Калгари 88. Том 9

Глава 1. Наезд от допинг-контроля

Быстро отгремели торжественные фанфары награждения, официальные лица разошлись кто куда. Трибуны наполовину опустели: зрители отправились по буфетам и туалетам, пользуясь перерывом, а на льду зажужжала заливочная машина. Медалистки с тренерами оказались предоставленными сами себе, стоя у калитки выхода на лёд. Наконец, и у советской делегации появилось время, чтобы поздравить Арину, Таню, Левковцева и Ксенофонтова.

Вид у ответственных товарищей был очень радостный, и даже немного удивлённый. Похоже, они до последнего момента не верили, что советская фигуристка в упорной борьбе с сильными соперницами завоюет золотую медаль. Это была первая золотая медаль Советского Союза на чемпионатах мира среди юниоров с 1976 года! А что было раньше, уже мало кто помнил. Возможно, и до этой даты ничего не было.

— Ну порадовал, так порадовал, Владислав Сергеевич, — радостно сказал председатель федерации фигурного катания Валентин Игоревич Шеховцов, пожимая руку Левковцеву, а потом обнимая его от всей души. — Так, глядишь, ещё одну путёвку на отдых придётся давать тебе, уже за границу. А то и автомобиль. Выбирай сейчас сам, заранее, чем тебя отблагодарить.

Потом руководитель федерации подошёл к Ксенофонтову и тоже крепко пожал руку и обнял его, отходя от протокола.

— И твоему успеху рад, Игорь Борисович. Молодец! Сколько ты шёл к этой медали и наконец пришёл, порадовал всех. Тебе тоже будет много чего хорошего. Поработал прекрасно!

Было видно, что у руководителя федерации не находилось слов для того, чтобы выразить свою благодарность своим подчинённым, поэтому всё свел к материальным благам. Хотя, возможно, они есть самое главное в нашей жизни. Что удивительно, взрослые люди поздравляли в основном тренеров, совсем забыв про фигуристок, как будто это не они только что выдали прокаты жизни.

А потом по очереди начали подходить вообще все представители советской делегации, присутствовавшие на соревнованиях. Фигуристы, тренеры, переводчики, спортивные врачи. Самым последним подошёл дядя Саша Федотов. С большим смущением протянул Арине руку и легко пожал её.

— Люда, у меня просто нет слов, — смущённо сказал капитан. — Впервые вижу такое выступление... Такой накал борьбы и эмоций. Прими мои искренние поздравления.

Потом Федотов в порыве искренних чувств не удержался и чуть не раскрыл себя.

— Если будут какие-то проблемы, говори, я постараюсь их решить, — искренне сказал Федотов, даже не задумываясь о том, что он говорит. Как может решить какие-либо проблемы простой помощник врача?

Впрочем, о невпопад сказанных словах не задумывался никто. В компании спортсменов, тренеров, и ответственных лиц царило большое воодушевление. А особенно у ответственных лиц. Их лица просто сияли от радости. Медальная копилка СССР пополнилась! Сразу на одно золото и одну бронзу, и об этом сегодня напишут все мировые газеты! Парники и танцоры завоевали два золота и два серебра и вот в довесок ещё две медали! Осталось дождаться медалей от парней. Глядишь, так и до Государственной или Ленинской премии дошагаешь...

Пока свои люди поздравляли Арину и Таню, счёт времени как будто потерялся, и все забыли про пресс-конференцию, которая должна была состояться сразу же после награждения.

— А вы что тут делаете? — из ниоткуда нарисовался заместитель директора ледового дворца «Тиволи» товарищ Йожеф Новак. — Мигом в пресс-центр! Там вас все давно уже ждут!

— Мы сейчас, извините, — смущенно ответила Арина и виновато обратилась к окружающим людям: — Извиняюсь, но нам нужно идти, если хотите увидеть нас ещё раз и задать вопросы, пожалуйста, следуйте в пресс-центр.

Соколовская, с интересом наблюдавшая со стороны за этой суетой, большим удивлением отреагировала на вежливость Арины. Такое ощущение, как будто с взрослыми людьми разговаривала не пятнадцатилетняя девчонка, а матёрая спортсменка, которая собаку съела на всяких встречах и пресс-конференциях.

Арина с Таней направились в раздевалку, чтобы снять коньки и оставить в шкафчиках призы. Шли быстро, не разговаривая, на это уже не было сил. Когда вышли из раздевалки, первые, кого увидели — двух женщин и мужчину в одинаковых бело-красных форменных куртках. В руках у них были большие красные чемоданы с надписью по-английски «Международный олимпийский комитет». Одна из женщин, брюнетка невысокого роста, лет тридцати пяти, вышла вперёд и показала какое-то солидное на вид удостоверение с проштампованной фотографией и золотыми олимпийскими кольцами на красной корочке.

— Здравствуйте, мисс Хмельницкая и мисс Малинина, я офицер антидопингового агентства при Международном олимпийском комитете Летиция Санчес. Искренне поздравляю вас с удачным выступлением на чемпионате мира, но мы должны следовать протоколу олимпийского движения — сейчас вы должны пройти на обязательное послестартовое медицинское освидетельствование на отсутствие в вашем организме запрещённых препаратов. Вы согласны пройти это освидетельствование? Напоминаю, что в случае отказа допинг-тест будет признан положительный со всеми вытекающими последствиями. А это дисквалификация на срок в 3 года и запрет на все соревнования и тренерскую работу, в том числе и внутри своей страны.

— Мы согласны! — ответила за всех Арина. Птицей метнулась мысль, что вроде не так всё должно быть...

— Хорошо, тогда прошу следовать за мной, — Летиция Санчес махнула рукой, призывая идти за собой. Английский у неё был с очень сильным испанским акцентом, тем более, она разговаривала быстро и временами проглатывала слова.

Естественно, этот разговор и тот факт, что к советским фигуристкам подошли допинг-офицеры, не остался без внимания папарацци, которые принялись фотографировать всю компанию ещё во время разговора. А уж когда фигуристки одна за другой, с растерянными выражениями на лицах, шли за представителями антидопингового агентства, щёлканье фотокамер слилось почти в непрерывную трескотню.

Арина представила, какие заголовки могут быть в жёлтой прессе: «Чемпионку мира и медалистку из СССР повели на допинг!», «Советские медали под вопросом!», «Что покажут допинг-тесты?», «Настоящая ли чемпионка Людмила Хмельницкая из СССР?».

Арина не стала отмахиваться от журналистов, повернулась к ним, улыбнулась и помахала рукой. Пусть все знают, что она ничего не боится и не скрывает!

Эта белозубая улыбка, очаровательное выражение лица и поднятая рука потом облетела весь мир... А кое-кто сравнил её даже с гагаринской улыбкой... В будущем...

...Комната для забора биоматериалов находилась рядом с медпунктом, и, похоже, раньше была одним из его отделений. В неё вела обычная дверь, правда, сейчас закрытая на внушительный замок. На двери вывеска на английском: «Biomaterials selection point for doping tests. Unauthorized entry is prohibited», что в переводе на русский значило «Пункт отбора биоматериалов для допинг-тестов. Посторонним вход запрещен».

У комнаты для забора биоматериалов на пуфике сидела злая Соколовская в компании Левковцева, которых допинг-офицеры где-то перехватили за 5 минут до Арины и Тани, и рядом с ними Юка Сато с господином Нобуо Сато. Соколовскую отобрали в случайном порядке, как и предостерегал врач сборной, товарищ Фицкин. Хотя, судя по тому, что жребий пал на фигуристку сильную, мастеровитую и которая произвела сильное впечатление на зрителей, да ещё и является советской гражданкой, всё-таки порядок был не случайный. Наезд? Провокация?

— Вас-то ладно сюда тащат, вы омедаленные, — недовольно сказала Соколовская, с крайней неприязнью посмотрев на допинг-офицеров. — А меня за что?

— Вас предупреждали, — умиротворяюще сказал Левковцев. — Марина, пожалуйста, веди себя подобающе советской спортсменке. Ты за границей, не забывай этого.

— Хмм! — пренебрежительно фыркнула Соколовская, отвернулась, сложила руки на груди, закинула нога на ногу и стала качать ей, всем своим видом показывая своё недовольство и независимость от всех.

Для Арины допинг-контроль был делом обыденным: в своём времени не поддаётся счёту, сколько раз она проходила его. После каждого выигранного старта, на протяжении двух лет как минимум. Это была часть работы, которую никак не избежать. Такая же работа, как общение с журналистами, болельщиками, чиновниками и политиками. А сейчас ей даже стало любопытно, как будет происходить сдача образцов для допинг-контроля в 1986 году.

Однако просто так в комнату забора образцов было не попасть. Дверь оказалась закрыта, и открыть его должен был, судя по тому, что Арина знала, представитель принимающей стороны.

Процесс распечатывания пункта забора биоматериала был удивительный, но всё-таки в чём-то напоминал современный Арине. Через пару минут подошёл вызванный представитель принимающий стороны, председатель федерации фигурного катания Югославии, товарищ Никол Сплит. Для начала показал допинг-офицерам свою аккредитацию с фотографией и названием должности.

Мужчина подёргал ручку, показав всем, что дверь закрыта. Потом достал из кармана небольшой фотоаппарат и сфотографировал дверь, зафиксировав, что она закрыта. Потом вытащил большой ключ из кармана, сунул в замок и с сочным щёлканием открыл его. Во времена Арины фотографировали на смартфон, а открывали дверь электронным чипом!

— Прошу вас, господа, — Никол Сплит показал, чтобы присутствующие входили внутрь.

Летиция Санчес дала команду своему партнёру, тот открыл дверь, первый вошёл в неё, зажёг свет и показал что можно входить всем остальным.

Обстановка внутри была скромная и похожа на медицинскую комнату. Судя по медицинской кушетке и стойке для капельницы рядом, здесь когда-то размещалась процедурная. Простота обстановки легко объяснялась. Как Арина помнила, в это время антидопинговое движение только начало набирать обороты, и сейчас Всемирное антидопинговое агентство существовало внутри Международного олимпийского комитета как один из его отделов и не имело самостоятельной юрисдикции. Его деятельность распространялась только на олимпийские виды спорта.

Помещение оказалось отделано белым кафелем, на полу лежала белая шершавая плитка, на потолке пластиковые панели и яркие белые светильники дневного света. Всё белое! В целом, интерьер оказался очень современным для этого времени. Заграница! В России через 10 лет такой интерьер назовут «евроремонт»...

Пункт забора биоматериалов оказался разделен на две части: первая называлась подготовительной, в ней стояло несколько стульев для спортсменок и сопровождающих их лиц и два больших стола, за которыми располагались допинг-офицеры. Напротив входной двери, в противоположной стене располагалась ещё одна дверь, над которой висела красная вывеска с названием «Doping test». В целом, всё выглядело прилично. Отличие от знакомой Арине обстановки было только в отсутствии ноутбуков на столах допинг-офицеров.

Летиция поставила свой большой чемодан на стол и приготовилась приступить к работе, вытащив стопку бумаги.

— Для начала проверим аккредитацию спортсменок и сопровождающих их лиц, — начала разговор Летиция Санчес. — Предъявите свои аккредитационные карточки, дамы и господа.

— А что вы здесь делаете, дорогие дамы и господа? — неожиданно спросил вошедший врач сборной СССР по фигурному катанию Александр Васильевич Фицкин. За ним в открытую дверь выглядывала физиономия капитана ГРУ Александра Федотова, который здесь был в амплуа массажиста и помощника главного врача. Федотов внимательно осматривал помещение, фиксируя в памяти, что тут находится, в том числе и марку замка.

— Тот же вопрос можно задать вам, господин Фицки, — на английский манер произнесла фамилию врача Летиция Санчес. — Мы в данное время проводим допинг-контроль спортсменов, занявших призовые места, и тех, на кого показал жребий. Делаем свою работу. То, что нам положено по регламенту. А что здесь вы делаете? Сейчас эта комната будет закрыта и опечатана на время проведения допинг-теста.

— Во-первых, я являюсь официальным представителем этих прекрасных дам, гражданок СССР, — непреклонно сказал Фицкин уверенным тоном. — Эта возможность закреплена в пункте 3 протокола о взятии проб. Вы в курсе этого? Второе. Надеюсь, вы сообщили спортсменкам, что, кроме права на официального представителя, который будет отстаивать их интересы, они также имеют право на переводчика, потому что они граждане другой страны и английский язык им неродной? Это закреплено пунктом 4 устава антидопингового агентства. И наконец, мы дошли до пункта 5 устава допингового агентства. Все антидопинговые пробы забирать разрешено только после того, как закончатся официальные процедуры, предписанные регламентом чемпионата, как-то: церемонии награждения, пресс-конференции и встречи для общения с болельщиками. Надеюсь, вы поставили спортсменок в известность, что сейчас их ждут на пресс-конференции?

Женщина с показательно-недовольным видом захлопнула свой чемодан и показала на дверь.

— Можете быть свободны до конца пресс-конференции. Потом ждём вас здесь, в течение часа после окончания пресс-конференции. Спортсменки официально поставлены в известность, что у них будет производиться забор проб на допинг-тест, поэтому в течение часа они должны явиться именно сюда.

— Большое спасибо за сотрудничество, госпожа Санчес, — вежливо склонил голову Фицкин и мотнул головой, обращаясь к своим согражданам по-русски: — Пойдёмте. Вас там уже все ждут.

Смущённые Левковцев и Ксенофонтов со своими спортсменками вышли из пункта отбора проб и направились в пресс-центр. Господин Нобуо Сато, посмотрев, что русские отказались сдавать пробы в то время, когда должна проходить пресс-конференция, то есть, отстояли свои права, решили поступать точно так же и под немигающими взглядами допинг-офицеров вышли в коридор.

— У нас же с вами была планёрка на эту тему! — наставляющим тоном сказал Фицкин Левковцеву и Ксенофонтову. — Все отборы проб, всё общение с антидопинговым агентством только в моём присутствии, плюс всегда с собой просите переводчика. Это ваше право. Вы же видите, она испаноязычная, я, несмотря на свой прекрасный английский язык, понимаю её с трудом. Акцент там просто адский, напоминает о Мексике. Да и лишний свой человек никогда и нигде не помешает, хотя бы вещи покараулить.

— Да как-то не подумали, — оправдывался Левковцев. — Думали, по-быстрому всё сделаем и на пресс-конференцию побежим.

— Тут они у вас будут брать не кровь, как наши, — ответил Фитц. — Это официальный забор проб антидопинговым агентством. Сейчас будет производиться забор мочи в две пробирки: красную и синюю, пробу А и Б. А если твоя спортсменка не захочет писать? Бывали такие случаи, и довольно часто. Спортсмены переволнуются, пьют мало перед стартами. Иногда бывало, что допинг-тест на час-два затягивается. А они, если бы закрыли дверь и распаковали пробы, вам выйти уже было бы нельзя. Это считалось бы нарушением протокола.

Ну о чём можно было говорить и спрашивать у Левковцева, который впервые в своей жизни попал за границу и просто-напросто не знал всех этих тонкостей и хитросплетений международного спорта? Он сам-то здесь ходил как первоклассник по дворцу спорта и с любопытством смотрел на то, как всё тут устроено. Впрочем, опыт, как известно, дело наживное, и научиться можно всегда и всему, было бы время...

Впрочем всё это должно было случиться в будущем, а сейчас героиням дня предстояла пресс-конференция.

Несмотря на то, что звали на пресску, естественно, только медалисток, сюда первой явилась Соколовская, за компанию. Правда, Марина не стала наглеть и села не за председательский стол, а в зале, на свободное место в первом ряду, чем привлекла большое внимание присутствующих фотокорреспондентов, которые начали снимать её со всех ракурсов. Соколовская, почувствовав внимание, заулыбалась и приветственно помахала всем рукой. Впрочем, встретили её всё равно совсем не так, как главных спортсменок здесь.

Когда медалистки с тренерами вошли в зал, раздались громкие аплодисменты и приветственные крики. Собравшиеся люди стоя приветствовали медалисток чемпионата мира!

Глава 2. Пресс-конференция

Народу на пресс-конференцию собралось много. Присутствовали не только журналисты, но и известные горожане, представители городских властей, коммунистической партии Югославии и прочие уважаемые люди, которые изъявили желание пообщаться и посмотреть с близкого расстояния на спортсменок, которые оставили очень сильное впечатление на чемпионате.

Пресс-конференцией заведовал вездесущий товарищ Йожеф Новак. Остальные ответственные лица: Никол Сплит и чиновники ISU, в это время находились на ледовой арене, так как там уже начались произвольные программы парней.

— Рад приветствовать вас на официальной после-стартовой пресс-конференции, прошу вас, располагайтесь, — чуть поклонился товарищ Новак, встретивший процессию фигуристок и тренеров у входа, и показал рукой на длинный стол, который стоял на возвышении и на котором ранее проводилась жеребьёвка и сидели ответственные лица в начале чемпионата.

Арина села в центре стола, справа от неё разместилась Юка Сато, а слева Таня Малинина. Всё сообразно пьедесталу почёта! Рядом с девушками со стороны Юки сел японский переводчик, а со стороны Тани Малининой советская переводчица, Тамара Васильевна Флоте. Рядом с ней расположился товарищ Новак, который вёл пресс-конференцию.

— Ну что ж, дорогие друзья, начнём, — сказал заместитель директора ледовой арены и повернулся к фигуристкам. — Милые дамы, ещё раз разрешите поздравить вам с призовыми местами и с теми великолепными прокатами, которыми вы порадовали болельщиков на трибунах и телезрителей. Объявляю эту пресс-конференцию открытой, и сейчас сообщу о том, как она будет происходить. В первую очередь это обращение к господам журналистам. Мы же хотим, чтобы у нас всё получилось красиво и чётко, не так ли? Уважаемые господа, действуем по определённому порядку. Если у вас есть вопрос, поднимайте руку. Я указываю на вас, вы встаёте, представляетесь, говорите своё имя, фамилию, какое издание представляете, и задаёте вопрос той девушке, для которой он предназначен. Можете не волноваться, не спешить — все ваши вопросы будут услышаны и ответы на них получены. Только отдельно хочу предупредить, я буду следить за вашими вопросами. Вопросы на политические, провокационные и остросоциальные темы будут пресекаться. Давайте будем профессионалами, господа. Вы разговариваете с подростками, не забывайте этого. Начнём.

Тут же над собравшимися вырос целый лес рук, но товарищ Новак, по-видимому, уже имел большой опыт в подобного рода мероприятиях, поэтому начал действовать рационально и по-простому: поднимать всех подряд, начиная с первого ряда, справа налево.

Похоже, журналистки Габриэла Рубио и Ирина Чен знали об этой особенности Йожефа Новака, а может быть, много раз присутствовали на пресс-конференциях с таким регламентом, потому что они сидели именно там: на переднем ряду в правой части.

— Ирина Чен, газета «Советский спорт», — по-английски представилась советская журналистка. — Девчонки, позвольте, наверное, уже в сотый раз поздравить вас с тем, чему мы все сегодня были свидетелями. Вы показали прекрасные выступления, которые достойны того, чтобы о них узнали множество других людей, которые не присутствовали на ледовой арене. Хочу задать вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, может быть, это будет обычный банальный вопрос, но ответь мне, пожалуйста, на него. Как у тебя получается с каждым разом делать всё более совершенные выступления, которые оставляют всё более глубокие чувства у зрителей и болельщиков? Как получается, что ты с каждым разом выдаёшь всё более эмоционально вовлечённый прокат? Что будет, если ты не будешь менять свои программы на следующий сезон? Станут ли они ещё более совершенными? Они ведь так полюбились зрителям!

— Огромное спасибо за добрые слова, — с улыбкой сказала Арина. — Ваш вопрос довольно нетривиальный. И отвечу я на него подробно. Пусть даже программа одинаковая по смыслу, но при каждом прокате я её чувствую по-новому, потому что я нахожусь в новых местах, вижу других людей, испытываю новые чувства, проникаюсь новыми впечатлениями, которых у меня не было до этого. Всем этим я наполняюсь. Эта эмоциональная смесь меня переполняет и воплощается в те эмоции, которые я показываю зрителям. Они каждый раз другие! У себя дома, на чемпионате города я думала совсем о другом, о более упрощённом прокате, но потом либретто программы стало более широким. Я стала лучше чувствовать программу с разных сторон, поэтому она стала звучать по-новому. А что касается вашего последнего вопроса, он очень интересен. У любой программы есть свой рубеж, хотя существует пословица, что предела совершенству нет. Однако в фигурном катании так не получается. Рано или поздно программа начинает тебе надоедать, и ты катаешь её без интереса, без вовлечённости, без чувств, механически, как робот. Ты изображаешь не творчество, не искусство, а простую работу. А работа всегда со временем становится скучной. Ты застаиваешься, и рано или поздно начинают уходить результаты. Зрители и судьи чувствуют это, и чувствуешь это ты сам. И ещё больше упрощаешь программу. Это путь в никуда.

В этом месте Арина вдруг сообразила, что она слишком увлеклась и упустила из виду, что Люська Хмельницкая в её воплощении не может так грамотно разговаривать и говорить о множестве программ, пережитых ей. Какие у екатинской фигуристки могут быть программы, которые она катает много раз? Люська выступала-то на публике считанное количество раз. А тут такие умные мысли...

Арина неожиданно посмотрела на Левковцева, сидевшего в первом ряду рядом с Соколовской и Ксенофонтовым, и увидела, что он очень удивлён, да и её подружка по команде тоже. Они не ожидали таких разговоров, более присущих какой-нибудь титулованной известной спортсменке, которая, как говорится, прошла огонь и воду. Хотя, если посмотреть с другой стороны, Арина уже выступала на четвёртом чемпионате за последние два месяца, а это колоссальный опыт. Так что зря у Левковцева было такое удивлённое лицо! Арина имела полное право говорить, что у неё накопился большой опыт за эти четыре соревнования.

— Габриэла Рубио, газета «Ле Фигаро»! — Габриэла Рубио, одетая в короткое узкое розовое пальто, была по-французски великолепна. — Люда, скажи, пожалуйста, какие программы и на какую музыку ты хотела бы катать в будущем году? Если это, конечно, не секрет.

— Никакого секрета на самом деле нет, — рассмеялась Арина. — Потому что я сама ещё не знаю, что я хочу. Но в любом случае это не будет не классика, и ни какие-то трагические темы. Я хочу кататься под живую энергичную музыку. Возможно, современную эстраду, лирику или романтику. Хочу сшить яркие зрелищные костюмы. Радовать зрителей хорошим настроением.

Когда Арина сказала, что она хочет кататься под современную музыку, в зале раздались аплодисменты. Это было очень смелое заявление. Чуть ли не революция в фигурном катании!

Не обошлось и без вопросов к японке! В основном от соотечественников. Здесь, естественно, присутствовали японские журналисты, и они хотели... горячего и поданного с остротой! Этому, конечно же, было простое объяснение. Дело в том, что в Японии фигурное катание — это особая часть жизни страны, на грани с национальной идеей и культом личности. Нечто такое, чему уделяется огромное внимание и что, вне всякого сомнения, объединяет нацию.

Вокруг фигурного катания в Японии крутится много денег, фигуристы возведены практически в ранг божеств, о них знают всё: кто куда пошёл, кто куда поехал, что сказал, что сделал. Фигуристов показывают по телевизору, они участвуют в различных телешоу, от спортивных до кулинарных, а ведь телеканалов, особенно кабельных, в Японии великое множество, на самые разные темы.

Соответственно, при такой увлечённости японцами этим видом спорта, в Японии существует множество школ фигурного катания, клубов, тренеров, которые конкурируют между собой. И эта конкуренция весьма искусно подогревается средствами массовой информации. Материалы о фигурном катании в Японии всегда будут вызывать огромный интерес не только в среде болельщиков, но и среди обычных граждан, которые смотрят фигурное катание раз в четыре года, в основном, на Олимпиадах.

Естественно, такое значимое событие, как чемпионат мира, не могло остаться без внимания японской прессы, и журналистов из Страны Восходящего Солнца приехало сюда не менее 20 человек, как из государственных, так и из частных телекомпаний, газет и журналов. И сейчас японские телевизионщики издалека и с боков проходов снимали пресс-конференцию, самые мельчайшие подробности. Журналисты печатных изданий готовились задавать вопросы своей фигуристке. Только своей!

Всё же нелегко пришлось японским журналистам: необходимо даже своей соотечественнице задавать вопросы по-английски, ждать, когда переводчик переведёт на японский, Юка Сато тихо ответит по-японски переводчику, тот переведёт обратно на английский, для того, чтобы японский журналист с трудом понял ответ на свой вопрос.

— Дэйчи Мачида, «Ёмиури симбун», — представился самый ушлый японский газетчик, сидевший с диктофоном. — Юка-сан, вопрос к вам. Скажите, вы сегодня первая в мире прыгнули тройной аксель на официальных соревнованиях. Почему на чемпионате Японии вы не прыгали этот прыжок и не порадовали им наших, отечественных болельщиков?

— Я... — замялась Юка.

Она не привыкла врать старшим. И, естественно, пришлось говорить правду, хотя она явно была не в её пользу.

— Так сказал мой тренер, господин Нобуо Сато, — спокойно ответила фигуристка. — Он сказал, что если мы не будем рисковать, то останемся совсем без медали.

— Скажите, Юка-сан, — не унимался журналист. — То есть получается, вы шли на большой риск? Ведь этот прыжок был вами совсем не тренированный, и вы прыгали его просто так, наобум, до этого практически не исполняя?

— Получается так, — испуганно согласилась Юка Сато. — Но это был небольшой риск. Это...

Японская фигуристка замялась, не зная, что говорить, и в это время телекамеры бесстрастно снимали её смущение и растерянность. Горячий репортажик получится! Рейтинги вверх!

Товарищ Новак, увидев неловкость японки, строго постучал ручкой по стакану.

— Господа, — строго сказал товарищ Новак. — Как видим, фигуристка не хочет отвечать на этот вопрос, поэтому перейдём к другим вопросам.

Господин Нобуо Сато в это время думал, что, пожалуй, даже несмотря на серебряную медаль, ему предстоят очень серьёзные разборки в Японии. Одни будут спрашивать, почему он не завоевал золото, хотя фигуристка могла попробовать прыгнуть, например, два тройных акселя, и тогда золото точно было бы у них в кармане. Другие, наоборот, будут упрекать, зачем он погнал фигуристку на риск, ведь она могла ошибиться, упасть и тогда остаться вообще без медалей и даже без квот. В общем, как говорится, нет пророка в отечестве своём.

— Телеканал «Рай ТВ», телевидение Италии, Фабрицио Аманти, вопрос к Татьяне Малининой, — встал молодой длинноволосый мужчина во втором ряду. — Знаете, Таня, я большой поклонник классической музыки, и увидел одну замечательную вещь. Таня, у вас такие оригинальные программы, хоть и сделанные на классические мотивы, но они смотрятся очень модно, свежо и оригинально. Скажите, пожалуйста, вы завзятый театрал? Или вы прибегаете к услугам известных советских хореографов?

— Нет уж, что вы, — улыбнулась Малинина. — Известные хореографы — это мы сами, с моим великолепным тренером Игорем Борисовичем Ксенофонтовым. Мы много говорим на темы искусства. На самом деле, я, конечно, в свободное время стараюсь посещать театры и оперу, некоторые из них бывают очень зрелищными. Ну и включаю немного фантазии.

Потом югославские чиновники стали спрашивать, понравилось ли спортсменкам здесь, в Любляне. Все фигуристки сказали: естественно, очень понравилось. Всё великолепно: люди, климат, город, природа, еда.

Пресс-конференция протекала спокойно, своим чередом, но не обошлось и без провокаций!

— Джон Дин, специальный корреспондент газеты The Times, Великобритания, — представился ехидный седоволосый мужик в твидовом клетчатом костюме и свитере. — Юные мисс, хочу поздравить вас с успешным выступлением, и хотел бы задать вам вопрос, как в Советском Союзе, в таком политизированном и военизированном государстве, захватившем половину Европы, могли появиться такие прекрасные артистичные создания, как вы?! Скажите, пожалуйста, вы поддерживаете политику вашей страны?

— Без комментариев! — внезапно сказал товарищ Новак. — Я же вас предупреждал: будьте человеком. На этот вопрос не будет ответа.

— Почему же! — неожиданно сказала Арина. — Я могу ответить на этот вопрос. Я советский человек и советская школьница, советская спортсменка и патриотка своей страны. Я не буду бежать от таких вопросов. Мне нечего стесняться или бояться. Вы хотите сказать, как появляются такие люди, как я? Как раз таки благодаря помощи государства они и появляются. Я благодарна нашей стране за всё. За то, что у меня есть прекрасная мама, прекрасный дом, прекрасная школа, мои великолепные друзья, которые любят меня и которых люблю я. Я очень благодарна им, люблю их. Я очень благодарна своей стране за то, что она построила такую великолепную детско-юношескую спортивную школу номер один, в которой занимается множество детей и в которой работает мой великолепный наставник Владислав Сергеевич Левковцев, который вывел меня на вершину спорта достижений. Я очень благодарна, что в нашей стране есть такие тренеры, как Владислав Сергеевич и Игорь Борисович Ксенофонтов, тренер Татьяны Малининой, которая тоже выступила прекрасно. Поэтому у меня нет никакого резона стыдиться своей страны. Я, наоборот, горжусь ей и горжусь, что на моей груди есть вот такой герб.

Люда показала правым пальцем на левую сторону груди, где на красно-синей олимпийке гордо красовался крупный герб Советского Союза. Как только она это сказала и показала, сразу же раздались громкие аплодисменты, и все присутствующие: журналисты, ответственные лица, фигуристы, тренеры — в едином порыве встали.

— Браво, браво! Молодец! — неслись крики со всех сторон.

Засверкали объективы фотокамер. Похоже, юная советская фигуристка Людмила Хмельницкая уделала нахального британского корреспондента, который хотел поймать её на противоречиях, но из-за её речи оказался посрамлён сам. Он попытался ещё что-то сказать, но окружающие ему люди не дали говорить, начали свистеть. Мужчина покраснел как помидор и был вынужден покинуть пресс-конференцию.

Пресс-конференция продолжалась ещё примерно час. Потом она переросла практически в дружескую весёлую беседу, тон в которой задавала Арина. Она не стеснялась никаких вопросов, и говорила абсолютно обо всём. О учёбе, о спорте, об отношении к жизни. Чувствовалось, что она готова свободно и непринуждённо разговаривать и много раз делала это. И опять же никому не закралась в голову мысль: как провинциальная фигуристка может так хорошо разговаривать и так удерживать внимание публики? Арина практически перетащила всё внимание журналистов на себя. Они не хотели разговаривать с вежливой улыбающейся Татьяной Малининой, которая очень аккуратно отвечала на все вопросы. Она была хорошей девушкой, но с ней не пошутить и она остро не ответит! То же самое касалось Юки Сато, которая была по-японски вежлива и скромно отвечала на все вопросы. Но, увы, даже сегодня можно было сказать, кто в этой компании теоретически может поднять зал.

Наконец пресс-конференция завершилась, журналисты стали расходиться, взяв у фигуристок автографы, а им тут же пришлось вернуться к прерванному делу — сдаче допинг-теста. От него никуда не убежать! Прямо у пресс-центра спортсменок терпеливо поджидала всё та же компания допинг-офицеров. Рядом с ними стояли врач сборной Александр Васильевич Фицкин и переводчик Тамара Васильевна Флоте, только что присутствовавшая на пресс-конференции.

— Прошу вас проследовать за нами, дамы и джентльмены, — строго сказала Летиция. — Сейчас, как вы видите, все протоколы соблюдены. Так что добро пожаловать на допинг-тест.

Глава 3. Допинг-тест

Когда все приглашённые расселись в подготовительном отделении отбора биологических образцов, госпожа Летиция Санчес взялась за дело и начала с того, что снова достала большую пачку бумаги из чемодана.

Арина снова внимательно осмотрела помещение для отбора проб. Несмотря на красивую внутреннюю отделку, оно показалось ей технологически довольно убогим по сравнению с пунктами допинг-контроля, которые она видела в своём времени. Тогда всё управлялось электроникой и компьютерами, даже освещение и климат-контроль, не говоря уже про учёт и документацию. Сейчас всем в ручную управляли люди: вместо ноутбуков на столах допинг-офицеров лежали большие тетради и ручки.

— Сейчас я вам расскажу о процедуре забора биологического материала, — начала говорить Летиция Санчес, усевшаяся за стол. — Один из моих коллег закроет дверь, и выйти из неё можно будет только после полной сдачи проб. Ни один человек не имеет права выйти до того, как пробы будут полностью сданы, опечатаны, а протокол сдачи проб полностью заполнен. Вам это понятно?

Тамара Флоте тщательно перевела с английского языка на русский, хотя было видно, что понимает она допинг-офицера тоже с небольшим трудом.

— Сейчас я раздам протоколы, в формах которых вы должны заполнить на английском языке свои личные данные и ответить на вопросы анкеты, — сказала Летиция. — Вы также можете использовать услуги переводчика, если вам английский язык непонятен или он неродной. Как только вы полностью заполните формы и анкеты, мы перейдем к следующей фазе допинг-теста. Обратите внимание на графы под названием проба А и проба В. Оставьте их пустыми. В них вы запишете номера ваших пробирок. А сейчас прошу вас приступать к заполнению бланков.

Арина под руководством Фицкина быстро заполнила бланк и отдала его Летиции. Вопросов в нём было в два раза меньше, чем в тех официальных бланках отбора проб, которые были ей знакомы в своём времени. Основные вопросы были стандартные: принимали ли вы перед соревнованиями какие-либо лекарственные препараты? Страдаете ли вы какими-либо заболеваниями, которые требуют регулярного приема каких-либо лекарств? Обращались ли вы в ближайшие перед соревнованиями пять дней за медицинской помощью? Есть ли у вас терапевтические исключения для приёма запрещённых препаратов по медицинским показаниям, надлежащим образом оформленные в антидопинговом агентстве?

— Ставь везде «нет», — по-русски сказал Фицкин. — Всегда и во всех непонятных ситуациях говори и пиши именно это слово.

Арина ощутила резкое состояние дежавю, потому что вспомнила допинг-контроль после юниорского чемпионата мира в Тайбэе в 2021 году, когда сын Фицкина, похожий на него как две капли воды, говорил ей почти такие же слова, что и сейчас. Что она чувствовала тогда? Кажется, растерянность и неловкость. Так же, как японка Вакаба Саюхара, занявшая тогда второе место, и Софья Акатова, ставшая третьей. Нет! Этого не может быть!

Арина выронила ручку на стол, таким неожиданным стало осознание того, что сейчас, на этом чемпионате мира среди юниоров, реально произошло частичное повторение событий 2021 года. Или сейчас, наоборот, первая версия того события?

В призёрах две русские спортсменки и одна японка. Россиянки заняли первое и третье места, а японка — второе! И спортивный врач сборной один из Фицкиных. Что же тогда было ещё? Кажется, она подсушивалась перед соревнованиями, мало пила, и моча из неё от волнения просто не лезла. Приходилось в станции забора допинг-проб пить воду. Здесь тоже есть питьевая вода. Вот она, стоит в пластиковых упаковках на отдельном столике. На этикетке надпись «Аква минерале».

А тренер Вакабы Саюхары... кажется, был тот же самый японец, который и сейчас тренер у Юки Сато, только, естественно, он сейчас моложе на 36 лет. Да... Это какой-то оксюморон! Тут впору покрутить пальцем у виска!

Когда фигуристки сдали заполненные формы обратно Летиции, она внимательно проверила их, разложила в ряд и обратилась к присутствующим.

— Сейчас я вам расскажу о регламенте сдачи проб. Проба состоит в целом из 100 граммов мочи. Для её отбора есть вот такие приспособления.

Летиция выложила на стол две запечатанные в полиэтилене пробирки с красной и синей этикеткой, небольшую пластиковую мерную кружку в целлофановой упаковке и резиновые перчатки.

— Вот эта пробирка называется проба «А», она красного цвета, — Летиция показала пробирку с этикеткой красного цвета, на которой была заклеенная скрытая область с номером и крупной буквой «А». — А вот это называется проба «Б». В чём их различие? Проба «А» — это основная проба. Проба «Б» — дополнительная контрольная проба. Если в пробе «А» обнаружится запрещённое вещество, то спортсмен, если уверен в своей чистоте, может дать согласие на открытие пробы «Б». Однако спортсмен может отказаться открывать пробу «Б» для дополнительной проверки биоматериала. Тогда результат допинг-теста пробы «А» признаётся положительным и безошибочным. Если при проверке пробы «Б» запрещённое вещество будет не обнаружено, то есть, при сканировании пробы «А» произошла ошибка, результаты допинг-теста объявляются отрицательными. Вам всё понятно?

— Можно прояснить одну деталь? — неожиданно спросила Арина.

— Спрашивайте, мисс Хмельницкая, — разрешила Летиция Санчес. — Это ваше право.

— Сданные сегодня допинг-тесты сразу будут проверяться или будут храниться какое-то время? — спросила Арина.

— Проверка проб не обязательна сразу же после соревнований, — объяснила Летиция. — Однако в течение 10 лет эти пробы обязательно будут проверены, и если в них обнаружится запрещённое вещество, то, естественно, завоеванные медали будут аннулированы. Добавлю, что у спортсменов всегда есть право обратиться с иском к нашему агентству в спортивный арбитражный суд в Лозанне, если они не согласны с допинг-тестом. А сейчас давайте перейдём конкретно к тому, как будет проходить отбор проб. Вы сами выбираете две пробирки, достаёте из саквояжа, сами открываете упаковку, ставите на стол, потом очищаете защитный слой и сами заполняете в форму их номер, расписываясь в графе напротив номеров. Берёте мерную кружку, перчатки, идёте с пробирками вот в то помещение с унитазом, ставите пробирки на специальный столик, открываете их, располагая крышки на столике резьбой вверх, надеваете перчатки, вскрываете мерную кружку и над унитазом мочитесь в неё, стараясь, чтобы проба мочи вышла не с начала и не с конца акта мочеиспускания. Потом из мерной кружки наливаете в пробирку с красной крышкой примерно 60 миллиграммов мочи, по красному уровню, в пробирку с синей крышкой 40 миллиграммов по синему уровню. Следом закручиваете пробки до щелчка. Остаток мочи выливаете в унитаз. Использованные перчатки и мерную кружку бросаете в мусорное ведро и несёте пробу мне. Я на ваших глазах упаковываю её в герметичный пакет, ставлю пломбу, и вы расписываетесь в протоколе, что допинг-проба принята у вас по правилам и без замечаний с вашей стороны. Вам всё ясно?

Арина заметила в процедуре кое-какие неточности, которые имели расхождение с её временем, и поэтому сразу решила прояснить непонятные детали.

— Скажите, пожалуйста, — робко спросила Арина, — а видеокамеры там будут нас снимать? В той комнате будет присутствовать допинг-офицер?

Надо признаться, похоже, её вопросы вызвали чуть ли не шок у допинг-офицеров, потому что они с огромным удивлением посмотрели на неё, едва не покрутив пальцем у виска. А Соколовская не удержалась, чтобы не хихикнуть. Похоже, личное наблюдение допинг-офицера и видеонаблюдение за процессом мочеиспускания в этом времени были ещё не приняты в антидопинговом протоколе.

— Мисс, мы занимаемся допинг-пробами, а не снимаем фильмы порнографического содержания для взрослых, — непреклонно ответила Летиция и с удивлением в глазах посмотрела на Арину. — Как такое вообще в голову могло прийти? Кстати, я не договорила: если вдруг у вас по физиологическим причинам не получается отобрать нужное количество биологического материала, имеется и вода для питья, она нейтральная и проверенная в лаборатории. Делается это в таком порядке: если вы чувствуете, что не можете сдать допинг-тест, либо количество биологического материала получилось недостаточным, то берёте тайм-аут длительностью не более получаса. В это время начинает сдавать допинг-тест следующая спортсменка по порядку. После того как почувствовали, что можете сдать допинг-тест, делаете процедуру отбора пробы и доливаете недостающее количество биологического материала в нужную ёмкость. Вода вот стоит.

Летиция показала на пластиковые бутылки с водой, стоящие на столике.

— А сок есть? — стеснительно спросила Арина, помня, что в их времени для облегчения процесса сдачи проб, кроме воды, давался ещё и фруктовый сок.

— Сока нет, только вода, — уверенно ответила Летиция. — Вам всё объяснили, всё показали, поэтому, мисс Хмельницкая, давайте не будем терять время. Начнём с бронзовой медалистки.

Но Арина спросила не просто так, шутки ради, чтобы насмешить присутствующих! В её время процесс сдачи проб фиксировался на видеокамеры, и на нём присутствовал допинг-офицер женского пола. Хитрые спортсмены-допингисты стали массово проносить чужую чистую мочу в мягких мешках, привязанных к животу, и сдавать её вместо своей, либо накачивать мочу себе в мочевой пузырь! Удивительно и мерзко, но это факт! Поэтому WADA позже ввели видеофиксацию процедуры отбора и даже присутствие допинг-офицера на пробе, что, конечно, сильно не нравилось спортсменам, особенно несовершеннолетним... Но ничего не поделать — полез в большой спорт, сопи в тряпочку и повинуйся правилам!

Арина заметила ещё одну неточность в сдаче пробы. В её времени мерную кружку сразу же не нужно было опорожнять в унитаз. Остатки мочи нужно было отдать главному допинг-офицеру, который ареометром проверял её плотность для того, чтобы узнать, пригодна проба для анализа или нет. В этом времени всю мочу нужно было сразу вылить. Но это уже Арина постеснялась выяснять и принялась наблюдать, что будет делать Малинина, для которой, похоже, сдача допинг-теста мочи была первой в жизни.

Малинина шла сдавать пробу с таким видом, словно выходила на эшафот. Знакомое чувство каждого человека, которого проверяют на что-то незаконное в то время, когда он абсолютно невиновен. Точно такое же чувство испытывают трезвые водители, которых привозят в наркологический диспансер сдавать пробу на алкоголь или которых перед работой вынуждают пройти алкогольную пробу. Ты вроде ни в чём не виноват, а уже чувствуешь себя виновным, потому что тебя подозревают в чём-то, и от этого начинают трястись руки и пробирает волнение, и уже начинаешь думать: «А вдруг произойдёт ошибка, и, хоть я ничего не выпивал, результаты проверки окажутся положительными?»

Арина, помня, что её допинг-тесты всегда проходили с употреблением дополнительной воды, спросила, можно ли взять воду для питья.

— Да, вы можете взять воду, мисс Хмельницкая, — согласно кивнула головой Летиция Санчес.

Арина встала со своего места, подошла к ряду бутылок, взяла одну, прошла на свое место, открыла и сразу же мелкими глотками выпила всю бутылку целиком, всю половину литра.

Через несколько минут смущённая, покрасневшая Таня вышла из комнаты отбора пробы, держа в руках две пробирки, поставила их на столик приёма готовых проб. На её глазах Летисия Санчес положила пробирки в картонные коробки и запечатала их, со всех сторон обмотав клейкой лентой с гербом международного Олимпийского комитета.

— Вы свободны, мисс Малинина, вместе со своим представителем, — сказала Летиция Санчес и показала на дверь.

После Малининой настала очередь Юки Сато. Японка тоже очень стеснялась этой процедуры, ей пришлось дополнительно брать тайм-аут и пить воду, потому что с первого раза не получилось сдать допинг-тест.

Пока японка приходила в себя, настала очередь и Арины. Вовремя! Она уже чувствовала, что сейчас польётся! Быстро распечатала пробирки знающей рукой, уверенно вписала номера пробирок в протокол, расписалась в нём, взяла пробирки, перчатки и мерную кружку и отправилась в пункт сдачи проб, стараясь быстрее сделать свое дело.

Соколовская, как лицо, выбранное по жребию, в очереди была последней. Сначала она выражала показное неудовольствие из-за того, что выбрали её, несмотря на то что она не завоевала никакой медали. Но чем ближе к сдаче пробы, тем более дух независимости покидал её. Волновалась всё-таки железная Марина! А ведь по большому счёту, если допинг-проба покажет положительный результат, это будет означать конец всему спорту в твоей жизни.

Однако всё прошло удачно. После того как допинг-пробы были сданы всеми приглашёнными фигуристками, Летиция объявила, что процедура сдачи проб объявляется завершённой, пробы она забирает, и ответственное лицо может снова закрывать кабинет.

Арина терпеливо подождала в коридоре, пока освободится Соколовская, и, когда Марина вышла, встала с пуфика и почувствовала, что её слегка качнуло.

— Вы куда сейчас? В гостиницу? — спросил Левковцев у Арины. — За парней придёте поболеть? Они в 17 часов выступать будут. Надо бы поддержать. Сейчас уже можно.

— Придем, — заверила Арина и, помолчав, добавила: — Скорее всего.

А «скорее всего» сказала, потому что почти точно знала — никуда они не пойдут. Сейчас часы показывали 16:00. Два с половиной часа ушло на награждение, пресс-конференцию и допинг-тест. Банально не хватит времени. Да и состояние неожиданно стало неважным. Именно сейчас, когда она поняла, что всё, главное дело этого сезона сделано, и сейчас настало время собирать приятные награды своего труда, на неё навалилась сильнейшая усталость и моральное опустошение. Цель оказалась достигнута, и силы покинули её. Пришло сонное состояние, когда хочется только одного — завалиться в кровать и спать пару суток подряд.

— Я её притащу! — заверила неугомонная Соколовская и подхватила Арину под локоть. — Но сейчас ей нужно отдохнуть. Вы же видите, её качает на ходу.

Поддерживая Арину за локоть, Соколовская привела её в раздевалку, и там они уже обе, просто упали на диваны для отдыха. Соколовская тоже морально и физически сдала, ощутив окончание соревнований...

На соседнем диване, уже переодетая, сидела Таня Малинина и ждала подружек, чтобы вместе поехать в гостиницу. Увидев, что они освободились и пришли в раздевалку, помахала им рукой и пригласила сесть рядом.

Хорошо, что, пока шла пресс-конференция и сдача допинг-теста, раздевалка опустела, никто не напрягал разговорами и вопросами, и удалось немного отдохнуть. Пожалуй, это был первый полноценный отдых за прошедшие как минимум 4 часа. Сначала были тренировки, потом соревнования, потом награждение, потом пресс-конференция, потом сдача проб, и всё это время тратились физические, а потом и моральные силы. В результате их почти совсем не осталось. Зато сейчас можно было навалиться на спинку дивана и просто тихо посидеть несколько минут в полудрёме, закрыв глаза.

Но всё-таки молодые организмы берут своё, и, немного отдохнув, подружки стали собираться в гостиницу. А ведь ещё нужно нести подарки!

— Чё вам там подарили? — спросила любопытная Соколовская.

— Медаль, цветы и кольцо, — сказала Арина. — А что в пакете, не знаю, но он не слишком тяжёлый. Там лежат какие-то коробочки, упакованные в бумагу и завязанные сувенирной лентой. Но что в них, я не знаю.

Арине и самой вдруг стало любопытно, что же там такое лежит в пакетах и в красной бархатной коробочке? Но, естественно, пришлось терпеть до гостиницы. Однако, до гостиницы ещё ведь надо доехать!

Глава 4. Хорошие призы

Советским фигуристкам после церемонии награждения и допинг-контроля мало доехать до гостиницы! Самое главное — донести призы! А ведь кроме призов, нужно тащить в гостиницу подарки, брошенные зрителями на лёд! И эта задачка выглядела посложнее чем транспортировка призов. Подарков у каждой фигуристки опять набрался большой мешок, причём их количество получилось почти равным у всех. Что Хмельницкой, что Соколовской, что Малининой бросали на лёд примерно одинаковое количество подарков. Ну, разве что Арине чуть-чуть побольше.

Во всяком случае, самим не утащить. Огромные чёрные холщовые мешки были такого размера, что в них поместился бы человек очень крупного размера, и все эти мешки под завязку полны подарков. Что делать? К незнакомым людям обращаться не хотелось. Левковцев и Ксенофонтов, движимые чувствами долга и патриотизма, естественно, ушли на трибуны болеть за парней.

Однако Арина тут же вспомнила, что дядя Саша Федотов просил обращаться с любой проблемой в любое время. Точно! Можно попросить Федотова. Правда, сейчас он находится на соревнованиях, на прокатах парней. Но, может быть, сумеет отлучиться на полчаса?

— Подождите здесь, — велела Арина Соколовской и Малининой. — Я сейчас Александра Федотова попрошу нам помочь.

— Один человек не утащит все три мешка! — уверенно заявила Соколовская. — Он не штангист!

— Посмотрим... — неопределённо ответила Арина и быстро направилась на каток.

Для того, чтобы обратиться к Федотову, пришлось идти обратно на ледовую арену. А идти на неё почему-то не хотелось. Арина чувствовала, что на данный момент досыта, до отвала насытилась фигурным катанием и льдом. Но идти пришлось. Впрочем, долго она там не находилась.

На арене громко играла музыка, это был Клод Дебюсси «Лунный свет», знакомая и до боли затасканная сюита. Та же музыка, что и у них в показательном, во второй части, где выходит на лёд Малинина! На льду вдохновенно катался какой-то парень в фиолетово-серебристой рубахе. Федотов стоял у калитки выхода на лёд, прямо у служебного коридора. Увидев краем глаза, что сзади кто-то подошёл, он обернулся, увидел Арину, чуть улыбнулся и сразу понял, что она пришла к нему.

— Что хотела, Люда? — спросил Федотов.

— Вы обещали нам помочь, если представится случай? — полуутвердительно спросила Арина. — У нас там небольшая проблема возникла. Не можем мешки с подарками и с призами переправить в гостиницу. Очень много всего тащить. Вы не могли бы помочь нам?

— Конечно, без вопросов! — согласился Федотов. — Пойдёмте, я помогу вам донести вещи до автобуса и до гостиницы тоже.

Через пять минут капитан Федотов уже тащил все три мешка. То, что казалось для фигуристок неподъёмным, для тренированного мужчины оказалось обычным делом. Два мешка он прочно связал горловинами и закинул себе через плечо, сделав шалгун, в виде перемётной сумы, в которой носят продукты в лес финны и карелы. Второй мешок просто закинул на плечо.

— Вот и всё! — с улыбкой обратился к фигуристкам Федотов. — Сейчас только до автобуса дойти.

А дойти до автобуса было не так-то просто! У выхода из спортивного центра фигуристок традиционно ждала толпа фанатов. И было их не менее ста человек! Специально терпеливо стояли и ожидали, когда советские фигуристки выйдут из здания, даже не пошли смотреть прокаты парней.

Находились здесь болельщики разные, но, в основном, модно одетые люди молодого либо среднего возраста. В этом не было ничего удивительного: на молодые неокрепшие мозги искусство влияет более сильно, чем на людей взрослых и умудрённых жизненным опытом. Однако и пожилые люди здесь присутствовали, впечатлённые прокатами советских фигуристок. Они, конечно, не кричали, не орали, не размахивали руками, а лишь стояли тихо-мирно в сторонке и смотрели с удивлением на своих любимиц, которые, сейчас выглядели совсем по-другому. Болельщики, возможно, только сейчас осознали, насколько сильно изменился облик спортсменок по сравнению с теми фигуристками, которые только что блистали на льду. Во время соревнований казалось, на ледовой арене выступали уверенные, матёрые артистки, мастера владения коньком и чувствами зрителей. Но сейчас, в спортивных костюмах и кроссовках, они смотрелись сопливыми девчонками-подростками, кем, в сущности, и были.

Национальность болельщиков определить было еще сложнее. Югославия считалась открытой страной, и на побережье Адриатического моря всегда отдыхало много туристов с Запада. Можно предположить, что сейчас здесь собрались люди со всего мира.

— Люда, Люда, Люда! Марина! Марина! Таня! СССР! СССР! — заволновалась и начала скандировать толпа, когда советские фигуристки вышли из ледового дворца.

Конечно, человеку, не вовлечённому в фигурное катание, могла бы показаться странной такая возросшая всего за пару дней популярность советских фигуристок, но, как Арина знала, на крупных, значимых стартах всегда так получалось. Люди, попав в атмосферу соревнований и спортивного праздника, проникались новыми впечатлениями, эмоциями, пускали себе в душу новые, доселе неведомые чувства и буквально прорастали ими, выбирая себе кумира. Здесь действовал тот же принцип, когда поклонники влюбляются в артистов и музыкантов. Чем фигуристки-то хуже?

У входа стоял строй из югославской милиции, и он помог фигуристкам дойти до автобуса. Однако фанаты через плечи милиционеров подавали блокноты и ручки для того, чтобы фигуристки поставили свои автографы. Арина, как ни торопилась, однако постаралась расписаться в каждом листе бумаги, который видела перед собой. Это называется работа со зрителями! И она напрямую могла действовать на результат! Ты относишься нормально к фанатам, и фанаты нормально относятся к тебе. И даже помогают чем-то. Например, воздействием на судей в виде свиста во время выставления оценок.

Наконец фигуристки сели в трансферный автобус, дядя Саша затащил мешки и поставил их прямо у входа, сев рядом. В это время фанаты всё-таки прорвались к автобусу, закрывшему дверь, и стали стучать в стёкла, что-то крича на разных языках. Арине этот момент напомнил японских фанатов на чемпионате мира в Сайтаме, где они буквально затерроризировали её так, что она была вынуждена ходить на тренировки окольными путями, накинув капюшон толстовки на голову.

Когда приехали в гостиницу, то внезапно все трое почувствовали резкое чувство голода. Молодые организмы требовали своё! Во время прокатов и хождений по ледовому дворцу на разные мероприятия, естественно, произошёл резкий расход энергии, который спортсменки, организм которых жил по принципу «что получил, то сразу же выбросил», должны были немедленно компенсировать чем-то. А чем можно компенсировать, кроме как не вкуснейшей югославской едой? Причём сейчас можно было даже не сдерживаться в её количестве, ведь всё уже позади!

— А не пойти ли нам в ресторан? — подмигнула Арина. — Сейчас уже можно навалить от пуза. Устроим праздник живота. Остались ещё показательные, но уж их-то как-нибудь проведём.

И это действительно было так. Основной старт проведён, впереди встречи с болельщиками, различные торжественные мероприятия, которые всегда следовали, если ты хоть где-нибудь завоевал хоть что-нибудь, постановки программ, потом отпуск, подтягивание учёбы, летнее межсезонье и отпуск. О будущем сезоне, когда нужно опять высчитывать калории и взвешивать свои килограммы, уже не думаешь, он маячит где-то там, вдалеке.

— Пойдёмте! — согласилась Соколовская. — Тоже жрать захотелось, как будто неделю не ела.

Когда оставили призы и игрушки в номере и проводили дядю Сашу, сразу же чуть не скачками побежали на обед: уже кружилась голова от голода. В ресторане сейчас оказалось немноголюдно, в основном обедали фигуристки, которые сегодня выступали, и тренеры, да и то не все: на ледовой арене сейчас происходило не менее важное действо — произвольная программа юношей, к которой тоже было приковано очень большое внимание.

Увидев вошедших советских фигуристок, немногочисленные присутствующие встретили их аплодисментами. Для Малининой и Соколовской такое проявление благодарности от зарубежных соперниц показалось удивительным, и они смущённо помахали рукой в ответ. Арина улыбнулась и сложила из пальцев обеих рук сердечко, выставив его перед собой.

...Обед обещал быть интересным. Арина наконец-то решила не ограничиваться рыбой, куриной грудкой и овощами. Положила себе большой смачный стейк с соусом из чёрных трюфелей и на гарнир большую порцию овощей в кляре, запечённых в гриле на шпажках: кабачки, баклажаны, сладкий перец, помидоры, тыква, картофель. Всё было поразительно вкусно! Арина вдруг ощутила, что вот этот сегодняшний обед, который они проводят с подружками, пожалуй что, сегодня самое ценное, после золотой медали, так хотелось есть.

Пример Арины оказался заразителен! Соколовская и Малинина, глядя на неё, тоже забили на диету и поставили себе на поднос несколько тарелок с мясом, гарниром, и добавили салаты и рыбные закуски.

Много ли надо для счастья спортсмену, утомлённому всем на свете и обуреваемому чувством голода? Лишь сытный обед, после которого количество дофаминов взлетает в небеса.

После обеда повеселевшие, хотя и слегка потяжелевшие фигуристки отправились в номер отдыхать, но перед отдыхом сначала нужно было посмотреть, что же такое ценное подарили им организаторы. Арина завалилась на кровать, подвинула к себе пакет и достала из него свою золотую медаль, которую тут же внимательно рассмотрела.

Медаль была довольно объёмная, сантиметров пять как минимум, по краю она была отделана окантовкой из белого металла, похожего на платину или серебро. По контуру шёл венок из лавровых листьев, внутри которого по-английски написано «World Junior Figure Skating Championships, Yugoslavia, Ljubljana, 1986». На другой стороне отлит знак Международного союза конькобежцев и его аббревиатура. Всё логично. Медаль смотрелась очень солидно на красно-бело-синей тесёмке, сделанной в цвет югославского флага, похожим по цвету на флаг России в её времени.

Подаренные цветы девчонки пока ещё не знали, куда девать, поэтому по бабушкиной привычке, просто намочили газетный лист бумагой, завернули цветы в него и положили в ванну. После изучения и спасения букетов пришёл черёд бархатным красным коробочкам, в которых, как говорил товарищ Никол Сплит, должны были лежать кольца.

И это были очень хорошие кольца! Они были мастерски свиты из золотых нитей, в верхней части завитушки сплетались в чашу, похожую на цветок кувшинки, в котором покоилась перламутровая жемчужина.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула Соколовская и сразу же попросила: — А дайте померить?

Арина протянула ей кольцо, Марина надела на палец, повертела его, на руке, обозревая со всех сторон и вздохнув, сняла, отдав обратно Арине.

— Куплю такое же или похожее, если найду в магазинах, конечно, — заявила она.

Соколовская сказала это так буднично, как будто она постоянно только и делает, что ходит в ювелирный магазин за золотом. Честно сказать, особого смысла в кольцах не было, так же как и в серьгах. В школу их носить было нельзя, если только это не едва заметные гвоздики, как у многих девчонок. Более весомые серёжки училки заставляли снимать прямо перед уроком! Про кольца и разговора нет. Они были тотально запрещены даже старшеклассницам. Арина не понимала, зачем надевать и снимать украшения после школы и перед ней. Нафиг надо... Нет так нет.

Малинина тем временем залезла в свой пакет. В пакете лежали кассетный аудиоплеер марки Sony в коробочке, офигенно красивые стильные женские часы Christian Dior в подарочной упаковке, набор косметики, туалетной воды и духов от Versace, небольшой продолговатый серебристый клатч для вечернего выхода с надписью Calvin Klein.

Подарки эти были очень хорошие и по количеству, и по качеству. Особенно порадовал набор косметики и парфюмерии, очень большой и очень дорогой. В него входили тени для глаз, подводочные карандаши, помады, корректоры для губ и век, пудра. В общем, всё для нанесения профессионального макияжа, что для фигуристки было очень полезно. Парфюмерия тоже оказалась на высоте: два вида туалетной воды и два аромата духов. Арина перепробовала все ароматы, они очень понравились. Круто! Вот это настоящие призы!

С первого взгляда Арина определила, что вещи это очень дорогие, престижные и должны стоить кучу денег. Что называется, от кутюр. Только как сказать это девчонкам? Вдруг они не разбираются в современных заграничных марках и брендах?

