Наталья Тимошникова

РАСколдовать особенного ребенка. Как одна семья нашла выход там, где его не было

© ООО Издательство «Питер», 2022

© Серия «Осознанное родительство», 2022

© Наталья Тимошникова, 2022

* * *

Введение

Когда у вас возникает проблема, что вы обычно делаете?

Кто-то звонит родителям, кто-то советуется с подругой или начинает опрашивать сослуживцев.

Я всегда брала книгу. Искала по каталогам в библиотеках, выписывала по почте. «Вгрызалась» в интересующую меня тему, искала ответы на вопросы и часто их находила. Людей, которые ищут ответы в книгах, много, ведь сейчас почти у всех нет времени на пространные беседы. Время становится самым драгоценным ресурсом, тратить его на обсуждение в офлайн-формате жалко.

Есть поисковые системы «Гугл» и «Яндекс», но долго блуждать по сайтам и ссылкам утомительно: хочется такого «рецепта», который не только описан, но и прожит, а главное – действительно принес результат.

Конечно, нет никаких гарантий, что опыт других людей можно применить к своей ситуации и картина полностью совпадет. Но полезная информация обязательно найдется. Мы с мужем делаем так: читаем книги и научные статьи, а потом пересказываем друг другу главное.

Когда я была маленькой девочкой, я очень любила сказки. Рано научилась читать и пересказывала сказки другим.

Помню такой эпизод: группа детского сада, просторный холл, в середине полукругом стоят стулья, перед ними на стуле сижу я и рассказываю сказки – одну за другой. Дети, затаив дыхание, слушают. Подозреваю, что воспитатели таким образом устраивали себе перерывы в работе, пока я развлекала группу. Став взрослой, я начала читать другие книги, поскольку связала свою жизнь с медициной, но стремление рассказывать понятным языком сложные вещи осталось со мной навсегда.

Уникальных талантов у меня нет, таких, как я, можно встретить везде – на улице, в поликлинике, в школе, библиотеке. Но у меня есть уникальный опыт – он связан с тем, как сложилась моя жизнь, с выбором профессии и моей семейной драмой. Какое-то время я даже мучилась вопросом: не накликала ли я беду, выбрав профессию медика? Суеверие и мистическое мышление свойственны многим: иногда хочется найти какое-то простое объяснение трудным и грустным вещам…

Дело в том, что моему младшему ребенку в трехлетнем возрасте поставили диагноз РАС (расстройство аутистического спектра). Опыт, который получила наша семья, трудно, просто невозможно пережить без потерь: такой диагноз раскалывает на куски все, чем ты жил, о чем мечтал, к чему стремился, и что-то собрать из этих осколков очень трудно. Полная растерянность.

И с постановкой диагноза этот страшный сон не заканчивается, а лишь начинается.

Как бороться с недугом? Как помочь своему ребенку и выжить самому, когда порой доходишь до полного отчаяния?

Об этом книга, которая перед вами. Наш опыт, конечно, не уникален, да и вариантов течения болезни, тяжести симптомов много. Но мы предлагаем некий «чек-лист», который поможет преодолеть трудности, даст подсказки, направление движения по этому сложному пути.

Когда мы узнали диагноз в 2006 году, убедительных данных о лечении детей с РАС не было. Отсутствие четкой программы действий по ранней абилитации подрывало веру в возможность положительного прогноза.

И все-таки нам удалось очень многое. Сын получил среднее образование, очно обучается в колледже, сейчас получает специальность. У него есть друзья, устойчивые социальные контакты.

Несомненно, выбору верной «дорожной карты» во многом помогла моя способность обобщать информацию, подкрепленная знаниями и поддержкой семьи.

В процессе работы над книгой я обнаружила, что многие «рецепты», изобретенные, как мне казалось, нашей семьей, на самом деле были открыты и опробованы давным-давно. Сначала меня это немного расстроило, но, проанализировав ситуацию, я поняла, насколько это хорошо. Ведь это доказывает, что я выбрала правильную стратегию. Замечательно, что сейчас есть профильные интернет-ресурсы, которые дают возможность ознакомиться с огромным опытом, накопленным человечеством.

В этой книге я обращаюсь к читателю еще и с другим важным посылом. Речь о том, как в самой тяжелой, казалось бы, безвыходной ситуации сохранить свою внутреннюю сущность, веру в себя и других, не растерять человеческое достоинство. Есть два пути: распасться на атомы и превратиться в пыль, в ничто – или даже в черную дыру, либо создать вокруг существующего хаоса новый микрокосм, микровселенную. Со своими планетами, силами гравитации и… новым Солнцем.

Неважно, какой удар наносит тебе судьба. Важнее то, насколько ты способен честно оценивать происходящее и готов к борьбе.

Сейчас[1]в России одобрены клинические рекомендации «Расстройства аутистического спектра…» и опубликован клинический отчет Американской академии педиатрии «Выявление, оценка и коррекция нарушений у детей с расстройством аутистического спектра». Эти документы разъясняют принципы оказания медицинской помощи детям с РАС, описывают диагностические методы и приемы работы с высоким уровнем доказательности, проверенной на тысячах маленьких пациентов за рубежом [1].

Тем не менее «ни один показатель не дает адекватного отражения ограничения со стороны состояния здоровья…» [1, с. 15] и «примеры… не являются исчерпывающими…» [1, с. 16].

Поэтому очевидно, что в этой теме много белых пятен и нерешенных вопросов. Тем интереснее читателю будет узнать об истории семьи, которая уже пережила такие проблемы и со многими из них успешно справилась.

Абилитация состоит из многих компонентов, в том числе медикаментозного лечения и различных аппаратных методик, которых я сознательно не буду касаться в этой книге. Не хочу провоцировать споры об эффективности разных решений, ведь мнений высказывается множество. Речь пойдет о приемах поведенческой терапии и роли социума. Эти методы и приемы не требуют финансовых затрат, но, возможно, требуют гораздо большего – сочувствующего сердца и широкой души окружающих людей.

Здесь вы не найдете удивительных приключений, фактурных героев, как в художественной литературе, но зато найдете нечто очень важное – реальный опыт.

Эта книга для тех, кто ищет подсказки на своем пути, как крошки хлеба на тропинке мальчика-с-пальчика.

Всегда легче идти там, где уже ступала нога человека, чем пробираться сквозь заросли и чащобу.

Я желаю удачи всем, кто ступает на этот тернистый и трудный путь – путь помощи своему ребенку. Пусть приобретений будет больше, чем потерь!

В целях конфиденциальности имена многих героев были изменены. Любые совпадения прошу считать случайными.

Как пользоваться книгой

Книга состоит из глав, каждая из которых поделена на три части: дневник мамы (личная история автора), комментарий автора как специалиста (врача-невролога, специалиста по патологии речи) и выводы, или лайфхаки. Каждый читатель может выбрать интересный ему подраздел и подробно изучать только его. В книге описываются события довольно продолжительного периода: начиная от постановки диагноза и до семилетнего возраста ребенка.

Эта история может иметь продолжение. Состоится оно или нет, во многом зависит от вас, читатель!

Часть I. Горе горькое по свету шлялося и на нас невзначай набрело…

Глава 1. Реанимация

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

У нас с мужем была мечта – иметь несколько детей. Осуществить ее долго не получалось: сначала, в девяностых годах, было безденежье, потом в маминой квартире случился пожар и мы впятером со старшим сыном и моей бабушкой вынуждены были ютиться в маленькой хрущевке. Наконец в 2003 году свершилось: у нас родился второй ребенок.

Первый сын появился на свет в результате кесарева сечения (было двойное обвитие пуповиной, пришлось проводить операцию по экстренным показаниям, так как началась гипоксия плода).

Во время вторых родов решение об операции принималось в плановом порядке. Отец ребенка сам работал консультантом в этом же роддоме, поэтому лично присутствовал во время вмешательства и сразу взял сына на руки. Я была в сознании и сразу услышала: «Вылитая мама!»

И правда, сын был очень похож на меня. Он был необыкновенно трогательным, с внимательным взглядом больших глаз (как в японских аниме), начал смеяться уже на второй день после выписки из роддома. Но с первых дней жизни подолгу кричал и беспокоился.

То, что ребенок рано начал улыбаться, было хорошим симптомом: ответ на улыбку другого человека демонстрируют дети, у которых сохранны определенные участки лимбической системы. Повышенная плаксивость обычно бывает у детей с низким порогом адаптации, с так называемыми малыми неврологическими симптомами, которые впоследствии могут вылиться уже в какую-то отчетливую симптоматику. А могут и не вылиться – бывает, что проблема компенсируется и в дальнейшем исчезает. Мой старший сын и мой муж в младенчестве были большими плаксами, поэтому плаксивость младшего сына сначала нас не насторожила: мы списывали все на генетические особенности развития и старались просто «перетерпеть».

Первое время было трудно: ребенок плохо спал, был крикливым, но много гулил. К десяти месяцам это был глазастый карапуз, с которым моя подруга с удовольствием устраивала фотосессии.

Были некоторые симптомы, которые сейчас бы меня насторожили. Во-первых, сверхъестественная чувствительность: сын остро реагировал на малейшее изменение тела в пространстве. Если кто-то делал шаг с ним на руках на какую-то неровность или, например, на ступеньку, малыш непроизвольно вздрагивал. Он как будто пугался, что ты тут же упадешь.

Во-вторых, к третьему месяцу резко уменьшился объем съедаемой молочной смеси (у меня оба ребенка были на искусственном вскармливании из-за нехватки молока). В первые месяцы все было нормально, а потом как-то внезапно из бутылочки сын стал съедать только половину.

Это не было связано с прикормами или детскими коликами. В дальнейшем проблема «как накормить» стояла очень долго, некоторая избирательность в еде тоже осталась.

И наконец, когда ребенку еще и года не было, стало заметно, что он гораздо уютнее чувствует себя в привычной обстановке (дома в манеже, в своей коляске, на руках у родных) и не любит визиты в поликлинику, в гости. Он громко кричал и плакал, когда его брал кто-то посторонний. Впрочем, ничего особо странного не происходило, в целом ребенок рос и развивался соответственно возрасту.

Середину января 2004 года я помню очень отчетливо.

Была очередная эпидемия гриппа. Сначала заболел старший сын, затем младший. Назначили физиолечение в поликлинике. Я, как ответственная мать, каждый день возила малыша на процедуры (на санках!).

После очередного посещения поликлиники ночью у сына открылась рвота, начался жидкий стул. Самим справиться не удалось, на следующий день вызвали скорую.

Дальше все как во сне. Из приемного покоя ребенка забрали в реанимацию – туда родителей не пускают.

Следующие несколько страшных дней я постоянно была на снотворных. Когда просыпалась, охватывало жуткое отчаяние: как он там без меня? Оказалось, боялась не зря. Через какое-то время я поняла, что произошедшее тогда разделило нашу жизнь на «до» и «после». Именно госпитализация в нашем конкретном случае стала триггером, который запустил процесс отката в развитии – того самого регресса, о котором так много пишут в специальной литературе и на родительских форумах.

Первый месяц после стационара Сережа постоянно просыпался по ночам и кричал – по всей видимости, его мучали кошмары. Приходилось долго укачивать его и даже давать успокоительные, чтобы он уснул. Потом, казалось бы, все наладилось.

В одиннадцать месяцев Сережа начал ходить, здоровье поправилось. Когда ему исполнился год, я наняла няню и вышла на работу.

КОММЕНТАРИЙ

Что же случилось? У ребенка изначально были определенные врожденные особенности нервной системы, которые при отсутствии повреждающего фактора, наверное, так и остались бы «особенностями»: повышенная сенситивность, ранимость, чувствительность. Порог раздражителя (звукового, болевого, вестибулярного) у такого ребенка невысок.

Можно долго рассуждать, почему в наше время таких детей в популяции стало много. Самая очевидная причина – это отсутствие в трех последних поколениях фактора естественного отбора. Мы точно знаем, что младенческая смертность в прежние времена была очень высокой, любая проблема в родах или перенесенное инфекционное заболевание могли закончиться летальным исходом. Но оставшиеся в живых дети, вырастая, давали более крепкое и здоровое потомство, устойчивое к физическим и психическим испытаниям.

Врачи знают, как отчаянно ведется борьба с материнской и младенческой смертностью в России (да и во всем мире). Конечно, когда речь идет о твоем собственном ребенке, ты готов буквально на все, чтобы сохранить ему жизнь. Но никто не хочет признавать, что многие дети требуют более бережного, пристального к ним отношения, что у них особые потребности. Спросите любого родителя – он вспомнит, что «дед до Берлина дошел», а «бабка в поле рожала».

Я это часто замечала – боль в глазах, особенно у отцов, когда объясняешь им механизм проблемы. Они не хотят признавать, что их ребенок (особенно сын) может быть СЛАБЫМ. Это наносит удар по чувству собственного достоинства. Но, к сожалению, такова плата за цивилизацию, и ее нужно принять.

Понятия «слабый» и «сильный» в отношении нервной системы требуют пояснений. Это не метафора, и речь не о величине, которую можно измерить динамометром.

Мы имеем в виду набор сложных параметров, обуславливающих гибкость, приспособляемость к меняющимся условиям окружающей среды, или, иначе говоря, адаптабельность. А. Р. Лурия [2], говоря о первом, «энергетическом» блоке мозга, имел в виду, конечно, восходящие пути ретикулярной формации, обеспечивающие необходимый уровень поддержания «тонуса» нервной системы. Без этого «фона» мозг ребенка не может пройти эволюционный путь созревания и дозревания нервной системы «снизу вверх» и «справа налево», о котором говорит в своих лекциях известный невролог Чарльз Ньокиктьен [3, 4].

Дорожную карту развития каждого конкретного мозга и нервной системы в целом обуславливают и индивидуальное строение нейронных сетей, и способность нейронов к образованию синапсов, и медиаторное обеспечение, и многое-многое другое, что, безусловно, определено генетически и дополнено условиями окружающей среды.

Почему-то многие думают, что если у ребенка нет очевидных внешних отклонений, то его организм может выдержать все испытания наравне с другими. Но это не так. Один легко «перемахнет» барьеры и препятствия на пути развития, а другому они могут обойтись очень дорого.

Для тех, кто не был свидетелем состояния медицины и общества, в котором мы жили, когда мой ребенок заболел, поясню: до 2016 года в реанимации не пускали НИКОГО и НИКОГДА. Исключений не было.

Ребенка забирали у родителей в приемном покое и уносили до выписки или перевода из реанимации. Я сама – представитель врачебного сообщества и не хочу никого обвинять, но это, безусловно, было просто бесчеловечно. Многим современным родителям будет непонятно: как это так? Неужели нельзя было подойти к заведующему отделением, главному врачу, написать обращение в краевое или областное учреждение здравоохранения?

Дело в том, что российский менталитет в описываемый отрезок времени – в 2004 году – был другим. Слово врача или учителя было законом, никто не смел оспаривать его авторитет. Хорошо это или плохо, обсуждать не будем. В большинстве случаев оправдание, конечно, имелось. Но в моем конкретном случае жесткие ограничения на пребывание матери с ребенком в реанимации имели самые печальные последствия.

Все изменилось в 2015 году после прямой линии Владимира Путина, на которой известный артист Константин Хабенский поднял этот вопрос. Просьба опиралась на соответствующую петицию, которую подписали более 300 тысяч человек. Президент дал поручение разобраться, что и было сделано достаточно оперативно.

Как оказалось, для изменения ситуации совершенно не нужно было менять законодательство. Оно и так содержало все необходимые разрешения. В итоге уже 29 июня 2016 года в медучреждения страны были направлены методические рекомендации Минздрава РФ, обязательные к исполнению во всех стационарах страны. Они содержали инструкцию о правилах допуска родителей в реанимационные. Но нам не повезло – наш ребенок родился раньше 2016 года.

На самом деле помешать полноценному развитию нервной системы может не только болезнь, но и, например, реакция на прививку и даже просто стресс из-за расставания с матерью, когда она выходит на работу. Или тяжелый развод родителей. Или что-то еще.

Из практики запомнился один случай. Семья жила в сельской местности и держала домашний скот. У козы родились маленькие козлята. Была зима, ударил мороз, и их пришлось занести в тепло, домой. До этого случая годовалая девочка видела животных только в стойле, по одному.

И вот однажды утром она вышла из комнаты и увидела маленьких рогатых существ. Трудно сказать, что именно травмировало малышку: внешний вид животных или, может быть, издаваемые ими звуки. Она сильно закричала и долго не могла успокоиться. Именно этот момент, по наблюдениям родственников, послужил фактором «отката» девочки в развитии.

Важно понимать, что истинная причина происходящего – особенности нервной системы самого ребенка, а травмирующие обстоятельства – лишь триггер, «курок», нажатием на который запускается тяжелый, иногда необратимый патологический процесс. В данном контексте мы не рассматриваем наследственную генетическую патологию, которая сама по себе может быть причиной заболевания. Но и эти болезни обладают широким диапазоном последствий с разной степенью тяжести.

Тогда, в далеком 2004 году, я не задумывалась обо всех этих механизмах. Мне хотелось побыстрее забыть о произошедшем и двигаться дальше. Я даже не предполагала, каким сложным это окажется.

ВЫВОДЫ

Внимательно приглядывайтесь к своему ребенку. Если вы заметили, что он излишне капризный, плохо спит, долго и тяжело восстанавливается после болезней, требует к себе особенного внимания и ухода, – возможно, у вашего малыша низкий порог адаптабельности.

Конечно, соломки везде не подстелешь. Но не надо оставлять такого ребенка надолго с чужими людьми, не надо маме рано выходить на работу. Не стоит отправляться с таким ребенком в долгие и сложные путешествия, да еще с резкой сменой климата. Соблюдайте баланс «польза – вред».

Глава 2. Что-то пошло не так

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

В течение следующего года я не особо тревожилась. Ребенок, правда, долго не говорил, но такое было и с первым сыном – старший заговорил в два года и три месяца, а потом за два месяца нагнал сверстников. Периода звукоподражания (когда дети пытаются слогами озвучить то, что делают животные и другие объекты окружающей среды, – би-би, ав-ав, мяу-мяу и тому подобное) у него не было совсем. Была надежда, что с младшим ребенком произойдет такая же история и в один прекрасный момент мы услышим от него долгожданное: «Мама, я тебя юбью (люблю)!» и «Я холоший (хороший) мальчик!»

Звуко- и слогонаполнение было обильное, нельзя сказать, что ребенок молчал. Но смущала некоторая его отстраненность, привязанность к повторяющимся действиям, привычной обстановке и постоянные капризы.

А еще Сережка стал редко, как бы мимолетно, смотреть в глаза, не задерживая взгляд даже на пару секунд. И у него не было указательного жеста. На первых порах задержки развития это было незаметно. Наоборот, в каких-то невербальных моментах он демонстрировал удивительную сообразительность. Помню, в соседней аптеке в отделе игрушек продавали странного слоника. Он был резиновый, объемный и состоял всего из пяти частей, но две из них были настолько похожи между собой, что все их путали, меняли местами, и слоник не складывался. Сережка же как-то безошибочно угадывал, куда что класть.

Были и некоторые странности; когда сыну было года полтора, я купила домой маленькие электронные китайские часы с жидким дисплеем, на котором мигали цифры. После нажатия кнопок экран быстро переключался с одного набора цифр на другой. Сначала я порадовалась, что Сережка внимательно разглядывает часы. Это даже показалось мне многообещающим. Помню, я даже подумала, что, может быть, мы так поучим цифры. Но вскоре выяснилось, что сына привлекают не цифры как таковые, а постоянное мелькание, переключение этих цифр. Он как будто впадал в транс из-за него и мог долго сидеть так, нажимая кнопки. Потом стало еще хуже: ребенок совсем перестал выпускать их из руки, так и ходил с зажатыми в ладошке часиками. Я поняла, что это мешает привлечь его внимание к чему-то другому, и потихоньку во время сна убрала эти часы навсегда.

Мне приходилось туго: загруженность на работе, старший сын-подросток, а с младшим надо гулять, кормить. Стирка, уборка – все как у всех. Муж пропадал на работе.

Запомнился эпизод: мы с Сережей сидим на полу, рядом кот Бейсик. Сережка произносит: «киса пит, поконо но». И тут меня осеняет: «Киса спит, спокойной ночи!»

Фраза состояла из двух частей – «клише», но скомбинировал ребенок эти части сам, и она отлично подошла к ситуации!

Но дальше не последовало… ничего. За весь следующий год Сережа не произнес ни слова.

Когда сыну было года два, мы стали показывать ему мультфильмы. Можно было отвлечься на целый час – никакого беспокойства ребенок не вызывал. Меня поначалу радовало, что он так внимательно смотрел «Улицу Сезам». Это ведь развивающий проект – так я думала.

Конечно, все домашние пользовались этим «рецептом». Хочешь спокойно что-то поделать – поставь кассету с мультфильмом. О том, что это было ошибкой, я поняла позднее.

Был еще один случай. Перед Новым годом мы с мужем задержались на новогодних корпоративах. С Сережей был старший сын Витя. Он без конца включал младшему брату популярный тогда сериал «Телепузики». Нас поначалу радовало, что Сережка стал даже что-то лопотать из репертуара героя сериала («Ля-ля, По»). Мы думали, что это хороший знак, предвещающий появление общения, ничего нас не настораживало.

В тот предновогодний вечер мы легли спать. А ночью я проснулась от того, что Сережа сидит в кровати и повторяет фразы героев мультсериала. На мои оклики и просьбы успокоиться и лечь он не реагировал. Я испугалась. Тут уже подскочил муж. Мы стали носить сына на руках, пытались успокоить его. Ничего не помогало. Тогда муж набрал в ванну воды и искупал его. Ребенок затих. Мы легли спать.

Больше такое не повторялось, но страх остался. Что это было? Эпилептический припадок? Сумеречное расстройство сознания? Сноговорение? Сомнамбулизм?

Никогда во время рутинных ЭЭГ и мониторирования сна эпифеномены у Сережи не регистрировались. До сих пор мы не знаем природу этого состояния. Но «Телепузики» с тех пор мы больше не включали, и некоторая настороженность оставалась еще долго. Я встречала описания похожих состояний – родители проблемных детей делились со мной на приеме, ни у кого в итоге не был диагностирован диагноз «эпилепсия».

КОММЕНТАРИЙ

Примерно к полутора годам (возраст может немного варьироваться) мозг достигает степени зрелости уровня коры правого полушария. Использование речевых штампов («спокойной ночи», например – как раз такой штамп) и протослов, сопровождаемых жестами («пока», «дай», «отдай»), говорит о зрелости именно этой структуры. Но очень важно, чтобы процесс не останавливался, а шел вперед. В данном случае «вперед» – значит «справа налево», то есть с уровня правого полушария на уровень левого полушария. И тут возникает препятствие: проводниковые волокна, соединяющие срединные структуры, должны преодолеть порог мозолистого тела.

Во-первых, бывают некоторые особенности в самом строении этой области. Например, гендерные особенности количества комиссуральных волокон между полушариями. У мальчиков положение проигрышное – комиссуральные связи в целом у них хуже, чем у девочек (вернее, менее равномерно сосредоточены). Это общеизвестный факт.

Во-вторых, есть теория, что перенасыщенная различными стимулами окружающая среда (обилие игрушек, звуки телевизора, телефона, различных девайсов) не дает необходимой «паузы», во время которой идет качественная переработка информации – а ведь именно благодаря такой переработке происходит переход на следующий, иерархически более высокий уровень.

И, наконец, в-третьих: надо учесть, что есть индивидуальные различия в особенностях работы структур головного мозга на одном уровне. Имеются статистические данные, что среди детей с РАС гораздо выше, чем в целом в популяции, процент детей со скрытой эпилептической активностью [5]. Что в этом случае является причиной, а что следствием – предмет научных изысканий. Но изначальное состояние определенных структур мозга создает неповторимый рисунок поведения таких детей.

Все психиатры знают, что люди с так называемой эпилептоидной акцентуацией обстоятельны, склонны к «застреванию» на каких-то аспектах жизни или событиях.

Когда время, выделенное природой на движение вперед, оказывается потеряно, происходит либо «застревание» на одном уровне, либо откат системы назад, на более низкий эволюционный этап. Об этом писали в своих работах нейропсихологи А. А. Семенович [6, 7] и А. Цветков [8].

Не менее важны такие не очень заметные, но очень важные для диагностики симптомы, как несфокусированность взгляда на объекте (например, человеке, с которым происходит коммуникация) и отсутствие указательного жеста. Очень долго я считала, что эти симптомы связаны с незрелостью структур, отвечающих за зрительное восприятие и мануальный праксис (умение пользоваться пальцами рук и кистью для выполнения точных движений). Но в моей практике встречались проблемные дети, отлично владеющие и тем, и другим.

Совсем недавно я узнала достоверное нейробиологическое объяснение этому феномену. Позднее всего у детей с разного рода задержками созревает передний отдел мозга, так называемая фронтальная кора (лобные доли). Среди функций, за которые отвечают лобные доли, есть и целеполагание. В своей зачаточной форме целеполагание сопряжено с определением цели (объекта) и присоединением к ней тех средств, которые уже имеются в наличии.

В норме у ребенка к двум месяцам имеется физиологическая возможность концентрировать взгляд. Теряется этот навык в результате «разобщения» работы центров, обеспечивающих зрительную функцию, и отдела, отвечающего за целеполагание. Указательный жест не возникает, так как само по себе противопоставление пальцев рук эволюционно формируется позже. Загвоздка опять же в том, что нет целеполагания.

Может быть уже сформирован мануальный праксис, умение пользоваться руками для чего-то (например, чтобы есть и одеваться), но для указания цели – нет. Этот симптом может быть ранним «звоночком», предупреждающим о проблемах. Его не стоит игнорировать, нужно получше присмотреться к ребенку. Важно помнить: чем раньше удастся определить нарушения развития, тем легче их ликвидировать.

Все вышеперечисленные размышления носят характер гипотезы, так как не были доказаны в условиях научного эксперимента с участием большой выборки, контрольной группы и других необходимых условий. Но жизненный и практический опыт позволяет обобщить такие наблюдения и сделать из них определенные выводы.

ВЫВОДЫ

Представьте себе веревочку, на которой подвешен шарик. Веревочка закручивается в одну сторону, и надо ее раскрутить обратно. Мало того что нужно раскрутить в одну сторону – еще и закрутить в другую. Легко? Нет, трудно. Так и с развитием мозга. Создается порочный путь, которым идет процесс. И надо повернуть его вспять и пойти в противоположную сторону. Или пробираться обходными путями, что тоже сложно. Чем раньше вы заметите, что не в ту сторону пошли, тем быстрее получится вернуться и продолжить движение в нужном направлении.

Нужное направление – в гору, а то, по которому шли, – с горы. В помощь – микросимптомы, «красные флажки», которые указывают: не в ту сторону идет движение, пора разворачиваться!

Глава 3. Стереотипии

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Мы стали замечать за Сережей некоторые симптомы, обозначающиеся в справочниках как «повторяющиеся действия» – стереотипии. Началось все со стиральной машины. Не научившись еще устойчиво ходить, сын подползал во время работы машины к фронтальной панели, садился перед ней и мог очень долго следить за тем, как крутится барабан.

Поначалу мы восприняли это просто как интерес к работе устройства, даже купили ребенку игрушечную машину, которая работала на батарейках. Сережа стал постоянно нажимать кнопку игрушечной стиральной машины, при этом пытался издавать звуки работающего мотора, довольно точно его имитируя.

Мы не вполне понимали, что происходит, но беспокоились по поводу такой странной привязанности. Закончилось все тем, что мы вовсе перестали включать машину при ребенке. Белье я стирала ночью, за закрытой дверью ванной, когда Сережа спал. Игрушку ликвидировали.

Но на этом дело не закончилось. Мы долго не могли отучить Сережу от соски. У сына сформировался «ритуал»: он долго лежал в постели и без конца засовывал соску в рот и вынимал ее оттуда. Проходило полчаса, час, а он все лежал и теребил соску. Ребенок не был голодным, не был перевозбужденным, но без этой странной манипуляции заснуть не мог.

Понимая, что привязанность к соске может мешать речевому развитию, мы приняли решение соску убрать, когда сыну было два с половиной года. В итоге появились трудности с засыпанием, ребенок беспокоился и плакал. Пришлось подключить успокаивающие препараты.

Позже повторяющихся действий, привычек и движений стало еще больше. Были, например, потряхивания кистями рук по типу «взмахов крыльями бабочки». Потом – пристрастие к горящему табло светофора, который был виден из окна спальни. Позже Сережа «зависал» на просмотре одного и того же мультфильма или мог часами листать страницы одного и того же комикса. Это доставляло ему необъяснимое удовольствие.

Позже, научившись говорить, он объяснял мне, что так он снимает напряжение. Для окружающих было совсем не очевидно, чем вызвано это напряжение: скукой, тревогой, накопившейся усталостью или ожиданием. «Лекарство» во всех случаях было одно – «нырок» в повторяющиеся действия.

Сережа не сразу научился брать эти действия под контроль. По моим наблюдениям, именно этот симптом приводит к болезненной стигматизации больных РАС. Хотя он и не сопряжен напрямую с интеллектуальным дефектом или отставанием в развитии.

Поняв, что повторяющиеся движения «нелегитимны», Сережа стал уходить в ванную, закрываться и там прыгать, взмахивая кистями рук. Я понимала это по тому, что выходил он из ванной комнаты взмокший от пота.

Иногда возникали довольно длительные периоды (до нескольких месяцев), когда навязчивые движения исчезали. Но потом возникали вновь. Полностью они исчезли только к юношескому возрасту, хотя некоторые привязанности и навязчивые мысли остаются до сих пор. Внешне это никак не мешает Сереже. Он полностью критичен к этим стереотипиям и умеет делать их незаметными для окружающих.

КОММЕНТАРИЙ

Что такое стереотипия? Это бесцельное повторение движений, слов или фраз, наблюдающееся при умственной отсталости, расстройствах аутистического спектра, сенсорной депривации и других состояниях. Точности ради следует сказать, что повторяются не только движения, слова и фразы. Отмечается пристрастие к повторению мыслей, образов и прочее. Главное отличие их в том, что они имеют циклическую, ритмичную природу.

Стереотипии классифицируют по-разному. Называют обсессиями (двигательными навязчивостями), защитными двигательными ритуалами, аутостимуляциями [9]. Родители детей с РАС часто называют их стимами. Специфической особенностью этих движений при РАС является то, что они не несут функциональной нагрузки. Детям со стереотипными формами поведения трудно находиться в общественных местах, не привлекая к себе внимания окружающих.

Стереотипии есть у каждого из нас [10]. Некоторые накручивают волосы на палец, грызут ногти, хрустят костяшками пальцев, крутят карандаш в руках. Все эти явления приводят к тому же результату, что и у людей с РАС – успокаивают, снимают напряжение. Просто у людей с аутизмом они достигают патологических, гротескных форм, поэтому кажутся вычурными, неестественными, вызывают чувство отторжения, выглядят чуждыми и болезненными.

Теорий возникновения стереотипных форм поведения несколько (чрезмерная стимуляция, недостаточная стимуляция, уменьшение боли, управление эмоциями, саморегуляция).

С нейробиологической точки зрения можно предположить, что патологический паттерн нарушения развития проявляется на уровне созревания подкорковых ядер и проводниковых волокон, соединяющих префронтальные отделы мозга с подкорковыми ядрами.

Ясно одно: переключение внимания на эмоционально значимую деятельность снижает проявления стереотипии, даже прерывает их.

С другой стороны, останавливать, прерывать стереотипии насильственно не стоит: это не приносит эффекта, ведет к эмоциональным срывам и усилению внутренней напряженности.

ВЫВОДЫ

К сожалению, способа полностью избавиться от этой проблемы на сегодняшний день нет. Но можно сгладить стереотипное поведение сенсорной насыщенностью, переключением внимания ребенка на яркие стимулы, исключением объекта «застревания» из окружающей среды и применением некоторых лекарственных препаратов.

Можно попытаться придумать для ребенка какой-то объект, который будет помогать снимать напряжение: подойдут, например, эспандеры, утяжелители, «мякиши», слайсы и тому подобное. Но нет гарантии, что это поможет.

Самое лучшее – смириться с навязчивыми поведенческими стереотипами, сделать их как можно менее значимыми в глазах ребенка, в собственных глазах и в глазах окружающих. Ни в коем случае нельзя запрещать ребенку совершать стереотипные действия, грубо их прерывать. Это может ухудшить ситуацию, еще больше усугубить симптоматику.

Глава 4. Диагноз

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

После очередного «зависания» сына на мультсериале «Телепузики» в возрасте 2 лет 8 месяцев речь «прорвалась». Но лучше бы этого не было.

Сережа произносил короткие фразы из мультика, ни к кому при этом не обращаясь. Было ощущение, что он просто играет этими фразами сам с собой, пользуясь интонациями героев мультсериала. Ни одного слова-обращения. Сережка начал прятаться в невидимую «скорлупу», смотрел сквозь нас, совсем перестал откликаться на просьбы. Мы отчетливо начали понимать: что-то идет не так.

Мы оформили ребенка в садик. Как многие, надеялись, что общение в среде сверстников ему поможет. Помню, как-то раз мы проходили мимо охранника (парня лет сорока, бывшего военного). Он мне сказал: «Гляжу я на вашего мальца, такой симпатичный! Но… почему-то не разговаривает». Я не удержалась и заплакала.

Начались трудности в отношениях с мужем. Я стала замечать, что он старается позже приходить с работы. На выходные он все чаще уезжал с друзьями на рыбалку или пропадал по каким-то другим «делам». Я с детьми оказалась одна. Моя мама считала, что это временные проблемы и что я себя накручиваю. Врачи тоже не обращали особого внимания на состояние моего младшего сына, помощи и совета я от них не получала.

Когда малышу исполнилось три года, мы решили поехать на обследование в Москву. Сначала муж хотел отправить меня вдвоем с Сережей, но тут возмутился старший сын (ему тогда было 13 лет): «Как она с ним поедет, папа? Маме будет трудно, она не сможет с Сережей справиться. Вам надо ехать вместе!» Муж растерялся. И принял решение ехать с нами.

Сережа в тот момент был совершенно неуправляемый. По приезде мы сразу отправились в стационар (нам дали квоту на обследование). Муж с вещами поехал к знакомым, у которых мы договорились пожить, – обустраиваться. Пользоваться такси в Москве нам было не по карману, поехали общественным транспортом и по дороге попали под дождь. В руках у меня была сумка с самыми необходимыми вещами. Когда переходили дорогу, Сережка вырвался и выскочил на проезжую часть. Проезжающий грузовик успел притормозить и засигналил. Я схватила сына в охапку и, сжав зубы, пошла дальше. По щекам струились слезы.

До больницы мы добрались вымокшие, уставшие. Прождав в приемном отделении два часа, выяснили, что для госпитализации не хватает какой-то справки (хотя перечень документов уточняли предварительно по телефону). Пришлось согласиться на амбулаторное обследование и остановиться у знакомых.

Когда мы с Сережкой подъехали в метро на нужную станцию на другом конце города, муж встречал нас. Он сказал, что я просто зеленая от усталости. Я была совершенно измучена физически и морально – родная столица приняла нас отнюдь не гостеприимно. Следующие три недели мы жили у знакомых, ездили на обследования, сдавали анализы, проходили осмотры специалистов.

В итоге в Центре психиатрии сыну поставили страшный диагноз: РДА (ранний детский аутизм). Мне не хотелось в это верить. В медицинском справочнике я прочитала, что больше 80 % детей с таким диагнозом имеют уровень интеллекта ниже 70 баллов (соответствует уровню умственной отсталости). Я прорыдала пять часов подряд. Именно в то время я физически поняла, что это такое, когда говорят: «болит душа». Ты живешь, выполняешь свои повседневные обязанности, а в груди лежит какой-то камень и давит-давит…

Мы с мужем были на грани развода. Отовсюду я ловила сочувственные взгляды и совсем не слышала слов, вселяющих надежду…

У нас врачебная семья, коллеги об этом знали. Тем больнее было слышать, выходя из очередного кабинета: «Сапожник без сапог…»

Впрочем, были и такие, кто искренне сочувствовал и пытался помочь. Советовали какие-то пищевые добавки, витамины, рекомендовали свозить ребенка к местным знахарям и целительницам. Я кивала головой, благодарила. Но ни в какие «заговоры», конечно, не верила. Мне не свойственно мистическое мышление. К сожалению, определенной стратегии, по которой можно было бы двигаться дальше, на тот момент у меня не было.

Вся дальнейшая жизнь превратилась в борьбу. Я не сделала карьеру, не получила научную степень, хотя интеллектуальный и волевой ресурс для этого был. Но мне удалось достичь большего. То, что я сделала (при поддержке семьи), со стороны выглядит настоящим чудом. На самом деле это результат консолидации знаний, колоссального труда, усилий и терпения, а главное – любви. Действуя на грани срыва всех внутренних и внешних резервов, используя все возможные инструменты, я смогла повернуть патологический паттерн развития ребенка вспять и достичь максимального предела.

Такого результата достигают немногие. По статистике, от 10 до 15 % детей с РАС удается вывести на уровень условной нормы, максимально интегрированной в социум. Мы вошли в этот небольшой процент. Каких усилий это стоило, я постараюсь рассказать.

КОММЕНТАРИЙ

Как правило, очевидными проблемы становятся примерно к возрасту трех лет. Меня часто спрашивают: где тот временной предел, после которого простая темповая задержка (когда двигательные навыки развиваются быстрее, чем речь) превращается в серьезное отставание или патологию? По опыту могу сказать: два с половиной года – та возрастная граница, после которой четко можно определять отсутствие речи как патологию. Сейчас, изучая истории известных семей, которые имеют возможность заниматься абилитацией своих детей в самых благоприятных условиях, можно иногда увидеть и уровень 1,5 лет, который называют «пороговым». Соглашусь, это тот возраст, когда можно заподозрить, что с ребенком что-то не так, что вектор развития движется в другую сторону. Но в реальной жизни ждать, что кто-то начнет всерьез профилактически заниматься абилитацией ребенка в таком раннем возрасте, трудно. Хотя принцип эффективности раннего вмешательства очевиден.

Сейчас есть специалисты, которые предлагают пересмотреть нормы. У них есть для этого основания. На одной из неврологических конференций были озвучены статистические сведения о том, что 70 % современных детей имеют в той или иной степени задержку речевого развития. «Может быть, пора пересмотреть нормы?» – воскликнула врач-невролог во время доклада на очередной конференции.

Да, такое возможно. Если мы посмотрим на эпикризные сроки развития детей в России [11] и за рубежом, то увидим некоторую вариативность. У нас, например, считается нормой, когда ребенок начинает ходить в год. У американцев – в полтора года.

В какой-то степени нормы действительно устарели. Я неоднократно слышала в очередях в поликлинике и во время прогулки с детьми, как мамы рассказывают друг другу, что обманывают педиатров и неврологов во время диспансеризации. «Сочиняют» данные, чтобы соответствовать норме, когда их спрашивают, сколько слов в активном словаре у ребенка.

Мамы часто намеренно искажают информацию, чтобы у врача не возникало вопросов к развитию. Действительно, в большинстве случаев в течение двух-трех месяцев малыш набирает положенное по норме количество слов, часто все выравнивается само собой. В повседневной жизни я встречала не очень много семей с детьми, которые к году уже имели отчетливый словарный запас.

Однако здесь есть риски. Существует определенный временной интервал для развития мозга, во время которого должны происходить качественные изменения. Если они не происходят, путь развития меняется – появляется патологический процесс (или, говоря медицинским языком, заболевание).

Возникает еще вопрос: всегда ли задержки речевого развития сопровождаются нарушением интеллекта? Исходя из определения («интеллект или ум – качество психики, состоящее из способности осознавать новые ситуации, способности к обучению и запоминанию на основе опыта, пониманию и применению абстрактных концепций и использованию своих знаний для управления окружающей человека средой»), можно понять, что осознавать новые ситуации и применять абстрактные концепции без речи чрезвычайно трудно.

Для глухих (и слепоглухих) с рождения детей есть специальные методики, позволяющие им на неречевом уровне сформировать такое понимание. Но для этого необходимо желание ребенка идти на контакт, сотрудничать с педагогом. У детей с РДА такого желания нет.

