Буддийские мифы

В коллаже на обложке использованы иллюстрации:

frescomovie, Nebrevno, anvinoart, Katika, Bodega / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

Studio, Monontour, Skynavin, kwanchai, OlegD / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

© Копалиани Д., текст, 2025

© ИП Москаленко Н.В., оформление, 2025

© Давлетбаева В.В., обложка, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Если поспрашивать прохожих на улице, что они знают о буддизме, то среди популярных ответов наверняка будут: статуи благообразного мужчины с загадочной улыбкой, бритоголовые шаолиньские монахи, многоэтажные пагоды и голливудский актер Ричард Гир. Да, и еще это слово – дзэн, которое вроде бы означает, что не надо напрягаться, нервничать, чего-то добиваться и чем-то жертвовать – надо расслабиться, успокоиться, обрести внутреннюю гармонию и смотреть на мир позитивно.

Многие уверены, что буддисты не едят мясо, отрицают насилие и верят в переселение душ. Собственно говоря, это и есть практически все, что среднестатистический человек знает о буддизме, и, например, услышав слово «сиддх», нередко вспоминает зловещего и всемогущего врага ордена джедаев (хотя его название «ситх»), а не буддийского праведника, достигавшего, впрочем, почти такой же сверхъестественной силы и способного на самые удивительные вещи… В общем, даже в том немногом, что мы знаем, есть изрядная доля заблуждений.

Буддийский монах внутри древнего храма Аюттахай.

Таиланд

Задайтесь вопросом: если буддизм – религия, то на поклонении каким богам она основана? Буддисты в Индии добросовестно верят в Шиву, Вишну, Кали и многих других существ. В Японии буддизм практически без остатка принял синтоизм – религию, почитающую местных богов и разнообразных духов, злых и добрых, от божеств ветра и солнца до мелких проказливых домовых. В Китае пришельцы из Индии «культурно обогатили» более древнюю местную религию – даосизм. То же самое случилось и в Тибете с религией бон. Конечно, последователи учения Будды верят в бодхисаттв, но это не боги, а живые люди, достигшие божественного статуса неустанным духовным трудом. В этом нет ничего необычного, недоступного простому человеку, если он твердо решил жить праведно, – а как это делать, буддизм и учит.

Ответ «буддисты поклоняются Будде» тоже неверен: человек Сиддхартха Гаутама был всего лишь тем, кто сформулировал основные принципы учения и запустил процесс его формирования, то есть фактически был пророком (как Мухаммед в исламе – мусульмане его очень уважают и чтут, но богом не считают). Однако никто не отрицает, что Гаутама достиг просветления и в итоге божественного состояния. Почти весь существовавший в его времена сложный пантеон и систему верований, которую условно можно назвать индуизмом, Будда оставил нетронутыми. Фактически он лишь начал создавать свод правил праведной жизни, придерживаясь которых любой человек может достичь наивысшего состояния – божественности. Потому, кстати, ученые до сих пор и не пришли к единому мнению, считать ли буддизм религией или скорее философией.

Другой распространенный стереотип гласит, что буддизм – религия мира и добра, настоящий верующий не может навредить никакому живому существу, иначе в следующем перерождении будет сурово наказан. Понятно, что, четко следуя таким принципам, ни одно государство, сделавшее буддизм своей религией, ни в одной войне не выжило бы. Тем не менее буддийским правителям веками удавалось успешно сражаться с соседями и неоднократно их побеждать. В Японии монахи-воины сохэи сами нападали на соседние княжества, сражались и убивали врагов, за что правоверный буддист Ода Нобунага сжег главнейшие храмы страны и приказывал казнить тысячи монахов.

Да и с дзэном (по-китайски чанем) все непросто. Основные принципы этого направления буддизма гласят: «Высшая истина невыразима; духовное совершенствование невозможно; в конечном счете ничего не достигается; в буддийском учении нет ничего особенного; чудесное дао заключено везде». И потому понятно, зачем сторонники чань-буддизма в Китае бродили по дорогам и занимались каллиграфией и литературой. Гораздо сложнее ответить на вопрос, при чем тут изучение боевых искусств? Как ни крути, а постижение ушу (кунфу) – это процесс, далекий от мира, покоя и созерцания. Особенно если применять такое искусство на практике, как это делали ихэтуани во время Боксерского восстания.

Юный Далай-лама XIV.22 февраля 1940 г.

Лхаса, Тибет

Ну и, конечно, за пределами тех регионов, где распространена эта религия, как правило, люди очень мало знают о буддийской мифологии – происхождении богов, мировом устройстве, преданиях о Будде и его последователях, легендах о праведниках и подвижниках. Стоит добавить, что практически в каждой стране Востока – в Индии, Тибете, Китае, Монголии, Корее, Японии, Шри-Ланке и Индокитае – буддизм проникал внутрь местных верований и культов и ассимилировал их. Даже базовые принципы подвергались серьезной трансформации: в Монголии и Тибете, например, буддисты часто и охотно едят мясо, а в Японии, как мы уже упоминали, участвовали в кровопролитных войнах и убивали людей, даже руководили войсками (знаменитые князья-даймё «Эпохи воюющих провинций» Такеда Сингэн, Уэсуги Кэнсин и Сайто Досан обрили головы, то есть стали монахами). Почти все экзотические местные культы и религиозные традиции становились составной частью буддизма, причем некоторые настолько сами пропитались им, что исследователи до сих пор спорят, не являются ли они просто ответвлениями основного течения.

Это еще одна уникальная черта буддизма: он не стремится быть «везде одинаковым», как прочие мировые религии (у него нет даже признанного лидера – далай-ламу чтят далеко не все буддисты), в каждой стране, в каждом регионе он разный, с интересными особенностями, необычными деталями и неповторимым колоритом.

Глава 1

Место и время: Индия VI века до н. э

Арии и Веды

Современная историческая наука считает предками всех европейских народов, в том числе славян, людей, условно называемых индоевропейцами. Термин этот относительно недавний – широкое распространение он получил после Второй мировой войны, чтобы заменить ранее широко употреблявшиеся, но скомпрометированные слова «арии» и «арийцы». Как бы там ни было, эти термины означают примерно одно и то же – группу очень древних народов, от которых произошли языки (наука предпочитает выражаться так – языки, а не сами люди) современного населения Европы, Ирана и части Индии.

Одно из самых ранних эпиграфических упоминаний слова «арья» встречается в Бехистунской надписи VI в. до н. э.

Гора Бехистун, Иран

Где находится прародина ариев (давайте все-таки пользоваться этим словом – оно лучше подходит к контексту нашего рассказа, и вы поймете это далее), откуда они расселились в нынешние места обитания их потомков и как происходило само расселение – до сих пор предмет жарких научных споров. Не будем вдаваться в пересказ теорий и гипотез, нам нужен только один факт, не особенно подвергаемый учеными сомнению, – примерно во второй половине II тысячелетия до н. э. (более точное время, опять же, предмет дискуссий) часть ариев вторглась на территорию современного Индостана и покорила местных аборигенов на севере, создав вторую в истории Индии цивилизацию (после Хараппской в долине Инда) – ведийскую. Собственно говоря, именно это завоевание и создало в науке слово «индоевропейцы» – потомки ариев по сей день живут на полуострове, образовав такие народы, как хиндустанцы, бенгальцы, панджабцы, раджастхани, маратхи, бихарцы и многие другие.

Ведийской цивилизация эта называется потому, что арии создали древнейший в мире свод религиозных текстов, дошедших до нас, – Веды. Это четыре больших сочинения, каждое из которых посвящено отдельному аспекту жизни древнего общества. Яджурведа содержит мантры – молитвы и ритуалы для совершения жертвоприношений богам. Самаведа состоит из гимнов богам, распеваемых во время жертвоприношений и в основном взятых из Ригведы, но во многом с нею не совпадающих. Атхарваведа состоит из заговоров и заклинаний, используемых в повседневной жизни. А самый важный и древний текст (сочинен в XVI веке до до н. э. и веками передавался в устной традиции), Ригведа, – это большое собрание гимнов, посвященных разным богам, основа и одновременно отражение религиозных воззрений древних ариев.

Арья против анарья

Арья (санскр. arya) означает «благородный». Называющиеся так противопоставляются анарья («неблагородным») и дасью («демонам»), которые описаны как люди с черной кожей и плоскими носами – древнейшее население Индии, относящееся к дравидийской расе. В Ригведе о них говорится как о «нечестивых» и «неверных». С ними арии вели беспощадные войны, постепенно вытеснив на юг полуострова. Судя по содержанию Ригведы, арии вообще были очень воинственным сообществом, завоевания, грабежи и набеги играли очень большую роль в их жизни, сила, доблесть и добычливость всячески прославлялись в гимнах.

Сражения велись не только с «черными дасью», но и с другими племенами завоевателей. Воины благородного сословия отправлялись в бой на колесницах (ратха) – верхом на лошадях еще не воевали. Экипаж колесницы состоял из самого воина (астхатара) и его возницы (саратхи), который правил конями, применяя вожжи и хлыст. Простые пешие воины сражались друг с другом врукопашную. Комплект защитного вооружения включал в себя панцирь (варман), защищавший плечи, грудь и спину, шлем. Лучники носили на руке повязку из кожи (хастагхна), предохранявшую от удара спущенной тетивы. Стрелы были с костяными и металлическими наконечниками, иногда отравленные. Довольно часто в бою воины применяли также копья, дротики, ножи, боевые секиры и так далее. В Ригведе есть описания крупных сражений, особенно часто упоминается битва десяти раджей, в которой вождь племени тритсу Судас с помощью бога Индры победил правителя дасью Бхарату и девять его союзников.

Деревянная ратха храма Банашанкари Амма. 1855

г. Бадами, Индия

Судя по тем же Ведам, арии были скотоводами, которые уже начали переходить к оседлому образу жизни и земледелию. Основой пищи были молочные продукты и зерна злаков, из которых мололась мука для лепешек, а также разнообразные плоды. Землю обрабатывали плугом, запряженным волами, возделывался, вероятнее всего, ячмень (йава) – рис еще не получил распространения, его выращивали в то время только на юге Индии. Мясо, вареное или жареное, арии ели редко. Рыба как пища вообще нигде не упоминается. Очень важную роль в жизни ариев играли коровы, уже ставшие объектом поклонения. Также домашними животными древних ариев были упоминаемые в Ведах овцы, лошади, козы, собаки и ослы.

Скульптура индийской коровы и теленка. Конец VII в. Уттар-Прадеш, Индия

Арийские ремесленники были сведущи в изготовлении плотницких изделий, телег, керамики, в выделке кож, ткацком и кузнечном деле. Традиционный костюм – это комплект нижнего шерстяного одеяния (васас или вастра) и плаща или накидки (адхиваса, драпи). Женщины добавляли к этому передники. Бороды древние арии, судя по всему, брили – бритва упоминается в Ведах. Жили арии в деревнях (грама), в домах из дерева и тростника. Село иногда укреплялось, превращаясь в крепость (пур). Городов в привычном смысле слова пока не существовало.

Письменности у ариев не было, Веды сочинялись и передавались сказителями друг другу устно. Лирическая поэзия демонстрирует довольно сложные технически формы и собственную линейку стихотворных размеров (восьмисложные гаятри и ануштубх, одиннадцатисложный триштубх). Также существовала поэзия других видов – эпическая и дидактическая. Музыку арии очень любили; в источниках упоминаются многочисленные инструменты – струнная вина, флейты самых разных видов (тунава, вана, вани), кастаньеты или цимбалы (каркари). Религиозные ритуалы проводились под музыкальный аккомпанемент; во время боя для поднятия духа и отдачи приказов использовали барабаны (дундубхи) и духовые инструменты.

Положение женщин

У ариев в ведическую эпоху уже повсеместно господствовало единобрачие. Многоженство встречалось редко – только у вождей и богатой знати. Семью всегда возглавлял грихапати («владыка дома», «глава семейства») – самый старший мужчина в роду, патриарх. За невестой давали богатое приданое, его подносили будущему тестю. Женщина, вышедшая замуж, приобретала статус хозяйки дома – грихапатни («владычица дома», матриарх). Браки между братьями и сестрами были категорически запрещены под страхом уголовного наказания. Наследство отца получал старший сын. Сексуальное насилие, особенно над девушкой, и супружеская неверность входили в состав самых тяжких преступлений. Самосожжение вдов в Ведах не описывается – этот обычай появился явно позднее.

Во главе племени, основной формы социального устройства ариев, стоял вождь, которого называли раджа (санскр. rajan, кстати, от того же корня произошло и латинское слово rex – «царь»). Титул этот часто передавали по наследству, но иногда раджу выбирали. Самые важные вопросы решало народное собрание, раджа же выполнял административные функции. Простые общинники приносили ему добровольную дань, на войне этот человек вел в бой ополчение племени. Вождя охраняла дружина (ибха), состоявшая из его людей, принесших присягу верности, а также ближайших родственников. Повседневные хозяйственные дела племени вел старейшина (вишпати), во главе каждого рода или общины стоял староста (грамани).