Однако Арина оказалась не права! Несмотря на то что данные бренды, естественно, в СССР не присутствовали, но все советские модницы знали о том, что такое Versace и что такое Christian Dior. Во-первых, об этом иногда писали в журналах и газетах, а во-вторых, из рук в руки передавались каталоги и модные журналы западного производства, в которых изделия этих марок присутствовали. Особенно известен был каталог Quelle, который довольно легко можно было привезти из-за границы, так как он стоил там сущие гроши. Правда, заказывать из каталога было нельзя, зато можно рассматривать его как энциклопедию дорогой и сытой заграничной жизни.

— Дааа... — Малинина разложила свои подарки на кровати и внимательно изучила их. — Блин, да тут, наверное, годовая зарплата.

— Ни фига себе! Тут фирменные вещи! — восхитилась Соколовская, которая уж точно знала толк во всей этой роскоши. — Это бешеных денег стоит! Ну вот, вам очень повезло! Даже завидно стало! На халяву столько всего получить!

— Хочешь, я подарю тебе что-нибудь? — вдруг спросила Арина, внимательно посмотрев на Соколовскую.

— Как это подаришь? — недоуменно спросила Марина. — Это же твоё! Люська, это тебе подарили!

— Э-э-э! Нет! — рассмеялась Арина. — Я, знаешь ли, помню, как ты мне на первенстве города свою медаль отдала. Теперь мне настала пора отдариваться. Бери, я сказала! Неужели ты думаешь, мне жалко эти штучки? Ведь мы только начали заниматься спортом по-серьёзному, у нас ещё много таких будет.

Соколовская недоверчиво посмотрела на Люську, думая, издевается она или нет. Вдруг прикалывается? Но нет, Хмельницкой говорила совершенно серьёзно, в её зелёных глазах не было ни намёка на насмешку. И Марина решилась. Этот акт дарения как бы подчёркивал более глубокий уровень дружбы и отношений между ними.

— Хорошо, — согласилась Марина. — Я бы хотела вот эти духи и кольцо.

— Бери, — сказала Арина, взяла кольцо в коробочке и отдала Соколовской, а также коробочку с духами. — Это кольцо действительно тебе понравилось, поэтому я дарю его. Мне очень приятно, что ты будешь носить вещь, которая нравится, и пользоваться этими духами. Почувствовав этот аромат, я буду вспоминать эти незабываемые минуты счастья.

Соколовская неожиданно прониклась этим моментом, который запоминается на долгие годы, а то и на всю жизнь. Поэтому она подошла к Арине, обняла её и расплакалась. Очевидно, что ей, конечно же, было обидно, от того, что она не получила медаль. И что сейчас будет делать Марина, было неизвестно. Вполне возможно, примет решение переходить в ЦСКА, ехать в Москву.

Впрочем, это то ли будет, то ли нет, да и случится в будущем, которое переписывается как хочет. А сейчас всё сложилось хорошо. Арина похлопала расплакавшуюся Соколовскую по спине, утешая её, потом усадила на стул, и отдала ей коробочки с подарками в руки.

— Марина, ну перестань, не плачь, будет и у тебя на улице праздник, — утешающе сказала Арина. — И вообще, давайте устроим сегодня хороший праздничный вечер. Мы же не узнали, как выступили наши пацаны. Вот не пошли на них, они сейчас возьмут и обидятся.

Впрочем, пацаны не обиделись. Лёха Гурманов взял золотую медаль на этом первенстве, а паренёк, который жил в Чернобыле, завоевал бронзу. И всё это можно было отметить в ресторане, в узком кругу фигуристов...

Глава 5. Проблемы с тройным номером

31 марта 1986 года. Воскресенье. Настал последний официальный день чемпионата мира. День, когда в 16 часов должен начаться гала-концерт фигуристов. Информационная и рекламная подготовка к нему была проведена колоссальная, более заметная, чем рекламная акция к показательным выступлениям в Москве и Свердловске. Начинающие советские маркетологи ограничились небольшими афишами на круглых тумбах, расставленных по всему городу, на которых обычно публиковались реклама фильмов и театральных представлений. Югославские рекламщики пошли дальше. По всей Любляне и кое-где по стране были развешены большие плакаты, минимум два на два метра, а кое-где и растяжки с надписью «Грандиозное представление на льду от мастеров-юниоров чемпионата мира».

На плакатах и баннерах ниже надписи нарисована красивая фигуристка-одиночница, исполняющая шикарный бильман. Девушка, которая выступила моделью для рекламной фотосессии — югославская фигуристка Желька Чижмешия. Несмотря на то, что заняла она на этом чемпионате лишь восемнадцатое место, югославы болели за свою единственную спортсменку неистово и также неистово переживали при её неудаче. Вся страна наблюдала за ней и, несмотря на занятое 18 место, Желька стала чуть ли не национальной героиней. Даже то, что она попала в произвольную программу, считалось поводом для гордости. По регламенту, выступать в показательных выступлениях должны были фигуристы, занявшие места с 1 по 5, но совершенно естественно, что Желька тоже была заявлена на это представление.

...На 10 утра федерация фигурного катания Югославии в лице товарища Никола Сплита назначила организационное собрание, посвящённое этому приятному для болельщиков и фигуристов событию. Об этом во время завтрака сообщил глава советской делегации, председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР Валентин Игоревич Шеховцов, зашедший в ресторан в компании Аллы Ивановны Писеевой.

— Ребята, девчата, — ворочая головой от одного столика к другому, от парней к девушкам, обратился Шеховцов. — Сегодня в 10 утра, через час, в пресс-центре ледового дворца состоится общее собрание, посвящённое сегодняшним показательным выступлениям.

— Спасибо, что предупредили, мы придём, — поблагодарила Арина.

— Не забудьте кассету со звуковым сопровождением, — предупредил Шеховцов. — У вас будет тот самый показательный номер втроём, что вы на первенстве Союза исполняли? Там ещё музыка составная из двух частей?

— Мы... — Арина растерянно посмотрела на Соколовскую, потом на Малинину и вдруг поняла, что они ещё не говорили на эту тему. Да и вообще... Взял ли кто-то реквизит для этого номера?

Естественно, реквизит: обрезанный плащ, шляпу с самодельными дредами и накладные усы — никто не взял. Так далеко, до показательных выступлений они, будучи в Москве, естественно, не загадывали. Они же не предполагали, что здесь тоже будет гала-концерт, да и вообще были не в курсе, разрешён ли местным регламентом тройной показательный. Кажется, реквизит остался в Москве, в их личных вещах, оставленных в кабинете Шевцова в здании Федерации. И как сейчас быть?

— Мы будем исполнять тройной показательный! — решительно сказала Марина. — Если правилами предусмотрено и организаторы разрешат его исполнять.

— Хорошо! — кивнул головой Щеховцов. — Жду вас на собрании. Там и заявим организатором о вашем выступлении.

Шеховцов с Писеевой ушли, а фигуристки остались заканчивать завтрак, и первым делом у Арины появился вопрос к Соколовской, где она намеревается брать реквизит, если разрешат тройной номер.

— У болельщиков, у кого ж ещё, — пожала плечами Марина. — Спросим, есть ли у кого старый плащ и шляпа. Я не думаю, что кто-то откажет.

— У каких болельщиков? — с недоумением спросила Арина. — Здесь же нет интернета! Это... Такая штука... Неважно! Как ты бросишь клич, что тебе нужна помощь? Времени абсолютно не осталось. Нам уже сейчас надо быть твёрдо уверенными, что реквизит будет, чтобы заявляться на номер. Так что нет, твой вариант не подходит. Есть ещё один вариант: обратиться к дяде Саши Федотову. У него есть шляпа и плащ, этого достаточно.

— Ты что, возьмёшь плащ, в котором он приехал? — рассмеялась Соколовская. — Кто ж тебе даст свою хорошую одежду?

— А мы возьмём на время, — напомнила Арина. — Мне кажется, с этим проблем не будет. Вот с накладными усами — да, может быть.

— Я видела театральную маску с усами и носом на резинке, — неожиданно сказала Малинина, — среди своих подарков. И вообще, мне кажется, стоит посмотреть в мешках. Может быть, там найдётся то, что нам нужно?

Тут Арина и Соколовская посмотрели друг на друга. А ведь точно, так и есть. Они вчера только посмотрели дорогие призы, которые им подарили организаторы, а то, что набросали болельщики, так и стояло в комнате в огромных мешках.

После завтрака пришли в номер и разложили подарки, которые болельщики бросали на лёд. Нашли большой карнавальный плюшевый цилиндр красного цвета, который Арине подозрительно напомнил те, которые носили её болельщики в современное время. Что должен был начать этот цилиндр, непонятно, возможно, просто оказался куплен из-за относительной дешевизны. Нашли и ту самую маску, о которой говорила Малинина. Карнавальная маска была с очками, красным носом картошкой и метёлкой усов под ним, к лицу крепилась на резинке, пропущенной за ушами. Крутотень! То, что надо!

Уже кое-что было. Теперь только осталось найти плащ. Однако, естественно, надеяться найти плащ среди подарков, которые болельщики бросали на лёд, было делом самонадеянным. Это была бы очень большая удача, сродни выигрышу в лотерею. И естественно, плаща не было. Зато в мешке Арины нашёлся небольшой плед в целлофановой упаковке, выглядевший очень красиво. И он даже частично подходил под концепцию программы. На синем фоне золотистые звёзды и большая луна.

— Вот то, что нам надо. — решительно сказала Арина, взяла плед, распрямила его, набросила на плечи Малининой. — Ты смотри, какая прелесть!

Действительно смотрелось очень хорошо и приятно. Можно закрепить булавкой вверх, и, пожалуйста, готовый плащ. А когда нужно переодеться и сменить облик, просто отстегнуть булавку и отбросить плед в сторону.

— Годнота! — решительно сказала Арина. — Всё! Танцуем то, что танцевали на первенстве СССР! Всё помните?

Конечно, помнили не всё, но паттерны танца можно вспомнить и повторить, тем более номер не предполагал каких-то особо сложных движений и действий. Самое главное — эффектная параллельная часть была у Соколовской и Арины. Но они этот номер уже исполняли несколько раз, каждое движение успели отточить и привести к абсолютной параллельности. При появлении Малининой эффект был больше на неожиданность при переодевании.

— Потом повторим, нужно на собрание ехать, — заявила Таня, и с этим трудно было не согласиться...

... На собрании чувствовалось приближение большого праздника, которым всегда были показательные выступления фигуристов. Их сопровождало приподнятое настроение всех участников. Победители праздновали победу в качестве героев. Те, кто не победил, получали утешительный приз в лице очередной поддержки от зрителей и болельщиков. Поэтому угрюмых лиц не было.

В первом ряду уже сидели Левковцев и Ксенофонтов, которые поприветствовали своих фигуристок и показали им на свободные места. Рядом с тренерами расположились Шеховцов и Писеева, приветственно кивнувшие головами, увидев вошедших подружек. «Виделись!» — хотела сказать Соколовская, но вовремя прикусила язычок.

За председательским столом сидели Никол Сплит и Йожеф Новак. Сначала слово взял председатель федерации фигурного катания Югославии.

— Здравствуйте, ребята, — улыбаясь, сказал Николас Сплит. — Хочу ещё раз поздравить вас с вашими великолепными выступлениями на чемпионате мира. Но сегодня предстоит более увлекательное праздничное действо — показательные выступления фигуристов. Это всегда большой праздник спорта для всех. Хочу вам сказать, что все билеты на это шоу уже распроданы. Мест нет, что говорит о колоссальном интересе публики к нашему мероприятию. Поэтому мы его должны провести очень достойно.

Тут же раздались бурные аплодисменты и приветственные крики. Подождав, пока они затихнут, слово взял Йожеф Новак, который, как заместитель директора ледовой арены «Тиволи», был непосредственным организатором шоу.

— А теперь я расскажу вам о регламенте, о том, как всё будет происходить. Итак, в показательных выступлениях фигуристов будут принимать спортсмены, занявшие места с 1 по 5. То есть, общее число участников будет равно 20. Это два отделения концерта по 10 спортсменов в каждом. Танцевальная пара или дуэт считается за отдельного спортсмена. После выступления первого отделения в 10 спортсменов, состоится антракт и перерыв на полчаса, в течение которого будет проведена заливка льда. Время выступления каждого участника от 2,5 до 3 минут, что примерно равняется длительности короткой программы. В общем каждому участнику даётся 5 минут на выступление, из них 1 минута даётся на подготовку номера и выход на лёд и ещё одна минута на то, чтобы покинуть лёд. Оставшееся время будет потрачено на сбор подарков. В начале каждого отделения будет выступать один участник вне конкурса, который определили организаторы, то есть наша федерация в лице уважаемого товарища Никола Сплита. Общее число участников вне конкурса, таким образом, два человека. Выступать вы будете, начиная с пятого места в таком порядке: парники, танцоры, юноши, девушки. После того как выступят пятые места, всё повторится с четвёртыми местами точно в таком же порядке. В начале показательных выступлений запланирован общий выход фигуристов. Есть вопросы?

— Есть вопросы! — кивнула головой Арина и подняла руку. — Тренировка общего выхода будет?

— Нет! — мотнул головой Йожеф Новак. — Общий выход будет простым: вы выстраиваетесь в ряд в коридоре, как только зазвучит музыка, по одному, друг за другом, выходите на лёд, делаете круг почета вдоль арены, против часовой стрелки и после того опять выходите с катка. Во время круга почёта, естественно, приветствуете зрителей и выражаете им благодарность за их присутствие. Теперь о концовке программы. После окончания шоу мы делаем стандартный перфоманс: общий финальный выход на лёд. Проходить он будет таким образом: информатор называет спортсмена по имени, тот выходит на лёд, едет в центр арены, делает там круг почёта, потом катит к правому короткому борту, по пути исполняя какой-нибудь лёгкий элемент. После того, как все участники выстроятся в ряд вдоль правого короткого борта, вы делаете финальный круг почета вдоль арены, против часовой стрелки. Проехав целый круг, потом выстраиваетесь в центре для приветствия зрителей. Потом по команде информатора встаёте в центре арены для общей фотографии. Вам всё понятно?

— Всё понятно, — сказала Арина за всех.

— Вот и хорошо, мисс Хмельницкая, — откликнулся Никол Сплит. — А сейчас я расскажу о рекомендуемом содержании ваших показательных номеров. Дамы и господа, давайте выступим как профессионалы и устроим такой праздник спорта, который надолго запомнится зрителям, а в первую очередь, вам. Помните — нас будет снимать телевидение и транслировать программу по всему миру, во все страны-участницы, и не только в них. При выборе номера я настоятельно прошу не использовать ангажированную музыку, которая имеет политический либо социальный окрас, а также содержимое номеров на щекотливые темы. Также запрещены слишком лёгкая и открытая одежда, а также присутствие эротической темы. Музыка и номера должны быть нейтральные по смыслу и артистично исполненные. Номера, которые не будут удовлетворять этим простым требованиям, будут прерваны после появления сомнительного содержимого. Страна-участница, спортсмен и тренер в таком случае, согласно правилам Международного союза конькобежцев, будут дисквалифицированы на большой срок. А теперь конкретно по времени выхода. Мы уже подготовили стартовый список и вы можете забрать его. А также сейчас можете сдать кассеты для музыкального сопровождения, подписав по-английски исполнителя, название композиции и с какого времени по таймингу начинается необходимый участок ленты. Вопросы есть?

— У меня есть вопрос, — опять подняла руку Арина. — У нас с Мариной Соколовской и Татьяной Малининой один номер, в котором мы участвуем сразу втроём. Это можно делать по регламенту?

— Время выступлений уже чётко распределено, — растерялся Никол Сплит. — Но знаете, мы люди творческие, креативные, так что всегда пойдём вам навстречу. В вашем случае вы будете выступать последними, все вместе. Надеюсь, ваш номер достоин этого. Хорошо, что предупредили. В таком случае стартовые номера Соколовской и Малининой займут другие наши приглашённые югославские фигуристы. На этом собрание, посвящённое показательным выступлениям, объявляется закрытым. Можете отдавать кассеты с музыкальным сопровождением. Жду вас всех за час до начала шоу. В 15:00 вы должны быть здесь и начинать готовиться к общему выходу.

Кассета, на вкладыше которой была записана музыка для совместного номера, была подписана по-русски, поэтому Арина ручкой написала по-английски «Khmelnitskaya», «Sokolovskaya», «Malinina» и написала «Bob Marley» — «Positive Vibrations» и «Claude Debussy» — «Moonlight». Потом унесла кассету и положила на стол, в ряд со остальными.

Когда подружки вышли из пресс-центра, часы показывали 11:00 — до показательных выступлений времени было совсем мало, если учитывать, что ещё нужно тренировать свой номер.

— Вы куда сейчас? — спросил вышедший Левковцев и очень странно посмотрел на всю троицу, а особенно на Хмельницкую.

— Погнали в гостиницу, — ответила Арина. — Нужно хорошо подготовиться и вспомнить то, что мы катали на первенстве...

...Пока Йожеф Новак рассказывал о регламенте показательных выступлений, Владислав Сергеевич Левковцев, тренер первой категории, а точнее, уже старший тренер сборной, испытывал острое чувство дежавю, которое усилилось голосом Хмельницкой, задающей наводящие вопросы. Кое-что неожиданно всплыло из памяти...

Левковцев вспомнил, как организатор чемпионата Свердловской области Игорь Борисович Ксенофонтов с тренерами при обсуждении показательных не знал, как зрелищнее оформить представление спортсменов и финальный выход на лёд. И тогда Шеховцов неожиданно предложил спросить об этом Люду, повинуясь каким-то своим мотивам. Помнится, Шеховцов тогда был сильно заинтересован неожиданным прогрессом Хмельницкой и даже незадолго до этого разговаривал с ним тет-а-тет, выясняя причину такого колоссального и непонятного прибавления в результатах.

Но самое поразительное не это. Как раз вопросы Шеховцова можно объяснить тем, что он крайне заинтересован в прогрессе Хмельницкой. Самое поразительное, что Хмельницкая тогда при ответе на предложение Шеховцова описала точно то, о чём сейчас говорили Никол Сплит и Йожеф Новак.

Очевидно, что югославские функционеры не первый раз проводили подобные шоу и знали, как нужно их оформлять правильно. Удивительно то, что Хмельницкая знала до мелочей именно такое представление участников и общий финальный выход. Загадка! Она же никогда не была за границей. Левковцев знал это совершенно точно, так как всё детство, начиная с 4-х лет, Хмельницкая провела у него на глазах и буквально выросла на катке и рядом с ним. И вот поди ты, такие неожиданные совпадения... Может, она прочитала в газетах о том, как проводятся показательные выступления за границей? Нет. Всё, что касается не только фигурного катания, но и спорта целиком, Левковцев отслеживал очень тщательно, так как был большим поклонником не только фигурного катания, но и хоккея, футбола, волейбола, баскетбола, бокса, лыж, биатлона и всего прочего. Он знал почти наизусть все номера «Советского спорта» со знаковыми материалами. И там точно никогда подробно не описывались показательные выступления фигуристов, как они проходят за границей и как составляются графики выходов.

Ну ладно бы это... Левковцев, когда проходил мимо председательского стола, на котором лежали кассеты фигуристов, увидел кассету с музыкальным сопровождением, подписанную Хмельницкой сначала по-русски, а потом по-английски. На вкладыше был точно не её почерк. Почерк Хмельницкой Левковцев знал определённо точно, так как ей много раз приходилось писать объяснительные о пропуске тренировок. Он мог бы поклясться всем, чем угодно, — Хмельницкая писала иначе...

Глава 6. Тренировка показательного

В то время, когда Левковцев был одержим невнятными мыслями непонятно о чём, которые, впрочем, могли оказаться абсолютной пустышкой, учитывая, что Хмельницкая после серьёзного падения и удара головой могла измениться во многом, фигуристки уехали в гостиницу и там в спокойной обстановке приготовили свои наряды для показательного номера, а после похода на обед приступили к его тренировке.

Само собой подразумевается, что чем дольше ты катаешься на коньках и профессионально занимаешься фигурным катанием, тем более ты начинаешь креативить. Ты начинаешь буквально из воздуха выдумывать какие-то номера и образы, а также отдельные элементы, которые можно добавлять в программу и удалять из неё. Собирать как конструктор.

В данный момент ни Соколовская, ни Хмельницкая, не говоря уж про Малинину, уже не слишком хорошо помнили свой показательный номер, исполненный всего три раза. Но, будучи уже мастеровитыми фигуристами, могли как конструктор собрать его из отдельных кусочков, причём собрать так, чтобы он звучал и смотрелся поразительно точно.

Сейчас основная проблема была в том, что в номере не было магнитофона. Опять не было магнитофона... Имелись подаренные организаторами кассетные плееры «Сони», но для них нужны батарейки. А на батарейки уже не было денег. Да и где их покупать? Опять таскаться по городу? Тем более плеер — устройство для индивидуального использования, а музыку нужно слушать одновременно всем. Поэтому занялись тренировкой под музыку, которая называется «раз-два-три».

— Сначала должна быть статичная позиция, когда активно работаем плечами, бёдрами, примерно в трёх метрах от калитки, — напомнила Арина. — Марина, вставай рядом. Начинаем на «раз».

Марина встала рядом с Ариной на расстоянии двух метров и внимательно посмотрела на неё. Арина замерла в стартовой позе: ноги на ширине плеч, руки по швам.

— Начинаем! — звонко крикнула Арина. — Смотрим на меня! Делай как я! И-раз! Правое плечо вправо, левое бедро влево. Два. Левое плечо влево, правое бедро вправо. Давайте покачаемся вот так. Таня ты тоже вставай напротив нас. Покачаемся. Раз-два. Раз-два. Раз-два. Туда-сюда. Туда-сюда.

— Я вспомнила! — заявила Соколовская, качаясь вправо и влево.

— Хорошо, — обрадовалась Арина. — Теперь пошли дальше. Три. Левая рука вперёд, ладонь вниз. Четыре. Правая рука вперёд и ладонью на левую. Пять. Правая рука ладонью вверх. Шесть. Левая рука ладонью вверх. Не забываем про бёдра! Туда-сюда. Туда-сюда. Работаем активней! Семь. Коснулись руками плеч, перекрестив руки на груди. Восемь. Руки вниз, по швам. Стоп! Первая секция танца закончена. Давайте повторим сейчас более энергично. Начали! Раз, два, три, поехали!

После того как первая секция начала получаться очень хорошо и, самое главное, очень параллельно, причём сразу у всех троих фигуристок, Арина решила перейти ко второй танцевальной секции статичной позиции. Она должна была идти вслед за первой непрерывно, в такт музыке. Сейчас уже что-то вспомнили!

— Начали! — крикнул Арина. — Раз. Левой рукой трогаем правое плечо. Два. Правой рукой трогаем левое плечо. Руки сейчас перекрещены на груди. Три. Убрали правую руку с плеча и завели за голову, коснувшись затылка. Четыре. Убрали левую руку с плеча и коснулись затылка. Вот в этом месте было неудобное движение, которое отнимало много сил и смотрелось не очень эстетично, на мой взгляд. Вот такое вот.

Арина протянула левую руку и положила её на правое бедро, потом положила правую руку на левое бедро.

— Я предлагаю переделать этот паттерн и сделать его более зрелищным и активным. Вот таким. И раз.

Арина согнула правую ногу в колене, высоко подняв её вперёд и вверх, и при этом расставив руки широко в стороны.

— И два, — сказала Арина, и опустила правую ногу.

— И три! — Арина подняла левую ногу, согнутую в колене и расставила руки в стороны.

— И четыре! — Арина опустила левую ногу.

— И пять! — Арина чуть повернулась в сторону и левой ногой сделала широкий активный мах вперёд и в сторону, в очень высоком и выпрямленном аттитюде. Руки при этом подняла вертикально вверх.

— И шесть, — сказала Арина, и опустила левую ногу.

— И семь! — Арина сделала точно такое же аттитюд, уже правой ногой, с поднятыми вверх руками.

— И восемь! — сказала Арина, опустила правую ногу и посмотрела на подружек. — Ну как вам?

— Прекрасно! — согласилась Соколовская. — Я чувствовала, что статичная позиция продолжается очень долго и при этом какая-то заторможенная. Сейчас реально она стала сильнее и выигрышнее смотрится.

— Хорошо, — сказала Арина. — Давайте идти дальше разбирать номер, может быть, ещё что-нибудь сумеем улучшить и сделать зрелищнее. Продолжаем. И раз.

Арина положила левую руку на левую ягодицу, на самый верх.

— Два! — Арина положила правую руку на правую ягодицу.

— Теперь пируэт в воздухе, один оборот тур-шене! И сразу же после него собачка! — крикнула Арина. — Делаем на раз, два, три! Пошли!

Все три фигуристки прыгнули в воздухе, сделали один оборот, потом подняли правую ногу вверх, при этом опустив тело горизонтально и развернувшись на половину оборота. Вышло очень зрелищно! Впрочем, на льду эта секция выглядела очень быстро, и ещё более красиво, чем на ламинате.

— С этого момента статичные танцы заканчиваются, начинается активная фаза номера, — предупредила Арина. — Отсюда едем к судейской зоне и останавливаемся в 5 метрах от неё. Едем ёлочкой, при этом кладём правую руку на затылок, киваем вправо, следом кладём левую руку на затылок, киваем влево.

— После того как подъезжаем к судейской зоне, останавливаемся и делаем вращение в заклоне, — вспомнила Соколовская.

— Да точно, — согласилась Арина. — После вращения останавливаемся точно лицом к судьям. Ноги на ширине плеч, руки по швам. На счёт «раз» сжимаем кисти в кулаки и прикладываем к груди, перекрещивая обе руки. На счёт «два» разводим руки в стороны, выгибаем плечи назад, а корпусом делаем выгиб вперёд. На счёт «три» и дальше здесь было опять же, слишком много статичных движений и работы рук.

Арина прекратила двигаться и задумалась.

— Почему тебе не нравится активная работа рук и статичные позиции? — поинтересовалась Малинина. — Это же, наоборот, круто: никуда не надо ехать, стой на месте, танцуй.

— Потому что мы фигуристки, нам нужно показывать катание на льду, — терпеливо объяснила Арина. — С дальних трибун наши взмахи руками, я так думаю, смотрятся очень нечётко. Зрители видят, что мы стоим, машем руками, ногами, что-то изображаем. Но что именно, они не знают, и смысл показательного номера уплывает от них. В то же время, когда мы катаемся по льду, они прекрасно видят, как мы попадаем в акценты и изображаем что-то. Поэтому действовать нужно более активно. Я предлагаю вместо убранной секции сделать несколько пируэтов фуэте, это самое простое, что мы можем сделать по таймингу. В то же время, они будут смотреться очень зрелищно и красиво. Начали!

Арина показала, как нужно делать. Половину оборота она поднимается на пальцах левой ноги, как балерина, правая нога при этом откинута в сторону и касается ступнёй колена, следующую половину оборота она опускается на пятку, а правая нога опускается на землю, потом цикл повторяется. Руки в овале над головой. И так четыре раза.

— Ну это уже что-то балетное, — рассмеялась Соколовская. — Оно совсем не вяжется с концепцией этого весёлого номера.

— Зрители не поймут, балетное или нет, для них самое главное — это красота, — возразила Арина.

— Хорошо, сделаем так, — согласилась Соколовская. — После этих фуэте должен же идти выход Таньки?

— Вот именно, — согласилась Арина. — Поэтому делаем фуэте, опускаемся на левое колено, вытягиваем правую ногу в сторону, прикладываем правую руку к бровям, как будто всматриваясь вдаль, и смотрим в направлении калитки. Таня, твой выход!

— А мой бы выход будет таким, — засмеялась Танька.

Она делала широкие шутливые движения, как будто шла вперёд, широко переставляя ноги. При этом вытаращила глаза, сморщила нос и грозила изо всех сил пальцем, смотря то на Арину, то на Соколовскую. Выражение лица и движения у неё были такие комичные, что девчонки не удержались и дружно расхохотались.

Потом Малинина заняла вызывающую позу руки в боки, осуждающе покачала головой и показала им кулак, точно так же сморщив нос и показав язык вдобавок. Здесь уже хохот стал таким, что, казалось, рухнут стены.

— Потом что-то происходит, — смеясь, сказала Малинина. — Я делаю вот так.

Она сделала движение, как будто отрывает от себя усы, снимая шляпу и бросая на пол плащ.

— И перед вами вдруг возникает гений чистой красоты — это я, — воркующим нежным голоском сказала Таня, раскрыла руки и как будто подалась к подружкам, чем вызвала ещё больше смеха. — Идите ко мне, мои заблудшие дочери! Сейчас мы будем вместе танцевать, в свете Луны, на пляже, под музыку Дебюсси! Вот веселуха была бы, после регги танцевать такие нудли!

Арина и Соколовская опустились на колени и как будто в мольбе сложили руки на груди, а потом протянули их к Малининой, прося, чтобы она взяла их к себе. Малинина сделала несколько пируэтов и протянула руки, словно давая шанс и ещё раз подзывая девчонок к себе.

— Так как моя часть номера самая короткая, то я отлично помню, что сейчас после пируэтов должен идти разгон к правому короткому борту и после него одинарный аксель, — уверенно сказала Таня.

— Всё верно! — согласилась Арина. — После выезда с акселя у нас было четыре твизла, а потом шла импровизация, так как мы на льду этот номер не делали, а сделали его чисто в теории. Я лично проехала одну секцию гидроблейдом.

— Но сейчас-то можно улучшить этот номер, — заметила Соколовская. — Например, сделать вращение по кругу, такое же, как делают синхронистки. Выезжаем после твизлов, берём друг друга за руки, раскручиваемся по кругу, потом всё более увеличиваем радиус, ездим по кругу друг вокруг друга, а потом начинаем пересекать траектории друг друга крутыми и рёберными дугами.

— Проблема в том, что нас нечётное количество и нас мало, — заметила Арина. — Мне кажется, лучше поменять направление вращения, выехать по траектории параболы и начать вращаться в другом направлении, описав в центре арены знак бесконечности.

— Это практически то же самое, — сказала Малинина. — Давайте попробуем, попытка не пытка, мы ничего не теряем.

— Ты права, — согласилась Арина. — Упражнения эти не такие уж и сложные. Я думаю, что мы с первого раза выполним их на отлично, даже без подготовки. Так что решено: делаем круг в одну сторону, потом по параболе входим в другой круг и описываем его в другую сторону так, чтобы на льду появился знак бесконечности от наших следов. Назовём это «Бесконечное искусство во мраке ночи». А потом задремлем вот так.

Арина поставила ноги на ширине плеч, голову опустила влево и вниз, левую щеку положила на сложенные ладони. —

— Сладкий сон.

Девчонки рассмеялись, когда услышали слова Арины про искусство во мраке ночи. Поэтому решили, что показательный номер вполне готов и даже более усилен и прокачан, чем его предыдущая версия, которая делала упор на статичные позиции. Этот номер смотрелся более свежим, более молодым, более задорным.

Сразу же после того как номер был поставлен, фигуристки разложили костюмы для показательных на кроватях, ещё раз проверили шорты, майки, колготки, напульсники, налобные повязки, всё тщательно упаковали и положили в спортивные сумки. Арина взяла с собой подаренную им в призы косметику для того, чтобы навести какой-нибудь шикарнейший и даже необычнейший мейк-ап, который мог бы подействовать на публику и на телевизионщиков. И только тогда, когда сумки были полностью собраны, можно было немного отдохнуть. Впрочем, на это оставалось совсем немного времени, всего-то какой-то жалкий час...

... Когда подъехали к ледовой арене, часы показывали 15:00. Как здесь это уже было принято, вся парковка оказалась занята автомобилями и автобусами, вдобавок люди продолжали понемногу подтягиваться к арене со всех уголков города. Многие сидели на скамейках в парке Тиволи или просто на траве или на ступеньках спортивного комплекса. Каждый автобус, который ехал из гостиницы, встречала небольшая инициативная группа болельщиков, которые, похоже, очень хорошо подготовились к показательным выступлениям. Люди за очень короткое время нарисовали плакаты в поддержку понравившихся фигуристов и даже изготовили растяжки, что было вообще удивительно. Естественно, Арина была не единственная, кто блеснул на чемпионате. Много плакатов было посвящено Лёхе Урманову, который стал чемпионом мира среди юношей и Юрию Цимбалюку из Чернобыля, который стал третьим. Блеснули наши парники и танцоры, и тоже многим они приглянулись. СССР завоевал больше всех медалей в медальном зачёте, естественно, это отражалось в количестве фанатов.

Увидев приехавших советских фигуристок фанатское сообщество стало очень активно приветствовать их.

— Вот они! Вот они! Люда! Люда! — кричали люди и махали плакатами.

Вместе с советскими фигуристками приехали и зарубежные фигуристы — трансферный автобус был полон. Спортсмены с улыбкой поприветствовали болельщиков и прошли в ледовый комплекс.

В раздевалке сегодня было многолюдно! Кроме одиночниц, занявших первые пять мест, были пять парниц и пять танцорш, четверо из них русские. Арина никого из более-менее известных в её времени не заметила и даже, как зовут этих девушек, не знала. Зато фигуристки знали Арину и радостно поздоровались с ней.

— Мы прямо сейчас будем переодеваться в показательные костюмы? — неожиданно спросила Соколовская.

Арина задумалась. Конечно, не хотелось раньше времени показывать свои оригинальные костюмы, ведь их выступление состоится через целых два часа после начала шоу, но как быть? Общий выход подразумевал присутствие фигуристов в костюмах для показательных. Тренировочные костюмы надевать было нельзя.

— Давайте наденем платья для коротких программ, — предложила Арина. — Раньше времени, чтобы не раскрыть костюмы. Потом посидим на трибунах, посмотрим, что катают и как тут всё происходит в первом отделении, а потом пойдём и переоденемся ещё раз.

Пожалуй, что это был единственный разумный выход из сложившейся ситуации....

...Переодевшись в платья для коротких программ, подружки вышли в служебный коридор, где уже собрались тренеры и ответственные лица. Из выхода на арену доносилась эстрадная музыка с итальянским вокалом. Пел Тото Кутуньо.

В коридоре среди прочих тренеров стояли Ксенофонтов и Левковцев. Увидев учениц, подошли поближе. Левковцев удивился:

— Вы что другую программу выбрали для выступления?

— Нет, всё тоже, — лукаво улыбнулась Арина. — Хотим сделать небольшой сюрприз для зрителей, а для него нужно время.

Тем временем в коридоре собрались почти все фигуристы, участвующие в показательных выступлениях. Одиночники, одиночницы, парники, танцоры. Вскоре подошёл Йожеф Новак, с симпатией оглядел всех присутствующих фигуристов и приветственно помахал рукой.

— Молодцы, ребята, вид у вас на загляденье. Сейчас принцип такой: первая в ряду встает девушка, занявшая первое место среди женщин, это Людмила Хмельницкая. За ней встаёт парень-одиночник, занявший первое место, это Алексей Гурманов. За ними располагаются парники и танцоры. Потом идут те, кто заняли вторые номера. В таком порядке выходим на лёд. Выходите только строго по команде информатора: когда он скажет «встречайте», быстро выходите на лёд, делаете вдоль борта один круг, против часовой стрелки, приветствуя зрителей и, описав круг, покидаете арену. На этом представление будет закончено. А сейчас...

Йожеф Новак посмотрел на большие электронные часы, висевшие в служебном коридоре. Они показывали 15:58. И в это время было слышно, как музыка стихает на арене.

— Всё, время! Начинаем вытягиваться на лёд, — махнул рукой Йожеф Новак. — Пошли!

Арина сделала шаг к двери, ведущей на арену.

Глава 7. Подготовка к выступлению

Шеренга фигуристов начала вытягиваться из служебного коридора в арену, на которой горел яркий соревновательный свет. Арина вышла первая, как и велел товарищ Йожеф Новак. Выйдя, сразу же посмотрела по сторонам. Как и говорили вчера в общем собрании, на трибунах царил аншлаг.

У калитки Арина увидела Шеховцова, Писееву, Фицкина, Шмутко, Судакова и вообще всю советскую делегацию. Они не сидели на трибунах! Соотечественники пришли увидеть своих красавцев воочию на близком расстоянии и насладиться этим моментом. Ведь только на показательных выступлениях можно увидеть сразу всех, одновременно: и танцоров, и парников, и одиночников с одиночницами.

— Красота-то какая! — рассмеялся Шеховцов при виде своих спортсменов, стоявших во главе всей шеренги, не где-то там, на задворках. — Молодцы! Задайте жару!

— Дамы и господа, — объявил информатор. — Вас приветствует славный город Любляна, ледовый дворец «Тиволи»! Сегодня, в этот замечательный день, лучшие фигуристы-юниоры планеты покажут вам свои лучшие программы, подготовленные специально для вас. Встречайте наших героев!

— Выход пошёл! — крикнул Йожеф Новак. — Люда! Слишком быстро не кати! Нужно, чтобы все спортсмены успели выйти!

Заиграла громкая ритмичная музыка в стиле итало-диско, Арина вышла на лёд первая и перебежками покатила вдоль бортов арены против часовой стрелки. В это время стадион просто взорвался громкими овациями и приветственными криками. Арина катила на небольшой скорости, махала правой рукой, посылала воздушные поцелуи трибунам длинного ближнего и правого короткого борта, развернулась у него задними перебежками и окинула взглядом пространство за собой. За ней ехали фигуристы, точно так же приветствуя трибуны. Парники и танцоры держали своих партнёрш за руки, а одиночники катили, естественно, поодиночке.

Арина покатила вдоль дальнего длинного борта в обратном направлении. В этот момент она увидела, что уже все фигуристы успели выйти на лёд, все 30 человек. Удивительное зрелище! Можно было посмотреть, кто в каких костюмах будет кататься. Для показательных выступлений у некоторых были аксессуары в виде головных уборов. Кепки, шляпы. Или перчатки. Слишком много было не разглядеть, так как всё происходило быстро и заглядываться тоже нет времени, но Арина успела увидеть, что у многих довольно оригинальные костюмы. И даже их шорты не будут смотреться каким-то ноу-хау и смелым экспериментом, как это было в Советском Союзе. Конечно, это можно было предположить. Всё-таки здесь собрались лучшие спортсмены, многие из них были из капиталистических стран, в которых прошла так называемая сексуальная революция. Одна девушка из парниц так вообще практически каталась без юбки, вся юбка у неё была размером в ладонь.

Проехав до калитки выхода, Арина вышла со льда, взяла у стоявшего рядом Левковцева чехлы, надела их на лезвия и быстро отошла от калитки, чтобы не мешать другим фигуристам.

Все начали один за другим выходить со льда. Благодаря тому, что Арина была своего рода паровозом, который тянул за собой целый состав, она правильно задавала скорость, и церемония выхода на лед получилась очень гармонично исполненной. Со стороны это смотрелось, как будто фигуристы цепочкой вышли на лёд, равномерно прокатились вдоль бортов, не сбавляя скорости, и один за другим, так же точно, покинули его. Походило на игру в «Червяка», которой Арина увлекалась в 10 лет! Трибуны в это время активно приветствовали своих любимцев.

— Дамы и господа! А теперь встречайте! Лучшая фигуристка Югославии, двукратная чемпионка нашей страны, Желька Чижмешия! — сказал информатор.

Дородная белокожая и темноволосая девушка с признаками небольшой полноты, в чёрном платье с полупрозрачным верхом, под которым было видно плотный лиф, откатила от калитки и поехала к центру арены, где заняла красивую стартовую позу. Заиграло «Болеро» Мориса Равеля.

«И тут болеро», — подумала Арина. — «Уж на показательные-то можно было что-нибудь получше и поинтереснее приготовить».

Однако тут же поняла, что её претензии были совершенно неуместными. Очевидно, что Женька Чижмешия даже не предполагала, что ей придётся участвовать в качестве приглашенной гостьи на показательных выступлениях. Скорее всего, это решение организаторов вышло спонтанно, и у девушки просто-напросто не было показательного номера, так же как и времени, чтобы его подготовить.

— Мы сейчас в раздевалке коньки снимем и придём на трибуны, — предупредила Арина Левковцева. — Нам ещё не скоро выступать, мы во втором отделении пойдём переодеваться.

— Как хотите, — согласно кивнул головой тренер. — Я тоже буду на трибунах.

...Быстро сняв коньки и надев кроссовки, фигуристки направились на служебную трибуну, где собрался весь фигурно-катательный бомонд, приехавший на чемпионат. И опять, увидев Арину, раздались аплодисменты.

— Спасибо! — смущенно поблагодарила Арина и уселась с краю. Рядом с ней расположились Соколовская и Малинина.

Арине было любопытно, что же такого интересного приготовили зарубежные фигуристы. И надо признать, посмотреть тут было на что. Даже фигуристы, занявшие пятые места, показывали большую креативность в постановке показательных номеров. Спортивная пара из Америки, занявшая пятое место, показала очень смешной номер под музыку из фильма с Чарли Чаплиным.

Парень был одет как полицейский из Нью-Йорка, в чёрном мундире, большой восьмиугольной фуражке и с жестяным значком, а девушка — в гетрах, белой рубашке с подтяжками и шляпе-котелке на голове. И... С накладными усами, так как она изображала самого Чарли Чаплина! В начале программы, как только заиграла музыка, парень словно стоял на посту, сложив руки и смотря на трибуны. Девушка сделала круг, подъехала сзади и слегка пнула его ногой по заднице, и тут же начала набирать ход передними перебежками, убегая от полицейского, который принялся её догонять. Они очень хорошо и смешно играли лицами, и публика сильно приветствовала их.

Танцевальная пара из Канады нежно, и даже вальяжно каталась под какую-то медленную красивую эстрадную мелодию. Девушка была в развивающемся фиолетовом платье с косым подолом, а парень в чёрных брюках и фиолетовой рубахе, у которой рукава при движении разлетались, как крылья у птицы. Номер был очень нежный и красивый. Зрители тоже провожали эту пару бурными аплодисментами.

Последнее выступление пятых номеров должна была завершать Соколовская, но вместо неё, как Никол Сплит и говорил, участвовал ещё один фигурист от Югославии. Это был совсем молодой мальчишка лет 11-12, который не имел право участвовать в юниорских соревнованиях по возрасту. Но в показательных выступлениях перспективных детей часто выводили на лёд, чтобы юные фигуристы заранее почувствовали лёд, зрителей, атмосферу большого зала.

Несмотря на юный возраст, катался парнишка вдохновенно и очень красиво. Да ещё и прыгнул два раза двойной аксель. Похоже, из него в будущем будет толк.

Арине очень любопытно было посмотреть, что же будет катать Линда Флоркевич, которая заняла четвёртое место. Девушка она была очень артистичная и хореографичная, и наверняка её показательный номер будет если не шедевром, то очень и очень зрелищным.

— А сейчас встречайте! Участница, занявшая четвёртое место! Линда Аманда Флоркевич! — громко объявил информатор.

Громкие крики публики и бешеные аплодисменты. Линда Флоркевич встала прямо бортика, небрежно облокотившись на него локтями и скрестив ноги. На фигуристке собрались яркие лучи прожекторов, управляемых вручную. Как в цирке! Линда начинала свой номер прямо от калитки!

Первое, что увидела Арина, это то, что у Линды Флоркевич был очень яркий и необычный грим, причём он был на каждой половине лица разный! Несомненно, его делал профессионал! Правая половина лица словно усмехалась: она была более яркой и живой, от синих впадин глаз шли обильные лучики, которые бывают, когда человек смеётся, а угол рта был растянут помадой в улыбке. Левая половина лица, наоборот, была сильно заретуширована синим и казалась тёмной, глаза казались широко открытыми и как будто тонущими в тени, а уголок рта спускался вниз. Выражение лица словно выражало печаль, причём эффект был реальным. Поразительно! Но лицо Флоркевич с каждой стороны смотрелось эмоционально другим!

Волосы у девушки были стянуты в два хвоста, торчащих сбоку, один кверху, другой книзу, как у Пеппи Длинный чулок. Она была одета в короткую красную юбку и синюю тельняшку, как будто порванную в нескольких местах, на голове шейный красный платок. А может, это и была Пеппи? Арина восхитилась мейк-апом и одеждой канадской спортсменки. Очень круто!

Заиграла медленная музыка в стиле неоклассики. И Арина сразу же определила в ней музыку, которая обычно выступает аранжировкой к представлениям цирка Дю солей. Кажется, этот цирк уже должен существовать в это время. Но стал ли он сейчас настолько популярен, что его музыку стали бы брать фигуристы? Арина тут же вспомнила, что цирк Дю Солей родом из Канады. Канадская фигуристка вполне могла быть знакома с ним, даже когда он еще не слишком популярен в мире. А вдруг сама Линда Флоркевич выступала в этом цирке? С её артистичностью и пластичностью такой вариант вполне был возможен.

Арина была на представлении цирка Дю солей, когда он весной 2021 года приезжал на гастроли в Москву. Это было грандиозное неописуемое зрелище. Настоящая фантасмагория, состоящая из шоу высочайшего уровня, цирковых номеров, света и звука. Всё вместе производила потрясающий эффект.

Такой же эффект производила и Линда Флоркевич. Она стояла в круге яркого света, опираясь на бортик, скрестив ноги и склонив голову, и у зрителей возникло чувство, что вот она! Настоящая артистка, обладательница настоящего высокого искусства. Да... Это не было детской юниорской мазней. Номер на льду рисовал мастер своего дела...

При первых аккордах Флоркевич выпрямила голову, взглянув перед собой, и вытянула правую руку вперёд, и тут же опять безвольно уронила голову на левое плечо, а руку вниз, к бедру. Потом опять подняла голову и взглянула перед собой и вытянула левую руку вперёд, и тут же опять уронила голову и вернула руку к бедру.

«Она не клоун, не мим и не Пеппи Длинный чулок!» — догадалась Арина. — «Она изображает марионетку, куклу, которую кукловод хочет привести в движение, но у него это почему-то не получается».

Однако в следующую секунду кукла ожила, отпрыгнула от бортика, сделала шикарный красивый пируэт с правой ногой, поднятой в прямом аттитюде, и покатила к центру арены, всё больше набирая ход простыми перебежками. Пока Линда разгонялась, она всё ещё продолжала исполнять неровные, хаотичные движения, имитирующие непослушную куклу, однако, когда набрала скорость, покатила точно и ровно. Встав на ход назад, Флоркевич у правого короткого борта прыгнула двойной тулуп.

Как Арина заметила, Линда решила не идти на тройные прыжки, что выглядело очень разумно. При темноте, праздничном свете и бегающих по всей арене цветных огнях идти на тройные было бы очень неразумно.

Весь прокат Флоркевич провела очень активно и на очень высокой скорости. Одно движение плавно перетекало в другое, казалось, как будто это единая цельная постановка. В продолжение программы прыгнула двойной аксель и двойной сальхов, а также исполнила два вращения, что было очень много для программы в две с половиной минуты. По прыжковому набору и вращениям Арина почему-то предположила, что Флоркевич сделает из этого показательного номера соревновательную короткую программу на следующий сезон. Подобные ситуации уже происходили, и она лично была тому свидетелем. Фигуристы брали какую-то музыку, накатывали её во время исполнения показательного номера и таким образом как бы заранее примеряли эту музыку на себе. А на следующий сезон уже ставили соревновательную короткую программу, шили другой костюм, иногда слегка меняли музыку, беря неизвестные ремиксы, чтобы слишком не бухтели болельщики. В этом был большой плюс — ничего не нужно с нуля готовить и накатывать, всё уже есть, только осталось немного отшлифовать мелкие детали.

Когда Линда Аманда Флоркевич закончила прокат, зрители долго не отпускали её, аплодируя стоя, и фигуристка даже выходила на бис, что было совсем уже делом непривычным для фигурного катания, где всё рассчитано до минут. В итоге Арина вынуждена была признать, что прокат канадской спортсменки вышел очень яркий, очень эмоциональный, как раз в духе некоего авантюризма и фантасмагории, которые так любят зрители. Флоркевич полностью отходила от канонов фигурного катания и даже, можно сказать, почти приблизилась к современным для Арины стандартам. Конечно, этот перфоманс вызывал очень сильное впечатление у зрителей...

...Время пролетело быстро. Первое отделение закончилось на прокате американских танцоров, занявших третье место. После выступления информатор сказал, что объявляется антракт и заливка льда. Через полчаса показательные выступления будут продолжены.

— Пора! — Арина подмигнула подружкам и кивнула головой в сторону выхода с арены.

— Люда... — Левковцев посмотрел на Арину и замялся, не зная, что сказать. — Я вас прошу... Будьте благоразумными. Катайте то же самое, что на чемпионате СССР. Надеюсь, это так?!

— Да всё так, — удивилась Арина. — Одежда та же. Но тут одежда никого не волнует.

Левковцев почему-то подумал, что его фигуристки опять захотят отступить от уже привычного амплуа и будут исполнять более смелый показательный номер. Конечно же, в чём-то он был прав...

Времени до выступления ещё было очень много, но и работы предстояло ещё очень много. В первую очередь, переодеться, во вторую очередь, сделать боевой раскрас.

Придя в раздевалку, немедленно занялись делом. Надев шорты, футболку, напульсники, Арина взбила хорошенько волосы массажкой и надела налобную повязку таким образом, чтобы они торчали вверх и в стороны. Потом помогла Соколовской сделать то же самое.

— Настал черёд боевого раскраса, — рассмеялась она. — Иди сюда к зеркалу. Я сначала тебя намажу.

Так как Арина была великим мастером стрелок и подводки и сейчас обладала всем необходимым инструментарием, то она ярко подвела брови Соколовской, так, что они хорошо выделялись на лице. Жирно подвела глаза белыми тенями, по контуру обведя чёрным и нарисовала длинные сложные стрелки из нескольких линий белого и чёрного цвета. На щеке у Соколовской Арина нарисовала очень хорошо видимую линию из белых с чёрным контуром сердечек, как бы опускающихся вниз от обеих глаз. Самое верхнее было самое большое, потом размер уменьшался.

— И что это должно обозначать? — с интересом спросила Марина. Макияж ей определённо нравился.

— Я сама не знаю, — призналась Арина. — Скорее всего, это означает, что ты окончательно потеряла любовь, которая вытекла из тебя, из твоих глаз.

— Да ну тебя на фиг, — звонко рассмеялась Соколовская.

А потом, помедлив, добавила:

— Хотя, если хорошо подумать, то ты, наверное права...

Арина накрасила себя почти так же, только стрелки сделала длиннее. Её тёмные волосы на контрасте с белой повязкой на лбу и чёрным макияжем создавали образ какой-то фурии.Она выделила глаза яркими чёрными стрелками. От уголков глаз вниз спускалась цепочка символов, напоминающая постепенно уменьшающиеся вопросительные знаки.

— А это что должно означать? — с интересом спросила Соколовская, глядя Арину.

— Это означает, почему вы так мало хлопаете мне? — пошутила Арина. — Сейчас надо ещё Таньку накрасить.

— Я — нет! Я без всякого макияжа, мне же переодеваться надо, и вообще я сама за себя отвечаю, — отшутилась Малинина.

Она нанесла себе обычный декоративный макияж, который почти не виден, так как действительно первая часть её выхода подразумевала мужскую роль.

Время выхода приближалось. Арина решила... затмить Флоркевич! Даже сейчас у неё продолжался бой!

Глава 8. Показательный с философским смыслом

Зарубежные фигуристки с интересом смотрели за приготовлением советских спортсменок. Естественно, короткие шорты Хмельницкой и Соколовской не удивили западных спортсменок, так же как и завязанные на талии футболки. Но всё вместе: взбитые и торчащие вверх и в стороны волосы над налобными повязками, напульсники, агрессивный макияж, разный у блондинки и брюнетки, который в корне отличался от принятого в этом веке, производили очень хорошее и сильное впечатление. А когда зарубежные фигуристки увидели, что Малинина на своё чудесное синее платье надела небольшой красивый плед со звёздами и луной, сколов его булавкой на шее, на лицо новогоднюю маску с носом, усами и очками, на голову бутафорский плюшевый цилиндр, то чуть не рассмеялись и решили точно посмотреть, что же такого придумали эти русские. Это могло оказаться интересным.

Часы показали 18:20. Предстояло выходить в коридор, где, несомненно, фигуристок должна ждать большая толпа журналистов и папарацци в надежде на свежие интересные кадры. Ведь русским предстояло закрывать не только показательные номера, но и чемпионат в целом! А ещё, по инсайдам и слухам, у них для зрителей приготовлено нечто сногсшибательное!

Когда Арина открыла двери раздевалки и первая вышла в коридор, то люди, стоявшие там, сначала не поняли, что кто к ним идёт, но когда разглядели, то раздались удивлённые голоса.

— Смотрите, смотрите, русские идут! — воскликнул кто-то из итальянских журналистов. — Марио! Снимай, снимай, чёрт тебя дери! Это они!

— Да не может быть это Хмельницкая, советские не могут быть такими креативными! — возразил другой итальянский журналист, но всё же навёл фотоаппарат и сверкнул вспышкой...

Левковцев с Ксенофонтовым, стоявшие здесь же и ожидавшие выхода своих спортсменок, переглянулись и одновременно усмехнулись, услышав тираду про то, что советские люди не могут быть креативными... Бред! Оперы, театры, балеты, оркестры, гастролирующие по всему миру, красноречиво опровергали этот детский лепет! А теперь будут и фигуристки!

Однако вскоре все присутствующие журналисты были вынуждены были признать: ультрамодно одетые девушки, которые сейчас, как ледокол, раздвигали целую толпу стоящих в коридоре людей, были действительно советские фигуристки Люда Хмельницкая, Марина Соколовская и Таня Малинина.

И сейчас им предстояло поднять зал. Именно такую цель девчонки поставили перед собой. Но всё-таки, зачем говорить о некреативности? Решение созрело моментом. Когда Арина приблизилась к тому журналисту, который говорил, что среди советских спортсменов нет креативных людей, случился небольшой перфоманс.

Арина, подойдя к журналисту, неожиданно сделала выпад в его сторону, оскалила страшную рожу и подняла руки, растопырив пальцы, словно кошка либо пантера. Журналист отпрянул и в этот момент интуитивно щёлкнул камерой. Раздался дружный хохот в коридоре и одобрительные возгласы. Сценка получилась очень смешная, так же как и фотография чуть не подвергшегося «нападению» журналиста. Впрочем, он сам тут же рассмеялся и принялся фотографировать Соколовскую и Малинину, которые тоже начали строить такие же рожи и вытягивать руки с растопыренными пальцами.

Волонтёр у входа на арену, контролировавший выход на неё, и державший занавески, вытянул руку вперёд, чуть притормозив фигуристок. Там всё ещё шло выступление, которое никак нельзя было прерывать, чтобы не перетянуть внимание зрителей на себя при не покинувшем арену фигуристе.

Судя по времени, музыке и регламенту, катался Лёха Гурманов под музыку второго фортепианного концерта Сергея Рахманинова, который девчонки уже слышали на Первенстве СССР.

Решил парень поставить показательный номер на классическую музыку. У Арины была своя точка зрения на классическую музыку в показательных выступлениях. Она считала её не слишком уместной для этого шоу. Ведь люди приходят посмотреть на показалки и увидеть что-то новое, что-то такое, чего нельзя увидеть в официальных соревнованиях. Необычные костюмы, которые запрещены регламентом и правилами, необычную внешность, запрещённый правилами реквизит, вроде перчаток, зонтов, столов со стульями, головных уборов. Зрители хотят слышать и видеть, как фигуристы катаются под музыку, которая запрещена на соревнованиях, например, на музыку со словами. Поэтому всегда зрители очень хорошо встречают тех, кто отходит от правил официального фигурного катания и раздвигает границы его возможностей.

Наконец музыка затихла, с арены раздались аплодисменты и крики зрителей. И вот тогда волонтёр раздвинул тяжёлые чёрные занавески, чтобы пригласить фигуристок к выходу на арену.

Сначала вышли, естественно, только Арина и Соколовская, и сразу же оценили обстановку на шоу. Лёха Гурманов чуть не бегом прибежал с центра арены, держа в руках букет с цветами, завёрнутый в целлофановую плёнку. На нём были чёрные брюки и пёстрая рубаха, которую фигуристки уже видели. Чемпион мира увидел Арину и Соколовскую, подмигнул им, отдал цветы своему тренеру Алексею Никаноровичу Гришину и стал надевать чехлы, облокотившись правой рукой о бортик. Дежавю! То же самое было на первенстве СССР! Лёха Гурманов тоже вступал перед ними, да и вёл себя точно так же! Разве только цветов не было.

Зрители в это время ещё не видели фигуристок, стоявших у бортика, так как освещение было тусклое, праздничное, и сейчас огни перестали бегать по арене и по трибунам. Всё стихло.

— А теперь встречайте! — громким поставленным голосом бывалого шоумена сказал информатор. — Чемпионка мира среди юниоров Людмила Хмельницкая, СССР; бронзовая медалистка чемпионата мира Татьяна Малинина, СССР и фигуристка, занявшая пятое место на чемпионате мира, Марина Соколовская, СССР, в совместном показательном номере на музыку Боба Марли, завершающим нашу развлекательную программу!

Раздались громкие аплодисменты и радостные возгласы. В зале царила особая атмосфера — зрители пребывали в сильном восторге, предвкушая яркое завершение шоу.

А до Арины вдруг дошло, что они не сказали звукотехнику, который управлял звуковой аппаратурой, чтобы он не ждал, когда они выйдут на середину арены. Их номер начинался прямо от калитки!

— Действуем наугад! — сказала Арина Соколовской, тоже догадавшейся об этом. — Делай, как я!

Арина выехала от калитки вправо, встала боком в двух метрах от неё, облокотилась правым локтем о бортик, и чуть согнув левую ногу, чтобы было видно стройное длинное бедро во всей красе. Соколовская, посмотрев на неё, заняла точно такую же позицию, только смотрела в обратную сторону. Догадливый светотехник навёл яркие прожектора на девушек, осветив их перед публикой. И тут звукотехник догадался, что номер начнётся от бортиков. Наверное, Линда Флоркевич поступила так же.

Зазвучала музыка Боба Марли, и Арина вместе с Соколовской сделала два синхронных шага вперёд, очутившись на расстоянии 5 метров от калитки, под яркими лучами сопровождавших их прожекторов. Ноги на ширине плеч, руки по швам, взгляд прямой как стрела, устремлён вдаль.

— Раз, два, три, погнали! — крикнула Арина.

Под слова начавшего петь Боба Марли в этот момент фигуристки начали ритмичный танец на месте в статичной позе номер один. Раз! Правые плечи вправо, левые бёдра влево. Два! Левые плечи влево, правые бёдра вправо. Три! Левые руки вперёд, ладони вниз. Четыре! Правые руки вперёд и ладонями на левые. Пять! Правые руки ладонями вверх. Шесть! Левые руки ладонями вверх. Семь! Коснулись руками плечей, перекрестив руки на груди. Восемь! Руки вниз, по швам.

Музыка была очень непривычна для показательного номера. Боб Марли уже был непопулярен, сейчас набирало силу евродиско, да регги и никогда не отличался особой популярностью, а имел свою узкую нишу и прочно ассоциировался с карибским регионом. А на показательных номерах его не использовал вообще никто за всю историю фигурного катания... Даже болельщики со стажем не помнили такого. Необычно! И зрители сразу же начали аплодировать в такт музыке.