Отдельного комментария заслуживает диагноз «ранний детский аутизм». Нозологический подход к пониманию болезни продиктован комплексом наблюдений автора, который дал ей название. Лео Каннер – австрийский и американский психиатр, известный первым описанием детского аутизма в 1943 году и последующими работами в этой области, один из основателей детской психиатрии. Детский, или инфантильный, аутизм назван в честь него синдромом Каннера.

В последние несколько десятилетий детские специалисты стали замечать увеличение числа детей с нарушением коммуникации и задержками развития, в том числе – речи.

В 2012 году ВОЗ расширила группу болезней со схожими симптомами, объединив их понятием РАС (расстройство аутистического спектра). Расстройства аутистического спектра – это группа сложных расстройств развития мозга [5]. «Зонтичный» термин охватывает такие состояния, как аутизм и синдром Аспергера. Для этих расстройств характерны трудности в области социального взаимодействия и коммуникации, а также ограниченный круг интересов и занятий. На вопрос, как часто такие дети будут иметь недоразвитие интеллекта, поисковик выдает нам уже более лояльные цифры (уровни умственной деятельности у людей с РАС варьируются в чрезвычайно широких пределах – от тяжелого нарушения функций до превосходных невербальных когнитивных навыков. По оценкам, около 50 % людей с РАС страдают также от умственной отсталости).

Таким образом, это уже не тот процент, который я увидела в начале 2000-х в справочнике. В чем же проблема? В неправильно сформированной выборке? В отсутствии критериев отбора больных для постановки такого диагноза?

Наиболее вероятен, как мне видится, устаревший подход к определению болезни. Он был оправдан много столетий назад, когда единственной возможностью группировать больных, чтобы назначить им верное лечение, было объединение по сходству признаков болезни или симптомов. Медицинские справочники носили в основном описательный характер. В последние десятилетия наука достигла такого уровня, что смогла заглянуть в святая святых – головной мозг. Исследования на живом мозге с помощью методов нейровизуализации и данные, которые таким образом удается получить, просто невозможно переоценить!

Может быть, пришло время обновить и сам взгляд на болезнь? Начать считать ее не совокупностью симптомов, а неким сбоем в развитии постоянно меняющейся, динамической системы, которой является мозг?

Идея не нова, об этом в разное время говорили многие ученые. Наиболее оправдан следующий подход: считать болезнь состоянием мозга на определенной эволюционной стадии развития. Исходя из этой позиции, будет понятна ступень, на которой оказался ребенок в определенном возрастном периоде. Возникнет и понимание следующих шагов, которые необходимо сделать специалистам.

Все вышеизложенное – это, конечно, гипотеза, о которой можно дискутировать. Но здравое зерно здесь есть: изменив подход к заболеванию, можно облегчить понимание происходящих процессов и своевременно вмешиваться в них.

ВЫВОДЫ

Если ваш ребенок так и не заговорил в два с половиной года – бейте во все колокола. Если педиатр или невролог поликлиники говорят, что «все пройдет», – не верьте.

Уже не пройдет. Если родственники уверяют: «Что ты цепляешься к ребенку, отец вон тоже поздно заговорил, а университет окончил!» – не слушайте, ищите специалиста, который назначит лечение и разработает план абилитации. Чем раньше будет выявлена проблема и начата коррекция, тем больше вероятность, что ребенок сможет преодолеть патологию развития. Время работает против вас!

Глава 5. Выбор

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Сереже 3 года и 5 месяцев. Лето, мы с ним на даче, где нет интернета и телефона. Нет горячей воды из крана, душа по первому требованию. На все приходится тратить время. Но это и хорошо. Я растворяюсь в рутинных делах, заботах. Мы полностью отрезаны от внешнего мира. Живем почти первобытной жизнью – я не крашусь, не смотрю в зеркало, не ношу украшений и приличной одежды.

Мы одни. Приготовление пищи, мытье посуды и другие повседневные дела занимают меня полностью. Я не отвлекаюсь. Нахожусь почти в медитативном состоянии «здесь и сейчас». В голове крутятся вопросы: «Как жить дальше?», «Зачем?», «Что нас ждет впереди?».

Никто не верит в моего ребенка, не обещает, что «все будет хорошо». Свекровь тяжело вздыхает и предлагает деньги на лекарства, которые не приносят никакого эффекта. Я вижу в ее глазах приговор.

Муж иногда начинает: «Может, стоит подумать…» И замолкает. Я знаю, что он имеет в виду. Работая в медико-социальной экспертизе, сама сотни раз видела загубленные жизни и распавшиеся семьи из-за появления в семье больных детей. А еще он добавляет: «Представляешь, когда наступит подростковый возраст?..» И я опять знаю, о чем он.

Когда ребенок входит в пору подростковой зрелости, гормоны бушуют, но у ребенка с неразвитыми фронтальными отделами мозга нет тормозных механизмов, чтобы контролировать сексуальную энергию. Это страшно, иногда бывает даже опасно. Но сейчас мне больше всего горько оттого, что мне это говорит он – мой муж и Сережин отец. Остальные просто молчат. Зачем им что-то говорить? Это наша беда, наше горе.

Я механически мою тарелки, чищу Сережке зубы, готовлю еду. Никто не смотрит, не оценивает, не советует. Я одна. Сережка периодически бессмысленно скачет, размахивая руками, бегает по маленьким двум смежным комнатам садового домика взад и вперед, издавая какие-то звуки. То же самое происходит и на улице, во дворе. Я пытаюсь отвлечься и рисую с натуры – за окном склонилось дерево черемухи. По-моему, тогда я смогла нарисовать только черный ствол. Искривленный и раздвоенный.

Потом, много позже, найдя этот рисунок в куче бумажного хлама на растопку печки, поразилась, как может силуэт дерева так недвусмысленно передать душевную боль, тоску и печаль.

Заниматься с Сережкой я даже не пытаюсь – это бесполезно, он не слышит меня, он полностью погружен в свой мир неизвестных мне переживаний. Я включаю телевизор. Равнодушно, машинально слушаю и смотрю, что происходит на экране. Периодически мимо пробегает Сережа.

Помню, на экране шел какой-то документальный фильм. Он был о судьбах детей-маугли. Это дети, которые из-за чудовищных родителей оказались в условиях депривации (тогда я узнала это слово – оно означает отсутствие чего-то самого необходимого). Малыши жили в собачьих будках, на псарнях, в хлеву вместе со скотиной. Сюжеты были ужасны и вызывали чувство тошноты и ненависти к родителям этих детей. Но были и истории, завершившиеся относительно благополучно: когда дети-маугли начинали говорить, общаться, взаимодействовать с социумом, хотя и попадали в него достаточно поздно (в 4–6 лет).

Запомнился один диалог. Журналист брала интервью у воспитательницы детского дома-интерната, куда попал такой ребенок. Журналист спросила: «Каков рецепт успешной реабилитации?» Воспитатель ответила: «Важно, чтобы рядом с таким ребенком был человек, который поверил в него. Неважно, кто это будет: мать, отец, родственник или чужой человек. Главное, чтобы верил».

Во мне что-то щелкнуло. Я смотрела на эту женщину, и мне стало ужасно стыдно. Она обнимала чужого парня, а я сижу и размышляю, что мне делать с МОИМ ребенком. Я плохо спала той ночью. А утром проснулась с принятым решением: я сделаю все, что могу. Пусть это утопия, но больше в этой жизни у моего сына нет НИКОГО, кто бы поверил в него и сделал все возможное.

КОММЕНТАРИЙ

Есть некоторые научные наблюдения, которые касаются веры. Я о них читала, но пока никаких научных объяснений этим феноменам не существует.

Проводились наблюдения за двумя группами пациентов (если не ошибаюсь, речь шла о людях с последствиями перенесенного инфаркта миокарда). За пациентов одной группы родственники молились (причем неважно, были они верующие или нет), за пациентов другой группы – нет. Сами пациенты не знали об этом. Показатели выздоровления были достоверно лучше у пациентов, за которых молились родные.

Супруг десятки лет оказывал помощь больным с тяжелой неврологической патологией, общался с их родственниками. Как-то он рассказал, что заметил такую особенность: как только родные перестают спрашивать о больном, проявлять заинтересованность – состояние больного резко ухудшается, вплоть до летального исхода. Причем сам человек может об этом даже не знать.

Например, может находиться в реанимации, на системах жизнеобеспечения, без сознания. Наука пока не может объяснить это рациональным путем.

А вот следующий постулат был многократно доказан. На самом деле мы принимаем решение гораздо раньше, чем это осознаем.

Спор о том, насколько свободен человек в принятии решений, среди нейроисследователей ведется уже несколько десятилетий [12]. Он восходит к электроэнцефалографическим экспериментам Бенджамина Либета. В 1970-е годы Либет провел серию экспериментов, которые показали, что примерно за полсекунды до осознанного желания выполнить движение рукой у испытуемых возникает ЭЭГ-активность, предсказывающая это решение. Либет предположил, что каждому свободному действию предшествует акт бессознательной нейронной активности мозга. Таким образом, решение совершить действие, которое традиционно считалось «свободным», – это лишь следствие определенного нейрофизиологического процесса в нашем мозге.

Можно заключить, что поступки человека заранее предопределены как физиологическими процессами в его мозге, так и всей цепочкой событий, приведших мозг к данному состоянию. Свободное сознательное решение здесь не более чем иллюзия. Позже слегка видоизмененный эксперимент Либета был повторен с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ), которая позволила предсказывать решение испытуемого за 6–10 секунд до осознания выбора.

Мне кажется, что все это говорит только о том, что решение подчас приходит к нам неосознанно. Но при этом происходят анализ и синтез, свойственные мозгу, со всеми нравственными, культурными и социальными установками, присущими конкретной личности.

Поэтому нужна спокойная обстановка, отсутствие информационного шума (событий, разговоров, новостей), который мешает извлечь это принятое решение наружу. Позже я несколько раз использовала такой способ, чтобы принять важное для себя решение.

Например, однажды мне поступило предложение о смене характера работы. Я взяла тайм-аут. Как раз в это время мне пришлось поехать на учебу в другой город. Там, в отрыве от коллектива, ежедневной рутины и спешки, я как следует обдумала предложение и приняла правильное решение, о котором не жалею до сих пор.

ВЫВОДЫ

Надо просто верить. Не в том смысле, что «случится волшебство, и наутро все пройдет, как страшный сон». Внутренний мотив может быть в виде следующего нарратива: «Я принимаю судьбу такой, какая она есть, и сделаю все возможное, чтобы преодолеть беду. Все, что в моих силах. Я даю тебе (в данном случае своему ребенку) безвозвратный кредит и рассчитываюсь вместе с тобой. Я это решила, без претензий, обвинений и неоправданных надежд».

Хочу оговориться, что это очень личный выбор. Ситуации могут быть разные. Я не верю в то, что «каждому дается по силам». Важно оценить свои возможности и выбрать единственный верный путь. Для этого иногда нужно остаться наедине с самим собой, уехать на пару дней, отвлечься от повседневных сиюминутных целей.

Глава 6. С чего начать?

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Сереже три года и шесть месяцев. Он по-прежнему не разговаривает. Мы стоим с ним возле квартиры, я ищу в сумке ключи. Мимо проходит соседка с третьего этажа с двумя детьми (один – ровесник Сережи, второй – на два года младше). До этого мы с ней общались поверхностно, близко не дружили.

Эта семья недавно переехала в наш подъезд, поэтому я их не знала. Из-за Сережиных проблем я не слишком любила принимать участие в местной «тусовке» мамаш и детей вокруг песочницы в соседнем дворе. Мы уходили гулять подальше, туда, где нас никто не знал, туда, где взгляды посторонних меньше ранили меня.

Мы недавно сделали ремонт на кухне, купили новую мебель. Я смотрю в сторону проходящих мальчишек и… решаюсь. Окликаю соседку и начинаю убеждать ее зайти, посмотреть ремонт кухни. В душе я отчаянно боюсь отказа, но вижу, что она тоже порядком устала от своих сорванцов и ей хочется отвлечься, немного выдохнуть, выйти из бесконечной бытовой рутины.

Пою соседку чаем, дети гурьбой пробегают в комнату. Останавливаю ее жестом: ничего страшного, пусть поиграют.

Пусть простит меня Женя (так звали соседку, позже мы с ней стали близкими подругами на многие годы), но в тот момент моим основным мотивом было затащить этих ребятишек к себе, тем более в таком отличном сочетании (один ровесник по возрасту, другой – по развитию). Я дала им полную свободу.

Что делают дети, когда родителей нет рядом в спальне? Правильно. Начинают прыгать на родительской кровати и кидаться подушками. Я с удовлетворением заметила, что мой Сережа тоже увлекся. Ситуация была организована так, что не давала возможности соседским ребятишкам исключить Сережу из игры (им-то мама дома такого не позволяла, а теперь они находились на чужой территории, где можно выплеснуть свободно всю свою энергию без ограничений).

Итак, эмоции активированы, коммуникация (примитивная) в действии. Отлично! Как я уже сказала, это было начало большой многолетней дружбы.

КОММЕНТАРИЙ

Самая частая жалоба на приеме: ребенок не говорит, не формируется речь. Каждый раз приходится объяснять следующее: экспрессивная речь (говорение как таковое) – это самая последняя, самая очевидная часть всего процесса формирования речи. На самом деле этот процесс начинается гораздо раньше, практически с самого рождения.

Первое, чему учится ребенок, – это воспринимать так называемые неречевые стимулы. Звуки природы, шум воды, музыку, интонации голоса. Мамины интонации – самые близкие, потому что ребенок слышал их, находясь еще в утробе. Самый яркий пример, который приводят практически все на консультативном приеме, чтобы доказать, что слух у ребенка сохранный, это рассказ «про конфетку».

Почти все на приеме рассказывают следующую историю. Когда в соседней комнате разворачивают шуршащий фантик от конфеты, ребенок моментально прибегает на звук. Или когда в ванной начинают набирать воду, а ребенок любит купаться, то он бежит и мгновенно раздевается. Часто родители это трактуют таким образом, что ребенок просто бежит на их зов и понимает обращенную к нему речь.

На самом деле звуки шуршащего фантика и льющейся воды образуют в мозге эмоционально значимую связь, что сразу приводит к немедленной реакции. Понимание контекста происходящего не требует речевого осмысления, распознавания смысла произносимых слов.

Понимает ли ребенок до конца смысл сказанной ему фразы? Далеко не всегда. Постепенно сплошной поток произносимых людьми вокруг слов и фраз начинает дробиться на дискретные кусочки. Фразы приобретают значение, накапливается так называемый пассивный словарь, формируется импрессивная речь. И только на последнем этапе формирования речь «прорывается» в виде самостоятельно произносимых «протослов» (предшественников речи), звукоподражаний, отдельных коротких слов, потом они превращаются в простые фразы и только на последнем этапе – в развернутую речь.

У Л. С. Выготского [13] есть своя версия формирования речи с точки зрения психолого-педагогической концепции. Он считает, что включается следующий механизм: сначала мать дает ребенку речевые инструкции, которые он начинает понимать и подчиняться им. Впоследствии у ребенка должна формироваться собственная инструкция, обращенная к себе. Она образует внешнюю речь, впоследствии переходящую во внутреннюю.

Ситуации, когда экспрессивная речь возникает раньше импрессивной (так называемая речь попугая у аутистов – произнесение слов без осмысления), не говорят о нормальном развитии.

Иногда возникает еще небольшой этап так называемых физиологических эхолалий – когда ребенок повторяет за взрослым сказанное, как бы обыгрывая слово, знакомясь с ним. В норме этот этап является непродолжительным и проходит практически незамеченным.

Вернемся к тому, что ассоциативная связь возникает при эмоционально значимом стимуле (вспомним случай с конфеткой). В основе лежат стремление к взаимодействию, удовольствие от обмена информацией. Только тогда мозг начнет образовывать устойчивые связи между восприятием стимула (в том числе речевого), стремлением расшифровать его и отреагировать в ответ. Без эмоционального подкрепления ничего не происходит. Вернее, в обычной ситуации мозг испытывает безусловную потребность в получении информации, это одна из базовых потребностей человека, для нее не нужно каких-то особых условий. Но мы говорим о нестандартной ситуации. И здесь условия нужно создавать.

Все мамы знают, что совсем маленькие дети не особо стремятся к совместной игре. Они просто сидят рядом (в песочнице, например) и играют «параллельно». Например, насыпают песок в различные емкости, делают «куличики», катают машинки.

Зачатки ролевой игры возникают, когда дети начинают понимать смысл очередности действий. Например, игра в салочки (догонялки), или прятки, или перекидывание мяча друг другу. Между двумя этими стадиями есть небольшая ступенька, когда можно делать что-то одновременно, но это будет очень весело, наполнено звуками и эмоциями. При этом очередности не предполагается. Это, например, «плюхание» в воде. Когда летят во все стороны брызги, раздается визг, кто-то хохочет, все хотят ударить по воде посильнее. Или прыжки (на кровати, на батуте).

В развивающих тренингах часто используют игру «салют», когда что-то сыпучее (мелкие игрушки, конфетки, шарики, бумажки) подбрасывают вверх, осыпая всех вокруг. Здесь тоже очередность не важна. Но зато есть совместно переживаемые эмоции. Вот это и надо использовать на раннем этапе работы.

ВЫВОДЫ

Очень полезно создать вокруг ребенка благожелательную среду, в которой будут другие дети. Кто это будет: соседи, родственники, дети друзей – не так важно. Важно безусловное принятие ребенка в группу. Формирование микрогруппы, в которой кто-то является нормотипическим ровесником, кто-то младше, но близок по уровню развития, с поддержкой со стороны взрослых и созданием доброжелательной атмосферы, очень полезно.

Проявите заинтересованность в этом. Насколько естественным будет данный процесс, во многом зависит от вашего участия, личной отзывчивости, такта и, главное, – желания. Не переживайте из-за разбитой посуды и испорченных вещей (как вариант – создайте безопасную обстановку, замените люстры плафонами, уберите все, что может разбиться и быть повреждено, застелите пространство матами и подушками). Желание общаться – главный приз на этом этапе.

Глава 7. «Взятка»

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Сереже три года и семь месяцев. После поездки в Москву и обследований пришла пора возвращаться в садик. В летнее время в садике в группах проводили ремонт, воспитатели уходили в отпуск. Группы в детском саду укрупнили, воспитатели поменялись.

Каждое утро мы ведем сына в детский сад, и каждое утро повторяется один и тот же сценарий: Сережа заходит в группу с истерикой. И ведь не спросишь: «Что случилось?» Ответить он не может. Мы с мужем, совершенно измученные, разъезжаемся на работу.

Я понимаю: что-то не так. Ребенку некомфортно, что-то же вызывает такую реакцию на ситуацию. Может, обижают ребята из группы? Грубо обращаются воспитатели?

В то время альтернатив государственным детским садам не было. Не было групп выходного дня, частных детских садов, групп короткого пребывания, да еще в присутствии родителей – не было. Да и, честно говоря, уровень доходов у нас был таким, что частный садик мы могли и не осилить.

Надо добавить, что это было время, когда везде в учреждениях чего-то не хватало. Несмотря на бесконечные поборы, простые воспитатели получали маленькую зарплату, в группах не было самого необходимого.

Не деньги же им давать? Не принято, да и не возьмут – в то время это не приветствовалось. Но я понимала, что мне надо как-то их… замотивировать.

В какой-то из дней я наконец решилась. После очередной утренней истерики, перед тем как забрать ребенка из садика, я зашла в местный магазин промтоваров и накупила огромный пакет всякой всячины, начиная от туалетной бумаги и заканчивая кремами для рук и лица для воспитателей. Притащила все это в группу. «Вот, – говорю, – спонсорская помощь!» Улыбнулись. Взяли.

Хотите – верьте, хотите – нет, но ребенок со следующего дня плакать перестал.

КОММЕНТАРИЙ

В Национальном стандарте Российской Федерации установлен комплекс услуг семьям, в которых есть дети с ОВЗ (ограниченными возможностями здоровья). Там же определено их право на получение достойного и полноценного образования.

На практике ситуация (во всяком случае в начале 2000-х) была несколько иная. Если специализированная медицинская и психологическая помощь была еще как-то доступна, то доступ к посещению дошкольных учреждений был не всегда.

В последнее время появился новый термин – ИНКЛЮЗИЯ («включенность»), который означает интеграцию детей с ограниченными возможностями здоровья в образовательные организации, что должно дать им возможность реализовать свое право на образование. В основу положен гуманистический принцип педагогики и психологии.

Инклюзивная модель должна позволить получить образование детям с разными возможностями.

В документах ФГОС (федеральных государственных образовательных стандартах) [14] отражены задачи по охране и укреплению физического и психического благополучия детей, в том числе эмоционального благополучия, обеспечению равных возможностей и созданию благоприятных условий для развития, учитывая особенности каждого ребенка и уважение к его личности.

Это красивая картинка в документах. На деле ситуация не такая радужная. Количество детских государственных дошкольных учреждений меньше, чем имеющаяся в них потребность. Условия пребывания детей и работы педагогов далеки от идеальных.

Количество детей в обычной группе детского сада – около 30 человек. Зарплаты воспитателей (педагогов) низкие, нагрузка высокая. Наблюдается хронический дефицит кадров. Заработная плата родителей не всегда позволяет оплачивать частный детский сад, где небольшое количество детей в группах и достаточно персонала. Поэтому вопросы по реализации инклюзии остаются.

В начале 2000-х об этом понятии мы и не слышали. Воспитатели часто увольнялись, нянечки в группах были не всегда.

Интересная закономерность: в детских коллективах почти всегда работает закон «злого» и «доброго» полицейского. Что это именно закономерность, мне открыла наша первая психолог, которой я рассказала, что у Сережи с одной воспитательницей складываются нормальные отношения, а другая его терпеть не может. Психолог мне посочувствовала и открыла страшную тайну, сказав, что такое происходит часто: «Вы никогда не найдете идеальных людей, с кем-то ребенку будет комфортно, с кем-то – нет». И тут же успокоила: «В жизни же всегда так происходит, правда? И ваш ребенок должен это знать. Через свой опыт».

Я после этого успокоилась и именно под таким углом начала воспринимать эту ситуацию. Конечно, дети с РАС нуждаются в более пристальном внимании и поддержке, но симпатии и антипатии никто не отменял.

К сожалению, практика показывает, что МПК (медико-педагогическую комиссию), которая выносит заключение о программе развития ребенка, как правило, дети проходят не раньше четырех лет. А в специализированный «речевой» садик попадают и вовсе с пяти.

Вариантов поместить ребенка в маленькую группу детского учреждения с усиленным составом специалистов у меня практически не было. Сейчас многие родители решают эту проблему с помощью частных детских садов.

Параллельно организуют работу с профильными специалистами, а когда появляется возможность, переводят в специализированный детский сад по адаптированной программе по рекомендации ПМПК (психолого-медико-педагогической комиссии).

ВЫВОДЫ

Если по какой-то причине не получается оформить ребенка в детский сад, надо поискать возможность организовать его пребывание в коллективе как-то иначе. Я знаю ситуации, когда детей приводили домой к няне, у которой была многодетная семья, и дети очень доброжелательно принимали такого ребенка. Тут важно быть уверенным, что с вашим ребенком ничего плохого не произойдет, что его не обидят. Ведь он пока не может сформулировать, что именно его беспокоит.

Конечно, замечательно, когда есть возможность контролировать, как ребенок проводит время в детском саду, с помощью системы видеонаблюдения. Приведу следующий пример. Если вам кажется, что ребенок мало что понимает и ничего не запомнит из того, что было в «безречевой» период, вы, скорее всего, ошибаетесь (я не учитываю формы заболевания с тяжелой умственной отсталостью). По прошествии многих лет, когда возможность разговаривать уже появилась, Сережка мне рассказал, что, «когда он был в первом садике», мальчишки из группы ни разу не дали забраться ему на детскую горку, которая была во дворе. Конечно, мне никто в этом не признался, но по отрывочным сведениям, полученным от участников событий (родителей детей из соседних групп), складывалось впечатление, что так все и было.

Почему в это не вмешивались воспитатели? Почему позволяли ущемлять интересы малыша, который не мог пожаловаться, не мог даже высказать свою просьбу? Ведь они наверняка видели, что происходит.

Люди не любят вмешиваться в чужие проблемы. Это требует эмоциональных затрат. Когда детей много, труд низкооплачиваемый, а престижа профессии нет, приходят усталость и равнодушие. Но это тема для другого разговора.

Глава 8. Инсайт

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Для того чтобы объяснить очень важный этап в развитии, необходимо вернуться на некоторое время назад.

Я с Сережей дома. Ему 2 года 11 месяцев (еще до поездки в Москву и постановки диагноза). В очередной раз он принес из садика простуду, и я взяла больничный. Мы дома одни, первая половина дня, самое время позаниматься чем-нибудь полезным. День солнечный, Сережка бегает из комнаты в комнату мимо меня, не фиксируя внимание на игрушках. Безнадежно зову его по имени, он, как всегда, не откликается. Беру машинку, катаю ее по полу – ноль эмоций.

Я вздыхаю, беру коробку с пазлами, состоящими из двух частей. В ней лежат картинки из жесткого картона, изображающие предметы мебели (кресло, диван), игрушки (мишка, мяч), бытовую технику (телевизор, пылесос), осветительные приборы (настольная лампа, люстра). Набор называется «Мой дом». Картинки разрезаны на две неравные части, которые можно разъединить и вновь соединить вместе. Я разделяю части, смешиваю их и начинаю соединять вместе на полу. Сама сижу там же – в лучах солнца, но с унылым настроением.

До этого я проделывала эту манипуляцию бессчетное количество раз – безрезультатно. Никакой реакции со стороны ребенка не было. Он продолжал пробегать мимо, не обращая на мои действия никакого внимания.

И тут, совершенно неожиданно, он присоединяется ко мне и начинает складывать картинки сам. Как?! Он же даже в мою сторону не смотрел! Я не верю своим глазам.

Сколько раз я складывала пазлы на его глазах? Десять? Двадцать? Тридцать? Не помню. Я сбилась со счета. У Сережи выстраиваются: мишка, мяч, кресло, телевизор… Постепенно он выложил все картинки в коробке! Это было настолько неожиданно, что я оторопела. Вновь разъединяю картинки, и он вновь соединяет их. Мы работаем вместе! Я плачу от радости, целую его, хвалю, подбадриваю. Сережка, кажется, почти не реагирует на мои эмоции, но вновь и вновь соединяет картинки.

Позже пазлы стали одним из любимых приемов работы. Но не просто так, а вместе с элементами категоризации: «Мой дом», «Кто что ест», «Профессии», «Квартира» и т. д. Пазлы были уложены в маленькие прямоугольные коробки в шкафу.

Каждый день Сережа сам доставал их из шкафа, садился на пол. Брал, снимал крышку и высыпал картонные части на пол. Складывал части из одной коробки, сгребал их, укладывал в коробку, складывал обратно, брал другую коробку. Действия повторялись. Сначала я сидела вместе с ним, помогала, если он затруднялся с выбором, показывала, как повернуть часть картинки, если пазл не складывался. Старалась комментировать картинки. Со временем он начал справляться сам.

Это стало одним из любимых его занятий. Когда он осваивал картинки из одной коробки, я покупала другую, и мы начинали процесс заново. Коробки, которые ему знакомы, я постепенно убирала. Когда было возможно, пыталась показать ему предметы «вживую», соответствующие картинкам. Не было понятно, понимал он меня или нет.

Конечно, со временем количество частей в картинках увеличилось. Мы собирали самые разнообразные пазлы: из картона и пластика, плоскостные и объемные, в виде домов, машин и кораблей. Но ту первую коробку я не выбросила. Она лежит в моем шкафу до сих пор как символ озарения, прорыва вперед и необычайно важного момента в нашей жизни.

До речи было еще очень далеко, но главный ИНСАЙТ мозг уже совершил.

КОММЕНТАРИЙ

Наш мозг состоит из огромного количества нейронных связей. И все посещающие нас инсайты не случайны. Это результат совместной работы разных ассоциативных зон мозга.

Хорошей иллюстрацией этого феномена служит эпизод из фильма «Тьма» (другое название фильма – «Последняя надежда», Индия, 2005 год), где взрослую слепоглухонемую девочку, которая не реагирует на звуки и ничего не видит, учитель затаскивает в фонтан с водой и пишет на руке ей букву W (water). И она понимает, что это связано: вода и тактильное прикосновение.

Процессу «говорения» предшествует масса этапов развития мозга, а по-простому – мозг должен научиться соединять образы и представления, перерабатывать их и оставлять в памяти.

Часто в руководствах по работе с детьми с РАС говорится, что эти дети имеют особенности в том числе и зрительного восприятия. Создается впечатление, что ребенок совершенно не смотрит в сторону говорящего, мало того, полностью игнорирует его. Но при этом удивительным образом информация все равно усваивается.

Как я уже говорила, позже сын вспоминал немало ситуаций, которые окружающие уже забыли (они не были для них эмоционально значимыми). А он не просто услышал и понял происходящее (возможно, воспринимая это контекстно, целиком), но и запомнил на долгие годы.

С помощью системы «зеркальных нейронов» мы не только обучаемся, но и непроизвольно копируем того, с кем общаемся. Это очень помогает настроиться на одну волну с партнером, найти с ним общий язык и достичь договоренности (что отлично отражено в технике нейролингвистического программирования).

Когда ты разговариваешь с ребенком, все в точности наоборот: нет абсолютно никакого признака, что тебя слышат, воспринимают, понимают. Ощущение, что ты разговариваешь сам с собой. Не получая никакого (в том числе эмоционального) подкрепления, мы теряем желание продолжать общение. Приходится делать усилие над собой.

Достижение любого простого совместного результата приносит необычайное удовлетворение взрослому и пользу самому ребенку. Так из разорванных частичек Вселенной начинают формироваться сначала нечеткие, а потом все более и более оформленные образы. В пазлах мы соединяем их между собой. Почему?

Незрелый мозг не задает себе вопросов. Он просто видит эту буквальную связь разных частей и картинок между собой. В «кухню» собираются: чайник, плита, микроволновка, холодильник, миксер. В «гостиную» входят: диван, кресло, стол, телевизор. В «спальню»: кровать, прикроватная тумба, настольная лампа, шкаф для белья.

Какие результаты мы получаем при этом? Возникают ассоциативные связи между нейронами различных областей мозга, со временем образуя устойчивую связь. Что характерно, для этого не обязательно нужно вербальное (речевое) общение. Ребенок улавливает это образами, и постепенно связь становится устойчивой.

ВЫВОДЫ

Даже если вы не относитесь к чрезвычайно общительным людям, к сожалению, придется (во всяком случае, на какое-то время) выработать привычку пояснять свои действия. Поначалу это непривычно и может показаться некомфортным. Но постепенно к этому начинаешь относиться вполне естественно. Говорить надо короткими, преимущественно простыми фразами, четко и понятно проговаривая отдельные слова.

Для детей с нарушением речи это крайне необходимо. Особенно трудно приходится людям, находящимся с такими детьми в вынужденной изоляции (чаще это мама, которая находится большую часть времени с ребенком одна). Надо помнить, что фразы должны быть эмоционально акцентированными.

Окружающие должны понимать, какой большой ресурс тратит оказавшаяся в этой ситуации мать, и давать ей возможность отвлечься, отдохнуть. Просто помолчать. Это будет обеспечивать ей резерв для дальнейшего общения с ребенком в такой непростой, но очень важный период жизни.

Глава 9. Благими намерениями

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Еще одно отступление. Очень не хочется об этом писать, так как речь идет о близких людях, но я пообещала, что буду откровенна с читателем.

Сереже 2 года 11 месяцев. Мы пришли в гости к бабушке. Она с порога начинает рассказывать, что «утром встретила соседскую девочку, а она младше на год и уже вовсю разговаривает, а когда уже Сережа-то у нас заговорит?».

Она прекрасно знала проблему, которая была у внука, но воспринимала это… как-то странно. То принималась с ним сюсюкать и жалеть его. То вдруг начинала сравнивать его с внучкой своей двоюродной сестры, которая росла очень бойкой и развитой девочкой, с удовольствием декламировала вслух стихотворения и забавно рассуждала, словно маленький взрослый, о том, что она «хочет в школу, будет учиться на одни пятерки и станет круглой отличницей». Все это, конечно, не очень похоже было на поддержку.

В тот наш визит у бабушки было настроение доброжелательного критиканства. Она начала говорить, а у меня в горле встал ком. Я молчала. Она говорила все таким сладким ласковым голосом, а я думала: неужели у такого близкого нам человека не хватает такта примерить ситуацию на себя и понять, насколько меня травмируют такие рассуждения?

И тут… Сережка просто сорвался с цепи. До этого вполне спокойный малыш начинает вести себя агрессивно, истерить, буквально регрессирует на глазах. Я с удивлением за ним наблюдаю. И меня осеняет, что он правильно понял эту бабушкину критику в свой адрес и как бы показывает ей: «Ты же таким хотела меня видеть? Вот – смотри, любуйся на меня во всей красе, я покажу тебе, каким я могу быть! Ты хочешь упрекнуть меня в том, что я неполноценный, отстающий, не заслуживающий твоей похвалы? Ты же этого хотела?»

Вы можете подумать, что это мои домыслы, но я прекрасно знаю обоих участников этой сцены. Контекст отношений между ними остался таким и в дальнейшей жизни.

Долгое время Сережа у бабушек не гостил. Они отказывались его оставлять у себя – боялись. Боялись, что не смогут уложить его спать, накормить. А особенно опасались, что не смогут его успокоить во время истерик. Я понимала, что опасения не беспочвенны, поэтому не настаивала. Это превращало жизнь нашей семьи в беспросветную череду испытаний.

Позже, когда Сережа стал контактным, с ним можно было без опасений посещать театр, кино, водить его в школу и на тренировки. Однако несформированная в определенном периоде детства эмоциональная связь с близкими людьми давала о себе знать.

У Сережи не выработалась нужная степень доверия к людям, которые не принимали его БЕЗУСЛОВНО.

Недоверие, тревога, страх непринятия всегда были помехой социализации. Чтобы преодолеть эту полосу препятствий для общения, требовались абсолютная, неподдельная доброжелательность и простота, свойственные очень немногим людям.

Был один показательный случай. Когда Сереже было 8 лет, мы приехали в гости к пациенту мужа в отдаленный сельский район. Было лето, мы ехали семьей на машине, Сережа, как всегда, молчал, был погружен в свои мысли и не участвовал в беседе.

Неожиданно наш знакомый начал задавать Сереже вопросы о его занятиях спортом (сын посещал гимнастику – ушу). Он делал это так лаконично, искренне и адресно, что мы не сразу отвлеклись от общей канвы нашей совместной беседы. Я помню, что в какой-то момент все члены семьи замолчали от того, что Сережа оживленно стал что-то рассказывать знакомому. Это было настолько необычно, что мы оторопели. Мы все привыкли, что Сережа в беседе не участвует, просто молча сидит рядом. Иногда отвечали за него, иногда он давал короткие ответы после повторения вопроса. И вдруг… такая эмоциональная вовлеченность!

Я прислушалась, пытаясь понять, что так расположило Сережу. И услышала спокойный заинтересованный голос, вопросы чужого человека, которые касались успехов маленького, застенчивого, неуверенного в себе ребенка. Я думаю, Сереже польстило еще то, что это был авторитетный взрослый мужчина, который обратил внимание именно на него, малыша, разговаривал с ним на равных, не пытался сюсюкать с ним и не игнорировал, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО заинтересовался его жизнью.

Тогда, в машине, на какое-то мгновение всем нам стало стыдно, что мы, близкие люди, не смогли вызвать у Сережи такое доверие.

КОММЕНТАРИЙ

Многие об этом знают, но повторюсь: с неговорящими детьми, так же как и со взрослыми с афазией[2], надо быть очень искренним и доброжелательным. Такие люди сразу улавливают любую фальшь.

Это хорошо описал Оливер Сакс в своей книге «Человек, который принял жену за шляпу» [15]. Люди с нарушением (либо недоразвитием) речевых корковых центров очень хорошо улавливают, правду говорит человек или лжет, хорошо он к тебе относится или нет, каким бы ласковым голосом он к ним ни обращался. Неговорящие люди воспринимают информацию по жестам, взгляду и еще чему-то неуловимому в поведении собеседника. Причем неважно, родственник это или чужой.

Австралийский писатель А. Пиз утверждал, что с помощью слов передается лишь 7 % информации, с помощью языковых средств – 38 %, с помощью мимики, жестов, позы – 55 %. Он объяснил это тем, что слово подвергается предварительному анализу, а невербальная информация транслируется неосознанно и передает тончайшие оттенки эмоций, которые невозможно выразить словами и подчинить подсознанию [17].

Выделены даже 16 невербальных средств общения:

• телодвижения;

• движения рук, ног;

• установление пространства между собеседниками;

• выражение и направленность глаз;

• выражение лица;

• акустические средства, связанные с языком;

• акустические средства, не связанные с языком;

• прикосновения;

• улыбка;

• употребление косметики;

• реакция кожи;

• запах;

• одежда (фасон);

• одежда (цвет);

• манеры;

• прочее.

Американский антрополог Эдвард Холл ввел даже такое понятие, как проксемика (англ. proximity – «близость»), что означает систему организации пространства и времени общения.

В русском языке есть немало устойчивых выражений, возникших на базе устойчивых словосочетаний, обозначающих тот или иной жест: «опустить голову», «вертеть головой», «поднять голову», «рука не поднимается», «махнуть рукой», «положа руку на сердце», «погрозить пальцем» и другие.

А еще Ася Казанцева в своей книге «Мозг материален» [17] убеждает нас, что с точки зрения нейробиологии мозга «ближнего своего лучше бы обычно хвалить, а не ругать. Потому что есть риск, что он нам поверит. Имеет смысл рассказывать окружающим, что они красивые, хорошие, добрые, старательные, способные» [с. 165–166]. Народная мудрость, как всегда, лаконична: «Скажи человеку сто раз, что он свинья, он и захрюкает» (и наоборот!).

ВЫВОДЫ

Любите своих детей и внуков! Несмотря ни на что, даже если они не такие, как бы вам хотелось! Иногда любовь и вовсе не нуждается в словах. Достаточно прижать ребенка к себе, опуститься на корточки и поцеловать его в макушку.

Принимайте ребенка всей душой, не сравнивайте ни с кем! Ведь и сами мы не идеальны, но ждем от остальных безусловной любви и принятия? А дети нуждаются в этом еще больше!

Глава 10. Снова «мама!»

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Вернемся к продолжению истории. Сереже 3 года 8 месяцев.

Начался учебный год в школах и садиках, нам надо взять в поликлинике какую-то справку. Старший сын Витя нас сопровождает.

Я очень благодарна старшему сыну. Все Сережкино детство Витя везде был с нами, приглядывал за младшим братом, помогал мне во всем, сопровождал, чтобы покараулить сумки, коляску, вещи и помочь.

Помню, мы идем по проспекту и Витя что-то оживленно мне рассказывает о школе. И тут, совершенно неожиданно, Сережа говорит: «Мама!» Я даже запнулась. Сердце екнуло в груди. Я сразу же поняла, что это не просто лепет, а настоящее слово.

Позже у меня еще не раз возникало такое чувство. Вот на что это похоже: как будто у тебя в руках оказался невероятно хрупкий и ценный предмет, который может разбиться от малейшего движения, разлетится на осколки, которые уже будет не собрать. Нельзя громко выражать эмоции, удивляться, радоваться и даже… дышать. Услышав «мама», я внутренне замерла. Перешла в своих движениях, реакциях, речи словно «на цыпочки». Постаралась не выдать бурю, клокотавшую внутри. Хотя, если бы дала чувствам волю, меня, наверное, разорвало бы на части.

После реанимации, в которую сын попал в 10 месяцев, слог «ма» пропал из того небольшого арсенала слов, который имелся, даже в виде лепета. Сын любил по нескольку минут повторять «ка-ка-ка-ка», «ата-ата-ата». Лепет не был связан по смыслу ни с какими словами и предметами. Рекламные слоганы и клишированные фразы к тому времени из речи исчезли.

