т я. Видишь, как хорошо получается!

В и т я. Да, неплохо.

К о с т я. Правда!

Руки у Кости подгибаются, он падает. Держась рукой за бок, ковыляет по комнате и садится на диван. Витя садится рядом с ним.

В и т я. А знаешь что, Костя, по-моему, тебе нужно бросить все это и итти в школу.

К о с т я. Нет, уж если я решил в цирк, значит в цирк.

В и т я. Но мама ведь все равно узнает, что ты в школу не ходишь.

К о с т я. Ну, пока она не узнает, а потом, когда я поступлю в цирк, я сам ей все скажу. Только ты, пожалуйста, не выдавай меня Ольге Николаевне.

В и т я. А вдруг тебя не возьмут в цирк!

К о с т я. Почему не возьмут? Возьмут!

В и т я. Но ты ведь сам видишь, что у тебя ничего не получается. Начал на руках ходить и упал.

К о с т я. Так это потому, что руки у меня устали. Но ничего. (Встает с дивана, поднимает кверху руки и говорит патетическим голосом.) Руки постепенно у меня окрепнут, и я смогу ходить вверх ногами без посторонней помощи!

З а н а в е с.

Картина 4-я

Комната в квартире Вити Малеева. Посреди сцены обеденный стол. Вокруг стулья. У стены буфет. В и т я  и  Л и к а  сидят за столом и разговаривают.

В и т я. Слушай, Лика, у вас в классе девчонки ябедничают?

Л и к а. Как это ябедничают?

В и т я. Ну, если какая-нибудь ученица чего-нибудь натворит, то другая ученица скажет учительнице?

Л и к а. Ну, не знаю. Смотря, какой случай.

В и т я. А у вас в школе был уже какой-нибудь такой случай?

Л и к а. Был. Недавно у нас в классе Зина Петрова сломала гортензию, а Антонина Ивановна подумала на Иру Сидорову и хотела ее наказать, сказала, чтоб родители пришли в школу. Но я видела, что гортензию сломала Зина Петрова, и сказала об этом Антонине Ивановне.

В и т я. Зачем же ты сказала? Значит, ты у нас ябеда!

Л и к а. Почему ябеда? Я ведь правду сказала.

В и т я. Правду или неправду — все равно ябеда.

Л и к а. Ну, а если бы я не сказала, то Антонина Петровна наказала бы Иру Сидорову, которая совсем не виновата.

В и т я. А у нас не такое правило. У нас ребята не выдают друг друга.

Л и к а. Значит, ваши ребята сваливают один на другого?

В и т я. Почему сваливают?

Л и к а. Ну, если бы ты в классе сломал гортензию, а учительница подумала на другого…

В и т я. У нас в классе гортензии не растут. У нас кактусы.

Л и к а. Все равно. Если бы ты сломал кактус, а учительница подумала на Костю Шишкина, значит ты не признался бы?

В и т я. А у Шишкина разве языка нету? Он бы сказал, что это не он.

Л и к а. Он мог бы сказать, а его все равно подозревали бы.

В и т я. Ну и пусть бы подозревали! Никто ведь не может доказать, что это он, раз это не он!

Л и к а. У нас в школе не такой порядок. Зачем нам, чтоб кого-нибудь напрасно подозревали? Если кто виноват, должен признаться сам, а если не признается, каждый имеет право сказать.

В и т я. Значит, у вас там все ябеды!

Л и к а. Совсем не ябеды. Разве Петрова поступила честно? Антонина Ивановна хочет вместо нее Сидорову наказать, а она сидит и молчит, рада, что на другую подумали. Если б я тоже молчала, значит я с ней заодно. Разве это честно?

В и т я. Ну, ладно. Этот случай совсем особенный. А не было ли у вас в школе такого случая, чтоб какая-нибудь девочка не являлась в школу, а дома говорила, что в школе была?

Л и к а. Нет, у нас такого случая не было.

В и т я. Конечно! Разве у вас, девчонок, такое может случиться! У вас там все примерные ученицы.

Л и к а. Да, у нас класс хороший. А разве у вас был такой случай?

В и т я. У нас?

Л и к а. Да.

В и т я. У нас нет. Такого случая тоже еще не было.

Л и к а. А почему же ты спрашиваешь?

В и т я. Так просто, интересно узнать.

Л и к а. Ой, не ври, не ври! Зачем бы ты стал спрашивать?

В и т я. А ты никому не расскажешь?

Л и к а. Кому же я стану говорить?

В и т я. Честное слово?

Л и к а. Неужели я побегу к вам в школу рассказывать?!

В и т я. Ладно, я тебе расскажу, только ты никому ни гу-гу! Понятно?

Л и к а. Понятно.

В и т я. У нас уже был такой случай.

Л и к а. С кем же это случилось?

В и т я. С Шишкиным.

Л и к а. С Костей?!

В и т я. Да! Только, смотри, ни слова!

Входит мать Вити, В е р а  А н д р е е в н а. Она приносит чайник и ставит его на стол. Витя делает Лике предостерегающий знак, прикладывая палец к губам. Оба сидят молча, не глядя друг на друга. Вера Андреевна заваривает чай.

В е р а  А н д р е е в н а. Что это вы, никак поссорились?

Л и к а. Нет.

В и т я. Зачем же нам ссориться?

В е р а  А н д р е е в н а. Почему же оба надулись, как мышь на крупу?

Л и к а. Разве мы надулись?

В и т я. Никто и не думал дуться!

В е р а  А н д р е е в н а. Я же вижу. Сидите молча, будто не поделили чего.

В и т я. А чего нам делить? Нам делить нечего.

В е р а  А н д р е е в н а. Ну хорошо, если так. (Выходит.)

Л и к а. А что, Костя уже давно в школу не ходит?

В и т я. Уже три дня.

Л и к а. Зачем же он так делает?

В и т я. Не хочу, говорит, учиться, хочу в цирк поступить.

Л и к а. А что он в цирке будет делать?

В и т я. Говорит, акробатом буду.

Л и к а. Ну и пусть будет акробатом, когда вырастет. А почему он в школу не ходит?

В и т я. Из-за арифметики. Он один раз пропустил, когда была письменная работа, а на следующий день побоялся итти без записки от матери и решил совсем не ходить.

Л и к а. Но мама-то ведь все равно узнает когда-нибудь!

В и т я. Конечно, узнает.

Л и к а. А вдруг к нему учительница на дом придет?

В и т я. Учительница думает, что он болен.

Л и к а. Кто же сказал ей?

В и т я. Ну, понимаешь, Костя просил, чтобы я сказал Ольге Николаевне, что он болен.

Л и к а. И ты сказал?

В и т я. Сказал.

Л и к а. Напрасно!

В и т я. А что я мог сделать? Ведь он просил меня.

Л и к а. Мало ли чего он станет просить! А если он станет просить, чтоб ты бился головой о стенку?

В и т я. Ну, головой о стенку я биться не стану.

Л и к а. Почему же не станешь? Потому что больно?

В и т я. Ну ладно! Думаешь, мне легко оттого, что он в школу не ходит?

Л и к а. А что, не легко?

В и т я. Конечно! Я, может быть, из-за этого по ночам не сплю, все о нем думаю. Все ребята учатся, а он на всю жизнь может остаться неучем.

Л и к а. Так ты скажи ему, чтоб он признался маме и вернулся в школу.

В и т я. Да я ему уже сколько раз об этом твердил!

Л и к а. А он что?

В и т я. Ну, что он… «Не могу, — говорит, — теперь я уже много пропустил. Мама как узнает, так я не знаю, что будет». Теперь он уже и сам не рад, что такое дело затеял. Чуть не плачет, а ничего сделать не может.

Л и к а. А почему ты не хочешь посоветоваться с мамой или с папой?

В и т я (испуганно). Что ты! Что ты! А вдруг мама пойдет в школу и все учительнице расскажет?

Входит  В е р а  А н д р е е в н а. У нее в руках тарелка с печеньем, она ставит ее на стол. Лика достает из буфета чашки.

В е р а  А н д р е е в н а (открывает дверь в соседнюю комнату). Гриша, иди пить чай!

Голос  Г р и г о р и я  И в а н о в и ч а: «Иду, иду!»

Л и к а. Ой, а где же папина большая чашка? (Достает из буфета чашку и ставит на стол.)

Входит отец Вити, Г р и г о р и й  И в а н о в и ч.

Вот, а баранки забыли, что папка купил! (Бежит к буфету и достает баранки.)

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Ах ты, моя хозяюшка! (Гладит Лику по голове и садится рядом с ней за стол.) Как дела в школе?

Л и к а. У нас хорошо.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. А у кого плохо?

Л и к а. Не знаю.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч (Вите). У вас, что ли, плохо?

В и т я. У нас тоже хорошо.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Что же у вас хорошего?

В и т я. Не знаю.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Не знаешь, а говоришь. Вот Лика, наверно, знает. Что у вас хорошего, Лика?

Л и к а. Мы на экскурсию сегодня ходили.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Вот видишь, уже хорошо!

В е р а  А н д р е е в н а. Куда же вы ходили?

Л и к а. В краеведческий музей.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Что же ты видела в музее?

Л и к а. Мамонта.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Да что ты говоришь! Целого мамонта?

Л и к а. Нет, не целого, а один только зуб мамонта. Огромный такой зуб! (Складывает два кулака.) А мамонт огромный-преогромный! (Вскакивает, приподнимается на цыпочки и вытягивает руки кверху.)

В е р а  А н д р е е в н а (смеясь). Откуда же ты знаешь, если только один зуб видела?

Л и к а. А там картинка есть, как первобытные люди охотились на мамонта. Выкопали яму. Он попал в эту яму, хобот высунул и одного человечка как схватит хоботом! А все его палками, камнями…

В е р а  А н д р е е в н а. Я где-то читала, что нашли в земле целого мамонта. Даже снимок был.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Это на севере. В районе вечной мерзлоты. Он сохранился в мерзлой земле, как в холодильнике.

Л и к а. Антонина Ивановна сказала, что мы еще на экскурсию пойдем.

В е р а  А н д р е е в н а. Куда?

Л и к а. Пока не знаю.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Приходите к нам на завод. Я вам покажу, как сталь варят.

Л и к а. А разве ты сталевар, папка? Ты ведь модельщик!

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Ну и что ж! Я вам весь завод покажу: и модельный цех, и литейный, и сборочный.

В продолжение этого разговора Витя сидит задумавшись и даже не притронулся к чаю. Вера Андреевна время от времени пытливо посматривает на него.

В е р а  А н д р е е в н а. А ты что, Витя, задумался?

В и т я. Так, ничего.

В е р а  А н д р е е в н а. Как ничего? Даже про чай забыл.

В и т я. Я не забыл.

Вер а Андреевна. Ты уж лучше скажи. Я давно замечаю, что с тобой что-то неладно. Третий день ходишь, как в воду опущенный, и воображаешь, что никто ничего не замечает.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Наверно, в школе что-нибудь натворил.

В и т я. Ничего я не натворил.

В е р а  А н д р е е в н а. Может быть, поссорился с кем-нибудь?

В и т я. Да нет!

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Наверно, двойку получил.

В и т я. И двойку не получал.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Что же с тобой случилось?

В и т я. Да это не со мной вовсе! Со мной ничего не случилось.

В е р а  А н д р е е в н а. С кем же?

В и т я. Ну, с Шишкиным.

В е р а  А н д р е е в н а. А с ним что?

В и т я. Да не хочет учиться!

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Как не хочет?

В и т я. Ну, не хочет, и все!

В е р а  А н д р е е в н а. Что же, Шишкин уроки не учит, двойки получает?

В и т я (спохватившись). Да, да, не учит. По арифметике у него двойка. Совсем не хочет заниматься.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Почему же Ольга Николаевна не обратит на него внимание? Его подтянуть надо.

В и т я. Так она и подтягивает его. Только он хитрый, как лисица. Что на дом задано, спишет, а когда в школе письменная работа, не придет вовсе.

В е р а  А н д р е е в н а. Почему же родители за ним не следят?

В и т я. Ну, родители… Отца у него нет. Во время войны на фронте погиб. А мать он не очень слушает… Главное, он по арифметике отстал.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. А ты бы занялся с ним. Ведь думаешь о товарище, огорчаешься за него, а помочь не хочешь.

В и т я. Поможешь ему, когда он сам не хочет заниматься.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. А ты растолкуй ему, что учиться надо. Взрослых он, может быть, и не послушает, а своего товарища послушается. Бывают такие ребята. Попадется ему хороший товарищ, и он выправится и из него настоящий человек выйдет.

В и т я. Разве я плохой товарищ ему?

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Значит, не плохой, если думаешь о нем.

В и т я. Я теперь буду помогать ему учиться.

Г р и г о р и й  И в а н о в и ч. Вот это правильно!

Григорий Иванович уходит. Вера Андреевна убирает со стола. Лика помогает ей. Витя сидит задумавшись. Вера Андреевна выходит.

В и т я. Лика, что же делать? Как же я буду помогать Косте, если он в школу не ходит?

Л и к а. А ты скажи, чтоб ходил. Скажи, что не будешь из-за него обманывать учительницу.

В и т я. Правильно. Я ему заявлю, что если он не вернется в школу, то я признаюсь во всем Ольге Николаевне. Мне стыдно обманывать ее. Пусть тогда попробует еще прогуливать!

З а н а в е с.

Картина 5-я

Декорация второй картины. Комната в квартире Шишкина. К о с т я  сидит на стуле, обняв за шею Лобзика, который сидит у него на коленях.

К о с т я. Эх, Лобзик, Лобзик, что теперь будет со мной? Все ребята учатся, а я не хожу в школу! Понимаешь, какая штука вышла? Вырасту теперь, и ничего из меня не получится. Понимаешь ты это? Ничего ты не понимаешь, потому что ты собака. А ведь я всех обманул. И маму обманул, и учительницу обманул, и товарищей обманул! Эх! Один я остался! Без ребят скучно. Как было хорошо раньше! В школу пойдешь, товарищей встретишь, а теперь никого. Хоть бы пришел кто-нибудь! И Витя почему-то не идет. Наверно, и он перестанет ко мне ходить. Зачем я ему, если я не учусь в школе? У него в школе товарищей много!

Стук в дверь.

Войдите!

Входит  В и т я. Костя радостно улыбается и бросается к нему навстречу.

Здравствуй, Витя! Почему так долго не приходил? (Оживленно.) Ты знаешь, я уже научился вверх ногами стоять. Надо стать возле стенки и держаться за стенку ногами.

В и т я. Некогда сейчас вверх ногами стоять. Ложись скорее в постель.

К о с т я. Зачем?

В и т я. Ну, ты ведь болен.

К о с т я. Как болен?

В и т я. Да я ведь всем в школе говорил, что ты болен. Сам же просил.

К о с т я. Ну, просил…

В и т я. А теперь, вот сейчас, к тебе ребята придут. Всем звеном решили тебя навестить.

К о с т я. Да что ты?

В и т я. Вот тебе и что ты! Я нарочно прибежал, чтоб предупредить.

Костя поспешно отводит Лобзика на кухню, забирается в постель и накрывается одеялом.

К о с т я. Что же мне говорить ребятам?

В и т я. Что говорить? Будто я знаю, что говорить!

Стук в дверь. Витя выходит в коридор. Из коридора слышен голос Вити: «Раздевайтесь, ребята. Заходите». В комнату входят  Ю р а, В а н я, И г о р ь, С т а с и к, В и т я  и  В а с я.

Ю р а. Здравствуй, Костя!

В а н я. Здравствуй, Костя!

И г о р ь. Здравствуй.

К о с т я. Здравствуйте, ребята!

Ю р а. Вот зашли тебя навестить.

К о с т я. Спасибо, ребята, садитесь.

Витя рассаживает ребят вокруг постели «больного».

В и т я. Садитесь, ребята. Ты вот здесь садись, Юра. А ты здесь, Ваня. Все садитесь. На всех стульев хватит.

В а н я (Косте). Ну, как ты себя чувствуешь?

К о с т я. Да так…

В а н я. Лежишь?..

К о с т я. Лежу вот.

С т а с и к. Скучно тебе, небось, одному лежать?

К о с т я. Скучно.

В а с я. Ты один весь день?

К о с т я. Один. Мама на работе.

Ю р а. Мы теперь будем приходить к тебе почаще. Ты извини, что мы не приходили, думали, что ты скоро выздоровеешь и сам придешь.

К о с т я. Ничего, ребята, ко мне Витя каждый день приходит.

В а с я. Мы тоже будем приходить к тебе каждый день, хочешь?

К о с т я. Хочу.

В а н я. А что у тебя болит?

К о с т я. Все болит: и руки, и ноги…

В а н я. Что ты! И даже ноги?

К о с т я. И голова.

И г о р ь. И что, все время болит?

К о с т я. Нет, не все. То пройдет, пройдет, а потом как заболит, заболит!

С т а с и к. У нас в доме у одного мальчика тоже все болело. У него ревматизм был. Может быть, и у тебя ревматизм?

К о с т я. Может быть.

Ю р а. А врач что говорит?

К о с т я. Ну, что он говорит? Что ему говорить? Ну, высунь язык, говорит. Скажи «а», говорит.

В а н я. А какая болезнь, разве не говорит?

К о с т я. Болезнь эта вот… как ее?.. Аппендикокс.

В а н я. Аппендикокс?

К о с т я. Ага.

В а н я. Что это за болезнь такая, аппендикокс?

К о с т я. Не знаю.

В а с я. А чем тебя лечат?

К о с т я. Лекарством.

В а с я. Каким?

К о с т я. Не знаю, как называется Микстура.

Ю р а. Горькая или сладкая?

К о с т я. Горькая! (Корчит гримасу.)

В а с я. Когда я был больной, мне тоже микстуру давали. Ох, и горькую! Я не хотел пить!

К о с т я. Я тоже не хочу.

В а с я. Нет, ты лучше пей, скорее поправишься.

К о с т я. Я и то пью.

С т а с и к. Это ничего, что горькая. Ты выпей микстуры, а потом ложку сахару в рот.

К о с т я. Хорошо.

Ю р а. А об уроках не беспокойся. Вот начнешь поправляться, мы будем тебе уроки приносить, будем помогать учиться. Ты нагонишь.

К о с т я. Ничего, нагоню. А как там у вас в классе?

В а н я. Хорошо.

К о с т я. Как наше звено учится?

Ю р а. Хорошо. Вася уже подогнал, так что у всех теперь только четверки и пятерки. Вот ты и поправляйся да нагоняй, тогда все звено у нас будет отличное.

К о с т я. Вот поправлюсь, ребята, и я буду хорошо учиться.

Ю р а. Конечно, будешь.

В и т я. Ну, ребята, он пока еще слабый, так что вы не утомляйте его. Идите домой.

Ю р а. Правда, пойдем, ребята! Ну, до свиданья!

В а н я. Выздоравливай.

И г о р ь. Поправляйся.

В а с я. Мы к тебе завтра зайдем.

С т а с и к. До свиданья!

К о с т я. До свиданья, ребята!

Ребята уходят. Костя вскакивает с постели и начинает прыгать по комнате.

Вот как здорово получилось! Никто не догадался. Все в порядке!

В и т я. Все в порядке? Я хотел с тобой серьезно поговорить!

К о с т я. О чем?

В и т я. О том, что тебе надо в школу вернуться.

К о с т я. Я и сам знаю, что надо, а как я теперь могу? Ты же видишь, что не могу.

В и т я. Я решил с тобой сегодня в последний раз поговорить. Если ты завтра же не вернешься в школу, то я сам скажу Ольге Николаевне, что ты не больной вовсе.

К о с т я. Зачем?

В и т я. А затем, что тебе надо учиться, а не гулять. Все равно из тебя никакого акробата не выйдет.

К о с т я. Почему не выйдет? Посмотри, как я уже научился вверх ногами стоять. (Подходит к стене и становится на руки.)

Входит  С т а с и к.

С т а с и к. Послушай, я сумку с книжками забыл. (Смотрит на Костю, стоящего вверх ногами.) Послушай, что это? Ты почему вверх ногами стоишь? Так вот ты какой больной!

К о с т я (становясь на ноги). Честное слово, больной! (Хромая, идет к кровати.)

С т а с и к. Брось притворяться! Говорил руки-ноги болят, а сам тут вниз головой ходишь!

К о с т я. Да это тебе показалось!

С т а с и к. Показалось? Ну, уж довольно выдумывать!

К о с т я. Нет, честное слово! Мне врач прописал вверх ногами стоять.

С т а с и к. Не ври, не ври! И когда ты успел одеться? Ты, значит, одетый в постели лежал?

К о с т я. Ну, ладно, я тебе открою секрет, только ты поклянись, что никому не скажешь.

С т а с и к. Зачем я буду клясться?

Входит  В а н я.

В а н я. Ты скоро, Стасик? Мы тебя все ждем.

С т а с и к. Ну-ка, иди сюда, Ваня. Он, оказывается, вовсе не болен.

В а н я. Кто не болен?

Входит  Ю р а, за ним  И г о р ь  и  В а с я.

Ю р а. Кто не болен?

С т а с и к. Да вот он, Шишкин!

Ю р а. Как так?

С т а с и к. Да вот так просто. Вхожу, а он тут вверх ногами ходит!

Ю р а. Что же это такое?

В а н я. Зачем же ты нас обманывал?

К о с т я. Это я, ребята, просто так… Просто пошутил.

В а н я. Пошутил? Что это еще за шутки?

К о с т я (разводя руками). Вот такие вот шутки.

И г о р ь. Мы об нем беспокоились. Всем звеном к нему, а он тут, оказывается, комедию играет: больным притворяться вздумал!

К о с т я. Я больше не буду, ребята, вот увидите.

И г о р ь. Хорошо. Но ты ведь в школу не ходишь. Тоже пошутил, может быть?

Ю р а. Почему ты в школу не ходишь?

К о с т я. Я вам скажу, ребята. Только вы не сердитесь. Я решил циркачом стать.

В а н я. Как циркачом?

К о с т я. Поступлю в цирк и буду цирковым акробатом.

С т а с и к. Ты что, с ума сошел?

К о с т я. И ничего не сошел.

С т а с и к. Кто же тебя возьмет в цирк?

К о с т я. А почему не возьмут? Нужны же в цирке новые артисты.

Ю р а. Ну, хорошо. А почему же ты все-таки в школу не ходишь?

К о с т я. Не хочу больше учиться. Я и так уже все знаю.

В а н я. Как все?

К о с т я. Ну все, что нужно цирковому артисту.

В а н я. Что же ты думаешь, цирковой артист может неучем быть?

К о с т я. Зачем неучем? Кое-чему я уже выучился.

Ю р а. Выучился! Простой задачки не можешь решить! Надо сначала окончить школу, а потом итти в цирковое училище. Цирковой артист тоже должен образованным быть. Ты бы сначала посоветовался с мамой, с Ольгой Николаевной.

К о с т я. Будто я не знаю, что Ольга Николаевна скажет…

И г о р ь. По-моему, ребята, он не дело затеял. Надо сказать об этом Ольге Николаевне.

С т а с и к. Пусть перестанет выдумывать и является завтра в школу, а если не явится, мы скажем Ольге Николаевне.

К о с т я. Ну и будете ябеды!

Ю р а. Не будем! Вот попробуй не приди завтра в школу, увидишь. Нечего тебе гулять. Надо учиться!

Стук в дверь. Костя, испугавшись, прыгает в постель, накрывается одеялом. Витя открывает дверь. Входит  О л ь г а  Н и к о л а е в н а.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а (обводя взглядом ребят). О! Да тут все звено! Решили навестить больного товарища? Это хорошо. (Подходит к постели Кости.) Здравствуй, Костя! Что ж это ты расхворался у вас? Как ты себя чувствуешь?

Костя молчит, с беспокойством смотрит на Ольгу Николаевну и старательно натягивает на себя одеяло.

Что у тебя болит?

Ю р а. Ничего у него не болит. Он вовсе не болен, Ольга Николаевна.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Как не болен?

Ю р а. Не болен и все!

Костя молча встает и садится на кровати, опустив глаза. Ольга Николаевна поворачивается к ребятам, некоторое время укоризненно смотрит на Витю.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Почему же ты, Витя, говорил мне, что Костя болен?

Витя молчит, потупив глаза.

Почему ты молчишь? Значит, ты мне неправду сказал?

В и т я. Это не я сказал. Это он сказал, чтоб я сказал, я и сказал.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Значит, он просил обмануть меня?

В и т я. Да.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. И ты обманул?

В и т я (виновато). Обманул…

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. И ты думаешь, хорошо сделал?

В и т я. Но он ведь просил меня!

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Ты думаешь, что оказал ему хорошую услугу, обманывая меня?

В и т я. Нет.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Зачем же ты это сделал?

В и т я (мнется). Ну, я думал, что нельзя же товарища выдавать.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Вот как ты понимаешь дружбу! А вы, ребята, как считаете, правильно Витя поступил?

В а н я. Конечно, нет, Ольга Николаевна.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Тогда почему же никто не сказал мне, что Костя просто не хочет учиться?

Ю р а. Да мы ведь сами не знали, Ольга Николаевна. Один только Витя Малеев знал. А мы сегодня пришли, и вот все выяснилось.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Ну, хорошо. Об этом поговорим после. (Косте.) Почему же ты, Костя, не ходил в школу?

К о с т я. Так.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Как так?

К о с т я. Так… Я боялся.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Чего ты боялся?

К о с т я. Что вы записку от мамы спросите.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Какую записку?

К о с т я. Ну, записку, что я пропустил, когда была письменная по арифметике.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Почему же ты пропустил, когда была письменная?

К о с т я. Я боялся получить двойку.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Значит, ты пропустил, когда была письменная работа, а потом не приходил, потому что у тебя не было записки от мамы?

К о с т я. Да.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Что же ты думал делать, когда решил бросить школу?

К о с т я. Не знаю…

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Но ведь какие-то планы у тебя были?

К о с т я (мнется). Какие у меня планы?

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Неужели ты и не задумывался, как будешь без образования жить?

С т а с и к. Он решил сделаться цирковым артистом.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. В цирковую школу без семилетнею образования не берут. Да еще и там надо лет пять учиться. Не мог же ты сразу сделаться цирковым артистом?

К о с т я. Не мог.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Вот видишь. Не обдумавши ничего, так сразу и решил не ходить в школу. Разве так можно?

К о с т я. Нельзя.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Что же ты теперь думаешь делать?

К о с т я. Не знаю.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. А ты подумай.

К о с т я (тихо). Разрешите мне вернуться в школу.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Что?

К о с т я. Я хочу вернуться в школу.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Это самое лучшее, что ты мог придумать. Мы тебе разрешим вернуться в школу, но с условием, чтобы ты хорошо учился.

К о с т я. Я буду хорошо учиться. Мне только по арифметике трудно.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Трудно потому, что ты не занимаешься.

К о с т я. Я теперь возьмусь…

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Вот и возьмись. Ведь вся беда в том, что ты никак не возьмешься. А я не могу научить того, кто сам не хочет учиться. Если же ты возьмешься за дело сам, то и я тебе помогу и товарищи тоже помогут. Поможете ему, ребята, правда?

Ю р а. Конечно, поможем. Мы в этом деле тоже виноваты. Мы решили всем звеном начать учиться лучше и нам надо было выделить Шишкину помощника, а мы не выделили.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. С кем ты хочешь заниматься, Костя?

К о с т я. Можно, я буду заниматься с Витей Малеевым?

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Вы с Витей, я вижу, друзья?

К о с т я. Друзья.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Это хорошо, что вы дружите, только плохо то, что дружба у вас не настоящая.

В и т я. Почему?

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Потому, что настоящий друг должен заботиться о своем товарище. Твой друг плохо учился, а ты не помог ему учиться лучше.

В и т я. Я помогал ему иногда.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Чем же ты помогал? Тем, что подсказывал на уроках или давал списывать задачи? Так ведь?

В и т я. Да…

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Какая же это помощь! Разве это настоящая помощь? Чему же научишься, если будешь списывать и слушать подсказки? Скажи, пожалуйста, сам.

В и т я. Ничему.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Вот видишь, ты это понимаешь, а настоящей помощи ему не оказал. Костя учился плохо и дошел до того, что совсем перестал ходить в школу, а ты и тут молчал и помогал ему прогуливать. Значит, тебе была безразлична его судьба. Вот поэтому я и говорю, что такая дружба не настоящая. Это ложная дружба. Если хочешь быть настоящим другом, то должен быть требовательным, должен добиваться, чтоб твой друг стал лучше.

В и т я. Я хочу теперь быть настоящим другом ему. Я дал обещание папе помогать Косте.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Хорошо. Мы доверим тебе это дело, только ты должен следить, чтоб Костя выполнял все уроки самостоятельно.

В и т я. Я понимаю.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Ну, ребята, вам пора домой. До свиданья!

Р е б я т а. До свиданья, Ольга Николаевна! До свиданья, Костя!

Ребята уходят, прощаясь с учительницей и Костей Костя остается вдвоем с учительницей.

К о с т я (после паузы). Ольга Николаевна, я хочу вас попросить. Не говорите маме!

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Почему?

К о с т я. Я теперь буду хорошо учиться, обещаю вам, только не говорите.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Значит, ты хочешь продолжать обманывать маму. И еще хочешь, чтоб я тебе помогала в этом?

К о с т я. Я никогда больше не буду обманывать маму. Мне так не хочется огорчать ее!

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. А если мама потом узнает, что мы вместе с тобой обманывали ее? Ведь она будет огорчена еще больше! Разве не так?

К о с т я (потупив голову). Так.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Вот видишь, надо маме сказать. Но если ты обещаешь взяться за ученье как следует, то я попрошу маму, чтоб она не очень сердилась на тебя.

К о с т я. Я обещаю!

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Вот и договорились. А сейчас давай позанимаемся с тобой. Ты ведь даже не знаешь, что на завтра задано.

К о с т я. Не знаю…

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Так бери книги, и будем заниматься.

Костя бросается за сумкой с книжками, кладет ее на стол и вынимает книги. Ольга Николаевна садится за стол.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Картина 6-я

Декорация второй картины. Комната в квартире Шишкина. К о с т я  и  В и т я  сидят за столом и делают уроки.

В и т я. Ты не думай, что я за тебя буду делать задачи. Ты теперь должен все сам. Вот решишь хоть одну задачу самостоятельно и сразу начнешь себя по-другому чувствовать: увидишь, что это дело не такое уж трудное. Помнишь, что Ольга Николаевна говорила?

К о с т я. Ну, ладно, ладно, я знаю.

В и т я. Вот и делай. Я свои уроки делаю, а ты свои.

К о с т я. Ну, хорошо, хорошо. Какая нам тут задача задана? Ага, вот: «Мальчик и девочка рвали в лесу орехи. Они сорвали всего сто двадцать штук. Мальчик сорвал в два раза больше девочки. Сколько орехов было у мальчика и сколько у девочки?» Гм! Вот так задача! Мальчик и девочка сорвали сто двадцать орехов. Сколько орехов было у мальчика и девочки? Ну, значит, у них и было сто двадцать орехов. Слушай, что это за задача? Мальчик и девочка сорвали сто двадцать орехов, и спрашивается, сколько у них было орехов.

В и т я. Что ж тут такого?

К о с т я. Ну, у них и было сто двадцать орехов.

В и т я. Так это у них вместе было сто двадцать орехов.

К о с т я. Вместе.

В и т я. А нужно узнать отдельно: сколько у мальчика, сколько у девочки.

К о с т я. Ах, вот это какая задача! Вот оно что! Ага! Значит, так: «Мальчик и девочка рвали в лесу орехи, они сорвали всего сто двадцать штук. Мальчик сорвал в два раза больше девочки. Сколько орехов было у мальчика и сколько у девочки?» Гм! Гм! Сорвали сто двадцать штук. Мальчик сорвал в два раза больше. Значит, девочка сорвала в два раза меньше. Тьфу! Да ведь это совсем пустяковая задача! Раз девочка сорвала в два раза меньше, то сто двадцать надо поделить на два. (Пишет в тетради.) Сто двадцать поделить на два, будет шестьдесят. Значит, девочка сорвала шестьдесят орехов. Теперь нужно узнать, сколько мальчик… (Пишет в тетради.) Сто двадцать отнять шестьдесят, тоже будет шестьдесят. Совсем простая задача: мальчик сорвал шестьдесят орехов и девочка шестьдесят. Уже решил!

В и т я. Как же так? У тебя получается, что они сорвали поровну.

К о с т я. А разве не поровну?

В и т я. Конечно, нет. В задаче сказано, что мальчик сорвал в два раза больше девочки.

К о с т я (разочарованно). А!.. Значит, так нельзя?

В и т я. Нельзя.

К о с т я. Ишь ты, какая задача! Что же тут сделать? Как тут сделать, чтобы у одного было в два раза больше, а у другого в два раза меньше? Гм!.. Гм!.. Так, так! Ага! Сейчас! Если мальчик сорвал шестьдесят орехов, а девочка вдвое меньше, то значит, шестьдесят надо поделить на два. Как это я сразу не догадался! Тут трехлетний ребенок догадается, а я не догадался. (Пишет.) Шестьдесят поделить на два, будет тридцать. Значит, мальчик сорвал шестьдесят орехов, а девочка тридцать. Здорово! Вот видишь, как я догадался! Значит, у меня голова кое-что соображает! Правильно?

В и т я. Что правильно?

К о с т я. Мальчик сорвал шестьдесят орехов, а девочка тридцать.

В и т я. Неправильно.

К о с т я. Почему? У девочки ведь теперь вдвое меньше.

В и т я. В задаче сказано, что они вместе сорвали сто двадцать орехов. А у тебя сколько получается?

К о с т я. Сколько же у меня получается?

В и т я. А у тебя тридцать и шестьдесят. Сколько вместе будет?

К о с т я. Тридцать и шестьдесят будет девяносто.

В и т я. Значит, по-твоему, они сорвали вместе девяносто орехов?

К о с т я. Да.

В и т я. А в задаче сказано, что они сорвали вместе сто двадцать орехов.

К о с т я. Значит, неправильно?

В и т я. Конечно.

К о с т я. Как же ее решить?

В и т я. Вот и подумай.

К о с т я. Так!.. (Обхватывает голову руками и задумывается.)

Входит  В а н я.

В а н я. А, занимаетесь!

В и т я. Занимаемся.

К о с т я. Занимаемся.

В а н я. Вот это хорошо! Что вы тут делаете?

В и т я. Уроки делаем. Я вот упражнение по русскому пишу, а Костя задачу решает.

В а н я. Так, хорошо! А какую задачу?

К о с т я. Вот. Мальчик и девочка рвали орехи. Сорвали сто двадцать штук. Девочка сорвала в два раза меньше.

В а н я (смотрит в тетрадь). Постой, зачем же ты шестьдесят на два делишь? Откуда ты взял шестьдесят?

В и т я. Послушай, не мешай ему. Он сам должен решить задачу. Не надо ему говорить.

В а н я. Я и не буду говорить. Пусть сам делает.

К о с т я. Правильно! Не надо мне ничего говорить, скажи только, какой будет первый вопрос, а дальше я сам догадаюсь.

В и т я. Нет, нет! Знаем мы эти штучки! Тебе скажи только первый вопрос, потом второй… так незаметно и задачу за тебя решишь.

К о с т я. Ладно, ты мне ничего не говори, только скажи, если я от ста двадцати отниму два, а потом поделю на два, выйдет что-нибудь?

В а н я. Зачем же тебе отнимать два?

К о с т я. Ну, а если я прибавлю два, а потом помножу на два, а потом еще отниму шестьдесят?

В а н я. Для чего же тебе все это?

К о с т я. Сам не знаю!

В и т я. В том-то и дело, что сам не знаешь. Ты не гадай, а думай.

К о с т я. Ладно, буду думать.

Входит  Ю р а.

Ю р а. А, занимаетесь!

В и т я. Занимаемся.

К о с т я. Занимаемся, занимаемся!

Ю р а. Молодцы! За это вам весь класс скажет спасибо.

К о с т я. Еще что выдумал! Каждый ученик обязан хорошо учиться. Так что спасибо тут не за что говорить.

Ю р а. Ну, это я так просто сказал. Весь класс хочет, чтоб все хорошо учились, а раз вы занимаетесь, значит все будет хорошо.

В а н я (Юре). Ты не мешай ему. Он задачу решает.

Ю р а. Какую задачу?

В а н я. Мальчик и девочка сорвали сто двадцать орехов. Мальчик сорвал в два раза больше девочки. Сколько было у того и у другого.

Ю р а. И что, он не может решить?

В а н я. Да, никак не может додуматься, как разделить, чтоб у одного было вдвое больше.

К о с т я. Послушай, до чего я додумался. Почему мальчик сорвал вдвое больше?

В а н я. Почему?

К о с т я. По-моему, мальчик, наверно, на дерево влез, а девочка снизу рвала. Вот у нее и получилось меньше.

Ю р а. Молодец! А вот когда ты додумаешься, как разделить сто двадцать так, чтоб у одного вышло вдвое больше, тогда совсем будешь герой.

К о с т я. Как же до этого додуматься? Разве до этого можно додуматься? (Начинает что-то рисовать в тетради.)

Входит  В а с я.

В а с я. А, занимаетесь!

К о с т я. Занимаемся, занимаемся.

В и т я. Что это такое? Каждый приходит и говорит: «А, занимаетесь!» — будто мы первый раз в жизни занимаемся, а до этого и не учились вовсе!

В а с я. Да я не про тебя говорю, я про Шишкина.

В и т я. А Шишкин что? Будто он совсем не учился! У него по всем предметам не такие уж плохие отметки, только по арифметике…

В а с я. Ну, не сердись. Я думал, что вы не занимаетесь, а вы занимаетесь, вот я и сказал: «А, занимаетесь!» Что тут такого?

В и т я. Мог бы что-нибудь другое сказать.

В а с я. Откуда же я знал, что это вас так обидит?

Входит  И г о р ь.

К о с т я (тихо). Сейчас тоже, наверно, скажет: «А, занимаетесь!»

И г о р ь. А, занимаетесь!

Все дружно смеются.

Чего вы смеетесь? Что я такого смешного сказал?

В и т я. Да ничего. Мы не над тобой смеемся. А ты чего пришел?

И г о р ь. Так просто. Думал, может быть, моя помощь понадобится Косте.

В и т я. Нет, уж лучше не надо. Слишком много помощников будет.

И г о р ь (Косте). А ты что делаешь?

К о с т я. Задачу.

И г о р ь. Какую?

К о с т я. Про мальчика и девочку. Только ты, пожалуйста, не помогай. Я так думаю: если решу на этот раз сам, то научусь задачи решать, а не решу, то никогда, значит, не научусь решать. Надо же мне когда-нибудь начинать.

И г о р ь. Ладно, не буду помогать. (Заглянул в тетрадь.) Интересно, ты задачу решаешь или рисованием занимаешься?

К о с т я. Каким рисованием?

И г о р ь. Как каким? Что это у тебя нарисовано?

К о с т я. Ясно что — ореховое дерево, а на нем сто двадцать орехов…

И г о р ь. А внизу какие-то две каракатицы.

К о с т я. И совсем не каракатицы. Это мальчик и девочка. Они, понимаешь, рвали орехи, сорвали сто двадцать штук, мальчик взял себе вдвое больше.

В а н я (рассматривая рисунок). А он, ребята, правильно все нарисовал. Смотрите, мальчик в курточке, по бокам два кармана.

И г о р ь. А девочку неправильно нарисовал. Она в передничке, а на передничке нет карманов.

В а н я. Почему же это неправильно?

И г о р ь. Потому что на передничке тоже надо карман нарисовать.

Ю р а. Ну, это не обязательно.

И г о р ь. А куда же она будет орехи класть?

К о с т я. Ну, подумаешь, я и ей нарисую карман. (Рисует.)

В и т я. Ребята, идите-ка вы лучше домой. Вы ведь только ему мешаете. Так он никогда не решит задачи.

Ю р а. Правда, ребята, пошли домой.

В а н я. Пошли! До свиданья!

И г о р ь. До свиданья!

Ребята уходят.

К о с т я. Это они нарочно приходили: проверить, занимаемся мы или нет.

В и т я. Ну и что ж! Ничего тут обидного нет.

К о с т я. Что ж тут обидного! Я и не говорю. Ребята хорошие, заботливые.

В и т я. Они, наверно, боятся, что я снова буду давать тебе списывать.

К о с т я. Я теперь сам не хочу списывать. Хочу сам научиться. Я маме слово дал и Ольге Николаевне.

В и т я. Вот и старайся.

К о с т я (после паузы). Ну и задача! (Рисует в тетради, трет резинкой, снова рисует.)

В и т я. Что ты там все резинкой трешь?

К о с т я. А это я орехи рву: стираю их резинкой. Послушай, может быть, мальчик сорвал вдвое больше орехов потому, что у него два кармана, а у девочки только один?

В и т я. Может быть.

К о с т я (после раздумья). Послушай, если у мальчика орехи будут в двух карманах, а у девочки в одном, то у мальчика и окажется в два раза больше.

В и т я. Конечно!

К о с т я. Так… (Озабоченно думает.) У девочки один карман, а у мальчика два… Значит, все орехи у них лежат в трех карманах. Всего сто двадцать штук. Чтобы узнать, сколько орехов в одном кармане, нужно сто двадцать поделить на три. Ну-ка, ну-ка, сейчас, сейчас. Не мешай! Не мешай! Я сейчас, сейчас! (Пишет.) Сто двадцать поделить на три будет сорок. Это у девочки сорок орехов, а у мальчика в два раза больше, сорок помножить на два, будет восемьдесят. А всего: сорок и восемьдесят будет сто двадцать. (Возбужден, подзывает Витю пальцем.) Иди-ка сюда, иди, иди! (Витя подходит.) Смотри, сто двадцать орехов надо поделить на три части. Одну часть возьмет девочка, две части мальчик, вот у него и будет вдвое больше. Верно?

В и т я. Верно!

К о с т я (подпрыгивает). Сам решил! Понимаешь, сам!

В и т я. Молодец!

К о с т я. Смотри, какая задача, а я ее сам! Вот здорово! Надо бежать, сказать ребятам.

В и т я. Зачем же бежать?

К о с т я. Ну, они, понимаешь, беспокоятся, сами ко мне приходили. Наверно, думают, что я до сих пор не решил задачу, а я взял и решил!

Входит  С т а с и к.

Слушай, Стасик. Мальчик и девочка рвали в лесу орехи, нарвали сто двадцать штук, мальчик взял себе вдвое больше. Что делать, по-твоему?

С т а с и к. Надавать ему по шее, чтоб не обижал девочек!

К о с т я. Да я не про то спрашиваю! Как им разделить, чтоб у него было вдвое больше?

С т а с и к. Пусть делят сами, как хотят. Что ты ко мне пристал? Пусть поровну делят.

К о с т я. Да нельзя поровну. Это задача такая.

С т а с и к. Какая задача?

К о с т я. По арифметике.

С т а с и к (понимающе). А!

К о с т я. Понимаешь, замудрили задачу, думали, никто не решит, а я взял и решил! Сам!

С т а с и к. Вот это хорошо. Самому всегда лучше. А зачем ты эту задачу решил? Разве эта задана?

К о с т я. А разве не эта?

С т а с и к. По-моему, не эта.

К о с т я. Что ты! Что ты! Сейчас проверим. (Раскрывает дневник, смотрит в задачник.) Так и есть! Не ту задачу решил! На один номер ошибся! Ах, я дубина! Что теперь делать? А?

С т а с и к. Чего же ты так убиваешься? Ну, реши другую.

К о с т я (кричит). Реши другую! Я, может быть, над ней два часа бился, а ты «реши другую»! (Вите.) А ты чего смотрел?

В и т я. Я же не вижу, какую ты там задачу решаешь! Почему сам не смотрел?

К о с т я (кричит). Я, может быть, рассеянный!

В и т я. Я ведь не виноват, что ты рассеянный.

К о с т я. Ну, что теперь делать? Вот беда! Несчастный я человек. Не везет мне в жизни!

С т а с и к. Ну, давай я помогу тебе — и дело с концом.

В и т я. Нет, нет, не надо ему помогать. Он теперь все будет делать сам. Я Ольге Николаевне обещание дал. Ему надо приучаться к самостоятельности.

С т а с и к. Да ведь жалко смотреть, как он убивается.

В и т я. Мне тоже жалко, но ему надо самому решать. У него слабая воля. Если он приучится сам добиваться, то воля у него окрепнет. (Косте.) Ты ведь сам говорил, Костя, что если решишь эту задачу, то больше не будешь бояться арифметики.

К о с т я. Говорил, говорил! Мало ли чего я говорил. (Садится за стол.) Где эта задача? Та это или тоже не та? (Заглядывает в дневник.) Нет, та. (Читает.) «В магазин и палатку доставили триста шестьдесят кусков мыла. Магазин получил в три раза больше мыла, чем палатка. Сколько доставили мыла в магазин и сколько в палатку?» Ну вот! Там было в два раза больше, а здесь в три раза. Что теперь делать? (Сидит, обхватив голову руками.)

Входит  Ю р а  и подзывает Витю.

Ю р а. Послушай, он ведь не ту задачу решает. Я пришел домой, стал делать уроки, смотрю, а там задача про мыло, а не про орехи. Он ошибся, понимаешь?

В и т я. Я знаю. Стасик сказал. Он уже ту задачу решил.

Ю р а. Сам?

В и т я. Сам.

Ю р а. Ну, это неплохо. Это ему на пользу.

Входит  В а н я.

В а н я (вполголоса). Слушайте, он же не ту задачу решает!

В и т я. Мы знаем. Он ту уже решил. Ошибся, понимаешь, а я не доглядел.

В а н я. Ну, ничего. Ему полезно задачки решать. А что он сейчас делает?

В и т я. Ну, задачу решает.

В а н я. Про мыло?

В и т я. Да.

Входит  И г о р ь.

И г о р ь (шопотом). Послушайте, послушайте!..

Ребята подходят к нему и начинают шептаться. Костя вдруг ударяет кулаком по столу и вскакивает.

К о с т я. Есть!!!

Все ребята от неожиданности вздрагивают и смотрят на него.

В а н я. Что есть?

В и т я. Что есть?

К о с т я. Есть! Решил задачу! Все мыло надо делить на четыре части. Одну часть возьмет палатка, три части магазин, вот в магазине и будет в три раза больше.

В а н я. Правильно!

Ю р а. Молодец!

С т а с и к. Верно!

И г о р ь. Да ты у нас прямо профессор математики!

К о с т я. А что вы думаете? Каких две задачи подряд отхватил! Теперь всегда буду сам задачи решать! (Кричит.) Не страшна мне теперь арифметика! Не боюсь я ее, пускай она меня сама боится.

Ю р а (улыбаясь). Вот это верно!

Входит  В а с я. Костя бросается ему навстречу.

К о с т я. Решил! Понимаешь, решил!

В а с я. Решил? Это хорошо, хорошо… Только, понимаешь, я хотел тебя предупредить. Это не та задача!

К о с т я (кричит). Как? Опять не та? Вы что, издеваться надо мной вздумали?

В а с я. Зачем издеваться? Я просто пришел домой, вижу задача про мыло, а про орехи не задана.

К о с т я. Про мыло? Ну, я ведь и решил про мыло.

В а с я. Да нет, ты про орехи!

К о с т я. Да ну тебя с орехами! Про орехи я давно решил. Он тут еще с орехами лезет. Я про мыло решил: в магазин и палатку доставили триста шестьдесят кусков мыла, в магазин в три раза больше, чем в палатку. Надо делить на четыре части. Понял?

В а с я. Понял.

К о с т я. Эта задача?

В а с я. Эта.

К о с т я. Так чего же ты?

В а с я. Все правильно, молодец!

К о с т я. Я теперь задач не боюсь! По-моему, арифметика очень интересный предмет. Я люблю сложные задачи распутывать.

Входит мать Кости, Н и н а  П е т р о в н а.

Н и н а  П е т р о в н а. Что это у вас тут, сбор звена? По какому случаю?

К о с т я. Мама! Я две задачи решил!

Н и н а  П е т р о в н а. В самом деле?

К о с т я. В самом деле сам, понимаешь!

Н и н а  П е т р о в н а. Сам?!

К о с т я. Без всякой посторонней помощи! Это он во всем виноват! (Показывает на Витю.)

Н и н а  П е т р о в н а. Чем же он виноват?

К о с т я. Понимаешь, совсем не захотел помогать, делай сам, как знаешь! Ну, я и сделал. Вот смотри, задача про мыло, я ее сам! А вот про орехи. (Показывает задачник Нине Петровне.) Тоже сам! Про орехи даже не была задана. Я ее для перевыполнения плана решил!

Н и н а  П е т р о в н а. Вот видишь, как приятно быть самостоятельным. Преодолел трудности и добился успеха. Всегда поступай так. (Обнимает Костю.)

К о с т я. Я ведь не знал, как такие задачи решать, а до всего дошел своим умом. Теперь буду всегда сам до всего своим умом доходить. Довольно чужим умом жить!

З а н а в е с.

Картина 7-я

Пионерская комната в школе. У стены книжный шкаф с книгами. Посреди стены длинный стол, на котором лежат книги. В и т я, К о с т я, Ю р а  и  В а н я  переплетают книги для классной библиотеки.

К о с т я (осматривает книгу со всех сторон). Ну вот! Не понимаю, что ребята делают с книгами. Бьют ими друг друга по голове, что ли?

Ю р а. Вот еще выдумал! Кто же дерется книгами? Книги вовсе не для того.

К о с т я. Почему же переплеты отрываются? Ведь если я буду сидеть спокойно и читать, разве переплет оторвется?

Ю р а. Конечно, не оторвется.

К о с т я. Вот об этом я и говорю. На-ка, Ваня, ты у нас специалист по переплетам. Подклей еще один. (Дает Ване книгу, берет другую и перелистывает ее.) А вот смотрите: страница оторвалась! Почему она оторвалась? Наверно, кто-то сидел да дергал за листок, вместо того чтобы читать. А зачем дергал, скажите, пожалуйста? Вот дернуть бы его за волосы, чтоб не портил книг! Теперь страничка выпадет и потеряется, кто-нибудь станет читать и ничего не поймет. Куда это годится?

В и т я. Никуда не годится!

К о с т я. А вот это куда годится? Смотрите, собака на шести ногах нарисована! Разве это правильно!

В а н я. Неправильно! Собака должна быть на четырех ногах.

К о с т я. Эх ты! Да разве я о том говорю?

В а н я. А о чем?

К о с т я. Я говорю о том, что разве правильно в книжках собак рисовать?

В а н я. Неправильно.

К о с т я. А на четырех ногах она или на шести — в этом разницы нет, то-есть для книжки, конечно, нет, а для собаки есть. (Берет резинку и начинает стирать.) Вообще в книжках ничего не надо рисовать: ни собак, ни кошек, ни лошадей, а то один нарисует собаку, другой кошку, третий еще что-нибудь придумает, и получится такая чепуха, что книжку невозможно будет читать.

Входят  В а с я  и  С т а с и к.

А вы где гуляете?

В а с я. Мы не гуляем.

К о с т я. Почему же опаздываете? Раз нашему звену поручили библиотечную работу, значит все звено и должно работать. Тут работы на всех хватит.

С т а с и к. Разве тебя вожатым звена выбрали, что ты тут распоряжаешься?

К о с т я. Меня выбрали ответственным за библиотечную работу, понял? Надо привести всю классную библиотеку в порядок, понял? Вот поэтому я и распоряжаюсь, понял? Раз общественная работа, так всем нужно работать…

С т а с и к. Понял!

В а с я. Что нужно делать?

К о с т я. Вот возьмитесь вдвоем и записывайте книги в каталог. Вот вам тетрадь. Ты, Стасик, диктуй, а ты, Вася, записывай: вот сюда номер книги, сюда название.

В а с я. Ладно, понятно.

К о с т я. Вот и работайте. (Перелистывает книгу, которая у него в руках.) А это что? Рожу какую-то в книге нарисовали, да еще чернилами! (Берет резинку и начинает стирать.) Ну, если б я знал, кто это нарисовал! Я бы ему показал! Я бы его этой книгой да по голове!

В и т я. Ты ведь сам говорил, что книжками нельзя драться, от этого переплеты отскакивают.

К о с т я (осматривает книгу со всех сторон). Нет, эта книжка выдержит, у нее переплет хороший. Раз меня выбрали ответственным по библиотечной работе, то я не допущу, чтоб книги портили. Книги — это государственное имущество.

Ю р а. Значит, нужно объяснять ребятам, чтоб они бережно обращались с книгами.

К о с т я. Как же им объяснишь?

В а н я. Давай напишем плакат.

К о с т я. Вот правильно! А что написать на плакате?

В а с я. Можно написать такой плакат: «Осторожней обращайся с книгой. Книга не железная!»

К о с т я. Где же ты видел такой плакат?

В а с я. Нигде, это я сам выдумал.

К о с т я. Ну и не очень удачно! Каждый без плаката знает, что книга железная не бывает.

Ю р а. Да, это не очень подходяще.

В а н я. Может быть, написать просто: «Береги книгу, как глаз!» Коротко и ясно.

К о с т я. Нет, мне это тоже почему-то не нравится. При чем тут глаз?

Ю р а. И не сказано, почему нужно беречь книгу.

С т а с и к. По-моему, нужно написать: «Береги книгу, она дорого стоит».

К о с т я (Юре). Ну, как?

Ю р а. Не годится. Есть книжки дешевые, так их рвать нужно, что ли?

К о с т я. Верно! Никуда не годится!

В и т я. Давайте, напишем так: ««Книга — твой друг. Береги книгу».

К о с т я. Как по-твоему, Юра?

Ю р а. Кажется, подойдет. Книга — друг человека, потому что книга учит человека хорошему.

К о с т я. Значит, книгу надо беречь, как друга!

С т а с и к. Так и напишем. Хороший будет плакат.

Входит  И г о р ь.

К о с т я. А ты гуляешь? Тут работа, а он прохлаждается!

И г о р ь. Какая работа?

К о с т я. А такая, что бери бумагу и пиши плакат: «Книга — твой друг. Береги книгу».

И г о р ь. Так бы и сказал, а то «прохлаждаешься»! Где бумага?

К о с т я. Вон, на шкафу. Да смотри, чтоб красиво было!

И г о р ь (доставая бумагу). Не беспокойся, будет красиво.

Входит  В о л о д я.

В о л о д я. О! У вас тут вовсю работа кипит!

К о с т я (улыбаясь). Кипит!

В о л о д я. Все звено дружно работает!

К о с т я. Все, в полном составе.

В о л о д я. Молодцы, ребята!

К о с т я. Я теперь всегда буду общественной работой заниматься. Я и раньше хотел, да меня никуда не выбирали. У меня авторитета не было.

В о л о д я. А теперь у тебя есть авторитет?

К о с т я. Да, кажется, маленький авторитет есть. Ребята меня слушаются.

В о л о д я. А как у тебя с учебой?

К о с т я. С учебой ничего, да вот с арифметикой…

В о л о д я. Что, неужели опять двойка?

К о с т я. Нет, что вы! Тройка!

В о л о д я. Значит, у тебя уже есть достижение.

К о с т я. Нет, теперь я уже не могу на тройку учиться. Теперь я ответственный, какой же у меня авторитет будет, если я на тройку учусь.

В о л о д я. Так добивайся, чтоб у тебя четверка была, а там и пятерку получишь.

К о с т я. Я добиваюсь. Только Ольга Николаевна мне никогда лучшей отметки, чем тройка, не поставит. Она уже привыкла, что я по арифметике плохо учусь. Теперь я и буду все время ехать на тройке.

В о л о д я. Ты не прав! Ольга Николаевна справедливая. Когда ты будешь знать на четверку, она поставит тебе четверку.

К о с т я. Ах, скорей бы она поставила! Во всем классе один я троечник! Если б не я, весь класс наш учился бы только на пять и четыре. Я всему классу дело порчу.

В о л о д я. А за вчерашнюю письменную работу что тебе Ольга Николаевна поставила?

К о с т я. Она нам еще не вернула тетрадок. Я ее спрашивал, а она говорит — еще не проверила.

Входит  О л ь г а  Н и к о л а е в н а.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Вот как хорошо! Все звено трудится!

К о с т я. Ольга Николаевна, мы решили все плохие переплеты подклеить и странички, которые плохо держатся.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Правильно.

Ю р а. И еще мы решили написать плакат, чтоб ребята бережно обращались с книгами. Это Ваня предложил.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Хорошее предложение. А что вы напишете на этом плакате?

К о с т я. Вот Игорь пишет: «Книга — твой друг. Береги книгу». Это Витя придумал.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Молодец, Витя! Хороший плакат.

В о л о д я. А каталог делаете?

К о с т я. Делаем. Стасик и Вася пишут.

В а н я. Ольга Николаевна, а вы вчерашнюю работу по арифметике еще не проверили?

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Проверила. Все проверила. Завтра проставлю вам в дневники отметки.

В а н я. А какие отметки, скажите!

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. У тебя и у Юры пятерки, у Вити тоже пятерка.

В а с я. А у меня?

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. У тебя четверка. У всех остальных четверки. Ни одной тройки нет.

К о с т я. А у меня?

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. У тебя тоже четверка.

К о с т я. Как?! Не может быть!

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Почему же не может быть?

К о с т я. Да так. Я думал, вы мне никогда не поставите четверку.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Почему ты так думал? Ты выполнил работу на четверку, вот и получил четверку. А еще постараешься, будет и пятерка.

Ребята окружают Костю и хлопают его по плечам.

В а н я. Молодец, Костя!

В а с я. Добился-таки четверки!

С т а с и к. Видишь, как подтянулся!

Ю р а. А ты помнишь, как говорил: «Не могу я по арифметике»?

И г о р ь. Захотел и смог, а если б не захотел, то и не смог бы.

Ю р а. Ольга Николаевна, значит в нашем звене теперь уже ни одной тройки нет?

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Нет. И не только в звене, во всем классе у нас нет ни одной тройки. По всем предметам у нас только пятерки и четверки. Последняя тройка была у Кости по арифметике, но теперь и он ее исправил.

В а н я. Вот это здорово! Весь класс у нас учится только на четыре и пять!

В а с я. Помните, ребята, мы решили всем звеном добиваться хороших отметок? Вот и добились!

Ю р а. Добились!

В о л о д я. Ребята, я напишу о вашем классе в школьную стенгазету, чтобы все ученики могли брать с вас пример, а вы расскажите, что помогло вам добиться хороших успехов в учебе.

В а н я. Я думаю, это оттого, что Ольга Николаевна нас хорошо учила.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. В классе не все зависит от учительницы. И у хороших учителей иногда бывают ученики, которые плохо учатся.

Ю р а. По-моему, мы добились успеха потому, что Ольга Николаевна нас хорошо учила, и еще потому, что все ребята, как один, захотели учиться.

К о с т я. Можно и мне сказать?

В о л о д я. Конечно, можно.

К о с т я. Мне кажется, это потому, что у нас в классе между ребятами настоящая дружба. Каждый думает не только о себе, но и о своих товарищах. Это я на себе испытал. Когда я плохо учился, все ребята думали обо мне. Только тогда я еще был очень глупый и даже обижался. А теперь я вижу, что ребята хотели мне помочь и боролись за честь всего класса.

В о л о д я. Ты правильно сказал, Костя. Дружба помогла нам добиться успехов. Ребята поняли, что настоящая дружба состоит не в том, чтоб прощать недостатки своих товарищей, а в том, чтоб быть требовательным к своим друзьям.

В и т я. Позвольте и мне сказать. Вот я теперь знаю, что настоящий друг должен быть требовательным. Это я тоже на себе испытал. Костя сначала поступал неправильно, а я помогал ему в этом, и от этого получался только один вред. А потом я стал требовательным к нему, и теперь я ему настоящий друг.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Постарайтесь, ребята, и дальше хорошо дружить и хорошо учиться. Не успокаивайтесь на достигнутом и продолжайте работать.

К о с т я. Мы еще лучше будем учиться!

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Вот это правильно!

К о с т я. Ольга Николаевна, я хочу попросить вас, поставьте мне мою четверку в дневник. (Достает из сумки дневник.)

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Завтра я всем поставлю.

К о с т я. Ольга Николаевна, ну поставьте сегодня. Мне очень хочется!

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Да чего тебе так спешно? Твоя четверка от тебя не уйдет.

К о с т я. Я знаю, что не уйдет. Я хотел сегодня же показать маме. Я давно уже обещал маме, что у меня будет четверка по арифметике.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Разве мама тебе без дневника не поверит?

К о с т я. Поверит! Только знаете, на словах это… (Делает рукой неопределенный жест.) А когда в дневнике, это… (Делает более определенный жест.)

В а н я. Правда, Ольга Николаевна, поставьте ему!

Ю р а. Поставьте, Ольга Николаевич. Ему очень хочется!

В о л о д я. Ну, мы все просим, Ольга Николаевна, только ему, а остальным завтра.

О л ь г а  Н и к о л а е в н а (с улыбкой). Ну, если все просят… (Берет у Кости дневник и ставит отметку.)

К о с т я. О! (Берет обеими руками дневник и любуется на четверку.)

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. Не пора ли вам домой, ребята?

К о с т я (спохватившись). Пора, пора, ребята, пора! Завтра продолжим работу. (Прячет дневник в сумку.)

О л ь г а  Н и к о л а е в н а. До свиданья, ребята!

Ребята прощаются с Ольгой Николаевной. Ольга Николаевна уходит.

К о с т я. Вася и Стасик, завтра каталог допишете, и ты, Игорь, завтра плакат докончишь.

И г о р ь. А я уже кончил. (Разворачивает перед ребятами плакат.)

Все окружили Игоря.

В а н я. Здорово?

Ю р а. Хорошо!

К о с т я. Хороший плакат. А теперь по домам, ребята!

Ребята уходят, Костя останавливает Витю.

К о с т я (достает из сумки дневник). Ты видал, а? Четверка по арифметике! Здорово?

В и т я. Конечно, здорово!

К о с т я (с улыбкой). А, все ты виноват!

В и т я. Чем же я виноват?

К о с т я. А тем, что тогда заставил меня самого решать задачи. Я как только решил тогда две задачи сам, то сразу почувствовал, что смогу осилить это дело. Если б за меня кто-нибудь раньше взялся вот так, как ты, я давно бы по арифметике хорошо учился. Ты молодец! Честное слово! Настоящий друг!.. Вот она, четверочка! Сколько я мечтал о ней! Сколько раз думал: вот получу четверку и покажу маме, и мама будет довольна мной. Я знаю, что я не для мамы учусь, мама всегда говорит об этом, но все-таки я хоть немножечко, а и для мамы учусь. Ведь ей хочется, чтобы ее сын был хорошим. И я буду хорошим, вот увидишь. Еще поднажму, и у меня будет пятерка. Пусть тогда мама гордится мной!

У Кости на лице торжественное выражение. Витя со счастливой улыбкой смотрит на своего друга.

З а н а в е с.

В. Любимова,

лауреат Сталинской премии

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

Пьеса в одном действии, трех картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

А н д р е й  А н д р е е в и ч — старший пионервожатый.

А л е ш а  В о р о б ь е в — председатель совета отряда.

М а ш а  Р у д а к о в а — звеньевая.

Л и д а  С т р а х о в а }

В а н я  О р е х о в }

Б о р и с  П о т а п о в } — ученики 5-го класса.

Картина 1-я

Пионерская комната — уютная и хорошо обставленная. Книжный шкаф, письменный стол, шахматные столики, стенды с показателями работы пионерских отрядов и звеньев, знамя, горны, барабаны На столе лежит большой лист, баночки с тушью и т. д. При открытии занавеса на сцене ученики 5-го класса пионеры  А л е ш а, М а ш а, В а н я  и  Л и д а. Все ребята окружили Ваню, который выглядит постарше и физически крепче других.

М а ш а (горячо). Нет, ты, ты, ты виноват! Не отказывайся! Как не стыдно!

Л и д а (с ужасом). Петя после воспаления легких пришел. Он ослабел же, это всякий понимает! А Борька Потапов как толкнет его! Говорит, зачем у меня на дороге стоишь! Брысь, говорит…

В а н я (перебивает). Ну, завела, теперь не остановишь до завтрашнего дня. А я тут при чем? Я Артемова не толкал? Не толкал! Это всякий скажет! Так в чем же дело, товарищи?

М а ш а (с негодованием). И ты еще не понимаешь? Тебе нужно объяснять?! Нечего сказать, хорошие у нас в звене пионеры!

Л и д а (возмущенно). Он не понимает! Ну, полюбуйтесь, люди добрые! Ты стоишь тут же рядом, руки в карманы, вот так (показывает) и равнодушно смотришь, как Борис толкает больного товарища… Я просто не могу!..

А л е ш а. Ты, Орехов, не прав — спроси, кого хочешь. Если Борис Потапов ведет себя не по-пионерски, мы с ним поговорим как следует.

В а н я (перебивает). Испугался он вас! Он и слушать никого не станет.

М а ш а. Послушает! Если только ребята не начнут подпевать Потапову… вроде тебя… Да нет, у нас в отряде немного найдется таких подпевал. И ты не отводи, пожалуйста, в сторону наш разговор. Ну, скажи, как нужно назвать человека, который смотрит, как на его глазах сильный обижает слабого, а не помогает слабому? Как назвать этого человека?

Л и д а (с торжеством). Ну-ка, скажи! Ну-ка, скажи! Что? Не можешь? Стыдно стало?

В а н я. Да что вы ко мне пристали, в самом деле? Я не обижал Петю Артемова, а за Потапова я отвечать не намерен. Пусть он сам отвечает.

М а ш а. Потапов за себя и ответит. А ты за себя отвечай! Вот что пионерское звено говорит тебе, как своему пионеру…

Л и д а (волнуясь). Слушай, слушай! Она тебе всю правду скажет.

М а ш а. Помолчи, Лида! (Ване.) Пионерское звено говорит тебе, что человек, который не помогает слабому, когда его обижает сильный, — трус!

Л и д а (с торжеством). Вот, пожалуйста! Что ты теперь ответишь?

В а н я. Ну, тоже сказала… Просто я не хотел связываться с Потаповым.

Л и д а. Испугался?

В а н я. Ничего не испугался… Не хотел, и все тут…

М а ш а. И это все, что ты можешь сказать?

В а н я. Не хотел, и все тут.

М а ш а. Ты хуже, чем трус! Ты…

В а н я. Вот еще… Ну, кто я?

М а ш а. Ты еще узнаешь, кто ты. Пойдем, Лида!

Лида и Маша уходят.

В а н я (смущенно). Просто я не хотел связываться… Большое дело… (Уходит в смущении.)

Алеша подошел к столу, где лежит развернутый лист, и начал писать тушью. Входит старший пионервожатый  А н д р е й  А н д р е е в и ч  с пачкой газет. Он подошел к Алеше, смотрит на его работу.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Отрядная газета?

А л е ш а. Да. «Дружный отряд».

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Хорошее название.

А л е ш а. Это я им придумал.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. А карикатуры чьи?

А л е ш а. Да я им нарисовал!

А н д р е й  А н д р е е в и ч. И название, как я вижу, ты тоже пишешь?

А л е ш а. Не справляются. Надо тушью уметь писать. И буквы фигурные… Хорошо получается, Андрей Андреевич? (Отстранился от газеты, любуясь своим мастерством.)

А н д р е й  А н д р е е в и ч. По-моему, неважно, Алеша Воробьев.

А л е ш а (удивленно). Неважно? А что же вам не нравится, Андрей Андреевич?

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Вся газета не нравится.

А л е ш а (смущенно). А я так старался…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Вижу, что старался. И перестарался. Всю газету сам сделал. А где же работа пионеров твоего «дружного отряда»? Ты что же, всегда все за них делаешь? А пионеры только смотрят, как их председатель старается, лишает их инициативы? Как, наверное, скучно им с таким председателем совета отряда! (Энергично прошелся по комнате.)

А л е ш а (растерянно глядя на газету). А я думал, Андрей Андреевич…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Ты что-то не то думал, Алеша. «Дружный отряд»! Название хорошее, только оно не соответствует действительности. Скажи по совести, разве ваш отряд такой дружный?

А л е ш а. Был бы дружный, если бы Борис Потапов не портил нам все дело. Остался на второй год, попал в наш класс. А он не подходит к нашему классу. Это всякий скажет, Андрей Андреевич!

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Куда же прикажешь девать второгодника, Алеша Воробьев?

А л е ш а. В другой класс перевести…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. А если он и другому классу не подходит. На улицу выкинуть?

А л е ш а. Зачем на улицу…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Отряд давал Потапову какие-нибудь пионерские поручения?

А л е ш а. В первой четверти ему поручили дневник отряда вести. А он там чортиков нарисовал. Пришлось новый дневник за целую четверть переписывать. Он не дает работу развернуть в отряде. Чуть что — всякие насмешки, карикатуры…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Хорошие карикатуры?

А л е ш а (неохотно). Ребята смеются… Смешные в общем.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. А твои карикатуры в газете не очень смешные. Почему бы тебе не поручить этого дела Потапову?

А л е ш а. Он испортит.

А н д р е й  А н д р е е в и ч (подумав). Пошли-ка ко мне сейчас Бориса Потапова.

А л е ш а (с опаской). Андрей Андреевич, вы не говорите Борьке, что я…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Ты что, боишься Потапова, Алеша?

А л е ш а. Да нет. Но все-таки, он ведь на год старше и ростом больше. С ним лучше не связываться, ребята так считают.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Все ребята так считают?

А л е ш а. Маша его не боится.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Какая Маша?

А л е ш а. Маша Рудакова. Звеньевая. Он у нее в звене.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Маша Рудакова старше Бориса Потапова?

А л е ш а. Нет, моложе. Только у нее такой характер…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Хорошо. Пошли сюда Потапова.

Алеша уходит. Андрей Андреевич просматривает газеты. В одной из них что-то заинтересовало его. Входит  Б о р и с  П о т а п о в, рослый и самоуверенный мальчик. Он кашляет, чтобы обратить на себя внимание. Андрей Андреевич оглядывается.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Пришел, Потапов?

П о т а п о в. Звали?

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Звал.

П о т а п о в. Нажаловались? Я этому Алешке Воробью дам жизни.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Тебе это легко сделать. Ты на целую голову выше его и, наверное, старше. Доблесть невелика. Кстати, ты сегодня проявил уже эту «доблесть». Толкнул больного товарища так, что он упал. Тебе самому не противна это?

П о т а п о в. Я не знал, что он такой слабишка… Если б знал, не стал бы с ним связываться… Вы мне нотацию читать будете?

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Нет. Не буду.

П о т а п о в. А то меня все в отряде перевоспитывают. Как Алешка Воробей, — это наш председатель. Заведет нравоученья, терпенья нет! Я на него даже карикатуру нарисовал. Он стоит речь говорит, а все спят. Он обижается. А чего ж за правду обижаться?

А н д р е й  А н д р е е в и ч. А ты за правду не обижаешься?

Потапов молча пожимает плечами.

Или смотря по тому, какая правда? Если приятная, тогда не обидно, а когда неприятная, то обидно? Так, что ли, Потапов.

П о т а п о в. А я не из трусливых, Андрей Андреевич.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Я вижу, Борис, из каких ты. (Смотрит внимательно на Потапова, который отводит глаза.) Какое пионерское поручение тебе больше по душе?

П о т а п о в. Это как?

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Так. Скажи по совести, какое дело ты стал бы делать для отряда или для дружины? Но по-настоящему делать. От всей души. На совесть.

П о т а п о в (неопределенно). Ну-у… Это вы, Андрей Андреевич, загадали мне загадку…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. А ты отгадай. Что ты больше всего любишь? Что тебе больше всего интересно?

Потапов молчит.

Не хочешь сказать? Ну, подумай. Придешь скажешь. Я подожду.

П о т а п о в. А если не приду?

А н д р е й  А н д р е е в и ч (уверенно). Придешь, Борис. Ты себя плохо знаешь.

В комнату входит  В а н я, в руках у него газета.

В а н я. Андрей Андреевич, вас Николай Петрович зовет.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Хорошо. (Уходит.)

В а н я. Слушай, Потапыч, ты ничего не знаешь? Про тебя письмо в редакцию написали.

П о т а п о в. Ну да! В какую еще редакцию?

В а н я. В «Юный ленинец». Вот, гляди! Под заглавием «Встречаются еще и такие пионеры». (Читает.) «В нашем звене есть один пионер, Борис П. …» Это про кого? Это ты Борис П.? Верно?

П о т а п о в (выхватывает газету). Дай сюда! (Читает.) «В нашем звене есть один пионер, Борис П.». Ах, так? Ну, ладно! (Выбегает из комнаты.)

В а н я. Ох, и будет сейчас дело!

За сценой слышен шум. В комнату врываются  П о т а п о в, А л е ш а, М а ш а  и  Л и д а. Все крайне возбуждены. Потапов размахивает газетой.

П о т а п о в. Я этого дела не оставлю! Письмо в редакцию! Я дознаюсь, кто написал, и тогда…

А л е ш а. Ну, не шуми, Борис. Я как председатель совета отряда говорю тебе совершенно ответственно: письма в редакцию «Юный ленинец» никто не писал.

П о т а п о в. Вот! Глядите! Читайте! (Читает сам.) «Есть один пионер, Борис П. Он старше других ребят, и вместо того чтобы стать вожаком звена и всего отряда, Борис П. тянет и звено и отряд назад. Он плохо учится, у него плохая дисциплина, он плохой товарищ, потому что…» Остальное все понятно! Нет, вот еще конец: «Мы просим ребят из других школ написать нам, есть ли у них такие пионеры в кавычках и как они исправляются». А подпись — «Пионерское звено». Все понятно!

А л е ш а. Подожди, Потапов. Почему ты решил, что это письмо про тебя? Здесь не указана школа.

П о т а п о в. А про кого же? Ясно, как день. Борис П.! И все факты. Ославили на весь Советский Союз! А школу нарочно не указали.

М а ш а. Почему нарочно?

П о т а п о в. Потому, что испугались. Этот Борис П. сумеет за себя постоять!

М а ш а. Интересно, как?

П о т а п о в. Найду, как! Не беспокойтесь!

Л и д а. Мы просто не догадались! А следовало бы написать, чтобы про тебя пионеры всех школ знали.

А л е ш а. В общем можешь успокоиться. Хотя факты совпадают, и я бы на твоем месте обратил внимание, Борис…

П о т а п о в. А на твоем месте, председатель, я бы поменьше поучал ребят. Им это неинтересно. В общем все ясно. Если тот, кто писал, думает, что на меня это письмо в редакцию может подействовать, он жестоко ошибается. Я не обращаю внимания на такие пустяки.

Л и д а (в негодовании). Ох, что он говорит!

П о т а п о в. А кто писал, я все равно дознаюсь. Хоть этот человек и скрылся под такой подписью: «Пионерское звено», — но я все равно дознаюсь! Это он из трусости скрылся. Ну, он пожалеет!

М а ш а (выступив вперед). «Этот человек» не боится твоих угроз, Потапов! «Этот человек» не из трусости скрыл свое имя. И тебе нечего трудиться дознаваться, кто это сделал. Письмо в редакцию написала я.

Все удивлены.

А л е ш а. Ты?

В а н я. Здорово!

Л и д а. Ой, что теперь будет?

П о т а п о в. Ты?! Значит, это сделала ты? Признаешься!

М а ш а (смело). Да, я! Признаюсь!

П о т а п о в. Ну, хорошо! Ты увидишь, что теперь будет!

М а ш а. Мы все это увидим!

З а н а в е с.

Картина 2-я

Комната, в которой раздеваются и обогреваются школьники-конькобежцы. Широкое окно причудливо разрисовано морозом; сквозь него видно, как мелькают тени конькобежцев. Справа, возле окна, вешалка, она отделена барьером. На вешалке два-три детских пальто. В комнате две скамьи, печка, которая топится, на стенках картины с изображением известных спортсменов и физкультурные призывы. По радио передается веселая музыка.

При открытии занавеса на сцене  М а ш а  и  В а н я. Маша сидит на скамье, она наклонилась, поправляя коньки. Ваня стоит возле печки и греет руки. Он смущен.

М а ш а. Я все-таки не понимаю, почему ты решил пересесть от Потапова на другую парту?

В а н я (уклончиво). Ну, так, вообще…

М а ш а. Никогда ты ничего прямо не скажешь и не сделаешь, Ваня Орехов. Ты ответственности испугался?

В а н я. Какой еще ответственности?

М а ш а. За своего товарища.

В а н я. Какой Потапов мне товарищ? Первый год вместе сидим.

М а ш а. Ты же ему в рот смотрел, во всем подражал…

В а н я. Скажешь! А теперь не хочу! Вот и все! Пересел от него подальше, и точка. Чтобы от него тень на меня не падала. Вот и все!

М а ш а. Очень похоже на тебя! Пересел подальше от товарища, чтобы тень от него не падала… (Вздохнув.) Есть еще и такие пионеры! (Уходит.)

Ваня подошел к окну, смотрит на каток.

В а н я. Потапов сюда идет! (Быстро уходит.)

Входит  П о т а п о в, снимает коньки, подходит к окну. Увидев кого-то, подбегает к печке и с безразличным видом начинает греть руки. Входит  А н д р е й  А н д р е е в и ч, у него подмышкой коньки. Он снимает пальто и вешает на вешалку.

А н д р е й  А н д р е е в и ч (садится на скамью и надевает ботинки с коньками; весело спрашивает). Накатался, Борис?

П о т а п о в (мрачно). Накатался.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Чем ты недоволен? Лед плохой? Ребята вчера старались поливали. У нашей школы лучший каток в городе. Вот сейчас попробую, что за лед.

Потапов молчит.

Ты что ж не отвечаешь? Считаешь ниже своего достоинства разговаривать?

П о т а п о в (не оглядываясь). Я из школы уйду. В ремесленное поступлю.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. В ремесленное поступить — это дело очень хорошее. Только, милый друг, туда с твоими отметками не примут. Надо раньше исправить отметки, тем более, что и набора сейчас нет, надо подождать. И рекомендацию из школы хорошую надо получить. Придется тебе поработать, Борис.