Девять. Левыми руками фигуристки дотронулись до правых плеч. Десять. Правыми руками дотронулись до левых плеч, скрестив руки на груди. Одиннадцать. Убрали правые руки с плеч и завели за головы, коснувшись затылков. Двенадцать. Убрали левые руки с плеч и коснулись затылков. Тринадцать. Согнули правые ноги в коленях, высоко подняв их вперёд и вверх, и при этом быстро расставив руки широко в стороны. Четырнадцать. Опустили ноги на лёд. Пятнадцать! Подняли левые ноги, согнутые в коленях, и широко расставив руки в стороны. Шестнадцать. Опустили левые ноги. Семнадцать! Поворот вправо на правых ногах на 90 градусов, и сильный мах вбок левыми ногами, в очень эффектном красивом аттитюде с поднятыми руками вверх. Восемнадцать. Повернули на 90 градусов влево, в исходную позицию, и опустили левые ноги на лёд. Девятнадцать. Поворот влево на 90 градусов на левых ногах, красивый аттитюд вбок, уже правой ногой, с поднятыми вверх руками. Двадцать. Развернулись на 90 градусов вправо, в исходную позицию, и опустили правые ноги на лёд.

— Работаем попой! — крикнула Арина, обращаясь к Соколовской. — Левая!

Арина положила левую руку на левую ягодицу, на самый верх.

— Правая! — Арина положила правую руку на правую ягодицу. — Внимательней! Пируэт! Один оборот тур-шене!

Фигуристки абсолютно синхронно прыгнули в воздухе, сделали один оборот, и очень мягко приземлились на лёд.

— Собачка! — крикнула Арина.

Фигуристки подняли правую ногу вверх, при этом опустив тело горизонтально и развернувшись на половину оборота.

— Поехали ёлочкой к судьям, потом заклон четыре оборота! — крикнула Арина. — Останавливаемся лицом к судьям!

Арина в танце стала подсказывать Соколовской, что делать, потому что паттерн танца они во многих местах переделали сегодня днём, и он мог получаться не очень синхронно. Ведь это было его первое исполнение на льду! Но голосовыми командами, которые были слышны только фигуристкам, находящимся на близком расстоянии друг от друга, и были неслышны зрителями на трибунах, можно сильно помочь в синхронности.

Фигуристки покатили от калитки параллельной ёлочкой, на шаге правой ногой прикладывая правую руку к затылку и кивая головой вправо, а на шаге левой ногой прикладывая левую руку к затылку и кивая влево.

Когда подъехали к судьям и остановились примерно в пяти метрах от бортиков, сразу же стали исполнять вращение в заклоне. Исполнив четыре оборота, прекратили вращаться и остановились точно лицом к судьям. Ноги на ширине плеч, руки по швам. Раз. Руки сжали в кулаки и прижали к груди, перекрестив их. Два. Развели руки в стороны, выгнули плечи назад, а корпуса выгнули вперёд.

— Пируэты, фуэте, четыре штуки! — крикнула Арина. — Потом финальная поза!

Фигуристки исполнили абсолютно синхронно четыре фуэте на левой ноге, поднимая правые ноги на уровень плеч, потом опуская их до уровня голени, а руки подняв в овал над головой. Ну просто фарфоровые статуэтки! Потом опустились на левые колени, вытянули правые ноги в сторону, приложили правые руки к бровям, всматриваясь в направлении калитки.

Первая часть номера заняла примерно полторы минуты. И все они были до невозможного насыщены движениями и активной танцевальной хореографией. Руки, ноги, корпус постоянно были в движении, ни одной свободной минутки, никаких нудлей! Зрители уже не в силах были усидеть на месте, глядя на зажигательных фигуристок, заводящих зал, и не только аплодировали в такт музыке, но и притоптывали ногами, что порождало особый, казалось, ни с чем не сввязанный гул. Лишь бы трибуны не обрушились! Никола Сплит и Йожеф Новак с тревогой посмотрели друг на друга. Эта арена такого ещё не видела!

Музыка начала стихать, и вскоре воцарилась полная тишина. Стихли и зрители. Где-то на трибуне захныкал маленький ребёнок. Кто-то из фигуристов, стоявших у калитки выхода на лёд, переступил с ноги на ногу. Югославский светотехник, так же как и советский в своё время, догадался приглушить свет.

Секунд пять стояла абсолютная темнота и тишина. Потом плавно стал разгораться праздничный свет, по арене забегали разноцветные огни. И кто-то появился из калитки. Малинина? Кажется, да! Но она была не одна! С ней ехал... Лёха Гурманов! Он словно поддерживал под руку скрюченного немощного старика в очках, с усами, в красном цилиндре и синем плаще, похожем на плащ звездочёта из-за нарисованных на нём звёзд и луны. Зрители разразились бурными аплодисментами, предчувствуя что-то интересное. Но они ведь не знали, что рядом с Гурмановым Танька Малинина!

Одновременно с появлением фигуристов мелодично замурлыкало фортепиано. Зазвучал «Лунный свет» Клода Дебюсси!

... Безбашенная дискотека на песке закончилась, как только солнце опустилось за линию далёких гор, бросив багровые лучи на всю округу. В темнеющем небе застыли тучи самых причудливых очертаний. Они поднимаются вверх и словно уходят в космос. Тёплые волны Атлантики накатывают на пляж, окружённый пальмами и райскими цветами. В воздухе витает тонкий аромат ночных орхидей, начавших раскрывать свои бутоны. Картина настолько печальная и вызывающая душевный трепет, что хочется плакать от того, что на самом деле такого нет в этой земной жизни.

На пляже стоит бунгало с горящими факелами вокруг. У бунгало две девушки, всматривающихся вдаль, в сторону джунглей, у которых стоят несколько факелов, освещающих тропинку, идущую из тёмной глубины. Оттуда кто-то приближается. Какая-то тёмная тень. Но... Ведь им сказали, что остров необитаем и тут никого нет!

Из глубины вечернего леса показывается старик, которого ведёт под руку молодой человек в одних шортах и с длинными дредами. На шее парня ожерелье из зубов ягуара. Старик... Он странен! Одет в синий плащ со звёздами из Икеи и в красном плюшевом цилиндре, которые надевают болельщики во время матча. Судя по красному цвету, этот цилиндр подошёл бы фанатам датской команды по футболу! Или фанатам Сотки в 2022 году!

Не удержавшись, Арина вышла из либретто и чуть не рассмеялась во весь голос, но быстро взяла себя в руки.

Старик — это дух местного леса, и он начинает строжиться над танцующими девчонками, ведь они прервали его сон. И его привёл на разборки под руку его внучек, молодой дух леса.

Девушки, стоя на коленях, молят духа леса о пощаде, и он смилостивился над ними, ведь они очень хорошие, просто ещё молодые. С такими и сам помолодеешь!

... Малинина шла сгорбившись и потрясая руками недолго. У них была всего минута на оставшуюся часть номера. Они с Гурмановым разъехались в стороны и медленными плавными движениями, на очень крутых рёбрах стали приближаться к стоящим на коленях фигуристкам, протянувшим к ним руки с просьбой о помиловании.

Дух леса соглашается и неожиданно быстро сбрасывает свой гардероб. В сторону летит плащ, красный плюшевый цилиндр, маска с лица, и... Как наваждение! В центре пляжа тихо парит молодая красивая девушка в развевающихся синих одеждах. Это же был не дух леса! Это его внучка, Богиня лунного света, со своим братом. Дед по-прежнему спит где-то в джунглях, в глубине древнего храма. Внуки по своей инициативе решили немного притормозить земных людишек, которые решились прийти на остров и своими безумными танцами разбудить древнее божество. Но... Духи и боги сами прониклись танцем. Ведь они так давно не видели действительно хорошо танцующих людей!

— Пошли на аксель! — воскликнула Арина.

Вдвоём с Соколовской быстро поднялись с колен, встали в ряд с Гурмановым и Танькой и начали разгоняться в сторону правого короткого борта.

— Раз, два, три! — крикнула Арина. — Прыгаем!

Одновременно и синхронно вчетвером прыгнули одинарный аксель. У всех четверых он получился великолепным. У девчонок мягким и по-кошачьи плавным. У Лёхи по-мужски сильным и, несмотря на полтора оборота, очень пролётным и красивым.

Публика заревела от восторга, когда Малинина из ветхого старика превратилась в красивую девушку. Конечно, здешняя публика была пресыщенна и наверняка номера с переодеванием видела несколько раз, но этот смотрелся совсем по-новому.

Доехав до правого короткого борта, фигуристы развернулись задними перебежками, рассыпались в разные стороны, но тут же съехали вместе и закружились в плавном круге, вращаясь друг вокруг друга по часовой стрелке. Колесо Сансары! Великое перерождение! Сейчас самое сложное было исполнить ту хотелку, которую они задумали днём. Нужно было кому-то одной прервать вращение, выехать по параболе из круга, переменить направление движения и начать вращаться против часовой стрелки, задать темп вращения в другую сторону, чтобы на льду образовался знак бесконечности. Естественно, это могла исполнить только Арина! Улучив момент, когда она доехала до средней части арены, она вышла из круга, прокатила немного по прямой и описала широкую дугу в обратном направлении. Следом за ней потянулись другие фигуристы, один за другим, и вот они уже вращаются в другом направлении, стоя под углом в 90 градусов друг от друга. Казалось, как будто вертится колесо, или крест. Появление Гурманова пошло на пользу — сейчас в общем вращении была абсолютная симметрия!

Публика и этот перфоманс встретила с большим восторгом. Аплодисменты сейчас гремели уже не переставая. Люди почувствовали, что номер, судя по таймингу, близится к концу, и начали подниматься со своих мест, аплодируя стоя.

Наконец, вращение начало медленно стихать. Арина, остановившись прямо в центре арены, замерла. К ней подъехали трое других фигуристов, встали рядом и замерли в финальной позе. Бесконечное искусство во мраке ночи. Сладкий сон. Так говорила Арина? Фигуристы расставили ноги на ширине плеч, головы опустили вниз, руки сложили на груди. Финал.

Программа была с философским подтекстом, который читался прямо между строк, а для кого-то и был на виду: «Несмотря на бесконечные развлечения, всё-таки надо задумываться о том, кто находится рядом». А можно было трактовать так: «Берегите природу, она может ответить вам, и вам этот ответ не понравится». А кто-то трактовал наоборот: «Нужно изучать хорошие танцы, учиться артистизму, и тогда тебе будет аплодировать громадный зрительный зал».

У каждого зрителя программа оставила своё впечатление, но никто из зарубежных специалистов, присутствовавших тут, не сомневался, что этот постановочный номер ещё долго будет обсуждаться в кругу болельщиков и фигурно-катательной тусовки...

Глава 9. Финальный выход и пресс-конференция

Аплодисменты звучали как гром. Зрители стоя приветствовали советских фигуристок. И уже дважды, а то и трижды, наверное, вспомнил свои слова и икнул тот человек, который сказал, что советские спортсмены лишены артистизма и креативности. Номер советских фигуристок вызвал самую бурную реакцию, единственную за сегодня... Пожалуй, только Линду Флоркевич зрители благодарили так же, и даже вызывали на бис.

Когда зрители так выражают свои чувства, все слова излишни. Информатор дал целых три минуты фигуристам насладиться славой, а зрителям сполна выразить свои эмоции. Потом, увидев, что реакция трибун начала спадать, невольно подогрел её ещё больше.

— Людмила Хмельницкая, Татьяна Малинина, Марина Соколовская, Алексей Гурманов, СССР — объявил он, как бы финализируя последнее выступление.

Зрители захлопали ещё громче, но Арина увидела, что Йожеф Новак у калитки машет им рукой, призывая к себе. Сейчас должен состояться финальный выход! Но только после того, как цветочные девочки уберут подарки, обрушившиеся на лёд градом. И мало подарков... На лёд выехали три девчонки лет 10, одетые в простенькие детские платья фигуристок, в руках у них были такие же букеты тюльпанов, что и в конце его номера преподнесли Гурманову. Каждого участника показательных в конце выступления одаривали букетом! Девчонки подъехали к советским фигуристкам и вручили им букеты. Арина благодарственно потрепала по плечу юную фигуристку, вручившую ей букет, и сказала «спасибо». Фигуристка очень сильно обрадовалась и перебежками, набрав ход, с большим воодушевлением поехала помогать собирать подарки.

Арина, подняв руки, приветствуя зрителей, поворачиваясь при этом то в одну сторону, то в другую, покатила к калитке, где стояла большая масса людей. Здесь были все. Спортсмены, участвовавшие в показательных номерах, их тренеры, главы и представители делегаций разных стран. Все они аплодировали и приветственными криками встречали кативших к выходу со льда советских спортсменов.

— Давайте, давайте в сторону, — по-деловому быстро распорядился товарищ Новак, рукой показывая, чтобы советские фигуристы отходили в сторону, так как их выход по регламенту был последним.

— Уважаемые дамы и господа, дорогие друзья! — торжественно сказал информатор. — К сожалению, должен сказать, что наш праздник объявляется завершённым. Давайте поприветствуем тех, кто подарили нам сегодня великолепное настроение и большую радость! Встречайте великолепных фигуристов и артистов, выступлений которых мы никогда не забудем! Сьюзан Данджен, Джейсон Данджен! Спортивная пара из США, пятое место!

Те чудесные ребята, которые выступали под музыку из фильма Чарли Чаплина, быстрыми перебежками выехали на середину арены, провожаемую лучами прожектора, и прыгнули там параллельный одинарный аксель. Аксель вышел очень качественно. Потом ребята взялись за руки и поехали к центру дальнего правого борта, встали там и начали аплодировать. Сейчас-то уже стало чётко видно, что они брат с сестрой.

Негромко заиграла песня Мирей Матье под названием «Bravo, Tu as Gagné», заполнив трибуны характерными парижскими картавыми оттенками голоса великой певицы шансона. Фигуристы при объявлениях имени выезжали на лёд согласно регламенту, исполняли в центре какой-нибудь элемент, потом катили к правому короткому борту и становились у него в ряд. Сейчас все смешались, не было ни занятых мест, ни медалей, ни возрастов. Абсолютно все фигуристы, участвовавшие в показательных выступлениях, были как одно большое братство. Последней, естественно, выехала Арина как чемпионка мира.

— Людмила Хмельницкая, СССР, первое место среди девушек! — торжественно сказал информатор.

Арина выехала из калитки, набрала скорость очень красивыми перебежками, раскрутилась, сделав несколько пируэтов и в центре арены прыгнула тройной сальхов, как будто подтвердив свой статус. До ней тройной сальхов только прыгнул Лёха Гурманов. Больше никто не решился исполнить тройной прыжок при слабом освещении и бегающих цветных огнях.

Арина встала у правого короткого борта и продолжала аплодировать, а потом фигуристы по команде Йожефа Новака вытянулись в шеренгу и поехали вдоль дальнего длинного борта, приветствуя зрителей. Арина первая!

Много зрителей стояло у самого бортика, им очень повезло — вытянув руки, они касались ими рук проезжавших мимо фигуристов, и кричали им слова поддержки. Те, кто не пошёл к арене, стояли и аплодировали на трибунах.

Сделав полный круг, фигуристы потянулись к центру арены, выстроились там в ряд, и в это время неожиданно, совсем неожиданно, грохнуло у потолка, словно выстрел из пушки, и сверху посыпались мощные потоки конфетти, как будто разноцветный снег. Конфетти падало на лёд, на фигуристов, на зрителей, которые, смеясь, ловили его руками и разбрасывали в стороны. Потом грохнул ещё один выстрел, и снова потоки конфетти упали с потолка вниз, на этот раз вперемежку с длинной, переливающейся всеми цветами радуги мишурой. Но и это ещё не всё! Конфетти только перестало падать, как на сцене, где на открытии чемпионата блистала Сандра, раздался неожиданный грохот. В разные стороны брызнули потоки разноцветных искр — начался фейерверк! Фейерверк был такой же, который дают на концертах рок-групп, и это было очень поразительное зрелище. Зрители уже не знали, куда девать себя от восторга.

— Поехали! — неожиданно крикнул Лёха Гурманов, взял Арину и Соколовскую за руки, те взяли за руки близлежащих фигуристов, и вскоре вся шеренга из 30 человек, держа друг друга за руки, покатили к дальнему длинному борту, остановились у него, подняли сомкнутые руки вверх и поклонились зрителям. Потом развернулись, снова взялись за руки, покатили к ближнему длинному борту, остановились у него, точно так же подняли руки вверх и поклонились и этой трибуне. После этого развернулись, поехали к центру арены и уже там встали в несколько рядов.

— Господа журналисты, прошу вас на лёд для общей фотографии! — сказал информатор.

Под аплодисменты стоящих зрителей, их свист и крики, журналисты, осторожно скользя по льду и стараясь не упасть, прошли по арене, встали перед фигуристами, немного сдвинули их, для того чтобы в кадр вошли все и начали фотографировать. Видео- и телеоператоры в это время тоже подошли и начали снимать всех: и фигуристов, и журналистов, и друг друга, под смех окружающих. Так продолжалось минут пять.

— Дамы и господа! — сказал информатор. — Сейчас наше шоу объявляется закрытым. Так же, как и чемпионат мира среди юниоров 1986 года. Напоминаю вам, что вы можете завтра посмотреть полную запись этого шоу по государственному телеканалу Югославии. Любите фигурное катание, приходите на фигурное катание, болейте за фигурное катание! До новых встреч!

— Всё, пора, — сказала Арина, мотнула головой своим подружкам и покатила к выходу с арены. Из-за массы конфетти и мишуры, обрушившихся с потолка, ехать по льду было очень сложно. Конфетти очень препятствовала хорошему скольжению, то и дело можно было навернуться и упасть. Арина знала подобные выкрутасы, в её времени некоторые организаторы показательных устраивали такое шоу с конфетти, и она уже знала, что ехать по льду, засыпанному фольгой, нужно было очень осторожно.

Подъехав к калитке, Арина ступила со льда и только тогда ощутила, что вот и всё. Сезон наконец-то закончен. И сейчас... Сейчас придётся собирать то, что она наработала за последние 4 дня. Конечно, ни один фигурист не был альтруистом или бессребреником. Когда катаешься на международном уровне, всегда рассчитываешь на хорошие призы и на деньги, которые как-то улучшат твою жизнь. Арина в этом случае не была исключением.

Левковцев встретил своих учениц прямо у калитки, протянул чехлы сначала Арине, потом Соколовской. Ксенофонтов встретил Малинину. Фигуристки, не задерживаясь и не занимая место у калитки, сразу же побежали в раздевалку.

— Появилась новая информация! — вдогонку крикнул Левковцев. — Как переоденетесь, давайте дуйте в пресс-центр. Там будет ещё одна пресс-конференция и после неё собрание.

— Понятно, — согласно кивнула головой Арина и пошла в раздевалку впереди всех. Как не хотелось куда-то снова идти, но пришлось. Интересно, что там скажут?

...В этот раз пресс-конференция была устроена для всех участников показательных выступлений, а их много! 30 человек! Стулья были расставлены по периметру пресс-центра. Таким образом, фигуристы, сидевшие в ряд, с одной стороны, легко могли отвечать на заданные вопросы. Напротив них сидели журналисты, фотокорреспонденты и телеоператоры. Разговор был весёлый и нетипичный для пресс-конференции по фигурному катанию, которую опять вёл товарищ Йожеф Новак, сидевший за председательским столом с председателем Президиума Скупщины Социалистической Республики Словения, товарищем Миланом Кучаном.

— Здравствуйте, юные дамы и господа! — поприветствовал собравшихся товарищ Новак. — Надеюсь, вы ещё не устали от наших пресс-конференций и задаваемых на них вопросов. Тогда начнём. Я считаю, что так как мы одна команда, то отвечающему на вопрос можно не вставать, так же как и задающему его. Формат будет такой. Журналист поднимает руку, я показываю на него, приглашаю к разговору, он называет средство массовой информации, своё имя и задаёт вопрос конкретному фигуристу. Это несложно. По-прежнему провокационные, политические, остросоциальные вопросы не приемлются. Начнём.

— Ирина Чен, газета «Советский спорт», СССР, — представилась советская журналистка, которую товарищ Новак первой пригласил для задавания вопроса. — Вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, я видела раньше ваш показательный и сейчас могу сказать, что вы переделали его, и сейчас он смотрится намного лучше и активнее. Когда это произошло?

— Это произошло буквально сегодня днём, — смущённо сказала Арина. — Прямо в гостинице. Мы почувствовали, что номер слишком утяжелён лишними движениями рук, которые исполняются на месте. Поэтому мы выкинули их и вставили более энергичные движения ног, которое можно исполнять более красиво. Стало больше драйва, стало больше катания. Это пошло на пользу, судя по реакции зала.

— Да! Это было великолепно! — крикнул кто-то из журналистов, и тут же раздались дружные аплодисменты в поддержку его слов.

— Вопрос Тане Малининой. Скажи, пожалуйста, а как к вам присоединился Алексей Гурманов? Это было в плане вашего выступления? Вы так решили заранее? — снова спросила Ирина Чем.

— Это была импровизация чистой воды! — рассмеялась Таня Малинина. — Перед тем как я начала выходить, Алексей предложил мне усилить номер своим присутствием. Зная, какой Алексей прекрасный катальщик и сколько позитивных моментов он может внести в прокат, естественно, я согласилась. Решила, что девчонки среагируют на ходу. Так и получилось.

И опять раздались громкие аплодисменты. Потом журналисты переключились на Линду Флоркевич, которая выступила на показательных очень хорошо, с очень интересной хореографией, и так же, как советские фигуристки, смогла поднять зал.

— Габриэла Рубио, газета «Ле Фигаро», — сказала французская журналистка, подняв руку. — Линда, вопрос к тебе. Я очень восхищена твоим показательным номером, в котором, на мой взгляд, воедино собралось вообще всё. Внешний облик, макияж, одежда, концепция, хореография, структура танца — всё выглядело как какое-то шоу очень высокого уровня. Скажи, пожалуйста, кто ставил тебе эту программу и что она выражает?

— Это программа на музыку представления цирка Дю Солей, — сказала Линда Флоркевич. — И, естественно, она показывает одно абстрактное цирковое представление. Как будто в балагане, который стоит на ярмарке, кукольник хочет перед публикой оживить куклу и заставить её двигаться. Но своевольная кукла не хочет этого, а потом, только после некоторой попытки всё-таки начинает двигаться. Как видите, программа очень простая, но так как она сделана с душой и большой фантазией, она выстрелила, я могу это сказать без лишней скромности. Ставила я сама, с мамой.

Тут опять раздались громкие аплодисменты. Журналистам очень понравилось то, что сказала канадская фигуристка.

— Скажи, пожалуйста, а ты ходила на представление цирка Дю Солей, который сейчас буквально гремит по всему миру? — спросила Габриэла Рубио.

— Ходила много раз, и у меня мама работает в этом цирке, — ответила Линда Флоркевич. — Мне есть у кого учиться.

Опять раздались аплодисменты и журналистов, и фигуристов с тренерами, а потом вопросы продолжились. Журналистов в первую очередь интересовало, как они, подростки, могут так мастерски выражать свои чувства и захватывать зал. Первой ответила на этот вопрос Арина.

— А по-вашему, подростки не люди? — даже с каким-то недоумением ответила она вопросом на вопрос. — Подростки более эмоциональны и более восприимчивы к любому воздействию внешнего мира. При этом у них своя система ценностных координат. Пожалуй, это всё отличие подростка от взрослого человека. Да, у них нет жизненного опыта, да, они многого не знают. Но за счёт более яркого, а иногда и даже революционного мировоззрения они видят намного дальше, чем взрослые люди. Это, конечно, моё мнение, и с кем-то спорить я насчёт него не собираюсь. Но вы сами видите — результат налицо.

После ответа Арины опять раздались аплодисменты. Примерно через полчаса, когда журналисты опросили абсолютно всех участников показательных выступлений, и товарищ Йожеф Новак сказал, что пора бы и закругляться. Вопросов уже не осталось, а те, что журналисты продолжают задавать, уже начинают повторяться в который раз.

— На этом всё, дорогие друзья, — сказал Йожеф Новак. — Наша пресс-конференция объявляется завершённой. Всем спасибо за работу. Сейчас состоится небольшое собрание для фигуристов и тренеров от руководителей нашей страны, которые сделают на нём важное объявление. Господа журналисты могут быть свободны.

Журналисты, взирающие с большим любопытством на оставшихся сидеть фигуристов и тренеров, покинули зал, а товарищ Йожеф Новак закрыл дверь, как будто ограждаясь от тех, кто может его подслушивать. Потом дал слово товарищу Николу Сплиту.

— Хочу поздравить вас, мои дорогие, с очень великолепными показательными номерами. Вы удивили и поразили всех, — сказал товарищ Сплит. — И сейчас я приглашаю вас на завтрашний банкет, посвящённый окончанию чемпионата мира сезона 1985-1986 годов, который состоится в ресторане Bistro Svicarija, Парк Тиволи, аллея номер 4, в 16:00. Приглашаются все участники и все члены делегаций. Форма одежды, естественно, классическая. Отпразднуем все вместе, дорогие друзья.

Раздались дружные аплодисменты и приветственные крики от обрадованных фигуристов. Круто! Ещё один день в Любляне с её прекрасной едой и доброжелательными людьми!

— У меня ещё не всё! — сказал товарищ Никол Сплит. — Сейчас мы коснемся вопроса подарков. Многие из вас получили много вещей в подарок от наших граждан. Это очень трогательно и незабываемо. Эти подарки напомнят вам, что вы были здесь, и они очень важны для вас, а нашим людям важно, чтобы они попали к вам домой. Но их много, и, естественно, вам как-то нужно будет везти их домой. Так как многие из вас прилетели сюда и полетят обратно самолётом, вес багажа в котором ограничен, доставить домой подарки было бы очень затруднительно. Но, естественно, коммунистическая партия Югославии не может остаться в стороне и бросить решение такой важной проблемы на самотек. Сейчас я дам слово товарищу Милану Кучану, председателю президиума Скупщины Социалистической Республики Словения, который расскажет о доставке подарков.

— Дорогие товарищи, друзья, — сказал товарищ Милан Кучан. — Мы очень сблизились с вами и влюбились в вас за эти несколько сказочных дней. Поэтому правительство и коммунистическая партия Югославии за свой счёт доставит ваши подарки в ваши страны. Вам ни о чём не надо беспокоиться. Завтра же к вам придут ответственные товарищи, при вас запечатают мешки с подарками, и они улетят по месту назначения, туда, куда вы напишете.

— Ура! — крикнула Соколовская и захлопала в ладоши. Подарков-то ей тоже накидали, наверное, немерено. И, естественно, девчонки уже думали, как с ними быть. После короткой программы набрался мешок у каждой, после произвольной программы тоже мешок, и, наверное, сейчас, после показательных, тоже наберётся мешок. Хоть контейнер заказывай до Союза! Естественно, это была проблема, её как-то надо было решать, и фигуристки были довольны, что она разрешилась так замечательно.

— А сейчас наконец-то всё, — сказал улыбнувшийся товарищ Никол Сплит. — До завтра! Жду вас всех на банкете.

Прямо чудеса какие-то. Все проблемы разрешались прямо влёт...

Глава 10. Это мои деньги!

Собрание закончилось. Когда советские фигуристки уже собирались выйти из зала, неожиданно появился президент Международного союза конькобежцев Олаф Поульсен. С ним были председатель Федерации фигурного катания СССР Валентин Игоревич Шеховцов, специалист отдела по международным связям Комитета по физкультуре и спорту СССР Виталий Леонидович Шмутко и советские тренеры.

— Попрошу немного задержаться советским фигуристам, занявшим призовые места, — сказал Олаф Поульсен. — Это не займёт много времени.

Соколовская с удивлением посмотрела на подружек, на окружающих людей и вышла из пресс-центра, на выходе ещё раз оглянувшись. Люда же с тревогой уставилась на мужчин. Что такое? Почему только советских? Почему не позвали японку Юку Сато???

— Присаживайтесь, господа, — Олаф Поульсен показал на стулья. — Сейчас мы обсудим финансовые вопросы. Как известно, за первое место на чемпионате мира среди юниоров положено денежное вознаграждение в 20.000 долларов, за второе место 15.000 долларов и за третье место — денежное вознаграждение в 10.000 долларов. Теперь нам нужно узнать, как передать спортсменкам эти деньги. Мы беспокоимся о том, чтобы они дошли до них.

— Так я не понимаю, в чём проблема? — удивлённо развёл руками Шеховцов. — Денежные призы всегда уходили взаимозачётом во Внешторгбанк, на счёт Комитета по физкультуре и спорту СССР. Взамен на ту же сумму сокращались наши взносы в Международный союз конькобежцев. Мы же, в свою очередь, потом выдавали своим спортсменам либо вознаграждение в наших рублях, либо чеками Внешторгбанка, для того чтобы они потратили их в магазинах «Берёзка». Всегда было так. Всё доходило.

— Всегда было так, — согласился Олаф Поульсен. — Но сейчас другие правила выдачи денежного вознаграждения. Я должен лично вручить фигуристам чеки на выдачу денег в размере, соответствующем их занятым местам. Это уже их дело, где они собираются их тратить — здесь, либо в вашей стране. Это их выбор.

— Как это: потратить здесь? — с беспокойством спросил товарищ Шмутко. — Они могут вообще все деньги тут потратить?

— Конечно. А почему нет? — удивился Олаф Поульсен. — Это их деньги. Какие проблемы? Они могут обналичить их в любом государственном банке Югославии. Так что, господа, позвал я вас, собственно говоря, за этим, чтобы сообщить этот факт. Точнее сказать, я бы и не стал вас звать, потому что это не ваше дело. Но так как среди спортсменов есть несовершеннолетние и они ещё не имеют заграничного паспорта, получить и потратить здесь деньги им будет затруднительно. Но выдать чеки я всё равно обязан лично им. Таковы новые правила выдачи денежных призов. Прошу вас, Люда, подойдите, пожалуйста.

На глазах удивлённой советской делегации Арина подошла к Олафу Поульсену.

— Дорогая Люда, — улыбаясь, сказал президент Международного союза конькобежцев, — хочу ещё раз поздравить тебя с золотой медалью чемпионата мира среди юниоров 1986 года. И вот весьма весомая награда за твой труд. Держи. 20.000 долларов.

Олаф Поульсен открыл чёрную кожаную папку, достал оттуда большой чек на предъявителя от Bank of America. В графе, где прописывалась сумма к выдаче, стояла цифра 20.000 USD.

Олаф Поульсен пожал Арине руку и вручил чек. Смущённая донельзя, Арина вернулась к стулу и села на него, не зная, что делать дальше. Куда с этим чеком? Придётся отдать его взрослым. Только что на пресс-конференции она говорила про то, что подростки многим отличаются от взрослых, но при этом упустила одну самую важную деталь. Самое главное, чем они отличаются, это своей несамостоятельностью. Даже в денежных вопросах. Даже если ты сама завоевала или заработала деньги, тебе их никто и никогда не отдаст, по крайней мере в этом времени. Да??? А вот фиг вам!

— Алексей Гурманов! Прошу вас! — Олаф Поульсен махнул рукой, призывая чемпиона мира к себе.

Лёхе недавно исполнилось 15 лет, и он не имел заграничного паспорта. Поульсен отдал ему чек на 20.000 долларов, пожал руку и пожелал всяких благ. После отдал чек на 10.000 долларов Юрке Цимбалюку, который занял третье место. Парни были смущённые ещё похлеще, чем Арина! А вот парников и танцоров, занявших первое и второе место, на вручении денежных призов не оказалось, наверное, они были совершеннолетними, и Поульсен вручил им чеки лично, улучив момент когда они оказались, без официальных представителей страны.

— Таня Малинина, теперь ваша очередь получить денежное вознаграждение, — сказал Поульсен.

Малинина тоже в большом смущении, даже ещё большим, чем в котором была Арина, подошла к президенту ISU, который достал из папки чек на 10.000 долларов, отдал ей и пожал руку.

— Поздравляю тебя, Таня, за твое великолепное выступление и за то, что ты завоевала бронзовую медаль в такой упорной борьбе, — сказал Олаф Поульсен. — Прими денежное вознаграждение за свой труд.

Когда ошарашенная Малинина села рядом с Алиной, президент ISU повернулся к советской делегации.

— Господа, я сделал то, что должен, — сказал Поульсен. — Прошу вас посодействовать тому, чтобы все выигранные фигуристами деньги достались им лично. Они заслужили их своим упорным трудом. А сейчас позвольте откланяться, встретимся завтра на банкете.

Олаф Поульсен слегка поклонился и вышел из пресс-центра, оставив удивлённую советскую делегацию сидеть за стульями.

— Ну вот и всё, господа, вы свободны, — подытожил выступление президента ISU товарищ Никол Сплит. — Финансовые дела они такие... Хоть и неловкие, но необходимые.

...Когда советская делегация вышла за пределы пресс-центра, товарищ Шмутко протянул руку к чеку. Федотов, как-то случайно оказавшийся рядом и стоявший, прислонившись плечом к стене, словно скучая, отвалил от неё и насторожился.

— Люда, подай, пожалуйста, чек сюда, — сказал Шмутко. — Я вынужден передать эту бумагу нашему послу.

— А зачем? — недовольно спросила Арина. — Это мои деньги!

— Нет, это не твои деньги, это деньги государства, — настойчиво сказал товарищ Шмутко. — Государство вкладывалось в тебя, для того, чтобы ты бесплатно занималась спортом, ходила на тренировки, обеспечило тебя инвентарём. И сейчас имеет полное право распорядиться теми деньгами, которые тебе дали зарубежные коллеги.

— Я не дам! — неожиданно назло сказала Арина. — Господин Поульсон сказал, что я могу потратить эти деньги и здесь. Так что я решил их потратить здесь. Не все, а какую-то часть!

Шмутко и Шеховцов уставились друг на друга. Это был неожиданный ход! Девчонка вздумала бунтовать! Бунт на корабле! Или, точнее, на подводной лодке, откуда некуда бежать! Назревал конфликт. Его срочно надо было сгладить!

— Тебе уже сказали, что для того, чтобы получить наличные деньги в здешнем банке, нужен паспорт. А у тебя паспорта нет, — мягко сказал Левковцев и положил Арине руку на плечо. — От тебя твои деньги никуда не скроются и не денутся. Получишь всё сполна. Я лично обещаю тебе это и гарантирую. А если кто-то попробует прибрать их...

Тут Левковцев недобро посмотрел на Шмутко, который не выдержал этого взгляда и опустил глаза в пол.

— Тогда мы пожалуемся тому, кто был на чемпионате Екатинска и Свердловска. Люда, отдай чек, — дополнил Левковцев.

— Так это шутка, — неожиданно звонко рассмеялась Арина. — Естественно, я сейчас отдам чек. Главе делегации, как и положено.

Она протянула руку и отдала чек Шеховцову, который принял его и аккуратно положил себе в портфель, с которым здесь повсюду ходил. Малинина, глядя на Арину, тоже отдала свой чек, а за ней и другие фигуристы, перед которыми на секунду замаячила неясная тень богатства. Никто пререкаться не стал, так как все понимали, что это бесполезно.

— Ну что, мы пойдём? — спросила Арина и посмотрела на взрослых, стоявших перед ней.

— Идите, — кивнул головой Левковцев. — Завтра, как и сказали, приходите на банкет к 16:00 в ресторан «Бистро». Если не знаете расположение: он находится в парке, на холме, рядом с замком. Найдёте очень легко.

Когда юные фигуристы отошли от пресс-центра, члены делегации что-то начали горячо обсуждать. Впрочем, Арину это не касалось: повлиять на судьбу своих денег она не могла, поэтому греть голову не стоило. Однако... Арина слегка напомнила всем, что свои деньги она так просто не оставит, и в Фонд мира какой-нибудь не передаст! А если заберут, пожалуется Ельцину! Вот!

... Соколовская ждала подружек в раздевалке, в которой народу осталось уже совсем мало. Соревнования закончены, девчонки, участвовавшие в них, собирали свои вещи, которые оставляли на время, чтобы не таскаться с коньками, костюмами и средствами гигиены. То же самое предстояло сделать советским фигуристкам. Сюда уже нет смысла ходить, да и вообще, будут ли они выступать тут ещё раз, неизвестно... Точнее, будет выступать та, другая Арина Стольникова, которая ещё должна будет появиться на свет в 2006 году. Офигеть, как всё закрутилось...

— Что вас там так долго держали? — поинтересовалась Соколовская.

— Наши деньги хотели прикарманить и уже прикарманили, — рассмеялась Арина. — Короче, от Международного союза конькобежцев нам дали: мне 20.000 долларов, а Таньке — 10.000 долларов. Дали чеком. Чек можно было потратить даже здесь. Если бы был паспорт. Но так как паспорта нет, пришлось отдать чек Шеховцову. Буду надеяться, что потом дадут вместо него какие-нибудь плюшки, когда приеду домой.

— Тебе дадут не плюшки, а чеки Внешторгбанка, — с большим важностью заявила Соколовская. — Их можно будет отоваривать в магазине «Берёзка», в Свердловске он есть. Правда, там так... выбор ни о чём. А вот в Москве выбор в Берёзке хороший. Машины даже можешь купить! Meрседес какой-нибудь, ха-ха-ха! Как у Высоцкого. Сколько тебе подарили? 20.000 баксов? Значит, чеков в рублях выдадут по курсу, в размере 34.000 рублей. Офигеть. Можно хоть чем затариться на всю оставшуюся жизнь!

— Сначала подарки надо отсюда затарить, — рассмеялась Арина. — Не забывай, что нам сегодня тоже бросали много.

— Подарки... — уныло протянула Соколовская, глядя на уже собранную большую спортивную сумку, в которой лежали все вещи, которые она принесла сюда в течение нескольких дней. А ведь, кроме этой сумки придётся тащить ещё мешок с подарками и без помощника! Сейчас не было пацанов, они уходили со своими мешками и сумками. Занимаешься фигурным катанием — будь готов отвечать за свои вещи. Арина знала это совершенно точно: никто не будет таскать твои подарки, твои вещи, твои сумки, твои кейсы.

— Приедем сюда ещё раз! — сказала Соколовская. — Сегодня ещё автобусы будут ходить. Хотя...

Она посмотрела на часы. Они показывали 19 часов вечера. Поздновато!

Когда фигуристки, нагруженные тяжёлыми сумками, вышли из раздевалки, их уже ждали в коридоре Ксенофонтов и Левковцев.

— Подарки надо забрать в бюро пропусков, — сказал Левковцев. — Пойдёмте. Их дадут только вам. Вы все вещи забрали? Проверьте ещё раз, если забрали всё, нужно отдать ключи от ящиков в раздевалке.

Забрали всё, поэтому осталось только направиться в отдел охраны, отдать там ключи, забрать мешки с подарками и ехать в гостиницу. На этом чемпионат, похоже, точно был завершён. Однако предстоял ещё напряжённый разговор с тренером.

— Люда, это что за выкрутасы были с чеком? — строго спросил Левковцев, когда сели в автобус. — Ты понимаешь, что если с тобой будут такие истерики, ты можешь стать совсем невыездная?

Арина наконец-то поняла, почему при разговоре с советской делегацией не было спортсменов из других стран. Для них выплата призовых денег не представляла никаких трудностей. Всё, что заработал зарубежный спортсмен, сразу же получал, никаких проблем и вопросов. Во времена Арины так было и в России. Почему же сейчас не так? Почему надо свои законные деньги отдавать кому-то, какому-то чужому дяде?

— Я дала знать, что не собираюсь отказываться от своего! — решительно заявила Арина.

Левковцев внимательно и даже с каким-то изумлением посмотрел на Хмельницкую. Её зелёные глаза горели бойцовским огнём. Дух соперничества, таящийся в ней, просился на выход, и она собиралась биться абсолютно со всеми и абсолютно за всё. Однако тренер понимал, что такие вот они и есть, настоящие чемпионы, — они идут против обстоятельств во всём. Каждый знаменитый и мастеровитый спортсмен примерно таким и был, других в этой высокой лиге и не существовало. И государство было вынуждено мириться с этим... Только такие становятся после спортивной карьеры депутатами, а то и спортивными чиновниками...

...Чемпионат подошёл к концу, и никаких эксцессов, связанных с ним, не произошло. Об этом Александр Федотов, капитан ГРУ Генштаба МО СССР, мог бы сказать совершенно точно. Беспокоил только специалист по безопасности Николай Иванович Судаков, почти всё время ходивший и вынюхивавший, кто о чём говорит и кто что делает. Судаков оказался излишним усложнением в деле, ради которого Федотов поехал сюда. Следовало убрать этого человека с пути армейской разведки.

Поселили их в одном номере, и если Федотов проводил всё свободное время за просмотром телевизора, то Судаков что-то писал в большом блокноте. Вот чего он там может писать? Судаков был немногословен, но к закрытию чемпионата как-то обмолвился.

— Что-то ты, Александр Юрьевич, молчишь всегда, — вечером, после показательных, сказал Судаков, всё так же что-то рисовавший в своём блокноте. — Обходишь всё вокруг, смотришь что-то, но не делишься ничем. А я ведь знаю, кто ты есть на самом деле, меня руководство предупредило.

— Предупредило, и хорошо, — спокойно ответил Федотов, отвлекаясь от просмотра спортивного канала, на котором показывали вчерашние выступления фигуристок.

— И тебе нечего больше сказать? — Судаков прекратил писать и уставился на Федотова.

— А что ты хочешь услышать? — безучастно спросил Федотов.

— Всё ясно с тобой, — со скрытой злобой сказал Судаков. — Значит, я один должен смотреть за ненадлежащим поведением наших граждан за границей? Ты в курсе, что сегодня Хмельницкая пустилась в откровенную конфронтацию со своим руководством? Причём из-за денег, которые ей положены?

Что хотел услышать Судаков? Очевидно, что ему хотелось что-то услышать от Федотова, какие-то мелочи, которые могут быть известны только ему. Судаков заметил, что Федотов благожелательно относится ко всем членам делегации, а особенно к советским фигуристкам. Может, он знает что-то такое, чего не выяснил Судаков? А Судаков выяснил многое, например, что советские спортсмены ведут себя неподобающе за границей, разговаривают с зарубежными коллегами, проводят с ними время, вдобавок они получили много подарков от зарубежных зрителей. Но Хмельницкая... К ней были бы большие вопросы по приезду домой. Всё это Судаков кратко изложил в отчёте, который написал в блокноте, чтобы не забыть. Естественно, писал он сокращённо, и сокращения были понятны только ему одному. Был в этом отчёте и пунктик, посвящённый Федотову. Причём очень недоброжелательный отзыв о том, что помощник врача сборной и массажист Александр Федотов потворствует антисоветским поползновениям спортсменов, сам лично много времени смотрит зарубежное телевидение, даже политические программы, и пользуется средствами роскоши, которые приобрёл здесь, в Югославии, например, туалетной водой «Версаче» иностранного производства, а не одеколоном «Шипр».

— А не пойти ли нам в ресторан напоследок, не пропустить по 150? — неожиданно спросил Федотов, мягко спрыгнув с кровати и потянувшись тренированным сухопарым телом. — Что-то ты всё в работе и в работе. Смотри, от работы кони дохнут: есть такая пословица. Или за очередную звезду колотишься? Так не дадут.

Судаков сначала хотел отказаться, но потом подумал, что, возможно, подпоив Федотова, удастся узнать что-нибудь существенное? Поэтому согласился.

— А давай, — кивнул головой Судаков. — Последний день здесь.

...Ресторан Čevabdžinica Ljubljana уже переключился на ночной режим работы, и сейчас здесь обслуживали за деньги. В обеденном зале царила полутьма, на столиках горели небольшие светильники, мягко льющие свет на посетителей. Тихо играла музыка.

— О... Так тут сейчас, поди, платить надо, — протянул Судаков, с интересом глядя на полуголых танцовщиц в темноте, наяривающих интересные танцы у шеста под музыку Бони М.

— Контора заплатит, — лукаво улыбнулся Федотов. В глазах капитана блеснул недобрый огонёк.

Сели почти у эстрады с пилоном, место выбрал сам Федотов. По-барски капитан заказал выпивки и закуски. «На какие деньги банкет?» — недоуменно подумал Судаков, но промолчал. Контора действительно могла заплатить. Сейчас же самое главное: напоить Федотова и попытаться выведать у него всё, что он знает о нынешнем положении дел. Что за положение дел, где и с кем — Судаков не мог бы и сам дать ответ на эти вопросы. Просто по привычке, начал подозревать всех вокруг в том, что они хотят сделать что-то плохое. Однако удастся ли напоить дядю Сашу, который на спор мог пить спиртное как сок? И не таит ли скрытую угрозу посиделка старшего лейтенанта КГБ с капитаном ГРУ Генштаба Министерства обороны СССР, который преследовал вполне себе определённые цели?

Глава 11. Шикарный банкет

И опять с советской делегацией произошла то ли провокация, то ли непонятно что. Классовый враг не дремлет! Запись в журнале суточных происшествий народной милиции Любляны за 1 апреля 1986 года говорила об этом вполне определённо. В ресторане Čevabdžinica Ljubljana гостиницы «Hotel Ljubljana», улица Дерцева 4, в 1:13 ночи произошло крайне неприятное событие для властей этого города. Член советской спортивной команды, специалист по безопасности, Николай Судаков, напился до невменяемого состояния и устроил в ресторане пьяный дебош, с дракой, битьём посуды и криками о мировом империализме и буржуях. При этом был задержан народной милицией и доставлен в камеру предварительного задержания.

Второй член советской делегации, присутствовавший при этом происшествии, оказался трезвым и как мог старался уберечь своего соотечественника от необдуманных поступков, порочащих честь советского гражданина, и предостеречь его от того, что тот делал. Однако сопротивление оказалось бесполезным — товарищ Судаков разбушевался не на шутку и даже поставил фингал своему соотечественнику. Впрочем, ситуация была достаточно заурядная, поэтому на следующее утро, проспавшись, Судаков пришёл в себя и его отпустили из милиции, так как за ним приехали глава советской спортивной делегации Валентин Игоревич Шеховцов и представитель консульства СССР в Социалистической Республике Словения Николай Еремеевич Астахов.

Пока Астахов с Шеховцовым везли товарища Судакова обратно в гостиницу на машине с дипломатическими номерами, прочитали ему много сентенций.

— Что ж вы, товарищ Судаков, творите? — строго спросил консул, холёный пожилой седоволосый мужчина в модном костюме от Versace и в золотых очках. — Позорите честь советского гражданина и наше государство! Мы, советские дипломаты, неустанно и неуклонно работаем здесь над тем, чтобы как можно сильнее скрепить братские узы между Югославией и Советским Союзом, добились определенных успехов: наши граждане ездят сюда на отдых, как в Крым или Сочи. Круизные лайнеры ходят из Николаева и Одессы по расписанию. В Советский Союз масса товаров из этой страны идут. Эту работу делаем мы, а потом приезжаете такие, как вы, товарищ Судаков, и эта работа оказывается слита в унитаз. Придётся написать о вас рапорт вашему руководству.

Судаков держал рукой гудящую с похмелья голову, смотрел в окно и решительно ничего не мог понять: как так получилось, что он, практически непьющий человек, да и по сути дела, неконфликтный, оказался вовлечён в драку с дебошем? При этом он не помнил вообще ничего, кроме того, что, кажется, вчера ходили с Федотовым в ресторан, смотрели танцовщиц, ели и пили. Всё проходило хорошо. Но что было потом, за полночь, из памяти как будто испарилось. Даже зачем он пошёл в ресторан, Судаков почти не помнит. Кажется, пошёл по инициативе Федотова, но и сам согласился сходить туда с удовольствием, никто не неволил, попутно хотел узнать мнение Федотова обо всём происходящем здесь. И вот узнал... Сейчас, похоже, карьере кирдык. Если только он не привезёт отсюда полновесный отчёт, в котором расскажет о поведении каждого члена делегации. И этот отчёт у него был, осталось только его дополнить.

Но неожиданно оказалось, что и отчёта тоже нет. Блокнот, в котором он его вёл, куда-то испарился.

Федотов, по привычке, лежал на кровати и смотрел телевизор. Наглаженный с иголочки пиджак висел на вешалке, уже готовый к предстоящему вечером банкету. Для Судакова же какой сейчас банкет...

— Слушай, Саня, а ты мой блокнот не видел? — спросил Судаков, порывшись в своих вещах и ничего не найдя.

— Ты же его с собой в ресторан брал, — напомнил Федотов, невинными глазами глядя на Судакова. — Потом, когда свалка началась, возможно, кто-то его подрезал. А может, до сих пор валяется там, сходи, узнай.

— Кстати, насчёт ресторана... — замялся Судаков. — Ничего не помню, что там было-то. Для меня такие закидоны крайне нехарактерны! Никогда такого со мной не было! Я...

Тут Судакову в голову пришла неожиданная мысль, что Федотов что-то подмешал ему в еду или питьё. Да так подмешал, что у него снесло крышу. Но... Судаков считал себя большим специалистом в своём деле, навряд ли можно было провернуть что-то подобное на его глазах. Да и какого лешего Федотову делать это?

— Ты просто дорвался до халявы, дорогой товарищ, — усмехнулся Федотов. — Такое бывает, не переживай. У каждого человека рано или поздно случается, что он напивается до невменоза. Просто кто-то напивается дома, и этого не видно, кто-то на работе, и это видят коллеги по работе и милиция в вытрезвителе. А тебе не повезло, ты напился за границей, как раз перед тем, как уехать домой. И опять же, такое вполне бывает. Коля, прими это как данность и просто постарайся забыть.

Судаков безнадёжно махнул рукой, и пошёл обратно в ресторан. Смертельно болела голова. Пива выпить, что ли? Всё-таки... Что же такого он вчера пил???

... Пока товарищ Судаков решал свои проблемы, связанные с милицией Югославии и консульством СССР, фигуристки отсыпались. Ведь сейчас всё закончено, и осталось наслаждаться наступавшим отдыхом! А утро выдалось прекрасным! Да ещё и первое апреля! Можно кого-нибудь разыграть! А кого ж ещё можно разыграть, если не подружку, которая мирно спит рядом???

Соколовская проснулась раньше всех. Она, безусловно, всё знала! В мешке для подарков у неё лежали несколько резиновых пищалок, которые испускали противный громкий звук, похожий на пукание, если надавить на грушу. Пока Хмельницкая и Малинина спали, она подложила им пищалки под задницы, а потом легла в кровать и принялась ждать финала шутки. Финал был один: когда та, под кем лежала коварная игрушка, делала попытку перевернуться на другой бок, пищалка испускала громкий утробный звук на грани приличия, моментально будивший жертву.

— Первое апреля никому не веря! — смеялась Марина и делала попытку увернуться от летящей подушки.

Во взаимных шутках и пикировках прошла первая половина дня. А после полудня внезапно оказалось, что нужно собираться на банкет. Время прошло очень быстро. Да ещё и пришли ответственные товарищи за подарками, чтобы доставить их домой, о чём говорилось вчера на последнем собрании.

Примерно в полдень раздался стук в дверь и послышался голос Левковцева.

— Входите, — сказала Арина и открыла её.

За дверью стояли Левковцев и Ксенофонтов, а с ними двое человек со значками коммунистической партии Югославии на пиджаках.

— У вас всё готово с подарками? — спросил Левковцев. — Вы же слышали, что вчера говорили на собрании?

— У нас всё сложено, мешки завязаны, но что ещё делать, мы не знаем, — заявила Соколовская.

— Напишите на листах бумаги бирки: имя, фамилия, отчество и куда нужно доставить груз, — по-английски сказал один из представителей коммунистической партии Югославии. — Груз будет доставлен в любом случае.

Честно говоря, Арина не поверила в то, что груз можно доставить, например, в город Екатинск, на улицу Кирова, 72, квартиру 27, но всё-таки сделала такую бирку. Кто его знает, может, на самом деле привезут.

Ответственные товарищи приклеили бирку на мешок с помощью скотча, завязали мешки, опечатали завязки сургучом, поблагодарили за сотрудничество и с помощью Левковцева и Ксенофонтова вынесли мешки прочь. Вся процедура заняла минут 10, не больше.

— Так просто? — недоверчиво спросила Малинина. — Что-то не верится.

— Ну почему же... — задумчиво сказала Арина. — Эти люди олицетворяют местную власть. Они могут договориться с нашей партией или дипломатами. Например, грузовым самолётом отправят сразу же подарки в Москву, а потом уже наши люди довезут его туда, куда надо. Я не знаю... Я, честно говоря, не знаю, как это работает и вообще, сработает ли.

— На обед сегодня пойдём? — спросила Соколовская, возвращаясь к делам насущным. — Вечером у нас намечается праздник, поэтому я прям не знаю...

— Я думаю, не стоит, — покачала головой Арина.

— Интересно, что они могут приготовить и чем могут удивить, учитывая, какой здесь шикарный стол, — грустно сказала Соколовская, представляя, что скоро придётся вернуться к советской еде.

— Но они и не собираются нас удивлять, — возразила Арина. — Их цель — собрать всех вместе. Так положено. Чтобы мы надолго запомнили этот чемпионат и людей, участвующих в нём. Мы только начинаем путь в большом спорте, и такие знакомства могут быть полезны нам. Цель организаторов, я думаю, именно такая.

— Ты будешь надевать подаренное платье? В котором танцевала танго? — спросила Соколовская.

— Нет, в этом платье меня уже видели здесь два раза, — покачала головой Арина, и, чуть подумав, продолжила: — В той одежде, которую я приготовила специально на банкет, меня видели только один раз, в ресторане с пацанами. Да и то и то там народу мало было. Поэтому я ограничусь ей.

Одежда, захваченная из дома для гипотетического банкета, тоже выглядела прекрасно. Белая блузка в красный горох в стиле бабка-стайл и чёрные плиссированная юбочка до середины бедра. Чёрные колготки и чёрные балетки! Шикарно. Облик модный и современный для этого времени. А ещё чёрные волосы до плеч, тщательно расчёсанные с косым пробором; передние локоны таинственно падают на правый глаз, почти скрывая его. На этой же щеке тщательно обрисованное красное сердечко.

А если ещё добавить замечательные стрелки, которые сейчас можно было мастерски нарисовать подаренной импортной косметикой, облик должен получиться сногсшибательным. А если ещё учесть импортные духи и подаренные серебристые клатчи, то их внешний вид напоминал знаменитых артисток как минимум. Или ни дать ни взять — настоящих принцесс!

Блондинистая Соколовская опять выглядела как снежный ангел в своём красивом коротком белом платье с поясом и пышной юбкой, в белых импортных колготках и белых балетках. Светлые волосы тщательно расчёсаны, потом взбиты массажкой в художественном беспорядке, скреплены лаком, а сзади, на затылке, торчит небольшой хвостик. Глаза красиво подведены синим, и стрелки от угла век поднимаются вверх. Красиво!

Малинина опять выглядит как тёмный ангел — чёрная блузка с короткими рукавами, простая чёрная юбочка и чёрные колготки с чёрными балетками. Тёмные волосы зачёсаны в два хвоста, а на лицо падают две тщательно уложенных и скреплённых невидимками длинных пряди. Глаза подведены тёмным и нарисованы большие чёткие стрелки. От правого глаза вниз сбегает нарисованная цепочка слёз. Арина уговорила!

...Подготовка к банкету заняла небольшое время, и уже в 15:00 подружки отправились искать ресторан Bistro Svicarija в парке Тиволи, на аллее номер 4. Сегодня до парка всё ещё ходил трансферный автобус, и это было хорошо. Не зная маршрут, решили ехать пораньше. Впрочем, дорога до ресторана заняла немного времени. Нашли его быстро, помня как Левковцев сказал: ресторан находится на каком-то холме.

Холм было было видно издалека, даже из-за деревьев. Потеряться было трудно: по направлению к нему шли нарядно одетые люди. Наверное, тоже спешили на банкет.

Ресторан располагался в старинном трёхэтажном здании, похожем на замок, на самой вершине холма, среди небольшой рощи, но банкет сегодня был устроен под открытым небом, хорошо, что погода выдалась прекрасная. Прямо во дворе ресторана, на каменных плитах, были расставлены множество белых широких столов, которые начали занимать приглашённые люди. На небольшой эстраде, окружённой живыми цветами, играл живой ансамбль. Музыка чередовалась стилями джаз и фокстрот, и уже несколько пар из числа особо ретивых фигуристов танцевали.

У девчонок сложилось странное впечатление, как будто они попали в какой-то фильм или костюмированный бал. Все были одеты нарядно, а некоторые почти карнавально, особенно фигуристы, которые с большой креативностью относились к своему внешнему облику. По крайней мере, внешний вид советских фигуристок вызвал всеобщее восхищение, несмотря на их относительно простую одежду: большую роль играл необычный для этого времени макияж, который Арина нанесла всей троице.

— Здравствуйте, милые дамы, прошу вас на ваши места, — девчонок встретили два волонтёра, одетых в старинные камзолы, треуголки и золотистые венецианские маски, галантно поклонились и проводили к назначенным им местам.

Все гости рассаживались согласно табличкам на столах, но в целом соблюдалась рассредоточенность по странам. Советская делегация, как самая многочисленная, сидела отдельно, но столы располагались на не слишком большом расстоянии друг от друга, и со стороны казалось, как будто представители разных стран сидят все вместе.

Когда гости расселись, слово взял вездесущий председатель Президиума Скупщины Социалистической Республики Словения товарищ Милан Кучан, сидевший почти у эстрады. Рядом с ним сконцентрировались чиновники ISU, главы национальных делегаций и местные чиновники. Товарищ Кучан поднялся с места и махнул рукой, приглушая звук оркестра.

— Здравствуйте, дорогие друзья. Я не любитель долгих речей, да и вечер у нас не предполагает долгие разговоры. Хочу лишь всех вас поздравить с окончанием чемпионата. А от себя, от своего сердца, хочу добавить, что никогда наша Любляна не принимала таких достойных гостей и таких спортсменов высокого уровня, как вы. Для нас это была сказка. Город буквально жил этим праздником целую неделю, и не только город, но и вся республика, вся Югославия внимательно наблюдала за тем, что тут происходит. Всё внимание было приковано к нам. А если говорить в более широком плане, то и весь мир напряжённо наблюдал, что здесь происходило. Для нас это очень лестно, и мы всегда будем помнить это великолепное событие. Прямо завтра, я вам обещаю, мы снова подадим заявку на проведение ещё одного чемпионата мира, надеюсь, не только юниоров, но и взрослых спортсменов. Если для этого надо расширить ледовый дворец спорта, народ Югославии сделает это. Я вам обещаю с гарантией сто процентов.

В этом месте речи товарища Кучана раздались одобрительные выкрики и бурные аплодисменты. Арина сразу же подумала, что этому не бывать — в её времени арена лишь слегка обновилась, был произведён косметический ремонт, но в глобальном плане, увеличения вместимости здания не произошло. Да и в Югославии всего через пять лет начнётся гражданская война, в ходе которой эта страна развалится на несколько мелких государств. И похоже, им уже будет не до ледовых арен...

Через короткое время товарищ Кучан продолжил:

— Но всему бывает начало, и бывает конец, дорогие друзья. Этот великолепный праздник спорта закончился, и сейчас настал другой праздник, который мы отмечаем в этом великолепном ресторане: ваши спортивные свершения. Ещё раз поздравляю вас с вашими прекрасными результатами, и сейчас приступаем к веселью.

Раздались аплодисменты, спортсмены и члены делегаций, на ногах слушавшие товарища Милана Кучана, сели за столы, а официанты, одетые в камзолы и треуголки, начали разносить блюда. Опять заиграла живая музыка, в этот раз «Вальс-фантазия» Михаила Глинки, и гости принялись за еду, запивая её разновидностью местного лимонада из шиповника, лечебных трав и мандаринов под названием «Кокта». Но присутствовали на столах и минералка, и «Кока-кола», и «Спрайт» с «Фантой».

Спиртного за столами, естественно, не было, так как большинство спортсменов-участников банкета были несовершеннолетними. Но при желании всё-таки получить спиртное было можно, так как в ресторане работал бар, который обслуживал взрослых людей.