Так вот, услышав «мама», я ответила: «Что, сынок?» Он опять: «Мама!» Я уцепилась за это слово и отвечала ему: «Я здесь, я рядом, мама с тобой!» Он опять: «Мама!» Так всю дорогу в поликлинику и из нее мы и переговаривались.

У меня прямо в груди все сдавило. Как сквозь пелену слышу голос Вити, который возмущается: «Ты почему мне не отвечаешь, я же с тобой разговариваю!» Я ему: «Потерпи немного, сынок, это важно». А сама продолжаю диалог с Сережей. Сначала он вроде и не ко мне обращался, просто как будто пробовал слово на вкус. А потом уже стал «перекидываться» им со мной. Он мне «мама», а я ему – ответ.

Я боялась сделать паузу, остановить этот повторяющийся с небольшими вариациями диалог. Думаю – вдруг все пропадет, исчезнет и опять «заколдуют» моего мальчика? Голос сел, но я отвечала сыну снова и снова.

Мы разговаривали около двух часов. Но с этого момента слово «мама» прочно укрепилось в лексиконе Сережи навсегда.

КОММЕНТАРИЙ

Почему слово «мама» часто бывает первым и очень похоже звучит на разных языках мира? Кроме того, что оно эмоционально значимо для ребенка.

Это происходит потому, что в произнесении этих звуков не задействован язык, только губы. Таким образом, произнести «мама» (так же, впрочем, как и «ба-ба», «па-па») легче, чем более поздние другие слова, до которых доходит, когда язык становится подвижным и может, например, касаться неба.

Роман Якобсон, известный советский и американский лингвист, утверждал, что слово «мама» – это единственное, что способен произнести сосущий младенец. Если сжимать и разжимать губы, получается что-то похожее на «мама». Ученый предположил, что это сочетание слогов означает на детском языке просьбу о еде (подобно звукоподражанию «ням-ням»). Возможно, дети говорят это слово, когда видят приближающуюся «еду», то есть кормящую маму. Недаром, когда мы вспоминаем про что-то вкусное, мы произносим: «м-м-м-м…»

Удвоение гласного звука объясняется фонетическим законом русского языка: второй гласный звук полноценно звучит только под ударением. Это называется редупликацией, которая позволяет придать слогу завершенность. Еще по одной версии это происходит вследствие того, что в процесс вовлекается постепенно зреющий отдел задней лобной доли мозга (недаром по этому принципу формируются многие первые слова: «па-па», «ба-ба», «ля-ля» и т. д.).

В нашем случае на определенном этапе произошла утрата этого важного слога (хотя он был до болезни), было наполнение другими звуками и слогами, а «ма-ма» исчезло. Смею предположить, что это произошло в тот момент, когда Сережка сутки в реанимации исходил криком, зовя: «ма-ма-ма-ма…» Когда мы забирали его, медсестра раздраженным голосом прокомментировала: «Ну и балованный он у вас!»

После реанимации он был абсолютно «замороженный», с остекленевшим взглядом, направленным куда-то внутрь. А потом месяц ночных кошмаров, когда Сережа просыпался в крике и я могла усыпить его, только постоянно укачивая и прижимая к себе… Слово «мама» ушло на целых два года, а казалось, что вообще навсегда…

И вот оно вернулось, и теперь уже стало сопоставляться со смыслом, чему я отчаянно способствовала. Это тоже был своего рода инсайт, соединение ассоциативных нейронных связей, на которых построен весь процесс обучения. А для меня это была колоссальная победа, прорыв, надежда на будущее.

Смею предположить, что «мама» все-таки имеет более глубокое значение, чем просто просьба о еде. Пока ребенок совсем маленький, мать не отделяет его от себя психологически, они составляют одно целое. Поэтому мамы и говорят о себе и детях во множественном числе: «мы поели», «мы поспали».

И впоследствии процесс отделения происходит плавно, постепенно. Ребенок много времени проводит с матерью, зависим от нее полностью. Она дает покой, чувство защищенности и целостности мира.

Если ребенка отрывают от матери раньше, чем он к этому готов, раньше, чем сформировались внутренние системы защиты и адаптации, он получает травму, оставляющую глубокие «шрамы» на всю жизнь.

Далеко не все дети могут пережить это без последствий. У детей с задержкой созревания структур головного мозга «отделение» по понятным причинам может происходить позже. А отрыв от матери оставляет еще более глубокие последствия, вплоть до необратимых [18].

Психике ребенка не на что опереться, когда он оказывается без защиты и непосредственного контакта с матерью. Образуется патологический паттерн «сиротства». Распадается глубинная связь, зов матери становится бессмысленным и бесполезным.

На этом основана теория госпитализма. Несмотря на качественную медицинскую помощь и уход, дети, оказавшиеся в больнице без мам, не набирали в весе, отставали в развитии, чахли и умирали. Это может происходить не только при физическом отсутствии матери, но и в том случае, если она не оказывает ребенку достаточно заботы и внимания.

Вполне возможно, что восстановление этой потерянной глубинной связи и стало для нас с Сережей началом нового этапа развития.

ВЫВОДЫ

На самом деле совершенно не обязательно первым словом должно быть «мама». Чаще это бывает какое-то эмоционально значимое для ребенка слово. У моей племянницы, например, первым словом было «хочу!», а у моего старшего сына – «трамвай!» (правда, он не выговаривал звук «р»). Но слово «мама» должно непременно появиться в лексиконе если не первым, то в числе первых 10 слов.

Должно насторожить, когда слово (или звукоподражание) сначала появляется, а потом, в результате какого-то события, исчезает. Это может быть симптомом регресса, поэтому необходимо наблюдать за ребенком и прислушиваться к нему более внимательно.

Глава 11. Кысь

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Примерно в это же время у нас в доме появился новый жилец. Этому предшествовала целая история. В семье, где я росла, было много кошек, они сменяли одна другую, но все как-то не задавалось с их воспитанием и приучением к лотку. Это сильно портило радость общения. А еще мама выпускала их погулять, и заканчивалось это всегда одинаково: кошки заражались лишаем. Во времена моего детства их особо не лечили. После того, как пришлось усыпить последнюю Муську, я долго плакала по ней и пообещала себе больше кошек не заводить. Старший сын очень хотел кота, но я обещание держала, животных не заводила.

Когда появились проблемы с Сережей, тема домашних животных возникла снова. Периодически соседи и знакомые предлагали каких-то породистых котят, но, посмотрев, как они яростно царапаются, я понимала, что нам такой вариант не подойдет. В то время модно было иметь в доме «плюшевых» британских кошек, но у меня стали закрадываться подозрения, что совместить душевного друга и экзотическую игрушку не получится.

Как-то раз летом я прочитала в газете объявление, что в местном Доме культуры проходит выставка кошек. Витя уговорил меня съездить посмотреть. Поехали втроем с Сережкой. В конце выставки остановились около женщины, а у нее в сумке три котенка. Выбракованные. Отдает бесплатно. Говорит: «Возьмите рыженького – не пожалеете. Такой ласковый!»

Всю обратную дорогу в трамвае я причитала шепотом вслух: «Что же я натворила, куда голову сунула!» Страшило все: дополнительные хлопоты по уходу за животным, риск, что Сережа причинит ему вред. Вспомнились и все проблемы с кошками, которые были у меня в детстве.

Первое время страх за котенка был обоснованным, потому что Сережка не понимал, как его брать, и таскал, держа за голову. Но котенок весил не много, и вреда таким образом сын ему, слава богу, не наносил. Кота назвали Бейсик, но Сережка упорно звал его «Кысь». И мы как-то тоже привыкли, стали звать его так же.

Такого удивительного кота я ни до, ни после не встречала. И дело даже не в том, что он аккуратно ходил на горшок. У него сложились особые отношения с каждым из членов семьи. Меня он немного побаивался (но и ласкался, когда у меня было на это время). Мужа самозабвенно вылизывал. С Витей то дрался, то играл. А Сережу… покорно терпел. Учитывая, что младший сын проникся к коту особой симпатией, я научилась использовать его как инструмент, когда надо было, например, зайти домой, а Сережка упирался и кричал. Я закрывала подъезд внизу (мы жили на втором этаже), оставляла его одного, поднималась, брала кота, спускалась с ним на первый этаж, и… Сережа с котом спокойно поднимался домой. Не описать все ситуации, которые связывали нас с Бейсиком. Он сыграл огромную роль в реабилитации Сережи. Мы до сих пор все его любим и вспоминаем (он погиб в 2010 году). Если существуют перерождения, думаю, в следующей жизни наш кот стал человеком.

КОММЕНТАРИЙ

Методы анималотерапии (пет-терапии) – так обычно называется лечение животными – занимают важное место в процессе абилитации детей с нарушениями развития [19].

Продвижением этого направления занимался Борис Левинсон в 1961 году. Он заметил, что в присутствии собаки контакт с ребенком-аутистом облегчается. Детям проще делать медицинские манипуляции. Даже если в холл медицинского учреждения поместить аквариум с рыбками, страх пребывания в медицинском центре уменьшается.

В пет-терапии различают два направления. Первое (animal-associated therapy) – мероприятия, направленные на лечение и помощь. Развиваются двигательные навыки, происходит восстановление после тяжелых болезней, становятся более мягкими проявления психических болезней, улучшается налаживание контакта.

Второе (animal-associated activity) – это работа с животными, направленная на достижение положительных эмоций. В русском языке есть близкие, но не точные определения понятий. Лечение при помощи животных называют зоо- или анималотерапией. Иппотерапия – работа с лошадьми, дельфинотерапия – с дельфинами, канистерапия – с собаками, фелинотерапия – с кошками.

Животные могут помочь не только больным с аутизмом. Так лечат больных с депрессией, посттравматическим стрессовым расстройством и другими заболеваниями. Лучше для этой цели подходят звери, поддающиеся дрессировке и обучению: лошади, дельфины, собаки, свиньи. Но могут помочь и пушистые грызуны, птицы, ящерицы и даже ослы.

Про мозг млекопитающего говорят, что это мозг лимбической системы, которая включает в себя гиппокамп, мозжечковую миндалину, таламус и гипоталамус. На определенном этапе зрелости мозг ребенка начинает приближаться к этапу морфофункциональной зрелости мозга млекопитающего животного. Возможно, в какой-то момент, оказавшись на одной ступеньке эволюционной лесенки, ребенок и животное могут начать «соревноваться».

Достаточно высокий уровень развития мозжечковой миндалины обеспечивает возможность испытывать чувство эмпатии (насколько это доступно ребенку). Кто займет здесь лидирующие позиции – определит процесс общения, сотрудничества, взаимодействия. Я не встречала в литературе рассмотрения этой проблемы в данном аспекте, все изложенное мной носит характер предположения.

Дельфинотерапии и иппотерапии посвящено немало литературы. В некоторых регионах есть специализированные центры, работают сертифицированные зоотерапевты. Эффективность этих методов бесспорна. Я тоже пользовалась ими при малейшей возможности.

В Турции покупала очень дорогой для нас аттракцион «купание с дельфином», когда позволяли гладить животное, играть с ним. Это, конечно, ни с чем не сравнимое ощущение – прикасаться к немного шершавой, прохладной и такой живой поверхности огромного существа, от которого исходит мощная энергетика.

Моя подруга – сертифицированный иппотерапевт, поэтому и такой способ абилитации, как иппотерапия, мне, конечно же, знаком. К сожалению, не всегда перечисленные методы бывают людям доступны. Из-за финансовых преград и климатических условий или из-за невозможности организовать поездки на занятия (лошади, например, требуют содержания в специальных условиях, конюшни, как правило, расположены за городом, не у всех есть личный транспорт, чтобы быстро добираться на занятие, да еще с больным ребенком).

ВЫВОДЫ

Неважно, какое именно животное станет проводником в более высокоорганизованный уровень неокортекса. Мурки и Жучки могут оказаться ничуть не хуже дельфинов. Главное, чтобы животное понравилось ребенку, было ему «созвучно». Если явных предпочтений нет, можно пытаться идти путем наблюдения, проб и ошибок. Понаблюдайте за ребенком в гостях, в контактном зоопарке. Сейчас организовано много приютов для животных, можно посещать террариумы, выставки животных. Главное – не напугать ребенка, создать благоприятную атмосферу общения.

Глава 12. Психолог

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Не скажу, что система образования в нашем регионе предложила развернутую программу абилитации, но в чем-то нам, безусловно, повезло. Когда Сереже было уже почти три года, участковый педиатр сказала, что в нашем районе города впервые создан Центр ранней помощи детям с проблемами в развитии. Конечно, критический момент для начала работы был уже упущен. Но я всегда старалась пользоваться любыми возможностями, поэтому согласилась и пошла на собеседование в центр.

Мне предложили заполнить опросник. Я сейчас уже не помню конкретных вопросов, однако результаты показали, что социальный уровень развития ребенка соответствует примерно… одному году. Новость была шокирующей.

Два раза в неделю мы стали посещать занятия в центре. Важно то, что нам дали направление в тот момент, когда ребенку еще не был определен статус ребенка-инвалида.

Занятия строились следующим образом: один час мы занимались индивидуально с психологом, затем еще один час были занятия в микрогруппе, состоящей из трех человек. Во время групповых занятий к нам присоединялся логопед. Мамы тоже участвовали. Заканчивались занятия в сенсорной комнате.

По возрасту дети были одинаковы. По уровню развития – нет.

Один ребенок, мальчик, был нормотипический, у него были проблемы адаптации к детскому саду. Он свободно разговаривал, выполнял все задания психолога, был упорядочен в поведении. Только был застенчив и все время прижимался к матери.

Второй ребенок в группе, девочка, была с синдромом Дауна, но на тот момент она выглядела существенно более развитой, чем Сережа. Во всяком случае она участвовала в совместных играх, выполняла отдельные задания.

Сережа почти ни в чем не участвовал, в контакт не вступал, ни с кем не сотрудничал. Родителям такое выносить тяжелее всего. Смотришь на все происходящее, ползаешь за ребенком по коврикам, а сам задаешься вопросом: «Что мы вообще здесь делаем?»

Примиряли с действительностью только выводы психолога, которая умудрялась по крохам собрать все те маленькие достижения, которые были у ребенка на занятии («А помните, как он сыпал разорванную салфетку, как будто это снежок?», «Сегодня Сережа последовательно преодолел препятствия из нескольких модулей!», «Сегодня внимательно посмотрел мне в глаза!»).

И это все?! Этому я должна радоваться? Но постепенно стало приходить осознание: только так, крохотными шажками, можно и должно идти к цели.

КОММЕНТАРИЙ

Помогающих профессий много (врачи, учителя, психологи, логопеды). Но тот ресурс, который тратят «коррекционщики» (пусть они на меня не обижаются за это название), огромен. В то время я была далека от специфики этой профессии. Людей, которые, несомненно, сыграли решающую роль в нашей судьбе (каждый на своем этапе), можно пересчитать по пальцам на одной руке. Первой была психолог Оксана Александровна, которая работала на базе Центра ранней помощи.

К сожалению, мы занимались с ней не очень долго (полгода). Детей старше трех с половиной лет в центр не брали, а потом Оксана Александровна ушла в декретный отпуск.

Сережа не начал говорить в этот период. Мало того, на занятиях я увидела, что на фоне своей микрогруппы Сережа был самый… неперспективный. Но Оксана Александровна сделала три ключевые вещи:

• трансформировала эмоции сына, направляла их в правильном ключе;

• научила меня оценивать ситуации, где он невербально демонстрировал свой интеллект;

• научила основному принципу коррекционной работы – превращать хаотичную деятельность в замысел.

Много лет спустя на марафонах А. В. Цветкова [8] я поняла нейробиологическую подоплеку этих действий. Андрей Владимирович делал упор на то, что венцом, целью эволюционного развития мозга является формирование ЗАМЫСЛА, придание значения тому, что мы делаем. Животное совершает разнообразные (иногда сложные) моторные акты рефлекторно, не определяя смысла происходящего. Отличие головного мозга человека с его развитыми передними префронтальными отделами состоит в том, что деятельность носит произвольный, целенаправленный характер. Она полна смыслов и значений. Слушая Оксану Александровну, я относилась к ее советам просто как к рецепту, подсказке.

Ребенок рисует параллельные линии? Превращайте их в дорогу, которая тянется от вашего дома к лесу, куда вы пойдете гулять летом и собирать грибы. Живете на берегу моря? Тогда придумайте, как вы идете к морю ловить рыбу. Закручивает мелком спирали на доске? Сочините историю про то, что на улице зима, началась вьюга, которая наметает снег. Живете в пустыне? Значит, это песчаная буря. Придумывайте истории, которые связаны с вашей действительностью, с вашим климатом, теми переживаниями, которые вы испытываете в повседневной жизни. Пусть это станет частью сюжета. Подрисуйте остальные детали. Пусть они станут простыми и узнаваемыми. Все это формирует у ребенка нужные ассоциативные нейронные связи, создает образ мира и окружающей его действительности.

Оксана Александровна научила меня черпать ресурсы в семье [20]. Благодаря ей я осознала, что близкие являются опорой в борьбе с болезнью, а не помехой.

Уместно сделать некоторое отступление, чтобы пояснить психоэмоциональные особенности, свойственные родителям детей с РАС. Длительный стресс формирует повышенную тревожность, неуверенность в себе, особую ранимость. И все это неблагоприятно отражается на эмоциональном развитии ребенка. Поэтому в психологической помощи нуждаются не только сами дети, но и все члены семьи, особенно матери.

В идеале помощь семье должен оказывать психотерапевт. Но в реальной жизни такими специалистами часто оказываются логопед, педагог-дефектолог и другие специалисты, работающие с ребенком. Они включены в контекст и вызывают у родителей наибольшее доверие, желание следовать их советам и рекомендациям.

Также необходимо учитывать то, как именно переживают стресс разные члены семьи. Первоочередной задачей являются нормализация взаимоотношений внутри семьи, выработка единого и адекватного понимания проблем больного ребенка.

Есть негласные этические правила, которые должны соблюдать специалисты. На начальных этапах следует избегать бесед, касающихся прогноза ребенка в плане обучения, социальной адаптации при тяжелых нервно-психических заболеваниях. Необходимо научить мать наблюдать за развитием ребенка, обучать конкретным приемам коррекционной работы.

Должна быть индивидуальная психотерапия членов семьи с одновременным обучением. Это ведущий аспект консультирования с конкретными лечебно-коррекционными программами. В настоящее время есть целый спектр методик, включенных в Клинические рекомендации по реабилитации детей с РАС [1], имеющие высокий уровень доказательности.

Также нужно помочь выработать стратегию взаимодействия внутри семьи, воспитывающей ребенка с РАС. Если удается консолидировать усилия всех членов семьи, стрессовая нагрузка на мать уменьшается. Соответственно, освобождается ресурс для эффективного взаимодействия с больным ребенком, что положительно сказывается на его развитии.

ВЫВОДЫ

Чем чаще появляются в обществе дети с нарушением развития, тем больше стратегий и опыта вырабатывается для борьбы с этим недугом. Путь этот энергозатратный, и не стоит рассчитывать на то, что кто-то сделает всю работу за вас.

Для того чтобы научиться приемам и особым подходам к ребенку, необходимо посещать занятия, а потом многократно отрабатывать все на практике, несмотря на протесты ребенка или его нежелание сотрудничать. Работает железное правило: делай сначала сам (на глазах у малыша), затем вместе с ним, потом просто присутствуй рядом и поддерживай. Продолжительность занятий может варьироваться. Пусть вас это не смущает. Успех все равно придет.

Консолидируйте усилия внутри семьи. Без помощи близких не обойтись. Если нет возможности помочь больному ребенку, помогите тому члену семьи, который работает с ним. Возьмите на себя часть хозяйственных забот, старайтесь поддержать друг друга.

Трудности могут укрепить семью. Взаимная поддержка не только благоприятно скажется на отношениях родителей, на развитии больного ребенка, но и поможет в воспитании здоровых детей. Послужит им хорошей моделью для создания собственной семьи в будущем.

Глава 13. Дефектолог

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Когда Оксана Александровна ушла в декретный отпуск, я очень расстроилась. Из Центра ранней помощи нас исключили (посещать его можно было только до трех с половиной лет), других вариантов получать помощь до определения ребенка в коррекционный детский сад тогда не было. По совету Оксаны Александровны мы начали заниматься с Галиной Викторовной, логопедом-дефектологом школы-интерната для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата.

Мы ездили к ней по субботам, она давала задание на неделю, дома я занималась с Сережей неделю сама. Тогда еще про методику DIR-floortime никто не знал[3]. Это особый подход к детям, имеющим нарушения в психоэмоциональном развитии. Основное действие происходит на полу (floor), отсюда и название. Метод основан на присоединении к ребенку в его игре, когда педагог следует за его интересом, понемногу включается во взаимодействие, учит коммуницировать, создавая радость от взаимодействия. Сейчас эта методика внесена в перечень Клинических рекомендаций по реабилитации детей с аутизмом (2020 г.) [1].

Когда я увидела, как Галина Викторовна, уже немолодая на тот момент женщина, ползает за моим ребенком по полу, я не знала, как выразить ей свою признательность. Даже родные бабушки для сына такого никогда не делали.

Представление о работе логопеда у меня было следующее: ребенок сидит за столом, смотрит в зеркало и послушно выполняет упражнения вслед за логопедом.

Галина Викторовна ломала все стереотипы. Она ловила буквально несколько минут внимания ребенка где угодно – на полу, за столом, в шкафу с книгами – и вовлекала его в выполнение заданий. Терпению и самоотдаче я училась именно у нее. Сама человек нелегкой судьбы, она за копейки отдавала свою энергию, время, да что там говорить, жизнь нам, несчастным родителям и детям. Я участвовала в занятиях, поэтому все приемы брала у нее.

Приведу пример. Знание основных цветов (красного, синего, зеленого, желтого) мы отрабатывали два года. Сережа их соотносил между собой, но названий не запоминал. Не просто не говорил, но и не находил по названию предмет нужного цвета.

Позже я узнала, что существует определенный участок мозга, ответственный за эту функцию определения цвета. Этот участок, видимо, не запускался. Казалось, разбудить его невозможно. Но Галина Викторовна продолжала методично из урока в урок повторять и повторять задания в игровой форме.

Это была настоящая школа преодоления. Именно Галина Викторовна развила у Сережи звуковую и слоговую насыщенность, помогла выработать навыки самоконтроля. Она сама вызвалась пойти с нами на первую МПК (медико-педагогическую комиссию, этому будет посвящена 21-я глава книги).

Через два года у Галины Викторовны умер супруг, она осталась в нашем городе совершенно одна, поэтому уехала в Иркутск к сестре.

В каком бы мире она сейчас ни находилась, низкий ей поклон от нас!

КОММЕНТАРИЙ

Стоит подробнее остановиться на системе подкрепления, используемой дефектологом. На таком раннем (речь не о возрасте ребенка, а о его коммуникационных возможностях) этапе поощрение должно иметь простую и прямолинейную форму, действующую на уровне гуморальных и нейромедиаторных систем. Чаще всего формой поощрения на этом этапе являются сладости.

Хотя могут быть и исключения. В качестве примера нейропсихолог А. В. Цветков, описывавший на своем вебинаре приемы коррекции при тяжелых речевых нарушениях, рассказывал, что, например, для определенного ребенка лучшим поощрением был… соленый огурец.

Подкрепление осуществляется на очень примитивном уровне, буквально как кусочек сахара для дрессировки животного (в эволюционном смысле уровень развития незрелого мозга ребенка примерно соответствует уровню созревшего мозга высшего млекопитающего. Сравнение очень упрощенное, не стоит воспринимать его буквально).

Галина Викторовна использовала в качестве поощрения драже M&M's. Когда стало понятно, что подкрепляющий механизм сработал, она стала приносить на занятия маленькие конфетки в виде капелек шоколада и при выполнении задания быстро давала их Сереже в ладошку.

Если рассматривать систему поощрения в иерархическом смысле, она выглядит следующим образом: на втором этапе развития мозга поощрением становится похвала. Например, в форме ярко окрашенных эмоциональных жестов. Чаще всего это аплодисменты. Также можно подкреплять выполнение задания словами: «Молодец!», «У тебя получилось!», «Ты это сделал!»

Третьим, высшим уровнем поощрения является сам результат от сделанной работы. В этом случае никакой внешний подкрепляющий фактор уже не нужен.

Понятие «подкрепление» в широком смысле означает стимул, действие, следующие за реакцией, которые служат увеличению частоты возникновения этой реакции. Основы заложены в теориях изменения поведения и выработки оперантного условного рефлекса.

Б. Ф. Скиннер (B. F. Skinner, 1968) считает, что обучение полностью основано на принципах подкрепления. «Обучение представляет собой использование различных подкрепляющих факторов в процессе подготовки занимающихся. Без обучения они учатся в своей естественной среде, однако преподаватели, используя различные факторы подкрепления, способствуют повышению эффективности обучения, стимулируют появление поведения, которое в противном случае развивалось бы очень медленно, а также добиваются развития поведения, которое в противном случае вообще бы не возникло» [22].

В 1980-х годах тема получила неожиданное развитие. Карен Прайор написала о системе подкрепления в своей книге «Не рычите на собаку». Эта книга совершила настоящий переворот. Она доказала, что дрессировать можно любое живое существо, включая примитивного морского гребешка. В книге также описаны несложные принципы обучения с подкреплением [23].

В работе с людьми эти принципы доказали свою эффективность на спортивных тренировках, репетициях театральных трупп, в школах и в семейном воспитании. Данный подход полезен и в самообразовании.

Однако такое обучение – не спасение от всех несчастий. Оно не решает медицинские, генетические и психологические проблемы. Цель – помочь сформировать нужные навыки, наладить отношения с окружающими. Избавить от вредных привычек.

По мнению Прайор, умение тренировать животных может помочь использовать навыки при работе с детьми [23].

В России большое распространение получил метод АВА-терапии (прикладной анализ поведения). Применение методики подкрепления на раннем онтогенетическом этапе развития мозга вполне оправдано. Если все сенситивные периоды пройдены и необходимый уровень зрелости левого полушария и префронтальных отделов коры головного мозга не достигается, единственным способом адаптации является формирование желаемых навыков и смягчение нежелательных форм поведения, что лежит в основе АBА-терапии. Метод научно обоснован, широко апробирован во всем мире и является одним из наиболее эффективных. Он имеет высокий уровень доказательности и входит в клинические рекомендации.

В России это единственный метод, который широко используется в центрах, занимающихся реабилитацией детей с РАС, в том числе в регионах. Существуют специальные образовательные проекты, осуществляющие дистанционное обучение родителей детей с РАС, – например, в Екатеринбурге школа для родителей «Я особенный» проводит онлайн-обучение родителей под руководством квалифицированных педагогов [24].

ВЫВОДЫ

Работа с детьми, находящимися на низком этапе развития мозга в соответствии с аналитико-эволюционным подходом, предполагает особые приемы и методы. Уровень развития помогают определять специальные тесты, которые проводит нейропсихолог. Необходимо привлекать внимание ребенка и дробно вести с ним в короткие промежутки времени коррекционную работу. Для этого можно пользоваться системой подкрепления, о которой рассказано выше (или взять на вооружение любую другую систему подкрепления, которая будет эффективна).

Глава 14. Обучение и самообучение

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

В период, когда обнаружились проблемы с развитием у Сережи, я начала учиться – постоянно и отчаянно. В поисках ответов на интересующие меня вопросы я прочитала огромное количество литературы, и профессиональной, и научно-популярной. Я прошла три курса специализации в Институте речи имени В. М. Шкловского в Москве, сдала экзамен на сертификат специалиста. На экзамене в конце цикла логопеды аплодировали мне, единственному врачу среди них.

После моей презентации, посвященной вопросам афазии, в Санкт-Петербургском институте врачей-экспертов куратор курса, доцент кафедры неврологии, сказал, что за 25 лет работы он впервые столкнулся с таким уровнем исследования, и сразу предложил написание научной работы на кафедре.

Прослушав мои лекции на факультете усовершенствования врачей-неврологов, одна из докторов спросила: «Это тема вашей диссертации?» Я засмеялась: «Моя диссертация ходит в садик». Регалии и награды не были моей целью. Тщеславие, честолюбие – на все это не было времени. В моем сознании все время возникали вопросы, на которые я постоянно искала ответы.

По мере взросления Сережи задачи менялись. Одна проблема уходила на задний план, другая становилась актуальной. Я откладывала одни книги, искала другие. И ответы… находились.

КОММЕНТАРИЙ

Я всегда любила много читать, с помощью книг пыталась найти пути выхода из любой ситуации. Возможно, этому способствовал врожденный дух исследователя. А может быть, это было обусловлено тем, что в нашей семье не накапливался семейный опыт поколений. Бабушка потеряла свою маму (мою прабабушку) в возрасте одного года – та умерла от осложнений после неудачного аборта.

Мою маму бабушке в возрасте двух лет пришлось оставить в семье сестры. Бывшая узница концлагеря Равенсбрюк в Германии, военнопленная с 1943 по 1945 год, бабушка боялась преследования, когда вернулась на родину в Россию. Оставила маленького ребенка на попечение своих сестер и уехала работать в Магадан. В итоге самые близкие мне женщины не имели необходимого жизненного опыта, который приобретается при контакте с матерью в детстве.

Так или иначе, с раннего детства я взахлеб читала. Сколько себя помню, читала везде – в спальне, на кухне, в туалете, в ванной, используя для этого любую свободную минутку. Сначала прочитала всю родительскую библиотеку, включая литературу, вовсе не предназначенную для меня по возрасту. Затем стала посещать районную и городскую библиотеки, выуживая с полок самые разнообразные потрепанные, старые, никому не нужные книги на разные темы, часто не детские и не художественные. Я была всеядна.

Постепенно я поняла, что прочитанные тексты, полученные когда-то знания, сложенные в долгосрочную копилку, можно использовать как подсказки для действий. Так понемногу складывались кусочки пазла под названием «коррекционная работа».

Я была прилежным исполнителем всех заданий, которые давали педагоги. Но делала это осознанно, понимая, на каком этапе развития находится мозг моего ребенка, какую следующую задачу надо решать.

Со временем я заметила, что шаблонный путь не очень эффективен. Я нанимала педагогов, водила Сережу на занятия и выполняла с ним задания. Однако задания были примерно одни и те же. Разница была лишь в том, сторонником какой школы был педагог, каким дидактическим материалом владел. Не было индивидуальности, «селективной направленности» в работе. Я стала двигаться на ощупь. Пробовала одно, другое, стала задумываться: почему одно получается, а другое – нет? Стала видеть взаимосвязи.

Большой прорыв случился после обучения в Институте речи им. В. М. Шкловского. Я и сейчас просто боготворю Татьяну Григорьевну Визель, на курсе которой мне посчастливилось побывать. Для меня она является эталоном лектора – необыкновенно обаятельная и при этом выдающийся профессионал. Она умеет донести информацию до слушателей в мягкой, ненавязчивой и в то же время объемной форме.

Виктор Маркович Шкловский, руководитель института, тоже часто присутствовал на наших занятиях. Человек невероятно живого ума, чуткий и внимательный к людям, он очень сочувствовал больным – независимо от их возраста и статуса. Мог подойти и участливо заговорить с любым – и с подростком, и со стариком.

Не будет преувеличением сказать, что Шкловский – самый выдающийся российский специалист в науке о речи конца XX – начала XXI века.

Наконец мои знания начали приобретать вполне определенные вид и форму. В них появилась структура. Обучение на курсе было насыщенным, занятия проводились без выходных. Однако усталости мы не чувствовали, впитывали информацию как губка. Преподаватели, живые современники А. Р. Лурии [2], стали для нас проводниками в мир знаний о мозге, чем я и все мои сокурсники очень гордились.

Когда я бываю на зарубежных конференциях и спрашиваю, кого из наших ученых знают зарубежные коллеги, то всегда слышу имена Л. Выготского, А. Лурии, Н. Бернштейна.

Красивой, логичной и практичной «упаковкой» этих знаний, на мой взгляд, занимается нейропсихолог А. В. Цветков, внук ученицы А. Р. Лурии Л. С. Цветковой [8]. Вебинары Андрея Владимировича невероятно информативны, логически выверены, научно обоснованы. Я в них много раз участвовала и участвую – продолжаю учиться и сейчас.

Кроме прочего, чтение обладает еще и рядом полезных свойств, совсем не лишних в ситуации длительного хронического стресса, в которой неизбежно оказывается родитель проблемного ребенка. Читая, мы развиваем интеллект, постоянно тренируем память, а это защищает от таких болезней, как деменция. Во время чтения происходит переключение внимания с личных проблем на другие области, расширяется кругозор, «карта жизни» становится масштабней. Появляется уверенность в своих знаниях, развивается креативность, улучшается настроение [25].

ВЫВОДЫ

Я понимаю, что не у всех родителей есть потенциал таких профессиональных возможностей, какие были у меня, да это и не всем нужно. Многое в нашей стране изменилось в лучшую сторону – расширились представления о возможностях, намного больше стал арсенал средств абилитации.

Сейчас вышли клинические рекомендации «Расстройства аутистического спектра у детей» (одобрены 17 июля 2020 года Научно-практическим советом Минздрава России) [1]. Хотя они неидеальны и не отвечают всем запросам и потребностям родителей и специалистов, но все же гораздо лучше, чем то, что предлагалось семьям до этого. В документ включены новейшие методики диагностики и работы для детей с РАС.

Я предлагаю родителям алгоритмы, которые помогут им самим быть активными участниками процесса. Как говорится в известной поговорке, везет тому, кто сам везет.

Глава 15. Школа ДЦП

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

В «школу ДЦП» (школа 6-го вида для детей с нарушением опорно-двигательного аппарата) мы ездили по субботам. Некоторые дети посещают ее как обычную школу, в обед их забирают домой. Но есть ребята из районов и городов края, дети-сироты, они живут в школе по типу интерната, то есть круглосуточно. Семейные уезжают домой на каникулы и на выходные, а сироты остаются. Вот с ними мы и сталкивались, посещая эту школу. Иногда мы ждали начала занятий или гуляли во дворе, невольно наблюдая за этими ребятами. Эти наблюдения в неформальной обстановке позволили мне сделать маленькое открытие.

Нас не учили, как много может сделать мотивация для преодоления болезни и связанных с ней препятствий. Многие больные, приходя на экспертизу, сознательно или нет, пытаются вызвать сочувствие, преувеличить свой дефект с целью получения социального пособия (на языке профессионалов это называется «рентное поведение»).

Дети, которых мы видели в этой школе-интернате, казались мне настоящими героями. Некоторые из них передвигались с большим трудом, но никто не ездил на инвалидной коляске. С чудовищными контрактурами суставов (из-за спастики, свойственной ДЦП), опираясь на подмышечные костыли, они чистили снег во дворе под руководством педагога.

Однажды занятие у Сережи пришлось на морозный день. Столбик термометра опустился на отметку 25 градусов мороза. Мы очень удивились, когда увидели группу ребят в холле, собравшихся ехать на лыжную базу. Может быть, некоторые из них просто стояли и наблюдали за товарищами, а не катались на лыжах, но это в 25 градусов мороза! Я была потрясена.

Меня поймут те, кто знает об особенностях кровоснабжения пораженной нервной ткани. Холод только усиливает онемение и боль в конечностях. Но желание вырваться из рутины, из монотонной повседневной среды пересиливало все возможные препятствия! Передвигаясь чуть ли не ползком, дети собирались внизу, в холле учреждения, и ждали автобус, на котором предполагалось ехать на лыжную базу.

КОММЕНТАРИЙ

Много позже я узнала, что качественный скачок (переход на другой уровень) поврежденный мозг может совершить только за счет тренировок на грани возможного. Когда еще чуть-чуть – и будет срыв компенсации. Принцип универсальный, может применяться и в спорте, и в обучении.

Дети, находящиеся в интернате, разрушали все существующие у меня стереотипы. Хочу отдельное восхищение выразить «трудовику» из этой школы (к сожалению, не знаю, как его звали). Не унижая, не заставляя ребят, он умел убедить их трудиться. Он относился к ним без «жалостливости», которую многие принимают за сочувствие. САМОМУ руководить собой, ситуацией и свободой передвижения – вот цель развития ребенка. А задача взрослых – помочь ему в этом.

Недавно мы с мужем обсуждали собственную проблему. Мы наблюдаем за развитием ребенка, пытаемся ему помочь, обеспечиваем его необходимыми средствами. Но главная трудность в том, что по мере взросления ребенка необходимо меняться и нам самим. Нам как родителям нужно взрослеть. И делать это приходится в те сроки, когда это необходимо ребенку (а не когда мы к этому готовы).

В этом месте происходит колоссальный сбой. Мы же ВЗРОСЛЫЕ. Мы меняться не хотим! С чего бы это нам меняться?!

Представьте две конгруэнтных фигуры – чем больше развивается личность ребенка, тем меньше места в его жизни должны занимать мы, взрослые. А у детей с нарушением развития надо чуть-чуть притормаживать процесс уменьшения взрослого, потому что процессы личностной зрелости у таких детей запаздывают. Их надо к этому слегка подталкивать.

Есть много работ психологов (в том числе зарубежных), посвященных изучению феномена преодоления. Одними из первых исследователей были Г. Олпорт, Э. Фромм, З. Фрейд, К. Левин, Э. Эриксон, А. Адлер и др. [26].

«Преодоление» у людей – это компонент волевого поведения, целенаправленности действий, мотивации поступков; это ключевое отличие от процесса преодоления у животных.

Действия человека определяются не первичным мотивом при столкновении с препятствием, а характером преград. В зависимости от этого формируется и стратегия поведения.

Мотив преодоления в описанной выше ситуации с лыжной прогулкой – не достижение удовольствия, а возможность почувствовать себя полноценной личностью, способной продемонстрировать свободу воли. Вызвать уважение к себе и достигнуть самоуважения. Бросить вызов обстоятельствам и одержать победу. Заместить физическую немощь силой духа. Почувствовать себя СИЛЬНЫМ.

Психолог и писатель Лео Бабаута дает детальные рекомендации по выработке «Правила предела» [27]. Под этим понятием он подразумевает движение к рубежу дискомфорта, к тому, что тяжело дается.

Важно найти баланс, нужно «подходить к краю, но не срываться вниз». Бабаута рекомендует чередовать занятия на пределе с простыми делами. С его точки зрения, соотношение должно быть следующее: 20–40 % – легкие и привычные дела, остальное – занятия на пределе. У детей с особенностями развития соотношение прямо противоположное: 60–80 % – привычные занятия, 20–40 % – занятия на пределе.

ВЫВОДЫ

Старайтесь регулярно давать ребенку возможность действовать самостоятельно, на грани его возможностей. Не торопитесь опережать его желания. Всегда дайте возможность сделать самому. Если вы куда-то идете – начните собираться пораньше. В конце концов, лучше опоздайте. Глобально это ничего не решит. А вот то, что ребенок сможет сам одеться, обуться, собраться, – очень важно. Запаситесь терпением. Это в ваших интересах.

Чем раньше вы делегируете ему обязанности по самообслуживанию, тем раньше облегчите его хотя бы относительное автономное существование.

В то же время важно не срываться на ребенке, не ругать и не корить. Если дело «застряло» – доделайте вместе. В следующий раз объем задания можно расширить. Полезно разбивать процесс на мелкие кусочки («ты наденешь шапку, а я завяжу шнурки»). Главное – терпение и настойчивость.

Глава 16. Истерика

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

После слова «мама» у Сережи начали появляться и другие слова. Но говорить он по-прежнему не хотел. Общаться в принципе и выполнять какие-то целенаправленные действия ему было очень трудно. Выгибался, кричал, убегал. Тогда Галина Викторовна научила меня занятиям «рука в руке». Она сказала: «Хотя бы 5 минут он должен позаниматься с вами вместе». Я на занятиях и каждый вечер дома усаживала его. Сначала буквально на несколько минут.

Один раз на воскресном занятии у Галины Викторовны Сережа особенно капризничал, но я не поддавалась, продолжала держать его за руку, как она меня и учила. Тогда он больно укусил меня за кисть. Своей реакции я сама потом удивилась. Меня вдруг захлестнули горечь и обида, накопившиеся за последние несколько лет. Сдерживаемая ярость, злость на родственников (почему они не понимают мои страдания?), на судьбу (за что мне так досталось?), на ребенка (за что он меня укусил?) всколыхнулись в моей груди с небывалой силой. Мне стало так горько, больно и обидно, что я убежала в туалет школы и минут пятнадцать рыдала в кабинке.