Мухаммад Касим. Бриде, сжигающая себя в погребальном костре мужа. XVII в.

Власть раджи существенно ограничивали верховные жрецы (пурохита), сан которых с течением времени также становится наследственным. Жрецы распоряжались всеми религиозными обрядами, также в их руках сосредоточилось судопроизводство. Индоарийское право находилось в стадии бурного роста – уже существовали понятия судьи, закона, преступления, выкупа и штрафа в пользу общины или потерпевшего. Сословие жрецов, как и воинов, еще не было замкнутым – в Упанишадах, сборнике религиозно-философских трактатов, писавшихся с VIII века до н. э., проводится мысль, что главным критерием принадлежности к ним являются личные заслуги человека и его профессиональные качества.

Четыре цвета и два рождения

Арии не были расистами, потому что расизма как системы псевдонаучных идей о превосходстве одной расы над другими еще не существовало. Но они были очень озабочены вопросами сохранения чистоты крови, под которой понималась особая форма национально-культурной идентичности. Это требовалось для того, чтобы не растерять дух господства, с помощью которого воинственное меньшинство ариев держало в подчинении анарья и дасью. Как и любые люди в древних патриархальных обществах, арии верили, что такие качества, как сила и воинская доблесть, передаются по наследству.

Жители Шимлы разных варн (справа налево): шудра, брахман, кшатрий-гуркха.1868 г.

Поэтому появилась жесткая схема сохранения чистоты крови, которую назвали системой варн. Варна – это цвет, который был присвоен каждому из четырех сословий, на которые разделялось общество ариев. Брахманы ассоциировались с белым цветом, символизировавшим незамутненную мудрость, первоначальную чистоту, которую они хранят. Кшатрии – красные, как кровь, которую они проливают в многочисленных сражениях. Вайшьи – желтые (цвет, получаемый от смешения красного и белого), это потомки опустившихся по социальной лестнице первых двух сословий, вынужденные трудиться. Шудры – черные, как дасью, покоренные ариями, занятые грязной работой и обслуживанием первых трех варн.

Какого цвета шнурок

Первые три варны назывались «двиджа» – «дважды рожденные», ибо каждый мальчик, достигнув определенного возраста, проходил церемонию опоясывания особым шнуром из разного материала для разных варн, который затем носил всю жизнь, после чего считался рожденным заново, ибо человек, не приобщившийся к священному знанию, ничем не отличается от животного. Поэтому тот, кто приобщился к знанию, прошел обряд посвящения, достигал второго рождения как сознательная личность.

Брахманы (они же випра и бхусура), жреческое сословие, занимались в обществе интеллектуальным трудом. Представители этой варны, помимо религиозной сферы, занимали такие профессиональные ниши, как казначеи, бухгалтеры и счетоводы, писари, учителя и тому подобное. Им не возбранялось и служить в армии. Они могли владеть землей и обрабатывать ее, но им категорически запрещалось пахать и даже прикасаться к плугу. Брахманам, особенно женщинам, разрешалось работать домашними слугами, а мужчины могли также быть поварами и домоправителями. Главной же обязанностью представителей этой варны стали сохранение и передача священных текстов и связанного с ними знания – на это у брахманов была своего рода монополия. Также у них существовали очень строгие правила вступления в брак – жениться можно было только на женщине своего сословия, в крайнем случае из аналогичной группы в другой деревне или сообществе.

Убийство брахмана считалось тягчайшим преступлением в Древней Индии. Богом-покровителем своего сословия представители этой варны считали Брахму – «создателя всего», сотворившего мир и первых людей. В современной Индии к брахманам относятся примерно 5 % населения, и они до сих пор пользуются почетом и уважением, куда чаще и легче других получая престижную работу и важные посты.

Кшатрии (в переводе с санскрита «благородный, обладающий властью»), или раджан («повелитель»), были сословием воинов и правителей, их божественным покровителем был Индра. К ним относились раджи, члены их семей и воины-дружинники. Смыслом существования кшатриев было гарантировать и обеспечивать соблюдение законов и религиозных традиций, а также защищать тех, кто не может постоять за себя сам, – брахманов, женщин, детей, стариков и коров, а также любого человека, который нуждается в помощи. Для этого кшатриям были даны особые права – например, убивать людей (всем остальным варнам это очень строго запрещено), правда, не всех подряд, а тех, кто не чтит дхарму и отходит от правил поведения своей варны. Кшатриям также не ставился в упрек гнев и другие проявления страсти, ибо это заложено в них природой и необходимо для исполнения их воинского долга.

Неизвестный автор. Брахман из Тамилнада.1837 г.

Кшатриям разрешали есть мясо, чтобы быть сильными и свирепыми. Они не должны были осквернять себя ручным трудом или земледелием, предосудительным для высокопоставленного воина было даже перемещаться пешком по земле – следовало только на лошади. Однако изготовление оружия и доспехов считалось достойным для кшатрия ремеслом. Традиционными занятиями было землевладение, управление поместьем, служба на различных административных должностях и, конечно же, в армии – первейший долг кшатрия. В религиозно-социальной иерархии индийского общества кшатрии стоят сразу за брахманами и поэтому тоже соблюдают эндогамию (заключение браков только друг с другом), хотя допускают брак с девушкой более низкого социального положения. Брать в жены брахманку или выдавать дочь за брахмана не возбранялось. Однако брак девушки с мужчиной более низкой варны (как и у брахманов) был серьезным нарушением и сурово карался.

Потомки кшатриев

Прежде всего, это раджпуты («сыновья раджей») в Раджастхане (Стране раджей), потомки более поздних, нежели арии, кочевников-завоевателей – саков, эфталитов и юэчжей. Также считают себя потомками кшатриев (от тех же раджпутов) догры в Джамму и Кашмире и джаты в Пенджабе, Гуджарате и Раджастхане. Последних индийцы (и особенно раджпуты) не признают истинными кшатриями, считая, что они осквернили себя, опустившись до статуса низшей варны – джаты обрабатывают землю и занимаются ремеслами. Также считают себя кшатриями непальские воины-гуркхи, служащие в армии Великобритании.

Тем не менее в Индии до сих пор уверены, что даже если в силу каких-то превратностей судьбы кшатрий был подкинут в семью другой варны и не прошел специальную военную подготовку, он все равно будет проявлять по жизни такие качества, как правдивость, честолюбие, благочестие, острый и глубокий ум, силу, выносливость и врожденное умение обращаться с оружием. Как таковая варна кшатриев исчезла еще в Средние века – слишком беспокойной и опасной была жизнь правителей и их семейств. Но до сих пор существуют этносоциальные группы, считающие себя потомками кшатриев и претендующие на их привилегии.

Третья по статусу варна – вайшьи («преданные, подчиненные»). В ведические времена они были свободными земледельцами, скотоводами и ремесленниками, но постепенно их статус повысился, и они стали избегать физического труда. К варне начали относить торговцев, ростовщиков, лавочников и помещиков средней руки. Традиционным занятием вайшьев стало банковское дело, также они служили управляющими в поместьях или сотрудниками в торговых кампаниях. К вайшьям, к примеру, относился самый известный индийский политик в истории – Махатма Ганди, чей отец был крупным банкиром и очень богатым человеком.

Вайшьи признают первенство и культурный приоритет брахманов (одно из их предназначений – служить высшему сословию), но не кшатриев – простых воинов они не уважают, соглашаясь выказывать знаки почтения только правителям (которых давно уже почти нет). Им присуще более строгое соблюдение всех норм, касающихся правильной и неправильной пищи, и они более тщательно, чем другие «дважды рожденные», стараются избегать любого вида ритуального осквернения.

Неизвестный автор.

Купец-четтиар (из варны вайшьев) из Мадраса.1837 г.

Три варны «дважды рожденных» составляли элиту общества ариев, и к ним относилось абсолютное меньшинство населения. Основную часть населения звали шудры (слуги) – они должны были прислуживать высшим варнам и производить материальные блага. Изначально в эту варну попадали завоеванные ариями местные племена. Шудры описывались в сочинениях той поры как «дающие зерно», и древние тексты указывают, что они зарабатывали себе на жизнь «серпом и колосьями». Также признавалось, что шудры могут заниматься ремеслом и «свободными искусствами» (быть танцорами, певцами, музыкантами, художниками и так далее).

Шудр принято делить на «чистых» и «низших». Первые – в основном крестьяне-земледельцы. Причем из-за низкого процента «дважды рожденных» во многих местностях Индии именно шудры-землевладельцы играли самую важную роль в общественной жизни. Богатые крестьяне часто платили брахманам, чтобы те выполняли обязанности семейных священников, продукт своего крестьянского труда продавали через торговцев-вайшьев. Отдельные представители «чистых» шудр могли даже арендовать землю у брахманов, кшатриев и вайшьев. Женились и выходили замуж шудры только в своей варне – их низкий статус не позволяет родниться с «дважды рожденными». Зато вдовы и разведенные женщины могут вступать в повторный брак, что категорически запрещено членам трех высших варн.

Шудрам не положено

Существовала заповедь: «Веды разрушают земледелие, а земледелие разрушает Веды». Шудрам запрещали не просто читать и изучать священные тексты – нередко им вообще не давали доступа к обучению грамоте. Однако закрепленные законодательно низкий статус и жесткие ограничения на практике довольно часто обходили – истории известны шудры-министры, супруги раджей и даже сами раджи (могущественный правитель III века до н. э. Чандрагупта традиционно считается шудрой). Впрочем, большинство шудр до сих пор остаются внизу общественной системы Индии, а во времена древней истории картина была еще более неприглядной.

Оттолайн Моррелл. Школа неприкасаемых недалеко от Бангалора. 1935 г.

Помимо земледелия и других «приличных» занятий существовали и такие, которые считались «грязными», а те шудры, которые ими занимались, стали «низшими». Это касалось кузнецов, гончаров, столяров, плотников, винокуров, ткачей, каменщиков, музыкантов, брадобреев, мясников, кожевников, уборщиков мусора и др. Профессии были наследственными, однако если шудра мог скопить денег и купить землю, его статус повышался до «чистого».

На самом социальном дне общества древних ариев располагались люди, вообще не включенные в систему варн, – неприкасаемые (аварна – «варна вне варн», «пятая варна»). Историки считают, что это потомки тех местных племен, при завоевании которых арии были особо злы и отказались даже включать их в понятие «правильных людей». Им разрешалось заниматься лишь наиболее грязной работой – уборкой мусора, выделкой кожи или глины, забоем скота и тому подобным. Наиболее распространенные представители неприкасаемых – это чамары (кожевники) и дхоби (прачки). Они обитали в обособленных районах или деревнях на окраинах поселений «высших» варн, не имея собственной земли и зачастую работая наемниками в чужих владениях. На сегодняшний день их доля в населении Индии достигает 18–19 %.

Отличительная черта аварна – даже не их незавидное общественное положение «на самом дне», а то, что практически любой контакт с ними осквернял «чистых», и они всячески его избегали. Неприкасаемым нельзя было посещать жилища «чистых» и пользоваться водой из их колодцев. В большинство индуистских храмов их до самого недавнего времени просто не пускали, поэтому у аварна появились свои собственные храмы и боги, служа которым они не нарушали никаких запретов. Действовал запрет приближаться к людям из более высоких варн на расстояние менее, чем установленное число шагов. Среди «высших» считалось опасным даже идти по земле, по которой прошел неприкасаемый. Впрочем, если аварна трудятся в сфере услуг, где без прикосновения к одежде, поклаже или самому клиенту не обойтись никак, – портомоем (даже у неприкасаемых по найму работали только мужчины) или парикмахером, – жесткие запреты обычно смягчались.

330 миллионов богов

К VI веку до н. э. из религиозных воззрений древних ариев вполне уже сложился ранний индуизм. В Ригведе описаны 33 божества, воплощающих разные виды природных явлений. В более поздних текстах упоминаются уже 330 миллионов богов. Хотя на самом деле ученые спорят, идет ли на самом деле речь о такой фантастической цифре или нет. В источниках использовано слово koti, которое имеет два значения: «вид», «класс» и «10 миллионов». То есть не исключено, что речь идет все о тех же 33 богах, превратившихся в виды и классы посредством разных форм, в которые они перевоплощались и являлись людям и иным богам. (Такие формы называют аватарами.) Согласно же иной точке зрения, 330 миллионов – всего лишь образное выражение, означающее «очень много», ведь в индуизме на самом деле тысячи разных сверхъестественных существ.