П о т а п о в. От кого рекомендацию?

А н д р е й  А н д р е е в и ч. От Анны Павловны, от дружины…

П о т а п о в. А дружине отряд рекомендует?

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Конечно.

П о т а п о в. А отряду — звено?

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Правильно!

П о т а п о в. А в звене со мной, знаете, какое обращение?

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Ну, надо думать, такое, какое ты заслужил.

П о т а п о в. Может, и такое, конечно. Может, и заслуженное, а только… (Махнул рукой и стал надевать шапку.) При таком, «товарищеском» обращении человеку ничего не остается, как из класса удирать.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Чем же человеку не угодили?

П о т а п о в. Ладно. Смейтесь! (Связывает ремешком коньки. Неожиданно горячо говорит.) Я понимаю, это Машка Рудакова! Если она не постеснялась своего товарища перед пионерами всех школ ославить, то что же от нее можно хорошего ждать? Она, наверное, теперь над моей партой, раз я один на ней остался, какой-нибудь плакат повесит: «Внимание! Здесь сидит главный злодей класса. Подальше от него!» Картинку нарисует. Это ей помогут сделать.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Почему ты один на парте остался?

П о т а п о в. Орех от меня ушел.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Никого ты своим именем не назовешь, Борис. Что это еще за Орех?

П о т а п о в. Ванька Орехов. Один дружок был — и тот изменил. Рядом с Воробьевым, с председателем сел. От Потапова тень, говорит, может лечь! А я-то было начал… Ну, ладно! Хватит! У Потапова тоже есть самолюбие! До свиданья, Андрей Андреевич! (Хочет уйти.)

А н д р е й  А н д р е е в и ч (встал). Вот что, Борис. Ты можешь задержаться на десять минут? Мне поговорить с тобой нужно. Я вернусь сейчас. Подожди, сделай одолжение!

П о т а п о в (с недоумением). Мне спешить некуда.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Вот хорошо. Я скоро. (Уходит.)

Потапов подходит к окну и чертит пальцем на морозном стекле. Вдруг он подбегает к вешалке и прячется за пальто Андрея Андреевича, прижавшись к стене. Входят  А л е ш а, В а н я, М а ш а  и  Л и д а, все с коньками.

В а н я. Опять вы на меня навалились? То упрекали, что я поддаюсь Потапову, теперь отсел от него — опять нехорошо.

А л е ш а (рассудительно). Раз Борис начал перевоспитываться, значит, теперь ему надо навстречу итти, а не отворачиваться от него.

М а ш а (горячо). Совсем ты не то говоришь, Алеша! Не так говоришь! Просто Ваня Орехов — плохой товарищ и смелости в нем никакой нет. Он доказал это несколько раз! Вот!

Л и д а. Верно! Вот уж правильно, Маша.

В а н я (нерешительно). При чем тут смелость… Сама не знаешь, что говоришь…

М а ш а. А хотя бы в том смелость, чтобы товарища, который попал в беду, грудью защищать!

В а н я. Грудью… Ты сама топила, а теперь говоришь. Попробуй вот теперь защити!

М а ш а. И защищу!

Л и д а. Маша!

В а н я. Интересно, что же ты теперь сделаешь? Еще одно письмо в редакцию напишешь, что, мол, пошутила и так далее?

М а ш а. Нет! Письмо в редакцию мы всем отрядом будем писать. А пока я вместо тебя сяду с Потаповым на парту! Вот!

В а н я  и  А л е ш а (с изумлением). Ты?! С Потаповым на одну парту?!

Л и д а. А я?

М а ш а. Ты одна посидишь пока.

А л е ш а. Он тебя прогонит.

М а ш а. А я не уйду!

Все ребята в большом удивлении. Входит  А н д р е й  А н д р е е в и ч. Все молчат.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. А я вас на катке искал. Вы мне нужны. Вы застали здесь Бориса Потапова?

А л е ш а. Нет, мы его не видели.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Он был здесь. Странно. Вот что, ребята, я хотел вам сказать о Борисе. Вы его плохо разглядели и плохо в отношении его поступаете. На мой взгляд, Потапов — хороший парень. У него есть характер. Он способный. Я видал его карикатуры. Они остроумны. Отчего ты, Алеша, не помещаешь их в отрядную газету? Оттого, что некоторые из них про тебя?

А л е ш а (смущенно). Совсем не поэтому, Андрей Андреевич.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. А мы их в газету нашей дружины поместим. Вот у Потапова и будет интересное пионерское дело. Кроме того, он хороший конькобежец, некоторым пионерам вашего отряда не мешает у него поучиться.

Л и д а. Например, Алеше Воробьеву.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. И Алеше не мешает. Правильно! И Ване Орехову не мешает. Вместо того чтобы отсаживаться от своего товарища подальше.

Л и д а. С Потаповым Маша решила сесть на парту, Андрей Андреевич.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Она не пожалеет! У Маши Рудаковой прямой и решительный характер. Настоящий пионерский. Я не сомневаюсь, что ее поступок приведет только к хорошему. Я больше ничего не хочу вам говорить. Сами подумайте. Это ваш товарищ. Ученик вашего класса. Пионер вашего отряда. Его беда — ваша беда. Его успех — ваш успех. Так-то, друзья. Пошли-ка на каток, наперегонки.

Андрей Андреевич уходит. Вместе с ним уходят Алеша, Маша, Лида, Ваня. Маленькая пауза. Из-за пальто выходит  П о т а п о в.

Он стоит в раздумье, потом подходит к окну и смотрит. Мимо окна проносятся конькобежцы. Дверь медленно открывается. Входит  В а н я. Он нерешительно смотрит на Потапова, кашляет. Потапов поворачивается.

В а н я (после паузы). Вот что, Потапов… Ты это, не злись на меня… Я пошутил… Я завтра опять рядом с тобой сяду… На одной парте… Я решил…

П о т а п о в. Вот как, Ваня Орехов? Ты решил опять со мной на одной парте сидеть? Спасибо за честь! Только я решил больше с тобой на одной парте не сидеть! Ты плохой товарищ!

В а н я. Ах, так?

П о т а п о в. Да, так!

Потапов и Ваня вызывающе смотрят друг на друга.

З а н а в е с.

Картина 3-я

Та же пионерская комната, что и в первой картине. Только сейчас она обращена в «артистическую» — на стене и на стульях висят яркие костюмы, приготовленные для школьного вечера. Еловые ветки стоят в глиняном горшке, чувствуется, что сейчас зимние каникулы и в школе готовятся к празднику. За столом сидят  М а ш а  и  Л и д а — они спешно дошивают какой-то костюм.

М а ш а. Скорее, Лида, а то опоздаем. Через полчаса начало вечера, а у тебя не готов костюм.

Л и д а. Я же всем помогала… Ну, ничего, мы сейчас кончим. (Помолчав, несмело говорит.) Ты что же, всю жизнь теперь с Борисом на одной парте будешь сидеть?

М а ш а. Во всяком случае, до конца этого года.

Лида вздыхает.

Что ты?

Л и д а (откусила нитку). Ничего. (Шьет; помолчав, говорит.) Значит, наша с тобой дружба кончилась?

М а ш а. Почему?

Л и д а. Ну, если друзья — значит, водой не разольешь, а ты…

М а ш а. Эх ты, Лида! А я думала, тебе объяснять не нужно. Все так понимаешь.

Л и д а. Я понимаю… Только мне немножко обидно…

М а ш а. Тебе дорога честь отряда? Честь класса?

Л и д а. Еще бы!

М а ш а. Как ты считаешь, отряд и наше звено стали дружнее с тех пор, как я с Борисом сижу?

Л и д а. Я ничего не говорю, он теперь другой человек стал и отметки исправил… Я понимаю, но все-таки…

М а ш а. Но все-таки ты моя первая подруга, Лида.

Л и д а (радостно). Правда? Вот я твоему характеру завидую, Маша!

М а ш а. Разве только в моем характере дело? А знаешь, сколько со мной разговаривал Андрей Андреевич? И как он много дал мне хороших советов?

Л и д а. Да, он хорошо знает наших ребят. А все-таки как это странно: теперь ты дружишь с Борисом, а раньше ссорилась с ним, и даже это письмо в редакцию написала. Как же ты решилась? (Шьет.)

М а ш а (помолчав). Слушай, я тебе скажу. Только ты не говори никому. Я никакого письма в редакцию и не думала писать!

Л и д а (уронила шитье). Как?! Как не думала?! А то письмо о Борисе П.?

М а ш а. Значит, в какой-то другой школе оказался пионер, похожий на нашего Бориса Потапова. И когда я увидела, какое впечатление произвело это на Бориса, когда я увидела, как ему совестно, неприятно, что о его поведении знают в других школах… Ну, в общем я решила, пусть он думает на меня… Я вдруг увидела, что не один он виноват, что наше звено недружное, и мы сами тоже виноваты… Ну, в общем отсюда все и пошло…

Л и д а (пораженная). Маша…

Входит  П о т а п о в. Он вносит только что сделанный плакат о мире.

М а ш а. Кончил? Покажи. (Смотрит.) Хороший плакат! Ты, наверно, будешь художником, Борис. Тебе хочется?

П о т а п о в (деланно-равнодушно). Ну да… Мало ли чего кому хочется…

М а ш а (решительно). А по-моему, если чего-нибудь по-настоящему хочется, то обязательно получится.

П о т а п о в. Ты так считаешь?

М а ш а. Конечно! А почему раньше в школе не знали, что ты хорошо рисуешь? Разве ты только теперь начал рисовать?

П о т а п о в. Я давно рисовал… Да мне попало за мое художество… Тематика неподходящая была… То чортиков нарисую, то карикатуры на ребят… А то и не на ребят…

М а ш а (понимающе). Тогда, конечно… (Помолчав.) Все-таки это неправда, когда говорят: «плохой ученик», «плохой пионер»… Это случайно бывает и обязательно проходит, если…

Входит  В а н я. Он вносит корзину, полную бумажных украшений. Маша и Лида выходят.

П о т а п о в. Здесь ставь! Осторожнее!

В а н я (задиристо). Больше приказаний не будет, товарищ начальник?

П о т а п о в. Что ты, Орех, все задираешься?

В а н я (невинно). Извиняюсь! Я неправильно выразился. Начальница-то Маша Рудакова, а ты — помощник начальника.

П о т а п о в. Ага! Вот в чем дело. Так бы и говорил прямо.

В а н я. Признаешься?

П о т а п о в. Признаюсь.

В а н я. Подчинился девчонке?

П о т а п о в. Подчинился.

Ваня огорошен прямотой Бориса.

Ну, что ж еще не спросишь? Нечего спросить?

В а н я. Не думал я, что у Потапова такой слабый характер. Посидел четверть на одной парте с Машей Рудаковой, и всякое самолюбие побоку.

П о т а п о в. У Потапова слабый характер был, когда он с Иваном Ореховым сидел.

В а н я. Интересно! А эта Маша Рудакова…

П о т а п о в (перебивает). А «эту» Машу Рудакову ты не задирай. Я ни разу не встречал товарища лучше, чем она. Я ее в обиду не дам.

Входит  А л е ш а.

А л е ш а. Ребята! Скоро начинается концерт, а сцена еще совсем не оформлена.

Входит  А н д р е й  А н д р е е в и ч.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Все распоряжаешься, Алеша?

А л е ш а (взмолился). Да я уж давно не распоряжаюсь. Ребята все сами делают. Спросите у них. Полная свобода пионерской инициативы и самодеятельности. Один Борис Потапов проявляет такую инициативу, что не остановишь.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. «Дружный отряд»… Может быть, теперь название отрядной газеты соответствует жизни вашего отряда?

П о т а п о в (вынимает и снова убирает в карман какой-то листок бумаги). Андрей Андреевич! Иль не стоит? (Махнув рукой.) Ну, ладно.

Входят  М а ш а  и  Л и д а.

А л е ш а. В чем дело, Борис?

П о т а п о в (решившись, достает листок). Поскольку здесь ребята из нашего звена и Андрей Андреевич — старший вожатый… Вот я тут написал… Но прежде чем посылать, я хотел показать всем, потому что, может быть, я не так написал…

Л и д а. Ну, что ты написал, Борис? Ничего не поймешь из твоего разговора.

П о т а п о в. Письмо в редакцию, в «Юный ленинец». Я хочу его прочитать вам…

Л и д а. Письмо в редакцию?! Да ведь…

М а ш а (перебивает). Читай, Боря, свое письмо в редакцию! Тише! Слушайте!

П о т а п о в. Нет, я не могу. Вы будете смеяться…

М а ш а. Дай Алеше! Прочти, Алеша…

Потапов передает листок Алеше.

А л е ш а (читает). «Дорогая редакция! Мне было очень неприятно, когда я прочел в вашей газете о плохом пионере и плохом ученике Борисе П. и я понял, про кого шла речь. И я очень обиделся сначала на автора того письма и на своих товарищей, которые или отворачивались от меня, или на сборах перевоспитывали меня разными нравоучениями. Но вот один товарищ, я даже не стыжусь сказать, что это была девочка, которая на год моложе меня, показала мне, что может сделать с плохим пионером настоящая дружба. Я сижу с этой девочкой на одной парте, и она помогает мне готовить уроки. У меня за эту четверть нет двоек, а тройки и четверки. В третью четверть надеюсь обойтись без троек. Сейчас у нас в классе дружный отряд, и мы все делаем вместе. Есть еще один человек, но я о нем не буду говорить — пожалею. Он, наверно, сам исправится — скучно ведь одному-то выделяться, по себе знаю. Еще я сообщаю вам, что ту девочку зовут Маша Р. И я через вашу газету прошу передать ей мое пионерское спасибо за дружбу. Писал школьник и пионер Борис П.». Вот и все.

Л и д а (с восторгом). Какое письмо!

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Письмо хорошее, и оно делает честь тебе, Борис.

А л е ш а. Я предлагаю обсудить…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Никаких обсуждений не нужно. Все ясно, и все хорошо.

А л е ш а. Я насчет одного «человека», которого пощадил в своем письме Борис.

В а н я. Один человек обязательно исправится. Я за него ручаюсь. Он и так ходит сам не свой.

А л е ш а. Значит, все в порядке. Это будет по-настоящему дружный отряд. Хорошо, что Маша написала тогда письмо в редакцию!

Л и д а. Нет, я не могу! Я скажу!

М а ш а. Лида!

Л и д а. Они все должны знать! Никакого письма Маша Рудакова в редакцию не писала. Она взяла тогда на себя чужое письмо. Зачем она это сделала, я до сих пор не понимаю!

Все повернулись к Маше.

П о т а п о в. Это правда?

М а ш а. Правда. Я увидела тогда, как это письмо задело тебя, Боря. Увидела твое самолюбие… и что у тебя сильный характер… Мне захотелось подружиться с тобой… Ну, я не знаю… Разве я сделала плохо?

П о т а п о в. Для меня очень хорошо.

Л и д а. И для звена хорошо.

А л е ш а. И для отряда.

М а ш а. Вот что значит дружба!

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Да, дружба, настоящая дружба, ребята, это наша сила. (Взглянув на часы.) Семь часов! Быстро на сцену! Сейчас начинается наш школьный вечер.

З а н а в е с.

И. Моторин, Е. Рысс

СУВОРОВЦЫ[2]

Пьеса в четырех действиях, семи картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Полковник  С и н и ц ы н  В л а д и м и р  М и х а й л о в и ч.

Капитан  В а с и л ь е в  П е т р  С е м е н о в и ч.

Старшина  Я б л о ч к о в.

А н я  С м и р н о в а.

Х а р и т о н е н к о }

Б о й ц о в }

К р а й н е в }

А л е ш и н }

С м и р н о в }

Л у г о в о й }

М о р е в } — суворовцы.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина 1-я

Угол актового зала в Суворовском училище. Большие окна. Колонны. Рояль. У рояля воспитанники первого взвода  С м и р н о в, К р а й н е в, Х а р и т о н е н к о, Л у г о в о й, М о р е в. Крайнев играет на рояле, все поют суворовскую песню. Вбегает  А л е ш и н.

А л е ш и н. Слушайте, какие новости!

С м и р н о в. Вечно, Алешин, ты суматоху вносишь.

А л е ш и н. Замечательно интересно! Морев, дашь «Тихий Дон» почитать?

М о р е в. Прочитаю — возьмешь в библиотеке.

А л е ш и н. Нет, сейчас дашь? А то не скажу новость.

М о р е в. Я терпеливый. Я потерплю.

Х а р и т о н е н к о (выглянув в дверь). Крепись, Морев. Полковник идет с каким-то парнишкой. Это, наверно, и есть новость.

А л е ш и н. Уже идет? Ну, слушайте, я расскажу…

М о р е в. Можешь не трудиться. Сейчас сами узнаем.

А л е ш и н. Нет, слушайте, слушайте! (Единым духом.) Новый воспитанник, с фронта, три медали, был в оккупации, был партизаном, был разведчиком — военная косточка к нам во взвод.

Х а р и т о н е н к о (также скороговоркой). Рекорд скорострельности: тысяча пуль в минуту и ни одной в цель.

Входят  С и н и ц ы н  и  Б о й ц о в.

К р а й н е в. Смирно!

Все подтягиваются.

Товарищ полковник, первое отделение находится на отдыхе. Докладывает дежурный по отделению суворовец Крайнев.

С и н и ц ы н. Вольно! Познакомьтесь: это наш новый воспитанник — Владимир Бойцов. Прибыл из армии. Зачислен в ваш взвод. Прошу любить и жаловать.

Пауза.

Потом Смирнов, шагнув вперед, протягивает Володе руку.

С м и р н о в. Сергей Смирнов.

Б о й ц о в (очень подчеркнуто). Гвардии сержант Бойцов. Здорово!

С и н и ц ы н. Вид у вас не гвардейский. Не умыт, помят, не заправлен.

Б о й ц о в (одергивая гимнастерку). С дороги, товарищ полковник.

С и н и ц ы н. Оправдываться солдату не положено. Кажется, артиллерист?

Б о й ц о в. Так точно, артиллерист.

С и н и ц ы н. Артиллеристы — народ аккуратный. Ну, пока знакомьтесь со своими товарищами по взводу. Комсомолец?

Б о й ц о в. Нет, товарищ полковник.

С и н и ц ы н. Вот секретарь комсомольской организации Харитоненко. До вечерней поверки можете побеседовать. (Уходит.)

Володя настороженно смотрит на мальчиков, мальчики на Володю.

К р а й н е в. Значит, вы с фронта?

Б о й ц о в. Разведчик, артиллерист. А вы, значит, суворовцы?

С м и р н о в. Да, мы суворовцы. А что?

Б о й ц о в. Просто так. К форме приглядываюсь. Ничего, добрая форма. Лампасы прямо генеральские.

А л е ш и н. А вы стреляли из боевой винтовки?

Б о й ц о в. По диску выпускал из автомата. А однажды на НП дал по фрицам из станкового. Так что попробовал все роды оружия.

К р а й н е в. А из пушек? Я два раза сам дергал за шнур полковой семидесятишестимиллиметровой. Меня отец брал с собой в полк.

Б о й ц о в. За шнур дергать — это еще не стрельба. Настоящая стрельба на НП, где мы, разведка.

Л у г о в о й. Как же вы так — воевали все время и вдруг в пятый класс поступаете? Когда же вы подготовились?

Б о й ц о в. Много будешь знать — скоро состаришься.

Л у г о в о й. Кто вас знает. Может…

Б о й ц о в. Что «может»?

А л е ш и н (высунувшись вперед). Может, болтаете больше.

Б о й ц о в (пожимает плечами). Чудак. А медали за что?

Л у г о в о й (всматривается в медали). «За отвагу». «Партизану Отечественной войны». Вы и партизаном были?

Б о й ц о в. Пришлось.

А л е ш и н. Ни разу живого партизана не видел!

Х а р и т о н е н к о. Не болтай языком, Алешин. Правда, Бойцов, как вам удалось от учебы не отстать?

Б о й ц о в. Видишь ли, четыре класса я еще до войны окончил. А в сорок первом году к нам фашисты пришли.

А л е ш и н. А вы при фашистах остались?

Б о й ц о в. Я ж маленький был. Одиннадцати лет не исполнилось.

С м и р н о в. А отец?

Б о й ц о в. Отец в армию ушел. А мы с матерью не успели уйти…

М о р е в. Что же вы делали?

Б о й ц о в. В огороде копались, грибы собирали, ягоды. Существовали помаленьку.

Л у г о в о й. Ну?

Б о й ц о в. Что «ну»?

Л у г о в о й. Ну, а учились как же?

Б о й ц о в (его раздражают вопросы). Обыкновенно. С учителем.

Х а р и т о н е н к о. Слушайте, Бойцов. Может, вам вспоминать неохота — так не надо.

Б о й ц о в. Да нет, что там неохота. (Криво усмехнувшись.) Забыть-то все равно не забудешь. В общем учитель наш, Алексей Фаддеич, собирал ребят и занимался. Он учебники попрятал. Только с бумагой плохо было. На всем писали, что под руку попадется.

М о р е в. И никто не узнал?

Б о й ц о в. Ну, а что же: он старенький был, больной, на него внимания не обращали. Он все говорил: вы, ребята, учитесь. Фашисты пришли и уйдут, а вам жизнь жить. Вам неучами нельзя.

Л у г о в о й. И учились?

Б о й ц о в. Учились. (Усмехнувшись.) Нас всех такая обида взяла, что нам учиться не дают. Мы прямо назло учились. Дел полон рот, времени, можно сказать, ни минуты, а мы учимся.

С м и р н о в. А какие ж дела?

Б о й ц о в. Да разные. Сначала раненых прятали. У нас в деревне шесть человек было спрятано. Ни одного не нашли. Подлечили, потом из деревни в лес вывели. А там их партизаны через фронт переправили, уж не знаю как.

А л е ш и н. А кто же их выводил?

Б о й ц о в (сдержанно). Как кто? Все наши.

А л е ш и н. И вы выводили?

Б о й ц о в. Приходилось.

Молчание. Мальчики смотрят на Бойцова с большим интересом.

М о р е в. И долго вы занимались?

Б о й ц о в. С Алексеем Фаддеичем?

М о р е в. Ну да, с учителем?

Б о й ц о в. Нет, недолго. До весны.

Л у г о в о й. Почему же это?

Б о й ц о в. А его один гестаповец пристрелил.

К р а й н е в. Как пристрелил?

Б о й ц о в. Как? Вынул пистолет и пристрелил. Показался ему старичок подозрителен. Ну, а потом я уже год не учился, пока не попал к партизанам.

Х а р и т о н е н к о. А когда же вы к партизанам попали?

Б о й ц о в. Это уже позже. (Хмуро.) Это уж когда мать… повесили.

Молчание.

К р а й н е в (очень тихо). У тебя мать повесили?

Х а р и т о н е н к о (переводя разговор). И у партизан ты тоже учился?

Б о й ц о в. Да. И у партизан. Там помощник начальника штаба со мной занимался. И после, в армии, офицеры занимались. Не так чтобы совсем аккуратно, но все-таки. В общем за семилетку я, можно считать, подготовлен. (Молчание.) Ну, что вы все обо мне? Вы расскажите, как у вас тут. Увольнения в город частые?

А л е ш и н. Не особенно. А у вас разве знакомые в городе есть?

Б о й ц о в. Ну, я да не познакомлюсь! Ничего! Вот пойдем вместе в город, увидите, что с Бойцовым не пропадешь. А то вы, небось, только и знаете «промокашки-тетрадки», «задачки-столбики», а вечером в кино: «Дети капитана Гранта» или «Тимур и его команда». Не бойтесь, я вас в кино не поведу.

Х а р и т о н е н к о. А куда же?

Б о й ц о в. Поживем — увидим.

К р а й н е в. А это у вас что, финка?

Б о й ц о в. Кинжал. Понравился?

К р а й н е в. Старшина все равно отберет.

Б о й ц о в. Генерал не отбирал, а старшина — величина! Видали мы старшин. Я сам сержант.

Входят С и н и ц ы н, В а с и л ь е в  и  Я б л о ч к о в.

С и н и ц ы н. Вот, Бойцов, знакомьтесь: капитан Васильев — ваш офицер-воспитатель.

Б о й ц о в. Понятно Мой начальник, значит. (Козыряет.) Гвардии сержант Бойцов.

С и н и ц ы н. Теперь вы, Бойцов, не гвардии сержант, а суворовец пятого класса. И все свои «значит» забудьте.

Б о й ц о в. Будьте спокойны, товарищ полковник. Разведка всегда была впереди.

С и н и ц ы н. Я не волнуюсь, суворовец Бойцов. Я только говорю, что у нас программа трудная, распорядок дня тоже не легок.

Б о й ц о в. Ничего, товарищ полковник. Не из таких переделок выходили. Если отстал — догоню. А касательно распорядка — нам не привыкать.

С и н и ц ы н. Со старшими, суворовец Бойцов, надо разговаривать повежливей, поскромней. С полным распорядком дня вас познакомит ваш офицер-воспитатель. (К Васильеву.) У меня все. (Отходит в сторону.)

В а с и л ь е в. Ну вот, Бойцов. Во-первых, поздравляю вас с приемом в наше училище. (Жмет ему руку.) Привыкайте к новой жизни и помните: будут и трудности и огорчения. И ничего вам легко не дастся. Но вы побывали на фронте и знаете, что все трудности берутся — как?

Б о й ц о в. С бою.

В а с и л ь е в. По-суворовски. Тяжело в ученье — легко в походе. Нужна будет помощь — обращайтесь ко мне. (К Яблочкову.) Товарищ старшина, Бойцова накормить поплотнее, показать место в спальне. (Бойцову.) Можете итти… Стойте! А это что такое?

Б о й ц о в. Кинжал.

В а с и л ь е в. Холодное оружие суворовцам тоже не положено. Сдать старшине. У нас рукопашных схваток не бывает.

Б о й ц о в. Нож я сдать не могу.

В а с и л ь е в. То-есть как?

Б о й ц о в. Он, товарищ капитан, принадлежит не мне.

В а с и л ь е в. А кому же?

Б о й ц о в (мнется). Тут длинная история, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. А мы, по-моему, не торопимся.

Б о й ц о в. Да видите, товарищ капитан, тут, когда фашисты пришли к нам в деревню… У нас там бой у речки был… наши в общем раненых подобрали и прятали по домам.

В а с и л ь е в. Вы сами откуда родом?

Б о й ц о в. Смоленщина.

В а с и л ь е в. Точнее.

Б о й ц о в. Деревня Глухово.

В а с и л ь е в. Озерного района?

Б о й ц о в. А вы разве у нас бывали?

В а с и л ь е в (замялся). Случайно пришлось десятиверстку Смоленщины изучать. Так как же с кинжалом все-таки?

Б о й ц о в. У нас в деревне часто обыскивали, и надо было срочно раненых в лес переправить: в лесу наш отряд действовал. А взрослых каждую ночь проверяли. Вот меня и наладили раненых по ночам выводить. Я грибник был, ягодник, все тропки-дорожки знал. Пятерых переправил — ничего, а с шестым чуть в беду не попал.

В а с и л ь е в. Почему это?

Б о й ц о в. Плох был очень. Сознание терял, бредил. С полкилометра я его волоком волок. Задохся совсем. Потом на патруль налетели. В общем было дело! Еле-еле вывел.

В а с и л ь е в. Ну, а нож-то при чем?

Б о й ц о в. Я раненого разведчикам из отряда сдал, а нож-то забыл отдать. Нож-то мне раньше, когда я раненого тащил, пришлось отцепить, рукоятка за землю цеплялась. После в отряде спрашивал, а они говорят: раненых уже отправили, теперь не найдешь.

В а с и л ь е в. Как же ты вернуть собираешься? Фамилию-то хоть знаешь?

Б о й ц о в. Фамилию не знаю, но только он из этого города. Это он говорил. Приезжай, говорит, ко мне в город после войны.

В а с и л ь е в. В городе офицеров много. Без фамилии не найдешь.

Б о й ц о в. Да его я сразу узнаю. Запомнил хорошо.

В а с и л ь е в. Как он выглядит?

Б о й ц о в. Да так… обыкновенно.

В а с и л ь е в. Ну, а все-таки? Вроде меня, например, или не похож?

Б о й ц о в. Ну что вы, товарищ капитан! Совсем не похож! Он бородатый весь, худой-прехудой, и глаза такие большие.

В а с и л ь е в. Да… (Помолчав.) Дай-ка нож. (Бойцов мнется.) Воспитанник Бойцов, дайте нож! (Бойцов отдает нож. Васильев рассматривает его и кладет в карман.) Нож будет храниться у меня. Если вы найдете своего раненого, я немедленно его вам отдам. Понятно?

Б о й ц о в. Понятно, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. Товарищ старшина, ведите воспитанника.

Я б л о ч к о в. Есть!

Яблочков и Бойцов уходят. Синицын и Васильев смотрят Бойцову вслед.

С и н и ц ы н. Да. Нелегкое детство. (Мальчикам.) Как вам ваш новый товарищ понравился?

М о р е в. Смелый, наверно.

С и н и ц ы н. Поймите одно. Он прожил короткую свою жизнь трудно. В нем есть задатки доблестного, честного офицера, но он развивался ненормально и может превратиться в духовного калеку, если сейчас, пока не поздно, не выправить его и не поставить твердо на настоящий путь. Вы это понимаете?

Х а р и т о н е н к о. Понимаем.

С и н и ц ы н. Воспитывать его будем мы, воспитатели и педагоги, но добьемся мы своего, если вы будете ему настоящими, верными друзьями. Ему предстоит трудный путь. Ему нужны строгие, требовательные товарищи. Понятно?

В с е. Понятно, товарищ полковник.

Слышен сигнал трубы.

С и н и ц ы н. Все. Отправляйтесь на вечернюю поверку.

Воспитанники, козыряя, уходят.

В а с и л ь е в. Да, Владимир Михайлович, от многого придется мальчику отвыкать.

С и н и ц ы н. Отвыкнет. Коллектив — это большое дело. Петр Семенович, почему вы оставили у себя нож?

В а с и л ь е в. А вы не догадались?

С и н и ц ы н. Неужели это ваш нож?

В а с и л ь е в. Да. Это я был бородатым, худым, с большими глазами. Это меня тащил на себе одиннадцатилетний мальчик в темноте, в двух шагах от прислушивающихся фашистских патрулей. (Помолчав.) Но пока не надо ему знать об этом.

З а н а в е с.

Картина 2-я

Декорация первой картины. В а с и л ь е в  один, читает газету. Входит полковник  С и н и ц ы н.

С и н и ц ы н. Сегодня ваш Бойцов похвальную грамоту заслужит. По стрельбе ему в роте соперников нет.

В а с и л ь е в. Стрельба — дело хорошее. Вот если бы так же с предметами. (Нетерпеливо.) Что же они не идут? Как назло папиросы кончились. У вас нет?

С и н и ц ы н (протягивает портсигар). Пожалуйста.

В а с и л ь е в. Спасибо. (Закуривает.) Не могу без папирос. Особенно, когда нервничаю.

С и н и ц ы н. Ну, нервничать особенно нечего.

В а с и л ь е в. Знаете, Владимир Михайлович, хотя у Бойцова подготовка и слабая, я был уверен, что первое время он будет неплохо учиться. Сами понимаете — гордость фронтовика. А вот дальше… Задор пройдет, новизна перестанет быть новизной…

С и н и ц ы н. Думаете, заскучает?

В а с и л ь е в. Боюсь. Даже уверен, будет трудная минута.

С и н и ц ы н. Возможно…

Пауза.

Скажите, Петр Семенович, почему у Смирнова, у отличника, тройка?

В а с и л ь е в. Смирнов натаскивал Бойцова по математике и не успел даже заглянуть в синтаксис. Я буду с ним говорить. Конечно, он подтянется. Но знаете, Владимир Михайлович, пусть лучше мальчик в пятнадцать лет совершит иногда ошибку, чем у него будет холодное, равнодушное сердце.

С и н и ц ы н. Кажется, идут.

Слышен приближающийся строевой шаг роты. Команда: «На месте, раз, два! Рота, стой!» Входит  Я б л о ч к о в.

Как прошли стрельбы, товарищ старшина?

Слышна команда: «Разойдись!» Шум голосов, топот ног.

Я б л о ч к о в. Хорошо, товарищ полковник. Меньше двадцати одного очка в роте ни у кого нет.

В а с и л ь е в. Кто взял первенство?

Я б л о ч к о в. Смирнов.

В а с и л ь е в  и  С и н и ц ы н (вместе). Смирнов?

Я б л о ч к о в. Сергей Смирнов!

С и н и ц ы н. Неожиданно. Я был убежден, что Бойцов будет впереди.

Я б л о ч к о в. У Смирнова двадцать шесть очков. Бойцов дважды всадил в десятку, а третью послал в белый свет.

С и н и ц ы н. Зайдете ко мне попозже, товарищ старшина, и подробно доложите. (Уходит.)

В а с и л ь е в. Вот тебе и Бойцов, а?

Я б л о ч к о в. Товарищ капитан, разрешите доложить! (Кричит в дверь.) Крайнев!

Входит  К р а й н е в.

В а с и л ь е в. Что случилось, товарищ старшина?

Я б л о ч к о в. Воспитанник Крайнев в перерыве между стрельбами курил, спрятавшись за кустом.

В а с и л ь е в. Крайнев, вы давно курите?

К р а й н е в. Нет, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. Год, месяц, неделю?

К р а й н е в. В первый раз, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. Где взяли папиросы?

К р а й н е в. Купил вчера в городе.

В а с и л ь е в. Сдайте папиросы старшине.

К р а й н е в. Последняя была, товарищ капитан, больше нет.

В а с и л ь е в. А пачка?

К р а й н е в. Выбросил.

В а с и л ь е в. Понравилось вам курение, товарищ Крайнев?

К р а й н е в. Нет, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. Вам не понравилось, и все-таки вы со вчерашнего дня выкурили целую пачку?

Крайнев молчит.

Стыдно, Крайнев, говорить неправду своему офицеру-воспитателю.

Крайнев молчит.

Кто вас подучил закурить?

Крайнев молчит.

Кто вам дал папиросу?

Крайнев молчит.

Бойцов курит?

К р а й н е в. Не знаю, товарищ капитан, не видел.

В а с и л ь е в. Товарищ старшина, позовите ко мне Бойцова.

Я б л о ч к о в. Слушаюсь. (Уходит.)

В а с и л ь е в. У товарищей надо учиться хорошему, Крайнев, и самому их учить хорошему. Что говорил полковник о Бойцове, помните?

К р а й н е в. Помню.

Входит  Б о й ц о в.

Б о й ц о в. По вашему приказанию, суворовец Бойцов.

В а с и л ь е в. Что — прибыл, убыл? Непонятно.

Б о й ц о в. Прибыл.

В а с и л ь е в. Другое дело. Так вот, Бойцов. Крайнев сегодня курил на стрельбище. Он говорит, что курил в первый раз, что никто его не подучил курить, что папиросы он купил сам и выкурил целую пачку. Это верно, Бойцов?

Б о й ц о в. Неверно, товарищ капитан. Он так говорит, чтобы не подвести меня. Я дразнил его, что он мальчишка, курить не умеет, и дал ему папиросу.

В а с и л ь е в. Хорошо, что говорите правду, Бойцов. А вам стыдно, Крайнев. Идите.

Крайнев, козырнув, уходит.

Б о й ц о в. Мне тоже итти?

В а с и л ь е в. Нет, останьтесь. (Молчание. Васильев прошелся взад и вперед, достал спички и зажег погасшую папиросу.) Скажи мне, Володя, по правде, по-суворовски: когда бросишь курить?

Б о й ц о в. Курю и буду. С фронта еще курю.

В а с и л ь е в. Я вам приказываю бросить курить. Понимаете? Приказываю.

Б о й ц о в. Слушаюсь.

В а с и л ь е в. Что слушаюсь?

Б о й ц о в. Постараюсь отвыкнуть. Но сразу не могу. Тянет, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. Сразу! Именно сразу! С этой минуты! Постой, давай договоримся. Я курю уже десять лет. Понимаешь? Десять лет! И вот она, папироса… Видишь ее?

Б о й ц о в. Вижу — «Казбек».

В а с и л ь е в. Последняя. (Бросает окурок в урну.) Больше не курю.

Б о й ц о в. Не выдержите — закурите.

В а с и л ь е в. Офицерское слово!

Б о й ц о в. Товарищ капитан, не бросайте, если из-за меня. Я и сам отвыкну.

В а с и л ь е в. Решение принято.

Б о й ц о в (вынимает из кармана пачку папирос). Возьмите мои папиросы.

В а с и л ь е в. Можешь оставить их у себя. Я тебе верю. (Уходит.)

Бойцов в раздумье смотрит на папиросы, тяжело вздыхает и бросает всю пачку в урну. Входит  С м и р н о в.

С м и р н о в. Я тебя по всему училищу ищу.

Б о й ц о в. Меня капитан Васильев вызвал.

С м и р н о в. Слушай, Володя, что это ты устроил со стрельбой?

Б о й ц о в. Промазал. Что же делать? Со всяким может случиться.

С м и р н о в. Володя, ты говоришь неправду.

Б о й ц о в. Что неправду?.. Сам видел. Всадил пулю в белый свет, как в копеечку.

С м и р н о в. Ты врешь, Бойцов.

Б о й ц о в. Что я вру? Не понимаю…

С м и р н о в. Отлично понимаешь.

Б о й ц о в. Сережа, ты с ума сошел… Ты о чем говоришь?

С м и р н о в. Неправда, что ты третий выстрел промазал.

Б о й ц о в. Вот тебе на… Вся рота видела, и вдруг неправда.

С м и р н о в. Ты не промазал. Ты нарочно выстрелил мимо.

Б о й ц о в. Нарочно? Нет, ты действительно сошел с ума. Кто ж это станет нарочно мазать?

С м и р н о в. Ты промазал для того, чтобы уступить первенство мне.

Б о й ц о в. Болен, болен! Надо старшине доложить. В санчасть, в санчасть.

С м и р н о в. Не балагань. Дай честное слово, что это не так.

Б о й ц о в. По всякому пустяку честное слово давать не полагается.

С м и р н о в. Володя, дай честное слово.

Б о й ц о в. Отстань от меня, понимаешь — отстань!

С м и р н о в. Посмотри мне в глаза.

Они долго смотрят в глаза друг другу.

Дашь честное слово?

Б о й ц о в (отводит глаза). Нет, не дам.

С м и р н о в. Зачем ты сделал это?

Б о й ц о в (хмуро). Ты же получил тройку потому, что все время со мной занимался.

С м и р н о в. А ты, так сказать, в благодарность!.. Эх ты, хорошо поблагодарил!

Б о й ц о в. Ну, а что же я еще мог сделать?

С м и р н о в. Да ты понимаешь, что ты оскорбил меня?

Б о й ц о в. Чем же это я тебя оскорбил?

С м и р н о в. Хорош Смирнов! Молодец Смирнов! Позанимался с товарищем — товарищ за это на стрельбище промазал, и Смирнов похвальную грамоту получил. Ловкач Смирнов! Молодец Смирнов!

Б о й ц о в. Ты же не знал, что я нарочно промазал?

С м и р н о в. Конечно, не знал. И догадываться не должен был. А если и догадался — оставь при себе. Делай вид — будто бы не заметил. Зачем ворошить неприятные вещи? Володька, Володька, как ты мог обо мне так подумать!

Б о й ц о в. Я о тебе плохо не думал.

С м и р н о в. А об училище ты подумал?

Б о й ц о в. То-есть как об училище?

С м и р н о в. Победитель на ротных соревнованиях едет на гарнизонные — правильно?

Б о й ц о в. Ну?

С м и р н о в. Победитель на гарнизонных — на всеармейские. Ты отличный стрелок. Ты на гарнизонных, наверно, бы хорошее место занял, а может, и первое. Поехал бы на всеармейские и там не ударил бы в грязь лицом. А теперь от училища должен буду я выступать, а я стрелок пока еще слабый. От тебя честь была бы училищу, а от меня срам один. Об этом ты подумал?

Б о й ц о в. Нет, об этом я не подумал.

С м и р н о в. Горе-суворовец!

Б о й ц о в. Ты меня оскорблять не смей! Я воевал, был партизаном, имею правительственные награды… А ты что? Школьник! Мальчишка!

С м и р н о в. Хвастун!

Б о й ц о в. Я хвастун? Да? (Подносит к лицу Смирнова кулак.) А это ты знаешь, как называется?

С м и р н о в. Это называется хулиганством.

Б о й ц о в. Я хулиган? Ты оскорбляешь мои погоны. (Толкает Смирнова в грудь.)

С м и р н о в. Ты так? (Сжав кулаки, идет на Бойцова и останавливается.) Ох, если б не мой мундир…

Б о й ц о в. Ох, если бы не мои погоны.

Оба овладевают собой и расходятся. Пауза. Из дверей училища выходят  С и н и ц ы н  и  В а с и л ь е в.

С и н и ц ы н. А! Победитель на стрельбах. Поздравляю! Получите похвальную грамоту.

С м и р н о в. Товарищ полковник, разрешите обратиться с просьбой?

С и н и ц ы н. Обращайтесь.

С м и р н о в. Прошу вас похвальную грамоту мне не давать.

С и н и ц ы н (нахмурившись). Почему?

С м и р н о в. Не заслужил. Воспитанник Бойцов нарочно промазал третий выстрел, чтобы я вышел победителем.

С и н и ц ы н (после паузы). Доложите потом обстоятельства дела офицеру-воспитателю. Идите.

Смирнов и Бойцов, козырнув, уходят.

Ой, мальчишки, мальчишки… (Достает портсигар и протягивает Васильеву.) Курите, Петр Семенович.

В а с и л ь е в (протягивает руку, берет папиросу и, спохватившись, кладет ее обратно). Спасибо, Владимир Михайлович, я не курю.

Синицын с недоумением смотрит на Васильева.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Картина 3-я

Беседка в саду у Смирновых. А н я  сидит за столом, занимается. Смирнов читает. Б о й ц о в  тихо наигрывает на гитаре.

Б о й ц о в. Спой, Аня, я подыграю.

А н я. Есть у меня сегодня время петь! (Не заглядывая в учебник.) Верховники пригласили на русский престол племянницу Петра Первого Анну Иоанновну. Царевна Анна была выдана Петром замуж за курляндского герцога и жила… Володя, где она жила?

Б о й ц о в. А кто ее знает!

А н я. Позор! Сергей, где она жила?

С м и р н о в. В Митаве.

А н я. То-то же. (Вздохнув.) После Елизаветы уже легко. А на этой мелочи, чует мое сердце, пропаду.

Б о й ц о в. А ты выпиши на бумажку, сжуй и проглоти. Говорят, помогает.

А н я. Спасибо за совет. (Опустив книжку.) Слушайте, мальчики: отчего вы сегодня такие хмурые? Вы не поссорились?

Б о й ц о в. Мы? Что ты! Наоборот!

А н я. Видно же сразу. Молчат целый день, не занимаются, не играют, только хмурятся. Удивительно, мальчишки ничего скрывать не умеют. Сережа, посмотри, который час.

С м и р н о в. Хорошо. (Уходит.)

А н я. Вовка, скажи мне честно, вы с Сергеем поссорились?

Б о й ц о в. Нет.

А н я. Я знаю, ты думаешь, я папе скажу. А я, знаешь, как? Если сама узнала — тогда скажу. А если мне по секрету сказали — умру, а ни за что не выдам.

Б о й ц о в. Скучно мне, Аня. Думаю я обратно в часть подаваться.

А н я. Ой, Вовка, тебе же учиться надо.

Б о й ц о в. Чему надо, я на фронте обучен.

А н я. Вовка, слушай… Ну, я понимаю… А мы тебе разве теперь не родные? Отец так и считает, что у него два сына. И мама тоже.

Б о й ц о в (помолчав). Аня, ты мне друг или не друг?

А н я. Друг.

Б о й ц о в. Мне, Аня, трудно учиться. Я не привык. Меня другие ребята обгоняют. Я ведь, знаешь, войну воевал, разведчиком был. А на парте сижу, как маленький, да еще хуже всех.

А н я. Вовка, но это же… Ой! Ну как мне тебе сказать? Тебя, знаешь, как все мальчики уважают! И Сережка… И в комсомол тебя завтра принимать будут. Но только они непременно хотят, чтобы ты учился. И это же вправду надо.

Б о й ц о в. Брошу я, Аня, все и убегу в часть.

Входит  С м и р н о в. Бойцов замолчал.

С м и р н о в. Половина седьмого.

А н я. Надо обед ставить. Отец сейчас придет. (Уходит.)

С м и р н о в. Володя!

Молчание.

Володя, слушай… Ну, давай поговорим.

Б о й ц о в. Говори, если хочешь.

С м и р н о в. Слушай, Володька, ну, давай заниматься, как раньше.

Б о й ц о в. Не буду.

С м и р н о в. Но мне ж ничего не стоит помочь тебе.

Б о й ц о в. Мне твоя помощь не нужна.

С м и р н о в. Хорошо. Не хочешь вдвоем заниматься — занимайся один. Но ты же сегодня книжку в руки не брал.

Б о й ц о в. Не твое дело.

С м и р н о в. Но ты же провалишь историю.

Б о й ц о в. Не твое дело.

Молчание.

С м и р н о в. Володя, слушай. Ну, я был неправ. Ну, я прошу извинения.

Б о й ц о в (вдруг круто повернулся к Смирнову; он в ярости). Извинения! Я думал, ты помогаешь мне, как товарищ, как друг. А ты что?

У беседки показалась  А н я. Услышав спор мальчиков, она остановилась.

Заниматься со мной ты можешь. Ради меня свои занятия запускать — пожалуйста. Бойцов бедный, Бойцов несчастный, ему самому не справиться. Мы ему поможем! А если я помочь тебе захотел — так это оскорбительно. Как это так ты от Бойцова подачки принимать будешь?! Так вот: мне тоже оскорбительно! Мне тоже подачки твои не нужны. Понятно? Не хочешь дружить, как люди дружат, — один за другого во всем — и не надо. Значит, дружба врозь. Все.

А н я (подходит). А еще говорят — не поссорились. Ой, какие ж вруны мальчишки!

С м и р н о в. Подслушивать — это нехорошо.

А н я. Мальчики, да помиритесь вы, честное слово!

За сценой голос: «Володя! Сережа! Аня!»

С м и р н о в. Пойдем, Володя, мама зовет.

Б о й ц о в. Ты иди. Я сейчас приду.

Смирнов и Аня уходят. Бойцов наигрывает на гитаре и поет: «Где же вы теперь, друзья-однополчане?..» За изгородью показался  К р а й н е в.

К р а й н е в. Вовка, ты один?

Б о й ц о в. Олег? Ты чего?

К р а й н е в. Ты что делать будешь?

Б о й ц о в. В кино пойду.

К р а й н е в. А может, в городской сад сходим? Там сегодня оркестр играет.

Б о й ц о в. Не пойду. У меня, знаешь, какое сегодня настроение…

К р а й н е в. Пойдем, Володя. Оркестр послушаем.

Б о й ц о в. Не пойду.

К р а й н е в. Ну вот! Я знаю, ты Смирновых боишься обидеть.

Б о й ц о в. Глупости! Просто у меня настроение скверное.

Молчание.

К р а й н е в. А может, пойдем? Мне без тебя скучно.

Молчание.

Б о й ц о в. Ладно, пойдем. Только смотри. Я сегодня злой. Ты меня сегодня не раздражай.

К р а й н е в. Не буду. Честное слово. А куда мы пойдем?

Б о й ц о в. Все равно. Туда, где народу больше.

К р а й н е в. У клуба железнодорожников толпища! Там сегодня большой концерт. Билетов нет. Но мы, может, пролезем.

Б о й ц о в. В клуб, так в клуб. Пошли.

Оба уходят. Первое время сцена пуста, потом входят  С м и р н о в  и  А н я.

А н я. Володя! Володя! (Ищет Бойцова.) Куда же он делся?

С м и р н о в. Я думаю, Аня, что Володя совсем ушел.

З а н а в е с.

Картина 4-я

Класс Суворовского училища. Окна раскрыты настежь. За окнами светлая весенняя ночь.

За сценой слышен топот многих ног и шум голосов. Труба играет сигнал «отбой». Сразу наступает тишина. Входит  Я б л о ч к о в, закрывает окна. Он засмотрелся на светлое небо за окном. Входит  В а с и л ь е в.

В а с и л ь е в. Кто здесь?

Я б л о ч к о в. Это я, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. А-а, старшина.

Я б л о ч к о в. Окна пришел закрыть и засмотрелся. Красивое небо весною.

В а с и л ь е в. Да, хорошее время. Десять часов, а смотри, как светло.

Я б л о ч к о в. Что же вы-то, товарищ капитан? Можно бы и вам прилечь отдохнуть. Мальчики-то, поди, уже спят.

В а с и л ь е в. Набегались за день. Пройду еще, посмотрю, все ли в порядке.

Васильев и Яблочков уходят. В классе тихо. Потом медленно приотворяется дверь. Осторожно просовывает голову  Л у г о в о й.

Л у г о в о й. Никого нет. Заходи.

Входит  Л у г о в о й, за ним  М о р е в. Оба в брюках и рубашках, без кителей.

М о р е в. Ну, что такое? Что тебе нужно?

Л у г о в о й. Серьезный разговор. Насчет Бойцова и Крайнева.

М о р е в. Ну?

Л у г о в о й. Они в городе нахулиганили, подрались и удрали от патруля.

М о р е в. Весело!

Л у г о в о й. Честное слово! Знакомый ремесленник рассказал. Два суворовца, говорит, пришли к клубу и начали задираться. Ну, ребята-ремесленники стали их оттеснять, а они сразу в драку. А тут патруль объявился, они сразу ходу, и удрали. У Крайнева на шее ссадина, а у Бойцова рука распухла.

М о р е в. Весело!

Л у г о в о й. Представляешь, слухи пойдут — суворовцы на улицах дерутся. Может, и дела-то было на копейку, а слухов пойдет на сто рублей. Всему училищу позор.

М о р е в. Ничего не могу придумать.

Л у г о в о й. Поди разбуди Харитоненко. Пусть он, как секретарь, даст совет.

М о р е в. Сейчас. (Уходит.)

Л у г о в о й (ходит с нахмуренным лицом взад-вперед по классу). Чорт знает что!..

Открывается дверь, входит  А л е ш и н. Луговой и Алешин в недоумении смотрят друг на друга.

Ты чего?

А л е ш и н. А ты чего?

Л у г о в о й. Ты почему не спишь?

А л е ш и н. А ты почему не спишь?

Л у г о в о й. Я… Ну, у меня бессонница.

А л е ш и н. Луговой, слушай. Ну, скажи, что случилось?

Л у г о в о й. С ума ты сошел! Ничего не случилось.

А л е ш и н. Луговой, миленький, я же видел, как вы с Моревым сюда вошли и как Морев Харитоненко будить пошел. Ну, пожалуйста, ну скажи, что случилось?

Л у г о в о й. Алешин, дай слово…

А л е ш и н. Даю честное суворовское слово, что не скажу ни одному человеку о том, что узнаю здесь.

Л у г о в о й. Ну, смотри. Проболтаешься — со свету сживем. Понимаешь, неприятность случилась. Бойцов с Крайневым в городе подрались.

А л е ш и н. Да что ты! Не может быть!

Входят  Х а р и т о н е н к о, М о р е в  и  С м и р н о в.

Х а р и т о н е н к о. Ты уверен, Луговой?

Л у г о в о й. Совершенно уверен. (Кивнув на Смирнова.) Ты его тоже разбудил?

Х а р и т о н е н к о. Да. Они ведь дружат. Надо отвечать за своих друзей.

Мальчики рассаживаются по партам.

Алешин, чтобы не было болтовни.

Л у г о в о й. Он дал честное суворовское слово.

Х а р и т о н е н к о. Хорошо. Так вот, Смирнов, мы с тебя за Володьку спросим. Он парень хороший, но неустойчивый. А ты комсомолец. Ты должен быть головой.

С м и р н о в. Не знаю я, как на него воздействовать.

Х а р и т о н е н к о. Надо знать, Смирнов. Ну, да не о тебе речь. В общем-то, ребята, не сумели мы Володьку поставить на ноги. Что уж тут говорить.

С м и р н о в. Я только одно знаю: Бойцов парень хороший.

Х а р и т о н е н к о. Так что же делать будем? (Ходит по комнате, думает.) По-моему, если просто пойти доложить офицеру-воспитателю — нехорошо, потому что как бы в спину удар наносим. Надо прямо действовать, не скрываясь. Луговой, разбуди Крайнева и Бойцова и скажи, что мы их просим сюда прийти.

Л у г о в о й. Ну, а дальше?

Х а р и т о н е н к о. Скажем им, что их поведение безобразно и что мы сообщим об этом начальству.

М о р е в. Ну, они нас ябедниками и назовут.

Х а р и т о н е н к о. Прямого разговора я не боюсь. Я думаю, что сумею ответить. Иди, Луговой.

Луговой подошел к двери, приоткрыл ее и тут же тихо закрыл снова. Он подает всем отчаянные сигналы. Все замерли.

Л у г о в о й. Тс-с-с…

Х а р и т о н е н к о (шопотом). Что такое?

Л у г о в о й (шопотом). Капитан идет.

Молчание. Все стоят не шевелясь.

Х а р и т о н е н к о (шопотом). Ну?

Л у г о в о й (приоткрыв дверь). Прошел. Иду. (Быстро вышел, закрыв за собой дверь.)

С м и р н о в. Знаешь, Виктор, все-таки его жалко.

Х а р и т о н е н к о. А думаешь, мне не жалко? Но если я вижу, что хороший парень с дороги сбивается, так что же, я молчать должен? Да?

Входят  Б о й ц о в, К р а й н е в, Л у г о в о й.

Б о й ц о в. Чего надо, ребята, а? (Он зевает, потягивается и нарочито спокойно оглядывает собравшихся.) Чего вы не спите?

Х а р и т о н е н к о. А ты не догадываешься?

Б о й ц о в. Нет. Да чего вы такие хмурые?

Х а р и т о н е н к о. Что у вас с Крайневым произошло сегодня в городе?

Б о й ц о в. В городе? (Небрежно.) А-а, да. Была небольшая заварушка.

Х а р и т о н е н к о. И Крайнева втравил в нее?

Б о й ц о в. Во-первых, что значит «втравил»? Нас затронули… Ну, мы не уронили достоинства. А во-вторых, что ж, Крайнев маленький? Пусть сам отвечает.

Х а р и т о н е н к о. Нет, извини. Мы с тебя и за Крайнева спросим.

М о р е в. А я считаю — тут Бойцов прав. (Все повернулись к нему.) Да, да, прав. Почему это Крайнев за себя отвечать не должен? Ты, Олег, должен был его поправить, ежели что, подсказать, объяснить. А ты за ним хвостиком? Стыдно, Крайнев.

К р а й н е в. Ребята… Да что вы… Да ведь ничего же такого особенного.

Л у г о в о й. Два суворовца бегут по улицам города. За ними патруль. Народ глядит и головами качает. Это, по-твоему, ничего особенного? Молчал бы уж, Крайнев!

Молчание.

Б о й ц о в. Оставьте его, ребята, если кто и виноват — так это я.

Х а р и т о н е н к о. А о тебе разговор особый. (Подошел к Бойцову.) Я тебе вот что скажу, Бойцов: ты тряпка и трус.

Б о й ц о в. Да ты что, с ума сошел? Да я… (Наступает на Харитоненко.)

Х а р и т о н е н к о. Если хочешь драться — я тебе не партнер. Я привык разговаривать. Понял? Мы все понимаем, что тебе труднее, чем нам. У тебя образование несистематическое и нет привычки к занятиям. Так вот, воля тогда и видна в человеке, когда ему трудно. А ты распустился, расклеился: «Ах, меня тут не понимают!» Так что же ты, тряпка или нет?

Б о й ц о в (сжимая кулаки). Говори, говори, я тебе отвечу…

Х а р и т о н е н к о. И трус. Если ты чувствуешь, что училище тебе не по плечу — уйди. Нет, ты уйти боишься. Ты знаешь, если в часть вернешься, там тебя презирать будут. Тебя учиться послали, а ты с позором бежал. И офицеров боишься. Шмыг тихонько в кровать, чтобы как-нибудь офицер не заметил! Труда боишься, начальства боишься, товарищей боишься… Разве это не трусость, Бойцов?

Долгое молчание. Мальчики в упор смотрят на Бойцова.

Б о й ц о в (криво усмехнувшись). Что ж, стало быть, изгоняете из своей среды?

С м и р н о в. Ты, Володька, жалобных слов нам не говори. Уж, кажется, товарищами мы тебе неплохими стали с первого дня. И верили тебе. Не забудь: завтра тебя в комсомол принимать собрались.

Б о й ц о в. Товарищи! (К Харитоненко.) Вот ты говоришь: воля познается, когда человеку трудно. Верно. Но и товарищи познаются, когда человеку трудно. (Помолчав.) Я особенно не люблю жаловаться, но мне приходится трудно. (Помолчав.) Пожалуй, все-таки труднее, чем вам. И я считал, что товарищи…

А л е ш и н. Ну, это ты, знаешь… А ты-то какой товарищ, ты об этом подумал? Ты Крайнева в какую историю затащил? Ребята, я ведь знаю Олежку, он очень хороший парень: и добрый и честный. Ты его сначала курить научил, у Крайнева неприятности были. Верно, ребята? А теперь уж совсем красиво — в драку втянул. И ведь не Олежка начал. Я не знаю, как было, я уверен. Ну, скажи, Бойцов, ты начал? Да?

Б о й ц о в. Да, я.

А л е ш и н. Вот видите, видите! А ты подумал о том, что и Крайневу отвечать придется? Ну, ты за себя отвечаешь. А Олежка за что?

Х а р и т о н е н к о. Правильно, Алешин. Умно сказал. Так что ж, Бойцов, ты хочешь, чтобы мы тебе такими товарищами были, каким ты был Крайневу? Уволь, не можем.

Молчание.

М о р е в. Так все-таки как же с Бойцовым будем?

С м и р н о в. Я считаю, он должен сам доложить капитану.

Б о й ц о в. Ребята, вот что. Я теперь вижу: действительно, вел себя глупо. Больше того… Даю слово, это не повторится, честное суворовское слово даю. Но докладывать капитану — это же бессмыслица. Во-первых, зачем нам свой взвод порочить? Ведь узнают в других взводах, зачем это нужно? Досталось мне и без капитана так, что вовек не забуду. Правда, ребята! (Он оглядывает товарищей, но товарищи молчат.)

М о р е в (тихо). Надо доложить капитану, Бойцов.

Б о й ц о в. Но зачем? Объясните, зачем?

Л у г о в о й. Чтобы мы видели, что ты не трус.

Долгая пауза. Бойцов напряженно думает. Все выжидающе смотрят на него.

Б о й ц о в. Много вы от меня требуете. Не знаю. Дайте подумать до утра.

Х а р и т о н е н к о. Хорошо. Но помни, Володя, трудно жить, если товарищи тебя не уважают. Пошли, ребята!

Луговой открывает дверь; застывает в испуге и делает шаг назад, оставив дверь открытой. Входит  В а с и л ь е в. Все вытягиваются.

В а с и л ь е в. В чем дело? Почему не спите?

Все молчат. Потом вдруг Бойцов делает шаг вперед.

Б о й ц о в. Товарищ капитан, разрешите доложить.

В а с и л ь е в. Докладывайте.

Б о й ц о в. Сегодня я, находясь в увольнении, подрался, втравил в драку воспитанника Крайнева и вместе с ним убежал от патруля.

В а с и л ь е в. Так… Пойдете завтра под арест, Бойцов. И вы, Крайнев.

Б о й ц о в  и  К р а й н е в (вместе). Есть, товарищ капитан!

В а с и л ь е в. А сейчас всем спать!

В с е (вместе, неожиданно веселыми голосами). Есть, товарищ капитан!

Бодро проходят мимо Васильева в дверь.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Картина 5-я

Класс. Идет заседание бюро комсомола. Председательствует  Х а р и т о н е н к о. Сидят  Л у г о в о й, М о р е в, С м и р н о в. В стороне капитан  В а с и л ь е в.

Х а р и т о н е н к о. Еще кто?

Л у г о в о й. Да все уже высказались.

Х а р и т о н е н к о. Тогда разрешите мне… Бойцов — парень смелый, преданный родине, имеет заслуги — и в партизанском отряде он себя проявил и в части. Он своими глазами видел фашизм и воевал против фашистов. Сейчас родина послала тебя учиться, Бойцов. Родине нужно, чтобы ты выучился, стал образованным, и ты обязан, понимаешь, обязан отдать этому все свои силы, всю волю, всю энергию. Я надеюсь, что случай с дракой, за которую вы с Крайневым понесли должное наказание — были под арестом, — не повторится. Я знаю, что ты, Володя, стараешься, но стараться мало. Докажи. Докажи, что ты можешь выполнить любое задание вопреки всему. Вопреки тому, что у тебя было тяжелое детство, что у тебя пробелы в прошлом образовании, что после фронта трудно садиться за парту. И когда ты докажешь, — а ты сможешь доказать, это мы все знаем, — когда ты докажешь, я думаю, что мы единогласно примем тебя в комсомол. А пока я предлагаю воздержаться. Кто еще хочет сказать?

М о р е в. Все ясно.

Х а р и т о н е н к о. Товарищ капитан, может быть, вы скажете?

В а с и л ь е в. Нет… Приступайте к голосованию.

Х а р и т о н е н к о. Есть предложение: от приема в члены ВЛКСМ Бойцова Владимира временно воздержаться. Кто за — прошу поднять руки. Кто против? Кто воздержался? Итак, большинством голосов решено: от приема в члены ВЛКСМ Бойцова Владимира временно воздержаться. На повестке дня других вопросов нет. Заседание бюро считаю закрытым.

Васильев, за ним Луговой уходят.

М о р е в. Володя, не горюй. Подтянешься — примем.

Б о й ц о в. Я понимаю.

Х а р и т о н е н к о. Пойми, Володя, обидишься, зарвешься — грош тебе цена. А поймешь, что мы за тебя, может, больше тебя самого болеем, все училище будет тебя уважать.

Б о й ц о в (взволнованно). Я понимаю. Ты не думай, я не обижаюсь.

Х а р и т о н е н к о. Руку! (Рукопожатие.)

Харитоненко и Морев уходят.

С м и р н о в. Володя, ты все-таки считаешь, что мы неправильно поступили?

Б о й ц о в. Как я могу судить об этом, Сергей? Если вы так считаете, значит, правильно.

С м и р н о в. Я же вижу — ты сердишься.

Б о й ц о в. Нет… Да, пожалуй, на себя сержусь — не сумел я оказаться в училище человеком. Сам не могу понять, почему.

С м и р н о в. Ты даже не знаешь, как мы в тебя верим, Володя!

Б о й ц о в. А все-таки требуете, чтобы я доказал?

С м и р н о в. Да. Требуем.

Б о й ц о в. Ничего, ничего, это правильно. Я понимаю. И ты не бойся, я докажу. Не знаю еще как, но докажу. Ну… (Жмет ему руку.)

Смирнов уходит. Бойцов один. Спустя некоторое время входит  В а с и л ь е в.

В а с и л ь е в. Твой прием отложен, Володя. Что ты думаешь делать дальше?

Б о й ц о в. Я должен здесь, в училище, сделать так, чтобы все увидели, какой из меня получится офицер.

В а с и л ь е в. Хочешь, Володя, я расскажу твоим товарищам одну историю?

Б о й ц о в. Какую, товарищ капитан?

В а с и л ь е в. Это история о том, как одиннадцатилетний мальчик, совсем ребенок, отчаянно рискуя, вывел из деревни раненого советского офицера.

Б о й ц о в. Эту историю я вам рассказывал, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. Эта история мне известна с сорок первого года. Посмотри на меня внимательно: разве я уж так не похож на офицера, которого ты спас?

Б о й ц о в. Я, товарищ капитан, давно знаю, что это были вы.

В а с и л ь е в (удивленно). Знаешь? Откуда?

Б о й ц о в. Когда я вам рассказывать начал, вы наш район назвали, а потом замялись, не сразу про десятиверстку придумали. А потом, когда я сказал, что тот офицер был ничуть на вас не похож, вы с трудом улыбку сдержали… и ножик взяли себе… А я ведь знал, что вы из этого города, — не так трудно было догадаться.

В а с и л ь е в. Да… Но почему же ты ничего не сказал?

Б о й ц о в. Вы ведь тоже ничего не сказали.

В а с и л ь е в. Да, конечно… Спасибо тебе, мальчик, за то… за сорок первый год…

Б о й ц о в. Ну, что вы, товарищ капитан…

Васильев горячо обнимает Бойцова.

В а с и л ь е в. Спасибо! Ну, вот и встретились. И что же ты подумал, почему я молчу?

Б о й ц о в. Ну, мало ли… не мое это дело… Раз молчите, зачем же мне говорить…

В а с и л ь е в. Ты рассказал кому-нибудь об этом?

Б о й ц о в. Ни одному человеку.

В а с и л ь е в. Все-таки — почему, ты думал, я молчу?

Б о й ц о в. Ну… я думал, вам обидно, что вас, офицера, мальчишка спас… А потом… вы тогда слабый были. Я думал, вам не хочется, чтобы я про вас это знал…

В а с и л ь е в. Придет же такое в голову!.. Эх, Володя, Володя, какой же ты еще мальчик!.. Какой ты еще мальчик!

Б о й ц о в. А почему же тогда? Я не понимаю…

В а с и л ь е в. Видишь ли… Правду сказать, ты к нам приехал тогда таким фертом. Помнишь: «гвардии сержант Бойцов»…

Б о й ц о в. Помню.

В а с и л ь е в. Ну вот, если бы этому твоему гонору развернуться дать, никакой бы из тебя суворовец не получился, но сегодня вечером я все твоим товарищам расскажу…

Б о й ц о в. Не надо, товарищ капитан…

В а с и л ь е в. Почему?

Б о й ц о в. Я суворовец, и нечего вспоминать про старые фронтовые заслуги, если нет новых заслуг в училище.

В а с и л ь е в. Правильно. Но я расскажу о том, как ты, зная, что спас мне жизнь, молчал об этом. Скромность — тоже заслуга, а скромность ты проявил сейчас здесь, в училище.

Б о й ц о в. Не надо, товарищ капитан, не стоит, дело не в этом. Меня не приняли в комсомол, значит не верят в меня — справедливо, я сам дал основание не верить. И теперь я должен доказать, что я буду офицером. И я докажу!

Васильев быстро подходит к Бойцову, некоторое время смотрит с любовью на него, потом крепко обнимает.

З а н а в е с.

Картина 6-я

Опушка леса. Кустарник. Пристально вглядываясь в даль (за кулисы), идет  В а с и л ь е в. Неожиданно из-за поваленного дерева появляется  Б о й ц о в, а из-за куста  С м и р н о в. Два карабина наставлены на Васильева.

Б о й ц о в. Стой!

С м и р н о в. Пропуск!

В а с и л ь е в. Затвор. Отзыв?

Б о й ц о в. Загорск.

Б о й ц о в  и  С м и р н о в (вместе). Здравия желаем, товарищ капитан!

В а с и л ь е в. Здравствуйте. Докладывайте, Смирнов.

С м и р н о в. Суворовцы Смирнов и Бойцов приняли пост в двадцать один ноль-ноль. За время нахождения на посту противник замечен не был.

В а с и л ь е в. Хорошо. Вольно!

Б о й ц о в. Расскажите, товарищ капитан, обстановку.

В а с и л ь е в. Предполагаемый противник в нашей тактической игре, видимо, сосредоточился за болотом. Вон там. (Показывает за кулисы.) Сейчас туда послали разведку. Сведения поступят часа через три.

Б о й ц о в. Почему так не скоро?

В а с и л ь е в. Вот смотрите. (Раскрывает карту.) Вот это болото… мы находимся здесь… Предполагаемый противник здесь. Надо ведь обойти болото… Восемь километров туда да восемь обратно… Вот вам три часа.

Б о й ц о в. А если напрямик?

В а с и л ь е в. Напрямик метров восемьсот всего. (Проверяет на глаз.) Вот видите, тут только и будет восемьсот метров. Близок локоть, да не укусишь. Непроходимо.

Б о й ц о в. Неужели никак не пройти?

В а с и л ь е в. Проход, может быть, и есть, но это же болото, внешних признаков, — где топко, где твердо, — никаких. Поставишь ногу чуть в сторону, и конец — затянет.

С м и р н о в. Страшное место.

В а с и л ь е в. Да, страшное место.

Появляется  Л у г о в о й. Он ползет в маскировочном халате.

Б о й ц о в. Пропуск.

Л у г о в о й. Затвор. Отзыв?

Б о й ц о в. Загорск.

Л у г о в о й. Товарищ, капитан, вам пакет.

В а с и л ь е в. Давайте. (Читает.) Понятно. Здесь пост снимается. Даю новое задание: оставайтесь здесь и ждите.

Б о й ц о в. Есть оставаться здесь и ждать.

В а с и л ь е в. Будут даны две красные ракеты. Тогда обойдете болото с запада и разведаете противника. Повторите.

Б о й ц о в. При получении сигнала — двух красных ракет — обойти болото с запада и разведать противника.

В а с и л ь е в. Старшим остается Смирнов.

С м и р н о в. Слушаю!

В а с и л ь е в. Иди, Луговой!

Васильев и Луговой уходят.

Б о й ц о в (после паузы). Да. Всего каких-то восемьсот метров…

С м и р н о в. Близок локоть, да не укусишь…

Б о й ц о в. Положим, укусить-то можно… Я вот все думаю, как мне доказать, что я могу быть и буду офицером?.. Сергей, есть предложение: давай осторожненько пройдем через болото и разведаем неприятеля…

С м и р н о в. Ты что, с ума сошел?

Б о й ц о в. А что? Мы же осторожно, по кочкам. Подумай сам: туда и обратно — тридцать минут. Накинь десять на трудность дороги — сорок. Те будут три часа итти, мы через сорок минут — донесение! Вот это здорово! Давай, Сергей, честное слово, давай!

С м и р н о в. Ты слышал, что говорил капитан о болоте?

Б о й ц о в. Чудак ты, Сергей… Это же военная игра. Все должно быть, как на войне. А на войне нужно рисковать.

С м и р н о в. Только в случае необходимости и притом умно.

Б о й ц о в. Все это, понимаешь, слова…

С м и р н о в. А ты ради дела хочешь рисковать? Да?

Б о й ц о в. Да, ради дела. А ради чего же?

С м и р н о в. Чтобы доказать, какой ты храбрый. Вот для чего.

Б о й ц о в. Да ну тебя! (Хмуро смотрит в болотную даль.) Кстати, не все такие осторожные.

С м и р н о в. Почему?

Б о й ц о в. Вон оттуда кто-то шагает через болото.

С м и р н о в. Не может быть. Где?

Б о й ц о в. Вон, вон, правее березки.

С м и р н о в (всматриваясь в даль). Верно… Постой, постой… И кто-то из наших.

Б о й ц о в. Да, да… Кто же это? По-моему, это Крайнев. Или нет?

С м и р н о в. Как будто Олег. Что он, с ума сошел? (Кричит.) Олег! Олег!

Г о л о с  К р а й н е в а. Ребята, вот вы где! Я заблудился.

С м и р н о в (кричит). Иди осторожно!.. Тут опасное место!.. Топко!..

Б о й ц о в (кричит). Смотри, затянет! (Смирнову.) Кажется, идет благополучно…

С м и р н о в. Что такое? Оступился? (Кричит.) Олег, ты что?

Г о л о с  К р а й н е в а. Затягивает!..

С м и р н о в. Что же делать? Что же делать?.. И топора нет… Веревок нет… Ремни!..

Бойцов и Смирнов снимают ремни.

Нет, коротки… нехватит… Мы сами ничего не сделаем. Володя, оставайся здесь, следи за ним, я бегу за помощью. (Кричит.) Держись, Олег!

Б о й ц о в. Давай скорей, скорей!

Смирнов убегает.

Г о л о с  К р а й н е в а. Ой!

Б о й ц о в. Олег! Держись! Я сейчас приду к тебе! (Осторожно продвигаясь по болоту, исчезает за кулисами.)

Г о л о с  К р а й н е в а. Володька, назад!

Сцена пуста. Доносятся перекликающиеся голоса Бойцова и Крайнева.

Б о й ц о в. Не волнуйся, Олег…

К р а й н е в. Иди назад, здесь затягивает…

Б о й ц о в. Давай руку! Ну, как?

К р а й н е в. Я только тебя в болото втяну!

Б о й ц о в. Если и втащишь, сам задержишься, а потом прибегут.

К р а й н е в. А вдруг не успеют прибежать?

Б о й ц о в. Успеют. Знаешь ведь, как Сережка бегает!

Молчание.

К р а й н е в. У меня ужасно шумит в ушах!

Вбегают  С м и р н о в, за ним  В а с и л ь е в  и  с у в о р о в ц ы.

С м и р н о в. Товарищ капитан, сюда!

В а с и л ь е в. Морев, веревки!.. Давайте друг другу руки… (Ведет их.) Осторожно, по кочкам… Спокойно… Осторожно…

Ушли за кулисы. Доносятся голоса.

Кого первого тянуть?

Б о й ц о в. Крайнева, он глубже увяз.

В а с и л ь е в. Лови конец! Вот так… Поддержи ею, Володя. Тянем! Хорошо!.. Держись, Бойцов, сейчас и тебя вытащим…

Шум, радостные голоса за сценой. Один за другим возвращаются  с у в о р о в ц ы, с ними  В а с и л ь е в, Б о й ц о в  и  К р а й н е в. Входят полковник  С и н и ц ы н  и старшина  Я б л о ч к о в.

С и н и ц ы н (обращаясь к Крайневу). Что с вами случилось?

К р а й н е в. Я, суворовец Крайнев, заблудился, попал в болото, был затянут топью. Суворовец Смирнов побежал за помощью, а суворовец Бойцов бросился в болото и, рискуя жизнью, помог мне продержаться до прибытия помощи.

С и н и ц ы н (Яблочкову). Срочно врача! В санчасть!.. Вам, суворовцы Бойцов и Смирнов, за находчивость и смелость, за проявленную верность солдатскому товарищескому долгу объявляю благодарность.

Б о й ц о в  и  С м и р н о в. Служу Советскому Союзу!

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Картина 7-я

Обстановка первой картины. Из-за сцены доносится музыка вальса. Вбегает  А н я, за ней  А л е ш и н.

А н я. Не могу, Алешин… Довольно… Устала…

А л е ш и н. Ну, Аня, прошу еще один танец…

А н я. Ни одного!

А л е ш и н. Вы послушайте, какая музыка!

А н я. Я слышу… Не могу, устала…

Музыка смолкает.

Алешин, у меня к вам серьезный вопрос.

А л е ш и н. Что, Аня?

А н я. Уже решено, кто из ваших поедет в Москву, на парад?

А л е ш и н. В Москву? На парад?

А н я. Да, в Москву, на парад.

А л е ш и н. На парад? Решено, конечно.

А н я. Но вы еще не знаете?

А л е ш и н. Я?.. Аня, я всегда все знаю.

А н я. А Сережа говорил, что вам еще не объявили.

А л е ш и н. Собственно… нам действительно еще не объявляли, но я… я-то знаю.

А н я. Откуда вы можете знать?

А л е ш и н. Действительно! Откуда я могу знать, ха-ха!

А н я. Так вы знаете или нет?

А л е ш и н. Знаю.

А и я. Алешин, вы говорите неправду.

А л е ш и н. Как вам не стыдно!

А н я. Ну, скажите тогда, кто поедет.

А л е ш и н. Аня, это величайшая тайна!

А н я. Алешин, вы такой знаменитый болтун, неужели вы мне не проболтаетесь?

А л е ш и н. Вы меня тронули… Пропади все пропадом — проболтаюсь…

А н я. Сережа едет?

А л е ш и н. Сережа?

А н я. Да.

А л е ш и н. Смирнов?

А н я. Да.

А л е ш и н. Ваш брат? Едет.

А н я. Вот чудесно! Сережа рад будет!

А л е ш и н. Конечно!

А н я. А Володя?

А л е ш и н. Бойцов?

А н я. Да.

А л е ш и н. Нет, не поедет.

А н я. Ах, бедняга! Ему, наверно, будет очень обидно.

А л е ш и н. Что же можно поделать?

А н я. А Харитоненко?

А л е ш и н. Харитоненко? Поедет.

А н я. А вы?

А л е ш и н. Со мной очень сложно…

А н я. Да вы едете или нет?

А л е ш и н. Д-да… в общем, видимо, я поеду.

Входит  К р а й н е в. Алешин и Аня не видят его.

А н я. А Крайнев поедет на парад?

А л е ш и н. Нет, Крайнев не поедет на парад.

К р а й н е в. Что?.. Разве уже объявляли?

А л е ш и н. Н-нет… Собственно, еще не объявляли…

К р а й н е в. А откуда ты знаешь, что я не поеду?.. Нет, ты действительно знаешь?

А л е ш и н. Конечно.

К р а й н е в. Да… Ну, я, по правде сказать, собственно и не рассчитывал. Дела-то у меня не очень блестящие… Слушай, а Володька едет?

А л е ш и н. Нет, не едет.

К р а й н е в. Жалко. Он тоже огорчен будет.

А л е ш и н. Слушай, Олег, ты не болтай. Знаешь, я ведь узнал так… случайно.

К р а й н е в. Я? Болтать? Что ты. Спасибо, что сказал. Будь спокоен.

Заиграла музыка.

А л е ш и н. Анечка, прошу вас, последний вальс!

А н я. Ну, хорошо, последний.

Оба уходят. Крайнев один. Входит  Б о й ц о в.

К р а й н е в. А, Володя! Слушай, я узнал неприятную вещь.

Б о й ц о в. Какую?

К р а й н е в. Нас с тобой в Москву не берут.

Б о й ц о в. Откуда ты знаешь?