В это время в соседнюю кабинку неровной походкой зашла девочка, живущая в этом интернате. Я притихла. Вспомнила, что я взрослая женщина, у меня есть муж, семья, дети, дом, где я хозяйка. Дома ждет кот, который встретит ласковым мурлыканьем. На подоконнике цветут мои любимые фиалки. Все близкие меня, безусловно, любят. А этот ребенок – сирота. Она живет в казенном учреждении, где даже нет собственной спальни и туалета. Где все звуки слышно через перегородку.

А еще есть болезнь, которую трудно побороть, и этот ребенок с ней один на один. Я замолчала, мне стало стыдно. Вытерев слезы, я вернулась в кабинет и увидела, что Галина Викторовна спокойно занимается с Сережей. Она ничего не сказала мне, и мы никогда не обсуждали этот случай позже. Ее внутренняя сила и уверенность укрепили мой дух, я продолжала бороться…

Периодически нас лишали сил Сережины истерики. Расскажу об одной особенно тяжелой ситуации. Как известно, один из самых сильных детских страхов – страх остаться одному, без родителей. Им шантажируют детей, когда говорят им, что сейчас я «тебя уведу от мамы» или «твою маму уведу от тебя».

Во время одной из Сережиных истерик мы находились дома втроем – я, старший сын и младший сын. Понять, чего хочет Сережа, было невозможно. Успокоить тоже. Мы все перепробовали – бесполезно. Мы были обессилены. Тогда Витя предложил мне: «Давай его в комнате закроем?» Я не сторонник таких методов, и это был шаг отчаяния – все остальные попытки успокоить ребенка не дали результата. Мы закрыли Сережу в его комнате. Я продолжала успокаивать его через дверь, разговаривала с ним. Он то заходился в крике, то замолкал. Когда он замолкал – мы открывали дверь. Снова начиналась истерика. Мы вновь закрывали дверь.

Я не помню, сколько это продолжалось. Я была совершенно измучена физически и морально. Пусть тот, кто испытал подобное, первый бросит в меня камень, но этот способ принес результат.

Кстати, старший сын перенес все произошедшее гораздо легче. Возможно, потому, что не чувствовал груза ответственности за наказание. К счастью, больше такие ситуации не повторялись.

Считаю ли я эту стратегию оптимальной? Нет. Но и вины не испытываю, потому что твердо знаю, что других методов на тот момент просто не осталось.

КОММЕНТАРИЙ

Истерики – очень распространенное явление для детей с РАС. Они могут выражаться в крике, агрессивных реакциях, направленных на себя (аутоагрессия) или на окружающих. Выглядит это очень отталкивающе и вызывает чувство тревоги и отвращения. Вызвать истерику может любой, иногда совершенно неочевидный для окружающих фактор.

На самом деле основных причин три: страх перед меняющейся реальностью, потребность получить желаемое и нежелание исполнять запросы окружающих. Для детей с РАС очень важно постоянство среды, и бурную реакцию может вызвать любое изменение – например, если на ребенка надели новую одежду, а не ту, к которой он привык. Или если пошли другой дорогой, взяли не ту игрушку – таких мелких и незначительных на первый взгляд моментов может быть много.

Родители обычно понимают, что произошло. Но объяснить эту ситуацию всем вокруг невозможно. Таких родителей окружающие часто упрекают в том, что они плохо воспитывают ребенка, что он не умеет себя вести. Все это еще больше усугубляет ситуацию.

Я много раз заходила в тупик: сначала не могла вывести ребенка на прогулку или сходить с ним к бабушкам в гости, потому что он начинал кричать по дороге. Потом не могла завести его обратно домой, потому что снова начиналась истерика.

В итоге мы с мужем выработали следующую тактику. Каждый вечер мы втроем садились в машину и ездили по городу в самые разные места: в магазины, парки, кафе, гости. Находились там ровно столько, сколько могли выдержать. До известной степени это помогало.

Описанное «плохое» поведение детей объясняется, в общем-то, просто: они испытывают невыносимый страх перед действительностью, перед ее меняющейся непредсказуемостью.

Но есть еще один механизм возникающей истерики: когда ребенок чего-то хочет, но не получает желаемого мгновенно, тотчас. Возвращаясь к нейропсихологическому механизму нарушения развития мозга, напомню, что у таких детей неполноценным является энергетический блок (стволовой уровень ретикулярной формации). При недостаточности, неполноценности, незрелости работы этого блока дети отличаются лабильностью. Что будет выражаться в крике и плаче на малейший отказ от исполнения желаемого.

Бывают ситуации, когда невозможно понять, что хочет ребенок. В этом случае есть риск, что истерика будет продолжаться (иногда еще говорят, что ребенок «закатывается»). Выйти из пролонгированной истерики бывает очень сложно. Описанный мною выше способ (временная изоляция) эффективен, но не универсален. Приходится экспериментировать в каждом конкретном случае.

Нельзя физически наказывать ребенка. У детей с РАС часто бывают искажены пороги болевой чувствительности. Их гиперчувствительность часто переходит в свою противоположность или приобретает извращенную форму – когда они начинают испытывать удовольствие от получения боли. Дети могут начать смеяться, например, когда их физически наказывают.

Нетрудно догадаться, что это может привести к разного рода девиациям в будущем, в том числе – и отклонениям сексуального характера. Поэтому нельзя «углублять» извращенное восприятие ребенка, нужно, наоборот, нормализовать его.

ВЫВОДЫ

Помогают сенсорные приемы переключения: умыть прохладной водой лицо и руки, выключить или, наоборот, включить яркий свет. Можно зажечь свечку с успокаивающим ароматом (ванили, лаванды, банана). Подойдут любые методы, способные удивить, заинтересовать ребенка. Но надо признать, что для детей с РАС все они срабатывают не всегда.

Применение медикаментозной коррекции в этом случае бывает оправдано. Но только под наблюдением и по рекомендации опытного специалиста. Необходимо соблюдать разумный баланс пользы от применения препарата и исключения побочных эффектов, а это возможно только под контролем врача.

Глава 17. Черная краска

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Как и все мамы, я много раз пыталась с Сережей рисовать. Самым распространенным материалом для рисования тогда были акварельные краски. Поначалу Сережа вообще не хотел брать в руки карандаш или кисточку. Приходилось применять способ «рука в руке». Потом потихоньку он стал вовлекаться в процесс. Карандаш брал, зажимая его всеми четырьмя пальцами, и остервенело возил им по бумаге. Делать это сыну явно не нравилось.

Окунать кисточку в воду и макать ее в краску было, видимо, легче и увлекательнее. Но тут обнаружилась такая особенность: Сережа стал тяготеть к черному цвету, а потом и вовсе стал выбирать из всех красок только его. Это, конечно, не могло ускользнуть от моего внимания и сильно меня насторожило. Я уже знала о том, что выбор цвета обусловлен состоянием работы лимбической системы и настроением в целом.

Я пыталась показать Сереже пример позитивных цветов и рисунков. Наслаивала «радугу», рисовала солнышко, ромашковый луг и поля васильков. Рисовала «кляксы» салютов и мохнатые «снежки». Все было бесполезно – Сережа рисовал только черной краской.

Тогда я стала выковыривать блок с черным цветом из коробки с красками. Продолжала придумывать сюжеты и пыталась создавать атмосферу тепла и уюта везде, где проходило занятие. И… дело пошло.

Вскоре в продаже появились пальчиковые краски. Это оказалось просто замечательное изобретение для детского творчества. Я брала старый, оставшийся от ремонта рулон обоев, расстилала его на полу в гостиной. Могла зажечь ароматическую лампу с запахом ванили и цитрусовых (подойдет и другой, единственное условие – аромат не должен быть навязчивым).

Как раз в тот период, после Нового года, мы оказались с Сережей дома одни. Новый год мы встретили за городом с мужем, старшим сыном и друзьями. Родственники, которые были дома с Сережей до утра, поставили нам условие: рано утром мы должны сменить их.

Я видела, как моим близким весело в компании друзей, и уехала домой одна на такси. Дома мне стало тоскливо. Я представила, как сейчас весело моим мужу со старшим сыном там, за городом. Как они купаются в бассейне, разговаривают за столом с друзьями, да просто наслаждаются жизнью, забыв на время о безрадостной действительности, которая ожидает дома.

Я надела на Сережу зимнюю одежду, мы сходили с ним в магазин и накупили разноцветных гирлянд. Когда пришли домой, я развесила их по периметру гостиной. Основной свет приглушила. На улице было холодно, а в доме – мерцающие огоньки гирлянд, запах ванили, мандаринов и корицы.

Настроение улучшилось. Я заметила, что Сереже очень нравятся сверкающие огоньки. После обеда приехали муж с сыном. А к вечеру в гости пришли бабушки. Все были в восторге от моей затеи. Родственники позаимствовали мою идею и с тех пор тоже стали украшать комнату под Новый год разноцветными гирляндами.

Потихоньку Сережа перестал интересоваться черной краской. Его мир стал приобретать другие оттенки. Я даже перестала вытаскивать черную краску из палетки – этого больше не требовалось.

КОММЕНТАРИЙ

Если ребенок рисует черным цветом контуры рисунков, не раскрашивая их, это нормально. А вот если он любит заполнять свои рисунки черным цветом, это повод задуматься. Черный цвет сам по себе цветом как таковым не является, он поглощает все световые потоки. Может быть, поэтому черный – это цвет отрицания, протеста, негативизма, депрессии, замкнутости, подавленности, тревоги, страха. К тому же важно, ЧТО ребенок раскрашивает в черный цвет.

Это что-то, вероятно, нанесло ему психологический удар. Основные качества ребенка, предпочитающего черный цвет: подавленность, протест, разрушение, настоятельная потребность в изменениях. Черный, как цвет угрозы, совершенно противопоказан детям. Психологи уверяют: ребенок, предпочитающий черный цвет, не уверен в себе, ему неуютно, и он несчастлив.

Можно лишь предположить, что затянувшийся период негативизма и «застревания» в черном цвете связан с трудностями преодоления «мостика» между полушариями. Это лично моя гипотеза, я не нашла этому научного подтверждения и обоснования. Известно только, что такие дети («застрявшие» в правом полушарии) очень упрямы, настаивают на своем, трудно поддаются разубеждению. Основной оттенок эмоций у них – злость, гнев или обида. Их трудно переключить на другой вид деятельности, трудно уговорить заняться чем-то новым и увлекательным.

Интересен тот факт, что детям, которые учатся в художественной школе, запрещают использовать черный цвет в чистом виде для рисования. Темные оттенки образуются от смешивания многих красок. Этого достаточно, чтобы создать в рисунке необходимый фон и глубину. Как уже говорилось, черный цвет поглощает свет, поэтому использовать его в чистом виде не рекомендуется.

В теме восприятия цвета и эволюционирования мозга есть много своих «черных пятен», которые еще предстоит «высветлить» – изучить и проанализировать.

ВЫВОДЫ

Вопреки советам психологов о том, что надо давать детям рисовать то, что они хотят, с использованием любых цветов, в работе с детьми-аутистами рекомендую придерживаться несколько иной тактики.

Принцип схож с принципом биологической обратной связи: мягко и ненавязчиво наполнить красками мир ребенка, показать ему, что жизнь не монохромная, в ней есть палитра гораздо более «вкусных» цветов [28]. Вводить их с помощью других «модальностей»: запахов, звуков, ароматов и тактильных ощущений.

Глава 18. Толерантность

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Одно из занятий Галина Викторовна перенесла на четверг. Надо пояснить, что школа ДЦП находилась довольно далеко от нашего дома. Муж в этот день свозить на занятие нас не мог, я забрала Сережу из садика после сна, и мы поехали на занятие на городском автобусе. Народу в автобусе было много, Сережа не успел поесть в садике, и я купила ему вафельный стаканчик с воздушным рисом. Но ел он еще довольно неаккуратно и нечаянно просыпал половину содержимого на пол. Проходящая мимо кондуктор сказала: «Собирайте за ребенком, мамаша, что это вы тут насвинячили!» Я молча стала ползать по проходу между ногами пассажиров и собирать рассыпавшиеся зернышки. Пассажиры равнодушно смотрели на меня. И только одна женщина проворчала: «Алкашей пьяных не заставляете блевотину за собой убирать, а тут ребенок рассыпал нечаянно…»

Много лет спустя в испанском «Макдональдсе» я наблюдала следующую картину: в зал зашла семья с подростком с тяжелой формой умственной отсталости. Он выл, мычал, разбрасывался едой, хаотично размахивал руками. Этой семье не только не делали замечаний – никто даже не оборачивался и не глазел на них. Все окружающие вели себя вполне естественно. Незаметно подошла служащая кафе и потихоньку подмела рассыпанную еду.

Еще один случай я наблюдала в одном социальном учреждении края, куда за помощью обращались люди, находящиеся в тяжелой жизненной ситуации. Организация, в которой я работала, арендовала помещение в здании этого учреждения. Кабинет, где я работала, находился на первом этаже, в отдельном крыле. Но проход в основное здание был свободный.

Однажды я вышла в коридор из кабинета и увидела следующее. Молодая женщина с грудным ребенком на руках сидела и плакала на кушетке. Она вышла из юридического отдела – результат визита был неутешительный. Видя несчастную мать с ребенком на руках, я не могла пройти мимо. Оказалось, что она рассчитывала на финансовую поддержку со стороны государства, но ничего не получила, и теперь ей не на что было даже доехать до дома (она жила в районном центре, куда надо было добираться на рейсовом автобусе с автовокзала).

Я молча пошла в кабинет, достала припасенный на обед йогурт и кошелек с деньгами, дала этой молодой женщине еду и деньги на билет. Налила ей чаю, подержала ребенка, пока она ела йогурт. У женщины появилось молоко, она смогла покормить ребенка грудью.

Я стояла и с грустью рассматривала гладкие мраморные ступени учреждения. Их не раз недобрым словом поминали инвалиды, которые боялись поскользнуться и упасть на них, так и не добравшись до верхних этажей, где были кабинеты начальников.

КОММЕНТАРИЙ

У нас сейчас много говорят о толерантности (неважно, к инвалидам или другим людям, которые «не такие, как все»). Чувство терпимости должно вырасти сначала в нас самих, а потом уже декларироваться, а не наоборот. А если говорить про родителей «особых детей», то они испытывают постоянное чувство вины, пусть и не обоснованное.

Россия подписала Конвенцию по правам инвалидов в 2006 году. Везде в СМИ популяризируется идея, согласно которой в стране происходят глобальные изменения в отношении этой категории граждан. Надо помнить, что должна быть грань между деликатной помощью и назойливым вниманием окружающих.

С проявлениями нетерпимости мы сталкиваемся повсюду: в школе, поликлинике, больнице, на почте, в магазине, транспорте. Это чудовищно, несправедливо, катастрофично по отношению к любому человеку.

Но есть маленький нюанс. Взрослый независимый человек может защитить себя сам, используя все имеющиеся в арсенале средства: аргументированную речь, обращение в правоохранительные органы, обращение к группе сочувствующих или, в конце концов, ведя диалог на одном языке с обидчиком.

Но есть категории людей, по разным причинам ограниченных в использовании этих приемов: у кого-то не хватает физических сил, у кого-то – языковых средств. Кто-то настолько эмоционально подавлен, что ему такой выход даже не придет в голову. А кому-то воспользоваться методами самозащиты не дает находящееся на руках дитя. Самые уязвимые категории – это старики, дети, беременные женщины и женщины с маленькими детьми. Они особенно нуждаются во внимании и защите.

ВЫВОДЫ

Дать универсальный совет, как себя вести в сложных ситуациях, не получится. С одной стороны, основная задача – помочь своему ребенку стать частью социума. С другой стороны, с незрелой и уязвимой психикой защищаться от этого социума бывает очень сложно.

В первую очередь придется научиться строить защиту вам самим – взрослым. К моменту, когда у меня появился особенный ребенок, я была уже взрослой женщиной, но до той поры никогда не видела в свой адрес столько агрессии. Став уязвимой, я испытала на себе все «прелести» такого положения. Постепенно я научилась правильно реагировать на конфликтные, сложные ситуации и демонстрировать эту уверенность моему ребенку.

А еще приходится признать, что иметь на что-то право (право быть матерью, женщиной, да просто больным или слабым человеком) в определенных условиях – большая роскошь.

Часть II. «И все-таки она вертится…»

Глава 19. День рождения

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Четвертый день рождения Сережи сильно отличался от предыдущего. Когда сыну исполнялось три, всем нам было очень трудно. У меня не осталось ни одной фотографии с трехлетия сына. Сережа не мог сидеть со всеми за одним столом, он постоянно вопил. Чтобы избавить гостей от этих «спецэффектов», мы усадили ребенка в соседней комнате за компьютер, и он весь вечер смотрел мультфильмы (тогда мы их еще включали).

День рождения без именинника. Сейчас я бы просто не стала приглашать гостей. Мне хватило бы сил, чтобы противостоять установкам родственников, устоявшимся традициям и непониманию окружающих: «Как это можно не позвать гостей и не усадить всех за стол?» Мне было бы все равно: осуждение родни, гнев мужа, разочарование старшего сына из-за того, что праздник не состоялся.

Но тогда я была еще не настолько крепка духом, не могла выступать одна против всех. Я терпела эту «пытку гостями», вымученно улыбалась сквозь подступающие слезы. Муж, думаю, испытывал то же самое, но также терпел. Это было очень больно.

В четыре года Сережа уже сидел с нами вместе за столом и, если бы не крайне скудная речь, вполне был похож на обычного ребенка (периодически были навязчивые движения по типу «взмахов крыльев бабочки», но мы старались не фиксировать на этом внимание). В гостях были друзья с детьми, родственники, соседи. Все прошло сравнительно благополучно. Все приглашенные, конечно, понимали, что у ребенка серьезные проблемы с развитием, но праздник все равно удался.

КОММЕНТАРИЙ

Почему мне нравится читать переводные издания с рекомендациями о том, как работать с детьми, у которых проблемы развития? Потому что такое чтение само по себе несет психотерапевтическую установку.

Что является главной идеей цивилизованного общества? В центре мироздания находятся человек как личность и семья. Все остальное вторично. В какой степени взаимодействовать с окружающими – решать самому человеку.

Особенно меня растрогал следующий подход к взаимодействию с семьями, воспитывающими детей с РАС [21]. Если вы не хотите принимать помощь в виде прямого контакта с человеком (пускать его в семью), можете предложить ему приготовить для вашей семьи обед и в замороженном виде предоставить его вам. Заметьте: не пригласить к себе домой, не прийти на кухню и приготовить пищу, а упаковать еду в контейнеры и передать (возможно, через курьера) в семью с больным ребенком.

Тот, кто не жил с психически больными людьми, даже не представляет себе, как бывают важны уважение к приватности и такт. Я уже говорила: родственники больных детей очень уязвимы, им приходится тратить силы на то, чтобы ухаживать за собой и ребенком, терпеть особенности его поведения, изыскивать резервы для занятий. Сил на то, чтобы тесно взаимодействовать с окружающими, иногда просто не остается. Переживания таких людей следует уважать.

Но это не значит, что нужно устраниться! Все возможно: и дружба, и прекрасное соседство, и успешно выстроенные родственные отношения. Просто необходимы чуткость и деликатность. А этого нам всем порой не хватает.

ВЫВОДЫ

Я заметила такую вещь: у нас не принято проговаривать проблемы. Мы все стараемся замалчивать, оставляя двусмысленность и недосказанность. Это делается, очевидно, с той целью, чтобы в случае упрека иметь возможность оправдаться: «Ты меня неправильно понял, я совсем другое имел в виду…»

Это ловушка, и она держит нас в плену необозначенных границ. Поэтому лично я решила границы устанавливать. И самой им следовать.

Глава 20. Друзья

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Я упомянула, что на дне рождения Сережи были наши друзья. Мы с ними дружили семьями, вместе отмечали праздники, вместе ездили отдыхать. Видя происходящее у нас, наши близкие друзья проявили необыкновенный такт и сочувствие, за что я им несказанно благодарна.

В Москве мы жили у Шадриных. Три недели Катя (жена одноклассника мужа) терпела нас и всячески поддерживала. Если бы не помощь и поддержка друзей, мы просто не смогли бы так долго жить в дорогой для нас Москве. Мы с мужем оба работали врачами, жили в бедном сибирском регионе, денег кое-как хватало только на самое необходимое.

Экономия на проживании в то время была для нас очень нужна, и Катя откликнулась самым естественным образом.

Катя сама из многодетной семьи. Коренная москвичка, она с большим участием отнеслась к нашей беде. Пытаясь скрасить нелегкую жизнь семьи проблемного ребенка, она взялась за организацию нашего досуга в городе. Благодаря ей мы посетили много достопримечательностей и памятных мест. Еще она мужественно терпела бытовые сложности, связанные с нашим пребыванием в их с Сергеем скромном жилище. Огромное спасибо ей за это!

Семейство Олейниковых устраивало для всех нас отдых и праздники. Мы ездили то на базу отдыха, то в Горный Алтай, то останавливались в санатории с отдельной сауной и бассейном. Финансирование этих поездок брал на себя Андрей, глава семьи. Наталья была организатором и вдохновителем.

По совместительству Наталья была и нашим фотокорреспондентом. Многие самые ценные кадры сделала она. До сих пор в нашей семейной коллекции хранятся фотографии ее авторства. Она с большим терпением делала кадр за кадром до тех пор, пока Сережа не обращал взгляд на камеру. И аутизм исчезал. Мы видели немного задумчивого, но вполне смышленого и развитого малыша с большими голубыми глазами.

Семейство Колченко (родители и очаровательные дочери) сопровождало нас на всем нашем тернистом пути. И никто ни разу не скривился и не осудил. Таким терпимым отношением мы обязаны Ларисе, необычайно мягкой, тактичной и сострадающей. Мать Ларисы, директор одной из городских школ, воспитала в дочери удивительную чуткость и терпение, и это отразилось на характере ее внучек (моих крестниц), Оли и Кати.

Девчонки, погодки, были старше Сережи на 6 и 7 лет соответственно. Как маленькие учительницы, они вовлекали его в разные игры, читали с ним книжки, рисовали картины мелками, красками, таскали за собой на прогулках по лесу, нимало не смущаясь из-за его странностей и капризов.

Однажды во время поездки нас сопровождала другая семья с ребенком. На базе отдыха, когда выключили телевизор, по которому шла реклама, у Сережки случилась истерика. Женщина тихо сказала: «Какой ужас, как они это терпят!» Игла вонзилась мне в сердце и долго колола.

Наши прекрасные друзья ни разу не допустили упрека или какой-то бестактности в наш адрес. Спасибо вам за терпение и поддержку – вы помогали нам все эти долгие годы, и это очень ценно для нас! Мы этого никогда не забудем!

КОММЕНТАРИЙ

Возвращаясь к зарубежным источникам, хочется отметить, что психологическая помощь и поддержка семей в странах с развитой социальной поддержкой довольно четко структурирована. И это здорово. Родитель больного ребенка с РАС находится в таком подавленном и растерянном состоянии, что выхода из ситуации бывает просто не видно.

Я была поражена, когда узнала, что существует услуга Respite Care [21], – в рамках этой программы людям с отклонениями периодически предоставляется временная сиделка или няня, чтобы члены семьи могли провести некоторое время вдали от ежедневных забот.

К счастью, сейчас и в России появились сообщества для родителей детей с аутизмом. Участники таких союзов помогают друг другу. Масштабы мероприятий напрямую зависят от уровня благосостояния в целом в регионе. Не подняв уровень жизни людей в целом, не решить проблемы и уязвимых групп населения.

Если есть друзья, которым вы доверяете, которые примут особенности вашей семьи и окажут психологическую помощь и поддержку – это огромный ресурс, на который вы сможете опираться. Это может стать и прекрасной проверкой отношений. Как лакмусовая бумажка, покажет, прочна ли, истинна ли дружба.

ВЫВОД

Нужно оценивать существующие реалии и исходить из них. Друзья – это люди, которых вы выбрали сами, которые близки вам по духу, мировоззрению, личной философии. Если ваши ценности не совпадут в результате жизненных испытаний – ну что ж, значит, вам не по пути. В таких случаях говорят: «Жизнь все расставила по своим местам».

Глава 21. Первая МПК

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Мы понимали, что Сережа нуждается в специализированном детском садике с обучением по особой программе, и стали готовиться к прохождению ПМПК. В заключение психиатра в поликлинике вписали диагноз, который нам выставили в московском Центре психического здоровья, – РДА. Тогда я еще не знала, что это – клеймо.

В назначенный день и час в июне 2007 года мы пришли на комиссию. Галина Викторовна, наш логопед-дефектолог, сама вызвалась нас туда сопровождать. Она уже видела перспективы развития у ребенка и хотела замолвить за него слово.

В холле школы-интерната я увидела толпу родителей и детей. Все гурьбой столпились около дверей. Администратор начала по очереди вызывать детей с родителями из списка. Я понимала, что чем раньше мы зайдем, тем лучше результат у нас будет.

Наконец пригласили нас. Я была поражена, увидев в кабинете работающей не одну, а целых четыре состава комиссии одновременно. За каждым столом сидели по 3–4 человека, напротив располагались родитель с ребенком. И все одновременно говорили.

Я напряглась, потому что понимала, что Сереже в такой обстановке будет очень трудно. Много людей, постоянный шум не позволят ему сконцентрироваться нужным образом. Ситуацию немного спасало то, что с нами была Галина Викторовна. Пока она была рядом (около 10–15 минут), он вполне сносно показывал картинки, выполнял задания. Но как только она отошла (ее окликнула знакомая педагог), он тут же стал отвлекаться и залез под стол.

Вердикт комиссии был таким: «Обучение в ДДУ (детском дошкольном учреждении) по специализированной программе для детей с ЗПР (задержкой психического развития) и укороченным периодом пребывания (3–4 часа в день)». Когда я задала вопрос: «А почему период пребывания такой короткий?», педагог заявила: «Дольше находиться в садике он не сможет». На что я справедливо заметила: «А вы документы внимательно изучали? Характеристику читали? Он уже два года в садик ходит на полный день». Она смутилась и исправила на «полный день». Мне стало понятно, что в таком плотном потоке детей педагог просто не смог внимательно изучить документы и вынес заключение на основании представлений о ребенке во время тестирования.

В целом я поняла, что такой диагностический подход – очень поверхностный, потому что ситуация для ребенка непривычная. Шумно, скученно. А атмосфера экзамена – очень напряженная. Я уже писала, как это влияет на таких детей.

Позже, немного успокоившись, мы вместе с мужем приняли решение не торопиться и оставить ребенка еще на один год в обычном детском саду. Я обратила внимание на то, что, если в карточке останется психиатрический диагноз (РДА), речевого садика нам не видать. Прямо мне на этот вопрос никто не отвечал, председатель комиссии сказала уклончиво: «В речевой детский сад мы направляем детей с сохранным интеллектом». Было ясно, что, если сохранный интеллект не будет документально подтвержден, логопедического сада нам не видать.

Обучаясь на специализации в Центре патологии речи, я узнала, что, согласно нормативным документам, детей с алалией и другими сложными отклонениями в развитии (в том числе речевыми) должны наблюдать в течение трех недель в условиях специализированного садика, чтобы сделать вывод о сохранности интеллекта и определить программу обучения. Ничего этого, конечно, не делалось. Как это часто бывает, законы у нас далеки от жизни. Я копила силы для дальнейшей борьбы…

КОММЕНТАРИЙ

ПМПК – это организация, в состав которой входят специалисты медицинского, педагогического и психологического профиля (как правило, это учитель-логопед, педагог-психолог, учитель-дефектолог, социальный педагог, врач-невролог и врач-психиатр, иногда ряд других специалистов – воспитатель, педагог начальных классов).

Основная задача комиссии – выявить причины проблем в обучении ребенка и рекомендовать ему образовательную программу, которую он сможет успешно освоить.

Также члены комиссии должны дать рекомендации по преодолению или облегчению тех трудностей, которые у него есть (в учебе, поведении, взаимоотношениях, здоровье, развитии) [29].

В настоящее время условия прохождения комиссии значительно изменились. Комиссии ПМПК «вывели» из состава органов образования и сделали независимыми.

Расширили рекомендации и количество программ.

Многое изменилось в лучшую сторону. Однако элемент субъективности, случайности все же есть. А самое главное – остро не хватает самих коррекционных учреждений. Но об этом речь пойдет в другой главе.

Стоит отметить, что заключение комиссии носит рекомендательный характер, родители не обязаны следовать ему. Ответственность за судьбу ребенка лежит только на родителях. По итогам обследования комиссия готовит протокол, с которым родителя должны ознакомить под роспись. Заключение выдается на руки родителю.

Мне заключение не показывали, рекомендации озвучили на словах. Заключение специалистов я не видела, никаких бумаг на руках у меня не было.

ВЫВОДЫ

Подстроить под себя время проведения комиссии маловероятно. Единственное, что можно сделать, – приехать вовремя. Не слишком рано – ребенок устанет, и результаты тестов ухудшатся. Но хорошо, если будет возможность немного адаптироваться к обстановке: нужно приехать минут за 10–15 до начала.

Главное – успокоиться самому родителю и внушить ребенку чувство уверенности и защищенности.

Также надо помнить, что существует комиссия по обжалованию решений более высокой инстанции, куда вы также можете обратиться, если не согласны с полученным заключением. Вы имеете право задать все вопросы, которые вас интересуют, в том числе и по порядку обжалования решения. Чем больше материала будет о ребенке, тем более полная картина о нем будет составлена. Отстаивать интересы ребенка – ваша основная задача.

Глава 22. Санаторий

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Летом, когда Сереже было четыре года, нам дали путевку в психоневрологический санаторий. Типично «совковый», с манной кашей на завтрак, единственным туалетом и душевой в конце коридора и покрикивающим персоналом. Добровольно я бы такой летний отдых никогда не выбрала. Однако там проводились занятия с психологом и логопедом, и это преимущество перевесило другие доводы.

(Не упрекайте меня в снобизме – у меня были обычные детство и юность в детских лагерях и стройотрядах с уличными туалетами и стиркой белья в речке.)

В тот момент, когда нам предстояло поехать в санаторий, комфортный летний отдых уже был – большинство наших соотечественников ехали отдыхать на побережье Средиземного, ну или на крайний случай Черного моря.

Мы с Сережей попали в психоневрологический санаторий.

День был расписан по часам, однако на дворе стояло лето, погода была хорошая. Я пыталась воспользоваться каждой свободной минуткой и пойти с ребенком на улицу. Меня поразило, какой бедной была игровая площадка, – на ВСЕХ детей были только одни качели. Дети толпились в очереди к ним. Как обычно бывает в государственных учреждениях, было довольно много детей из интернатов, семей «с низкой социальной ответственностью». Возле качелей случались и драки. Но и в этой среде были ребятишки с чутким и отзывчивым сердцем.

Запомнился один мальчик лет десяти – двенадцати из многодетной сельской семьи. Он проникся самым искренним участием к Сереже, играл с ним в свободное время, гулял с чужим, неговорящим, плохо общающимся ребенком. Он напомнил мне моего двоюродного брата из босоногого сельского детства, который всегда уступал мне, городской девочке, в уличных играх. Поначалу у меня никак не получалось победить в игре «Пекарь» [30], я постоянно проигрывала. Сестра дразнила меня, а брат, видя, что я собираюсь плакать, стал потихоньку мне поддаваться. А потом я стала более ловкой и смогла уже сама побеждать в уличных играх.

Прошло много лет, у моего брата уже есть внуки. А я до сих пор помню, как он пожалел меня в далеком детстве.

Было нелегко, у меня возникали подозрения, что многие процедуры будут Сереже недоступны из-за его упрямства. Нам удалось провести курс логопедического массажа. Сережа боялся на первых сеансах, но потом стал послушно открывать рот, пока логопед проводила там манипуляции разными блестящими металлическими инструментами (зондами).

А еще мы освоили азы глобального чтения. Сидя вечером с Сережей в своей комнате, я раз за разом накладывала карточки на полу по типу «лото» с коротким словом на картинку. Мало-помалу у Сережи стало получаться повторять это действие.

Но санаторий запомнился мне не только этим. Именно там я научилась видеть людей насквозь. Приведу пример. Среди отдыхающих был ребенок, мальчик лет 9–10 с бабушкой.

На первый взгляд, благородный поступок со стороны бабушки, не правда ли? Поехала с больным ребенком, помогла родителям. У ребенка была тяжелейшая анартрия (отсутствие речи, невозможность говорить при потенциально сохранных остальных компонентах речи, чтении, письме), обильное слюнотечение – в общем, картина была неприглядная. Внешне ребенок производил впечатление глубоко умственно отсталого. А бабушка вела себя так, что хоть к лику святых причисляй. Она громко жаловалась в очередях на процедуры мамашам, какая она бедная и несчастная, с этим идиотом поехала на лечение. Все окружающие согласно кивали ей головой, глядя на этого несчастного ребенка.

По вечерам, после ужина, в холле часто проводили мероприятия, разные конкурсы для детей. Однажды ведущий стал загадывать загадки (на приз). Разгадкой одной из них была «зубная щетка». И вдруг я вижу, как этот мальчонка, глубоко умственно отсталый, как казалось, раньше всех подскакивает к ведущему и начинает имитировать чистку зубов.

Я обомлела. Он же соображает! Он понимает, о чем идет речь, все оценивает и отдает себе отчет, что происходит. А бабушка в его присутствии такое о нем говорит! И ситуация просто перевернулась. Я стала смотреть на эту семью совсем другими глазами. Ребенок стал вызывать у меня симпатию и сочувствие, а бабушка – омерзение.

КОММЕНТАРИЙ

Многие специалисты отмечают следующую тенденцию в изменении характера психических нарушений у детей [31]. Расширяются возможности фармакотерапии, происходит патоморфоз психических заболеваний (изменение признаков болезни). Описанные симптомы болезней становятся более стертыми, исчезают четкие границы между отдельными формами заболеваний.

Поэтому, если нет острых проявлений, можно лечить детей в санатории, а не в стационаре.

Оптимально посещение санатория по типу дневного стационара с возможностью ежедневного пребывания и участием в занятиях и процедурах.

Другими словами, теперь детей не всегда помещают в помещение стационарного типа, им разрешают получать лечение амбулаторно, то есть ездить на лечение, а ночевать дома. Что значительно облегчает всем жизнь.

Потому что находиться с больным ребенком в казенном учреждении тяжело. Такие семьи нуждаются в индивидуальном режиме, дети плохо адаптируются под непривычные условия.

Часто у таких детей есть проблемы с опрятностью. Родители, которым и так тяжело, вынуждены испытывать дополнительный стресс, пытаясь соблюдать требования казенного учреждения.

Детей и взрослых с нарушением способностей к коммуникации надо видеть и чувствовать – проявлять эмпатию и относиться к ним с уважением.

Полезно ставить себя на место человека. Я работала в бюро медико-социальной экспертизы с больными после инсульта и с речевыми нарушениями. Так вот, один взрослый мужчина во время проводимого мной освидетельствования даже расплакался. Я стала беседовать с ним во время тестирования и подсказывать ему ответы с помощью картинок. Он потом долго благодарил меня жестами и показывал, что никто в семье его не понимает. А ведь родные находятся с ним постоянно!

Мне кажется, при желании наладить взаимодействие можно всегда. Другой вопрос, что этого самого желания может и не быть…

Почему так важно, чтобы на территориях, где находятся дети с проблемами в развитии, был комплекс оборудования для стимуляции проприоцептивной, вестибулярной систем? Это основа сенсорной интеграции и кинезиотерапии. Именно поэтому проблемные дети так любят качаться на качелях – это занятие стимулирует структуры нижнего и среднего отделов мозга.

Площадки детских санаторных учреждений должны быть укомплектованы батутами, сухими бассейнами, качелями с различным вектором движения: «взад-вперед», «по кругу», «вверх-вниз». Горки, лабиринты с препятствиями – все это помогает доразвитию средних отделов мозга, центров равновесия, координации движений.

В период регресса, в возрасте до трех лет, Сережа не хотел уходить с батутов, установленных в парках и на детских площадках. Попытка увести его оттуда вызывала истерику. Мы приобрели батут и установили игровой комплекс и дома, и на даче. Сережа часами не слезал с него. Полезным может также быть детское вращающееся кресло (его еще называют «кресло космонавта»), качели-гамаки и другие приспособления для стимуляции проприоцептивной, вестибулярной нервной системы.

ВЫВОДЫ

Внимательно вглядывайтесь в своего ребенка. В его поведении вы найдете подсказки относительно его потребностей. Когда вы понимаете теоретическую подоплеку таких потребностей, это снимает тревогу. Вы не будете больше беспокоиться, что поощряете вредную привычку.

Также вы перестанете упрекать за это ребенка. Понимая механизм возникновения различных поведенческих реакций, вы как будто подхватываете болтающуюся в воздухе ниточку, конец клубка и начинаете потихоньку двигаться в унисон его движениям. Аккуратно, стараясь не запутать и не разорвать эту нить, ее можно будет разматывать.

Глава 23. Глобальное чтение

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Осенью мы вернулись на занятия к нашему дефектологу Галине Викторовне. И тут я увидела чудесный эффект от летнего «словесного лото». Буквально за два занятия Сережа научился распознавать буквы и складывать их в слова. Учитывая, что говорил он на тот момент очень мало, можно сказать, что читать и говорить он начал одновременно. Чтение слов ему давалось даже легче, чем моему старшему сыну в свое время (с тем мы бились год, связывая звуки в слоги, а слоги в слова).

И надо сказать, «шестеренки заскрипели». То в одной сфере развития, то в другой я стала видеть ощутимые сдвиги. Для окружающих эти изменения были не так очевидны, но я их очень ценила.

Сейчас я хорошо понимаю механизм того, как происходит распознавание образа слова в знаковый образ и его перекодировка в смысловой образ. В то время я просто учила Сережу читать.

Но это сработало! Конечно, каждый раз я сопровождала работу с карточками разъяснением смысла картинки, показывала действие или предмет с помощью доступного образа и пантомимы. Я делала это по наитию (никто мне такого не советовал), и эффект был налицо!

Сейчас я понимаю, что это был очень важный шаг вперед. Внешне же ситуация не сильно изменилась. Сережа все так же мало говорил, был неусидчивым, у него по-прежнему было много повторяющихся движений (стереотипий).

Впереди было еще много испытаний.

КОММЕНТАРИЙ

Принудительная работа по «запуску» левого полушария приносит свои плоды. Часто методику глобального чтения сравнивают с методикой формирования навыков чтения по Доману [32].

Принцип методики Домана состоит в том, чтобы показывать малышу карточки довольно часто в течение дня.

Карточки подбирают группами. Например, это могут быть члены семьи, части тела, животные и прочее.

Но здесь есть нюансы. В свое время я пробовала заниматься по методике Домана со своим ребенком, но эта работа Сережу совершенно не зацепила. Он не соотносил слово «мама», написанное красными жирными буквами на отдельном листе, со мной, своей мамой.

Демонстрация фотографии тоже не помогала. Его не впечатляло, когда, показывая карточку со словом «рука», я поднимала свою руку.

А вот картинка с репчатым луком, наложенная на слово «лук», очень даже сработала. Вслед за этим я показывала карточку с картинкой, где изображен заросший травой лужок, громко произносила «луг» (акцентируя последний звук) и накладывала картинку на слово.

Серия может состоять из восьми слов-картинок, потом нужен перерыв. Желательно переключить ребенка на другой вид деятельности, более легкий, не требующий напряжения и приносящий удовольствие. Вначале необходимо использовать короткие слова (удобнее всего – состоящие из трех букв), постепенно усложняя задание.

Суть метода глобального чтения состоит в том, что ребенок зрительно и на слух воспринимает слова целиком, а не от буквы к слогу и слову, как при обычном, традиционном методе обучения чтению [33]. Ребенок не читает слово побуквенно, а запоминает его как целую картинку. И эта картинка имеет определенное значение.

Впоследствии, запомнив картинку, ребенок учится вычленять из нее отдельные буквы. Таким образом, процесс обучения движется не от части к целому, а наоборот.