В задачи этой книги не входит подробное изложение индуистской мифологии, поэтому ограничимся буквально самыми вершками. Веды упоминают трех главных богов, представляющих разные формы одного (да, понятие троицы в индуизме – Тримурти, «Три лика» – намного древнее, чем в христианстве): Агни – божество огня и домашнего очага, главный посредник между богами и людьми; Вайю – бог ветра и воздуха, но часто его место в тройке занимает Индра – царь богов и повелитель небесного райского царства; Сурья – божество Солнца. Постепенно из этой триады появилась другая: Брахма, бог – создатель мира; Вишну, хранитель Вселенной и мирового порядка; Шива, бог-разрушитель, он же уничтожитель иллюзий «бренного мира», дарующий истинное понимание сути вещей.

Манаку. Поэт Джаядева кланяется Вишну.1730 г.

Государственный музей и художественная галерея. Чандигарх, Индия

Соответственно, правоверные индуисты разделились на три больших течения: вишнуиты (вайшнавиты), шиваиты и шакты. (Есть и другие, но они появились позже VI века до н. э. и потому нас не интересуют.) Первые считают верховным богом, подателем всех благ и карателем всех проступков Вишну (Махавишну), а также его аватары (земные воплощения) – это Матсья (рыба), Курма (черепаха), Вараха (вепрь), Нарасимха (человек-лев), Вамана (карлик) и еще пять главных и 15 младших (неполных). Супруга Вишну – прекрасная богиня благополучия, изобилия, процветания, богатства, удачи и счастья Лакшми.

Шиваиты на главное место в своей религиозной картине мира ставят Шиву (Махашиву) – бога, находящегося в состоянии покоя, олицетворяющего мужское начало и уравновешивающего все активно бурлящие силы природы (например, женское начало). Существует легенда, что если Шива развеселится и пустится в пляс, он разрушит существующий мир. У Шивы 108 имен, отражающих разные его стороны, и очень много атрибутов вроде священного огня, лука, шкуры тигра, слона и так далее.

Медная скульптура Шивы из Индии (Тамил-Наду).X в.

Музей искусств округа Лос-Анджелес. США

Шакты уверены, что миром правят не мужские божества, а великая богиня-мать, она же супруга Шивы – Шакти, или Деви (Маха-деви). Это очень древний культ Матери-Земли, существовавший в самых разных культурах, и в том числе в Индии еще до появления ариев. Соответственно, ее поклонники почитают разнообразные аватары богини, в том числе знаменитую в западной культуре Кали, или Дургу, – опасную разрушительницу, требующую кровавых жертвоприношений. Но справедливости ради стоит отметить, что мирных воплощений Шакти гораздо больше.

Деви-матрика (в окружении Шивы и Ганеши), представляющая различные аспекты Шакти, из Мадхья-Прадеша. IX в.

Музей искусств округа Лос-Анджелес. США

Важнейшими понятиями, разработанными в индуизме и заимствованными буддизмом, где они тоже стали основополагающими, были карма и дхарма. Карма – это вселенский причинно-следственный закон, согласно которому праведные или греховные действия человека определяют его судьбу, страдания или наслаждения, которые ожидают его в следующем перерождении. Карма – главная причина сансары, бесконечного процесса смерти и перерождения живых существ, который может быть прерван, только если своими праведными делами человек заслужил переход своей души в вечное блаженство.

Достичь такого состояния помогает дхарма – буквально «то, что удерживает или поддерживает», моральный закон, кодекс предписаний для правильной жизни, нравственные устои, религиозный долг и всеобщий универсальный закон (смысл этого понятия у разных авторов часто меняется в зависимости от контекста). Люди, живущие в соответствии с нормами дхармы, способны достичь освобождения из круговорота рождений и смертей (колеса сансары), от всех страданий и ограничений материального существования, или нирваны (это высшая форма развития всех земных существ – по сути, переход в состояние божества).

Четыре части одной жизни

Любой «дважды рожденный» в своей жизни должен был пережить четыре этапа, каждому из которых соответствовала определенная церемония. Нулевым периодом, не идущим в зачет сознательного существования, было детство – самая беззаботная пора, когда от ребенка практически ничего не требовали, баловали и предоставляли довольно большую свободу. В индийских семьях до сих пор рождение мальчика считают великим счастьем, а вот появление на свет девочки не вызывает однозначного восторга – в старости помощи от дочерей нет, потому что они выходят замуж и переходят в род мужа, а до той поры никаких особых прав не имеют и в жизни семьи не участвуют. Замуж же выдавать их обязательно надо с приданым – сплошные расходы без доходов.

Когда мальчику-брахману исполнялось 8 лет, кшатрию – 11, а вайшье – 12 (впрочем, строгой привязки не было, можно было делать это и раньше, и позже), он проходил первый обряд посвящения – брахмачарин. Подростка одевали как религиозного отшельника-аскета, давали в руки посох, перекидывали ему через левое плечо и завязывали под правой рукой священный шнур (упавита). Ему теперь предстояло носить этот шнур постоянно, до самой смерти. Упавита состояла из трех нитей: для брахманов шелковых, для кшатриев конопляных, а для вайшьев шерстяных. На каждой из трех было завязано по девять узелков. Жрец читал посвящаемому на ухо специальный гимн из Ригведы – Гайятри, самый священный текст в книге, произносить который кому-либо не из трех высших варн запрещалось категорически.

Учиться всегда пригодится

Ученики жили в доме учителя, выполняя работу прислуги, и не только чтобы воспитывать в себе повиновение наставнику, терпение, трудолюбие и прочие добродетели, но и в качестве банальной платы за обучение. Обычно познание наук длилось 12 лет. После его окончания проводилась церемония грихаста с обрядом священного омовения. Теперь мужчина имел право носить обычную для его варны одежду и украшения, а также принимать подобающую пищу, он должен был вернуться в родной дом и как можно скорее завести семью, чтобы перейти в следующий период сознательной жизни – семейный.

После церемонии брахмачарин «дважды рожденный» начинал первый период в своей сознательной жизни – обучение. Он переселялся в дом выбранного для него наставника – гуру, где жил и учил Веды, правила подношений и жертвоприношений, грамотную речь (в том числе метрику и просодию, грамматику, лексику), летосчисление и составление гороскопов. Изучались и светские науки, такие как математика, астрономия, литература и так далее. Естественно, качество полученного образования напрямую зависело от гуру. Полный цикл проходили в основном брахманы – кшатрии больше времени уделяли физическим упражнениям и владению оружием, а вайшьи – торговле и счетному делу.

Семейный индиец должен был выполнить три задачи. Во-первых, содержать дом и семью, а также отправлять культ богов и предков. Во-вторых, нужно помочь перейти своему отцу в следующий этап жизни, который наступал только после появления внуков. В-третьих, брак был приличным и приемлемым способом вести интимную жизнь – развлечения на стороне порядочному человеку, заботящемуся о своей карме и придерживающемуся дхармы, были запрещены.

Свадьба сына, естественно, была очень важным и хлопотным событием. Родителям жениха нужно было заказать гороскопы сына, невесты, тщательно проверить всех ее родственников, ведь даже довольно дальнее родство (по линии отца в семи поколениях, а по линии матери в пяти) могло стать препятствием для заключения брака. Возраст идеальной невесты должен был соотноситься с возрастом жениха как один к трем. Хотя ранние браки для девушек не были редкостью, особенно среди представителей высших варн, все же бытовало вполне рациональное мнение, что наиболее здоровых детей женщины рожают только после 16 лет, и это был предпочтительный для девицы возраст вступления в чужую семью, потому что жена всегда переходила в дом мужа.

Сами свадьбы были очень дороги (и полностью оплачивались родителями невесты) и традиционны (всё как описано и предписано Ригведой). Впрочем, существовали и так называемые свадьбы по взаимному согласию, когда никаких церемоний не требовалось, а просто объявлялось о заключении брака – это хоть и считалось легкомысленным и несерьезным, но воспевалось в любовной литературе, ибо так на самом деле часто поступали влюбленные. В законодательстве были прописаны и самые разные случаи развода – брак отнюдь не был нерушимым, особенно для мужа, не желавшего в нем оставаться. Однако разведенные женщины «дважды рожденных» не имели права выходить замуж повторно – как мы уже говорили, такую привилегию имели только шудры.

Как только у главы семейства появлялись внуки, дхарма предписывала ему совершить церемонию ванапрастха и перейти в новый период его жизни. Человек должен был стать лесным отшельником. Ему полагалось озадачиться философским осмыслением жизни и проводить время, занимаясь медитацией. Были написаны специальные ритуальные тексты, которые читали в своих убежищах отшельники, – Араньяки («Лесные книги»). В итоге человек должен был освободиться от уз и оков окружающего мира.

Раджа Рави Варма. Ади Шанкара, основатель адвайта-веданты, с учениками.1904 г.

Когда же отшельник чувствовал, что окончательно освободился от всего бренного и преходящего, ему следовало перейти на последний этап жизни – яти, саньяси, период бродячего аскета. Отныне он ходит по дорогам и просит подаяния, и всё его добро – посох, набедренная повязка и чаша для сбора пожертвований. Не все, естественно, доживали даже до появления внуков, и уж тем более до того момента, когда надо было покидать уютную (относительно бродяжничества) жизнь в лесу и отправляться в вечные скитания. Но поскольку довольно многие хотели почистить карму дхармой перед смертью, чтобы заслужить перерождение в более комфортных условиях, то бродячие старики-аскеты не были редкостью в Индии.

Когда человек умирал, телом занимались неприкасаемые – прикосновение к покойнику оскверняло. Обычно умерших сжигали на костре в присутствии всей семьи, а через три дня после обугленные кости собирали и бросали в реку – лучше всего в Ганг, потому что он священный и смывает грехи и прочую приставшую случайно нечистоту. Впрочем, далеко не каждая семья могла себе позволить сжигать умерших родственников. Чаще всего это объяснялось нехваткой средств, особенно если речь шла о низшей варне и бедных семьях. Правильная похоронная церемония требовала больших затрат, а в засушливых районах Индии растет слишком мало деревьев, и чтобы достать дрова для погребального костра, нужно было идти на затраты, для многих непосильные. Если верить литературным произведениям (а во многих случаях это единственные доступные нам кладези сведений о Древней Индии), многие племена и народы, проживавшие на этой территории, просто оставляли тела умерших на растерзание диким животным и птицам.

Доля вдов была незавидной – они могли есть только раз в день, причем без вина, мяса, соли и меда, не имели права носить цветную одежду и украшения, участвовать в праздниках и просто радоваться и показывать счастье. За ними строго следили родственники мужа, потому что «неподобающее поведение» вдовы могло навредить его душе даже после смерти. Так что участь этих женщин была безрадостной. Видимо, поэтому многие вдовы сразу после смерти мужа предпочитали самоубийство – бросались в погребальный огонь. Такой обычай стали называть «сати» – буквально это слово переводится как «добродетельная», но употребляется только по отношению к женщине, сгоревшей на костре.

Глава 2

С его слов записано верно

По представлениям буддистов, почти никогда душа человека не достигает небесного блаженства за одну жизнь. Исключения – когда изначально в него вселилось божество, которое по окончании существования бренного тела возносилось обратно. Обычный человек перерождался много раз, пытаясь улучшить карму праведными делами и достигая залуженной награды в конце долгого пути. Не стал исключением и сам Будда: он прожил как минимум 547 жизней, прежде чем воплотился в теле принца Сиддхартхи Гаутамы и основал новое религиозное учение. Столь точная цифра нам известна, поскольку Учитель обладал редким даром: он помнил свои прошлые жизни и любил рассказывать поучительные случаи из них. Внимательные ученики слушали и запоминали, а потом записывали. Так, гласит традиция, и появились джатаки (санскр. «рожденные»).

Эрнст фон Гессе-Вартег.

Изображение будды из книги «Япония и японцы».1902 г.

Все джатаки созданы по одному шаблону (это указывает на то, что у них были общие редакторы). Сначала рассказывается эпизод из биографии Будды, когда он, приводя поучительный пример или иллюстрируя чьи-то слова и поступки, вспоминает подходящую историю, случившуюся с ним во времена его прошлых воплощений. В этом рассказе (собственно джатаке) содержатся стихотворные поучения – гатхи, а также их толкование и пояснение для самых непонятливых читателей о связи между историями в настоящем и в прошлом. Давно замечено, что язык гатх намного архаичнее, чем прозаические комментарии (в том числе по этой причине их и понадобилось объяснять), потому многие специалисты считают, что сначала были придуманы именно стихи, а все прозаические фрагменты созданы позднее.

Истории из второй корзины

Джатаки входят в «Собрание малых повествований» – одну из частей «Второй корзины поучений» буддийского канона священных текстов Трипитака («Три корзины») – и до сих пор пользуются большой популярностью: ведь по сути это сборник притч и сказок, написанных живым языком и призванных донести мысль до самого неприхотливого читателя, не обремененного знанием сутр и философских концепций.