В подаваемом меню сегодня упор был сделан в основном на средиземноморскую кухню, с обилием козьего сыра, риса, пасты, оливкового масла и оливок в разных вариациях, свежих овощах; подавали салаты из помидоров, баклажанов, болгарского перца, цукини, щедро приправленные свежей зеленью: тимьяном, розмарином и базиликом.

— Эх, жаль, дома такого не попробуешь, — даже с какой-то жалостью сказала Малинина, поглощая креветки на шпажках, жаренные в кляре.

— Для того чтобы такое есть, нужно регулярно выигрывать на соревнованиях и заявляться на зарубежные старты, — авторитетно сказала Арина. — Всё зависит только от нас, лишь от нас, девчонки. Я вам повторяю: будем много тренироваться, будем хорошо выступать, пойдут результаты, будем всегда ездить за границу. А там и до взрослого чемпионата мира дело дойдёт, и даже до Калгари-88!

— Ха-ха-ха, — посмеялась Соколовская, — ну у тебя и планы!

— Ставь самые большие планы, тогда малые придут сами собой! — с поучительным видом заявила Арина.

Планы у неё были именно такие. Калгари 88! Попасть на Олимпиаду и выиграть её!

Глава 12. Долгая дорога домой

Банкет удался на славу. Среди приглашённых спортсменов и членов делегаций нашлось много одарённых и талантливых людей, которые устроили настоящее представление уже вечером, когда зажглись светильники под старину и свечи на столах. Один фигурист мастерски играл на гитаре, тот же самый парень-американец, который развлекал всех мастерской игрой вечером перед гостиницей, да так играл, что даже музыканты из ансамбля хлопали ему и кричали «Браво!». Несколько человек умели прекрасно петь и пели модные песни хорошо поставленными голосами. Американцы-парники, которые на показательных катали номер под музыку из фильма про Чарли Чаплина, ещё раз повторили этот номер по просьбе собравшихся, только уже в исполнении живой музыки и с другой хореографией, на земле, но с двумя красивыми поддержками.

Потом, в самом конце вечера, уже когда автобусы для гостей стояли на парковке, чтобы отвезти их в гостиницу, оркестр начал играть медленный томный фокстрот. Обстановка была крайне романтическая. Усталый саксофон тихо разрывал свежий вечерний воздух, сверху ярко светили звёзды и луна, дул слегка заметный ветерок, пахнувший травами и цветами. Арина и подружки, уже утомлённые и отяжелевшие, сидели за столом и ждали когда объявят конец вечеринки. Спать охота! И тут подошёл Лёха Гурманов, одетый в свой простенький костюм, но уже с галстуком-бабочкой. В руке у него было два хрустальных бокала, с золотистой жидкостью, из которой выделялись пузырьки газа. Свет загадочно играл в хрустале.

— Прошу вас, леди, — сказал Гурманов и протянул Арине один из бокалов. Та почувствовала знакомый запах шампанского.

— Ты что, шампусик стырил? — насмешливо спросила догадливая Соколовская, мигом пришедшая в активное состояние. — А чё нам не принёс? Лёха, не по-товарищески как-то.

— Знаешь, Лёша, я не хочу, правда, — отказалась Арина. — Отдай девчонкам, если они хотят. А потанцевать, давай потанцуем при свете луны и свечей. Романтик-пати, так сказать.!

Едва начали танцевать, примкнув к уже медленно кружащимся парочкам, как неожиданно громко бабахнуло, и по бокам банкетной площадки застреляли фейерверки. Громыхало знатно. Да что там фейерверк... Это был настоящий салют! Установки ухали где-то за кустами, заряды взмывали далеко вверх, в ночное небо, и там разрывались бесконечным морем разноцветных огней. Со свистом взмывали вращающиеся шутихи и тоже взрывались, рассыпаясь на снопы ярких искр в тёмной вышине. Гости встали, любуясь поразительным зрелищем, и стали восторженно кричать и аплодировать. Лёха, улучив момент, обнял Арину за талию, а та автоматом обхватила его.

— Люська везде успевает, — звонко рассмеялась Соколовская, глядя на пустой бокал, только что поставленный ей на стол и неумело облизываясь. — Блин, она на каждом чемпионате себе ухажёра находит.

Но смеялись девчонки недолго, тут же к столику подошли Юрка Цимбалюк с Вовкой Петренко и тоже пригласили их на медленный танец. Девчонки смущённо хихикнули, покраснели и пошли танцевать.

Так и завершился этот прекрасный вечер, поставивший жирную точку в чемпионате мира среди юниоров 1986 года. На следующий день предстояло ехать на родину...

... Странно... Вчера не соревновались, и даже тренировки не было, а устали так, как будто провели весь день на катке. Да ещё и проспали. Когда утром в 9:00 в номер постучали, подружки ещё спали, и даже не было намёка на подъём. Они наконец-то расслабились. Волнение отпустило их, оставив лишь чувство эмоционального выгорания и усталости. Тело просто не выдерживало повышенных нагрузок в конце сезона.

— Кто там? — сонным голосом спросила Арина, с трудом открывая глаза.

— Вы что, спите ещё? — раздался озабоченный голос Левковцева. — Вставайте, в 12:00 будет автобус до Загреба. Уезжаем. Собираетесь, завтракайте и к 11:30 спускайтесь вниз.

— Ну вот... И сейчас не удалось поспать, — недовольно пропищала Соколовская и завернулась в одеяло.

Однако Арина не дала ей просто так поспать! Слово тренера — закон.

— Вставай давай! Пора! А то останешься тут! — рассмеялась Арина и сдёрнула с Марины одеяло.

Лежи не лежи, а идти надо. Кое-как встали, приняли душ, умылись, сходили позавтракали, тщательно собрали вещи и вышли из номера. Арина по привычке выходила самая последняя. С привычной грустью взглянула на очередной номер, который они оставляли. Сколько чувств и эмоций оставлено и приобретено здесь. Эта частичка мира стала на время их домом. Даже мягкие игрушки, подаренные болельщиками, расставляли почти как дома... Колесо времени сделало ещё один оборот. Вот и закончен очередной жизненный этап, пора двигаться вперёд...

...Валентин Игоревич Шеховцов готовился ехать на родину в прекрасном настроении. Советские фигуристы завоевали восемь медалей, по две в каждом виде, у парников и танцоров по золоту с серебром, а у одиночников по золоту и бронзе. Медальный план, спущенный комитетом по физкультуре и спорту, был выполнен и даже перевыполнен. Теперь есть что сказать руководству. Может, и премию хорошую дадут.

Вот только Хмельницкая... Что с ней вчера произошло? Неужели девчонка словила звёздную болезнь? Её протест был абсолютно непонятен, хотя Шеховцов раньше встречался с подобными выкрутасами, когда фигуристы начинали требовать своё. Обычно всё это вольнодумство заканчивалось на заседании парткома или комсомольской организации.

Но Хмельницкая... Она протеже Бориса Ельцина и, судя по всему, председателя совета министров СССР Николая Рыжкова. С ней стоит держаться осторожно. А ещё лучше выдать всё, что ей причитается. Или пусть Грамов сам лично решает на заседании совета министров, как поступать с талантливой фигуристкой. Ведь спорт — дело такое... Мотивацию очень легко потерять, если не получать финансовой отдачи. Сейчас медали есть, а завтра их может и не быть...

...Фанаты как будто знали, когда отходит автобус, идущий в Загреб. Когда большой «Мерседес» плавно подкатил к центральному входу в гостиницу, у него уже стояла большая толпа поклонников. Увидев выходящих советских фигуристов, они начали кричать и размахивать нарисованными плакатами с изображениями любимок. Несмотря на активность, в целом, проводы советских фигуристов проходили чинно-благородно. У гостиницы предусмотрительно стоял наряд югославской милиции.

— Люда! Мы будем тебе писать! — по-английски крикнул один из болельщиков, молодой парень в джинсовой куртке. — Не забывай нас! Мы будем смотреть все твои выступления в любой точке земного шара. Где бы ты ни была, куда бы ты ни поехала, мы везде будем там! Да мы в Советский Союз приедем, если будет надо!

Арина опять улыбнулась, помахала рукой, положила громадную спортивную сумку в багажный отсек и вошла в автобус. По привычке расположилась рядом с Соколовской.

— У тебя уже целое море поклонников, — как будто констатируя факт, сказала Марина даже с некоторой завистью.

— Но там и твои стоят, — Арина толкнула плечом Соколовскую. — Вот смотри!

И правда, поклонники Соколовской с плакатами, на которых мастерски изображена белокурая девушка в военной форме, затерялись в глубине фанатов Арины. Увидев в окно свою любимицу, они тоже стали что-то кричать ей по-английски.

Соколовская тут же неожиданно расцвела, как цветок, мило улыбнулась и, прислонившись к стеклу, помахала им двумя руками. Автобус медленно тронулся и покатил по цветущим улицам Любляны, оставляя благодарную публику далеко позади...

...Дорога в столицу СССР промелькнула, как картинки в диафильме. Из теплого зелёного края, встретившего и проводившего спортсменов так гостеприимно, прилетели в холодную Москву. Дождём и порывистым ветром встретила родная столица советскую команду, точно так же как и проводила при отъезде. Но тем не менее, кроме дождя и ветра, фигуристов встречал ещё кое-кто. Непонятно уж каким образом, но советские любители фигурного катания узнали, когда прилетает рейс со спортсменами, и пришли встречать в Домодедово.

И опять целая масса народа, с цветами, плакатами и, самое главное, позитивным, хорошим настроением. Не успели фигуристы получить багаж, как любители фигурного катания увидели их. Встречали, конечно, не только Хмельницкую, а всю команду.

— Вот-вот, смотрите, они идут! — крикнула и замахала рукой невысокая девушка лет восемнадцати, в сиреневой курточке, насквозь промокшая от дождя. — Ребята! Мы с вами!

Естественно, здесь был порядок, и встреча спортсменов проходила относительно. Постовой милиционер сразу предупредил болельщиков, что встречать разрешается, но чтобы все при этом соблюдали порядок. Но как-то соблюдать порядок, если видишь любимых спортсменов, которые только что завоевали столько медалей???

— Ну подойдите, поговорите с людьми, — улыбнулся Шеховцов. — Мы уже дома, и торопиться нам некуда. Автобус ещё не подошёл. А люди... С ними надо разговаривать.

Пока взрослые отошли в сторону, фигуристы очутились прямо в центре группы встречающих. Бесконечные поздравления, рукопожатия и опять подарки.

— Люда, смотри, это я сделала! Это ты! — с гордостью сказала промокшая девушка и протянула Арине небольшую куклу, самодельную, сшитую из ваты и разноцветных. Кукла была плоская, в определённом аутентичном стиле и чем-то походила на пряничного человечка из мультфильма «Шрек». Правда, кукла изображала жар-птицу. И даже сходство с Ариной кое-какое было, по крайней мере волосы у них были чёрные, а глаза зелёные.

— Ой, какая прелесть, — с удовольствием ответила Арина и взяла куклу, приобняв девушку. — Спасибо огромное. Тебя как звать? Где учишься?

Оказалось, девушку звать Алёна, учится она в школе «Запятая» и тоже когда-то занималась фигурным катанием, но оставила по причине травмы. Зато теперь смотрит его по телевизору и горячо болеет за советских фигуристов, особенно за Людмилу Хмельницкую. Потом внимание Алёны переключилось на Соколовскую, которой она тоже подарила куклу в виде светловолосой фигуристки в гимнастёрке и синей юбке. Арина ненадолго осталась одна, и тут же сзади раздался до боли знакомый голос.

— Привет-привет, чемпионка! — радостно сказал кто-то сзади.

Люда обернулась и увидела Серёгу Николаева. Парень, на удивление, был одет очень официально: в костюм, рубашку и галстук. В руках держал букет тюльпанов. Выражение лица у Серёги было смущённое, но в то же время радостное, голубые глаза горели от восторга.

— Дорогая Люда, — смущённо сказал Серёга. — Искренне поздравляю тебя с золотой медалью чемпионата мира. Я знал, что ты лучшая!

Серёга легко, словно стараясь не повредить, обнял Арину и вручил ей букет цветов.

— Как ты узнал, что мы прилетаем? — с удивлением спросила Арина.

Для неё действительно казалось непонятным, как люди в этом времени могут узнавать требуемую информацию, когда нет доступных телефонов и отсутствует интернет. В её времени всё что угодно можно узнать в интернете: расписание рейсов, маршруты, стоимость бронирования гостиницы, авиабилетов.

— Да так же, как и все, — улыбнулся Серёга Николаев. — Как только вы улетели, приехал в аэропорт и посмотрел расписание рейсов. Хотел сначала в справочное по 09 позвонить, но у них опять что-то занято было. А вы, кстати, куда сейчас?

— Серёж, я и правда не знаю, — смущенно ответила Арина и растерянно посмотрела на делегацию, стоявшую чуть поодаль. — Нам ещё вещи нужно в федерации забрать. Наверное, на поезде домой поедем сегодня-завтра. Не знаю, получится или нет...

Арина в крайнем смущении замолчала, не зная, о чём говорить дальше.

— Я, кстати, тебе кое-что обещал, — улыбнулся Николаев и достал из пакета небольшой фотоальбом. — Это фотографии, которые я делал на первенстве СССР. Как хорошо, что мне удалось вручить тебе их лично.

— Спасибо большое, — в ещё большем смущении ответила Арина, взяла фотоальбом, и в это время их окликнули. Шеховцов и Писеева стояли рядом с каким-то человеком в плаще и номенклатурной шляпе.

— Ну всё, нам пора ехать! Автобус приехал, и встречающий! — позвал Шеховцов. — Ребята! Ребята! На выход!

Арина хотела было обнять Серёгу и поцеловать его в щеку, просто из вежливости. Ничего такого! Это было принято в её времени! Но вокруг было столько людей, смотревших на них, и ещё рядом Соколовская, которая начала опять усмехаться.

— Ладно, Серёж, мне пора! — помахала рукой Арина. — Телефон ты мой знаешь? Адрес? Вот и хорошо. Звони, приезжай в Екатинск.

— Обязательно! Будет летом отпуск, приеду! — улыбнулся Серёга и помахал рукой в ответ. — Счастливо.

Команда вышла из аэропорта под козырёк входа и огляделась. В тридцати метрах стоял красно-белый туристический «Икарус». Но до него ещё нужно было добежать, спасаясь от дождя, сунуть сумку в багажный отсек и потом запрыгнуть внутрь салона.

— А мы куда сейчас поедем? — спросила Соколовская у Шеховцова, когда все мокрые сели в автобус. — Когда мы домой попадём?

— С домом придётся подождать! — неожиданно развернулся человек в номенклатурной шляпе и плаще, сидевший рядом с главой федерации. — Неужели вы думали, что чемпионы просто так уедут из Москвы?

На лице говорившего скользнула улыбка. Автобус тронулся с места и не спеша покатил по залитой дождём серой дороге.

— Вам предстоит несколько мероприятий, посвящённых вашим выступлениям за границей. Так что сейчас мы поедем в одно секретное место. Недалеко отсюда.

— Что за место? — насторожилась Соколовская.

— Увидите! — коротко ответил мужчина и отвернулся от фигуристок.

Через залитые дождём стёкла автобуса было плохо видать, куда они ехали. Но, кажется, ехали не в сторону Москвы, а скорее в обратную сторону, и ехали совсем недолго, минут 20 от силы. Неожиданный поворот с шоссе под знак «Движение запрещено», открытые металлические ворота с будкой охраны, и вот уже автобус подкатывает к большому старинному особняку, похожему на старый помещичий дом, где до революции жили какие-нибудь графы.

— Добро пожаловать в лечебный пансионат ЦК КПСС, его еще называют «Дом рыбака», — сказал мужчина в плаще и номенклатурной шляпе. — Здание историческое. Раньше оно называлось усадьба «Александрово», история которой связана с именами знаменитых дворянских родов — Голициных, Морзовых, Бестужевых-Рюминых. Сюда Пушкин приезжал! Лермонтов в карты играл! А сейчас вы приехали! Это Подольский район Московской области, деревня Пёсья.

— Зачем мы здесь? — спросила Соколовская, глядя на белоснежный дворянский особняк.

Дождь внезапно закончился, и только висевшая в воздуха влажная дымка, мокрый асфальт и испарения показывали, что недавно он был.

— Вам всё расскажут! — опять улыбнулся мужик. — А сейчас берите свои вещи и на выход. Только спортсмены и тренеры! Остальные едут к конечной остановке на Лужнецкой набережной.

Автобус остановился у входа в дом, водитель открыл багажный отсек. Арина взяла свою сумку и вместе с другими отправилась к входу в дом, который вблизи оказался огромен. Белоснежное здание в три этажа украшали снежные колонны с портиком, от которого простирались в стороны два массивных крыла. Это был типичный господский дом XIX века в классическом стиле. Вывески никакой на доме не было. Абсолютно никакой!

Входная дверь из морёного дуба была закрыта, но её тут же открыл один из коротко стриженных молодых людей в чёрных костюмах, стоявших у неё. Фигуристы, озираясь, вошли внутрь.

Внутри всё было так же, как в XIX веке: шик и роскошь в классическом стиле. Белые мраморные плиты пола с лежащим на нём громадным персидским ковром. Мраморные колонны стен с бронзовыми светильниками, безрукие Венеры на постаментах, громадные амфоры в псевдоклассическом стиле, на стенах громадные картины с претензией на ренессанс, хрустальные люстры. В общем, всё то, что называется номенклатурный шик-модерн...

Глава 13. Фанатская поддержка

За стойкой, похожей на стойку портье в фешенебельной гостинице, сидел ещё один человек в чёрном костюме. Арина почему-то подумала, что это солдат либо работник госбезопасности, судя по короткой причёске и уверенному виду. Увидев вошедших фигуристов и тренера, он поднялся с места, улыбнулся и подошёл к ним.

— Здравствуйте, дорогие товарищи! Вы находитесь в пансионате «Дом рыбака» Центрального комитета КПСС. Вас поселили здесь, потому что завтра у вас будет официальная встреча с высшими должностными лицами государства в Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца. Но это будет завтра, а сегодня у вас день отдыха. Вы прилетели издалека. Сейчас вам выдадут ключи от ваших комнат, вы заселитесь и остаток дня отдыхайте и наслаждайтесь природой Подмосковья. Столовая при пансионате работает до 23 часов. Приятного отдыха!

Спортсмены и тренеры в большом недоумении смотрели по сторонам и тут же друг на друга. Слов не было — одно большое удивление. Сюда привезли всех: и кто завоевали медали, и кто нет. И как вообще реагировать на всё это? Встреча с высшими должностными лицами государства... Как это, что это? Никто не знал. Знал только один человек — естественно, Арина. Ведь она уже после Олимпиады в Корее встречалась с президентом в Большом Кремлёвском дворце. И даже получила из его рук медаль Дружбы народов. Может, сейчас будет нечто подобное? Это только предстояло узнать... Но естественно, подобному развитию событий были свои причины...

...Первый секретарь Московского горкома партии и кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Борис Николаевич Ельцин выходные дни, субботу и воскресенье 30 и 31 марта 1986, проводил на Дальней даче в селе Семёновское. Дача была построена в 1937 году Лаврентием Берией для отца народов. Потом дача переходила от генсека к генсеку, но с постройкой более современных резиденций, таких как Горки-9, Кунцево, Русь и Барвиха, стала использоваться для отдыха членами Политбюро и ЦК КПСС по очереди.

На даче с территорией в 100 гектаров было чем заняться: велосипедные дорожки, теннисный корт, крытый бассейн с оранжереей, пруд с форелью, охотничий вольер с егерем, фазанами и кабанами. Но даже эти развлечения рано или поздно приедаются. Поэтому два вечера подряд товарищ Ельцин смотрел по телевизору фигурное катание, чемпионат мира, проходивший в Югославии, на котором выступала Людмила Хмельницкая, запомнившаяся ему по Свердловску и Екатинску. Не сказать, что Ельцин сильно любил фигурное катание или сильно переживал за Хмельницкую. О талантливой фигуристке он вспоминал эпизодически, так как дел вокруг было по горло. И даже вспомнил, что она должна принимать участие в чемпионате мира, недавно, только из заметки в газете «Советский спорт», которую он просматривал достаточно регулярно.

Решит посмотреть фигурное катание на пробу. Посмотрел один вечер — увлёкся. И вот так получилось, что два вечера кряду товарищ Ельцин не отходил от телевизора, так заинтересовали его соревнования и, естественно, Люда Хмельницкая. Особенно порадовало, как встречали её зарубежные зрители. Очень тепло встречали. И тут же созрела мысль, что неплохо бы устроить встречу приехавших фигуристов с первыми лицами государства. Возможно, наградить чем либо. Так было не принято, но всё-таки... Наступали новые времена. Времена демократии, и следовало быть ближе к народу, понимаешь...

Однако, однако... Идеей федерализации Союза и децентрализации власти Ельцин уже загорелся, и сейчас в Хмельницкой видел этакое своеобразное знамя надвигающихся перемен. Следовательно, стоило как можно шире проталкивать её везде, при этом делая акцент на то, что она не московская, а с Урала.

В самый кратчайшие срок Ельцин связался с Рыжковым и донёс до него свою мысль, чем сначала вызвал сильное удивление у председателя Совета министров. Рыжков не понял, зачем нужно встречать спортсменов, пусть даже и талантливых, в Большом Кремлёвском дворце.

— А зачем это, Борис Николаич? — спокойно спросил Рыжков по телефону.

— Иначе наверняка состоится их тёплая встреча у них на родине... в Екатинске... — быстро сказал Ельцин, чувствуя, что логика пошатнулась. — Это, конечно, неплохо, но в таком случае Москва окажется выключена из главного спортивного события года. А это допустить никак нельзя. Да и у обычных людей наверняка есть много вопросов по этому поводу. А ком у задавать их, как не нам? Надо, Николай Иванович, надо. Не так уж это всё и сложно выглядит и страшно кажется. Мы для людей работаем, понимашь... Поселить спортсменов на пару дней в один из пансионатов ЦК КПСС, купить им костюмы, понимашь, хорошие, и в большом дворце чествовать так, как надо. Снять это дело на телевидение, понимашь. Это же мощный воспитательный и пропагандистский фактор для народа.

— Хорошо, — сдался Рыжков. — Ну, раз ты в курсе, и знаешь, как и что делать, так займись тогда уже этим сам. Но надо ведь ещё и Михаилу Сергеевичу сказать об этом. Надо, чтобы товарищ Горбачёв согласился принять участие и был свободен в этот день.

— Горбачёву я скажу сам, лично! — заявил Ельцин. — Не думаю, что он будет против. Для людей работаем!

Горбачев был не против чествования спортсменов, но тоже сначала не понимал, для чего это нужно.

— А для чего это всё? — недоуменно спросил генсек. — Есть же ответственные товарищи из комитета по физической культуре и спорту, пусть займутся этим. Да и не такое уж ответственное соревнование спортсмены выиграли. Не олимпиада же.

— Затем, что сейчас не только в Союзе, но и во всём мире ажиотаж, связанный с нашими спортсменками, понимашь, — решительно заявил Ельцин. — Первая в истории чемпионка мира, понимашь! Разве может партия и советское правительство остаться в стороне? Вы же сами, Михаил Сергеевич, говорили месяц назад, на 27 съезде партии о необходимой диверсификации партийной и государственной работы. О демократизации, о том, что ближе к народу надо быть, убрать бюрократию, формализм и признаки застоя.

— А вы умеете подловить на сказанном слове, Борис Николаевич, — рассмеялся Горбачев. — Ну что ж, вам и, как говорится, даётся это партийное задание — встретить советскую команду и разместить, как положено, в свободном профилактории или пансионате и организовать встречу. Позвоните через час в финансовый отдел ЦК и скоординируйте совместную работу.

Таким образом и родился простой план — встретить советскую команду, разместить её в пансионате ЦК КПСС и спланировать встречу с партийными и государственными деятелями страны советов.

... Надо сказать, Ельцин был прав во всём. Советские люди, даже не следящие за фигурным катанием, но подогретые статьями в «Советском спорте», «Московском комсомольце» и региональной прессе, смотрели фигурное катание довольно активно, особенно дети и подростки, для которых чуть не откровением стало, что Хмельницкой лишь недавно исполнилось 15 лет. Конечно, улицы не пустели, как при показе телефильмов «Место встречи изменить нельзя» или «17 мгновений весны», но зрителей и болельщиков было много.

Школа номер два в Рабочем посёлке, где и до этого существовала группа поддержки Людмилы Хмельницкой, заболела фигурным катанием, как свинкой или ветрянкой после каникул. Инициатором этого увлекательного занятия стала Анька и, в меньшей степени, Стас. Ещё полтора месяца назад знавшие про фигурное катание только то, что оно где-то там есть, будущие родители Стольниковой неожиданно очень прониклись им.

Впрочем, это легко можно было объяснить. Анька, сначала воспринимавшая участие в группе поддержки Хмельницкой как своего рода развлечение и способ удрать со школьных занятий, неожиданно прониклась им, в первую очередь из-за своей тяги к творчеству, ведь фигурное катание — это тоже искусство. Анька неожиданно стала видеть в обычной дворовой Люське Хмельницкой большого мастера, который тоже может рисовать шедевры, только на льду.

Анька, когда в составе группы поддержки ездила болеть за Хмельницкую в Свердловск, воспринимала этот вояж как весёлое путешествие в пионерлагерь с приколами и подушечными боями, но уже на первенстве СССР, которое она смотрела по телевизору, её отношение к этому делу резко изменилось. Не говоря уже про что чемпионат мира. Она смотрела прокаты Люськи и лила слезы, так зацепили подростковую душу выступления и чувства, которые Люда выражала на льду.

Со Стольниковым было ещё проще. Когда он стал заниматься хоккеем на серьёзном уровне, то на себе ощутил, что это такое — мастерское движение по льду. И не просто движение, а езда длительное время, с разгонами, остановками, набором скорости, изменениями направления движения, поворотами, разворотами. Это было тяжело для пацана, игравшего в дворовый хоккей без правил. И только начав заниматься хоккеем в екатинском ДЮСШОР номер один, Стас понял, какой это тяжёлый вид спорта — фигурное катание. А ведь со стороны казалось, что у фигуристов получается всё легко и просто. Парень понял, что эта видимая простота нарабатывается тяжким трудом, слезами и травмами. Тогда и пришло понимание, что кататься на льду и выкатать программу, причём выкатать её так, чтобы поднять зал, это огромный труд, мастерство и талант. Хмельницкая полностью соответствовала этому принципу. А ведь она своя, родная. Пример для подражания.

Узнав по телепрограмме, когда будут показывать короткие и произвольные программы на чемпионате мира, Анька со Стасом заблаговременно подошли к Леночке, пионервожатой, в пионерскую комнату.

— Елена Геннадьевна, здравствуйте, а у нас есть пионерское дело, — тонким невинным голоском сказала Анька, прислонившись к косяку открытой двери.

— Аня, что случилось? — спросила Леночка, не отрывая взгляда от общей тетради, где она писала домашку по обществоведению для института.

— А вы знаете, что на следующей неделе будут показывать фигурное катание, чемпионат мира в Югославии? — спросила Анька, глядя на небольшой телевизор «Весна-308», стоявший тумбочке в пионерской комнате, накрытый кружевной белой салфеткой.

— Не знаю, не интересуюсь, — не отрывая глаз от тетради, ответила Леночка.

— Ну как? — воскликнула Анька. — Вы уже забыли, что у нас есть группа поддержки Людмилы Хмельницкой?! Всё забыли! Так нельзя!

Леночка подняла глаза и задумалась. Да, забыла. С чемпионата Свердловской области, на который она ездила вместе с ребятами, прошло больше месяца. А так как фигурным катанием она абсолютно не интересовалась, то в текущих делах моментальный порыв увлечённости быстро прошёл. Учёба, пионерия, быт, парни, танцы... Забыла. И сейчас Анька ей напомнила, что да, действительно, на базе школы и пионерской организации существует такой подростковый клуб, как фанатская группа Людмилы Хмельницкой.

— И что ты предлагаешь? — с интересом спросила Леночка, отложив ручку и тетрадь.

— Я предлагаю организовать совместный просмотр телепрограмм здесь, в пионерской комнате, среди вовлечённых ребят, — предложила Анька. — Принесём стулья из классов. А можно и угощение из дома. Напечь блинов, пирогов, булочек. И будем сообща болеть за Люську. Слать ей лучики добра и света.

Сама того не подозревая, Анька внезапно предложила концепцию спортивного бара, уже давно существовавшего в мире. А сейчас, возможно, и грозившего начать существовать в СССР.

— Но... Мы такого никогда не делали! — с неожиданным интересом сказала Леночка. — Да и кто нам разрешит?

— Нужно спросить у директора! — решительно заявила Анька. — Это же нужное дело! Увлечение спортом ребят!

— Ну хорошо! — сдалась Леночка. — Я поговорю с директором, Валентином Петровичем

Однако Валентин Петрович, к её удивлению, был не против, несмотря на то, что предполагаемое мероприятие никогда ранее не проводилось и не укладывалось ни в какие рамки. Директор знал, что увлечение спортом — крайне важный воспитательный момент, а если это ещё проходит под руководством пионерской и комсомольской организации, вообще красота.

— Естественно, я даю вам добро! Елена Александровна, займитесь этим делом! — согласился директор. — Привлеките в помощь ответственных ребят.

Ответственные ребята нашлись! Это была Анька! У неё был громадный организаторский талант! Анька развернула бурную деятельность для реализации совместных просмотров телетрансляций, в первую очередь изготовив в пионерской комнате яркие, зрелищные плакаты, которые развесила в школьном коридоре около раздевалки. На плакатах точная рука Аньки с помощью её зоркого взгляда и хорошей памяти изобразила Людмилу в самых шикарных и даже фантастических образах. Один плакат изображал Люську в бильмане, на фоне каких-то тёмных зловещих гор. Изображение было словно размыто то ли от ветра, то ли от дождя. Казалось, словно от огненного платья отходят красные языки пламени, а в глазах фигуристки тлеют зловещие огоньки. Внизу надпись «Людмила Хмельницкая. Наша звезда», и ниже «Для вступления в группу поддержки и совместного просмотра и обсуждения программ обращайтесь к Анне Фроловой. 5 А. Или к Стасу Стольникову. Тоже 5 А».

Другой плакат тоже был шикарен и посвящён произвольной программы Люське. На нём она была в чёрно-красном платье, на фоне старинного дома, обвитого плющом, в позиции фуэте. О том, как выглядят старинные зарубежные дома, Анька имела понятие только из фильмов про Электроника и Шерлока Холмса, поэтому изобразила нечто подобное. Но получилось хорошо. Потому что никто тоже не знал, как старинные дома должны выглядеть.

Плакаты привлекали внимание, и новые члены в фанатскую группу пошли. Ребятам очень понравился предложенный формат совместного просмотра телепрограмм и боления за знаменитую одноклассницу. К тому времени, когда начали показывать короткую программу девушек, а это было 16 часов дня, пионерская комната была практически полная. Ребята принесли стулья из соседнего класса биологии стулья, поставили в ряд, разложили на столе, на котором когда-то рисовали плакаты в поддержку Хмельницкой, принесённые из дома угощения, чай в термосах и начали болеть за Люську, одновременно поглощая вкусности.

Однако часто, как всегда это и бывает, нашлись поклонники и у Соколовской, и у Малининой, и даже у зарубежных фигуристок. Кому-то понравилась Аманда Флоркевич, кому-то другие фигуристки. Но в основном, конечно, больше болели за Люську. А если говорить более точно, то болели целиком за фигурное катание, так как после того, как закончилась короткая программа девушек, не спешили уходить и остались смотреть короткую программу парней. А на следующий день неожиданно переключились на произвольные программы парников и танцоров, и точно так же у наших фигуристов нашлись свои поклонники и в екатинской школе номер два.

Но апофеозом фанатских бдений послужила произвольная программа девушек. Та, в которой чувствовался за километр дух борьбы и соперничества, от которого казалось, вот-вот взорвётся телевизионный голубой экран. Когда Юка Сато прыгнула тройной аксель и чемпионство советских спортсменок стало под вопросом, многие заволновались, и даже две особо впечатлительные девочки ушли домой, не желая смотреть за развернувшейся борьбой. Однако остальные остались и в полной мере насладились триумфом Людмилы.

— Ура-ура-ура! — запрыгала Анька и захлопала в ладоши, когда показали положение в турнирной таблице, и телекомментатор Николай Озеров, специально поставленный комментировать произвольную программу, сказал, что Хмельницкая выиграла соревнование и стала чемпионкой мира, впервые в истории советского фигурного катания. И что вот такое фигурное катание мы любим!

Что тут началось... Пожалуй что, обычная советская общеобразовательная школа видела такое впервые...

Глава 14. Дом рыбака

Вторая смена ещё училась, когда школа начала ликовать.

— Ура, ура, ура! — закричали ребята, смотревшие прокат Людмилы в пионерской комнате, и вскочили со своих мест. — Первая! Люська первая! Ураааа!!!

Услышав громкие крики за дверью пионерской комнаты, к ней сбежались школьники, которые проводили время в группе продлённого дня по соседству. Они бросили выполнять домашнее задание, которое дала им учительница, и подошли к двери, чтобы посмотреть, что же там происходит. Три класса, в которых шли уроки второй смены, в правом крыле второго этажа, прекратили занятия, услышав дружные крики, и с разрешения учительниц тоже подошли к пионерской комнате. Когда ребята узнали, что их Люська Хмельницкая стала чемпионкой мира, веселье охватило абсолютно всю школу. Радовались и учителя и дети. Неожиданно все поняли: вот что значит сила воли. Вот что значит характер! Вчера ты был абсолютно никому не известный рядовой школьник, а сегодня о тебе говорят газеты, телевидение, тебе на шею вешают золотую медаль, и ты становишься гордостью страны.

Воспитательный эффект колоссальный. Ребята вдруг воочию поняли, что мечта вот она, совсем рядом, до неё только рукой подать! Не надо никакого блата и мохнатой руки, чтобы сделать себя в той области, которая тебе интересна. Всё зависит лишь от тебя лично. Какой у Хмельницкой блат? Совершенно обычная семья, даже автомобиля нет.

Можно без преувеличения сказать, что, по крайней мере, половина Екатинска в этот день долго не ложилась спать. Ответственные лица и руководители предприятий, уже заранее думали, как притянуть Хмельницкую на встречу со своими трудовыми коллективами. Многие размышляли, как отдать ребёнка на фигурное катание. Другие просто хотели поближе познакомиться с Хмельницкой и пожать ей руку.

Люда и раньше была известна в городе, когда стала чемпионкой Свердловской области. Пиар усилился, когда она стала чемпионкой СССР. Но в город она не приезжала, и за эти две недели страсти по талантливой землячке немного улеглись, оставшись только у вовлеченных людей. А сейчас всё это раскрутилось по новой, на гораздо более высоком уровне. Родной город ждал Хмельницкую...

...Сама Людмила Хмельницкая сейчас не думала о том, как её будет принимать родной Екатинск. После того как их с девчонками заселили на базу отдыха ЦК КПСС в уютные номера на втором этаже, она огляделась. Номер был одноместный, что неудивительно: клиенты пансионата были люди непростые и навряд ли согласились бы жить в двухместном или трёхместном номере. С одной стороны, одной хорошо, с другой стороны, очень скучно. Однако Люда вынуждена была признать: обстановочка была здесь что надо. Даже гостиница в Югославии не могла бы похвастаться таким интерьером. На полу солидный дубовый паркет с пышным ковром на нём, превосходная кровать из красного дерева, дубовые панели с закосом под старину, на панелях картины с претензией на классику. Большой импортный телевизор Тошиба с видеомагнитофоном Панасоник, музыкальный центр Санио. Санузел с импортной сантехникой: очевидно, что постояльцы пансионата привыкли жить именно так.

На видном месте, рядом с одежным шкафом стояла переносная вешалка, на которой висел солидный женский синий брючный костюм с белой блузкой и туфли на каблучке. Всё её размера! Вот так да! Очевидно, что организаторы встречи уделили пристальное внимание внешнему виду команды. Спортсмены должны быть одеты в одинаковую одежду, чтобы подчеркнуть единство и сплочённость команды при встрече с руководителями государства.

Такое практиковалось и в её время. Но если в современное Арине время одежда всё-таки обладала какими-то украшающими элементами вроде лацканов, отделанных другим цветом, и гербом России на груди, для того, чтобы обозначить значимость мероприятия, то этот брючный костюм был обычного офисного покроя. Естественно, импортного производства. Люда подошла, и посмотрела на шильдик. «Кельвин Кляйн». Круто.

Основательно размещаться в номере не имело смысла, поэтому Арина поставила спортивную сумку в угол, достала оттуда необходимые на первый момент вещи и прилегла на мягкую кровать. Следовало отдохнуть после долгой продолжительной дороги.

Проспав пару часов, Арина почувствовала, что отдохнула, и отправилась исследовать обстановку в пансионате. Почему-то она думала, что здесь будет полно сотрудников госбезопасности на каждом шагу, но это оказалось не так. Сотрудники были, но держались как тени, почти не контактируя с постояльцами.

Осторожно открыв дверь, Арина с опаской просунула голову в щель, выглядывая в коридор. В коридоре стояла почти мёртвая тишина, лишь где-то вдалеке слышались негромкие голоса. В воздухе пахло свежестью и ароматом цветов. Неужели кондиционирование? По паркетному полу в обе стороны простиралась красная ковровая дорожка. Стены, сделанные из массива дуба, источали респектабельность, на них висели картины, имитирующие настоящие работы русских художников, с высоких потолков свисали хрустальные люстры. В общем, дорого-богато.

Однако вся эта обстановка смотрелась ненатуральной и наигранной. Очевидно, что в старой дворянской усадьбе уже во времена СССР был проведён ремонт и значительная перепланировка. Трудно представить, чтобы в дворянской усадьбе планировка была похожа на гостиницу или общежитие с коридором и множеством дверей.

Соколовская и Малинина заселились в соседние комнаты. Арина постучала в ближайшую дверь, ведущую в комнату, в которой жила Соколовская, но не услышала ответа. В комнате Малининой тоже никто не ответил. Да и навряд ли кто-нибудь стал бы сидеть в одиночестве, в комнате. Следовало найти, где находится всё общество.

А всё общество находилось в столовой, которая располагалась на первом этаже. Как-то так получилось, что почти все одновременно захотели есть. Долгая дорога, перелёт, потом отдых, и вот решили перекусить.

— Иди к нам! — махнула рукой Соколовская, сидевшая с Малининой за одним столом, у самого окна.

— А где же взять... еду? — спросила Арина, усаживаясь за массивный стол из дуба.

Она ещё раз огляделась по сторонам. В столовой тоже обстановка что надо. Столы непростые, а с претензией под старину, из резного дуба, высокие стулья походили на венские, с выгнутыми золочеными ножками, мягкими спинками и красными сиденьями. Прямо как в «12 стульях»! На полу настоящая пёстро-белая мраморная плитка, а стены отделаны мрамором нежно-палевого цвета с розовыми прожилками. В целом смотрелось очень дорого, богато и совсем не похоже на обычную столовую, а скорее на советский ресторан экстра-класса.

— Тут еду официанты носят, — заявила Соколовская. — И надо сказать, неплохая еда.

Не успела Арина оглянуться в поисках официанта, как он сразу же появился: молодой парень в чёрном костюме, белой рубашке и в галстуке-бабочке. Официант вежливо поздоровался и протянул меню. Арина читала названия: уха из стерляди, с налимьей печенью, ботвинья по-дворянски, гаспачо испанский, балык из белуги, блины, фаршированные паюсной икрой, припущенная телятина, бараньи рёбрышки с огня, котлеты из тайменя... М-да... Можно было получить самое разное спиртное, но тут же от руки, похоже, недавно, сделана приписка, что спиртное выдаётся только гражданам, которым исполнилось 18 лет.

Арина заказала уху из стерляди, блины с икрой и котлеты из тайменя. Жрать так жрать.

— Давно вы тут? — спросила Арина. — Как-то всем скопом собрались, сразу вместе. Как по сигналу.

— Да сначала сидели у входа, прогулялись по территории, — объяснила Соколовская. — Всё решали, как в столовую идти. Непривычно как-то всё. Потом неожиданно решились и пошли всей толпой. А ты сейчас чуть позже подоспела, поэтому тебе кажется, что все одновременно пришли.

— Никто ничего не говорил, что завтра будем делать? — спросила Арина, осторожно пробуя принесённую официантом еду. — Долго мы тут будем?

— Пока никто ещё не подходил, — покачала головой Марина. — Я думаю, нам дали время на отдых. Скорее всего, сегодня должны сказать.

Так и получилось. Когда после обеда делегация вышла на улицу подышать свежим воздухом и прогуляться по обширным тенистым аллеям, их встретил тот же молодой человек, который встречал накануне, когда они приехали.

— Товарищи, можно вас на пару минут, — подозвал он фигуристов, проходивших через вестибюль. — Завтра, в 12 часов дня, в Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца состоится встреча с вами главы государства и других ответственных лиц. Встреча будет недолгая. В ходе её генеральный секретарь партии, председатель Совета министров, другие официальные лица поздравят вас с успешным выступлением на чемпионате мира. Естественно, церемонию будет снимать центральное телевидение, и вечером материал будет показан в программе «Время». Так что, товарищи, просьба одеться в те костюмы и обувь, которые висят в ваших номерах. Просьба также выглядеть аккуратно и прилично. О том, как общаться с главой государства, вас проинструктируют дополнительно, уже завтра. На этом у меня всё. Просьба быть готовыми к 11:00. В это время будет подан автобус для поездки в Кремль. Всё ясно?

Ясно было всё, поэтому фигуристы дружно захлопали в ладоши, и на этом вводная часть была закончена. Все оказались опять предоставлены сами себе. А ведь ещё 18:00 вечера, и вечер можно провести с пользой.

Этот вечер подружки провели прекрасно. Так же, как и остальные фигуристы. Казалось бы, валяйся на кровати, гоняй видеокассеты, но нет... Прогуливаясь после сытного обеда и найдя за домом великолепную волейбольную площадку, Арина уговорила подтянуть пацанов и поиграть с ними в волейбол. Те сразу же согласились. Ещё бы! Площадка была чистая, ухоженная, с импортным покрытием из резиновой крошки, покрашена в ярко-красный цвет, с полями зелёного цвета за белой ограничительной линией. Новейшие столбы и белоснежная сетка. Хоть сейчас чемпионат мира или олимпиаду проводи! Рядом, в пластиковом ящике, несколько волейбольных мячей заграничных фирм Mikasa, Jogel и MOLTEN.

— Чё, как на команды делиться будем? — спросил Лёха Гурманов, подкидывая и ловя лёгкий жёлто-зелёно-белый Йогель, крашенный в цвета Бразилии.

— Девки против пацанов, как же ещё! — сверкнула ярко-синими глазами Соколовская, стоя руки-в боки.

— Ха! А ты выстоишь? — усмехнулся Гурманов и неожиданно бросил в неё мяч.

Однако Арина, быстро встав на колено, мастерски отбила мяч сцепленными руками и угодила Лёхе прямо в грудь. Парень не ожидал такого оборота и не смог вовремя среагировать, хотя руку всё-таки поднял и коснулся мяча, но было поздно. Мяч отскочил от чемпиона мира и полетел обратно к Арине, где она и поймала его. Ловко! Вот это реакция и хорошее знание физики движения тел!

Раздался дружный хохот. Возможно, даже первый раз в этой номенклатурной обители. Разве слышала эта затхлая база для старцев когда-либо такой юный заливистый смех? Из окон начали выглядывать члены команды, а кто-то подходил со стороны аллей.

— Ну всё! Играем! — решительно сказал Лёха и прошёл в правую часть площадки, если считать от судейской вышки. — Подавайте! Сейчас мы вас укатаем!

Арина заняла позицию блокирующего, а Малинина — позицию диагонального подающего. Но только смогут ли они отстоять ближнюю зону? На роли доигрывающего в задней зоне и подающего оказалась одна Соколовская. Впрочем, у парней расклад был точно такой же. Лёха, как самый мощный, оказался на роли блокирующего, Вовка Петренко — диагональным подающим, и Юрка Цимбалюк — на роли доигрывающего в задней зоне. Обычная волейбольная команда состояла из 6 игроков, 3 игрока было очень мало на такую площадку, зато игра могла получиться очень острой и с большим количеством забитых голов.

Соколовская вышла за пределы площадки, несколько раз подкинула мяч в воздухе левой рукой, потом быстро подбежала к полю, подпрыгнула, подбросила мяч и со всей силы ударила по нему правой рукой. Мяч, как снаряд, полетел по параболе, миновал сетку и ударился точно в заднюю зону команды пацанов. Юрка Цымбалюк не сумел отбить удар. Поберёг себя, не стал падать.

— Ха-ха-ха! — засмеялась Соколовская. — Какая боль: 1:0!

— Сейчас посмотрим, как ты будешь принимать! — пообещал Цымбалюк и побежал за мячом, поймал его и бросил обратно Соколовской. Марина опять отошла за пределы площадки, точно так же разбежалась, подбросила мяч левой рукой, правой ударила по нему. Но в этот раз неудачно: мяч не набрал такую же высокую траекторию и полетел как раз над сеткой, где его блокировал Вовка Петренко, аккуратно подбросив вверх, прямо на Лёху Гурманова. И тот не оплошал: резко пробил по мячу сверху вниз. Мяч пролетел филигранно, сантиметрах в пяти над сеткой! Казалось, его нельзя блокировать: он несётся как пушечное ядро. Однако неподалёку стояла Арина! Она прыгнула в сторону и вверх и сумела отбить мяч, высоко перекинув его Малининой, которая резко провела нападение над сеткой и мяч упал метрах в двух от Юрки Цымбалюка. Снова гол!

— 2:0! — засмеялась Соколовская. — Капец вам!

Капец не капец, но после двух подач нужно менять состав по часовой стрелке. Арина уходила на позицию Малининой, а Таня в заднюю часть площадки. Соколовская заняла место Арины. Расстановка сразу же сказалась на счёте. Раньше Арина благодаря высокому росту, стоя у сетки, могла легко блокировать любые атакующие удары. Но сейчас там стояли Малинина и Соколовская, которые были ростом ниже, смогут ли они также эффективно прыгать? Оказалось, что нет. После доигрывания Марина пропустила удар, мяч пролетел совсем рядом с ней, и она не смогла среагировать. Счёт стал 2:1. Подача опять перешла к команде пацанов.

— Принимаете? — спросил Гена Красницкий, вместе с Леной Леоновой взявший золото в парном катании. Был он здоровенен, высок ростом и накачен. Вот это точно гроза волейбола!

— Принимаем! Иди к нам! — заявила Арина.

Вскоре стали подходить другие фигуристы, и в скором времени уже было сформировано две полноценных команды по 6 игроков, вместе с тремя запасными, судьёй и зрителями, которые сами переходили в игроки. И тогда началась настоящая игра. Играли почти все! Даже тренеры, кто помоложе. Например, Левковцев!

Естественно, фигуристы играли прекрасно и очень зрелищно, практически как профессиональные волейболисты, благодаря своей хорошей физической форме и прыжковой подготовке. Фигуристы высоко прыгали и, самое главное, далеко прыгали, а также обладали прекрасной реакцией. Игра получалась очень интересной, разве что в правилах немного не ориентировались, но в целом, сыграли в удовольствие.

Увлеклись игрой, и не заметили, как рядом с площадкой оказались несколько молодых людей в чёрных костюмах, стоявших и молча наблюдавших за игрой. Наверное, они впервые увидели такое поразительное зрелище, как постояльцы пансионата «Дом рыбака», игравшие в волейбол. Потом к ним присоединились ещё четверо охранников из обслуживающего персонала.

— А нам можно вклиниться? — спросил один из парней.

— Можно, — согласилась Арина. — Давайте создадим вашу команду и нашу.

Быстро создали команду кгбшников и команду фигуристов, в которую вошли самые отъявленные, самые мощные игроки. И вот тогда началась настоящая увлекательная игра! У кгбшников была фора: они знали эту площадку досконально, похоже, играли на ней раньше, да и они были старше на несколько лет, чем 15–19-летние подростки. Однако подростки были профессиональными спортсменами, которые каждый день занимаются спортом, с великолепными прыжками и растяжкой. И кгбшники сначала пытались удержаться на счёте, но вскоре, с каждой подачей соперника, начали всё больше и больше сдавать. Партия закончилась на третьем сете на счёте 15:13 в пользу фигуристов. Остальные первые два сета были закончены примерно на таком же счёте.

— Победила дружба! — рассмеялась Арина. — А сейчас можно и на ужин.

Потом юные постояльцы отправились на ужин, а сотрудники девятого управления КГБ отправились выполнять свою работу — охранять территорию пансионата... Так и закончился самый удивительный матч, который, пожалуй что, остался неизвестным никому, кроме его участников...

Глава 15. Встреча в Кремле

Проснувшись, Арина сначала не могла сообразить, где она. Окликнула Соколовскую — никто не ответил. Пришла лёгкая тревога, но тут же улетучилась: сразу вспомнила, где находится. В первую очередь, по запаху. В комнате стоял специфический запах от натурального дерева, из была которого сделана мебель, пол и стеновые панели. Так пахли дорогие отели и рестораны, в которых Арина побывала и в этой жизни, и в предыдущей. А ещё в помещении ощущался аромат чистоты и свежести, который исходил от системы кондиционирования воздуха.

Арина посмотрела на часы — время раннее: восемь часов утра. Никуда не хотелось идти, ничего не хотелось делать. Но всё-таки пришлось. Арина осторожно поднялась с кровати, чтобы не потянуть расслабленные мышцы, и сразу же приступила к легкой зарядке. За 10 минут привела себя в форму, потом отправилась в душ, а выйдя замотанная в громадное белое махровое импортное полотенце, включила телевизор и видеомагнитофон. Эпоху видеомагнитофонов она ещё застала, у них в Иженске был видак под названием LG combo! В одном корпусе шестиголовочный стереофонический видеомагнитофон и DVD-плеер. Технологичный аппарат, сделанный на закате эпохи VHS и в разгаре эпохи видеодисков.

Арина вспомнила, как ещё в начале десятых, когда ей было лет пять, пробовала запихать в отсек для видеокассет DVD-диск с мультиком, не понимая разницы между дисками и кассетами. Хорошо, что остановил отец. Тогда видеомагнитофоны уже понемногу выходили из употребления, но у них он ещё стоял в общей стойке с аудио-видеоаппаратурой, и она позже, узнав разницу между носителями, даже иногда включала видеокассету с мультфильмами советских лет под названием «Паровозик из Ромашково». Кассету специально для Арины родители купили ещё в конце нулевых, когда ей было три года. Поэтому, как управляться с видеомагнитофоном, она понятие имела.

Видеомагнитофон Sharp, который стоял здесь, конечно, не тот шестиголовочный hi-fi стерео аппарат, который был у них в Иженске, этот видеомагнитофон был более архаичный, и кассеты в него загружались вручную через лоток, который нужно было руками открывать сверху. Но Арина разобралась и в нём, так как аудио- и видеотехнику она в своём времени любила, и, честно говоря, здесь её очень не хватало. Временами хотелось посмотреть какой-нибудь фильм, а не то, что показывали по телевизору вечерами.

Сейчас проблема оказалась в том, что видеокассет здесь, в комнате, с русским переводом не было, поэтому приходилось смотреть фильм на английском. Впрочем, Арине не привыкать, инглишем она владела на достаточном уровне и легко понимала то, о чём говорят.

Фильмов в тумбочке лежало немного. В основном, фантастика и боевики. Найдя видеокассету с фильмом «Чужой», который она несколько раз смотрела в стрим-сервисах, и очень любила, поставила в видеомагнитофон, запустила кассету и улеглась на кровать. Качество видео и аудио соответствовало уровню технологий этого времени, но для 2022 года оно выглядело устаревшим.

Скрасив таким образом свой утренний досуг, в 10:00 Арина оделась в костюм, висевший на вешалке, примерила туфли и покрутилась перед зеркалом. Выглядела неплохо! Даже очень хорошо!

Брючный костюм выгодно подчеркивал её стройную и высокую фигуру. Брюки изящно облегали красивые бедра, а пиджак акцентировал тонкую талию и изящную белую шею.

— Нормально! — заявила Арина и пошла на завтрак. После вчерашней сумасшедшей игры в волейбол есть хотелось очень сильно, несмотря на довольно калорийный ужин.

В коридоре в это время уже поодиночке начали появляться остальные члены команды. Арина постучала в комнату Соколовской и, получив утвердительный ответ, вошла.

Марина уже надела костюм и готовилась к выходу. Удивительно, но и на её фигуре костюм смотрелся очень хорошо и полностью подчёркивал её выгодные стороны.

— Откуда они узнали наши размеры? — Соколовская с изумлением обернулась и посмотрела на Арину. — Померила — подходит так, как будто всё сшито в ателье по снятой мерке.

— Скорее всего, спросили в федерации, — пожала плечами Арина. — Мы же говорили им свои размеры для спортивной одежды к чемпионату. Ну что, пошли?

Марина согласно кивнула головой, и подружки вышли из комнаты. Тут же постучали в дверь к Малининой, но она не ответила, наверное, уже ушла.

На завтрак Арина заказала обычную яичницу с беконом, кусок хлеба с маслом, овощной салат и апельсиновый сок. Всё принесли тут же. На удивление, в меню столовой этого пансионата тоже оказались свежие овощи: огурцы, помидоры, капуста. В советских магазинах в начале апреля об этом только можно было мечтать. Здесь же была своя собственная оранжерея и теплица, где выращивали для постояльцев вообще всё, что угодно.

После завтрака фигуристы расположились в вестибюле в ожидании выезда: время на больших старинных напольных часах, тихо качающих бронзовым маятником, было 11:05. Скоро должен подойти автобус, который повезёт их в Кремль.

Немного погодя к фигуристам подошёл тот самый молодой человек, который с ними говорил вчера. Осмотрев толпу одинаково одетых спортсменов, он одобрительно кивнул головой и сказал, что автобус подан, можно выходить на улицу.

На улице перед входом в пансионат стоял красно-белый «Икарус», тот же самый, на котором они вчера приехали сюда. Фигуристы с тренерами вошли внутрь, расположились на мягких сиденьях и поехали навстречу судьбе...

...Дорога до Кремля заняла немного времени. В первую очередь потому, что автобус сопровождали две машины ГАИ с включенными мигалками. Одна ехала впереди, разгоняя поток машин по Варшавскому шоссе, другая сзади. Автолюбители и дальнобойные грузовики с полуприцепами, едущие в столицу, а также из неё, сворачивали на обочину и гадали, что же за автобус сопровождают гаишники. Очевидно, с непростыми пассажирами.

Автобус через Троицкий каменный мост подкатил к Троицким воротам Кремля и на короткое время остановился. Начальник караула 9-го отдела КГБ, подошёл к открывшейся двери автобуса, посмотрел внутрь, увидел сидящих фигуристов и тренеров в одинаковой одежде, кивнул головой и дал знак проезжать. «Икарус» закатил в святая святых Советского Союза — Кремль, над которым гордо веял громадный, три на шесть метров, красный флаг с золотыми серпом, молотом и пятиконечной звездой в левой верхней части.

Фигуристов и тренеров охватило величайшее благоговение при виде окружающей их исторической перспективы и осознания случившегося. Никогда ещё ни фигуристы, ни их тренеры не были в этой обители мировой мощи. И сейчас им предстояло встретиться с людьми, которых они видели только по телевизору и о которых читали в газетах.

Вот ведь... Они обычные простые люди, делающие своё дело. За что им такие почести? Они не добывают сверхпланово уголь на-гора, не плавят миллионы тонн чугуна, не надаивают сотни тысяч тонн молока, не собирают миллионы тонн хлопка. Они лишь делают своё дело.

Однако делали своё дело они очень хорошо, прославляя СССР и показывая всему миру, чего стоит советский спортсмен. А это много значит...

Лишь Арина не чувствовала никакого почтения! Во-первых, она никогда не интересовалась политикой, считая, что чему быть, того не миновать. Во-вторых, в Кремле она уже бывала, так же как и во многих исторических местах за границей, встречаясь с властными людьми. Да и не было у неё таких мыслей, что сейчас состоится что-то очень важное для неё.

Арина прекрасно знала, что будь ты хоть трижды обласкан фортуной и высокими властями, на ледовой арене придётся кататься лишь тебе. Никто не выйдет за тебя на лёд перед тысячами зрителей, когда сойдутся лишь ты, музыка, скользкий лёд и тысячи глаз, взирающих на тебя. Тебе не поможет ни генсек, ни член Политбюро, ни глава КГБ или МВД. Даже целая армия не поможет. Никто из этих людей не выйдет на лёд и не откатает программу вместо тебя так, как надо. Поэтому всегда и во всех обстоятельствах Арина привыкла рассчитывать только на себя. Однако, конечно же, такое мировоззрение не отменяло того, что за свои права можно и нужно бороться всеми возможными способами и отстаивать их, а также требовать от властей все положенные плюшки.

Самое главное для неё сейчас было приехать домой и поскорее разделаться с учёбой, чтобы провести летний отпуск нормально. Хотя бы на пару месяцев забыть про фигурное катание. Вот это был главный жизненный приоритет. И кстати, она как будто предчувствовала, что в родном городе ей тоже придётся ходить много куда и встречаться много с кем. Однако по-прежнему она воспринимала это как работу. Неизбежная часть своей славы.

Автобус подкатил к главному входу в Большой Кремлёвский дворец и остановился прямо перед почётным караулом из взвода солдат в парадной форме, с гвардейскими поясами и золотистыми аксельбантами на мундирах. Солдаты стояли с карабинами, держа их ладонями за приклады, штыками вверх. Когда фигуристы начали выходить из автобуса, парадный караул крикнул трёхкратное «ура» и трижды вскинул карабины вверх. Зрелище было незабываемое, так же, как и впечатление от него. Фигуристы буквально обомлели, не зная куда идти. Но сопровождающий быстро взял ситуацию в свои руки.

— Товарищи, не останавливаемся, проходим в помещение! — распорядился он.

Один за другим, глазея по сторонам на исторические здания, фигуристы и тренеры втянулись внутрь громадного дворца, который они видели только на картинах, плакатах и в телепрограммах. Над этим зданием развивался большой красный флаг СССР. Главный флаг! Во дворце проходили встречи глав иностранных государств, послов, различные заседания и совещания, требующие присутствия главы государства и высших должностных лиц. Можно сказать, что это был самый центр Советского Союза.

Внутри, естественно, здание было огромное, и в нём можно было заблудиться. В 1986 году оно было ещё закрыто для посещений, и в нём не допускалось никаких экскурсий, поэтому фигуристы вживую всё видели впервые. Георгиевский зал, Екатерининский зал, Александровский зал и другие исторические залы производили огромное впечатление. В 1960-е годы во дворце прошла большая реставрация, и он выглядел вполне достойно.

Наконец фигуристы, шествуя по красным ковровым дорожкам, вошли в громадный Георгиевский зал, сиявший золотом и белизной стен и великолепием натёртого до блеска узорчатого паркета из карельской берёзы и дуба. На белоснежном арочном потолке висели несколько громадных золочёных люстр. В каждом углу, у дверей и в зале, на равном расстоянии друг от друга стояли солдаты почётного караула. Караул отсалютовал при появлении спортсменов.