В применяемой мной методике слова имели очень определенное предметное значение. Делать различия в этих «картинках-словах» помогали близкие по звучанию фонемы, что облегчало Сереже запоминание этих слов.

Один набор состоял из десяти карточек-квадратиков с картинками и таких же по форме и размеру карточек с написанными на них словами. Мы накладывали квадратики-слова на квадратики-картинки по принципу домино – сначала я, а потом и сам Сережа.

В конце обязательно полагалась награда – при переворачивании наложенных квадратиков из них складывалась картинка, подходящая по смыслу к изучаемым словам.

Все это помогло установить ассоциативные связи между разными участками полушарий. Самое главное достижение этого этапа – возможность перекодировки слова (набора звуков) в знаки (буквы) и понимание их значения.

Достигнутый этап формирования навыков чтения очень важен. Он символизирует собой переход работы мозга на принципиально новый этап зрелости – зрелости левого полушария. Уровень алгоритмов и значений, законченности и структуры. То есть всего того, без чего невозможен процесс полноценного обучения.

ВЫВОДЫ

Пользуясь методом глобального чтения с неговорящими детьми, можно получить двойную пользу: помочь ребенку освоить дополнительный канал коммуникации и перевести мозг в целом на более высокий этап развития. Если это удается сделать, дальнейшая работа существенно ускоряется, мозг переходит на качественно новую ступень развития.

Глава 24. Арт-терапия

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

У Сережи всегда были (и остаются до сих пор) проблемы с подъемом по утрам. С самого рождения, до того, как встать и включиться в активную деятельность, ему необходимо было полежать в постели. Медицинским языком это называется «психастенический склад личности».

Проблема достигала такого космического масштаба, что об этом можно написать отдельную книгу. Я перепробовала многое: постепенно включала освещение, брызгала на него душистыми спреями, стаскивала за ногу с кровати (шутя, конечно, во время игры).

Одну из идей подсказал мне поход в цирк: там мы купили игрушку-марионетку клоуна. И я стала подходить с ней к постели, изображая Петрушку, и этой игрушкой теребить сына за уши, нос, всячески тормоша и щекоча, разыгрывая маленький «спектакль». Это вызывало вначале неприятие, но потом, в процессе игры, неприятие сменялось смехом и удовольствием. И сон… улетучивался.

Так в нашу жизнь исподволь вошла арт-терапия. Настоящая находка! Можно «отыграть» любой конфликт, любую проблему. Мы с соседкой Женей какое-то время устраивали семейные спектакли с импровизированной ширмой и игрушками на руку. А дети пытались залезть под нее и посмотреть: откуда доносятся мамины голоса?

Подбор новогоднего костюма – отдельная тема. Надо стараться, чтобы костюм гармонировал с образом ребенка, не вступал с ним в диссонанс. Это как с именем.

В 4–5 лет, когда Сережа плохо и мало говорил, мог кривляться и совершать не совсем уместные поступки, у него был костюм Петрушки. Такой образ «сглаживал» шероховатости поведения, ведь этому герою многое прощается – это комедийный персонаж русского фольклора.

Однажды, после больницы, где Сережу долго мучали капельницами (у него тонкие, «ускользающие» вены, всегда были проблемы с внутривенными инъекциями), дома я посадила в ряд мягкие игрушки, дала ему шприц без иглы и предложила сделать уколы игрушкам. Он яростно «колол» этим шприцем мишек и заек. Потом я завершила игру тем, что всем зверюшкам принесла по конфетке-«таблетке» и уложила спать для выздоровления. Я заметила, что это помогло, Сережа стал гораздо спокойнее.

А еще я всегда держала разный реквизит (шляпы, каски, плащи), чтобы дети в игре могли перевоплощаться в разные роли и разных героев. У меня и сейчас в игровой комнате стоит корзина с набором разных шляп. Впоследствии это увлечение стало основой для проведения костюмированных праздников на работе и дома. Эти представления радовали и детей, и взрослых, все участвовали в них с удовольствием.

КОММЕНТАРИЙ

Арт-терапия – прекрасный метод реабилитации при многих психических заболеваниях. При аутизме она зарекомендовала себя как наиболее результативный метод. Это не случайно. Суть метода – выражение внутреннего мира ребенка через средства визуального искусства, различные виды творчества [34].

Первоначально классическая арт-терапия включала в себя живопись, лепку и фотографию. Постепенно спектр средств, который помогает раскрыть потенциал ребенка, существенно расширился. В него включены драматерапия, сказкотерапия, маскотерапия, песочная терапия [35] и другие методы [36].

На начальных этапах работы с неговорящим, некоммуницирующим ребенком подойдут не все методы. Подбор их должен быть сугубо индивидуальным. Расскажу о тех, которые использовала сама и которые хорошо себя зарекомендовали.

Марания – рисунки, выполненные в абстрактной манере. Это похоже на совершенно деструктивные действия с красками, мелками, карандашом. Метод помогает ребенку сбросить агрессию, реализовать негативные эмоции, выплеснуть на бумагу накопившееся внутреннее напряжение.

Рисование пальцами, ладонями и другими частями тела – это игра, в ходе которой происходит сочетание тактильных ощущений с насыщением визуального ряда. Действия выражаются через отпечатки на бумаге.

Помогает выплеснуть различные эмоции, выразить раздражение и внутренний протест, «отыграть» радость и другие переживания.

Музыкальная терапия бывает пассивной и активной.

При пассивной ребенок прослушивает различную музыку. Активная же музыкальная терапия предполагает, что ребенок сам участвует в извлечении звуков с помощью музыкальных инструментов и звуков собственного тела (хлопанье, топанье, постукивание).

Подбор подходящих мелодий проводится очень индивидуально. Нужно исходить из личных предпочтений ребенка и семьи. Лучше избегать слишком громкой, назойливой музыки с часто повторяющимися однообразными проигрышами.

Танцевальная терапия позволяет раскрепостить ребенка не только физически, но и эмоционально. Тело – инструмент, а движение – процесс, помогающий распознать и выразить свои чувства. Навязывать движения ребенку не стоит. Можно пытаться показать ему движения, но ни в коем случае не ждать от него их обязательного исполнения. Он может выбрать их сам.

О песочной терапии хочется поговорить отдельно. Суть этого метода заключается в том, что в емкость с песком помещаются фигурки людей, животных, различных персонажей и ребенок, при направляющей помощи психотерапевта, в процессе игры «отыгрывает» различные конфликты, тревоги, а специалист ему в этом помогает. Никто не мешает сделать нечто подобное с помощью обычных мягких игрушек или пальчиковых кукол. В процессе игры удается «подсмотреть», что беспокоит ребенка, «встроиться» в его игру и попытаться привести сюжет к позитивному финалу.

Условие: если метод связан с материалами, которые пачкают поверхности, лучше заниматься в специально оборудованном помещении. Можно застелить стол или пол пленкой, рулонами бумаги, надеть старую одежду, которую не жалко, а потом переодеться. Ни в коем случае не надо волноваться самому по поводу того, что ребенок испачкался! Чувствительные дети с РАС сразу считывают состояние взрослого, страхи усиливаются, появляется чувство вины и пропадает желание что-либо делать. Страх надо обязательно исключить!

Если вы занимаетесь музыкой, надо, чтобы эти занятия не мешали соседям – ведь ребенок может прыгать, топать. Слушайте музыку и танцуйте в то время, когда соседей нет дома. Дайте волю чувствам. Ребенок должен понимать, что занятие прекратилось не потому, что кто-то возмущается и недоволен его поведением, а потому что время истекло.

Лучше заранее оговорить с ребенком продолжительность занятия. Постепенно он привыкнет, что на определенные дела отводится фиксированное время, и будет воспринимать это спокойно. Ребенок должен понимать, что это не связано с ним, с его поведением.

Все эти методы я опробовала в своей коррекционной работе с неговорящими детьми. Они не требуют вербального контакта (словами), не содержат оценочного компонента (ребенок не боится что-то сделать «не так») и позволяют снять эмоциональное напряжение.

ВЫВОД

Если вы видите, что ребенок бьет игрушку, не спешите упрекать его в чем-то. Скорее всего, это отражение обиды, которую он испытал на себе. Так устроена детская психика.

Лучше попытайтесь разобраться, не могли ли вы где-то обидеть ребенка. Проявите бдительность.

Чтобы освободить психику от накопившихся обид, проиграйте, проговорите, «пролепите», «прорисуйте» травматичный для ребенка сюжет. Будьте то в роли обидчика, то в роли защитника – ребенок сам выведет вас на проблему. Импровизируйте, это очень помогает в любых ситуациях!

Глава 25. Самосохранение

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Как-то на консультативном приеме у меня состоялся разговор с одной из мам. Женщина пожаловалась, что у нее не хватает сил, потому что никто из членов семьи ее не поддерживает. Муж отмахивается, говоря, что «ты все выдумываешь, все само собой образуется». Мать и свекровь избегают брать к себе ребенка, потому что «у них не получается».

Все очень знакомо. Не хочется жаловаться на своих родственников. Скажу так: этого ресурса мне тоже не хватало. У меня было ощущение, что я бегу изо всех сил, а в обратную сторону мчится поезд под названием ЖИЗНЬ. Смотрю на фотографии в альбоме и понимаю, что в тот отрезок времени я переживала расцвет своей красоты и молодости, но даже не осознавала этого, потому что в голове стучало неумолимым набатом:

«успеть, успеть…»

Я как-то незаметно для себя избавилась от всех вещей, без которых раньше не могла обходиться, «свернула» их: телевизор, вязание, встречи с подругами, поездки за покупками. Только чтение оставалось моей отдушиной в короткие промежутки «между». Между работой, занятиями, бытовыми проблемами, постоянной вовлеченностью в дела и эмоциональное состояние сына. А еще были подрастающий старший сын, муж, который тоже нуждался во внимании и заботе.

Я начала «задыхаться» в этом вакууме. Не было времени остановиться, подумать, собраться с мыслями. Спасало то, что я работала и картинка хотя бы менялась: дом – садик – работа, работа – садик – дом.

Сейчас большое внимание уделяется тому, что человек должен развиваться, что он представляет ценность прежде всего для себя самого. Я не помню, задавалась ли я такими вопросами. Мне кажется, я полностью была поглощена мыслями о глобальной задаче, которая передо мной стояла. Все остальное было вторично.

Мой выбор был продиктован исключительно моими собственными представлениями о том, что правильно, а что – нет. Возвращаясь мыслями в тот период, понимаю, что это было единственно возможное для меня решение.

Конечно, такое направление действий не может быть универсальным рецептом для каждого. Да и условия жизни во многом изменились, стали более благоприятными для молодых семей. У большинства женщин с детьми появился личный транспорт. Есть выбор развивающих центров, есть возможность приглашать помощниц по хозяйству. Могу только описать, что происходило в жизни нашей семьи.

Я постоянно занималась с Сережей рисованием, лепкой, поделками и заметила, что мне самой доставляет физическое и эмоциональное удовольствие создавать различные цветовые пятна с помощью красок и смешивать их. Сначала я делала это на бумаге, потом витражными красками по стеклу…

Вскоре мой выбор занятий расширился: китайская живопись, роспись по стеклу, картины по номерам, цветы из фоамирана. Это неполный перечень моих увлечений в то время.

Сейчас я могу объяснить, почему занятия живописью так разгружают мозг (левое полушарие было перегружено поиском алгоритмов для решения проблем с сыном, надо было «загрузить» правое, тогда работа полушарий гармонизировалась).

В то время я просто ловила «энергию Ци» (жизненная энергия, основа китайской философии), или ВДОХНОВЕНИЕ. И мир вокруг меня преображался.

Потом я дарила свои «поделки» друзьям и начинала другое занятие.

Во время творчества я испытывала такое счастье, что и сама не замечала, как улыбка не сходит с лица.

КОММЕНТАРИЙ

Существует мнение, что семьи, воспитывающие аутичных детей, испытывают больший стресс, чем семьи, имеющие детей с другими особенностями.

Матери испытывают очень сильное ограничение личной свободы из-за сверхзависимости своих детей. Ребенок не поощряет мать, не смотрит в глаза, иногда даже не отдает ей предпочтения в контакте. Он не несет достаточного эмоционального отклика, радости от общения.

В то же время зависим от нее, не отпускает ее, не хочет оставаться наедине с другими, даже с очень близкими другими членами семьи. Поэтому мать оказывается в «ловушке», а родственники невольно это поощряют.

Родные не испытывают эмоций, приносящих радость от общения с ребенком, – ведь он постоянно кричит и не проявляет привязанности. Они не испытывают положительных эмоций, компенсирующих трудности.

Аутичные дети могут не радоваться приходу бабушки, не встречать отца с работы.

Все это ранит родителей, приводит к депрессии, невротическим проявлениям. Родственники начинают избегать общения с такими детьми, подсознательно уходить от контакта.

Отцы часто начинают проводить много времени на работе. Тем более что на них ложатся обязанности по обеспечению семьи.

Братья и сестры тоже испытывают трудности психологического плана, потому что родители часто жертвуют их интересами. Они могут чувствовать, что обделены вниманием, им кажется, что родители любят их меньше, чем больного ребенка.

Проблемы обостряются в период прохождения критических точек развития (поступление ребенка в дошкольное учреждение, в школу, достижение переходного возраста).

Объяснить родителям то, что полный отказ от себя не способствует развитию ребенка, порой бывает очень трудно. Важно достичь единства и понимания в выработке единой стратегии поведения в семье. Труднее всего сохранить при этом чувства друг к другу, не погрязнуть в море дрязг, претензий и обид [37].

Необходимо искать ресурсы, помогающие сохранить внутреннее равновесие, нишу, где можно обрести покой и радость созидания.

На тему поиска энергии сейчас написано немало книг, в том числе в жанре нон-фикшен. Каждый ищет свой рецепт.

Лично для себя я вывела следующую формулу. С одной стороны, мне интересны занятия, связанные с цветом, игрой красок, интересным их сочетанием. Все это элементы одного из психотерапевтических направлений – цветотерапии. Когда просто хаотично водишь кистью по бумаге или льешь краску на стекло, иногда получается необычный «коктейль» – оригинальные оттенки, мазки, витражи. Все это завораживает и гипнотизирует, отвлекает и развлекает. Создает состояние расслабленности и счастья.

С другой стороны, я не люблю незаконченных проектов.

Проект должен быть пусть маленьким, но завершенным. Поэтому я выбираю работу с небольшими объектами: арт-открытки, цветы-броши, рисунки на бокале.

ВЫВОДЫ

Определитесь с проектом и временем, когда вы можете реально заниматься творчеством, заранее подготовьте инструменты. Если ничего нет, просто возьмите детские краски, лист бумаги – и… творите. Можете вообще ни о чем не думать, выплесните на бумагу все свои эмоции, позвольте кисти делать то, что она захочет. Берите разные цвета.

Представьте, что каждая полоска – это какой-то отрезок вашей жизни. Потом попытайтесь нарисовать цветовой набор той жизни, которую вам хотелось бы прожить.

Это только один пример из множества способов сделать перезагрузку.

Всегда ищите свою энергию, только это даст вам по-настоящему устойчивую опору! Остальной мир – зыбкий и ненадежный, никто не может гарантировать абсолютную поддержку в любой период времени. Научившись находить опору в себе, вы сумеете находить источник энергии в себе в любых условиях, в любое время.

Глава 26. Страхи

ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

Говоря о детях с проблемами в развитии, невозможно не коснуться темы детских страхов. Все мы в детстве боялись, например, стоматолога. Но то, что происходит с ребенком-аутистом в кабинете у врача, запоминается надолго. Особенно если есть какой-то предыдущий негативный опыт общения с врачами (у нас он, к сожалению, был).

Когда пришла пора совершить визит к стоматологу, потребовалась помощь четырех взрослых и роторасширитель. Под наркозом в то время детям зубы не лечили, поэтому нам просто повезло, что до шести лет сын в лечении не нуждался (хотя с гигиенической чисткой зубов «бои» идут до сих пор). Как я уже сказала, сейчас родители таких детей прибегают к наркозу.

В семье работала методика, которая называлась «врач Рогачев». В городской детской поликлинике работал стоматолог, врач от бога. Его чары сначала подействовали на моего трехлетнего старшего сына – после визита к чудо-врачу он стал спокойно садиться в кресло и переносить лечение. А потом тот же метод я применила к Сереже.

Я до сих пор не знаю, что действовало эффективнее: спокойный, убаюкивающий гипнотический голос, руки профессионала, любовь к детям? Не знаю. Но метод работал безотказно. После 2–5 минут, проведенных в стоматологическом кресле, все дети успокаивались.

А потом они навсегда переставали испытывать страх перед стоматологическим креслом.

С Сережей было то же самое. После продолжительной подготовительной работы и всяких «вкусностей», с помощью которых мы смогли завести его в кабинет, включились обаяние и мастерство доктора – и все получилось.

К сожалению, доктор Рогачев погиб в довольно молодом возрасте. Мы все скорбим по нему до сих пор.

КОММЕНТАРИЙ

Говоря о страхе перед врачом, в частности стоматологом, можно добавить, что сейчас некоторые организации (например, некоммерческая организация «Звездный дождь» в Челябинске) [39] разрабатывают программы профилактической стоматологии – в них входят профилактические осмотры, регулярный уход за зубами. Все это позволяет предотвратить разрушение эмали.

Если проблемы с зубами все же появились, есть выход – лечение под наркозом. Но и тут возникают трудности. В государственных клиниках всегда очереди на лечение, а частные стоматологические поликлиники не всегда лицензированы на лечение зубов у детей под наркозом. В итоге одной моей клиентке пришлось ехать в соседний областной центр, чтобы вылечить и удалить зубы своему ребенку.

Страхи занимают одно из ведущих мест в формировании аутистического поведения. С раннего возраста выясняется, что многие обычные предметы и явления (игрушки, бытовые приборы, шум воды, ветра, жужжание насекомых и т. д.), а также некоторые люди могут вызывать у ребенка постоянное чувство страха.

Стратегия состоит не в том, чтобы избегать раздражителя – надо учить ребенка справляться с раздражителем, титруя его в малых дозах. Говоря научным языком, это метод «парадоксальной интенции». При этом надо обязательно быть с ребенком рядом, внушать ему уверенность в его безопасности. Слишком громкие звуки лучше приглушать.

Знаю случаи из практики, когда родителям приходилось надевать на ребенка строительные наушники, чтобы он мог посещать школу. Иногда специалисты советуют записывать звуки, которые вызывают страх, и давать прослушивать – начиная с небольшой экспозиции, постепенно увеличивая продолжительность и громкость.

Я заметила, что Сереже помогала простая словесная формула, которую он произносил как мантру. Всегда, что бы ни происходило в жизни ребенка, я говорила ему: «Ничего страшного не случится. Все будет хорошо».

Став старше, он подбегал ко мне на переменах между занятиями и спрашивал: «Мама, ничего же страшного не случилось? Все же будет хорошо?» Я кивала головой:

«Да, все будет хорошо».

Такие простые слова, а сколько уверенности, спокойствия, надежды они внушают! Я стала пользоваться этой присказкой буквально со всеми клиентами, которые приходили ко мне на прием.

Я повторяла им заученную фразу: «Ничего страшного не случилось. Все будет хорошо». Людям иногда именно этих слов не хватает. Таких простых слов.

«Но это же ложь и вранье, человек утратит бдительность и не будет концентрироваться на решении проблемы!» – возразите вы.

А вот и нет! Как правило, такого ответа ждут очень тревожные пациенты или их родственники, которые прекрасно отдают себе отчет в происходящем. Дать общий посыл, убедить человека успокоиться, внушить уверенность – это очень важно. Внушая себе позитивную информацию, мозг по-другому начинает воспринимать реальность. Не происходит излишней активации лимбических структур и поясной извилины, действия становятся более целенаправленными.

ВЫВОДЫ

Страхи (или, говоря научным языком, фобии) – один из наиболее ярких и трудных симптомов у детей с РАС.

Но это не значит, что с ним невозможно и не нужно справляться. Запаситесь терпением и шаг за шагом преодолевайте эту напасть. И ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО!

Глава 27. Психиатр

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Это очень больно, когда твой ребенок становится пациентом психиатра.

Накануне пятилетия Сережи для повторного оформления на ПМПК необходимо было иметь на руках заключение психиатра. Никаких частных специалистов на тот момент у нас в городе не было. Но был консультативный прием врача-психиатра в поликлинике по месту жительства.

На нашу беду, у нас такой прием вела врач, визит к которой вспоминали как страшный сон многие мои знакомые. До этого мы уже имели «счастье» столкнуться с ее заключением при отборе старшего сына в начальную школу.

В начале 2000-х существовали различные варианты обучения в начальной школе. Мы называли их «1/3» (для продвинутых детей) и «1/4» (для более слабых). Это значило, что ребенок мог пройти программу начальной школы за 3 или за 4 года.

Вердикт выносила комиссия в подготовительном классе школы по месту жительства. В состав комиссии, среди прочих, входила врач-психиатр (психоневролог). Эта доктор не дала моему старшему сыну рекомендацию пойти на программу «1/3». Мне пришлось написать заявление, что я беру последствия обучения ребенка по этой программе на себя.

Мои надежды оправдались: старший сын справился с программой вполне успешно, благополучно окончил начальные классы, потом средние. В старших и вовсе стал победителем городской и краевой олимпиады по физике.

Сейчас он уже взрослый – окончил престижный факультет одного из ведущих университетов страны, затем аспирантуру, написал диссертацию и получил президентскую стипендию как подающий надежды молодой ученый. А в раннем детстве впечатления на доктора он не произвел…

В тот слякотный весенний день мы с Сережей пришли на консультативный прием к психиатру. Ничего хорошего от этого визита я не ждала.

Врач узнала меня. Беседу она начала с ехидного вопроса:

«Ну как там ваш старшенький?» Я поняла, что легко не будет, и невозмутимо ответила: «Все хорошо, он победитель краевой олимпиады, в университет вне конкурса поступать собрался» (что было истинной правдой).

Тогда она принялась за Сережу. Предложила ему рассказать сказку про Колобка. Он ее, естественно, не рассказал. У него просто не было адекватного словарного запаса для пересказа. Да и содержание этой сказки было ему незнакомо. В силу задержки развития образовался пробел в семантическом поле русского фольклора, хорошо знакомом сверстникам.

После пары вопросов я прочитала приговор в ее глазах.

Я пыталась защищать своего ребенка, делая акцент на том, что он умеет читать. Сережа продемонстрировал чтение нескольких простых слов.

Но это ее совершенно не убедило. Из контекста сказанного психиатром выходило, что сын сможет учиться только в специализированной школе по адаптированной программе (для умственно отсталых детей). Я видела, к чему идет дело, и стала возражать. Врач была непреклонна: «Пойдете в диспансер к психологу на тестирование». Я согласилась.

КОММЕНТАРИЙ

Дети с психическими расстройствами часто подвергаются стигматизации и дискриминации [40]. К сожалению, это может сказываться и на возможности получения адекватного образования и медицинской помощи. Работники здравоохранения могут играть ключевую роль, способствуя изменению отношения к этим детям как в лучшую, так и в худшую сторону.

Статья 11 Закона Российской Федерации от 02.07.1992 № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» гласит: «несовершеннолетние при оказании им психиатрической помощи пользуются правом на уважительное и гуманное отношение, исключающее унижение человеческого достоинства». Лишить ребенка возможности развития до уровня, когда личность будет способна осознавать себя в социуме и приобретет необходимые навыки и механизмы адаптации, – это ли не худший вариант унижения достоинства?

Даже СЕЙЧАС, описывая пережитую в прошлом ситуацию, я негодую. Я сама врач и прекрасно отдаю себе отчет, что за вердиктом специалиста стоит судьба человека, члена общества.

Неоднократно встречала случаи, когда специалисты в медицинских, общеобразовательных учреждениях советуют родителям соглашаться на инвалидизирующий диагноз (при сомнительном прогнозе) и определить малыша в специализированное образовательное учреждение с наиболее низким уровнем требований к образованию ребенка.

Но ошибка с определением образовательного маршрута может очень дорого обойтись малышу. Вернуться обратно в стены обычного образовательного учреждения будет практически невозможно.

Нельзя лишать маленького человека шанса стать развитой личностью, имеющей в будущем гражданские права.

Он должен получить право на полноценное образование, квалифицированную работу и многое другое.

Я видела слезы матерей, которые просидели дома на пособие с ребенком до 18 лет, «выброшенным» из общеобразовательной программы. Возможности получения полноценной специальности для этого ребенка оказывались закрыты. Глубоко убеждена, что это преступление против прав личности, а не помощь семье.

Врачи-психиатры сейчас признают, что динамика психических функций возможна у больных даже с диагнозом «умственная отсталость». Перед тем, как выносить вердикт о необратимом интеллектуальном дефекте, нужно учесть принцип «семь раз отмерь, один раз отрежь».

В последние годы во врачебном сообществе представление о незыблемости интеллектуального дефекта у больных с отставанием в развитии стало меняться.

Знание о пластичности мозга медленно, но верно проникает в медицинское сообщество. Его учитывают даже врачи старого поколения, которые раньше считали, что интеллектуальный дефект необратим, «с чем родился, с тем и умрешь».

С проблемами здравоохранения тесно переплетены проблемы образования. Ребенок является «материалом», с которым придется работать педагогам в связке с родителями. Это очень сложно и ответственно. Иногда кажется, что проще перевести ребенка в менее требовательную среду.

Мне очень нравится современный подход – возможность обучаться несколько лет в одном классе по определенной программе. Постепенно увеличивая уровень сложности, можно добиться для ученика конкретных результатов, не теряя цели достичь определенного уровня образования.

ВЫВОДЫ

Взгляд на свое дитя, конечно, субъективен. Нам кажется, что наши дети то самые умные, то самые обиженные, то самые несчастные.

Но с другой стороны, только родитель знает самые тонкие особенности и нюансы развития ребенка, отмечает даже небольшие изменения, которые произошли за короткий промежуток времени. Специалист должен учитывать те замечания, о которых хочет поведать ему родитель, постараться разобраться в ситуации и решить ее в пользу ребенка. Дать ему шанс на обучение, а не лишать этого шанса.

Глава 28. Психологическое обследование

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

В назначенный день мы поехали в психоневрологический диспансер на консультацию, чтобы пройти психологическое тестирование и уточнить степень интеллектуального развития Сережи. Психиатр сказала, что мы должны зайти сначала к ней, но я схитрила.

Первым делом мы пошли к психологу. После ожидания в очереди Сережа успел устать и начал капризничать. Невербальные тесты он проходил неравномерно: более сложные задания выполнял лучше, чем простые. Было много отказных реакций. Психолог была в замешательстве.

Буквально за две недели до этого Сережа неожиданно начал рисовать фигурки людей. Я уже видела примеры того, как он нарисовал нашу семью. Я решилась. «Нарисуй человечка!» – попросила я в кабинете психолога. Сын нарисовал. У человечка были голова, уши, волосы, глаза, нос, рот, руки, ноги и все пальцы на руках и ногах. Психолог с удовлетворением отметила: «Пограничная норма» (имеется в виду, что уровень интеллектуального развития находится в пределах нормальных значений, соответствующих возрастному этапу развития). Я не отставала: «Напишите заключение!» Она написала.

С результатами мы пошли в кабинет к психиатру. Та с неудовольствием посмотрела на заключение психолога и побежала к ней разбираться. Когда вернулась, раздраженно взяла медицинскую карточку в руки. «Я все равно остаюсь при своем мнении!» А в заключении написала: «Эмоционально-волевая недостаточность».

Я плакала и смеялась одновременно: диагноз РАС не был указан, диагноз УО (умственная отсталость) не был указан!

Это была победа. У моего сына появилась возможность адаптации в садике для детей с нарушением речи.

Я понимала, что это всего лишь маленький шажок на бесконечно долгом пути, который нам еще предстоит пройти. Но это был шанс. Мы не могли его упустить.

Мы вышли на улицу. Был март, вокруг серость и грязь, но мне казалось, что горят огни и вокруг раздается треск хлопушек и фейерверков. Я сдавала в жизни много экзаменов и тестов, но НИКОГДА не испытывала такого чувства ликования, как после того визита в диспансер.

КОММЕНТАРИЙ

Сейчас во всем мире существует практика – оставлять диагноз РАС на всю жизнь, не меняя его [41]. В зарубежных странах это дает преимущества, преференции для получения социальных пособий, трудоустройства.

Поэтому члены семьи не избегают постановки такого диагноза для ребенка, сохраняют его, чтобы получить гарантии социальной защиты.

В России диагноз «аутизм», наоборот, может осложнить жизнь. Ребенка могут не взять в детский сад или школу.

Могут перевести на домашнее обучение из-за трудностей с поведением, коммуникацией или отсутствием необходимых для такого ученика специалистов, например, тьютора. Таким образом, из-за диагноза ребенок будет лишен возможности социализироваться. Поэтому лучшим вариантом на период дошкольного возраста Сережи я считала снятие диагноза. Аутизм четко ассоциировался в голове у нашего лечащего психиатра с умственной отсталостью, и доказательство того, что у ребенка сохранен интеллект, не позволило ей подтвердить этот диагноз. Моему ребенку это давало шанс на успешную адаптацию.

Все психологические тесты, предназначенные для оценки интеллектуального развития (а их великое множество), делятся на вербальные и невербальные. Это значит, что для проведения одних нужно предъявлять инструкцию в виде слов (вербально), а другие можно проводить, пользуясь просто картинками. Есть большая вероятность, что ребенку-аутисту может по какой-то причине не понравиться задание.

Он может не понять инструкцию или человека, который проводит эксперимент. Например, ребенку может быть неприятен тембр голоса специалиста. Или слишком резкий аромат духов. Может найтись тысяча причин, почему ребенок не захочет взаимодействовать со специалистом.

Тест-рисунок не требует непосредственного участия сопровождающего [42]. Ребенок сидит за отдельным столиком, его ничего не раздражает.

Тест разработала Ф. Гудинаф в 30-х годах XX века.

В 1963 году Д. Харрис провел повторную стандартизацию теста, поэтому он получил двойное название – тест Гудинаф – Харриса «Нарисуй человека». Выглядит это следующим образом: ребенку предлагают нарисовать человечка. Ребенок может не разговаривать сам – главное, чтобы он понял смысл задания. Можно попросить нарисовать семью, себя, маму, брата, кого угодно.

Смысл теста заключается в том, что каждый элемент рисунка (изображение человека) оценивается специалистом в баллах. Например: нарисовал ли ребенок шею, нос, есть ли зрачок внутри глаза, сколько пальцев на руках указал, есть ли две губы у рта, отделен ли подбородок от нижней губы, насколько тщательно изображены волосы, детали одежды и другие характеристики.

Каждая деталь добавляет баллы. Потом производится подсчет баллов, который сводится в таблицу. Определенное количество баллов соответствует уровню IQ, или показателю интеллектуального развития ребенка (граница интеллектуальной нормы соответствует 70 баллам и выше).

Методика применима для детей возраста от трех до пятнадцати лет, но оптимальным является возраст от пяти до десяти лет. В этом возрасте провести тест уже не мешает техническая неумелость ребенка.

Необходимо заметить, что множество оценочных тестов для детей с РАС строится на основе опросников родителей [43]. Но когда возникают спорные моменты, важно найти объективный способ оценки интеллекта ребенка, устраивающий обе стороны. Здесь как раз и может пригодиться такой вариант теста.

ВЫВОДЫ

В любом развивающем центре для детей специалисты будут так или иначе использовать дидактический материал в работе. Возможно, что-то вы будете пытаться отработать дома с детьми сами.

Есть вероятность, что ребенок столкнется с непредсказуемым заданием, которое почему-то вызовет у него страх или скуку. Не исключено, что он просто отвлечется и ткнет в первую попавшуюся карточку. На такой случай лучше иметь «козырь в рукаве» в виде заранее подготовленной методики, не требующей от ребенка сосредоточенного внимания и собранности. Рисуночный тест – один из таких вариантов.

Глава 29. Рисунки без подписей

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

История с рисунками после того теста не закончилась. Несколько лет после этого Сережа безудержно рисовал. Это были схематичные рисунки с изображениями людей, животных, предметов по типу комиксов, без подписей. Таким способом сын передавал сюжеты из сказок, книг и какие-то свои фантазии.

Сначала рисунки были примитивные и не всем понятные. Я помню, что приносила с работы пачки листов с чистой одной стороной (тогда нас еще не заставляли на работе уничтожать черновики). Сережа разрисовывал бумагу в огромном количестве. Листы шли в мусорную корзину охапками, часть я выбрасывала, часть сжигала на даче в печке.

Сейчас я об этом, конечно, жалею. Смысл рисунков не всегда удавалось «расшифровать». Но по отдельным элементам сюжета я, как правило, догадывалась, что речь идет о каком-нибудь рассказе, стихах или историях в журналах.

Запомнилась серия рисунков по сюжету «Сказки о рыбаке и рыбке» Пушкина. Жест, который отражает гнев и императив старухи, бранившей старика и заставляющей его идти опять к рыбке, тогда нас очень насмешил.

Рука старухи была без кисти и пальцев, она, как удар молнии, была зигзагообразно направлена в сторону старика. Это был очень образный жест, ярко обозначавший эмоцию.

Через несколько лет, когда речь стала полноценным средством общения у Сережи, эта форма самовыражения исчезла из его арсенала навсегда. Но осталась способность легко изображать динамику процесса, людей в движении (обычно это самое трудное в рисовании).

Я отлично помню, когда у Сережи появилась способность изображать фигуры в движении. Я покупала серии журналов, читала с ним, показывала, выполняла задания. Одна из серий называлась «Юный художник».

В одном из номеров пошагово, путем серии рисунков была показана механика ходьбы человечка.

Чем это «зацепило» внимание Сережи – не знаю. Но взглянув на это изображение один раз, он «схватил» способ передачи движений. Ему ничего не стоило нарисовать (схематичными фигурками) футбольный матч, движение пешеходов на улице, да что угодно!

В школе, много лет спустя, дали задание нарисовать школьную линейку, посвященную празднику 1 Сентября (Дню знаний). Сережа сел за стол, и… за несколько минут сюжет был готов. Это был довольно схематичный, слабый в художественном смысле рисунок. Но замысел происходящего был отчетливо виден: выстроившиеся колонны школьников, толпа родителей, крыльцо школы. Я поразилась той легкости, с которой сын взялся за передачу сложного, многокомпонентного образа.

Отобразить этот сюжет удалось без малейшего усилия.

КОММЕНТАРИЙ

Если человеку (ребенку или взрослому) не удается наладить общение или выразить свою просьбу (пересказать сюжет фильма, книги, спектакля), он может перейти к альтернативным способам коммуникации.

Цели альтернативной коммуникации – построение функционирующей системы, навыка самостоятельно и понятным образом доносить до слушателя новую информацию, развитие умения выражать свои мысли при помощи символов [44, 45].

Альтернативная коммуникация может применяться постоянно, а может быть дополнительной помощью при общении. Может стать и промежуточным, переходным «мостиком» между более традиционными формами коммуникации.

Один из самых древних методов – метод пиктограмм.

Суть – построение предложений с помощью простых рисунков. Древние наскальные рисунки тоже, вероятно, являлись частью коммуникации в доречевой период развития человеческой цивилизации. Аналогом метода пиктограмм является способ коммуникации, рекомендованный детям с аутизмом, с помощью карточек PECS.

PECS – система, которая позволяет ребенку общаться посредством карточек. Обязательным условием является наличие у ребенка желания что-то получить или сделать и отсутствие речевых возможностей для этого (письмо тоже относится к функции речи).

Я была на открытии одного из детских центров, занимающегося реабилитацией детей-аутистов в моем городе.

Мамы ребятишек рассказывали, насколько спокойнее становятся дети, когда у них появляется способ общаться с окружающими людьми, в том числе с помощью карточек PECS.

С нейробиологической точки зрения субъекту (в данном случае ребенку) предлагается перевести образ (в виде картинки, сложенных определенным образов пальцев, схематичных рисунков) в некое смысловое значение.

А это уже является основой для знаково-символической системы, свойственной уровню зрелости левого полушария. Это сразу поднимает на более высокий уровень.

Надо отметить, что есть и примитивные жесты, не несущие глубокого смысла. Например, оральные (с помощью рта, губ) жесты имеют вполне определенное значение (обозначающие поцелуй, сплевывания губами, жест прикуривания сигареты), понятное абсолютному большинству живущих на Земле людей.

У меня в практике был ребенок, у которого речь как средство общения к девяти годам так и не возникла (при сохранном слухе). Мама, посоветовавшись со мной, обратилась за помощью к сурдопедагогу. Ребенок был агрессивный, обучение в коллективе практически невозможно.

Шанс достичь успеха был очень маленьким (попытки общения с помощью карточек не увенчались успехом).

Однако через три месяца ребенок начал общаться с помощью дактиля (пальцевой азбуки), а еще через три месяца научился говорить простые слова и предложения! Что сразу бросилось в глаза – он стал гораздо спокойнее, вспышки агрессии практически сошли на нет.

ВЫВОДЫ

Каждый ребенок уникален. Так же, как и нейронная сеть его мозга. Пытайтесь подобрать «ключик» к нему, ищите шифр, секретный код, который поможет открыть дверь в тайную комнату его сознания. Рисуйте, изображайте на пальцах, отхлопывайте ладошками ритм. Решение может найтись неожиданно.

Глава 30. Личность

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Примерно в этом же возрасте (около пяти лет) у Сережи решился вопрос с личностным самоопределением.

До пяти лет Сережа спал в нашей с мужем спальне на отдельной кровати, придвинутой к двуспальному дивану. Муж спал в отдельном кабинете. Я ломала голову: как «отселить» сына? У старшего была своя комната, своя кровать, стол и т. д.

Периодически я пыталась уложить Сережу отдельно, объясняла, что «взрослые мальчики должны спать отдельно от мамы», но это не помогало.

Неожиданно ситуация разрешилась сама собой. Напомню, что Сережа плохо и мало говорил и вообще не любил беседовать, отвечать на вопросы, что-то обсуждать.

Однажды вечером он молча пошел в комнату старшего брата, разделся, залез под одеяло и уснул. Я быстро всех организовала. Мы застелили спальное место в кабинете и старшего сына поселили туда. Муж вернулся в супружескую спальню.

В жизненном пространстве мы были стеснены. Семья наша жила в четырехкомнатной хрущевке жилой площадью 45 кв. м, оставшейся от родителей. Комнаты были очень маленькие, две из четырех – смежные.

Зато такая квартира давала возможность выделить в семье родительскую спальню и две отдельных комнаты для детей.

С этого дня у Сережи появилась своя комната. Я, конечно, все ему объяснила. Он молчал, было не совсем понятно, согласен ли он с тем, что теперь будет жить в отдельной комнате. Дальнейшая жизнь подтвердила – да, согласен. Все произошло совершенно естественно, само собой.

Вышеупомянутый диван-софа, на котором «поселился» Сережа, заслуживает отдельного внимания и почтения. Ему на момент написания книги исполнилось 48 лет, на нем по очереди спали все члены нашей семьи. Когда-то он был частью большого гарнитура, состоящего из книжных шкафов, кресел и журнального столика. Все прочие предметы мебели пришлось продать при переезде. Диван был удобный, крепкий, его удобно было перевозить в машине, поэтому продавать не стали. Мы его много раз ремонтировали, обтянули новой тканью, заменили отдельные элементы каркаса. До сих пор он служит нашей семье верой и правдой.

КОММЕНТАРИЙ

В норме к трем годам у ребенка созревают структуры мозга, ответственные за формирование собственного «я». Меняется отношение к окружающему миру. Ребенок начинает активно удовлетворять познавательную потребность. Это проявляется в его активности, любознательности и утверждении своего собственного «я». Правда, проявление инициативы может вызывать конфликты со взрослыми, поскольку она (инициатива) не всегда соответствует возможностям ребенка.

Необходимо учитывать, что ребенок пробует свои силы, проверяет возможности. Он утверждает себя, и это способствует появлению детского самолюбия – важнейшего стимула к саморазвитию и самосовершенствованию. Это совпадает с кризисом трехлетнего возраста. Ребенок начинает осознанно хотеть получить свою территорию (комнату, стол, уголок, кровать и т. д.). Он как бы отделяет себя от остальных и начинает понимать: это МОЕ.