К р а й н е в. Алешин сказал. Он ведь всегда все раньше всех знает.

Б о й ц о в. Да… Это, знаешь, даже кстати.

К р а й н е в. То-есть как?

Б о й ц о в. Конечно. Ну, на параде, правда, быть почетно, это верно, тут уж ничего не скажешь. Но ведь это всего полтора часа. А поездка в Москву займет две недели… Зато здесь, когда наши уедут, будет тихо, спокойно. Я подзаймусь как следует. С алгеброй у меня не все в порядке. Да и литературу надо почитать. Я уж наметил тут Чехова кое-что, Толстого…

К р а й н е в. Вот ты как на это смотришь!..

Б о й ц о в. А как же иначе?

Входит  С м и р н о в.

С м и р н о в (Крайневу). Наконец-то я нашел тебя! Слушай, тебя же там ждут, Олег! Ты же должен…

К р а й н е в. Да, да, сейчас иду.

С м и р н о в. Почему вы такие хмурые?

К р а й н е в. Ты едешь в Москву, Сережа?

С м и р н о в. А я откуда знаю? Еще ведь не объявляли, кто едет.

К р а й н е в. Мы-то уж знаем, что мы не едем.

С м и р н о в. Откуда вы знаете?

К р а й н е в (не отвечая на вопрос). А здесь на праздниках будет тихо, мы спокойно подзаймемся. У меня тут с физикой не все в порядке. Потом почитать надо. Я уж наметил Горького, Шолохова, еще кое-кого.

С м и р н о в. Подожди… Кто вам сказал?

К р а й н е в. Алешин сказал.

С м и р н о в. А он откуда знает?

К р а й н е в. Ну, Алешин всегда все знает.

С м и р н о в. Что-то я сомневаюсь. Надо еще проверить. Что вы, Алешина не знаете? Ну, пойдем, там ждут.

Смирнов и Крайнев уходят.

Б о й ц о в. На параде я на будущий год пройду, а сейчас… что ж, правильно, не заслужил… да… не заслужил…

Входит  А н я.

А н я. Здравствуй!

Б о й ц о в. Здравствуй, Аня.

А н я. Володя, следующий вальс со мной!

Б о й ц о в. Хорошо.

А н я. Или нет. Все вальсы сегодня со мной!

Б о й ц о в. Хорошо, хорошо.

Входит  М о р е в.

М о р е в. Аня! Володя! Что же вы? Вас там ждут!

Снова заиграла музыка. Вбегает  А л е ш и н.

А л е ш и н. Слышите, какая музыка? Чудесная музыка! Пойдемте танцовать!

М о р е в. Нет, Аня, со мной, прошу!

А н я. Нет, спасибо, я очень устала.

М о р е в. Жаль, что вы не хотите со мной танцовать… Пойду искать по свету другую даму! (Подхватывает Алешина и уходит, вальсируя с ним.)

А н я. Володя, ты на праздники придешь домой?

Б о й ц о в. Домой? Ах да… к вам…

А н я. А разве у тебя есть другой дом?

Б о й ц о в. Да нет, что ты… Не знаю, Аня… Я дежурю.

А н я. Неправда, ты не дежуришь.

Б о й ц о в. Откуда ты знаешь?

А н я. А я и не знала вовсе. Я наудачу сказала, а теперь вижу, что угадала правильно. Значит, ты на праздники к нам не придешь?

Б о й ц о в. Нет, не приду.

А н я. Я так и думала.

Б о й ц о в. Почему это ты так думала?

А н я. Ты такой самолюбивый, я и подумала — тебя в Москву не берут, ну, ты и будешь стесняться.

Б о й ц о в. Ты уже знаешь? Ну, конечно, все уже знают.

А н я. Ты только не огорчайся, Володя. Ты на праздники обязательно приходи.

Б о й ц о в. Пойдем лучше в зал.

А н я. Как хочешь.

Идут к дверям. Входят  С и н и ц ы н  и  В а с и л ь е в.

С и н и ц ы н (Ане). Здравствуйте!

А н я. Здравствуйте, товарищ полковник.

Б о й ц о в. Здравия желаю, товарищ полковник.

С и н и ц ы н. Здравствуйте, Бойцов. Ну, как себя чувствуете? Как здоровье?

Б о й ц о в. Здоров, товарищ полковник.

С и н и ц ы н. Скажите, Бойцов, вам хотелось бы поехать на Октябрьские дни в Москву, на парад?

Б о й ц о в. Как прикажете, товарищ полковник.

С и н и ц ы н. Да сами-то вы хотите?

Б о й ц о в. Я рассчитывал, товарищ полковник, позаниматься на праздниках.

С и н и ц ы н. Да? Ну что ж… Идите танцовать.

Б о й ц о в. Слушаю.

Бойцов и Аня уходят.

С и н и ц ы н. Товарищ капитан, поговорите с ним по душам, выясните, в чем дело. Не нравится мне его настроение.

В а с и л ь е в. Слушаю, товарищ полковник.

Входят  Х а р и т о н е н к о, С м и р н о в, Л у г о в о й  и  М о р е в.

Х а р и т о н е н к о. Простите, товарищ полковник, мы не знали, что вы здесь.

С и н и ц ы н. Ничего, ничего, веселитесь.

Синицын и Васильев уходят.

Х а р и т о н е н к о. Что случилось, Сергей?

С м и р н о в. Так вот: Алешин сказал Ане, что он будто бы знает, что Бойцова не берут в Москву.

М о р е в. Ну, ну?

С м и р н о в. Володька, конечно, расстроился и начал из гордости делать вид, что он и сам, мол, в Москву не хочет. Но откуда Алешин взял это? Ведь еще ничего не объявлено?

Л у г о в о й. Алешин насчет новостей мастер. Еще ничего не случилась, а он уже все подробности знает.

Х а р и т о н е н к о. Надо его допросить с пристрастием.

Вбегает  А л е ш и н.

А л е ш и н. Ребята, новость!

Л у г о в о й. Легок на помине!

А л е ш и н. Вы только послушайте…

С м и р н о в. Постой, Алешин…

А л е ш и н. Что, что? Вы послушайте, какая новость!

Х а р и т о н е н к о. Новости потом. Ты нам скажи, откуда ты знаешь, что Володю в Москву не берут?

А л е ш и н. А разве его не берут? Я ничего об этом не слышал.

С м и р н о в. А зачем Ане сказал?

А л е ш и н. Ане?.. Ах, Ане!.. Смирновой?.. Твоей сестре?.. Ах да, сказал!.. Знаете, ребята, так получилось. Она меня спрашивает, знаю ли я, кто поедет в Москву. Не мог же я сказать, что не знаю. А она как начала расспрашивать — кто едет, а кто нет. Ну и пришлось, чтобы выпутаться, выдумывать на ходу. Да это все чепуха. Вы послушайте новость, ребята!

Х а р и т о н е н к о. Нет, подожди, скажи, Алешин, долго ты будешь так себя вести?

А л е ш и н. Честное слово, последний год. В следующий класс перейду — и уж ни-ни! Сто слов в неделю — не больше.

Х а р и т о н е н к о. Ну, смотри!

А л е ш и н. Нет, вы послушайте новость!

Л у г о в о й. Опять какая-нибудь ерунда.

А л е ш и н (умоляюще). Ребята, послушайте…

Л у г о в о й. Ну, говори.

Алешин молчит.

Х а р и т о н е н к о. Ну, что?

А л е ш и н (растерянно). Ой, ребята, забыл.

Общий смех.

Нет, серьезно, была какая-то интересная новость и вылетела из головы.

Входит  В а с и л ь е в.

В а с и л ь е в. Харитоненко, не знаете, где Бойцов?

Х а р и т о н е н к о. В зале. Разрешите, я позову его, товарищ капитан?

В а с и л ь е в. Позовите.

Харитоненко уходит.

Смирнов, вы не знаете, почему Бойцов такой расстроенный?

С м и р н о в. Ему кто-то сказал, товарищ капитан, что его на парад не берут.

Входят  Б о й ц о в  и  Х а р и т о н е н к о.

Б о й ц о в. Суворовец Бойцов прибыл по вашему приказанию.

В а с и л ь е в. Вольно, Бойцов! Скажи, пожалуйста, почему это ты так странно ответил полковнику?

Б о й ц о в. Это насчет парада?

В а с и л ь е в. Да.

Б о й ц о в. Так ведь, товарищ капитан, что же мне делать остается? Брать меня все равно не берут, ну я и сказал так…

В а с и л ь е в. Да почему ты решил, что тебя не берут?

Б о й ц о в. Один товарищ у нас поразведал, кого берут, и рассказал.

В а с и л ь е в. Этот товарищ нехорошо себя ведет, он неправду говорит.

Все смотрят на Алешина, тот старается принять независимый вид.

Б о й ц о в. Почему?

В а с и л ь е в. Потому, что тебя не только берут, тебя знаменосцем назначили!

Б о й ц о в. Ой! А что ж мне теперь делать?

В а с и л ь е в. Надо сказать полковнику.

Б о й ц о в. А что же я теперь ему скажу?

В а с и л ь е в. А ты ему прямо по-офицерски скажи.

Б о й ц о в. А вдруг он уже передумал?

В а с и л ь е в. А ты поторопись. Вообще, Володя, ты что-то преждевременно загрустил. У тебя и благодарность есть.

Б о й ц о в. Да ну, товарищ капитан, это пустяки!

В а с и л ь е в. Товарищу жизнь спасти — это, по-твоему, пустяки?

Б о й ц о в. Подумаешь, товарищ попал в болото — я помог ему. Это каждый бы сделал.

В а с и л ь е в. Ну, мы в училище на это не так смотрим. (Вынимает кинжал, обращается к суворовцам.) Вы помните этот кинжал?

К р а й н е в. Это тот, который вы взяли у Бойцова.

М о р е в. Разве тот офицер нашелся?

В а с и л ь е в. Да. Это был я.

В с е. Вы, товарищ капитан?

В а с и л ь е в. Да, это был я — бородатый, худой, с большими глазами. И тащил меня на себе вот этот тогда одиннадцатилетний мальчик.

Х а р и т о н е н к о. Бойцов, что ж ты молчал?

Б о й ц о в. Что вы, ребята, это давнее дело.

В а с и л ь е в. Володя, я дарю тебе кинжал на память.

Б о й ц о в. Спасибо, Петр Семенович.

Входит  С и н и ц ы н.

Б о й ц о в. Товарищ полковник, разрешите обратиться!

С и н и ц ы н. Да.

Б о й ц о в. Товарищ полковник, я очень хочу поехать в Москву на парад.

С и н и ц ы н (улыбаясь). Раньше вы говорили об этом не так горячо.

Б о й ц о в. Мне сказали, что меня не возьмут, ну и… Но я очень, очень хочу пронести знамя нашего училища по Красной площади!

С и н и ц ы н. Хорошо. Готовьтесь, поедете.

Б о й ц о в. Спасибо, товарищ полковник.

Товарищи поздравляют Бойцова, жмут ему руки.

З а н а в е с.

В. Зуб

ВЫСОТА „88“[3]

Пьеса в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Ю р а }

Л е н я }

С е р е ж а } — пионеры-путешественники.

В и т я }

Б о р я }

П е т я } — пионеры-разведчики.

Сцена представляет собой поляну в лесу. Выходят три мальчика, за плечами у них рюкзаки, в руках палки. Ю р а  и  С е р е ж а  идут впереди, Л е н я, прихрамывая, плетется сзади.

Л е н я (бросает на землю палку). Хватит! Дальше я не сделаю ни шагу! Дальше я никуда не пойду!

Юра и Сережа подходят к Лене.

С е р е ж а. То-есть как это ты не пойдешь дальше?

Л е н я (садится). А вот так — сяду и буду сидеть.

С е р е ж а. А потом что?

Л е н я. Отдохну и пойду назад.

Ю р а. Назад ты можешь итти, а вперед нет?

Л е н я. Назад можно добраться сегодня к вечеру. А сколько времени нам еще итти вперед? Сколько? Не знаете? Может, два дня, может, три?!.

С е р е ж а (твердо). До тех пор, пока мы не найдем высоту «88»!

Ю р а. И не выполним поручение райкома комсомола! Раз мы взяли на себя это поручение, мы обязаны его выполнить, что бы с нами ни случилось! Вот! А ты испугался первой трудности и решил отступить? Нечего сказать, хороший пионер!

Л е н я. Совсем нет… Просто я разбил себе ногу и не могу итти… Вот и все… От поручения я не отказываюсь.

С е р е ж а. Большое дело — разбил себе ногу! Просто ты ее немного ударил. Есть о чем разговаривать! Неженка! А ну, покажи твою ногу!

Л е н я. Не покажу! Тоже нашелся доктор!

Ю р а. Оставь его, Сережа. Просто Леня очень устал. Он мало натренирован физически. Вот и результат.

С е р е ж а. Пускай не убегает с физкультуры! Тогда не будет так быстро уставать.

Л е н я (смущенно). Всякий человек может разбить себе ногу… Разве я нарочно?

С е р е ж а. У Мересьева обе ноги были перебиты, и то он шел, полз, катился… Восемнадцать суток добирался до своих и все же добрался. А командир пулеметчиков Алексей Живица, могилу которою мы разыскиваем на высоте «88», был смертельно ранен, однако продолжал отстреливаться, пока совсем не остановилось сердце…

Л е н я (смущенно). Так ведь то было на войне…

С е р е ж а. Просто это были настоящие люди, а ты…

Л е н я (неуверенно). Если бы немного отдохнуть…

Ю р а. Вот это другое дело! (Сбрасывает рюкзак.) Устроим здесь привал. Отдохнем все, у Лени нога отойдет. И снова отправимся на поиски высоты. Верно, Сережа?

С е р е ж а (сбрасывая рюкзак). Это можно. А возвращаться — нет! Пионеры никогда не отступают от намеченной цели! Я сбегаю на разведку насчет воды…

Ю р а. Я пойду, соберу сучьев для костра. А ты, Ленька, наломай еловых веток для постелей.

Юра и Сережа уходят в разные стороны.

Леня остается один. Некоторое время он сидит неподвижно. Он не видит, как сзади него начинают двигаться какие-то кусты. Леня встал, кусты остановились. Леня подошел к ним, чтоб сорвать ветку, и вдруг «кусты» бросились на него, оказались замаскированными мальчиками. Их трое — В и т я, Б о р я  и  П е т я. Это «разведчики». Они окружили Леню, схватили его, связали ему руки.

Л е н я. Спа-асайте! Сюда! Юра! Сережа!

В и т я. Тихо! Не кричи! Ты в плену! Признавайся, ты синий? Ты их разведчик?

Л е н я. Никакой я не синий, я обыкновенный…

В и т я. Где находится твой штаб?

Л е н я. Какой штаб?

Б о р я. Не прикидывайся. Мы все знаем. И где вы спрятались, и когда собираетесь выступить. Нам только надо проверить.

Л е н я. Ничего я не знаю! Оставьте меня в покое!

П е т я. Ловко прикидывается. Но мы знаем этот способ маскировки вражеского разведчика. Игра в простачка! Старый прием! Мы похитрее знаем.

Л е н я (чуть не плача). Ну, что вам от меня надо? Ну, чего вы ко мне пристаете? (Кричит.) Ребята! Юра! Сережа!

В и т я (закрывает Лене руками рот, и в это время на траву падает его планшет). Хватит уговаривать! (Тоном приказа.) Ввиду упорства пленника завязать ему рот и доставить в штаб!

Б о р я. Есть завязать рот!

Лене завязывают рот носовым платком и уводят его в лес. На земле остается лежать Витин планшет. Сцена некоторое время пуста. Слышно кукование кукушки. С двух концов входят  Ю р а  и  С е р е ж а, один с котелком воды, другой с охапкой сухих сучьев.

Ю р а. А где же Леня? Неужели удрал?

С е р е ж а. Наверно, пошел рвать малину. Не приготовил никаких веток. Новое проявление недисциплинированности! Очень типично для него!

Ю р а (оглядываясь). Все-таки странно… У него же болела нога, и он так жаловался на усталость… Странно… И потом, знаешь, Сережа, мне показалось, кто-то звал на помощь…

С е р е ж а. На помощь? Да, пожалуй, кто-то крикнул разок, я не разобрал только, откуда кричали. Думал, ребята так просто балуются. Не беспокойся. Давай костер раскладывать, он придет сейчас. (Осматривается кругом.)

Ю р а (складывая сучья для костра). Мы с ним резко поговорили… Может, он обиделся? Странно…

С е р е ж а. Что это? (Поднимает планшет.) Планшет? Откуда он здесь?

Ю р а (бросил костер, очень заинтересованный подбежал к Сереже). Старый, видавший виды планшет… Странно…

С е р е ж а. Когда мы пришли на эту поляну, никакого планшета здесь не было. Я ручаюсь головой.

Ю р а. Конечно, не было. Откуда же он? По-моему, это связано с исчезновением Лени…

С е р е ж а. Тебе во всем чудится таинственное, Юра!

Ю р а. Тогда объясни!

С е р е ж а. Сейчас попробуем это сделать. Во-первых, мы обследуем содержимое планшета. (Открывает планшет и вынимает оттуда сложенную карту.) Карта! (Разворачивает карту, Юра помогает ему.) Топографическая карта! И какая интересная!

Сережа и Юра раскладывают на земле большую карту и вдвоем рассматривают ее.

Ю р а. Смотри! Это карта нашего района! Вот наш колхоз «Прилепы», вот Заозерье — три километра от нас… Вот высота «81». Слушай, Сережа, мы где-то совсем близко от высоты «88»! Что ты там рассматриваешь?

С е р е ж а. Гляди! Ты видишь эти буквы — МДС и МПЛ?!

Ю р а (крайне заинтересованный). Где! Где?! Верно!

Мальчики в полном недоумении смотрят друг на друга.

С е р е ж а. Слушай, Юра… Дай мне письмо.

Юра достает из кармана письмо и дает Сереже.

Это о ней… (Показывает на карту.) О погибшем во время Отечественной войны архитекторе Алексее Живице!

Ю р а. Могилу которого мы ищем на высоте «88»?

С е р е ж а. Да! Это его карта!

Ю р а. Но тогда объясни, откуда она взялась здесь, в этом планшете? Почему он валяется на открытом месте? Почему не размок от дождей? Почему мы его не видали, когда пришли сюда в первый раз?

С е р е ж а. Я не знаю этого. Но слушай. Вот что пишет друг Алексея Живицы, инвалид Отечественной войны, начальник конструкторскою бюро Н-ского завода на Урале о своем погибшем товарище (читает): «Алексей Живица был большой друг детей Он был архитектор, и по его проектам строили детские лагери и санатории. Он еще воевал, а на своей боевой карте уже отмечал рядом с удобными военными позициями те места, где, по его мнению, мог бы вырасти новый пионерский лагерь или детский санаторий. По натуре это был необычайно сердечный человек, но он ненавидел врагов, которые хотели поработить наш народ, лишить наших детей счастья…»

Ю р а (тихо). О нас думал… о ребятах…

С е р е ж а (продолжает читать). «После боя он обыкновенно шел осматривать местность, делал зарисовки, набрасывая какие-то планы, а потом на своей военной карте рядом с буквами ХР, что означало — хороший рубеж, или ВП — выгодные позиции, — ставил буквы МДС и МПЛ — место детского санатория, место пионерского лагеря…»

Ю р а (показывая на карту). Эти самые буквы…

С е р е ж а. А я о чем говорю? (Читает письмо.) «Еще рвались снаряды, дрожала от взрывов земля, а он уже мечтал о мирном строительстве, о прекрасных детских дворцах… Алексею Живице не пришлось дожить до наших сегодняшних созидательных дней. Он погиб на высоте «88», которую мы защищали от превосходящих сил фашистов…»

Ю р а (тихо). Такой человек!

С е р е ж а (продолжает читать взволнованным голосом, как призыв). «И вот я прошу вас, ребята, отыщите могилу моего друга, украсьте ее цветами, напишите на ней его фамилию. Он похоронен на высоте восемьдесят восемь вашего района. Над могилой Алексея Живицы растет молодая березка. Пусть люди, которые придут в лес отдыхать, пусть колхозные дети, которых так любил погибший воин, склонят свои головы, положат цветы бойцу, отдавшему свою молодую жизнь за свободу и независимость нашей родины. С приветом Андрей Кремнев».

Ю р а (горячо). Слушай, Сережа! Мы оправдаем слово, которое дали в райкоме комсомола! Мы отыщем эту могилу!

С е р е ж а (твердо). Да! Хоть бы мы проискали ее целый месяц! Нам поможет эта карта. Мы сейчас же качнем свои поиски.

Ю р а. А Леня? В первую очередь мы должны отыскать Леню! Что с ним случилось? Где он теперь?

С е р е ж а. Давай покричим погромче, вдвоем.

Оба вместе кричат: «Леня-я! Ау-у! Леня-я! Ау-у!» Из лесу выскакивает  Л е н я. Он в радостном возбуждении и совершенно забыл о боли в ноге. Вместе с ним выходят «разведчики» В и т я, Б о р я  и  П е т я. Чувствуется, что они в самых лучших отношениях с Леней. Витя ищет свой планшет по всей поляне.

Л е н я (радостно). Вот он я! Ребята! Что я узнал!

Ю р а (очень довольный). Ленька! (Бросается к Лене и от радости начинает его тузить.)

С е р е ж а (строго). Где ты был? Почему нарушаешь дисциплину? Я отвечаю за наш поход, и ты не имел права уходить, не получив моего разрешения.

Л е н я. Да я и не думал уходить!

С е р е ж а. Как не думал? А сам ушел!

Л е н я. Это они меня утащили! (Указывает на «разведчиков».) Связали руки, закрыли платком рот и утащили. Не мог же я сладить с превосходящими силами… Но что я узнал у них!

С е р е ж а (строго к «разведчикам»). Что это значит, товарищи?

Б о р я. У нас в лагере сейчас идет игра. Вот мы трое — разведчики. Наши противники — синие. Мы приняли вашего Леню за синего, и так как он ни в чем не признавался, то мы его связали и отвели в штаб. Ясно?

Ю р а. Ясно. А что вы с ним там делали?

П е т я. Допрашивали. И узнали, что вы ищете могилу бойца на высоте «88».

Л е н я (перебивая). Это здесь, совсем рядом! Они показали мне. Там могила и березка. А на могиле цветы и кругом ограда.

В и т я (он все время искал свой планшет). Ребята! Вы не видали здесь планшет? Когда мы тащили вашего Леню, я обронил его где-то здесь и не найду.

С е р е ж а (строго). Что в планшете?

В и т я. Карта.

С е р е ж а (тоном допроса). Как к тебе попали планшет и карта?

В и т я. Могу объяснить. Это было вскоре после освобождения нашей деревни. Моя мать поехала в лес за дровами и нашла в кустах планшет. Я понял, что это вещи нашего бойца. Я все изучал эту карту. Я теперь наш район прямо как на ладони вижу. Только там есть, на этой карте, непонятные обозначения. Буквы МДС и МПЛ — мы с ребятами ие могли их расшифровать.

Ю р а. Мы вам объясним сейчас!

С е р е ж а. Подожди, Юра! (Вите.) Вот твой планшет. Дай карту.

Обрадованный Витя разворачивает карту.

Скажи сначала: это ты возле букв МПЛ сделал красным карандашом пометки?

В и т я. Я!

С е р е ж а. Почему ты это сделал?

В и т я. Потому что здесь находится наш пионерский лагерь.

С е р е ж а. А значение букв МПЛ ты не понял?

В и т я. Постой, постой…

Ю р а (не выдержав). МПЛ — место пионерскою лагеря! Это он, погибший боец Алексей Живица, отмечал самое лучшее место для отдыха ребят.

П е т я. А наш лагерь только первый год действует. Его только что построили.

Б о р я. И на том самом месте, которое отметил на своей карте погибший боец! Вот был человек!

С е р е ж а. Идемте сейчас же все на его могилу!

Л е н я. Там написано: «Могила неизвестного солдата».

С е р е ж а. Мы напишем имя этого солдата. Мы его знаем. И пусть знают все! Он отдал за нас жизнь. Никогда не забудут советские пионеры и школьники бойцов, павших в бою за родину!

В с е  р е б я т а (торжественно). Никогда!

Ребята запевают песню «По долинам и по взгорьям» и уходят. Слышна их песня за сценой.

З а н а в е с.

СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ

Инсценировка в одном действии С. Колосовой по одноименному рассказу И. Василенко

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

М и ш а — ученик 8-го класса.

М а ш а — ученица 7-го класса.

В а н я — ученик 2-го класса.

П е т я — ученик 3-го класса.

Большая комната. Посредине — круглый стол, покрытый скатертью; вокруг стола стулья. Справа — зеркальный шкаф или зеркало, книжная полка; слева — диван. В глубине — дверь.

В момент поднятия занавеса  М и ш а, стоя у зеркала, репетирует роль Аркадия Счастливцева, заглядывая в пьесу, лежащую перед ним на стуле.

М и ш а. «Геннадий Демьяныч, бесподобно! Ах, бесподобно! Уж как я комфорт люблю, кабы вы знали!» Не то получается, что надо. И зачем я только взялся за эту роль? (Стал ходить по комнате.) А взялся, значит изволь готовить. Сейчас уже поздно отказываться, ребята засмеют. Начну сначала: «…И уж товарища вам лучше меня не найти: я, знаете, я, Геннадий Демьяныч, рожден для такой жизни…

В комнату входит  М а ш а, останавливается у двери, слушает, улыбается. Миша не сразу замечает сестру.

…А бедность что! В бедности-то всякий жить умеет…»

М а ш а. Миша, что это ты сегодня так рано из школы пришел?

М и ш а. А у нас сегодня только пять уроков было. Да вот еще уговорили меня играть в сцене из «Леса» Островского. Теперь сам не рад, ничего пока не выходит. Наплачусь я, кажется, с этим делом.

М а ш а. Ну, что ты! Сначала всегда кажется страшно, а потом все хорошо будет, вот увидишь.

М и ш а. Да, хорошо будет, а пока что все наоборот получается. Маша, обедать мы скоро будем? Голоден я, может быть, оттого и роль не идет.

М а ш а. Сейчас будем обедать. Мама сказала, чтобы ее не дожидались, она задержится сегодня на работе. Вот придут Петя и Ваня — и сядем за стол. Я пойду пока разогревать обед, а ты накрывай на стол. (Уходит.)

М и ш а (достает посуду, расставляет тарелки, кладет ложки, вилки и заодно повторяет роль). «…Ты умей прожить деньги с эффектом, тут много ума нужно, Геннадий Демьяныч…» (Нарезает хлеб.) Ну, вот и все готово к обеду. А роли я здесь не выучу, отвлекают меня. Пойду-ка я поучу у папы в комнате. (Уходит.)

М а ш а (входит, на ней пестрый передник, рукава подвернуты. Ставит подставку на стол). Что-то наши мальчики сегодня задерживаются.

Стук в дверь, стучат громкой нетерпеливо.

Это Ваня, но почему он так необычно стучит, не случилось ли чего?

Маша идет открывать, возвращается вместе с  В а н е й. Ваня кладет портфель, подходит к Маше.

В а н я (тихо). Маша, ты знаешь что? У Пети в табеле будет двойка…

М а ш а (тоже тихо). Что ты говоришь? Да откуда ты знаешь, Ваня?

В а н я. Знаю!.. Я сам слышал, как Надежда Ивановна сказала ему: «Петя Гущин, ты не подтянулся по арифметике, придется выставить тебе в табеле двойку».

М а ш а (огорченно). По арифметике! Основной предмет!.. Как же это получилось? Ах, Петя, Петя!.. А где он? Почему он с тобой не пришел?

В а н я. Не знаю… Я ему сказал: «Пойдем домой». А он мне: «Это необязательно. Я теперь могу делать, что угодно: я двоечник».

М а ш а. Да как же ты его оставил?! Он с отчаяния может такого наделать…

В а н я. А я не оставил, я сказал: «Ты сначала пообедай». А он мне: «Ну, пообедать я, пожалуй, пообедаю. Только ты про двойку не говори дома». И он пошел в раздевалку, а я скорей сюда…

М а ш а (постояв в раздумье, подходит к двери, приоткрывает ее и зовет). Миша, иди сюда! Миша, ты слышишь? Сделай паузу хоть на пять минут. Тут такое случилось!..

М и ш а (появляясь на пороге). Что случилось?

М а ш а. Петя-то наш двойку получил.

М и ш а (недоуменно смотрит на сестру). Как же быть?

М а ш а. Не знаю… Придумай ты, что делать…

М и ш а. А что же я могу придумать? Да мне и думать некогда. У меня вон Аркашка на шее.

М а ш а. Аркашка — это пьеса, а Петя — брат.

М и ш а. Брат… брат… Так что же, нянчиться с ним? А по какому у него двойка?

М а ш а. Вот и главное, что по арифметике.

М и ш а. Вот чучело! Как это его угораздило? Математика теперь — основа всему. Без математики — как без рук.

М а ш а. Да ты лучше посоветуй, что теперь делать!

М и ш а (потирая ладонью лоб). Разве сразу скажешь? Да еще на голодный желудок…

М а ш а. Обедать сядем, когда Петя придет. А ты пока думай. Ваня, пойдем руки мыть.

Маша и Ваня выходят.

М и ш а (буркнув). Думай, думай! Тебе хорошо, никаких ролей учить не надо. (Отходит и, став перед зеркалом, снова начинает репетировать.) «…Вот жизнь, Геннадий Демьяныч! Вот это я понимаю. А то что: пешком… сам себя презираешь. Не знаю, как вы, а я презираю такую жизнь…»

Входит  М а ш а, ставит на стол миску, за ней входят  П е т я  и  В а н я. Все усаживаются вокруг стола. Маша разливает суп. Все молча едят, и только Петя изредка поднимает от тарелки глаза и украдкой поглядывает то на Машу, то на Мишу.

П е т я (мрачно). Все улицы в знаменах. Видали? А на горсовете звезда, такая огро-омная!

М а ш а (с печальным упреком). Да, всем праздник, только нам…

Маша встала и вышла из комнаты. Ваня тоже встал из-за стола и стал ходить по комнате.

М и ш а (сердито). Нечего ходить по комнате, садись!

Входит  М а ш а  со вторым.

Надо же обсудить. Объясни, герой, как это тебя угораздило?

П е т я (сначала как бы не понимая). Что?

М и ш а. Двойку кто в табель заработал?

Петя наклонил голову, вздохнул.

М а ш а. Так, Миша, нельзя. Он, может, больше нашего переживает. Надо все спокойно выяснить, а ты сразу наскакиваешь. Петя, расскажи, как это случилось?

П е т я. Ну, как!.. Надежда Ивановна спрашивает: «Петя Гущин, чему равняется вычитаемое?»

М и ш а. Какое вычитаемое? Не понимаю. В задаче, что ли?

П е т я (робко). Да нет! Вообще, чему равняется вычитаемое. Я говорю: «Вычитаемое равняется уменьшаемому плюс…» Ну, не помню, как я сказал, только неправильно сказал. Она мне говорит: «Подумай». А как тут думать, когда все ребята на меня смотрят, а Сенька Жмыхов рожи всякие строит?..

М и ш а (строго). Значит, не знал. Если б знал, так ответил бы, хоть бы вся школа смотрела.

П е т я (уныло). Не знал.

М и ш а. Ну, дальше выкладывай, как дело было.

П е т я. Надежда Ивановна говорит: «Я тебе никакой отметки сейчас не поставлю, а дам тебе время исправиться. Обещаешь?» Я сказал: «Обещаю». И больше про вычитаемое не спрашивала.

М и ш а. Что же дальше?

П е т я. Позавчера опять спросила.

М и ш а. Про вычитаемое?

П е т я. Да.

М и ш а. Ну, и что ж?

П е т я. Ну, я… опять не ответил.

М а ш а (разводя руками). Почему же ты не сдержал обещания?

П е т я. Я думал, она забыла…

М и ш а (встал, заходил по комнате). Вот он, сознательный товарищ! «Я думал, она забыла»! А если забыла, так выходит, и учить не надо? Значит, если учитель забудет спросить меня, к примеру, про слона, так я могу до седых волос дожить и не знать, что это за птица такая?

В а н я (изумленно). Пти-ица? Разве слон птица?

М и ш а. Да это так говорится… Дальше, Петя, что же дальше было?

П е т я. Дальше вот что: я еще примеры дома не решил…

М а ш а. А почему не решил?

М и ш а (многозначительно). Да… Вопрос усложняется. Надо выяснить некоторые вещи… Например, нет ли перегрузки общественными поручениями. Петя, ты в отряде кто?

П е т я. Член совета отряда.

М и ш а. Это мы знаем. А еще? Есть у тебя другие поручения?

П е т я. Нет.

М и ш а. Отпадает. Выясним дальше. С кем дружишь?

П е т я. Ты же знаешь. С Валей Козлюковым.

М и ш а. Мальчишка превосходный. Отпадает. Так в чем же дело? А может быть, ты много читаешь? Это тоже бывает.

М а ш а. Да, читает он много. Что это у тебя за книжка была такая толстая? Где она?

П е т я (опустив еще ниже голову, тихо). Отобрали.

М а ш а  и  М и ш а. Что? Говори громче!

П е т я (вздохнул и поднял голову). Книжку Надежда Ивановна отобрала у меня.

М и ш а. Все ясно! Товарищ, оказывается, даже на уроках читает… Здорово!

М а ш а (снисходительно). Увлекся, это бывает, правда, правда. Вот у нас одна девочка — тоже очень хорошая ученица, — так она читала так, что всю географию запустила. Теперь ей приходится догонять. Петя тоже догонит. Тут главное, у мамы сердце… не хочется ее расстраивать.

М и ш а. Почему это — главное? Вот ты, Маша, всегда с логикой не в ладах. Ну, подумай, если это — главное, то при хорошем у мамы сердце можно и на двойках учиться? Совсем не в этом дело. Тут честь, понимаешь? У старшего брата по всем основным предметам пятерки…

М а ш а. Положим, по русскому у тебя четыре…

М и ш а. Правильно, четыре, но в следующей четверти будет пять, это я твердо обещаю. Дальше: сестра круглая отличница, младший брат отличник. А главное — отец известный новатор, гордость всего завода; каково ему будет узнать, а?

М а ш а (язвительно). Так, так. Где же твоя хваленая логика? Если главное — отец, известный новатор, то дети неизвестных могут и на двойках учиться? Так?

М и ш а. Я этого не говорю… Впрочем, с тобой запутаешься. Главное в том, что хорошо учиться — вот в чем главное. Какой из Петьки выйдет конструктор, если он не знает, чему равняется вычитаемое?

П е т я. И вовсе я не собираюсь быть конструктором.

М и ш а. В самом деле, как же ты не знаешь, что такое вычитаемое? Ведь это просто. Допустим, на столе у нас четыре яблока. Одно съел Ваня. Сколько осталось? Три. Значит, четыре — это уменьшаемое, единица — вычитаемое, три — разность. Чему же равняется вычитаемое? Если яблоко, которое съел Ваня, прибавить к разности…

В а н я. Прибавить? Как же его прибавить, если я его съел?

М и ш а. Не мешай, Ваня. Это для примера. Итак, вычитаемое равняется уменьшаемому минус разность, ясно? Ну, да тебе Маша потом объяснит, — она будущая учительница.

М а ш а. А ты откуда знаешь, что я буду учительницей?

М и ш а. По всему видно… гм… ну что тут придумаешь? Как на тебя воздействовать? А тут еще роль не доучил… И зачем я взялся этого Аркашку играть? Я б Несчастливцева куда лучше сыграл! Вот послушайте. (Приложив ладонь к груди, басом.) «Я чувствую и говорю, как Шиллер, а ты, как подьячий! Ну, довольно! В дорогу, Аркашка!» Здорово у меня это выходит, правда?

П е т я (живо). Правда!

М а ш а. Хорошо, я с Петей позанимаюсь. Надо проверить все с самого начала. Может, у него и другие слабые места есть. Правда, Миша?

М и ш а. Конечно, проверь, Маша, обязательно проверь. Я тоже помогу. И почему ты сам не сказал нам, Петя? Получил двойку — ну и сказал бы. Мужества нехватило, да?

П е т я (наклонил голову и еле выдавил из себя). Я боялся вам… праздник испортить…

Пауза.

М а ш а. А что бы думаете, может, и я так же поступила бы. Разве это легко?

М и ш а. Ну, это у вас там в женской школе такие чувствительные, а мужчина должен быть…

М а ш а (прищурив глаз). Эгоистом?

М и ш а. Не эгоистом, а мужчиной, да!

М а ш а. Подумаешь, какие вы бесстрашные! Можно подумать, что вас и огорчения не трогают. Еще как! Я же знаю. И все вы больше на себя напускаете. Только и слышишь ваше: «Поговорим, как мужчина с мужчиной».

М и ш а. Не будем сейчас об этом.

М а ш а. И все-таки, хоть и нелегко огорчать близких, а сказать Петя должен был о двойке хотя бы мне.

М и ш а. Да, Петька, праздник ты нам того… Ну, ничего! Мы тебя вытянем, на круглые пятерки станешь учиться. А вот с мамой действительно… Как же быть с мамой? Не хочется праздник ей портить.

М а ш а. Ага, вот видишь! Вот что я предлагаю! Давайте так: сами будем переживать, а ей — ни слова, пока праздники не пройдут. Согласны?

М и ш а. И так, пожалуй, хорошо. Главное, на праздниках не проговориться, слышишь, Ваня?

В а н я. Я? Да что я — маленький? А потом я сам ей все расскажу.

М и ш а. Ну, вот и хорошо!

М а ш а. Замечательно! Все решено и подписано.

М и ш а. Позвольте семейный совет считать закрытым.

З а н а в е с.

А. Зак, И. Кузнецов

ВПЕРЕД, ОТВАЖНЫЕ!

Пьеса в трех действиях, шести картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Р е н е — молодой докер, руководитель отряда «Союза отважных».

П о л ь  М и ш л е — ученик школы.

Ж а к }

Э ж е н }

Л ю к } — ученики школы, отважные.

П ь е р — ученик той же школы, скаут, сын мэра.

Э д м о н }

Ж а н } — ученики школы, скауты.

М а р и — старшая сестра Поля, работает в порту.

И р е н — ее подруга.

Л ю с и — школьница.

Р а й м о н  Р о б е р — депутат парламента, коммунист.

А н д р е — коммунист, докер.

М и ш л е  Г и л ь о м — отец Поля, докер.

Т е р е з а — мать Поля.

А л ь б е р — аккордеонист, отец Жака.

Д е д у ш к а  Ф р а н с у а — рыбак, дед Ирен.

Б о н а р — мэр города.

Б у ш е — директор школы.

К ю р е.

М и с т е р  Б р е г л и — американец.

Г а л ь е.

Д о к е р ы, д е т и, п о л и ц е й с к и е.

Действие происходит в небольшом портовом городке на юге Франции.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина 1-я

Класс в народной школе портового городка. Потертые, потрескавшиеся стены, старые облезлые парты. Ж а к  рисует на доске кабана. Входит  П о л ь.

П о л ь. Здравствуй, Жак. Что это за кабан? Пьер?

Ж а к. Похож?

П о л ь. Похож. Ты что, дежурный?

Ж а к. Угу!

П о л ь. Пьер пожалуется отцу.

Ж а к. Ну что же, Поль… Это отличная возможность познакомиться с мэром.

П о л ь. Тебе всегда лезет в голову какая-то чепуха.

Ж а к. Почему чепуха? Пьер пожалуется папе. Папа вызовет меня к себе. Я приду к нему и скажу: «Знаете ли вы меня, господин мэр?» Мэр вынет сигару изо рта, расправит свои усы и закричит: «Нет, я не знаю вас, месье Жак». — «О, вы не знаете меня, господин мэр; это не беда», отвечу я и положу ему на стол визитную карточку. (Жак закидывает на парту ногу в рваном башмаке.) Господин мэр вызовет секретаря и прикажет ему: «Выдайте месье Жаку новые ботинки, два килограмма жареных каштанов…»

П о л ь (перебивая). «И отправьте его в полицейский участок, на улице святого Франциска…»

Ж а к. Где я с удовольствием познакомлюсь с полицейским комиссаром Жерве.

П о л ь. Сотри лучше с доски.

Ж а к. Ты хочешь лишить Пьера удовольствия взглянуть на свой портрет? Не выйдет, Поль!

П о л ь. Зря вы к нему придираетесь. Он неплохой парень… Добрый…

Ж а к. Добрый… Он к тебе подлизывается, а ты за него задачи решаешь…

П о л ь. Я и тебе помогаю. Мне это нетрудно.

Ж а к. Месье, не будем ссориться.

Слышен гудок парохода. Жак бежит к окну. В класс входят  у ч е н и к и.

Пароход!

Г о л о с а. Пароход, ребята!

П о л ь. «Луара»!

Э ж е н. Врешь!

Ж а к. «Луара». Не видишь, что ли?

Э ж е н. Зачем она пришла в Круайон? Неужели моряки не знают, что у нас забастовка?

Ж а к. Кто же будет грузить «Луару»?

В классе продолжают собираться  м а л ь ч и к и. Они рассматривают рисунок на доске, смеются. Входят  Э д м о н  и  П ь е р.

П ь е р (Эдмону). Смотри, Эдмон! Надо мной смеются. (Идет к доске. Пытается стереть рисунок.)

Э д м о н. Подожди, Пьер. Это сделает тот, кто нарисовал. Ну?

Ребята молчат.

Жан!

Ж а н. Я!

Э д м о н. Кто это нарисовал?

Ж а н. Я… не знаю.

Э д м о н. Что же вы молчите? У вас нехватает смелости? Вы?! Отважные?!

Ж а к. Не волнуйтесь, месье старший бизон. Этого кабана нарисовал я. Вы признаете его своим?

Э д м о н. Не паясничай, Жак. Ты оскорбил скаута из отряда бизонов.

Э ж е н. Если бы кабан обиделся, он сам бы об этом сказал, а он молчит.

П ь е р. Я не молчу.

Э д м о н. Помолчи, Пьер. Разговаривать буду я. Здесь задета честь скаута. Скаут не прощает обиды. Скаут мстит своему врагу.

Ж а к (в тон Эдмону, издеваясь). Бизоны ужасны в своей ярости.

Ребята смеются.

П ь е р. Это не смешно!

Э д м о н. Помолчи. (Жаку.) Ну, ты сотрешь свою мазню?

Ж а к. Это моя святая обязанность. Я дежурный… До звонка еще пять минут… Я успею.

Э д м о н. Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь, Жак. Не забывай, что ты — сын уличного певца!

Ж а к. О, что я слышу! Вам, месье, не нравятся песни Альбера?

Э ж е н. Не трогай отца Жака! Он потерял зрение в отряде Анри Лорана.

Э д м о н. Мне наплевать на эти басни о Лоране!

Шум.

Половину его подвигов выдумал ваш Рене!

Рене, вошедший ранее, выходит вперед.

Э ж е н. Ты слышишь, Рене?.. Я ему сейчас покажу…

Р е н е. Подожди, Эжен… Что выдумал Рене? Тридцать три фашистских эшелона, сброшенных под откос отрядом Лорана? Три тысячи освобожденных из лагеря смерти? Это выдумал Рене? Или, может быть, Рене выдумал уничтожение фашистского гарнизона здесь, в нашем городе, отрядами Анри Лорана и Раймона Робера? Я запрещаю тебе говорить о Лоране.

П ь е р. А Эдмон вовсе ничего такого не сказал…

Э д м о н. Помолчи. Я сказал то, что я думаю. И никто не заставит меня молчать. Даже этот подкидыш.

П о л ь. Рене не подкидыш!

Р е н е. Постой, Поль. (Подходит вплотную к Эдмону.) Повтори, что ты сказал?

Эдмон молчит.

Я не помню моих родителей, но они были честными людьми. Патриотами. Их замучили гестаповцы. Те самые гестаповцы, которым твой отец, господин Абресье, лизал пятки.

Э д м о н. Клевета!

Р е н е. Нет, не клевета! Запомни: наш отряд носит имя Анри Лорана, отдавшего жизнь за свободу Франции, и мы никому не позволим оскорблять ею память. Никому и никогда!

Звонок. Вбегает  Л ю к.

Л ю к. Ребята! К нам назначен новый директор.

Ж а к. Какой директор?

Э ж е н. Что ты выдумываешь, Люк?

П о л ь. Месье Дюран скоро вернется из России…

Входит  Б у ш е. Мальчики встают.

Б у ш е. Здравствуйте, мои юные друзья. Садитесь. (Осматривается, замечает рисунок Жака, подходит к доске и стирает его тряпкой.) В вашем классе есть неплохой художник. Это очень приятно. Ну, что же, познакомимся! Меня зовут Гастон Буше! Я назначен директором школы. У вас я буду преподавать математику. Надеюсь, мы будем добрыми друзьями?

П о л ь. Разрешите?

Б у ш е. Прошу вас, юный друг…

П о л ь. Я хотел спросить…

Б у ш е (перебивая). Прежде всего, вы хотели назвать свое имя, не так ли?

П о л ь. Да. Меня зовут Поль Мишле.

Б у ш е. Я слушаю вас.

П о л ь. Я хотел спросить… что случилось с месье Дюраном.

Б у ш е. Это не должно вас интересовать!..

Легкий шум.

Э ж е н. А разве это тайна?

Б у ш е. Нет, не тайна. Господин Дюран недостоин быть директором и даже учителем в школе.

Шум.

Не будем больше говорить о Дюране. (Полю.) Садитесь!

Э ж е н (тихо). Что это значит, Рене?

Р е н е. Не знаю.

Б у ш е. Прекратите шум. Итак, продолжим наше знакомство, мои юные друзья! (Открывает журнал.) Абресье Эдмон!

Э д м о н (встает). Я!

Б у ш е. Спасибо. Садитесь. Арту Мишель!

Ж а к (встает). Его нет.

Б у ш е. Вам известны причины?

Ж а к. Ему не в чем ходить в школу.

Б у ш е. Так. Бозен Батист!

Ж а к. Он не пришел.

Б у ш е. Почему?

Ж а к. Он больше не будет учиться. Ему придется работать.

Б у ш е. Так. Бонар Пьер!

П ь е р. Это я, господин учитель.

Б у ш е. Здравствуйте, месье Пьер! Садитесь!

Э д м о н. Разрешите, господин директор…

Б у ш е. Пожалуйста!

Э д м о н. Здесь, в классе, находится человек, который не учится в нашей школе.

Б у ш е. О ком вы говорите?

Р е н е (встает). Обо мне.

Б у ш е. Что же вы здесь делаете?

Р е н е. Месье Дюран разрешил мне приходить в класс в те дни, когда я свободен от работы.

Б у ш е. Почему вы не учитесь?

Р е н е. У меня нет родителей. Я должен работать.

Б у ш е. Почему же вы не работаете сегодня?

Р е н е. Я работаю в порту. Мы отказались грузить оружие. Вот уже месяц, как мы бастуем.

Б у ш е. В таком случае, не сочтете ли вы возможным бастовать не здесь, а где-нибудь там, подальше от школы.

Р е н е. Месье Буше! Я хочу учиться. Я прошу вас…

Б у ш е. Покиньте класс!

Р е н е. Господин директор!

Б у ш е. Идите…

Р е н е. Я буду учиться. Вы слышите, господин Буше, буду!

Шум. Рене быстро выходит из класса.

П о л ь. Это несправедливо.

Б у ш е (Полю). Вы, кажется, что-то сказали!

П о л ь. Я сказал… что Рене никому не мешает.

Б у ш е. Вы сказали, что это несправедливо. Запомните! Все, что я делаю, я делаю только для вас. (Захлопывает журнал.) Ну что ж, наше знакомство мы продолжим позднее. Запишите условия задачи. «В наш порт… прибыли три судна с разными грузами… с разными грузами…» Записали? «Французское судно — с грузом хлопка. Голландское судно — с грузом кофе и… американское судно… — с грузом…»

Э ж е н (негромко). Оружия…

Буше, не замечая, кто это сказал, подходит к Полю.

Б у ш е (резко). Америка привозит нам не только оружие. Наши друзья помогают нам восстановить разоренную и разрушенную Францию.

Э д м о н. Разрешите, господин директор. Месье Дюран говорил нам на каждом уроке, — я, конечно, с этим не согласен, — что Соединенные Штаты только мешают восстановлению Франции.

Б у ш е. Вот именно поэтому коммунист Дюран больше не работает в школе, а математику преподаю вам я. Запомните, друзья, что именно Америке мы обязаны своей свободой.

Ж а к. А Сталинград, господин учитель?

Б у ш е. Что Сталинград? Что Сталинград?

Л ю к. Американцы не торопились проливать кровь за Францию.

Э ж е н. Вы забыли о России, господин учитель.

П о л ь. Это все знают.

Б у ш е. Прекратите шум. (Полю.) Вы хотите что-то сказать?

П о л ь. Я… Нет… Не хочу.

Б у ш е. Но вы что-то сказали?

П о л ь. Я сказал, что это всем известно.

Б у ш е. Что всем известно?

П о л ь. Вы забыли о России, господин учитель. Наша школа стоит на улице имени Сталинграда.

Б у ш е. То, что вы говорите, это пропаганда. Русские хотели оккупировать Францию, и только американцы помешали этому.

П о л ь. По-моему, господин директор, этого не может быть.

Б у ш е. Это говорю вам я — ваш учитель. Вам это ясно?

П о л ь. Ясно, господин учитель.

Б у ш е. Повторите, что вам ясно.

П о л ь. Мне ясно, господин учитель.

Б у ш е. Вы издеваетесь надо мной? (Тихо.) Ваша фамилия?

П о л ь. Мишле.

Б у ш е. Имя?

П о л ь. Поль.

Б у ш е. Поль Мишле! За оскорбление директора вы исключаетесь из школы. (Неожиданно выкрикивая.) Я не потерплю в моей школе коммунистическую пропаганду! Я не допущу, чтобы какой-то мальчишка превращал занятия в митинг! Вон!

П о л ь. Простите меня, господин директор, я не хотел…

Б у ш е. Вы слышали, что я сказал?

П о л ь. Я обещаю вам…

Б у ш е. Идите…

Поль медленно собирает книги и уходит.

Э ж е н. Господин директор! Поль — лучший ученик нашего класса.

Б у ш е. Он бывший ученик вашего класса.

Л ю к. Месье Дюран говорил, что Поль Мишле — гордость нашей школы.

Б у ш е. Я ничего не хочу больше слышать о Дюране. Я запрещаю вам произносить в классе это имя. (Люку.) Позвольте, что вы записали?

Л ю к. «В наш порт прибыли три судна…» Я не могу, господин учитель…

Б у ш е. Садитесь. (Жаку.) Читайте вы!

Ж а к. Верните Поля, господин учитель.

Б у ш е (перебивая). Садитесь! Вы!

Э ж е н. Верните Поля!

Б у ш е. Садитесь! Вы!

У ч е н и к. Верните Поля!

Б у ш е. Садитесь!

Ж а к  и  Э ж е н (скандируя). Вер-ни-те По-ля!

Эти слова постепенно подхватывают почти все.

В с е. Вер-ни-те По-ля! Вер-ни-те По-ля!

Б у ш е. Встать! Сесть! Встать! (Прохаживается по классу.)

Тишина.

Встать всем! Это что, бунт? Вы не желаете учиться? Такие же лодыри, как и эти докеры, которые не желают работать, которые, видите ли, рассуждают, что им грузить. Это им нравится, это им не нравится! Запомните! Так же, как докеры будут разгружать все или будут выброшены с работы, так и вы: или будете подчиняться мне во всем, или последуете за Полем Мишле. Идите и думайте. Сегодняшний урок вам дорого обойдется. Можете расходиться по домам.

Все, кроме скаутов, выходят из класса.

Э д м о н. Господин директор! Мне стыдно за все, что произошло в классе. Я заверяю вас, что это никогда больше не повторится.

Б у ш е. Вы староста, Абресье?

Э д м о н. Нет.

Б у ш е. Вы говорите от имени класса?

Э д м о н. Нет.

Б у ш е. В таком случае как я должен рассматривать ваше заявление, мой юный друг?

Э д м о н. Я говорю от имени всех порядочных людей нашего класса.

Б у ш е. Похвально. Кто же эти порядочные люди?

П ь е р. Мы, бизоны.

Б у ш е. Благодарю вас, мои юные друзья. (Показывает на доску.) В классе много дурных детей. Поймите меня, я не против шалостей, я люблю смелых, даже дерзких ребят. Я хочу, чтобы вы были такими. Вы, скауты, помните об этом всегда. Я хочу, чтобы вы шли во главе класса, а не эти… как их… отважные. Помните, это ваши враги, это враги Франции.

Э д м о н. Мы оправдаем ваше доверие, господин директор.

З а н а в е с.

Картина 2-я

Двор невдалеке от порта. Унылый, лишенный растительности, небольшой двор рабочего квартала. Здесь в полуподвальном помещении живет семья Мишле. В этом дворе живут Рене и Жак.

М а т ь  П о л я  стирает белье. М а р и  помогает ей. На ступеньках одного из подъездов сидит аккордеонист в темных очках. Это  А л ь б е р.

А л ь б е р (поет).

Чужие по морю плывут корабли,

За ними смыкается мрак.

И снова у нашей французской земли

Война подымает кулак.

Французские парни пойдут воевать,

Чтоб жил припеваючи босс,

И снова седая солдатская мать

Ослепнет от горя и слез.

М а р и. Сегодня Альбер никуда не пошел.

Т е р е з а. Послушай, Альбер: ты поешь хорошую песню, но здесь ты ничего не заработаешь.

А л ь б е р. Ты думаешь, Тереза, что я могу заработать где-нибудь в другом месте? Нет. Докеры сидят без денег, а в квартале святою Франциска моих песен не любят. (Поет.)

Пылает за морем далекий Вьетнам,

Корею пираты бомбят.

Друзья! Это нужно не вам и не нам,

Французы войны не хотят.

Народы за мир подают голоса,

Взвиваются голуби с крыш,

И время свое

По кремлевским часам

Сверяет рабочий Париж.

Не пора ли нашим мальчикам вернуться из школы?

Т е р е з а. Еще рано.

М а р и. Из школы они пойдут к дедушке Франсуа. Поль помогает отважным делать радиоприемник.

А л ь б е р. Да, да! У вас чудесный сын, Тереза. Он будет хорошим инженером, а может быть, большим ученым. И тогда вам не придется стирать белье господина кюре.

Т е р е з а. Видит бог, Альбер, мы делаем все, чтобы Поль учился. Мне хотелось бы, чтобы и Мари ходила в школу, но учить двоих нам не по силам.

Входит  М и ш л е.

Ты был в порту, Гильом? Говорят, что пришла «Луара».

М и ш л е. Пришла, пришла!

А л ь б е р. Есть новости, Мишле?

М и ш л е. Да, хорошие новости. Скоро мы подохнем с голоду, если так будет продолжаться…

А л ь б е р. А куда идет «Луара»?

М и ш л е. В Марокко. Не все ли равно, куда она идет. Нам ее не грузить.

Т е р е з а. Что же будет, Гильом?

М и ш л е. Не знаю. Я, кажется, готов грузить самою дьявола, лишь бы работать.

Т е р е з а. Что ты говоришь, Мишле?

Входит  П о л ь.

М а р и. Поль, почему так рано? Разве уже кончились уроки?

П о л ь. Меня отпустили раньше.

М и ш л е. Почему, Поль? Ты плохо себя чувствуешь?

П о л ь. Нет, я забыл тетрадь, и директор отправил меня домой.

М а р и. Я видела, ты собрал все. Может быть, ты потерял ее?

М и ш л е. Как тебе не стыдно, Поль! Месье Дюран ставил тебя в пример всей школе.

П о л ь. У нас теперь новый директор в школе.

М и ш л е. Тем хуже, Поль. Ты осрамился в первый же день…

Т е р е з а. Оставь его, Мишле… Ты видишь, как он переживает? Оставь его. Это никогда не повторится… Правда, Поль?

М и ш л е. Почему ты молчишь?

П о л ь. Я сказал неправду.

М и ш л е. Что же случилось?

П о л ь. Меня исключили из школы.

М а р и. Что ты говоришь, Поль?

М и ш л е. Это не может быть. Это неправда.

П о л ь. Меня исключили.

Т е р е з а. За что, Поль?

П о л ь. Директор сказал… Я не хотел… Он заставил меня говорить…

М и ш л е. Ты нагрубил директору?

П о л ь. Я не грубил ему, я…

М и ш л е. Зря из школы не выгоняют.

Т е р е з а. Выслушай его, Мишле.

М и ш л е. Я не хочу ничего слушать…

П о л ь. Я не виноват.

М и ш л е. А кто виноват? Я? Мать? Мы отдавали тебе все. Мы засыпали голодными, чтобы оставить тебе последний кусок хлеба. Мы хотели, чтобы ты вышел в люди. Ты думаешь, мы не хотели учить Мари? Мы не могли учить двоих. Не могли. Она работает с двенадцати лет в порту, чтобы ты мог учиться.

М а р и. Не надо об этом говорить.

М и ш л е. Я говорю с Полем.

П о л ь. Но я сказал господину Буше правду…

М и ш л е. Я не желаю знать, что ты сказал. Ты должен немедленно пойти к господину директору и извиниться.

П о л ь. Он не хочет ничего слушать. Я не пойду к нему.

М и ш л е. До тех пор, пока ты не извинишься перед директором, я не желаю тебя видеть.

Т е р е з а. Что ты говоришь, Мишле?!

М и ш л е. Я говорю, чтобы он убирался из дому. Он мне не сын. Я всю жизнь… всю жизнь я хотел выучить его, чтобы он не остался таким же неграмотным, как его отец. И все, все — зря! (Уходит.)

Поль подходит к матери.

Т е р е з а. Успокойся, Поль. Отец погорячился. Все будет хорошо.

П о л ь. Я не сделал ничего плохого.

Т е р е з а. Я тебе верю.

П о л ь. Не плачь… Я буду работать. Я буду сам учиться.

Из дома выходит  к ю р е.

К ю р е. Мир вам, дети мои! Что с тобой, Тереза? Ты плачешь, дочь моя?

М а р и. Поля из школы исключили.

К ю р е. Исключили? За что же?

Пауза. Все молчат.

Ну, ничего, ничего, Тереза… Я постараюсь помочь вам. Если Буше не простит Поля, я поговорю с мэром, он добрый, верующий католик. (Уходит.)

Т е р е з а. Поль! Родной мой! (Обнимает Поля, затем быстро уходит в дом.)

М а р и. Иди к директору и извинись.

П о л ь. Не пойду.

М а р и. А я тебе говорю — иди!

П о л ь. Ну, не могу я, Мари, не могу.

М а р и. Я сама пойду к нему и все расскажу. Про папу. Про себя. Он поймет. Ведь он же директор школы! Учитель! Он должен понять! (Убегает.)

Р е н е (из окна). Поль! (Выходит во двор.) Сейчас придут ребята, и мы подумаем, как тебе помочь.

П о л ь. Ничего не выйдет, Рене. Мне надо было молчать.

Р е н е. Нет, Поль! Ты сказал то, что думал.

П о л ь. Я поступил глупо.

Р е н е. Что ты говоришь, Поль! Разве быть честным, — это глупо? Ты хочешь быть ученым, а для этого нужна смелость.

П о л ь. Для того чтобы быть ученым, надо прежде всего кончить школу. Вы не понимаете, как это важно для меня. Пойми, Рене! Отец, мать, Мари!.. Я тебе никогда не говорил об этом. Когда я делаю уроки, отец всегда сидит рядом со мной. Он не проверяет меня, да и не может проверить — он почти совсем неграмотный. Но когда я вдруг вижу его глаза, мне хочется так учиться, как никто не учится.

Р е н е. Я тебя хорошо понимаю. Мне тоже чертовски обидно, что Буше выгнал меня из школы…

П о л ь. Знаешь, Рене, мы будем учиться сами. Нам поможет Дюран — он коммунист, он обязательно поможет. Ты будешь приходить ко мне, и мы вместе… (Неожиданно замолкает.)

Р е н е. Что с тобой, Поль?

П о л ь. Отец выгнал меня из дому.

Р е н е. Поль! Мы сделаем все, чтобы тебя вернули в школу!

Приходят  Ж а к, Э ж е н, Л ю к, И р е н и еще несколько ребят.

Ж а к. Рене, Поль! Что вы сидите, как простуженные попугаи. Надо действовать!

Р е н е. Надо, Жак, надо!

Ж а к. Ах, Рене, Рене! Ты работаешь в порту вместе с Ирен, ты встречаешь ее на наших сборах, но ты даже не подозреваешь, какие гениальные мысли рождаются под этими рыжими водорослями!

И р е н. Мы написали просьбу мэру, чтобы он вернул Поля в школу. Вот прочти. Мэр не откажет нам. Не посмеет.

Ж а к. Не горюй, Поль! Со мной не пропадешь. Ну как, Рене?

Р е н е. И с этим вы хотите итти к мэру?

Ж а к. Да.

Р е н е. Здесь все не так. Вы просите вернуть Поля. Не просить, а требовать надо. Вы пишете, что Поль — лучший ученик школы. А если бы за это исключили кого-нибудь другого? Буше не смел исключать Поля — вот о чем надо писать!

Л ю к. Ты правильно говоришь, Рене. Но если мы пожалуемся на Буше, Поля не восстановят.

И р е н. Ведь Поль твой друг. Неужели ты не хочешь ему помочь?

Р е н е. Хочу. Больше всех хочу! Но ползать на коленях перед мэром не буду!

Э ж е н. Если ты не согласен, Рене, мы сами пойдем к мэру. Я правильно говорю, Жак?

Ж а к. Правильно! Мы не оставим Поля.

И р е н. Я не понимаю тебя, Рене.

Шум.

Р е н е. Идите. Посмотрим, кто из нас прав.

Ж а к. Пойдемте, ребята.

Ребята уходят.

Р е н е. Послушай, Поль…

П о л ь. Оставь меня, Рене… Я считал тебя своим лучшим другом. Ты сам говорил, что хочешь помочь мне. А теперь отказываешься…

Р е н е. Я не отказываюсь, но я хочу…

П о л ь. Это одно и то же… (Уходит.)

Во дворе появляется  д е д у ш к а  Ф р а н с у а  с двумя корзинами рыбы.

Ф р а н с у а. Рыба! Свежая рыба! Здравствуй, Альбер! Здравствуй, Тереза! Здравствуйте, друзья! Сегодня хороший улов!

Со всех концов двора к дедушке Франсуа спешат  о б и т а т е л и  д о м а. Они радостно приветствуют его, благодарят.

Т е р е з а. Спасибо, дедушка Франсуа. Спасибо. Мы все так благодарны вам!

Ф р а н с у а. Ничего, ничего, Тереза. Вам труднее, чем мне.

А л ь б е р. Что нового, Франсуа?

Ф р а н с у а. Депутат наш вернулся из Парижа.

А л ь б е р. Раймон?

Р е н е. Где он?

Ф р а н с у а. Он собирался зайти сюда. Ему нужен Андре.

А л ь б е р. Снова приезжает Раймон, и снова я только услышу, но не увижу его. Говорят, он поседел, когда казнили Лорана…

Получив рыбу, которую раздает одна из женщин, жители дома уходят. Двор постепенно пустеет. Остаются Рене, Альбер и дедушка Франсуа. Входит  А н д р е.

А н д р е. А ну-ка, Рене, иди сюда! (Отводит его в сторону.) Ты на «Луаре» кого-нибудь знаешь?

Р е н е. Знаю.

А н д р е. Кого?

Р е н е. Морена, Роше… А что?

А н д р е. Так вот, сынок: надо туда пробраться. Узнаешь у ребят, куда идет «Луара».

Р е н е. Я слыхал, что в Марокко.

А н д р е. Я тоже слыхал. (Улыбаясь, смотрит на Рене.) Ну?

Р е н е (понимающе). Хорошо. Я попробую сделать это сегодня ночью.

Входят  Р а й м о н  Р о б е р  и  д о к е р.

Р а й м о н (быстро подходит к Андре). Здравствуй, Андре. (Заметив Рене.) Здравствуй, малыш.

Рене смущен.

Не буду! Не буду! Я забыл, что ты уже взрослый. (Альберу.) Дай я тебя обниму, старый друг. Тебе большой привет!

А н д р е. От кого, Раймон?

Р а й м о н. От нашего Мориса. И тебе тоже, Андре.

А л ь б е р. Неужели он помнит меня?

Р а й м о н. Помнит.

Д о к е р. Ведь это же Торез!

Р а й м о н. Он помнит всех героев Сопротивления.

А н д р е. Что говорят в Париже о нашей забастовке?

Р а й м о н. О забастовке? Прочтите это, друзья. (Передает газету Андре.)

А н д р е (с газетой). В город вызваны войска?

Р а й м о н. Да.

Д о к е р. Что же будет, Раймон?

Р а й м о н. Ничего, друзья, бывало и труднее.

А л ь б е р. Ты с нами, Раймон. А с тобой ничего не страшно.

Р а й м о н. Спасибо. Ну, рассказывай, Андре, рассказывай.

А н д р е. Трудно, Раймон. Но пока еще держимся.

Р а й м о н. Сколько еще продержитесь?

Р е н е. Пока они не примут все наши условия, товарищ Раймон!

Р а й м о н. Не горячись, милый. Это не так просто. Ты обедал сегодня?

Рене молчит.

Вот то-то.

А н д р е. Продержимся, Раймон. Рыбаки помогают, привозят нам рыбу.

Р а й м о н. Твоя работа, дедушка Франсуа?

Ф р а н с у а. Работа забастовочного комитета. А рыба, рыба — она в море. Наше дело поймать. Все смеются.

А н д р е. Не скромничай, Франсуа.

Р а й м о н. Как относятся к забастовке железнодорожники?

А н д р е. Хорошо.

Р а й м о н. Так. И все-таки продолжают доставлять в порт военные грузы?

А н д р е. Ты прав, Раймон…

Р а й м о н. Надо, чтобы каждый железнодорожник понял, что в порту, в битве за мир, решается и его судьба.

А н д р е. Правильно! Вот что, Летур: собирай забастовочный комитет. Франсуа, пригласи рыбаков и крестьян. Депо я возьму на себя.

Дедушка Франсуа и докер уходят.

Р а й м о н. Это ваши голуби, Рене? (Показывает на голубя мира, нарисованного на стене.)

Р е н е. Наши, товарищ Раймон.

Р а й м о н. Молодцы, ребята! И задали же вы работу полицейским! Они замазывают этих птичек всеми цветами радуги. (Смеется.) Что нового в твоем отряде, Рене?

Р е н е. Мы делаем радиоприемник. Завтра вечером собираемся слушать Москву, только…

Р а й м о н. Что только?

Р е н е. Я поссорился со своим отрядом.

Р а й м о н. Что, что?

А н д р е. Как поссорился?

Р е н е. Понимаешь, Андре… Понимаете, товарищ Раймон… Поля исключили из школы…

Р а й м о н. За что?

Р е н е. Поль сказал, что нас спасли русские.

Р а й м о н. Ну и что?

Р е н е. За это его и исключили.

Р а й м о н. Так. Ну, ну…

Р е н е. Ребята решили просить мэра, чтоб он вернул Поля в школу, а я сказал, что надо требовать, а не просить. Ну, они этого не поняли…

Р а й м о н. И пошли к мэру?

Р е н е. Да. Я не стал их удерживать. Я прав?

Р а й м о н. Нет. Если твои ребята совершили ошибку, а ты, как руководитель, не сумел их остановить и объяснить, почему они ошибаются, значит их ошибка — это твоя ошибка. Согласен?

Рене молча кивает головой.

Значит, согласен.

Р е н е. Да, я не прав.

Р а й м о н. Почему?

Р е н е. Потому что я остался один.

Вбегает  М а р и. Она опускается на ступеньки подъезда и плачет.

Р а й м о н (замечает ее). Что с тобой?

Р е н е. Мари! Что случилось?

М а р и. Если бы вы видели этого человека! Я думала, что это учитель. А это, это… (Рене.) Ты знаешь, что он мне сказал? Он сказал, что Полю Мишле незачем учиться. Для того чтобы работать в порту, не надо кончать школу.

Р е н е. Ты была у Буше?

М а р и. Да.

Р е н е. Зря ты к нему пошла!

Р а й м о н. Буше? А как его имя?

Р е н е. Его зовут Гастон Буше.

Р а й м о н. Так…

А н д р е. Ты его знаешь?

Р а й м о н. Знаю. Гастон Буше во время оккупации служил у немцев. Это отъявленный фашист, деголлевец. Разве он у вас в школе?

Р е н е. Ею назначили директором вместо Дюрана.

Р а й м о н. Что? Ты слышишь, Андре, они воспользовались поездкой Дюрана в Советский Союз, чтобы захватить школу в свои руки. Ну, нет! (Решительно направляется к воротам.)

А н д р е. Ты куда, Раймон?

Р а й м о н. К мэру. Мы не имеем права доверять наших детей таким людям, как Буше!

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Картина 3-я

Ранний вечер того же дня. Двор, где живут Рене, Поль и Жак. Из подъезда выходят  М и ш л е, Т е р е з а, М а р и  и  к ю р е.

К ю р е. Господин мэр разрешил Полю вернуться в школу.

Т е р е з а. Чем мы отблагодарим вас, мой отец!

К ю р е. Что вы, что вы, Тереза! На все воля божья. Ну, полно, полно, что же вы плачете, Тереза?

Т е р е з а. Не обращайте на меня внимания.

М и ш л е. Благодарю вас, отец… Вы сняли с моего сердца страшную тяжесть…

К ю р е. Это мой долг… Это мой долг…

М а р и. Ваше белье готово, отец…

К ю р е. Спасибо. Сколько я вам должен, Тереза?

Т е р е з а. Как всегда.

К ю р е. Возьмите.

Т е р е з а. Здесь слишком много! Вы ошиблись, отец.

К ю р е. Я не ошибся. Здесь три тысячи франков. Вам трудно, дети мои. Возьмите.

Т е р е з а. Спасибо. Нам еще рано жить на милостыню.

М и ш л е. Мне сорок лет. У меня неплохие руки. Я могу работать.

К ю р е. Ты прав, сын мой, и ты должен работать.

Т е р е з а. В порту забастовка, отец.

К ю р е. В порту суда ждут твоих рук, Мишле. Ты должен работать.

Т е р е з а. Он этого не может сделать.

К ю р е. Подумай о детях, сын мой.

Т е р е з а. Не говорите так. Нам нелегко.

К ю р е. Подумай, Мишле. Да что я говорю! Вы совсем перестали слушать старика кюре. А я думаю о вас, я молюсь за ваших детей, днем и ночью молюсь. Я хочу добра вам, только добра. (Подходит к Мишле.) Если ты надумаешь, заходи ко мне. Я буду ждать. (Выходит.)

Входят  р е б я т а. Они привели  П о л я.

Л ю с и. Мы нашли его, папаша Мишле. Он был у дедушки Франсуа.

М а р и. Все в порядке, Поль! Как я рада за тебя!

Ж а к. Поздравляю, месье. На колени перед Рыжиком!

И р е н. Не надо. Лучше я его ущипну.

П о л ь. Ой! Что ты делаешь, Ирен?

М а р и. Не жалейте его, ребята! Так ему и надо!

Входят  Р е н е  и  А л ь б е р.

Р е н е. Я очень рад за тебя, Поль. Не сердись на меня.

П о л ь. Я не сержусь, Рене…

И р е н. Поль будет учиться! Альбер, дорогой, сыграй что-нибудь такое, — ну, я не знаю какое!

Альбер играет.

Ж а к (поет).

Вернется Поль

За парту свою,

Об этом все ребята поют.

Не бойся, друг,

Ты вражеских рук,

Когда стоят вокруг

И Поль, и Мари,

И Жак, и Люси,

И Люк, и Колен,

И Клод, и Ирен,

И Шарль, и Сюзан,

И маленький Жан,

И даже я сам!

Ребят у нас

Отважных не счесть,

Мы все стоим

За дружбу и честь!

И нам тогда

Беда — не беда,

Сойдемся все когда:

И Поль, и Мари,

И Жак, и Люси,

И Люк, и Колен,

И Клод, и Ирен,

И Шарль, и Сюзан,

И маленький Жан,

И даже я сам!

Все подпевают Жаку. Шум, Вбегает  Л ю к. Он взволнован.

Л ю к. Ребята, ребята, тише! Да тише, тише, вы! Я только что из школы. Какой-то человек разговаривает с Буше. Он сказал, что к завтрашнему дню все должно быть готово.

Ж а к. Что готово?

Л ю к. Он сказал, что сегодня привезут доски…

Э ж е н. Что ты поднимаешь шум? Скажи толком, в чем дело.

Л ю к. Ну, в общем… в общем, в школе будет казарма… Вот что.

М и ш л е (подходит к Люку). Что ты говоришь, Люк! Это неправда! Неправда!

Л ю к. Нет, папаша Мишле, я сам слышал. А Буше… Буше сказал, что вот… очень хорошо… В городе будет порядок…

М и ш л е. Этого не может быть. Ты что-нибудь не так понял. Только что мэр приказал Буше вернуть Поля в школу.

М а р и. Папа, может быть, мэр не знал, что школа закрывается.

Р е н е. Бокар разрешил вернуть Поля в школу, а сам превращает ее в казарму. Он не мог этого не знать. Он обманул вас, папаша Мишле, и всех нас!

Входят  Р а й м о н, А н д р е, д о к е р ы.

Т е р е з а. Негодяи! Превратить школу в казарму!

М и ш л е. Все это ложь… Никто не может закрыть школу и устроить из нее казарму!

Р а й м о н. Это правда, Мишле. Из школы уже выносят парты.

М и ш л е. Для чего нужна казарма?

А н д р е. Францией теперь распоряжаются не в Париже, а в Вашингтоне.

Р а й м о н. В город вызваны войска. Они хотят, чтобы солдаты заставили вас работать.

А н д р е. Ничего, Мишле, мы будем бороться.

М и ш л е. С кем? С войсками? Что мы можем сделать? У них оружие. Они вышвырнут нас из порта вместе с нашими пикетами.

Р а й м о н. Главное, Мишле, это спокойствие! Солдаты такие же люди, как и мы с тобой.

Д о к е р. Нет, Раймон. Нам пора кончать забастовку. Мы не работаем больше месяца.

М и ш л е. И мы ничего не добились. А теперь из-за нашей забастовки у ребят отнимают школу. Мы не имеем права бастовать.

А н д р е. Не горячись, Гильом. Пойми, они хотят нас запугать.

А л ь б е р. Ну, это им не удастся! Мы не из пугливых.

П о л ь. А как же школа, Андре?

М и ш л е. Его не интересует школа. Я отвечу тебе, мальчик. Если мы будем работать — ты будешь учиться. А если мы будем бастовать — школу отдадут солдатам.

А н д р е. Подумай, Мишле: если они победят, то заставят нас делать все, что им вздумается.

А л ь б е р. Они дадут тебе в руки винтовку и заставят воевать. Ты этого хочешь?

М и ш л е. Я хочу, чтобы у детей была школа. И если для этого нужно итти работать — я пойду и буду работать. (Уходит в дом.)

Д о к е р. Мишле прав. Я сам был солдатом. И я знаю, что такое приказ. Им прикажут, и они будут стрелять.

Р а й м о н. Солдаты не всегда выполняют этот приказ.

А л ь б е р. Вспомни о подвиге семнадцатого полка. (Играет мелодию песни «Привет 17-му полку».)

Д о к е р. Это только песня!

Р а й м о н. Это не только песня, Жильяк! Я часто бывал в Нарбонне. Там многие помнят, как в 1907 году вместо хлеба, которого просили голодные люди, правительство прислало войска. И когда возмущенный народ начал строить баррикады, был отдан приказ: «Стрелять!» Солдаты семнадцатого полка отказались стрелять в народ. Они сказали: «Правительство убивает вас — мы вас будем защищать!» Подвиг семнадцатого живет в сердцах французского народа. Он живет в этой песне, которую вы так хорошо знаете, которую любил Ленин.

Р е н е. Ленин?!

М а р и. Ленин?!

Р а й м о н. Да, Владимир Ильич Ленин, когда он жил в Париже, часто напевал: «Привет семнадцатому».

Д о к е р. И все-таки это только песня!

Р а й м о н. Нет, Жильяк, нет, это не только песня! Когда в сорок восьмом году правительство послало войска расстреливать бастующих горняков, солдаты опускали штыки при звуках этой песни.

А н д р е. Если мы не захотим, если ты, Жильяк, не захочешь, солдаты не войдут в порт!

Р а й м о н (к ребятам). Ну, не вешать носы, друзья! Ваша школа стала передним краем забастовки. Судьба забастовки решается в школе. А судьба школы — в порту! Что же, будем помогать друг другу?

Р е б я т а. Будем, товарищ Раймон!

Р а й м о н. Вот и отлично!

М а р и. А как же солдаты, товарищ Раймон? Они займут школу, и все!

Р а й м о н. Нет, мы этого не допустим!

М а р и. Но кто же может остановить солдат?

Р а й м о н. Может быть, и ты, девушка…

М а р и. Я?

Р а й м о н. Конечно. Ты ведь француженка. Как тебя зовут?

М а р и. Мари. Поль — мой брат.

Входит  Э д м о н, его не замечают.

Р а й м о н. Вот и чудесно. Мы еще будем учиться, мы еще научимся решать сложные уравнения. Пошли в порт, Андре!

Р е б я т а. Мы проводим вас, товарищ Раймон.

Все, кроме Поля, уходят. Из дома быстро выходят  М и ш л е, Т е р е з а.

П о л ь. Куда ты идешь?

Т е р е з а. Что ты хочешь делать? Не ходи, Гильом, слышишь?

М и ш л е. Пустите меня! Я знаю, куда мне итти и что мне надо делать. (Уходит.)

Т е р е з а. Поль, задержи его, Поль! Он не понимает, что делает. Гильом! Вернись, Гильом!

Тереза убегает вслед за Мишле. За ней бежит Поль. Эдмон мычит. Это условный знак. В окне показывается  Ж а н.