Посреди зала стояла небольшая красная трибуна с гербом СССР и несколькими микрофонами. Перед трибуной расставлены тяжёлые золочёные венские стулья образца XIX века. Было их штук 100, не меньше. По сторонам стояли несколько громадных телекамер, похожих на небольшие пушки, на массивных треногах. Рядом с ними телеоператоры с громадными наушниками на головах.

— Прошу вас, рассаживайтесь, — показал рукой на стулья сопровождающий. — Первый ряд лишь для вас. Сейчас я вам расскажу о регламенте. Сначала выступит с приветственным словом генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв. Он произнесёт речь в вашу поддержку. Как только скажет последнее слово и приглашённые гости будут аплодировать, вы должны встать, обернуться к залу и тоже поприветствовать гостей. Кланяться, естественно, не надо, но поаплодировать желательно. Как только аплодисменты смолкнут, можно сесть. Потом слово будут брать остальные приглашённые гости. После того как они будут заканчивать свои речи, тоже нужно аплодировать. Но вставать уже не нужно. В конце встречи вам будут вручены ценные подарки. Всё понятно? На этом всё. Прошу вас, товарищи, присаживайтесь, где вам удобнее, в первом ряду.

Фигуристы начали рассаживаться по местам. Арине, естественно, досталось место в самом центре. Точнее, её усадили сами члены команды, догадавшиеся, из-за чего их притащили сюда. Ну конечно! Хмельницкая! Первая в истории СССР чемпионка мира, пусть и среди юниоров.

Она села между Левковцевым и Соколовской и начала оглядываться и сравнивать интерьер с тем, который она уже видела на президентском приёме олимпийцев, после Олимпиады 2022 года. Несомненно, за 36 лет, прошедшие с этого времени, в зале прошла ещё более глобальная реставрация. Здание, и сейчас выглядевшее отменно, в 2022 году просто блистало роскошью и красотой отделки.

Вскоре раздались голоса, шаги по ковровой дорожке, и зал начал наполняться людьми. Сюда пришли члены ЦК КПСС, министры и заместители министров СССР. Были и спортивные чиновники, Шеховцов в том числе, который с большим изумлением смотрел на своих подопечных, похоже, взлетевших в небеса. То, что с ними запланирована встреча первых лиц государства, он сам узнал только сегодня, когда пришёл на работу и сразу же получил звонок от Грамова, председателя комитета по физкультуре и спорту. Грамов сказал немедленно зайти к нему и узнать дальнейшие действия. Секретность была полная. Даже вчера, когда фигуристов и тренеров высадили в партийном пансионате, Шеховцов только пожал плечами, когда Писеева спросила его, что происходит и куда приехали фигуристы.

Тихо покряхтывая и покашливая, ответственные товарищи рассаживались по своим местам. Многие из них, по виду, просто не знали, зачем их собрали в срочном порядке в этом зале.

Наконец, когда все расселись, в Георгиевский зал вошёл генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв, в чёрном костюме и в очках. Быстрой, даже летящей походкой он прошёл к трибуне, постучал пальцем по микрофону и сразу же начал говорить. Говорил Горбачёв без бумажки, своими словами, что указывало как бы на частично неофициальный характер встречи. Но говорил очень быстро и уверенно, практически не теряясь в словах и не выбирая выражения.

— Здравствуйте, дорогие товарищи, — сказал Горбачёв. — Многие из вас наверняка не знают, зачем мы здесь собрались. Скажу честно, я и сам об этой встрече узнал всего несколько дней назад. А попросил меня о ней первый секретарь горкома КПСС города Москвы Борис Николаевич Ельцин. Вот он сидит во втором ряду и делает вид, как будто ничего не происходит.

Тут в зале раздались неуверенные смешки и лёгкие аплодисменты. Горбачёв начал речь совсем не так, как положено её начинать.

— Так что же послужило причиной нашей встречи? — сам у себя спросил Горбачёв. — Оказывается, три дня назад в мире произошло замечательное событие. Наши юные спортсмены-фигуристы в упорной борьбе выиграли на чемпионате мира в Югославии золотые, серебряные и бронзовые медали. Как мне сказали ответственные товарищи, целых восемь медалей привезли наши спортсмены, что является рекордом за всю историю советского спорта. Мало того, одна из золотых медалей является по-настоящему золотой, так как получена в женском одиночном разряде, первый раз в истории этого вида спорта. Вы представляете, дорогие товарищи? Первый раз в истории! Естественно, партия и советское правительство не могли остаться в стороне, чтобы не встретить и не поприветствовать своих героев. Да, дорогие товарищи, это настоящий героизм — представлять нашу страну за границей, и не просто представлять, ведь представлять можно по-разному, но и завоёвывать при этом медали. А ведь туда, товарищи, соперники наших спортсменов приезжают не сок пить, а сражаться. Можно сказать, что это, без всякого исключения, эпохальное событие в жизни как нашей страны, так и всего мира, что свидетельствует о правильности нашего курса Маркса-Энгельса-Ленина. Это свидетельствует, дорогие товарищи, о превосходстве социалистического образа жизни над капиталистическим, что наглядно показали наши спортсмены. Так давайте поприветствуем наших героев. Вот они, перед вами.

В это время, как сопровождающий говорил, фигуристы встали и развернулись к гостям. Раздались бурные аплодисменты, переходящие в овации... Да, это была действительно тёплая встреча...

Глава 16. Секретные дела в Москве

Горбачёв не говорил долго. После того как фигуристы сели обратно на свои места, пожелал всяческих благ и объявил, что страна Советов и партия Ленина не забудут своих спортсменов. После него слово взял председатель Совета министров СССР Николай Иванович Рыжков.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал Рыжков. — Присоединяюсь к поздравлению Михаила Сергеевича. Добавить тут больше нечего, поэтому желаю нашим спортсменам высоких спортивных результатов и жить для того, чтобы ставить перед собой самые высокие цели. А мы и наше государство поддержим вас во всех начинаниях.

Слова Рыжкова тоже были встречены бурными аплодисментами. Арина не решалась посмотреть в сторону и назад, но всё-таки слегка повернула голову и уставилась на тех, кто сидел за ней. Все они выглядели как мёртвые восковые куклы и выглядели совсем одинаково. Ответственные товарищи сидели в однообразных позах и прямо смотрели на Рыжкова, как статуи, не шелохнувшись и даже не моргнув. На миг Арина ощутила, что она не среди живых людей, а больших кукол. Впрочем, встреча проходила быстро. После Рыжкова слово взял председатель комитета по физкультуре и спорту при Совете министров СССР Марат Грамов, который тоже поздравил фигуристов и пожелал им исполнения более высоких спортивных результатов.

После Грамова слово взял Борис Николаевич Ельцин. Говорил Ельцин с изрядной долей юмора и часто этим вводил в недоумение присутствующих ответственных товарищей, многим из которых было далеко за 70.

— Здравствуйте, товарищи! — с каким-то даже весельем сказал Ельцин. — Меня тут Михаил Сергеевич обвинил, дескать, я вас попросил всех позвать. Ну что ж... Правильно он сказал. Моя инициатива, понимашь. Но желание моё, товарищи, не сиюминутное хотение. Это тщательно обдуманный поступок, который способен повлиять на многое. Предыдущие выходные мне посчастливилось посмотреть, как вот эти замечательные ребята, которые сидят здесь, творили настоящую историю. За рубежом, в окружении представителей недружественных стран, они продемонстрировали всё, на что способны. И продемонстрировали с очень хорошей эффективностью. Мы не только за медали можем похвалить наших спортсменов, а за высокое искусство, понимашь. Искусство на льду несут наши ребята за границу. Показывают, что и у нас в Советском Союзе есть что сочинить, написать и показать всему миру. Это очень дорого стоит, товарищи.

В этом месте речи Ельцина непроизвольно раздались продолжительные аплодисменты. Аплодировали все. Ельцин подождал несколько минут, а когда аплодисменты утихли, продолжил.

— Мало того, я видел реакцию зарубежных зрителей на выступление наших атлетов. Сплошной восторг и трепет, дорогие товарищи. Вот что они вызывали у зарубежной публики. Таким образом показывая, что социализм и дело Ленина — это дело созидания, это дело творчества, это дело искусства. И Советский Союз успешно воплощает всё это в жизнь.

Тут снова раздались долгие продолжительные аплодисменты, переходящие в овации. Даже Горбачёву так не хлопали, как Ельцину!

— Поэтому я и позвал вас сюда, дорогие товарищи, чтобы вы сами воочию увидели наших спортсменов. Увидели тех, кто героически завоевал для нашей страны не только медали, но и престиж на международном уровне. Чем же может ответить наше государство на эти медали? Ответить оно может и должно и наградами, и поздравлениями. Мы, товарищи, с поисками таких людей, должны идти в регионы, понимашь. Люда Хмельницкая, Таня Малинина и Марина Соколовская, как мы знаем, с Урала, и при этом представляют нашу страну на самом высоком уровне! Три спортсменки с Урала! Как мы знаем, через 2 года будет Олимпиада в Калгари, и я уверен, что они достойно представят Урал и Советский Союз на этом соревновании. А подготовку к Олимпиаде мы уже видели с вами сейчас. Она началась уже сегодня! И не прекратится никогда, так же как дело Ленина!

Опять раздались бурные аплодисменты. Через пару минут они стихли, и Ельцин продолжил, сделав неожиданное предложение.

— А сейчас я приглашаю спортсменов к себе. Вставайте, ребята, подойдите ко мне. Сейчас сделаем общую фотографию и видеозапись, а потом состоится награждение.

Под гром аплодисментов фигуристы встали со своих мест, подошли к Ельцину и встали у трибуны, развернувшись лицом к ответственным товарищам. Ельцин встал в центре ряда фигуристов, прямо у Хмельницкой, и в таком положении их сняли фотокорреспонденты и журналисты. Всё время, пока длилась фото- и видосъёмка, аплодисменты не смолкали. Через пять минут Ельцин поднял руку, показывая, что хватит.

— Ну а сейчас, товарищи, мы вручим ценные подарки нашим спортсменам, — заявил Ельцин. — Хоть мы и понимаем, что это очень скромный вклад в ваше творчество и ваш талант, но каждое дело должно быть достойно вознаграждено, особенно если оно выполнено прекрасно.

Тут же открылись боковые ворота, и в Георгиевский зал начали входить девушки, одетые в русские народные одежды: расшитые синим и золотым сарафаны и кокошники. В руках у них были белые пластиковые пакеты с нарисованными цветами. Девушка протягивала пакет Ельцину, тот подходил к фигуристу, жал ему руку, вручал пакет и шёл дальше.

— Ну вот, Люда, мы встретились, — радостно сказал Ельцин, вручая пакет Арине и пожимая ей руку. — Смотрел по телевизору твои выступления 2 дня подряд. Впечатлился, отчего и решил организовать эту встречу. Будь счастлива и больших-пребольших тебе спортивных успехов.

После того как подарки были вручены, снова подошли Михаил Сергеевич Горбачёв и Николай Иванович Рыжков и тоже сфотографировались с фигуристами. Потом начали подходить вообще абсолютно все желающие, и примерно полчаса длилось фотографирование. Под конец, когда Горбачёв объявил, что встреча со спортсменами закончена, фигуристов снова поприветствовали бурными аплодисментами, уже стоя, и они, как герои, ушли по красной ковровой дорожке к выходу из дворца, а потом к автобусу, на котором уехали на знакомый им пансионат. Так и закончилась эта удивительная встреча в Кремле.

... Пока фигуристов принимали в Кремле на самом высоком уровне, в Главном разведывательном управлении Генерального штаба Министерства обороны СССР, по Хорошёвскому шоссе, 76, тоже проходил приём. Начальник отдела специальных операций, полковник Егор Дмитриевич Вахромеев встречал с докладом оперативного сотрудника, капитана Федотова Александра Юрьевича, вернувшегося из зарубежной командировки в Югославию.

Обстановка в кабинете Вахрамеева была прежняя. Полковник не любил перемены, но иногда принимал их. Сейчас на бывшем пустом месте рядом с портретами Жукова, Ворошилова и Рокоссовского висел портрет маршала Василия Даниловича Соколовского, начальника Генерального штаба в 1950-1960 годы. Что это могло значить, Федотов, сидевший напротив полковника, сказать не мог. В остальном всё так же. На столе пачка «Беломорканала» и пустая пепельница. В углу всё тот же большой и практически пустой сейф, в котором блестит бутылка «Столичной» и два стакана. На дверце сейфа висит китель полковника. На краю стола на какой-то тетради или папке лежит фуражка, закрывая её.

Капитан Федотов пришёл в чёрном костюме, белой рубашке и галстуке: одет строго официально в гражданское. Джеймс Бонд! В руках дипломат, который он поставил на пол рядом с собой, когда сел на скрипучий старинный стул напротив начальника.

— Ты как будто в ресторан собрался, — слегка улыбнувшись, заметил Вахрамеев. — Шифровку я получил, до сведения руководства довёл. И кое-какие меры были приняты по этому поводу. Прочитал и твой отчёт... Вопросы, Саша, возникли... Давай по порядку. Ну, рассказывай. Своими словами.

Полковник убрал фуражку и постучал пальцами по объёмному докладу, лежавшему пол ней и написанному убористым, почти ученическим почерком в 18-листовой тетради в клетку. Отчёт этот Федотов писал всю ночь и мог зуб дать, что указал всё правильно.

— Оперативная обстановка в Словении внушает опасение, — осторожно сказал Федотов. — Явных признаков терроризма и национализма не замечено, но на рынке в Любляне есть чёткое деление на словенский и сербский сектора, а также хорватский. То есть покупатели идут к продавцам только своей национальности. Свои идут к своим. То же самое прослеживается на окраинах города, в предместьях. Все живут компактно, и чужаки не заходят на другую территорию. Иногда на этой почве возникают ссоры, перерастающие в драки и взаимные оскорбления. Народная милиция пока сдерживает проявление национализма, но я написал, что в милиции почти одни сербы, хотя в Словении их меньшинство.

— Какие выводы? — спросил Вахрамеев, внимательно слушавший Федотова.

— При ослаблении центральной власти возможны проявления национализма и столкновения на национальной почве, которые в принципе могут вести к сепаратизму и развалу страны, — помолчав, ответил Федотов. — Понимаешь, Дмитрич, у меня такое ощущение, как будто я по минному полю ходил, настолько напряжение чувствуется среди людей. Какие-то мелкие недочёты и просчёты властей, которые можно ликвидировать прямо сейчас, малой кровью, вызывают у людей недовольство, которое может привести в дальнейшем к большим последствиям. Но это, повторяю, моё личное мнение.

— Это всё ясно, — согласился Вахрамеев. — Слишком много людей разных национальностей и разных вероисповеданий на одной территории сошлись. В нашей стране социализм одержал верх над национализмом. А в Югославии товарищ Тито выбрал свой путь, просто скрыв национальные противоречия под тяжёлой крышкой кипящего котла. Это всё ясно, меня больше интересует письмо, которое ты получил. Неужели ты не смог определить, кто его тебе подбросил?

— Не смог, — сокрушенно покачал головой Федотов. — Похоже, действовал профессионал, либо человек с очень хорошей реакцией и знанием психологии людей. Он улучил момент, который длился буквально пару секунд. На ледовой арене произошло падение спортсменки, я, естественно, по легенде, как помощник врача, внимательно всмотрелся в ситуацию. А когда всё закончилось, увидел лежащее письмо на чемодане, ну а дальше ты знаешь: проигнорировать такое сообщение никак не мог. Что дальше-то сделали с этим сообщением? Ход дали?

— А дальше очень интересные вещи открылись, — задумчиво сказал Вахрамеев, взял в руки пачку «Беломора», вытряхнул одну папиросину, но, передумав, обратно положил её в пачку. — Естественно, наши передали информацию комитетчикам, мы же не имеем права действовать внутри страны. Но комитетчиков тоже можно похвалить, они не проигнорировали это сообщение, отреагировали так, как положено, молодцы. Тут же, через час, станция была оцеплена внутренними войсками, вся документация, инженерные чертежи, были изъяты, главный инженер и начальник станции допрошены. Комитетчикам пришлось привлекать к допросу своих специалистов. Выяснилась интересная деталь. Через пару недель они хотели проводить эксперимент, который мог послужить причиной серьёзной аварии на станции. Там что-то связанное с выработкой электроэнергии при отключении от реактора одной из турбин. Проще говоря, они хотели тормозить турбину нагрузкой на электросеть. Режим этот для работы реактора был аварийный: это уже специалисты определили, когда подробно ознакомились со всеми нюансами планируемого эксперимента. Естественно, эксперимент был прекращён незамедлительно. Так что...

Вахрамеев помолчал и прямо посмотрел на Федотова.

— Мне кажется, там планировался не террористический акт. Твой информатор точно знал, что там должна или могла случиться серьёзная авария. Откуда он это знал, мне непонятно. Специалисты-то копали долго и с трудом нашли причину возможной аварии.

— Гости из будущего? Параллельная реальность? — неожиданно спросил Федотов.

Вахрамеев опять посмотрел на Федотова, думая, что он шутит, но нет, в глазах капитана веселья не наблюдалось. Он говорил всерьёз.

— Не знаю, Саша, — покачал головой его Вахрамеев. — Ничего не могу сказать, и меня это, знаешь, сильно беспокоит. Такое ощущение, что мы играем в какую-то игру, правила которой не знаем. А это очень плохо для нашей конторы. Ладно, чему быть, того не миновать. Что там с комитетчиком у тебя получилось?

— Устранил угрозу, — Федотов посмотрел невинными глазами на начальника. — Он, извините, там уже совсем сбрендил. Ходил везде, людям спортом заниматься мешал, компромат на всех собирал, даже на меня телегу в отчёте написал, что я чуть ли не враг народа и антисоветчик. Все вокруг плохие, лишь один он хороший. А я, Дмитрич, не люблю таких скользких людей.

— И как же ты его подвёл под статью? — поинтересовался Вахрамеев.

— Да как обычно... — пожал плечами Федотов. — Ерш из водки с пивом, мало закуски и разговоры на тему мировой буржуазии, эксплуатирующей тела невинных танцовщиц. Этого вполне хватило, чтобы товарищ полез их защищать.

— Ладно... — махнул рукой Вахрамеев. — Отдыхай, Саша. Отпуск тебе 2 недели, и премия. Получи в финотделе. Съезди куда-нибудь, рыбу полови. Следующее задание потом получишь. Подам рапорт на очередное звание тебе. Заслужил. За станцию.

— Есть, товарищ полковник! — сказал Федотов и собрался выйти из кабинета, как Вахромеев окликнул его, залихватски подмигнул правым глазом и вытащил из сейфа бутылку с двумя стаканами, наконец-то дождавшимися своего часа...

...Пока Федотов с Вахромеевым решали сложные проблемы, связанные с безопасностью государства, фигуристы на автобусе отправились обратно в пансионат «Дом рыбака».

— Сегодня ещё переночуете там, — сказал сопровождающий. — За это время вам всем купят билеты до дома, и постепенно уедете кто куда.

— А что с костюмами делать, вот с этими? — Соколовская вытянула вперёд руку и показала на рукав.

— Костюмы, естественно, можете оставить себе, это один из подарков, — рассмеялся сопровождающий.

— Нам ещё наши вещи нужно забрать из Федерации фигурного катания, — заявила Арина. — Мы их оставляли перед тем, как уехать в Югославию.

— Я это всё организую, — заверил сопровождающий. — Напишите мне фамилию, имя, отчество ответственного лица, к кому обратиться, и прямо сегодня ваши вещи привезут сюда, в пансионат.

Фигуристы и тренеры ехали очень ошарашенные всем происходящим с ними. Такое впечатление, как будто попали в сказку, которая очень редко случается в реальной жизни. А виновницы этой сказки сидели вот они, совсем рядом в автобусе, смотрели на проплывающие мимо чудесные пейзажи Подмосковья, в котором начинали распускаться зелёные листья, и о чём-то тихо-мирно разговаривали.

Сопровождающий, как и обещал, привёз вещи, оставленные свердловчанками в федерации, в этот же день, и Арина сразу же начала думать, как тащить всё это домой. С собой были две большие спортивные сумки. В одной лежали вещи, в которых из Екатинска приехала сюда: спортивная куртка, штаны, кроссовки. Вдобавок злополучный плащ для показательного номера с переодеванием и шляпа. Другая сумка, выданная федерацией, тоже была громадна, в ней лежали все костюмы для соревновательных программ и показательного номера, тренировочные костюмы, кроссовки, средства гигиены, бельё, подаренные призы, купленные в Югославии вещи. А ведь ещё надо везти костюм, который им только что выдали, с блузкой и с туфлями. А ещё есть пакет, который вручил Ельцин. В принципе, вес набирался порядочный!

— Дотащим как-нибудь, — махнула рукой Соколовская в ответ на опасения Арины. — Не кирпичи понесём, а очень даже хорошие вещи. Надо посмотреть, что нам сейчас подарили.

А подарили очень хорошее! В пакете находилась красивая подарочная коробка, а в ней небольшая малахитовая шкатулка ручной работы уральских мастеров, в которой лежали 2.000 рублей наличными. Кроме того, у несовершеннолетних медалистов и медалисток в пакетах лежали свидетельства Госбанка СССР об открытии чекового вклада во Внешторгбанке на сумму 20.000 рублей за первое место и 10.000 рублей за третье место. За наличными чеками категории Д нужно обратиться в главное отделение Сберегательного Банка СССР своего города. Вот это подгон...

Глава 17. Домой, пора домой!

Вечером в пансионате «Дом рыбака» было очень весело. В воздухе витало ощущение праздника. Такое чувство редко бывает, разве что на Новый год или на день рождения. Причина мощного эмоционального подъёма была в том, что фигуристы почувствовали: у них всё впереди. Даже те, кто остались без медалей на чемпионате, ощутили, что нужно только упорно работать, и медаль придёт. Это был сильный мотивирующий фактор. Так же как 2000 рублей абсолютно всем.

— А что бы нам дискотеку не устроить? — предложила Арина, когда с девчонками сидели в номере у Соколовской. — Сейчас посмотрю, что из музыки есть.

По счастливой случайности, Марине номер достался побольше, чем у всех прочих. Вдобавок здесь находился большой музыкальный центр Panasonic, который был мощнее, чем Sanyo, стоявших в других номерах.

Вдобавок, в комнате лежало множество кассет. Наверное, здесь имел привычку останавливаться какой-то меломан. Арина начала по очереди включать кассеты, чтобы оценить звук стереосистемы. Звук оказался классным! С бархатным, мягким, но мощным басом и хрустальными высокими частотами. Порадовал и набор музыки. Сначала она подумала, что музыка здесь будет какая-нибудь патриотическая или советская эстрада, однако тоже оказалось не так. Среди кассет можно было найти модную западную музыку: Modern Talking, Arabesques, Boney M, Fancy, Sandra, с которой Арина лично познакомилась в Югославии. Люди, которые запрещали эту музыку для остальных, сами с удовольствием слушали её.

— Давайте пацанов позовём, — согласилась Соколовская. — Только вы тут у меня пожалуйста, бардак не устраивайте.

— Тебе всё равно завтра съезжать, какая разница, — заявила Арина.

Тут же сходили к Лёхе, Вовке и Юрке, те сходили к остальным фигуристам, которых лучше знали, и через некоторое время уже собралась компания в 10 человек, что было довольно порядочно. Арина включила музыку, вышла в центр комнаты и показала, как надо танцевать. Танцевала она любимый ей «тектоник» нулевых годов, движения из которого они с Мариной хотели включать в первоначальную версию показательного номера, под музыку «Депеш Мод». Видела этот танец только Соколовская и тогда удивилась его модерновости и свежести. И вот сейчас Арина продемонстрировала его. Правда, исполнялся тектоник под очень энергичный ритм EDM, который здесь пока ещё был не изобретён, поэтому сейчас в её исполнении под ритмы диско слегка терял в своей зрелищности. Но всё-таки понравился всем!

Через короткое время начались общие танцы. Сначала активные, а потом медленные, романтичные, парочками. Всё как всегда. В 21 час Арина неожиданно сделала звук на аудиосистеме потише и включила телевизор, невзирая на возмущённые крики друзей.

— Нас по ящику показать должны! — возразила она.

Промелькнула заставка программы «Время»: сначала часы на синем фоне, отсчитывающие время до 21 часа, потом вращающийся земной шар с пролетающей мимо красной звездой. Зазвучала музыка из сюиты «Время вперёд», до боли знакомая Соколовской. Марина засмеялась этому неожиданному напоминанию о своей короткой программе и в шутку заняла стартовую позу, а потом сделала пируэт на месте, поднявшись на носочки. После того как заставка закончилась, возникла студия с сидящими в ней ведущими: мужчиной в очках, в чёрном костюме и красном галстуке и женщиной в белом костюме и зелёной блузке.

— Добрый вечер! — сказала женщина.

— Здравствуйте, товарищи! — сказал мужчина.

Потом камера придвинулась, и стал виден один мужчина. Сбоку от него, на синем фоне, изображение Большого Кремлёвского дворца с красным флагом над ним. Арина почему-то сразу подумала, что изображение дворца — не монтаж и не компьютерная графика: ничего этого ещё не было. В студии за спиной ведущего действительно висел большой плакат с изображением дворца. Настоящий, бумажный.

— Сегодня в Москве, в Большом Кремлёвском дворце прошло торжественное событие, — медленным пафосным голосом сказал ведущий. — Состоялось чествование советских фигуристов, занявших призовые места на прошедшем чемпионате мира по фигурному катанию в республике Югославия. На собрании присутствовали генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв, товарищи Рыжков, Воротников, Громыко, Зайков, Слюньков, Лигачёв, Соломенцев, Чебриков, Шеварднадзе, Алиев, Щербицкий, Демичев, Ельцин, Долгих и другие. В ходе чествования партийные и советские деятели поздравили юных фигуристов с успешным выступлением на чемпионате мира и пожелали им дальнейших успехов в жизни и больших спортивных результатов. Торжественные речи произнесли товарищи Горбачёв, Рыжков, Ельцин.

Тут же начали показывать говорящего Горбачёва, причём без звука, потом Рыжкова, Ельцина, потом общим планом всех сидящих на награждении. Фигуристов показали сначала общим планом, с дальнего расстояния, потом с ближнего, каждого по отдельности. Весь материал занял буквально 2-3 минуты, не больше. Но он стоял первым, что говорило о его важности. О том, что спортсменам вручены ценные подарки, ничего сказано не было, а партийных деятелей не стали показывать со звуком, потому что говорили они не по бумажкам, а своими словами, да ещё и шутить изволили. Возможно, даже по их просьбе.

Камера сместилась на женщину.

— К другим новостям. На Чебоксарской ГЭС начат монтаж последнего, 18-го агрегата, — сказала женщина-диктор. — Бригады...

Что говорили дальше, спортсменам стало неинтересно, поэтому Арина под давлением веселящихся фигуристов выключила телевизор, и продолжилась весёлая дискотека.

Арина смотрела на веселящихся друзей и думала о своём. Наверняка, видят они друг друга на таком близком расстоянии и с таким настроением в последний раз. Увы, разнесут их пути-дорожки по разным местам и разным городам, и, скорее всего, не встретиться им больше на такой близкой дистанции никогда. Это была реальность, от которой не уйти. Грустно... Зато останутся на всю жизнь воспоминания о пережитых минутах веселья и счастья. И ведь будут наверняка впереди и другие знакомые, и другие лица, с которыми точно так же можно будет веселиться и не думать о грустном... Взгляд Арины случайно упал на телефонный аппарат, стоявший в номере. У неё тоже в номере телефон! А что, если...

...Дарья Леонидовна по привычке включила программу «Время», так как после неё должен был идти первый в этом году выпуск «Песни-86». Спокойно присела на диван перед телевизором и сильно удивилась, когда увидела материал в начале программы. Диктор сказал о встрече в Кремле фигуристов и первых лиц государства. Естественно, она сразу же поняла, что это за фигуристы. Люся приехала в Москву! Люся в Кремле! Да вот и она сама! Показали её лицо на короткое время, но Дарья Леонидовна безошибочно узнала дочь, как узнала бы её среди тысяч других девчонок, несмотря на то, что вид у Люси оказался донельзя взрослый и важный. Неожиданно навернулись слёзы, и то, что говорил диктор, она уже почти не слышала.

Однако спустя пару часов, во время музыкальной телепередачи, которую она смотрела почти на автомате, неожиданно раздался телефонный звонок. Звонок не вызвал удивления, несмотря на то, что оказался довольно поздним — часы показывали 23:10. Звонили Дарье Леонидовне достаточно часто. Звонил Саша с вахты, звонили подруги, звонила мама. Сейчас Дарья Леонидовна уже не представляла, как они раньше жили без телефона. Телефон был как дверь в большой мир.

В этот раз, судя по частым прерывистым звонкам, вызов был междугородний. Дарья Леонидовна подошла к аппарату, сняла трубку и села рядом на небольшой пуфик, специально поставленный для долгих обстоятельных телефонных бесед.

— Алло. Хмельницкие.

— Мам, привет, — раздался голос Люды.

Люда звонила! Люда! Спустя 2 недели! Последний раз она звонила из Федерации фигурного катания. А это было ещё в середине марта!

— Люда... — сдавленно сказала Дарья Леонидовна и неожиданно расплакалась. — Ты где?

— Мам, мы сейчас живём в пансионате под Москвой, — заявила Люда. — У нас была встреча в Кремле с первыми лицами государства. Но завтра мы уже, скорее всего, вылетим в Свердловск. Я думаю, завтра буду дома.

— Доченька, я так соскучилась, — сказала Дарья Леонидовна. — Эх, уже месяц тебя не вижу.

— Ничего, мам, — уверенно сказала Люда. — Осталось недолго терпеть! Скоро я приеду и буду долго-долго дома, целых полгода! Так что успею тебе ещё надоесть! Мам, ты только не плачь. Ну что ты плачешь, всё же хорошо. У меня всё получилось. Ты будешь очень рада. Пожалуйста, не плачь!

— Для меня это будет самое лучшее время, когда ты будешь рядом, — призналась Дарья Леонидовна.

— Ладно, мам, я не знаю, тут, наверное, долго нельзя разговаривать по межгороду, — сказала Люда. — Завтра, или послезавтра я уже точно буду дома, и тогда поговорим. Целую, обнимаю, до свидания.

Дарья Леонидовна положила трубку и осталась сидеть на пуфике. С одной стороны, было радостно, что у дочери всё хорошо, с другой стороны, она уже почувствовала тень разлуки, замаячившую перед ней. Дочь выросла и уже не совсем принадлежала ей. Теперь придётся мириться с её долгим отсутствием. Последний месяц для Дарьи Леонидовны получился очень тяжёлым. Так тяжело ей не было никогда. Люда ни разу в жизни надолго не уезжала из дома, разве что в пионерлагерь летом, да и то сезон всего три недели, и она каждые выходные ездила навещать дочь. Но здесь Москва, а потом заграница. Поездки с чужими людьми, полёты на самолётах, которые имеют свойство падать. Весь месяц Дарья Леонидовна жила как на иголках и не знала покоя. Пожалуй что, нужно говорить Сашке, чтобы заканчивал со своей вахтой. Жить порознь — это не дело... Жить в одиночестве, имея семью, это дурдом... Для него всегда найдётся руководящее место на заводе...

... — Ты куда это ходила? Эй, что с тобой? — поинтересовалась глазастая Соколовская, видевшая, что Арина куда-то выходила, а сейчас пришла с мокрыми глазами. Явно что-то произошло...

— Домой звонила! — ответила Арина. — Там мама уже вся в слезах, пришлось успокаивать.

— Как связь? — спросила Соколовская.

— Связь нормальная, как в соседнем доме, — заверила Арина.

Марина согласно кивнула головой, принимая слова подружки к сведению, и завалилась на кровать. Танцевать уже всем надоело, и начались долгие задушевные разговоры за жизнь, но вскоре закончились и они, так как у каждого в номере была видеотехника и хотелось воспользоваться ей по полной. Гости понемногу разошлись, и Марина осталась одна. Тогда и позвонила домой. Особой нужды она не чувствовала, но по примеру Хмельницкой хотела напомнить родителям о своём существовании...

...Владимир Степанович Соколовский весь чемпионат мира напряжённо следил за выступлениями дочери и её положением в турнирной таблице. Покупал газету «Советский спорт», все номера, что были в наличии, а также смотрел фигурное катание по вечерам. Смотрел не только женское одиночное, а вообще всё, что показывали. По одной вполне определённой причине: телекомментаторы даже на смежных видах фигурного катания иногда могут сказать нечто интересное про другие виды: как выступили или какое турнирное положение занимают спортсмены, какие шансы на медаль и тому подобное — хорошая информация для размышлений. Обязательные фигуры по телевизору не показывали, и результат он не знал. На следующее утро в «Советском спорте» тоже ничего не было написано, кроме общей информации.

Естественно, сильно переживал за Маринку. О том, что она после фигур занимает третье место, узнал только от телекомментатора Николая Озерова, который на следующий день комментировал короткие программы в парном катании. То, что Марина занимает не первое место, его сильно расстроило. Соколовский понимал, что ей будет трудно продолжать борьбу за медали, так как соперницы очень сильные, как сказал Николай Озеров, и даже если одна советская фигуристка возьмёт медаль, будет большая удача.

Телекомментатор был прав на все сто. В свежем номере «Советского спорта», вышедшем утром 28 марта, в день коротких программ, была турнирная таблица после фигур, и Соколовский увидел, какая весомая разница в баллах между ней и Хмельницкой с Флоркевич, и в то же время разрыв совсем мизерный до Малининой, находившейся на 4-м месте.

После короткой программы шансы на медаль у Марины ещё более улетучились, потому что дочь проиграла Малининой, опустившись на 4 место, и у Соколовского ещё более усилились упаднические настроения. Как это вообще возможно???

— Чертовщина какая-то! — сказал Соколовский, с досадой выключая импортный телевизор Sharp и бросил пульт управления на диван. Но всё-таки бросил расчётливо, чтобы пульт не упал на пол и не разбился. Соколовский умел беречь вещи...

— Вова, что ты рвёшь сердце, у тебя давление, наверное, опять подскочило бог знает до какой величины! — с тревогой сказала жена, Елизавета Константиновна. — Чему быть, того не миновать, ты же грамотный человек, должен понимать: то, что Марина даже просто попала туда, это большое, просто огромное чудо. Посмотри, какие сильные соперницы. Не нужно переживать. Как выступит, так выступит. У неё ещё вся жизнь впереди.

Владимир Степанович с досады махнул рукой и пошёл спать, отмечая, что до произвольной программы 2 дня, и их как-то надо прожить и выдержать...

Однако выдержал. Но и произвольная программа не принесла облегчения, а только добавила досады в его копилку. Он смотрел до самого конца, до церемонии награждения, и прямо на его глазах не только медаль уплыла от Маринки, помахав рукой, но и она ещё больше опустилась в турнирной таблице, до 5-го места. Как чёртик из табакерки выскочила вперёд японка и, как сказал Озеров, за счёт тройного акселя завоевала серебряную медаль.

Когда стало ясно, что медали у Марины не будет, Соколовский поник головой, однако всё равно досмотрел триумф Хмельницкой до конца. Хоть она и конкурентка его дочери, всё-таки землячка, одногруппница... А ещё Соколовский, как бывалый номенклатурщик, понимал, что если хочешь хоть чего-то добиться в жизни или в карьере, то нужно держаться поближе именно к таким людям, которым благоволит фортуна и от которых исходит запах удачи, власти и денег.

Звонка дочери, честно говоря, он не ждал и вечер 3-го апреля проводил, как обычно, за чтением случайно попавшейся в шкафу книги, под тихое мурлыканье классической музыки. Когда раздался телефонный звонок, сначала даже не хотел вставать с кресла, в котором уютно расположился. Но сигнал был прерывистый, частый, что говорило о том, что звонят с межгорода, поэтому Соколовский встал, подошёл, взял радио трубку и прошёл на диван.

— Соколовский, — уверенно сказал Владимир Степанович.

— Привет, папа, это я, — на том конце трубки послышался голос Маринки.

— Марина, эээ, так неожиданно... — растерялся Соколовский. — Вот вообще не ожидал, ты где сейчас?

— Мы сейчас в Москве, — авторитетно заявила Соколовская. — Неужели ты сегодня «Время» не смотрел? Нас же там показывали!

— Нет... — растерянно сказал Соколовский. — Я не...

«Время» он не смотрел, так как, кажется, в это время был занят, то ли чтением, то ли музыкой... Да и что там смотреть... Однако сейчас, когда узнал от Маринки, что её показывали во «Времени», то очень пожалел и ощутил, как досада охватывает его. Её показывали! Его дочь показывали по центральному телевидению!

— Очень жаль, — недовольно сказала Маринка. — Нас поздравляли Горбачёв, Ельцин и Рыжков, и ещё там была масса членов ЦК партии и министров. Как же так, папочка, я, может быть, попала туда единственный раз в жизни, когда меня снимали на камеру с такими высокопоставленными людьми, и ты это не увидел...

— Марина, я... — Соколовский хотел сказать, что поздравляет её с успешным выступлением на чемпионате мира, однако тут же сообразил, что успешным её выступление, назвать было нельзя. По крайней мере, он, как бывалый производственник, всегда считал, что в деле есть два состояния: сделано — не сделано. В спортивной системе координат это выглядело так: есть медаль — нет медали. Промежуточных вариантов не было. У Марины медали не было, и пятое место никак не могло считаться успехом. Однако всегда можно было найти другие слова!

— Марина, я смотрел все твои выступления, — мягко сказал Соколовский. — Ты выступила прекрасно. Я и мама в восторге. Спасибо тебе за всё. За то, что ты есть и что радуешь нас.

— Спасибо, папочка, — голос Маринки слегка дрогнул. — Я очень рада это услышать от тебя. Маму не зови, уже поздно. Думаю, завтра я приеду домой.

— На чём приедешь, встречать надо? — спросил Соколовский. — Машину отправить?

— Скорее всего, мы полетим на самолёте, до Свердловска, — ответила Марина. — Мы подробностей пока не знаем. Я думаю, до дома нас довезут...

Интересно, кто мог довезти фигуристок из Свердловска до Екатинска...

Глава 18. Важное собрание в Свердловском обкоме КПСС

На следующее утро свердловчане улетели из Москвы на родину. И произошло это просто и буднично. После завтрака фигуристки отдыхали в парке, наслаждаясь долгожданным ничегониделанием. Вдруг к ним подошёл искавший их сопровождающий из госбезопасности.

— Здравствуйте, девушки. Вам нужно собираться домой. Через три часа из Домодедово вылетает рейс до Свердловска. В аэропорту вас будут ждать.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила Арина и повернулась к девчонкам. — Нам пора.

При сборах, естественно, в спортивную одежду сборников уже переодеваться не стали: поехали в импортных костюмах, в которых были на приёме в Кремле, хотя это казалось немного странно — идти в солидном костюме и нести две громадные спортивные сумки.

Сборы по-спортивному оказались недолгие, гораздо дольше было прощание. Одновременно отъезжали абсолютно все. Те, кто жили в Москве, сразу же отправлялись домой, те, кто жили в Ленинграде, уезжали на ближайшем поезде. Свердловчане оказались единственными, кому нужно добираться дальше всех: им предстояло лететь на самолёте.

Перед тем как сесть в автобус, напоследок раздали друг другу адреса и телефоны, потом наобнимались. У девчонок, естественно, глаза прослезились, да и парни чувствовали, что такое весёлое время настанет не скоро. Когда подошёл автобус, сели и поехали навстречу судьбе. Этот весёлый этап их жизни оказался перевёрнут и закончен безвозвратно.

Автобус довёз до Домодедово троих оставшихся в салоне фигуристок и Левковцева с Ксенофонтовым. В аэропорту, ко всеобщему удивлению, их встретил Шеховцов.

— А вы куда это не попрощавшись? — улыбнулся председатель центрального комитета федерации. — Хотел было к вам заехать на эту базу, где вы жили, так даже моих полномочий не хватило, чтобы достать вас там. Хорошо на пару дней от меня укрылись. Ну да ладно... О чём я... Хочу ещё раз поблагодарить вас за всё, дорогие мои, спасибо вам за ваши результаты, и желаю вам точно таких же будущих спортивных успехов. Теперь об этом будущем. Люда, ты получила звание мастера спорта международного класса. Поздравляю тебя. Вы, товарищи тренеры, теперь считаетесь главными тренерами сборной. Когда надо, получите удостоверение. Теперь о ближайшей конкретике. Сейчас, как вы знаете, у вас будет отдых до 1 июля. Как вы им распорядитесь — дело ваше. Тренировки, постановки программ, дела с учёбой... В начале июля состоится тренерский семинар в федерации. Вас, товарищи тренеры, оповестят, и вы должны будете приехать в командировку, в Москву, сроком на неделю. На семинаре мы разберем изменения в правилах, новые лекарства, включенные в список допинга, тенденции в международном спорте, и тому подобные интересные вещи. А теперь то, что касается фигуристок. У вас, дорогие дамы, как у членов юниорской сборной, в середине июля, запланированы сборы в Москве, в спортивном комплексе Новогорск. Потом, в конце августа, на арене ЦСКА, состоятся контрольные прокаты, на которых вы должны представить ваши готовые новые программы на следующий сезон.

— После контрольных прокатов нам что-то светит? — неожиданно спросила Люда. — Я имею в виду, из заграничных стартов?

— Скорее да, чем нет, — согласился Шеховцов. — Вас с Мариной мы заявим в Германию, на «Небельхорн-трофи» в конце сентября. Таня, скорее всего, поедет в октябре на «Финляндия-трофи» либо на «Мемориал Анджея Непелы» в Чехословакию. Люда, победой на юниорском чемпионате завоевала право на два этапа чемпионской серии. Скорее всего, заявим тебя в Америку, на «Skate America», как и планировали, и, возможно, во Францию, на «Grand Prix International de Paris». Остальных девчонок раскидаем кого куда.

— И меня тоже? — с удивлением спросила Соколовская.

— И тебя тоже, — улыбнулся Шеховцов. — Ты же тоже в юниорской сборной, Марина. Уж один-то взрослый этап мы тебе предоставим, я думаю. Фигуристка ты перспективная, в самом начале карьеры. А в остальном... Дело ваше... Но если решите менять клуб и тренера, делать это разрешается только до 1 июля. Если решите переходить в другой клуб, переезжать в другой город, все эти дела нужно начинать решать прямо сейчас.

Шеховцов взглянул на Соколовскую. Арина поняла: их план — уговорить её перейти в другой клуб — всё ещё в силе. Но согласится ли она? Возможно.

— В общем, вот такие дела, дорогие товарищи, — подытожил Шеховцов. — Как прилетите в Свердловск, вас там встретят, будет машина, довезёт туда, куда надо, в том числе и до Екатинска. А сейчас всё, всем до свидания, спасибо за труд, счастливого отдыха.

Шеховцов пожал по очереди всем руки и быстрым шагом ушёл к служебной белой «Волге», стоявшей у входа в аэровокзал. А фигуристы с тренерами отправились домой, полные самых смешанных и неожиданных чувств. Кажется, они сейчас поняли, что всё только начинается... Только уже на более высоком, взрослом уровне.

...В аэропорту Свердловска их действительно встречали! Как каких-то знаменитостей! Когда получали багаж, подошли несколько человек — милиционеров и сотрудников в штатском. А с ними председатель комитета по физкультуре и спорту Свердловской области Геннадий Тимофеевич Горелкин, уже знакомый им по чемпионату Свердловской области.

— Здравствуйте, товарищи! — сказал Горелкин, пожилой мужчина в бежевом плаще, чёрном костюме и номенклатурной шляпе. — Рад приветствовать вас на родной уральской земле! Не надо, не надо! За багаж не беспокойтесь! Сейчас товарищи унесут и погрузят в машину!

Сотрудники милиции подошли, взяли сумки и унесли к выходу из аэропорта на а глазах изумлённых фигуристов и тренеров.

— А... Мы куда сейчас? — с удивлением спросила Арина.

— В тюрягу, — тихо хихикнула Соколовская, незаметно толкнув Арину в спину.

— А вы сейчас в областной комитет партии! — радостно сказал Горелкин. — Там состоится торжественное заседание. Приглашены товарищи из обкома, депутаты областного совета и представители профсоюзов, рабочих коллективов и комсомола. Будет присутствовать первый секретарь свердловского обкома Юрий Владимирович Петров. Вы что думали, на весь мир прославиться и мимо нас проскользнуть? Не получится! Добро пожаловать в автомобили!

У входа в аэропорт стояли две чёрные «Волги» со свердловскими номерами и две машины ГАИ для сопровождения.

Арина, Соколовская и Левковцев сели в одну машину, Ксенофонтов с Малининой и Горелкиным — в другую. Тут же первая машина ГАИ включила мигалку, сирену и выехала на автодорогу. «Волги» потянулись за ней, за «Волгами» — замыкающая машина, тоже с включенной мигалкой и сиреной. Всё это действо настолько быстро произошло, что фигуристки только сейчас пришли в себя.

— Мы что, теперь, в каждом городе будем в гостинице жить и встречаться со всеми? — спросила Соколовская.

— Марина, а ты как хотела? — улыбнулся Левковцев. — Воспринимай это как должное. Ты же из-за этого тоже занималась фигурным катанием.

Водитель, мужчина лет сорока в костюме, улыбнувшись, посмотрел на всю троицу.

— Первый раз везу фигуристок, — признался он. — Хотя доводилось и московских высоких начальников возить, и артистов, и певцов. А вот спортсменов — в первый раз. Мы, кстати, всей семьёй смотрели телевизоры, очень болели за вас и переживали. Молодцы. Так держать. Наш, уральский характер!

Здание Свердловского областного комитета Коммунистической партии Советского Союза находилось на улице 9 января. Странное название улицы было знакомо каждому советскому человеку, потому что в этот день в 1905 году произошёл массовый расстрел рабочих в Санкт-Петербурге, которые пошли с петицией к Николаю II. Событие это в большевистской, а позднее в коммунистической идеологии было сакральным, так же как и первая революция 1905 года, поэтому и носила улица такое название.

Здание, в котором находился обком, было самым высоким не только в Свердловске, но и за Уралом, оно, как громадная башня Сарумана Белого, возвышалось над всем городом. Арина, когда приезжала в Свердловск прошлый раз, спрашивала, что это за высотка, которая выделялась настоящими рядом строениями? Но всё не было времени спросить. 24-этажная башня подошла бы даже для Москвы! В СССР 1980-х оно смотрелось монстром из киберпанка. Построили её в 1982 году в стиле советский модерн, и здание было ярким образцом этого стиля.

Строить начали в 1975 году, по прямому указанию тогдашнего первого секретаря обкома Бориса Ельцина, недавно заступившего на должность. В народе сразу же назвали высотку Белый дом, так как громадная башня была целиком отделана белым мрамором. Точно так же как Белый дом в Москве. Учитывая, что сдан свердловский Белый дом был всего на год позже Белого дома Московского, ходили упрямые слухи, что построил его Ельцин в пику Москве, почти в таком же стиле, да ещё и в 2 раза выше.

...Чёрные «Волги» остановились у входа в Белый дом, прямо перед широкой гранитной лестницей.

— Приехали! — весело сказал водитель.

Фигуристы с тренерами вышли из машины и осмотрелись. Высоченное белое здание давило своей пафосностью и величием. Неужели в такой громадине в 24 этажа находится один обком партии? Здесь наверняка поместились бы вообще все организации города!

— Прошу вас, — показал рукой Горелкин на вход. — Сначала обед! Давайте в столовую! Не хватало ещё голодными ходить!

Столовая находилась на первом этаже и была расположена так, что посторонний человек её бы ни за что не увидел. Очевидно, что обедали здесь только свои. Когда фигуристки с тренерами зашли в столовую, тоже отделанную светлым мрамором, Арина, ощутив витающие привычные аппетитные запахи, неожиданно действительно почувствовала бешеный голод. Сказывался перелёт.

«Потом на диете придётся сидеть неделями», — мрачно подумала она, невольно пощупав завязавшийся жирок на животе. А ведь со времени окончания чемпионата прошло всего три дня. Однако отсутствие полноценных тренировок, физических нагрузок и обилие доступной качественной еды неизбежно сказалось на весе. «Плюс два килограмма, а может, и плюс три», — ещё мрачнее подумала Арина.

Однако как отказаться от такой вкуснятины!? Рассольник с огурчиками, кусками курицы и сметанкой! Громадная котлета с зелёным горошком и картофельным пюре, политым растопленным сливочным маслом. Зимний салат с колбасой, яйцами, зелёным горошком и сметаной! Блюда в партийной столовой были обычные, столовские, но очень качественные и вкусные. Вдобавок накладывали громадные порции, по меньшей мере, в два раза больше, чем дают в обычной столовой.

Горелкин тоже не преминул пообедать вместе с фигуристами, раз уж попал сюда. Потом, когда гости пообедали и вышли в вестибюль, он сказал, что нужно пройти в отдел пропаганды.

— Сейчас зайдём в отдел пропаганды, — сказал председатель комитета по физкультуре и спорту. — Вы отдохнёте, а я сейчас узнаю, как там с наполнением зала, но думаю, скоро уже все соберутся.

Однако не прошло и 10 минут, как он вернулся, радостно улыбаясь.

— Там уже почти все в сборе, — заявил Горелкин. — Ждать никого не надо. Посмотрите, если нужно привести себя в порядок, туалетная комната через два кабинета.

...Актовый зал находился на четырнадцатом этаже, куда ходили скоростные лифты, и был выполнен в типичном стиле таких помещений, только отличался большей помпезностью от актового зала екатеринбургского горкома. На сцене был сделан громадный президиум с несколькими рядами для партийных и советских работников, большим центральным столом для первого и второго секретаря обкома и начальников отделов. Отдельно стояла кумачовая трибуна для выступлений с большим бронзовым гербом СССР и несколькими микрофонами.

На большой стене за президиумом краснел громадный развевающийся флаг СССР во всю длину и высоту стены, а перед ним стояла громадная, до потолка, 6-метровая белая скульптура Владимира Ильича Ленина, указывающего ладонью прямо в зал. По бокам актового зала висели большие портреты генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачёва и членов Политбюро партии.

Зал был рассчитан на 1000 мест, и все они были заняты, когда фигуристки с тренерами вошли в него. На трибуне, в президиуме, сидели партийные и советские работники. Почти все они были очень преклонного возраста и одеты одинаково: чёрные костюмы, белые рубашки и галстуки, в основном синего цвета. Причёски тоже были только двух видов: либо волосы зачёсаны полностью назад, в стиле а-ля Брежнев, либо с прямым пробором, как у Ельцина. В зале сидела более разнокалиберная публика, но тоже одетая строго в чёрные костюмы.

Когда триумфаторы вошли, в зале стояла почти гробовая тишина, нарушаемая лишь лёгкими покашливаниями. Как только фигуристы появились в зале, раздались громкие аплодисменты, причём первым начал аплодировать товарищ Петров, первый секретарь областного комитета партии. Аплодируя, он встал, и за ним начали подниматься все присутствующие. Сначала трибуны, а потом и те, кто сидел в зале. Под гром аплодисментов фигуристки с тренерами прошли в президиум и остановились напротив правого ряда кресел, приготовленного для них.

Странно, но улыбок на лице ни у кого из приглашённых гостей не было. Такое ощущение, что эти люди отбывали какую-то неприятную повинность. Наконец, когда Петров перестал аплодировать и опустился на свое место, мгновенно перестали аплодировать и сели на места все присутствующие. Слова взял товарищ Петров.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал Петров. — Все мы сегодня собрались из-за крайне знаменательного события. Уроженки нашего края в нелёгкой борьбе завоевали медали на чемпионате мира среди юниоров по фигурному катанию в республике Югославия. Для нас это важное событие, товарищи. Мы не можем остаться в стороне. Поэтому мы все здесь собрались для чествования наших замечательных девушек. Выразим им огромную благодарность за то, что они представляют уральский спорт и искусство на международной арене, тем самым прославляя наш регион.

Тут опять раздались громкие аплодисменты, кто-то в зале встал, и за ним начали вставать остальные собравшиеся. Только те, кто сидели в президиуме, в этот раз не стали вставать. Через несколько минут аплодисменты прекратились, и люди опять сели на свои места.

— А сейчас слово предоставляется председателю комитета по физкультуре и спорту Свердловской области, народному депутату областного совета, товарищу Горелкину Геннадию Тимофеевичу, — сказал первый секретарь обкома.

Под бурные и продолжительные аплодисменты Горелкин встал за трибуну, посмотрел в зал и слегка поднял руку, призывая остановиться. Зал тут же прекратил аплодировать, словно обрезал.

— Как правильно сказал Юрий Владимирович, то, что наши воспитанницы выиграли медали в упорной борьбе на чемпионате мира, а Людмила Хмельницкой стала чемпионкой мира среди юниоров, безусловно, это очень значимый факт для Урала, — пафосным тоном сказал Горелкин. — Ведь ничто не происходит просто так, товарищи. Для того, чтобы выиграть медаль, нужно очень много тренироваться, соблюдать распорядок дня и в первую очередь, слушать своих наставников. Только тогда приходит результат. И, естественно, этому способствует наш социалистический строй, который позволяет детям заниматься культурой, искусством, спортом, а не работать на империалистов с самого раннего возраста. За это мы должны сказать спасибо коммунистической партии Советского союза, советскому правительству, областному комитету КПСС, Совету народных депутатов Свердловской области, а также партийным и советским работникам, хорошо делающим свою работу, исполняющим свой долг. Спасибо вам огромное, Юрий Владимирович. В этом есть и ваш труд. У меня по этому поводу всё, сказать больше нечего.

В этом месте речи Горелкина раздались бурные аплодисменты, Горелкин повернулся к Петрову и кивнул головой, а потом покинул трибуну. Петров начал аплодировать, а потом встал, за ним опять встали все присутствующие. Через 30 секунд аплодисменты стихли, все сели, и слово опять взял Петров.

— Ну а сейчас, товарищи, нам осталось только заслушать непосредственных виновников нашего торжественного собрания. Слово предоставляется чемпионке мира среди юниоров Людмиле Хмельницкой, воспитаннице детско-юношеской спортивной школы номер один города Екатинска, тренер Левковцев Владислав Сергеевич.

Арина, пунцовая от смущения, встала с места и прошла за трибуну. Пока она шла, зал снова начал аплодировать. Но потом аплодисменты прекратились. Она стояла перед тысячами человек, смотрящих на неё тысячами глаз, и думала, о чём говорить. Потом решила говорить также пафосно. Сработает!

— Здравствуйте, товарищи, — очень важным тоном сказала она и посмотрела на зал. — Мне и моим коллегам сказали очень много поздравлений и пожеланий дальнейших успехов. Вы знаете, мне очень приятно. А вдвойне приятно, потому что слова все эти очень правильные и очень своевременные. Спасибо вам огромное, товарищи! И хотела бы заметить: правильно сказано, что половина наших достижений обусловлено ролью нашей страны, нашей Великой социалистической державы, которая позволяет счастливо жить и заниматься тем, что тебе нравится. Заниматься тем, в чём к тебе может прийти хороший результат. Хотелось бы сказать огромное спасибо коммунистической партии Советского союза, комсомолу, и всем труженикам за их неустанную работу на благо людей и на благо нашего общества. Без вас, товарищи, не было бы ничего, я в этом уверена на 100 процентов!

В этом месте раздались бурные продолжительные аплодисменты, перешедшие в овации. Все встали...

Глава 19. Дом. Милый дом

После того как Арина произнесла свою пламенную пафосную речь, которую многие делегаты встречи конспектировали и записывали в блокноты и тетради, слово дали Ксенофонтову, который по совместительству был председателем Федерации фигурного катания Свердловской области. Ксенофонтов долгих речей произносить не умел и перед такой аудиторией не знал, что сказать. Поэтому ограничился общей фразой, всё внимание перекинув на Арину.

— Я обычный скромный советский человек, — неловко улыбаясь, сказал Ксенофонтов. — Я, товарищи, ничего особого не совершаю. Я только делаю своё дело. Делаю так, как умею, и когда у нас в области появляются такие фигуристы, как Марина Соколовская, Людмила Хмельницкая, моя ученица Татьяна Малинина, я просто очень рад. Я никакой не герой, герои — вот они, товарищи, и это у них нужно спрашивать, что они делают для того, чтобы воплотить свои мечты в реальности.

Ксенофонтов показал на Арину и коварно улыбнулся. Однако Арину больше спрашивать не стали, она и так только что сказала пламенную речь. Вместо неё дали слово Левковцеву, который почти досконально сказал то же самое, что Ксенофонтов, заявив, что он обычный тренер, просто много работал. А то, что такие результаты, во всём виновата Людмила Хмельницкая. Потом дали слово Марине Соколовской. Она тоже не стала ничего толком говорить, только сказала, что очень рада даже своему пятому месту, потому что это чемпионат мира и там собрались лучшие 24 спортсменки планеты. Раз она заняла пятое место, значит, она пятая в мире по мастерству, и это очень хорошо. После её слов тоже раздались бурные продолжительные аплодисменты.

Встреча длилась примерно час. За это время было сказано тысячи слов с одним и тем же содержанием и смыслом. Потом второй раз слово взял председатель обкома Петров.

— Хочу напоследок ещё раз выразить благодарность за ваш труд и ваше усердие на благо социализма, — сказал Петров. — Мы понимаем, что спортсменов сейчас ждут дома, ждут ваши родные и родители. Поэтому, дорогие товарищи, торжественное собрание объявляю закрытым. Прошу всех встать, звучит гимн Советского союза.

Все присутствующие встали, и громко зазвучал гимн Советского Союза. Делегаты собрания хорошо знали слова и стали подпевать ему. Когда гимн затих, фигуристы, сопровождаемые аплодисментами, покинули зали под руководством Горелкина направились к автомобилям.

— А сейчас на этих машинах вас отвезут прямо до нужного вам места, — заявил Горелкин. — Одна машина поедет в Екатинск.

Таня Малинина подошла к Арине и Соколовской и неожиданно расплакалась. Вот и настал последний разделяющий их рубеж, когда пришлось расставаться. Очевидно, что Таня была очень эмоциональна, и недавно произошедшие с девчонками события и переживания очень сказались на ней. Предстоящая обычная жизнь казалась такой пресной и скучной...

— Не знаю даже, как дальше жить, столько всего произошло, — всхлипнув, сказала Таня и обняла сначала Арину, а потом Соколовскую.

— А как жить... — словно умудрённая опытом спортсменка ответила Арина. — Так и жить: идти к другим поставленным целям. Сейчас будет время постановки программ, а потом отдых, а потом опять по новой в пекло. Это сейчас тебе кажется, что всё закончено и впереди скука. На самом деле ты ещё плакать будешь, когда летние каникулы закончатся и надо будет опять в тренировки впрягаться.

Таня смущённо засмеялась, вытерла слёзы, помахала подружкам и села в одну из чёрных «Волг» вместе с Ксенофонтовым.

— Поехали и мы, — сказал Левковцев. — Наконец домой, через столько времени отсутствия. Там уже, поди, все мои гаврики обленились.

— Гаврики ваши не обленились, — неожиданно сказал Горелкин. — Мы пошли вам навстречу и утвердили в екатинскую секцию фигурного катания ставку второго тренера-хореографа. Ждёт вас, Владислав Сергеевич, чтобы приступить к работе. Молодая девушка, только что после института, бывшая фигуристка. Так что дела у вас скоро в гору пойдут.

Арина и Соколовская с удивлением посмотрели друг на друга. Да неужели? Очень удивлён был и Левковцев. Он уже совсем забыл, что просил второго тренера к себе в секцию.