Естественно, пересказ всех 547 джатак не входит в задачи этой книги (это невозможно: в русском переводе это полторы тысячи страниц текста, и они доступны желающим и в бумажном, и в электронном виде). Познакомим с несколькими из них, чтобы у вас сложилось представление об этом уникальном и любопытном жанре буддийской мифологии.

О бедной женщине, преподнесшей в дар кусок полотна

Когда Будда жил в городе Шравасти, в храме Джеты, в той же стране родилась девочка необычайной красоты, окутанная мягким белым полотном. Прорицатель сказал, что она отмечена знаком великой благодати, и дал ей имя Гармо (Белая). Девочка росла, рос и кусок материи, покрывавший ее тело. Когда она выросла, родители захотели выдать ее замуж, но Гармо отказалась, заявив, что желает стать монахиней.

– Хорошо, давай сошьем тебе монашеское одеяние, – согласились мать и отец.

– Оно у меня уже есть, – ответила закутанная в полотно девушка и повелела отвести себя к Будде.

Когда Гармо подошла к Победоносному (так в этой джатаке называют Будду), с ее головы сами собой исчезли волосы, а белая материя превратилась в оранжевое одеяние (то есть произошел обряд самопострига). Ее отдали на попечение других монахинь, и в самом скором времени она достигла степени архата – просветленного, вышедшего из колеса перерождений (или сансары). Это высшее достижение святости при жизни (полная нирвана доступна только после физической смерти). Удивленные спутники спросили Победоносного, что совершила в прошлых своих рождениях Гармо, если так быстро достигла просветления?

И рассказал им Учитель, что в далекие времена, когда в мире обитал будда Сокьеп, жители той страны слушали его учение и дарили ему подношения. Жила там очень бедная женщина по имени Диника, и у нее с мужем не было ничего – лишь один кусок ткани, и они набрасывали его на себя по очереди, чтобы просто выходить из дома. Послушав проповедь, Диника поняла, что их бедность – наказание за прегрешения, совершенные в прошлых рождениях. И уговорила своего мужа отдать свой единственный кусок полотна, заявив:

– Все мы умираем и перерождаемся. Не сделаем подношения – умрем, сделаем – все равно умрем. Но если принести дар, то хоть будем надеяться на то, что в следующем перерождении наша жизнь станет лучше. С этой надеждой умереть легче.

Муж был не очень доволен, но все-таки позволил ей отдать ткань будде. Когда ее принесли Сокьепу, окружающие выказали свое презрение: мол, фу, какой грязный и дурно пахнущий обрывок! Но просветленный произнес:

– Я считаю, что все сделанные вами подарки не могут сравниться с этим подношением от чистого сердца.

Раджа, правивший той страной, в тот же момент снял с себя богатую одежду и отдал ее мужу бедной женщины, и то же самое Динике преподнесла рани, супруга раджи.

Закончив свой рассказ, Будда объяснил ученикам, что бедная женщина из его истории переродилась в нынешнюю монахиню Гармо. Пожертвовав свой единственный кусок ткани, она совершила доброе дело, и с тех пор в течение 91 кальпы (393,12 миллиарда лет) рождалась одетой в кусок полотна и не знала бедности. Теперь же, снова встретившись с Буддой в его новом рождении, она захотела получить наконец свободу от колеса сансары и стала архатом. «Многочисленная свита, услышав эти слова Победоносного, истинную радость испытала»[1].

О брахмане-следопыте и глупом радже

В том же городе Шравасти проживал удивительный мальчик, который уже с семи лет мог отыскать любые следы. Однажды его отец, чтобы испытать способности сына, ушел в дом к другу, не сказав ни слова, но юный следопыт легко его отыскал. Тогда мужчина усложнил задачу: рано утром вышел из дома, кружил и петлял по всему городу и наконец дошел до рощи у храма Джеты, где, утомившись, присел, как и многие другие, послушать проповедь Учителя. Мальчик же шел по следам отца, повторил в точности весь его маршрут и, естественно, в конце пути оказался в роще, где поклонился Будде и сел рядом с отцом. Когда Учитель спросил, что случилось, мужчина рассказал, что его сын – великий следопыт и отыскал его, несмотря на все трудности.

– Не так удивителен талант читать следы на земле – это могут многие. А вот некогда знающие люди могли распознавать следы даже в воздухе, – изрек Будда, после чего рассказал историю, случившуюся в одной из его прошлых жизней.

В давние времена страной Варанаси (Бенаресе) управлял раджа Брахмадатта. Коварная старшая жена ему изменяла, а когда муж что-то заподозрил и стал ее расспрашивать, от всего отпиралась, принеся клятву: «Чтобы мне ведьмой родиться, если я вру!» Богов не обманешь: когда лгунья умерла, то переродилась в ведьму, поселилась в пещере в лесу, а пропитание себе добывала тем, что ловила и поедала проходивших мимо людей. Как-то раз поймала она симпатичного брахмана, но пока тащила в пещеру, овладело ею вожделение, и не стала она его есть, а сделала своим мужем, а чтобы не сбежал, заваливала пещеру камнем, когда уходила. Теперь ведьма не только ела людей, но и приносила домой пищу и одежду, чтобы кормить и одевать брахмана.

Через десять месяцев ведьма родила мальчика, да не простого, а бодхисаттву. Как-то раз мальчик сам отодвинул камень, вышел из пещеры и вывел оттуда отца, а вернувшаяся мать из любви к нему не стала его наказывать. Сын, хорошенько разглядев на свету обоих родителей, спросил:

– Батюшка, а почему твое лицо не похоже на матушкино?

– Потому что она ведьма, ест человечину, а мы с тобою люди.

– Зачем тогда мы живем тут, пойдем к людям!

– Мать разозлится, догонит нас и точно съест.

– Не беспокойся об этом, батюшка, – успокоил его сын.

Два раза пытались отец с сыном убежать, но ведьма их догоняла, и когда муж признавался, что это была идея сына, не вредила им, а только заставляла возвращаться в пещеру. Тогда бодхисаттва пошел на хитрость и заставил мать рассказать ее тайну. Оказалось, что за границами леса сила и чутье покидали ее. Поэтому в следующий раз они с отцом бежали так быстро, чтобы успеть до опушки, ведьма не успела их догнать – беглецы уже были посередине пограничной речки. Мать стала уговаривать их вернуться, но сын отказался.

– Дитя мое, жизнь в мире людей нелегка. Кто не освоил никакого ремесла или искусства, тому там не прожить. Я знаю сильное заклинание, с помощью которого ты распознаешь любые следы, даже если они были оставлены двенадцать лет назад. Возьми это заклинание – оно и станет верным заработком тебе в мире людей, – сказала ведьма, поделилась с бодхисаттвой знанием, а потом от горя и тоски у нее разорвалось сердце, и она умерла.

Брахман с сыном сожгли ее тело и похоронили, как подобает. Потом пошли в страну Варанаси и отправились во дворец раджи. Бодхисаттва нанялся к нему на службу следопытом за тысячу серебряных монет в день. Однажды верховный жрец сказал радже:

– Мы отдаем немалые деньги этому юному следопыту, но так до сих пор и не видели, насколько он хорош в деле. Надо проверить его способности.

Раджа согласился, и оба они пошли в казну, забрали оттуда самые дорогие ценности, вышли из башни наружу, трижды обошли стены дворца, после чего поднялись по приставной лестнице на стену, спустились к пруду, трижды его обошли, спрятали краденое в воде и вернулись во дворец. Утром раджа вызвал следопыта, рассказал, что из сокровищницы были украдены драгоценности, и повелел их отыскать. Юный брахман проделал весь тот путь, что и похитители накануне, и быстро нашел драгоценности. Но раджа подумал: «Этот юнец умеет только одно: идти по следу и вернуть украденное. А вот поймать самих воров он не в состоянии». И приказал назвать тех, кто обокрал казну.

– Будет ли тебе от этого польза, государь? Вором может быть всякий, кто захочет украсть. Ценности свои ты уже вернул. Не спрашивай лучше меня про воров, – ответил брахман.

Стоящий бодхисаттва. Гандхара. II–III вв.

Музейный центр Берлин-Далем. Германия

Но глупый раджа продолжал настаивать. Тогда следопыт начал рассказывать ему разные притчи со скрытым смыслом, пытаясь намекнуть на то, что не стоит усугублять положение. Но раджа постоянно твердил одно и то же:

– Нет мне дела до скрытых смыслов, назови мне имена воров!

Наконец юный брахман заявил:

– Государь, ты на самом деле хочешь, чтобы вор был пойман и ославлен при всем честном народе?

– Да, любезный!

Тогда следопыт воскликнул:

– Люди добрые, благо обернулось злом – раджа и его жрец воруют из казны! Такие правители не могут вас защитить – теперь вы сами по себе.

Люди возмутились такой наглостью и обманом, набросились на раджу со жрецом и забили их до смерти. А своим правителем избрали юного бодхисаттву.

Поведав ученикам эту притчу, Будда пояснил:

– Отцом-брахманом был в этой истории Кашьяпа[2], а юным следопытом – я сам.

«Отец и сын, вняв изъяснению, обрели плод прорезавшегося слуха».

О леопарде

Сидя все в той же роще у храма Джеты, Учитель рассказывал собравшимся историю про Маудгальяяну (одного из двух главных своих учеников), который как-то решил пожить в горной пещере с единственным входом. Рядом имелась небольшая лужайка, на которую пастухи пригоняли коз пастись. Как-то вечером одна коза потерялась, а путь домой ей преградил злобный и голодный леопард. «Если я побегу, он меня догонит! Сделаю так, как в подобных ситуациях поступают люди», – подумала коза и кинулась на леопарда. Тот испугался и отпрыгнул, а коза смогла вернуться к своему стаду.

Все это видел отшельник Маудгальяяна и рассказал на следующий день Татхагате (просветленный, архат, здесь – сам Будда), заявив:

– Коза сумела совершить настоящий подвиг, избежав когтей леопарда!

Татхагата же заметил:

– В этот раз ей действительно повезло, однако были случаи, когда леопард все-таки поедал козу.

И поведал Будда историю о том, как в давно прошедшие времена бодхисаттва родился в одной богатой крестьянской семье. Достигнув зрелости, он отринул мирскую суету и решил стать отшельником, поселившись в горах. Однако еда без соли и пряностей ему надоела (даже бодхисаттвам не нравится пресная пища), и он перебрался с гор в предгорье, смастерив хижину в ущелье. И там произошел тот же самый случай – пастухи пригнали стадо, одна из коз потерялась и стала добычей леопарда.

Коза подумала: «Попробую смягчить его сердце льстивыми словами и сладостной беседой». После чего запела:

– Всё ли у вас в порядке, все ли здоровы? Хороша ль, дядя, жизнь? Счастлива ли матушка?

«Обмануть хочет? Какой я ей дядя! Я ей покажу, что я злой и свирепый зверь, а не домашнее животное!» – подумал леопард и тоже начал петь:

– Ты наступила мне на хвост и посмела потревожить! Думаешь, сказала «дядя», и я тебя отпущу?

На это коза отвечала:

– Дядя, вы стояли ко мне лицом, я шла навстречу, как могла наступить вам на хвост? У вас же хвост сзади – как я могла отдавить его?

Но упрямый леопард стоял на своем:

– Во всех морях и горах мира, во всех четырех сторонах земли – нигде нет такого места, где нет моего хвоста!

Коза поняла, что сладкими речами леопарда не улестить, и решила заговорить твердо:

– Отец, мать и брат говорили мне, что у всех злодеев длинные хвосты и повсюду валяются. Но я неслась по воздуху и никак не могла на него наступить!

Леопард и ухом не повел:

– Летая по воздуху, ты спугнула стадо оленей, которые, кинувшись наутек, распугали всю мою еду!

Коза обмерла от страха и умоляла не есть ее, однако хищник схватил ее, убил и слопал.

Татхагата растолковал смысл притчи: злодея не накормить прекрасными речами, для него нет правил, он понимает только язык силы!

Статуя Маудгальяяны.

Буддийский монастырь Махамевнава. Шри-Ланка

Учитель истолковал рассказ, связав перерождения так: «Козою в ту пору была эта же самая коза, леопардом – теперешний леопард, отшельником же был я сам».

О моските

Как-то Татхагата отправился в царство Магадха. Он ходил от села к селу, собирая подаяние, и набрел на деревню, населенную одними глупцами. Когда они работали в лесу, их сильно одолевали москиты. Тогда глупцы объявили им войну, схватили луки и прочее оружие, побежали в лес и, естественно, гоняясь за москитами, передубасили там друг друга, после чего в изнеможении вернулись назад и попадали на улице. В это-то время Будда со своими учениками и вошел в деревню.

Немногие умные жители возвели навес, под которым сел Учитель, и принесли подношения.