У детей с задержками развития (неважно, по какой причине) может происходить все то же самое, только позже. Ребенок также начинает осознавать, что он отдельная, самостоятельная личность, а не часть чего-то или кого-то. Тормозить этот процесс может гиперопека родителей. Почувствовать эту грань, эту демаркационную линию – когда уже можно отпустить ребенка от себя без опасности для него – бывает очень тяжело. Некоторые родители не могут это сделать и наносят непоправимый вред своему взрослеющему чаду.

Нас часто учат, какие эпикризные сроки должен преодолеть ребенок в том или ином возрасте. Но очень мало консультативной помощи оказывается самим родителям. Тактичной профессиональной помощи, которая позволит родителю не уйти в «омут» патологической привязанности.

Важно понимать, что все процессы личностного становления происходят постепенно. Сначала надо пытаться (!) уложить ребенка спать отдельно, потом – дать остаться ненадолго дома одному, потом – дать выйти на улицу (например, покормить голубей под окнами), потом – в ближайший магазин за хлебом и так по нарастающей. И все это надо заставлять делать, ненавязчиво подталкивать к самостоятельности!

Безусловно, есть дети, которым это так и не удастся. Я видела много детей с интеллектуальным дефектом, воспитывающихся в семьях в условиях гиперопеки. Видела детей из социальных учреждений, которые находятся постоянно под руководством воспитателей. Не утверждаю, что условия пребывания в соцучреждениях у детей замечательные. Но степень самостоятельности у них гораздо больше. Как ни странно, я часто замечала, что некоторые родители обычных здоровых детей опекают их больше, чем я своего.

Да, были и потерянные спортивные брюки в школьной раздевалке, и ключи, и забытые кепки в кинотеатре, и сумки в магазине, и много-много чего другого. Но это единственный путь к самостоятельности. Не скрою, много раз приходилось испытывать досаду и разочарование. Часто приходилось оказывать помощь и поддержку на разных этапах выполнения больших и маленьких задач. Эту поддержку приходится оказывать и в настоящее время. Но, к сожалению, другого пути нет.

ВЫВОДЫ

Есть простой тест, помогающий понять, отделили вы ребенка психологически от себя или еще нет. Задайте себе вопрос: как вы отвечаете, когда у вас спрашивают о ребенке, – «он» или «мы»? Если «мы» – значит, психологически вы не отделяете ребенка от себя, не можете, образно говоря, «опустить его с рук на землю».

Начните с нехитрого приема. Просто говорите о своем ребенке как об отдельном человеке. Первый шаг в сторону взросления будет сделан обязательно.

Глава 31. Плакаты

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Я укладываю Сережу спать. Процесс подготовки ко сну – определенный ритуал. Каждый вечер я ложилась рядом с сыном на кровати, пристраивалась головой к нему на подушку, и мы вместе изучали книжки, журналы, смотрели картинки, разные сюжеты.

Напротив кровати в детской комнате Сережи висел плакат на тему «Вежливость». На нем были изображены небольшие зарисовки с ситуациями, когда необходимо говорить слова «Здравствуйте!», «Пожалуйста!», «Спокойной ночи!», «Спасибо!». Героями этих сюжетов была семья медведей с маленьким медвежонком. Я частенько перед сном проговаривала ситуации, изображенные на этих картинках, и показывала их Сереже. Начала, конечно же, со «Спокойной ночи!». А потом расширила диапазон ситуаций. Думаю, что-то откладывалось, «наслаивалось» в его сознании.

Он никогда не относился к сопереживающим, приветливым, сочувствующим детям.

Но уроки вежливости не прошли даром. Одна мама, ожидающая своего ребенка в коридоре возле кабинета начальных классов, как-то сказала мне: «Ваш сын – самый вежливый! Всегда здоровается. Не то что наши охламоны».

КОММЕНТАРИЙ

У детей с нарушением формирования корковых речевых центров есть особенность: большинство из них являются «визуалами». Что это значит? Эти дети плохо воспринимают информацию на слух (это остается с ними навсегда) и значительно лучше воспринимают ее через «визуальный ряд», а проще говоря – через образы.

С точки зрения нейробиологии мозга это вполне объяснимо. «Слуховой» центр (корковый центр восприятия речи на слух, или центр Вернике) находится в левой височной области. «Зрительный» корковый центр расположен совсем в другом месте – в затылочной зоне коры. И если проводники от этой зоны мозга остаются сохранны – это хороший механизм, через который могут проходить «обходные» нейронные пути, выполняющие компенсирующую функцию.

Интуитивно я поняла это достаточно рано. Я покупала в книжном магазине плакаты, вешала их на стену и проговаривала, показывала все, что хотела «донести» до ребенка.

Надо заметить, что изображения должны быть четкими, понятными, без возможности двойных толкований [46].

Критически анализируйте каждую картинку.

Использовать такой прием визуализации полезно и взрослым людям. До сих пор в Сережиной комнате висят карта России, расписание занятий, расписание дополнительных занятий, режим дня и т. д.

ВЫВОДЫ

Помещайте на стены плакаты с простыми сюжетами и темами, которые хотите проработать: правила вежливости, времена года, время суток и т. д. Постепенно усложняйте тематику. Пусть она совпадает с тем запросом, который стоит перед вами именно сейчас.

Ребенок сам даст понять, когда тема перестанет быть для него интересной. Обращаться к изображению можно в любой момент и быстро, когда найдется повод. Говорите ли вы о данной теме, читаете, упоминаете – сразу показывайте сюжет на плакате.

Предлагайте ребенку самому отыскать нужную картинку. Например: «Днем мы пойдем гулять. Покажи на картинке, где день?» Используйте этот метод, он очень помогает!

Глава 32. Отец

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Когда Сереже исполнилось пять лет, мы пошли на повторную ПМПК. Учитывая неудачный прошлогодний опыт, нас вызвался сопровождать муж.

В то время он работал заведующим неврологическим отделением одной городской больницы. Специалисты ПМПК об этом, возможно, не знали (если невнимательно читали анкетные данные). Природа наградила его сочным голосом, крупными габаритами, держался он довольно уверенно. В целом производил впечатление солидного человека, знающего себе цену.

В кабинет мы с Сережей зашли вдвоем. Сначала все шло неплохо: он работал с картинками, правильно выполнил невербальные задания на «исключения» и «обобщения». Но через какое-то время ему начало надоедать, я видела, что его энергетический ресурс скоро иссякнет. Мне уже показалось, что самое страшное позади, но тут, как говорится, «на десерт» председатель комиссии задала коварный вопрос про петуха («Сколько ног у петуха – две или четыре?»). Я увидела, что Сережа уже «выскользнул» из смысла заданного вопроса и выбрал ответ, который стоял последним: «четыре». Он просто повторил последний вариант ответа, не особо задумываясь, правильный он или нет. Ему хотелось, чтобы от него поскорее отвязались. За столом зашептались. Нас попросили подождать в коридоре.

Когда мы вышли, муж все прочел на моем лице и ворвался в кабинет. Я до сих пор не знаю, ЧТО и КАК он говорил, какие аргументы приводил, но направление в речевой сад мы получили.

Кто-то из ученых сказал, что мать обеспечивает ребенку условия существования, а отец – связь с окружающим миром. В тот момент я осознала это особенно остро.

КОММЕНТАРИЙ

В нашем непростом мире, несмотря на отсутствие очевидных опасностей, вопрос личной защиты остается по-прежнему актуальным. Чаще речь идет не об угрозе голода и непосредственного физического уничтожения.

Чувство безопасности включает неприкосновенность личности от психологического террора и насилия (или абьюза), буллинга в различных коллективах (в детских встречается очень часто!), чиновничьего произвола, дискредитации по какому-нибудь признаку (гендер, раса, какие-либо заболевания). Навешивание ярлыков, упаковывание в условные «ящики» – это способ «задвинуть» людей в условия какого-нибудь социального учреждения.

От всего этого человек, претендующий на некую «самость», «инакость», вынужден защищаться. Нужны поддержка и опора – не только моральная, в смысле «все будет хорошо, мы справимся». В определенных ситуациях необходима демонстрация силы, вмешательство представителя ребенка с возможностью отстаивания его прав и свобод.

Фигура отца очень важна для ребенка с самого рождения [47]. В первый год папа участвует в его физическом развитии, активно играет, подбрасывая его, вертит, катает на плечах, стимулируя таким образом вестибулярный анализатор, проприоцептивную чувствительность (и заодно переживает вместе с ребенком массу позитивных эмоций).

В последующем отец помогает безболезненно «отделиться» от матери, выработать необходимую дистанцию. Отец является для ребенка проводником во внешний мир, позволяя при этом чувствовать себя в безопасности.

Также отец приучает воспринимать социальную иерархичность. Учит подчиняться. Демонстрирует авторитет, знакомя с такими социальными инструментами, как порицание и одобрение.

Самая важная роль отца состоит в половой самоидентификации. Мальчики формируют поведенческую модель, которой впоследствии будут придерживаться.

Гендерное преимущество мужчин до сих пор играет в нашем обществе очень весомую роль. Иногда отец необходим, чтобы показать миру, что за ребенка есть кому заступиться.

Я очень надеюсь, что придут те времена, когда роль отца как символа физической мощи станет не так актуальна.

Пусть лучше отец станет олицетворением миролюбия и мудрости, а не физической силы. Однако пока до этого еще далеко.

ВЫВОДЫ

Есть ситуации, когда пользоваться «тяжелой артиллерией» в виде присутствия обоих родителей крайне необходимо. Не пренебрегайте такой возможностью. Даже тот факт, что вы являетесь сплоченной семьей, производит впечатление и демонстрирует ваш семейный ресурс, укрепляет веру в то, что ребенку есть на что опереться в этом мире. За него есть кому воевать и ему есть с кем достигать необходимых завоеваний.

Глава 33. Рыбалка

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

До семилетнего возраста Сережи мы не выезжали далеко за пределы своего края (кроме обследований в Москве). Причина была простая: не хватало денег.

Я все свободное от основной работы время посвящала ребенку, это не позволяло мне взять какую-то подработку, брать дежурства в больнице, как делали многие мои коллеги. Муж много работал, но свои сбережения тратил на крупные покупки в семью, на организацию отдыха средств не оставалось.

Лето мы проводили на даче. Выезжали на прогулки в близлежащий лес. Сережу всегда брали с собой. Дача у нас тогда была далеко за городом, в очень живописном месте, на берегу реки. Муж любил рыбалку. Но во время периода «неупорядоченности» Сережи проводить с сыном время на природе ему не нравилось.

Запомнился один случай. Я, против обыкновения, осталась в городе одна (надо было сделать какой-то мелкий ремонт), муж забрал Сережу на дачу с собой. Увлекшись какой-то работой, он не заметил, что ворота не закрыты и Сережа вышел за пределы ограды.

Хватились ребенка не сразу. По рассказам очевидцев, Сережа заметил на дороге собаку и пошел за ней. Никто не обратил внимания, как он ушел за ней на другой конец поселка.

Спустя какое-то время обнаружили, что ребенка нигде нет. Разыскивали его все, включая соседей, а Сережа спокойно разгуливал с бродячим псом, нисколько не волнуясь, что прошло много времени и местность вокруг незнакомая.

Долго после этого муж отказывался брать младшего сына с собой. Но постепенно ситуация менялась. Сережа стал понимать просьбы, стал более сговорчивым. А тут еще выяснилось, что старший сын Витя совершенно не испытывает пристрастия к рыбалке, к большому разочарованию мужа.

Как-то воскресным утром я уговорила мужа взять удочки и снасти и отправиться порыбачить вместе с Сережей. Я, конечно, волновалась, часто выглядывала из окна – как они там? Надолго ли хватит терпения супруга? К счастью, вернулись они не просто довольные, но и с уловом. Причем Сережка поймал маленькую рыбку и был страшно этим доволен и горд.

После этого рыбалка на долгие годы стала связующей нитью между мужем и младшим сыном. Способность Сережи погружаться в свои мысли не мешала, а помогала процессу. Через какое-то время это увлечение прошло, но позитивную роль сыграло – мои мужчины наладили взаимодействие.

КОММЕНТАРИЙ

Ходьба по пересеченной местности (а лес является именно такой территорией) помогает «прокачать» ориентацию, чувство расстояния до предмета, проприоцепцию и массу других параметров. Полезно еще нести за плечами рюкзачок с бутылкой воды, своими вещами.

Самое главное – это добыча! Найденный в лесу гриб или пойманная рыбка учат фиксировать внимание, вызывают мощный всплеск и реализацию нейромедиаторов, дающих состояние удовлетворения и радости (дофамина, серотонина).

Собирание грибов и рыбалка могут рассматриваться как часть лечебной физической культуры [48]. Все это гармонизирует работу мозга, помогает снять накопившийся стресс. Воздействие природных факторов и дозированной физической нагрузки, чувство единения и причастности к своей микрогруппе (семье, мужскому сообществу) поистине целебны.

Когда ребенку удается внести свое участие в «продуктовую корзину» семьи, его переполняет гордость за свое достижение. Конечно, ему не сразу удается добиться успеха. Можно немного подыграть. Например, заприметить гриб и потихоньку подвести ребенка к этому месту, попросить пошарить в траве. Или попросить вытащить рыбку вместе, ссылаясь на то, что тяжело тянуть удочку самому.

Все вокруг, конечно, должны громко восхищаться, приговаривая: «Ну какой ты молодец! Настоящий кормилец!» Необходимая основа для дальнейшего развития событий подготовлена!

ВЫВОДЫ

Ребенку необходимо чувствовать себя активным участником процесса и добытчиком в семье. Для этого нужно обязательно обратить внимание на результаты похода в лес или на рыбалку – пожарить грибы или рыбку и съесть их вместе с ребенком. Это будет просто восторг!

Это поможет сплотить семью, наладить необходимые эмоциональные связи.

Глава 34. Сила маленьких шагов

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Вопреки советам многих «теоретиков», склонных считать, что детям надо давать возможность отдохнуть, я не прекращала занятия с Сережей ни на один день, даже во время каникул. Я просто хотела «выровнять счет» в бесконечной гонке за результат развития Сережи и часто рассказывала ему сказку про зайца и черепаху из «Сказок дядюшки Римуса» Джоэля Чандлера Харриса [49].

Зимой в будние, выходные и праздничные дни мы занимались дома. Обычно в промежутке после ужина до сна.

На первом этапе заниматься было очень тяжело, приходилось преодолевать сопротивление Сережи. Постепенно проводить занятия стало проще. Они вошли в привычку, я старалась организовывать их в игровой форме, брать темы, интересные для Сережи. Время проведения занятия могло варьироваться от десяти-пятнадцати минут до получаса. В праздничные дни мы готовили подарки.

Во время каникул мы занимались на даче. Я ставила столик возле дома на лужайке под зонтиком от солнца, приносила письменные принадлежности и тетрадки. Если лето было «комарино» – расставляла по периметру садовой лужайки антимоскитные спирали, чтобы комары не отвлекали своим писком.

В дачном домике места было немного, но там тоже был столик со стульчиком для Сережи. Иногда мы приступали к занятиям два раза в течение дня.

Я знаю, некоторые считают, что родители не должны сами заниматься с ребенком. Что это дело профессионала. Я была бы не против делегировать эту очень непростую задачу другому специалисту (что, в общем, и происходило на регулярной основе при малейшей возможности).

Но заниматься в режиме «нон-стоп» с моим ребенком было некому. «Интенсивов» (коррекционных занятий в загородных условиях в течение 1–2 недель для детей и родителей) в то время не было. Возможно, я о них не знала либо они не были доступны нашей семье. Гувернеров на постоянной основе содержать мы не могли. Приходилось справляться самим.

КОММЕНТАРИЙ

Как-то мне посчастливилось послушать вебинар Юрия Белонощенко «Как овладеть силой маленьких шагов?» [50]. Из него я узнала, что существует математическое обоснование возможности выровняться в шансах на успех людям, сильно отстающим в чем-либо.

Все строится на математической формуле, в которой объясняется, почему даже минимальная разница в скорости дает принципиальное опережение в достигаемых результатах. В случае с Белонощенко это касалось опережения в дистанции марафона, в котором он участвовал. Но, очевидно, эта формула не специфична, речь о любых результатах.

Я сажала Сережу за столик и прорабатывала день за днем, без каникул и выходных, пробелы в его знаниях и представлениях о мире. Дидактический материал искала сама.

Длительность занятий варьировалась. В три с половиной года это были занятия по несколько минут. К пяти годам Сережа мог заниматься уже 45–60 минут подряд.

В дальнейшем мы сохраняли привычку заниматься в каникулы. Повторю, я не сторонник концепции, что «ребенку надо отдохнуть». Хотя встречала педагогов и родителей, придерживающихся такого мнения.

Очень удивила меня, например, одна педагог (которую я наняла Сереже во время каникул после первого класса). Из 45 минут академического часа она занималась с сыном в течение 15–20 минут, а все остальное время наблюдала, как он качается на брусьях шведской стенки, установленной в нашей детской комнате. На мой вопрос: «А как же занятия?» – она неизменно отвечала: «Ребенок устал, ему нужно отдохнуть».

Наблюдения за детьми с волевыми нарушениями показывают, что результата такой подход не дает. Для всех очевидно, что у самого ребенка не хватает способности к регуляции, а также познавательного интереса, присущего детям дошкольного возраста.

Преподаватель (или человек, его замещающий) стимулирует познавательную активность. Работает над эмоциями и тренирует волю. Но этого недостаточно. Что мы можем противопоставить имеющемуся дефициту концентрации внимания и воли? Только длительность времени работы.

Образно говоря, педагог или родитель становится на время «толкачом», который двигает когнитивные процессы в нужном направлении.

Значит ли это, что в нужный момент «паровоз» разгонится и будет способен двигаться дальше сам? Вопрос сложный. Но в конкретный промежуток времени между тремя и семью годами преодоление отставания крайне необходимо.

Главное – не упустить период, когда ребенок должен набрать необходимый запас определенных знаний и умений. Позже перед мозгом встанут уже другие задачи и время будет упущено.

Необходимо сделать оговорку, что речь идет о детях, у которых есть потенциал для стимулирования зрелости лобных (фронтальных) отделов мозга. В любом случае удлинять время проведения занятий нужно постепенно.

ВЫВОДЫ

Важно соблюдать баланс между регулярностью занятий и их эффективностью. Надо добиться, чтобы ваша совместная деятельность с ребенком не была постоянным полем битвы.

В то же время необходимо, чтобы это не стало занятием, полным рутины и скуки. Должно быть хотя бы маленькое, но достижение. «Сегодня мы научились лепить колбаску из теста!», «У тебя впервые получился замкнутый круг, это очень похоже на солнышко!», «Ты заметил, что ты ни разу не убежал и досидел до конца?»

Учитесь отмечать такие маленькие победы. Это бывает нелегко. Если занятие явно провальное, не надо ничего выдумывать, так и скажите: «Сегодня не получилось. Надеюсь, завтра будет лучше».

Про систему поощрений уже было сказано. Наказания я не приветствую. Отсутствие поощрения и будет наказанием для ребенка, ведь он и сам осознает свою неуспешность, ему тоже нелегко, уж поверьте!

Часть III. Свет в конце тоннеля

Глава 35. Речевой детский сад

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

В пять с половиной лет Сережа начал посещать речевой детский сад. Вывеска гласила: «МБДОУ Детский сад для детей с тяжелыми речевыми нарушениями».

Садик был очень маленький, занимал всего несколько помещений на первом этаже жилого дома. Там было три больших помещения и несколько маленьких. В холле дети раздевались и занимались ЛФК, музыкой и танцами. Во время приема пищи холл превращался в столовую.

В остальных двух больших помещениях были группы, где дети занимались, играли и спали.

Персонал садика составляли заведующая, два воспитателя, логопед и кухонный работник. Дополнительно приходили заниматься с детьми преподаватель по музыке (арт-педагог) и преподаватель ЛФК (лечебной физической культуры). Садик был ФАНТАСТИЧЕСКИЙ.

Про каждого человека из персонала можно рассказать отдельную историю. Присутствовала атмосфера теплого, уютного дома. И в то же время все было организовано очень профессионально. Уверена, что во многом это была заслуга заведующей, человека со сложной судьбой – Лидии Григорьевны.

Я знаю, что садик через год после нашего ухода ликвидировали, коллектив расформировали. Проходя недавно мимо этого здания, увидела объявление, что помещение сдается в аренду.

История нашего садика – сказка с несчастливым концом. Некоторых из воспитателей уже нет в живых. Но мы, дети и родители, помним тот труд и любовь, которые вложили педагоги в наших детей, и будем благодарны всегда.

КОММЕНТАРИЙ

Показанием для направления ребенка в логопедическую группу детского сада является определение у него общего недоразвития речи [51]. Возраст для направления таких детей – 5 лет. Логопедическая работа в специализированном садике проводится ежедневно. Каждый день индивидуально с ребенком занимается логопед, четыре дня в неделю проводятся фронтальные (общие) занятия в группе. Практически весь день ребенка (включая игры и прогулки) направлен на коррекционную работу, и такая интенсивная работа дает очень хороший результат!

Оставшихся двух лет до школы обычно хватает, чтобы устранить проблемы, возникающие у детей с легкой степенью речевых нарушений.

Однако такого срока и начала коррекционных занятий недостаточно в случае необходимости раннего вмешательства. Занятия с детьми, у которых присутствуют тяжелые нарушения развития, необходимо начинать не позднее трех лет.

Детских дошкольных учреждений, предоставляющих такие услуги детям раннего возраста, в нашем регионе не было. Видимо, поэтому попадали в такую группу дети не с тяжелыми речевыми нарушениями, а с нарушениями средней степени тяжести. Дети с тяжелыми речевыми нарушениями к пяти годам часто имеют еще и задержку психического развития, что дает основание определить их в другие коррекционные группы. Но и таких специализированных групп тоже бывает недостаточно.

Проблемы, сложившиеся с образованием в нашей стране (так же, как и с медициной), очевидны всем. Не хватает мест в обычных детских садах. Специализированные сады и группы для детей с особенностями развития существуют. Но здесь, на мой взгляд, существует перекос.

Школ для детей с необратимыми дефектами развития (умственной отсталостью) достаточно. Групп и школ для детей, которые имеют задержки развития (потенциально способны их преодолеть), не хватает.

Это объясняется тем, что на плечи коррекционных педагогов ложатся колоссальная ответственность и большие ожидания со стороны родителей. Ведь усилий работников учреждения недостаточно, чтобы справиться с ситуацией. А защиты от недовольства родителей и неодобрительного внимания со стороны бюрократической системы нет.

В случае, когда у ребенка диагностируются необратимые нарушения, никакой ответственности нет. Можно спокойно работать, не ожидая каких-либо санкций за то, что ребенок не освоил программу, не сдал контрольные и экзамены. Поэтому у нас так много учреждений для детей с умственной отсталостью. Что потом происходит с этими детьми, я уже писала в главе 26. Они получают начальное образование, позволяющее освоить самый ограниченный спектр профессий.

Все сказанное выше – мое субъективное суждение. Но думаю, оно недалеко от реальности.

Сейчас активно продвигается идея об инклюзивном образовании. Имеется в виду, что дети с особенностями развития должны быть помещены в среду обычных детей, что способствует взаимной пользе: проблемные дети получают возможность обрести опыт обычного общения, а здоровые (нормотипические) – урок толерантного отношения к «особым» детям.

Такая ситуация, по моим наблюдениям, возможна, только когда ребенка сопровождает тьютор в виде взрослого, который является проводником между особым ребенком и остальным коллективом.

Институт тьюторов в России развивается медленно, в основном в крупных мегаполисах, таких как Москва и Санкт-Петербург. В регионах тьютором обычно бывает мама.

В условиях специализированного (например, речевого) детского сада ребенок более защищен. Ему уделяется больше внимания. Он меньше отличается от находящихся там сверстников.

В условиях обычного образовательного заведения дети с особенностями, как правило, не защищены от травли (буллинга) со стороны сверстников. Слишком велик соблазн самоутвердиться за счет слабого и слишком низок контроль со стороны взрослых.

Возможна и другая ситуация. Дети оказываются в ситуации «инкапсуляции», отрыва от сверстников. Их просто обходят стороной. И то, и другое никак не способствует ни преодолению проблем у ребенка, ни воспитанию здорового коллективизма у остальных.

Таков результат моих наблюдений. Но исключения, как всегда, только подтверждают правило.

ВЫВОДЫ

Наиболее целесообразно будет подыскать оптимальный вариант образовательного учреждения для вашего ребенка с адекватной ему программой обучения.

Если нет возможности взять ситуацию под контроль, в вашем регионе нет нужных государственных специализированных учреждений – отдавайте ребенка в частный садик или школу. Организуйте обучение на дому. Важно не пускать ситуацию на самотек.

Не надейтесь, что все образуется само собой. В конце концов ребенок вырастет, а чувство обиды, озлобленности на весь мир и на вас за то, что не смогли его защитить, останется с ним навсегда.

Глава 36. Наша добрая фея

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Когда мы впервые зашли в группу, нас встретила воспитатель, Марина Александровна. Мягкий, будто обволакивающий бархатистый голос, плавные движения, аккуратная женственная прическа и одежда – все в ней располагало, подсказывало, что этому человеку можно доверять. К счастью, предчувствия меня не обманули. Впоследствии я оценила эту чудесную женщину как Педагога (именно так, с большой буквы).

Поначалу в новом садике все было непросто, как и везде. Многие ребята, несмотря на дефекты произношения и проблемы с поведением, быстро перезнакомились между собой и легко общались. Как я уже говорила, это были дети с нарушениями речи средней степени тяжести и сохранным интеллектом.

Сережа опять оказался в числе отстающих, появилась угроза стать, как и прежде, изгоем в детском коллективе.

И тут ко мне подошла Марина Александровна. Мы стали с ней советоваться. Она предложила сделать уголок Сережи (на стенде в холле), повесить его фото, фото семьи. Она сама сочинила стихи о нашей семье, подробно расспросила о каждом члене семьи. Предложила мне принести сладости.

Вечером, после ужина, она рассказала ребятам из группы о Сереже и предложила в знак дружбы угостить всех после еды конфетами.

Это не был день рождения. Но прием сработал.

Мальчишки (их было большинство) перестали его «цеплять». Позднее девочки стали даже по-своему опекать его. Начали даже кокетничать с Сережей.

Когда я приходила забирать Сережу после садика, они подбегали к стенду в холле и сами рассказывали про него и показывали на фотографии (они еще месяц находились на стенде).

Позже мы с Мариной Александровной не раз советовались по разным ситуациям.

После закрытия детского сада наша «добрая фея» вынуждена была уйти из системы образования.

Знаю немало талантливых людей, которые ушли из образования из-за бюрократических препятствий и невыполнимых условий, которые ставят перед педагогами. А сколько ребятишек могли бы спасти, выпестовать, выучить эти талантливейшие педагоги!

Периодически мы с Мариной Александровной общаемся до сих пор.

КОММЕНТАРИЙ

От участия взрослого очень многое зависит в формировании отношения к ребенку в детском коллективе. Чем младше коллектив, тем степень влияния взрослого больше. Поддерживать авторитет ребенка, сглаживать недостатки, акцентировать внимание на достоинствах – разве не в этом мудрость педагога, дающего слабому, отстающему ребенку шанс подтянуться до уровня сверстников?

Достаточно вспомнить поведение цыплят, оказавшихся в большом количестве в картонной коробке, – они хаотично наскакивают друг на друга, более крупные и сильные топчут и клюют слабых и беззащитных. По моим наблюдениям, два фактора мешают педагогам выполнять свою защитную роль (которая входит в работу педагога), – это избыток количества детей и формальное отношение к своей работе. Расхожее высказывание: «Ничего не вижу, ничего не знаю».

Приходится констатировать, что, к сожалению, в наших детских государственных учреждениях за последние десятилетия сформировался такой образ педагога.

Причины – в трансформации сознания общества в целом. Ограничить себя рамками выполнения учебного плана без ответственности за моральный и нравственный климат в детском микросоциуме, за благополучие отдельно взятого маленького человечка намного проще, чем тратить энергию на поддержание здоровой атмосферы.

Счастье и спокойствие – субстанции эфемерные. Их не потрогаешь руками, не измеришь цифрами и не уложишь в коробочку. А вот сколько провел уроков, часов, проверил домашних работ – это уже более предметные вещи, за которые можно насчитать баллы, начислить премии, зарплаты и доплаты. В современной педагогической парадигме нет места всякого рода гуманизму, слабости и слюнтяйству.

Поэтому, если на вашем пути встретился талантливый педагог с гуманистическими идеями воспитания, его необходимо беречь! Это редчайший вид, который надо заносить в Красную книгу. А если при этом у него еще и человеческие качества на высоте – считайте, что вы отхватили счастливый лотерейный билет.

ВЫВОДЫ

Будьте внимательны при выборе не только детского сада, но и воспитателя. Самым информативным методом является сбор отзывов от родителей предыдущих выпусков. Если вы хорошо знаете человека и доверяете его мнению, вполне можете на это мнение опереться.

Не надо игнорировать слова ребенка, когда тот приходит к вам и делится происходящим в детском саду.

Следите за поведением ребенка, не упустите из виду смену настроения, резкое нежелание идти в садик, если до этого он ходил туда с удовольствием. Это может говорить о том, что его обидели.

Если он не хочет об этом рассказывать, это может быть симптомом беды. Попробуйте «прожить» ситуацию в игре и узнать причину смены настроения.

Глава 37. Герой

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Для того чтобы как-то замотивировать Сережу, приходилось каждый раз придумывать что-то, вызывающее интерес. Поначалу это были совсем примитивные действия. Например, ему нравилось отлеплять многоразовые наклейки и «нашлепывать» их сверху на какую-нибудь картинку. Понятно, что я не давала делать это просто так, а каждый раз придумывала какое-то задание с использованием этого приема.

Приемы менялись, задания усложнялись. Требовался переход на какой-то иной уровень работы, который бы позволял удерживать внимание Сережи более продолжительное время и прорабатывать сложные смысловые сюжеты.

«У каждого человека есть кнопка», – говорил герой любимого в детстве фильма «Приключения Электроника». Убеждена, что у детей этой кнопкой является ГЕРОЙ, в чем-то симпатичный ребенку. У каждого герой может быть разный [52]. Где его найти?

Просмотр мультфильмов в то время мы для Сережи ограничили. Но в продаже были детские журналы, где много ярких картинок и используются сюжеты из известных сказок и мультсериалов.

Начали с самого простого – Винни-Пуха. Покупали журналы с переводом американского варианта мультфильма про Винни-Пуха. Журнал выходил раз в месяц. Изучали мы его обстоятельно.

Первым делом шли задания на внимание: на каждой странице надо было найти бабочку (снежинку, божью коровку, осенний листочек и т. д.) в зависимости от того, какое время года было на дворе. Я пролистывала журнал, а Сережа показывал пальцем найденный объект. Если я видела, что он не находит нужную деталь, то делала вид, что меня что-то заинтересовало на странице, и давала ему возможность посмотреть повнимательнее. Иногда приходилось перелистывать журнал повторно. Потом, каждый вечер, одно за другим, постепенно мы выполняли все оставшиеся задания (героем по-прежнему был Винни-Пух). Если какие-то задания давались тяжело – мы их пропускали и возвращались к ним позже. Таким образом, к выходу следующего номера журнала мы успевали выполнить все задания «от корки до корки».

Позже я часто использовала этот способ работы. Так Сережа учился считать, рисовать, писать. Потом, когда принцип был освоен, в ход пошли другие темы и герои.

КОММЕНТАРИЙ

Важное замечание: образ должен быть хорошо узнаваемым, желательно без стилизации и вычурности.

Среди специалистов бытует мнение, что лучше всего в качестве адекватных образов подходят рисунки советских мультфильмов. Объясняют это тем, что они более натуралистичны, без стилистических деталей.

Вопрос спорный. Во-первых, если сравнивать мультфильмы про Винни-Пуха отечественного и американского производства, в анимации нашего мультфильма гораздо больше стилизации. Желтый американский Винни-Пух с красным шарфиком («Винни-Пух: Весенние денечки с малышом Ру», США, 2004 г.) больше похож на мягкую игрушку, нежели «глазастый шарик с ножками», говорящий голосом Евгения Леонова («Винни-Пух и все-все-все», СССР, 1969 г.). Хотя сама я с детства очень люблю именно нашего Винни-Пуха.

Во-вторых, не факт, что ребенку понравится вариант сказки «Заюшкина избушка» или «Волк и лиса». Может быть, ему больше понравятся другие персонажи. А сердцу, как известно, не прикажешь.

Образ может быть взят из разных источников – не обязательно из мультфильма или книжки. Существуют архаичные образы, которые олицетворяют для мужчины силу, мужество, отвагу, словом, все то, чем хотят обладать мальчики.

Такой идеал воплощает образ солдата, например. В семье, которая жила по соседству и с которой мы дружили много лет (глава 6), образ воина, защитника очень успешно эксплуатировался всеми, правда, с несколько иной целью, чем развитие когнитивных функций и речи.

Когда надо было поднять ребенка в садик, соседскому мальчику Леше говорили: «Вставай, солдаты долго не залеживаются!» Если соседка Женя хотела накормить сына, она звала его поесть «солдатскую» кашу.

Для девочек традиционно используют образ принцессы. Если же это конкретный персонаж из книги или мультфильма, он приобретает четкость, выпуклость и адресность. Ребенок понимает, что речь идет именно о конкретном герое или героине, а не о фигуре вообще.

ВЫВОДЫ

Ищите «кнопку», с помощью нее вы откроете дверь в мир своего ребенка, в мир его мечты и фантазий. Вы и не заметите, как следом откроется целая галерея образов и героев, на которых можно (и нужно) быть похожими, ребенок сам сможет указать вам на своего кумира!

Глава 38. Брат

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Переведя ребенка в специализированный детский сад, я отдавала себе отчет, что это не последняя точка в процессе социализации сына. Если была хоть какая-то надежда ввести Сережу в среду обычных (нормотипических) детей, надо было эту среду создавать вокруг себя хотя бы эпизодически.

Я решила попробовать посещать занятия в школе раннего развития рядом с домом (в среде родителей такие школы назывались «развивайками»).

Занятия были два раза в неделю: в рабочий день и выходной. Ребятишек делили условно на три уровня: 4 года, 5 лет и 6 лет. Причем родителей предупредили: когда дети придут на занятие в первый раз, педагог сразу проведет отбор. Если ребенок не справится со своим уровнем требований, на второе занятие (следующее сразу вслед за первым) нужно будет идти в группу младше по возрасту.

Так совпало, что в день первого занятия у старшего сына в школе должно было пройти родительское собрание. Я попросила Витю сводить Сережу в «развивайку». Объяснила ему требования. Сама, конечно, сидела на собрании как на иголках, переживала.

Когда я подходила к дому, Сережа с Витей как раз возвращались из школы домой. Я спросила, как все прошло, Витя объяснил, что после первого занятия по чтению педагог Сережу «завернула». Я поникла головой. После этого сын добавил: «Да ты, мама, не волнуйся, я его все равно со своей группой повел, и ничего, на математике легче было». Подумав, сказал следующее: «Еще чего, буду я ее (педагога) слушать, все Сережка сможет, все у него получится!»

Я призадумалась и поняла, что мне есть чему поучиться у старшего сына. Нельзя сдаваться, надо верить и доверять своему ребенку. Впоследствии Витя стал для Сережи бессменным репетитором, палочкой-выручалочкой и самым авторитетным человеком. Ну а для меня он – надежная опора в жизни.

КОММЕНТАРИЙ

В книге Владимира Познера «Прощание с иллюзиями» [52] прочитала о случае, который произошел с ним при визите в одну из южных республик (дело было еще в СССР).

Друг Познера, журналист, привел его в компанию своих родственников и друзей, которые стали произносить хвалебные тосты в его адрес (друга гостя). Владимира Познера удивило то, что не знакомые с ним люди восхваляют его, рассказывают о его достоинствах, о которых не могут судить. Однако друг возразил ему, что в менталитете, традициях его друзей это нормально. Во-первых, потому что они знают самого журналиста (гостя, который привел своего друга). Во-вторых, хвалебные речи являются своего рода «авансом», соответствовать которому в будущем непременно захочется.

Мне кажется, в этом есть большой смысл. Все мы нуждаемся в том, чтобы нам давали шанс, в нас верили. Но почему-то иногда это трудно сделать – даже самым близким, самым любящим людям. Особенно когда на нас давят авторитеты, когда ставят невидимое клеймо: «Не годен».

У детей и подростков сознание не замутнено стереотипами и штампами, они больше доверяют своим чувствам, над ними не довлеет опыт прожитых лет, когда «все равно никому ничего не докажешь».

Вспомним притчу про слона. В ней рассказывается о том, что в детстве слоненка сажают на толстую цепь. Когда он вырастает, его продолжают привязывать, но уже на тонкую веревку, потому что животное привыкло подчиняться. Веревку легко разорвать, но слон не делает таких попыток, это просто не приходит ему в голову.

ВЫВОДЫ

Верьте в своего ребенка. Как минимум всегда давайте ему шанс. Вынести приговор о невозможности чего-то достичь всегда успеется. Во всяком случае, вы потом скажете себе, что сделали все возможное.

Глава 39. Тревога

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Наряду с частыми истериками у Сережи всегда была особенность, характерная для многих детей с РАС. Имеется в виду внешняя эмоциональная отгороженность, отстраненность, даже кажущаяся бесчувственность.

На ситуации, в которых обычный ребенок мог отреагировать радостью или, наоборот, плачем, Сережа чаще… никак внешне не реагировал. Это, конечно, было поверхностное впечатление. Я-то знала, что за «пустым» взглядом стоит страх или ожидание какой-то обиды, неудачи или насмешки. Но окружающие видели в этом просто равнодушие.

Опишу один случай. Он произошел вскоре после начала занятий в новом садике. Как-то раз, когда я забирала Сережу после смены, в холле выставили работы, которые дети делали на занятии. Была осень, в качестве задания нужно было вылепить из пластилина какой-нибудь осенний овощ. Посмотрев подписи на выставочных образцах, я не увидела Сережиной работы. Я спросила: «А где твоя работа?», и он показал мне какой-то маленький кусочек пластилина.

На мой вопрос воспитательница ответила, что Сережа и еще один мальчик не выполнили задание и выставлять было нечего. Это была напарница Марины Александровны, женщина с большим стажем работы, внешне вполне доброжелательная.

Я не придала этому значения, сказала что-то вроде: «Ну ладно, в следующий раз слепишь поделку», и мы ушли домой. Мне показалось, что Сережа как-то отстранен и больше, чем обычно, погружен в себя, не вступает в диалог. Мужа в тот день не было (он дежурил в больнице).

Я прочитала Сереже перед сном книжку, а затем ушла в свою комнату и легла спать. Когда я встала около двенадцати ночи, чтобы выйти в туалет, было тихо, но мне показалось, что в окне в Сережиной комнате мелькнула какая-то тень. Я присмотрелась. Каков же был мой ужас, когда я поняла, что мой ребенок сидит на подоконнике в темноте и не спит. Он сидел, обхватив колени руками, и молча глядел в окно.

Я тихонько подошла к нему и обняла. «Что случилось?» – спросила я. На что он ответил: «Мама, нам же дадут еще слепить овощи в другой раз?» Я была просто потрясена. Я поняла, что ребенок не спал, сидел и переживал ситуацию, возникшую в садике, когда воспитатель по каким-то несущественным причинам отстранила его от выполнения задания.

Он настолько глубоко переживал это внутри, что даже я не распознала его боль и вовремя не погасила пожар тревоги. Сердце мое сжалось от сочувствия и жалости. «Конечно, сынок! Я обязательно поговорю с воспитателем, ты слепишь свой овощ, выполнишь задание!»

На следующий день я побеседовала с воспитателем. Она сразу поняла, что ситуация серьезная, и стала извиняться за «наказание». «Что же они ранимые такие!» – в сердцах воскликнула она. Вечером Сережа с гордостью показал слепленную им морковку. Она была далека от совершенства, но вполне узнаваема.