— Там ещё вас Редькин может напрячь, — напомнил Горелкин. — Я имею в виду, тоже с какими-нибудь собраниями и торжественными встречами. Сегодня, конечно, навряд ли уже получится, вы устали. А вот завтра может быть. Ну ладно, всего хорошего, если что-то надо, сообщайте. До свидания. Посмотрите и проверьте свои вещи, они должны в багажнике у «Волги» лежать.

Горелкин помахал рукой, дождался, когда фигуристки и тренер проверят наличие своих вещей, и проводил «Волгу», поехавшую до Екатинска...

...Погода на родном Урале, мягко сказать, не баловала. Пока ехали через тайгу и горы до Екатинска, пошёл мелкий колючий снег, смахиваемый дворниками с лобового стекла. Да и в целом, было намного холоднее, чем в Москве, не говоря уж про Словению, где вовсю цвели фруктовые деревья. Здесь же листья ещё даже не думали распускаться, лишь наклюнулись почками, а в лесу почти везде лежал снег, только-только начавший сходить.

Дорога до родного дома заняла чуть больше часа. Всё это время фигуристки и Левковцев молчали, лишь только когда заехали в город, тренер нарушил молчание.

— Завтра приходите в секцию. Часам к 10. Проясним с руководством текущий момент и что нам делать дальше. Я лично за то, чтобы сразу, пока ещё форма не сброшена, поставить программы на новый сезон, а уже потом отправить вас в отпуска. Но не знаю, как на самом деле всё решится.

Естественно, Левковцев не знал, как всё решится. В ситуации, когда он ездил на чемпионат мира и приехал с чемпионкой, он очутился впервые. Раньше в это время он ставил всем программы или решал оставить старые, если они не были отточены до хорошего уровня, а потом с конца апреля отправлял ребят в отпуск до июля. Потом снова начинались тренировки. Как будет сейчас, он не знал. Стоило поговорить об этом с директором ДЮСШОР Каганцевым. Ведь в группе сейчас две спортсменки мирового уровня, и как вести их подготовку к следующему сезону, Левковцев пока слабо представлял. А ведь он тренировал и других фигуристок, в которых ощущался потенциал.

...Сначала завезли домой Левковцева. Тренер забрал из багажника сумку и чемодан, махнул рукой и пошёл в подъезд. Потом завезли Соколовскую. Ей водитель помог занести вещи в квартиру. А потом настал черёд Арины, как самой далеко живущей.

— Далеко ты живёшь, — заметил водитель, глядя на спальный район Рабочий посёлок, белеющий рядами девятиэтажек в 10 километрах от города. — И как ты на тренировку в город ездишь?

Арина вспомнила, как сначала ездила на переполненных, забитых пассажирами автобусах, и даже поёжилась. Ну нафиг...

— Вот так и ездим тут, — ответила она, кивнув на жёлтый Икарус-гармошку, чадящий по дороге.

Только сейчас она со всей полнотой ощутила разницу между заграницей и своей нынешней родиной. Конечно, не хотелось бы говорить, что здесь всё плохо, а там всё хорошо, так как Арина, несмотря на свою мультикультурность, была патриоткой родной земли. Но дело обстояло именно так. Если в Словении город Любляна предполагал больше времени для отдыха и свободного времяпровождения, чему способствовали множество кафе, ресторанов, парков, скверов, лавочек, малых скульптурных форм, красивых фонарей, то Екатинск сразу было видно, что служил лишь для работы и для совершения трудовых подвигов. Город жил лишь для того, чтобы люди работали, и жили ради заводов, чьи трубы было видно с каждого района города и даже с Рабочего посёлка, который находился на относительном отдалении от центра.

Впрочем, участок местности от города до Рабочего посёлка тоже не был пустым, здесь находилась городская ТЭЦ, несколько мелких заводов, перемежающихся рощами из тополей и осинника, в общем, то, что называется промышленной зоной. Даже Свердловск, несмотря на свою насыщенность промышленными предприятиями, смотрелся намного более интересно. Но ничего не поделать, родину, как говорится, не выбирают...

Время уже было за 17 часов, и мама, по идее, должна прийти с работы. Она и пришла. «Волга» догнала её как раз у подъезда. Арина издалека увидела знакомую походку, знакомый бежевый плащ, сиреневую косынку на голове и сумочку в руке.

Дарья Леонидовна услышала, что сзади подъезжает машина по проезду, дала ей дорогу, посмотрев на незнакомую солидную чёрную «Волгу». Арина сидела на заднем сидении, поэтому мама не увидела сразу, что это приехала её дочь. Но когда машина остановилась у их подъезда, материнское сердце словно ёкнуло. Она тут же с интересом и любопытством посмотрела в окно, и точно: там сидела её родная Люся!

Когда машина остановилась, Арина открыла дверь, ловко выскользнула из салона, подбежала к маме и обняла её изо всех сил.

— Мама! Вот и я! — радостно крикнула Арина. — Я же говорила тебе, что сегодня приеду!

— Моя милая... — растерянно шептала Дарья Леонидовна, обнимая Арину. — Я помню, что говорила. Но не думала, что всё будет так спонтанно и неожиданно. Ладно, пойдём домой, а то люди смотрят.

Кроме шофёра, естественно, никаких людей поблизости не было, и смотреть на них никто не собирался, разве что из окна кто-нибудь случайно увидел бы картину этой встречи, но такова уж была привычка мамы. Всегда её люди увидят, всегда ей люди что-то скажут, всегда о ней люди что-то подумают... Дарья Леонидовна чисто по-советски привыкла жить в окружении коллектива и всегда прислушиваться к тому, что он скажет или даже подумает. Её первая мама, Анна Александровна, она же здешняя Анька, никогда такими вопросами не заморачивалась, всегда шла напролом и делала то, что хотела. Дитя перестройки и девяностых годов...

Водитель помог занести вещи в дом, отказался от предложенного чая и уехал. Арина наконец-то ощутила себя дома. Дома! Спустя месяц отлучки. Как всегда, квартира после мест, где она была в течение этого месяца, показалась маленькой и донельзя примитивной, но в то же время и донельзя уютной. Ведь Люда уже успела привыкнуть к ней, к своему уютному домашнему гнёздышку, где всё разложено по полочкам и всё лежит так, как надо.

Переодевшись в домашнее, Люда отправилась на кухню помогать маме готовить ужин, и это простое действие тоже было настолько желанным и почти забытым в свете последних событий, что она от него даже получила большое удовольствие.

— Готовить ничего не надо, — заявила радостная Дарья Леонидовна. — Мне делать всё равно было нечего, я и пельмени налепила, наморозила, и котлет наделала, осталось только сварить и пожарить. А ещё можно рулет испечь с вишнёвой начинкой.

Ничто так не объединяет женщин, как готовка. Пока готовишь, выльешь всю душу...

— Что ты сейчас будешь делать? — поинтересовалась мама, следившая за кастрюлей с пельменями.

— Завтра мне нужно будет сходить в ДЮСШОР, — заявила Арина, раскатывавшая тесто для рулета. — Там скорректируют план дальнейших действий. По идее, сейчас, пока форма не сброшена окончательно, нужно ставить новые программы на следующий сезон, потом, в мае, подгонять дела с учёбой. Это займёт оставшееся время до лета. Летом у меня будет отпуск до июля. А там снова начнутся тренировки. Как сказал руководитель федерации, в конце июля я ещё поеду на сборы в Москву. А потом, в конце августа, состоятся контрольные прокаты тоже в Москве. К этим прокатам уже нужно будет сшить платья к новым программам. Не знаю где. В ателье, возможно...

— И какие ты хочешь новые программы, под какую музыку? — с любопытством спросила мама. — Старые программы оставить не хочешь на следующий сезон? Они же стали такими победными и выглядят как твоя визитная карточка не только в стране, но и в мире.

— Нет! — решительно сказала Арина. — Программы у меня точно будут новые! А какие...

Арина задумалась. С одной стороны, предложение мамы оставить старые программы на следующий сезон выглядело заманчиво. И очень удобно — не надо мучиться и методом проб и ошибок накатывать новое. Но с другой стороны, нынешние программы уже поднадоели: сказать и выразить в этих программах ей было уже нечего и оставалось только повторять знакомые элементы и хореографию. В этом тоже виделся большой минус: неизбежно эти программы и музыка стали бы ассоциироваться только с ней, а застой в фигурном катании подобен проигрышу. Рано или поздно программы надоели бы ей как горькая редька.

Тем более Арина и не чувствовала нынешние программы на 100 процентов своими. Музыку к ним выбирала Люська, и в какой-то мере программы принадлежали ей. А сейчас Арина хотела поставить что-то своё. Возможно, что-то оригинальное, ещё невиданное здесь. Ведь у неё по сравнению с нынешними фигуристками была громадная фора в целых 36 лет, которые прошли с этого времени до 2022 года, и за это время появилось очень много новых музыкальных стилей и стилей в одежде, которые можно было бы грамотно использовать, чтобы произвести большое впечатление. Предстояла упорная кропотливая работа: нужно будет прослушивать часы музыки и десятки композиций, чтобы найти единственную, ту самую, от которой ёкнет сердечко и ты подумаешь: «Да, вот оно. Это моё, и оно сработает».

Если в своём времени выбирать музыку было достаточно просто, начав слушать все новинки через музыкальные подписки и стриминговые сервисы, то здесь, в СССР 1986 года, эта задача представлялась делом очень сложным, в первую очередь из-за недоступности музыкальных носителей, да и в целом, из-за недоступности музыки. Грампластинки в магазине были не с модной музыкой, а аудиокассет с записями в продаже просто не было. Да и где их покупать? В единственном магазине «Мелодия» в «Универбыте»? Но цена в 4-5 рублей за кассету не была демократичной...

Ясно лишь одно: на будущий сезон Арина для короткой программы решила взять какую-нибудь весёлую жизнерадостную музыку, например латиноамериканскую сальсу, и сделать прокат в духе карнавала в Рио. Исполненная зажигательно, весело, на подъёме, она могла очень выгодно смотреться среди конкуренток. Особенно если сшить яркое кислотное платье с обилием бахромы и всяких финтифлюшек.

А вот произвольная... Здесь нужно было смотреть. Произвольная программа длиннее, чем короткая, и в ней не прокатаешься в таком же бешеном темпе, нужны места для отдыха. Вполне возможно сделать её составной, из нескольких частей, с чередованием быстрых и медленных отрезков. Арина сначала хотела поставить произвольную программу в стиле «диско», например, под музыку Бони М. Сшить яркий костюм, сделать причёску а-ля 1970-е. Но позже, поразмыслив над этим, решила отказаться от этой затеи по одной простой причине: это в 2022 году мода и музыка 1970-х казалась тёплым и ламповым ретро. В этом стиле устраивали вечеринки, делали фотосессии, проводили дискотеки.

В 1986 году музыка и стиль 1970-х не успели достаточно состариться! Они не выглядели ретро, а смотрелись просто дешёвыми, устаревшими и вышедшими из моды. Они ассоциировались с пыльным тёмным маминым платьем, вытащенным из шкафа, в котором оно лежало 10 лет.

— Насчёт музыки и программ я ещё не определилась, — рассмеялась Арина. — Так что даже у тебя есть шанс предложить мне что-нибудь оригинальное и не затрёпанное.

После праздничного обеда, посвящённого возвращению Арины, мама помогла разобрать привезённые вещи и сильно удивилась тому, что гардероб дочери очень разросся за время её отсутствия. В первую очередь за счёт одежды члена сборной, выданной федерацией фигурного катания. Во вторую очередь тем, что Арина привезла импортный брючный костюм и туфли, выданные на встречу с первыми лицами государства.

— Ты же в этом костюме на встрече в Кремле была? — с удивлением спросила Дарья Леонидовна.

— Да, а потом нам сказали одежду забирать себе, — сказала Арина. — А ещё смотри, что у меня есть. Я могу тебе кое-что подарить.

Люда показала ей золотую медаль чемпионата мира, лежавшую в красной бархатной коробочке, стильные часы Christian Dior в подарочной упаковке, косметику и парфюмерию от Versace и серебристый клатч от Calvin Klein. А ещё кассетный плеер Sony!

— Но самое главное! — округлила глаза Арина. — У меня открыт счёт во Внешторгбанке, и на нём 20.000 рублей! Валютных!

— Дорогая, что??? — в недоумении спросила мама, как будто не веря тому, что сказала дочь. — Двадцать тысяч???

Они с отцом копили на автомобиль и копили уже года три, не меньше, а дочка за одну поездку на соревнования привезла в пять раз больше накопленного. Было от чего удивиться.

Но когда Арина показала матери 2000 рублей наличными, которые подарил центральный комитет партии в лице Ельцина, та чуть не потеряла дар речи. Сейчас она увидела, что дочь начала заниматься спортом очень серьёзно, и доходы от этого стали очень солидными...

Глава 20. Важные разговоры в Екатинске

Остаток вечера Арина провела с мамой. Вместе смотрели телевизор, слушали музыку, потом подключили к телевизору подаренный на чемпионате Свердловской области компьютер «Микрошу» и попытались мучить его и себя. Графики, правда не было, на экране телевизора отображались только ряды цифр, но мама, на удивление, умела пользоваться этой техникой, на работе у них уже были такая. В общем, провели время с интересом и с толком. А потом Арина пошла спать, как положено, в полночь. Но ещё долго не могла уснуть, потому что опять навалилась долбаная акклиматизация — за проведённую неделю в Словении организм привык к местному времени, и сейчас предстояло бодрствовать до 4 часов ночи, что соответствовало полночи в Любляне.

Но всё-таки, поворочавшись с бессонницей до двух ночи, Арина уснула и проспала как убитая до восьми утра, когда разбудила мама. Естественно, не выспалась, так как в Любляне сейчас была глубокая ночь. Но вставать пришлось: надо ехать в ДЮСШОР.

А ещё выяснилась проблема с транспортом: утром не приехала Нина Потапова. И это, конечно же, можно было понять: люди могли и не знать, что Арина после месячного отсутствия приехала домой и сегодня ей надо куда-то ехать. Но из положения нужно было выходить. Ну как? Время уже 9:20.

— Езжай на автобусе, как все смертные, — поучающим тоном сказала Дарья Леонидовна. — Я каждое утро езжу, ничего страшного. Даже если немного опоздаешь, ничего страшного: ты чемпионка и без тебя всё равно ничего не начнут.

Арина с подозрением посмотрела на маму. Произошло то, что всегда происходит с родителями, встречающими детей после долгой отлучки. Первый день они готовы целовать ненаглядное дитятю, носить его на руках, а на второй день уже вовсю просыпается родительский инстинкт, который так и толкает родителей к поучениям и наставлениям неразумных, на их взгляд, отпрысков.

— Нет, я лучше такси вызову, по номеру 072! — заявила Арина.

— Смотри не опоздай, — Дарья Леонидовна усмехнулась недогадливости ребёнка. — Иногда его можно и по часу ждать.

— А ты, кстати, почему сейчас не на работе? — спросила Арина.

— А у меня сегодня выходной, за ранее отработанное время, — усмехнулась Дарья Леонидовна.

Мама была права. Такси, конечно, можно вызвать, но машина могла приехать с опозданием, и рассчитывать на неё нужно с большой осторожностью. Однако, на удивление, как только диспетчер узнала номер телефона и адрес, на который нужно послать машину, совсем неожиданно отреагировала на заказ.

— Люда, неужели это лично ты??? — весело спросил дружелюбный женский голос на том конце трубки. — Спасибо, что позвонила. Я как будто почувствовала, что это ты. Мы твой адрес знаем, как и телефон. Спасибо тебе огромное за всё. Мы всем таксопарком за тебя болели и переживали. Меня зовут Анна Андреевна Проскурякова. Я диспетчер, работаю в таксопарке, если нужно будет что-нибудь, звони, зови меня, я всё устрою. Вообще всё, что касается транспорта. Сейчас, в ближайшее время пошлю тебе машину.

Чемпионство приносило плоды даже в родном городе! Арина вежливо поблагодарила женщину, и положила трубку. Сейчас нужно было собираться.

Возникла проблема, в чём же идти на собрание. Казалось бы, можно надеть тот самый спортивный костюм и кроссовки, которые дали в федерации, но они уже успели надоесть, как горькая редька, поэтому Люда снова надела брючный костюм, который ей подарили в Москве, и туфли.

— Ты такая важная, — смеясь, сказала Дарья Леонидовна. — И не узнать.

— Да... — неуверенно протянула Арина, глядя на большую спортивную сумку. Такая сумка никак не смотрелась с крутым луком, в который она сейчас одета!

Сумку она собрала вчера вечером. Положила туда коньки, тренировочный костюм, кроссовки, бутылку с водой, салфетки и прочую мелочь, которая необходима на тренировке. В общем, всё заранее приготовила для занятия фигурным катанием. К возможной тренировке она была готова на все 100...

— Ладно, я пошла, мам, — сказала Арина, увидевшая в окно, что к подъезду подъехала жёлтая «Волга» с шашечками. — Не знаю, во сколько приду. Пока, мам!

Арина помахала маме рукой, закинула на плечо сумку и вышла из подъезда. Сейчас она была на каблуках, поэтому сбежать вниз не удалось, как она делала это раньше. Пришлось воспользоваться лифтом. «Я так совсем разжирею, если буду на лифтах ездить», — с лёгкой усмешкой подумала Арина.

Таксист, приехавший к Хмельницким, мужчина лет пятидесяти, одетый в кожаную куртку и джинсы, вежливо поздоровался, когда она села в машину.

— Куда поедем, дочка? — мужчина с симпатией в глазах посмотрел на юную пассажирку.

— В ДЮСШОР-1, — ответила Арина.

Пока ехали, мужчина сказал, что не мог сначала поверить, когда диспетчер сказала, что его вызывают к знаменитой Хмельницкой, которая стала чемпионкой мира и про которую пишут газеты, говорят радио и телевидение. Но сейчас он увидел, что это действительно так.

— Тебя тут в городе скоро узнавать будут так же, как генерального секретаря партии, — рассмеялся таксист. — Очень сильно всколыхнула ты людей. Мне дети только о тебе и говорят, в школе классные часы проводят на тему фигурного катания и спорта.

— Ну, это же хорошо, — рассудительно сказала Арина и рассмеялась. — У нас в городе будет много замечательных спортсменов. И мы вообще все медали мира завоюем!

Так перешучиваясь и разговаривая о том и о сём, быстро приехали к спортивной школе. Люда стала расплачиваться с водителем, но он ни в какую не хотел брать деньги.

— Ты что, Люда, обижаешь! — возмутился мужчина. — Ты наша гордость, а я ещё буду с тебя деньги брать!

— Это не так работает! — настаивала Арина. — Несмотря на то, что я спортсменка, вы не обязаны возить меня бесплатно! Это же ваш труд! А каждый труд должен оцениваться! Это вы скорее можете обидеть меня, если не возьмёте плату за проезд. Поверьте, я с этой суммы в 80 копеек не обеднею. Возьмите, пожалуйста, деньги, не ставьте меня в неловкое положение.

Арина была права на все сто процентов! Именно так она на самом деле рассуждала и таких взглядов придерживалась. Заработал человек — он должен получить зарплату. Никто не обязан работать бесплатно или за пожатие руки! Поэтому она тогда и не стала отдавать чек с заработанной суммой — это была её плата за победу. Но и в отношении с другими людьми она придерживалась точно таких же принципов!

Арина закинула сумку на плечо и пошла через служебный вход в здание. Внутри, у двери, за столом привычно сидела техничка Олимпиада Андреевна.

— Люська! Ты вторую обувь принесла?! — первым делом без всякого уважения спросила ершистая старушка, которая, похоже, не слышала про то, что Хмельницкая стала чемпионкой мира. Для неё она по-прежнему была хулиганистая фигуристка Люська, за которой нужно постоянно следить, а то мало ли чего...

— Принесла, — улыбнулась Арина, открыла сумку, показала ей кроссовки для занятий общефизической подготовкой и пошла в раздевалку.

В раздевалке никого не было — время для тренировок было ранее, да и вообще, проводятся они сейчас или нет во время отсутствия Левковцева, Арина не знала. Спокойно положив коньки и вещи в свой шкафчик, Арина огляделась, увидев и ощутив прежнюю атмосферу учебной ледовой арены, хорошо знакомой ей. И даже запах здесь стоял такой родной! Запах тренировок! Запах известковых стен, деревянных полов, шкафчиков, пеньковых канатов и кожаных матов. Улыбнувшись, Арина хотела направиться в тренерскую, но не успела выйти: заявилась Соколовская.

Увидев друг друга, рассмеялись: Марина пришла в том же брючном костюме и туфлях, которые им подарили для похода в Кремль. Это, конечно, не было делом чем-то удивительным, так как одежда эта была новая, фирменная и, конечно же, ещё не успела надоесть, как прежние спортивные костюмы.

— Будем как близнецы, — рассмеялась Соколовская.

Она тоже приехала со спортивной сумкой и принесла всё для тренировок. Ответственно относится к своему делу!

— Ты какие программы будешь ставить? — спросила Арина.

— Я ещё не знаю, — помолчав, сказала Соколовская. — Ставить буду те, с которыми можно будет побеждать. Знаешь... Я всё-таки решила переходить в ЦСКА и переезжать в Москву.

— Что?.. — удивилась Арина, не найдя больше слов. Вот так огорошила Маринка с утра!

Хотя, удивляться было нечему. Всегда и во все времена после провальных выступлений, и даже не провальных, а после тех, которые не дали сбыться твоим надеждам, фигуристы меняли тренера. Потому что всегда кажется, что лучше там, где нас нет. В этом Марина была права. Жизнь одна, живёшь только один раз, и надо постараться полностью реализоваться в ней. Если не получилось здесь, нужно искать другие варианты для спортивной карьеры.

Очевидно, что Соколовская ехала на чемпионат мира с надеждой как минимум, на бронзу. Пятое место не могло её устроить: с каждым стартом Марина убеждалась, что ей по силам многое, и это было действительно так.

Однако такому, с точки зрения Арины, неожиданному решению для Марины, послужил вчерашний серьёзный разговор с отцом и расстановка жизненных целей... По-видимому, Соколовская заранее обозначила приоритеты в своей жизни. Возможно, ещё в Словении... А приехав, решительно донесла их до родителей.

... Когда Соколовская позвонила в дверь, отец и мать уже были дома, ужинали и сильно удивились, увидев в дверном проёме нарядно одетую дочь в сопровождении водителя с сумками.

— А вот и я! — рассмеялась Соколовская. — Рады?

— Конечно рады, Марина, что за вопросы! — ответил Владимир Степанович и, широко раскрыв объятия, подошёл к дочери, обняв её. Потом тут же подошла мама и тоже приезжала её к себе.

— Давай, детка, ужинать, — сказала Елизавета Константиновна. — Мы сейчас только недавно сели. У нас сегодня постный день — стерляжья уха и рыбный расстегай с сёмгой. Как раз для твоей диеты.

Семья Соколовских расселась за столом, и все как-то неловко замолчали. Постороннему наблюдателю могло бы показаться, что атмосфера прохладненькая, но у Соколовских почти всегда было так. В первую очередь из-за язвительности Маринки, которая легко могла взорваться и выйти из себя.

— Какие планы на будущее? — неожиданно спросил Владимир Степанович.

Директор Уралвагонзавода не привык скрываться и таить какие-то секреты. Он чувствовал, что дочь чем-то недовольна, и решил сразу же взять быка за рога. Пусть обозначит точки соприкосновения!

— Планы на будущее такие, — помолчав, ответила Марина и положила вилку с ножом на тарелку. — Мне очень обидно, что я осталась без медали. Очень. Конечно, есть что-то, компенсирующее этот факт — это уважение зрителей и болельщиков. Но мне этого мало, папа.

— И что ты собираешься делать? — осторожно спросил Владимир Степанович, уже примерно зная ответ на этот вопрос.

— Я думаю, предложение федерации о переезде в Москву, в школу Жука, до сих пор в силе, — уверенно сказала Соколовская. — Я хочу переехать в Москву и тренироваться в спортивной школе ЦСКА. Быть ближе к центру принятия решений в спорте и в жизни. Мне остался небольшой шаг до мирового признания, и нужно сделать его. По крайней мере, попытаться сделать это. Я всю жизнь буду себя корить, что у меня был шанс переехать в Москву и стать лучше, и я не использовала его.

Елизавета Константиновна с тревогой посмотрела сначала на мужа, потом на дочь. Женщина, абсолютно равнодушно относящаяся к фигурному катанию, не могла понять: неужели Марина говорит серьёзно о каких-то медалях, о каких-то центрах принятия решений. Очевидно же, что всё это фигурное катание — это детско-юношеская блажь, которая может с возрастом пройти. Но возразить она ничего не решилась, так как знала характер Марины, которая могла днями дуться по пустякам.

Владимир Степанович отреагировал иначе. Он, как человек, привыкший принимать решения и обладающий аналитическим умом, давно уже понял, что Марина выросла из штанишек провинциального спорта. Оставаться здесь — только гробить свой талант. Конечно же, её ждали переполненные зрителями арены, телесъёмки, встречи с властными людьми. Ей нужны медали, ей нужно устраивать свою жизнь. Раз для этого нужно переехать в Москву, так тому и быть.

— Хорошо, — согласился Владимир Степанович. — Что для этого нужно сделать?

— Я поговорю с директором школы, чтобы он позвонил Шеховцову, председателю центрального комитета федерации фигурного катания. Мне Шеховцов только сегодня утром говорил о возможности перехода. Если переходить, нужно именно сейчас, потому что с 1 июля в фигурном катании начнётся новый сезон, и я в нём уже должна выступать за ЦСКА, чтобы не было никакого промедления и задержек. Учиться я закончу здесь, закончу восьмой класс, а на следующий год пойду учиться в московскую школу.

— И где ты будешь там жить? — поинтересовалась Елизавета Константиновна.

— Наверное, там же, где мы жили до этого — в общежитии ЦСКА, — пожала плечами Марина. — Там много детей и подростков живут так же. Ничего страшного.

— Ну что ж... — тяжело вздохнул Владимир Степанович. — Раз ты таким видишь своё будущее, значит, так тому и быть. Во всяком случае, ты всегда можешь вернуться сюда, к нам, и будешь знать наверняка, что тебя здесь ждёт твоя комната и тарелка супа.

Владимир Степанович понял, что дочь нужно отпустить: пусть плывёт куда захочет...

... — Ты же будешь обо мне скучать, если я уеду в ЦСКА? — улыбнулась Соколовская. — А если серьёзно... Мне надо заботиться о себе. Сейчас передо мной открылись перспективы. Здешняя страница перевёрнута. Я предполагаю, что тренер может быть занят только тобой. От него этого будут требовать власти всех уровней и федерация. А мне тоже нужно побольше внимания.

— Какие у тебя планы? — поинтересовалась Арина.

— Выучу пару новых прыжков, — пожала плечами Соколовская. — Хотя бы риттбергер и флип. Поможет мне это или нет, я не знаю. Но мне нужно уходить. Я чувствую это. Нам в одной группе будет слишком тесно.

Арина согласно кивнула головой. Возможно, Соколовская права. Но ведь и в ЦСКА в группе Жука была своя перспективная фигуристка, Аня Антонова. Правда, сейчас она пока юниорка, но кто знает...

— Ладно, это всё интересно, но сейчас пойдём в тренерскую, узнаем, что да как, — сказала Арина. — Я никуда отсюда уезжать не собираюсь. Так что мне нужно следовать здешним порядкам.

В тренерской уже сидел Левковцев и молодая девушка в спортивном костюме. Они о чём-то оживлённо разговаривали.

— А вот и наши чемпионки, — улыбнулся Левковцев. — Здравствуйте, девчонки. Знакомьтесь — это наш новый тренер-хореограф, Виктория Анатольевна Дайнеко. Прошу любить и жаловать. Она будет вести вместе со мной мою секцию. Сейчас мы пока ещё не пришли к единому стандарту работы. Но уже конец сезона, и за лето у нас ещё есть время определиться, как работать дальше и составить методики обучения.

— Здравствуйте, — смущенно сказала Арина, как вкапанная застыв у самой двери и не решаясь проходить дальше, невзирая на тычки в спину от Соколовской, выглядывавшей из-за её плеча.

Тренер и фигурист — абсолютно разные лиги, и это различие никогда не стирается, но Виктория, как только её представил Левковцева, встала со своего места, подошла сначала к Арине и пожала ей руку, потом пожала руку Соколовской, чем вызвала у неё очень большое удивление.

— Будем знакомы! — звонко рассмеялась Виктория. — Я так рада была, что попаду к вам. Очень люблю вас, девчонки. Сначала, когда мне в федерации сказали, что я поеду работать на Урал, у меня прям всё съёжилось внутри. Думала, как декабристы, в ссылку попала. Но когда узнала, что буду тренировать в вашей группе, меня охватил истинный восторг.

Арина посмотрела внимательно на тренера. Было ей на вид года 23. В спортивном костюме, невысокого, но крепкого телосложения, похоже, бывшая фигуристка, судя по накачанным бёдрам, видным сквозь тонкую ткань эластика. На вид симпатичная, черноволосая, с живыми голубыми глазами. Производила впечатление очень здоровой, активной, весёлой, пышущей энергией девушки в самом расцвете сил. У такой не забалуешь!

— Ну вот и познакомились, — улыбнулся Левковцев. — А теперь давайте пойдём все вместе к директору и узнаем, что он нам приготовил на сегодняшний день...

Глава 21. Марина раскрывает планы

Кабинет директора располагался в административном корпусе. Чтобы туда попасть, нужно было пройти по коридору главного корпуса, а затем через крытый переход, со столовой в конце. Пока две фигуристки и два тренера шли по коридору, им часто встречались юные спортсмены. Это неудивительно, ведь в ДЮСШОР дети занимаются не только фигурным катанием, но и другими видами спорта. Сейчас открылся сезон летних видов спорта, и юные спортсмены могли радоваться: можно было тренироваться на открытом воздухе, а также ездить на соревнования. Глухозимье закончилось.

Все ребята, попадавшиеся навстречу, знали Хмельницкую и Соколовскую в лицо! Девчонки — местные звёзды, уже хорошо знакомые не только в пределах школы, но и в пределах целого города, страны и мира! Когда Арина заходила в альма-матер, видела плакаты, которые в их поддержку рисовала Анька на чемпионат Свердловской области. Сейчас эти произведения мрачного гения будущей маман повесили в фойе у входом в спортшколу. Здесь же висели две громадные фотографии, похоже, изготовленные свердловскими или местными фотокорреспондентами. Примерно так же сделаны портреты партийных и советских деятелей высокого ранга, которые люди носили на палках на демонстрациях. Рядом с портретами висел огромный красный транспарант с надписями: «Наша слава! Наша гордость! Наши герои!».

— Ура-ура! Люська! Маринка! — махали руками ребята и радостно улыбались. — Приехали наконец-то! Привет!

Ребята сильно задерживали движение, так как каждый считал своим долгом подойти и пожать руку своим именитым коллегам по школе. Но Арина, да и Соколовская тоже, с радостью воспринимали это проявление своей знаменитости. Тренеры Владислав Левковцев и Виктория Дайнеко с улыбкой наблюдали за этими сценками.

— У нас так в будущем тренировки не получится, — улыбнулся Левковцев. — Вы пока до катка дойдёте, уже всё отмеченное время пройдёт.

В приёмной, кроме директора Каганцева, неожиданно находился председатель комитета по физкультуре и спорту горисполкома города Екатинска товарищ Редькин. Чиновники сидели и вели какую-то дружескую беседу. Увидев вошедших, обрадовались и воспряли.

— Какие люди! — радостно воскликнул Каганцев, встал с кресла, подошёл к фигуристкам и пожал руку сначала Арине, а потом Соколовской. То же самое сделал и товарищ Редькин.

— Поздравляю вас, поздравляю, — растроганно сказал Редькин. — Вот порадовали так порадовали! Даже не знал, как реагировать на ваши победы. Это же надо такому случиться — сначала первенство СССР взяли, а потом и до чемпионата мира добрались, до Югославии, и её взяли! Знай наших! Знай уральских! Да и тебя, Владислав Сергеевич, тоже не мешает поздравить, это же надо, таких девчонок воспитал. Будет тебе и премия, будет тебе и награда, всё будет.

Редькин, а вслед за ним и Каганцев пожали Левковцеву руку, а потом, подумав, пожали руку и Виктории Дайнеко, хотя она пока ещё была непричастна к победам Арины и Соколовской.

— Спасибо большое, товарищи, — растроганно сказал Левковцев. — Но мы, собственно говоря, явились прояснить план тренировки и вообще подготовки в нашей группе. Меня интересует, что нам сейчас предстоит. Вот с этого я хотел бы начать.

— Так это вы сами определяете, с чего начать, Владислав Сергеевич, — напомнил Каганцев. — Мне позвонили из Федерации фигурного катания и прислали документы. Вы сейчас старший тренер сборной и сами формируете ваш тренировочный процесс и доводите его до нашего сведения. Ваша юрисдикция сейчас московская, прямиком от федерации фигурного катания. Ваши остальные спортсмены сейчас находятся в отпуске, на всё время вашего отсутствия. Ледовые тренировки с ними не проводятся, но они три раза в неделю занимаются общефизической подготовкой. Тренера для этой цели я им предоставил. Им не должно быть сложно вернуться в форму.

— Сейчас форму набирать не требуется, — подумав, сказал Левковцев. — Если график тренировок зависит от меня, то следующие 2 недели я буду всей группе ставить соревновательные программы на следующий сезон, в том числе и членам сборной, Людмиле и Марине. Потом будет перерыв на учёбу и, скорее всего, отпуск до 1 июля.

— Раз все сейчас в сборе, я хотела бы поговорить о важном, — неожиданно перебила Соколовская и своим заявлением вызвала сильное удивление у присутствующих. У Левковцева кольнуло сердце.

— Говори, Марина, — согласно кивнул головой Каганцев.

— Знаете, давно ходят слухи о моём перемещении в Москву, в спортивную школу ЦСКА, — спокойно сказала Соколовская, глядя своими яркими синими глазами на присутствующих. — Так и есть. Я решила перейти в эту спортивную школу и переехать жить и тренироваться в Москву. Это решение не сиюминутное. Решение выверенное и трудное для меня. Потому что вы все мне очень дороги. Я очень ценю вас всех. Но жизнь одна, и я должна заботиться о своей спортивной карьере. Я считаю, что шанс попасть в группу к Жуку бывает только раз в жизни. Мне его сейчас предоставили, и я хочу им воспользоваться. Прошу простить. И хочу попросить вас узнать, как всё это устроить побыстрее. Простите, Владислав Сергеевич...

Неожиданно, сказав свою речь, Соколовская расплакалась, чем вызвала очень большое смущение не только у тренера, но и у всех присутствующих мужчин. Левковцев подошёл, обнял её и ободряюще похлопал по спине.

— Марина, не плачь, — спокойно сказал Левковцев. — Я вполне понимаю тебя. Твоё решение обдуманное и очень взрослое, так же как и твои слова. Несмотря на то, что мне очень жаль, а ты не представляешь, как мне сейчас жаль, я поддерживаю тебя в твоём начинании. Я окажу полную поддержку в его реализации.

Конечно, возможно, и Каганцев, и Редькин были против перехода Соколовской в Москву, да даже наверняка они были против. Ведь у них в спортивной школе тренируется такая сильная спортсменка, которая на чемпионате мира стала пятой. Как разрешение на переход давать? Однако оба чиновника понимали, что это не единоличное решение Соколовской. В кулуарах Федерации фигурного катания и областном комитете по физкультуре и спорту этот вопрос наверняка уже муссировался, тщательно подпитываемый главой Федерации Шеховцовым. Это был почин Москвы! Поэтому, несмотря ни на что, оставалось только согласиться с Соколовской и предоставить ей полный карт-бланш.

— Хорошо, Марина, — согласился Редькин. — Я сам лично займусь вопросом твоего перехода в Москву. Тебе не нужно ни о чём беспокоиться, мы всё сделаем сами, только будем информировать тебя о ходе процесса. Но хочу сказать и тебе: ты тоже должна помочь нам. Во-первых, ты должна закончить учебный год здесь до конца. Сдать все экзамены за восьмой класс и получить годовую оценку. Ходить на тренировки в секцию, не потерять форму, чтобы нам в Москве не высказывали, что мы отпустили тебя в разобранном виде. Ну и самое главное, как без этого. Завтра суббота, дорогие товарищи, и запланирована очень большая встреча с городской публикой в драматическом театре.

— В драматическом театре? — удивился Левковцев. — Даже так? Первый раз о таком слышу.

— Товарищ Левковцев, вы сами подумайте, какая популярность у девчонок в городе, — рассмеялся Редькин. — Их хотят видеть буквально все: представители трудовых коллективов и профсоюзов, комсомол, пионерия, школьники, студенты, коммунисты, представители горкома и горисполкома, пенсионеры, в конце концов. Как бы ещё и в драматическом театре места не хватило! А у нас в городе, чтобы проводить такие мероприятия, больше ничего нет, кроме кинотеатра и драматического театра. Завтра будьте готовы: мероприятие назначено на полдень. В 11:00 подъезжайте к драматическому театру. Форма одежды примерно такая, которая на вас сейчас. А сейчас вы свободны. Спасибо большое, что зашли, ещё раз спасибо огромное за то, что вы есть, за ваш колоссальный труд.

Арина помахала на прощание рукой и вышла из директорского кабинета. Соколовская со слезами на глазах последовала за ней. Всё-таки не отпускала её грусть-тоска. Практически выросла в этом здании, вместе с Люськой вдвоём. А сейчас придётся улетать, как выросшие птенцы упархивают из уютного гнёздышка.

— А мы сегодня тренироваться будем? — спросила Арина у Левковцева, прервав трагический момент.

— Нет! — махнул рукой Левковцев. — Давайте сегодня обойдёмся без тренировок. Мы, тренеры, конечно же, сейчас отсюда никуда не пойдём, к 13:30 придёт моя группа, то есть ваша группа, на общефизическую подготовку, и вот с ними мы начнём занятия по постановке программ. А вам на сегодня пока ещё даётся выходной, так же как на завтра и послезавтра. А вот с понедельника уже начнём плотно заниматься. Люда, ты, кстати, ещё не думала, под какую музыку хочешь кататься на следующий год?

— Про короткую программу думала, — ответила Арина. — Хотела бы сделать в виде сальсы, типа бразильского карнавала.

— А что это такое? — удивился Левковцев. — Что такое бразильский карнавал?

«Ё-моё, опять попалась», — с неудовольствием подумала Арина.

Естественно, в СССР не могли точно знать, как проходит карнавал в Рио. Информации не было о зажигательным шоу, на котором ярко одетые полуголые красотки трясут соблазнительными телесами. Где даже обитатели самой нищей фавелы обязаны выставить от этой фавелы танцевальный ансамбль, ярко, пёстро и богато одетый для карнавала, и пофиг, где тебе брать деньги на это. В журнале «Вокруг света», вероятно, упоминали об этом событии, но Арина не верила, что информации было много и она была качественной.

— Ну, это типа праздничного карнавала в Рио-де-Жанейро, — отмазалась Арина. — Я где-то читала, что там каждый год проходит карнавал, на который участники одеваются очень пёстро, ярко, и танцуют сальсу. Я хочу станцевать что-нибудь латинское, изготовить яркий, нарядный костюм. А насчёт произвольной программы я пока ещё не знаю, не определилась, но хотела бы тоже станцевать что-нибудь яркое и зажигательное.

— Очень хорошо, — с уважением сказал Левковцев. — Хоть какие-то концепции у тебя есть. В выходные попробую что-нибудь подыскать из музыки. Ты, кстати, знаешь, что в нашей городской библиотеке есть отдел, где можно послушать музыку? У них очень большой выбор грампластинок и аудиокассет. Можешь сходить туда посмотреть и выбрать что-нибудь. У них там есть на чём проигрывать, и даже на кассеты записать можно. Ну а сейчас вы свободны. Завтра, как говорил вам товарищ Редькин, приходите к 11:00 в драматический театр, нарядно одетые, и с хорошим настроением. До завтра!

Арина, кстати, заметила, что Левковцев не стал спрашивать у Соколовской, какую музыку она хочет брать для своих программ. Это, увы, уже было не его дело...

... — Ну вот и решилась наконец-то, — вздохнула Соколовская, когда вместе шли по аллейке от ДЮСШОР к автобусной остановке: Марина решила проводить Арину.

— И правильно сделала, что решилась, — заверила Арина и приобняла подружку. — Я всегда говорила и говорю абсолютно всем: нужно задумываться о своей судьбе и делать так, чтобы было хорошо тебе. Раз тебе хочется реализоваться по полной — реализовывайся. Раз тебе хочется кататься в Москве, в клубе ЦСКА — катайся. Сначала будет грустно месяц-два, потом втянешься, появятся новые друзья, новые знакомые, и жизнь наладится. Так что я могу пожелать тебе только одного — удачи и исполнения всех твоих желаний в будущем сезоне.

Соколовская обняла Арину, похлопала её по спине и пошла домой. Вид у неё опять стал уверенный и деловитый. Минутная слабость Соколовской прошла. Эта девушка обладала очень твёрдым характером и точно знала, что она делает. Никакими сантиментами здесь и не пахло...

...Арина, стоя на остановке, вспомнила слова Левковцева о том, что в городской библиотеке можно послушать музыку, и решила сейчас зайти в неё, узнать, так ли это. Домой ехать не хотелось, время ещё было раннее, а дела нужно завершать. На данный момент самое важное дело — поиск музыки для короткой и произвольной программы. В идеале и для показательного номера.

Здание городской библиотеки имени Николая Васильевича Гоголя находилось рядом с ДЮСШОР, у бассейна, на этой же улице, даже далеко идти никуда не пришлось. Двухэтажное здание неправильной формы с огромными окнами и ломаными стенами было построено в стиле «советский модернизм» в конце 1970-х годов. В библиотеке располагались не только абонемент, читальный зал и зал для прослушивания музыки, но и работало множество клубов и кружков по интересам: клуб любителей фантастики «Контакт», клуб военной прозы «Опалённые войной», кружок поэзии имени К. Д. Бальмонта, клуб народной песни и творчества «Параскева Пятница» и ещё множество других подобных заведений, в которых встречались местные писатели, поэты и читатели и обсуждали насущные вопросы уральской литературы и искусства в целом.

Арина в своём времени в библиотеку ходила последний раз, кажется, то ли в третьем, то ли в четвёртом классе, когда на дом задали читать «Тимур и его команда». В школьной библиотеке, естественно, все свободные книги сразу же оказались сметены, и пришлось идти записываться в городскую библиотеку, но и там, чтобы записаться, оказался квест ещё тот: библиотекари на ресепшене сказали, чтобы Арина приходила с кем-нибудь из родителей. Для записи нужен паспорт взрослого человека.

Один-единственный раз в жизни, в 10-летнем возрасте, Арина взяла в библиотеке книгу, прочитала её и потом с гордостью унесла обратно. Когда отдала книгу библиотекарю и расписалась в карточке, библиотекарь в знак бережного обращения вручила ей маленькую игрушку в виде пупсика. Мелочь, а приятно! Помнится, Арина на прощание окинула взглядом большое помещение, заполненное бесконечными шкафами с книгами, в котором прохаживались пара человек, и ушла домой. С тех пор она, окажется, не читала вообще бумажных книг, кроме учебников: обходилось электронкой.

И вот сейчас предстояло посетить местную библиотеку. Арина поднялась по гранитным ступеням и толкнула большую стеклянную дверь, войдя внутрь. Честно говоря, она скептически восприняла слова Левковцева, что здесь можно послушать музыку. Однако скепсис оказался напрасным.

Несмотря на большое здание, народу сейчас в библиотеке было мало, возможно, сказывалось то, что сейчас будний день и самый разгар рабочего времени. Напротив входа находился отдел регистрации, где сидела пожилая женщина в тёмном платье с кружевным воротничком, очках и стянутыми в густой пучок седыми волосами. Разговаривала она спокойным и по-библиотечному тихим голосом.

— Что хотели, девушка? — спросила женщина, явно не узнав Арину. А может быть, она просто не смотрит фигурное катание, или даже в целом не следит за спортом?

— Я хотела бы записаться в библиотеку, — объяснила Арина. — Но конкретно мне нужно послушать музыку. Мне это нужно для моей деятельности.

— Ах, вы, наверное, фигуристка или гимнастка, — догадалась библиотекарь. — Хорошо. Давайте ваше свидетельство о рождении или паспорт. Сейчас я на вас заведу карточку, вырву из неё талон, и с этим талоном пройдёте в музыкальный зал.

Весь процесс регистрации занял считанные минуты, что для Арины показалось удивительным. В её времени, когда она записывалась в библиотеку, пока сотрудники несколько раз не отсканировали и не распечатали паспорт мамы, несколько раз не загрузили данные в компьютер, не дали заполнить данные и расписаться в 2 многостраничных анкетах, указав там всё, вплоть до емейла, процесс регистрации не был закончен. Здесь же библиотекарь только записала имя, фамилию, отчество, дату рождения, спросила, в какой школе Арина учится и какой адрес места жительства, и на этом процесс регистрации был закончен.

Взяв специальный талон для посещения музыкального зала, Арина пошла на второй этаж. В самом конце коридора находилась большая дверь с надписью «Музыкальные произведения». Арина толкнула её, вошла внутрь и замерла от удивления...

Глава 22. Есть музыка для программ!

Обстановка в отделе музыкальных произведений была очень примечательная. Внутри довольно большого помещения находились бесконечные шкафы с музыкальными пластинками. Их было просто невообразимое количество! Чего тут только не было! Да тут годами можно рыться! Настоящая музотека!

— Что хотели, девушка? — к Арине подошел местный библиотекарь. Или, правильнее, муза-текарь?

Это был пожилой мужчина лет 60-ти, с причёской как у папы Карло или Бильбо Бэггинса. Он носил длинные седые волосы, падавшие на плечи, но при этом на макушке зияла большая лысина, блестевшая так, словно она была натёрта воском. Во времена Арины, если у мужчин, представителей богемы и селебрити была подобная лысина, то они длинные волосы не отращивали, а наоборот, состригали последние и ходили полностью лысыми и блестели отполированным до блеска черепом! Это считался самый модный брутальный шик модерн!

Библиотекарь напоминал представителя богемы. Он был одет в коричневый вельветовый пиджак, под которым видно чёрный свитер, с торчащим воротничком белой рубахи, и старые синие джинсы. Таких мужчин, кажется, показывали в советских фильмах представителями интеллигенции.

«Как ему не жарко?» — подумала Арина. — «Столько одёжек — офигеть же можно».

В здании библиотеки было очень жарко, так как отопление работало на полную катушку: похоже, на Урале его отключали только в мае.

— Я хотела музыку поискать и послушать, — объяснила Арина. — Меня интересуют латиноамериканские мелодии.

— Эти пластинки находятся вот на тех полках, — объяснил мужчина и показал на шкаф, над которым висела табличка, на которой по трафарету было написано «Румба», «Сальса», «Кабанера», «Танго», «Фламенко».

На шкафу лежало множество пластинок, от пола до потолка. К тем, что лежали на самом верху, можно было добраться, только встав на небольшую металлическую стремянку, стоявшую здесь же. Да уж... Это тебе не интернет и не стриминговый сервис, где любую мелодию можно найти за пару секунд кликом по мыши. Но делать нечего, раз пришла, нужно искать...

— Вы знаете, как пользоваться проигрывателем? — спросил мужчина.

Арина посмотрела на средства проигрывания музыки. Прямо в центре помещения расположен ряд столов, на которых стояли простые электрофоны «Россия-321», к задней стенке которых были подсоединены большие наушники. Вероятно, колонки от этих электрофонов убрали специально. Слушать музыку разрешалось только через наушники.

Кроме этого, у окна располагались пара столов, на которых находились два стационарных кассетных магнитофона, тоже с наушниками. Арина подумала, что с кассетами провозишься намного дольше, чем с грампластинками. Да и выбор их, похоже, был слегка ограничен. Аудиокассеты лежали лишь в одном шкафу.

— Нет, я не знаю, как пользоваться проигрывателем, — с большим смущением сказала Арина. — Не подскажете?

— Странно, что вы не умеете, — рассмеялся мужчина. — Вот что значит современная молодёжь: уже все поголовно ходят с кассетниками и забыли про грампластинки. Ну да ничего... Сейчас я объясню, здесь нет ничего особо сложного. Вот смотрите: берёте пластинку, двумя руками, за края, осторожно кладёте её на опорный диск проигрывателя, включаете его, ждёте, когда он раскрутится, берёте осторожно тонарм за ручку, вот этот рычаг, на котором крепится звукосниматель с иглой, подводите к началу пластинки и осторожненько кладёте иглу в самый внешний сектор. Больше ничего делать не надо, процесс считывания пошёл. Берёте наушники и наслаждаетесь музыкой. На электрофоне всё указано: здесь ручка громкости, здесь баланс по каналам, здесь ручка тембра: высокие частоты и низкие частоты. Пластинка доигрывает до конца, автоматически отключается, и тонарм подаётся в парковочное место, а опорный диск останавливается. Дождавшись, когда он полностью остановится, берёте пластинку с диска, переворачивайте её и также осторожно повторяете прежние манипуляции: включаете диск на вращение, снимаете тонарм с парковочного места, подводите к пластинке и осторожно опускаете на её поверхность. Вот и вся премудрость. Приятного прослушивания. Если что-то станет непонятно, подходите, я вас проконсультирую.

Арина решила найти группы, исполняющие сальсу. Это оказалось непростой задачей: существовали свои нюансы. Естественно, танцевальная латина очень специфична. Исполнителей и групп, которые играют музыку для латиноамериканских танцев, великое множество по всему миру. И находятся они не только в странах Карибского региона и Южной Америки, но и в США и Европе. В мире латиноамериканских танцев есть свои звёзды, которых знают лишь немногие меломаны широкой специализации. Но в узком кругу ценителей латины эти исполнители очень популярны, пусть даже их имена не появляются в популярных чартах.

Есть нюансы и внутри жанра. В мире существует бразильская сальса, есть колумбийская и уругвайская школа сальсы. Есть кубинская школа сальсы. Есть спортивные школы сальсы, которые базируются в США и Европе. У этих школ множество исполнителей музыки разной степени популярности, от живущих на Манхеттене до живущих в фавелах Рио в картонной коробке. И всё это богатство нужно методично прошерстить и прослушать, чтобы найти именно то, что окажет большое влияние на зрителей.

Подспорьем могло служить одно: известность группы. Чем более группа известна и мастеровита, естественно, тем больше у ней выпущенных альбомов. В этом ключе Арина и решила искать музыку для своей будущей программы. И нашла её чуть ли не с первого раза, едва взглянув на полку шкафа. Сразу же, буквально на уровне груди, в самом удобном месте лежало несколько пластинок с названием группы «Orquesta Broadway». Судя по названию, этот оркестр играл музыку для американской школы сальсы и, как было написано на конверте, имел происхождение из Нью-Йорка. Арина быстро посчитала: здесь было целых 10 пластинок этой группы. Песни с вокалом дублировались минусовками для для танца. Пластинки выполнены в одном стиле серии: пёстрые, яркие, и в центре изображена танцующая пара, вокруг которой сидела и стояла целая группа музыкантов с дредами, в шляпах и солнцезащитных очках.

Если методично прослушивать всю музыку с первой до последней пластинки, можно тронуться головой: это заняло бы относительно большое время, потому что каждая сторона пластинки звучала по 25 минут. Попробуйте прослушать 10 пластинок — это 500 минут, 8 часов времени! Однако пластинка под номером «пять» была с надписью «Лучшие фонограммы», поэтому Арина начала слушать с неё и уже на второй композиции нашла то, что ей нравится. Точнее, даже не то, что ей нравится, а то, что может очень сильно выстрелить.

Арина представила себя в очень ярком цветастом платье, на котором большие орхидеи и тропические цветы розового, красного и жёлтого цветов, представила свои пышные чёрные волосы, слегка зачёсанные назад и сзади стянутые в большой пучок. Представила себя исполняющей программу с постоянной белозубой улыбкой на лице, игривыми движениями рук, ног и бёдер. Блин... Эта яркая позитивная тема была в 10 раз круче, чем старинная заезженная «Кумпарсита»! И ведь в сальсе очень много движений, которые так и просятся перенестись на лёд! Игра бёдрами, шаги по льду, пируэты, перепрыжки. Вдобавок, в мелодии было несколько очень ярких акцентов, на которых можно расставить элементы. Пойдёт! Очень хорошо!

Арина записала в блокнот название группы и мелодию: Orquesta Broadway «Me Voy Pa'l Batey».

Этот альбом в целом, был очень хорош. Все композиции крутые и зажигательные. Проблема состояла в том, что диск был импортный, болгарский и наверняка дефицитный, его могло в магазине «Мелодия» и не быть. Придётся выкручиваться из данной ситуации!

— Скажите, пожалуйста, а можно принести магнитофон и у вас переписать с пластинки на кассету? — поинтересовалась Арина.

— Магнитофон приносить не надо! У нас есть такая услуга — запись музыки с диска на плёнку, — улыбнулся мужчина. — Записывается с хорошим качеством на кассетный магнитофон-приставку «Яуза-220». Нужна только чистая кассета. Однако услуга это платная, запись одного диска стоит 1 рубль. Оплата в кассу библиотеки.

— Хорошо, спасибо, — обрадовалась Арина. — Я принесу кассету и на неё буду записывать.

— Кассету можно не приносить, — едва слышно сказал мужик, осторожно оглянувшись. — У меня есть кассеты для такого случая. Наша, отечественная кассета, МК-60-5 стоит 8 рублей. И японская кассета TDК продолжительностью 90 минут стоит 12 рублей. Естественно, с записью всего, чего ваша душа пожалует.

— Ну хорошо, — ещё больше обрадовалась Арина. — Я тогда поищу ещё музыку.

Если для короткой программы композиция нашлась достаточно быстро, и эта музыка очень нравилась ей, то с музыкой для произвольной программы были очень большие проблемы. Арина просто не знала даже приблизительно, что ей нужно. Джаз, рок-н-ролл, фокстрот, эстрадная музыка... Проблема была ещё в том, что в 1986 году оказалась запрещена музыка со словами, и нужно было искать минусовые фонограммы. А ещё нужно не забывать, что здесь, в СССР, всё-таки существовала цензура, и брать можно было не всякую музыку. Например, ей сейчас пришла в голову мысль поставить произвольную программу под хард-рок или хэви металл. Никогда такого не было! И вот опять! Она уже видела себя в образе рокерши: кожаная юбчонка, чёрная майка, пояс с заклёпками, шипастые напульсники, чёрная повязка на лоб, агрессивный чёрный макияж. Это был бы офигенный номер для этого времени, даже не только для этого времени, но и для 2022 года! Но вот незадача, в 1986 году в СССР никто бы ей не разрешил катать под металл, не только под западный, но и под отечественный тоже.

Размышлений много... И вдруг неожиданно взгляд Арины упал на шкаф с названием «Музыка для балета». Сначала отвернулась. Опять балет! Ведь недавно же была «Жар-птица» и «Кармен»... Однако, почему бы не посмотреть...

Арина подошла к полке и начала перебирать пластинки и неожиданно ей в руки попался яркий диск с редко используемой музыкой в фигурном катании: «Египетские ночи» — балет на музыку Антона Аренского, написанную в начале 20 века. Музыка эта была медленная, томная, тягучая, как патока или сладкое вино. С восточным колоритом, который можно очень выгодно подать. А ведь точно... Эврика!

Арина увидела себя в образе коварной соблазнительницы Клеопатры. Платье в стиле короткой туники с короткими рукавами: с одной стороны чёрное, с другой белое, которое знаменует тьму и свет. А вертикально по середине платья идут золотистые линии вышитых квадратных узоров, которые должны означать богатство. А возможно, и коварство. Ведь золото — металл коварный. Он дарит как радость, так и горе.

Она увидела себя с яркими глазами и длинными египетскими стрелками, уходящими за пределы висков. Увидела свои шикарные черные волосы, заплетенные в сложную прическу, похожую на греческую, а может, даже стянутую золотистой налобной повязкой. Да фиг с ним... Какая разница: всё равно никто не разберет, где Греция, где Египет. Она как бы увидела себя со стороны, исполняющую медленные томные движения своим красивым телом. И тотчас же к ней пришло чувство, что вот оно: то, что она искала. Точно! Она сможет полностью раскрыть эту тему! В произвольной программе она будет Клеопатрой!

Найдя музыку для короткой и произвольной программ, Арина заплатила 12 рублей за импортную кассету и принесла пластинки для записи.

— Хороший у вас вкус! — одобрительно кивнул головой библиотекарь. — Через 2 часа приходите, всё будет готово.

Эх... Целых два часа, это всё-таки тоже время. Опять где-то надо шариться по городу, а там, как назло, начался весенний дождик. Однако это время можно потратить с пользой. И даже никуда ходить не придётся. Можно порыться ещё и посмотреть какую-нибудь музыку на будущее, ведь стоило ещё поискать музыку для показательного...

...Как Арина заметила, аппаратура для калымного перезаписывания кассет находилась не на виду. За шкафами, похоже, у муза-текаря была ещё какая-то техника. Предоставив человека заниматься своим делом, она пошла рассматривать, что тут есть из музыки ещё. Как ожидалось, современной музыки, которая сейчас была популярна у молодёжи: диско и рока, не было. В основном выбор состоял из джаза, фокстрота, классической музыки и советской эстрады. Это были наиболее часто попадающиеся диски. Джаз... А почему бы и нет для показательного? А может, рок-н-ролл? Арина представила себя в одежде в стиле рококо, энергично отплясывающей под, например, «Битлз». Конечно, можно попробовать, но сначала стоило бы посоветоваться с Левковцевым... Да и показательный не к спеху...

Арина сильно увлеклась процессом перебирания и прослушивания пластинок. Похоже, здесь были настоящие раритеты. Некоторые из них даже 1970-х годов выпуска, да ещё и зарубежных производителей, в основном, Болгарии и Югославии. Однако музыки здесь было море и всю переслушать за короткое время было просто нереально. Арина решила понемногу ходить после тренировки и слушать то что здесь есть, отбирая понравившиеся пластинки в отдельную стопку.

...Два часа прошли незаметно и мужчина принёс Арине записанную кассету японской фирмы TDK.

— Запись очень хорошая, — заверил мужчина. — Я заметил, вас интересует очень интересная и необычная музыка. Заходите. Я поищу в запасниках что-нибудь интересное.

— Я приду, — заверила Арина. — Мне нужно слушать много музыки. До свидания. Спасибо за кассету.

Теперь можно было ехать и до Рабочего посёлка, до дома, как говорится, с чувством выполненного долга.

... В пятницу уроков по традиции было поменьше, чем обычно, и нет ничего удивительного, что у магазина на конечной остановке автобуса Арина неожиданно столкнулась с Анькой и ещё двумя какими-то девчонками её возраста, похоже, одноклассницами. Побросав портфели на землю, подружки уютно расположились на приступке фундамента магазина и поглощали мороженое, только что купленное в нём, и сопровождали это увлекательное дело громкими разговорами, сопровождаемыми звонким смехом и визгом.

Арина была уже девушка почти взрослая и такое поведение явно не одобряла, поэтому хотела побыстрее проскользнуть мимо сопливой компании. Но это, естественно, не удалось — глазастая Анька видела всё. Она издалека приметила, как из автобуса выходит высокая симпатичная девушка в модном брючном костюме и в туфлях на каблуках, с сумочкой в руках и зонтом. Сначала будущая маман не могла поверить, что это приехавшая Люська, так необычно и круто она выглядела, но потом пригляделась и увидела, что точно это Хмельницкая.