– Как много у вас больных! Что с ними? – спросил Будда, увидев лежащих на улице.

– Эти люди пошли войной на москитов, но только попусту исколотили друг друга, – ответили немногие умные.

– Не в первый раз уже люди причиняют себе вред, воюя с москитами, – произнес Татхагата и рассказал одну давнюю историю.

Неизвестный автор. Будда Шакьямуни со сценами легенды Аваданы. XIX в.

Художественный музей Рубина. Нью-Йорк, США

Во времена минувшие бодхисаттва жил в Варанаси. Странствуя по стране, он забрел в деревню, где жили плотники. Зашел он в мастерскую, где старый мастер обрабатывал дерево. Тут на его сияющую лысину сел москит и впился в нее.

– Сынок, москит кусает меня в самое темя, отгони его! – обратился плотник к сыну.

– Сейчас я его прикончу! – вскричал сын, схватил лежавший рядом топор, хватил им голову отца и раскроил ее пополам.

«Лучше уж на месте этого глупого сына был бы умный враг, – подумал видевший все это бодхисаттва, который и был Буддой, – по крайней мере, страшась наказания, он не совершил бы человекоубийства».

О рабе, убившем раджу

После того как Девадатта[3] покушался на жизнь Будды, монахи обсуждали между собой эту вражду. Татхагата услышал их разговор и рассказал о том, что их неприязнь длится уже не одно перерождение. Некогда в стране Варанаси правил раджа Брахмадатта. Бодхисаттва на этот раз возродился в теле сына главной жены раджи. Когда он подрос, то много учился и приобрел массу полезных знаний, среди которых было и заклинание, позволявшее понимать язык птиц и зверей. Когда он окончил обучение и вернулся на родину, отец объявил его наследником престола, но в душе замыслил погубить.

Недалеко от того места дворца раджи, где обычно спал бодхисаттва, был построен странноприимный дом. Однажды ночью остановился там усталый путник, снял свои кожаные сандалии, которые поставил рядом, лег на кровать и лежал, ожидая, когда придет сон. В это время в город по сточной канаве проползла шакалиха со своими щенками. Шакалята заскулили – их голодные носы почуяли запах сандалий.

– Не шумите! Этот человек еще не спит. Когда он заснет, я принесу вам его сандалии, и вы их съедите, – сказала шакалиха детям.

Поскольку бодхисаттва понимал язык зверей, то услышал ее слова, зашел в странноприимный дом и предупредил путника, чтобы тот повесил свои сандалии на гвоздь. Шакалиха разозлилась. В следующую ночь она с щенками снова пролезла в город, желая поживиться трупом утонувшего в пруду человека, у которого в поясе были спрятаны деньги. Бодхисаттва опять услышал разговор зверей и велел людям из странноприимного дома вытащить труп, а деньги забрать себе в качестве награды.

Шакалиха пришла в еще большую ярость и злобно прорычала:

– Подожди-ка, ничтожный человек, всего через три дня сюда явится раджа со своим войском, окружит город, а твой отец отправит тебя сражаться, где тебе и отрубят голову! Вот тогда мы с шакалятами и полакомимся твоим мясом!

Через три дня и вправду пришло вражеское войско и осадило город. Раджа послал сына с ним сразиться.

– У меня дурное предчувствие, думаю, моей жизни грозит опасность, – сказал бодхисаттва.

– Мне нет дела до того, будешь жив ты или мертв, – ответил отец.

Тогда бодхисаттва взял войско и покинул город, но через другие ворота, – ушел подальше и встал лагерем. Вслед за ним, испугавшись, последовали и все горожане. Раджа, оставшись в пустом городе, перетрусил и убежал в леса. Бодхисаттва проник в город, покинул его с противоположной стороны, вступил в битву с врагами и одержал над ними победу, после чего взял управление страной в свои руки. Тем временем раджа вместе с женой, жрецом и слугой по имени Парантапа остались жить в лесной глуши.

И спуталась жена раджи со слугой, испугалась, что их связь раскроют, и приказала Парантапе убить мужа. Раб напал на раджу, когда тот собирался купаться. Завязалась борьба, раджа закричал, его услышал жрец и, прибежав, увидел, как совершалось убийство. Парантапа услышал, как шуршали листья позади, но не видел, кто там был. Испуганный жрец вернулся к шалашу и притворился, что ослеп: змея-де плюнула ему в глаза ядом. Посему слуга решил, что он никак не мог видеть убийство раджи.

Спустя немного времени родился у жены раджи мальчик, а через 16 лет вырос. Как-то раз жрец пошел с ним на прогулку, дошел до берега реки и открыл глаза.

– Брахман, разве ты не слепой? – удивился юноша.

Жрец признался ему во всем: что его отцом был раджа Варанаси, a мать со слугою убили его, показал, где закопаны кости покойного, и посоветовал отомстить за его смерть. Юноша взял меч, позвал Парантапу на реку, в то самое место, где погиб его отец, убил слугу и закопал его тело. После чего все трое вернулись в Варанаси – там бодхисаттва принял власть и трон, а сына раджи объявил своим наследником.

Завершив рассказ, Учитель раскрыл предыдущие воплощения: «Раджой-отцом в ту эпоху был Девадатта, а его сыном – я сам».

О грабителе и содержанке

Продолжая свои проповеди в роще у храма Джеты, Будда рассказал о находчивости одной рабыни. Во время праздника она вышла погулять и развлечься с другими рабынями, для чего попросила у своей госпожи украшение напрокат. Та скупиться не стала и дала рабыне ожерелье стоимостью в сто тысяч монет. Во время гуляний ее заметил грабитель и решил изобразить ухаживание, чтобы заманить, убить и завладеть ценной вещью. Он угостил девушку мясом и рыбой, развлекал, и она повелась. Но когда вечером пригласил в укромное малолюдное место, догадалась, чего хочет ее «ухажер».

– Что-то я много вина выпила, во рту сухо, набери мне воды, – попросила рабыня.

Грабитель нагнулся над колодцем, чтобы зачерпнуть воды кувшином на веревке, а девушка, сильная и ловкая, схватила его за ноги и скинула в колодец. Когда же бултыхавшийся в воде вор попытался вылезти, стукнула его по голове камнем и пришибла. Потом рабыня вернулась домой, отдала ожерелье госпоже и рассказала обо всем, что с нею произошло. Женщина поведала обо всем мужу, а тот пересказал поучительную историю Будде, который заявил, что именно эта девушка проявляет находчивость уже не в первый раз. После чего рассказал историю из одной из своих прошлых жизней.

Во времена раджи Брахмадатты в Варанаси проживала Сулака-куртизанка, которую все считали первой красавицей. Сулаке прислуживали пятьсот рабынь, а за ночь богатые клиенты платили ей по тысяче монет. В том же городе промышлял вор и разбойник Шатрука – человек физически сильный, он вламывался в чужие дома и забирал все, что хотел. «Приключения» его настолько надоели обывателям, что они потребовали от раджи расставить по всему городу караулы, изловить преступника и отрубить ему голову.

Поймали Шатруку и повели по городу в темницу. Увидела его Сулака в окно и влюбилась. Решила она вызволить его и жить с ним, бросив ремесло куртизанки. Для этого послала служанку к начальнику городской стражи с тысячью монет, чтобы отпустил грабителя: дескать, это брат Сулаки и она сильно за него переживает. Стражник сказал, что много кто видел, как его вели в темницу, и нужно, чтобы кто-то сел под замок вместо разбойника. Тогда куртизанка отправила к начальнику стражи влюбленного в нее купца, пришедшего за ночью любви, с просьбой отнести туда тысячу монет.

Стражник, как только купец пришел к нему, запер того в темнице, а Шатруку отправил к Сулаке в крытой повозке. Купца казнили вместо грабителя, а куртизанка зажила с разбойником. Но месяца через три наскучила ему такая жизнь, и решил он любовницу зарезать, а украшений из ее дома, тысяч на сто монет, присвоить. Как-то Шатрука заявил своей женщине:

– Дорогая, попав в тюрьму, я дал себе обет: если выкручусь, принесу жертву духу дерева, которое растет на вершине горы по пути в темницу. Нынче этот дух требует выполнить клятву. Давай принесем ему жертву.

– Хорошо, так и сделаем, – сказала Сулака.

Когда они пришли к дереву и сложили жертвоприношения, разбойник открыл тайну и сказал, что собирается убить куртизанку и забрать ее драгоценности. Попытки напомнить, как она спасла его от казни и чем пожертвовала ради него, ни к чему не привели – Шатрука заявил, что от роду не признавал ограбления без убийства.

– Что ж, – сказала Сулака, – давай тогда поцелуемся в последний раз.

Когда они поцеловались, куртизанка заявила:

– Хочу отдать тебе поклоны с каждой из четырех сторон.

Глупый разбойник согласился и на это, однако коварная куртизанка, оказавшись за его спиной, изо всех сил толкнула и скинула в пропасть глубиной в сто саженей, где Шатрука сломал себе шею. Божество, обитавшее на вершине соседней горы, увидело это и сказало стих:

– Мужчина отнюдь не всегда умен, иногда может и маху дать. Бывает, что женщина умна и разбирается, что к чему.

Закончив это наставление, Учитель связал перерождения: «Оба они [грабитель и куртизанка] – те же, что и теперь, а божеством был я».

О радже слонов

В роще Джеты среди тех, кто внимал Учителю, была молодая монахиня. Слушая проповедь, она задумалась: «А не довелось ли мне в одной из прошлых жизней быть женой этого человека?» И тут же вспомнила, что была, когда он был раджой слонов. И стало ей весело, отчего она засмеялась. Однако потом вспомнила, какой неблагодарной женой была – из-за ничтожной обиды подослала к мужу охотника, который убил его ядовитой стрелой, – и заплакала. Все вокруг удивились – что это с нею происходит?

– Эта монашка вспомнила, как была виновата передо мною в прошлой жизни. Потому и плачет, – пояснил Будда. И рассказал такую историю…

Давным-давно в Гималаях близ озера Чхадданта обитали восемь тысяч слонов – не обычных, а способных летать по воздуху. Бодхисаттва переродился среди них сыном их вожака, и был он весь белый, а ноги и рот – розовые. Вырос он большим – 88 локтей в высоту, 120 локтей в длину, а хобот – в 58 локтей, бивни достигали 15 локтей в обхвате, в длину 30 локтей и сияли, переливались лучами шести разных цветов. Стал бодхисаттва вожаком стада, а его спутницами были Малая Субхадра и Большая Субхадра (Счастливейшие). Жили они все в Золотой пещере.

Как-то раз сообщили радже слонов, что расцвела роща деревьев сал, и отправились они все туда порезвиться. Во время игр раджа слонов стукнул лбом дерево, и на Малую Субхадру посыпались засохшие ветки, завядшие листья и насекомые, а на Большую Субхадру, которая стояла с наветренной стороны, – лепестки и пыльца цветов. «Вот, значит, чем он осыпает любимую жену, а чем меня!» – обиделась Малая Субхадра. В другой раз во время купания бодхисаттва подарил Большой Субхадре цветок лотоса – и это снова удручило Малую Субхадру.

И когда отправили ее поднести дары пятистам праведникам, жившим поблизости от земли слонов, Малая Субхадра попросила: «Желаю в следующей жизни переродиться дочерью раджи, а потом стать женой раджи Варанаси. Я ему расскажу про раджу слонов, чтобы он прислал лучшего из охотников, который убьет вероломного слона ядовитой стрелой, вырвет его бивни, играющие шестью разными цветами, и принесет мне в подарок».

Вышло так, как она просила: Малая Субхадра перестала есть, отчего и умерла, и переродилась в семье раджи, а когда подросла, ее выдали за правителя Варанаси. Умом и красотой она так понравилась радже, что он сделал ее самой любимой среди прочих 16 000 своих жен и старшей. Тогда Субхадра притворилась больной, а когда супруг спросил, что ее вылечит, велела собрать 60 000 охотников, из числа которых выбрала одного – Соноттару. Видом он был монструозен – ступни большие, ноги толстые, подобно мешкам, колени шарообразны, грудь широка. Челюсти его обросли огненно-рыжей бородой, такие же рыжие волосы покрывали его голову. Противный и грубый, он свирепостью и умениями превосходил всех прочих охотников, и в прошлых своих перерождениях уже строил всяческие козни против бодхисаттвы.

Субхадра объяснила Соноттаре, где найти раджу слонов, как к нему подобраться, и собрала в один мешок все, что ему могло понадобиться. А также дала ему тысячу серебряных монет и обещала пять деревень, если он привезет бивни. Охотник сел на колесницу и уехал. Семь лет, семь месяцев и семь дней он преодолевал самые разнообразные препятствия, пока наконец не дошел до большого баньяна, под которым любил отдыхать раджа слонов после купания в озере. Соноттара вырыл яму, в которой укрылся и стал поджидать свою жертву. Скоро бодхисаттва пришел сюда на отдых, оказался прямо над охотником, и тот выпустил ядовитую стрелу, которая пробила селезенку, порвала кишки и вышла со спины навылет.