Э д м о н. Почему ты не идешь?

Ж а н. Не хочу. Мне сейчас не до этого.

Э д м о н. Что случилось? Ты забыл, что я твой начальник?

Ж а н. Начальник… Начальник. Нашу школу закрыли — вот что случилось.

Э д м о н. Закрыли школу? Ну и что? Открывают другую.

Ж а н. Другую?

Э д м о н. Да, католическую. Кюре уже объявил об этом.

Ж а н. Там надо будет много платить. Это не для меня.

Э д м о н. Ты ничего не понимаешь. Там будут бесплатные места, О тебе я поговорю с кюре. Ну, не распускай нюни. Иди собирайся.

Жан уходит. Эдмон насвистывает. Входит  Г а л ь е.

Г а л ь е (замечает Эдмона). Скажите, молодой человек, как мне найти товарища Робера?

Э д м о н. Зачем он вам?

Г а л ь е. Так, знаете ли, дела.

Э д м о н. Я вас знаю.

Г а л ь е. Любопытно.

Э д м о н. Я видел вас у мэра. Я не ошибаюсь — это были вы.

Г а л ь е. Да, мой дорогой, я был у мэра. Я припоминаю вас.

Э д м о н. Да, сын мэра — мой друг и подчиненный.

Г а л ь е. Припоминаю. Вы — сын господина Абресье.

Э д м о н. Да.

Г а л ь е. Мы служили в одной фирме с вашим отцом.

Э д м о н. В какой фирме?

Г а л ь е. Не стоит сейчас о ней вспоминать. Там очень хорошо платили… Но, славу богу, мы и сейчас не сидим без работы.

Э д м о н. Вам нужен Робер? Я знаю, где его найти.

Г а л ь е. Очень, очень хорошо. Вы дельный парень, господин Абресье. (Услышав скрип двери, поспешно.) Я буду ждать вас на улице святого Франциска, (тихо) дом пять.

Э д м о н. Хорошо. Это недалеко от моего дома.

Г а л ь е. До свиданья, мой друг. (Уходит.)

Входит  Ж а н.

Ж а н. Я готов.

Э д м о н. Пошли. Сегодня они узнают, что такое бизоны в ярости.

З а н а в е с.

Картина 4-я

Берег моря. Домик дедушки Франсуа. Ранний вечер. У домика разложены сети. К чердачному окну приставлена лестница. С чердака доносятся звуки испорченного радиоприемника. Слышен тихий свист. Из-за дерева появляется  ф и г у р а  в черном плаще, с маской бизона на голове.

Э д м о н. Никого нет. Идите сюда.

Появляются еще  н е с к о л ь к о  ф и г у р  в масках.

П ь е р. А вдруг там кто-нибудь есть?

Э д м о н. Помолчи. Этот вигвам покинут туземцами. (Пьеру.) Еще рано… Ну, чего ты кричишь? Оцепить вигвам! Чтобы муравей оттуда не проскочил. Напоминаю вам, мои храбрые братья, мы пришли сюда, чтобы похитить ящик далеких голосов.

С к а у т (смеется). Ящик далеких голосов. Придумал же!

Э д м о н. Молчи, так надо.

В дверях появляется  И р е н.

И р е н. Ой, кто это?

Э д м о н. Взять ее!

Фигуры в масках бросаются на Ирен. Она защищается. Ее связывают. Зажимают рот.

Обыскать вигвам. Предупреждаю: нам нужен только ящик далеких голосов. (3-ей маске.) Осмотреть сарай.

С к а у т (смеется). Смешно…

Э д м о н. Исполняй приказ! (Пьеру.) Останешься охранять пленницу. Не разговаривать с ней. В случае побега — стрелять.

П ь е р. Чем стрелять?

Э д м о н. Помолчи! Остальные за мной!

Все уходят в дом.

П ь е р. Если ты вздумаешь бежать — я открою огонь. Говори, где радиоприемник, и ты будешь свободна.

Ирен жестом показывает, что не может говорить.

(Подсаживаясь к Ирен, снимает с нее повязку.) Ну, говори скорее.

И р е н (кричит). Поль! Жак! Мари!

Из дома выбегают  ф и г у р ы  в  м а с к а х. Э д м о н  лезет на чердак. Неожиданно появляется  Ж а к.

Ж а к. Вам помочь, месье?

Э д м о н. Дай руку.

Ж а к. Прошу. (Сбрасывает Эдмона с лестницы.)

Появляются  Э ж е н, М а р и, Л ю к и еще несколько отважных. Они ловят скаутов. Пойманный отважными Пьер визжит.

Кабана поймали. (Срывает маску.) Так и есть! Пьер, дружище, как поживаешь?

П ь е р. Пустите.

Отважные ловят остальных скаутов.

Ж а к. А ну, маски долой!

Эдмон тихо убегает. Скауты снимают маски.

Эй вы, бизоны, где вы потеряли своего фюрера?

П ь е р. В отсутствие Эдмона вся власть переходит ко мне. Я запрещаю отвечать на вопросы. Помните: скаут не думает, скаут не рассуждает! Скаут подчиняется!

Эжен подходит ближе к Пьеру. Входит  Р е н е.

Р е н е. Зачем вы связали Ирен? Что вам здесь нужно?

П ь е р. Я не скажу ни слова, я не могу…

И р е н. Он уже все рассказал. Они хотели украсть наш радиоприемник.

П ь е р. Не украсть, а похитить…

Ж а к. Вот свиньи…

Э ж е н (замахиваясь). Дайте, я с ним поговорю.

Р е н е. Не трогай ею. (Скаутам.) Маски сложите здесь.

Ребята смеются.

Смеяться тут нечего. Они не хотят, чтобы мы слушали Москву. Я знаю, кто их научил.

Ж а к. И я знаю! Буше!

Р е н е. Не только Буше!

П ь е р. Нас никто не учил. Мы сами знаем, что вы враги Франции.

Ж а к. Врешь, кабан!

П ь е р. Вы собираете деньги для забастовщиков! Вы разрисовывали все стены в городе!

И р е н. А вы… вы вместе с полицейскими замазываете голубей мира! Срываете листовки!

П ь е р. Ну и будем замазывать и срывать будем! Ты нас не запугаешь, девчонка! Мы все равно не дадим вам слушать Москву!

Р е н е. Вы боитесь, что мы будем знать о России то, чего нам не говорят! Вы боитесь, что мы расскажем об этом всем.

Э ж е н. А мы и расскажем.

Р е н е. А ну, убирайтесь! И чтобы вашего духа здесь не было! Считаю до трех! Раз!

Все скауты разбегаются. Поль лезет на чердак.

П ь е р (убегая). Я пожалуюсь папе!..

Ребята смеются.

И р е н. Все-таки, ребята, напугали они меня. (Надевает одну из масок.) Рогатые! (Снимает маску.)

Все смеются.

А вы не смейтесь. Очень страшно было.

Ребята смеются.

Р е н е. Ребята, скоро придет Раймон, а у нас еще ничего не готово. Костер гаснет. Тащите сучья.

Ребята расходятся. Возникают звуки настройки приемника: разные голоса, джаз, пение, звуки азбуки Морзе. Неожиданно возникает мелодия — «Песня о Москве».

Ж а к (с чердака). Тихо! Слушайте!

Р е н е. Москва!

И р е н (у костра). Москва!

Р е н е. Молодец, Поль!

Ребята располагаются на крыльце.

Г о л о с  д и к т о р а. Слушайте выступление пионерки Вали Петровой.

Г о л о с  В а л и  П е т р о в о й. Первого мая, впервые в жизни, я была на демонстрации. Когда мы вышли на Красную площадь, забили барабаны, затрубили горны и все ребята закричали: «Слава товарищу Сталину!» Я побежала к мавзолею. У меня был большой букет цветов, я поднялась по ступенькам на трибуну и увидала товарища Сталина, товарищей Молотова и Ворошилова. Я подбежала к товарищу Сталину и отдала ему мой букет. «Это от всех пионеров», — сказала я. Иосиф Виссарионович взял меня на руки, посадил на барьер и спросил, как я учусь. Я ответила, что я отличница. Товарищ Сталин похвалил меня и сказал: молодец. Меня сфотографировали вместе с товарищем Сталиным. Иосиф Виссарионович сказал на прощанье: спасибо за цветы! Пионеры ждали меня. Когда я подошла, все стали кричать «ура». Всем ребятам хотелось узнать, о чем я говорила с товарищем Сталиным. Никогда я в жизни не забуду этого дня.

Г о л о с  д и к т о р а. Вы слушали выступление ученицы шестьсот семнадцатой школы Вали Петровой. На этом передачу для школьников мы заканчиваем.

Позывные Москвы. Во время передачи незаметно вошли  Р а й м о н  и  д е д у ш к а  Ф р а н с у а.

Ж а к. Хотел бы я побывать в Москве, на Красной площади!

И р е н. Хорошо бы взять большую шлюпку, на весь наш отряд. Рыбы запасти. Пресной воды, может быть, хлеба достать немного и поехать в Советский Союз.

Э ж е н. Ну и все потонем в первую же бурю на твоей шлюпке.

И р е н. А мы вдоль берега. Вдоль берега безопасно. Верно, Рене?

Э ж е н. А как же мы через границу переберемся?

И р е н. Через границу можно незаметно, ночью. Обернем весла тряпками, никто и не услышит. Как ты думаешь, Рене, в Советском Союзе нас примут?

Р е н е. Примут. А сколько человек в твою шлюпку поместится?

И р е н. Человек двенадцать.

Р е н е. А как же остальные? Нет, Ирен, русские рабочие сами добились счастья. Они никуда не уезжали. Я хочу, чтобы и у нас было так, как в России.

Р а й м о н. Будет, Рене!

Ребята оборачиваются.

Р е н е (спрыгивая с лестницы). Товарищ Раймон, наш отряд слушал передачу из Москвы.

Р е б я т а. Здравствуйте, товарищ Робер!

Р а й м о н. Здравствуйте, ребята! Я тоже слушал вместе с вами. И тоже подумал, хорошо бы на шлюпке в Советский Союз отправиться. Только, пожалуй, Рене прав. Счастье надо завоевывать своими руками. Оно от этого дороже, вернее будет. Хорошо у вас здесь, ребята! Смотрите, как солнце садится. Море тихое, даже не верится, что оно такое тихое. В Париже я часто вспоминал домик дедушки Франсуа.

Р е н е. Товарищ Раймон! Что будет со школой?

Р а й м о н. Они давно решили закрыть школу, Рене. Для этого они уволили Дюрана — он мешал им. Теперь господин кюре открывает свою школу. Но кто же из ваших родителей захочет, чтобы из вас воспитывали послушных солдат, жандармов, врагов народа?

Э ж е н. Никто.

Р а й м о н. И мы не допустим, чтобы школа, где коммунист Дюран учил вас жить, превратилась в место, где ваших братьев будут учить убивать.

И р е н. Я ненавижу войну, из-за нее погиб мой отец.

Ж а к. Мой отец потерял зрение.

И р е н. Я напишу письмо правительству! Я напишу, что я не хочу войны!

Э ж е н. Они и читать не будут твоего письма.

Р е н е. Будут, мы все подпишемся под этим письмом. И не только мы. Все ребята нашего города подпишутся. Мы пошлем его во все газеты.

Ж а к. И пусть они попробуют не прочитать!

М а р и. Мы потребуем, чтобы школу не превращали в казарму.

Л ю к. И чтобы вернули нам Дюрана!

Р а й м о н. Хорошая мысль! А я обещаю вам, ребята, что газета французских коммунистов «Юманите» напечатает ваше письмо.

Р е н е. Мы напишем это письмо. Мы пойдем по всем домам города — они подпишут его.

Жак запевает песню отважных. Ребята поют.

Р а й м о н. Ну, за дело, друзья!

И р е н. Вы поможете нам написать это письмо, товарищ Раймон?

Р а й м о н. Обязательно!

И р е н. Пошли в дом!

Ж а к. Поль, ты идешь с нами?

Р е н е. Пойдем, Поль!

Ребята уходят в дом.

Р а й м о н. Я останусь ночевать у тебя, дедушка Франсуа, как в сорок третьем.

Ф р а н с у а. Конечно, конечно.

Слышен свист. У дома на секунду появляется  Э д м о н, затем исчезает. Входит  Г а л ь е.

Г а л ь е. Простите, мне нужно видеть Люсьена Даби.

Ф р а н с у а. Здесь нет такого.

Г а л ь е (Раймону). Я узнал тебя. Ты Люсьен.

Р а й м о н. Я вас не знаю.

Ф р а н с у а. Это Раймон Робер.

Г а л ь е. Ты не помнишь меня, Люсьен? (Протягивает руку.)

Р а й м о н. Я не Люсьен. Уберите руки. Кто вы такой?

Г а л ь е. Я Симон. Помнишь?

Галье тянется к Раймону. Обнимает его и незаметно для Раймона вытаскивает документы. Раймон отстраняет Галье.

Г а л ь е (кричит). А… Пусти! Не трогай меня! Помогите!

Появляются  п о л и ц е й с к и е.

Они бьют меня! Вот этот, вот!

Полицейские бросаются на Раймона.

П о л и ц е й с к и й. Вы арестованы, гражданин!

Р а й м о н. Пустите! Франсуа, это провокация! Я депутат парламента. Без решения парламента никто не имеет права меня арестовать.

П о л и ц е й с к и й. Ваш мандат!

Р а й м о н (ищет). Украли!

Г а л ь е. Нет у него мандата. Это Люсьен Даби.

Выбегают  р е б я т а  из дома.

Р е н е. Вы не имеете права. Это Раймон Робер!

Ж а к. Он депутат парламента! (Бросается к полицейским. Его отбрасывают.)

И р е н. Что вы делаете? Отпустите его!

Полицейские отталкивают ребят.

Р а й м о н. Отойдите, ребята. Это провокация. Рене, сообщи обо всем немедленно Андре.

Р е н е. Пустите его!

Р а й м о н. Спокойно, ребята! Все будет хорошо.

П о л и ц е й с к и й. Не лезь, мальчик! (Отбрасывает Рене в сторону.)

Рене падает. Полицейские уводят Раймона.

Ф р а н с у а. Как в сорок третьем. Тогда его арестовали гестаповцы, а сейчас — свои, французы.

И р е н. Это не французы, это жандармы.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Картина 5-я

Утро следующего дня. Двор, где живут Рене, Жак и Поль. У подъезда сидит  М а р и  и плачет. Вбегает  Ж а к. В руках у него ведерко с краской и кисть. Он пишет на стене: «Свободу Раймону!»

Ж а к. Я только что с улицы святого Франциска. Там под окнами полицейского комиссара Жерве стоит такая же надпись. И у мэра тоже. Ловко? По всему городу идут митинги. Если они сегодня не освободят Раймона, то будет объявлена всеобщая забастовка и весь город выйдет на демонстрацию.

Мари убегает в дом и быстро возвращается. У нее в руках небольшая корзинка, какие-то вещи. Она быстро укладывает их в корзину. В дверях появляется  м а т ь.

Т е р е з а. Не уходи. Я прошу тебя, Мари!

М а р и. Нет. Я не могу! Боже, как мне стыдно! Мой отец штрейкбрехер! (Целует мать.)

Ж а к. Папаша Мишле… Он был там, с этими негодяями… Эх!..

М а р и. Я не могу… Он никого не хочет слушать… Упрямый старик! Я боялась, что его изобьют.

Т е р е з а. Не оставляй меня! Мне очень, очень тяжело, Мари. Я помню твоего отца совсем другим. Это все проклятая нищета… Она измучила нас, отняла последние силы.

М а р и. Не только нам трудно…

Т е р е з а. Как я его просила не делать этого… Он не послушал меня… А сейчас мне стыдно смотреть людям в глаза.

М а р и. Нет, нет, я не хочу его видеть! Прощай!

Мари целует мать, бежит к воротам. Навстречу ей  М и ш л е. Он идет медленно, опустив голову, Мари останавливается, смотрит на отца. Мишле замечает ее.

М и ш л е. Куда ты?

Мари идет дальше.

Не уходи, Мари! Видит бог, я этого не заслужил.

М а р и. Зачем ты пошел с ними? Ты не должен был ходить туда!

М и ш л е. Не учи меня, девчонка! (Идет к дому.)

Т е р е з а. Нет, Гильом, нас еще надо учить! Хорошо еще, что вас не пустили в порт.

М а р и. И не пустим! Не пустим!

М и ш л е. Я думал о Поле. Я хотел…

Т е р е з а. Нет, Гильом, если бы ты думал о Поле, ты бы не пошел туда. Ты пошел против своих товарищей, против народа! С кем ты, Мишле? С теми, кто превратил нашу школу в казарму! С теми, кто хочет убить нашего мальчика, кто готовит новую войну! Ты думал о Поле? Нет!

М и ш л е. Я пошел туда ради Поля! Ради тебя! Ради Мари!

М а р и. Неправда! Нам не надо этого. Почему ты не послушал Андре? А ты знаешь, кто этот лысый, который привел вас работать? Он вчера арестовал Раймона.

М и ш л е. Ты врешь, Мари!

Ж а к. Это правда, папаша Мишле. Я сам видел!

М и ш л е. Но что же делать? Что же мне делать, Тереза?

Уходит в дом. Тереза идет за ним.

Ж а к. Ты никуда не пойдешь, Мари! Не выдумывай, пожалуйста!

М а р и. Мне стыдно, Жак!

Ж а к. Ну, знаешь, мало ли что бывает… Мы тоже к этому старому кабану ходили… Бывает.

Входят  И р е н, Л ю к, Э ж е н, за ними  Р е н е.

Как дела, Ирен? Сколько еще собрали подписей?

И р е н. Вот. Шестьсот тридцать семь. Если я не перепутала.

Л ю к. Я проверил. Все правильно. Держи, Мари!

Вбегает  П о л ь.

П о л ь. Еще двести двадцать три!

Р е н е. Молодец, Поль!

Э ж е н. Я ухожу. Прощайте.

Во двор входит  М и ш л е. Он останавливается в стороне.

Р е н е. Куда ты?

Э ж е н. Я не хочу оставаться здесь. Мне нечего делать с сыном штрейкбрехера. (Смотрит на Поля.)

П о л ь. Я… я уйду, Жак.

Р е н е. Подожди, Поль. (Эжену.) Не смей так разговаривать с Полем!

Э ж е н. А мне противно смотреть, как вы с ним нянчитесь.

И р е н. Замолчи, Эжен! Поль не виноват, что его отец штрейкбрехер.

Ж а к. Слушай ты, кофейная мельница! Что бы ты делал, если бы у тебя был такой отец, как у Поля?

Э ж е н. Я бы не показывался вам на глаза.

И р е н. Ну и глупо.

П о л ь. Я уйду. Пустите меня!

Р е н е. Ты никуда не уйдешь, Поль. Ты должен быть с нами.

М а р и. Правильно, Рене. Эжен всегда такой!

Э ж е н. Пусть остается. Пусть! Только меня вы здесь не увидите. Я не желаю быть в одной компании с сыном предателя.

М и ш л е. Слушай, ты, оставь моего мальчика. Он ни в чем не виноват.

Э ж е н. Он виноват в том, что у него такой отец.

И р е н. Глупо, Эжен.

Э ж е н. Да. По-твоему, это глупо? Ты думаешь, нам не хочется есть? Мой отец голодный ходил в пикеты! Я ненавижу предателей! Ненавижу!

М и ш л е. Я… не позволю тебе… так разговаривать со мной… Мальчишка!

П о л ь. Не надо, отец! Пойдем!

М и ш л е. Подожди! (Рене.) Ты знаешь Поля? Ты знаешь, что он ни в чем не виноват?

Р е н е. Да, знаю.

М и ш л е. Скажи Эжену. Поль не заслужил, чтобы с ним так говорили.

Р е н е. Поль останется с нами.

Мишле отходит.

Э ж е н. Что вы за него говорите? Сам-то он молчит.

П о л ь. А что мне говорить… Я еще вчера решил. Если можно я останусь с вами.

Р е н е. Ну!

Рене протягивает руку Полю. Поль жмет ее. К ребятам подходит  Ж а н.

Ж а н. Послушай, Люк. Вычеркни меня.

Л ю к. Что?

Ж а н. Я не хочу.

Л ю к. Ты боишься Эдмона? Боишься, что тебя выгонят из скаутов?

Ж а н. Да… Нет, я не боюсь. Но я не должен нарушать приказ.

И р е н. А ты? Сам-то ты что думаешь? А еще мальчишка!

Р е н е. Ирен, не уговаривай его.

Ж а н. Ну ладно. Только вы не говорите Эдмону. И Пьеру тоже. Я ведь понимаю…

Р е н е. Ничего ты не понимаешь. На, вычеркивай. (Протягивает листок.)

Л ю к. Что ты делаешь, Рене?

Р е н е. Это письмо подписывают только те, кто отвечает за свою подпись. Вычеркивай.

Ж а н. Знаете, я подумаю.

Р е н е. Вычеркивай.

Ж а н. Что ты ко мне пристал? Вычеркивай, вычеркивай! Думаешь, я не отвечаю за свою подпись? Отвечаю. Если хочешь, могу подписаться еще раз. Если надо будет, сам скажу Эдмону. Это правда — я не хочу войны. Я согласен с этим письмом.

Р е н е. Вот это хорошо!

Рене пожимает ему руку. Входят  Э д м о н  и  П ь е р.

Э д м о н (Жану). Жан! Что ты делаешь?

П ь е р. Да, что ты делаешь?

Ж а н. Вы пришли подписать наше письмо?

Э д м о н. Не валяй дурака — ты знаешь, что скаутам запрещено подписывать эту листовку.

П ь е р. Да, да, мы запретили.

Р е н е. Ну что ж, Жан, вычеркивай свою подпись.

Э д м о н. Помни, что ты скаут!

И р е н. Не забывай, что твой отец докер.

Э д м о н. Запомни: ты будешь отвечать за это.

Р е н е. Ты должен отвечать только перед своей совестью.

М а р и. Вспомни, Жан, твой брат во Вьетнаме, он может погибнуть каждую минуту.

Ж а н. Я не вычеркну свою подпись.

Э д м о н. Ты — не скаут. Ты — трус и предатель!

Ж а н. Врешь! Я подписал это письмо потому, что в нем написана правда… Я не хочу войны, понимаешь, не хочу! Я хочу учиться. Ты пойдешь в школу господина кюре, а что делать мне? Меня не берут туда. Да я и сам не пойду! Я не хочу больше быть скаутом! (Срывает нашивки.)

Э д м о н. Ты поплатишься за это, Жан!

Ж а н. Не пугай меня!

Э д м о н. Ну, хорошо! Я не буду пугать вас! Пойдем, Пьер!

Эдмон и Пьер уходят. Жан напевает песню отважных. Все подхватывают ее. Несколько ребят подписывают листовки. Входит  п о л и ц е й с к и й, а за ним — Э д м о н  и  П ь е р.

Ж а к. Ребята, кто еще не подписался под нашим письмом? Мы требуем, чтобы нам вернули школу, мы хотим мира, хотим дружбы с Советским Союзом!

Полицейский незаметно подходит к Мари. Вырывает у нее листовки.

М а р и. Отдайте! Вы не смеете!

П о л и ц е й с к и й. Где ваше разрешение на сбор подписей?

Э д м о н. У них нет такого разрешения.

И р е н (хватается за листовки). Отдайте! Вы не имеете права! Отдайте!

Мишле выходит вперед.

М и ш л е. Что тебе здесь нужно? Оставь детей в покое. Слышишь, отдай листовки!

П о л и ц е й с к и й. Скажи спасибо, что не отвел я их в полицию.

М и ш л е. За что? За что? Они хотят учиться. В этом письме они просят, чтобы не закрывали школу.

П о л и ц е й с к и й. А ну, убирайся!

М и ш л е. Я не уйду! Отдай листовки!

Р е н е. Ты слышишь — отдай!

И р е н (бьет полицейского кулаками по спине). Не смеешь! Не смеешь! Не смеешь!

М и ш л е. Дай сюда! (Пытается выхватить листовки.)

П о л и ц е й с к и й (толкает Мишле, Мишле падает). Скажи спасибо, что я не арестовал тебя. А ну, разойдись! (Уходит.)

За полицейским бегут  Э д м о н  и  П ь е р.

Ж а к. Эдмон!

Эдмон оборачивается. Жак бьет его по лицу.

Э д м о н. Что ты делаешь?

Р е н е. Жак!

Ж а к. Это за тебя, Рене! (Удар.) Это за полицию!

П ь е р. Я пожалуюсь папе. (Убегает.)

Ж а к. А это за Раймона!

Удар. Эдмон падает, встает и убегает.

Проклятый бизон! Не сердись, Рене, я понимаю — отважные не должны драться, но я ему еще покажу!

М а р и. Тебе не больно, отец? Возьми мой платок.

М и ш л е. Ничего, девочка, ничего… Теперь мне все равно. Они еще узнают, что Мишле не предатель. Они увидят. Ты будешь учиться, мой мальчик… Я пойду… Сам пойду туда, в школу… Я стану на пороге… Я не пущу… Я не пущу солдат… (Уходит.)

З а н а в е с.

Картина 6-я

Класс. Вместо парт — наскоро сколоченные солдатские нары. На полу сорванная со стены карта. Входят  Б у ш е  и  Э д м о н.

Б у ш е. Вот и ваш класс. Узнаете, Эдмон?

Э д м о н. Да, господин директор.

Б у ш е. Я понимаю ваши чувства. Не печальтесь, мой юный друг. Поверьте мне, в школе господина кюре будет много лучше. Что это у вас, Эдмон? Кровь?

Э д м о н. Я… упал… Это ничего. Господин директор, я принес. (Достает листовки, передает их Буше.)

Б у ш е. Благодарю вас, Эдмон!

Э д м о н. Они собрали почти тысячу подписей.

Б у ш е. Спасибо, Абресье. Очень хорошо, что это письмо не попало в Париж. Идите, Эдмон!

Эдмон уходит.

(Читает письмо.) «Господин президент! Господа министры! Господа депутаты! Вам пишут дети города Круайон… У нас закрыли школу…» Да… Тысяча подписей… Это почти все школьники города…

Входят  м э р  и  Б р е г л и.

М э р. Здравствуйте, Буше. Вы еще здесь?

Б у ш е. Здравствуйте, господа. Да, господин мэр, последний день.

Б р е г л и (прохаживаясь по классу). Не так уж плохо. Не так уж плохо. Признайтесь, Бонар, нары здесь больше на месте, чем парты. Вы поступили очень мудро, Бонар! Очень мудро, очень мудро. А вы не думали, господин мэр, что при небольшом ремонте здесь будет отличная казарма? (Подходит к окну.) И если снести эти вот здания, получится великолепный плац.

М э р. Это дело будущего.

Б р е г л и. Вы слишком близоруки, Бонар. Это дело сегодняшнего дня. Франция нуждается в казармах больше, чем в школах. Так считают в Вашингтоне. Я уверен, что вы разделяете это мнение.

М э р. Да, да!

Б р е г л и. Ну что ж! Казарма готова. Где же ваши солдаты?

Мэр разводит руками.

Когда будет погружена «Луара»?

Мэр разводит руками.

А! Ваш любимый жест! Ну, знаете ли…

М э р. Мы сделали все возможное. Но докеры не пустили рабочих в порт. Мы убрали Робера. Но докеры не желают работать. Они требуют навсегда закрыть порт для военных грузов. Мало того — теперь они требуют освобождения Робера и восстановления школы. (Разводит руками.)

Б у ш е (протягивает листовку). Под этим письмом подписалось около тысячи детей.

М э р. Гм! Взгляните, Брегли. Даже дети… даже дети…

Б у ш е. К счастью, все эти листовки удалось отобрать.

М э р. Да. Гм! Я бы не хотел, чтобы это письмо появилось в печати.

Слышится песня докеров — это идет демонстрация. Песня все ближе и ближе.

Г о л о с а. Освободите Робера! — Свободу Раймону! — Да здравствует наш Раймон!

М э р. Вы слышите, Брегли?

Звучит песня и возгласы.

Я говорил вам! Вот что такое Робер!

Б р е г л и. Вы тупоголовый осел, господин Бонар! Почему не могли убрать Робера тихо, без шума? Почему не арестовали Андре и других руководителей забастовки? Что вы молчите?

М э р. Вы плохо знаете французов. Нельзя было этого делать.

Б р е г л и (мэру). Ну что же, мэр, освободите Робера. Принесите ему извинения… Вы, французы, знаете, как это делается. Принимайте немедленно все условия докеров.

М э р. Но они отказываются грузить оружие.

Б р е г л и. Думайте, думайте, Бонар. Докеры не знают, что находится в ящиках. Пусть грузят пока эти самые ткацкие станки, или, как это у вас называется… А когда придут солдаты, мы с ними поговорим по-другому.

М э р. Вы успокоили меня, мистер Брегли… Прошу вас, Буше, немедленно отправьте эту записку на улицу святого Франциска. (Пишет записку и передает ее Буше.) Полицейскому комиссару господину Жерве… Это в наших интересах, чтобы Робер был освобожден как можно скорее.

Буше раскланивается и уходит.

Войска, войска! Когда же, наконец, прибудут войска?

Б р е г л и. Не отчаивайтесь, Бонар, мы найдем средство покончить с Робером, навсегда.

Шум. Входит  п о л и ц е й с к и й.

П о л и ц е й с к и й. Простите, господа. Вам лучше покинуть здание. Я боюсь, что здесь становится небезопасно.

М э р. Что вы говорите? Внизу ведь стоит наряд полицейских.

П о л и ц е й с к и й. Я один. Полицейский комиссар не хотел возбуждать подозрения.

Шум усиливается. За дверью слышен голос Мишле: «Пустите меня! Я должен видеть мэра».

Б р е г л и. Послушайте, Бонар, какого дьявола сюда пускают посторонних?

М и ш л е (врываясь в класс). Я сам буду говорить с мэром.

Вслед за  М и ш л е  в класс прорываются  П о л ь, М а р и. В дверях — Б у ш е  и  п о л и ц е й с к и й.

Господин мэр!

М э р. Я принимаю в мэрии.

М и ш л е. Господин мэр!

М э р (полицейскому). Уведите его!

М и ш л е (отбрасывая полицейского). Нет, господин мэр, мы с вами будем говорить здесь! Вот здесь, в этом классе, учился мой мальчик. Поль, где стояла твоя парта?

Поль молчит.

Где парта моего сына, господин директор?

Буше молчит.

Где парта моего сына, господин мэр?

М э р (полицейскому). Уведите его!

П о л ь. Не трогай! Слышишь, не трогай отца!

Б р е г л и (полицейскому). Какого чорта вы смотрите! Выведите их!

П о л и ц е й с к и й. Слушай, ты, выходи!

М э р. Пойдемте, Брегли!

М и ш л е (становясь в дверях). Вы никуда не пойдете!

В дверях появляются  р е б я т а.

Не бойтесь, господин мэр. Мне ничего не надо от вас. Я хочу только одного, чтобы мой мальчик учился. Вы обманули меня, господин мэр.

М э р. Я? Обманул вас? Что вы говорите?

М и ш л е. Да. Вы обманули меня, вы!

М э р. Это клевета. Я никогда не имел с вами дела.

М и ш л е. Вы обещали, что мой сын Поль Мишле может посещать школу. Вот он стоит перед вами. Куда ему итти?

М э р. Пусть идет в школу господина кюре.

М и ш л е. Там может учиться сын господина Абресье или ваш сын, господин мэр. Для моего Поля там нет места. У меня нет средств, чтобы платить за его обучение. У меня нехватает на хлеб.

Б р е г л и. Работать надо, работать! Поглядите туда. Там, в порту, ваш хлеб и ваша работа. Но суда уходят из порта… Вы отказываетесь их грузить!

М а р и. Мы отказываемся грузить оружие!

Б р е г л и. Да, оружие, чорт побери! Вы не способны сами защищать свою страну. Нам пришлось пересечь океан, чтобы спасти Францию.

М и ш л е. Нет, господин американец, я плохо разбираюсь в политике, но если бы не Россия, не знаю, что было бы с Францией.

Б р е г л и. Все это вздор!

М и ш л е. Нет, это не вздор! Мы говорим с вами на улице имени Сталинграда. Вам это может повторить каждый честный француз.

П о л ь. Отец, ты сказал те слова, за которые меня выгнали из школы.

Р е н е (вскакивая на окно). Верно, папаша Мишле! Русские в Сталинграде сражались для того, чтобы и здесь, в этой школе, можно было учиться!

Ж а к. А не для того, чтобы здесь была казарма! Верните нам школу!

Э ж е н. Верните нам школу.

Р е б я т а (скандируя). Вер-ни-те шко-лу! Вер-ни-те шко-лу!

М и ш л е. Вы слышите, господин мэр? Вы слышите, господин американец?

Б р е г л и. Закончим наш разговор, господин Мишле. Я не ошибся. Вас зовут Мишле?

М и ш л е. Да, я Гильом Мишле.

Б р е г л и. Вы получили на-днях три тысячи франков?

М и ш л е. Да, мне их дал господин кюре.

Б р е г л и. Эти деньги вы получили от меня, господин Мишле. От Америки!

Шум.

Вы получили их в тот момент, когда ваша семья погибала с голоду. Теперь, я надеюсь, вы понимаете, кто ваш друг и кто вам оказывает помощь. И если здесь устраивается казарма, то это нужно, и это нужно для вас, Мишле.

М э р (тихо). Успокойтесь, Мишле. Я поговорю с кюре. У него есть два бесплатных места. Одно из них будет предоставлено вашему сыну.

М и ш л е. Вы предлагаете бесплатное место для моего сына? А вот им, этим мальчикам, вы тоже предоставите бесплатные места?

Мэр молчит.

А кто будет платить за моего сына?

М э р. Разумеется, святая церковь.

М и ш л е (вынимая деньги). Святая церковь! Эти деньги мне тоже дала святая церковь? Я не хочу, чтобы мой сын учился на американские доллары. Вот ваши деньги, господин американец. (Бросает деньги в лицо Брегли.)

М э р (полицейскому). Что же вы смотрите? Арестовать его, сейчас же арестовать!

Ребята окружают Мишле.

П о л и ц е й с к и й. Ну, ты, пойдем, что ли?

Р е н е. Отойди!

Б р е г л и (полицейскому). Дубина! (Уходит.)

Ж а н. Попутного ветра! Гуд бай!

Э ж е н. Отправляйтесь обратно в свои Штаты!

Свист.

М э р. Вы еще ответите мне за это! Вызвать наряд полиции и очистить помещение! (Уходит.)

П о л и ц е й с к и й. Слу-шаюсь.

Ж а к (полицейскому). Ну, а ты что стоишь?

П о л и ц е й с к и й. Но! Ты с кем говоришь? Очистить помещение!

Р е н е. Не кричи! Мы никуда не уйдем.

Ж а к. Выполняйте приказ мэра, месье дубина!

П о л и ц е й с к и й. Но, но… Смотрите, я вернусь не один. Лучше уходите по-хорошему! (Уходит.)

М и ш л е. Идите, ребята, придет полиция. Меня все равно возьмут. Я, кажется, слишком поздно заговорил.

Р е н е. Вас никто не тронет, папаша Мишле.

Э ж е н. Мы не уйдем отсюда.

Ж а к. Прошу вас, садитесь, месье и мадам. Откройте ваши тетрадки, мои юные друзья! Запишите условие задачи. «В порт наш прибыли…»

П о л ь. Что ты смеешься, Жак? Это совсем не смешно, что здесь, в нашем классе, стоят эти чортовы нары.

Ж а к. Что я слышу, Поль, неужели это говоришь ты?

П о л ь. Да, я! И если бы я только мог, я бы поломал их и выбросил отсюда.

Р е н е. Подожди, Поль! Вы слышали, ребята? Честное слово, это здорово придумано…

Ж а к. Что же мы стоим? Чего мы ждем, друзья? (Отрывает доску и заглядывает в окно.) Отойди, дубина! (Бросает доску.)

Ребята ломают нары, выбрасывают их в окно.

М и ш л е. Что вы делаете? Поль, Мари! Придет полиция. Вас арестуют.

М а р и. Ничего, отец. Пусть приходит.

Ж а к (глядя в окно). Стоп! Смотрите, ребята! Идут!

Все подбегают к окну.

Р е н е. Раймон! Раймон на свободе!

Л ю к. Ура, ребята!

Р е н е (тихо). А ну, стройся!

Ребята выстраиваются. Входят  Р а й м о н, А н д р е  вместе с  д о к е р а м и.

Р е б я т а (вместе). Салют, товарищ Раймон!

Р а й м о н. Смотри, Андре! Не поверишь, что это они чуть было не пристукнули нас этими досками.

Р е н е. Что вы, товарищ Раймон!

Р а й м о н. Я шучу. Вот теперь, Рене, я вижу, что ты не один. Молодцы! Вы оправдываете славное звание отважных!

Ж а к. Наш девиз, товарищ Раймон, — «вперед!»

Р а й м о н. Прекрасный девиз. Вперед, отважные! Ну что ж, битва за школу началась. Слово за нами, Андре! Мы ведь обещали помогать друг другу.

А н д р е. Надо помочь ребятам навести порядок.

Р а й м о н. С этим они справятся сами. Так вот, Андре: немедленно выставляй пикеты. Самых надежных товарищей. И побольше коммунистов! Будем охранять школу. Будем, ребята?

Р е б я т а. Будем!

П о л ь. Мы не хотим, чтобы нашу школу занимали солдаты. Вот наше письмо. Его подписали почти все ребята нашего города. Полицейские отобрали у нас листовки с подписями. Но мы снова обойдем всех ребят, Всех, кто подписал наше письмо. Рене! Скажи ты, я не умею.

Р е н е. Не надо говорить! Читай!

П о л ь (читает). «Господин президент! Господа министры! Господа депутаты! Вам пишут дети города Круайон. У нас закрыли школу! Ее хотят сделать казармой. Мы требуем, чтобы вы защитили нас! Мы не хотим войны! Мы не хотим, чтобы наши отцы грузили оружие».

М и ш л е. Ты был прав, Андре. Мы не имеем права грузить «Луару». Я говорю это потому, что я хочу, чтобы мой сын учился, чтобы школа была открыта. Мы не пропустим солдат и мы заставим вернуть нашего Дюрана!

Одобрительные крики. Вбегает  м а т ь  П о л я.

М а р и. Мама!

М и ш л е. Тереза?!

Мать. Я рада, что ты вместе со всеми, Мишле!

Входит  п о л и ц е й с к и й.

П о л и ц е й с к и й. Господа, разойдитесь, господа! В город вступили войска. Они направляются сюда. Освободите школу!

Шум. Крики.

Р а й м о н (к ребятам). А ну-ка, друзья! Марш отсюда!

Ж а к. Товарищ Раймон…

Р а й м о н. Никаких разговоров. Идите. Вы свое дело сделали. Спасибо вам!

Ж а к (из окна). Товарищ Раймон, солдаты подходят.

М а т ь  П о л я. Остановите их, пока не поздно! Остановите их!

Р а й м о н. Мы остановим их, Тереза. Мы остановим убийц, мечтающих о новой войне! Ты и твои друзья будут учиться, Поль! Они будут учиться в этой школе.

Слышны звуки приближающихся войск, слова команды.

А н д р е. Идут!

И р е н. Идут!

Ж а к. Идут!

Слова команды совсем близко.

М а р и. Я — я остановлю их.

Р а й м о н. Куда ты, девочка?

М а р и. Я знаю, что делаю.

Солдаты остановились где-то совсем близко.

Г о л о с  о ф и ц е р а. Очистить школу!

М а р и (во весь рост на окне). Солдаты!

Г о л о с  о ф и ц е р а. Очистить школу, или я прикажу стрелять!

М а р и. Солдаты! Вы не можете, вы не будете стрелять в своих братьев! Опустите штыки! Вы не войдете в школу! Вы не пойдете в порт! Вспомните подвиг семнадцатого полка!

Р а й м о н. Друзья! Оружие, которое вы должны грузить, — это война, это ваша смерть, товарищи солдаты! Это гибель наших детей. Солдатские мундиры не заставят молчать ваши сердца — сердца французских патриотов.

М а р и (запевает припев песни).

Привет, привет полку,

Полку семнадцатому слава!

Все подхватывают.

Слышна команда: «Огонь!» На секунду песня смолкает и возникает вновь.

Народ запомнит вас,

В сердцах народа навсегда вы!

Вновь с улицы доносится команда: «Огонь!»

Пауза.

И вдруг снова звучит песня, она доносится теперь уже с улицы — это солдаты подхватили ее. Песня звучит все сильней и сильней. Ее поют все.

З а н а в е с.

Сергей Михалков,

лауреат Сталинской премии

ЗАЙКА-ЗАЗНАЙКА

Сказка в двух действиях с прологом

Музыка песен Ю. Бирюкова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Г о р е-О х о т н и к.

З а й к а-З а з н а й к а.

З а й ч и х а.

С т а р ы й  З а я ц.

С т а р а я  З а й ч и х а.

П е р в ы й  З а й ч о н о к.

В т о р о й  З а й ч о н о к.

Т р е т и й  З а й ч о н о к.

Р ы ж а я  Л и с а.

С е р ы й  В о л к.

Действие происходит летом в лесу.

ПРОЛОГ

Хорошо летом в лесу, на солнечной полянке с пригорочком. Пригрело солнышко землю. Высохла утренняя роса на траве и на двух братьях-мухоморах возле старого пня, поросшего густым зеленым мхом.

Вышла на полянку  Р ы ж а я  Л и с а. Присела, прислушалась: трещат в траве кузнечики, на все лады певчие птицы перекликаются, где-то кукует кукушка: «Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!»

Л и с а. Не повезло мне сегодня! И гусят я видела, и утят я слышала, и курочку жирненькую себе облюбовала, а подойти не посмела — очень уж злые собаки птичий двор стерегут! Зря я за колхозными сараями два часа на брюхе пролежала. Только в росе вымокла… Мне бы теперь хоть зайчишку на обед словить!..

Облизнулась голодная Лиса. Навострила уши. Зашуршало в кустах. Выскочил на полянку  З а й к а-З а з н а й к а. Увидел Лису — на задние лапки присел, замер от страха.

А Лиса сама растерялась: сидит, смотрит на Зайку-Зазнайку, тоже не шевелится. Опомнился Зайка-Зазнайка — бросился от Лисы назад, в кусты.

Опомнилась Лиса — бросилась было за Зайкой-Зазнайкой вдогонку, да раздумала. Спряталась за куст.

Л и с а. Подстерегу-ка я его здесь, за кустом. Я заячью повадку знаю: Косой теперь обязательно на эту полянку вернется. Тут-то я его и словлю! На то я и Лиса, чтобы Зайца перехитрить.

Притаилась Лиса за кустом — ждет, когда Зайка-Зазнайка на полянку вернется. А  З а й к а-З а з н а й к а  сделал по лесу круг, да и вернулся на то же место. Выскочил на полянку. Присел. Ушами поводит — прислушивается. Только Лиса прыгнуть на него собралась, как опять зашуршало в кустах, и выскочил на полянку еще один  З а я ц, чуть постарше. Кубарем скатился с пригорочка. Сел рядом с братом.

С т а р ы й  З а я ц. Здравствуй, брат! Чего ты дрожишь?

З а й к а-З а з н а й к а. Меня Лиса гоняет.

С т а р ы й  З а я ц. Ты не бойся. Нас двое — мы ее обманем! Я тебя выручу!

З а й к а-З а з н а й к а. А как ты меня выручишь?

С т а р ы й  З а я ц. Она нас двоих увидит и за нами погонится…

Л и с а (за кустом). Не одною, так другого поймаю!

С т а р ы й  З а я ц. А за двумя зайцами погонится — ни одного не поймает!

Бросилась Лиса на зайцев. Бросились зайцы от Лисы. Пусто на полянке. Только трещат в траве кузнечики, певчие птицы перекликаются да кукушка кукует: «Ку-ку!.. Ку-ку!..»

И вдруг затрещали у кого-то под ногами сучья в лесу, раздвинулись кусты, и вышел на полянку  Г о р е-О х о т н и к: за плечом ружье, на боку сумка. Песенку поет.

Г о р е-О х о т н и к (поет).

Хожу я по болотам,

Брожу по лесу я.

Охота, охота,

Охота — страсть моя!

Ружье мое стреляет,

И в тот же самый миг

Добыча улетает,

Издав прощальный крик.

И снова по болотам

Брожу, как призрак, я.

Охота, охота,

Охота — страсть моя!

Пиф-паф! Зимой и летом

Стреляю я дуплетом.

Меня не остановят

Ни холод, ни жара.

Я попусту стреляю.

И сам себе желаю,

И сам себе желаю:

Ни пуха ни пера!

Присел Горе-Охотник на пенек. Вздохнул.

Г о р е-О х о т н и к. Не повезло мне сегодня! По оврагам я ходил, по болотам я бродил, сквозь кусты я продирался — о колючки ободрался. Намучился, намаялся, а подстрелить ничего не сумел. Опять придется с пустыми руками домой возвращаться!.. Эх, горе, ты мое горе! (Осматривается.) Хорошая полянка! Лучше, пожалуй, и не найти в этом лесу. Отдохну здесь немножечко, вздремну полчасика, а там видно будет…

Прислонил Горе-Охотник свое ружье к пеньку. Расположился на пригорочке. Лег на спину, лицо шапкой накрыл. Захрапел. Спит охотник и не видит, как из-за кустов на полянку два зайца вышли: тот  З а й к а-З а з н а й к а, которого Лиса гоняла, и  З а й ч и х а.

З а й ч и х а. Я до сих пор в себя прийти не могу! Я вся дрожу! Если бы не братец, поймала бы тебя Рыжая Лиса. Сам говоришь, она тебя чуть-чуть за уши не схватила!

З а й к а-З а з н а й к а. Чуть-чуть не считается. Я бы от нее и сам убежал!

З а й ч и х а. Вечно ты хвастаешься! Никуда бы ты от нее не убежал, если бы не братец. Это он тебя из беды выручил.

З а й к а-З а з н а й к а. Подумаешь, выручил!.. Я бы… Смотри, смотри! Кто это лежит?

З а й ч и х а. Это охотник спит. Скачем дальше, Косой! От греха подальше…

З а й к а-З а з н а й к а. Смотри, смотри! Ружье-то!

З а й ч и х а. Скачем дальше, Косой! Что тебе до ружья?

З а й к а-З а з н а й к а. Погоди, погоди! Ты ничего не понимаешь!

З а й ч и х а. Что ты, Косой? В своем ли ты уме? Едва от Лисы спасся, а теперь сам под ружье лезешь?

З а й к а-З а з н а й к а. Я знаю, что я делаю!

Перешагнул Зайка-Зазнайка через ноги спящего Горе-Охотника, протянул лапу, взял ружье, да и был таков! Только его с ружьем и видели! Зайчиха — за ним! А Горе-Охотник повернулся на другой бок и захрапел еще слаще.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Стоит в лесу лисий дом с крыльцом. Большое окно с резными ставнями. В домике кровать с горкой подушек, русская печь, у окна стол. На стене портреты дедушки Лиса и бабушки Лисы Патрикеевны.

Л и с а  ходит в белом переднике по своей горнице, петушиным крылом со стола крошки сметает, ждет, пока в печи огонь разгорится, чтобы воду кипятить поставить. Поет Лиса песенку.

Л и с а (поет).

Сегодня ровно десять лет,

Как я в лесу живу.

К себе сегодня на обед

Я Волка позову.

Мы вместе курицу съедим,

Потом мы с ним вдвоем

Часочек рядом посидим

И песенку споем.

Мы с ним старинные друзья.

Характер наш похож:

Мы вместе ходим — он и я —

На кражи и грабеж.

Как жаль, что в честь такого дня

На праздничный обед

Среди припасов у меня

Сегодня зайца нет!

Разгорелся огонь в печи. Лиса поставила в печь котел с водой, сняла передник, взяла сумку и вышла на крыльцо.

Л и с а. Пойду полежу за птичьим двором в крапиве — может, какая никакая курочка зазевается, я ее и словлю!

Заперла Лиса дверь на крючок и ушла. А из-за кустов зайцы вышли: впереди  З а й к а-З а з н а й к а с ружьем, позади  З а й ч и х а  с корзинкой.

З а й к а-З а з н а й к а (оборачиваясь). Чего ты отстаешь?

З а й ч и х а. Что-то мне не по себе, Косой! Не дело ты задумал.

З а й к а-З а з н а й к а. Ты меня еще учить будешь!

З а й ч и х а. И ни с кем ты никогда не посоветуешься.

З а й к а-З а з н а й к а. А с кем мне советоваться? Я сам себе голова!

З а й ч и х а. Ум хорошо, а два лучше.

З а й к а-З а з н а й к а. Вечно ты всего боишься! Нечего тебе дрожать! Не видишь — ружье у меня. Иди за мной смелее!

З а й ч и х а. Я уж и так иду…

Поднялся  Зайка-Зазнайка на крыльцо лисьего дома, увидел, что дверь на крючке.

З а й к а-З а з н а й к а. Никого дома нет. Тем лучше. Меньше крику будет.

Отворил Зайка-Зазнайка дверь, перешагнул через порог в горницу.

З а й ч и х а. Ну что?

З а й к а-З а з н а й к а. Иди, иди! Не бойся.

Тут Зайчиха прыг-прыг по ступенькам — и тоже в домик вошла.

З а й к а-З а з н а й к а. Ну вот. Теперь мы тут будем жить.

З а й ч и х а. Лисой пахнет!

З а й к а-З а з н а й к а. Надо окно рткрыть, горницу проветрить. (Распахивает окно.)

З а й ч и х а. Как же мы тут жить будем?

З а й к а-З а з н а й к а. Ничего, привыкнешь!

З а й ч и х а (заглядывает в печь). Она воду кипятить поставила, — видно, скоро вернется.

З а й к а-З а з н а й к а. А ты не теряй времени, кроши капусту. Будем щи варить. Надевай лисий передник!

Надела Зайчиха передник. Достала из корзинки кочан капусты стала его в котел крошить. А Зайка-Зазнайка ходит по горнице, осматривается. Увидел на стене портреты дедушки Лиса и бабушки Лисы Патрикеевны, сорвал их, в печь бросил. Достал из корзинки портреты своих заячьих родственников, повесил их над кроватью.

З а й к а-З а з н а й к а. Вот так-то лучше будет!

З а й ч и х а. Ох-ох-ох! Где же это видано было, чтобы заяц в лисьей норе жил?

З а й к а-З а з н а й к а. А где это видано было, чтобы заяц с ружьем по лесу ходил? Никогда этого не было!

З а й ч и х а. Жили бы и жили, как все зайцы живут…

З а й к а-З а з н а й к а. Зачем мне так жить, как все зайцы живут? Я теперь сильнее всех в лесу! Ружье я достал. Лису из дома выгнал…

З а й ч и х а. Ты ее еще не выгнал. Она сейчас вернется.

З а й к а-З а з н а й к а. Хи-хи-хи! Вот посмотришь, как я с ней разговаривать буду!

З а й ч и х а. Погоди! Кажется, кто-то идет… (Прислушивается.)

Идет  Л и с а  по лесу, несет в сумке петуха.

Л и с а (поет).

Я в крапиве полежала,

Петуха за хвост поймала!

Сытно Волка накормлю,

Очень Серого люблю!

З а й к а-З а з н а й к а (прислушался). Лиса!.. Ну что ж, добро пожаловать!

З а й ч и х а. Я вся дрожу. Что-то сейчас будет…

З а й к а-З а з н а й к а. Отойди в сторонку, ну как мне стрелять придется!

Подошла Лиса к своему домику, остановилась.

Л и с а. Кто же это мою дверь открыл?

Вышел Зайка-Зазнайка на крыльцо, ружье за спину прячет.

З а й к а-З а з н а й к а. Это я дверь открыл. Добро пожаловать, Лисонька!

Л и с а. Кого я вижу! Что ты здесь делаешь, Косой? Это не тебя ли я вчера чуть за уши не поймала?

З а й к а-З а з н а й к а. Меня. Только теперь не я от тебя, а ты от меня бегать будешь!

Л и с а. Очень хорошо! Очень хорошо! (Облизывается.)

З а й к а-З а з н а й к а. Нечего тебе облизываться.

Л и с а. Как же мне не облизываться? Давненько я зайчатинки не пробовала!

Бросилась Лиса на крыльцо. А Зайка-Зазнайка вскинул ружье, прицелился.

З а й к а-З а з н а й к а. Назад! Сейчас я из тебя решето сделаю!

Испугалась Лиса, попятилась.

Л и с а. Откуда у тебя ружье? Перестань целиться!

Опустил Зайка-Зазнайка ружье.

З а й к а-З а з н а й к а. Что? Испугалась? То-то! Теперь я тебя не боюсь.

Л и с а. Что это значит?

З а й к а-З а з н а й к а. А то значит, что теперь мы тут живем и жить будем.

Л и с а. Как же так? Это мой дом!

З а й к а-З а з н а й к а. Был твой, стал заячий.

Л и с а. А я где жить буду?

З а й к а-З а з н а й к а. Мне какое дело!

Л и с а. Я сегодня именинница.

З а й к а-З а з н а й к а. Поздравляю тебя!

Л и с а. Я к себе Волка на обед пригласила.

З а й к а-З а з н а й к а. Придется тебе перед ним извиниться.

Л и с а (ласково). Пусти меня, Косой! Давай вместе жить. Я тебя не трону.

З а й к а-З а з н а й к а. Знаем мы вас, рыжих! Проваливай лучше, пока я не рассердился! Некогда мне с тобой разговаривать! Мне обедать пора. Щи остынут!

Л и с а. Ну ладно же… Я тебе отомщу, лопоухий!

З а й к а-З а з н а й к а. Проваливай, проваливай! Я тебя ни капельки не боюсь!

Ушла Лиса. Присел Зайка-Зазнайка на крылечке, ружье между лап поставил. Сидит, песенку поет.

З а й к а-З а з н а й к а (поет).

Раз, два, три, четыре, пять!

Вышел заяц пострелять!

Вдруг лисица выбегает,

Заяц целится, стреляет:

Пиф-паф! Ой-ой-ой!

Не придет лиса домой!

З а й ч и х а (выглядывает в окно). Ушла?

З а й к а-З а з н а й к а. Ушла. И след хвостом замести позабыла! Теперь страшнее меня никого в лесу нет! Захочу — и волка из норы выгоню! Захочу — медвежью берлогу займу! А потом в Африку поеду на львов охотиться.

З а й ч и х а. Хорошо бы, все обошлось. Очень уж ты грубо с ней разговаривал.

З а й к а-З а з н а й к а. Грубо? Хи-хи-хи! Пусть спасибо скажет, что я в нее сразу не выпалил! Хи-хи-хи! Будет знать, как зайцев пугать!

З а й ч и х а. Щи готовы. Садись обедать.

Вошел Зайка-Зазнайка в горницу, сел к столу, взял ложку.

З а й к а-З а з н а й к а. Сорока видела, как я с ружьем шел. Сегодня к вечеру все узнают, что мы к Лисе в дом переехали. Полопаются от зависти! До чего же Лиса перепугалась, когда я в нее прицелился! Хи-хи-хи!

Сидят Зайка-Зазнайка с Зайчихой, деревянными ложками щи едят. А из лесу в это время вышли  С т а р ы й  З а я ц  со своей  З а й ч и х о й  и двумя  з а й ч а т а м и. В лапах у них подарки: капусты кочан, моркови пучок.

С т а р ы й  З а я ц (шопотом). Стойте и не шевелитесь! (Прислушивается.)

П е р в ы й  З а й ч о н о к. Пап, я боюсь!

В т о р о й  З а й ч о н о к. Мам, я боюсь!

С т а р а я  З а й ч и х а. Я сама боюсь!

С т а р ы й  З а я ц (принюхивается). Нашим братом пахнет! Нашим! Пошли, ребята!

Поднялся Старый Заяц на крыльцо. Постучал лапкой о дверь.

З а й к а-З а з н а й к а. Кто там?

С т а р ы й  З а я ц. Откройте, это мы!

З а й ч и х а. Это голос братца.

С т а р а я  З а й ч и х а. Это мы! Откройте!

З а й ч и х а. Это голос сестрицы.

З а й к а-З а з н а й к а. Пронюхали!

Открыла Зайчиха дверь, впустила родственников.

С т а р ы й  З а я ц. Здравствуй, братец! Здравствуй, сестрица!

З а й ч а т а. Здравствуйте, дядя! Здравствуйте, тетя!

С т а р ы й  З а я ц. Поздравляю тебя, братец, с ружьем!

З а й к а-З а з н а й к а. Спасибо, если не шутишь.

С т а р ы й  З а я ц. Где ружье-то? Можно посмотреть?

П е р в ы й  З а й ч о н о к. Пап, смотри! Смотри, пап! Ружье!

В т о р о й  З а й ч о н о к. Мам, смотри! Смотри, мам! Ружье!

З а й ч и х а. Не подходите близко!

З а й к а-З а з н а й к а. Нельзя ружье трогать! Нельзя!

С т а р ы й  З а я ц. Настоящее?

З а й к а-З а з н а й к а. А ты не видишь? Конечно, не игрушечное.

С т а р а я  З а й ч и х а. Как у вас тут хорошо! Какая кровать! Какие мягкие подушки! (Трогает подушки.) Пух и перо!

З а й к а-З а з н а й к а. На кровати мы спать будем!

С т а р а я  З а й ч и х а. Какой стол! Какие табуреточки!

З а й к а-З а з н а й к а. Мы на них сидеть будем!

С т а р ы й  З а я ц. Ты что ж, всегда здесь жить будешь?

З а й к а-З а з н а й к а. Не знаю. К зиме, может быть, в медвежью берлогу переберусь!

С т а р а я  З а й ч и х а. А как же все зайцы говорят, что мы теперь вместе жить будем, раз у нас на всех одно ружье?

З а й к а-З а з н а й к а. Мало ли что говорят! Мое ружье! Где захочу, там и буду с ним жить!

С т а р ы й  З а я ц. Разве ты нас защищать не будешь?

З а й к а-З а з н а й к а. А как вы до сих пор жили, когда у меня ружья не было?

С т а р ы й  З а я ц. Ты знаешь, как жили. Ты тогда с нами был.

С т а р а я  З а й ч и х а. Вместе от Лисы бегали. Жили да тряслись.

З а й к а-З а з н а й к а. Ну, а я теперь трястись не буду.

С т а р ы й  З а я ц. Выходит, ты со своим ружьем от всего нашего племени отбился? Плохо — так вместе, а хорошо — так врозь!

З а й к а-З а з н а й к а. Что же мне теперь прикажете — на часах возле вас с ружьем стоять? Много вас, а я один!

С т а р а я  З а й ч и х а. Не ожидала я от тебя, Заяц, такого отношения! Не ожидала! Если бы у меня было ружье, я поступила бы иначе. А ты думаешь только о себе. Это нехорошо. Это очень нехорошо! Стыдно!

А зайчата в это время подрались на полу.

П е р в ы й  З а й ч о н о к. Мам, он меня за уши!

В т о р о й  З а й ч о н о к. Пап, он меня кусает!

С т а р а я  З а й ч и х а. Будет вам!.. Вот я Лису позову!

С т а р ы й  З а я ц. Тихо, вы… Волк идет!

Замолчали зайчата, перестали баловаться. А  В о л к, и правда, шел по лесу к лисьему дому, шел и пел свою волчью песню.

В о л к (поет).

Я в кустах сегодня рано

Съел рогатого барана,

А потом пошел в лесок

И поспал еще часок.

Оглянуться ее успел,

До обеда прохрапел.

Извини меня, Лиса,

Опоздал на три часа!

В гости я иду голодный,

Съесть могу я что угодно.

Так ужасно есть хочу,

Что любого проглочу!

Чем накормят — то и съем,

Не побрезгаю ничем!

Извини меня, Лиса,

Опоздал на три часа!

Подошел Волк к лисьему дому. Остановился.

В о л к. Зайчатиной пахнет! Видно, Рыжая, меня зайцем кормить будет! Ох, я зайцев люблю! Отворяй, Рыжая! Гость пришел!

З а й к а-З а з н а й к а (храбрым голосом). Нет здесь никакой Рыжей! Проваливай отсюда, Серый!

В о л к. Что я слышу? Лиса заячьим голосом разговаривает? Ловка же ты притворяться! Отворяй дверь, именинница!

З а й к а-З а з н а й к а. Нет здесь никакой именинницы!

В о л к. А кто же здесь есть?

П е р в ы й  З а й ч о н о к. Мы — зайцы!

В о л к. А много вас?

З а й к а-З а з н а й к а. Все здесь, и один с ружьем.

В о л к. Хо-хо-хо! Зайцев я съем, а ружьем закушу.

Стал Волк в дверь ломиться, завизжали зайчата, затряслись зайчихи от страха, а Зайка-Зазнайка окно распахнул, с ружьем из окна высунулся, прицелился в Волка.

З а й к а-З а з н а й к а. А ну, попробуй закуси!

А в это время из лесу на полянку выбежал  Т р е т и й  З а й ч о н о к. Увидел Зайчонок, что Волк в дом ломится, ни жив ни мертв за деревом притаился, пошевельнуться боятся.

В о л к (Зайке-Зазнайке). Ну, ты… брось ружье!

З а й к а-З а з н а й к а. Жди-дожидайся! Чего тебе от нас надо?

В о л к. Мне вас не надо… Не целься в меня, пожалуйста! Мне Лису надо.

Опустил Зайка-Зазнайка ружье.

З а й к а-З а з н а й к а. Вот это уже другой разговор. Нет здесь больше твоей Лисы. Она здесь больше не живет.

В о л к. Она меня сегодня на обед приглашала.

З а й к а-З а з н а й к а. Знаю, знаю. Она велела тебе передать, что обеда сегодня не будет. Приходи через год в это время.

В о л к. А я, Косой, все равно тебя когда-нибудь съем.

З а й к а-З а з н а й к а. Ну, то когда еще будет! А пока убирайся отсюда подобру-поздорову! И скажи спасибо, что я в тебя сразу не выпалил! Был бы ты уже с дырявой шкурой. Проваливай отсюда!

Повернулся Волк, поплелся в лес. А сам все оглядывается, зубами щелкает. Третий Зайчонок на крыльцо взбежал, заколотил лапками в дверь.

Т р е т и й  З а й ч о н о к. Откройте, откройте! Тетя, дядя! Откройте! Это я — ваш племянник! Откройте скорее, я боюсь! Меня Волк съест! Откройте!

Открыла Зайчиха дверь, впустила племянника, быстро-быстро заперла за ним дверь.

Т р е т и й  З а й ч о н о к. Здравствуйте!

З а й к а-З а з н а й к а (мрачно). Скоро со всего леса зайцы в наш дом набегут. Негде будет и ружья поставить!

С т а р ы й  З а я ц. Не беспокойся! Не прибегут! И мы сейчас уйдем.

С т а р а я  З а й ч и х а. Пойдем, сынок! Пойдем, дочка!

С т а р ы й  З а я ц. Пошли, ребята…

Ушли зайцы с зайчатами. Только Третий Зайчонок остался. Сидит в уголке, дрожит. Ушли зайцы, а Зайка-Зазнайка лапкой себя по лбу стукнул — забыл! Выскочил на крыльцо.

З а й к а-З а з н а й к а (кричит). Эй, вы, вернитесь!

С т а р а я  З а й ч и х а. Это братец кричит. Нас зовет.

Старый Заяц прислушивается.

З а й к а-З а з н а й к а (кричит). Эй, вы, вернитесь!

С т а р ы й  З а я ц. Видно, стыдно ему стало. Раскаялся! Надо вернуться. Это хорошо…

Зайцы возвращаются.

З а й к а-З а з н а й к а (Старому Зайцу). Вот что, совсем забыл! Завтра утром капусты мне принесите. Да посвежей, да побольше! Я теперь сам за провизией ходить не буду.

Старый Заяц хочет что-то сказать, но от волнения не может.

Будете мне по утрам капусту носить, так я Волку с Лисой скажу, чтобы они вас не трогали.

С т а р ы й  З а я ц (в негодовании). Ну… ну…

З а й к а-З а з н а й к а. Можете меня не благодарить. А капусту я свежую люблю, и побольше кочаны выбирайте. Не то, что вы сегодня принесли!

С т а р ы й  З а я ц. Ну и нахал же ты, братец! Бессовестный ты заяц, как я погляжу! Таких, как ты, в нашем роду еще не было. В кого ты только такой уродился!

З а й к а-З а з н а й к а. Но-но-но! Скажи спасибо, что я с вами вообще разговариваю!

С т а р ы й  З а я ц. Позор! Стыдно! Бессовестно!

З а й к а-З а з н а й к а. Ну, не хотите, как хотите. Была бы честь предложена. Проваливайте!

С т а р ы й  З а я ц. Смотри, пожалеешь! В беду попадал, кто тебя выручал? А еще неизвестно, что тебя ожидает…

З а й к а-З а з н а й к а. Известно, известно… Проваливайте!

Зайцы уходят.

З а й к а-З а з н а й к а (про себя). Заяц, а раскаркался, как старая ворона: «Неизвестно, что тебя ожидает!» Все мне известно! (Третьему Зайчонку.) А ты почему остался?

Т р е т и й  З а й ч о н о к (испуганно). Мне некуда итти. Папа с мамой сказали, чтобы я сегодня у вас в лисьем домике переночевал. Они сегодня ночью на огороды собрались, а меня дома не с кем оставить.

З а й ч и х а (Зайке-Зазнайке). Пусть у нас переночует.

З а й к а-З а з н а й к а. Ладно уж. Ложись на полу, за печкой.

Т р е т и й  З а й ч о н о к. Хорошо. Лягу.

Лег Зайчонок на голом полу, за печкой, а Зайка-Зазнайка лежит на лисьей кровати, на лисьих подушках, накрывшись лисьим одеялом. Зевает. Потягивается.

З а й к а-З а з н а й к а. Я спать хочу.

З а й ч и х а. Если бы Волк к нам ворвался, он мог бы нас всех съесть. Мы бы погибли!

З а й к а-З а з н а й к а. А ружье?

З а й ч и х а. А ну как Лиса ночью к нам в окно влезет?

З а й к а-З а з н а й к а. А ружье? (Зевает.)

З а й ч и х а. А ну как Лиса с Волком договорятся да еще Медведя на помощь позовут, что мы тогда делать будем?

З а й к а-З а з н а й к а. А ружье? (Зевает.) Замолчи. Я спать хочу.

З а й ч и х а. Все-таки нехорошо, что мы со всеми зайцами поссорились. Ведь ты из ружья-то и стрелять не умеешь.

З а й к а-З а з н а й к а. Я все умею!

Повернулся Зайка-Зазнайка на бок, захрапел. И Зайчиха задремала. А Третий Зайчонок прислушался, тихо встал, взял ружье и стал его рассматривать.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Тихо в лесу. Только светать начало. Никто еще не просыпался. Тихо и в лисьем доме — спят  З а й к а-З а з н а й к а  и З а й ч и х а. Зашуршало в кустах, выскочил на полянку  С т а р ы й  З а я ц, за ним  Т р е т и й  З а й ч о н о к. Отряхнулись вместе от ночной росы.

Т р е т и й  З а й ч о н о к. Честное слово, дядя! Я сам видел, что ружье не заряжено. Честное слово, я не вру!

С т а р ы й  З а я ц. Да-а-а… Если это так, значит оно все равно что простая палка… Оно ни в кого не Может выстрелить…

Т р е т и й  З а й ч о н о к. Честное слово, я не вру!

С т а р ы й  З а я ц. Да-а-а… Незавидное положение… Ты никому не говорил, что ружье не заряжено?

Т р е т и й  З а й ч о н о к. Никому!

С т а р ы й  З а я ц. Да-а-а… Так ты говоришь, ружье не заряжено?

Т р е т и й  З а й ч о н о к. Пустое. Честнее слово, пустое!

Выбежала на полянку  С т а р а я  З а й ч и х а с двумя  з а й ч а т а м и. Устала. Еле дух переводит.

С т а р а я  З а й ч и х а. Они еще спят? Надо их немедленно разбудить! Лиса и Волк уже знают, что ружье не заряжено.

С т а р ы й  З а я ц. Откуда же они знают?

Т р е т и й  З а й ч о н о к. Я не говорил. Честное слово, не говорил!

С т а р а я  З а й ч и х а. Вас подслушала сорока. (Зайчонку.) Когда сообщаешь что-нибудь по секрету, надо всегда оглядеться по сторонам и посмотреть наверх. Надо их будить. А то поздно будет.

С т а р ы й  З а я ц. Конечно, надо их будить! Только сам-то он того не стоит. Хвастун несчастный!

С т а р а я  З а й ч и х а. Он очень огорчил нас вчера. Но не предупредить его сейчас об опасности, не разбудить его было бы нечестно! С минуты на минуту Лиса и Волк могут быть здесь!

П е р в ы й  З а й ч о н о к. Мам, я боюсь!

В т о р о й  З а й ч о н о к. Пап, я боюсь!

С т а р а я  З а й ч и х а. Я сама боюсь!

Т р е т и й  З а й ч о н о к (зайчатам). Я первый узнал, что ружье не заряжено.

С т а р ы й  З а я ц. Надо торопиться, если мы не хотим попасть в неприятную историю.

А в это время в лесу раздался волчий вой. Все бросились врассыпную, спрятались в кустах, за деревьями. Вышла на полянку  Л и с а, за ней В о л к. Подкрались они к лисьему дому. Прислушались.

Л и с а (зловещим шопотом). Спят зайчики! Спят!

В о л к. Дрыхнут, зайчишки, дрыхнут, косые!.. Хо-хо-хо!

Л и с а. Тише! Тише!

В о л к. Я ему отомщу! Я ему покажу, как в волков целиться!

Л и с а. Я ему покажу, как Лису из дому выгонять!

В о л к. Я Зайца съем!

Л и с а. Нет, я Зайца съем!

В о л к. Мне бы его хоть разочек укусить!

Л и с а. Я тебе, Серый, оставлю кусочек.

В о л к. Только пожирнее! Я жирное люблю!

Л и с а. А Зайчиху мы вместе съедим! Хорошо?

В о л к. Ладно уж! Давай начинай!

Л и с а. Только мы не сразу! Мы сначала поиграем, как будто мы ничего не знаем.

В о л к. Это ты ловко придумала, Рыжая!

Л и с а. На то я и Лиса! Вот что: ты спрячься за дом и смотри, что я делать буду. А когда я тебя позову, ты выходи.

В о л к. Ладно, ладно! Это ты хорошо придумала. Не надо их сразу есть. Это неинтересно!

Л и с а. Съесть мы их теперь всегда успеем. Ружье-то незаряженное!

В о л к. А может, заряженное? Тогда что мы делать будем?

Л и с а. Сорока сама слышала, как глупый Зайчонок со Старым Зайцем разговаривал.

В о л к. Сорокам тоже верить… Охо-хо!

Л и с а. Прячься! Сейчас я их разбужу, а там посмотрим.

Спрятался Волк, притаился за домом. Лиса поднялась на крыльцо, постучала в дверь.

З а й к а-З а з н а й к а (сонным голосом). Кто там?

Л и с а (тихим голосом). Это я, Косой! Я, Лиса!

З а й к а-З а з н а й к а. Зайди попозже, я спать хочу.

Л и с а. Ты уж извини, что я тебя разбудила. Дело у меня к тебе есть!

Зайка-Зазнайка подошел к окну. В лапах ружье держит. Зевает спросонок.

З а й к а-З а з н а й к а. Какое такое дело?

Л и с а. С просьбой к тебе пришла.

З а й к а-З а з н а й к а. С какой такой просьбой?

Л и с а. Ты только не сердись на меня, Косой! Не рассердишься? Обещай!

З а й к а-З а з н а й к а (потягивается). Слушаю тебя. Говори!

Л и с а. Выгнал ты меня из моего дома?

З а й к а-З а з н а й к а. Выгнал. Ну, и что из этого?

Л и с а. Тут уж ничего не поделаешь. Да я и не против. Живи себе на здоровье, раз ты сильнее. Домик у меня светлый, теплый. Кровать широкая, перина мягкая…

З а й к а-З а з н а й к а. Мягкая. Я хорошо на ней выспался.

Л и с а. На здоровье, Косой! Мне ведь теперь на ней не спать, так уж ты бы хоть всласть высыпался!

З а й к а-З а з н а й к а. Рано ты меня, Рыжая, разбудила. Я бы еще поспал… (Зевает.) Чего ты от меня хочешь? Какая у тебя просьба?

Л и с а. Я за вещичками пришла.

З а й к а-З а з н а й к а. За какими такими вещичками?

Л и с а. За своими. Отдай мне, Косой, мои вещички! На что они тебе? Ты свои наживешь!

З а й к а-З а з н а й к а. Не пойму тебя, чего ты просишь? Что тебе вернуть?

Л и с а. Мне многого не надо. Верни мне, Косой, портреты моего дедушки и моей бабушки, что на стене висели.

З а й к а-З а з н а й к а. Не могу!

Л и с а. На что они тебе?

З а й к а-З а з н а й к а. Нет их у меня. Я их в печку бросил.

Л и с а. Вот жалость какая!

З а й к а-З а з н а й к а. Извини, извини! Если бы я знал, что ты за ними придешь, я бы их сохранил… Еще что скажешь?

Л и с а. Верни мне, Косой, мои подушечки пуховые!

З а й к а-З а з н а й к а. Ая на чем спать буду? Не верну!

Л и с а. Одну хоть верни! Маленькую! Думочку! Когда я теперь столько пуха наберу, чтобы подушку набить!

З а й к а-З а з н а й к а. Ладно. Думочку верну.

Скрылся Зайка-Зазнайка в окне. В о л к  выглянул из-за дома.

В о л к. Пора?

Л и с а. Погоди! Погоди! Он сейчас к нам сам выйдет.

Спрятался Волк. А  З а й к а-З а з н а й к а  открыл окно, выбросил Лисе маленькую подушечку.

Л и с а. Спасибо, Косой! Век не забуду!

З а й к а-З а з н а й к а. Знай наших! Мы, зайцы, добрые!

Л и с а. Добрые, да не все. Слышала я, как ты вчера своих родственников на ночь глядя из дому выгнал!

З а й к а-З а з н а й к а (сердитым голосом). Все у тебя? Или еще что скажешь?

Л и с а (ласково). Не мне тебя судить. Ты сам себе голова!

З а й к а-З а з н а й к а. То-то!

Л и с а. Знаешь, Косой! Правду тебе скажу: нравишься ты мне!

З а й к а-З а з н а й к а. Чем же я тебе нравлюсь?

Л и с а. Умный ты! Храбрый! Хитрый! Сколько раз я за тобой гонялась, всегда ты от меня убегал! Не заяц ты, а прямо профессор.

З а й к а-З а з н а й к а (ухмыляясь). Ну, ты уж скажешь!

Л и с а. И скажу. Таких зайцев ни в одном лесу больше нет!

З а й к а-З а з н а й к а. Конечно, нет!

Л и с а. Теперь ты сильнее всех в лесу!

З а й к а-З а з н а й к а. Погоди, я к тебе сейчас на крыльцо выйду. Поговорим.

Скрылся Зайка-Зазнайка в окне. А  Во л к  опять выглядывает из-за угла.

В о л к. Пора?

Л и с а. Погоди! Погоди! Скоро уже!

Спрятался Волк. Вышел  З а й к а-З а з н а й к а  на крыльцо. В лапах ружье держит.

З а й к а-З а з н а й к а. Вот что, Лиса: хоть и не больно ты умна и хитра, но ты мне тоже нравишься. Давай дружить!

Л и с а. Я бы с удовольствием!

З а й к а-З а з н а й к а. Хочешь, я тебя к себе на работу возьму?

Л и с а. А что делать? Мною ли работы?

З а й к а-З а з н а й к а. Да какая у меня работа! С утра встанешь, воды из колодца достанешь — сядешь посидишь… Дров принесешь, полы подметешь — сядешь посидишь… Стол накроешь, посуду помоешь — сядешь посидишь… Белье постираешь, грядки вскопаешь — сядешь посидишь… Вот и вся работа. Целый день — сиди, отдыхай!

Л и с а. А мне что с тебя за это?

З а й к а-З а з н а й к а (подумав). А я в тебя за это стрелять не буду.

Л и с а. Согласна. А Волку работа у тебя найдется?

З а й к а-З а з н а й к а. И ему работу дам. Будет он у меня дом сторожить. Я его вместо собаки на цепь посажу.

Услыхал Волк такие слова, разозлился, зубами защелкал. Того гляди, выскочит.

Л и с а. А кормить нас чем будешь?

З а й к а-З а з н а й к а. А чем вас кормить?

Л и с а. А зайчатиной?!

З а й к а-З а з н а й к а. Ну, ну!

Л и с а. Будешь меня зайчатиной кормить — пойду к тебе служить, не будешь кормить — не пойду!

З а й к а-З а з н а й к а. Ну, ну!.. Я таких шуток не люблю!

А Лиса все ближе, ближе к Зайцу подбирается. Попятился Зайка-Зазнайка. Вскинул ружье, прицелился.

Л и с а. А ну, Косой! Покажи мне, как твое ружье стреляет!

Зайка-Зазнайка щелк-щелк, а ружье не стреляет. Выскочил  В о л к  из-за дома. Бросился на крыльцо.

В о л к. А ну, стреляй! А ну, как я тебя съем?

Л и с а. Нет, я его съем!

В о л к. Нет я!

Бросился Зайка-Зазнайка в горницу, а Волк и Лиса в дверях застряли, спорят, кому Зайца есть.

З а й к а-З а з н а й к а (кричит в домике). Помогите!

З а й ч и х а (кричит в домике). Спасите! Помогите!

Выглядывают из-за деревьев и кустов  з а й ц ы  с  з а й ч а т а м и. Выглядывают, но подойти к домику боятся.

Л и с а. Я Зайца съем!

В о л к. Нет! Я его съем!

Л и с а. Это мой домик!

В о л к. Ты меня на обед приглашала!