— Ура! Ура! Ура! — Анька вскочила на ноги и показала мороженым на Арину, проходившую по дорожке, ведущей в глубь микрорайона. — Смотрите, кто приехал! Это же Люська Хмельницкая!

— Потише себя веди! — сурово сказала Арина, недовольно посмотрев на будущую маман. — Что вы здесь устроили?

— Ничё не делаем! Сидим! Мороженое жрём! — заверила Анька. — А ты уже приехала? Ха-ха-ха! Поздравляю! Ты лучшая!

Анька подбежала к Арине и обняла её, отставив одну руку с мороженым в сторону, чтобы не заляпать дорогой костюм. Арина покровительственно похлопала Аньку по спине и отодвинула от себя.

Подружки Аньки, потрясенные такой фамильярностью, и обращением с знаменитой Хмельницкой как с простой подружкой, широко открыв глаза, с большим удивлением посмотрели на обеих. Сами они решиться на такую бестактность, естественно, не могли.

— Тебя не узнать! — похвалила Анька.

— Спасибо, — поблагодарила Арина. — Вы завтра придёте в драмтеатр? Там, говорят, будет наша встреча с болельщиками города.

— Нет, я не пойду! — ответила Анька и взяла Арину под руку. — Чего мне идти с тобой в театре общаться, если я сейчас могу с тобой пообщаться. Мы тебя сейчас до дома проводим, заодно по пути поговорим. Я тебе, кстати, вопросик там задала, написала на бумажке и скинула в специальную коробочку.

Арина улыбнулась и пригласила девчонок прогуляться с собой. Почему бы и нет...

Глава 23. Аншлаг в драматическом театре

Солнечное утро субботы 5 апреля 1986 года. Солнце бросает свои лучи на лицо Арины, но она ещё глубже закутывается в одеяло.

— Люда, пора вставать, — потрясла за плечо мама.

Арина окончательно проснулась, открыла глаза и с удивлением увидела, что находится в своей комнате. До сих пор не могла привыкнуть после месяца проживания в общежитии, в гостиницах, что она наконец-то дома. Сейчас тоже поначалу показалось что то ли в гостинице, то ли в общаге...

— Сколько время? — сонно спросила она.

— 9:00, — ответила Дарья Леонидовна. — Вставай, будем завтракать, и нужно собираться на собрание, в драмтеатр.

— Ты знаешь о нём? — удивилась Люда. — Тоже решила пойти?

— Конечно, знаю, — улыбнулась мама. — Об этом весь город знает. Что наденешь?

Вопрос был очень тонкий. Именно сейчас, на встрече с болельщиками и простыми людьми, Арине не хотелось, чтобы они видели её в дорогом костюме. Она уже поняла, что в СССР 1986 года не принято выпячивать своё богатство. Это во-первых. Во-вторых, даже в 2022 году все рекламные и спонсорские контракты от крупных корпораций и меры государственной поддержки Сотки существовали только в инсайде от неизвестных лиц в интернете, и такие сведения могли быть и ложными. Болельщики иногда видели фотки Стольниковой в жутко дорогих вещах от кутюр и слегка иронизировали об этом, но сколько на самом деле зарабатывает олимпийская чемпионка, понятное дело, никто и близко не знал. Здесь, в СССР, тоже не нужно было особо светить достатком. Плюс Арина решила до конца играть образ народной фигуристки, уроженки провинции и любимицы народа.

Исходя из этих соображений, Арина решила одеться просто, как девочка-припевочка: белая блузка, чёрная юбка до колен, балетки и... золотая медаль на шее.

— Просто оденусь, но нарядно, — потянулась Арина и села в кровати.

— На автобусе поедем? — спросила мама, уже приготовившаяся выходить из комнаты.

— Ну уж нет! — решительно ответила Арина. — Мам, у нас есть деньги, не нужно беречь их! Нужно их тратить и расходовать на более комфортную и качественную жизнь. Так говорят психологи! Вот!

— Ну-ну... Интересно, что ж это за психологи такое говорят... — иронично сказала Дарья Леонидовна, но тем не менее дальше спорить не стала.

...Драматический театр города Екатинска находился на проспекте Металлургов, в самом центре города, и был открыт в 1939 году для того, чтобы советские трудящиеся и колхозники приобщались к культуре и искусству.

Громадное здание было построено в неоклассическом стиле и издалека напоминало античный храм. Портик с колоннами, огибающий здание, широкие гранитные лестницы, ведущие к нему с трёх сторон, красивая тройка лошадей с всадником наверху портика, барельефы из театральных масок и мимов, идущие по верху портика, придавали зданию облик очень важный и величественный. Такой театр не был бы лишним и в каком-нибудь областном или краевом центре.

Просторная площадь перед драматическим театром выложена большими квадратными плитами, а прямо напротив входа стоял большой круглый фонтан с бронзовой чашей наверху. Сейчас фонтан ещё не работал, и на гранитном парапете имели привычку отдыхать мимо проходящие люди.

Арина попросила остановить машину такси, не доезжая до драмтеатра, и подходила к нему как обычный человек. Естественно, никто не обратил внимания на высокую девушку в плаще и туфлях на каблучке, с сумочкой в руках и почти так же выглядящую женщину среднего возраста. А если обратили внимание, то никак не связали девушку с той знаменитой Хмельницкой, которую они видели по телевизору совсем в другом облике.

Тяжёлые высокие деревянные двери были открыты, и люди свободно проходили в фойе театра. Арина потрогала массивный бронзовый набалдашник на длинной дверной ручке и зашла в фойе, посмотрела по сторонам, на белые гипсовые стены, блестящие колонны с барельефами и узорами, на гранитный пол, на громадные люстры и ощутила ту самую атмосферу театра, которая ей почти забылась.

В буфет и в гардероб стояли большие очереди. Народу внутри было порядочно, но в зрительный зал пока ещё не пускали. Арина оглянулась и увидела Левковцева, Каганцева и Редькина, стоявших в уголке. Почти одновременно мужчины увидели Арину с мамой и махнули им руками, подзывая к себе.

— Здравствуйте, Дарья Леонидовна, — поздоровался Каганцев, а следом за ним и Левковцев с Редькиным. — Это очень хорошо, что вы пришли. Честно говоря, я только сейчас подумал, что очень полезно будет, чтобы и вы присутствовали на этой встрече, потому что наверняка люди захотят узнать, в какой семье и обстановке выросла такая замечательная спортсменка. Признаюсь, это наша недоработка, что мы не дошли до этого своим умом. Сейчас давайте дождёмся Марину Соколовскую и пройдём к директору.

Арина наблюдала за толпой входящих и поняла, что сегодня в театре будет аншлаг. Возможно, даже больший, чем на спектаклях этого сезона. При всём при этом никаких плакатов или афиш, анонсирующих встречу с болельщиками, ни снаружи драматического театра, ни внутри, в фойе, не было. Сработали сарафанное радио и статья в «Екатинском рабочем».

Через пару минут подошла и Соколовская, она так же как и Арина, оделась в обычную нарядную одежду: синее короткое пальто, под ним белая блузка, чёрная юбка, белые колготки.

— Ну вот и все в сборе, — сказал Редькин. — Пойдемте к директору.

В кабинете у директора собрались несколько человек, среди которых Арина узнала только первого секретаря городского комитета КПСС Ивана Николаевича Силаева.

За столом сидел директор драматического театра товарищ Людвиг Рудольфович Вейсман, полный пожилой мужчина в чёрном костюме со значком 26 съезда КПСС на лацкане пиджака. Увидев вошедшую делегацию, он тяжело выбрался из-за стола, подошёл к вошедшим и поздоровался со всеми за руку, коротко представившись.

— Вайсман, директор театра.

— Здравствуйте, товарищи! — кивнул головой первый секретарь горкома КПСС.

— Я даже не знаю, признаться, с чего начинать, — развел руками директор. — На моей памяти первый раз предстоит такое событие, и опыта его проведения у меня нет. Ну что ж... Всегда бывает первый раз. Начнём. На сцене приготовлены столы со стульями для всех присутствующих. Подведены микрофоны и акустика. То есть, сделан своего рода президиум. В зале установлен ещё один микрофон для пришедших людей, которые пожелают задать вопросы лично. Но в целом мы вопросы уже собрали, так как загодя предлагали всем желающим приходить в театр и класть их в ящик у входа в фойе. После того как встреча начнётся, мы быстро отсортируем их и подадим вам. Нужен человек из спорта, который сортировал бы их, убирал одинаковые и оставлял самые интересные вопросы.

— Я могу этим заняться, — заявил Редькин. — А со мной товарищ Каганцев.

— Ну вот и хорошо, с организацией встречи мы определились, — обрадовался директор театра. — А сейчас коснёмся более приземлённых тем. Девушки, вам нужно помещение, чтобы привести себя в порядок?

Арина и Соколовская посмотрели друг на друга. Что одна, что другая в этот раз не стали использовать макияж.

— Нет! — покачали головой одновременно обе фигуристки.

— Ну что ж... — директор театра посмотрел на часы, задрав рукав пиджака. — Тогда пойдёмте. Время. Следуйте за мной.

Делегация, один за другим вышли из кабинета следом за директором, и по переходам, известным только ему, направилась в сторону сцены. По пути прошли через какие-то помещения, где хранятся реквизит и костюмы, потом подошли к громадным бархатным занавесам, которые скрывали сцену, и из-за которых было слышно голоса приглашённых болельщиков. Судя по всему, их было довольно много.

У занавеса стояли два мужчины во фраках, манишках и галстуках-бабочках. Директор выглянул за портьеру, подошёл к одному из них и что-то тихо сказал. Мужчина кивнул головой, поправил одежду, выпятил грудь и строевым шагом, словно проглотив аршин, вышел на сцену. Сразу же раздались аплодисменты, хотя вышел обычный конферансье.

— Здравствуйте, товарищи! — пафосным голосом сказал мужчина, гладя в листок бумаги. — Напоминаю, что сейчас начнётся встреча жителей города Екатинска с чемпионкой мира по фигурному катанию среди юниоров Людмилой Хмельницкой и фигуристкой, занявшей пятое место на чемпионате мира, Мариной Соколовской, а также их наставниками. На встрече присутствуют: первый секретарь горкома КПСС города Екатинска Иван Николаевич Силаев, председатель комитета по физкультуре и спорту горисполкома города Екатинска Фёдор Никитич Редькин, директор детско-юношеской спортивной школы номер один города Екатинска Владимир Иванович Каганцев, тренер секции фигурного катания ДЮСШОР номер один города Екатинска Владислав Сергеевич Левковцев. И, наконец, главные участники нашей встречи: чемпионка мира по фигурному катанию среди юниоров Людмила Хмельницкая и талантливейшая фигуристка, наша уроженка Марина Соколовская. Встречайте, товарищи!

Все, кого назвал конферансье, по очереди выходили из-за сцены в том же порядке, в каком он их представлял. Так уж получилось, что главные виновники этой встречи оказались названы самыми последними, соответственно, и на сцену вышли тоже самыми последними. Посреди сцены стояли несколько столов с удобными стульями, на которых располагались микрофоны, и неожиданно, когда все расселись, оказалось, что для Дарьи Леонидовны не нашлось места, но конферансье тут же дал знак, и из-за сцены принесли ещё один стул.

Арина посмотрела в зал — как она и думала, он был полон: настоящий аншлаг. Стоящих людей не было, но сидячие места были заняты все: и ложи, и партер, и балконы — везде сидели люди и взирали на них. Всем было интересно, кто такая Хмельницкая и как она выглядит в жизни.

Встреча с болельщиками не была для Арины чем-то новым, поэтому она примерно знала, что здесь будет происходить и какие вопросы ей будут задавать, однако всё оказалось немного не так. Творческие коллективы города из обычной скучной встречи сделали полноценный концерт народного творчества, который понравился почти всем.

— А сейчас, товарищи, у нас запланирована небольшая развлекательная программа, — сказал конферансье. — Немного искусства! Выступает ансамбль ложкарей и балалаечников под названием «Раздолье»! Встречайте!

Раздались энергичные аплодисменты. На сцену вышли шестеро мужчин в русской народной одежде: синих рубахах и красных штанах. У троих в руках были балалайки, а у других большие расписные ложки в руках. Мужчины поклонились зрителям и заиграли «Барыню, сударыню, барыню». Получалось у них неплохо. Молчащий зал слушал мелодию балалаек и стук деревянных ложек. Закончив играть, ложкари и балалаечники поклонились вяло аплодирующему залу и ушли за кулисы.

— Ну а сейчас начнём, дорогие друзья, — сказал конферансье. — Настало самое главное, ради чего мы все здесь собрались. Это чествование наших землячек, которые в упорной борьбе за границей, на чемпионате мира, показали, что они лучшие. Давайте выразим им нашу благодарность!

Раздались дружные аплодисменты, и все присутствующие поднялись со своих мест. Арина и Соколовская тоже встали и поддержали публику аплодисментами, иногда махая руками. Аплодисменты длились минут пять, не меньше. Потом конферансье предложил всем сесть.

— А сейчас слово предоставляется первому секретарю городского комитета КПСС товарищу Силаеву.

— Люда, Марина, хочу поздравить вас с успешным выступлением на чемпионате мира, — сказал первый секретарь горкома. — Мы, жители Екатинска, в едином порыве болели за вас и мечтали, что вы победите. И вот, наши мечты, мечты партии и народа, исполнились. Хочу от имени коммунистов пожелать вам дальнейших успехов во всех начинаниях.

После речи первого секретаря горкома никто вставать не стал, но всё равно раздались дружные аплодисменты.

Так как из должностных лиц больше никто поздравлять фигуристок не решился, или не захотел, то конферансье сразу свел собрание к ответам на вопросы, как фигуристки, о которых ещё пару месяцев назад никто не знал, «докатились» до такой жизни. Для этого в зал принесли картонную коробку, про которую ранее говорил директор театра. Вопросов, на удивление, оказалось не очень много, и все они были, как Арина и предполагала, довольно однотипные. Каганцев и Редькин быстро рассортировали их и начали зачитывать вслух по очереди.

— Люда, а во сколько лет ты начала заниматься фигурным катанием? Спрашивает Таня Семёнова, семи лет, — прочитал Редькин.

— С четырёх лет, — ответила Люда. И, смеясь, добавила: — Как видите, до сих пор занимаюсь.

Тут же раздался дружный смех в зале и громкие аплодисменты. Потом однотипные вопросы посыпались как из рога изобилия. Однако Арина отвечала остроумно, вела встречу с болельщиками активно и очень понравилась людям.

— Вопрос от школьников 62-й школы, Марине Соколовской, — зачитал вопрос Каганцев. — Марина, скажите, пожалуйста, где чаще всего вас можно встретить, чтобы пообщаться лично?

— Устраивайтесь к нам в ДЮСШОР, на любой вид спорта, а ещё лучше, на фигурное катание, — рассмеялась Соколовская. — Там вы меня увидите чаще всего.

Её предложение было встречено дружным смехом и бурными аплодисментами.

— Вопрос Марине Соколовской от студентов политехнического техникума, — прочитал Редькин. — Скажите, пожалуйста, а вам не обидно было занять пятое место и не получить медаль? И какие у вас отношения в группе с Людмилой Хмельницкой? Вы конкурируете? Ссоритесь?

— Я могла бы сказать, что мне не обидно, но тогда я соврала бы и себе, и вам. Да, мне обидно, что у меня нет медали, но для спортсмена это главный способ стать лучше. Это значит, мне нужно работать ещё упорнее, и тогда будет медаль, — честно сказала Марина. — Насчёт остальных вопросов, об отношениях в группе... Отношения у нас с Людой поначалу были плохие. Я... Долго не могла принять, что у нас в группе появилась ещё одна сильная фигуристка. Но потом увидела, как Люда долго и самоотверженно работает, и стала брать с неё пример. Начала подмечать её сильные черты и способы работы. И поняла, что сама могу стать лучше. Сейчас у нас отношения хорошие.

После её слов снова раздались аплодисменты и приветственные возгласы.

— Я очень благодарна, что Марина поделилась откровенным, — неожиданно сказала Арина, встав с места. — Я тоже поначалу относилась к Марине с подозрением, но потом увидела, что она очень хорошая девушка. Теперь мы подруги, если это то, что вы хотите услышать.

И после её слов тоже раздались бурные аплодисменты, переходящие в овации. Все встали, но потом тут же сели обратно.

— А сейчас вопрос тренеру фигуристок, Левковцеву Владиславу Сергеевичу, от профсоюза рабочих Уралмашзавода, — прочитал очередной вопрос Редькин. — Как вам удаётся совмещать и быть тренером сразу двух талантливых фигуристок? Это трудно?

— Это очень трудно, — признался Левковцев. — В первую очередь, трудно морально. Никогда бы ни подумал, что за последние два месяца переживу столько эмоций и потрачу столько душевных сил. Постоянное волнение, стресс. Не за себя. Переживания за физическую и психологическую форму учениц. Высокие цели и новые спортивные достижения сильно влияют на психику. Когда чувствуешь ответственность за свой город, регион или страну, которые ждут от тебя успеха, ты стремишься не подвести их ни в коем случае. Но требовать этого от спортсменок ты не можешь, потому что ты видишь, что они и так работают на износ, да и ничего не надо им говорить, они сами всё понимают. Вот и всё, больше сказать по этому поводу мне ничего.

И после этой речи Левковцева зал разразился аплодисментами, и не только зал, но и те, кто сидели в президиуме.

— Вопрос Лю... Людмиле Хмельницкой от Анны Фроловой, ученицы пятого «А» класса школы номер 2, — прочитал Каганцев очередной вопрос. — Люда, скажи, пожалуйста, ты никуда не уедешь от нас, и так и будешь жить и тренироваться в нашем городе?

— Никуда и никогда я не уеду, — уверенно ответила Арина. — При такой поддержке от вас, дорогие друзья, разве могу я куда-то от вас уехать? Я буду жить и кататься здесь, представлять наш родной город.

После слов Арины раздались самые громкие аплодисменты за весь день, а может, и за всю историю театра. Жителям города, пришедшим на встречу с Ариной, было очень приятно услышать, что чемпионка останется с ними. Ведь теперь и город может получить мировую известность!

После нескольких секунд аплодирования абсолютно все встали. Аплодисменты переросли в бешеные овации. На такой позитивной ноте встреча с болельщиками была завершена. После торжественной части выступили ещё несколько самодеятельных коллективов, которые были встречены очень тепло, а в конце Арина и Марина устроили, как это сейчас называется в наше время, автограф-сессию и приняли подарки от благодарных болельщиков. Через пару часов все разошлись довольные друг другом. Дарью Леонидовну так никто и не спросил, каким образом она воспитала такую замечательную дочь...

Глава 24. Понедельник — день тяжёлый. Классика

Когда после встречи с болельщиками служебная машина Уралвагонзавода довезла Дарью Леонидовну с Ариной до дома, вместе с ними ехали два мешка с подарками, подаренными в драмтеатре. Водитель помог дотащить их до квартиры и уехал.

— Куда это всё девать будем? — вздохнув, спросила мама.

Вздыхать было от чего. Квартира стала похожа на склад магазина. Игрушки, подаренные на первенстве области, удалось разместить в комнате Арины. А вот с другими подарками вопрос обстоял сложнее. Мешки стояли всюду. Два мешка, которые привёз дядя Саша Федотов с первенства СССР, и два мешка, которые привезли из Югославии. И добавилось ещё два мешка от местных болельщиков. И это была не маленькая тара размером с пакет, а громадные матерчатые мешки для перевозки почты и багажа, в которые входил с головой взрослый человек!

— Кто привёз это? — с интересом спросила Люда, показывая на два огромных черных мешка с большими красивыми надписями на русском «Хмельницкой Людмиле от народа Югославии» и большим флагом СФРЮ. Слово «Югославии» было написано как «ЮгослаVии», и что это значило, непонятно. Возможно, латинская буква вставлена как символ победы, «виктории»?

— Привезла служебная машина Уралвагонзавода, — пожала плечами мама. — Но сначала Владимир Степанович связался со мной, и сказал, что нужно встретить кое-что, вечером приедет машина. Как это всё привезли из-за границы, ума не приложу. Впрочем, это не моё дело. Когда всё это разбирать?

— Завтра воскресенье, — напомнила Арина. — Приведём всё в порядок и разберёмся. С понедельника у меня начнётся новая эра.

— Даже так... И как она будет выглядеть? — рассмеялась Дарья Леонидовна.

— Сначала надо будет сходить в школу и подтянуть учёбу, — задумчиво ответила Арина. — Потом поеду в ДЮСШОР. Будем ставить программы на новый сезон. Я уже выбрала музыку. Короткая программа будет в стиле сальсы с намёком на карнавал в Рио, а произвольная программа — на музыку из балета «Клеопатра».

— Ух ты, — удивилась мама. — Интересный выбор. Прямо хочется посмотреть, что получится. Какие-то трудности будут?

Единственные трудности, на взгляд Арины, могли быть лишь с наличием или отсутствием здесь, в Советском Союзе, необходимой ткани для костюмов и технологии её обработки. Она-то видела, как можно подать и откатать подобные тематические программы, если сшить отличное платье. Не какую-то абстрактную лирику под классическую музыку, а программы, которые вызывают эмоции, в которых есть душа, кино и театр. Возможно, придётся заказывать ткани для платьев из-за границы, если это, конечно, возможно. Впрочем, у неё есть валюта. И куда же ещё вкладывать валюту, кроме как не в себя и в своё дело?

Такому отношению к спорту Арина была обучена в своём времени. Теоретически можно было купить коньки за 20.000 рублей и кататься на них, но такие коньки грозили стёртыми ногами и быстрым выходом из строя в самый неподходящий момент или, например, невозможностью надёжно прыгать прыжки более двух оборотов, в то время как коньки за 150.000 рублей могли быть настоящим идеалом. Для этой категории спортивного снаряжения правило «чем дороже, тем лучше» работало на все 100 процентов. Естественно, вопрос с коньками как-то надо было решать и здесь. Те коньки производства ГДР, в которых она сейчас каталась, выглядели, конечно, очень неплохо, но на всякий случай, за лето нужно было доставать новые коньки, желательно импортного производства, какой-нибудь капиталистической страны: Германии, Швейцарии или Италии — признанных лидеров в изготовлении такой продукции.

— Проблемы у меня могут быть с платьем и с коньками, — твёрдо заявила Арина. — Мне нужны будут импортные ткани, хорошая швея и импортные коньки. В течение лета этот вопрос нужно как-то решить.

— Ну, до лета ещё далеко, — беспечно махнула рукой Дарья Леонидовна. — А что близко, так это наведение порядка в квартире. Люся, давай сегодня плотно займёмся этим, а завтра отдохнём. Или сходим, например, в кино.

Наведение порядка начали с подарков. Сначала разобрали те, которые бросали на лёд на первенстве СССР. Среди них было много мягких игрушек и всяких мелочей вроде наборов фломастеров, ручек, карандашей, больших блокнотов, альбомов, записных книжек и мелких сувениров.

— Куда это всё девать... — вздохнула мама. — Тебе тут на всю жизнь хватит и ещё останется.

— Я всё это отнесу в школу и раздам ребятам, — уверенно ответила Арина. — Естественно, мне столько всего не нужно, я отберу себе самое лучшее, остальное отдам людям. Давай посмотрим, что там в Югославии подарили.

В Югославии бросали на лёд практически то же самое, только, естественно, подарки импортные, но процент мягких игрушек был явно выше, и они выглядели намного ярче и лучше сделаны, чем советские. В основном, среди них преобладали герои диснеевских мультиков. Ещё в списке подарков оказалось много аудиокассет и даже компакт-дисков. Странно, что они не разбились о лёд, хотя, хрупкие подарки фанаты обычно передавали цветочным девочкам из рук в руки.

Арина с любопытством рассмотрела диски. «АББА», «Чингисхан», «Лед Зеппелин», «Аэросмит». Компакт-диски в этом времени уже появились! Вот только, проигрыватели для них, наверное, стоят бешеных денег... Да и есть ли они сейчас в СССР...

— Что это за диски? — с удивлением спросила мама, внимательно рассматривая диковинную вещь. В белой зеркальной поверхности компакт-диска смешно отразились её изумлённые глаза, когда она поднесла странную вещицу к лицу, чтобы рассмотреть её подробнее.

— Это специальные компакт-диски для воспроизведения музыки! — важно объяснила Арина. — На один такой диск входит 74 минуты аудиозаписи. Только чтобы их воспроизводить, нужен специальный проигрыватель.

— Вероятно, это что-то иностранное! — уверенно заявила мама. — У нас я ничего подобного не встречала. Удивительная штука!

Компакт-дисков было немного, они в это время только начинали входить в обиход, но всё-таки были, и Арина подумала, что неплохо бы разжиться аппаратурой для их проигрывания. Например, купить какой-нибудь заграничный музыкальный центр для прослушивания кассет и компакт-дисков. Для блочной техники и мощной акустики, увы, её комната была слишком мала...

...Выходные прошли так, как и планировали: разбор подарков и поход в кинотеатр и кафе. В понедельник утром Арине предстояло идти в школу, чтобы узнать, как поступать с учёбой. Она знала, что её должны перевести на дистанционное обучение по настоянию Москвы. Но сделали ли это? Необходимо это выяснить, и перевести де-факто в де-юре.

Проснулась в этот раз ещё тяжелее, чем вчера: акклиматизация всегда приходит на второй-третий день... Голова гудела, глаза слипались от недосыпа, тело было вялым, и даже чашка кофе взбодрила с трудом. Именно в таком состоянии и совершаются провальные прокаты, если летишь на соревнования на восток, в Азию. Тело требует сна, а регламент чемпионата требует, чтобы ты каталась. К чемпионату мира в Сайтаме приходилось готовиться в Москве заранее, постепенно переводя себя на всё более ранний ритм жизни и приучаясь вставать поздно, а засыпать рано.

— У тебя вид неважный, — заметила мама. — Ты как будто всю ночь не спала.

— Акклиматизация! — мрачно объяснила Арина. — Теперь неделю будет накрывать, пока не привыкну к нашему часовому поясу. Я месяц жила в другом времени.

В школу Арина оделась как положено — синее платье и чёрный рабочий фартук. Положила в портфель учебники для понедельника: русский, алгебра, английский, история, физика, и... физкультура. Долбаная физра! Брать-не брать с собой кеды, шорты и майку? Это же ещё один пакет тащить дополнительно. Неохота, а надо. Мало ли чего... Арина мгновенно из гордости страны превратилась в обычную школьницу: это всегда бывает после старта.

Как человек ответственный, она не знала, допустили её к домашнему обучению или нет. Интернета с классными чатами и емейла тут не было, и никто ничего не сказал. Придётся всё узнавать самой. А если не допустили? Придётся уже сегодня учиться.

Посмотрев на себя в зеркало, Арина уныло кивнула головой и вышла из квартиры вместе с мамой. Рабочий посёлок привычно просыпался к будням — из подъездов выходили люди, часто вместе с детьми, и по дорожке шли по направлению к автобусной остановке. Мама посмотрела на поток людей, безрадостно улыбнулась, представляя поездку в переполненном автобусе, и, распрощавшись с Ариной, вместе с какой-то женщиной отправилась на работу.

Впрочем, здесь были и неунывающие люди, которых такие мелочи жизни никогда не вывели бы из привычной колеи. Естественно, это была Анька! Она стояла у своего третьего подъезда и от нетерпения даже подпрыгивала на месте. Сегодня с утра было прохладно, и она надела своё короткое весеннее пальтишко, сапоги и круглую вязаную шапку с кошачьими ушами на макушке. На спине большой ранец, в руке — небольшая коричневая домашняя авоська со второй обувью.

— Ну что ты? — недовольно сквасилась будущая маман. — Тебя ждать замучаешься!

— Могла бы и не ждать! — резонно заметила Арина, подошла к Аньке и хотела застегнуть верхнюю пуговицу на её пальто, но баловная девчонка шустро отпрыгнула.

— Фиг тебе! Мне не холодно! — рассмеялась она. — Пошли уже!

Арина иронично покачала головой и отправилась вслед за Анькой.

— Что нового у вас? — с интересом спросила Арина.

— Особо ничего, — пожала плечами Анька. — Стас, пока тебя не было, на хоккей записался.

— Вот как... — задумалась Арина.

Неожиданный ход событий в истории. Или ожидаемый? Как она помнила, её отец точно начинал заниматься хоккеем в Екатинске, и вроде бы, даже говорил, что начал уже довольно поздновато для профессионала. Неужели история идёт в правильном русле?

— Только он наверное, скоро бросит! — неожиданно заявила Анька и достала из кармана пачку апельсиновой жвачки. — Будешь?

Это заявление было настолько неожиданно, что Арина резко остановилась, чуть не потеряв равновесие и не свалившись на асфальт.

— Как бросит? Это что за новости? — с изумлением спросила Арина.

— Там такая фигня... — замялась Анька. — Чтобы сдать на разряд, нужно участвовать в матчах. А чтобы участвовать в матчах, нужна хорошая хоккейная амуниция — каска, очки, щитки, перчатки. Одежда: майка, штаны, гольфы нужны. Ему выдали там, конечно, кое-что, но оно так... Фигня! БУ-шная, поломанная, и не его размера. И клюшки постоянно ломаются. Отец сказал, денег не даст на спорт. Да он даже зайцем на тренировки ездит! Это же каждый день в город надо кататься, на обед надо с собой деньги брать. Отец сказал не даст! Хрен тебе, типа! Отец хочет, чтоб он на заводе работал после ПТУ, слесарем-сборщиком танков. В общем, не получается спорт у Стасика. Вот такая фигня. Бросит он хоккей. Да и брат, Максим, тоже на стороне отца. Не хочет, чтоб на младшего все деньги из семьи уходили.

— Дерьмо какое-то! — озадаченно сказала Арина. Для неё стало откровением, что её дядя оказался такой гнилой, что оказался на стороне родителей и на стороне запретов спорта. Наверное, поэтому она о нём почти ничего не знала. А он ещё клеится к ней!

— Но ты не боись! — вкрадчиво сказал Анька, взяв Арину под руку, прижавшись к ней и глядя нахальными глазами снизу вверх. — Я буду с тобой на тренировки ездить! Я решила завязать с рисованием! Надоело! Буду фигурным катанием с тобой заниматься! Вот! Нафиг рисовульки эти!

Слова будущей маман были настолько дурными и обескураживающими, что Арина потеряла дар речи. Её будущие родители сошли с ума и хотят поменять историю! Да они что, совсем офигели??? Арина удручённо покачала головой. Надо было срочно что-то делать, иначе она, Арина Стольникова, может просто не появиться на свет! Стас просто обязан стать профессиональным хоккеистом, а мама — знаменитой художницей и дизайнером! Они просто обязаны выбраться из Екатинска в Иженск в 90-е годы! Какой ещё завод после ПТУ??? Какое фигурное катание в 12 лет???

— Приглашаю вас сегодня к себе домой! Со Стасом! — неожиданно сказала Арина. — Посидим, чай попьём с тортом.

— Правда? — Обрадовалась будущая маман. — Урааа!

У Арины в голове возник простой план...

... Арина сразу пошла к директору, чтобы узнать, как у неё обстоят дела с учёбой. Третья четверть только что закончилась, и ей хотелось узнать свои оценки.

— Какие люди! — широко улыбнулся Валентин Петрович, когда Арина зашла к нему в кабинет. — Люда, я тебя очень рад увидеть! Ты не представляешь как!

Директор встал из-за стола, на котором лежал свежий номер «Правды», подошёл к смущённой, покрасневшей Арине и пожал ей руку. Потом показал на стул, приглашая присесть.

— Мне, как директору нашей школы, очень приятно и лестно, что у нас среди учащихся появилась чемпионка мира, — улыбаясь, сказал Валентин Петрович. — Я был вчера на встрече в драматическом театре, и она мне очень понравилась. Хочу тебе сказать, Люда — ты очень выросла за последние несколько месяцев. В первую очередь, выросла как настоящий человек, как советский гражданин и как спортсмен. Как человек в первую очередь.

— Спасибо большое, — смущённо сказала Арина. — Мне очень приятно. Но я к вам пришла по делу: выяснить вопрос насчёт учёбы.

— С учёбой всё хорошо, — заверил директор. — Мы получили приказ министра образования из Москвы, о твоём переводе на дистанционное обучение. За третью четверть оценки тебе уже выставлены, если дневник с тобой, можешь мне его дать, и я проставлю их из журнала. Насчёт четвёртой четверти и годовой оценки вопрос обстоит так: завуч приготовила для тебя индивидуальный план учёбы на апрель и май. Будешь учиться дома, потом придёшь в школу в назначенное время в конце мая и сдашь экзамены за год. Кроме этого, примерно раз в неделю нужно будет приходить в школу и сдавать лабораторные и контрольные работы. Вот и вся недолга. Пойдём сейчас к завучу и всё оформим как надо. Но у меня к тебе будет одна просьба.

Тон директора приобрёл немного просительный оттенок, что для него было совсем удивительным.

— Да, я слушаю, — осторожно сказала Арина.

— Ты не могла бы примерно раз в неделю вести у нас в школе на уроках физкультуры кружок хореографии?

— Ах, это! — рассмеялась Арина. — Конечно, я могу выкроить время. Никаких проблем. Можно провести даже сегодня, у нас физкультура предпоследним уроком.

— Ну вот и хорошо, — поблагодарил Валентин Петрович. — Многие ребята хотят хотя бы немного научиться танцевать так, как ты.

Для Арины, конечно, эта просьба о школьном занятии была лишней тратой времени, но она понимала, что, во-первых, не стоит идти на конфронтацию со школьной администрацией, потому что не стоит плевать в колодец, из которого иногда придётся напиться и возможно, не один раз, во-вторых, ей и самой было очень интересно попробовать себя в роли тренера. Иногда она задумывалась над тем, чтобы попытаться передать свой талант некоторым девчонкам в группе Левковцева. Да и в целом, намного лучше, если дети занимаются чем-то увлекательным, а не шатаются по улице. Арина рассуждала как государственник!

Тут же с Валентином Петровичем прошли к завучу, Арина отдала свой дневник, куда проставили оценки за третью четверть, взяла план учёбы, расписанный по недельно, поблагодарила директора и завуча за участие в своей судьбе и отправилась домой, пообещав вернуться после обеда.

...На обещанное занятие по хореографии пришёл не только седьмой «А» класс, но и ещё два параллельных седьмых класса. Пришли не полностью: не всем было интересно обучаться танцам, но всё равно, ребят присутствовало порядочно. В раздевалке царила кутерьма. Впрочем, Арины это не касалось: она явилась сразу в спортивной форме и прошла в каморку к физруку, Сергею Ивановичу.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Арина.

— Ух ты, какой большой человек! — обрадовался физрук, прихрамывая, подошёл к Арине и протянул руку, по-мужски поздоровавшись. — Люда, прими искренние поздравления. Ничуть в тебе не сомневался ни в Москве, ни в Югославии. Знал, что ты выступишь так, как надо.

— Спасибо. Меня директор попросил проводить занятия по хореографии среди желающих. — напомнила Арина. — Я готова. Здесь, конечно, нет главного — хореографического станка и зеркал, в которых можно смотреть правильность и дотянутость позиций, но вместо него вполне пойдёт шведская стенка.

— Хорошо, — согласился физрук. — Тебе все карты в руки, делай что хочешь, с поправкой на неподготовленность аудитории.

Когда школьники вошли в зал, их приветствовала Арина. Каждый не мог удержаться, чтобы не подойти к ней, пожать руку и выразить благодарность за первенство СССР и мировое чемпионство. Ещё 3 месяца назад не имеющая никакого авторитета Хмельницкая сейчас стала примером для подражания и большим школьным авторитетом.

— Спасибо, ребята, — сказала Арина. — А теперь стройтесь. Начнём наше занятие. Кстати, чтобы не было так скучно, кто-нибудь из вас может приносить на него магнитофон со своими записями.

Эти слова Арины были встречены одобрительными возгласами. Кажется, предстоящие уроки по хореографии начинали этой публике нравится...

Глава 25. Первая тяжёлая тренька. Всё заново

Занятия по хореографии с учениками седьмых классов Арине очень понравились. Школьников она сильно не нагружала, учитывая неподготовленность их тел для основательных занятий спортом. Сначала потренировала аттитюды: взявшись правой рукой за шведскую стенку, и стоя на правой ноге, ребята поднимали и опускали левую ногу в продольном направлении, потом поменяли опорные руку и ногу на левые и уже тренировали правую ногу. Потом пробовали красивые полуприседы с руками в овал над головой и перед собой. Потом подъёмы на носках, для закачки голеностопа, а следом Арина показывала базовые позиции рук. В общем, время пролетело быстро, с юмором и очень интересно.

В конце занятия Арина показала мастер-класс на личном примере. Разогнавшись наискосок через зал, исполнила серию тур-ан-лер с продвижением, с правой ногой в аттитюде, потом тут же сделала прыжок в шпагат, и закончила серию несколькими фуэте с руками в овал над головой. Естественно, связки смотрелись не так, как на льду, но всё равно очень зрелищно. Школьники впервые видели на очень близком расстоянии хореографию такого высокого уровня и встретили этот перфоманс очень громкими аплодисментами. Это был очень мотивирующий воспитательный фактор! Ведь многие ощутили, что если упорно заниматься, упорно тренироваться, то можно делать точно так же, и если даже ты не встанешь на лёд, не встанешь на коньки, то, по крайней мере, танец на полу у тебя всегда будет получаться.

— А сейчас занятия закончены, — хлопнула в ладоши Арина, когда прозвенел звонок с урока. Время прошло незаметно.

— Ты будешь раз в неделю приходить? — спросила красавица Малькова, которая внезапно обнаружила неплохой навык в хореографии. Возможно, занималась в детстве бальными танцами.

— Да, — согласилась Арина. — В понедельник я буду приходить именно в это время. Это точно. А на каникулах мы можем придумать что-нибудь другое. Может быть, откроем здесь спортивный танцевальный кружок или спортивную школу танца. Но это пока не точно.

— Идея очень хорошая, — осторожно заметил физрук. — Я сейчас, знаешь, прямо вдохновился на твоём примере. Волейбольные, баскетбольные команды у нас есть, почему бы и школу спортивных танцев не открыть, желающих, я думаю, будет очень много.

— Хорошо, — согласилась Арина. — А сейчас всем до свидания и всего хорошего. До следующего понедельника.

Школьники аплодисментами встретили эти слова Арины. Под их гром она и покинула школу. Сейчас предстояло идти домой обедать, а потом ехать на тренировку в свою родную ДЮСШОР номер один.

...Эх, какому же талантливому, только что омедаленному спортсмену не знакомо это чувство начинающейся обыденности? Только вчера ты собирал аплодисменты громадного стадиона и всего мира, на тебя смотрели миллионы людей по телевизору, а сейчас ты в поношенном спортивном костюме, старой спортивной куртке с шапкой, и видавшей виды спортивной сумкой через плечо, топаешь на тренировку, как будто первый раз в первый класс. Как будто всё началось заново...

Где найти мотивацию заниматься спортом дальше, если ты достиг в нём значительных высот, а то и достиг высшей цели, например, олимпийской медали? Настоящей Людмиле Хмельницкой, если она попала сейчас в 2022 год, в её тело, будет ох как непросто начинать кататься заново, если она, конечно, вернётся на эту стезю и примет статус олимпийской чемпионки. Лично Арина в данной ситуации сто раз сейчас подумала бы, стоит ли заниматься фигурным катанием после того, как завоевала все медали мира. Нафиг надо убиваться об лёд, когда перед тобой открыты сотни дорог, ведущих к славе, к деньгам. В ТВ, масс-медиа, ледовых шоу... Ты в спорте уже всё и всем доказала, а за тобой уже очередь из молодых и голодных до медалей, конкурировать с которыми невероятно трудно...

Впрочем, это дело тру Люськи отдуваться в 2022 году, здесь же Арина по большому счёту не достигла почти ничего. Чемпионка мира среди юниоров — это звучит, конечно, гордо, но есть масса званий куда более престижных, например, олимпийская чемпионка, чемпионка мира, чемпионка Европы, победительница финала Гран-при. Эти соревнования называлась здесь Чемпионской серией. Арина только начала восхождение к мировой спортивной вершине, и сейчас для неё только предстояла долгая-предолгая дорога. И эта дорога начиналась с пути, который сейчас вёл в ДЮСШОР номер один.

...Конечно, «путь» — это было выражение фигуральное, так как за Ариной опять приехала Нина Потапова. Сначала предварительно позвонив.

— Привет, — радостно сказала в трубку Нина. — Узнала?

— Конечно, узнала, — обрадовалась Арина, уже готовившаяся выходить из дома. — Привет, Нина!

— Я, собственно говоря, что звоню: ты по-прежнему ездишь в это время на тренировки в центр? Машина нужна? Тебя просто долго в городе не было, и мы, естественно, отменили рейсы в Рабочий посёлок.

— Да, машина нужна, — согласилась Арина. — Сейчас до конца апреля, скорее всего, я буду каждый день ездить в ДЮСШОР.

— Жди меня, сейчас подъеду, — заявила в трубку Нина.

Ожидание длилось недолго. Буквально через 20 минут Нина на бело-голубом УАЗике уже подъехала к подъезду Арины и посигналила, приглашая выходить.

— Привет-привет ещё раз, — радостно улыбнулась водитель, когда Арина села на переднее сиденье рядом с ней. — Тебя, наверное, поздравлениями уже замучили, но я поздравлю в очередной раз тоже. Поздравляю тебя, Люда, за всё, что ты сделала, и за то, ещё сделаешь. Мне очень радостно, что я хоть как-то помогла тебе завоевать эту медаль и одержать твои победы.

— Вы мне очень помогли, — призналась Арина. — Естественно, в моей победе есть и ваш вклад. Много людей посодействовали этому, так что я и вас хочу также поблагодарить, спасибо вам огромное за всё.

Нина довольно улыбнулась, и тронула машину с места. Так начался долгий путь к постановке программ...

...Пока Арина моталась туда-сюда, ДЮСШОР жил и живёт своей жизнью. Вот и сейчас здесь всё как всегда: тренировки, занятия, победы над собой и поражения... В дверь ледовой арены кто-то входит, кто-то выходит, а Олимпиада Николаевна у входа зорко и внимательно наблюдает за этим процессом.

— Ох ты, кто пожаловал, — улыбнулась техничка. — Привет, Люська. Говорят, ты чемпионкой мира стала.

— Да, — подтвердила Арина. — А ещё у меня есть вторая обувь.

— Тебе теперь можно без второй обуви ходить, — смилостивилась старушка. — Ходи хоть как: заслужила.

Арина смущённо кивнула головой и отправилась в раздевалку, в которой, как всегда, царили содом и гоморра. Девчонки опять шутят, и над чем-то смеются. Похоже, недавно была весёлая толкотня. Но как только Арина вошла, смех на секунду прекратился.

— Ура! Смотрите, кто пришёл! Люська! — крикнула Анжелика Барышникова. — Обнимать её и качать!

— Не надо меня качать! — смущенно возразила Арина, но было уже поздно.

Барышникова, Авдеева и Муравьёва набросились со всех сторон, обхватили её и чуть не повалили на пол. Нина, Оля и Наташа присоединились к общей свалке.

— Поздравляем тебя, Люсечка! Ты лучшая! Мы верим в тебя! — кричали девчонки и тормошили Арину.

— Ну всё, всё, — смущённо отбивалась Арина. Правда, попытки эти были напрасными, и только появление Соколовской избавило её от горячих проявлений дружбы и признания.

— Ух ты! Марина пришла! — крикнула Барышникова и бросилась к Соколовской, невзирая на её недовольный вид и громкие крики. В этот раз и Соколовской не удалось уйти от обнимашек: похоже, Марину здесь уже никто не боялся.

— Вы чем с Левковцевым сейчас занимаетесь? — поинтересовалась Арина, когда запал восторга немного стих.

— Да... В основном ничем, — призналась Муравьёва. — Начали музыку выбирать для будущих программ. Ну, как выбирать: берём старое и знакомое. Друг у друга перехватываем.

— А что в городскую библиотеку не сходите, там музыкальный зал есть? — с удивлением спросила Арина. — В нём много годной музыки. Послушайте, повыбирайте. Может, что-то понравится.

Зоя лишь недоуменно пожала плечами. Похоже, девчонки к своим программам относились по принципу «лишь бы было». Высоких результатов их катание не давало, поэтому под что именно кататься, не имело большого значения, музыку всегда выбирал тренер, и программы ставил тоже он.

... Занятия начались, как и всегда, с построения в коридоре. Для Арины стало очень удивительно то, что сейчас обе группы: и мастеров, и юниоров, оказались объединены в одну. В общем ряду стояли и юные фигуристы, и пять взрослых парней. Арина с радостью увидела Савосина, который помахал ей рукой.

Пацаны, увидев Арину, поздравили её с победой на первенстве СССР и на чемпионате мира, но, естественно, уже сдержанно, по-мужски. Горинский так вообще сделал вид, как будто ничего не произошло и Арина приехала из какой-то командировки, а вот Савосин от души поздравил.

— Поздравляю тебя, Люда, за твои великолепные прокаты и высочайшие результаты, — сказал Егор, улыбнулся и пожал ей руку, а потом обратился к Соколовской. — Марина, спасибо и тебе. Накал борьбы был просто потрясающий.

— Здравствуйте, ребята, — неожиданно из тренерской вышла новая тренер Виктория Дайнеко. — Сейчас я расскажу о плане сегодняшней тренировки. Общефизическая подготовка у нас будет совсем небольшая, только для разминки, в течении 10 минут. Потом мы идём в хореозал, где позанимаемся тоже 10-20 минут, а потом идём на лёд, где нас ждёт Владислав Сергеевич. Он сейчас с малышами занимается. После их времени мы приступим к постановке коротких программ. Вам всё понятно?

Понятно было всё, поэтому фигуристы согласно кивнули головами и прошли за тренером. По всему видно, что им очень непривычно, что их тренирует и ими командует 23-летняя девушка. А особенно непривычно, конечно же, мастерам спорта, которым всем уже было за 20 лет. Ведь они-то ещё спортсмены, а Виктория уже тренер, хотя чуть постарше их, и обладает статусом выше, чем они. Горинский попробовал язвительно что-то сказать, но Виктория так посмотрела на него, что отбила всё желание шутить дальше.

Арина привычно прошла в тренажёрку и начала разминку на беговой дорожке, Соколовская заняла место рядом на велотренажёре, а остальные разместились кто где. Парни занялись силовыми упражнениями на торс-машине и пресс-машине, Савосин начал исполнять тяжёлыми гантелями упражнения по закачке шейных мышц. Арина вспомнила, что на чемпионате Свердловской области он, похоже, получил травму и потянул шею. В такой ситуации единственным выходом было закачать шейные мышцы, чтобы свести к минимуму поражения нервных корешков.

— А вы хореографию у нас тоже будете вести? — робко поинтересовалась Арина.

— Конечно, я же по образованию тренер-хореограф, — согласилась Виктория. — Так что занятия по хореографии я тоже буду вести. Кстати...

Виктория посмотрела на часы.

— Всё. Время ОФП закончено, пройдёмте в хореозал.

Фигуристы, переглядываясь, направились на второй этаж, в хореографический зал.

— А у нас разве отдыха не будет? — осторожно спросила Арина.

— Нет, — покачала головой Виктория. — Отдых будет после хореографической тренировки. Если кто-то сейчас устал, может взять тайм-аут на 5 минут. Ребята, сейчас тренировки и так сокращённые в связи с постановками программ. Я не думаю, что вы сильно устали.

... Новая метла метёт по-новому... В хореографическом зале магнитофон теперь стоял постоянно, наверное, занятия по хореографии теперь будут вестись постоянно под музыку, как и предлагала раньше Арина. Вот и Виктория решила тренировать по-современному.

— Занимайте места у станка, — скомандовала тренер. — Сейчас начнём.

Виктория вставила кассету в видавшую виды «Сонату» и включила магнитофон на воспроизведение. Заиграла довольно энергичная классическая музыка — «Времена года» Антонио Вивальди. Под её бодрый ритм можно было активно заниматься.

— Начнём с разминки, — заявила Виктория. — Встаём на правую ногу, держимся правой рукой за поручень и по моей команде исполняем аттитюды левой ногой в сторону и вверх. С максимальным подъёмом и выворотом! Три, два, один. Поехали! Попадайте в ритм! Живее! Корпус держим прямо! Не горбимся!

М-да! То же самое упражнение, которым Арина мучила неподготовленных сверстников в школе, сейчас мучило её саму. Приходилось делать аттитюды, одновременно выворачивая голеностоп на опорной ноге, чтобы имитировать вращение. А если учитывать, что ритм выполнения был довольно энергичный, то такое упражнение школьники выполнить не смогли бы.

Фигуристы начали активно работать левой ногой, поднимая её максимально вверх. При энергичной музыке это было делом довольно энергозатратным, и примерно через 5 минут Арина почувствовала усталость. Но тренер не сбавляла темп.

— Выше, выше, выше! Раз, два, три! — командовала Виктория. — Энергичнее! Выше! Тянемся! Ноги ровно!

Увидев, что фигуристы устают, Виктория велела переменить ногу и сменить правую опорную ногу на левую, и в течение следующих пяти минут фигуристы уже тренировали правую ногу, поднимая её максимально вверх.

Через 5 минут Виктория посмотрела на часы, и скомандовала закончить упражнение.

— Теперь тянем голеностоп и носочки, — сказала тренер. — Ноги на ширине плеч, руки по швам, поднимаемся на плюсну и опускаемся обратно, поднимаемся и опускаемся. Одновременно переносим вес с правой ноги на левую и обратно. Начали!

После того как разработали голеностопы, Виктория скомандовала делать фуэте на правой ноге и руками в овал, потом сразу же арабеск номер один. Пока фигуристы занимались упражнениями, она точно как Левковцев ходила и поправляла у фигуристов положения рук и ног. Арина заметила, что тренировка по хореографии протекала точно так же, как у Левковцева: похоже, методика была одна.

...Хореографическая тренировка заняла примерно полчаса. За это время Арина почувствовала, что порядочно нагрузилась. Но это можно было списать на то, что она уже почти неделю не занималась вообще ничем, и мышцы успели ослабнуть. Однако, ей этого было мало!

— Позвольте мне попытаться выполнить шпагат? — обратилась Арина с просьбой.

— Попробуй, — согласилась Виктория и тут же добавила: — Ребята, и вы начинайте делать то, что делает Люда.

Арина попробовала занять положение в карандаше, но почувствовала что нога уже вплотную не прижимается к корпусу как раньше. В суставах чувствовалась лёгкая боль. Она тут же села на пол и попробовала сделать шпагат на полу. Получилось хорошо, но в суставах опять чувствовалась лёгкая боль и чувство недоделанности.

Сидя на полу, Арина сделала несколько разминающих упражнений корпусом и руками, вращая и изгибая их в разные стороны. Когда встала на ноги, закончив упражнение, почувствовала в суставах скованность и неприятные чувства. Такое ощущение, как будто получила растяжение. Но это чувство было очень знакомое и говорило лишь о том, что нужно возобновлять тренировки.

Из-за того, что Арина озадачила группу дополнительными упражнениями, на занятия по хореографии потратили вместо получаса 40 минут. Но все они пошли на дело. После того как время истекло, Виктория наконец-то смилостивилась и разрешила немного отдохнуть.

— Сейчас у вас перерыв 10 минут, — заявила тренер. — Через 15 минут добро пожаловать на ледовую подготовку. Я с Владиславом Сергеевичем буду ждать вас на катке.

...Пока отдыхали в раздевалке, девчонки стали корить Арину за то, что она дополнительно нагрузила их. Блин... Они до сих пор не могли понять, что успех в спорте зависит только от них самих. Юниорки до сих пор ходили сюда как на каторгу и старались отлынивать от тренек. Детский сад!

— Нафиг ты ей говоришь что-то? — с лёгким недовольством спросила Зоя Муравьёва. — Она на нас отыгрывается.

— Это не тренеру нужна хореография! — упрямо возразила Арина. — Это вам в первую очередь нужна хореография. Все успехи зависят только от вас. Тренеру-то пофиг, он пришёл на работу, отработал и домой пошёл. Будете вы у него кататься или не будете — фиолетово. Вы уйдёте, другие придут. А чтобы чего-то в спорте достичь, нужно заниматься. Через силу! У меня вот получился перерыв в тренировках — всё, мышцы никакие. В таком состоянии я бы десятое место заняла на чемпионате мира, а то и вообще в подвал упала.

Зоя иронично хмыкнула и не стала дальше спорить. С чемпионкой мира лишний раз не поспоришь... Соколовская ничего не говорила, лишь ехидно улыбалась, похоже, тоже почувствовала недотренированность. Впрочем, это чувство проходит быстро, стоит только начать упорно работать. А работы было много.

Через 15 минут фигуристки взяли коньки и отправились на каток. Предстояла самая трудная часть тренировочного процесса в фигурном катании — постановка новых соревновательных программ. Когда из ничего получается что-то... Потенциально способное брать медали и места...

Глава 26. Постановка короткой программы

Левковцев только что проводил младшую группу и стоял у льда в ожидании старшей.

— Приветствую всех, — тренер иронично посмотрел на воспитанников, в ряд выстроившихся перед ним. — Сейчас расскажу план тренировки. Как вы знаете, он намного сокращён, по сравнению с тем, что был раньше, когда у нас действовало обычное рабочее расписание. На этой неделе мы будем ставить короткие соревновательные программы. Я уже набросал примерные макеты, учитывая физические характеристики каждого из вас. Также подобрал музыку. Если у вас есть какие-то свои предложения по музыкальному сопровождению, говорите сразу.

—У меня есть особое предложение, — заявила Арина.

Одногруппники с любопытством посмотрели на неё: всем было интересно, что же выбрала себе из музыки чемпионка мира.

— Говори, Люда, внимательно слушаю, — поощряюще кивнул головой Левковцев.

— Я уже говорила вам, что хочу в короткой программе кататься под сальсу, — напомнила Люда. — Я выбрала мелодию.

— Ты кассету принесла?

— Принесла, вот, — Люда вытащила из кармана и подала аудиокассету тренеру.

— Хорошо. Сейчас мы с тобой займёмся персонально, — согласился Левковцев и подозвал к себе Викторию. — Вика, подойди, пожалуйста, на пару минут. У меня вот здесь в блокноте пофамильно расписано, кто что будет катать в следующем сезоне. Пожалуйста, ознакомься и начинайте прямо по алфавитному списку, начиная с Авдеевой и Барышниковой. Программы у них несложные, и я думаю, что ты без музыки им поставишь предварительный макет. Сейчас магнитофон будет занят: мы с Людмилой будем смотреть, что же она тут выбрала.

Виктория согласно кивнула головой, взяла со столика, стоявшего у выхода с катка, большой блокнот и начала листать его. Люда пошла вместе с Левковцевым к аудиоаппаратуре, которая стопкой возвышалась на столе, за которым обычно сидели судьи на чемпионате города. Там стояли два усилителя «Корвет» и двухкассетная дека «Нота-220». Левковцев включил аппаратуру, сунул кассету в первый подкассетник и включил воспроизведение. Сразу же на весь каток зазвучала громкая забойная мелодия сальсы. Фигуристы, стоявшие рядом с Викторией, оглянулись, посмотрели на Арину и Левковцева, засмеялись и неожиданно начали раскатываться по льду, одновременно исполняя какие-то дикие танцевальные движения папуасов.

— Видите, как зажигательно получается! — рассмеялась Арина. — Погодите, ещё вся наша группа захочет под это кататься.

— Да, действительно, это звучит неплохо, — задумчиво сказал Левковцев. — Сколько здесь по времени?

— Я ещё не считала, — призналась Арина. — Но мне кажется, в начале эта музыка звучит более разнообразно, чем в конце. Есть очень яркие акценты, в которые можно поставить элементы. Нужно отсчитать две с половиной минуты с начала и обрезать на этом. В конце мелодия становится однообразная.

— Хорошо, сейчас я сделаю это, — согласился Левковцев.

Тренер взял из ящика стола лежавшую там кассету BASF, сунул во второй подкассетник, перемотал первую кассету на начало, поставил счётчик ленты на ноль и включил на деке запись. Через две с половиной минуты фонограмма уже была готова. Качество было прекрасным, ничуть не хуже, чем на оригинале.

— Хорошо звучит, — уважительно сказала Арина.

— Эта дека очень качественная, да ты и сама знаешь. — рассмеялся Левковцев. — Сейчас давай думать, как будем компоновать программу.

— Я думаю, стоит немного отойти от общепринятых планов программ, — заявила Арина. — Я пока акценты не могу уловить, но, кажется, начало программы будет стандартным: на первых секундах немного танца в центральном круге, потом пара пируэтов, небольшая хореографическая дорожка, чтоб задать тон, потом я буду разгоняться на стартовый каскад тройной лутц — тройной тулуп. Прыгну его у левого короткого борта, потом, после выезда, сделаю ещё несколько пируэтов, потом ещё одна небольшая хореографическая дорожка, и после неё прыгну аксель. Потом исполню вращение со сменой ноги. После вращения сделаю несколько хореографических элементов и буду разгоняться к правому короткому борту, где прыгну тройной флип. После тройного флипа до левого короткого борта пройду дорожку шагов, после неё покачу к центру арены. Опять немного танцев и в конце последние два вращения: заклон и прыжок во вращении. Траектория будет такая же, как и на прежней программе. Что-то кардинально менять я бы не хотела. Это всё можно скорректировать по ходу сезона.

— А ты уверена, что программа будет смотреться по-другому? — Левковцев внимательно посмотрел на ученицу. — Чем она будет отличаться от Жар-птицы?

— Технически после каскада будет стоять аксель, потом вращение и флип, — возразила Арина. — Но основное различие будет в хореографии. Я буду танцевать сальсу, и использовать движения из этого танца. Поэтому нужно разгрузить от прыжков вторую часть программы, чтобы зажечь на ней.

— Тогда, возможно, тебе придётся где-то посмотреть, как танцуют сальсу. Я, честно говоря, редко встречал подобные танцы, — признался тренер. — Но у нас в городе при Доме пионеров есть студия бальных танцев «Точка опоры», можно проконсультироваться у них.

— Я... Знаю, как танцевать сальсу... — застенчиво сказала Арина. — Мне нужно лишь немного времени и... Немного свободного льда.

— Свободный лёд здесь и сейчас, прямо перед тобой, — решительно сказал тренер. — Давай пробовать сейчас, не обращай внимания на других. Я буду заниматься только тобой.

Набросок короткой программы у Арины уже был примерно готов. Он должен был начинаться очень игриво. Как только начинала звучать мелодия, Арина хотела изогнуться корпусом и бёдрами сначала влево, потом вправо, потом сделать несколько очень энергичных аллонже руками в разные стороны, имитируя сальсу. Хотя... Как пойдёт...

— Какая стартовая поза будет? — с интересом спросил Левковцев.

— Стартовая поза нужна такая, чтобы было сразу понятно, о чём программа! — заявила Арина. — Примерно вот так!

Она вывернула левую ногу и чуть согнула её в колене, так, чтобы было видно бедро. Правая нога при этом вытянута вправо и абсолютно прямая. Корпус подан влево, к левой ноге, левая рука лежит на левом бедре, а правая рука согнута в локте и прикрывает правую щеку. Поза была очень активная, летящая и стремительная даже в статике. И естественно, очень красивая. В ней сразу угадывалось нечто латиноамериканское, но при этом далёкое от аргентинского танго, в котором главное это прямые плечи и корпус.

— Прекрасно! — восхитился Левковцев. — Откуда ты всё это берёшь? Тебе хореографом работать уже можно.