Раненый слон стал искать врага и нашел яму, с которой содрал настил. Но охотник предварительно вырядился в оранжевое платье, и бодхисаттва не захотел лишать жизни монаха, а лишь спросил: зачем он это сделал? Соноттара рассказал про рани Субхадру, ее обиду и вражду. Тогда слон решил встретить свою судьбу и лег на землю, чтобы охотник мог отпилить его бивни. Когда же у того ничего не получилось, сам взял пилу хоботом и отпилил себе бивни. После чего охотник убежал, а поскольку бивни были волшебными, обратный путь занял у него всего семь дней. А раджа слонов умер, и его подданные нашли его и похоронили со всевозможными почестями.

Неизвестный автор.

Портрет Девадатты. Около 918–1392 гг.

Охотник принес бивни жене раджи, та положила их себе на колени, загрустила и вспомнила все счастливые моменты, которые были в ее прошлой слоновьей жизни. Субхадра горько пожалела, что подослала убийцу к радже слонов, от невыносимого горя сердце ее разорвалось на части, и она умерла.

Просветленный объяснил собравшимся в роще Джета, что он тогда был раджой слонов, монахиня – его женой, а охотник – Девадаттой. «Внимая этому наставлению, многие обрели плоды прорезавшегося слуха, а равно и иные, более высокие достижения. Сама же юная монахиня стала позже святою».

О шакале Саббадаттхе

Когда Учитель жил в роще Велувана, как-то он услышал разговор монахов о его враге и сопернике Девадатте – что, мол, тот теряет сторонников и влияние, подношения ему скудеют, а слава увядает. Учитель услышал их разговор и заявил: в прошлом все было так же.

В древние времена, когда царствовал раджа Брахмадатта в Варанаси, бодхисаттва занимал должность главного жреца при дворе. Он знал мощное заклинание, способное подчинять себе все, что он пожелает, хотя для его применения требовалось предельное сосредоточение. Однажды брахман решил повторить заклинание вслух, чтобы не утратить его, и отправился в уединенное место, полагая, что там его никто не услышит и не воспользуется этим знанием во вред.

Тем не менее поблизости находилась нора шакала, который слушал каждое слово. В одной из своих прошлых жизней он тоже был брахманом и знал это заклинание, поэтому легко его запомнил. Когда жрец поднялся, собираясь уходить, шакал выскочил из укрытия и воскликнул:

– Эй, брахман, я теперь знаю твое заклинание даже лучше, чем ты сам!

Бодхисаттва попытался догнать его, опасаясь, что тот может натворить бед, но зверь успел скрыться в лесу. Там он применил заклинание и сумел подчинить себе сотни других животных: шакалов, слонов, лошадей, львов, тигров, кабанов, оленей. Став их вожаком, он приказал называть себя Саббадаттха (Клыкастый). Вместо трона он восседал на льве, который стоял на спинах двух слонов, – так и передвигался теперь раджа зверей. Возгордился шакал паче чаяния и решил завоевать Варанаси, собрал своих подданных в войско и пошел на город.

Раджа Варанаси и его жители перепугались, но бодхисаттва заявил, что бороться с шакалом – его забота, вышел на дозорную башню и крикнул, обращаясь к повелителю зверей:

– Скажи, шакал, как ты собираешься завоевать Варанаси?

– Прикажу своим львам зарычать страшным рыком, и все жители города умрут от страха! – ответил Саббадаттха.

Жрец спустился с башни и велел всем жителям города забить себе уши гороховой мукой. Затем снова взошел на башню и крикнул:

– Шакалу не заставить львов рычать – благородные звери не станут слушать такую жалкую тварь, как ты!

Рассердился Саббадаттха. Пнул ногой львиную спину, на которой восседал. Повелел он рычать грозно. Не посмел ослушаться лев и зарычал так ужасно, что затрепетало все живое в округе. Даже огромные слоны, на спины которых опирался лев, задрожали от страха и сбросили шакала на землю. И наступили они ненароком ему на голову, которая лопнула словно яйцо.

Прочие слоны тоже бросились бежать, топча всех других зверей, и те тоже кинулись в разные стороны, давя друг друга. В итоге погибли все, кроме убежавших львов и слонов.

Бодхисаттва спустился с башни, разрешил людям избавиться от гороховой муки в ушах, после чего те вышли за стены и вдоволь запаслись свежим мясом самых разных животных. Говорят, что с того самого времени люди и научились вялить мясо впрок.

«Шакалом в те времена был Девадатта, раджой бенаресским – Сарипутта[4], домашним же жрецом царя был я сам», – добавил к тому Учитель.

Глава 3

Сиддхартха Гаутама – человек, который стал Буддой

Для каждого буддиста Сиддхартха Гаутама – человек, в существовании которого он ни секунды своей жизни не сомневается. О нем повествуют священные тексты, а уж так они устроены, что каждое слово в них – истинная правда…

Ученые не спешат давать историческую оценку непроверенным данным, касающимся фактов из жизни Будды и его учения. Даже год его рождения остается неясным.

Если точно

Для определения времени земного существования Будды точкой отсчета принято считать начало правления махараджи Ашоки из династии Маурьев. Основываясь на эдиктах и датах правления эллинистических монархов, к которым Ашока отправлял своих посланников, историки условно относят начало его царствования к 268 году до н. э. Источники пали утверждают, что Будда скончался за 218 лет до этого события, и поскольку на момент смерти ему было 80 лет (эту цифру подтверждают все сочинения), получается, что годы его жизни приходятся на период 566–486 годов до н. э. Однако в санскритских источниках северного индийского буддизма, сохранившихся в Восточной Азии, говорится, что смерть Будды произошла за 100 лет до восшествия на престол Ашоки, что переносит его жизнь на 448–368 годы до н. э. Кроме того, некоторые традиции Восточной Азии указывают датой смерти Будды 949 или 878 год до н. э., а в тибетской традиции упоминается 881 год до н. э.

Неизвестный автор. Шакьямуни, Лао-цзы и Конфуций. Около 1368–1644 гг.

Художественная галерея Фрир. Вашингтон, США

Так что самые осторожные исследователи берут некие средние цифры и пишут, что родился Сиддхартха Гаутама либо в 623 году до н. э., либо в 563-м, а умер или в 543 году до н. э., или в 483-м. Чтобы было наглядно, это время, в котором жили и действовали такие известные нам по учебникам истории люди, как афинский политик Солон (640/635 – около 559) или персидский царь Кир II Великий (правил в 559–530 годах до н. э.). О них мы тоже знаем из сочинений людей, живыми их не заставших.

Так что говорить об историчности сведений о человеческой жизни Будды, естественно, не приходится – это всё легенды, предания и фольклор, то есть мифология.

Малая родина, родители, династия

Имя отца Будды на языке пали – Суддходана, на санскрите – Шуддходана, что в переводе означает «тот, кто одаривает рисом». Принято считать, что он был раджой небольшого государства племени шакьев, относившегося к варне кшатриев, со столицей в городке Капилаваттху (Капилавасту), это в нынешнем Непале – тут расположен современный город Тилауракот. Готра раджи, или родовое имя, по-нашему фамилия, была Гаутама (Готэма). Полное имя – Суддходана Гаутама. Так говорит традиционная биография. Однако историки настаивают, что племенное государство шакьев было не монархией, а олигархической республикой, и Суддходана был там уважаемым человеком, аристократом, занимавшим высшие административные посты, но уж никак не раджой.

Суддходана Гаутама был женат на Майе (Майя-деви) из села Девадаха. Она носила ту же фамилию Гаутама, то есть была из той же готры, ее отец – из шакьев, а мать – из соседнего племени колиев. Второй женой, кстати, была ее сестра Паджапати (Махападжапати). У шакьев была в обычае моногамия, но поскольку общество оставалось еще архаичным, за великие победы отважные воины получали право взять себе еще жену. Так что Суддходана явно был не только уважаемым человеком в своем сообществе, но и прославленным воителем.

Неизвестный автор. Суддходана. 1898 г.

Однако радость отца была омрачена кончиной любимой жены Майи через семь дней после рождения сына. Смерть в родах или после них в те времена была делом обычным, к тому же, если верить традиции, ребенок был слишком долгожданным, и мать уже была довольно немолода (около 40 лет).

Белый слон во сне – к Будде

Рождение Будды произошло, естественно, в результате непорочного зачатия: Майе приснился сон, будто в ее правый бок совершенно безболезненно вошел легкий, как облако, белый слон с шестью бивнями. Все брахманы истолковали сновидение однозначно: родится бодхисаттва, просветленный, и это его последнее перерождение перед окончательным освобождением от пут колеса сансары. А спустя положенный срок в день майского полнолуния на свет появился мальчик, которого назвали Сиддхартхой («Тот, кто достигает цели»).

Семь брахманов заявили, как один, что новорожденный по своему положению превзойдет отца и станет великим государем – властителем всего мира. Однако один молодой еще прорицатель по имени Конданна уточнил: миссией его будет познать истину и освободить людей от страданий, то есть к власти над миром Сиддхартха придет не через насилие, а благодаря убедительности проповедей и повсеместному распространению своего учения. Позже Конданна станет одним из десяти самых знаменитых учеников Будды.

За день до смерти Майи ее сестра Паджапати тоже родила мальчика – Сундарананду Шакья, домашние стали звать его Нанда. Столь велика была любовь Паджапати к сестре, что собственного сына отдала она кормилице, а сама стала кормить Сиддхартху. Впрочем, таким образом, помимо любви и почтения, она, скорее всего, закрепляла за собой после смерти Майи статус главной жены. В любом случае осиротевший принц не остался без женской ласки и любви – тетя к нему привязалась и воспитывала как родного. С единокровным братом Нандой Сиддхартху всегда связывала искренняя любовь. Кстати, была у них и старшая сестра – Сундари Нанда.

Детство, юность и «университеты»

О детских годах Будды известно немногое: монахи, собиравшие устные предания и записывавшие их, мало интересовались глупыми мальчишескими играми. Известно лишь, что отец пытался сделать Сиддхартху по своему подобию образцовым воином-кшатрием, однако физическим упражнениям, а также стратегическим и тактическим играм мальчик предпочитал соревнования на логику. В связи с этим ученые давно пытаются решить очень важный вопрос: был ли основатель буддизма грамотен? С одной стороны, предания настаивают, что он очень силен был в игре «отгадай букву», которую чертили в воздухе. С другой – во всех канонических текстах нет упоминаний о том, что Учитель был грамотен, а как-то раз вообще заявил, будто владение письмом вряд ли понадобится монаху, сосредоточенному на том, как достичь просветления.

Неизвестный автор. Менака и Вишвамитра.1890 г.

Музей Махараджи Фатех Сингха. Индия

Впрочем, поскольку большинство его учеников были из варны шудр, Будда вполне мог просто не заострять внимание на том, что им прямо запрещалось изучать грамоту. Наставления брахманов гласили: «Уши шудры, умышленно подслушивающего чтение Вед, да будут наполнены расплавленным свинцом!» и «Да будет истерзано в клочья тело его, если он станет хранить Веду в своей памяти!» Так что вопрос, учили ли юного Сиддхартху грамоте, остается открытым – чтение и письмо были тогда уделом немногих избранных, относившихся в основном к варне брахманов, и не входили в число обязательных вещей для кшатриев, даже самых высокопоставленных.

До восьми лет юный Гаутама вообще ничему из наук не обучался, однако потом отец нанял ему двух учителей – Вишвамитру и Кшантадеву. Однако очень быстро оказалось, что ученого учить – только портить. При первой встрече Сиддхартха спросил у Вишвамитры: «На каком из шестидесяти четырех языков, которые я знаю, мне предстоит обучаться?» Чудесный ребенок за минуты усваивал то, на что другие тратили годы, и очень скоро оба учителя признали, что ничему не могут уже научить того, «кто сам достоин быть наставником людей и богов».

Что должен знать образованный индиец?

Если же отвлечься от не совсем правдоподобных историй о великих познаниях Сиддхартхи, то обучение обычного ребенка из варн брахманов и кшатриев тогда состояло в том, что его с восьми или с двенадцати лет (так что поступок Суддходаны Гаутамы был не совсем типичным, он явно почувствовал, что ребенка надо учить, несмотря на еще юный возраст) отдавали в дом гуру, где они жили на положении прислуги (это была плата за обучение) и наизусть заучивали священные тексты: Ригведу, Яджурведу, Самаведу и Атхарваведу с прибавлением итихасы (Пураны) и Нигханты (словаря санскрита) плюс некоторых разъяснений к ним. Сверх того, предписывалось быть знакомым с философией, знать математику, фонетику, грамматику, этимологию, метрику, некоторые обряды, астрономию и др.