Ворвались Волк с Лисой в домик. Закрутилось там все, завертелось: визжат зайцы, рычат Лиса с Волком И вдруг выскочили из окна друг за другом  З а й к а-З а з н а й к а  и  З а й ч и х а. Только того и ждали Старый Заяц и Зайчиха с зайчатами. Недолго думая, бросились они к домику. Быстро заперли дверь на крючок, ставни захлопнули. Оказались разбойники в ловушке. Стучат в окно, в дверь ломятся, а вырваться не могут. А наш хвастунишка Зайка-Зазнайка и Зайчиха от страха никак в себя прийти не могут.

С т а р ы й  З а я ц. Ну, вот и отлично! Теперь они у нас не вырвутся!

В о л к (жалобным голосом). Откройте дверь!

Л и с а (жалобным голосом). Откройте окно!

С т а р ы й  З а я ц. Как бы не так! Что мы с ними делать будем?

З а й к а-З а з н а й к а. Вы их как следует! Вы их как следует!

З а й ч и х а. Спасибо тебе, братец! Спасибо тебе, сестрица! Спасибо вам, племянники! Спасли вы нас от беды.

С т а р ы й  З а я ц. Мы всегда друг дружку выручаем.

З а й ч и х а (Зайке-Зазнайке). И сам бы погиб и меня бы погубил!

В о л к. Что вы с нами будете делать?

Л и с а. Что вы с нами делать будете?

С т а р ы й  З а я ц. А вот сейчас посоветуемся и решим. Что мы с ними делать будем?

З а й к а-З а з н а й к а. Я бы… я бы… я бы…

З а й ч и х а. Я бы на твоем месте не вмешивалась в эти разговоры. Без тебя решат!

Поднял Первый Зайчонок лапу.

С т а р ы й  З а я ц. Ты хочешь что-нибудь сказать? Говори!

П е р в ы й  З а й ч о н о к. Надо их уморить голодом!

Волк и Лиса завыли в домике от страха. Второй Зайчонок поднял лапу.

С т а р ы й  З а я ц. Ну, а ты что скажешь?

В т о р о й  З а й ч о н о к. Я согласен.

Волк и Лиса в домике опять завыли от страха. Третий Зайчонок поднял лапу.

С т а р ы й  З а я ц. Ну, а ты что предлагаешь?

Т р е т и й  З а й ч о н о к. Я знаю, что с ними сделать. Надо их застрелить из ружья!

С т а р ы й  З а я ц. Это невозможно. Ружье-то не заряжено! Кстати, где же оно?

Зайка-Зазнайка протянул ружье Старому Зайцу.

З а й к а-З а з н а й к а. Вот оно. Видеть его не хочу!

Взял Старый Заяц ружье, стал его рассматривать. Рассматривал, рассматривал, а потом открыл затвор и заглянул в стволы. Заглянул и увидел, что ружье заряжено.

С т а р ы й  З а я ц (удивленным голосом). Что такое? Ружье заряжено!

З а й к а-З а з н а й к а. Как… как… как заряжено?

С т а р а я  З а й ч и х а. Неужели?

З а й ч и х а. Не может быть!

З а й ч а т а. Мы хотим посмотреть! Мы хотим посмотреть!

С т а р ы й  З а я ц. Смотрите, ребята!

Обступили все Старого Зайца, смотрят: ружье действительно заряжено.

З а й ч и х а (смотрит). Я в этом ничего не понимаю.

С т а р а я  З а й ч и х а. Я тоже.

З а й ч а т а. Заряжено! Заряжено!

С т а р ы й  З а я ц (Третьему Зайчонку). Куда же ты смотрел? Почему ты решил, что ружье не заряжено?

Т р е т и й  З а й ч о н о к. А я… я сюда посмотрел, в эти дырочки. Там было темно.

С т а р ы й  З а я ц. Так никто не смотрит.

З а й к а-З а з н а й к а. А… а почему оно не стреляло?

С т а р ы й  З а я ц. А потому, что ты, братец, курки не взвел. Надо было взвести курки, оно бы и выстрелило!

З а й ч и х а (Зайке-Зазнайке). Что я тебе говорила, дурень? Не умеешь, так и не берись!

Притихли Лиса с Волком. Слушают, о чем зайцы разговаривают. Страшно им.

Л и с а (жалобным голосом). Вы еще не решили, что вы с нами делать будете?

В о л к (мрачным голосом). Р-р-ре-шайте скорей!

З а й к а-З а з н а й к а. Я бы… я бы… я бы…

З а й ч и х а. Я бы на твоем месте молчала, без тебя обойдутся!

С т а р ы й  З а я ц (командует зайцам). Отойдите в сторонку! (Зайке-Зазнайке.) А ты останься!

Отошли зайчихи с зайчатами в сторонку. А Зайка-Зазнайка около Старого Зайца сидеть остался. Смотрит на старшего брата, ничего не понимает.

(Зайке-Зазнайке). Сейчас ты поднимешься на крыльцо и выпустишь Лису с Волком. Понял?

З а й к а-З а з н а й к а (робким голосом). А зачем?

С т а р ы й  З а я ц. Так надо. Иди, выполняй приказание!

Ничего не поделаешь! Приказ есть приказ! Дрожа от страха, поднялся Зайка-Зазнайка на крыльцо лисьего дома, быстро откинул крючок, сам кубарем со ступенек скатился и за куст спрятался. А Старый Заяц стоит с ружьем в лапах, ждет, когда Лиса с Волком из дома покажутся.

Выходите, разбойники! Дверь открыта!

Скрипнула дверь. Л и с а  первая выглянула.

Л и с а (испуганным голосом). Можно выходить?

П е р в ы й  З а й ч о н о к. Пап, я боюсь.

В т о р о й  З а й ч о н о к. Мам, я боюсь!

С т а р а я  З а й ч и х а. Я сама боюсь!

За Лисой и  В о л к  показался.

С т а р ы й  З а я ц (командует Лисе и Волку). Лапы вверх!

Л и с а. Это ты нам?

С т а р ы й  З а я ц. Лапы вверх!

Вылезли Лиса с Волком на крыльцо. Лапы кверху подняли, стоят, ждут, что им дальше делать прикажут. Притаились зайчихи с зайчатами — ждут, чем все это кончится.

П е р в ы й  З а й ч о н о к. Пап, стреляй!

В т о р о й  З а й ч о н о к. Стреляй, пап!

Т р е т и й  З а й ч о н о к. Стреляйте, дядя!

С т а р ы й  З а я ц. Не мешайте, ребята! Слушай меня, Лиса! Слушай меня, Волк!

Л и с а. Мы слушаем.

В о л к. Слушаем.

С т а р ы й  З а я ц. Ружье заряжено. Понятно?

Л и с а. Как не понять!

В о л к (Лисе). Что я говорил?!

С т а р ы й  З а я ц. В каждом стволе по патрону, в каждом патроне по заряду. Один да один — два. Два патрона — два заряда. А вас двое. Но стрелять я в вас не буду.

Л и с а (осмелевшим голосом). Кто говорит — заряжено, кто говорит — не заряжено…

В о л к. Охо-хо!

С т а р ы й  З а я ц. Не заряжено? Да?

Поднял Старый Заяц ружье, выстрелил в воздух. Вздрогнула Лиса, присела. А Волк вытянулся — лапы по швам.

С т а р ы й  З а я ц. Лапы вверх!.. Вы эту тропинку видите?

Л и с а. Тропинку? Видим!

В о л к. Видим.

С т а р ы й  З а я ц. Сейчас вы сойдете с крыльца и по этой тропинке пойдете до конца. Дойдете до болота, где лягушки квакают, там и живите. Чтобы в нашем лесу духу вашего не было! Идите! Когда из лесу в поле выйдете, можете лапы опустить.

Сошли Лиса и Волк с крыльца и пошли по тропинке, подняв лапы, поджав хвосты. Когда они скрылись за деревьями, осмелели  з а й ч и х и  с  з а й ч а т а м и, вышли из-за кустов.

З а й к а-З а з н а й к а. Надо было их как следует… как следует…

З а й ч и х а. Сиди уж, молчи! Видела я, какой ты храбрый!

С т а р ы й  З а я ц. Все хорошо, что хорошо кончается! Волк с Лисой больше сюда не вернутся. А кое-кому все это будет хорошим уроком на будущее!

З а й к а-З а з н а й к а. Мне? Да?

С т а р ы й  З а я ц. Кое-кто не будет больше хвастать, зазнаваться, не будет больше думать только о самом себе.

З а й к а-З а з н а й к а. Это про меня? Да?

З а й ч и х а (Зайке-Зазнайке). Я бы на твоем месте не переспрашивала. По-моему, ясно, про кого говорит братец. Проси, дурень, прощения!

З а й к а-З а з н а й к а. Я больше не буду!

Запрыгали зайчата, завизжали от радости. А Старый Заяц повесил ружье за спину и запел песенку. Стали ему зайчихи подпевать, а потом и Зайка-Зазнайка запел со всеми вместе.

С т а р ы й  З а я ц (поет).

Проспал в лесу охотник

Оружие свое.

Попало Зайцу в лапы

Охотничье ружье!

В с е.

Ружье! Ружье!

Охотничье ружье!

С т а р ы й  З а я ц.

Зазнался тут Зайчишка,

Не стал ни с кем дружить,

Лису из дома выгнал,

Стал в лисьем доме жить!

В с е.

Стал жить, стал жить,

Один стал в доме жить!

С т а р ы й  З а я ц.

Пришли другие зайцы

Взглянуть на то ружье.

Ответил им Зазнайка:

«Ружье теперь мое!»

В с е.

Мое! Мое!

Ружье теперь мое!

С т а р ы й  З а я ц.

Но сам он обращаться

С оружием не мог,

Когда в беду попал он,

Не смог взвести курок!

В с е.

Не смог, не смог,

Не смог взвести курок!

С т а р ы й  З а я ц.

А зайцы не дремали

И во-время пришли,

Несчастного Зазнайку

От гибели спасли!

В с е.

Спасли, спасли,

От гибели спасли!

С т а р ы й  З а я ц.

Теперь наш хвастунишка

Сгорает со стыда.

Он больше зазнаваться

Не будет никогда!

В с е.

Да, да! Да, да!

Не будет никогда!

Он больше зазнаваться

Не будет никогда!

НОТЫ

ПЕСЕНКА ГОРЕ-ОХОТНИКА

ПЕСЕНКА ЛИСЫ

ПЕСЕНКА ЗАЙКИ-ЗАЗНАЙКИ

ПЕСЕНКА ВОЛКА

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ПЕСЕНКА ЗАЙЦЕВ

Е. Тудоровская и В. Метальников

НИКИТА КОЖЕМЯКА И ЗМЕЙ-ГОРЫНЫЧ

Пьеса для театра кукол в трех действиях, шести картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Н и к и т а  К о ж е м я к а.

Ц а р е в н а.

З м е й-Г о р ы н ы ч.

Ц а р ь.

Б о я р и н.

А н и к а-в о и н.

С о б а ч к а.

Б и р ю ч (глашатай).

1-й  с т а р и к.

2-й  с т а р и к.

3-й  с т а р и к.

1-й  с т р а ж н и к.

2-й  с т р а ж н и к.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Перед занавесом появляется  Б и р ю ч  и трубит в трубу.

Б и р ю ч (торжественно).

Слушайте, люди добрые,

Слушайте веление царское!

Как один-то год кончается,

А другой-то год начинается.

Приходит время урочное!

Вы платите дани великие!

Выбирайте красную девицу

Для того для Змея-Горыныча!

(Обычным голосом, обращаясь в зал.) Всех девушек у нас позабирал Змеище проклятый! Унесет в берлогу, — тут она ему и воду носи, и кашу вари, и пятки чеши, а чуть не угодила, он ее и сожрет. Год пройдет — он снова за девушкой прилетает. (Трубит. Торжественно.)

А не вышлем мы девицу,

Не заплатим дань урочную, —

Прилетит Змеище-Горыныще,

Он дома размечет по бревнышку,

Разнесет он город по камушку,

Попалит все царство полымем!

(Обычным голосом.) Люди добрые! Только и осталось — просить Царя-батюшку сжалиться, — помочь нам. У нею витязи сильные, храбрые, мигом Змея прикончат. Идите к Царю, просите его… Только меня не выдавайте, я ведь это, вас любя, советую.

Глашатай скрывается за занавесом, после чего занавес раздвигается.

Картина 1-я

Царский двор. Вход в палаты охраняют  д в а  с т р а ж н и к а.

Перед ними стоят  с т а р и к и.

1-й  с т а р и к (обращаясь к стражнику). Сходи, скажи Царю-батюшке. Старики, мол, дожидаются!

1-й  с т р а ж н и к. Экой ты неотвязный! Говорят тебе: занят Царь.

2-й  с т р а ж н и к. Обедает, — понял? Не до тебя ему.

1-й  с т а р и к. Так погляди, скоро ли кончит?

1-й  с т р а ж н и к. Не скоро! Если тебе очень уж к спеху — гляди, думный боярин идет. Поклонись ему, может, замолвит за тебя слово.

Справа выходит  Б о я р и н, старики поворачиваются к нему лицом, кланяются.

С т а р и к и (к Боярину). Отец наш! Выручи! Скажи Царю словечко, — старики, мол, дожидаются!.. Нас народ послал!

Б о я р и н (слушает, затем смиренно и сладко). Нет уж, старички, я не смею. Меня Царь-батюшка и слушать не станет.

1-й  с т а р и к. Своего-то думного боярина?! Главного советчика?

Б о я р и н. Что за советчик! Нынче у Царя другие советчики, получше нас. Да вон, глядите, Аника-воин! Его и просите, он у Царя самый любимый витязь.

Слева появляется  А н и к а-в о и н; старики встречают Анику поклонами.

Пускай Аника расхлебывает! (Отходит в сторону.)

С т а р и к и. Здравствуй, Аника-воин! Каково живешь, батюшка? Давненько не видались.

А н и к а (важно). Здравствуйте, старички.

С т а р и к и. Выручи нас, Аника. Поклонись Царю, скажи: старики, мол, дожидаются. Нас народ послал!

А н и к а (чванливо). Стану я из-за вас Царя-батюшку беспокоить!

С т а р и к и. Что ты, Аника?! Да у нас дело важное.

А н и к а (грубо). Уж и дело! Есть Царю время ваши мужицкие дела разбирать!

1-й  с т а р и к. Давно ли ты такой знатный стал? Отец-то твой на базаре квасом торговал. Давно ли ты к Царю в милость попал?

А н и к а (взвизгивает). Грубиян! Невежа! И говорить с тобой не стану! (Надувшись, идет к крыльцу и проходит во дворец.)

Боярин идет за Аникой.

2-й  с т а р и к. Пойдем, что ли? Тут толку не добьешься.

1-й  с т а р и к. А той порой Змей-Горыныч прилетит и девушку унесет? (К стражнику.) Нет уж, ты пропусти нас. Или сам Царю доложи: дескать, старики дожидаются. Скажи: их, мол, народ послал.

С т р а ж н и к и. Да куда вы? Ишь, какие! Ступайте прочь!

Старики не идут, кричат: «Да ты не толкайся! Пусти!» Стражники тычут в них секирами и тоже кричат: «Куда ты? Поди!» Выбегает на крыльцо  С о б а ч к а и лает. На шум выходит  Ц а р ь. Он толкает Собачку посохом, та убегает. А н и к а-в о и н  и  Б о я р и н, вошедшие вместе с Царем, становятся по обе стороны от него.

Ц а р ь. Что за шум? Кто такие? Чего нужно?

С т р а ж н и к и (кланяясь). Да вот старики… И не прогонишь их никак.

1-й  с т а р и к (низко кланяется). Нас к тебе народ прислал, Царь-государь.

Ц а р ь. Народ прислал? Чего же народу надобно?

С т а р и к и (кланяются и плачут). Пожалей свой народ, Царь-батюшка! Слезно молим! На тебя надеемся!

Ц а р ь. Что? Что такое?

С т а р и к и. Змей-Горыныч прилетит сегодня. Красную девицу заберет. Пожалей наших дочерей, надежа-Царь!

Ц а р ь. Да что я, Змей-Горыныч, что ли? Я ваших дочерей не обижал. У меня своя дочка есть.

1-й  с т а р и к. Пошли своих витязей убить Змея!

Ц а р ь. Вишь, чего захотели!..

1-й  с т а р и к. У тебя витязи сильные, храбрые. Полкана-богатыря пошли.

Ц а р ь. Полкан-богатырь Жар-птицу охраняет.

2-й  с т а р и к. Ну, Белого Полянина, он тоже удалой воин.

Ц а р ь. Белой Полянин к Кащею Бессмертному послан, денег в долг просить. Нет у меня для вас витязей!

Б о я р и н (забегает). Царь-государь! (Низко кланяется, стукается лбом.) Не вели казнить, вели слово молвить.

Ц а р ь. Говори.

Б о я р и н. Надежа-Царь! Аника-воин похвалялся, что он одним мизинцем Змея-Горыныча побьет.

А н и к а (шипит). А ты, что ли, слышал? Какой доказчик нашелся!

3-й  с т а р и к. Пошли Анику-воина, Царь-батюшка!

Ц а р ь. Молчите! Ну, уж Анику-воина я нипочем не пошлю. Мне он самому нужен. С кем я в карты играть буду? Кто меня тешить будет? Кто мой покой охранит? Да чего вам плакать-то? Подумаешь, унесет Змей девицу. Ну, одной будет меньше!

С т а р и к и. Царь-государь! А что, как Змей твою дочку унес бы?

Ц а р ь (в гневе топает ногами). Ах ты, деревенщина!.. Да как ты смеешь мою дочку с вашими равнять?.. Да я тебя… Гоните, гоните их!.. Вон!

Стражники и Аника выгоняют стариков. Выбегает  С о б а ч к а, лает.

(Собачке.) Ты опять здесь? Зачем мою дочку оставила? Ступай, охраняй Царевну, не то смотри!..

Собачка убегает.

Уф! Экие невежи! Ажно в жар меня бросило! Спасибо тебе, Аникушка, что ты прогнал мужиков этих. Ты у меня самый храбрый витязь.

Б о я р и н. Уж куда храбрее! А признайся, Аника, досадно тебе, что ты Змея не побьешь?

А н и к а. Дался ему этот Змей! (Громко, с важностью.) Узнал бы он богатырскую руку!

Б о я р и н. А ну, как он тебе голову откусил бы?

А н и к а. Ахти! (Машет руками.) Что это тебе на язык взбрело? (Приосанивается.) Да я бы сам ему голову срубил с первого удара.

Полет Змея — нарастающая музыка. Темнеет. Затем светлеет снова.

Ц а р ь. Что это — словно туча пролетела, солнышко закрыла?

Крики: «Смотрите, Змей! Змей-Горыныч летит!» Через сцену бегут  с т р а ж н и к и.

С т р а ж н и к и. Змей-Горыныч! Спасайтесь! Беда!

Снова полет Змея — темнеет и светлеет. Змей виден за декорацией дворца.

Б о я р и н. Змей! Ну, спасайся, Боярин! (Прячется за крыльцо слева.)

Царь убегает во дворец.

А н и к а. Смерть пришла! (Мечется по сцене, прячется за крыльцо справа.)

За сценой крик Царевны. Выбегает  Ц а р е в н а, за ней  С о б а ч к а. Царевна плачет.

Ц а р ь (высовываясь в дверь). Царевна! Доченька! Что с тобой? Кто тебя обидел?

Царевна плачет. Собачка подбегает к Царю и лает.

Что случилось? Ничего не понять… Да скажи ты толком. (Собачке, машет рукой.) Пошла, пошла! (Подходит к Царевне, гладит ее по голове.) Не плачь, доченька, расскажи, кто тебя обидел, я тому голову велю срубить!

Ц а р е в н а. Ох, горе, батюшка, беда какая!

Ц а р ь. Что с тобой?

Ц а р е в н а. Гуляла я по саду с Собачкой, беды над собой не чуяла. Вдруг летит страшное чудовище — Змей-Горыныч… Зацепился за яблоню и говорит мне противным голосом…

Ц а р ь. Страх какой!

Собачка лает. Аника слушает из-за крыльца.

Ц а р е в н а. И говорит: «Слушай, Царевна, что я велю… Пришел твой черед ко мне в берлогу итти… Собирайся да приходи на берег, да не мешкай, не то я налечу, все царство огнем спалю, по камешкам разметаю…» (Плачет.)

Царь тоже начинает плакать, обнимает Царевну. Собачка лает.

Ц а р ь (Собачке). Что тебе нужно? Поди прочь!

Ц а р е в н а. Постой, батюшка, не гони Собачку. Она со мной в Змеиную берлогу пойдет. Все же мне не так страшно будет!

Царевна, плача, уходит с Царем в дом. Б о я р и н  выходит и вытаскивает  А н и к у  из-за крыльца.

Б о я р и н. Ну-ка ты, храбрец, готовься!

А н и к а. Отвяжись ты! К чему это мне готовиться?

Б о я р и н. Да тебя сейчас Царь к Змею пошлет драться с окаянным чудовищем. Царевну спасать!

А н и к а. Как бы не так! (Снова хочет спрятаться за крыльцо, Боярин его не пускает.)

Б о я р и н. Постой, куда?

Выходит  Ц а р е в н а  в покрывале, идет медленно, заламывая руки и причитая. За ней  С о б а ч к а. Сзади  Ц а р ь, плачет и вытирает слезы платком. Боярин и Аника, стоя в стороне, смотрят.

Ц а р е в н а (причитает).

Пролетела туча черная,

Что над домом мово батюшки

Ветром-бурею разразилася,

Разметала крылечки точеные,

Уносила меня, бедную.

(Обнимает Царя, причитает.)

Проводи меня, родный батюшка,

Как на слезное расставаньице

Да на злое, лютое горюшко…

Царевна с Собачкой уходят.

Ц а р ь. Ох, мое дитятко бедное! Аникушка, выручай Царевну из беды. Ты у меня самый храбрый витязь… Ежели ты Змея убьешь и Царевну вызволишь, награжу тебя несчетно…

А н и к а (падает на колени и стукается лбом). Могу ли я тебя ослушаться, надежа-Царь? (Отчаянным голосом.) Подавайте кольчугу Анике! Да щит побольше! Да шелом покрепче!

Б о я р и н. А меч ты и забыл? Чем со Змеем-то драться?

А н и к а. За мечом я сам схожу. (Уходит.)

Б о я р и н. Пойдем, Царь-батюшка, на городскую стену, подымемся на башню угловую. (Сладким голосом.) Оттуда на Аникину доблесть посмотрим, на смерть Змееву.

Ц а р ь. Хорошо, кабы так! Пойдем, Боярин! Да захвати трубу подзорную. Да страже вели кругом стоять, нас оберегать. (Уходит.)

Б о я р и н (в сторону). Только бы поспеть… Как это Аника с чудовищем драться будет! Так или не так, а конец тебе, Аника-воин! Либо Змей слопает, либо Царь велит навсегда прогнать.

Выходит  А н и к а, вооруженный, плетется через сцену.

Ну, беда Змею. Рассерчал Аника, так и рвется в бой!

З а н а в е с.

Картина 2-я

Перед занавесом крадется  А н и к а.

А н и к а. Ух, какой Змей страшный! Как это он развернулся, Царевну крылом подхватил и — фьють! (Свистит.) Нет, пусть кто хочет Царевну выручает, а я к Змею ни в жизнь близко не подойду, не то чтобы с ним драться. А как же я Царю на глаза покажусь? Ну, нет, я не дурак. (Колотит мечом по грядке.) Вот я тебя! Вот я тебя! (Меч ломается.) Ну вот и все. Кто знает, что я не дрался со Змеем? Пойду к Царю.

З а н а в е с  о т к р ы в а е т с я.

Берег моря. Справа часть городской стены и угловая башня. На башне  Ц а р ь  и  Б о я р и н  смотрят в длинную подзорную трубу.

Б о я р и н. Этакая досада! Никого не увидели. Не иначе, как Змей Анику к себе в берлогу уволок.

А н и к а (появляясь внизу). Эй-эй! Слушайте! Кто здесь есть? Царь-государь!

Ц а р ь. Кто меня зовет?

А н и к а. Это я, Аника, твой верный воин.

Б о я р и н. Ты жив? А где же Змей?

Ц а р ь. Убил Змеища-Горыныща?

А н и к а. Ох, чуть было не убил надежа-Царь! Уж как мы дрались с чудовищем проклятым! Я на него! Он от меня! Я его! А меч мой раз — и сломался. Змей и удрал.

Б о я р и н. Что ж, Аника, бери новый меч, беги за Змеем!

Ц а р ь. Да поскорей, смотри!

А н и к а. А что толку? Шкура-то у него, видно, железная, меч ее не возьмет. Ну, загоню Змея в берлогу — и все. А Царевна-то уже в берлоге…

Ц а р ь. Ох! Горюшко мое горькое! Сожрет ее Змеище окаянный!

Б о я р и н. Не бойся, Царь-батюшка, не сожрет — подавится. Анике не удалось — найдем другого витязя, чтобы у него и меч был покрепче и смелости побольше.

А н и к а. Да как ты смеешь перед батюшкой-царем меня порочить?

Внизу, слева, появляется  Н и к и т а. Аника оборачивается и несколько сторонится.

Н и к и т а (поет).

Что же вы, ребята,

Нынче приуныли?

Али вам, ребята,

Разгуляться негде?

Мы пойдем, ребята,

Улицей мощеной,

Мы споем, ребята,

Песню удалую.

Ц а р ь. Это еще кто?

Б о я р и н. Это Кожемяка здешний, из Кожевенной слободы. Никитой зовут, Царь-батюшка.

Ц а р ь. Эй ты, Никита! Никита!

Никита останавливается.

Куда идешь? Или ты Змея не боишься? Тут его берлога недалеко.

Н и к и т а. Как не бояться? Боюсь. Все его пугаются. А только у меня здесь кожи мокнут. Я за кожами пришел. (Берется за кожи и тянет.)

Ц а р ь. Сколько у него там кож этих?

Б о я р и н. Да не меньше дюжины.

Ц а р ь. Вот силища-то!

Н и к и т а (дергает кожи). Эй, опять ты в кожи вцепился, держишь? Я тебе покажу!

Из воды появляется  г о л о в а  З м е я; он вцепился зубами в кожи. Никита старается отнять кожи.

Ц а р ь. Змей-Горыныч!

Б о я р и н. Змей, батюшка!

А н и к а. Беда! Спасите!

Все трое прячутся, затем  Ц а р ь  и  Б о я р и н  снова высовываются.

Н и к и т а. Ах ты, дармоед, безобразник! (Стукает Змея по голове, Змей выпускает кожи и с визгом ныряет.)

Б о я р и н. Удрал!.. Ей-ей, удрал!

А н и к а. Кто? Змей удрал? Держите! Вот я его!..

Б о я р и н. Поспеши, догонишь!

А н и к а. Эх, меча нет!

Б о я р и н. А ты его, как Никита, — кулаком.

А н и к а. Вот еще! Я царский воин, а не Кожемяка, чтобы кулаком драться!

Ц а р ь. Как это он его ловко… Змей только пискнул — и в воду.

Б о я р и н. Есть и на Змея острастка.

Ц а р ь. Погоди-ка… Если этот молодец так силен, он и вовсе Змея убить может.

Никита собрал кожи и несет. Царь поспешно спускается вниз. Боярин — за ним.

Постой, Никита. Ведь ты Никита Кожемяка?

Н и к и т а. Я.

Ц а р ь. А ведь Змей-то тебя боится?

Н и к и т а. Да мне не раз приходилось его гонять. (Хочет итти.)

Ц а р ь. Постой! Никита, голубчик, убей Змея!

Н и к и т а (добродушно). Что ты, Царь-государь! У меня и силы нехватит! Да и робок я очень.

Ц а р ь. Робок?

Б о я р и н. Ну, уж коли ты робок, так смелых и вовсе нет на свете.

Ц а р ь. Убей Змея, Никита, я тебя озолочу!

Н и к и т а. А золота мне и не нужно. Я своим ремеслом прокормлюсь.

Ц а р ь. Никита! Царевну спаси, пожалей мою дочку!

Н и к и т а. А, твою дочку пожалеть, вот как! (В гневе сжимает кожи.) А ты наших девушек пожалел? Тебя народ просил: пошли своих витязей на Змея, — ты и слушать не захотел! Стариков наших вон прогнал! (Наступает на Царя. Царь прячется за Анику, Аника — за Боярина.) А теперь, когда дочку твою выручать надо, к нам пришел: «Никита, помоги!» Нет тебе помощи! Сам со своими воеводами справляйся! (Бросает кожи и уходит.)

Б о я р и н. Ох, этот еще страшнее, чем Змей!

Ц а р ь (топая ногами). Да я его в тюрьму посажу! Голову сниму!

Б о я р и н. Воля твоя — казнить и миловать. Только пускай сперва Змея убьет.

Ц а р ь. Да как же его заставишь?

Б о я р и н. Обещай побольше… Видишь — на золото он не льстится. Кликни клич: дескать, кто Змея убьет и Царевну освободит, за того Царевну замуж отдам, будь хоть простой мужик.

Ц а р ь. Как же так?.. А вдруг Никита и впрямь убьет Змея? Неужто Царевне итти замуж за Кожемяку?

Б о я р и н. Зачем? Тогда ему и голову отрубить — за дерзость, за угрозы твоей царской особе.

Ц а р ь. Вот это ты хорошо придумал. Эй, Бирюча ко мне.

Царь и Боярин уходят.

А н и к а. Ах, хорошо бы так: пускай бы Никита Змея убил, а Царевна мне досталась! Вот, говорят, Аника глупый. Погоди, я изловчусь, так окажусь всех хитрее. (Уходит.)

З а н а в е с.

Картина 3-я

Навес около избы Никиты. Н и к и т а  сидит на полу (то-есть на грядке), мнет кожи. Входят  с т а р и к и.

С т а р и к и. Здравствуешь, Никита!

Н и к и т а. Здравствуйте, старички. Присаживайтесь, гости будете. Зачем ко мне пожаловали?

С т а р и к и (садятся). У нас такое дело, Никита…

Н и к и т а. Говорите, слушаю.

1-й  с т а р и к. Никита!

Старики кланяются.

Кланяемся тебе, слезно молим! Брось ты кожи мять! Поди против Змея! Убей ненасытное чудовище!

Н и к и т а. И вы туда же! Меня уже сегодня Царь просил, горы золота сулил, сильно жалобился…

2-й  с т а р и к. И что же ты?

Н и к и т а. Да пропади он пропадом! Стану я для Царя руки марать… Ему бы только простых людей обижать.

3-й  с т а р и к. Не смотри на Царя, Никита! Всем от Змея плохо приходится!

1-й  с т а р и к. Что Царь?! Не Царь тебя просит — народ просит.

Никита молча продолжает мять кожи.

2-й  с т а р и к. Никита! Ведь, кроме тебя, некому. Тебя одного Змей боится.

Н и к и т а. Да что вы, право, — «некому, некому»! Пусть Царь своих воевод посылает. На что они ему и служат?

3-й  с т а р и к (с насмешкой). Царь-то, слышь, не согласен. У него все витязи при деле. Который Жар-птицу стережет, который с Царем в карты играет…

1-й  с т а р и к. Да еще будет ли прок от его витязей! Ты, Никита, сильнее всех, храбрее всех.

2-й  с т а р и к. Постарайся для народа, Никита!

3-й  с т а р и к. Пойдешь на Змея, Никита?

Н и к и т а (перестает мять кожи, сидит, опустив голову, потом встает). Так и быть… Пойду.

1-й  с т а р и к (хлопает Никиту по плечу). Ну, молодец ты! И царских витязей не надо — сами справимся.

Н и к и т а. Словно знал я — дубину припас. (Достает дубину, замахивается ею.) Ну, была не была, пойду к гаду в берлогу!

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Перед занавесом  Б и р ю ч  трубит в трубу.

Б и р ю ч (торжественно).

Собирайтесь, добрые молодцы,

Слушайте слово царское!

Выезжайте на лютого ворога,

На того на Змея-Горыныча,

Вызволяйте дочку царскую!

(Обычным голосом.) Всегда у нас так. Из царских витязей только двое стоящих, да каждый из них к своему делу приставлен. Как дело потяжелее, так и надо клич кликать — не пойдет ли кто из народа своей охотой… (Трубит. Торжественно.)

А кто Змея побьет, того Царь наградит:

За того за храброго витязя

Он отдаст свою дочку любимую

Да за нею полцарства в приданое.

Только, боюсь, надует Царь-государь. Еще дочку замуж — куда ни шло. А полцарства — нипочем не отдаст. На царские посулы надеяться нечего. Только я это от себя говорю, вы меня не выдавайте. (Трубит. Торжественно.)

А царское слово крепкое,

И все по слову тому сбудется.

Бирюч уходит.

Картина 4-я

Перед закрытым занавесом. На грядке только «бережок» или гряда камней. Появляется и медленно проходит  Н и к и т а.

Н и к и т а. Битый час хожу, и все попусту. И места-то какие! Не иначе, как здесь где-нибудь Змеева берлога. Ну-ка, покричу. (Кричит.) Змей-Горыныч! Эй-эй! Где ты? Выходи! (Прислушивается.) Нет, ничего не слышно. Дальше пойду. (Уходит.)

С другой стороны появляется  А н и к а-в о и н. Он крадется следом за Никитой с мечом в руках.

А н и к а. Хожу-хожу за Никитой, а сердце-то так и замирает. Чорт меня занес в это гиблое место! Ну, как Змей откуда-нибудь выскочит? Да я от страха умру! (Присаживается на камни.) И как это Никита ничего не боится?

Издали слышен голос Никиты: «Эй, эй, Змей-Горыныч!» Аника в страхе соскальзывает с камней на землю.

Еще и сам Змея вызывает! Ох и отчаянный! (Озирается.) И кустика нет, чтобы схорониться, если что. Так бы и бежал… Царевны даром не надо… (Приободряется.) Да нет уж, пойду, еще послежу за Никитой, авось, дождусь удачи.

З а н а в е с  о т к р ы в а е т с я.

Берлога Змея. Слева — вход-расщелина; справа — очаг и котел над поленьями. Возле очага дрова, топор. В углу большой тяжелый кувшин. Ц а р е в н а  перед очагом на коленях раздувает огонь. С о б а ч к а  сидит рядом. У нее нет хвоста. Царевна плачет.

С о б а ч к а (лает). Гав! Гав! Что с тобой, Царевна?

Ц а р е в н а. Огонь плохо горит… Дым глаза ест…

С о б а ч к а. Так чего же плакать?

Ц а р е в н а. Каша не успеет свариться. Боюсь, сожрет меня Змей! Такой он страшный… Я как взгляну на него, так у меня от страха руки-ноги отнимаются.

С о б а ч к а. Гав! И все же плакать еще рано.

Ц а р е в н а. Улетел сегодня — грозился: «Не сваришь кашу — плохо будет!» А как я сварю? Ничего-то я не умею. Учили меня и грамоте, и счету, и другим наукам, и языкам всяким… Вот и собачий язык знаю, с тобой разговаривать могу. А огонь развести не умею, кашу сварить не Умею. Была бы жива моя матушка, она бы меня всему научила, она хозяйка была. А теперь кто меня научит?

С о б а ч к а. Гав! Давай я научу!

Ц а р е в н а. А ты разве знаешь, как надо печку топить?

С о б а ч к а. Гав! Да это проще простого. Кинь под поленья бересты… еще… вот так… Щепок положи… Теперь подуй… Гав! Ну, вот и гореть будет.

Ц а р е в н а. А каша как же? Научи, Собаченька, век благодарить буду.

С о б а ч к а. Каша? Гав! Ты воды в котел налила?

Ц а р е в н а. Семь ведер, как ты сказала.

С о б а ч к а. Гав! Сала положила?

Ц а р е в н а. Нарезала и положила.

С о б а ч к а. Соли насыпала?

Ц а р е в н а. Насыпала.

С о б а ч к а. Вода кипит?

Ц а р е в н а. Кипит ключом.

С о б а ч к а. Ну, теперь сыпь крупу…

Царевна сыплет крупу из мешка или лукошка.

Так… Гав! Бери ложку, мешай! Вот видишь, не зря ты училась собачьему языку! И собачка пригодилась!

Ц а р е в н а. Спасибо, Собаченька, спасибо! Ты мне помогла! Ну, давай кашу буду мешать. Да спою песенку — матушкину любимую. (Мешает кашу огромной ложкой и поет.)

По улице дождик,

По широкой частый.

Матушка дочку

По горенке водит,

По горенке водит,

По головке гладит.

Расти, расти, доченька,

Вырастай красавица,

Красавица, умница,

Матушке помощница.

(Перестает петь.) И тут изволь Змею проклятому угождать… И без вины покалечит. Злой какой! Ну, чем ты перед ним провинилась? Что бежала за мной да лаяла? А он тебе лапой хвост оторвал… Больно тебе, Собаченька?

С о б а ч к а. Гав, гав! Известно, больно. Да мне хвоста не жаль, — только бы тебя Змей не обидел.

Ц а р е в н а. Бедные мы с тобой!

С о б а ч к а. Не горюй, Царевна, мы от этого горя избавимся… Гав! Змей — он, правда, большой и страшный, да, сдается мне, ума у него маловато.

Слышится свист Змея, шум полета.

Ц а р е в н а. Беда, Собаченька, Змей-Горыныч летит!

В берлогу лезет  З м е й.

З м е й. Уф, устал… Целый день летал. Пять деревень огнем спалил. Стадо коров в болото загнал… Рыбаков на реке утопил. Умаялся!.. Есть хочу. (Принюхивается.) Чем это так вкусно пахнет? Ох, какой я голодный!

С о б а ч к а (робко). А мы тебе кашу сварили, государь-Змей. Гав, гав!

З м е й. А-а, кашу? А какую?

С о б а ч к а. Гречневую, с салом.

З м е й. С салом? Ну, посмотрю, что за каша. (Пробует кашу.) Ничего. (Ест.)

С о б а ч к а. Да ты дай ей остыть! Горячая!

З м е й. Дура! Каша горячая… Я сам еще горячее.

Дышит дымом. Собачка и Царевна отбегают. Змей ест кашу.

Ц а р е в н а. Страх какой!

З м е й (вылизывает котел). Ну, смотри, чтобы каждый день каша была.

Ц а р е в н а (робко). Постараюсь, Змей-Горыныч.

З м е й. А пересолишь, или пригорит, или еще что испортишь, — вместо каши тебя съем и твоей Собачкой закушу.

С о б а ч к а (в сторону). Подавишься!

З м е й. Теперь поспать бы! (Ложится. Стонет и трет лапой голову.) Ох! Голова трещит! (В сторону.) Проклятый Никита!

С о б а ч к а (участливо). Кто же это тебя по голове треснул?

З м е й (огрызается). «Треснул»! Я тебе покажу — треснул! Никто меня треснуть не смеет. Сам о дерево ударился.

С о б а ч к а. Гав! И впрямь, шишка вскочила! Дерево-то, видно, крепкое.

З м е й. Ну, да я вылечусь. (Тянется к кувшину, запускает туда морду и делает несколько глотков.) Ну, вот и все прошло. Погляди теперь, где шишка?

С о б а ч к а (изумленно). Гав, гав! Нет шишки!

З м е й. То-то, что нет! Ну, я спать буду. Ты, Царевна, от меня мух отгоняй. А ты, Собачка, садись, сказку рассказывай. Да смотри, позабавней, а не то…

С о б а ч к а. Сейчас. Гав, гав! (В сторону.) Как бы узнать, что там в кувшине? (Змею.) Ох, Змей-Горыныч, любопытно мне, отчего это у тебя шишка пропала?

З м е й. Ишь ты!.. Много будешь знать, скоро состаришься.

С о б а ч к а (в сторону). Погоди, я такое придумаю, что ты у меня сам все скажешь. (Змею.) Ну, слушай, вот тебе сказка, а мне бубликов вязка. Тоже — как одного царя лечили. Сильно занемог этот царь…

З м е й. Занемог?

С о б а ч к а. Ну, заболел, значит. То ли объелся, то ли, как ты, головой о дерево стукнулся. Лекаря ходили-ходили, лечили-лечили, а толку нет. Болеет царь. Вот посылает он сына своего любимого, Ивана-царевича, и просит: «Поищи мне хорошее лекарство…» Поехал Иван-царевич к синему морю. А из моря вылазит навстречу ему Змей трехголовый…

З м е й. Уж и трехголовый? Таких не бывает.

С о б а ч к а. Да ведь это в сказке так говорится. Вылазит он и спрашивает: «Зачем пожаловал, Иван-царевич?» — «Дай мне лекарство для моего батюшки», — просит царевич. Нырнул Змей в море и выносит царевичу кувшинчик. А в том кувшинчике вареные мухоморы.

З м е й (даже сел от негодования). Ах ты, дурья башка!.. Что ты городишь? Какие мухоморы?

С о б а ч к а. Гав! Почем я знаю? Змей так лечился.

З м е й. Вот бесстыжая! Слушать тошно! Ни один Змей, хоть и трехголовый, мухоморов есть не станет. Водой, водой все раны и болезни лечат! Вот такой, какая у меня в кувшине.

С о б а ч к а (недоверчиво). Водой? Гав! Так я и поверю! Водой только умываются.

З м е й. Дура. Это не простая вода, а целящая…

С о б а ч к а. Целящая вода? Полно сказки-то рассказывать!..

З м е й. Какие сказки! От целящей воды всякая рана заживает и силы в десять раз прибудет.

С о б а ч к а. А-а!.. Вот как удивительно!.. Гав!

З м е й. Ну, довольно вздор болтать! Я спать хочу. (Сонным голосом) Пошла вон! А ты, Царевна, пой песню, да потише, чтобы мне дремать получше.

Ц а р е в н а (поет).

Спи, Змеюшка, спи, усни,

Угомон тебя возьми.

Баю-бай, баю-бай,

Поскорее засыпай.

Змей засыпает и храпит. Царевна продолжает песню.

Спи, Змеище, спи усни.

Карачун тебя возьми.

Баю-бай, баю-бай,

Поскорей околевай…

За сценой слышится голос Никиты.

Н и к и т а. Го-го-го! Змей-Горыныч!

С о б а ч к а. Кто-то кричит, Змея зовет!

Ц а р е в н а. Не витязь ли какой?

Н и к и т а (за сценой). Выходи, Змеище-Горыныще!

З м е й (просыпается). Что там за шум? Кто кричал? Съем!

Н и к и т а (за сценой). Ах ты, мешок с костями! Или выйти боишься?

З м е й (приподнимается). Это еще что такое? (Собачке.) А ну, живо, кто там?

С о б а ч к а (выглядывает). Молодец с дубиной… рослый такой да плечистый… А-а, знаю его! Это Никита Кожемяка, из Кожевенной слободы.

З м е й (трусит, но храбрится). Никита? Вот еще не было печали! Да как он смеет!.. Я ему задам!..

Н и к и т а (за сценой). Эй, ты, Змей окаянный! Не выйдешь сей же миг, я всю твою берлогу раскидаю!

З м е й. Ну, погоди ты!.. Я его научу, как Змея будить!.. (Лезет из берлоги.)

С о б а ч к а. Вот беда! Некстати он этой целящей воды напился. Плохо придется Никите.

З а н а в е с.

Картина 5-я

Перед берлогой Змея. Справа — скалы, в них расщелина — вход в берлогу. Слева на лугу дожидается Н и к и т а.

Н и к и т а. Вылезай, вылезай!

Змей лезет из берлоги.

З м е й (издали). Ты чего пришел, Никита? Биться или мириться?

Н и к и т а. Кто с тобой, окаянным, мириться будет? Сегодня опять сколько бед натворил! Весь народ от тебя плачет.

З м е й. А тебе-то что? Я тебя не трогал. В твою Кожевенную слободу носа не кажу.

Н и к и т а. Ах ты, безмозглая-башка! Думаешь, я так и буду сидеть, на твои безобразия глядеть, как ты всех кругом обижаешь? Думаешь, мне до других людей и дела нет? Довольно от тебя народ терпел. Нет больше нашего терпенья.

На скале наверху появляются  Ц а р е в н а  и  С о б а ч к а.

З м е й. Так не хочешь мириться?

Н и к и т а. Не хочу.

З м е й (подбирается к Никите). Биться хочешь?

Змей с рычаньем налетает на Никиту. Дышит на него дымом. Никита бьет Змея дубиной по голове. Змей с ревом отскакивает.

Ах, ты вот как!

Снова налетает, хватает Никиту когтями. Никита бьет его дубиной. Змей старается вырваться, освобождается с трудом, отлетает на прежнее место.

З м е й. Ну, смерть тебе, Никита!

Н и к и т а. Посмотрим еще, кому смерть.

Змей кружится вокруг Никиты. Пытается ухватить Никиту зубами и когтями, но получает несколько сильных ударов и отлетает назад. Садится, тяжело дыша. Он весь избит.

З м е й. Не уйдешь ты от меня!

Н и к и т а. А я и не ухожу.

З м е й. Дай вот отдышусь, с силами соберусь, я тебе покажу!..

Н и к и т а. Собирайся, собирайся с силами, коли растерял. Я подожду.

З м е й. Передохнем, ежели так.

Н и к и т а. Передохнем.

Змей лезет в берлогу.

Ц а р е в н а (кричит сверху). Никита, Никита, голубчик!

Собачка лает.

Н и к и т а. Кто меня зовет?

Ц а р е в н а. Не пускай Змея отдыхать. У него в берлоге вода целящая. Как он ее напьется, так у него все раны заживут и сил в десять раз прибудет.

Н и к и т а. Ах, вот оно что! Ну, постой, Змеище-Горыныще, я с тобой и в берлоге разделаюсь. (Бежит за Змеем в берлогу.)

Ц а р е в н а. Посмотри, Собаченька, скажи, что делается в берлоге.

С о б а ч к а (подбирается к входу в пещеру, заглядывает туда). Змей к целящей воде потянулся, а Никита его дубиной! Схватились-то… Батюшки! От Никиты клочья летят. А Змей рычит как! Из пасти огонь так и пышет! Прямо Никите в лицо!

Ц а р е в н а. Ах! (Закрывает лицо.)

С о б а ч к а. А Никита Змея дубиной! Гав! Дубина сломалась. Что будет? Гав! Никита за топор схватился… Гав, гав, гав, гав!

Ц а р е в н а. Ох, не могу! Бежим поскорее вниз, Собаченька!

Сбегают по скалам на луг. Из берлоги слышно рычание, затем оно смолкает. Царевна падает на грядку. Собачка бегает около нее. Выходит  Н и к и т а. Он тащит на плече туловище Змея, а в руке — его голову. Сбрасывает тело.

С о б а ч к а. Царевна, погляди-ка!

Ц а р е в н а (вскакивает, хлопает в ладоши). Убит Змей, убит! (Подходит к Никите.) Ты не ранен, Никита? Ох и дрались вы! Как страшно было!

Н и к и т а. Не ранен, Царевна. Только лицо и руки спалил огнем.

Ц а р е в н а. Погоди, я сейчас воды принесу, там еще, верно, осталось. (Бежит в берлогу, возвращается со склянкой. Подает Никите.) Выпей целящей воды, Никита. (Никита пьет.) Да склянку с собой возьми. (Царевна низко кланяется Никите.) Спасибо тебе, удалой добрый молодец, что спас меня от лютой погибели!

Н и к и т а. И тебе спасибо, Царевна, что сказала мне про воду целящую. И верно, от нее боль проходит.

Ц а р е в н а. Никита, отведи меня к моему батюшке. Я скажу ему: вот, батюшка, добрый молодец, что меня от Змея вызволил. Батюшка мой исполнит все, чего твоя душа пожелает.

Н и к и т а (мягко). Нет, Царевна. Дорогу до города ты и сама найдешь, а я с тобой не пойду. Не затем я со Змеем бился, чтобы царских милостей искать.

Ц а р е в н а (печально). А зачем же, Никитушка?

Н и к и т а. Чтобы народ от Змея защитить, Царевна, чтобы тебя спасти и всех девушек от лютого чудовища.

Ц а р е в н а (подходит к Никите). Ежели ты не хочешь награды, Никитушка, возьми тогда от меня подарочек — колечко на память.

Н и к и т а. Спасибо, Царевна!

Ц а р е в н а. Не забудешь меня, Никита?

Н и к и т а. Не забуду. Прощай, Царевна!

Ц а р е в н а. Прощай, Никитушка!

Никита уходит, унося голову Змея. Царевна машет ему вслед рукой. Никита оборачивается и машет в ответ. Уходит. С другой стороны появляется  А н и к а-в о и н  с мечом в руках. Видит Царевну.

А н и к а. Никак Царевна? Да ты ли это?

Ц а р е в н а. Я, я, Аника. Здравствуй!

А н и к а. Здравствуй, Царевна. А Змей где же?

Ц а р е в н а. А вот, погляди.

Аника видит Змея, отскакивает назад и падает на землю.

А н и к а. Батюшка, Змей-Горыныч! Не губи!

Ц а р е в н а. Да что ты, Аника! Ведь Змей-то мертвый!

А н и к а (встает). Мертвый? (Подходит, с опаской тычет мечом в Змея.) И впрямь, мертвый! (Толкает Змея ногой.) Ах ты, падаль! Попался бы ты мне, я бы и сам с тобой разделался! А где же у него голова?

Ц а р е в н а. Никита Кожемяка Змея убил, голову отсек, с собой унес.

А н и к а. Гм… это худо. Как же без головы?

Ц а р е в н а. А зачем тебе Змеева голова?

А н и к а. Да уж надо… А Никита, что же, совсем ушел? Или за тобой вернется?

Ц а р е в н а. Совсем ушел.

А н и к а. А ты знаешь, ведь Царь, твой батюшка, награду назначил за твое спасенье.

Ц а р е в н а. Какую же награду?

А н и к а. Всенародно объявил: кто Змея убьет и Царевну освободит, за того он Царевну замуж отдаст и полцарства впридачу.

Ц а р е в н а (всплескивает руками). Ах!

А н и к а. То-то что «ах!». Вот как придет Никита к Царю и потребует награды…

Ц а р е в н а. Ну и что же?

А н и к а. А то, что придется тебе замуж за мужика итти. Лучше уж тебе отпереться, сказать, что не он, мол, Змея убил.

Ц а р е в н а (презрительно). А кто же? Уж не ты ли?

А н и к а. А хоть бы и я. Все же я царский витязь. Вот и плохо, что Никита Змееву голову унес… А впрочем, голову всякий подобрать может. А туловище, вот оно — у меня! Ты только отопрись от Никиты.

Ц а р е в н а. Не захочу я отпереться. Раз Никита убил, он и награду получить должен.

А н и к а. Ах, вот как! Так нет же, не бывать тебе за Кожемякой! Если так, убью тебя.

Ц а р е в н а. Ты убьешь? Очень я тебя испугалась! А ну-ка попробуй!..

А н и к а. Ладно, но только знай: если ты скажешь, что Змея убил Никита, тебе же хуже будет и Никите твоему не сдобровать. Голову ему отрубят за дерзость.

Ц а р е в н а. Лжешь ты! Никогда батюшка так не сделает.

А н и к а. Лгу? Да я сам слышал, как Царь это говорил. Попробуй заупрямиться — и Никиту погубишь и от меня не уйдешь. Ну! Признаешь меня всенародно победителем Змея? (Царевна опускает голову.) То-то же! Ну, собирайся, Царь-батюшка нас дожидается!

Царевна тихо идет, закрывая лицо покрывалом. За ней Собачка. Позади Аника несет туловище Змея.

А н и к а (поет).

Я, Аника, всех сильней,

Я, Аника, всех умней,

Я из витязей

Буду всех славней.

Я и Змея несу,

И Царевну веду,

Милость царскую

Для себя найду.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Перед занавесом  Б и р ю ч  трубит в трубу.

Б и р ю ч (торжественно).

Собирайтесь, люди добрые,

Славьте храброго витязя,

Могучего Анику-воина,

Что побил он лютого ворога,

Змеища-Горыныща проклятого!

Подходят  с т а р и к и.

С т а р и к и. Слышишь? Он говорит, что Аника Змея побил! Да нет, что ты — какой там Аника!

1-й  с т а р и к. Эй, ты, слышь, что ты там болтаешь про Анику-воина? С чего ты взял?

Б и р ю ч. Как, с чего взял? Царю-то лучше знать. Слушайте! (Трубит. Торжественно.)

За славного победителя,

За храброго Анику-воина

Отдает наш Царь-батюшка

Дочку свою любимую.

Стало быть, знает!

1-й  с т а р и к. Нет, тут что-то не так.

Б и р ю ч. Да, признаться, я и сам не очень-то верю. Вот что, старички, сходите-ка вы на царский двор, там все сами узнаете. Только на меня не ссылайтесь.

С т а р и к и. И верно! Идем на царский двор!

Все уходят за занавес. После этого занавес раздвигается.

Картина 6-я

Царский двор. С т р а ж н и к и  проносят туловище Змея. Б о я р и н  распоряжается.

С т р а ж н и к и. Экое страшилище! Гадина какая!

Б о я р и н. Сюда! Сюда! Да получше клади! Сейчас Царь-батюшка придет на Змея смотреть. Хвост вытяни! Да лапы расправь! Чтобы попригляднее было, уж коли головы нету… (Проходит вперед.) Ой, чую я, врешь ты, Аника! Ни в жизнь не поверю, чтобы ты на сто шагов к Змею подошел! И голова куда-то делась… (Разводит руками.) Но Царевна молчит… Только видно, что на Анику ей глядеть тошно. Чудное дело!

Стражники раскрывают двери. Выходит  А н и к а, разряженный и важный.

А н и к а (останавливается на крыльце). Ну, что глаза выпучили? Берите под локотки.

Стражники подхватывают Анику под локотки и сводят с крыльца. На последней ступеньке роняют, он падает носом в землю.

(Встает.) Дураки! С крыльца свести не умеют! (Идет через сцену. Поет.)

Из-за тучек месяц проглядывает,

Свет-Аника по городу похаживает.

Он по улице идет,

Полой землю метет…

Б о я р и н. Вот хвастун-то! Вот пустобрех!

А н и к а (поет).

Встречны люди дивуются,

Красны девушки любуются:

Это чей удалец-молодец,

Удалец-молодец,

Да не царский ли зять?

Б о я р и н (с издевкой). Здравствуй, Аника, здравствуй, могучий воин!

С т р а ж н и к и. Пойдем поближе, послушаем. То-то хвастаться будет!

А н и к а (важно). Здравствуй Боярин!

Б о я р и н. С чего это, Аника, ты так нарядился?

А н и к а. А мне теперь непригоже в простом платье ходить. Мне теперь шелка да бархат подавай, потому я Царевнин жених.

Б о я р и н. И верно!

А н и к а. Змея моего видал?

Б о я р и н. Видал, видал. Ну и чудовище!

Выходит  Ц а р ь. Стражники кидаются к нему навстречу.

Ц а р ь. Ну, Аника, покажи мне своего Змея-Горыныча… (Подходит к Змею.) Да какой длинный! Да какой мерзкий!

А н и к а. Да что дохлый Змей! Вот каков он был живой! Рычит, из пасти пламя пышет!..

Б о я р и н. Ахти! И ты не испугался?

А н и к а. Чего бояться! Где же ему было против меня устоять!..

Ц а р ь. Ну и молодец ты, Аника!

Входят  с т а р и к и.

С т р а ж н и к и (кидаясь к ним). Ну, куда лезете, куда?

Старики хотят войти.

С т а р и к и. Дозволь, Царь-батюшка.

Ц а р ь. Пропустите их.

Старики подходят к Царю.

С т а р и к и (кланяются). Здравствуешь ли, Царь-государь?

Ц а р ь (милостиво). Здорово, старики, здорово! На Змея полюбоваться пришли? Глядите, глядите, какое чудовище! (Старики подходят к Змею.) Расскажи, Аника, пусть и старички послушают, как ты Змея одолел.

А н и к а (важно). Долго он от меня прятался, в берлогу залез, да я его оттуда за хвост вытянул.

Б о я р и н. Так уж и за хвост?

С т р а ж н и к и (в сторону). Ну и врет! Ох и врет же!..

А н и к а. За хвост. А он вылез и хотел улизнуть. Ну, тут я с ним и схватился. Узнал он руку богатырскую!

Б о я р и н. А как же ты со Змеем справился?

А н и к а. Ну, я его раз! раз! раз! — голову и оттяпал!

Б о я р и н. Вот, вот! Голова-то куда девалась?

А н и к а. Голова? А голова… отскочила да прямо в воду. И утонула.

1-й  с т а р и к (подходит, кланяется). Дозволь, Царь-государь, слово молвить, Анику спросить.

Ц а р ь (милостиво). Спрашивайте, старички, спрашивайте.

1-й  с т а р и к. Не во гнев будет сказано, врешь ты, Аника-воин. Змея-то Никита Кожемяка убил.

Ц а р ь. Что? Что? Никита Кожемяка? С ума спятил!

С т а р и к и. Мы сами Никиту на Змея снаряжали. Вернулся он давеча, платье изорванное, дубина сломана. Голову Змееву с собой принес.

Ц а р ь. Голову?

Б о я р и н. Царь-государь! На правду похоже…

Ц а р ь. И слушать не хочу! Очень мне нужен ваш Никита! (Старикам.) Что вы тут наплели? Я вам покажу Никиту! Себя не вспомните!

С т а р и к и (кланяются). Мы в том не виноваты… Рассуди по правде, надежа-Царь…

Ц а р ь. Вон убирайтесь! Гоните их!..

Стражники хотят гнать стариков. Боярин их удерживает.

Б о я р и н. Негоже так, Царь-государь. Хоть для виду разбери дело, успокой народ.

Ц а р ь. Да как тут разберешь?

Б о я р и н. Прикажи ты Никиту привести.

Ц а р ь. Ин будь по-твоему.

1-й  с т а р и к. Сейчас приведем Никиту, Царь-батюшка.

Старики уходят. Царь и Боярин выходят вперед. Аника расхаживает позади. Он не должен слышать разговора Царя с Боярином.

Б о я р и н (с поклоном). Не пойму я, Царь-государь, неужто ты Анике веришь? Ведь Аника хвастун, дурак!

Ц а р ь. Знаю, что дурак. Да ты-то, умный, рассуди: всякий другой с меня полцарства потребует. А дураку Анике зачем полцарства? Что он с ним делать будет? С него довольно чести быть царским зятем.

Б о я р и н. Да ведь какой зять-то?.. Может ли быть плоше?

Ц а р ь. Ну, ты не очень!.. А что, Никита был бы лучше? Мужик, да еще злющий какой. Ему и полцарства будет мало, все царство оттягает.

Б о я р и н. Ну, с этим расправиться недолго… А вот и сам Никита Кожемяка жалует.

Входит  Н и к и т а, рука у него замотана тряпкой, несет голову Змея. За ним идут  с т а р и к и.

С т р а ж н и к и. Гляди, гляди! Ух, какая страшная! Зубищи-то! А язык!

Н и к и т а. Я тебе подарочек принес, Царь-государь. (Бросает голову к ногам Царя.) Тут у тебя Змей убитый, так в нем недостача есть…

Ц а р ь. Ты, удалец, говорят, похваляешься, что Змея убил?

Н и к и т а. Тут похваляться незачем.

Ц а р ь. А как же так? Вот мой витязь, Аника-воин, Змея убитого принес и Царевну привел. Что ж, он солгал, выходит?

Н и к и т а. Да ведь голова-то у меня!..

А н и к а. Врешь ты, врешь ты все! Я голову срубил, она в воду упала, а ты ее после из воды вытащил!

Никита пожимает плечами.

Ц а р ь. Что ты скажешь, а?

Н и к и т а. Да что мне говорить. Может быть и навыворот: я голову срубил и унес, а он туловище дохлое подобрал…

С т р а ж н и к и, с т а р и к и. И ведомо!.. Так вернее!.. Мы ж говорили!.. Так его, так его, Никита!.. Аника — хвастун известный!.. Вишь, чего захотел!..

Б о я р и н. Царь-государь! Так мы до толку не доберемся. Вели Царевну позвать. Она все видела.

С т а р и к и. Вот это так!.. Пускай Царевна скажет! Ее слово верное!

Ц а р ь. Пусть так! Сходи, Боярин, за Царевной!

Боярин кланяется и уходит.

Сейчас все узнаете.

А н и к а (выходит вперед; он испуган. В сторону). Вот еще беда! Ну, как Царевна взбунтуется и наговорит невесть чего?..

С другой стороны выходят  Ц а р е в н а  и  Б о я р и н.

Ц а р ь. Поди сюда, доченька. Скажи нам правду: видела ты, кто Змея убил?

Ц а р е в н а. Видела, батюшка. (После некоторого молчания.) Скажу тебе правду… (Все ждут.) Я победителю свое колечко подарила!

Общее волнение. Аника пятится назад. Все видят, что рука у Никиты замотана тряпкой.

Ц а р ь. Что у тебя с рукой?

Н и к и т а. Обжег. (Прячет руку.)

Ц а р ь. А ну, разверни тряпицу!

Никита не хочет. Царевна снимает тряпку.

В с е. Ах!.. Ах!.. Кольцо-то!.. Как жар горит! Царевнино кольцо! Никита! Никита!..

А н и к а. Самое теперь время удрать! (Хочет скрыться, навстречу ему выскакивает Собачка, с лаем гонит его обратно.) Отстань! Пошла!

Б о я р и н. Стой, Аника, ты куда? Ступай-ка перед царские светлые очи!

Аника падает перед царем на колени и стукается лбом.

А н и к а. Прости, Царь-батюшка, не погуби!

Ц а р ь. Я тебе покажу, как меня обманывать!.. Ну, мы еще с тобой поговорим. Уберите его!

Стражники оттаскивают Анику.

(Никите.) А поди-ка сюда, добрый молодец. Аника соврал, да, может, и ты правды не сказал. Ты, говоришь, со Змеем дрался?

Н и к и т а. Да уж не так, как этот твой витязь.

Ц а р ь. Не так? А что же это на тебе ни одной царапины нет? Или Змей тебя не тронул?

Никита пожимает плечами.

Ц а р е в н а. Батюшка! Я Никите Самсонычу целящей воды подала… У Змея она хранилась.

Ц а р ь. Стар я сказкам-то верить…

Ц а р е в н а. Каким сказкам! Я сама видела. От нее раны заживают, а силы в десять раз прибывают. Никитушка! Я ведь тебе полную склянку налила. Покажи ее Царю-батюшке.

Н и к и т а (вытаскивает из-за пазухи склянку с водой). Пусть поглядит, коли охота.

Ц а р ь (недоверчиво). Вода как вода. Ничего я такого в ней не вижу.

Ц а р е в н а. А мы ее сейчас попробуем. На ком бы, Никитушка? Придумай.

Н и к и т а (оглядывается, видит Собачку). Да вот, Собачка твоя. Ну-ка, ты, бесхвостая!

Брызжет водой на Собачку. Та с визгом кружится по сцене, выбегает за сцену и возвращается с большим пушистым хвостом.

В с е. А-а! Гляди, гляди! Хвост-то! Вот чудо! Батюшки! Ну и чудеса Г Вот она, вода-то целящая! Еще, еще, Никита!

Н и к и т а. Еще? Ну, на чем бы?

Осматривается, плещет на голову Змея. Голова хлопает глазами, шипит, из пасти вылетает дым. Все с криком отскакивают. Царь падает на землю, Аника прячется, стражники защищаются секирами. Никита ставит склянку с водой и бросается к голове, но пламя тухнет, глаза закрываются. Боярин подхватывает склянку. Все приходят в себя.

В с е. Вот страх-то!.. Как это она глазами, глазами! А из пасти огонь! Я думал, помру!

Слуги подымают Царя. Царь в ярости набрасывается на Никиту.

Ц а р ь. Так вот что ты задумал! Вот зачем тебе целящая вода! Змея оживить! На меня его напустить! Так нет же! (Задыхается от злости.)

Б о я р и н. Смертью казнить его, надежа-Царь! Голову рубить!

Ц а р ь (отдышался, грозным голосом). Эй, стража, взять его!

Стражники нерешительно придвигаются к Никите.

Н и к и т а (с гневом подымает кулак). Попробуйте!

Стражники отскакивают.

Вот она какова, царская милость! Буду знать!

Ц а р ь (стражникам). Трусы! Вот я вас! (Боярину.) Кликни стражи побольше.

Б о я р и н. Царь-государь! А Аника-воин на что! Пускай Никиту хватит да в тюрьму посадит.

Н и к и т а. Хоть всю дружину разу высылай!

Ц а р ь. Эй, Аника! Хватай злодея! Всю вину тебе прощу.

А н и к а (низко кланяясь). Да куда там! Мне с ним не справиться.

Б о я р и н. Эх ты, трус! Вот тебе вода целящая. От нее сил в десять раз прибывает.

Ц а р ь. Вот, вот! Напейся воды, будешь сильнее Никиты.

Аника берет склянку. Собачка с лаем кидается на него.

А н и к а. Ай-ай-ай! (Роняет склянку, склянка разбивается.)

В с е. Ах! Разбилась! Беда! Вот тебе и вода целящая! Эх ты, Аника!..

Ц а р ь (Анике). Ну, держись ты у меня. (Никите.) А ты, Кожемяка, все равно от меня не уйдешь! Присуждаю тебя к лютой казни.

Ц а р е в н а. Постой, батюшка. Вели тогда и меня казнить вместе с ним.

Ц а р ь. Что ты, рехнулась?

Ц а р е в н а. Не рехнулась я, а только здесь судьба моя. Кожемяка меня от Змея выручил, стало быть, и должна я итти за Кожемяку. Что с ним будет, то и со мной… Он к себе в избу — и я за ним, он на казнь — и я тоже…

С т а р и к и. Так, Царевна, так… Правильно рассудила!

Ц а р ь (смиренным голосом). Да что ты… Да я… да я не так сказал… Да пускай себе идет, куда хочет… (Никите.) Иди ты с глаз долой! Да Царевну благодари, что жив остался!

1-й  с т а р и к. Идем отсюда, Никита!

Ц а р е в н а (кланяется Никите). Позволь с тобой итти, Никитушка.

Н и к и т а. Что ты, Царевна! Да разве смею я тебя к себе привести?.. У меня в избе и места такого нет, чтобы тебя, светлое солнышко, усадить… Да разве ты там жить можешь? Я стану в избе кожи мять, грязный весь…

Ц а р е в н а (весело). А ты после в бане отмоешься.

Н и к и т а. Да ведь в избе-то работа: и печь вытопить, и воду принести, и хлеб испечь, и кашу сварить…

Ц а р е в н а (весело). А я всему этому и научилась! Возьми меня к себе, Никита!

С т а р и к и. Ну, твое счастье, Никита!

Царь и Боярин стоят оторопелые, их оттеснили в сторону.

Н и к и т а. Ну, пойдем, Царевна, коли так.

Ц а р е в н а (низко кланяется Царю). Прости, батюшка, видно, судьба моя такая… (Никите.) Идем, Никитушка.

Уходят. Рядом бежит Собачка. За ними старики и стражники.

Ц а р ь (приходит в себя). Да как же это? Да как она смеет? Вернуть ее! Я ей покажу! Я ей прикажу!

Б о я р и н. Эх, Царь-батюшка! Ничего ты сейчас не прикажешь, поздно! Лучше уж было ее за Анику выдать.

Ц а р ь. За Анику?.. Да где он, Аника? Эй, Аника!

А н и к а (радостно). Здесь я, Царь-батюшка!

Ц а р ь. Вот дурак! И рожа-то глупая! Все из-за тебя получилось. Свиней пойдешь пасти! Свиней! (Топает в ярости ногами.)

З а н а в е с.

Перед занавесом проходят все персонажи сказки, кроме Царя, Аники и Боярина. Впереди  Б и р ю ч  трубит в трубу. За ним проходят  Н и к и т а  и  Ц а р е в н а, далее  С о б а ч к а, с т а р и к и, с т р а ж н и к и. Народ поет славу.

В небе солнцу красному

Слава!

А Никите во людях

Слава!

Добрым людям на услышанье

Слава!

Малым деткам на утешенье

Слава!

М. Г. Поливанова

СУМКА, ОТКРОЙСЯ!

Пьеса для театра кукол в двух действиях, девяти картинах, по мотивам венгерских народных сказок

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

М е т е л ь щ и к.

Ю́ л и ш к а }

М а́ р и к а } — его дочери.

Л а в о ч н и к, их сосед.

П о р т н о й.

С а п о ж н и к.

С т а р у ш к а-в о л ш е б н и ц а.

М а л ы ш — осел.

П е с.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина 1-я

Улица. Дом Метельщика. Дворик с цветами. Ю л и ш к а  выходит из двери дома с лейкой в руках и начинает поливать цветы напевая.

Музыка.

Ю л и ш к а.

Жить не скучно и не трудно,

Если дело есть в руках.

Встану с солнцем, ранним утром,

Вместе с пеньем петуха!

Лишь была б у нас работа,

Будет ужин и обед.

Лишь к труду была б охота, —

Проживем хоть до ста лет!

Пока хватает сил, — трудись!

Пока ты молод, — веселись!

Не терпят горе и нужда

Веселых песен и труда!

Слышен крик осла.

Ю л и ш к а (глядя в сторону забора). Оте-ец!

Г о л о с  М е т е л ь щ и к а. Ого-о! Он самый! (Появляется за забором, ведя осла, нагруженного связками прутьев и ветвей.) А ты кого ждала?

Ю л и ш к а. Только тебя, батюшка, и нашего ослика… О, да ты с целым ворохом прутьев! Вы обобрали нынче весь лес!

М е т е л ь щ и к. Куда там… Самую малость, не больше сотни березок… Принимай скорее. (Снимает с осла связки прутьев и через забор передает их Юлишке.)

Ю л и ш к а (принимая от отца сначала одну связку, потом другую, складывает их около колодца). Давай скорее, и мы сразу сядем за работу. (Обращаясь к ослику.) Малыш, как ты свез такую гору товара?

М е т е л ь щ и к. Товаром это станет, только выйдя из наших рук. А материала тут хватит на неделю работы…

Ю л и ш к а. А если бы каждый день привозить по стольку, — мы через месяц выплатили бы лавочнику весь долг! Правда, Малыш? (Гладит ослика, он кричит.)

Метельщик отводит осла за сцену.

Отдыхай! Поспи! (Возвращается к прутьям.) А ну, отец! Давай наперегонки! Кто больше метел свяжет до обеда? (Садится за работу.)

М е т е л ь щ и к (входит из-за кулисы). Быстра ты на руку, что и говорить. Смотри только, чтобы метлы твои не рассыпались так же скоро, как ты их вяжешь.

Ю л и ш к а. Батюшка!.. Вот увидишь — они будут крепче твоих!

М е т е л ь щ и к. Не то они окажутся розгами на моей спине, в руках наших покупателей… А? (Садится за работу.)

Ю л и ш к а. Не будет этого (целует его) никогда в жизни! (Снова вяжет и поет.)

Пока хватает сил, — трудись!

Пока ты молод, — веселись!

Не терпят горе и нужда

Веселых песен и труда!

М е т е л ь щ и к. Юлишка! А где же твоя сестра?

Ю л и ш к а. Марика? Она ушла…

М е т е л ь щ и к. Сдается мне — ее никогда не бывает дома, когда мы садимся за работу.

Ю л и ш к а. Случайно, батюшка!

М е т е л ь щ и к. Что я, собственной дочки не знаю? Случайно… С детства она от работы бегала, а теперь, как выросла, — одни наряды в голове.

Ю л и ш к а. Всякой девушке хочется нарядиться, отец, а красивой — особенно.

М е т е л ь щ и к. Красивой?.. Скажи лучше — ленивой.

Ю л и ш к а. Вот подожди, отец: Марика станет хорошей, когда выйдет замуж.

М е т е л ь щ и к. Э-э… Куда хватила! А что тогда нам проку в ней? Да и замуж отдавать стыдно такую упрямую лентяйку.

На улице за забором появляются  Л а в о ч н и к  с  П о р т н ы м. Они останавливаются и смотрят на работу Метельщика.

П о р т н о й. Здравствуй, старина! И Юлишка, здравствуй!

М е т е л ь щ и к. Здравствуйте…

Ю л и ш к а. С добрым утром, соседи!

П о р т н о й. Прекрасное утро, в самом деле, прекрасное! Верно я говорю?

Ю л и ш к а. Конечно.

П о р т н о й. Да… И у тебя, знаешь, прекрасные цветы, Юлишка!

Ю л и ш к а. Конечно… Хотите зайти в наш сад?

П о р т н о й. Обязательно… с удовольствием… Верно я говорю, сосед?

Л а в о ч н и к. Зайдем, зайдем к соседу…

Портной и Лавочник входят из-за кулисы справа.

П о р т н о й. Прекрасные цветы у вас растут… Да… И прекрасные дочки тоже растут у соседа. А? Верно я говорю?

М е т е л ь щ и к. Уж это, как на чей вкус…

П о р т н о й. Что там говорить, прекрасные!.. И, верно, прекрасных нашли себе женихов, а?

М е т е л ь щ и к. Не знаю… Пока никто еще не сватался.

П о р т н о й. Полно скрытничать, старина! Уж от кого другого, а от портного такого дела не спрячешь! Верно я говорю, сосед?

Л а в о ч н и к. Хе-хе-хе…

П о р т н о й. Кому же, как не мне, заказывают приданое, а?

М е т е л ь щ и к. Какое там, к шуту, приданое!

П о р т н о й. Прекрасное приданое… Да… Прекрасное платье для Марики уже готово…

Ю л и ш к а. Для Марики?

М е т е л ь щ и к. Платье?

П о р т н о й. Знаешь что! Довольно шуток. Попросту выкладывай мне деньги за платье, которое я сшил по заказу твоей Марики.

М е т е л ь щ и к. Вот так здорово!

Ю л и ш к а. Марика ничего не говорила отцу…

С а п о ж н и к  появляется у забора.

П о р т н о й. Говорила или нет, меня это мало касается. Платье я шил для Марики…

С а п о ж н и к. Вот, вот, вот… Такой разговор для меня в самый раз… Сапожки я тоже шил для Марики…

М е т е л ь щ и к. Еще недоставало!

С а п о ж н и к. А как же? Сапожки готовы, уже три дня стоят на полке…

Ю л и ш к а. Войдите, пожалуйста, к нам!

С а п о ж н и к (входит из-за кулисы). А я не получил еще ни гроша за работу.

М е т е л ь щ и к. Рассудите же: чем мне платить…

Ю л и ш к а. У отца совсем нет денег…

П о р т н о й. А мне что до того?

С а п о ж н и к (раздраженно). Зачем же тогда заказывать?

Ю л и ш к а. Соседи, отец, не надо так кричать! Пожалуйста, войдите в дом!

П о р т н о й. Что касается меня, так мне безразлично, где получить свои деньги.

С а п о ж н и к. В самом деле, — в саду или в доме, лишь бы их получить!

П о р т н о й. Мы же их заработали оба: и портной и сапожник. Верно я говорю?

М е т е л ь щ и к. Идемте, идемте, соседи, поговорим в доме.

Все трое уходят в дом.

Л а в о ч н и к (присаживаясь к колодцу). Ты, однако, стыдишься своей бедности, Юлишка?

Ю л и ш к а. Мне жалко отца.

Л а в о ч н и к. Не знаю… что это Портному и Сапожнику вдруг так приспичило?

Ю л и ш к а. Может быть, они согласятся подождать.

Л а в о ч н и к. Я бы, к примеру, разумеется, согласился. Мне твой отец гораздо больше должен, а я жду терпеливо и молчу!

Ю л и ш к а. Еще бы! Чем дольше вы будете ждать, тем больше получите! Проценты прибавляются с каждым днем, и наш долг все растет!

Л а в о ч н и к. А ты хотела бы, чтоб я даром помогал твоему отцу? Ищи дурака!

М е т е л ь щ и к (выходит из дому, за ним Портной и Сапожник). Юлишка! Прощайся с ослом, — веди его сюда.

Ю л и ш к а. Зачем, батюшка?

М е т е л ь щ и к. Отдадим его Портному и Сапожнику — в покрытие долга.

Ю л и ш к а. Нашего Малыша?

М е т е л ь щ и к. Что еще остается? Денег у меня нет, а ждать они не согласны. (Уходит за кулисы.)

Ю л и ш к а. Но ведь без него мы не сможем работать, отец!

Л а в о ч н и к. Не хнычь, Юлишка! Так и быть, — можешь поблагодарить меня, — я одолжу вам свою лошадь для перевозки метел.

Ю л и ш к а. Вашу лошадь?

Л а в о ч н и к. Свою лошадь, да. О цене мы с твоим отцом как-нибудь сговоримся!

М е т е л ь щ и к (выводит осла). Ну, нет! Довольно с меня этих одолжений, за которые потом с нас последнюю шкуру дерут!

Л а в о ч н и к. Олух неблагодарный! Увидишь, без меня тебе все равно не обойтись…

М е т е л ь щ и к. Премного благодарен! Я и так из твоей петли не чаю, как выбраться!

Осел упирается. Метельщик пробует передать его Портному, — осел не идет. Сапожник помогает, Лавочник подталкивает осла сзади.

Л а в о ч н и к. Старый упрямец, — не лучше своего хозяина…

Ю л и ш к а. Только не бейте его! Малыш, идем, идем со мной.

Юлишка выводит его за противоположную кулису, но осел успевает сильно лягнуть Лавочника, тот летит кувырком. Портной и Сапожник уходят вслед за Юлишкой и ослом. Осел кричит. Ю л и ш к а  возвращается.

Л а в о ч н и к (встает, потирая спину, садится у колодца). Скоты! Что осел, что хозяин — одной породы…

М а р и к а  появляется у забора.

Ю л и ш к а. Вот и Марика пришла, батюшка!

М е т е л ь щ и к (разбирая свои метлы). Во-время являешься, дочка!

М а р и к а (входит из-за кулисы). А что?

М е т е л ь щ и к. А ты не видела, что Портной и Сапожник повели осла?