КОММЕНТАРИЙ

Позже, в разные периоды жизни, не раз Сережку упрекали в бесчувствии и холодности. «Почему ты не спросишь, как у бабушки здоровье? Неужели тебе наплевать на то, что происходит в семье?» – говорили его родственники. Я могу перечислять много примеров.

К сожалению, я сама иногда попадаю в эту ловушку. Это искаженное представление о переживаниях таких детей. Я бы сказала, что градус переживаний, наоборот, зашкаливает. Видимо, это происходит потому, что ребенок каким-то шестым чувством понимает: если он выплеснет свои эмоции наружу, они могут испугать других и навредить ему. И до последнего сдерживается.

Но не дай бог, тревога или обида выплеснется через край. Тогда держись. Действия такого ребенка могут быть поистине разрушительны. Маятник качнется резко в другую сторону. Тогда всем станет очевидна вся страшная картина ужаса, который спрятан внутри.

Конечно, приходится признать, что способность к эмпатии (совместному переживанию эмоций) у таких детей снижена либо искажена. Многие вещи приходится объяснять им через примеры из жизни с позиций рациональности. Но это не значит, что мир эмоций закрыт для них навсегда. Можно найти точки соприкосновения, через которые удастся выстроить понятный им путь взаимодействия.

ВЫВОДЫ

Хорошо, если удается вовремя заметить маркеры депрессивного состояния у ребенка [54]. Дети порой не могут внятно рассказать о своих переживаниях. Часто симптомы подавленного настроения трансформируются в соматические проявления: боли в животе, голове, мышечные боли. Отрешенность, отсутствие реакции на вопросы. Изменение поведения: изоляция, уход из контакта, потеря интереса к игрушкам. Даже некоторая вялость, напряженность – все это может сопровождать состояние сниженного настроения.

Надо найти причину. Что мучает ребенка? Вовремя обнаруженная причина поможет проговорить конфликт, разобраться в нем, найти пути решения. Не навешивайте на ребенка ярлык бесчувственного «Кая». За внешней холодностью могут оказаться горячее сердце и страдающая душа!

Глава 40. Пригласительный билет

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Посещать вместе занятия и вместе чем-то заниматься (веселиться, играть, общаться) – два совершенно разных дела. Я, конечно, втайне ждала и мечтала, что придет то время, когда Сережа сможет добровольно (а не по подсказке) общаться со сверстниками. Соседи по дому были не в счет, ведь рядом были мамы, которые всегда могли вмешаться, сгладить ситуацию, заинтересовать участников процесса общения.

Эта очень тонкая грань – просто быть рядом и иметь желание общаться. Синхронная улыбка, вовремя прозвучавший смех, своевременная подсказка, кивок головой. Все это может стать началом дружеских отношений, формирования эмоциональной связи между детьми, да и между взрослыми людьми тоже.

Когда Сережа начал ходить в школу раннего развития, его впервые пригласила на день рождения девочка из его группы. Она дала ему маленькую открыточку с приглашением. Конечно, этому способствовали установившиеся теплые отношения между мной и мамой этой девочки.

Это был первый «выход в свет» Сережи, я очень переживала. День рождения был организован в кафе с приглашением артистов в костюмах ростовых кукол.

Требований особых к детям не было, актеры отыграли на «ура», все прошло весело и непринужденно. Вопросы были простыми, в нужные моменты звучали подсказки, артисты часто обходились мягкой шуткой. Я ни с кем специально не договаривалась, просто люди были профессиональные и тактичные. Впоследствии я не раз прибегала к услугам таких артистов для детских праздников. Сережа в компании детей почти не выделялся и был условно «принят» в группу. Это была очередная маленькая победа в копилке его достижений.

КОММЕНТАРИЙ

Вхождение в обычную детскую среду для ребенка с особенностями развития требует определенного такта и создания условий. На первых порах участие и помощь взрослого необходимы в большом объеме. Лучше заранее информировать родителей других детей о том, что у вашего ребенка есть некоторые трудности в общении. Возможно, ребенок не выговаривает все звуки. Или не может сформулировать ответ. Лучше предупредить заранее тех, кто устраивает мероприятие. Тогда больше шансов, что взрослый в тактичной форме сможет «обыграть» или сгладить имеющийся у ребенка дефект. От этого может зависеть выстраивание отношений между детьми.

Если родители адекватные, вменяемые люди, они смогут настроить своего ребенка соответствующим образом. В конце концов, если они хотят воспитать цивилизованного человека, то это хорошая возможность начать – на примере отношений с вашим ребенком. Постепенно граница будет стираться. С одной стороны, дети станут привыкать принимать вашего малыша таким, какой он есть. С другой стороны, он сам будет учиться «подстраиваться» под общий контекст происходящего.

Было проведено исследование [55], которое позволило сделать следующий вывод: переживание сильных эмоций группой людей синхронизирует их мозговую деятельность. Финские ученые доказали, что имеется связь между отзеркаливанием и восприятием окружающей реальности. Синхронизируются не только лобные отделы мозга и отделы, отвечающие за осязание, зрение и слух. Синхронизируется и соматосенсорная система, отвечающая за контроль пространственного положения частей тела между собой. Такая особенность работы мозга помогает подстроиться, облегчает коммуникацию.

Все это возможно при благоприятном варианте развития событий. В школе мой ребенок пережил и противоположный сценарий, но это уже сюжет для другой книги.

ВЫВОДЫ

Имея ребенка с проблемами в развитии, лучше быть открытыми с окружающими людьми, не пытаться завуалировать трудности. Не надо навязчиво всем объяснять, что ваш ребенок не такой, как все. Но и скрывать особенности – не лучшая стратегия. Будьте доброжелательны, не замыкайтесь в скорлупе своих эмоций. Вам нечего стесняться и стыдиться.

Постарайтесь свести к минимуму ситуации неуспеха, возникающие при проведении конкурсов, игр для детей. Придумайте для ребенка простейший стишок или песенку, которую он в состоянии спеть сам или с вами вместе.

Необходимо, чтобы ребенок был готов к ситуации публичного выступления и адекватно отреагировал. Дети смотрят на отношение родителей. Если они видят, что родители спокойны и доброжелательны, то будут вести себя так же. И все получится.

Глава 41. Восточные танцы

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

В это же время я увлеклась восточными танцами. В начале 2000-х они почему-то были очень популярны.

Сложно себе представить, как я смогла «выкроить» для этого время. Занятия были в крохотном полуподвальном помещении с 20:00 до 21:00 два раза в неделю, недалеко от моего дома. И я бежала на них за 10 минут до начала. После окончания занятий быстро переодевалась, прибегала домой и укладывала ребенка спать.

У меня всегда были проблемы с избыточным весом, поэтому мне легко было делать «тряски», покачивание бедрами, «восьмерку». Месяца через два у меня стали неплохо получаться некоторые элементы, а потом я выучила два полноценных танцевальных номера и выступила с одним из них на новогоднем корпоративе у себя на работе.

Успех был оглушительный. Напряжение, в котором я жила, выплеснулось в виде каскада эмоций, радости от приобретения хорошей физической формы, красоты танца. Преодоление стеснительности также входило в мою личную систему эмоциональной реабилитации.

Я не стала звездой вечеринок. Не участвовала в откровенных фотосессиях. Никогда не была завсегдатаем дискотек и ночных клубов. Удовлетворение от маленьких успехов на этом поприще дало мне уверенность в себе и своих возможностях, я вновь почувствовала себя женщиной. Я как будто потеряла себя на время, а потом вновь приобрела. Стало понятно, что барьеры можно раздвигать и они находятся внутри нас.

Через несколько лет я использовала образ восточной женщины на вечеринке с друзьями, где сама придумала сценарий.

Это была вечеринка, посвященная Новому году. Накануне мы с сыном вернулись из поездки в Египет. Моей выдуманной героиней была девушка Фатима, которая исполняла восточный танец, дарила всем гостям подарки и была гадалкой на новогоднем вечере. Было много восточного антуража: ароматные благовония в миниатюрных стеклянных флакончиках, которые я дарила женщинам, национальные арабские платки бедуинов с обручами, которые я собственноручно надела на голову мужчинам. Везде царил колорит Востока. Гости были довольны, вечеринка удалась на славу.

А я вдруг открыла в себе новое качество. Оказывается, я могу дарить людям праздник и веселье. Это было очень приятное открытие.

КОММЕНТАРИЙ

В литературе встречаются сведения о том, что танец живота (Ракс Шарки, Belly Dance) когда-то исполнялся как ритуальный танец для защиты матери и ребенка во время родов [56]. Женщины окружали ложе роженицы и исполняли покачивание бедрами и взмахи руками с целью отпугнуть злых духов.

Я выбрала этот вид танца просто потому, что он был в то время очень популярным и множество танцевальных студий находилось рядом с домом. Никакого мистического значения я ему не придавала.

Способность к перевоплощению очень помогает отвлечься от повседневного стресса, поверить в свои силы, позволяет испытать радость и удовольствие. Это арт-терапия, только для тебя самого.

Снимаются все «блоки» и «зажимы», которые наживаешь в бесконечной борьбе с жестокой и непреодолимой действительностью. Стоя перед зеркалом в танцевальном зале, я, как Царевна-лягушка, скидывала скользкую, липкую шкурку рутинной жизни и превращалась в сказочную загадочную незнакомку – отключалась от грубой реальности хотя бы на время.

Стучали барабаны, качались в такт серьги, позвякивали монисты и браслеты, шуршали платки. Тело двигалось в ритме музыки. Мысли уходили, я ощущала отрешенность и покой. И удивительное чувство единения с окружающими девушками, тоже звенящими в такт музыке браслетами и монистами.

Жалко, что мода на восточный стиль в танцах осталась в прошлом. Но найти подходящий танец или другой вид физической активности можно всегда – для каждого он свой.

ВЫВОДЫ

Можно открыть онлайн-карту своего города и найти танцевальные клубы в районе, в котором живете. А потом выбрать подходящий вид занятия по душе и по карману.

Можно взять абонемент в спортивный зал. В современных спортклубах тоже есть занятия танцами. Можно найти подходящие по степени физической нагрузки, эстетических предпочтений и времени посещения.

Не получается – можно зайти в интернет и скачать уроки бесплатно, позаниматься дома. Это поможет не только отвлечься от проблем и потренировать тело. Физическая нагрузка меняет мозг, помогает ему становиться более эффективным и гибким [57]. А это значит, что способность решать задачи (любые!) улучшается.

Глава 42. Первый блин комом

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Новогодний утренник в первый год пребывания в речевом садике был… забавным. Представьте себе 10–15 детей с речевыми нарушениями и детский новогодний спектакль, в котором один актер невообразимо шепелявит, другой заикается, третий вообще отвечает невпопад и периодически «выпадает» из театрального действия.

Через несколько минут после начала спектакля я почувствовала, что «давлюсь» от смеха. Посмотрев вокруг, я увидела, что то же самое происходит и с остальными родителями.

Конечно, мы очень переживали, сочувствовали нашим детям, хотели поддержать их. Поэтому изо всех сил сдерживали хохот.

К концу праздника все родители в холле были красные и утирали слезы. Но как ни странно, это объединило нас, сделало ближе друг к другу. Мы переживали одни и те же чувства. Между нами возникло доверие. Мы уже не были чужими. Мы почувствовали себя частью чего-то общего. Наши эмоции и переживания были похожи.

По окончании спектакля детей ждали громоподобные аплодисменты. Артисты были так сосредоточены на исполнении своих ролей, что вряд ли заметили наши смешки. Поэтому в конце спектакля все остались довольны, получили заслуженные подарки.

КОММЕНТАРИЙ

Отличие смеха младенцев и обезьян от смеха взрослых в том, что первые смеются и на вдохе и на выдохе [58]. А взрослый человек смеется только на выдохе.

У взрослых смех выполняет сразу несколько функций: служит для передачи чувств, помогает расставить акценты в речи, выразить смущение, дружелюбие, настроить собеседника на доброжелательный лад. Нервный смешок возникает в неловкой ситуации – с его помощью человек старается выйти из затруднения, снять напряжение.

Но смех может быть издевательским или угрожающим, может служить для насмешки над собеседником. У младенцев и детей, так же как и у приматов, смех появляется в результате физической игры, такой как щекотание. От щекотки смеются не только обезьяны, но и… крысы. Интересен факт: слышать «хохот» крыс мы не можем, ультразвуковой сигнал их смеха всего 50 Гц.

По мере взросления смех начинает возникать в результате социального взаимодействия, понимания смысла шуток – от анекдотов до тонкого интеллектуального юмора.

Так устроен наш мозг: когда он обнаруживает вычурность и явные искажения, часто это смешно. Происходит это за счет системы зеркальных нейронов, которые позволяют нам сочувствовать, сопереживать, со-участвовать в одной деятельности с другими людьми и вызывают «индукционное» поведение толпы [59] (вспомним бесконечные включения взрывов хохота в паузах между выступлениями комиков и стендаперов). Одному смеяться не так весело, как сидя в зале на юмористическом шоу. Совместный хохот стал способом общинной игры у обезьян [58].

Подсчитано, что в присутствии других людей человек может смеяться в 30 раз больше. Смех приводит к высвобождению эндорфинов в мозге, что способствует установлению социальных связей, возникновению чувства единения и безопасности.

Смех запускает деятельность нескольких зон мозга, отвечающих за разные функции: обработку информации, передачу сигнала для реакции и подавление мозговой активности, если она кажется опасной или неуместной. Незрелость этих участков или некоординированная их работа нарушает адекватность реакций (появление смеха на неадекватный стимул или отсроченность реакции – когда человек начинает смеяться с запозданием).

Хохот и плач имеют похожую природу и сопровождаются дыхательными спазмами и судорожными движениями. При сильном смехе сигналы, исходящие от мозга, затрагивают зону, отвечающую за слезы, и тогда мы смеемся и плачем одновременно.

Крайняя степень растормаживания работы такой структуры мозга, как кортико-бульбарный тракт, может вызвать навязчивый (или патологический) смех и плач [59].

ВЫВОДЫ

Кроме выработки эндорфинов во время смеха происходит активное насыщение крови кислородом, снижается уровень гормонов стресса (кортизола на 39 %, адреналина на 70 %), поэтому смейтесь. Смейтесь, даже когда жизнь трудна и тревожна. Это объединяет, дает чувство безопасности и помогает справляться с трудностями.

Научить юмору трудно, но если постоянно проговаривать разные ситуации дома, появляются некая философия отношения к жизни, умение иронизировать над собой, умение «сглаживать» невзгоды и проблемы. Постепенно дети учатся, считывают это с наших жизненных шаблонов, приближая их к своим.

Глава 43. СДВГ

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

В группе, куда попал Сережа, было двенадцать мальчишек и всего две девочки. Несмотря на то что в целом детей было немного, бросалось в глаза невероятное количество шума, который они производили. Что такое СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности) [60], я знала не понаслышке – эта особенность развития была у моего старшего сына.

С раннего детства Витя был очень неусидчив, невнимателен, неловок, нетерпелив, на уроках без конца «тянул руку». Дождаться своей очереди отвечать на вопрос или посидеть молча в соседней комнате, когда приходили люди (одно время муж вел консультации на дому, к нему приходили пациенты), было для него пыткой, терпения хватало на считаные минуты.

При этом ребенок был невероятно умный, вежливый и ласковый. К слову, став постарше, он проявил недюжинные способности к изучению физики, в настоящее время работает в одной из научных лабораторий Академгородка в городе Новосибирске.

Посмотрев на мальчишек в «речевой» группе детского сада, я сразу поняла, что как минимум пять человек из них имеют такую особенность в развитии.

Сотрудникам детского сада такое количество гиперактивных детей доставляло немало хлопот и проблем. Было трудно удержать внимание этих детей при проведении урока, они отвлекали других от занятий и чрезмерно эмоционально реагировали на замечания. Легко каялись в совершенных проступках – и через несколько минут совершали их снова. Моментально вовлекались в драки и потасовки. Это, конечно, очень утомляло и раздражало воспитателей и других педагогов.

Один раз, когда я забирала Сережу после работы из садика, Марине Александровне (нашей воспитательнице) нужно было отлучиться из группы на несколько минут, она попросила меня побыть с ребятишками. Как только она вышла из комнаты, меня буквально «смел» шквал бегающих мальчишек, они вопили, отбирали друг у друга игрушки и дрались.

Я немного растерялась. Пришлось срочно призвать на помощь опыт детских дворовых игр нашего детства. Сначала мы поиграли с ребятами в «море волнуется раз» [61]. Уровень шума снизился, дети стали меньше кричать и бегать.

Затем я посадила их в ряд на стульчики и мы стали играть в «глухой телефон». Смысл игры состоял в том, чтобы как можно тише сказать слово соседу, а он передавал это слово (тоже шепотом), в свою очередь, своему соседу, и так до конца. Результат был очень комичным, вызывал дружный смех у всей компании.

В группе воцарился относительный покой. Вернувшись, Марина Александровна была крайне удивлена наступившему затишью.

Прошло много месяцев, прежде чем в группе удалось наладить упорядоченный режим занятий и отдыха. Постепенно обстановка стала более спокойной, дети научились адекватно реагировать на просьбы и замечания педагогов.

КОММЕНТАРИЙ

СДВГ – расстройство развития, начинающееся в детском возрасте. Проявляется такими признаками, как нарушение внимания, импульсивность в поведении, проблемы в социальном общении [62].

Существуют разные точки зрения на данную проблему, но трудно отрицать, что число детей с подобными нарушениями увеличивается. Не все врачи признают существование этого явления. В последние годы создается некоторая иллюзия, что проблема «поблекла», отступила на задний план по сравнению с более грозным явлением – аутизмом. Позволю себе высказать такое суждение:

• эти явления связаны, так как имеют одну нейробиологическую основу. При развитии мозга прослеживается дефицитарность обеспечения нейромедиаторами структур, отвечающих за управление, регуляцию и контроль;

• проблема «зашумлена» повальным использованием гаджетов детьми. Дело в том, что гаджеты дают реализоваться паттерну нарастающего напряжения и тревоги. Это дает так называемый сброс, разрядку, достижение удовольствия. Но это становится «неупиваемой чашей», той самой вожделенной кнопкой удовольствия, которую давит описываемая в известном эксперименте крыса [63].

Внешне ребенок становится, казалось бы, спокойнее. Не производит много шума. Не кричит, не бегает и не прыгает. Но это происходит, если в доступности находится смартфон или другой цифровой девайс (планшет, например).

Если ребенка лишить доступа к цифровому устройству, нарастают тревога, агрессия, даже озлобленность [64].

ВЫВОДЫ

1. Организуйте режим, которому будет подчиняться вся семья без исключения. Если кто-то из членов семьи вынужден работать ночью, надо выделять для этого специальное место, недоступное для ребенка. Желательно, чтобы он не видел родителя за компьютером (потому что маленькому ребенку трудно представить, что в компьютере можно работать, а не играть). Ребенок не должен слышать папу, который говорит, что «тебе, сынок, пора спать», а сам убивает террористов из автомата в виртуальной игре.

2. У ребенка должно быть достаточно времени для прогулок и физической активности.

3. Дома необходимо организовать спортивный уголок, исходя из возможностей семьи: шведская стенка, батут, сухой бассейн – все это, безусловно, поможет зарядиться энергией по утрам и переключиться на физическую активность между занятиями.

4. Полезен совместный досуг: прогулки в парке, поездки и работа на даче, совместный поход на лыжах. Это дает не только реализацию и гармоничную работу нейромедиаторов мозга. Это помогает сплотить семью, дарит всем участникам радость общения.

5. Есть также авторские методики, которыми можно воспользоваться [65].

Глава 44. Зубная фея

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Я уже упоминала, что в группе речевого детского сада было абсолютное большинство мальчиков (всего две девочки). Как воспитатели ни старались, стычки и конфликты между мальчишками неизбежно возникали.

В один из вечеров, когда я забирала Сережу из садика, он выбежал мне навстречу с круглыми от ужаса глазами и приоткрытым ртом. Во время потасовки с мальчиком из группы он получил удар в челюсть, и передний зуб зашатался. Меняться зубу было рано, как мы с отцом ни старались выдернуть его «дедовскими» методами с помощью нитки – это не получилось.

Пришлось вечером ехать в городскую стоматологическую поликлинику. Как назло, нигде не было хирургов (у кого-то закончился прием, где-то хирург был на больничном). Частный прием тогда был только во взрослых поликлиниках. Мы съездили по трем разным адресам, пока не нашли, где выдрать этот несчастный зуб.

После того, как приехали домой, я предложила сыну выплюнуть ватку, с помощью которой останавливали кровотечение после удаления зуба. Сережа выплюнул, но рот… не закрывался. Сын продолжал ходить с открытым ртом и полными ужаса и слез глазами – как будто между челюстей ему вставили невидимые «распорки».

Я поняла, что надо срочно «переформатировать» ситуацию, как-то отвлечь его. Пока мы ездили по больницам, а изо рта текла кровь, это настолько напугало Сережу, что рот закрыть он уже не мог.

В ход пошла… зубная фея. Вернее, сказка про нее. Мы положили зуб в салфетку и спрятали под подушку. Потом придумали желание. В процессе всех приготовлений и манипуляций с зубом рот закрылся.

На следующий день я, конечно, поговорила с мамой мальчика-хулигана и, в ее присутствии, с ребенком. Я увидела, что мальчик раскаивается. Инцидент, как говорится, был исчерпан.

Молочные зубы своих детей я храню до сих пор. Понимаю, что это глупо и сентиментально, но рука не поднимается выбросить пластмассовый пузырек, в котором они лежат. Для меня это память о детских эмоциях и о сказках, в которые мы верим только в детстве.

КОММЕНТАРИЙ

О страхах, возникающих у детей с РАС, я уже писала в главе 25. По мере развития ребенка острые реакции смягчаются. Многие родители отмечают, что с детьми можно договориться, убедить их потерпеть какие-то неприятные процедуры, пережить укол, прививку, даже неприятные инвазивные манипуляции.

Можно поехать на дачу и терпеть там назойливое жужжание мух и комаров. Или пойти на детский праздник и войти в толпу веселящихся детей. Но повышенная чувствительность к раздражителям – к боли, звукам, запахам, прикосновениям – может остаться. Некоторые дети будут капризничать, а некоторые – молча переносить неприятные для них моменты.

У многих из нас есть привычка «примерять на себя». Мы начинаем уговаривать: «Не выдумывай, ничего здесь страшного нет!», «Уже давно все прошло, успокойся!», «Никто тебя не съест!» Но фокус в том, что эти слова для ребенка совершенно неубедительны, внутренние переживания по-прежнему СИЛЬНЕЕ.

ВЫВОДЫ

Не пытайтесь убедить ребенка, что испытываемые им страхи и дискомфорт легко преодолеть. Это не так. Наоборот, попытайтесь сами представить, что испытали нечто ужасное. Чтобы представить себе ощущения малыша, мысленно масштабируйте какое-то свое опасение до размеров вселенской катастрофы. Именно так воспринимает ситуацию ваш ребенок. Может быть, это поможет проникнуться ЕГО болью, ЕГО страданием.

Не отрицая грозность врага, надо пытаться найти на него управу. Создайте метафорический образ спасителя, который сможет победить любого врага, любую напасть. Да еще и вознаградить за страдания.

В описанной мной ситуации такой «спасительницей» стала зубная фея, которая вознаградила «героя» за страдания [66].

Эту роль мог сыграть человек-паук в борьбе с комарами, доктор Айболит в борьбе с болью или Снегурочка – для преодоления холода. Главное, чтобы ребенок поверил, что существует защита, что она рядом и все хорошее обязательно сбудется!

Глава 45. Сказка про микроволновку

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Кроме обычных заданий, периодически ребенку давали задания, которые на первых порах вгоняли меня в ступор.

Надо пояснить, что в детстве я ужасно не любила писать сочинения. Основным мотивом поступить в мединститут с «одной пятерки» (была такая привилегия для учащихся, окончивших школу с золотой и серебряной медалью, я окончила школу с серебряной медалью) был страх писать сочинение на вступительном экзамене. Поэтому я сдала один экзамен (биологию), получила свою заветную пятерку и от написания сочинения была избавлена.

Одним из заданий в детском саду (для команды «ребенок – родитель») было написать сказку про… бытовую технику. Бытовую технику «раздавали» родителям.

Я работала до самого вечера, поэтому «телевизор», «холодильник», «стиральная машина», «чайник» были уже разобраны. Нам досталась… «микроволновая печь».

Вы серьезно?! Что можно сказочного написать про микроволновую печь?!

Поначалу я была в панике. Помню, села за стол и тупо уставилась на листок бумаги. Подразумевалось, что в написании этих произведений должен был участвовать ребенок. В то время на участие Сережи нечего было и рассчитывать, он и на вопросы-то неохотно отвечал. Пришлось самой выдумывать весь этот, как мне казалось, бред.

Но именно такое нелепое задание открыло во мне какие-то невидимые «шлюзы», мешающие творческому потенциалу раскрыться. От отчаяния мозг дал разрешение моему творческому началу пуститься во все тяжкие, решив, что хуже уже все равно не будет. Именно с той поры я начала сочинять небольшие истории, не ругая и не казня себя за противоречия и погрешности в стиле изложения. Надо же было выполнить задание!

КОММЕНТАРИЙ

Я противник сложившейся в последние годы традиции, когда домашние задания в школе даются не детям, а родителям.

Я слежу за противостоянием позиции системы образования и родительским сообществом и целиком и полностью нахожусь на позициях последнего.

Структуры мозга, отвечающие за поведенческий контроль и саморегуляцию (префронтальные отделы), созревают в норме у ребенка к 12–14 годам, когда осваивается мотивационно-потребностная сфера (это очень условная цифра, сроки «подросткового» мозга постоянно сдвигаются, причины зависят от условий жизни) [67, 68].

Провозглашенный нашим образованием лозунг «Учись учиться» [69] никак не соответствует нейробиологической основе зреющего мозга. Ситуация, когда ученик САМ может быть мотивирован на поиск сложной информации и выполнение заданий в постоянно меняющихся условиях (множества учебников, пособий, рабочих тетрадей, разных программ, разных требований учителей), да еще при том, что учитель не считает своим долгом эту информацию донести до ученика в простой и доступной форме, – трагедия современного образования.

Принцип преемственности, последовательности и систематичности [70] – концепция, на которой строилось образование в советской школе. Современная парадигма свела роль учителя к контролю, перенеся на плечи родителя ношу ответственности за усвоение материала. Впрочем, это тема для отдельной беседы.

В контексте описанной мною ситуации творческое задание, безусловно, было продиктовано учебным планом и при участии ребенка, возможно, могло бы принести какую-то пользу.

Есть целое направление психологии – сказкотерапия [71], когда с помощью метафорических сказочных сюжетов находятся пути решения внутренних конфликтов, нерешенных проблем. На поверхность удается вывести некую мораль, реализацию идеи: «чтобы получить результат, надо потрудиться», «если будешь бережно обращаться – что-то (кто-то) отплатит тебе тем же».

Сказочный герой может быть наблюдателем. От его лица может вестись повествование. Самый сильный эффект дает элемент неожиданности задания, я бы даже сказала – его нелепость для обычного человека.

Кто знает? Может быть, не будь той сказки о микроволновке, вы, уважаемый читатель, не смогли бы увидеть и эту книгу. Может, она так и осталась бы нереализованным творческим проектом.

ВЫВОДЫ

Сочиняйте сказки. Сочиняйте их сами, рассказывая ребенку перед сном. Сочиняйте вместе с ним, дополняя и перекраивая сюжет. Позволяйте сочинять ему самому. Рисуйте сюжеты из сказок на бумаге. Лепите героев из пластилина.

Но ни в коем случае не смейтесь над ребенком. Герои могут быть реалистичными и выдуманными, узнаваемыми и не очень. Все это неважно. Пусть они помогут научить ребенка прописным истинам. Что добро побеждает зло. Что труд всегда будет вознагражден. А тайное всегда становится явным.

Глава 46. Сахарная булочка

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Жизнь наша была довольно напряженной. Высокий темп обучения, повышенные требования к объему выполнения задания.

Но должны же быть минуты радости, причем без обязательств и гонки? Это было сложно осуществить, тем более что вечером нас опять ждали занятия дома.

И все-таки время находилось. Отвлечься от бытовой суеты мы могли по дороге из садика.

С работы я шла до садика мимо домов и магазинов и покупала в кулинарии сахарную булочку за 15 рублей. Она была горячая, ароматная и очень свежая.

Потом я заходила за Сережей, и мы шли домой пешком два квартала. Почему-то эти прогулки сейчас мне кажутся самыми счастливыми из того периода жизни.

Рабочий день был позади, можно было ненадолго выдохнуть. Я смотрела по сторонам, а Сережка жевал булочку, вдыхая аромат свежеиспеченного лакомства. Собеседник из него был посредственный. На вопрос: «Как ты провел день?» – он отвечал коротко, а иногда молчал. Но это же не экзамен, оценки за ответы никто не ставил.

Случалось, что он коротко что-то рассказывал о событиях, которые произошли в садике. Чаще это делала за него я, частично домысливая информацию.

Можно было по дороге смотреть на прохожих, следить за происходящим скользящим взглядом, внутренне расслабиться и не думать ни о чем.

Сережа тоже был по-своему счастлив, потому что ел свою булочку и шел ДОМОЙ. Аромат и вид этой булки отпечатался в моей голове навсегда – стоит только закрыть глаза, и я вновь ее вижу…

КОММЕНТАРИЙ

Когда дают советы родителям: «Вы должны уделить ребенку минимум полтора часа в день, чтобы пообщаться и выслушать», то у меня все время возникает вопрос: «Когда?!»

Да, мы общались с Сережей в то время, когда я занималась делами по дому. Однако в это время внимание рассеяно, ты сосредоточен на чем-то другом.

Я могла так общаться со старшим сыном, когда он был в детсадовском возрасте. Потом, спустя годы, он с легкой обидой вспоминал, что я часто машинально отвечала ему, когда он был маленький: «Да, конечно, сынок», «Будем, обязательно будем!», не всегда попадая в контекст его вопроса.

Общаться с ребенком-аутистом – это отдельное искусство. Чаще всего у ребенка с такими нарушениями НЕТ стремления к беседе. Взрослый сам создает смысл, формирует контекст происходящего, формирует запрос. А потом самому приходится отвечать на этот запрос. Необходимо сосредоточиться на общении, делать это непроизвольно не получается.

Очень помогает организованный режим, когда вся семья точно знает, когда и чем заниматься. Например, с 19:00 до 20:00 приготовление ужина и принятие пищи, а с 20:00 до 20:30 – занятия с ребенком.

Однако иногда устаешь от этого «беличьего колеса», от обязанности следовать режиму, хочется спонтанности, беззаботности, попросту СВОБОДЫ. Долгие годы этим островком свободы была… дорога. Если погода была хорошая, отсутствие машины было благом, а не досадным ограничением. В этом смысле жить в небольшом городе, а не в мегаполисе – это плюс.

Еще один нюанс. Дети с РАС часто отказываются идти, держась за руку. Прекрасно помню чувство облегчения, когда я смогла наконец-то спокойно взять старшего сына за руку (в возрасте двух лет) и пойти с ним в магазин, на прогулку или в детский сад.

С младшим этого не произошло. Это угнетает, нет синхронности движения (он то идет чуть впереди, то чуть отстает). Долгое время была реальная опасность, что сын импульсивно бросится на дорогу, может попасть под транспорт.

Постепенно эти опасения исчезли. Но за руку меня он так и не взял (впрочем, и никого другого). Я могла попросить его дать мне руку в какой-то ситуации (поддержать меня при переходе через лужу, выходе из транспорта, по скользкой дорожке).

Когда он стал совсем взрослым, мы договорились, что лучше и безопаснее будет, если я буду держаться зимой за его руку, потому что иначе могу упасть и получить травму. Он с этим согласился. Теперь зимой скользкие и заснеженные участки дороги мы проходим вместе, и он не возражает.

ВЫВОДЫ

К сожалению, иногда приходится принимать правила игры другого человека. Никаких законов здесь нет. Для себя я решила, что буду уважать право личности моего ребенка на выбор собственного пространства, если это не несет угрозы обеим сторонам.

Знаю одно: даже когда мы переживаем эмоции РЯДОМ, это совместные эмоции. Мы можем вместе смеяться, грустить. Сын замечает смену моего настроения, если мне становится грустно. И я жду. Жду, когда растает последняя льдинка в сердце Кая.

Глава 47. Болезнь

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Когда наступило лето, я тяжело заболела. Случилось это в первый день моего отпуска. То ли сказалось высокое нервное напряжение последних нескольких лет, то ли подхватила какую-то особо зловредную инфекцию в переполненном автобусе. Словом, на следующий день поднялась высокая температура, появились симптомы тяжелого инфекционного заболевания.

Я была на даче одна с детьми. Муж уехал на работу (у него было суточное дежурство, график отпусков у нас не совпадал).

Сначала я пробовала лечиться тем, что было в домашней аптечке, однако состояние ухудшалось. На третий день за нами приехал знакомый (муж как раз вновь дежурил в стационаре), отвез нас в город, меня – сразу в неврологическое отделение во время дежурства супруга.

Справиться с болезнью удалось не сразу, лихорадка продолжалась, несмотря на антибактериальную и противовирусную терапию, состояние было тяжелое, пришлось делать люмбальную пункцию.

Через три недели болезнь отступила, но потом в течение двух месяцев каждый вечер меня беспокоили приступы головной боли, длящиеся несколько часов подряд. Обезболивающие препараты не помогали.

Оставшуюся часть лета (я была на больничном, муж взял отпуск) жили на даче. Несмотря на слабость и на постоянное «мерцающее» состояние сна и бодрствования, развивающие занятия с Сережей мы не прерывали.

Приготовление пищи взял на себя муж. За продуктами в магазин ходил старший сын, брал с собой Сережу. Утром я чувствовала себя лучше, у нас с собой были книги и журналы с заданиями. Сережа не сопротивлялся, мы потихоньку двигались вперед.

К осени мое физическое состояние улучшилось, я смогла выйти на работу, Сережа – в садик, Витя – в выпускной класс школы. Начался новый учебный год. Надо было приспосабливаться к ситуации, времени на уныние, хандру и недомогание не было.

КОММЕНТАРИЙ

В последние годы в медицине сменилось отношение к поведению пациента во время болезни. Раньше основным советом докторов был полный покой. И действительно, на раннем этапе заболевания все силы организма мобилизованы на то, чтобы справиться с врагом (в моем случае так и не удалось узнать, что это был за враг – бактерия или вирус).

В период болезни в мозге преобладают процессы торможения. Однако после острого периода (в описанном случае это были три недели, проведенные в стационаре) болезнь переходит в другую стадию.

Тактика врачей на этом этапе болезни меняется. На профессиональном языке это называется «активное ведение больного». Это не значит, что нужно выходить на работу и трудиться полный рабочий день. Но и залеживаться в постели тоже вредно.

Все наши органы и системы должны активно функционировать, а это невозможно без движения. Одна тысяча шагов в день [72] – вот тот минимум, который должен проходить человек, даже выздоравливающий после тяжелого заболевания или операции, испытывающий слабость и недомогание. Медленным шагом, в комфортном темпе, не отходя далеко от дома, но надо двигаться.

Не нужно забывать, что радость от общения с близкими помогает восстановить силы. Важно сознавать, что семья рядом, жизнь идет своим чередом и болезнь не смогла разрушить ритм твоего существования.

ВЫВОДЫ

В первую очередь – берегите себя. Но если вы заболели, не надо паниковать. Переломить ситуацию в сторону выздоровления – первоочередная задача. А дальше – маленькими шагами (см. главу 34) надо возвращаться к привычному темпу жизни.

Глава 48. Прогимназия

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

В последний год перед школой я записала Сережу в подготовительную группу подготовки к школе (занятия по выходным). Ее называли прогимназией. Туда ходили многие дети, которые посещали нашу «развивайку», поэтому с некоторыми мы были хорошо знакомы.

Туда же пошел и соседский мальчик Леша. Через месяц после начала занятий для родителей организовали открытый урок. Взрослые сидели вдоль задней стены класса на скамейках, дети – за партами перед ними.

Сережа сидел на последней парте вместе с Лешей. Мы с Женей (соседкой) позади них. Зрелище было удручающее.

Леша весь урок пролежал на парте, Сережа, наоборот, был напряжен и натянут, как струна. Вытягивал шею и напряженно вслушивался в объяснения учителя. Видно было, что не все, сказанное учителем, он понимает и схватывает.

Учитель с удовольствием поднимал бойких девочек с первой парты, которые без запинки отвечали на поставленные вопросы. Наши с Женей дети в число преуспевающих явно не входили. Но я была рада уже тому, что Сережа следит за ходом урока, соблюдает дисциплину.

В садике меня пригласили присутствовать на консультации психиатра (такие консультации проходили каждые полгода, но почему-то на первую консультацию меня не позвали).

На наглядном материале (по картинкам) Сережа работал хорошо. Затем врач начала задавать вопросы. «Как тебя зовут?» – «Сережа». «А сколько тебе лет?» – «Тимошников».

Тогда я не знала, за счет каких механизмов происходит сбой, откуда берется непонимание такого типа вопросов. Но интуитивно осознавала, что это не имеет отношения к шизофрении, к симптомам которой психиатры нередко относят такие «мимоответы».

Сейчас бы я могла привести аргументы, поспорить о причинах ошибок, допускаемых людьми с речевыми и психическими нарушениями.

При шизофрении происходит разобщение ассоциативных нейронных связей с фронтальными (передними) структурами мозга, поэтому ответ никак не связан со смыслом заданного вопроса, не находится с ним в одном семантическом поле.

Ответ моего сына был в контексте беседы, что доказывало – в мышлении не происходит грубых «соскальзываний», ребенок четко понимает, что вопрос задан про НЕГО. Не хватило адекватной работы зоны Вернике [73], левой височной доли, то есть это симптом алалии, а не шизофрении.

В тот момент я осознала, что все не так плохо, ребенок старается, и у него многое получается. Преодолен огромный порог, трудный и опасный. Но работы впереди было много, я тогда даже не представляла сколько…

КОММЕНТАРИЙ

Процесс абилитации детей с грубой патологией речевого развития может занимать очень много времени. Достоверно делать заключение о том, насколько пострадали (вернее, насколько отстают в развитии) функциональные структуры, связанные с памятью, мышлением, вниманием, бывает сложно.

Иногда такие дети нуждаются в направляющей помощи педагога, в более продолжительном изучении того или иного предмета. При условии адекватной реабилитации во многих случаях им удается освоить общеобразовательную программу.

К счастью, в последние годы ситуация в сфере образования стала меняться к лучшему. Появился новый спектр образовательных программ [74], в рамках которых ребенок может изучать программу одного класса несколько лет и все равно в итоге получить аттестат общеобразовательной школы. Таким образом, появляется запас времени на то, чтобы освоить и закрепить навыки, полученные с таким трудом.

Я помню один случай при проведении ПМПК ребенку, выпускающемуся из специализированного детского сада для детей с тяжелыми речевыми нарушениями. Мама умоляла комиссию дать ее ребенку возможность повторить программу (остаться еще на год в подготовительной группе). Ей отказали.

По программе V вида (для детей с речевыми нарушениями) в то время обучались дети с общим недоразвитием речи, заиканием или тяжелой формой дизартрии при условии сохранного интеллекта. Если ребенок не обнаруживал данных нарушений, определить его в речевую школу было очень сложно.

Сам факт увеличения количества детей со сложными нарушениями развития диктует необходимость расширения условий для их обучения. Спектр должен быть большим.

Каждый ребенок должен получить возможность попасть в оптимальную для него среду обучения, обеспечивающую наилучший результат.

ВЫВОДЫ

Наблюдайтесь у специалистов, повторно проходите осмотры и тестирования. Чем больше материала будет собрано о ребенке, тем более полная картина будет составлена об уровне его развития и о возможностях реабилитации. Используйте эти возможности по максимуму.

Глава 49. Слабый пол

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

На втором году пребывания в речевом детском саду отношения в маленьком коллективе группы уже выглядели как отношения в обычном детском сообществе: со своими симпатиями, антипатиями, дружбой и неприязнью. Откровенной вражды между ребятами не было. Иногда происходили мелкие стычки, иногда возникали дружеские отношения.