Сиддхартха в совершенстве овладел диалектикой как искусством вести споры и аргументировать свою точку зрения, хотя и не любил это, считая пустой тратой времени. В будущем основателю новой религии пришлось-таки этим часто заниматься.

Естественно, как любой «непростой ребенок», будущий Будда отличался от своих сверстников. Неожиданно Сиддхартха уединялся, уходил глубоко в себя. Более всего он предпочитал позу лотоса, которую практиковали йогины. Приняв ее, он словно окаменевал и в таком положении иногда пребывал по нескольку часов. Состояние, в котором находился Сиддхартха, напоминало каталепсию.

Жена в хозяйстве пригодится

Окончив обучение, будущий Будда созрел для того, чтобы отец подыскал ему жену. В ряде преданий изображается «угар кутежа», в который кинулся не совсем уже юный принц в окружении «тысяч танцовщиц»… Но те же самые монахи, составлявшие священные тексты, отчего-то обходились совсем без подробностей, лишь намекая на то, что Будда «видел грех и поборол его», вняв наставлениям родных, уговоривших его жениться. Хотя на самом деле, если человек бодхисаттва, то с точки зрения буддизма он может творить что угодно, и грязь внешнего мира к нему не прилипнет, потому что он святой по определению.

Однако тут опять начинаются тайны – точно неизвестно даже имя найденной ему супруги. В буддийских текстах ее называют по-разному – Рахуламата (мать Рахулы – сына Сиддхартхи), Бхаддакачча или Бхаддакачана (так звали людей, обладающих сверхъестественными способностями). Иногда Бхаддакаччу называют двоюродной сестрой Гаутамы и родной сестрой Девадатты, его будущего злейшего врага. Однако в других текстах рассказывается, что Девадатта безуспешно сватался к ней, поэтому быть ее братом он не мог. Во многих текстах ее называют двоюродной сестрой по материнской линии – в те времена среди шакьев были обычными браки между двоюродными братьями и сестрами.

Носительница славы

Также жену Сиддхартхи называют Гопа, или Яшовати, или Яшодхара, а в китайских переводах старых санскритских рукописей – Гопи. Из всех этих имен самая распространенная версия – Рахуламата, мать Рахулы, но это, естественно, не может быть личным именем женщины до брака и рождения сына. В русской литературе о буддизме «остановились» на имени Яшодхара – в переводе с санскрита оно означает «Носительница славы».

В нескольких преданиях ее называют главной женой Первоучителя, предполагая, что у него были еще и другие, может быть, даже больше трех. Но, как уже было сказано, мы и одну-то точно не знаем, как звали… Монахи, составлявшие своды преданий, явно были недовольны тем, что в жизни великого Будды вообще был такой «пошлый материальный и бездуховный эпизод», как женитьба. Есть упоминание, что брошенная Буддой супруга все-таки достигла состояния архата и умерла в 78 лет, за два года до его паринирваны (то есть смерти). Ничего не сообщается о совместной жизни Сиддхартхи и его жены, тем более об их отношениях.

В старых текстах брак с Яшодхарой был вообще актом недобровольным. Сиддхартха женился, потому что для этого жизненного цикла подошло время. Невесту ему подыскал отец. Ее выбрали, следуя обычаю шакьев, – жениться на равных по положению, то есть на близких родственницах. Некоторое оживление в бесцветную фигуру жены Будды вносит лишь его извечный злобный протагонист Девадатта – якобы он то ли сватался, то ли соблазнял Яшодхару, но получил суровый отказ.

Наиболее подробные (хотя и не проверяемые научно) сведения о Яшодхаре и ее браке с Сиддхартхой Гаутамой приводит вьетнамский монах Тит Нат Хан в жизнеописании Будды. Якобы у Суддходаны была младшая сестра Памита, которую выдали за раджу Дандапани (или Супрабуддху), правителя соседнего племени колиев. И вот у них была дочка на выданье – Яшодхара. Земли колиев и шакьев были разделены рекой Рохини. И как-то раз молодежь обоих племен решила устроить праздник с военными игрищами – нечто вроде турнира. Обычно на таких играх парни показывали удаль и проявляли себя достойными кандидатами для родителей незамужних девушек.

Начались состязания со стрельбы из лука, затем сражались на мечах, самыми зрелищными стали схватки на боевых колесницах. В перерывах между боями силачи состязались в поднятии бревен и камней. Во всех состязаниях, естественно, с легкостью побеждал Сиддхартха Гаутама. Согласно обычаю, Яшодхара подвела к победителю награду – белого слона.

В дальнейшем юноша и девушка встречались в поездках по окрестным деревням. Яшодхара «ухаживала за крестьянскими детьми, которые страдали от гноения глаз, гриппа, грибковых заболеваний кожи и прочих недугов… Она промывала их гноящиеся глаза, втирала в кожу мазь, раздавала лекарства и стирала грязную одежду малышей»[5]. Сиддхартха был растроган милосердием кузины, а когда они разговорились, оказалось, что их взгляды на важные вещи в жизни совпадают. Оба считали многие брахманские ритуалы пустыми и бессмысленными, показное благочестие жрецов – фальшивым ханжеством. А еще Яшодхара (женщина!) изучала Веды.

Зарождение взаимной симпатии между молодыми не укрылось от глаз родителей. Суддходана и Паджапати устроили торжественный прием для девушек, на который позвали Яшодхару, – по сути, ей устроили смотрины. Каждой красавице Сиддхартха должен был подарить украшение, и все ждали: кому он даст самое дорогое, та и станет его невестой. Однако когда подошла кузина, вдруг оказалось, что все украшения закончились. Тогда принц снял со своей шеи золотой обруч и отдал девушке. Как-то так представлял это себе вьетнамский монах.

Кто мы, зачем мы?

Чем дальше, тем больше Сиддхартха Гаутама тяготился несправедливостью мира. Его угнетали царившие повсюду нищета, насилие и несправедливость. Для образного отображения этого смятения монахи использовали притчу о диком гусе, которого брутальный Девадатта подстрелил на охоте. Птица была ранена в крыло и не могла улететь, Сиддхартха взял ее, выходил и отпустил на волю. Гаутама был очень рад тому, что спас живое существо от смерти, но постепенно осознал, как ничтожно было это спасение в огромном море несправедливости бренного мира. В принце зрела мысль отказаться от этого существования и найти путь к другому, светлому и наполненному счастьем для всех.

Впрочем, бросить дом и семью было вполне в духе традиций того времени. В Индии наиболее распространенной формой духовного протеста был и остается уход в санньясины – бездомные странники, и не в глубокой старости, как это предписывалось канонами ведической религии (см. предыдущие главы), а в молодые годы. Первый шаг к этой цели – паббаджджа (или паривраджа), уход из дома. Буквально слово «паббаджджа» означает на языке пали «идущий вперед». Правда, обычно это делают неженатые мужчины – в представлении индийцев уход от жены и детей считается поступком, сильно ухудшающим карму. Но, конечно же, если еще при рождении брахманы предсказали, что эта жизнь станет для Сиддхартхи последней перед обретением святости, можно делать что угодно, не заботясь особо о карме и подобных вещах.

Внук рабыни

Шакьи и колии были небольшими племенными государствами на границе двух больших, постоянно соперничавших друг с другом, – Магадхи и Кошалы (Косалы), и входили в существовавшие тогда 16 махаджанапад («великих стран»), между которыми был поделен север Индии. Кошала располагалась на территории части нынешнего штата Уттар-Прадеш и Юго-Западного Непала, ее столицей был город Айодхья. Образовалось государство в XII веке до н. э., а в V веке к власти пришел махараджа Видудабха (или Вирудхака). Его матерью была дочь вождя шакьев Васавахаттия, однако о своей матери и его бабушке Нагамунде она сыну ничего не рассказывала. Когда Видудабха стал правителем Кошалы, он решил восполнить пробел в семейной генеалогии и посетил земли шакьев. Увы, на родине предков его встретили, как ему показалось, без должного почтения. Оказалось, что Нагамунда была рабыней из варны шудр, что сильно било по авторитету ее внука в глазах «родственников». Оскорбленный Видудабха решил сурово отомстить шакьям, напав на них и устроив геноцид, – почти все шакьи и попавшие под ту же раздачу колии были убиты или сделаны рабами, а их территории вошли в состав Кошалы. Так описывает события буддийская традиция.

Однако в этом «неправильном» мире Сиддхартха Гаутама прожил 29 лет, и вряд ли только осознание ничтожности и бренности мира толкнуло его резко изменить свою жизнь. Весьма возможно, что все случилось во время (и из-за) великой катастрофы, постигшей республику шакьев – завоевание государством Кошала. В классической версии жизни Будды, закрепленной каноном, считается, что все эти события произошли незадолго до его смерти (то есть ухода в паринирвану) либо даже после этого. Но если бы такая катастрофа случилась раньше, то она хорошо бы объяснила причины, почему потрясенный Сиддхартха отказался от всего, чем жил раньше…

Неизвестный автор. Оцифровано Давиндером Сингхом Туром.

Аскет-санньясин – человек в индуизме, который отказался от материальных благ и сосредоточился на духовности. Около 1865 г.

На самом деле вторжение со стороны Кошалы могло быть вызвано притязаниями Видудабхи как сына принцессы шакьев на власть над их государством. Тем более что махараджа Магадхи недавно по той же самой причине (притязания по линии матери) присоединил еще одну буферную республику на границе, и требовался симметричный ответ. В любом случае шакьи и колии понесли непоправимый урон – в самом скором времени их остатки растворились среди завоевателей, и упоминания о них исчезли.

Уильям Ходжес. Цветная гравюра.

Вид на Айодхью с реки Гахары, штат Уттар-Прадеш.1785 г.

Катастрофа такого масштаба, случись она чуть ранее, чем принято в мифологической традиции, конечно же, могла любого человека, даже и не бодхисаттву, помогающему всему живому на земле, вывести из равновесия и заставить круто переменить жизнь. Впрочем, эта версия рождает много вопросов, ответить на которые невозможно: где был сам Сиддхартха во время такой судьбоносной войны, как ему и его семье удалось уцелеть, ведь и жена, и сын после его ухода из семьи жили еще очень долго. Да и отец Суддходана прожил достаточно, чтобы воспринять религиозное учение сына и стать архатом. Что было бы проблематично, оставайся он военным вождем шакьев и прими (неминуемо) на этом посту участие в проигранной войне с Кошалой…

Так или иначе, в возрасте 29 лет Сиддхартха Гаутама решил бросить родимый дом и жену (или даже жен) с сыном и податься в бродячие отшельники. Буддийские легенды делают историю отречения максимально контрастной (и, естественно, неправдоподобной). Якобы по воле своего отца Суддходаны принц был максимально отгорожен от грубого материального мира и жил в трех дворцах, куда переезжал в зависимости от времени года – знойного лета, прохладной зимы и муссонных дождей – с семьей и прислугой. Тут-то и появляется (наконец!) гарем из пятисот наложниц (а то и нескольких тысяч, – скромное племя шакьев превращается в огромную империю), услаждающих господина танцами, песнями, музыкой и прочим.

Многие из нас жили и не тужили бы в таких райских условиях, но принц Сиддхартха однажды задумался: а как народ? Постоянный шум и гам за стенами дворца привлекал его внимание, так что наследник как-то раз повелел запрячь в колесницу четырех молочно-белых жеребцов и выехал в «большой мир». Там он сразу встретил безобразного, противно пахнущего старика, и возница объяснил ему, что все люди стареют. «Есть ли радость и польза от юности, если она заканчивается столь быстро и плачевно?!» – вскричал Сиддхартха.

Во второй раз он встретил больного проказой, вид которого произвел еще более удручающее впечатление. В третий же раз принц попал на похороны, которые потрясли его до глубины души, особенно момент, когда сын молотком пробивает череп отца, дабы его душа покинула тело. Примирила с миром и указала путь духовного совершенствования Сиддхартхе четвертая встреча – от отшельника-аскета, просившего подаяния у дороги, веяло такой уверенностью и светлой аурой, что юноша окончательно решил встать на путь благородных скитаний.

Согласно традиции, Сиддхартха покинул родной дом и пустился в скитания на следующий день после рождения сына Рахулы. Со всех сторон выглядит некрасиво – бросать жену с новорожденным ребенком. Посему исследователи жизни Будды делают предположение: в отшельники принц хотел податься уже давно, но отец не отпускал его, пока не родится наследник, которому можно будет передать власть законным путем (эта версия все еще придерживается того, что Суддходана был раджой шакьев и власть передавалась по наследству). Яшодхара не рожала 13 лет, за которые наверняка все возможные слова были сказаны и отношения прояснены. И рождение Рахулы стало кульминацией многолетнего ожидания – наконец-то свободный Сиддхартха получил возможность бежать куда глаза глядят. Такие эмоции нам понять, конечно, легче.