М а р и к а. Видала…

Ю л и ш к а. А ты не узнала нашего Малыша?

М а р и к а. Это ты с ним в подружках, а по мне все ослы на одно лицо!

М е т е л ь щ и к. А ты не догадываешься, что его взяли у нас по твоей милости?

М а р и к а. Как это?

М е т е л ь щ и к. Не ты ли заказывала себе платье и сапожки?

М а р и к а. Я. Пришлось самой этим заняться, если ты обо мне не заботишься.

М е т е л ь щ и к. Я не забочусь?

М а р и к а. Конечно! Нужно мне в чем-нибудь ходить, ты видишь, на мне все износилось. (Показывает на сапожки.)

М е т е л ь щ и к (машет рукой). А-а… Мать покойная с тобой билась, — сделать ничего не могла; где уж мне справиться!

Л а в о ч н и к. А знаешь, сосед… нужно тебе правду сказать: ведь ты о дочерях совсем не печешься.

М е т е л ь щ и к. О ком же я пекусь, если не о них?

Л а в о ч н и к. Уж не знаю… только Марика права. Нельзя же ей в драных башмаках ходить!

М а р и к а. Видишь, отец! Соседям, и то больше дела до меня, чем тебе!

М е т е л ь щ и к. Замолчи!

Марика уходит в дом.

Л а в о ч н и к. А Юлишка твоя просто босиком бегает!

Ю л и ш к а. Мне очень хорошо босиком!

Л а в о ч н и к. Не суйся не в свое дело… Я вам же добра желаю. Надо когда-нибудь встряхнуть мозги твоему старику.

М е т е л ь щ и к. Как ты смеешь?!

Л а в о ч н и к. Твоих же девчонок жалея, говорю. Постыдился бы! Ты что, из них таких же метельщиц готовишь, как сам?

М е т е л ь щ и к. А если бы и так?.. Честный труд!

Л а в о ч н и к. Ха-ха-ха! Какая там честь, коли нечего есть! Взглянул бы вокруг, — как добрые люди живут. Возьми хоть меня: что я, метельщик, что ли?

М е т е л ь щ и к. Известное дело, лавочник не станет метелки вязать…

Л а в о ч н и к. Вот то-то! А у меня в семье никто босиком не ходит.

М е т е л ь щ и к. Да как у тебя совести хватает? Из-за кого же мы терпим нужду, как не из-за тебя!

Л а в о ч н и к. Та-та-та! Из-за меня нужду? Я же тебе во всем помогаю, ты же мне кругом должен, — а еще дерзишь!

М е т е л ь щ и к (подымаясь в злобе). Знаешь, что… Помолчи лучше, пока я тебя не вышвырнул через забор.

Л а в о ч н и к. Через забор?.. Обормот… Нищий… (Пятится и уходит за кулису, потом появляется за набором и оттуда грозит кулаком.) Подожди ж ты у меня… я долго терпел, но теперь!.. К судье иду немедленно! Так и знай! Научишься, как со мной разговаривать!

Метельщик садится на приступке колодца, в отчаянии обхватив голову руками.

Ю л и ш к а. Батюшка, батюшка! (Обнимает и гладит его.) Ну, полно же, не горюй!

М е т е л ь щ и к. Как же не горевать, дочка! Судья — это ведь не свой брат-сосед, с ним не сторгуешься.

Ю л и ш к а. Э-э, батюшка, голову не вешай! До суда нам еще сколько времени остается!

М е т е л ь щ и к. Сколько бы ни было, а все равно расплачиваться нечем!

Ю л и ш к а. А вот подожди, отец. Пойду-ка я, попытаю счастья. Авось к кому-нибудь наймусь, да и заработаю. (Целует его, идет к забору и скрывается за кулисой.)

М е т е л ь щ и к (идя за нею следом до забора). Куда ж ты идешь, Юлишка?

Ю л и ш к а (пробегая за забором). Куда глаза глядят, не пропаду.

З а н а в е с.

Картина 2-я

Слышится песенка, напеваемая Юлишкой, и жалобное повизгивание собаки. Из-за закрытого занавеса появляется  Ю л и ш к а, за нею идет  П е с.

Ю л и ш к а. Песик… Откуда ты взялся, голубчик?

П е с (трется о ноги Юлишки и подымается на задних лапах).

Ю л и ш к а (гладя его). Я давно уже слышу — кто-то скулит… Ты заблудился в лесу?

П е с (ласкается к Юлишке).

Ю л и ш к а. Ты ласковый песик. Тебе скучно одному? Где твой хозяин?

П е с (прыгает вокруг Юлишки с поднятой лапой).

Ю л и ш к а. Ты хромаешь? Что у тебя с лапой?

П е с (протягивает лапу и скулит).

Ю л и ш к а. Болит? Порезал? Покажи мне!

П е с (кладет лапу на колени севшей на грядку Юлишки).

Ю л и ш к а. Бедняжка! Ты всадил себе большую занозу! Стой-ка… (Поглаживая пса.) Я сейчас вытащу… Подожди…

П е с (скулит).

Ю л и ш к а. Вот она! Смотри, огромный шил! Немудрено, что ты не мог ступать.

П е с (виляет хвостом и трется о колени Юлишки).

Ю л и ш к а. Ты доволен? Тебе уже легче?

П е с (радостно повизгивает).

Ю л и ш к а. Ты рад, благодаришь меня, дружок?

П е с (лижет свою лапу, лижет руки Юлишки и норовит лизнуть ее в лицо).

Ю л и ш к а. Довольно. Ты повалишь меня!

П е с (тянет Юлишку за платье).

Ю л и ш к а. Подожди, песик. Я устала. Я почти целый день иду, а до города еще далеко. Придется мне ночевать в лесу.

П е с (отбегает и возвращается, лает).

Ю л и ш к а. Ты не уходи, дружок! Мне без тебя будет страшно!

П е с (хватает Юлишку за платье и тянет ее).

Ю л и ш к а. Ты, может быть, хочешь показать мне удобное место для ночлега?

П е с (лает и скачет, доволен).

Ю л и ш к а (встает). Ну, идем, идем… Я послушаюсь тебя.

Юлишка и Пес уходят за занавес.

З а н а в е с  о т к р ы в а е т с я.

Комната в доме Старушки. За сценой радостный лай. С т а р у ш к а  выходит из-за занавески, прикрывающей нишу, я выглядывает в окно.

С т а р у ш к а. Дружок, ты? Где ты пропадал? Что такое? Кто здесь? А, гостью ко мне привел? Откуда?

Ю л и ш к а (появляясь в окне). Здравствуйте.

С т а р у ш к а. А кто ты такая?

Ю л и ш к а. Я дочь метельщика. Меня зовут Юлишкой…

С т а р у ш к а. А зачем ты оказалась в лесу в такой поздний час, одна?..

Ю л и ш к а. Я шла в город.

С т а р у ш к а. Ну-ка, входи ко мне и расскажи все по порядку.

Юлишка входит в комнату.

С т а р у ш к а. Так ты говоришь, — идешь в город?

Ю л и ш к а. Да. Но я не успела до ночи…

С т а р у ш к а. Так… И не боялась итти одна?

Ю л и ш к а. Я испугалась, когда начало темнеть. Но тут я встретила вашу собачку.

С т а р у ш к а. Ее зовут Дружок. Хороший пес.

Ю л и ш к а. Очень хороший. Он привел меня к вам.

С т а р у ш к а. Дружок сделал то, что нужно. Я думаю, ты хочешь поесть, Юлишка?

Ю л и ш к а. Спасибо. Я не голодна.

С т а р у ш к а. Мне кажется, ты говоришь неправду. Зачем?

Ю л и ш к а. Простите… Но я думаю, не во всяком доме найдется, чем накормить чужую девушку…

С т а р у ш к а. Может быть, ты права. Но здесь можешь не бояться. Я живу одна, и мне с излишком хватает. Загляни-ка в печь, что там есть, и садись ужинать.

Ю л и ш к а. Спасибо. (Достает из печки миску.) Вы тоже будете ужинать?

С т а р у ш к а. Нет. Я уже ела. И мне еще нужно поставить тесто прежде, чем ложиться спать.

Ю л и ш к а (хочет поставить миску обратно в печь). Позвольте, я помогу вам!

С т а р у ш к а. Садись и ешь. А дальше посмотрим.

Ю л и ш к а. Спасибо. (Подходит к сундучку, присаживается, пьет.) Какой вкусный кисель!

С т а р у ш к а (снимает с квашни прикрывающую ее тряпочку и заглядывает в квашню). Твоя семья, должно быть, небогата, Юлишка?

Ю л и ш к а. О да! Отцу мало удается заработать своими метлами, а с тех пор, как у нас взяли осла…

С т а р у ш к а. Кто ж у вас взял осла?

Ю л и ш к а. Соседи, они забрали его за долги.

С т а р у ш к а. Так-так…

Ю л и ш к а (вскакивая). Пожалуйста, дайте мне замесить тесто. Вам трудно самой, а я, право, сумею справиться с этим.

С т а р у ш к а. Ну-ка, я посмотрю. Имей в виду я люблю, чтоб тесто было хорошо вымешано, иначе оно не подходит.

Ю л и ш к а. Я постараюсь… (Взбивает тесто в квашне.)

С т а р у ш к а (стоя рядом с ней). Так… Значит в город ты шла не для того, чтоб купить себе новое платье или сапожки?

Ю л и ш к а (смеется). Нет, что вы! Я иду в город наняться на работу.

С т а р у ш к а. Мне думается, ты еще мала, чтоб батрачить.

Ю л и ш к а. Мне четырнадцать лет, и я сильная. Мне непременно нужно помочь отцу.

С т а р у ш к а. Так, так… Ты прекрасно замесила тесто. Теперь закрой квашню аккуратненько тряпочкой. К утру тесто подойдет.

Ю л и ш к а (делает все, что ей велит старушка). У вас совсем пустое ведро. Можно, я принесу воды?

С т а р у ш к а. А ты не боишься темноты?

Ю л и ш к а. Нет! Дружок проводит меня до колодца. (Уходит.)

С т а р у ш к а. Так… так-так… Мне нравится эта девушка. Я думаю, ей нужно помочь.

Ю л и ш к а (возвращается с полным ведром). Колодезь оказался совсем близко.

С т а р у ш к а. Да. Но ты не доела свой ужин. Он остынет.

Ю л и ш к а. Спасибо. Успею… Можно я приготовлю вам постель? Уже поздно.

С т а р у ш к а. Но я люблю, чтоб перины у меня были очень хорошо взбиты, Юлишка. Попробуй, если тебе не лень.

Ю л и ш к а. Я еще никогда не видала таких чудесных перин и подушек. Одно удовольствие их взбивать. (Готовит постель.)

С т а р у ш к а. Так-так… За мной давно уже никто не ухаживал так, как ты, девочка. Спасибо тебе.

Ю л и ш к а. Теперь ложитесь.

Старушка ложится в постель.

Спите спокойно. Часы, наверно, нужно завести… Можно я это сделаю?

С т а р у ш к а. Заведи. А то как бы нам не проспать завтра.

Ю л и ш к а (заводит часы на стене). Дома мне давно уж не приходилось заводить часов!

С т а р у ш к а. Не унывай, Юлишка! Все придет своим порядком. Будут и у вас в доме часы с кукушкой.

Ю л и ш к а (ложится спать на сундуке). Спокойной ночи!

С т а р у ш к а. Спи спокойно, Юлишка!

Музыка. Тихо закрывается занавес. Через некоторое время слышится кукование кукушки.

З а н а в е с  о т к р ы в а е т с я.

Постель Старушки смята, но ее самой нет дома. Ю л и ш к а  спит на сундуке, около нее  Д р у ж о к. Из-за окна слышно, как еще раз кукует в лесу кукушка, ей вторит кукушка часов — шесть раз.

Ю л и ш к а (просыпается). Шесть часов… (Вскакивает.) С добрым утром, Дружок! Смотри, солнышко давно встало, а ты меня не будишь!

П е с (ласкается и радостно прыгает вокруг).

Ю л и ш к а. Дружок… Хозяйки уже нет дома?

П е с (утвердительно лает).

Ю л и ш к а. Стыдно мне вставать позже ее… Ай, ай, ай…

П е с (прыгает вокруг квашни и заглядывает в нее).

Ю л и ш к а. Пора уж печь хлеб, Дружок. Тесто подходит. Нужно затопить печь.

П е с (выскакивает из дому и возвращается с вязанкой дров).

Ю л и ш к а (заглянув в печь). У-у! Сколько золы! (Выгребает золу, затапливает печь, напевая.)

Жить не скучно и не трудно,

Если дело есть в руках.

Встану с солнцем, свежим утром,

Вместе с пеньем петуха!

В окно слышно пенье петуха.

Ю л и ш к а (подходит к окну). А, ты уже здесь и со всем семейством! Дружок, нужно покормить кур!

П е с (суетится около печки).

Юлишка берет горшок, сыплет за окно корм птицам. Слышно клохтанье кур: «Кооо-ко-ко-ко-ко».

Ю л и ш к а (поет).

Лишь была б у нас работа,

Будет ужин и обед.

Лишь к труду была б охота, —

Проживем хоть до ста лет!

Теперь займемся хлебом… (Достает тесто из квашни, несет его к печи, сажает внутрь.)

Пока хватает сил, трудись!

Пока ты молод, — веселись!

Не терпят горе и нужда

Веселых песен и труда!

Постель-то еще не убрана! (Начинает стелить постель.)

С т а р у ш к а (входит в дверь. У нее в руке сумка). Здравствуй, Юлишка! Как ты провела время без меня?

Ю л и ш к а. Прекрасно! Мы с Дружком не скучали. Но солнце уже высоко, а я не успела еще сварить обед и хорошо б еще постирать.

С т а р у ш к а. Всего не переделаешь. Спасибо и на том. Хоть и грустно мне с тобой расставаться, а придется отпустить. Ты, наверное, уже соскучилась по отцу?

Ю л и ш к а. О да! Как подумаешь, — мне кажется, что я уже давным-давно ушла из дому.

С т а р у ш к а. Так оно и есть. Ты уже месяц живешь у меня, Юлишка.

Ю л и ш к а. Месяц? Не может быть… Разве не вчера Дружок привел меня к вам?

С т а р у ш к а. Ты ни минуты не сидела сложа руки, девочка. А за работой время летит незаметно.

Ю л и ш к а. Целый месяц? Но что ж там делают без меня отец и Марика? И с чем я вернусь к ним? Я ничего не успела заработать для них!

С т а р у ш к а. Не беспокойся. Ты заработала, и не мало. Я заплачу тебе.

Ю л и ш к а. Как можно! Вы приютили меня, я обязана вам благодарностью…

С т а р у ш к а. Полно, Юлишка. Своей старательностью, работой и лаской ты заслужила награду. Я отплачу тебе, чем могу. Держи эту сумку. Она пригодится тебе. Всякий раз, как ты почувствуешь нужду в чем-нибудь, тебе стоит только произнести слова: «Сумка, откройся!» — и ты сейчас же получишь то, что тебе нужно.

Ю л и ш к а. Как мне благодарить вас? (Берет сумку и кланяется Старушке.)

С т а р у ш к а (кладет руку на голову Юлишки). Будь всегда трудолюбивой и доброй, какой была у меня. Больше ничего не нужно. (Целует Юлишку.) Теперь иди к отцу, он заждался тебя. И помни: сумка будет верно служить тебе всякий раз, когда ты будешь просить у нее то, что тебе действительно нужно. Но если ты потребуешь у нее что-нибудь лишнее, сумка потеряет свою силу, и ты останешься ни с чем.

Ю л и ш к а. Я никогда не забуду вас и вашего наказа. Спасибо! (Идет к двери.)

С т а р у ш к а. Прощай, Юлишка!

Ю л и ш к а. Прощайте!

З а н а в е с.

Картина 4-я

Интермедия перед занавесом.

Из-за занавеса появляется  Ю л и ш к а  с сумкой в руках, с нею  П е с.

Ю л и ш к а. Мне кажется, будто все это было во сне: и домик и его хозяйка. И все так странно исчезло, точно я вдруг проснулась. Но ты со мной, Дружок, и чудесная сумка тоже. Как ты думаешь, можно мне попросить ее о чем-нибудь?

П е с (утвердительно лает).

Ю л и ш к а. Давай… Не хочешь ли колбасы, Дружок? Ну, сумка, откройся, пожалуйста.

Из сумки выскакивает колбаса. Юлишка ловит ее.

П е с (радостно визжит).

Ю л и ш к а. Дружок… Видал ты когда-нибудь такое? Сумочка, милая, а хлебца…

Из сумки выскакивает хлеб; Юлишка ловит его.

О!.. О!.. Это же чудесно! Держи, половину тебе, половину мне.

П е с (хватает колбасу).

Ю л и ш к а. Что бы нам еще попросить, самое нужное?

П е с (лижет ей ноги и ворчит).

Ю л и ш к а. Думаешь, башмаки?

Сумка выбрасывает пару сапожек.

Дружок… что ж это? Я не успела даже сказать… (Садится на грядку, надевает башмаки.)

П е с (радостно лает и прыгает вокруг нее).

Ю л и ш к а. Какие хорошие, и мне как раз впору! Но мне хочется чего-нибудь для отца… Ой, Дружок, я знаю… Только сказать боюсь. Такое большое желание, но такое нужное! Сумочка, дорогая, если можно… откройся пошире и подари нам… осла!!!

П е с (прилег на живот и замер, подняв голову).

Пауза. Из-за ширмы появляется  о с е л.

Ю л и ш к а (бросается ослу на шею, обнимает). Ослик! Малыш… (Осматривает его со всех сторон.) Живой! Настоящий… Право, он совсем как наш собственный Малыш! Теперь скорей, скорей домой, к отцу! Больше нам ничего не нужно! (Уходит за занавес, обняв осла; пес бежит за нею.)

Музыка.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Картина 5-я

Декорация 1-й картины. О т е ц  сидит у колодца, вяжет метлы. М а р и к а  сидит в доме у открытого окна.

М е т е л ь щ и к. Марика!

Пауза.

Марика, я тебе говорю!

М а р и к а (не оглядываясь). Я слышу…

М е т е л ь щ и к. Так и будешь сидеть целый день перед окном — женихов выглядывать?

М а р и к а. Буду!

М е т е л ь щ и к. Все равно никого не выглядишь. Никто к тебе не посватается. Вся деревня знает, какая ты бездельница!

М а р и к а. Да уж ты позаботился, ославил дочь!

М е т е л ь щ и к. И славить не стоит. Люди сами видят.

М а р и к а. Что они видят?

М е т е л ь щ и к. А то, что у Марики одна забота: от окошка — к зеркалу, от зеркала — к окошку.

М а р и к а. А что мне — надорваться, что ли, с твоими метлами? Отдохнуть нельзя?

М е т е л ь щ и к. От чего ж тебе отдыхать? Когда ж ты работала? Глянь-ка кругом: на огороде посохло все, у дома — и то цветы завяли! Всюду грязь! Пол не мыт ни разу за месяц, как Юлишка ушла…

М а р и к а. А!.. Не поминал бы хоть Юлишку! Она там в городе веселится, а я тут всю работу справляй! Очень мне нужно! Не стану!

М е т е л ь щ и к. Юлишка, Юлишка… Пропала девочка, как в воду канула. Месяц прошел — и весточки о ней нет!

М а р и к а. Теперь убедился, какова твоя хваленая дочка! Наслаждается веселой жизнью, — о нас даже и не вспомнит!

М е т е л ь щ и к. Не поверю, что Юлишка отца забыла. Значит, недосуг ей.

М а р и к а. Ей, видишь, недосуг!

М е т е л ь щ и к. Ну, ты перестань брюзжать да возьмись-ка перетащи метлы в сарай…

М а р и к а. И не проси, ничего делать не стану. Сказала — не стану, и баста! Пускай Юлишка возвращается!

М е т е л ь щ и к. Ну, дочка… наградила меня судьба… Ладно же!

Слышен крик осла.

У людей и дети и ослы хорошие, одному мне незадача…

Опять слышен крик осла.

Кричит, — совсем как наш Малыш.

За забором появляется  о с е л, его подгоняет Ю л и ш к а.

Ю л и ш к а. Отец!

М е т е л ь щ и к (роняет все метлы, бежит к забору). Дочка! Юлишка!

Ю л и ш к а (над забором протягивает к отцу руки). Батюшка!

М е т е л ь щ и к. Где ж ты пропадала так долго?

Ю л и ш к а. Зато смотри, что я заработала!

М е т е л ь щ и к. Осла?

Ю л и ш к а (вводит осла во двор). Наш новый Малыш! Наш милый помощник! Ты рад, батюшка?

М е т е л ь щ и к. Еще бы не рад, дочка! Но как же тебе удалось?

Ю л и ш к а. Я попала к одной доброй старушке. Знаешь, отец, было все как во сне. Я не заметила, как провела у нее целый месяц! И смотри, смотри, — что она мне подарила! (Торжественно подымает сумку).

М а р и к а (появляется в дверях дома). Ну и обновка у нашей Юлишки! Ха-ха-ха! Над ней посмеялись, а она и обрадовалась!

Ю л и ш к а. Здравствуй, Марика-сестрица!

М а р и к а. Здравствуй, дурочка! Неужели ты не понимаешь, что тебя обманула твоя хозяйка?

Ю л и ш к а. Нет, Марика. Ты сама сейчас убедишься, что это не обман и не насмешка. Ну-ка, сумка, откройся и подари мне обед, чтоб угостить отца и сестру!

Из сумки выскакивают подряд горшки, миски, кувшины с едой и питьем и устанавливаются на приступке колодца, стоящего под деревом во дворе.

М е т е л ь щ и к. А-а-а! Батюшки-светы!.. Что ж это такое?

М а р и к а (подходит к колодцу). И все это можно есть?

Ю л и ш к а. Конечно! Садись и пробуй! Батюшка, прошу за стол!

М е т е л ь щ и к. В жизни такого еще не видывал!

Ю л и ш к а. Ты понимаешь, отец! Ведь теперь мы с тобой и Марикой всегда будем сыты!

М е т е л ь щ и к. Подумать только! (Берет сумку в руки.) Из такой маленькой штуки — и сколько напрыгало добра!

Ю л и ш к а. Отец, осла тоже мне дала эта сумка! Мы можем у нее просить все, что угодно!

М е т е л ь щ и к. Чудеса…

М а р и к а. Что угодно? Послушай, Юлишка, и платье она может дать?

Ю л и ш к а. Конечно! Ты видишь — на мне башмаки…

М а р и к а. Юлишка, ну закажи мне для начала пару браслетов.

Ю л и ш к а. Браслеты?.. Нет, Марика! Отдавая мне сумку, старушка сказала, что можно просить только самое нужное.

М а р и к а. Но мне в самом деле нужны браслеты!

Ю л и ш к а. Марика, дорогая! Ведь ты легко обойдешься без них!

М а р и к а. Что значит «обойдешься»? Ты еще будешь мне указывать?

Ю л и ш к а. Но ведь старушка нарочно предупредила меня…

М а р и к а. Дела мне нет до твоей старухи! Дай мне сумку, я попробую сама. (Хватает сумку.)

Ю л и ш к а. Марика, подожди, выслушай! Ведь сумка потеряет силу, если ты будешь требовать от нее лишнее!

М е т е л ь щ и к. Знаешь, Марика! Довольно с тебя и обеда. Сумка, разумеется, волшебная, но нечего зря тратить ее силу на всякие пустяки!

М а р и к а. Ну и не нужна мне ваша сумка! Сидите со своими колбасами и ослами! Найду эту старуху и сама от нее получу такую же сумку!

М е т е л ь щ и к. На здоровье! Иди заработай сама, коль удастся!

М а р и к а. А что ж? Не сумею, что ли? Посмотрите, с чем я вернусь! (Убегает.)

М е т е л ь щ и к. Скатертью дорожка!

Ю л и ш к а. Отец, Марика может не найти дорогу: заблудится в лесу!

М е т е л ь щ и к. Далеко не уйдет твоя Марика! Сгоряча ринулась, а как стемнеет, — испугается и вернется домой.

Л а в о ч н и к (за минуту до этого появившийся за забором и наблюдавший всю сцену). Доброго здоровьица, сосед! Гляжу, никак у тебя младшая дочка домой явилась?

М е т е л ь щ и к. Так и есть. Возвратилась наша Юлишка!

Л а в о ч н и к. Богатым угощением встречаешь дочку?

М е т е л ь щ и к. Как же… Ведь месяц целый девочка не была дома.

Л а в о ч н и к. И вернулась, смотрю, не с пустыми руками?..

М е т е л ь щ и к. Да, кое-что удалось заработать… Заходи к нам, отведай…

Юлишка идет к ослу, кормит его и ласкает.

Л а в о ч н и к. Что уж скромничать? Изрядно, должно быть, принесла? Гляжу, — успели осла приобрести?

М е т е л ь щ и к. Да, посчастливилось Юлишке.

Л а в о ч н и к. Да полно тебе прибедняться, старик! Деньги завелись, так почему мне долг не выплачиваешь?

М е т е л ь щ и к. Опомниться не успел… Только вошла Юлишка…

Л а в о ч н и к. Только вошла! Дать вам опомниться, — вы все припрячете, от вас копейки не дождешься!

М е т е л ь щ и к. Да у нас денег-то еще не было, сосед. Вот свезу метлы…

Л а в о ч н и к. Денег нет? Ха-ха-ха! Ты что, из себя дурака корчишь или меня младенцем считаешь? Ты эти штучки брось! Не на таковского напал!

М е т е л ь щ и к. Ну, посуди сам: какое у нас богатство? Ведь с сумки много не спросишь!

Ю л и ш к а (подходит к забору). Нам не позволили просить у нее ничего лишнего.

Л а в о ч н и к. Да о чем вы толкуете? Что за сумка такая?

Ю л и ш к а. Поймите: мне подарили сумку, у которой мы можем просить…

М е т е л ь щ и к. Но только самое необходимое!

Л а в о ч н и к. А-а… так значит, — долг отдать соседу вы не считаете необходимым? Ладно! Иду к судье! (Поворачивается, намереваясь итти.)

М е т е л ь щ и к. Подожди… Ведь мы с ослом теперь скоро отработаем тебе все!

Л а в о ч н и к. Мы с ослом! Знаем мы эти отговорки! Хватит! Больше не проведешь! Отдавай-ка мне осла своего да сумку впридачу! (Идет за кулису и оттуда входит на сцену и направляется к ослу.)

Ю л и ш к а (бросается к ослу). Что вы делаете?

М е т е л ь щ и к. Да где ж твоя совесть, разбойник?

Л а в о ч н и к. Попридержи язык, дырявая сковородка! А не то, — заворачивай к судье! (Тащит упирающегося осла и выдергивает сумку из рук Метельщика.)

Ю л и ш к а. Берите осла, — ладно уж! Но зачем вам сумка? Ведь у вас в доме всего довольно!

Л а в о ч н и к. Цыц!.. Знай помалкивай, девчонка! Уж я соображу, что мне с ней делать!

Юлишка бросается в слезах к отцу, он обнимает ее.

З а н а в е с.

Картина 6-я

Интермедия перед занавесом.

Лавочник тащит ревущего осла, тот изо всех сил упирается. Лавочник бьет осла сумкой и, наконец, уводит его за занавес.

З а н а в е с  о т к р ы в а е т с я.

Картина 7-я

Декорация 3-й картины. С т а р у ш к а  сидит у очага и раздувает угли. Собачка лежит, свернувшись клубочком. Вдруг она приподнимается, рычит, с громким лаем бросается к двери и выскакивает наружу. За сценой слышен ее заливистый лай.

Г о л о с  М а р и к и (за сценой). Убирайся вон!

С т а р у ш к а (выглядывая в окно). Дружок, иди ко мне, успокойся! Зачем ты бьешь собаку, Марика? Что она тебе сделала?

М а р и к а (в окне). Она набросилась на меня… чуть не искусала до крови!

С т а р у ш к а. Ты говоришь неправду! Она не тронула тебя.

М а р и к а. Но… она не подпускает меня к дому…

С т а р у ш к а. А что тебе нужно в моем доме?

М а р и к а. Я хочу наняться к вам на работу.

Старушки. Так… А почему ты не спросишь сначала, нужна ли мне такая батрачка, как ты?

М а р и к а. Но ведь сестра моя, Юлишка, работала у вас?

С т а р у ш к а. Но ты мало похожа на свою сестру.

М а р и к а. Ну, так что ж?

С т а р у ш к а (с усмешкой). Ничего… Разумеется, ты хочешь получить такую же плату за свои труды, как Юлишка?

М а р и к а. Рассчитываю получить не меньше!

С т а р у ш к а. Так… Ну что ж, попытаемся. Дружок, впусти Марику.

Марика входит в дверь.

З а н а в е с  з а к р ы в а е т с я.

Музыка.

Через некоторое время занавес открывается. Декорация та же, но Старушки нет в комнате, а кровать в беспорядке. М а р и к а  спит на сундучке.

М а р и к а (храпит, потом поворачивается, снова поворачивается, медленно просыпается, продолжая лежать). Хоть бы ставни закрыли… Солнце прямо в лицо. Заснуть не дает. (Медленно, лениво подымается, оставаясь сидеть на сундуке.) И часы стоят. То ли вставать, то ли еще поспать… Хозяйки-то дома нет? (Встает, выглядывает в окно.) Чудно: ушла, ничего не сказав… (Заглядывает в печку.) И поесть ничего не оставила. Голодной мне, что ли, сидеть? Когда ее дождешься? Что ж, она будет гулять, а я на нее работать? Очень мне нужно! (Толкает ногой пса, спящего около печки.) И этот спит… Сторожить меня приставлен, что ли?

Пес ворчит.

Нечего ворчать, лучше скажи, куда твоя хозяйка девалась? В доме корки хлеба не найти, кружки воды нет! (Заглядывает в ведра.) Ведра все пустые, горшки грязные… (Заглядывает в квашню.) Батюшки! Тесто перекисло, ушло все. Станешь собирать его, — перепачкаешься, а дела не сделаешь… Пускай сама возится! Ну ее, в самом деле, старуха бестолковая! (Ложится на кровать старушки.) А постель ее не то, что сундук… На ее перинах только и отдыхать… Тоже хозяйка называется! Так работницу не нанимают.

С т а р у ш к а (заглядывает в окно.) Доброе утро, Марика!

М а р и к а (вскакивает). Здравствуйте…

С т а р у ш к а. Хорошо выспалась?

М а р и к а. На вашем сундуке отоспишься… все бока себе измяла…

С т а р у ш к а. Ах, бедняжка… (Входит в дом.)

М а р и к а. Куда это вы отправились так рано?

С т а р у ш к а. Рано? Уж полдень, голубушка.

М а р и к а. Почем я знаю, который час? Часы-то стоят.

С т а р у ш к а. А ты не позаботилась их завести с вечера?

М а р и к а. Почему это я должна их заводить?

С т а р у ш к а. Высоко висят… Мне уже трудновато залезать на скамейку. Но ты уже давно встала? Умылась?

М а р и к а. Как же! Умыться даже нечем! В доме капли воды нет!

С т а р у ш к а. Ты бы сходила, принесла…

М а р и к а. Я даже не знаю, где колодезь.

С т а р у ш к а. Так, так… Но печку ты затопила?

М а р и к а. Как ее затопишь? Дров — ни поленца, и все завалено золой!

С т а р у ш к а. Так, так… Но ты, по крайней мере, успела замесить хлеб?

М а р и к а. Взгляните-ка сами, что с ним творится! Опара перекисла, все вытекло, — с ним теперь и не сообразишь, что делать!

С т а р у ш к а. Так, так, так… Знаешь, Марика, ты не работница, а просто клад!

Пауза.

Отправляйся-ка домой.

М а р и к а. То-есть как это?

С т а р у ш к а. Очень просто: иди туда, откуда пришла!

М а р и к а. Но ведь я нанялась к вам на работу!

С т а р у ш к а. Да, но мне больше не нужна твоя работа.

М а р и к а. Но ведь вы еще не видали, как я работаю!

С т а р у ш к а. Верно. И не увижу. Ступай домой.

М а р и к а. Конечно, я уйду от вас, и охотно! Но я должна получить свою плату.

С т а р у ш к а. За что, голубушка?

М а р и к а. Но ведь вы же нанимали меня!

С т а р у ш к а. С тобой толковать, что воду в решете носить. Ладно. (Подходит к кровати, достает из-под подушки сумку.) Получай. По работе — и плата!

М а р и к а. Давно бы так. (Хватает сумку.) Это такая же сумка, какую вы дали Юлишке?

С т а р у ш к а. Поди — испытай!

М а р и к а. Спасибо! Прощайте! (Поспешно убегает.)

З а н а в е с.

Картина 8-я

Интермедия перед занавесом.

М а р и к а (выходя из-за занавеса). Нечего откладывать. Ну-ка, сумка, откройся! Дай мне два золотых… нет, четыре или пять золотых браслетов!..

Из сумки выскакивают две палки и начинают колотить  М а р и к у  по спине, по голове, по рукам, как попало, но так, что увернуться от них Марика не может. Бросив сумку, с криком: «Ой, ой, ой!», она убегает в разрез занавеса. Палки за нею. Сумка, подскакивая, тоже следует за Марикой.

З а н а в е с  о т к р ы в а е т с я.

Картина 9-я

Декорация 1-й картины. Во дворе  М е т е л ь щ и к  вяжет метелки. Из дома слышно, как напевает  Ю л и ш к а. За забором с криком и слезами пробегает  М а р и к а.

М а р и к а. Отец, отец! Укрой, защити меня! (Вбегает во двор, бросается к отцу.)

М е т е л ь щ и к. Марика!.. Откуда?.. Что с тобой?

М а р и к а. Они гонятся за мной, избили меня всю…

Ю л и ш к а (выскакивает из дому). Что случилось, Марика? Кто преследует тебя?

М а р и к а. Палки, ужасные палки из сумки! Я не знаю, как от них избавиться! Я бежала всю дорогу! Спрячьте меня!

М е т е л ь щ и к. Что же ты сделала? За что тебе так досталось?

Ю л и ш к а. Бедная Марика! (Обнимает ее и ласкает.) Откуда взялись эти палки?

М а р и к а. Твоя же старуха дала мне сумку. По виду она точно такая же, как твоя, но когда я попросила у нее браслеты…

М е т е л ь щ и к. А-а-а! Вот в том-то и штука! Досталось тебе поделом, за жадность твою!

Ю л и ш к а. Разве старушка-хозяйка не предупредила тебя, что нельзя просить лишнее?

М а р и к а. Она дала мне совсем другую сумку! Я теперь только поняла: я наказана не только за жадность…

Ю л и ш к а. За что же, Марика?

Из-за забора показывается на секунду голова Собаки, после чего во двор, точно подброшенная невидимой рукой, падает сумка. Из нее выскакивают палки, бьют Марику, и голос невидимой Старушки отчетливо произносит: «За нерадивость, за лень, за грубость!..»

М а р и к а. Ай, ай, ай! Они догнали меня! Батюшка, Юлишка, помогите!

Ю л и ш к а (обнимает и защищает собой Марику). Успокойся!

М е т е л ь щ и к (ловит палки и укладывает их в сумку). Хватит! Раз ты поняла, наконец, в чем твоя вина, — значит, палки выполнили свое дело. Пускай отдохнут до другого случая.

М а р и к а. Батюшка, выброси сумку, уничтожь, сожги! Чтоб ее не было больше у нас в доме. Обещаю тебе, что я не буду лениться, — никогда!

М е т е л ь щ и к. Подождем, дочка. Сумка еще может нам пригодиться.

Л а в о ч н и к (появляется за забором, машет сумкой и грозит). Негодяй, трухлявая метелка! Иди-ка сюда на расправу!

М е т е л ь щ и к. В чем дело, сосед? Ты отнял у нас уже все, что мог. Я думал, что расплатился с тобой сполна.

Л а в о ч н и к. Как бы не так! Ты обманул меня, как последнего мальчишку! Идем к судье!

М е т е л ь щ и к. Позволь! Чем же ты еще недоволен?

Л а в о ч н и к. К шуту твою сумку, на что она годна? На пугало огородное ее повесить! Получай ее обратно, она не работает больше! (Бросает сумку через забор.)

М е т е л ь щ и к. Так чем же я виноват? Тебя предупреждали, что у сумки нельзя требовать лишнего.

Л а в о ч н и к. Лишнего? Ха! Сам нищий, а меня учить берешься? Что тебе лишнее, то мне, может, самое необходимое!

М е т е л ь щ и к. Разве, что так!

Л а в о ч н и к. Довольно болтать! Идем к судье!

М е т е л ь щ и к. Постой, постой! Ко мне вернулась другая дочка. Она заработала еще одну сумку. Возьми ее себе, может быть, она удовлетворит тебя.

Л а в о ч н и к. Новую? А ты уверен, что она в исправности?

М е т е л ь щ и к. Она превосходно работает, я только что в этом убедился.

Л а в о ч н и к (входя из-за кулисы и беря сумку). Смотри, старик! Больше тебе не обмануть меня. Я тут же ее испробую. Только, чур! Все, что из нее выскочит, — мое; не сметь и прикасаться! Ну-ка, девчонки, подальше отсюда, и фартуков не подставлять!

Юлишка и Марика, обнявшись, шепчутся и отходят.

М е т е л ь щ и к. Отойдите, девочки, отойдите подальше.

Л а в о ч н и к. Сумка… откройся! Дай мне сто золотых!

Выскакивают палки, бьют соседа, девушки смеются. Метельщик хлопает в ладоши и приговаривает: «Один золотой, второй золотой», и т. д.

Л а в о ч н и к. Ай! Ай! Ай! Что это такое? Негодяй, разбойник, что ты делаешь?

М е т е л ь щ и к. Я только расплачиваюсь с тобой! Ты сам этого требовал! Седьмой золотой, восьмой…

Л а в о ч н и к. Безобразные шутки! Брось же, перестань, наконец! Довольно!

М е т е л ь щ и к. Потерпи… Я еще только начал счет! Пятнадцатый, шестнадцатый…

Л а в о ч н и к. Убери эти страшные палки! Сосед, помилосердствуй! Они изобьют меня досмерти!

М е т е л ь щ и к. Зачем? Они только слегка проучат тебя, как обирать бедных соседей.

Л а в о ч н и к. Больше никогда в жизни не буду! Сейчас приведу тебе твоего осла. Отдам все, что взял у тебя! Только пощади, голубчик, останови их!

М е т е л ь щ и к. Ладно, хватит с тебя пока. Авось запомнишь! (Ловит палки, укладывает их в сумку.) Да приведи сюда нашего осла! Нечего ему делать у тебя в стойле.

Л а в о ч н и к. Бегу, бегу. Только палки придерживай покрепче.

Лавочник уходит за ослом и через секунду ведет его во двор Метельщика. О с е л  радостно ржет.

Ю л и ш к а (кидаясь к ослу навстречу). Наконец-то ты опять с нами! (Берет повод из рук Лавочника.)

М е т е л ь щ и к. Теперь получай свою сумку. (Протягивает ему ее.)

Л а в о ч н и к. Что ты, что ты… Чтоб я к ней когда-нибудь притронулся? (Бежит прочь.) Никогда в жизни! Сыт по горло!

М е т е л ь щ и к. Как знаешь, как знаешь… А нам она не помешает. Верно я говорю, девочки? (Раскрывает объятия.)

Юлишка и Марика подходят к отцу и обнимают его. Осел просовывает голову между ними.

М а р и к а. Верно, батюшка!

Ю л и ш к а. Конечно, отец!

М е т е л ь щ и к (обнимая их). Расквитались, наконец, с соседом, и теперь…

М а р и к а. Будем работать!

Ю л и ш к а. Будем жить припеваючи!

В с е  в м е с т е.

Лишь была б у нас работа.

Будет ужин и обед!

Лишь была б к труду охота, —

Проживем хоть до ста лет!

Пока хватает сил, — трудись!

Пока ты молод, — веселись!

Не терпят горе и нужда

Веселых песен и труда!!!

З а н а в е с.

ОФОРМЛЕНИЕ СПЕКТАКЛЯ

Б. Кноблок,

лауреат Сталинской премии,

главный художник Центрального детского театра

НЕКОТОРЫЕ СОВЕТЫ ПО ОФОРМЛЕНИЮ ПЬЕС, НАПЕЧАТАННЫХ В ЭТОМ СБОРНИКЕ

ОБОРУДОВАНИЕ СЦЕНЫ

Чтобы создать школьный спектакль, надо прежде всего подумать об устройстве и оборудовании самой сцены.

Если в школе нет сценической площадки, ее можно создать силами самих учащихся. Для этого нужны небольшие средства, кое-какие материалы, а также некоторые познания.

Что такое сцена? Из каких элементов сцена складывается? Это прежде всего: 1 — помост, 2 — занавес, 3 — портал, 4 — кулисы и 5 — падуги.

П о м о с т (1) — возвышение, искусственно созданное, чтобы все происходящее на сцене было всем хорошо видно.

З а н а в е с (2) позволяет скрыть от зрителя все подготовительные операции по спектаклю, то-есть перестановки картин — зарядку и разборку очередных мест действия. Занавес дает возможность регулировать сценическое действие, которое начинается в результате раздвижения занавеса и прекращает действие в необходимом месте. Таким образом, занавес является приспособлением, помогающим не только технике сцены. Он является и художественным средством, вводящим зрителя в жизнь, организованную на сцене, то-есть в спектакль, и прекращающим ее. Занавес должен жить согласованной жизнью с самим спектаклем. Так, например, медленное раскрытие занавеса хорошо для тихих, требующих сосредоточения картин; быстрое раскрытие занавеса уместно для массового, веселого, динамически развивающегося действия на сцене и т. д.

В некоторых спектаклях может быть применен «занавес спектакля». В этом случае занавес может быть очень ярким, орнаментальным, аппликативным или решенным живописно. Так, например, занавес к вечеру русских сказок может быть живописной композицией с изображением различных сказочных сюжетов и т. д.

Интермедийный занавес, то-есть занавес, на фоне которого происходят вынесенные перед сценой действия актеров (интермедии), может быть ярким, но не пестрым, иначе на его фоне плохо будут смотреться лица и фигуры актеров.

В спектакле же, не требующем специального занавеса, он должен быть незаметным, не отвлекающим внимания зрителя.

П о р т а л (3) скрывает технику устройства занавеса, служит рамой для всего, что происходит на сцене, помогает художественному оформлению спектакля.

К у л и с ы (4), висящие по бокам сцены, скрывают от зрителя актеров, ожидающих выхода на сцену, а также часть оформления и мебель, приготовленные для последующих картин.

За кулисами обычно располагают сценический свет для освещения сцены и актеров.

П а д у г и (5) подвешиваются перед каждой парой кулис и скрывают технику подвески кулис. Назначение падуг — скрыть также софитный (верхний) свет, который должен освещать сцену и не быть видимым из зрительного зала. Падуги служат также для перекрытия различных подвесных декораций и задников.

Цвет портала, кулис и занавеса должен быть нейтральный, спокойный, чтобы он не мешал оформлению, не спорил бы с ним своей активностью.

К СЦЕНЕ «СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ»

Эта одноактная пьеска не требует сложного оформления и может быть разыграна в сукнах — без показа стен комнаты. Достаточно наличия вещей, указанных в авторской ремарке. Автор указывает, что действие происходит в общей комнате — столовой, в семейной квартире. Для характеристики такой комнаты нужно немного: большой абажур над круглым столом, покрытым скатертью, стулья вокруг стола, на стене зеркало и дверь. Дверью может быть разрез в занавесе — заднике с подвешенной на нем драпировкой, которая изображает портьеру и дает ощущение двери. Вот минимум необходимого оформления. Все эти вещи должны быть приятными: желтовато-оранжевый абажур будет излучать теплый мягкий свет; стол хорошо застелить светлой чистой скатертью, заставить красивой посудой, стулья нужны обязательно одинаковые. Все это подчеркнет атмосферу семьи и задушевности. Вещи могут быть принесенными из дому членами драматического кружка.

Если есть возможность и желание, можно и усложнить оформление этой пьески.

Например: сделать объемную (в раме) дверь, показать стены комнаты, окно с видом на перспективу города. За дверью сделать заспинник — цвет следующей комнаты или передней. На стенах развесить картины, портреты и т. д. Буфета можно не ставить — посуду лучше вынести из-за кулис. Чтобы мизансцены (перемещение актеров по сцене) были более интересными, надо организовать еще одно опорное, игровое место — диван с книжной полкой над ним, поставив его сбоку, и т. д. Наличие вещей обогатит среду, в которой действуют молодые актеры, сделает их игру более правдивой.

Света от абажура, к которому необходимо сделать проводку, будет явно недостаточно. Поэтому следует осветить актеров верхним светом, скрытым за падугой, и боковым светом, скрытым порталом и кулисами.

Костюмы к этой пьесе не требуют специального изготовления. Юные артисты могут быть одеты в те костюмы, которые они носят в жизни.

К ПЬЕСЕ «ВЫСОТА «88»

Оформление к этой пьесе несколько сложнее, чем к предыдущей, и требует уже непременного изготовления, а не подбора.

Действие развертывается на лесной полянке. Для того чтобы создать впечатление, что действие происходит в лесу, надо обязательно написать задник леса.

З а д н и к  можно написать на холсте, на бумаге или на обоях. Самое дешевое оформление получится, если написать задник на обоях. Для этой цели можно приобрести обои любой расцветки, но с непременным условием, чтобы рисунок их не был виден на изнанке. Обрезав покрашенные кромки, обои склеивают, сообразно размерам сцены: ее высоте и ширине, припуская снизу и сверху запас по 25 сантиметров для крепления. Швы склеек следует делать вертикальными. Когда задник склеен, приколите его к полу.

Среди кружковцев или их товарищей всегда найдется юный художник, который с успехом его напишет. Прежде всего необходимо сделать эскиз задника. Измерьте стороны склеенного задника и, пропорционально их уменьшив, найдите формат листа эскиза. Например: если задник 4 метра высотою и 6 метров шириною, то формат листа эскиза будет 20 сантиметров высоты и 30 сантиметров ширины; если задник 2 метра высотою и 4 метра шириною — эскиз его может быть 20 сантиметров высоты и 40 сантиметров ширины или 10×20 сантиметров. На большем эскизе можно будет сделать больше подробностей, детальнее его проработать, с него легче будет перенести рисунок на задник. Эскиз, написанный юным художником на основании личных впечатлений от природы или по его впечатлениям от картин профессиональных художников, графится на квадраты, стороны которых равны 4—5 сантиметрам. На такое же количество квадратов следует разграфить задник. Так, например, эскиз 20×40 сантиметров при заднике 2×4 метра будет разграфлен на 5 квадратов по вертикали и на 10 по горизонтали и стороны квадратов эскиза будут 4×4 сантиметра. В этом случае задник также следует разграфить на 5 квадратов по вертикали и на 10 квадратов по горизонтали, причем стороны квадратов задника будут равны 40 сантиметров × 40 сантиметров. Пронумеровав квадраты по сторонам, — так будет удобнее переносить рисунок с эскиза на задник, — можно приступить к заполнению задника. В каждый квадрат на заднике надо точно переносить то, что изображено в соответствующем квадратике на эскизе. Рисовать на заднике лучше всего углем, привязанным к палочке или указке. Когда рисунок полностью перенесен на задник, можно приступить к живописи.

Эскиз декорации леса можно сделать и так. Выберите из книги или журналов репродукции с подходящим изображением леса. Разграфив выбранное изображение на квадратики (это и будет ваш эскиз), переносите его на задник.

Писать задник лучше всего клеевыми или гуашевыми красками. Для клеевой живописи сначала сварите жидкую «проклейку», то-есть жидкий раствор столярного клея, а затем в отдельных баночках на этой проклейке разведите тот или иной колер краски. Подливая из ведра чистой проклейки, регулируйте как цвет, так и густоту краски. Смешивая на «палитре», которой может служить лист фанеры или железа, ту или иную краску с разведенным таким же образом (на проклейке) мелом, можно добиться множества оттенков того или иного цвета.

Гуашевыми красками работать проще — они не требуют проклейки, а просто разводятся водой.

В этом увлекательном деле художнику нужны ловкие помощники. Надо разбить на мелкие кусочка плиточный столярный клей (1 плиточку на 1/2 ведра воды) и сварить на электроплитке проклейку; приготовить баночки для красок; приобрести сухие клеевые краски; привязать на палки или указки большие кисти и помочь смешать краски, помыть посуду для новых колеров. Художник может поручить также своим помощникам залить готовым тоном отдельные куски пейзажа.

П р о р е з н о й  з а д н и к, сделанный на все зеркало сцены, от кулисы до кулисы, усилит впечатление глубины и пространства. Его следует повесить перед основным задником, на расстоянии 1 метра от него. Сквозь прорезы в этом заднике будет виден основной: это создает густоту леса. Надо только обязательно расположить между задниками свет, чтобы на основном заднике не было тени от впереди висящего прорезного задника леса.

Но задники, являясь основой пейзажного оформления, не всегда в состоянии вполне передать впечатление природы леса. Часто для создания полного впечатления живой природы леса, кроме задника, делаются еще кулисы, травяной половик, кусты, пеньки и т. д.

К у л и с ы  можно писать также на холсте, бязи, бумаге, обоях и т. д. Кулисы также хорошо делать прорезными, то-есть написать на склеенных полосках обоев стволы и зелень отдельно стоящих деревьев, не закрашивая фона, а затем вырезать их ножницами по контуру рисунка. Подвешенная сбоку перед задником кулиса будет проектироваться на фоне задника, придаст ему глубину, будет смотреться, как первый план леса.

Комбинация основного задника, прорезного задника и кулис, если они хорошо написаны и сделаны, создаст полное впечатление природы, и это доставит много радости как актерам, так и зрителю.

Часто пол сцены разрушает впечатление, создаваемое декорацией, — поэтому надо подумать и об оформлении пола. Даже гладкий крашеный зеленый половик, сделанный из холста или обоев, уже создаст впечатление травы. Очень желателен на сцене рельеф: разные холмики, высоты, бугорки, на которые актеры могли бы присесть, лечь, встать и т. д. Эти предметы создадут опорные точки для мизансцен.

Р е л ь е ф  можно создать, положив на пол свернутые гимнастические маты и прикрыв их «травяным половиком».

Т р а в я н о й  п о л о в и к  делается так: берется любая дешевая, но плотная (не марля) материя, окрашивается в зеленый цвет. Это основа. На нее нашиваются «пучки травы» из крашеной в различные оттенки зеленого цвета мочалы. Чем гуще зашить мочалой половик, тем больше он будет походить на траву. Накрыв таким половиком созданный рельеф, вы создадите в сочетании с задником и кулисами впечатление природы леса.

К у с т ы  сделать также не сложно: на небольшом куске толстой доски, лежащей на полу плашмя, просверлите несколько отверстий и вставьте в них прутья хотя бы обыкновенной метелки. Затем из окрашенной в зеленый цвет бумаги, накрахмаленной марли или бязи вырежьте листочки любой необходимой нам породы деревьев. Используйте в качестве образцов листьев свои гербарии. Прикрепите вырезанные листья к веточкам. Помните, что к концам веточек листочки бывают всегда мельче и светлее по тону.

П е н е к  проще всего сделать из круглого полена, отпилив его на нужной высоте. Низ пенька обработайте крашеной мочалкой, изобразив ею «траву», растущую вокруг пенька.

Вот элементы, из которых можно сделать оформление к пьесе «Высота «88».

С в е т  в этой пьесе не сложный, хотя надо добиться того, чтобы сцена была хорошо, ровно освещена, особенно задник, и чтобы источники света не были бы видны из зрительного зала. Следует позаботиться и о том, чтобы не было теней на заднике от актеров или прорезных декораций — иначе все декорации станут плоскими, и это сразу разрушит впечатление природы, глубины пространства.

К о с т ю м ы  к пьесе тоже не сложны. Они могут быть подобраны коллективом исполнителей у себя дома, так же как и необходимый реквизит.

К ПЬЕСЕ «ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ»

Оформление этой пьесы сложнее предыдущих только тем, что здесь имеются уже два места действия.

В  п е р в о й  к а р т и н е  надо создать обстановку пионерской комнаты, хорошо известную каждому школьнику. Эту картину, как и вторую (на катке) можно играть в сукнах с привлечением характерных деталей, определяющих место действия.

В центре пионерской комнаты должен стоять постамент с бюстом В. И. Ленина, украшенный цветами. Бюст следует поставить на фоне пионерского знамени, разверну-того на стене, над которым хорошо повесить красиво написанный от руки или сделанный на подрамнике, с выпиленными из фанеры или вырезанными из картона буквами призыв: «Пионеры, за дело Ленина — Сталина будьте готовы!»

Справа и слева от постамента на маленьких столиках или тумбочках, затянутых красной материей, могут лежать пионерские атрибуты: барабан и горн. По стенам надо расположить стенную газету, красиво оформленный текст торжественного обещания юных пионеров, объемный пионерский значок, работы пионерских звеньев и отрядов. Посередине комнаты поставьте стол, покройте его красной скатертью. На столе разложите газеты, журналы, пионерскую литературу. Вокруг стола и по стенам расставьте одинаковые стулья. Эта сцена должна быть хорошо освещена.

В т о р у ю  к а р т и н у  лучше играть не в сукнах (хотя и это вполне допустимо), а сделать к ней небольшую стенку с окном. Это широкое, украшенное морозным рисунком окно хорошо знакомо школьникам по впечатлениям от катка. Еще лучше сделать стенку с объемным окном. Окно (то-есть деревянную раму) надо затянуть марлей, тюлем, бязью или калькой и на них нанести рисунок «мороза», оставляя по краям стекло белым и утемняя (то-есть делая более прозрачным) его середину. Ведь стекло, если вы вспомните, начинает обычно индеветь с краев, а не с середины. Преимущество объемного и прозрачного окна в том, что за ним можно показать жизнь, то-есть смонтировать из лампочек карманного фонаря удаляющуюся перспективу веселых огней катка, а не участвующие в этой сцене кружковцы могут проходить мимо окна, подражая своими движениями катающимся на коньках. Все это создаст реалистическое впечатление места действия и поможет действующим лицам в их задаче. Для этой сцены необходимы скамейки, пара табуретов, барьер перед вешалкой, расположенный у одной из кулис, и вешалка, видимая лишь частично и уходящая за кулисы. Однако вешалку надо так расположить, чтобы она была видна со всех точек зрительного зала, так как около нее строится одна из основных мизансцен.

Печка с оранжевой лампочкой внутри должна находиться у другой кулисы, поближе к центру сцены. Не вставляйте в топку красную лампу — огонь никогда не бывает красным, — понаблюдайте за цветом огня, хотя бы на зажженной спичке. Красный свет будет неправдой. Расположите свет от печки так, чтобы он освещал сидящего у печки на табуретке или скамейке актера. По стенкам развесьте фото или вырезанные из журналов портреты спортсменов, окантованные (без стекла).

Над окном и линией портретов красиво написанный физкультурный призыв. На стене может висеть также многокрасочный физкультурный плакат.

Необходимый по действию реквизит: коньки, книжки и другой — всегда найдется у кружковцев.

К ПЬЕСЕ «ВАСЕК ТРУБАЧЕВ И ЕГО ТОВАРИЩИ»

Оформление этой пьесы состоит из семи картин, причем две из них повторяются: класс и пионерская комната.

Сложнее других оформить первую картину — в лесу. К первой картине декорации можно сделать, используя практические советы, связанные с изготовлением пейзажных декораций, данные по пьесе «Высота «88». Однако непременно нужно будет учесть  о с о б е н н о с т и  данного места действия. Из ремарки автора мы узнаем, что действие происходит ночью. Светит луна, освещая поляну с темными силуэтами елей.

Одинцов об этом месте говорит: «Эх, и красиво здесь, ребята! Давайте придем сюда завтра днем!»

Значит, это очень красивое место. В лесу и красиво и немножко жутко. При таинственном ночном освещении, среди причудливо переплетенных ветвей деревьев, строгих силуэтов елей развертывается действие первой картины. И чем глубже юный художник поймет и проникнется этой средой и настроением картины, тем он лучше поможет товарищам правдиво сыграть свои роли.

Как минимум оформления на сцене должно быть: задник с написанным на нем лесом и болотцем, в котором отражается лес, звездное небо; две прорезные кулисы с изображением разных по своему рисунку и возрасту деревьев, написанных силуэтом, чтобы ветви их темным кружевом выделялись на более светлом небе; бугорок около одной из кулис, где изображены более старые ели; травяной половик, покрывающий бугорок и пол.

Свет в этой картине заставит юных электриков школы изобретательно поработать. Юные электрики должны помочь режиссеру и художнику создать таинственную картину ночного леса, озаренного неверным светом луны, со звездами на небе, отражающимися в болотце. «Звезды», например, можно смонтировать на окрашенной в черный цвет рыболовной сетке. Самые звездочки — это лампочки от карманного фонаря. Смонтировав лампочки на сетке в виде различных созвездий и присоединив их к городской сети через трансформатор, подкрасьте их синим спиртовым лаком, оставив непокрашенными только 5 мм в середине. Подвесив затем сетку перед темным ночным живописным задником, можно создать иллюзию звездного неба. Маленькие лучи «звездочек», действуя прямо излучением на хрусталик нашего глаза, будут доходить активнее, чем силуэт черной сетки, расположенной на темном же небе. Поэтому сетка не будет видна.

Звездное небо можно сделать и иначе. В темном заднике прокалываются небольшие, в толщину карандаша, отверстия. За задником подвешивается белый подсвечивающийся задник — экран. Экраном может быть также белая или светлая стена, находящаяся за задником, на которую направлен сильный свет. Дырочки на темном фоне неба задника будут светиться наподобие звездочек. Звезды, расположенные зеркально, строго напротив верхних, будут их отражением в болотце. Важно сделать, чтобы нижние, отражающиеся звезды не светились бы ярче «настоящих» — верхних. Это зависит от подсвета экрана. Надо помнить, что отражение каких бы то ни было предметов в воде всегда ослабленнее и темнее отражаемого предмета.

В т о р а я  к а р т и н а  очень проста в оформлении и может быть решена двояко. Вход в школу можно сделать у правого или левого портала (у сукна), приставив к нему двух или трехступенчатую лестницу, отделанную под камень. На закрытом внутреннем занавесе на высоте 1,40—1,50 метра следует подвесить вывеску школы, вдоль занавеса поставить скамейку и молодые «посаженные» деревца или кусты.

Вход в школу можно сделать и в центре занавеса, раздвинутого на один метр. Ступени лестницы ставятся в этом случае прямо на зрителя. Скамейки и кусты располагаются по бокам от входа в школу — справа и слева. Вывеска школы вешается на раздернутый занавес. В образовавшейся «двери», то-есть в разрыве занавеса, необходимо повесить еще один план кулис или поставить ставку на подрамнике, изображающую фон за дверью.

Т р е т ь я  к а р т и н а  изображает класс. Как оформить на сцене класс, едва ли может затруднить школьника-художника. Все предметы, которые должны быть здесь, ему известны. Надо только поставить парты по две в ряд, так, чтобы зритель видел не чистый профиль сидящего на парте, а в три четверти. Между столом учителя и партами поставьте доску.

В  ч е т в е р т о й  и  с е д ь м о й  к а р т и н а х  действие происходит в пионерской комнате. Примерное описание ее дано нами в советах к пьесе «Письмо в редакцию».

П я т а я  к а р т и н а. Оформляется также на закрытом занавесе при помощи той же трехступенчатой лесенки, на этот раз с перилами, поставленной на противоположной предыдущей картине части сцены.

Так как в пьесе семь картин, то при ее оформлении следует заранее строго продумать все перестановки между картинами, чтобы тратить на них возможно меньше времени. Длинные антракты и перемены между картинами уменьшают силу воздействия спектакля на зрителя. Вот почему никогда не надо загромождать спектакль чрезмерными оформительскими подробностями — это сделает очень замедленным ритм спектакля.

Так же ослабит воздействие спектакля на зрителя и чрезмерная лаконичность оформления. Где же происходит действие? Многое будет зрителю неясно.

Точный отбор вещей, характеризующих данное место действия, — вот что нужно для ясного, правильного решения той или иной картины и всего спектакля в целом.

Весь необходимый реквизит участники спектакля с разрешения родителей принесут из дому.

К о с т ю м ы  к этой пьесе сделать также нетрудно — их легко подобрать каждому исполнителю той или другой роли, так как играть они будут самих себя.

С в е т  очень прост во всех картинах (кроме первой). Надо только проследить, чтобы исполнители были хорошо освещены, чтобы лица их были видны из самых дальних мест зрительного зала. Свет должен быть равномерно разлит по всему плану сцены, где двигаются актеры, усиливаясь в месте предполагаемого окна или какого-либо другого источника света. Следует учесть и то, что никогда нельзя ставить у порталов или кулис подсветы одинаковой светосилы, так как получится, что на сцену светят два солнца с двух противоположных сторон.

Театр, сцена построены, конечно, на некоторой условности, но соблюдение элементарных правил, вернее перенесение жизненных наблюдений на сцену, будет безусловно оценено зрителем. Зритель обычно не терпит никакой фальши и всегда восхищается тонким наблюдением жизненных явлений, перенесенных в театр, вознаграждая автора, режиссера, актера и художника восторженными аплодисментами.

К ПЬЕСЕ «ДВА ДРУГА»

Оформление этого спектакля решается очень просто. Все картины интерьерные, то-есть проходят в помещениях (в классе, в комнате Кости, в комнате Вити), поэтому всю пьесу можно играть в оформлении сукон. Следовательно, все перестановки перед картинами ограничатся уборкой со сцены и расстановкой на сцене мебели и реквизита.

П е р в а я  к а р т и н а  в классе не требует специального изготовления предметов. Надо использовать на сцене школьный инвентарь: классную доску, парты, столик для учителя, стул, умело его расставив. Парты развернуть следует на зрителя так, чтобы лица артистов были хорошо видны. На переднем плане сбоку надо поставить доску, а на втором плане, между первыми рядами парт и доской, столик и стул учителя.

В т о р а я  к а р т и н а  и  т р е т ь я  также не требуют специального изготовления предметов. В этой картине мебель нужна лишь для того, чтобы создать беспорядок в комнате. Ведь несмотря на запрещение работать в этой комнате, Костя тем не менее, не слушаясь матери, мастерит здесь разные вещи. Порядок в комнате окончательно нарушается во время репетиции с конем Руслана. Сдвинутый стол, опрокинутые стулья в финале картины имеют игровое значение. Но беспорядок удастся сделать хорошо лишь тогда, когда он будет организован. Так, например, если в центре комнаты низко висит большой абажур, естественно, что место стола будет под ним. Если же стол сдвинут в сторону — это уже создаст впечатление беспорядка и т. д.

Минимумом мебели для этой картины нужно считать стол, три стула, маленький глухой столик или тумбочка для аквариума. В эту же тумбочку или столик Костя будет прятать собаку.

Чем меньше вещей на сцене, тем они должны быть более качественными и точными.

Надо любовно подобрать и абажур, и скатерть на стол, и тот же столик или тумбочку, одинаковыми должны быть стулья и т. д. Желателен ковер на полу, на ковре клетки, проволока, всякий инструмент. За столиком с аквариумом можно прямо на сукно или на занавес подвесить карниз с занавеской, которые обозначат окно.

Таких карнизов может быть два, и они очень украсят комнату, придадут ей уют.

Крупные вещи — шкаф, гардероб, зеркало, диван — не обязательны: они только загромоздят сцену и удлинят перестановки.

В  ч е т в е р т о й  к а р т и н е  необходимы 4 стула, отличные от стульев в квартире Кости, так как вряд ли в жизни может быть такое совпадение; стол, абажур (на той же проводке), скатерть также другие. Во всем облике этой картины должен чувствоваться твердый, спокойный уклад и порядок. Уместны цветы на столе, книги, журналы, газеты.

К о с т ю м ы  в этой пьесе как для школьников, так и для играющих роли взрослых — жизненные, легко поддающиеся подбору.

Никакого  о с о б о г о  с в е т а  в этом спектакле нет. В сцене в классе надо только учесть, с какой стороны находятся окна, и сообразно с этим дать свет, ровно разливающийся по сцене и усиливающийся по направлению к воображаемым окнам.

В двух других картинах свет еще проще: основой служит свет над столом. Боковой свет (из-за кулисы) и выносный (из зала) должны только оправдывать этот надстольный свет, освещая лица исполнителей так, чтобы актеры не затеняли друг друга.

К ПЬЕСЕ-СКАЗКЕ «ЗАЙКА-ЗАЗНАЙКА»

Оформлять сказочный спектакль очень увлекательно. Здесь всегда найдется интересное дело для каждого школьника. В сказке широкое поприще для всякого изобретательства как в декорации, костюме, в реквизите, бутафории, так и в свете.

В пьесе-сказке «Зайка-Зазнайка» надо прежде всего решить, как сделать домик Лисы? Ведь он является основой как декоративного оформления, так и основной игровой площадкой. Вот почему наибольшее вынимание художник и должен уделить ему.

Д о м и к  Л и с ы — это прежде всего площадка с подъемом на две-три ступеньки, расположенная в центре сцены. Действие происходит как снаружи домика — на крылечке, так и внутри его. Следовательно, надо придумать, как сделать наружную стенку домика так, чтобы через нее была бы видна жизнь, происходящая внутри домика. Затем надо решить, в какой среде, где находится домик. В лесу ли и каком? На лужайке ли и какой и т. д.

Когда все эти вопросы решены, когда основа спектакля, то-есть две его картины, происходящие в одном и том же месте действия, постановщикам спектакля ясны, тогда можно решать и пролог.

В прологе обязательны пригорочек, на котором расположится на отдых Горе-Охотник, пенек, из-за которого удобно подглядывать и за которым удобно прятаться, и два-три кустика. Мизансцены в прологе не должны быть глубокими, и, следовательно, для игрового пространства не потребуется более одного метра или полутора метров от края сцены.

Домик Лисы, обставленный заранее, еще до спектакля, должен быть скрыт от зрителя занавесом с изображением леса, который и служит фоном для сцен в прологе.

В случае, если кружку трудно сделать писаный или аппликацированный занавес, в прологе его можно заменить нейтральным гладким занавесом, хотя это будет значительно хуже.

Когда вы будете писать задник, подумайте о соотношении изображаемой вами природы и зверей-артистов. Не будут ли звери-артисты смотреться на фоне задника, изображающего лес, выбранного вами масштаба великанами? Может быть, необходимо будет увеличить окружающие «зверей» предметы и природу таким образом, чтобы зайчата и другие звери казались маленькими, то-есть, чтобы привычное в жизни соотношение природы и животных не было грубо нарушено.

Следует позаботиться и о том, чтобы роль Горе-Охотника играл кто-либо из взрослых — высокий юноша из старшего класса.

И г р о в а я  п л о щ а д к а  д л я  д о м и к а  Л и с ы  должна быть не очень высокой — не более 40—50 сантиметров от уровня сценического пола. Если же в школе нет сцены или эстрады и спектакль строится на полу, высота игровой площадки может быть увеличена до 75—80 и более сантиметров. Важно, чтобы все сцены, идущие внутри домика Лисы, были хорошо видны со всех мест зрительного зала. В глубину игровая площадка может быть от 1 до 1,5 метра, в ширину не менее 1,5—2 метров, в зависимости от ширины самой сцены.

Стенки домика пишутся на рамках, обтянутых холстом, бязью, картоном, бумагой или обоями. Переднюю стенку можно делать разными способами. Можно написать ее на марле или на тюле, с тем чтобы при освещении внешним светом она смотрелась бы как наружная стена с бревенчатой фактурой, а при освещении, расположенном внутри домика, просвечивало бы все внутреннее оформление домика — задняя стенка с развешанными на ней портретами, внутреннее убранство домика и действующие в нем персонажи. При этом наличник окна с резными ставенками может быть также написан на марле, предварительно набитой на раму окна, сделанную из реек. Нельзя только прорезать окно раньше, чем обошьется контур его очертаний шнуром или прямой кромкой марли; можно сделать переднюю стенку раздвижной или открывающейся на петлях на две половинки, как дверь; можно также смастерить ее подъемной на шнурке из шторы, сделанной из тонких деревянных реечек.

С наружной стороны спущенной шторы рисуется или пишется фасад домика и вырезается окно. Можно, наконец, стенку сделать мягкую, раздвигающуюся по проволоке на кольцах, с прорезным игровым окном. Можно, поставив домик не в центре, а немного сбоку, открывать внутренность домика, выдвигая переднюю стенку в сторону кулисы по проволоке или на роликах по принципу устройства дверей у товарных вагонов.

Одна из боковых стенок должна быть глухая, а другая иметь игровую, то-есть работающую, дверь, через которую артисты будут входить и выходить, запирать ее на засов и т. д. Дверь эта выходит на крылечко, которое, так же как и весь фасад домика, должно быть жизнерадостно и ярко расписано, изобретательно украшено в «лисьем вкусе» резьбой с затейливым орнаментом из петушков, курочек, зайчат, гусят. Ведь Лиса живет зажиточной жизнью, в полном достатке, в отличие от Волка, частенько недоедающего. Основа домика, конечно, бревенчатая, желто-коричневого цвета. Внутренность же домика, в отличие от фасада, желательно решить в другом цвете. Стены могут быть оклеены розовыми или голубыми обоями. Кровать с горой подушек, печка и другие предметы не обязательно должны быть объемными — они могут быть написаны на задней стене или на фанере, выпиленной по контуру рисунка.

П р и р о д у  в о к р у г  д о м и к а  Л и с ы  старайтесь изобразить возможно правдивее, но в несколько приподнятой красочности, которая в сочетании с некоторым увеличением форм против натуры создает необходимый здесь сказочный колорит спектакля. Помимо задника, за домиком Лисы следует обязательно сделать опорные точки для исполнителей. Например, елочку или группу елочек по переднему плану, за которые можно спрятаться, кочку и пенек, чтобы сесть, и т. д. Елочки можно написать на картоне или фанере, а затем вырезать по контуру и укрепить на досточке с откосиком. Зелень елей должна быть зеленой, сочной, с некоторым высветлением к концам. На фоне темной зелени елей будут ярко выделяться красочные цветы. Светлый и яркий домик тоже будет хорошо смотреться на фоне темного леса. Травяной половик нужен на всю переднюю часть сцены, а подложенные под него матрацы, подушки, перевернутые корзины или другие предметы создадут интересный рельеф.

К о с т ю м ы  к этой пьесе-сказке представляют некоторую сложность. Однако нет никакой необходимости шить их из меха — это дорого и довольно неприятно для исполнителя. Для исполнителей можно взять за основу национальный русский костюм.

Л и с у  можно одеть в желто-рыжий сарафан, кофточку с пышными рукавами, расшитую яркими петухами, в длинные рыжие перчатки (до локтя) с пришитыми к ним из черной клеенки «когтями», рыжие или коричневые плотные в резинку чулки. Маска из папье-маше и хвост, сделанный из крашеной, трепанной мочалы завершат костюм Лисы.

З а й ц ы  могут быть одеты в белые или светлые косоворотки с вышивкой по вороту, по подолу и на обшлагах (мотив вышивки — морковки), подпоясанные яркими поясами, в синие («домотканные») в полосочку штаны и белые байковые, типа валенок, сапожки. Маска и белые байковые варежки дополнят их костюм.

З а й ч и х  следует одеть в яркие сарафанчики, белые вышитые кофточки, в белые байковые варежки и в маски.

В о л к  должен быть серым: серые штаны (порванные), сапожки из серой байки или старые лапти с серыми онучами, серая «грязная» рубашка с заплатами, со стершимся и выгоревшим рисунком, на руках вывернутые меховые варежки подходящего цвета, тоже с подшитыми к ним черными клеенчатыми когтями. Веревочный поясок, маска и мочальный серый хвост завершают костюм Волка.

Г о р е-О х о т н и к а  оденьте в высокие сапоги с отворотами, в старую кепку, в брюки, короткую куртку (можно кожаную), подпоясанную широким ремнем. Он весь увешан различным охотничьим снаряжением: тут и фляжка, и патронташ, и охотничий нож, висящий у пояса, и рюкзак за спиной, и т. д.

С в е т  в этом спектакле не сложный. Яркий дневной, желтый — в первой картине. Приглушенный ночной, с включением внутреннего света в домике Лисы и с постепенным рассветом на сцене, то-есть с постепенным, очень медленным раскрытием вторых источников света во второй картине.

К ПЬЕСЕ «ВПЕРЕД, ОТВАЖНЫЕ!»

Оформление к пьесе «Вперед, отважные!» сложнее оформления всех предыдущих пьес. Постановка этой пьесы также под силу лишь опытному школьному драматическому коллективу. Оформление пьесы требует некоторых затрат и хорошей большой сценической площадки.

В спектакле шесть картин, хотя  м е с т  д е й с т в и я  в с е г о  т р и:

1) класс в городской французской школе;

2) двор в бедном приморском квартале маленького портового города на юге Франции, где живут докеры;

3) у рыбацкого домика на берегу моря.

Последовательность картин следующая: 1 — класс; 2 — двор; 3 — двор; 4 — берег моря; 5 — двор; 6 — класс.

В пьесе три действия: в каждом по две картины, и в каждом участвует картина двора, где живут докеры. Следовательно, решая оформление спектакля, надо построить его так, чтобы декорация двора была бы установлена на сцене на весь спектакль и не разбиралась бы до конца его; все же остальные картины сделать как бы вставленными в картину двора.

Начнем, таким образом, с решения  к а р т и н ы  д в о р а  (второй и третьей картин). Сначала следует продумать, кто здесь живет из героев пьесы и каковы условия их жизни. На этом дворе ютится вся портовая беднота: портовые грузчики, судовые рабочие, семьи матросов и т. д. Двор этот — трущоба, где за минимальную плату можно получить угол для жилья. Здесь живут основные персонажи нашей пьесы, и в их числе семья докера Мишле. Живет эта семья очень бедно, в подвале — как бы на дне этого двора-колодца, — на самом дне жизни. Около одной из кулис сделайте на полную высоту сцены узкую ставку — стенку, изображающую одну из грязных, давно не крашенных стен этого двора с облупившейся штукатуркой и обнажившейся каменной кладкой. Поставьте эту стенку за первой кулисой не параллельно рампе (краю сцены), а под углом 30°, приставьте к ней закрытый тамбур (глухой навес) — характерный крытый сход в подвальное помещение. Вход в него должен быть не со стороны зрителя, а, наоборот, из глубины сцены. Это нужно для того, чтобы не было видно, куда уйдет актер, войдя под навес. Ведь люка (схода вниз) на сцене нет, так как его и не во всяком профессиональном театре можно сделать. Поэтому в рекомендуемом положении тамбура-навеса можно создать полное впечатление, что вошедший в тамбур персонаж спускается вниз, в подвал. У тамбура-навеса внизу должно быть выступающее основание, на котором можно было бы сидеть. Минимальная ширина тамбура 80 сантиметров, длина 175 сантиметров, высота при входе чуть ниже нормального человеческого роста — то-есть 1 метр 50 сантиметров или 1 метр 60 сантиметров.

Тамбур этот сооружается из подрамников, обитых картоном, фанерой или обклеенных бумагой (обоями). Верхний подрамник, изображающий крышу, фактурится и красится под ржавое железо; боковая стенка — под оштукатуренную стенку, или под стенку, обшитую тесом — вагонкой (как у товарных вагонов), или забитую ржавым железом, как и крыша; выступ основания фактурится крупными опилками на клею по фанере или картону и после окраски производит впечатление шершавой поверхности грубой штукатурки или камня.

На крыше могут лежать разбитые ящики, клепки от бочек, сломанная корзина — материал для топлива, принесенные Мишле из порта. На выступе-основании можно поставить консервную банку с зачахшим растением, которое расскажет зрителю, что солнце, несмотря на то, что это юг Франции, редко заглядывает в этот тесный и темный двор.

На другой стороне сцены также поставьте стенку с дверью и двумя ступеньками, на которых можно присесть. Дверь должна быть старой, с облупившейся краской, ступени стесавшиеся в середине.

На втором плане подвесьте задник с аркой, через которую можно проходить на сцену. Этот выход очень важен. В трижды повторяющейся картине двора есть много ответственных выходов актеров, которые должны быть не из кулис (с боков), а прямо на зрителя — из центра. К тому же арочные входы и въезды во дворы весьма типичны для юга Франции. На заднике, помимо арки, край которой характерно обложен крупным камнем, необходимо написать еще стену дома: выходящие во двор небольшие окна с решетчатыми ставнями (жалюзями) на них, занавесками и другими признаками происходящей за ними жизни.

В прорезе арки будет просматриваться пространство, которое также надо оформить. Там может быть видна стена соседнего дома, забор, низкий парапет (глухой каменный барьер набережной) с голубым задником. Если у кружка хватит сил, хорошо написать на втором заднике море с куском мола, маяком и стоящими на якорях мелкими рыбацкими судами. Этот задник, только частично видимый в картине двора, мог бы быть полностью видимым в картине у берега моря (домик рыбака дедушки Франсуа) и решить в основном среду этой картины.

Из вещей объемных в картине двора могут быть бочки, ящики, колонка общественного колодца, стоящая посреди двора с постаментом, на котором можно будет удобно расположиться артистам. Чрезвычайно характерной для картины двора будет сеть веревок для сушки белья, протянутых в разных направлениях. Многие из живущих в этом дворе жен докеров зарабатывают на жизнь стиркой белья. Поэтому белье может постоянно висеть в этой декорации, образуя трижды повторяемую картину, необходимо лишь менять положение развески и цвет белья.

П е р в а я  к а р т и н а — класс — должна быть вставлена в картину двора. Для этого желательно иметь раздергивающийся занавес перед оформлением двора или две широкие кулисы. Лучше же всего сделать две высокие ширмы на рамах, затянутых материей, одинаковой по цвету с основной «одеждой» сцены. Эти ширмы пригодятся потом и в других спектаклях.