Девчонок было мало, но гендерные отношения никто не отменял. На фоне остальных в группе выделялась миниатюрная рыжеволосая девочка – она была в этом небольшом коллективе безусловной звездой, напропалую кокетничала с мальчиками, в том числе и с Сережей. «Звезда» немного заикалась, у нее чуть косил правый глаз, но это ее не портило, а даже скорей придавало шарм.

Не обошлось в группе и без тайной поклонницы, которая опекала Сережу. Поклонница была выше сына ростом, крупнее по комплекции. Один глаз под очками с лечебной целью был заклеен лейкопластырем. Характер у нее был нордический, роль опекающей наставницы очень ей подходила. Этакая Фрекен Бок [75] в юном возрасте. Произношение у нее было существенно нарушено, она искажала несколько согласных звуков.

Однако все это совершенно не мешало страстям кипеть в маленьком детском коллективе.

Сережа (как и полагается мужчинам) ничего не замечал, симпатизировал звезде, принимал помощь поклонницы. В общем, все как в обычной жизни.

КОММЕНТАРИЙ

В 3 года ребенок уже понимает, кто он – девочка или мальчик. В 5–6 лет у ребенка формируется система гендерной идентичности. Определяется это не только анатомическими особенностями, но и тем, какую одежду следует носить, какие роли нужно исполнять в обществе [76]. Это и особенности проявления чувств, эмоций, моделей поведения.

Дети стараются соответствовать одобряемым образцам женских и мужских проявлений. Ориентируются на реальных людей, литературных и анимационных героев, с удовольствием примеряют на себя различные роли в игровой деятельности.

Традиционно мальчикам свойственны сила, способность заступаться за других, девочкам – красота, нежность, ласковость.

Устанавливается связь между профессиями мужчин и женщин и полом.

Дети начинают гордиться принадлежностью к определенной гендерной группе и трактуют внимание со стороны противоположного пола как признак соответствия желаемой модели.

К 6–7 годам дети владеют обобщенными представлениями о связи между гендерной ролью и одеждой, прической, эмоциональными реакциями, проявлениями собственного достоинства.

Дети начинают осознанно выполнять правила поведения, связанные с гендером, определяют для себя преимущества принадлежности к определенному полу.

В моей практике были дети, у которых имелись серьезные проблемы в усвоении школьных навыков (синдромы дисграфии, дислексии), но которые при этом отлично чувствовали себя в детском коллективе. Мальчики симпатизировали девочкам, были мужественными и успешными. Девочки проявляли женственность и хрупкость.

Все это помогало им успешно интегрироваться в социум. Они не особо переживали из-за проблем в обучении и довольно успешно проходили этап начальной школы.

И наоборот, есть дети, которые успешны в обучении, но не могут найти свое место в детском коллективе, чувствуют себя изгоями.

Помню опыт из собственного детства. Если ребенок становился объектом ухаживания со стороны представителей противоположного пола, резко повышался его престиж в группе детского сада, школы или лагеря. Дети сразу реагировали на такие изменения в поведении и наделяли «героя» особыми заслугами.

Объект становился «исключительным», и группа легко принимала его. Логика была следующая: если мальчика (или девочку) объект противоположного пола выделяет из общей массы, значит, он (она) имеет особые достоинства, которых нет у других. Значит, он заслуживает безусловного принятия.

ВЫВОДЫ

Для того чтобы ребенок сформировался как полноценная личность, важно не только освоить базовые навыки, соответствующие возрастной норме. Полноценная, гармоничная личность должна иметь гендерную самоидентификацию. Конечно, говорить о полном осознании себя как мужчины или женщины в дошкольном и младшем школьном возрасте еще рано, но прохождение этих этапов не менее важно, чем освоение навыков чтения или письма, например.

Глава 50. Под маской тигра

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Второй Новый год был значительно больше похож на обычный детский праздник.

Заранее продумали сценарий, распределили роли, отрепетировали танцы, песни и стихи. Подготовка длилась всю осень и начало зимы. Она была серьезной, ребятишки отнеслись к ней с полной ответственностью, старались изо всех сил.

Сереже досталась роль главного героя года – Тигра. В новом обличье он чувствовал себя вполне уверенно. Сменить колпак Петрушки (прошлогодняя роль) на тигриные полоски – вот это преображение! Ребята выступали бойко, без запинки произносили большие куски текста, заминок и ошибок практически не было.

Родители смотрели спектакль с большим вниманием. На этот раз никто не смеялся. Мы искренне радовались за своих детей, удивлялись тому огромному рывку в развитии, который они совершили. После спектакля мы остались в группе наедине с воспитателями и долго их благодарили. Мы увидели ошеломляющий результат наших общих усилий. Это была настоящая победа, триумф – результат огромной работы и любви. Мы были очень счастливы.

Я долго хранила костюм тигра в шкафу. Каждый раз, когда мне попадался пакет с рыже-полосатой искусственной шкуркой, я вспоминала тот праздник. Это было очень пронзительное чувство.

Разница в развитии детей за прошедший год была колоссальная. Исчезли ошибки в звукопроизношении, речь стала плавной и понятной. Приобрела эмоциональную насыщенность. В ней были правильно расставлены смысловые акценты. Выступления юных артистов были выразительными.

Они действительно вживались в роли, а не старались шаблонно проговорить заученный текст. Актеры внимательно следили за паузами между репликами, не перебивали друг друга и вовремя вставляли нужные реплики. Дети были горды и получали большое удовольствие от участия в спектакле.

КОММЕНТАРИЙ

В предыдущих главах я уже упоминала, что в последнее десятилетие существенно изменилась парадигма представлений о незыблемости клинико-функциональной структуры мозга, сложившейся к трем годам. «Что выросло – то выросло» – так говорил старый психиатр, когда-то работавший со мной в одном коллективе.

Современные ученые говорят, что поврежденный или неразвитый мозг может осуществить «реорганизацию», что многие схемы работы мозга, считавшиеся ранее постоянными, таковыми не являются.

К шести-семи годам происходят существенные изменения в эмоциональной сфере. К этому возрасту у ребенка появляется способность регулировать свои эмоции. Эмоции становятся более глубокими и разнообразными по содержанию, а сами дети – более сдержанными и избирательными в проявлениях.

Развивается способность понимать состояние другого человека, даже когда ребенок не обнаруживает очевидных переживаний и эмоций. Формируются так называемые обобщенные эмоциональные представления. Ребенок начинает понимать, что делать «нехорошо», «неправильно», и наоборот. Может сознательно отказаться от нежелательных действий. И выполнять даже неинтересное задание, если будет понимать, что полученные результаты принесут кому-то пользу, радость и т. п.

Люди старшего поколения сразу вспомнят героев книги А. Гайдара «Тимур и его команда», которые помогали родственникам солдат, ушедших на фронт защищать Родину [76].

Эта книга, любимая многими поколениями советских детей, рассказывает историю личностного роста и взросления на примере главного героя – Тимура.

Перед школой поведение ребенка должно становиться менее ситуативным. Он уже должен уметь учитывать интересы и потребности других людей. Социальные роли в группе обычно начинают формироваться с позиций: «Давайте осуществим какую-то затею, которая будет полезна для всех». Тот, у кого лучше получается придумывать идеи и воплощать их в жизнь, становится неформальным лидером.

Совместную игру должен помочь организовать взрослый. Это может быть спектакль, или танец, или квест. Умение сохранять равноправные отношения, дающие всем шанс самовыразиться и обогатить свои возможности, – это база для развития здоровых отношений в любом коллективе в будущем.

Если группа базируется на подавлении отдельных людей, на страхе оказаться «слабым звеном», возникают деструктивные схемы. Все члены группы, кроме неформального лидера, стараются найти «козла отпущения» и «слить» его. При этом к нему может даже не быть каких-то претензий и неприязни, цель здесь – не оказаться на месте преследуемого.

Такое «лидерство» ведет к травле в коллективе. Замуровывает личность. В подобной группе подавляется малейшая инициатива, процветают заискивание и лизоблюдство, подхалимство и лесть. Все самое плохое выходит на поверхность. И самое скверное – эта схема отношений остается с человеком навсегда. Примеры таких историй вам наверняка известны.

Моему ребенку повезло в детском саду. Он не просто догнал сверстников в интеллектуальном плане. Ему и другим ребятам в группе позволили раскрыть самые яркие, лучшие качества личности – индивидуальность и искренность.

Все эти зерна были посажены в благодатную почву нравственной чистоты и чувства собственного достоинства. Всем детям нашей группы была дана возможность быть собой – и гордиться этим.

ВЫВОДЫ

По моим наблюдениям, основы социальных отношений закладываются рано. Каким быть человеку – уверенным и свободным или озлобленным и затравленным – определяется уже в дошкольном и раннем школьном возрасте.

Здесь могут взрасти самые разные семена. Если ребенок попадет в благоприятную атмосферу, в коллектив, где его поддерживают, ему сочувствуют – он будет развиваться гармонично. Но не дай Бог столкнуться с ненавистью и притеснением.

К сожалению, моему ребенку пришлось переживать в школьных детских коллективах не только радость. Но это тема уже для другой книги.

Глава 51. Веселые картинки

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Кроме личной истории, читателю наверняка интересны приемы из практики, которые помогли сократить отставание в развитии моего ребенка. Подробно разобрать все эти методики в книге не получится – их было великое множество. Но некоторыми подробностями я все же поделюсь.

После освоения карточек «глобального чтения» в нашем арсенале были:

• тонкие книжки формата А4 с большими картинками, маленькими кусочками текста и заменой некоторых часто встречающихся (частотных) слов картинками мелкого формата (иногда с наклейками);

• тематические тонкие книжки – тоже с большими картинками и маленьким текстом внизу, с серией последовательных картинок с наклейками;

• книги известных авторов (А. Барто, К. Чуковского, С. Я. Маршака и т. д.) разного формата. Стихи этих авторов обладают уникальным целительным воздействием. Подозреваю, что все дело в особом ритме стиха, терапевтически влияющем на мозг ребенка. Проявляется это не сразу, но при постоянной кропотливой работе вы непременно получите положительный эффект;

• электронные книжки с картинками и маленькими кусочками текста с аудиофлешками, которые реагировали на переворот страницы. Голос автора начинал звучать ровно тогда, когда перелистывалась страница. Ребенок начинал скользить глазами по тексту и синхронно слышал «озвучку», работал с большими иллюстрациями и маленькими кусочками текста;

• книжки с серией картинок по типу комиксов с подписями в виде реплик героев.

КОММЕНТАРИЙ

У обычных детей непосредственно после освоения чтения как функции дальнейший процесс развития навыка движется по накатанной, без особых сложностей, без затруднений и потому проходит незамеченным.

У детей с задержкой или искажением развития все иначе. Кроме того, что ребенок должен научиться понимать смысл прочитанной фразы и осознавать его, он должен понять СВЯЗЬ между словами. Причем связь должна быть образная, то есть пространственная. На слух дети с нарушением восприятия информацию воспринимают плохо, поэтому лучше ее визуализировать.

А для этого нужно научиться ясно представлять прочитанное, требуется обладать достаточным воображением, способностью нарисовать «внутреннюю» картинку и установить связи между образами.

Хорошо работали наборы открыток, которые можно было соединять между собой с помощью элементов рисунка. Выстраивая такие цепочки, Сережа выкладывал открытки «змейкой» на две смежных комнаты.

Необходимо было научиться создавать образы в пространстве. Каждый раз, соединяя очередные две пары открыток, мозг создавал невидимую «связку», которую впоследствии можно было повторить самостоятельно (сначала сын делал это с моей помощью, потом – без нее).

По моему опыту, создавать причинно-следственную (временную) связь следует уже после того, как ребенок смог освоить пространственные связи. Так движется процесс мышления, и в дальнейшем это помогает строить логические связи, понимать смысл происходящего, улавливать основную идею, отвечать на вопросы по тексту.

В последнее время стал популярен новый жанр литературы – графический роман. Педагоги и родители этому формату сопротивляются, рассматривают его как «низкий жанр, который, вместо приобщения к языку, служит развлекательным целям» [78].

В формате «графического романа» стала выпускаться даже научно-популярная литература. Я считаю, что упреки в примитивности – справедливы. Однако если есть задача развития, замещения отсутствующих функций зрелого освоения чтения, такой формат может принести пользу.

По мнению психологов из Йельского университета Беннета и Салли Шейвица, существует три системы чтения в мозге: теменно-височная (фокусируется на анализе и понимании слов), затылочно-височная (отвечает за быстрое распознавание слов целиком и перевод букв в звуки) и передняя (регулирует чтение про себя).

В одной из предыдущих глав я уже затрагивала необходимость освоения навыка глобального чтения с помощью затылочно-височной модели. Развитие этой функции способствует формированию остальных когнитивных навыков (мышления, памяти, восприятия, воображения).

ВЫВОДЫ

Найдите в детских магазинах наборы открыток, которые ребенок сможет раскладывать в длинную цепочку.

После того, как он научится без труда справляться с этим (желательно сопровождать серию картинок произвольным рассказом), можно переходить к другим заданиям: составлять серию рассказов по картинкам, связанным по ВРЕМЕНИ. Затем можно перейти к книжкам с коротким текстом и серией картинок. К книжкам с коротким текстом и одной большой картинкой. И наконец, к обычным иллюстрированным книгам.

Глава 52. Мужская дружба

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

К середине второго года пребывания в речевом садике с детьми начали происходить чудесные процессы. Мальчишки перестали драться, стали сотрудничать между собой, у них появился настоящий маленький мужской коллектив.

Интересы были обычные для такого возраста: конструкторы Lego, трансформеры, оружие. Повсюду ребята таскали с собой жестяные коробки с карточками, фишками, в рюкзаке носили журналы с героями мультсериалов «Тачки» и Angry Birds.

Но эти взаимодействия не сводились к бессмысленным стычкам и межгрупповыми «разборкам». Игры имели свой замысел, свои правила. Ребята научились организовывать игру сами, могли распределить роли между собой.

Конечно, все дети были очень разные. Были среди них бойкие, стремящиеся к лидерству. Были спокойные, даже замкнутые. Но это не были затравленные зверьки. Это были полноценные члены маленького коллектива.

Ребята стали стремиться общаться вне стен садика, начали приглашать друг друга на дни рождения и в гости. Появились общие эмоции и увлечения. Они стали получать удовольствие от общения друг с другом, а не просто от взаимодействия внутри группы.

Так случилось, что через несколько лет, сменив школу, Сережа вновь встретился с одним из своих прежних товарищей по садику. Они дружат до сих пор.

КОММЕНТАРИЙ

В возрасте шести-семи лет общение между собой у детей приобретает большую значимость, отношения становятся устойчивыми. В этот период формируется детская дружба. Дети начинают охотно делиться своими впечатлениями, высказывают суждения о событиях и людях, спрашивают о том, где были и что видели. Они могут выслушать друг друга, умеют сопереживать.

Наряду с возможностью сотрудничества появляются и конкурентные отношения. Дети стремятся проявить себя, привлечь к себе внимание. Появляются конструктивные методы решения проблем и, при благоприятных условиях (семейная среда, поощрение позитивных форм взаимодействия со стороны педагогов), избегание негативных форм – драк, подначек, издевательств.

В речевом садике была создана благоприятная среда. Поэтому при всех особенностях поведения дети научились общаться, прощать слабости друг другу. Научились взаимопомощи и поддержке.

Родители и воспитатели изо всех сил старались привить детям позитивные модели взаимодействия. Плоды этой работы мы увидели своими глазами.

Дети буквально расцвели на наших глазах. У них появились интересы и самостоятельные суждения. Пусть наивные и зачаточные в своей сути, но самостоятельные. Без этого существовать в условиях человеческого коллектива им было бы крайне трудно.

ВЫВОДЫ

Нормальный период вхождения ребенка в среду сверстников не менее важен, чем формирование «академических» навыков. Об этом уже говорилось в других главах. На этом этапе нужна направляющая помощь педагогов, определенная воспитательная политика родителей, позитивный пример отношений внутри семьи. Без демонстрации взаимоуважения, взаимовыручки, помощи и поддержки «правильные» призывы не будут услышаны.

И наоборот – если твердо следовать социальным правилам, проявятся результаты скачка в развитии, у детей сформируется навык нормальных социальных взаимодействий.

Глава 53. Гадкий утенок

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Последний год в садике пролетел незаметно. Мы начали готовиться к заседанию ПМПК. От решения комиссии зависело, допустят ребенка к обучению по программе обычной школы или нет.

По сложившейся традиции, воспитатели начали заранее «натаскивать» детей на прохождение этого «экзамена». Зная заранее предъявляемые требования, каждому ребенку предложили выбрать для пересказа какую-нибудь сказку Ганса Христиана Андерсена.

Поразмыслив, я остановилась на «Гадком утенке». Втайне я надеялась, что сюжетная линия этой известной всем сказки намекнет на судьбу самого маленького рассказчика и растопит лед в сердце педагогов. Мы с сыном читали эту сказку, обсуждали и отвечали на вопросы. Способности рассказчика у Сережи были еще достаточно слабые. Он волновался, старался передать содержание очень детально, подробно.

Передача содержания сказки была не такой, какая должна быть у ребенка его возраста. Она была… слишком идеальной. Сережа пересказывал историю очень близко к тексту, у него не было навыков «упрощения», укорачивания текста. Приходилось «форматировать» сказку мне самой: сначала сжимать ее, превращая в краткий конспект, а потом учить историю в упрощенном варианте. Но это не было механическое заучивание. Сережа хорошо ориентировался в содержании. Его можно было прервать на любом этапе пересказа, он понимал, о чем идет речь.

На комиссии Сережа справился хорошо. Ему даже не выставили диагноз ОНР (общее недоразвитие речи), который был у большинства ребятишек в речевых садиках. Конечно, это была очень условная норма, но необходимый минимум заданий он выполнил.

Мир заиграл новыми красками. Я очень надеялась, что самое трудное осталось позади. Достигнутые успехи вдохновляли и внушали надежду на будущее.

В то же время было много страхов и неизвестности. К тому моменту я уже приучила себя не оглядываться назад и не слишком забегать вперед. Я привыкла двигаться ровно в том промежутке времени, в котором мы находимся сейчас. Потому что иначе груз проблем был слишком велик – психика могла просто не справиться.

КОММЕНТАРИЙ

Впоследствии этот навык – форматирование содержания, краткое изложение – мне приходилось применять очень часто, помогая ребенку со школьным обучением.

Я уже упоминала, что понятие «речевая патология» раньше трактовалось большинством педагогов и логопедов очень однобоко. Почему-то считалось, что нарушение речи – это когда ребенок плохо говорит (то есть неправильно произносит звуки речи), у него «каша во рту».

Живым воплощением этого образа был персонаж из фильма «По семейным обстоятельствам», великолепно сыгранный Роланом Быковым («По семейным обстоятельствам», 1978 г., реж. Алексей Коренев, СССР). Фразу «Девочка, скажи Ыба!», сказанную незадачливым логопедом, знает вся страна.

Проблема гораздо глубже и многограннее, чем это может показаться на первый взгляд. Вопрос, что первично, а что вторично – речь или мышление, – волновал корифеев науки еще в начале прошлого столетия.

Ведущие монографии Выготского [13] и Лурии [2] так и называются: «Мышление и речь», «Язык и сознание». Дело в том, что корковые речевые центры не только «территориально» напрямую связаны с важнейшими структурами, которые определяют регулирующие процессы в мозг. Они и по иерархии зрелости связаны с мыслительными процессами. Появление речи оказывает регулирующую функцию на мышление, и наоборот.

Однако мозг не может «перепрыгнуть» через фазы развития, которые должен пройти. Чтобы «запустился» процесс обобщения (то, что позволяет сжимать текст, или, по-другому говоря, «пересказывать»), необходимо, чтобы достаточной зрелости достигли участки лобной коры.

К старшему дошкольному возрасту ребенок обычно уже имеет перечисленные навыки. Он может пересказать краткое содержание текста и ответить на вопросы. И даже выполнить простейший анализ ситуации. Например, ответить на вопрос: «Чему учит этот рассказ (сказка)?» Может обсудить поведение персонажей, сравнить себя с героями произведения [80].

Такие дети, как Сережа, к семи годам еще не обладают навыками анализа из-за незрелости структур мозга, ответственных за эту функцию. Тогда это не казалось мне критичным. Ведь все необходимые навыки для поступления в школу (чтение, счет, письмо) были сформированы в достаточной степени.

Однако я недооценила, насколько этот маленький «недочет» сделает его уязвимым в агрессивной школьной среде.

Анализ ситуации нужен не только при пересказе текста. Он нужен для того, чтобы ориентироваться в ситуации угрозы, нападения, жесткой конкуренции. Тепличная атмосфера детского сада подарила нам надежду на то, что мир доброжелателен и терпелив. Но громкие заявления чиновников от образования, заявляющих об инклюзии и о пространстве «равных возможностей», часто расходятся с жестокой действительностью.

Впрочем, все эти испытания были потом. А пока мы пребывали в эйфории восторга от своих достижений.

ВЫВОДЫ

Учитывайте особенности своего ребенка. Будьте внимательны к окружающей атмосфере со стороны окружающих его людей, детей. Выбирайте детское учреждение, где отношения построены на принципах доверия, прозрачности, лояльности.

Орхидея (редкий экзотический цветок, которым является в такой среде ваш ребенок) не выдержит условий жесткой конкуренции. Уповать на то, что маленький человечек сумеет в одиночку противостоять очень разнообразному социальному пространству, – самонадеянно.

Глава 54. Выпускной

Настал день выпускного в детском саду. Это был пронзительный момент. Я до сих пор его вспоминаю с чувством трепета в груди, комком в горле и с трудом сдерживаемыми слезами.

Было представление для родителей и воспитателей. Все номера тщательно продуманы и исполнены. Тексты стихов и песен потрясающие. Придумывали сценарий сами воспитатели вместе с музыкальным работником. Никаких приглашенных извне специалистов по организации праздников не было.

Один мальчик (который впоследствии стал близким другом Сережи) исполнил песню о птице с одним крылом, которая научилась летать. До этого я не слышала, как он поет. В первые дни пребывания в детском саду аутистические проявления у него были выражены сильнее, чем у Сережи. Он не мог есть с детьми за общим столом, очень трудно адаптировался. Воспитателю, который находился в группе, приходилось брать его на руки, и он весь день проводил у него на руках. Потом эти нарушения сгладились.

На выпускном этот мальчик пел хрустальным голосом о том, что птица, наконец, расправила крылья и взлетела в небо. Многие родители (включая меня) плакали.

Мы с Сережей исполнили дуэт под минусовку песни «Я тебе, конечно, верю» (слова Игоря Кохановского, музыка Алексея Рыбникова, впервые исполнена в фильме «Большое космическое путешествие» в 1974 г.). Дома мы заранее репетировали, и у нас очень неплохо получалось.

В минуты репетиций я была счастлива. Я представляла наши судьбы как звезды, которые летят рядом по небу, сверкая и переливаясь. Сережин голос звучал рядом, музыка обещала, что все мечты исполнятся, все будет прекрасно, и ничто больше не омрачит нашу жизнь.

Во время пения в зале Сережка был «зажат», он еще не научился справляться со страхом публичного выступления. Но зрители были настолько доброжелательны, лояльны к выступающим, что номер закончился оглушительными овациями.

Было еще много всего трогательного и хорошего. После праздника вместе с воспитателями мы вышли на улицу, загадали желания и выпустили в небо воздушные шарики. Они взмыли вверх, постепенно разлетелись в разные стороны в безоблачном голубом небе, превращаясь в маленькие точки, и, наконец, окончательно исчезли из вида.

Впереди нас всех ждали тяжелые испытания. Садик через полгода закрыли – весь коллектив остался без работы. Мы с Сережей пережили тяжелый период начальной школы, когда сына травили одноклассники.

Были и победы. Общеобразовательную программу Сережа усвоил, он довольно успешно занимался спортом, в конце концов нашел друзей. Впоследствии нам пришлось сменить место жительства и учебы.

Наша любимая воспитательница вынуждена была уйти из образования. Какое-то время она подрабатывала у нас гувернанткой – готовила с Сережей уроки и учила его рисовать. Они делали такие шедевры, что одна из работ заняла 1-е место в городском конкурсе.

Чтобы помочь сыну окончательно отшлифовать умение общаться, я решила освоить зарубежную методику. Нашла такую, которая помогает преодолеть проблемы с восприятием речи на слух. Мы продали машину, и я на эти деньги освоила французский язык, поехала во Францию, прошла обучение и купила аппаратуру, с которой работаю до сих пор.

Я так переживала и нервничала, что сама тогда чуть не стала пациентом психиатрической клиники.

Было много слез, разочарований, но и радости тоже было много. Но все это – уже совсем другая история.

А в тот вечер, после выпускного в садике, мы были счастливы и одновременно немного грустили. Грустили, потому что покидали маленький коллектив детского сада, в котором было так тепло и уютно. Где Сережу принимали и любили со всеми его проблемами и трудностями. Ему, как и другим ребятам, выдали кредит доверия, и все они его оправдали. Дай бог всем детям встретить на своем пути такое прекрасное место.

Всем, кто читал мою маленькую историю, я желаю не сдаваться. Ищите в себе силы, опирайтесь на поддержку тех, кто готов вам помогать, делайте все, что можно, а дальше – будь что будет.

Мы меняем мир и меняемся сами. Но для этого нужно всегда идти вперед!

Послесловие

Если вы прочитали всю книгу до конца – я очень рада. Если пробежали глазами и нашли отдельные главы с полезной для вас информацией – пусть так. Я уверена, что любая информация, которая не осталась на бумаге, а нашла применение в жизни, – это огромный подарок.

Итак, подведем итог. Чем я хотела помочь читателю?

1. Показать, что жизненный сценарий любой семьи может «дать сбой». Действительность не всегда соответствует нашим ожиданиям. Болезнь, потеря или любое другое травмирующее событие может произойти не только с вами. Если развитие ребенка отклоняется от нормы, лучше понять и признать это как можно раньше.

2. Стратегии «замещающего онтогенеза» существуют не только в книжках. Я постаралась рассказать о сложной теории пошагово, простым и доступным языком. Надеюсь, что мне это удалось. Чтобы работа была успешной, требуются вера в результат, настойчивость и огромное терпение.

3. Семья – самый важный ресурс, на который можно опираться. Если вам готовы помогать соседи, друзья, педагоги – задействуйте все возможности. В одиночку борьбу с РАС выиграть очень трудно.

4. Технологии бывают эффективны. Ищите подходящую именно для вашего ребенка. Прислушивайтесь к нему, продвигайтесь «маленькими шажками», но не останавливайтесь на достигнутом.

5. Беречь себя необходимо. «Надень маску сначала на себя», – говорят нам стюардессы в самолете. Сохранить себя необходимо. Это ОЧЕНЬ важно! Иначе просто некому будет помогать ребенку.

6. Надо стараться быть ближе к природе. Естественный мир солнца, ветра, запахов и звуков – самый лучший стимулятор. А контакт с нашими животными может примирить с непредсказуемостью бытия, доставит радость, снимет стресс.

7. Поиск благоприятного микросоциума – половина успеха. Это создаст условия для развития ребенка.

8. Надо пытаться достичь максимального результата в определенный период. Мозг ребенка наиболее пластичен до 7–8 лет. Нужно постараться преодолеть задержку развития в этот период. Но позитивные изменения продолжают происходить на протяжении всей жизни.

9. Нельзя фиксироваться исключительно на обучении. Не забывайте общаться, шутить, горевать и просто… жить.

10. Это покажется удивительным, но с течением времени придет понимание того, что все тяжелые события и переживания укрепили вас как личность, заставили подняться на более высокий уровень развития, помогли совершенствоваться.

В книге я благодарила педагогов, логопедов, психологов и других специалистов коррекционного образования, встретившихся на нашем пути.

Также выражаю благодарность сообществу родителей и специалистов группы «Нарушение речи у детей» в WhatsApp. Они были первыми читателями и рецензентами моих набросков к книге, давали ценные комментарии и поддерживали меня.

Большое спасибо близким, которые прошли с нами весь этот тяжелый путь. Особенно моему мужу Александру и старшему сыну Виктору – за их любовь, терпение и стойкость. История еще не закончена. Надеюсь на встречу на страницах новой книги!

Список источников

1. https://psychiatr.ru/download/4501?view=1&nam e=30_03_2020+%D0%9A%D0%A0_%D0%A0%D0 %90%D0%A1.pdf

2. Лурия А. Р. Язык и сознание. – СПб.: Питер, 2020. – 335 с.

3. Ньокиктьен Ч. Детская поведенческая неврология. Т. I. – М.: Теревинф, 2009.

4. Ньокиктьен Ч. Детская поведенческая неврология. Т. II. – М.: Теревинф, 2010.

5. Расстройства аутистического спектра / Под ред. Н. В. Симашковой. – М.: Авторская академия, 2013. – 264 с.

6. Семенович А. В лабиринтах развивающегося мозга. – М.: Генезис, 2009. – 372 с.

7. Семенович А. Нейропсихологическая коррекция в детском возрасте. Метод замещающего онтогенеза: Учеб. пособие. – М., 2017.

8. Цветкова Л. С., Цветков А. В. Нейропсихологическое консультирование в практике психолога образования. – ООО «ИСК», 2012.

9. https://zhuravushka86.ru/konsultatsii-spetsialistov/ stereotipii-u-detey-s-rasstroystvom-autisticheskogo-spektra-i-autizmom

10. https://neuronews.com.ua/ru/archive/2013/6-2/ article-1243/stereotipnye-dvizheniya-i-povtoryayushcheesya-povedenie-kak-simptomy-rasstroystv-autisticheskogo-spektra#gsc.tab=0

11. Скворцов И. А., Ермоленко Н. А. Развитие нервной системы у детей в норме и патологии. – М.: МЕД-пресс-информ, 2003.

12. Газзанига М. Кто за главного? Свобода воли с точки зрения нейробиологии. – М.: АСТ: CORPUS, 2017. – 368 с.

13. Выготский Л. С. Мышление и речь. – М.: Лабиринт, 2012. – 352 с.

14. https://fgos.ru/

15. Сакс О. Человек, который принял жену за шляпу. – AST Publishers, 2015.

16. Расстройства аутистического спектра / Под ред. Н. В. Симашковой. – М.: Авторская академия, 2013. – 264 с.

17. Казанцева А. Мозг материален. – М.: АСТ, 2019. – 363 с.

18. Невербальное общение [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.zhestov.net/neverbal_ obscheniye/83.htm

19. https://litfest.ru/writings/materinskaya-lyubov.html

20. https://www.wonderzine.com/wonderzine/health/ wellness/232552-pet-therapy

21. http://www.babykrd.ru/expecting-parents/ recommendations-for-parents-raising-a-child-with-autism

22. http://sportfiction.ru/books/osnovy-psikhologii-sporta-i-fizicheskoy-kultury/?bookpart=190693

23. https://briefly.ru/prayor/ne_rychite_na_sobaku/

24. https://yaosobenniy.su/

25. https://poleznii-site.ru/dom/byt/v-chem-polza-chteniya-vliyanie-knig-na-cheloveka.html

26. https://cyberleninka.ru/article/n/ponyatie-preodolenie-v-zarubezhnoy-psihologii

27. https://ekb.dk.ru/news/podhodite-k-krayu-no-ne-sryvaytes-vniz-kak-rabotat-na-predele-vozmozhnostey-i-ne-sgoret-237123720

28. Халлер К. Маленькая книга цвета. – М.: Колибри, 2019. – 271 с.

29. https://pedsovet.su/publ/90-1-0-5162

30. https://galen.by/articles/90-igra-v-pekarya-vspominaem-i-igraem

31. https://studbooks.net/1963517/meditsina/obzor_ literatury_reabilitatsiya_detey_psihonevrologicheskoy_ patologiey_meditsinskih_uchrezhdeniyah_sanatornogo

32. https://friendlymama.ru/razvitie/razvitie-rebenka-1-3-goda/metodika-glenna-domana/

33. h t t p s: / / z e n. y a n d e x. r u / m e d i a / i d5e299bdb3d008800aff0f13e/obuchenie-osobogo-rebenka-metod-globalnogo-chteniia-5ee78558724b9679d0f9b724

34. https://scienceforum.ru/2019/article/2018015886

35. Зинкевич-Евстигнеева Т. Игра с песком. – СПб.: Речь, 2015. – 254 с.

36. https://rosuchebnik.ru/material/art-terapiya-dlya-shkolnikov/

37. http://www.babykrd.ru/expecting-parents/ recommendations-for-parents-raising-a-child-with-autism

38. https://zvezda74.ru/

39. https://iacapap.org/content/uploads/J.5-Organizing-Russian-UKR.pdf

40. https://recipe.ru/nd/medical-activities/lt-pismo-gt-minzdrava-rossii-ot-04-10-2017-n-17-1-10-1-6371-lt-ob-ustanovlenii-diagnoza-autizm-posle-dostizheniya-18-let-litsam-s-rasstrojstvom-autisticheskogo-spektra-gt/

41. Веракса А. Н. Индивидуальная психологическая диагностика ребенка 5–7 лет: Пособие для психологов и педагогов. – М.: Мозаика-Синтез, 2009. – 124 с.

42. Ратанова Т. А. Диагностика умственных способностей детей: Учеб. пособие. – М.: Флинта: НОУ ВПО «МПСИ», 2010. – 168 c.

43. https://infourok.ru/alternativnie-metodi-kommunikacii-v-rabote-s-detmi-s-ras-3167246.html

44. Лынская М. И. Формирование неречевой деятельности у неговорящих детей с использованием инновационных технологий. – М.: Парадигма, 2012.

45. https://cyberleninka.ru/article/n/ispolzovanie-plakatov-kak-naglyadnogo-materiala-v-obrazovatelnoy-oblasti-poznanie/viewer

46. https://www.slonves.by/rol-otcza-v-vospitanii-rebenka/

47. hhttp://kpnu.edu.ua/wp-content/uploads/ sites/13/2013/11/Dybrovskiy.-Lechebnay-fizicheskay-kyltyra.pdf

48. http://hobbitaniya.ru/harris/harris18.php

49. https://willbedone.ru/25/

50. https://edu.tatar.ru/n_chelny/page92702.htm/ page1735970.htm

51. Дикман Х. Сказание и иносказание. Юнгианский анализ волшебных сказок. – М.: ИОИ, 2021. – 221 с.

52. Познер В. Прощание с иллюзиями. – М.: Астрель, 1990 (русский перевод 2012 г.). – 480 с.

53. http://www.avgustcenter.ru/uslugi/psiholog-psihoterapevt/depressiya-u-detey-p36

54. http://www.bodylang.ru/psychology-news/590-collateral-emotions-synchronize-brain-activity.html

55. https://wl-dance.ru/

56. https://nkj.ru/archive/articles/32066/

57. https://naukatv.ru/articles/653

58. https://the-challenger.ru/soznanie/emotsionalnoe-zdorove/otkuda-beryotsya-smeh-i-pochemu-lyudi-voobsche-smeyutsya/

59. Гиперактивные дети: коррекция психомоторного развития: Учеб. пособие / Под ред. М. Пассольта. – М.: ACADEMA, 2004. – 160 c.

60. https://bosichkom.com/

61. https://www.emcmos.ru/disease/sindrom-deficita-vnimaniya-i-giperaktivnosti-sdvg-u-detey/

62. https://lenta.ru/articles/2015/02/12/psikh/

63. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/ PMC5517818/

64. Фридман Г., Чейетт С. Победа над СДВГ. Игровая методика для подростков и юных взрослых с синдромом дефицита внимания и гиперактивности. – СПб.: Весь, 1917. – 192 с.

65. https://cyberleninka.ru/article/n/geroizatsiya-povsednevnosti-v-kontekste-kulturnyh-strahov-sovremennosti/viewer

66. https://www.encyclopedia-deti.com/sites/default/files/ dossiers-complets/ru/upravlyayushchie-funkcii.html

67. https://bspu.by/blog/belanovskaya/article/lection/ periodizacii-psihicheskogo-razvitiya

68. https://www.uchmet.ru/library/material/526795/165910/

69. http://www.p-lib.ru/pedagogika/slastenin/slastenin50.html

70. http://xn-b1addmfe5aaikeid.xn-p1ai/article/298

71. https://kpi.ua/ru/movement

72. https://www.tuchek.net/hft/broca_vernicke.htm

73. http://xn-273-84d1f.xn-p1ai/voprosy_i_otvety/ adaptirovannaya-programma-51

74. https://deti-online.com/skazki/skazki-lindgren/ karlson-kotoryi-zhivyot-na-kryshe/

75. https://rescent-szn.minobr63.ru/wp-content/ uploads/2015/08/

76. Гайдар А. Тимур и его команда. – М.: АСТ, 2016. – 200 с.

77. https://www.livelib.ru/translations/post/49351-ne-bojtes-davat-detyam-chitat-komiksy-eto-tozhe-knigi

78. https://vbudushee.ru/library/rech-myshlenie-i-sposobnosti-k-matematike-kak-chtenie-pomogaet-rebyenku-razvivatsya/

79. https://lyc1575.mskobr.ru/files

80. Пластичность мозга. Потрясающие факты о том, как мысли способны менять структуру и функции нашего мозга. – М.: Эксмо, 2012. – 540 с.

81. Лынская М. И. Преодоление алалии и задержки речевого развития у детей. Метод сенсорно-интегративной логотерапии. – М., 2015.

82. Бертон Р. Разум VS мозг. Разговор на разных языках. – М., 2016.

83. Шторк П. Читая между строк ДНК. – М.: ЛомоносовЪ, 2014.

84. Кислинг У. Сенсорная интеграция в диалоге. – М.: Тенерифе, 2016. – 236 с.

85. Ефимов О. И., Ефимова В. Л. 15 мифов о детской речи. – М.; СПб.: Диля, 2013. – 224 с.

Примечания

1

Автор указывает дату 24.07.2020 г. – Примеч. ред.

2

Афазия – нарушение речевой функции вследствие повреждения участков коры головного мозга, чаще встречается у взрослых в результате таких заболеваний, как инсульт, травма или опухоль. – Примеч. авт.

3

DIR – комплексный индивидуальный подход к оценке, пониманию и лечению детей с задержками развития, включая расстройства аутистического спектра.

Content

Наталья Тимошникова
РАСколдовать особенного ребенка. Как одна семья нашла выход там, где его не было

Введение

Как пользоваться книгой

Часть I. Горе горькое по свету шлялося и на нас невзначай набрело…

Глава 1. Реанимация

Глава 2. Что-то пошло не так

Глава 3. Стереотипии

Глава 4. Диагноз

Глава 5. Выбор

Глава 6. С чего начать?

Глава 7. «Взятка»

Глава 8. Инсайт

Глава 9. Благими намерениями

Глава 10. Снова «мама!»

Глава 11. Кысь

Глава 12. Психолог

Глава 13. Дефектолог

Глава 14. Обучение и самообучение

Глава 15. Школа ДЦП

Глава 16. Истерика

Глава 17. Черная краска

Глава 18. Толерантность

Часть II. «И все-таки она вертится…»

Глава 19. День рождения

Глава 20. Друзья

Глава 21. Первая МПК

Глава 22. Санаторий

Глава 23. Глобальное чтение

Глава 24. Арт-терапия

Глава 25. Самосохранение

Глава 26. Страхи

Глава 27. Психиатр

Глава 28. Психологическое обследование

Глава 29. Рисунки без подписей

Глава 30. Личность

Глава 31. Плакаты

Глава 32. Отец

Глава 33. Рыбалка

Глава 34. Сила маленьких шагов

Часть III. Свет в конце тоннеля

Глава 35. Речевой детский сад

Глава 36. Наша добрая фея

Глава 37. Герой

Глава 38. Брат

Глава 39. Тревога

Глава 40. Пригласительный билет

Глава 41. Восточные танцы

Глава 42. Первый блин комом

Глава 43. СДВГ

Глава 44. Зубная фея

Глава 45. Сказка про микроволновку

Глава 46. Сахарная булочка

Глава 47. Болезнь

Глава 48. Прогимназия

Глава 49. Слабый пол

Глава 50. Под маской тигра

Глава 51. Веселые картинки

Глава 52. Мужская дружба

Глава 53. Гадкий утенок

Глава 54. Выпускной

Послесловие

Список источников

Примечания