Естественно, Арина могла работать хореографом. Ведь сколько она пересмотрела программ высочайшего уровня на международных стартах, которые ставили маститые и уважаемые хореографы — Николай Холодов, Ше Линн Бурн, Илья Ораниен и другие, не говоря уже об Алексее Железове. Однако... Конкретно эту позу она... подсмотрела у своей соперницы из 2022 года, бельгийской фигуристки Луны Хендрикс, которая очень мастерски станцевала сальсу. Плагиат, да! А что поделать??? Да всю её программу можно сейчас так сделать! Это будет бомба в 1986 году!

Одногруппники, раскатывавшиеся у правого короткого борта в ожидании своей очереди на постановку программы, перестали кататься и столпились у левого короткого борта, где в это время занимались Арина и Левковцев. Они внимательно наблюдали за тем, что происходит.

— Сейчас начнём начальный паттерн! — заявила Арина и заняла стартовую позу. — Включайте музыку!

Левковцев включил музыку и одновременно запустил секундомер. Громко и чисто заиграла фонограмма группы Orquesta Broadway под названием «Me Voy Pa'l Batey». Арина представила себя в ярком платье на карнавале в Рио. Музыка, яркие огни, барабаны, и вот она, с алой розой в волосах, а рядом... Он!!!

— И раз! — Арина полностью развернулась влево, сделала шаг левой ногой, согнув левую руку в локте на уровне груди, а правую, наоборот, распрямив и отставив в сторону.

— И два! И три! И четыре! — Арина развернулась в сторону воображаемых судей, положила обе руки на затылок и качнула бёдрами вправо, влево и снова вправо.

— И пять! И шесть! — Арина подняла руки вверх, а потом энергично махнула ими в стороны, и вниз, а потом назад, одновременно слегка присев на согнутых коленях.

— И семь! — Арина взмахнула руками вверх и одновременно сделала выпад на левом колене вперёд.

— И восемь! — Арина сделала ещё один выпад, уже на левом колене, при этом взмахнув руками вверх.

— И девять! И десять! — Арина сделала ещё один выпад на левом колене, потом встала, подсечками набрала скорость, развернулась моухоком на ход «назад», сделала пируэт, вышла на ход «вперёд» и начала разгоняться к дальнему длинному борту. От него покатила к левому короткому борту, где развернулась задними перебежками против часовой стрелки и покатила к правому короткому борту, где стояла толпа изумлённых одногруппников.

Когда она разгонялась, то хореографию не бросала, постоянно работала руками и корпусом, отчего складывалось впечатление, что она танцует на льду.

Не доехав до правого короткого борта, Арина встала на дугу «назад-наружу» на левой ноге, вытянула правую ногу назад, щёлкнула по льду зубцом конька и прыгнула каскад двойной лутц — двойной тулуп! Причём двойной лутц был с обеими руками наверх! Тройной прыгать не стала — он сейчас мог и не получиться, да и ни к чему.

В этом месте одногруппники уже не могли сдержаться и наградили Арину бурными аплодисментами. Невиданная техника прыжка! Как у неё это получилось? Всегда и во все времена прыгали, прижав руки как можно плотнее к груди, чтобы лучше и надёжнее сгруппироваться, превратившись в живой вращающийся вал с минимальным трением вращения, и войти в крутку! А здесь! Какое-то чудо от затейницы Хмельницкой!

Арина выехала из каскада «собачкой» и пошла дальше по программе, сочиняя её на ходу. Покатила к центру арены. В старом варианте программы после каскада стояло вращение, но Арина неожиданно подумала, что можно бы и немного разнообразиться, по плану, который она озвучила Левковцеву. Поэтому она спонтанно проехала несколько метров корабликом в положении стоя и прыгнула двойной аксель в центре арены. Сделав несколько пируэтов на выезде, сразу же исполнила комбинированное вращение со сменой ноги.

Начала вращаться в либеле. Причём либела была очень красивая, с руками, отставленными назад, в положении ласточки. Сделав четыре оборота, Арина опустилась в волчок, в сложном положении с правой ногой назад, правой рукой в сторону, а левой рукой вверх. Сделав четыре оборота, переменила опорную ногу на левую, правую вытянула вперёд, прижалась корпусом к ней и начала вращаться в пистолетике. Сделав четыре оборота в пистолетике, Арина ухватилась за лодыжку, начала вставать, работая левым коленом, и затягиваться в шпагат: закончила вращение в карандаше. Сделав восемь оборотов, прекратила вращаться, исполнила пируэт, полуциркулем развернулась лицом к воображаемым судьям и исполнила ещё одну растанцовку на месте.

— И раз! — крикнула Арина, выставила правое бедро вперёд, руки подняла вверх и тут же опустила вниз и назад.

— И два! — крикнула Арина, снова подняла руки вверх, при этом бёдрами качнула вправо, потом тут же влево.

— И три! — крикнула Арина, сделала пируэт с поднятыми руками, перепрыжку на правую ногу и вышла из растанцовки.

Сделав несколько крутых дуг и активно работая бёдрами и руками, Арина покатила к левому короткому борту, развернулась у него задними перебежками и покатила к правому короткому борту, стремительно набирая скорость. Разогнавшись уже к середине арены, Арина тройкой сменила направление движения «вперёд» на «назад», вытянула правую ногу назад, ударила зубцом о лёд и прыгнула двойной флип. Чисто! И опять с обеими руками наверх! Одногруппники, во все глаза смотревшие на Арину, восторженно закричали и зааплодировали. Сейчас, видя, что Арине мало места, так как она привыкла кататься широко и размашисто, абсолютно все сдвинулись к бортикам и внимательно наблюдали, что будет происходить дальше. Дали лёд, как говорят профессионалы!

Арина из флипа выехала твиззлом, но тут же остановилась и начала третью расстанцовку на месте.

— И раз! — Арина правую руку выбросила вперёд и вверх, левую — назад и вниз, правое бедро выставила вперёд, а левое — чуть назад.

— И два! — Арина левую руку выбросила вперёд и вверх, а правую назад и вниз, при этом сделав несколько движений бёдрами влево и вправо.

— И три! — Арина подняла обе руки и завела их за шею, при этом повернувшись корпусом вправо.

— И четыре! — Арина расставила обе руки в стороны, качнула бёдрами, сделала пируэт и тут же подняла руки вверх, над головой.

После этого пробежала несколько метров к центру арены на зубцах коньков. С этого места должна была начаться дорожка шагов, но какая она будет, Арина ещё не знала, и сейчас на ходу сообразить было трудно, как включить в дорожку хореографические элементы сальсы. Она просто проехала дорожкой от левого короткого борта к правому, делая свои обычные связки: моухок, чоктау, две тройки, выпад, собачку, твиззлы, перепрыжки и прыжок в оленя в конце.

Добравшись до правого короткого борта, Арина описала широкую дугу, сделав несколько пируэтов, потом начала раскручиваться на правой ноге, ударяя левый о лёд, и исполнила бедуинский прыжок во вращении. Сделав восемь оборотов в либеле, сменила её на кольцо, ухватившись рукой за лезвие конька, сделав в кольце восемь оборотов, подняла ногу вверх и исполнила четыре оборота в бильмане.

Вышла из бильмана широким размашистым циркулем и тут же сделала шикарный выпад на правом колене вперёд, вытянув левую ногу прямо назад и выгнув назад корпус, разведя плечи и откинув руки в стороны в ина-бауэре. Получилось очень красиво! Одногруппники опять издали восхищенные вопли и громко зааплодировали.

Сделав пару простых шагов, Арина начала исполнять последнее вращение — заклон. И опять он получился с небольшой вариацией, не такой, какую она исполняла в прошлом сезоне. Сейчас она вращалась на правой ноге, левую чуть отставив назад, изогнув корпус назад и вытянув обе руки вверх в овал, и склонив голову набок. Её позиция походила на фарфоровую статуэтку, настолько она была классическая и додержанная. Сделав четыре оборота в таком положении, Арина подняла левую ногу, склонилась в её сторону, левой рукой ухватилась за лезвие конька и подняла ногу вверх, изогнувшись всем телом. Позиция была идеальная, такого заклона в этой группе давно уже не видели. Видели только по телевизору. Опять аплодисменты. Сделав восемь оборотов, Арина отпустила левую ногу, неожиданно опустилась на лёд на левое колено, оттолкнулась правым коньком и проехала очередным выпадом вперёд, раскинув руки в стороны и назад и повернув голову в сторону воображаемых судей.

По идее, прокат уже был закончен, но и этого мало! Музыка ещё играла, показывая, что фонограмма ещё не закончена. Нужно было изобразить какой-то яркий, запоминающийся финал, чтобы оставить о себе последнее позитивное впечатление. Арина остановилась и всё так же, находясь в выпаде, сделала решительный взмах руками сначала вверх, а потом в стороны, развернув корпус в сторону воображаемых судей и улыбнувшись во весь рот. Финал! Музыка перестала играть.

— Браво! — крикнул Левковцев и первый захлопал в ладоши. — Изумительно!

Одногруппники тоже зааплодировали, восторженно закричали и даже засвистели. Для них казалось чудом, что Люська с первого раза, практически не прибегая к помощи тренера, поставила себе короткую программу, да ещё такого высокого, практически мирового уровня.

На самом деле, Арина, конечно, видела и знала, что это лишь болванка, которую ещё надо обтачивать и править, расставлять более точно элементы по музыкальным акцентам. Но в целом своей работой она была довольна. Класс!

— Спасибо! — смущённо сказала Арина. — Сейчас нужно запомнить всё это.

— Хорошо, — кивнул головой тренер. — Пока отдохни, а мы поработаем с другими. Авдеева! На старт! Ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди, голова прямо. Как только начнётся музыка, делаешь шаг вперёд и поднимаешь правую руку вверх, при этом смотришь на неё, демонстрируя надежду. Всё ясно?

Жанна кивнула головой и покатила к центру арены исполнять то, что сказал тренер. Музыка у неё была — вальс из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь». Ну что ж, Авдеева умеет отыгрывать романтику. Так что вполне может эта тема и подойти...

Глава 27. Разговоры о важном с родителями

Больше в этот день Арина ничего не делала и только наблюдала, как мучаются её одногруппники. Однако, несмотря на мучения, более-менее к концу тренировки короткие программы была поставлена троим фигуристкам: Авдеевой, Барышниковой и Муравьёвой. Потом тренер занялся мужчинами и немного поработал с Горинским и Савосиным.

Артур ожидаемо взял классическую музыку, из балета «Лебединое озеро», причём абсолютно тот же отрывок, под который прошлый сезон катала Малинина. Скорее всего, Артур решил катать образ злого колдуна Ротбара. А может, принца Зигфрида? Арина посмотрела, как Артур делает начальные движения при первых аккордах «Лебединого озера», и подумала что у него эта программа может и получиться. Хореографическая подготовка у Горинского была отменная, линии додержанные, балетные, вот только бы ещё прыжки поправить и психологическую устойчивость потренировать. А вообще, интересно было бы понаблюдать, как Горинский будет отыгрывать Ротбара после прошлогоднего вальса «Дунайских волн».

Савосин решил рискнуть и поставить короткую программу под фонограмму песни Владимира Высоцкого «Кони привередливые». Смело!

— У меня есть музыка, есть приблизительные наброски, — заявил Егор и протянул Левковцеву кассету. — Вот, послушайте.

Левковцев вставил кассету в магнитофон и, как только услышал инструментальную фонограмму «Кони привередливые» в исполнении ансамбля «Мелодия», пожал плечами и в недоумении посмотрел на Савосина.

— Да уж... — покачал головой тренер. — Ты получше и понейтральнее ничего не мог придумать?

— А что? Разве запрещено? — усмехнулся Савосин. — Высоцкого и в кино показывают. Иногда...

— Ладно, посмотрим, — махнул рукой Левковцев.

Брать музыку Владимира Высоцкого для программ в 1986 году было делом, что называется, на грани. Складывался парадокс: народный любимец, человек, которого знала вся страна, за многолетнюю историю в музыке и в сценическом деле, не удостоился никаких званий. Цензура тёрла стихи, не издавала книги, запрещала гастроли. В целом, певец был в опале, и брать его музыку Левковцев считал крайне неразумным. Хотя... Прошёл же у них с девчонками показательный на тему Боба Марли, который тоже был на грани приличий.

Музыкой, выбранной Егором, Левковцев был не удивлён: дело в том, что Савосин очень любил кататься под простую заводную музыку, постоянно брал русские народные и даже кабацкие песни, и Высоцкий, скорее всего, был полностью осознанный выбор спортсмена. Левковцев подумал вдруг: а почему бы и нет? В конце концов, это может и выстрелить. Совосин стал чемпионом Свердловской области и заслужил право на стыковые этапы кубка СССР, на которых будут разыгрываться путёвки на взрослый чемпионат СССР. Такая музыка может показаться оригинальной, и Савосин сможет глубоко раскрыть тему Высоцкого...

В остальном и в целом, постановка программ проходила быстро и с хорошим настроением. Все присутствующие даже не заметили, как пролетело время, и пришли тренироваться хоккеисты. Арина сразу увидела Стаса. Как и говорила Анька, смотрелся он словно сирота среди богатых родственников. Старая майка, щитки непонятно какого размера, старая, поцарапанная каска, перемотанная изолентой сломанная клюшка. Арине вдруг неожиданно стало жалко будущего батяню. Что за родители у него: хочет ребёнок заниматься спортом, так нет, надо делать всё, чтобы этого не произошло. Стас тоже увидел Арину и помахал ей рукой, чем вызвал смех у своих одногруппников-хоккеистов.

— Всё, тренировка закончена, большое спасибо, жду вас завтра, точно в это же время! — распорядился Левковцев.

Арина подошла к Стасу и поздоровалась с ним, не обращая внимания на насмешливые взгляды хоккеистов.

— Привет, — смущенно ответил Стас, не зная, что говорить дальше.

— Я вас с Анькой в гости сегодня приглашаю вечером, часов в 7, — громко сказала Арина, так, чтобы слышали все его одногруппники. — Посидим, торт покушаем, чай попьём, музыку послушаем. Приходи обязательно.

Стас смущённо кивнул головой, не решаясь посмотреть на неё. Зато в глазах остальных хоккеистов он мгновенно поднялся на много пунктов вперёд. Как такое может быть? Какой-то только недавно устроившийся в секцию слабоватый пацан, а имеет в друзьях эту самую знаменитую Хмельницкую, которая зовёт его в гости, на торт с чаем.

Оставив одногруппников Стаса удивляться и расспрашивать его, что это всё значит, Арина сняла коньки и в одних носках пошлёпала в раздевалку, закинув их на плечо.

— А у тебя неплохо получилось с новой программой, — заметила Соколовская в раздевалке. — Как ты до всего этого додумываешься?

— Да ты серьёзно? — Муравьёва в упор уставилась на Марину. — Неплохо? Да это гениально! Я первый раз вижу такую программу и такой танец. И мне сразу же захотелось то же самое.

— Вот на следующий год я поставлю что-нибудь другое, а эту программу тебе по наследству отдам, — отшутилась Арина. — Спасибо, конечно, огромное за всё, что вы говорите и думаете обо мне. Но эту постановку нужно ещё шлифовать и шлифовать. Всё на коленке сделано за 5 минут... Пойдёмте лучше в кафе мороженое сходим. Мне ещё купить на вечер надо кое-что...

— А под что будет Марина кататься? — неожиданно спросила Муравьёва. — Ты сегодня вообще ни в чём не участвовала.

— А зачем мне участвовать? — спокойно спросила Соколовская. — Я от вас ухожу. В ЦСКА.

— А мы это знаем, — помолчав, ответила Муравьёва.

Похоже, для Марины ответ Зои явился полной неожиданностью. Она ведь только ответственным лицам и тренеру говорила о том, что собирается менять клуб в межсезонье. Неужели это они уже растрепали всем? Впрочем, зная, как быстро распространяются слухи внутри каждого учреждения, причём тогда, когда изначально знают о них всего лишь два-три человека, можно было этому не удивляться.

— Разве это тайна?! — рассмеялась Зоя. — Это твоё дело. Но даже если ты и уходишь, ведь какие-то планы у тебя должны быть на следующий сезон. Под что-то же ты хочешь кататься?

— Я ещё толком не задумывалась об этом, — призналась Соколовская. — Здесь очень много разных моментов, которые надо учитывать. Я ещё не знаю, что за человек этот Станислав Жук и как мы с ним будем работать. Слухи ходят, что там обстановочка та ещё, полный жесткач и полное повиновение тренеру. Скорее всего, в музыке то же самое.

Арина с пониманием отнеслась к словам Соколовской. Ведь очевидно, что Марина хочет переехать в Москву не за высоким искусством и возможностью творить радость для зрителей. Она в первую очередь пошла за административным ресурсом и плюшками от государства, на которые она сейчас как сборница, могла рассчитывать. А учитывая, что ЦСКА находился на очень жирном, богатом государственном финансировании, это было очень здраво. Но даже плюшки не шли ни в какое сравнение с административным ресурсом, в который входили судейская лояльность и подковерные интриги с договорнячком. Несмотря на малый жизненный опыт, Марина, благодаря своему отцу и его положению в обществе, вполне знала, как устроена жизнь в СССР. Здесь главная связь — блат и близость к начальству. Поэтому, естественно, она сказала, что музыку выбирать пока не собирается без советов с Жуком.

— Да ну вас на фиг, пойдёмте в кафе! — недовольно сказала Анжелика Барышникова. — Уже тренировки закончились, а вы всё ещё о них!

... В детском кафе «Золушка» было, по обыкновению, людно, но так как пришли большой компанией, то пару девчонок отправили сразу занимать очередь к прилавку, а другие наблюдали за освобождающимися местами в зале. Поэтому удалось посидеть хорошо. Арина заказала вкуснейшее советское ванильное мороженое с шоколадной крошкой и орехами за 47 копеек, кекс за 16 копеек и стакан чая. Остальные девчонки тоже не ограничивали себя в лакомствах. Мороженое и пирожные отлетали только в путь. Сейчас сезон закончился, оставалась только постановка программ, на которых можно было прыгать одинарные прыжки, а потом вообще отпуск.

Арина сразу же купила килограммовый орехово-белковый торт «Забава» за 3 рубля 50 копеек. Сегодня должны были прийти в гости будущие родители, и это лакомство предназначалось для посиделок с ними. Можно было, конечно, купить торты в магазине на Рабочем посёлке, но там они продавались почти всегда несвежие, да и очереди были большие. Здесь же торты пекли прямо в кафе, и продавали их с пылу-жару.

В «Золушке» сидели примерно час и провели это время не только за поеданием вкусняшек, но и за душевными разговорами. В основном девчонки допытывались у Арины и у Соколовской, какая она, эта таинственная заграница. Как там живут люди, что едят, что пьют и как вообще всё там происходит.

— Хорошо там живут люди, — ответила Арина, не став акцентироваться на подробностях. — Нам тоже нужно стремиться к этому, чтобы жить лучше.

Не станешь же говорить девчонкам, что там едят, пьют и одеваются в такие вещи, которые никогда им и не снились и которые они не увидят в своей жизни, по крайней мере, до девяностых годов...

... — Мам, а у нас сегодня гости будут, — коварно сказала Арина, когда пришедшая с работы мама прилегла на диван отдохнуть.

Дарья Леонидовна всегда по пути с работы заходила в магазины в центре города и покупала что-нибудь для дома, и только потом ехала в Рабочий посёлок. Дорога была долгая, часто в переполненном автобусе, а потом ещё предстояло идти пешком, чуть не 10 минут. Приходила она домой уставшая, поэтому, расставив продукты в холодильник, раздевалась, мыла руки и обычно устраивалась на диван, полежать и полистать журнал или газету.

— Какие ещё гости? — с интересом спросила мама. — Максим, что ли, придёт?

— Не Максим, — покачала головой Арина. — Его брат придёт, Стас с его подружкой Анной. Я пригласила их на тортик с чаем. Торт я уже купила.

— И чем вызван такой выбор гостей? — с удивлением спросила Дарья Леонидовна. — Мне кажется странным, что такие маленькие дети дружат с тобой.

— Ну-у-у... — протянула Арина, не зная, что ответить. — Тут, знаешь ли, всё просто. Анька... она очень инициативная и живая девчонка. Это только с её подачи начал работать мой фан-клуб в школе. Плюс она мне оказала очень весомую поддержку на чемпионате Свердловской области, когда поехала туда в составе фанатской группы. А Стас — её... эмм... друг. А ещё он стал заниматься хоккеем у нас в «ДЮСШОР». Ты этого не знала?

— Нет, не знала, откуда же, — удивилась Дарья Леонидовна. — Любопытно. Неужели это твои результаты так на него подействовали?

Арина в этом месте покраснела и не стала ничего отвечать, так как понимала, что, скорее всего, так оно и есть. Её нравоучительные речи принесли пользу. Стас взялся за ум.

— Люся, раз к тебе придут гости, значит, нужно прибраться хотя бы в своей комнате, — строго сказала Дарья Леонидовна. — Я понимаю, что это твоя вотчина, и не лезу туда, но, пожалуйста, сложи аккуратно учебники и вещи, которые ты накануне разбросала, когда собиралась в школу.

Прибраться стоило, а также приготовить то, что она задумала...

... В подъезде они что ли стояли? Ровно в 19:00 раздался звонок в дверь. Поразительная точность!

Арина открыла дверь и увидела визитёров. Естественно, это были Анька и Стас. Анька в новой красной курточке и в нарядном белом платье, аккуратно заплетена и с бантиком на голове. Стас тоже одет прилично — в весеннем чёрном пальто, белой рубашке и брюках.

— Вы как на свадьбу! — улыбнулась Арина. — Проходите! Руки мойте и на кухню.

— Мы тут тебе шоколадку подарить хотим, — сказала Анька и сунула плитку «Алёнки» Арине в руки.

— Спасибо большое, — поблагодарила Арина. — Проходите.

Дарья Леонидовна поздоровалась с пришедшими ребятами, посидела ради приличия несколько минут и ушла смотреть телевизор, предоставив друзей самим себе.

— Неплохой торт! — похвалила Анька, облизывая ложку. — А ещё можно?!

— Конечно можно, — рассмеялась Арина. — Можешь хоть весь есть. Мне всё равно столько много будет. Кстати...

Арина разломала подаренную шоколадку и положила в розетку.

— Угощайтесь. Мне этого тоже много будет.

После того как очень хорошо посидели за столом и приговорили торт с шоколадкой, Арина позвала будущих родителей к себе в комнату, сейчас больше напоминавшую магазин игрушек и товаров для детей.

Гости распахнули глаза от удивления, когда увидели, во что превратилась квартира Люськи. Впрочем, это было заметно и по залу, в котором мягкие игрушки сидели на полу и на подоконнике и на всех полках.

— Ни фига тебе надарили, — восхитилась Анька. — А это ведь прошло только три соревнования! А что будет после ещё нескольких? Тебе тут всё завалят.

— Всё, да не всё, — возразила Арина. — Я почему, собственно говоря, вас позвала... Мне нужно поговорить с вами обоими на очень серьёзные темы. Садитесь.

Арина усадила недоумённых Аньку и Стаса на стулья, сама села напротив и замолчала, не зная, как правильно начать разговор. И ведь это она, Арина Стольникова! Мастер изящной словесности и жизненной философии!

— Сначала я хотела бы поговорить с тобой, Аня, — начала Арина. — Ты говорила, что хочешь заниматься фигурным катанием. Но мне нужно предупредить тебя, что заниматься им тебе уже поздно. Ты реально ничего не сможешь достичь, разве что кататься на любительском уровне, для себя. Но это в любом случае потребует очень больших затрат свободного времени. Зато очень многого можно достичь в том, чем ты занимаешься сейчас: рисование, изобразительное творчество. Я как человек искусства, могу тебя заверить, что у тебя есть оригинальный вкус и большой талант. Тебе как раз нужно развивать его. У тебя есть идеи, которые мне очень нравятся, и у которых может быть большое будущее. Поэтому на твоём месте я бы не стала закапывать свой талант в землю. Развивай его и твори хорошее для людей. Для этого я решила сделать тебе скромный презент.

Арина показала на стол, на котором кучей лежали альбомы для рисования, блокноты, карандаши, фломастеры, краски и всё прочее, что зрители бросали ей на лёд и что так или иначе было связано с изобразительным искусством. Конечно, это был щедрый подарок. Анька вытаращила глаза от удивления.

— Да ты прикалываешься, Люська? — с удивлением спросила она. — Тебе же самой это всё надо!

— Мне это не нужно, — засмеялась Арина. — Зачем? Рисую я очень посредственно, и столько много этих принадлежностей мне не нужно. А тебе они очень пригодятся, ты можешь днями и сутками напролёт рисовать и заниматься творчеством.

— Спасибо огромное, Люсечка! — взвизгнула Анька, подбежала к Арине и крепко обняла её, прижавшись лицом к груди. — Тут столько всего классного, и очень много импортного. Надо всё это пробовать в деле!

— Вот и хорошо, попробуй, может, ещё что-нибудь гениальное нарисуешь, — улыбнулась Арина, отстраняя будущую маман. — Я здесь приготовила два пакета, собери эти вещи в них.

Стас улыбался и смотрел на то, что происходило перед его глазами. Но настала очередь удивляться и ему, причём удивляться очень сильно.

— Я хотела бы поговорить и с тобой, — сказала Арина, обращаясь к будущему отцу. — Ты знаешь, в чём заключается притягательность спорта? По идее, спорт не способствует здоровому образу жизни и накоплению здоровья. Наоборот, профессиональный спорт отнимает его. К концу карьеры ты становишься калекой или инвалидом, и очень повезёт, если ты останешься таким же, как был. Так что спорт — это не про здоровье. Главная заслуга спорта в том, что он делает тебя решительным и смелым. Он делает тебя бойцом. Ты многие удары судьбы и неудобства начинаешь переносить более решительно и спокойно. Ты приучаешься к борьбе. К борьбе с внешними обстоятельствами, неблагоприятными условиями жизни, плохими людьми. Ты начинаешь уметь всё это превозмогать так или иначе, пусть не в краткосрочной перспективе, но стратегия у тебя будет направлена только на победу. И тебе не нужно бросать спорт. Ни в коем случае. Я, наоборот, очень обрадовалась, когда узнала, что ты начал заниматься хоккеем. Аня сказала мне, в чём твои проблемы. Я думаю, их вполне можно решить. Это тебе... Подарок. Я думаю, этого должно хватить на новую амуницию.

Арина достала из кармана 200 рублей и сунула в безвольную руку Стаса, который просто не знал что сказать в ответ...

Глава 28. Будущие родители и произвольная программа

Стас с большим удивлением смотрел на две коричневые бумажки с барельефами Ленина, гербом и цифрами 100. Это была редчайшая для обычного советского человека купюра, при средней зарплате в 150 рублей. Такую купюру и разменять-то в магазине было большой проблемой, а дети и подростки такие деньги почти не видели, они считались признаком взрослого, более высокого мира.

Как будто желая удостовериться в том, что это не сон и не мираж, Стас поднёс деньги к глазам и, тут же убедившись, что всё это правда, уставился на Арину.

— Что это? — спросил он. — Зачем это?

Вопрос был естественный, учитывая, что в долг дети друг другу давали обычно 10-15-20 копеек, когда, например, кому-то не хватало денег на мороженое или на кино. А тут 200 рублей! Да батя на заводе не получает столько!

— Это твои деньги, — спокойно ответила Арина. — Бери, пока дают. Шутка... А если серьёзно, то Аня мне сказала, что родители держат тебя на голодном пайке и не дают денег. Поэтому я решила дать тебе их. Купи на них амуницию. Я хочу, чтобы ты занимался спортом.

— Но я не могу взять такую сумму, — всё так же растерянно ответил Стас. — Как это вообще возможно? Я же никогда не смогу их отдать. Люда, я так не могу. Я так воспитан.

— Хорошо, — согласилась Арина. — Ты не сможешь сейчас отдать эти деньги. Но никто же не говорит, что ты не сможешь отдать долг потом, когда начнёшь работать. Или, например, выступать в сборной СССР. Там будет приличная зарплата плюс призовые. Тогда и отдашь. Я тебе дала деньги в долг. Они нужны тебе сейчас. Поэтому бери на свои нужды. Я же даю их не в ресторан сходить, а на важное дело. А важное дело — это святое.

Было видно, что пацан и хочет взять, и не может, потому что понимает, что это огромная сумма и вообще... Почему Люська помогает ему? Все её доводы о том, что она хочет, чтобы он занимался спортом, казались ему недостаточными.

Однако прагматичная Анька прекратила душевные терзания бойфренда. В ней уже здесь и сейчас угадывался решительный предпринимательский дух и творческая жилка.

— Что ты выкобениваешься? — неожиданно сказала она. — Ты разве не понимаешь, что для Люськи это небольшая сумма? Она хочет помочь тебе, а ты своим отказом только выказываешь неуважение ей. Тебе же сказано: потом пойдёшь работать и отдашь, раз не хочешь брать в дар.

— Ну хорошо, — сдался Стас и неожиданно прямо посмотрел в глаза Арине. Его ясные, блестящие, как звёздочки, глаза излучали радость и счастье. — Спасибо тебе большое, Люда, я этого никогда не забуду.

— Ну вот и прекрасно, — рассмеялась Арина. — Я на самом деле люблю совершать добрые дела. Поэтому завтра я невостребованные вещи распределю, что куда. Мне столько игрушек не нужно. Часть унесу в детсад, часть в школу и отдам в началку. Я думаю, так делают все фигуристы, потому что иначе этих подарков накопится целый склад. Кстати, Анна, ты можешь тоже присмотреть себе что-нибудь из игрушек.

— Правда? Правда-правда? — весело спросила Анька и даже подпрыгнула от восторга. — Давай, Люська, посмотрим, что у тебя есть! Ой, я хочу вот этого медведя! А ещё эту. И вот эту игрушку.

— Забирай хоть всё, мне меньше тащить потом, — рассмеялась Арина и тут же добавила: — А пока вы занимаетесь такими увлекательными делами, давайте послушаем музыку, особенно ту, которую мне подарили болельщики в Югославии. Там есть прикольные штуки...

Через несколько минут мощная магнитола «Вега-328», подаренная ей на чемпионате Свердловской области, начала изрыгать отборный хэви металл в исполнении группы Скорпионз. Металл в СССР только начал выползать на свет божий, но уже не считался запрещённой музыкой. А здесь фабричная кассета, да еще с такой чистой записью!

— Нифига... У тебя тут целая коллекция, — с завистью сказала Анька. — Надо бы прийти записать что-нибудь. А это что?

Её взгляд упал на тоненькие коробки с компакт-дисками, стоявшие на полке рядом с кассетами.

— А это... — Арина рассмеялась. — Для этого в нашей стране ещё нет проигрывателей. Но я обязательно постараюсь его раздобыть...

Через несколько минут, когда рок всем надоел, Арина решила сменить кассету. Интересно, что Анька скажет на эту музыку?

— А я буду вот под эту музыку кататься в произвольной программе, — заявила Арина и поставила в магнитофон запись с балетом «Египетские ночи». Музыка очень нравилась ей, но не понравилась Аньке!

— Мура какая-то, — недовольно сказала будущая маман. — Лучше бы под Цоя или Арию каталась.

Арина спорить с наивной легкомысленной малолеткой не стала, лишь снисходительно улыбнулась.

Вечер прошёл позитивно, и будущие родители разошлись в 21:30, нагруженные дарами и хорошим настроением. По крайней мере, на ближайшее время Арина могла быть спокойна за своё будущее. После того как они ушли, отдых и не намечался: предстояло очень много работы с музыкой, которая предназначена для постановки произвольной программы.

Длительность балета «Египетские ночи» в оригинале 2 часа, вместе с антрактом. Естественно, на грампластинку столько музыки не вошло бы, поэтому балет был записан в усечённой версии, где из него выбрали самые значимые и эффектные части музыки. Их длительность составляла 50 минут, и из этих 50 минут нужно было выбрать всего 4 минуты — длительность произвольной программы. И это должны быть самые яркие, эмоциональные и запоминающиеся моменты, в идеале, фрагменты с динамичными сменами ритма и музыкальными акцентами. Важно, чтобы элементы хореографии совпадали с изменениями темпа музыки, паузами или добавлением новых инструментов.

Сначала Арина прослушала полностью весь материал, записанный в городской библиотеке, попутно отчёркивая в блокноте запоминающиеся отрывки и на какой минуте они стоят. К сожалению, по ходу процесса выяснилась одна неприятность — её крутая стереомагнитола «Вега-328», подаренная на чемпионате Свердловской области, оказалась третьего класса и не имела счётчика ленты, по которому можно было определять, в каком месте плёнки находятся нужные фрагменты фонограммы. Люськин магнитофон «Весна-205» был второго класса, и он имел счётчик ленты, но это монофонический аппарат, уже порядочно потрёпанный и имевший склонность жевать плёнку, поэтому пришлось слушать на нём и зорко наблюдать, чтобы магнитофон не начал дурить и портить дорогую импортную кассету, которая была в одном-единственном экземпляре.

Однако перед тем, как начать прослушивать музыку, Арина обдумала концепцию новой произвольной программы. Катать постановку, как две капли воды похожую на прежнюю, не имело никакого смысла: статус чемпионки СССР и чемпионки мира подразумевал идти вперёд и быть в самом модном тренде. Поэтому...

Предстояло поменять все каскады и порядок исполнения элементов в принципе. Тем более, она твёрдо решила за межсезонье выучить тройной риттбергер. Таким образом, она подняла бы сложность своей произвольной программы до небес. С набором всех тройных прыжков, пусть и без трикселя, конкуренток в мире у неё было бы крайне мало, что на взрослом, ни на юниорском уровне.

Учитывая все эти обстоятельства, Арина решила составить новую программу из того расчёта, что она выучит за лето тройной риттбергер и вставит его в прокат. И поставила перед собой планку максимальной сложности: стартовым каскадом сделать тройной лутц — тройной риттбергер. Это был очень дорогой, сложный в исполнении и неподъёмный каскад для многих фигуристов даже в 2022 году. Правда, был один нюанс... Арина Стольникова в 2022 году прыгала совсем уже заоблачный каскад четверной лутц — тройной риттбергер, поэтому опыт исполнения такого контента имелся, осталось только реанимировать его в настоящем времени.

Во время прослушивания музыки Арина выбрала три фрагмента, которые могли лечь в основу произвольной программы. Первый фрагмент был очень спокойный, даже вальяжный и томный. Начинался он с тонкой игры виолончели, к которой чуть позже подключалась флейта, отыгрывающая восточную мелодию. Позднее в дело включались кастаньеты. По таймингу получалось, что в этот фрагмент войдут начальная растанцовка, два каскада, два одиночных прыжка и вращение. По длительности он был 2 минуты.

Второй фрагмент был почти лишён музыки и длился не очень долго, буквально 20 секунд, но на его протяжении были очень яркие музыкальные акценты. Даже, скорее, взрывные акценты. Во-первых, сама тишина, которую... можно было мастерски отыграть. Во-вторых, два раза среди тишины раздавались мощные взрывы барабанов, а третий взрыв барабанов звучал уже со всем оркестром и выглядел очень мощно и акцентированно. Можно наполнить эту часть программы хореографической дорожкой, хореографическими элементами в восточном стиле и запланировать небольшой отдых.

Третий фрагмент был самый активный, длительностью 1 минута 50 секунд. В его начале можно вставить дорожку шагов в очень активном темпе, с хореографическими элементами в восточном стиле. Потом исполнить оставшиеся три прыжка и два вращения. Получавшаяся программа ей очень понравилась. И она была очень сложной, несмотря на всего три прыжка во второй части, потому что самая последняя часть фонограммы была в очень активном быстром ритме. Прокат под неё следовало исполнять на очень приличной скорости.

Арина Стольникова опять, по своему обыкновению, поставила перед собой целью откатать сложнейшую программу с усилением проката в конце программы. Но как иначе? Так получилось. Ведь сейчас она будет кататься по-взрослому, и там оценивать будут совсем по-другому, нежели чем в юниорах...

Пора за дело: записывать фонограмму и компоновать музыку. Главной задачей было правильно подключить её магнитофон Весна 205 к магнитоле Вега 328. Подключать следовало именно в таком порядке, иначе запись не получилась бы: на Весне, обладающей счётчиком, можно сразу точно перематывать ленту на нужное место, включать магнитофон на воспроизведение, включать Вегу на запись, ждать пока Весна проиграет по счётчику необходимое время, и прервать запись на Веге. Потом опять терзать Весну 205, перематывая кассету и отслеживая по счётчику нужное место, потом повторять всю процедуру заново.

Всё это было долго, затратно и проходило с большой осторожностью, чтобы не испортить единственную кассету. А ведь сначала нужно было прочитать паспорта обоих аппаратов, понять как регулировать уровень записи, верно соединить аппараты шнурами, сделать пробную запись первой попавшейся кассеты и только потом начать записывать нужную музыку. А учитывая, что музыка эта была очень сложная и обладала большим динамическим диапазоном, от самых тихих звуков до самых громких, буквально взрывных, задача представлялась очень сложной для человека, который раньше не делал ничего подобного.

Через час мытарств, наконец, фонограмма была готова. Арина проверила её по таймингу, включив секундомер: музыкальное сопровождение получилось длительностью 4 минуты 10 секунд, что в принципе допускалось правилами. Единственное неудобство: придётся кататься на 10 секунд дольше, но за эти последние 10 секунд можно было сделать какие-нибудь красивые хореографические элементы.

Сделав сама фонограмму для выступления, Арина хотела похвастаться ей перед мамой, но не успела: Дарья Леонидовна уже спала. Предстояло ложиться и Арине: завтра предстоял крайне сложный день... Правда, перед тем как лечь спать, Арина наделала ещё несколько копий только что записанный фонограммы. Запас, как говорится, никогда не помешает...

...Несмотря на то, что Арину перевели на домашнее обучение, она решила составить себе график на жизнь, который нарушать не следовало. Потому что спорт высоких достижений — это в первую очередь, дисциплина и собранность. Поэтому она поставила перед собой задачу всегда просыпаться в 8 утра, потом делать 20-минутную зарядку, потом следовал завтрак, потом, обязательно, учёба до 12 часов, по 45 минут на предмет и с 15-минутными интервалами. Примерно так же она жила в 2022 году.

За прошедший месяц, который она не училась, отстала по всем предметам, и пришлось догонять. Три часа пролетели как миг.

После полудня нужно было ехать на тренировку, но Арина попросила Нину сделать крюк и заехать в один из детских садов в Рабочем посёлке: завезти оставшиеся игрушки. Она думала, что попасть в детский сад будет сложно — в 2022 году войти постороннему в него было не так-то просто, двери были закрыты на электронный замок.

В СССР никаких электронных замков не было, да и на территорию, так же как в помещение, мог войти любой. Поэтому Арина, поражаясь своей дерзости, вошла в прихожую и поставила на пол мешок с игрушками. Хотела оставить их у порога и тут же уйти, но её заметили.

— Девушка, а вы кто такая? Что делаете? — строго спросила воспитатель, но тут же узнала Арина. — Ой, Люда, это вы? Поверить не могу! Что вы здесь делаете?

— Вы понимаете, мне подарков надарили целую груду, — смущённо ответила Арина. — Мне их просто девать некуда. Решила вот детям принести подарить, пусть радуется.

Она показала на большой мешок. Посмотреть было на что: в основном, в мешке были игрушки импортного производства, которые ей подарили в Югославии.

Женщина достала из пакета и внимательно осмотрела мягкую куклу — это была диснеевская «Золушка». Похоже, никогда такую не видела.

— Спасибо большое, — растерянно сказала она. — Я прямо даже не знаю, как реагировать на это всё. Так неожиданно...

— Никак не надо реагировать, — улыбнулась Арина. — Мне приятно, если дети будут играть этими игрушками. До свидания.

Арина помахала рукой, закрыла дверь и ушла, оставив растерянную женщину думать, что делать дальше. Обычно такие мероприятия, как приезд шефов с подарками, сопровождались какими-то официальными действиями: детишки разучивали стихи или готовили небольшое представление. А сейчас всё произошло по-домашнему, по-простому, спонтанно. Чемпионка пришла, и как обычный человек, подарила целый мешок дорогих игрушек...

...Будущая произвольная программа будет ставиться не с бухты-барахты, а опираясь на некую современную и знакомую Арине базу. Она уже примерно представляла, как эта постановка будет выглядеть. По одной простой причине. Эту программу в её времени исполняла другая ученица Самуила Бронгауза — Анна Зенитова. И исполняла как раз в прошлом олимпийском сезоне, 2021-2022 года. Арине программа очень нравилась.

Анна Зенитова была восемнадцатилетняя, уже оформившаяся девушка с неплохими формами, фигурой и красивым лицом. Но, несмотря на эти отягощающие прыжковые способности факторы, она всё-таки прыгала тройной аксель и четверной тулуп, что позволяло ей до последнего конкурировать со Стольниковой и другими мировыми фигуристками. Анна постоянно отбиралась в сборную России, была чемпионкой мира и Европы. Конечно, держать себя в форме давалось ей, похоже, с большим трудом, но всё-таки эта фигуристка всегда оставалась на топ-уровне. При этом, как девушка, давно занимающаяся фигурным катанием и посещавшая занятия знаменитых хореографов, имела очень красивые классические танцевальные линии и движения. Когда каталась Зенитова, зал, затаив дыхание, внимал её прокату.

Её произвольная программа прошлого олимпийского сезона 2021-2022 года была настоящим шедевром и как раз поставлена на музыку из балета «Египетские ночи», при этом полностью раскрывала весь потенциал фигуристки как хорошей танцовщицы. Во время всего проката Зенитова демонстрировала прекрасную выучку и идеальные движения рук и ног. Теперь Арине предстояло вспомнить всё это, добавить кое-что из своих фишек и поставить новую программу...

Глава 29. Гениальная произвольная программа

После быстрой общефизической подготовки и занятий по хореографии Левковцев так же, как и вчера, ждал учеников на ледовой арене для постановки коротких программ: не у всей группы они были готовы. Лишь Арина уже пришла ставить произвольную программу!

— Ты говорила, что под «Египетские ночи» хочешь кататься? — с интересом спросил Левковцев.

— Да, и у меня уже готова фонограмма, я её вчера весь вечер делала, и вышла, как мне кажется, прекрасно, — согласилась Арина. — Думаю, я смогу очень хорошо раскрыть потенциал этой музыки.

— Ладно, давай посмотрим, — согласился Левковцев и позвал Арину к аудиоаппаратуре. Одногруппники, занимавшиеся с Викторией и параллельно нет-нет да подглядывавшие за тем, как и что делает чемпионка мира вместе с основным тренером, тут же насторожились, почти бросили тренироваться и внимательно стали наблюдать, что происходит в левой половине арены.

Левковцев вставил поданную Ариной кассету в магнитофон и включил его. Медленно заиграла музыка с восточным оттенком. Она очень красиво заполняла ледовую арену, создавая какой-то эффект... Полного погружения в театральную тему! Левковцев внимательно прислушался и одобрительно кивнул головой, взглянув на застывших в удивлении учеников.

Арина боялась, что качество записи получится плохим, так как аппаратура, на которой она её делала, явно не соответствовала высшему уровню. Но, послушав, про себя призналась, что музыка звучала очень хорошо. Выбранные ей отрезки балета не предполагали звучание каких-то сложных инструментов, единственное, были проблемы с динамическим диапазоном, но всё это можно было подкорректировать эквалайзером, который здесь имелся в наличии.

— Поразительно, первый раз такое слышу, — признался Левковцев, когда прослушал всю фонограмму.

— Под эту музыку у вас разве никто не катался? — с удивлением спросила Арина.

— Нет, — покачал головой тренер. — Ты первая будешь... Давай попробуем перенести музыку на лёд. Самое главное — поймать восточную тему. И стартовая поза важна, разумеется. У тебя есть какие-нибудь мысли, наработки насчёт компоновки программы?

— Примерно, — согласилась Арина. — Я вчера много занималась этим и даже кое-что чертила, но сейчас я всё помню почти наизусть. Программа будет состоять из трёх частей, они легко читаются. Здесь есть вступление, потом короткий отрывок, где я оставила места для отдыха, и в конце программы мощная кульминация. Включайте музыку по моему сигналу. Я продемонстрирую свои наработки.

Наконец-то началась постановка. Если получится так, как она задумала, это будет бомба...

Арина покатила к центру арены и заняла стартовую позицию. Она в данный момент была достаточно простая, так как не было времени особо думать. Ноги на ширине плеч. Правая нога чуть согнута в колене и слегка выставлена вперёд. Руки опущены по швам и слегка касаются бёдер. Глаза внимательно смотрят в сторону воображаемой судейской зоны.

Медленно и тягуче заиграла виолончель. Арина слегка присела на левом колене и сделала быстрый пируэт, прикрыв левой рукой лицо. Потом развернулась моухоком, после него исполнила ещё один пируэт, отставив ногу в аттитюде, и тут же сделала ещё несколько пируэтов и моухоков, поднимая руки домиком, качая головой и этим отыгрывая восточную тему. Получилось завораживающе.

В музыку включилась переливчатая азиатская флейта.

Арина развернулась на ход «вперёд» и начала разгоняться к правому короткому борту. Набрав скорость, развернулась у него задними перебежками и покатила к правому короткому борту, через весь каток по траектории буквы S. В середине арены встала на ход «назад» на левой ноге, вытянула правую ногу, ударила по льду зубцом и прыгнула каскад двойной лутц — одинарный риттбергер. Чисто. И опять с руками наверх!

Выехала, сделав «собачку», и сразу же исполнила пируэт. Описала дугу, развернулась перепрыжкой, проехала вдоль левого короткого борта и покатила к центру арены, где исполнила флажок, взявшись левой рукой за левый конёк и подняв правую руку вверх, сделав кистью вращательные движения.

После того как Арина прыгнула каскад, одногруппники издали удивлённый возглас, и было отчего: Люська прыгнула не обычный для неё лутц-тулуп, а лутц-риттбергер... Это означало, что чемпионка мира решила технически перекроить всю свою произвольную программу. Но что она будет прыгать??? Неужели разучит ещё какие-то прыжки или каскады?

В музыку включились кастаньеты.

Арина после флажка сделала несколько хореографических движений обеими руками над головой, сомкнув их в домик, а потом прижав к груди, как делают китайцы, когда приветствуют друг друга. Развернулась на ход «вперёд», проехала до правого короткого борта, присела на левой ноге, отработав коленом, сделала мах вперёд, а потом назад, и прыгнула каскад двойной аксель — двойной тулуп. Чисто! Сделав короткий выезд, развернулась моухоком и покатила к центру арены, по пути исполнив несколько хореографических элементов: переплетя руки, сначала изогнулась влево, а потом вправо.

В центре катка Арина описала красивую дугу задними перебежками у воображаемой судейской зоны и покатила к левому короткому борту, у которого прыгнула двойной сальхов с руками наверх. После приземления с сальхова сделала короткий выезд, потом исполнила несколько пируэтов и проехала на правой ноге, по крутой дуге в полубильмане, подняв левую ногу назад-вверх и взявшись левой рукой за лезвие левого конька.

После полубильмана Арина качнула руками, исполнила тройку, потом встала на длинную дугу назад-наружу и покатила к правому короткому борту, исполнив в центре арены позицию «спираль Шарлотты», или, в просторечии, «шарлотку». Она опустила корпус вниз и прижала его к опорной левой ноге, подняв правую ногу вертикально вверх. Позиция была очень сложная, очень красивая, и, судя по мастерскому исполнению, Хмельницкая делала её не первый раз. Но это было невозможно! Никто и никогда не видел, чтобы Люда исполняла шарлотку в программе! Да и не только Люда, но и вообще любой фигурист в группе! Левковцев в этот момент испытал очень большое удивление. Неужели она сама где-то научилась исполнять шарлотку?

Подкатив шарлоткой в правую часть катка, Арина встала прямо, развернулась моухоком на ход «вперёд», махнула правой ногой сначала назад, а потом вперёд, и прыгнула двойной аксель. Чисто! Выехала в красивую долгую арабеску, после которой развернулась моухоком, сделала пару подсечек и исполнила прыжок во вращение. Отвращалась 4 оборота в либеле, потом сменила её на кольцо, а кольцо в заклон. Несмотря на прыжковый заход во вращение, это не был полноценный прыжок во вращение, так как базовой позицией в нём была не либела, а заклон. Просто сейчас Арина в традиционное обычное женское вращение в заклоне сделала заход прыжком, что было очень усложняющим фактором и должно положительно повлиять на техническую оценку.

— И опять, откуда она всё это знает? — в недоумении пробормотал Левковцев. — Вращение в заклоне усложнила до максимума.

После вращения Арина остановилась, выставив левое бедро вперёд, коснувшись опущенной левой рукой бедра, а правую руку согнув в локте на уровне шеи. В этот момент музыка сменилась. Начался участок номер два. Кажется, Арина верно попала в выбранный музыкальный акцент! Идеально! Раздался грохот барабанов и сразу же тишина. Арина сплела руки над собой и качнула бёдрами.

Потом в абсолютной тишине, в которой было слышно лишь мягко разрезающий лёд шелест её коньков, она сделала подсечку, потом моухок, и, развернувшись на ход «назад», приняла очень эффектную позу: ехала на опорной правой ноге, левая нога при этом вытянута назад, правая рука поднята вверх, согнута в локте и в кистевом суставе и похожа на кобру, а левая рука согнута в локте и опущена вниз. Снова раздался грохот барабанов, и за ними тишина.

Сделав чоктау в акцент, Арина в полной тишине покатила к левому короткому борту, у него развернулась задними перебежками, и поехала к центру катка в позе «ласточка». Начало хореографической дорожки! Самый первый её элемент!

Зазвучал третий гром барабанов, уже с духовыми и струнными инструментами, заигравшими очень томную тягучую медленную мелодию. Арина сделала несколько крутых дуг, застыла на месте, покачала бёдрами и отыграла кистями восточные движения.

Началась хореографическая дорожка, и нужно было зажечь на ней! Арина исполнила её через весь каток, от левого короткого борта к правому, по траектории буквы S. После «ласточки» в центре арены сменила положение на «ина-бауэр» и проехала им оставшееся расстояние до правого короткого борта, у которого развернулась задними перебежками и покатила обратно к центру арены. Дорожка сделана!

Начался третий фрагмент музыки. Она теперь звучала очень мощно, словно показывая всё великолепие египетской ночи.

В середине арены моухоком встала на ход «назад» на левой ноге, вытянула правую ногу, ударила ей по льду и прыгнула двойной лутц. При выезде несколько раз исполнила развороты на одной ноге, вытянув свободную левую ногу назад и в сторону. Класс! Лутц был опять с руками наверх!

— Люда, время! Осталась минута! — крикнула Левковцев, смотревший в секундомер.

Заиграл весь оркестр в полную громкость, и на этот участок пришёлся самый насыщенный элементами момент программы.

Арина на левой ноге несколько раз поменяла скобками направление движения, потом заняла ещё одну красивую позицию: катила в арабеске назад на правой ноге, высоко подняв левую ногу вверх, а руки вытянув перед собой и сделав плавные движения сверху вниз. Потом сделала несколько разворотов, подняв руки вверх и переплетя их над головой, развернулась задними перебежками у правого короткого борта и покатила к центру арены, где прыгнула каскад двойной флип-двойной тулуп-двойной риттбергер.

Выехав из каскада в арабеску, развернулась моухоком на ход «назад», сделала несколько троек и у левого короткого борта прыгнула двойной флип, опять с двумя руками наверх! После флипа выехала в короткую арабеску и сразу же вошла в комбинированное вращение со сменой ноги, начав с либелы.

Сделав в либеле 4 оборота, сменила её на усложнённую либелу, согнув свободную левую ногу в колене, приподняв лицо вверх и изогнув корпус. Сделав 4 оборота, поменяла опорную ногу на левую и опустилась в волчок. Сделав 4 оборота в волчке, встала, подняла правую ногу, ухватила её за лезвие, держа за собой и выгнувшись назад, в заклон. Сделав в заклоне 4 оборота, подняла ногу вверх и сделала 4 оборота в бильмане. И опять высшая сложность!

После вращения музыка опять поменялась, стала более быстрой, и в ней появились резкие удары кастаньет, барабаны и флейта. Началось время дорожки шагов. Естественно, этот участок придётся позже накатывать и шлифовать отдельно, делая в него вкрапления восточной хореографии. А сейчас Арина исполняла моухоки, чоктау, тройки, крюки, выкрюки. Постоянно меняла рёбра, опорные ноги и направления движения. Включила так любимые ей твиззлы и собачку. Пока проходила дорожку шагов, старалась хоть что-то отыгрывать руками из восточной и египетской темы, и, кажется, это получилось, так как одногруппники уже с этого места начали аплодировать, не прекращая.

Дорожка шагов прекратилась в центре арены. Сделав последний шаг, Арина прыгнула чиняном и начала вращаться в волчке. Волчок сменила на сложную вариацию вращения стоя, ухватив свободную правую ногу рукой за лезвие и наклонив корпус вниз, потом переменила опорную ногу на правую и стала вращаться в либеле, которую сменила на качалку, а после качалки исполнила затяжку в шпагат, ухватив рукой за лезвие левого конька.

Это, последнее вращение опять получилось похожим на вращение со сменой ноги, но в данном элементе смена ноги выступала как усложняющий фактор, а прыгнула она в него чиняном.

Все вращения, которые исполнила Арина, имели максимальное усложнение и максимальные уровни сложности. И, естественно, по чистоте исполнения были просто идеальными!

Исполнив последние обороты, Арина сделала шаг в сторону судейской зоны, остановилась, выставила правую ногу вперёд, согнув в колене, и приложила правую руку, согнутую в локте, к сердцу, при этом гордо подняв лицо вверх. Финиш.

Аплодисменты одногруппников, и до этого звучавшие достаточно громко, сейчас загремели так, словно на половине арены сидели зрители. Раздались приветственные крики и восхищённый свист парней. Соколовская стояла мрачная, как тень, и смотрела на Арину. Какие мысли роились в голове одногруппницы, было непонятно. Скорее всего, Марину одолевали сомнения, правильно ли она поступает, уходя из такой перспективной группы, где тренируется такой мастер, как Хмельницкая...

— Ура! Молодец! Идеал! Зажгла по полной! — кричали одногруппники. Тренеры тоже вторили им. Левковцев так вообще с трудом преодолел сильное изумление: он первый раз в жизни видел, чтобы вот так, сходу, на комбинированное музыкальное сопровождение можно было поставить что-то настолько яркое и технически сложное.

— Люда! Я даже не знаю, какими словами тебя благодарить! — с радостью крикнул Левковцев. — Подойди сюда сейчас, нам нужно обсудить кое-что.

Обсудить, естественно, тренер хотел прыжковый набор, который сейчас продемонстрировала Хмельницкая, так как он не понял по наличию двух риттбергеров, что именно будет прыгать его ученица.

Арина после проката чувствовала себя, мягко говоря, неважно. Впервые за очень долгое время выложилась по полной. А ведь это ещё без учета того, что все прыжки были двойные. Тройные сейчас она не смогла бы прыгнуть. Ну, ничего не поделать, такова судьба спортсмена. Арина, с трудом преодолевая желание упасть от усталости на лёд, помахала руками орущей толпе одногруппников, стоявших в левой части катка, и поехала к Левковцеву, к калитке, ведущей в судейскую зону.

Левковцев сразу же, издалека, заметил, что ученица находится в неважном состоянии, поэтому дал ей время отдышаться, протянув салфетку.

— Так, ребята! Цирк окончен! — крикнули Левковцев, обращаясь к ученикам, которые бросили тренироваться и всё ещё стояли, аплодируя Хмельницкой. — Давайте продолжим тренировку. Сейчас я поговорю с Людой и вернусь к вам. Люда, ты как?

— Я в порядке, — отдышавшись, заявила Арина. — Вы хотели поговорить о чём-то? Да, я понимаю, что с этой программой ещё очень много работы, особенно в плане хореографии. Я попробую за лето где-нибудь взять курсы восточных танцев.

— Нет, я хотел поговорить не об этом, — рассмеялся Левковцев. — Я так и не понял, какой набор прыжковых элементов ты исполнишь в ходе этой программы.

— Всё просто, — спокойно ответила Арина. — Сначала я прыгну каскад тройной лутц — тройной риттбергер, потом каскад двойной аксель — тройной тулуп. Потом одиночный тройной сальхов, а за ним одиночный двойной аксель. После акселя будет заклон с заходом через прыжок, после него несколько хореографических элементов и хореографическая дорожка. После неё одиночный тройной лутц, после него каскад тройной флип — двойной тулуп — двойной риттбергер, потом одиночный тройной флип, а следом за ним комбинированное вращение со сменой ноги. Потом дорожка шагов и последний элемент: прыжок во вращении через чинян. У меня будет семь тройных прыжков в программе.

— Удивительно, — в очередной раз поразился Левковцев. — Я первый раз вижу такой набор. Но послушай, каскад тройной лутц — тройной риттбергер... Это же колоссальная сложность. Этот каскад никто и никогда не прыгал. Это тебе нужно сначала одиночный тройной риттбергер нужно выучить, чтобы потом смело включать его в каскад.

— Совершенно верно, — вежливо ответила пришедшая в себя Арина. — Мне за весну и лето нужно выучить новый прыжок, чтобы потом включить его в каскад.

— Но ты же сейчас не будешь этим заниматься? — полуутвердительным тоном спросил Левковцев. — По твоим движениям я вижу, что соревновательная и тренировочная форма окончательно ушла. Это неплохо и нехорошо, это факт. Сейчас тебе форма ни к чему. Набирать её — дело напрасное.

— Да, — согласилась Арина. — Я думаю, сейчас я буду накатывать свои программы всё оставшееся до отпуска время, чтобы как можно лучше запомнить их. А риттбергером мы займёмся в августе, перед контрольными прокатами. В июле у нас же будут сборы, и после них можно начать набирать форму и тренировать этот прыжок.

Левковцев только развёл руками, сказать ему было абсолютно нечего. Хмельницкая упорно шла вперёд, как самолёт на взлёте... Однако ж... Почувствовал тренер и некую неуверенность. Уж очень высокую планку перед собой поставила его ученица. Как бы не совершить ошибки...

Конец девятого дома. Десятый начнёт выкладываться с завтрашнего дня.

Content

Калгари 88. Том 9

Глава 1. Наезд от допинг-контроля

Глава 2. Пресс-конференция

Глава 3. Допинг-тест

Глава 4. Хорошие призы

Глава 5. Проблемы с тройным номером

Глава 6. Тренировка показательного

Глава 7. Подготовка к выступлению

Глава 8. Показательный с философским смыслом

Глава 9. Финальный выход и пресс-конференция

Глава 10. Это мои деньги!

Глава 11. Шикарный банкет

Глава 12. Долгая дорога домой

Глава 13. Фанатская поддержка

Глава 14. Дом рыбака

Глава 15. Встреча в Кремле

Глава 16. Секретные дела в Москве

Глава 17. Домой, пора домой!

Глава 18. Важное собрание в Свердловском обкоме КПСС

Глава 19. Дом. Милый дом

Глава 20. Важные разговоры в Екатинске

Глава 21. Марина раскрывает планы

Глава 22. Есть музыка для программ!

Глава 23. Аншлаг в драматическом театре

Глава 24. Понедельник — день тяжёлый. Классика

Глава 25. Первая тяжёлая тренька. Всё заново

Глава 26. Постановка короткой программы

Глава 27. Разговоры о важном с родителями

Глава 28. Будущие родители и произвольная программа

Глава 29. Гениальная произвольная программа