Сдвинув ширмы к центру сцены, но оставив не менее двух метров расстояния между ними, вставьте в этот разрыв ставку с окном школы. Это должен быть высокий подрамник с окном казенного типа, расположенный от пола выше нормального уровня, на высоте не менее 1 метра 40 сантиметров с унылого цвета окраской стены. Окно должно быть невысоким, но длинным, с дугообразной верхней частью.

Школьный инвентарь: парты, доску, столик учителя, пособия — изготовлять специально нет необходимости, так как можно использовать имеющийся в школе. Разместите парты так, чтобы лица исполнителей были хорошо видны зрителям. К одной из сторон сцены поставьте столик учителя и его стул, а доску — в глубину сцены между партами и столиком учителя.

Карикатура на Пьера должна быть предварительно слабо процарапана на доске: исполнитель роли Жака должен только научиться быстро обводить ее.

За окном виден тот же задник с видом на порт.

В последней картине действие происходит в этом же классе. Оставьте только одну парту, превратив ее в верстак, положив на нее свежие доски, инструментальный ящик плотника, пилу; остальные парты, классную доску, столик учителя замените нарами грубой работы, желательно двухъярусными, на пол набросайте свежих стружек.

Сочетание стружек, парты, превращенной в верстак, и нар даст ощущение оборудования класса под казарму. Портрет какого-нибудь французского генерала дополнит это впечатление.

В  ч е т в е р т о й  к а р т и н е  основу оформления даст тот второй задник, о котором мы говорили, советуя, как лучше оформить картину — двор. Кроме него, на сцене должен быть угол домика дедушки Франсуа (с лестницей на чердак), кусок старого каменного забора, на котором развешана и протянута к дому рыбачья сеть, лодка на переднем плане, вытащенная из воды, — основное игровое место для мизансцен.

Теми же ширмами или раздержкой перекройте оформление двора и в образовавшемся разрыве у самой кромки ширмы или занавеса поставьте ставку, изображающую кусок домика дедушки Франсуа с приставленной к нему лесенкой на чердак. Это оформление должно быть сделано крепко, так как по лесенке на чердак будут взбираться артисты. Сети можно купить в охотничьем магазине, а грузы и «пробковые» поплавки на сетях, посоветовавшись с рыболовами, следует сделать самим.

Забор можно сделать на столярной поделке (на рамке), обтянув его картоном или фанерой и расписав под каменную кладку. Можно забор отфактурить, обклеив его оберточной бумагой с наклеенными на ней крупными опилками или измельченной столярной стружкой. Такая фактура, хорошо пропитанная клеевой краской «под камень», выглядит со сцены очень хорошо. Пара весел, корзина для рыбы, развешанная вялящаяся рыба будут хорошими дополнительными деталями картины.

Неплохо было бы для общего настроения сцены передать шум моря, так же как совершенно необходимо в последней картине сценическими шумовыми приборами передать звук приближающихся солдат[4].

С в е т  в этой пьесе не очень сложен. В сценах во дворе надо добиться ровного освещения, более яркого вверху, с тем чтобы чувствовать отсутствие света во дворе — внизу. Наоборот, за аркой, в прорезе ее, пусть как бы ярко светит южное солнце Франции.

Одна из сцен во дворе происходит поздним вечером. Эту сцену надо осветить синим ночным светом и только из окон (сзади на просвет) да из дверей пусть падает свет узкими золотыми полосками. В четвертой картине надо создать настроение тихого теплого вечера после захода солнца. Оранжевый отблеск на крыше домика дедушки Франсуа и на небе надо сделать оранжевым фильтром или целлофаном, приставленным к источникам света.

Костюмы в этой пьесе требуют некоторого разъяснения.

К о с т ю м  с к а у т а  шьется из материала защитного цвета. Он состоит из рубашки с отложным воротником, с пристегивающимися на углах воротника пуговичками (как у ковбойки), с накладными крупными карманами с клапанами, застегивающимися на пуговицу, и с наружной бантовой складкой в центре кармана. В центре левого кармана, на бантовой складке — значок скаута. На плечах — узенькие защитного цвета погончики, вшитые в рукавный шов. У воротника они застегиваются на защитного цвета пуговицы. Короткие, до верхней части колена, штаны на корсажном поясе со штрипками для ремня, с двумя накладными карманами сзади и двумя прорезными брючными карманами по бокам. На левом плече у погончика свисает на рукав пучок (длиной 10—12 см) различных ярких лент, означающих дружинные, отрядные и патрульные цвета. У Эдмона, конечно, больше нашивок. У Пьера и Жана их меньше. На шее скауты носят галстук — косынку желтого, оранжевого или зеленого цвета. На голове — широкополую фетровую защитного цвета шляпу, верх которой замят конусом в четыре грани (как пирамида с вершиной в центре головки-колпака). Вместо ленты на шляпе узкий ремешок, а спереди на нем скаутский медный значок. От шляпы к подбородку спускается ремешок, чтобы шляпа не слетала при движениях и ветре. На ногах скаута чулки до колен: коричневые — при коричневой обуви и черные — при черной обуви. На правый рукав нашивается отрядный знак: в круге темного цвета — вышитый силуэт зверя, в данном случае бизон, так как это отряд «бизонов». В особых случаях скауты надевают особую форму: плащи с капюшонами и матерчатыми масками с изображением отрядного символа.

К о с т ю м ы  о т в а ж н ы х  могут быть различные — строгой формы у них нет. Официально — это серая рубашка, серые штаны и пилотки. Совершенно обязателен галстук темносинего цвета с яркокрасной бейкой по краям. Кроится галстук как и пионерский — косынкой, треугольником. Штаны могут быть до колен, ниже колен на штрипке и просто длинные; рубашки могут быть любого цвета, даже в клетку.

Р е н е  может быть одет в синий комбинезон, клетчатую или полосатую рубашку с засученными рукавами, на голове берет, на ногах грубые ботинки, на шее галстук «Союза отважных».

М а р и  одета, как одеваются работницы порта: короткая юбка или спецовочные брюки, трикотажная кофточка с короткими рукавами и расстегнутым воротником, короткая куртка-спецовка, грубая обувь; на голове или на шее может быть пестрая косынка.

Р а й м о н  Р о б е р  одет в обыкновенный скромный штатский костюм, шляпу, на руке может быть перекинут пыльник.

Г и л ь о м  М и ш л е  одет в грубый комбинезон (из брезента или специальной синей спецовочной ткани), сшитый белыми нитками. Брезентовая или клеенчатая, куртка, платок-кашне на шее, старый берет на голове.

Т е р е з а  одета бедно, но опрятно, в темное платье с фартуком.

А л ь б е р  одет в костюм, сочетающий части военного и штатского костюмов. Например, брюки, ботинки и брючные манжеты — от военного костюма, а рубашка, подтяжки, жилет или домашняя куртка — от мирного штатского костюма. Он в черных очках, так как во время войны потерял зрение.

Б о н а р — мэр города — одет в штатский темный костюм. У него в петличке трехцветная розетка (сине-бело-красная); обувь черная.

Б у ш е  носит штатский современный костюм, может быть несколько военизированный: высокие шнурованные ботинки или краги.

На  к ю р е — черная сутана, черная обувь, в руках четки.

Б р е г л и — в светлосером полуспортивном костюме, темной рубашке, светлой фетровой шляпе, рыжих ботинках на толстой подошве; в руках у него пыльник, палка-трость.

Г а л ь е — в обыкновенном штатском костюме.

Д е д у ш к а  Ф р а н с у а  одет в кожаную короткую куртку, длинные широкие брюки, грубые тяжелые ботинки. Ворот холщовой рубахи расстегнут; на шее старый пестрый платок, на голове выгоревший, потерявший форму и цвет головной убор военного матроса: синий берет с красным помпоном.

П о л и ц е й с к и й. Темносиний однобортный китель с пятью золотыми пуговицами посередине; низкий стоячий воротник с красным кантом и кантом по борту кителя и на обшлагах рукавов. Такого же цвета брюки навыпуск, с красным кантом в боковом шве. На плечах короткий суконный плащ длиною до кисти опущенной руки. На голове цилиндрическая каскетка с плоским дном (высота ее 10 см), с красным кантом по краю донышка и большим лаковым козырьком и ремешком на двух золотых пуговичках. Кокарда на фуражке, лаковый ремень с медной пряжкой, белые перчатки, в руках резиновая дубинка или свисток.

Одежда остальных персонажей особых пояснений не требует.

К ПЬЕСЕ «СУВОРОВЦЫ»

Оформление спектакля «Суворовцы» тоже сложное и, так же как и сама пьеса, может быть осуществлено лишь сильным драматическим школьным коллективом.

В пьесе четыре действия. Картины по действиям распределяются так: в первом действии обе картины происходят в актовом зале суворовского училища; во втором действии две картины: одна в саду дома Смирновых, другая в классе Суворовского училища; в третьем действии также две картины: одна в классе и другая на опушке осеннего леса, вблизи болота; в четвертом действии одна картина — актовый зал.

П е р в о е  и  п о с л е д н е е  д е й с т в и я — самые легкие в смысле внутриактовых перестановок, так как переходов в другое место действия здесь нет. Второе и третье действия в этом отношении представляют некоторые трудности. В каждом из действий есть пейзажная картина и интерьер, то-есть внутренний вид помещения, — в данном случае класс военного училища. Невольно напрашивается решение организовать оформление картины в классе так, чтобы класс занимал переднюю (ближнюю к зрителю) часть сцены и стенки класса как бы отгораживали нас от организованной за ними (не видной пока зрителю) пейзажной картины.

В о  в т о р о м  д е й с т в и и  надо будет натурную картину закрыть стенками класса, а в третьем действии класс показан сначала и в перемене разбирается, обнаруживая за собой картину опушки леса, подготовленную в предыдущем антракте.

Удачно расположились в пьесе четвертая и пятая картины, идущие в оформлении класса, так как в антракте это оформление не надо разбирать. Необходимо будет только заменить на заднем плане картину сада Смирновых опушкой леса.

Показать на сцене Суворовское училище — его класс и актовый зал — надо достойно. Классы суворовских училищ высокие, чистые, с большими окнами, светлые и привлекательные.

А к т о в ы й  з а л — самое красивое помещение училища, украшенное богатой лепниной, портретами русских полководцев: Суворова, Кутузова и других. В большинстве случаев он белый, с бронзовыми деталями арматуры и в самой архитектуре, с красивыми тяжелыми портьерами на дверях.

Прежде всего хорошо было бы по бокам сцены — справа и слева — установить на весь спектакль две белые полуколонны. Они придали бы всему спектаклю величавость, значительность и очень помогли бы оформлению актового зала, не мешая в остальных картинах, а как бы напоминая зрителю, что место действия — Суворовское училище.

Кроме полуколонн (квадратного сечения или круглого), необходимо изготовить три щита, обтянутых белым материалом в полуторную или двойную складку. Лучшим материалом для этих работ надо считать тарную ткань. Каждый из этих щитов-ширм должен быть равен по высоте расстоянию от пола до падуги, да еще с маленьким запасом в 20 см. Щиты эти должны быть исполнены на поделке, обтянуты материей. С обратной стороны подрамники надо затянуть марлей и выклеить по ней бумагу, чтобы не просвечивал сильный свет за окнами. По своей ширине щиты должны быть равны одной трети ширины сценической площадки.

В двух щитах надо сделать прорезы для окон не менее полутора метров высоты и одного метра ширины. Вставьте в них оконные переплеты, затянутые «стеклом», то-есть серо-голубой марлей или тюлем. Один щит затяните материей складкой сплошь.

В актовом зале эти щиты-ставки расставьте следующим образом: щиты с окнами поставьте от кулис к центру сцены так, чтобы между ними был разрыв, меньший по величине, чем ширина самого щита. Между этими щитами повесьте плотную (можно красного цвета) драпировку, обозначающую дверь. Третий щит (гладкий) поставьте за этой дверью в глубине. Драпировка может быть с бахромой и кистями на золоченом дубовом или белом багете. Надо повесить живописные портреты Суворова и Кутузова, немного больше размера окон. Они должны быть в красивых, увязанных по цвету с багетом рамах. Одинаковые стулья могут стоять по стенам одной из кулис. У другой кулисы расположились вокруг рояля ребята-суворовцы. Рояль может быть виден не весь, а только одна сторона клавиатуры и одна ножка. Если рояля в школе нет, песню можно петь под баян и даже без него. Из двери прямо на зрителя до рампы, то-есть до края сцены, постелите красную ковровую дорожку. В этом оформлении играются первые две картины, то-есть первое действие.

В антракте (а частично и перед началом спектакля), например, подвешивается задник и устанавливаются декорации сада. Это небольшой сад при доме Смирновых в небольшом городе.

Из оформления игрового необходимы забор, скамейка, стол, врытый в землю; остальное зависит от замысла художника. За забором хорошо повесить голубой задник с написанным на нем низким горизонтом города.

Время года — весна. Эту сцену можно не раскрывать целиком, а раздержками сузить пространство до 2/3 ширины сцены и ограничиться одним полузадничком. Кроме того, надо изготовить несколько кустов и поставить их за скамейку и вдоль забора. Как написать задник и сделать кусты, объяснялось выше в советах к спектаклю «Высота «88».

Хорошо сделать прорезной план сада и повесить его перед забором за скамейкой. Это очень украсит картину.

Класс устанавливается так: убрав скамейку и стол, ставят три щита: гладкий в середине и два других по бокам. Портреты Суворова и Кутузова снимают, обнаруживая за ними окна, в которые виден сад.

На средней гладкой стенке повесьте географическую карту. Столик учителя поставьте ближе к одной из кулис и против него разместите несколько парт. За столиком учителя, чуть заслоняя окно и карту, поставьте классную доску. За окнами будет виднеться голубое небо и зелень.

В начале третьего акта декорация класса уже стоит. В перемене надо ее разобрать и поставить первый план опушки леса. Болотистость места в сцене на опушке леса можно передать при помощи задника, написав на нем болотистую местность с мелким редким лесом характерного рельефа: отдельно расположенных кочек, пней, упавшего ствола дерева и т. д. Этот рельеф должен быть покрыт травяным половиком. Режиссер даст соответствующие мизансцены исполнителям, чтобы они не сходили с возвышенностей, а с осторожностью переходили бы и перескакивали с одной «кочки» на другую. Тогда зрительная иллюзия болота будет особенно убедительна.

Надо очень внимательно вчитаться в пьесу и решить, в какое время года происходит сцена на опушке леса. В следующей картине говорится о посылке в Москву группы суворовцев на праздник Октябрьской революции. Следовательно, действие на опушке леса происходит осенью. Богата своими красками наша северная осень, но художнику не следует чрезмерно злоупотреблять цветом, чтобы ненужной красивостью не помешать основному действию картины, развертывающемуся на сцене.

С в е т  в этой пьесе не сложный, за исключением ночной сцены в классе, где должна быть соблюдена пропорция темноты и света. Должно казаться, что это ночь, и вместе с тем каждого исполнителя художник обязан показать так, чтобы его лицо, мимика были бы видны всему зрительному залу.

К о с т ю м ы  здесь не сложны. На любые черные брюки можно нашить красные лампасы, на белые рубашки — погоны. Костюмы должны быть подобраны по фигуре. Подтянутость в одежде характерна для всех участников спектакля.

В. Колесаев,

лауреат Сталинской премии,

заслуженный деятель искусств РСФСР

СОВЕТЫ ПОСТАНОВЩИКАМ ПЬЕС, ВКЛЮЧЕННЫХ В СБОРНИК

К ПЬЕСЕ «ВАСЕК ТРУБАЧЕВ И ЕГО ТОВАРИЩИ»

«Есть прямое, честное, пионерское товарищество, и есть мелкое, трусливое, ложное выручательство» — эти слова учителя Сергея Николаевича, сказанные в конце пьесы, определяют в основном идею этой пьесы, ее тему.

В пьесе действуют две группы ребят, по-разному понимающих вопросы дружбы и товарищества. Между этими двумя группами и развивается основной конфликт пьесы. Школьный коллектив 4-го класса «Б» живет как будто дружно. Ребятам не безразлична судьба товарища, они полны желания помогать друг другу, активно борются за успеваемость, за честь своего класса, занимаются общественной работой, дружат, — словом, все идет хорошо и благополучно.

Однако это благополучие лишь внешнее. Коллектив недостаточно спаян, у него нет единства взглядов на правильное понятие дружбы, товарищества, взаимной помощи, коллективной ответственности, пионерского долга. И достаточно небольшого происшествия, чтобы класс раскололся на две группы, чтобы обнаружились совершенно различные, диаметрально противоположные точки зрения на все перечисленные выше понятия.

4-й класс «Б», имеющий в основном здоровое начало, «переболел», с помощью старших товарищей и учителей сумел разобраться в своих ошибках и заблуждениях и в результате стал по-настоящему сплоченным и дружным коллективом пионеров и школьников.

В первой картине зрители знакомятся с двумя небольшими группами ребят, которые дружат между собой. Первая группа: Васек Трубачев, Одинцов и Булгаков; вторая — Русаков и Мазин.

Дружба первых полна радости и надежды. Они клянутся в дружбе на всю жизнь и уверены, что ничто не нарушит их радостной, безоблачной дружбы. Им пока еще незнакомо понятие: «друзья познаются в беде». Их дружба носит недостаточно глубокий, несколько радужный характер. Им кажется, что дружить хорошо и легко. Им не приходилось еще пока жертвовать чем-нибудь во имя дружбы, поступать резко и принципиально в отношении своего друга во имя сохранения и укрепления этой дружбы. Они все хорошо учатся, являются примерными пионерами, занимаются общественной работой и выполняют ответственные поручения. Трубачев — председатель совета отряда и член редакционной коллегии стенной газеты, Одинцов — редактор стенной газеты, Булгаков — староста класса.

Совсем по-иному дружат Русаков и Мазин. Оба они плохо учатся. Их тайная (от родителей) дружба носит характер дурного выручательство, она не приносит им никакой радости. Оба они чувствуют, что живут и поступают как-то нехорошо, и мучительно пытаются выкарабкаться из беды в одиночку, без помощи коллектива школьных товарищей.

«Товарищеская выручка» Русакова и Мазина носит вредный характер. Она построена на лжи и обмане; она приносит вред не только им, но и их товарищам, абсолютно непричастным к их действиям и намерениям.

Обе эти группы и являются движущей силой основного конфликта в 4-м классе «Б», в который оказываются втянутыми все действующие лица пьесы.

Прежде всего разберитесь в событиях пьесы, определите отношение каждого действующего лица к этим событиям, а следовательно, и друг к другу. Эти отношения определят в итоге намерения и действия каждого персонажа.

Когда все исполнители будут знать свое отношение к событиям и друг к другу, свои намерения и действия, им легко будет определить и характер каждой роли.

П е р в о е  с о б ы т и е: клятва в дружбе на всю жизнь.

Васек Трубачев, Одинцов и Булгаков серьезно относятся к вопросам дружбы. Дружить, по их мнению, значит быть всегда вместе, всю жизнь помогать товарищу, защищать его от всех бед и несчастий, держаться друг за друга, беречь друг друга, итти по жизни рядом, плечо к плечу. Их клятва в дружбе на всю жизнь есть логическое завершение, вернее закрепление, отношений, установившихся между ними за несколько лет пребывания в школе.

Они дают клятву искренно, от всего сердца. Она звучит, как торжественное обещание, хотя отношение к дружбе у них не совсем одинаковое, а следовательно, и обязательства клятвы не одинаковы, но это выявляется позднее.

Их клятву с завистью выслушивает Мазин. Она производит на него сильное впечатление. Другими глазами стал он смотреть на свою дружбу с Русаковым: «Мы тоже с тобой, Петька, может быть, всю жизнь будем вместе, только никакой пользы от нашей дружбы нет». Это чувство возникло у Мазина вдруг, после того, как он услышал клятву товарищей. И только Русаков остался на прежних «позициях», хотя и на него клятва производит впечатление. Русакова устраивают прежние отношения с Мазиным, потому что для него дружба — это прежде всего «выручательство», в котором он очень нуждается.

Отношение Мазина и Русакова к первому событию определило их новые отношения друг к другу. Мазин вступает в конфликт не только с Русаковым, но и с самим собой. С каким-то незнакомым ему до сего времени ожесточением он заставляет и себя и Русакова есть сырую рыбу и «дичь», как бы наказывая себя за то, что их дружба, как и они сами, так непохожа на дружбу Трубачева и двух его товарищей. Мазин колеблется. Его бросает из одной крайности в другую. Так вдруг захотелось Мазину совершить что-то очень хорошее, и он воспылал желанием сделать для Русакова что-то очень приятное.

В т о р ы м  с о б ы т и е м  пьесы является сообщение учителя, что он будет спрашивать сегодня отстающих. Вполне понятно волнение по этому поводу Русакова, только что давшего слово приемной матери, которую он уже полюбил, что у него больше не будет ни одной двойки.

С целью выручить Русакова Мазин придумывает хитроумную комбинацию, чтобы учитель не успел спросить Русакова.

Второе событие касается только Русакова и Мазина. У Трубачева и его товарищей успеваемость отличная, и они продолжают жить первым событием, оказывая друг другу знаки внимания и дружбы.

Т р е т ь е  с о б ы т и е: в 4-м классе «Б» срывается урок любимого учителя.

Это событие захватывает всех без исключения. Дружба товарищей подверглась суровому испытанию. Авторитет председателя совета отряда Трубачева и старосты класса Булгакова подорван, так как они дежурные и вдвойне отвечают за порядок и дисциплину в классе.

Следствием третьего события явилось то, что Трубачев оскорбил Булгакова, толкнул больного товарища. Пытаясь примирить Булгакова и Трубачева, Одинцов ссорится с ними. Класс раскололся. Мазин «всердцах» с размаху бьет Русакова по шее. Только сейчас он осознал всю неприглядность своей «помощи другу». Дружбе Трубачева и его товарищей, которой гордился весь класс, наступил конец. Это  ч е т в е р т о е  с о б ы т и е.

После третьего события особенно ярко выявился характер действующих лиц. Появились черты заносчивости и зазнайства у Трубачева, болезненного самолюбия и обидчивости у Булгакова, честности и принципиальности у Одинцова и т. д. Стало яснее и их отношение к дружбе, понятнее, что каждый из них ищет в ней. И Трубачев и Булгаков свое личное поставили выше дружбы и товарищества, и только Одинцов остался до конца верен дружбе, прилагая все усилия для того, чтобы сохранить это высокое и дорогое ему чувство.

Проследите внимательно поведение каждого образа в этой сцене, и вы легко найдете новые черты, а следовательно, и поступки, характеризующие ваш образ. Старайтесь и в каждой последующей сцене находить эти новые черты, и с каждой следующей сценой ваш образ будет расти и развиваться, становиться интереснее и ярче.

Одинцов написал заметку в стенную газету, где честно, по-пионерски рассказал о некрасивом поступке своего друга Трубачева. Это  п я т о е  с о б ы т и е. Оно еще больше обострило отношения между учениками.

Кто-то зачеркнул фамилию Трубачева в стенной газете. Я говорю «кто-то», так как в пьесе никто, кроме самого Русакова, не знает, кто это сделал. Это  с о б ы т и е  ш е с т о е.

В результате Трубачев попал в еще более трудное положение и не пришел в класс. Это  с е д ь м о е  с о б ы т и е. Оно переполнило чашу терпения товарищей, и вопрос о поведении Трубачева, недостойном пионера и советского школьника, и особенно председателя совета отряда, ставится на сборе отряда.

В о с ь м о е  с о б ы т и е — признание Мазина — является переломным в развитии пьесы и образов.

И, наконец, с о б ы т и е  д е в я т о е — признание Булгакова — ставит все на свое место.

Восьмое и девятое события заставляют всех взглянуть совершенно другими глазами не только на Трубачева, но и на Булгакова и Мазина, которые вынесли суровое испытание и стали совершенно другими, достойными большой и настоящей дружбы.

В 4-м классе «Б» не стало групп, которые дружат, зато стал дружным весь класс.

Мы рекомендуем играть эту пьесу в трех действиях, а не в четырех, как указали авторы, так как пьеса по объему небольшая, а лишний антракт лишает спектакль стремительности в развороте событий.

1-ю  к а р т и н у  этой пьесы сложнее других оформить на школьной сцене. Она требует пространства и специального сценического освещения, при котором искусственный двигающийся холмик был бы похож на настоящий, а прикрытая мешковиной землянка напоминала бы естественный бугорок.

Для этой картины можно сделать специальный станок — «землянку» с щелью в середине, но можно и просто смастерить невысокий шалаш и прикрывать его сверху зеленой мешковиной или плащ-палаткой. Можно, наконец, просто взять две скамейки, положить на каждую из них подушки, тюфяки или мешки, слегка набитые сеном или соломой, и прикрыть их сверху холстом или мешковиной. Землянку следует разместить между скамейками и тоже прикрыть до поры до времени. Сделайте два-три куста и поставьте их перед землянкой. По первому плану сделайте маленький бугорок или положите неотесанное бревно-дерево, на котором мог бы расположиться на отдых Трубачев со своими друзьями.

Для первой картины нужен писаный задник — лес, в крайнем случае — гладкий голубой (небо). Освещать сцену следует синим (ночным) светом и не очень ярко.

Если размеры вашей сцены не позволяют вам осуществить все нами предложенное, положите на первом плане лишь бревнышко, поставьте несколько кустов и обойдитесь без землянки. Передвижения бугорков можно вовсе не делать. Трубачев и его товарищи могут просто наблюдать за передвижениями, которые якобы происходят где-то за кулисами, и реагировать на них соответствующим образом. Только в одном случае, перед тем как Трубачев с ребятами удирают со сцены, следует показать ползущего на четвереньках, прикрытого мешковиной Русакова.

Все запасы «продовольствия» и «инвентарь» «знаменитых следопытов» можно спрятать в кустах.

2-я  к а р т и н а  может итти, как указал автор, на просцениуме перед занавесом. После закрытия занавеса уберите на минуту свет и поставьте на переднем плане в центре скамейку. Выходы происходят с правой и левой стороны занавеса (один — с улицы, другой — из школы).

3-я  к а р т и н а  может быть обставлена в то время, когда идет вторая. Перед тем как открыть занавес на третью картину, также погасите свет и уберите скамейку.

Третью картину играйте просто в одежде сцены (в сукнах). По ставьте несколько парт от центра сцены по направлению к кулисам (чтобы за кулисами было как бы продолжение класса), напротив парт — столик учителя, по центру сцены, между столиком учителя и партами, поставьте лицом к зрителю школьную доску.

4-я  к а р т и н а  идет после антракта и может быть приготовлена заранее.

Оформите ее по вашему усмотрению так, чтобы в пионерской комнате было красиво и уютно. На видном месте поставьте на постаментах бюсты В. И. Ленина и И. В. Сталина или повесьте их портреты. На стенах развесьте плакаты, лозунги, дружинные стенные газеты.

В одном из углов комнаты должна найти себе место пионерская стойка, где находились бы пионерское знамя, барабан, горн и отрядные флажки. Из мебели для четвертой картины необходимы лишь большой стол и несколько стульев. Стол покройте красной скатертью. С одной стороны стола ребята оформляют газету, с другой — Одинцов пишет заметку.

5-я  к а р т и н а  идет так же, как и вторая, перед занавесом. За это время нужно успеть разобрать за занавесом четвертую картину и приготовить шестую.

6-я  к а р т и н а  обставляется за занавесом в то время, когда идет картина на просцениуме, без сутолоки, очень тихо. Для того чтобы этого достигнуть, прорепетируйте предварительно смену картин, распределив заранее, кто что ставит или уносит, откуда и куда. Естественно, что нужно сначала разобрать предыдущую картину, а затем ставить последующую. Однако для экономии времени, если это не мешает, кое-какие детали могут убираться и ставиться одновременно.

7-я  к а р т и н а  идет после антракта и ставится поэтому заранее.

Д е й с т в у ю щ и х  л и ц  в пьесе четырнадцать, из них пять основных: Трубачев, Булгаков, Одинцов, Русаков и Мазин, и девять эпизодических. Из эпизодических наиболее ответственные два: Сергей Николаевич — учитель и Митя — вожатый. Эти семь ролей следует поручить самым способным ребятам. Исполнители ролей ребят должны быть приблизительно того же возраста, какой указан в пьесе. Исполнители ролей учителя и вожатого должны быть возрастом постарше и ростом повыше. Лучше поручить эти роли старшеклассникам.

К о с т ю м ы  обыкновенные, — такие, как ребята носят в жизни.

Перечитайте внимательно повесть В. Осеевой того же названия, по которой написана пьеса. Это поможет вам в работе: расширит ваши представления об обстановке, месте действия и характере действующих лиц.

К ПЬЕСЕ «ДВА ДРУГА»

Пьеса «Два друга» показывает обычные дни жизни школьника Кости Шишкина и его товарищей, затрагивает и правильно разрешает большие и сложные вопросы дружбы, товарищества, пионерской чести.

Два друга — Костя Шишкин и Витя Малеев — неверно понимают дружбу и товарищество. Костя использует дружбу как средство для того, чтобы получить хорошую отметку без затраты времени и труда: он предпочитает списать решенную его другом задачу, вместо того чтобы самому ее решить. Делает это Костя не злостно, а скорее от лени и легкомыслия, не видя в этом ничего предосудительного. Костя заставляет Витю во имя дружбы лгать, покрывать его лень, разгильдяйство, потворствовать его легкомысленным и глупым затеям. И Витя делает все это, руководствуясь теми же соображениями дружбы, хотя в душе понимает, что оказывает Косте медвежью услугу.

Помощь старших — родителей, учительницы, пионервожатого, а также школьного коллектива — помогает Косте и Вите осознать свои ошибки и исправить их.

Таким образом, и Костя Шишкин и Витя Малеев, каждый по своему, вступает в конфликт со всеми действующими лицами пьесы.

Для того чтобы постановщику было легче работать над пьесой, чтобы исполнителям было понятно их сценическое поведение, мы предлагаем разобрать пьесу по важнейшим событиям. Вслед за этим определите отношение каждого действующего лица к тому или иному событию и в зависимости от этого отношения действующих лиц между собой, разбивая их на «союзников» и «противников». Персонажи, одинаково относящиеся к данному событию, вступают в конфликт (в спор) с теми действующими лицами, которые относятся к событию иначе. Конечно, каждый действует и поступает согласно своему характеру: один более мягко, другой непримиримо, но ни один не остается в стороне от события, не может безразлично относиться к нему.

Событие может предшествовать пьесе, как случилось в данном случае: ведь Костя получил двойку по арифметике до открытия занавеса, и действие в начале пьесы развивается как раз вокруг этого события. Событие может произойти непосредственно на сцене, на глазах у зрителей, и в иных случаях за кулисами, между картинами и актами.

Одно событие сменяется другим, в связи с этим меняются и отношения между действующими лицами и их действия.

Что же происходит в этой пьесе?

Какие же события определяют поведение Кости, Вити и других действующих лиц пьесы?

Костя Шишкин не успевает по арифметике. Это — п е р в о е  с о б ы т и е  п ь е с ы. Он получил двойку. Этим обеспокоены все — и взрослые (учительница, вожатый) и ребята. Каждый из них по-своему относится к этому обстоятельству, каждый по-своему старается помочь Косте. Ольга Николаевна занимается с Костей дополнительно; Витя «помогает» Косте подсказкой; Вася стыдит Костю; Ваня, Игорь и Стасик нарисовали на Костю карикатуру в стенной газете; вожатый отряда ставит вопрос о плохой успеваемости Кости на сборе звена.

Костя Шишкин вступает в конфликт со всеми окружающими его людьми. Под всеобщим воздействием он дает обещание исправить двойку. Это — в т о р о е  с о б ы т и е  п ь е с ы.

Как же выполняет свое обещание Костя? У него очень много всевозможных «дел». Он возится с собакой, изобретает лошадь для предстоящего выступления самодеятельности, занимается своими зверушками, чинит клетку, меняет воду в аквариуме, ищет пропавшего ежа, опять возится с собакой, а на решение задачи у него нехватает времени. Витя «выручает» друга. Он дает Косте списать задачу. Костя нарушил слово, данное товарищам. Это — т р е т ь е  с о б ы т и е.

Предстоит классная работа по арифметике. Чтобы избежать двойки, Костя не пошел в школу, так как решать задач не умеет. Пропустив уроки без уважительной причины, Костя допускает серьезную ошибку. Он решает под предлогом вымышленной болезни не ходить больше в школу. Это — ч е т в е р т о е  с о б ы т и е.

Витя Малеев поддерживает обман Кости и становится соучастником его проступка. Оба товарища окончательно запутываются в своем поведении. Это — п я т о е  с о б ы т и е.

Витя и Костя мучительно ищут выхода из создавшегося положения. Витя Малеев понял, что его «помощь» не принесла другу ничего, кроме вреда. Он рассказывает своим родителям о проступках Кости и о своих ошибках и по их совету принимает правильное решение. Это — с о б ы т и е  ш е с т о е.

С е д ь м ы м  с о б ы т и е м  пьесы является разоблачение обмана Кости и Вити и их искреннее раскаяние.

Решение звена, всего коллектива класса: сообща помочь Косте, осознавшему свои ошибки, — в о с ь м о е  с о б ы т и е.

Д е в я т ы м  с о б ы т и е м  является самостоятельное решение Костей двух задач.

Хорошая отметка за классную работу по арифметике — д е с я т о е  и  п о с л е д н е е  с о б ы т и е. Это победа всего школьного коллектива — ребят и взрослых.

Я указал лишь на основные, главные события пьесы. Попробуйте разобрать пьесу подробней и определите дополнительные, второстепенные события — это поможет вам точнее определить поступки всех действующих лиц. Учитывайте при этом, что событием может являться лишь то, что идет по основной, то-есть ведущей, линии развития пьесы, определяемой ее основной идеей. Только на таких событиях надлежит заострять внимание исполнителей. Всякое второстепенное событие, расцененное как основное, помешает правильно понять пьесу, а это лишит спектакль цельности и устремленности, не даст исполнителям возможности правильно определить все поведение на сцене. Например, если вы превратите в главное событие тренировку Кости в цирковом искусстве, вы оторвете эту сцену от основного действия. Эта сцена получится как бы отдельным, вставным номером развлекательного порядка. Если же решать эти поступки Кости как неудачные попытки найти выход из чрезвычайно затруднительного положения, в которое он попал, то-есть как следствие пятого события, то эта сцена будет естественным продолжением всех предыдущих и звеном последующих событий.

Я не буду утруждать ваше внимание характеристиками действующих лиц. Вы сами составите их, прочитав замечательную повесть Н. Носова под названием «Витя Малеев в школе и дома», по которой и написана эта пьеса. Повесть расширит ваше представление о событиях пьесы и действующих лицах, поможет вам вернее и интереснее поставить спектакль.

Пьеса «Два друга» — комедия. Поэтому в ней очень много смешных моментов и положений. Однако пьеса эта не должна только смешить зрителей. Это сатирическая комедия, то-есть комедия, разоблачающая серьезные недостатки и бьющая по ним. Поэтому опасайтесь оглупить главных действующих лиц, то-есть Костю и Витю. Оба они вовсе не глупые, а лишь чуть-чуть наивные. Если же вы будете подчеркивать эту наивность и тем самым оглупите мальчиков, никто из зрителей не поверит в правдивость происходящих на сцене событий.

Самое большое внимание уделите работе над теми сценами пьесы, где речь идет о положительных, а не об отрицательных явлениях жизни. Их труднее сыграть, но именно в серьезных сценах пьесы и заложена ее основная идея: эта пьеса о большой, настоящей дружбе, о товариществе, о коллективной заботе и борьбе за товарища, за его развитие и духовный рост.

Для этой пьесы не нужно делтаь сложных декораций. Они только загромоздят сцену, удлинят антракты (для перемены декораций потребуется много времени), а это затруднит нормальный ход спектакля. Пьесу эту лучше всего играть в обычной «одежде» сцены, то-есть в сукнах, так как все картины проходят в комнатах: в классе, в комнате Кости, в комнате Вити, в школьной библиотеке. Поскольку никаких специальных сцен у дверей не происходит, выход исполнителей может быть просто из-за кулис.

В авторских ремарках перед каждой картиной указано, что нужно для данной картины. Расставьте мебель, как вам удобнее. Постарайтесь создать правдоподобную, уютную обстановку дома у Кости, у Вити, в классе, в пионерской комнате.

Шкаф, куда Костя прячет Лобзика, можно заменить сундуком или столом с тумбочкой. Буфет в комнате Вити можно заменить какой-нибудь этажеркой, горкой или полкой с расставленной на ней посудой.

Каждая картина должна иметь аккуратный и даже нарядный вид и быть хорошо освещенной. Только в комнате у Кости может быть некоторый беспорядок в связи с теми событиями, которые там происходят.

Собака может быть взята любая, никакой специальной дрессировки для нее не нужно. Ведь по ходу действия собака не понимает Костю и, несмотря на все его старания, не подчиняется его требованиям. Собака должна быть небольшой, тихой, спокойной. Для того чтобы она охотно лезла в сундук или в шкаф и вела себя там спокойно, кладите ей туда кусочек сахару или еще какое-нибудь лакомство. В крайнем случае в шкафу или сундуке можно сделать откидную стенку и незаметно для зрителей забирать собаку на время за кулисы.

Сцену с собакой нужно вести серьезно, по-деловому, без смеха и веселья. Ведь и Косте и Вите в этот момент совсем не до смеха.

Роли всех ребят должны исполнять ровесники действующих лиц пьесы, а роли взрослых — старшеклассники.

К ПЬЕСЕ «ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ»

Пьеса В. А. Любимовой «Письмо в редакцию» написана специально для школьного театра с учетом специфических условий работы на небольшой школьной сцене. Она может быть легко осуществлена силами небольшого детского самодеятельного коллектива, располагающего сравнительно ограниченными возможностями и средствами.

В этой пьесе три картины, из которых две (1-я и 3-я) оформляются одними и теми же декорациями; шесть действующих лиц, одетых в обыкновенные современные костюмы.

Но не это, конечно, является основным достоинством пьесы «Письмо в редакцию». Пьеса эта интересна и содержательна; она затрагивает актуальные темы — взаимоотношения в пионерском коллективе, вопросы товарищества и дружбы, воспитывает у пионеров чувство ответственности не только за свои поступки, но и за поступки товарищей.

Основной конфликт пьесы происходит между Борисом Потаповым и пионерским коллективом класса, в котором он учится. Коллектив в пьесе представлен не как однородная группа детей; нет, каждый представитель этого небольшого пионерского коллектива имеет индивидуальный характер, свои положительные и отрицательные качества, свое отношение к Потапову и его поведению, и каждый по-своему влияет на него.

Основной конфликт порождает другие, не менее важные конфликты с другими персонажами пьесы, что делает пьесу действенной и напряженной до самого конца.

Мы рекомендуем определить наиболее важные события пьесы и отношение каждого персонажа к данному событию. Это определит, в свою очередь, отношения актеров между собой, действия и поступки каждого исполнителя той или иной роли.

Сценическим событием является случай, происходящий в пьесе; причем лишь такой случай, который не оставляет вне действия ни одного участника данной сцены и влияет на их отношения и на развитие дальнейшего действия пьесы. Приведу пример из этой пьесы.

Если считать случай в школе, когда Потапов опрокинул на пол своего слабого и болезненного товарища, событием, причем явлением резко отрицательным, то исполнительница роли Маши, например, начинает отрицательно относиться к Потапову и вступает с ним в конфликт (спор). Она не оправдывает тех, кто защищает Потапова, и тех, кто не дает ему должного отпора. Следовательно, у нее определяются конфликтные отношения и с этими ее товарищами. Маша объединяется с теми, кто разделяет ее точку зрения, и начинает действовать, то-есть бороться, вместе с ними за искоренение подобных явлений, за исправление Потапова и других заблуждающихся товарищей.

Грубая выходка Потапова по отношению к своему товарищу является  п е р в ы м  сценическим  с о б ы т и е м, которое не оставляет вне действия ни одного участника спектакля. Никто не может быть равнодушным к этому событию. Не важно, что оно произошло до открытия занавеса, а важно то, что оно взволновало всех участников первой картины и определило их отношение к Потапову.

У нас, к сожалению, некоторые ребята еще думают, что главным достоинством подростка является его физическая сила и умение драться. Находятся и поклонники — своеобразные «болельщики» — особо отличающихся драчунов. Они готовы возвести драчуна с крепкими кулаками чуть ли не в героя. Встречаются у нас иногда и такие ребята, которые оправдывают драчунов из-за боязни испытать на себе действие их крепких кулаков.

Бесспорно, быть физически крепким и здоровым очень хорошо. Огромные массы юных физкультурников нашей страны развивают свою силу и ловкость, совершенствуют спортивную технику с целью укрепить свой организм, закалить здоровье, воспитать в себе решимость, смелость, волю, чтобы стать надежными защитниками своей советской родины.

Но Потапов, пользуясь своей силой, обижает и унижает своих более слабых товарищей. «Слабишка», «я ему дам жизни», «испугались» и т. д. — эти реплики Потапова лучше всяких слов характеризуют его образ. Он пренебрежительно относится к своим товарищам, так как старше и сильнее всех. Потапов болезненно самолюбив и стремится хоть в драке быть первым, так как учится он плохо и зачислен в группу неуспевающих.

Среди учеников находятся такие, которые не только не дают должного отпора Потапову, но и оправдывают и даже поощряют подобное поведение. К ним относится Ваня Орехов.

Эта позиция Вани послужила причиной второго конфликта. Ваня по натуре трусоват. Его пугают и кулаки Потапова и отношение к нему товарищей. Вместо того чтобы выступить против Потапова, он предпочитает «умыть руки» и под благовидным предлогом пересаживается от него на другую парту: «чтобы тень от Потапова на него не падала».

Смелая и решительная звеньевая Маша Рудакова выступает против Потапова и против Орехова. Она не только резко обвиняет этих мальчиков, но и пытается найти путь к их исправлению. Видя, какое сильное впечатление произвело на Потапова письмо в редакцию, она не боится признать себя автором этого письма, хотя отлично понимает, что оно никакого отношения к Потапову не имеет. Маша торопится признаться, чтобы у Потапова не было никаких сомнений, что письмо написано именно про него.

Письмо в редакцию и признание Маши Рудаковой являются  в т о р ы м  с о б ы т и е м, еще более обострившим и углубившим конфликт. Это определило, а у некоторых ребят даже изменило, отношение к Маше. Все это заставило Потапова увидеть в Маше серьезного противника, сумевшего организовать и противопоставить его действиям и поступкам силу коллектива. И хотя конфликт и обострился, однако в сознании Потапова намечается уже перелом.

Маша не оставляет в беде своего товарища, она садится с Потаповым за одну парту, помогает ему в учении, так как твердо верит, что он обязательно исправится. Это является  т р е т ь и м  с о б ы т и е м  пьесы.

Старший пионервожатый Андрей Андреевич незаметно направляет действия Маши в ее благородной задаче — помочь попавшему в беду товарищу. Вожатый и сам воздействует на Потапова и указывает председателю совета отряда Леше Воробьеву на неверный с его стороны подход к Потапову, а также на порочный метод его работы: делать все самому и за всех. Леша страдает еще одним «недостатком: он очень любит поучать; этим самым он как бы ставит себя выше своих товарищей, что особенно обижает и даже оскорбляет самолюбивого Потапова. И на этот недостаток Андрей Андреевич также указывает Леше.

Ч е т в е р т ы м  с о б ы т и е м  является то, что, вопреки ожиданиям, Потапов резко меняется в хорошую сторону. Заметив это, все ребята стараются внимательно и чутко вести себя по отношению к Потапову.

Когда же Потапов зачитывает свой ответ на письмо в редакцию, товарищи резко меняют к нему свое отношение: становятся лучшими его друзьями. Это является  п я т ы м  с о б ы т и е м  и  з а в е р ш е н и е м  о с н о в н о г о  к о н ф л и к т а  п ь е с ы.

И, наконец, два последующих события — обещание Вани: «один человек обязательно исправится» и заявление Лиды: «никакого письма в редакцию Маша не писала» — разрешают все конфликты и еще более сплачивают этот, в сущности, очень дружный детский коллектив.

Разбирая пьесу, старайтесь, чтобы участники спектакля сами определили все наиболее важные события и свое отношение к ним, исходя из текста пьесы и положений, предложенных здесь. Это создаст творческую обстановку содружества в работе над спектаклем; участники спектакля станут более активными, приучатся самостоятельно думать над созданием образов героев пьес, находить логику своего поведения на сцене.

Следите за тем, чтобы все действия исполнителей были логически оправданы, чтобы основой сценического поведения исполнителей были именно действия и поступки. Надо добиваться, чтобы все действия были как бы звеньями одной цепи, логически увязывались друг с другом, вытекали одно из другого и не прерывались ни на одну секунду во время пребывания на сцене исполнителей. Напоминайте исполнителям об этом постоянно, заставляйте их все время искать действия. Действие обязательно должно быть направлено на партнера, и только через партнера оно дойдет до зрителя. Пустому сценическому трюку не должно быть места на сцене. Понимайте действие как воздействие на кого-нибудь, и не только словами, но и всем сценическим поведением.

Помогайте исполнителям наводящими вопросами, а не прямой подсказкой, не убивайте их самостоятельности в работе.

Как проще всего оформить эту пьесу?

П е р в а я  и  т р е т ь я  к а р т и н ы. В авторской ремарке к первой и третьей картинам обрисована обстановка пионерской комнаты. Там есть вещи и предметы, необходимые по ходу действия: стол, стулья, стенная газета на столе и другие; и вещи, определяющие место действия: пионерское знамя, стенды, шкаф, барабан, горн. Т о, ч т о  н е о б х о д и м о  п о  х о д у  д е й с т в и я, д о л ж н о  б ы т ь  о б я з а т е л ь н о. Во втором случае допускается замена одних предметов другими. Количество предметов может быть уменьшено или увеличено. Важно, однако, чтобы обстановка картины соответствовала авторской ремарке: «Пионерская комната — уютная и хорошо обставленная». Если у вас есть хорошая одежда сцены — сукна, можно обойтись без всяких стенок. К сукнам-раздержкам в глубине сцены прикрепите нитками или булавками какой-нибудь пионерский лозунг, подвесьте или укрепите на щитах несколько номеров пионерской стенной газеты «Дружный отряд»; положите на пионерскую стойку горн, барабан, прислоните к ней развернутое пионерское знамя; расставьте по сцене однотипную мебель; украсьте сцену цветами или гирляндами из зелени и т. п., — словом, постарайтесь создать уютную пионерскую комнату.

Определите, где будут двери (выход). Делать специальные декорации, павильон, стенки с дверью и окном нет необходимости.

В т о р а я  к а р т и н а  также может быть разыграна в сукнах. Хорошо, конечно, сделать раму окна, затянутую белой бязью, как бы запорошенную снегом, подсветить ее сзади прожектором или сильной электролампой, чтобы получались, когда надо, тени от проходящих или катающихся на катке фигур. Раму поставьте в разрыве между сукон-раздержек. Но, в крайнем случае, можно обойтись и без окна. Необходима вешалка с висящими на ней пальто, чтобы можно было спрятаться Потапову, затем железная печурка с уходящей в кулисы трубой, две скамейки или несколько табуреток. На стене (на сукнах) подвесьте несколько физкультурных плакатов зимних спортивных игр и т. п.

Музыку в этой картине можно передавать через радиолу (как бы по радио), а можно и просто заводить патефон. Вначале дайте веселый, плавно-ритмический мотив, соответствующий плавным движениям катающихся на коньках; во время сцены Потапова с Андреем Андреевичем — грустно-лирический мотив, соответствующий переживаниям Потапова. В конце картины можно дать небольшой кусочек бравурной, бодрой музыки. Музыка не должна играть без перерыва. Между музыкальными номерами следует делать большие паузы, а сама музыка должна звучать не громко, особенно в местах, где идет текст.

Никаких специальных костюмов эта пьеса не требует. Все должны быть одеты просто, как в жизни в зимнее время, опрятно и чисто: ребята в костюмах подростков, Андрей Андреевич — в пиджачном костюме взрослого. Во второй картине хорошо, если исполнители будут одеты в зимние спортивные костюмы.

Исполнители, по возрасту и росту должны соответствовать возрасту, указанному автором, но могут быть и несколько старше. Потапов должен быть старше других. Роль Андрея Андреевича необходимо играть старшекласснику.

К ПЬЕСЕ «СУВОРОВЦЫ»

Дружный коллектив советских школьников, коллектив строгих и требовательных товарищей, помогает нормальному росту юноши, развитию всех его духовных сил, становлению его как личности. Человек, поставивший себя выше коллектива, вне коллектива, развивается ненормально, совершает грубые ошибки и нередко превращается в эгоиста, в духовного калеку. Об этом рассказывает пьеса «Суворовцы», действие которой развивается в условиях Суворовского училища.

Между коллективом воспитателей к воспитанников Суворовского училища, с одной стороны, и новым, пришедшим с фронта воспитанником Бойцовым — с другой, происходит основной конфликт пьесы.

Володя Бойцов лишился в годы жестокой гитлеровской оккупации отца, матери и любимых учителей. Суровые испытания закалили его характер. Его храбрость и мужественное поведение в партизанском отряде были отмечены правительственными наградами. Он стал искусным разведчиком фронтовой артиллерийской части и, несмотря на свои молодые годы, получил военное звание сержанта. В нем есть хорошие задатки будущего советского офицера.

Но наряду с положительными качествами характера у Володи появились черты заносчивости, развязности, зазнайства — привычки разбитного, видавшего виды, «бывалого» солдата, дурная привычка курить и т. п. Отсутствие нормального, регулярного обучения также отразилось на его характере. Володе нехватает усидчивого трудолюбия, любви к учению. Ложное понятие гордости мешает ему признаться в своих слабостях и прибегнуть к помощи товарищей, отучиться от дурных привычек и стать в один ряд со своими товарищами-суворовцами.

Привыкший к поклонению своих сверстников (ведь Володя партизан, имеет медали за храбрость, сержант, артиллерист, разведчик, фронтовик), Бойцов стремится быть везде и всегда первым, как более зрелый, опытный и знающий, чем его сверстники. В условиях же Суворовского училища Володе приходится во многом уступать товарищам, с чем ему трудно примириться.

И вот шаг за шагом идет напряженная, трудная борьба за воспитание настоящего, храброго и честного, умного и знающего, требовательного и дисциплинированного будущего советского офицера.

Сохранить все хорошие качества Володи Бойцова, которые дала ему суровая жизненная школа, искоренить все скверное и дать недостающее в воспитании и в образовании стало основной задачей его воспитателей и товарищей.

По этой линии идет развитие пьесы. По этой линии следует и вам строить ваш спектакль.

Давайте разберемся в основных событиях этой пьесы.

П е р в ы м  и  о т п р а в н ы м  с о б ы т и е м  является весть о том, что в Суворовское училище прибыл новый воспитанник — фронтовик и партизан, храбрый разведчик Володя Бойцов. Этим событием определяется поведение всех исполнителей на протяжении почти всей картины. К этому первому событию не может быть равнодушного отношения ни у кого из действующих лиц пьесы. Прием нового воспитанника, а тем более такого, как Бойцов, уже является событием.

Естественно, что Бойцов в центре внимания всех действующих лиц. Все знакомятся с Бойцовым, приглядываются к нему, расспрашивают. Бойцов, в свою очередь, знакомится с товарищами и воспитателями. Тут же, во время знакомства определяются отношения. В самом Бойцове, в его биографии много хорошего, что вызывает к нему чувства уважения, симпатии, и в то же время в его поведении много и такого, что действует неприятно и даже отталкивает. К тому же Бойцов, чтобы скрыть естественное в таких случаях смущение, ведет себя подчеркнуто развязно и грубовато.

Первым событием определяется поведение исполнителей на протяжении почти всей картины, и только в конце, после ухода Бойцова, происходит второе событие.

В т о р о е  с о б ы т и е — обращение офицера-воспитателя к суворовцам с призывом быть строгими, требовательными и внимательными к новому товарищу, помочь воспитателям «выправить его и поставить твердо на настоящий путь».

Историю с кинжалом не следует выделять как самостоятельное событие, так как и Бойцов и капитан Васильев не показали и виду, что узнали друг друга. Это должно быть секретом и для зрителя до поры до времени. Только в конце картины капитан сообщает полковнику, что это Бойцов спас его в 1941 году. То, что Бойцов узнал капитана, остается неизвестным до пятой картины пьесы.

Т р е т ь е  с о б ы т и е — первенство по стрельбе взял суворовец Смирнов. Этим событием начинается вторая картина. Оно является неожиданным для всех, не исключая самого Смирнова, так как лучшим стрелком считается Бойцов. Каждый определяет свое отношение к этому событию в зависимости от своего характера. Одни считают это случайностью, другие догадываются об истинной причине. И к Бойцову и к Смирнову меняется отношение, как меняются отношения и между ними.

Смирнов правильно говорит, что Бойцов своим поступком оскорбил его, как бы дав ему подачку за помощь по математике.

Это событие прерывается  ч е т в е р т ы м  с о б ы т и е м (курение), которое можно определить как грубое нарушение дисциплины и устава Суворовского училища. Стало ясно, что Крайнев подпал под дурное влияние Бойцова, а последний использует свой авторитет в дурных целях.

Это событие приводит к следующему, п я т о м у  с о б ы т и ю, которое мы определяем как первый шаг на пути к исправлению Бойцова: он дает слово бросить курить.

Из третьего же события вытекает и  с о б ы т и е  ш е с т о е: ссора и разрыв дружеских отношений между Смирновым и Бойцовым. По существу, здесь Смирнов дает резкий отпор замашкам Бойцова и не принимает оскорбляющей его достоинство «благодарности». В завершение Смирнов в присутствии Бойцова отказывается от получения грамоты и рассказывает офицеру-воспитателю о некрасивом поступке Бойцова.

Этим событием определяется поведение исполнителей и в следующей картине, в саду у Смирновых.

Проследите, как от одного события к другому меняются отношения людей и отчетливее обрисовываются их характеры. В этой сцене, в частности, во всей полноте выявились подлинное благородство и честность Смирнова, болезненное самолюбие Бойцова.

Бойцов замкнулся, ушел в себя, стал в одиночку искать выхода из трудного положения, в которое сам себя поставил из-за ложной гордости и болезненного самолюбия. Вместо того чтобы честно и открыто признаться в своих заблуждениях и с открытым сердцем войти в коллектив товарищей, он приходит к мысли об уходе из Суворовского училища. От этого шага его удерживает все тот же Смирнов, который и в ссоре остался верен дружбе.

Бойцов не успел осуществить своего намерения. Уйдя по увольнительной в город, он вместе с Крайневым подрался у клуба железнодорожников, пытаясь пройти на концерт без билета. Патруль хотел задержать нахулиганивших суворовцев, но они убежали. Это грубейшее нарушение суворовцами Бойцовым и Крайневым дисциплины — с е д ь м о е  с о б ы т и е  пьесы. Оно становится известным другим суворовцам.

В результате происходит суд товарищей. Они возмущены поведением Бойцова и требуют, чтобы он признался во всем офицеру-воспитателю. Приговор товарищей является  в о с ь м ы м  с о б ы т и е м  пьесы.

Д е в я т о е  с о б ы т и е — признание Бойцова офицеру-воспитателю.

Комитет комсомола решил от принятия Бойцова в комсомол временно воздержаться. Это  д е с я т о е  с о б ы т и е.

Следующее, о д и н н а д ц а т о е  с о б ы т и е — благодарность капитана Васильева. Капитан признается Бойцову, что тот спас его. Сознательно правильное поведение Бойцова дало капитану Васильеву право сделать это и протянуть ему руку.

Девятое, десятое и одиннадцатое события — это три последовательных шага на пути окончательного становления Бойцова.

Д в е н а д ц а т о е  с о б ы т и е — спасение Бойцовым погибающего товарища. Оно утверждает Бойцова не только как равноправного члена дружного коллектива Суворовского училища, но и как отличного, достойного большой похвалы и награды суворовца и будущего офицера Советской Армии, способного пойти на подвиг во имя спасения своего товарища.

И последнее, ч е т ы р н а д ц а т о е  с о б ы т и е — это заслуженная награда Бойцова: решение воспитателей взять Бойцова в Москву на парад на Красную площадь и поручить ему нести знамя Суворовского училища. Оно особенно остро и бурно принимается всеми исполнителями еще и потому, что предпоследним, т р и н а д ц а т ы м  с о б ы т и е м  является сплетня, пущенная любителем новостей Алешиным о том, что Бойцова не берут в Москву на парад. Это весьма огорчило и самого Бойцова и всех его товарищей, искренно считающих Володю достойным этой высокой чести.

Так от события к событию растет и изменяется, приобретает новые черты и краски, становится более отчетливым и ясным образ Володи Бойцова.

Так же от события к событию изменяются и другие образы пьесы. Вот ближайший товарищ и друг Володи суворовец Смирнов. Резкий и вспыльчивый, допускающий ошибки в своих отношениях с Бойцовым вначале, но справедливый и принципиальный, настоящий друг, болезненно переживающий ошибки и заблуждения товарища, хороший помощник воспитателей, помогающий им по-хорошему влиять на других суворовцев, — таким рисуется нам образ Смирнова.

Пофантазируйте, кем может стать в будущем каждый из суворовцев. Из Смирнова, например, мог бы получиться впоследствии хороший командир-воспитатель.

Суворовец Крайнев, легко поддающийся влиянию и хорошему и плохому, осознает слабую сторону своего характера и с помощью товарищей старается преодолеть свои недостатки. Может быть, желание закалить свою волю, воспитать твердость характера и заставляет Крайнева итти напрямик через болото, вопреки здравому смыслу и логике.

Суворовец Алешин — забавный «всезнайка», любитель новостей, очень дорожит своей «репутацией» всегда и обо всем осведомленного человека. Он не гнушается порой и выдумать свою новость, чтобы не подорвать этой репутации. Наивный и незлобный, он придумывает и лжет не для того, чтобы навредить, а для того, чтобы угодить. Его слабость знают все, и суворовцы и офицеры-воспитатели, и помогают ему бороться с ней.

Подлинными помощниками воспитателей являются члены комсомольского комитета (бюро комсомола), и особенно их секретарь. Это важно подчеркнуть в постановке. Их поведение в четвертой и пятой картинах сурово, но справедливо. Со всей прямотой, резкостью и принципиальностью они ставят вопрос перед Володей:

— Ты докажи, что можешь стать настоящим офицером, и тогда мы с радостью примем тебя в нашу комсомольскую семью.

Следует особо заняться подбором исполнителей и поведением офицеров-воспитателей. Они должны быть старше и солиднее исполнителей ролей суворовцев, но вести себя не как начальники, а как старшие товарищи.

В поведении актеров на сцене должна чувствоваться подтянутость и дисциплина. Проконсультируйте ваше поведение и ритуал обращения со специалистом, знающим военное дело, чтобы не допустить какой-нибудь неточности или ошибки.

Я не останавливаюсь на характеристике всех действующих лиц потому, что в самой пьесе достаточно ясно выписан каждый образ, а при определении и подробном разборе событий, отношения к ним и действия вы сами найдете много характеризующих деталей в поведении своих героев. Не стремитесь раскрыть сразу каждый образ: пусть от события к событию он постепенно развивается и приобретает новые черты характера.

Постановка спектакля «Суворовцы» может быть осуществлена только сравнительно сильным самодеятельным коллективом, располагающим материальными средствами и большими сценическими возможностями.

Для этого спектакля необходимо хотя и не очень сложное, но интересное и хорошо выполненное оформление и специальные, хорошо сшитые военные костюмы офицеров.

Всей обстановкой спектакля необходимо подчеркнуть исключительную чистоту, порядок и дисциплину, существующие в наших суворовских училищах.

В этой пьесе семь картин, но только четыре перемены декораций. Первая, вторая и седьмая картины идут в одной обстановке актового зала, четвертая и пятая — в обстановке класса в Суворовском училище. Две картины идут на природе: беседка в саду у Смирновых (3-я картина) и опушка леса (6-я картина).

Можно оформить этот спектакль по принципу частичного оформления, то-есть оформить картины деталями, которые должны быть хорошо сделаны.

У г о л о к  а к т о в о г о  з а л а (1, 2, 7-я картины) Нижняя часть и основание большой колонны, размером своим определяющая величину актового зала, стоит у портала по первому плану. От нее клавиатурой к центру сцены — рояль, вокруг которого расположились суворовцы. Эти две детали (рояль может быть и бутафорским) стоят на фоне хорошей «одежды» сцены — сукон-раздержек.

Б е с е д к а  в  с а д у (3-я картина). Приготовьте заранее за раздержкой голубой задник или задник с нарисованными деревьями и перед ним деревянный, дачного типа, забор с калиткой. Поставьте по первому плану два-три куста, а вместо беседки — садовый столик со скамейками вокруг (как бы врытыми в землю).

К л а с с  в  С у в о р о в с к о м  у ч и л и щ е (4, 5-я картины). Между раздержками по второму плану широкое, раскрытое в сад окно, за которым кусты и задник (может быть тот же, что и в 3-й картине), освещенные синим («лунным») светом. По первому плану несколько парт и столик преподавателя.

О п у ш к а  л е с а (7-я картина). Несколько кустов по первому плану, две-три круглых кочки, в глубине — задник и болотная осока. Пол сцены частично должен быть покрыт зеленым, «травяным» половиком. Кочки — также.

В зависимости от возможностей вы можете варьировать предложенное оформление. Деталей может быть больше или меньше, но все они, повторяю, должны быть очень тщательно и чисто сделаны, чтобы спектакль был очень нарядным и аккуратным.

Музыка для сцены бала должна быть составлена из обыкновенных бальных танцев. Исполняться она может на рояле или при помощи патефонных пластинок, проигрываемых на патефоне через усилитель.

К ПЬЕСЕ «ВЫСОТА «88»

Память о героях Великой Отечественной войны, о бойцах нашей героической Советской Армии, отдавших жизнь за счастье своей родины, будет вечно жива в нашем народе. Память о погибших героях будет жить и в сердцах наших детей, прекрасно понимающих, что счастливым детством они обязаны своим отцам и старшим братьям, кровью своею завоевавшим право на счастливое будущее советских детей.

Такова основная идея пьесы «Высота «88». И это прежде всего необходимо усвоить участникам спектакля. Юные артисты обязаны напомнить детям-зрителям, как должна быть им дорога память о тех людях, кто думал о них в самые трудные и тяжелые дни войны.

Пьеса «Высота «88» не сложна для постановки в любых условиях. В ней одно место действия, немного действующих лиц, несложные декорации, костюмы, бутафория.

Отсутствие перестановок декораций дает возможность приготовить сцену заранее, обставить ее возможно удобнее и тщательнее и осветить соответствующим образом.

Вы можете написать на холсте или на склеенных больших листах бумаги заросли леса в виде задника и кулис; сделать несколько бутафорских кустов, два-три камня и пенек, на которых можно было бы удобно присесть; постелить на пол зеленый половик, напоминающий траву.

Но лучше всего поставить эту пьесу в пионерском лагере, прямо на природе. Тогда для ее постановки не придется делать никаких декораций, занавеса, кулис и помоста.

Где-нибудь на опушке леса, около зарослей кустарника, ивняка, камыша или осоки отыщите игровую площадку, отвечающую таким требованиям.

Игровая площадка должна быть хорошо видна с площадки для зрителя. Можно расположить зрителей на каком-нибудь склоне (амфитеатром), а игровую площадку внизу склона, на ровном месте. Хорошо также, если обе площадки, игровая и для зрителей, будут наклонны друг к другу и разделены между собой ручейком, небольшим овражком или высохшим руслом какой-нибудь речушки.

Если нет какой-нибудь естественной границы, отделите «зрительный зал» от «сцены» хотя бы веревкой.

Игровая площадка должна быть разнообразна по рельефу местности: на ней должны быть места, где удобно было бы расположиться для отдыха, спрятаться от партнера, скрыться (уйти) с глаз зрителей, быстро и неожиданно появиться или исчезнуть и т. п. Такими местами могут быть заросли кустарника, густо растущие деревья, высокая трава, осока, канавки, овражки, пригорки, расщелины и т. п. Чем разнообразнее по рельефу будет площадка, тем интереснее можно поставить эту пьесу-игру.

Передняя часть игровой площадки, то-есть место, где расположатся ребята-исполнители на отдых в начале пьесы, должна находиться как можно ближе к зрителям, чтобы текст пьесы, сказанный просто и без всякого напряжения (без крика), был хорошо слышен.

Хорошо, если б, кроме первого плана площадки, где происходит основное действие пьесы, был интересен также видимый второй план. Тогда на втором плане могли бы быть показаны замаскированные «разведчики», наблюдательные посты, пикеты в укрытиях, перебежки, короткие стычки, сражения и другие приемы игры на местности.

Если интересная в основном игровая площадка не имеет всех необходимых для постановки пьесы элементов, их можно искусственно дополнить. Например, принести на игровую площадку несколько небольших камней, ствол поломанного дерева, сделать искусственный бугорок, вырыть канавку, посадить на площадке ветки кустарника, небольшие деревца, — словом, организовать площадку по своему усмотрению.

Если вы не собираетесь ограничиваться одной постановкой в лагере, создайте свой пионерский «зеленый» театр. Местами для зрителей могут служить скамейки, врытые в землю, или земляные уступы, прикрытые дерном. Кулисы и задник можно сделать из кустарника, пересадив его на игровую площадку в необходимом порядке.

Однако вернемся к пьесе «Высота «88». Действующих лиц в пьесе шесть. Они разбиты на две группы по 3 человека: пионеров-путешественников и пионеров-разведчиков. И те и другие должны быть соответственно снаряжены. У пионеров-путешественников — рюкзаки, альпенштоки; у пионеров-разведчиков — сделанное ими «вооружение». Одеты исполнители должны быть так, как одеваются они в жизни, только путешественники по-дорожному, а разведчики в маскировочных по цвету костюмах. Ребятам в данной пьесе не надо будет изображать кого-то, так как играть они будут самих себя.

Л е н я — обыкновенный паренек, только чуть-чуть изнеженный и ленивый, поэтому-то ему и трудно заставить себя выполнить поручение райкома комсомола.

С е р е ж а  несет ответственность не только за себя, но и за своих товарищей. Он командир этой группы. Он умеет преодолевать препятствия и трудности, так как слово, данное им комсомолу, свято. Сережа личным примером действует на своих товарищей, так как дорогая память о погибшем командире пулеметчиков Алексее Живице заставляет его с особой настойчивостью и упорством преодолевать все трудности. Не может быть не разысканной могила такого замечательного человека и командира, каким был Алексей Живица.

Ю р а  берет пример с Сережи. Он очень исполнительный и упорный. Он, также как и Сережа, понимает всю ответственность перед товарищами за успех порученного им дела. Не зная лично погибшего командира, он любит его всем своим сердцем юного патриота.

В и т я — командир группы разведчиков. В нем уже есть кое-какие качества будущего командира. Он быстр, оперативен и ловок.

Б о р я  и  П е т я  ему под пару. Это ловкие и смелые ребята. Они искусны в маскировке. Из них получатся в случае необходимости настоящие лазутчики-разведчики.

Есть одно общее, что объединяет всех этих ребят и что свойственно вообще всем советским ребятам. Все они очень любят свою родину, все они свято хранят память о тех, кому они обязаны своим счастливым детством, все стремятся доказать это своими поступками, даже Леня, на минуту поддавшийся слабости.

Кроме этих шести основных действующих лиц пьесы, в спектакле могут быть заняты и другие ребята. Они проводят интересную игру, а в конце пьесы приходят вместе с Леней большой группой и с песней направляются к могиле командира Живицы.

Если лагерь расположен невдалеке от мест прошедших героических боев или вблизи могил павших бойцов-героев, хорошо после спектакля пойти к этим дорогим могилам, возложить на них венки и провести около них пионерский костер в память героев Великой Отечественной войны. Пусть участники или свидетели героических боев Советской Армии с немецко-фашистскими захватчиками поделятся своими воспоминаниями о грозных и суровых днях.

Каковы же события в пьесе, на которых следует заострить внимание исполнителей?

П е р в о е  с о б ы т и е, с которого начинается пьеса, — отказ Лени итти дальше на розыски высоты «88». Это обстоятельство вынуждает Юру и Сережу вступить с Леней в конфликт, а затем прийти к решению расположиться здесь на отдых.

В т о р о е  с о б ы т и е: Леня попадает в «плен». Как ни старается Леня доказать «разведчикам» свою непричастность к «синим», его связывают, затыкают ему рот и уводят в лес.

Исчезновение Лени не является главным, основным событием. Это как бы логическое следствие первого события. Юра и Сережа хотя и удивлены этим обстоятельством, но в их отношении к Лене, в их поведении ничего не изменилось. Они как бы ждали этого от Лени.

Т р е т ь е  с о б ы т и е — интересная находка Юры и Сережи. Найдя планшет и карту, Юра и Сережа как прирожденные следопыты, оценивая и сопоставляя факты, добираются до истины, что планшет и карта принадлежат командиру Живице, могилу которого они ищут да поручению райкома комсомола.

И, наконец, последнее, ч е т в е р т о е  с о б ы т и е — могила командира Живицы обнаружена. Эту весть приносит «пропавший» Леня. Леня, Юра и Сережа находят высоту «88», то-есть место, где похоронен замечательный человек и командир. Витя, Боря, Петя и другие местные ребята узнают имя человека, похороненного на высоте «88» в могиле Неизвестного солдата.

В каждом событии определите отношения исполнителей друг к другу, исходя из оценки этого события, и найдите действенную линию поведения каждого исполнителя в пьесе.

К ПЬЕСЕ «ВПЕРЕД, ОТВАЖНЫЕ!»

Пьеса А. Зака и И. Кузнецова «Вперед, отважные!» рассказывает о жизни молодежи современной Франции, о ее борьбе за свои права и прежде всего за право учиться.

Французский народ активно борется за мир, за право жить и трудиться в миролюбивой, независимой стране. Весь мир знает имена мужественных борцов за мир: Раймонды Дьен, Анри Мартэна и других. Свободолюбивый народ Франции повсеместно оказывает сопротивление американским оккупантам, стремящимся превратить Францию в арсенал, в плацдарм агрессивной войны против Советского Союза и стран народной демократии.

Борьба французского народа за мир возглавляется коммунистической партией, сильнейшей партией Франции.

В этой борьбе одно из первых мест принадлежит доблестным докерам Франции, отказывающимся грузить американское оружие и сбрасывающим его в море.

Молодежь Франции принимает активное участие в борьбе за мир.

«Вперед, отважные!» — это призыв пионеров, которых во Франции называют отважными. Французские пионеры посильно помогают бастующим докерам Круайона, где происходит действие пьесы. Докеры, в свою очередь, оказывают помощь ребятам в их борьбе за право учиться, в их борьбе за школу. Борьба пионеров-школьников тесно сплетается с борьбой бастующих докеров.

Порт Круайона контролируется пикетами забастовщиков Продажный мэр города, по указке американского советника, вызвал войска для освобождения порта от бастующих докеров и для погрузки оружия. Для солдат нужна казарма, и мэр решает закрыть школу и превратить ее в казарму. Но не так-то легко все это сделать.

Мужественная борьба докеров воодушевляет солдат, и они отказываются стрелять в народ, по примеру солдат 17-го полка, песню о котором поют докеры и отважные в конце спектакля.

Таково содержание пьесы. Борьба за мир — ее основная тема.

В пьесе «Вперед, отважные!» резко противопоставлены друг другу два лагеря.

В первом лагере — докеры и отважные во главе с депутатам парламента коммунистом Раймоном Робером. К этому лагерю принадлежат также и рыбак дедушка Франсуа, и слепой музыкант Альбер, и молодой докер Рене, и руководитель забастовки докеров коммунист Андре и другие простые, честные французские люди.

В другом лагере — мэр города Бонар, американский советник Брегли, директор Буше, провокатор Галье и скауты. Скауты — это члены реакционной буржуазной детской организации фашистского направления. Они враги отважных.

Между этими двумя лагерями развертывается борьба.

Несколько особое положение занимают Гильом Мишле и его сын Поль, стремящиеся как бы отгородить себя от общей борьбы. Но и они в конце концов приходят к мысли, что их место рядом с теми, кто активно борется за мир. К категории колеблющихся вначале относится и скаут Жан, который затем порывает со скаутизмом и примыкает к отважным.

Пьеса начинается столкновением отважных со скаутами.

Эту стычку нельзя рассматривать как обособленное и случайное явление. Она результат той острой борьбы, которую ведут взрослые.

П е р в о е  и  о с н о в н о е  с о б ы т и е, которым живут все участники спектакля, это  з а б а с т о в к а  д о к е р о в, отказывающихся грузить оружие.

Столкновения скаутов и отважных происходят постоянно, так как слишком различны эти две группы ребят по своему социальному составу и материальному положению. Но столкновения эти приобретают особую остроту именно в связи с забастовкой, хотя о самой забастовке как будто и нет речи. Каждый из участников этой сцены, кроме Поля, или сочувствует, или не сочувствует забастовщикам, и отношения между исполнителями определяются еще и этим признаком.

Тот факт, что Жак нарисовал карикатуру на Пьера, является лишь  п р е д л о г о м  для столкновения, а не самостоятельным событием, и не случайно, что о карикатуре в ссоре очень скоро все забывают и спор развивается на другой, уже социальной основе. Следовательно, карикатуру нужно рассматривать как следствие первого, основного события.

В т о р ы м  с о б ы т и е м  является назначение в школу нового директора и увольнение старого. Это уже проявление борьбы реакции против коммунистической партии, против прогрессивного начала, борьбы, ведущейся за пределами школы. К этому событию уже не может относиться безразлично ни один участник этой сцены. Отношения между ребятами приобретают еще большую остроту. Конфликт обостряется.

Исключение Поля Мишле из школы — т р е т ь е  с о б ы т и е  пьесы — всколыхнуло весь класс. Борьба приобрела открытую форму.

И второе и третье события продолжают первое, основное событие. Дух забастовщиков заговорил и среди товарищей Поля.

«Верните Поля» — это  ч е т в е р т о е  с о б ы т и е. Забастовка перекинулась в школу. Предстоит серьезная борьба.

Следующее, п я т о е  с о б ы т и е  пьесы — отец выгнал Поля из дому. Для Гильома Мишле, всю жизнь мечтавшего выучить Поля, «чтобы он не остался таким же безграмотным, как его отец», исключение Поля равносильно потере «смысла жизни». Поэтому Гильом и поступает так резко с сыном. Это место в пьесе нельзя играть так, как объясняет Тереза: «отец просто погорячился, и он простит Поля». Отец может простить Поля только в том случае, если Поль будет восстановлен в школе. Вот почему принимаются всевозможные меры для восстановления Поля: ребята пишут письмо мэру; кюре обещает поговорить с мэром; Мари бежит к Буше просить о Поле. Но все же это событие не самостоятельное, а лишь  с л е д с т в и е  предыдущего, третьего события.

Ш е с т о е  с о б ы т и е — это приезд в Круайон депутата парламента, героя Движения сопротивления коммуниста Раймона Робера. Его приезд не случаен: он знает, что здесь назревают серьезные события.

В порт Круайона в связи с забастовкой вызваны мэром войска. Эту весть привозит Робер. Это  с е д ь м о е  с о б ы т и е  пьесы.

Поля восстановили в школе — это  с о б ы т и е  в о с ь м о е.

И вдруг, как гром, разразилась весть о том, что мэр решил закрыть школу и превратить ее в казарму. Это  д е в я т о е  с о б ы т и е, очень важное. Оно одинаково касается всех: и взрослых, и детей, и докеров, и школьников. Ни один человек не относится к нему равнодушно. Предстоит длительная и упорная борьба. Обстановка накаляется еще больше.

Гильом Мишле становится штрейкбрехером. Это не просто преступный акт против своих товарищей, — это результат политической несознательности: «Если мы будем работать — ты будешь учиться. А если мы будем бастовать — школу отдадут солдатам», — говорит Гильом сыну. Это  д е с я т о е  с о б ы т и е.

Скауты становятся на преступный путь. Для них, как и для их отцов, все средства хороши. Эдмон вступает в контакт с уголовным типом, Галье, и предлагает ему свои услуги. Скауты решают украсть радиоприемник для того, чтобы помешать отважным слушать Москву, и, наконец, Эдмон помогает Галье провокационно арестовать Раймона.

Арест Раймона относится к числу  о с н о в н ы х, очень важных  с о б ы т и й  пьесы. С этого момента спектакль идет в совершенно другом ритме и темпе. Одно событие быстро сменяет другое. Ребята пишут письмо правительству, организуют сбор подписей, на стенах появляются надписи с требованием освободить Раймона. В городе объявлена демонстрация протеста. Мари уходит из дому. Жан разрывает со скаутами и переходит на сторону отважных. Скауты прибегают к помощи полиции и отбирают листовки отважных. Гильом Мишле становится на верный путь — на путь борьбы за мир. К городу подходят войска. Их ждут. Школа превращена в казарму.

Демонстранты вынуждают мэра освободить Раймона Робера.

Гильом Мишле врывается к мэру и требует у него ответа. Вместе с ним приходят отважные. Они требуют вернуть им школу. Из школы изгоняется мэр, Брегли и Буше. Ломаются нары. Школу занимают ребята. Солдаты подходят к школе. Им приказано стрелять. На помощь приходят Андре, Раймон Робер и докеры. Мари и Раймон обращаются к солдатам. Докеры и отважные поют «Песню 17-го полка». Солдаты отказываются стрелять в народ, они присоединяются к народу.

Из перечисленного перечня событий отберите основные и главные, которые наиболее полно и ярко определяют изменения в отношениях и в поведении действующих лиц в дальнейшем развитии действия пьесы.

Пьеса «Вперед, отважные!» принадлежит к числу сложных постановочных пьес. Она рассчитана на сравнительно сильный коллектив исполнителей, обладающий к тому же хорошей сценической площадкой и материальными средствами.

1-я  к а р т и н а. К обычной «одежде» сцены, в глубине между раздержками, немного по диагонали поставьте стенку с окном «казенного вида». Несколько обычных парт, переносная классная доска и столик учителя — вот вся несложная обстановка этой картины. Действие происходит утром, за окном голубой задник.

2-я  к а р т и н а. В глубине между раздержками «каменная» стенка с прорезной аркой ворот. Справа от зрителя, между 1-й и 2-й кулисами, узкая стенка с дверью, перед которой отделанные под камень ступеньки. Это вход в жилище Мишле.

Слева, между 2-й и 3-й кулисами, вход в жилище Альбера (тоже стенка с дверью и маленьким оконцем).

Слева по первому плану и в глубине около арки сваленные в кучу небольшие ящики и одна-две пустые бочки.

За аркой задник с нарисованным на нем тоже «каменным» забором (висит в глубине, отступя 1—2 метра от арки).

Вход за аркой направо и налево и из свободных кулис. Свет яркий, дневной.

3-я  к а р т и н а. Идет в той же обстановке, что и вторая. Могут быть небольшие изменения в деталях: например, появилась веревка, протянутая из кулисы в кулису, с висящим на ней бельем, или изменилось количество и расположение ящиков и бочек.

4-я  к а р т и н а. На фоне голубого задника полуразвалившийся «каменный» невысокий забор. На нем разбросана сеть для просушки.

Сбоку из-за кулис виден кусочек домика дедушки Франсуа, с дверью, с маленьким чердачным окошком, к которому приставлена лестница. С другой стороны из-за кулис видна часть опрокинутой лодки. Свет вначале дневной, а к концу картины вечерний.

5-я  к а р т и н а. Та же обстановка, что и во второй и третьей картинах. Свет ночной. Из окошка Альбера и из двери Мишле падает тусклый желтый свет от электрической лампочки.

6-я  к а р т и н а. Обстановка та же, что и в первой картине, только вместо парт стоят нары да на стене портрет какого-то усатого генерала.

Для упрощения и удешевления стоимости оформления вы можете вместо холста обтянуть стенки плотной бумагой и расписать ее так же, как и холст, под камень и штукатурку.

В зависимости от ваших возможностей, вы также можете усложнить или, наоборот, упростить оформление спектакля.

Дадим краткую характеристику действующим лицам этой пьесы.

Р е н е  старше всех ребят. Это уже юноша. Работает в порту. Он руководитель отряда отважных. Старается быть сдержанным, но срывается, так как по-молодому горячий. 16—17 лет. На шее красный галстук Союза отважных, одет в рабочий комбинезон.

Ж а к — очень жизнерадостный, веселый и озорной. Своими шутками и песнями он поддерживает впадающих в уныние товарищей. Очень быстрый и сообразительный. Одет очень бедно. 14—15 лет. На шее галстук отважных.

П о л ь, в отличие от Жака, несколько медлительный, задумчивый и грустный. Может быть в очках. Аккуратен и в одежде. Старательный. Ровесник Жака. Одет чисто, скромно и бедно.

П ь е р — полный, медлительный и неповоротливый. Бесхарактерный и слабовольный. Целиком находится под влиянием Эдмона. Одет нескладно, но богато. Может быть в костюме скаута, с нашивками, лентами и галстуком. На голове широкополая скаутская шляпа.

Э д м о н — прилизанный, лощеный. Одет в форму скаута с очень большим количеством нашивок и лент. Очень подвижной и быстрый. Резкий и жестокий по характеру. Властолюбивый. 15—16 лет. На голове скаутская шляпа. Имеет чин. Прообраз будущего фашиста.

Ж а н — сын бедных родителей. По существу, очень приятный и симпатичный. Дисциплинирован. Не очень волевой. Одет в форму скаута, но бедно. Ровесник Эдмона. В этой роли очень важно подчеркнуть перелом в поведении, когда исполнительный и находившийся под влиянием Эдмона Жан вдруг становится другим человеком — смелым, решительным и самостоятельным.

М а р и — сестра Поля. Она работает в порту. Очень любит свою семью. Исключение Поля из школы для нее является трагедией. Она очень болезненно переживает момент, когда отец выгоняет Поля из дому. И, несмотря на любовь к отцу, она решает уйти из дому сама, когда отец становится штрейкбрехером, так как чувство солидарности в ней очень сильно. Она активная, решительная девушка, характера Раймонды Дьен и в то же время нежная, любящая сестра и дочь. Она старше Поля. Ровесница Рене.

Р а й м о н  Р о б е р — депутат парламента, коммунист. В прошлом герой Движения сопротивления. Очень простой, обходительный и в то же время волевой человек, настоящий руководитель. Он темпераментный. Не надо делать его «твердокаменно» сдержанным. Он очень взволнованно переживает события пьесы и активно вмешивается в действие. Очень прост не только со взрослыми, но и с ребятами. Сердечный и душевный. Пожилой. Одет хорошо.

А н д р е — докер. Коммунист. Руководитель забастовки. Энергичный, умный, грубоватый в движениях. 35—40 лет. Он молчалив, немногословен. Все окружающие с очень большим вниманием прислушиваются к каждому его слову.

Г и л ь о м  М и ш л е — докер. В возрасте 40—45 лет. Отец Поля. Человек, проживший тяжелую, полную нужды и лишений жизнь. Это наложило отпечаток на его характер. Он мрачноватый, с медленной, тяжелой походкой. Нервный, временами даже злой и грубый. Упрямый, необщительный, держится несколько обособленно. При известии об исключении Поля как бы заболел тяжелой болезнью. Перелом наступает во время сцены с полицейским, в конце пятой картины, после чего Мишле становится совершенно другим, как бы вдруг прозревшим или излечившимся от тяжелой болезни, — активным, уверенным, убежденным. Физически очень крепкий. Одет в комбинезон, на голове берет, на ногах грубые ботинки. Усы с сильной проседью. Виски седые.

Т е р е з а — суровая, измученная работой пожилая женщина. Не слезлива и не сентиментальна. Если и плачет в сцене, когда отец выгоняет Поля из дому, то слезы возникают против ее желания, вдруг, после большого внутреннего сопротивления. Она более передовая и лучше разбирается в обстановке, чем ее муж Гильом Мишле. Гордая. Одета скромно, но опрятно в дешевенькое современное платье, поверх которого клетчатый фартук. Хозяйка дома. На плечах цветная косынка.

А л ь б е р — слепой музыкант. Потерял зрение во время войны, будучи в отряде Движения сопротивления. Играет на аккордеоне (возможно, на баяне или другом музыкальном инструменте) и поет. Одет в рубашку с отложным воротничком, заправленную в брюки, сверху подтяжки. На глазах синие очки. 35—40 лет. Поет очень хорошо, взволнованно, хотя и не обладает сильным голосом. Моментами переходит на музыкальный речитатив. Поет тихо, как будто сочиняет то, о чем поет. В третьей картине, когда Раймон Робер рассказывает о подвиге 17-го полка, тихонько играет эту песню. В конце спектакля аккомпанирует всем участникам финальной сцены, поющим эту же песню. Альбер — настоящий патриот. Живет вместе со всеми полноценной жизнью, полной труда, борьбы и больших событий.

Б о н а р — мэр города. Слабовольный, крайне зависимый от американца Брегли. Продажный, двуличный, скользкий, трусливый, хотя внешне и приятный. Одет в широкое пальто (пыльник), на голове фетровая шляпа. 45 лет. С маленькими усиками «бабочкой».

Б у ш е — директор школы. Противный, прилизанный, жестокий, откровенный фашист. Истеричен в своем гневе. 30—35 лет. Одет в современный костюм.

К ю р е — благообразный, с ласковым голосом. Шпионит, высматривает, выслеживает, доносит и подкупает кого следует. Одет в черную сутану. В руках четки.

М и с т е р  Б р е г л и — бесцеремонный, даже нахальный в обращении со всеми окружающими. Убежден, что за деньги можно купить все. Как и каждый нахал, очень большой трус, если ему дать по рукам. Когда Гильом Мишле бросил ему в лицо доллары, не нашел ничего другого, как поскорее убраться «восвояси». 45—50 лет. Одет хорошо. Любит командовать и приказывать. Ко всему не американскому относится с презрением.

Г а л ь е — уголовный тип. Продает любые «услуги», вплоть до убийства кого угодно. Знает, что его боятся те, кто его покупает. Поэтому держит себя независимо и даже бесцеремонно. В сцене с Раймоном Робером прикидывается вначале его старым другом и делает это довольно искусно. Неопределенных лет. Имеет богатый опыт по своей «профессии». Одет прилично, но безвкусно.

Д е д у ш к а  Ф р а н с у а — очень старый. Седой. С большими седыми усами. Обветренное лицо. Бритый подбородок. Молчалив, но очень внимателен ко всему, что вокруг происходит. Одет в кожаную куртку-кофту, брюки заправлены в высокие ботинки со шнуровкой. На голове синий берет с красным помпоном.

Л ю к, Э ж е н, И р е н, Л ю с и — сверстники Жака и Поля, ничем особым не отличаются. Одеты бедно, но опрятно.

К ПЬЕСЕ «ЗАЙКА-ЗАЗНАЙКА»

Пьеса Сергея Михалкова «Зайка-Зазнайка» написана для ребят младшего возраста. Мораль ее ясна и понятна детям: автор призывает ребят к товариществу и дружбе, выступает против эгоизма и зазнайства. Наши ребята с малых лет привыкают к коллективу. Чувство товарищества и дружбы близко и понятно им. Однако, встречаются еще такие ребята, которые превыше всего ставят самих себя, для которых интересы коллектива менее дороги, чем свои собственные.

В своей пьесе в интересной сказочной форме автор высмеивает Зайку-Зазнайку, который забыл о своих товарищах, частенько выручавших его из беды.

Упрекая Зайку-Зазнайку, Старый Заяц говорит: «Плохо — так вместе, а хорошо — так врозь!» Но этот упрек дошел до сознания нашего зайчишки, лишь когда он сам попал в трудное положение и когда товарищи, не помня зла, выручили его из беды.

Несмотря на то, что это небольшая по объему пьеса и с малым количеством действующих лиц, она требует большой выдумки и немалого труда при постановке.

Не следует загромождать постановку сложными декорациями и обилием сценических эффектов. Во-первых, школьному драмкружку это не под силу; во-вторых, это потребует материальных затрат; в-третьих, не принесет желаемого результата. В спектакле должно быть минимальное количество деталей оформления, но каждую деталь необходимо продумать и тщательно выполнить.

В этой пьесе два действия, разделенных антрактом. В начале пьесы пролог. Оба действия пьесы идут в одном оформлении, с небольшими изменениями в деталях. Пролог идет в другом оформлении.

Самое сложное — это перестановки с пролога на первое действие; перемена должна быть очень быстрой, так как проводится без антракта. Следовательно, оформление первого действия следует поставить заранее и скрыть до поры до времени от глаз зрителей за оформлением пролога.

Мы рекомендуем установить домик Лисы несколько в глубине сцены, с таким расчетом, чтобы перекрыть его потом «небесным» или «лесным» задником, либо раздержкой.

На фоне задника или раздержки сделайте бугорок (по первому плану — в центре), поставьте рядышком пень, а по краям сцены, у самых кулис, по кусточку. Покройте бугорок, а частично и пол сцены травяным половиком — и сцена для пролога готова.

Чтобы сделать бугорок, возьмите что-нибудь мягкое (вроде физкультурного мата), сложите и покройте зеленым травяным половиком.

Травяной половик делается из холста (или мешковины) с закругленными (неровными) краями; к поверхности холста прикрепляются пучки коротко подстриженной мочалы, и все это красится в зеленый цвет.

Для пня можно взять кусок полена (кругляк) высотой в 30—40 сантиметров. Если вы ставите спектакль летом, то кусты можно сделать из настоящих зеленых веток; если зимой, возьмите обыкновенную метелку, развяжите ее, прикрепите к каждой веточке (на проволоке) вырезанные из трехслойной бумаги листики или сильно трепанную мочалу, окрашенную в зеленый цвет, укрепите все эти веточки на одной основе в виде куста.

Все приготовленное для пролога может быть использовано для первого действия, только ставится это несколько в ином порядке, и открывается домик Лисы. В глубине сцены голубой («воздушный») задник.

Домик Лисы надо сделать специально, не жалея труда и материала, так как это основа всего оформления. Домик состоит из четырех частей, скрепленных вместе: 1) крыльца, 2) стенки с дверью, 3) внутренней стенки с окном и портретами, 4) внешней стенки.

Внешняя стенка должна двигаться, открывая внутренность домика, все остальное крепится неподвижно. Стенки делаются из реек, связанных в рамы, которые обтягиваются холстом, картоном или фанерой и красятся в соответствующий цвет.

На месте окон и двери делаются прорезы, в которые вставляются рамы с окнами и дверью. Дверь должна обязательно открываться. Внешняя стенка передвигается на проволоке. Если в закулисной части вашей сцены мало места, то эту стенку можно сделать мягкой, в виде занавеса.

Внутри домика у окошка — стол и табуретка, на стене портреты; из-за кулисы виден кусочек русской печи, а за нею передняя часть кровати с горкой цветных подушек.

В первом действии внутренность домика Лисы в основном открыта, во втором — закрыта, так как в первом случае действие главным образом идет внутри домика и только частично снаружи, а во втором — наоборот. Свет в первом действии желтый (солнечный, дневной), во втором синий (ночной). Окраска домика — сказочно яркая.

В пьесе десять действующих лиц, из них девять зверей.

Автор называет охотника «Горе-Охотником», что уже в значительной мере характеризует этот персонаж. На сцене должен быть показан отнюдь не профессионал-охотник, а неопытный любитель, разиня, попусту тратящий патроны. Изготовление костюма для такого охотника не представит затруднения.

Сложнее сделать костюмы зверей. Это должны быть в основном человеческие костюмы, но цвет их должен соответствовать цвету того или иного зверя: яркожелтый — у Лисы, грязносерый — у Волка, светлосерый, местами белый — у зайцев. В костюмах может быть яркая цветная отделка, как, например: красные, желтые, зеленые кушаки, вышивки и обшивки кофты, юбки, жакета и т. п. Украшения — бусы, браслетки, косынки, перья на шапочках и т. п. Костюмы по стилю русские. Все открытые части тела (шея, руки, ноги) покрыты мехом или трикотажем с пришитыми клочками меха. Головные уборы — шапочки в виде капора (меховые или байковые, покрашенные в соответствующий тому или иному зверю цвет) с пришитыми по бокам ушами.

На лицо исполнителя надевается полумаска, сделанная в виде верхней части морды зверя. Глаза, щеки, рот и подбородок должны быть открыты и подгримированы. Полумаски лишь частично закрывают лицо: видно, как зверь разговаривает, смотрит, закрывает глаза, морщится, плачет, улыбается и т. п.

Полумаска верхней своей частью прикрепляется к шапочке и надевается как одно целое с головным убором.

Сзади, поверх костюма, прикрепляются хвосты.

Исполнители ролей зверей должны и гримом и костюмами подчеркнуть характер данного зверя, его возраст и пол: хитрая и жадная Лиса, свирепый и недалекий Волк, юркие, осторожные зайцы.

Зайцев в пьесе семь, и все они-должны быть разными.

З а й к а-З а з н а й к а — самый главный среди них. Он молодой, вертлявый. У него подпрыгивающая походка, высоко задранный носик. Усы лихо торчат стрелками вверх. Он на всех смотрит свысока, держится высокомерно. Резкий и крикливый голос. Когда трусит, то почти лишается дара речи. Одно ухо направлено вперед, а другое назад.

З а й ч и х а  очень осторожна («от греха подальше», «как бы беды не вышло»). Она гораздо дальновиднее своего мужа, но слишком мягка и слабовольна, чтобы на него повлиять.

С т а р ы й  З а я ц — степенный заяц, у него большой жизненный опыт. Он больше рассчитывает на сообразительность, чем на быстрые ноги. Отзывчив, никогда не оставит товарища в беде. У него солидные усы, чуть приспущенные книзу.

С т а р а я  З а й ч и х а  под пару ему.

П е р в ы й  и  В т о р о й  З а й ч а т а — самые младшие среди всех зайцев. Драчуны и забияки.

Т р е т и й  З а й ч о н о к  необыкновенно любопытный.

Роли следует распределять по способностям и характеру исполнителей и с учетом их природных данных (роста, голоса и т. д.). Роль  В о л к а, например, должен играть исполнитель с низким голосом и большего роста, чем исполнитель какой-либо другой роли; роль  Л и с ы — девочка с грудным голосом, сравнительно высокого роста; роли  з а й ч а т — самые маленькие (по росту) и подвижные ребята с тонкими (высокими) голосами.

* * *

Если вы ставите эту пьесу летом в пионерском лагере, можно хорошо использовать природные условия и играть спектакль на какой-нибудь опушке леса или в саду, где много кустов и деревьев.

Подготовьте площадку для зрителей и две площадки для исполнителей (одну для пролога, другую для 1-го и 2-го действий). В этом случае вам придется соорудить лишь домик Лисы. Его следует сделать какой-нибудь оригинальной и замысловатой формы: например, в виде шалаша с крыльцом, окнами и дверью, наличники которых украшены резьбой из ярко окрашенной фанеры или картона. Резьбой хорошо отделать и карниз. Можно сделать и часть остроконечной крыши, на шпиле которой красуется резной петушок.

Игра на природе дает большое преимущество, — можно интереснее прятаться, выслеживать друг друга, бегать, ловить, греться на солнышке и т. п. Учтите только, что сцены с текстом должны итти поближе к зрителям, чтобы текст был хорошо слышен.

Попробуйте сами разбить эту пьесу на события (они очень ясны) и определите отношения и действия, руководствуясь нашими указаниями к другим пьесам, помещенным в этом сборнике.

Л. Шпет,

заведующая литературной частью Государственного Центрального театра кукол под руководством С. Образцова

СОВЕТЫ ПОСТАНОВЩИКАМ ПЬЕС В ТЕАТРЕ КУКОЛ

К ПЬЕСЕ «НИКИТА КОЖЕМЯКА И ЗМЕЙ-ГОРЫНЫЧ»

Пьеса «Никита Кожемяка и Змей-Горыныч» написана для театра кукол. Содержание ее заимствовано из русской народной сказки, от которой, однако, пьеса значительно отличается: наряду с героическими сценами в нее введены смешные эпизоды и характеры действующих лиц сделаны более комическими. Будущий спектакль также должен быть жизнерадостным, бодрым, веселым.

Подготовку спектакля следует разбить на три этапа. Так как спектакль кукольный, то сначала надо заняться изготовлением кукол, иначе не с чем будет репетировать. А для того чтобы сделать кукол, следует прежде всего хорошенько разобраться в пьесе, представить себе характеры действующих лиц, их внешний вид, что они должны делать по пьесе и т. д.

I

Таким образом, подготовку спектакля надо начинать с внимательного чтения и разбора пьесы. Это  п е р в ы й  э т а п  р а б о т ы.

Пьесу должны прочитать все участники будущего спектакля и коллективно обсудить ее. Разобраться в содержании пьесы — значит понять, кто из действующих лиц поступает правильно, а кто неправильно, кому зритель будет сочувствовать и за что, а кого осудит и почему.

После того как роли будут уже распределены между исполнителями, пусть каждый расскажет, каким он представляет себе характер того лица, роль которого он будет играть. А характеры действующих лиц становятся ясны из их поведения и взаимоотношений с другими персонажами.

Разберем для примера характер главного героя — Никиты Кожемяки. Это парень из народа. Он человек рабочий. Его зовут Кожемякой потому, что он «мнет кожи», то-есть занимается выделкой кож. Для этого ремесла надо обладать большой физической силой. Но Никита не только сильный, он и храбрый. Об этом мы узнаем во второй картине, где он отнимает у Змея мокнувшие в море кожи и бьет чудовище прямо кулаком по голове. Но сам Никита считает себя робким и недостаточно сильным, чтобы победить Змея. Это указывает на его скромность. Никита простой и добродушный. Однако когда Царь просит его спасти Царевну, Никита сразу вспоминает, что Царь не захотел слушать Стариков, отказал им в их просьбе, прогнал их. И тогда Никита начинает говорить с Царем возмущенно и гневно.

Если просмотреть поведение Никиты во всех картинах, в которых он действует (то-есть во 2, 3, 5 и 6-й), к его характеристике можно будет добавить еще много существенных черт. Это и должен сделать исполнитель роли Никиты с помощью всех участников будущего спектакля.

Таким же порядком надо разобрать характеры и всех других персонажей, при этом выяснится, например, что хотя Царевна и беспомощна и довольно покорна, она проявляет мужество и настойчивость, защищая Никиту от несправедливых обвинений. Нельзя назвать Царевну храброй, но она не соглашается признать неправду и ведет себя честно. А если подумать о том, каков характер Змея, то станет ясно, что он хотя и страшен и свиреп, но глуп и легковерен (Собачка легко выведала у него тайну «целящей воды»). При таком разборе обнаружится, что Царь неумен и жесток, но дочь свою все же любит; что Аника и Боярин, в сущности, одинаково трусливы, одинаково подло себя ведут и, сколько ни хитрят, не могут ничего сделать против правды, которую отстаивают Никита, Царевна и Старики из народа.

Даже Собачка, и та имеет свой характер; она отлично знает, кто плохой, кто хороший.

Разобрав подробно всю пьесу по картинам, выяснив, что именно в каждой картине происходит и как проявляются в поступках характеры действующих лиц, участники спектакля не только помогут себе и друг другу в работе над своими ролями (или в работе «над образом», как говорят в театре), но и представят себе ясно, какими должны быть куклы — персонажи спектакля, какой характер каждая из них должна выражать.

II

Теперь можно будет приступить ко  в т о р о м у  э т а п у  работы над постановкой — к изготовлению кукол, бутафории и декораций.

Первым делом выпишите на бумажку всех действующих лиц (их 13, считая Змея и Собачку), все декорации по картинам (то-есть где, в каком месте, какая картина происходит) и всю бутафорию, то-есть все вещи, которые понадобятся куклам по ходу действия (дубинка Никите, вооружение Анике, котел, склянка и т. д.).

Список составляется для того, чтобы ничто не было забыто и чтобы легче было распределить всю работу по оформлению спектакля.

Начнем с кукол. Их надо сделать тринадцать.

К у к л ы  Н и к и т ы  и  Ц а р е в н ы  делайте по типу кукол-петрушек.

Кукла-петрушка — самый распространенный тип театральной куклы. Ее особенность состоит в том, что исполнитель надевает ее на руку, вставляя свой указательный палец в голову куклы, а большой и средний — в ручки куклы. Таким образом, правая рука исполнителя, спрятанная в костюме, в платье куклы, служит ей телом. Движения пальцев исполнителя становятся движениями головы и ручек куклы.

Изготовление куклы-петрушки начинают обычно с головки. Лучше всего головки делать из папье-маше. Для этой работы необходимо иметь пластилин или серую глину, заранее хорошо размоченную, бумагу двух сортов — газетную и оберточную, мучной клейстер, смешанный с жидким столярным клеем, немного вазелина и зубного порошка.

Из глины или пластилина лепят головку величиной примерно с крупное куриное яйцо. Чтобы удобнее было лепить, комок глины надо наткнуть на палочку. Черты лица следует делать резкими, крупными, с четким подбородком, не слишком покатым лбом и выпуклым затылком, — кукла должна быть отчетливо видна издали. Вылепленную головку кладут на просушку: глиняную — в теплом и сухом месте, пластилиновую — в прохладном.

Высохшую глиняную головку надо хорошенько обмазать вазелином, после чего можно приступать к поделке папье-маше. Для этого нужно нарвать газетную бумагу на мелкие кусочки, не больше 2 сантиметров в квадрате, и, смачивая каждый кусочек в воде, облепить ими со всех сторон головку куклы. Затем накладывается второй слой также нарванной кусочками оберточной бумаги, смоченной теперь уже не в воде, а в жидком клее. Таких слоев бумаги с клеем должно быть не меньше 4—5, наклеенных без складок, плотно и аккуратно, — особенно во впадинах и на выпуклостях лица. Каждый слой делается одним цветом бумаги — то газетной, то оберточной, чтобы слои не путались и чтобы не получилось в одном месте толсто, а в другом тонко. Обклеенная бумагой головка снова сушится — не менее суток — так, чтобы она не мазалась, не прилипала к рукам. Затем головка разрезается острым ножом пополам от уха к уху: одну половинку составляет затылок, другую — лицо. Глина должна легко вынуться из засохшей бумажной скорлупки; именно для этого первый слой бумажек накладывался мокрым на вазелин. Если же кусочки глины застрянут во впадинах головки, их надо просто выковырнуть. Пустые половинки головы прикладываются друг к другу и склеиваются полоской марли или сшиваются ниткой. И в том и в другом случае шов заклеивается кусочками бумаги.

После этого головку надо зачистить наждачной бумагой (шкуркой) и загрунтовать, то-есть покрыть левкасом. Левкас — это толченый мел или зубной порошок, разведенный в жидком столярном клее и проваренный на огне. Хороший левкас должен быть очень белый и густой, как сметана. Этим составом надо обмазать головку раза 2—3, давая ей подсыхать, а потом снова почистить шкуркой. По такому грунту головку легко будет покрасить: краски — лучше всего масляные — лягут ровно и не будут жухнуть.

Чтобы головка, покрашенная масляной краской, не блестела, ее, прежде чем она просохнет, слегка припудривают тальком или дешевой пудрой.

Выкрашенной головке надо снова дать просохнуть, а потом уже заканчивать ее, то-есть делать глаза, волосы, а если надо — усы и бороду. Глаза куклам можно нарисовать, но живее, выразительнее будет, если глаза изобразить с помощью пуговок, бусинок, цветных стеклышек и т. п. В этих случаях на месте глаз в головке проделываются дырочки и изнутри головки закрепляются оставленные в дырочки пуговицы, бусинки и т. п. Волосы у кукол могут быть решенные скульптурно, то-есть с самого начала головка лепится в прическе, которая потом окрашивается в нужный цвет. Но лучше волосы кукле наклеить, сделав их из какого-нибудь материала: из меха, расчесанной веревки, крученого шелка, пакли, шерсти, крашеного шнурочка, — только не из настоящих человеческих волос. Человеческие волосы на кукле очень неприятны, невыразительны и всегда выглядят растрепанными.

Ручки куклам-петрушкам проще всего делать из материи, выкраивая их в виде варежек. В сшитую варежку вставляется согнутая по контуру этой варежки мягкая проволока, — это позволит слегка согнуть ручку, придав ей более естественную форму. Заделанные таким образом варежки-ручки подбиваются ватой не слишком плотно и окрашиваются тем же цветом, что и лицо.

Ноги куклам-петрушкам не всегда нужны, так как кукла лишь чуть выше чем до половины высовывается из-за ширмы. Низ ее не должен быть виден, иначе обнаружится и рука кукловода, на которую надета кукла. Поэтому куклам, одетым в длинные юбки, шинели, всякие длиннополые одежды, ноги обычно не делаются.

Головка и ручки куклы скрепляются так называемой «рубашкой», или «перчаткой», поверх которой надевается платье, костюм. Рубашка кроится из какой-либо плотной материи с короткими (по длине пальцев кукловода), поднятыми кверху рукавчиками. Размер и фасон рубашки можно определить следующим способом: подогнув безымянный палец и мизинец к ладони, положите свою руку на лист бумаги и обведите карандашом пальцы средний, указательный и большой, разведя их как можно шире. Пальцы средний и большой определят направление и длину рукавчиков рубашки, а указательный укажет место шейки. Сама рубашка должна прикрыть всю кисть руки кукловода. Рубашка кроится достаточно широкой, чтобы не связывать движения пальцев и чтоб рука входила в нее легко и свободно, но слишком широкая рубашка будет болтаться на руке и помешает придать стройность телу куклы. Ворот рубашки закрепляется вокруг шейки кукольной головы, а ручки куклы пришиваются к рукавам рубашки так, чтобы конец пальца кукловода немного входил в самую ручку-варежку, иначе она будет болтаться неуправляемая. Иногда в ручки-варежки вшивается небольшая картонная трубочка («патронка»), согнутая по толщине пальцев кукловода, и эта же трубочка другим концом вставляется и закрепляется в рукава рубашки-перчатки. Это несколько удлиняет руки куклы-петрушки, как правило, всегда короткие, но это же делает их менее гибкими, затрудняет кукле обращение с предметами.

Когда кукла «смонтирована», то-есть отдельные ее части скреплены в одно целое, — ее надо одеть в тот костюм, который соответствует ее характеру и роли в пьесе. Одежда для куклы-петрушки кроится, как и для обыкновенной куклы, кроме рукавов, которые всегда должны торчать немного вверх, потому что таково положение пальцев на поднятой кверху руке кукловода. Иначе костюм куклы будет плохо сидеть, рукава будут слезать с ручек. Сшитый костюм должен быть «удобен» кукле, то-есть руке кукловода, ни в чем не связывая ее движений.

У Никиты вместо фартука подвязана меховая шкурка, потому что он кожемяка, имеет дело со шкурами и кожами. Дубинку он будет брать двумя руками и сможет ловко колотить ею Змея.

К у к л ы  Ц а р я, Б о я р и н а, С т а р и к о в  и  С т р а ж н и к о в  изображены с посохами, секирами и палками в руках. Это позволяет сделать этих кукол по типу так называемых «кукол на тростях». Куклы эти особого устройства: одна рука у них остается без всякого управления, зато другая работает очень хорошо, очень выразительно, управляемая с помощью того предмета (посоха, секиры, палки), который она держит.

Такую куклу исполнитель не надевает на руку, а только держит за палку, укрепленную в голове куклы. Другой рукой исполнитель поддерживает конец трости (то-есть посоха, секиры и т. п.), которая должна быть достаточно длинной, то-есть свешиваться ниже края кукольной одежды. Поводя этой тростью, приподнимая и опуская ее, исполнитель заставит куклу двигать рукой. Кукла может грозить посохом или секирой, ударить ими или опереться на них и т. д.

Левая рука куклы — неуправляемая — просто висит вдоль тела куклы; при ходьбе и движениях она раскачивается и потому не кажется мертвой. Эту руку надо немного согнуть в локте и, сцепив несколькими стежками, закрепить в таком положении, чтобы она не висела плетью. У Стариков левые руки могут быть засунуты за кушак или за борт кафтана.

Головка для куклы на тростях делается так же, как и для куклы-петрушки. А вот устройство туловища у этих кукол совершенно иное.

В готовую головку куклы вставляют палку. Она должна плотно входить в шейку куклы. Длина палки доходит примерно до половины всего туловища. Затем на палку, до соприкосновения с шейкой, надевают и приклеивают небольшое, вырезанное из фанеры кольцо. Вслед за ним на палку надевают второе кольцо, сделанное из проволоки, и оставляют его подвижным. Из концов того же проволочного кольца делаются плечики куклы. Теперь становится понятно, что фанерное кольцо нужно только для того, чтобы проволочное кольцо с плечиками не соскользнуло с шеи, — ведь на нем, на этих плечиках, будут держаться ручки куклы. В то же время голова на палке легко вращается в проволочном кольце, поэтому у такой куклы гораздо более естественный и свободный поворот головы, чем у куклы-петрушки. Плечики кончаются небольшими проволочными петельками, к которым крепятся руки куклы. Руки шьются из материи в виде длинных трубочек, довольно туго набиваются ватой и зашиваются с обоих концов. Посредине они крепко перетягиваются тонкой бечевочкой, чтобы у руки получился локтевой сгиб. С одной стороны эта рука скрепляется с плечом свободной нитяной петлей, с другой стороны к ней свободно подвешивается кисть — мягкая, без картонной патронки, чтобы она могла сгибаться. Кисть кроится и шьется, как и для кукол-петрушек, то-есть в виде варежки или четырехпалой перчатки. Издали зрителю будет казаться, что пальцев столько, сколько надо. В сшитую из материи кисть руки вставляют тонкую, согнутую петельками проволоку, чтобы ручку можно было сгибать, затем кисть набивают не слишком плотно ватой и окрашивают под цвет лица куклы.

Рука кукловода, держащая палку с прикрепленной к ней головкой, плечиками и ручками куклы, составит туловище куклы. Теперь куклу надо одеть. Это нетрудно, так как платье для куклы на тростях кроится и шьется самым обыкновенным образом — лишь бы оно было ей впору и не мешало, не связывало бы ее движений.

Когда кукла смонтирована, покрашена и одета, к ее рукам прикрепляют трости, из-за которых она и получила название «куклы на тростях». Трости эти, как мы уже говорили, служат для управления руками куклы.

К у к л а  Б и р ю ч а (глашатая) делается по этому же типу. Трость (толстая, негнущаяся проволока) приделывается к его трубе, а труба накрепко к руке. Ленты, свисающие с трубы, скрывают трость, маскируют ее. Благодаря трости Бирюч легко сможет подносить трубу ко рту.

А н и к е-в о и н у  можно приделать такую же проволочную трость к рукоятке его меча, — это облегчит управление куклой. Но можно сделать и по-другому: закрепить меч в свободно висящей руке (только чуть согнуть эту руку в локте) и, раскачивая слегка тело куклы, добиться впечатления, что Аника размахивает мечом. Ведь по пьесе он ни разу ни с кем не сражается, а только грозит и хвастается. Вторая рука Аники, с надетым на нее щитом, пришивается в согнутом виде к туловищу куклы. Художник нарисовал Анику в кольчуге. Сделать кольчугу нетрудно: ее вяжут из тонкой веревки (или из тонкого шнура, толстых суровых ниток), самой простой вязки крючком. Девочки-рукодельницы с удовольствием и легко это сделают. Веревочную кольчугу можно даже не подкрашивать, а посеребрить алюминиевым порошком. В последней картине Аника появляется разряженным. Для этого ему надо сделать шелковый плащ, а к шлему прикрепить цветное перо. Вид у Аники должен быть смешной и напыщенный.

З м е й-Г о р ы н ы ч — кукла особой конструкции; она управляется при помощи двух палок, одна из которых укреплена в голове Змея, а вторая поддерживает туловище и хвост. Исполнитель берет в каждую руку по палке, поднимает Змея выше своей головы и, слегка вращая палки, может заставить Змея проползти, повернуть голову, двинуть хвостом и т. д. Чтобы Змей раскрыл пасть, взмахнул крыльями, положил на грядку лапу или взял в лапу что-нибудь, — для всего этого к Змею должен быть приставлен второй исполнитель, помогающий первому управлять этой большой и сложной куклой. Но помощник не все время будет занят Змеем, он необходим только в самые сложные игровые моменты — в сцене боя или когда Змей вылезает из моря и тянет кожи (здесь надо, чтобы работали лапы).

Голова Змея делается из папье-маше, причем нижняя челюсть лепится из глины и выклеивается из папье-маше отдельно от черепа. С верхней челюстью она соединена на шарнирах. В голову, в части затылка, вставляется палка и наглухо укрепляется. Из проволоки, желательно стальной, делаются две спирали: одна покороче и помельче — для шеи чудовища; другая подлиннее и покрупнее — для его туловища. Каждая спираль оканчивается небольшим проволочным колечком. Колечки эти, как видно по рисунку, связываются свободной веревочной петлей. Спираль-шея пришивается к голове так, чтобы палка проходила внутри спирали и конец ее выходил наружу. В один из витков спирали-туловища вставляется фанерный круг (по величине витка) и прикрепляется к нему тонкой бечевкой. К кругу гвоздиками прибивается палка, поддерживающая туловище. Змея и управляющая его хвостом. Весь проволочный корпус Змея обшивается матерчатым чехлом серого или зеленого цвета.

Лапы Змея шьются, как длинные перчатки, из той же материи, какой обтянуто туловище. В одном-двух местах они пришиваются к низу чехла, обтягивающего шею, так, чтобы в них легко было всунуть, когда надо, руки.

Крылья Змея делаются из материала, натянутого на проволочный каркас. Концы проволоки загнуты колечками, за которые крыло свободно пришивается к обтяжке. С нижней стороны крыла к нему приделывается проволочная же трость, пропущенная сквозь обтяжку. Конец трости свободно висит. Когда нужно поднять крыло, помощник подталкивает проволоку-трость кверху.

Пасть Змея открывается при помощи нитки, прикрепленной к нижней челюсти и пропущенной сквозь шею. А чтобы пасть закрылась, обе челюсти скрепляются резинкой. Потянуть нитку — рот откроется; отпустить нитку — он благодаря резинке захлопнется.

Не надо делать Змея слишком большим. На сцене, то-есть за ширмой, места будет не так много. Большой Змей загромоздит всю сцену-ширму и не сумеет развернуться. Кроме того, Аника ведь должен поднять и пронести туловище Змея, — не надо об этом забывать.

К у к л а  С о б а ч к и — это опять простая кукла-петрушка: указательный палец вставляется в голову, большой и средний — в лапки. Задних лап собачке можно и не делать. Хвост должен быть сделан отдельно, на проволочке, и вставляться в отверстие в шкурке. Когда хвост у Собачки короткий, он едва торчит из дырочки, а когда он отрастет благодаря «целящей воде», его надо высунуть целиком. За конец проволоки, торчащий снизу, хвостом можно как угодно вертеть и помахивать.

Одновременно с поделкой кукол надо заняться и бутафорией, — ведь вещи должны быть пригнаны, прилажены к куклам, да и делаются они по большей части из того же материала, что и головки кукол, то-есть из папье-маше.

Б у т а ф о р и я  для этого спектакля простая, и ее не так много. Слепить и выклеить котел, в котором Царевна варит Змею кашу, сделать ложку, кувшин, топор, дубинку, шлем, меч, щит, секиры, булаву для Царя и т. д. — все это очень несложно и не требует специальных описаний. Надо только, чтобы все было подходящим по масштабам декораций и кукол. И еще следует помнить, что у некоторых вещей должны быть сделаны приспособления, чтобы их укрепить на грядке (например, камни, котел) или чтобы кукла могла их взять. Так, например, к склянке с целебной водой надо приделать проволочку, за которую исполнитель будет придерживать склянку снизу, из-за ширмы, делая вид, как будто ее держит сама кукла. Надо будет специально поупражняться в том, как эту склянку одна кукла будет передавать другой или брызгать из нее водой на хвост Собачке и т. д.

Чтобы покончить с работой по оформлению спектакля, надо позаботиться о ширме и декорациях.

Ш и р м у  можно устроить, как это предлагает художник, с помощью двух стульев с прямыми спинками. Надо заготовить несколько длинных деревянных брусков (реек); два из них должны быть высотою в рост самого высокого из исполнителей. Оба бруска плотно привязываются вертикально к ножкам и спинкам стульев, как это видно на рисунке. Сверху к брускам крепится третий брусок — рейка (длиною примерно в 2—2,5 метра). Эта рейка служит передним краем или грядкой ширмы. На нее набивается материя, спускающаяся до самой земли.

К другой стороне стульев подвязываются еще две рейки — длиннее первых двух на 50—60 сантиметров, то-есть на высоту будущих декораций. К концам этих реек с задней (от зрителя) стороны должны быть приделаны деревянные крючки в виде буквы Г, а на высоте передней грядки на этих рейках укрепляются небольшие квадратные брусочки с деревянными вертушками. Между этими брусочками и верхними крючками будут вставляться и крепиться рамки с декорациями.

С передней (от зрителя) стороны к этим же высоким рейкам надо горизонтально приделать длинную круглую палку такой же длины, что и грядка. На этой палке держится занавес. Он состоит из двух половинок. В закрытом виде он затягивает все пространство над ширмой — во всю длину грядки. Каждая из двух половинок занавеса прибивается наглухо к палке с того конца, который торчит прямо над сиденьем стула. А те части занавеса, которые закрывают середину нашего сценического пространства и должны раздвигаться, делаются на кольцах. К крайним кольцам каждой половинки занавеса прикрепляется длинная тонкая палка или толстая негнущаяся проволока, с помощью которой занавес раздвигается и задвигается. Палку эту можно вшить в рубец занавеса, — тогда она не будет видна зрителю.

При таком устройстве легко можно разыграть нужные сцены перед занавесом. Куклы при этом будут выходить в его разрез. При открытом занавесе с боков остаются кулиски, из-за которых куклы и будут появляться.

Работая за ширмой, надо помнить, что она очень легкая, — ее нетрудно сдвинуть с места, а то и опрокинуть вовсе; поэтому на стулья хорошо положить несколько больших тяжелых книг. А если спектакль будет показываться летом, на открытом воздухе, все вертикальные стойки следует сделать немного длиннее и вбить их концы в землю.

На стульях раскладываются (по ходу спектакля) куклы и реквизит.

Д е к о р а ц и и  можно сделать все по одному типу: это небольшие, написанные на картоне задники, укрепленные на деревянных рейках и вставляемые в уже заготовленную на ширме установку.

Надо точно соразмерить высоту и ширину декорационных задничков с высотой реек от нижнего брусочка до верхнего деревянного крючка и с шириной пространства между обеими рейками. Затем следует заготовить соответственной высоты и ширины куски картона, обклеив их белой бумагой (лучше с обеих сторон, чтобы картон не коробился). Рисовать декорации можно прямо на этой бумаге. На рисунках даны эскизы всех пяти картин; их можно взять за основу для своих декораций или просто срисовать, увеличив по клеткам.

Набросав карандашом все основные контуры, тушью нарисуйте все то, что на рисунках-эскизах прорисовано черным. После этого все белые места покройте акварелью любых цветов. Когда заготовленный таким образом декорационный задник просохнет, вырежьте его и набейте мелкими гвоздиками на деревянные рейки, скрепленные в виде буквы «П».

Декорация второй картины делается немного иначе. Во-первых, она набивается на полную четырехугольную рамку. Во-вторых, из картона вырезается и набивается на рамку только башня вместе с цепью гор на горизонте и их отражением в воде. Самое море изображается множеством параллельно натянутых толстых ниток или тонких шнурочков, окрашенных в голубой, зеленоватый или серебристый тон. Нитки натягиваются, как струны, на гвоздики, вбитые по вертикали с задней стороны рамки. Если провести рукой по этим ниткам-стрункам (позади башни), получится впечатление струящейся воды.

На грядке во второй картине нужно положить сделанный из картона бережок, камни.

Закончив все основные работы по оформлению спектакля, приступайте к репетициям.

III

Репетиции — т р е т и й  э т а п  в подготовке спектакля. Он очень важен. Чем дисциплинированнее, внимательнее, серьезнее ведут себя исполнители на репетициях, чем ответственнее относятся они даже к мелочам, тем лучше получится спектакль.

Репетировать нужно сначала по отдельным картинам, даже по отдельным эпизодам или кускам картины, а потом уже по актам и, наконец, всю пьесу в целом.

Что должны делать куклы, как вести себя по ходу действия, указано в ремарках в тексте пьесы. Подробно объяснять это — значило бы пересказать всю пьесу. В этом нет надобности. Остановимся только на том, что может вызвать затруднения.

В  к а р т и н е 1-й над дворцом дважды пролетает Змей. Эффект этого момента зависит от возможностей исполнителей — участников спектакля. Если спектакль идет при электрическом освещении, свет надо на мгновенье пригасить, заслонить чем-нибудь, потом снова открыть. Если спектакль идет при естественном, дневном свете, затемнение можно заменить постепенно нарастающим, а потом убывающим шумом. Если спектакль сопровождается музыкой, полет Змея может быть передан в музыке. Наконец, во всех случаях Змей может оповещать о своем полете свистом; при этом можно пронести Змея позади дворца и, кроме того, «напустить дыму», для чего надо слегка подуть в открытую коробочку с тальком. И вообще всюду, где Змей разгневан или хочет напугать, можно заставлять его «изрыгать дым», поддувая в этот момент тальк (так же делается пар над котлом с кашей).

Во 2-й  к а р т и н е, когда Царь и Боярин высовываются в окно башни, исполнители этих двух ролей со своими куклами на руках пусть встанут на табурет или ящик, — иначе они не дотянутся. Подзорную трубу надо укрепить в окне на подставке, а Царь и Боярин поочередно к ней приникают.

Когда Царь топает ногами (это случается в 1-й картине, во 2-й и в последней), сам исполнителе должен топать ногами и при этом подергивать Царя за посох.

Когда в 4-й  к а р т и н е  Змей засыпает, надо за него похрапывать и в такт чуть-чуть приподнимать его тело, как будто он мерно дышит.

В 5-й  к а р т и н е  Никита выносит из пещеры голову и туловище Змея. Чтобы не разрушать куклу Змея, хорошо было бы иметь вторую, отдельно сделанную (без всякой механики управления) голову Змея и отдельно сшитое и слегка подбитое ватой туловище Змея. Это, в конечном счете, будет легче и проще, чем делать одну куклу Змея, но со съемной головой.

Когда в этой же картине Царевна дарит Никите колечко, надо только сделать вид, что Царевна передает что-то Кожемяке. Колечко такое маленькое, что зритель его и не увидел бы.

В 6-й  к а р т и н е, когда Царевна разматывает тряпку, которой Никита обернул руку, чтобы скрыть кольцо, под тряпкой на пальце у Никиты должен засверкать драгоценный перстень. Для этого в перерыве между картинами надо быстренько пришить к руке Никиты сверкающую стеклянную пуговицу или отделанный под «бриллиант» камешек.

Когда Никита или Аника несут Змея, это значит, что они «подлезают» под Змея так, чтобы туловище его болталось у них через плечо. Когда в шестой картине Аника роняет склянку с целебной водой и та разбивается, надо в самый момент падения склянки позвонче разбить за ширмой осколок стекла.

IV

В пьесе много песен и песенок. Они могут очень украсить спектакль, но для этого их надо хорошо спеть. Нужно подобрать и разучить подходящие мелодии из народных русских песен. Еще лучше было бы дать все песни в сопровождении какого-либо музыкального инструмента — рояля, баяна или балалайки. Конечно, для этого понадобится специальная консультация и помощь музыкального руководителя. Если это неосуществимо, часть песен можно сократить, оставив только самые необходимые: например, колыбельную, которую Царевна поет Змею, и общую хоровую, которой заканчивается спектакль.

К ПЬЕСЕ «СУМКА, ОТКРОЙСЯ!»

Пьеса для театра кукол «Сумка, откройся!» написана по мотивам венгерских народных сказок. Действие ее происходит в венгерской деревушке. По содержанию эта сказка нам близка и понятна: и в русских деревнях до Великой Октябрьской социалистической революции были богатые лавочники и бедные крестьяне; богачи обирали бедняков, которые часто всю свою жизнь не могли расплатиться с теми, кому они задолжали. Но теперь в новой Венгрии положение изменилось: богачи больше не имеют власти над бедняками; все крестьяне получили землю и перестали быть бедняками. Так что сказка эта относится к тем временам, когда Венгрия не была еще народной демократической республикой.

Основная идея сказки: все должны трудиться, а кто ленив, кто любит только себя и интересуется лишь своими нарядами, тот бывает наказан.

Приступая к постановке пьесы «Сумка, откройся!», надо всю работу распределить по этапам, как это указано в режиссерских примечаниях к пьесе «Никита Кожемяка и Змей-Горыныч». Чтобы не повторяться, мы будем часто ссылаться на эти примечания, так как и порядок работы, и устройство ширмы, и способ изготовления кукол и декораций в обоих спектаклях будут во многом одинаковы.

I

Итак, п е р в ы й  э т а п  работы заключается в том, чтобы внимательно прочитать пьесу и тщательно обсудить характеры и поступки действующих лиц. Пьеса «Сумка, откройся!» в этом отношении особых трудностей не составит, так как сама сказка очень простая и ясная. После этого можно будет начать лепить головки кукол и шить им костюмы. Куклы выйдут тем интереснее и выразительнее, чем ярче представят себе участники спектакля образы своих будущих героев.

II

В т о р о й  э т а п  работы — подготовка всей материальной части спектакля, то-есть кукол, декораций, бутафории, ширмы.

Большинство кукол для этого спектакля: Метельщик, Юлишка и Марика, Портной, Сапожник и даже Собака — могут быть сделаны по типу кукол-петрушек, то-есть надевающимися на руку исполнителя. Как в целом должны выглядеть эти куклы, показано в рисунках.

Двух кукол — Лавочника и Старушку — лучше сделать с палками в руках, то-есть по образцу «кукол на тростях». Можно, конечно, Старушку и Лавочника тоже сделать куклами-петрушками, но с тростями они будут значительно интереснее: у них появится медлительность походки, спокойный, широкий жест, некоторая важность, которая подходит — хотя и по-разному — обоим, этим персонажам.

На рисунках вы видите, какие куклы и как должны быть одеты.

Не мало придется вам проявить изобретательности, терпения и любви к рукоделью, чтобы сшить для кукол национальные венгерские костюмы.

Дело в том, что венгерские крестьяне удивительно искусно и нарядно украшают свои жилища, утварь и одежду. Обратите внимание на то, что дверь и окно в доме Метельщика украшены резьбой, печь в доме Старушки вся расписана, над входом висит разрисованная тарелка, что костюмы, даже мужские, расшиты цветными вышивками. Наиболее распространенное сочетание цветов в венгерском народном творчестве — белый, черный и яркокрасный или оранжевый.

М е т е л ь щ и к  одет в длинную белую холщовую рубаху, спускающуюся ниже колен. Так как это кукла-петрушка, то штаны ей лучше не делать: все равно они из-под рубахи не будут видны. Рукава у рубахи широкие, на красной манжетке; сама рубаха прямая, довольно узкая, однако такая, что свободно проходит рука кукловода. Рубаха слегка стянута поясом-шнурком. Поверх рубахи черная жилетка, обшитая цветной полоской, — скажем, красной. На голове Метельщика шапка из темной байки или сукна. Волосы и борода черные (кусочки черного меха), тронутые сединой.

Л а в о ч н и к  также одет в длинную белую рубаху. На нее накинут кожух, сделанный в виде плаща и скрепленный у ворота пряжкой. Кожух должен быть коричневого тона, естественного цвета дубленой кожи. Лучше всего взять для этого белую байку, слегка подкрашенную, например прокипяченную в кофейной гуще. Узор вышивки сделайте по способу аппликации: вырежьте его из черной байки или тонкого черного сукна и нашейте или наклейте на кожух. Полы кожуха и подол обшейте длинноворсным черным или сероватым мехом (предполагается, что с изнанки это натуральная овчина). Если меха нет, подшейте вместо него бахрому из пеньковой веревочки, концы которой растрепите. Шапка у Лавочника из толстого сукна или черного меха типа цигейки.

С т а р у ш к а-в о л ш е б н и ц а  одета в темные цвета: черный, синий или темнокоричневый. По краю платка, пользуясь трафаретом, наложите узор или сделайте бахрому.

Ю л и ш к е  сделайте темносинюю или зеленую юбку, цветную косынку с бахромой и белый фартук. Юбка должна быть широкая, в сборку; по подолу несколько цветных полосок. Фартук белый, обшит кружевцем. Концы косынки скрещиваются на груди и завязываются вокруг талии. Бахрома косынки прикроет рукавчики внутренней рубашки-перчатки.

М а р и к а  должна быть одета наряднее Юлишки — ведь она очень заботится о своем туалете. Это еще больше подчеркнет ее капризное, не вызванное необходимостью желание иметь новые наряды. Оденьте Марику в красную юбку с черным бархатным корсажем (безрукавкой), вышитым красным. Рубашка белая с широкими рукавами, отделанными вышивкой. Фартук тоже белый с цветной вышивкой. Можно узор не вышивать, а расписать, то-есть нанести узор на кусочек белой материи тушью, скажем черной и красной или гуашью, даже акварелью. Кисть для этого надо взять потоньше, а краску брать погуще.

Следует помнить, что у кукол Марики и Юлишки должны быть ножки. Это единственные во всем спектакле куклы с ногами. Когда Марика показывает отцу, что у нее износились башмаки и когда Юлишка получает из сумки новые сапожки, девушки ставят ножку на грядку ширмы, чтобы все видели, как они обуты. Ножки, выкроенные из материи, сшитые, туго набитые ватой, прикрепляются к переднему краю внутренней рубашки-перчатки. Девушки должны быть в белых или красных чулках, высоких башмаках на шнуровке или в открытых туфлях с пряжками.

П о р т н о й  и  С а п о ж н и к  одеты в белые рубахи, жилетки и черные штаны, вернее прямые юбки, дудкой, которые петрушкам заменяют штаны. На Сапожнике подвязан фартук — белый с черно-красным узором. На Портном — темная жилетка, украшенная по борту тесьмой и двумя рядами пуговиц. Так как эти пуговицы не для застежки, а лишь для украшения, их можно изобразить при помощи наклеенных прямо на материю кружков из цветной — зеленой или желтой — бумаги. Шляпа на Портном из сукна или темной байки, подклеенной бумагой, чтобы держала форму. Сбоку перышко. Усы Портному и Сапожнику можно сделать пушистые из черного меха или плоские, вырезав их из черного сукна, кусочка кожи, клеенки и наклеив на верхнюю губу. Волосы желательно делать из того же материала, что и усы.

В списке действующих лиц помечены еще два персонажа, без которых никак нельзя обойтись, — это Осел и Собака. Собака может быть совершенно такая же, как и в пьесе «Никита-Кожемяка», поэтому художник даже не стал ее рисовать.

О с л а  придется делать совсем иначе. Это так называемая механическая кукла, то-есть не надеваемая на руку, а управляемая с помощью палки и веревочки. Схема устройства этой куклы ясна из рисунка. Туловище, голову, ноги можно сделать из папье-маше или выпилить из фанеры — все по отдельности, а затем обклеить ватой, чтобы придать объем, и обтянуть серой байкой. Ноги прикрепляются к туловищу с помощью той же байки так, чтобы они свободно болтались. Шея должна входить в голову. Для этого голова делается из двух пластов фанеры и скрепляется с шеей на проволочном шарнире, концы которого отогнуты и заклеены сверху байкой. Голова на шарнире при движениях Осла будет свободно покачиваться. В живот вставлена палка, за которую Осла держат и водят, а чтобы палка не была видна, Осла прикрывают длинной попоной. На рисунке показано, как протянуть от задней ноги Осла веревочку, чтобы, дергая ее, заставлять его лягаться.

Устройство  ш и р м ы  для самодельного театра кукол описано в режиссерских примечаниях к пьесе «Никита Кожемяка». Воспользуемся этой конструкцией ширмы и постараемся сделать декорации по тому же принципу, то-есть плоские «заднички» из картона, укрепленные на тонких деревянных рамках в виде буквы П. Как подготовить эти задники и как их вставлять в ширму, объяснено нами в режиссерских указаниях к пьесе «Никита Кожемяка».

В пьесе «Сумка, откройся!» целых 9 картин, то-есть девять раз действие переносится из одного места в другое. Но декораций нам понадобится только две: картины 1, 5-я и 9-я происходят перед домом Метельщика, картины 3-я и 7-я — в доме Старушки-волшебницы, а картины 2, 4, 6-я и 8-я разыгрываются без специальных декораций, перед закрытым занавесом. В пьесе эти картины названы «интермедиями», что значит «междудействия», — иными словами, главные события пьесы совершаются в основных картинах — 1, 3, 5, 7-й и 9-й, а в интермедиях герои только переходят из одного места в другое, то-есть находятся в пути. Такое чередование главных и второстепенных картин очень облегчает смену декораций и безостановочное проведение всего спектакля.

Д е к о р а ц и я  к 1, 5-й и 9-й  к а р т и н а м  одна и та же.

Перерисовав на картонный задничек декорацию (размеры задничка соответствуют размерам конструкции ширмы), вырежьте все просветы, которые составляют «небо», а также дверь и окно (по внутренней раме). Затем окно и дверь снова подклейте на их места, но так, чтобы они открывались: окно — наружу, то-есть в зрительный зал, а дверь — внутрь домика. У двери не должно быть никакого порога, иначе кукла, надетая на руку исполнителя, не сможет пройти в дверь.

Окно и дверь не должны стоять открытыми, распахнутыми, чтобы зритель видел за ними «пустоты». Когда в 5-й картине Марика разговаривает, сидя в доме у окна, она его предварительно открывает, а уходя, снова закрывает. Для этого к открывающейся раме изнутри должна быть приделана длинная нитка: потянуть за нитку, окно и захлопнется. Дверь надо также открывать и закрывать изнутри всякий раз, когда кто-нибудь входит в дом или выходит из него.

Подготовленный декорационный задничек надо раскрасить. Это можно сделать гуашью или масляными красками. Еще наряднее и ярче задничек получится, если раскраску заменить аппликацией из цветной бумаги. Домик белого цвета. Для него надо подобрать бумагу матовую, слегка шершавую, чтобы наклеенная она была похожа на оштукатуренную стенку. Дверь и оконная рама — коричневатые, под дерево. Крыша — соломенная, что можно изобразить либо желтой бумагой, либо наклеив пучочки настоящей соломы. Для листвы надо взять зеленую бумагу двух оттенков — темнее и светлее: это придаст листве живописность. Если листики вырезать по отдельности и наклеивать их только одним концом, то ветка дерева приобретает рельефность, то-есть некоторую выпуклость, и декорация не будет казаться плоской. За забором должно остаться свободное пространство: оттуда в свое время заглянет сосед Лавочник, там могут пройти Портной и Сапожник, прежде чем они появятся на грядке ширмы, а также Метельщик со своей повозкой. Иными словами, за забором проходит деревенская улица, а пространство перед домом — это двор Метельщика.

В дополнение к декорации 1-й картины на передней грядке надо будет поставить колодец: он круглый, сложенный из камня, выбеленный и с приступочкой, на которую Метельщик или Юлишка могут присесть, когда начнут вязать метелки. К грядке с внутренней стороны необходимо приделать скобку, а к колодцу (снизу) деревянный брусок, чтобы вставлять его в эту скобку, — иначе колодец не удержится на грядке. На грядке же надо укрепить и цветы, которые Юлишка поливает в 1-й картине.

Для 5-й картины придется заготовить подобные же цветы, но увядшие, так как Марика за ними не ухаживает. В последней картине цветы могут быть те же, что и в 1-й, то-есть свежие, пышные.

Д е к о р а ц и я  к 3-й и 7-й  к а р т и н а м  представляет собой внутренний вид дома, где живет Старушка-волшебница. В картонном задничке надо вырезать все то, что на рисунке зачернено, то-есть нишу, где должна стоять кровать, устье печки и дверь. В нише висит занавеска из кусочка полосатой материи, слегка собранная в складки и подклеенная прямо к картонной стенке с ее задней стороны. К устью печи сзади же надо подклеить картонную полочку и зачернить ее, как будто она закоптилась. Тогда в печку можно поставить горшок или миску, из которой Юлишка и будет есть в 3-й картине. Дверь в этом доме особенная, у нее есть нижняя половина и нет верхней. Такие двери делаются в деревенских домах, когда надо заградить вход в комнату курам или мелкому домашнему скоту. Проем над дверью служит окном, но только оно выходит не на улицу, а в сени, куда таким образом из комнаты проникает свет. В эти сени и приводит Собака Юлишку, оттуда же ведет разговор со Старушкой и Марика. Дверь в сени служит единственным входом и выходом для всех персонажей, участвующих в картинах 3-й и 7-й. Пространство под дверью надо вырезать совсем, а самую дверку сделать отворяющейся, но опять-таки без порога. Только так делаются и нужно делать все двери в кукольных спектаклях. С тыльной стороны картонного декорационного задничка повесьте кусок черной ткани, подклеив его прямо к верхнему краю декорации или деревянной рамки, на которой декорация закреплена. Материя прикроет все три сквозных проема в декорации: дверь, печь и нишу, где стоит кровать. В нижний рубец этой черной занавески вшейте палку или рейку (как на школьной географической карте), которая оттянет занавеску книзу и позволит легко отвести ее рукой в том случае, когда между декорацией и занавеской должна будет пройти или встать кукла. Например, когда какая-нибудь кукла проходит в дверь или когда Старушка ложится на кровать и т. д.

Кровать в нише представляет собою такую же «полочку», как и устье печки, только размером побольше. На полочку постелите две-три «перинки» в цветных чехлах, покройте их одеялом, а сверху положите две-три подушки, также в цветных наволочках. Постель должна выглядеть пышной, высоко взбитой, мягкой и довольно нарядной.

Занавеска, прикрывающая нишу, скроет от зрителя то, что кровать в ногах не доходит до стенки, что она короткая — не по росту куклы. Такая кровать-полочка делается для того, чтобы между ее концом и краем ниши был проем, в который исполнитель заведет руку с надетою на нее куклой и положит куклу на кровать. Иного способа укладывать спать кукол-петрушек, как только заведя их за кровать с задней от зрителя стороны, нет.

Если первая декорация ко 2, 5-й и 9-й картинам будет не покрашена, а расцвечена бумажной аппликацией, этим же способом следует отделать и вторую декорацию к 3-й и 7-й картинам. Стена комнаты обклеивается белой шероховатой матовой бумагой под штукатурку, а печь белой же бумагой, но глянцевитой. Контуры печи можно прорисовать тушью. Узор на изразцах рисуется синей тушью или гуашью. Над дверью висит пестро расписанная тарелка. Под потолком проходит деревянная резная балка — она серовато-коричневая, как дверца и часы с кукушкой. Бумажная аппликация позволяет кое-где пройтись слегка и кистью с краской. Так, например, надо оттенить печь слева и снизу, а также углубление ниши и дверного проема.

Вторая декорация, как и первая, нуждается в некоторых дополнительных вещах на передней грядке ширмы. На грядке надо будет укрепить сундучок, на котором прикорнула Юлишка в 3-й картине и на котором просыпается Марика в 7-й картине. У сундучка достаточно сделать всего три стенки — переднюю и две боковых. Отсутствие дна, крышки и задней стенки зрителю не будет видно, зато поможет исполнителю как следует уложить спать свою куклу и спрятать свою руку, которая иначе будет чуть ли не по локоть торчать из-за ширмы.

У противоположного конца грядки можно поставить деревянную квашню, в которой Юлишка ставит опару и месит тесто, а рядом деревянное же ведро для воды.

Занимаясь поделкой кукол и декораций, не забудьте составить список реквизита и бутафории, то-есть всех тех вещей и предметов, которые понадобятся куклам по ходу действия. Сюда относятся и квашня, и ведро, и подушки, и перинки, и метелки, и палки, которые бьют Марику, и т. д., а главное — волшебная сумка, которая занимает в пьесе такое важное место.

Венгерские крестьяне часто носят на поясе плоские кожаные сумки — как бы карманы. Делаются эти сумки нарядными, украшаются кистями и вышивкой или накладным узором из кусочков цветной кожи. Для этого спектакля надо будет сделать две такие сумки, отличные друг от друга по цвету или узору. Делать сумки лучше всего из байки, подклеенной бумагой, чтобы не мялись, из бумаги же — цветной — можно вырезать и наклеить узор.

В 3-й картине Старушка появится с этой сумкой у пояса, а потом отцепит ее и отдаст Юлишке. В 7-й картине Старушка достанет вторую сумку для Марики из-под подушки.

III

Т р е т и й  э т а п  работы над спектаклем — это репетиции и налаживание всей постановки в целом. К этому времени и ширма, и куклы, и декорации, и реквизит должны быть готовы, роли распределены, переписаны всеми участниками и частично выучены. Репетировать следует каждую картину в отдельности. В тексте пьесы даны все необходимые ремарки, то-есть указания, что в какой момент кукла делает. Разберем наиболее трудные действия кукол.

Начнем с 1-й картины. Открывается занавес, Юлишка выходит из дому с лейкой в руках, подходит к клумбе с цветами, поливает их, напевая песенку. Здесь интересно было бы лить из лейки настоящую воду. Для этого и лейка должна быть «настоящей», то-есть такой, в которую можно набрать воды. Поищите маленькую детскую лейку в игрушечных магазинах. Поливая цветы, воду надо, конечно, лить не на самые цветы, а куда-то рядом, иначе цветы размокнут. Подставьте под струю воды кружку или консервную банку. Кукла должна обхватить лейку обеими руками или подцепить ее на одну руку. В этом случае необходимо прикрепить проволочку, торчащую книзу: исполнитель своей второй рукой будет поддерживать лейку за проволочку.

В этой же первой картине Юлишка с отцом вяжут метелки. Вязать метелки куклы, конечно, не смогут. Придется «обмануть» зрителя, заготовив, кроме прутьев, несколько связанных уже веничков.

Когда Метельщик с Ослом появляются за забором, у Осла на спине перекинуты две больших связки прутьев. Кто-нибудь из свободных исполнителей пусть «поможет» Метельщику передать эти связки через забор Юлишке. Для этого висящие на ослиной спине связки надо скинуть, а в руки Метельщику снизу подать отдельную, заранее заготовленную связку, которую он передаст Юлишке, а та отнесет ее и положит на грядку. Затем Юлишка вернется к отцу, и Метельщик передаст ей вторую связку, которую девушка отнесет и положит рядом с первой. Осла после этого следует увести за сцену.

Когда Метельщик и Юлишка начнут вязать метелки, их надо усадить около колодца спиной к зрителям — прямо на грядку — и сделать вид, что они что-то уминают и связывают, а потом дать им в руки по готовому веничку, которые они положат на грядке на виду у зрителя. Этот прием повторяют они два-три раза, чтобы кучка готовых метелок постепенно росла.

Грустная сцена, когда со двора уводят Осла, кончается комическим эпизодом: Осел лягает Лавочника. Чтобы кукла могла взять Осла за повод, он должен свободно висеть петлей спереди ослиной морды, и кукла просто подцепит его ручкой. Чтобы Осел мог лягаться, задние ноги его нужно сделать подвижными, а к ним прикрепить веревочку так, как это показано на схеме. Эпизод с лягающимся Ослом и падающим Лавочником следует хорошенько отрепетировать. Движения кукол должны быть четкими, Лавочник должен упасть точно после того, как Осел его лягнет.

Особенно внимательно надо отнестись к репетициям 3-й картины, где у кукол много разных действий. Когда Юлишка ужинает, посадите ее спиной к публике, чтобы не было видно, как она ест. Куклы-петрушки хорошо «пьют», держа кружку двумя ручками, но плохо «едят». Когда Юлишка начнет взбивать тесто в квашне, не показывайте зрителям ее ручку, сунутую в квашню, ведь она должна быть в тесте. Для того чтобы завести часы, нужно сделать специальный механизм: часы должны быть плоскостными, нарисованными (так как рядом печка плоская). Весь механизм часов необходимо приладить с тыльной стороны декорации. Нарисуйте на стене часы. Вырежьте из плотной бумаги часовые стрелки, приколите их в центр циферблата булавкой. Конец булавки с задней стороны декорации вставьте в про-бочку так, чтобы при вращении про-бочки вертелись и стрелки. На пробочку накиньте суровую нитку, под часами в стенке проделайте две небольшие дырочки и проведите в них оба конца нитки, после чего наклейте на эти концы плоские бумажные «гирьки». Юлишка будет делать вид, будто она взяла гирьку в руку и тянет ее книзу, а в это время кто-нибудь пусть поворачивает пробочку с прикрепленными к ней стрелками. Хорошо при этом изобразить треск, который раздается, когда подтягивают цепочку с гирей у стенных часов. Придумайте сами, как воспроизвести этот звук.

После того как Старушка и Юлишка улягутся спать, закрывается занавес. При этом Юлишка на сундуке окажется перед занавесом, так как занавес, при нашей конструкции ширмы, не закрывает переднюю грядку, а сундучок стоит именно на грядке. Пусть Юлишка продолжает спать: ее в это время надо слегка приподымать и опускать, придерживаясь ритма дыхания спящего человека. Пока занавес закрыт, уберите Старушку со сцены, через некоторое время занавес откройте, постель Старушки пуста, бьют часы, Юлишка просыпается. Она встает, затапливает печь, то-есть сует в печь дрова, раздувает огонь. Все, что Юлишка кладет или ставит в глубину печи, надо будет с задней стороны декорации подхватывать и убирать. Вели хотите сделать разжигание печи эффектным, проведите в устье печи маленькую лампочку от батарейки, обернутую в красную бумагу или красную тряпочку. Насыпьте в открытую коробочку немного талька. Когда Юлишка начнет дуть в печь, лампочка должна загореться, а облачко талька, похожее на дым, пройти сквозь устье печки в комнату. Когда Юлишка берет из квашни тесто, чтобы сажать его в печь, ей следует подсунуть его снизу в ручки, для чего квашню необходимо сделать без дна. Тесто может быть настоящим, а может быть сделана из желтого пластилина.

В 4-й картине — интермедии — произойдет чудесное появление из сумки колбасы, хлеба, башмаков и, наконец, осла. Самое простое — сделать все эти предметы на тонкой стальной проволоке и точным дугообразным движением «выстреливать» их из-за сумки, положенной на грядке. Если проделывать это быстро и так, чтобы предметы появлялись точно из-за сумки и ложились неподалеку от нее, — это будет достаточно эффектно. Появление предметов из сумки надо подчеркнуть каким-нибудь музыкальным звуком. Например, ударом в медный тазик или в какой-нибудь резонирующий металлический или стеклянный предмет. Звук должен быть достаточно резким и сильным и раздаваться в тот момент, когда из сумки вылетает предмет.

Осла, конечно, на проволочку сажать не надо: он просто должен очень быстро выскочить из-за ширмы рядом с сумкой.

Когда что-нибудь появляется из сумки, Юлишка должна бросаться к тому месту, куда падает предмет, и класть его на грядку.

Так же могут появляться из сумки горшок, кувшин и миска с обедом в 5-й картине. Таким же способом и тоже с музыкальным звоном выскакивают из сумки две палки, к концам которых приделаны пружинящие стальные проволочки. Концы проволок загните петлей или вставьте в деревянные рукоятки, чтобы не уколоться ими и чтобы удобнее было ими орудовать.

Чтобы сумка бежала за Марикой вприпрыжку, в нее надо вставить незаметно для зрителей проволочку в ту минуту, когда палки выскочат из сумки и начнут гоняться за Марикой. Потом эту проволочку из сумки следует вынуть, чтобы сумку можно было свободно перекинуть через забор.

Все сцены, где «работает» волшебная сумка, требуют тщательных репетиций и тренировки — только при этом условии все может выйти убедительно. Надо точно распределить обязанности и договориться, кто из участников спектакля придерживает сумку на грядке, кто «выстреливает» предметы, кто производит звон, кто берет и уносит предметы, уже «отыгравшие»: например, «съеденную» колбасу, поставленный в печь хлеб и т. п.

Слаженной, четкой работы надо добиться и при установке декораций. Пока сцена закрыта занавесом и перед занавесом проходит та или иная интермедия, нужно успеть сменить один декорационный задничек на другой, убрать и поставить те дополнительные предметы, которые устанавливаются на передней грядке. Это значит, что в момент закрытия занавеса после 1-й картины нужно одновременно убрать с грядки колодец и клумбу. В момент открытия занавеса, перед 3-й картиной, надо установить на грядке — опять-таки одновременно — сундук и квашню с ведром; когда занавес закроется по окончании 3-й картины, эти вещи надо убрать, а к началу 5-й картины снова поставить колодец и грядку, на этот раз с увядшими цветами.

Некоторую трудность в этом спектакле представляют выходы кукол и их уходы со сцены. Дело в том, что при той конструкции ширм и декораций, которая вам здесь предложена, занавес проходит очень близко к декорационному задничку. Между занавесом и задничком едва хватит места, чтобы встала кукла. Все же это место надо использовать. Самое простое, когда кукла — при открытом занавесе — входит и уходит через дверь. Когда занавес закрыт, кукла может выйти из-за него только через его разрез, то-есть посередине. Для этого необходимо, подняв руку с куклой, ввести ее между декорацией и закрытым занавесом и затем провести ее в разрез занавеса. Палки, вставленные в края занавеса и помогающие открывать и закрывать его, можно свободной рукой слегка отвести в направлении грядки, это увеличит пространство между задником и занавесом.

Так же придется поступать и тогда, когда куклу надо вывести из-за кулисы или увести за кулису при открытом занавесе. Обе половинки раздвинутого занавеса будут висеть свободными складками по краям декорации, слегка скрадывая ее. Когда кукле следует появиться сбоку, из-за кулисы, — а таких входов особенно много в 1, 5-й и 9-й картинах, — куклу нужно просунуть снизу за складки раздвинутого занавеса и тотчас вывести ее оттуда «на сцену». Уходы соответственны. Они будут состоять в том, что кукла заходит за складки занавеса, после чего исполнитель сразу же опускает руку с надетою на ней куклой вниз.

Учитывая все это, в каждой картине необходимо точно продумать, как она начинается и как кончается, то-есть в каком месте следует держать куклу наготове, чтобы она быстро и четко вышла на сцену, или в какое положение надо поставить куклу, чтобы в конце картины она не помешала закрыть занавес. Так, 1-я картина кончается на том, что Юлишка уходит за первую кулису, потом на секунду появляется за забором и уходит за дом, а Метельщик в это время подходит вплотную к забору со стороны сцены. Только после этого можно закрыть занавес, иначе получится так, что занавес закроется, а Метельщик окажется торчащим перед занавесом. Во 2-й картине — интермедии — Юлишка выйдет в разрез занавеса, оттуда же появится Собака, и обе они в конце картины уйдут все в тот же разрез занавеса — сначала Собака, а за нею Юлишка. В 3-й картине все выходы простые — через дверь. В конце картины Юлишка уходит в дверь, а Старушка должна стать к печке или уйти в нишу, где стоит кровать, чтобы занавес закрыл ее вместе со всем ее домом.

В начале второго действия Метельщика надо усадить на грядку в тот же момент, когда будет устанавливаться колодец и открываться занавес. В конце этой картины Юлишка с отцом должны оказаться около самого дома, чтобы занавес их закрыл, а Лавочник с Ослом останутся перед занавесом. После драки с Ослом Лавочник утаскивает его в разрез занавеса. Подобным образом продумайте все картины.

Хорошо было бы ввести в спектакль музыку. Музыка очень украсит спектакль. Из сборника венгерских народных песен можно подобрать музыкальные отрывки и исполнить их на рояле или на аккордеоне. Желательно музыкальное вступление к началу спектакля, переходящее в песенку Юлишки. Таким же музыкальным отрывком должен кончиться спектакль. Музыка была бы уместна и в 3-й и 7-й картинах, когда наступает ночь и девушки засыпают.

Примечания

1

Вариант для детской самодеятельности.

2

Вариант для детской самодеятельности.

3

Литературная обработка пьесы В. Любимовой.

4

Смотри раздел «Шумовое и звуковое оформление» в сборнике «Пионерский театр», изданном «Молодой гвардией» в 1950 году.

Content

Пионерский театр. Сборник второй

ПЬЕСЫ

В. Осеева, лауреат Сталинской премии, и Е. Суворина ВАСЕК ТРУБАЧЕВ И ЕГО ТОВАРИЩИ Инсценировка в четырех действиях, семи картинах по одноименной повести В. Осеевой

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Н. Носов, лауреат Сталинской премии ДВА ДРУГА Комедия в трех действиях, семи картинах по повести „Витя Малеев в школе и дома“

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

В. Любимова, лауреат Сталинской премии ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ Пьеса в одном действии, трех картинах

И. Моторин, Е. Рысс СУВОРОВЦЫ Пьеса в четырех действиях, семи картинах

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

В. Зуб ВЫСОТА „88“ Пьеса в одном действии

СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ Инсценировка в одном действии С. Колосовой по одноименному рассказу И. Василенко

А. Зак, И. Кузнецов ВПЕРЕД, ОТВАЖНЫЕ! Пьеса в трех действиях, шести картинах

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Сергей Михалков, лауреат Сталинской премии ЗАЙКА-ЗАЗНАЙКА Сказка в двух действиях с прологом

ПРОЛОГ

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

НОТЫ

Е. Тудоровская и В. Метальников НИКИТА КОЖЕМЯКА И ЗМЕЙ-ГОРЫНЫЧ Пьеса для театра кукол в трех действиях, шести картинах

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

М. Г. Поливанова СУМКА, ОТКРОЙСЯ! Пьеса для театра кукол в двух действиях, девяти картинах, по мотивам венгерских народных сказок

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ОФОРМЛЕНИЕ СПЕКТАКЛЯ

Б. Кноблок, лауреат Сталинской премии, главный художник Центрального детского театра НЕКОТОРЫЕ СОВЕТЫ ПО ОФОРМЛЕНИЮ ПЬЕС, НАПЕЧАТАННЫХ В ЭТОМ СБОРНИКЕ

ОБОРУДОВАНИЕ СЦЕНЫ

К СЦЕНЕ «СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ»

К ПЬЕСЕ «ВЫСОТА «88»

К ПЬЕСЕ «ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ»

К ПЬЕСЕ «ВАСЕК ТРУБАЧЕВ И ЕГО ТОВАРИЩИ»

К ПЬЕСЕ «ДВА ДРУГА»

К ПЬЕСЕ-СКАЗКЕ «ЗАЙКА-ЗАЗНАЙКА»

К ПЬЕСЕ «ВПЕРЕД, ОТВАЖНЫЕ!»

К ПЬЕСЕ «СУВОРОВЦЫ»

В. Колесаев, лауреат Сталинской премии, заслуженный деятель искусств РСФСР СОВЕТЫ ПОСТАНОВЩИКАМ ПЬЕС, ВКЛЮЧЕННЫХ В СБОРНИК

К ПЬЕСЕ «ВАСЕК ТРУБАЧЕВ И ЕГО ТОВАРИЩИ»

К ПЬЕСЕ «ДВА ДРУГА»

К ПЬЕСЕ «ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ»

К ПЬЕСЕ «СУВОРОВЦЫ»

К ПЬЕСЕ «ВЫСОТА «88»

К ПЬЕСЕ «ВПЕРЕД, ОТВАЖНЫЕ!»

К ПЬЕСЕ «ЗАЙКА-ЗАЗНАЙКА»

Л. Шпет, заведующая литературной частью Государственного Центрального театра кукол под руководством С. Образцова СОВЕТЫ ПОСТАНОВЩИКАМ ПЬЕС В ТЕАТРЕ КУКОЛ

К ПЬЕСЕ «НИКИТА КОЖЕМЯКА И ЗМЕЙ-ГОРЫНЫЧ»

К ПЬЕСЕ «СУМКА, ОТКРОЙСЯ!»

Примечания