Неизвестный автор. Рахула на тибетской картине. XVI в.

Художественный музей Рубина. Нью-Йорк, США

Согласно традиции, в ту ночь боги разбудили принца, который встал с кровати и вошел в ту часть дворца, где спали его многочисленные наложницы. Вид их наполнил душу Сиддхартхи каким-то особым негодованием и решимостью. Он повелел верному возничему Чанне запрячь любимого коня Кантхаку (все-таки принц, и хотя бы в начале скитаний он должен сохранять свой высокий статус, не оборванец же какой-нибудь), взглянул в последний раз на спящих жену и сына, вскочил в колесницу и отправился в ночь.

Бродяга, судьбу проклиная…

Перейдя вброд реку, Сиддхартха попрощался с возничим – обрезал мечом волосы (знак отказа от своей варны), отдал меч Чанне и сказал: «Не думай, что я ушел из дома и нарушил долг кшатрия, чтобы стать вольной птицей. Вовсе не затем я покинул семью, свою жену и сына». Потом был небольшой спич на тему того, что все презирают бродячих отшельников, но человеческая жизнь везде и всегда – страдания и смерть, а отшельники хотя бы пытаются найти правильные ответы… Короче, идите с миром, верный конь и возница, – так и попрощались.

Далее следовали скитания по лесу, лишившие Сиддхартху его дорогой одежды, которой он поменялся с охотником, и остатков самоуверенности – изнеженный принц привыкал к жизни среди бродяг и изгоев. «Вот так и буду скитаться от костра к костру [чтобы погреться], пока не закончу жизнь на погребальном костре?» – думал начинающий отшельник. Дорога привела его в лагерь разбойников, которые оказались настолько сердобольны, что давали приют бездомным. Там Сиддхартха познакомился с аскетом и йогином по имени Бхаргава. Он порекомендовал обратиться за обучением к гуру Араду (Алару на пали) Каламу, у которого ашрам (дом учителя – школа) в городе Вайшала. И даже согласился пройти с ним часть пути. Так начинающий санньясин начал свое первое путешествие в поисках истины.

Вместе с Бхаргавой они дошли до Раджагрихи – столицы большого государства Магадха. (Традиция уверена, что за семь дней, но скептики рассчитали, что от Капилавасту до Раджагрихи обычному человеку пешком никак не дойти меньше чем за 96 дней.) В пути Сиддхартха учился упражнениям йогинов и медитации. В дороге их внезапно догнали посланцы из Капилавасту, посланные Суддходаной, и сообщили две неприятные, на их взгляд, новости.

Вайшали, Индия

Во-первых, Яшодхара после ухода мужа тоже ударилась в аскетизм – раздала драгоценности, переоделась в скромное одеяние и начала вкушать пищу только раз в день, как это делали отшельники. Родственники пытались подобрать ей нового мужа (что, вообще-то, по законам варны кшатриев было никак нельзя), но женщина категорически отказывалась от нового брака и жила затворницей в собственном доме, посвятив всю себя воспитанию сына.

Во-вторых, Суддходана хотел поиметь с потерянного сына «шерсти клок» – он просил встретиться с махараджей Магадхи и выведать его намерения касательно назревавшего конфликта с соседним государством Кошала (см. выше), что могло серьезно повлиять на буферную между ними республику шакьев.

Впрочем, далее все равно последовало событие, которое трудно представить себе в реальной жизни: шпионы отследили путь отшельника до пещеры, в которой он устроился на ночлег, и ночью к нему пришел сам махараджа. Поговорили о миссии, порученной Суддходаной, – Бимбисара согласился передать шакьям для усиления их обороноспособности отряд слонов (серьезная поддержка по тем временам) и предложил Сиддхартхе совместно возглавить войско, которое сразится с Кошалой. Некоторые религиозные сочинения в описании этой встречи доходят до того, что махараджа, сраженный сиянием чистоты и святости, исходившим от будущего Будды, предложил ему свой трон. Но Сиддхартха вежливо отказался и от него, и от поста главнокомандующего, – он только что круто поменял свою жизнь и не был настроен возвращаться к бессмысленной суете светских устремлений.

Правитель и бродяга

Махараджа Бимбисара – фигура историческая, считается, что он жил в 558–491 годах до н. э. и правил Магадхой с 543 года. Хотя сын высшего магистрата шакьев и не был фигурой, равной монарху одного из 12 сильнейших государств Северной Индии, его статуса вполне хватило бы, чтобы попросить аудиенции, – и не надо было придумывать истории, зафиксированные в традиционных сочинениях, о том, как махараджа был поражен сверкающим взглядом бредущего по улице шрамана (странствующего монаха).

Успешно исполнив поручение отца о заключении союза с Магадхой, Сиддхартха отправился далее – в город Вайшали, столицу конфедерации восьми республик Вридджи. Там, в пригородном селе Анупайя, в пальмовой роще расположился ашрам гуру Арады Каламы, который и стал первым наставником Будды на пути к просветлению. Буддийская традиция так и не определилась с оценкой роли, сыгранной Каламой в духовном развитии его ученика, – одни тексты считают, что быстрый уход Сиддхартхи из ашрама свидетельствует о том, что учиться ему там особо было нечему. Однако другие сочинения сообщают, что первым человеком, с которым Будда захотел поговорить о своем просветлении, был Арада Калама, – к нему отправился узревший истину, но немного не успел, ибо гуру умер за несколько дней до его прибытия.

Учитель оценил незаурядные способности нового ученика, а также его высокий социальный статус – сын вождя шакьев, собеседник махараджи Бимбисары. Спустя немного дней Калама предложил Сиддхартхе стать его партнером в содержании ашрама – разделить практические хлопоты и «монетизацию авторитета». Однако Гаутама отказался – «практичная» жизнь на месте была немного не тем, для чего он стал бродячим аскетом. И потянулись дни обучения, прерываемые ежедневными походами в Вайшали для сбора милостыни. Сиддхартха получал от добрых людей чашку риса, иногда с приправой карри, и с удовольствием ее съедал, констатируя: насыщается он отчего-то быстрее и качественнее, чем тогда, когда вкушал яства в своем дворце, будучи принцем.

Будущий ученик

В ашраме наш герой познакомился с молодым Пукуссой из северо-восточного племени маллов – в будущем тот станет одним из последователей учения Будды.

Арада Калама познакомил Сиддхартху с дыхательными практиками. Он показал ему, как при правильном дыхании сосредоточенность достигает наивысшей силы. Он объяснил ученику, почему его называют «практическим учителем»: «Мое учение выходит за рамки простой теории. Знание достигается через прямое переживание и практическое достижение, а не посредством умозрительных рассуждений. Чтобы достичь различных уровней медитации, нужно освободиться от любых мыслей о прошлом и будущем. Необходимо полностью сосредоточиться на освобождении».

Но на главный вопрос, мучивший Сиддхартху, – как устранить причину страданий и зла в мире, – учение Каламы ответа не давало. Гуру считал, что человек не несет ответственности за существующее в мире зло. Оно возникало помимо него, исходило от самой неправедности устройства мира, колеса сансары. И ученый-аскет мог только отстраниться от него и не впускать в свою жизнь. Российский историк философии В. Андросов написал: «Покинул Гаутама школу Арады. Но пять ступеней его учения – вера, сила, самосознание, сосредоточение и мудрое проникновение в сущность – позднее вошли в более полную буддийскую доктрину восьми высвобождений (вимокша). Полученные навыки созерцания ничто тоже в дальнейшем пригодились. Они заняли свое место в буддийской практике высших способов созерцания, как и методы следующего учителя»[6].

Очередным учителем, к которому пришел Сиддхартха, покинув аршам Каламы, стал 75-летний Удрака (палийский вариант – Уддака) Рамапутра. Он учил с помощью специальных техник – от простого к сложному – отключать все чувства, достигая полной независимости от окружающего мира, – «нематериальной пустоты».

Еще один ученик

В ашраме Рамапутры Гаутама встретил уже пожилого монаха, составлявшего гороскоп новорожденному принцу шакьев и предсказавшего ему великую судьбу – Конданну. Они сдружились, и Конданна вскоре стал одним из учеников уже просветленного Сиддхартхи.

Но ожидаемого просветления, чувства найденного пути спасения человечества от колеса сансары, все не наступало. Сиддхартха стал прислушиваться к бродячим отшельникам, утверждающим, что все зло в мире – от собственного человеческого тела, плоти, постоянно толкающей на грех, и которую надо умерщвлять и подчинять своей воле с помощью специальных упражнений, например йоги. Крепло решение оставить тихую спокойную гавань, какой был ашрам Рамапутры, и снова отправиться на поиски истины, ведя жизнь странствующего аскета. И Гаутама оставил дом своего второго учителя.

Будда, обучающий дхарме. 995–1005 гг. н. э.

Чикагский институт искусств. Чикаго, США

Сам Будда говорил позднее: «Я странствовал переходами по стране магадхов, пока со временем не прибыл в Сананигаму около Урувилвы. Там я увидел чудесную местность с восхитительной рощей, кристально чистой рекой с приятными пологими берегами и близлежащей деревней для сбора подаяний»[7]. Здесь Сиддхартха вел образ жизни истинного монаха, существующего на подаяния: «Я ел пищу, полученную только из одного дома, и только один кусок. Либо я ел пищу из двух домов, принимая по два куска. Иногда я собирал еду из семи домов, беря по одному куску из каждого. Я употреблял пищу только из одной чашки, либо из двух, либо сразу из семи. Я принимал пищу единожды в день, либо раз в два дня, либо однажды в неделю. Таким образом, я придерживался практики строго регламентированного питания с определенными интервалами – вплоть до половины месяца».

Глава 4

Будда – человек, который стал богом

Война с самим собой, война без особых причин

Итак, Сиддхартха обосновался в роще близ пастушеской деревни Сананигама. Место было красивое и здоровое – лес, чистая речка Неранджара, живописные холмы. Жизнь в ашрамах Арады Каламы и Удраки Рамапутры научила его искусству благородного попрошайничества, и местные жители охотно делились с ним продуктами. Отшельник соблюдал строгую диету – не ел рыбу, мясо, не употреблял кисломолочные напитки и горячую воду. В его рацион входили овощи, фрукты, просо, дикий рис, корни кунжута, водяной кресс. С каждым днем Гаутама ограничивал себя в пище, будучи убежденным, что настало время умерщвления плоти ради духовного просветления.

Пятеро первых

Спустя четыре месяца после его поселения в роще туда пришли еще пять отшельников – уже знакомый нам брахман Конданна привел четырех товарищей: Ваппу, Бхаддию, Ассаджи и Маханаму. Они все пожелали присоединиться к Сиддхартхе в его аскетическом посте, но, чтобы не мешать тому углубляться в себя, поселились неподалеку в шалашах.

Постепенно фанатизм нарастал – просветляющийся перешел в еде на навоз животных и собственные испражнения (увы, из легенды слов не выкинешь) и не одевался практически ни во что: «Я носил простую одежду: конопляную ткань, саваны, шкуры антилопы, а также одежду, изготовленную из кусочков шкур антилоп, травяных волокон куша и луба, власяницу, сотканную из конского волоса, или сплетенную из перьев филина». Даже воду отшельник старался пить реже, чтобы не повредить микроскопическим существам, обитающим в ней.

«Каждый раз, когда я встречал пастухов, стада, косарей или собирателей хвороста, либо кого-то из лесных жителей, я сразу же уходил подальше, перемещаясь из одного леса в другой, из одной чащи в другую, через болота и холмы. Зачем мне было это делать, Шарипутра? Я старался избегать встречи с ними, чтобы ни они не заметили меня, ни я их. Подобно тому, как дикое животное, завидев человека, спешит скрыться, перебираясь из леса в лес, из болотных топей в другие укромные места, так и я стремился избежать любых контактов. Именно таким образом я практиковал свое уединение».

Статуэтка Шарипутры. XIX в.

Академия искусств Гонолулу. Мьянма

Он перестал мыться в реке, отказался уже от всяческой одежды, таял на глазах – лишь надежда на то, что просветление наступит раньше, чем откажет физическое тело, еще держала его на ногах. С утра до вечера Сиддхартха медитировал, а ночью ходил в лес, слушал крики животных и изучал панический страх, проникая в самое его нутро. В конце концов он смог подчинить эмоции страха и ужаса контролю своего разума.

Жившие с ним рядом пятеро отшельников так не убивались – они мылись, питались подаянием и просто сидели и ждали, когда на Гаутаму снизойдет озарение. Какую бы истину он ни постиг, в итоге поделится с ними и не надо будет самим так страдать. А если надо, то хотя бы с гарантией, что мучения будут не зря и результат окажется светлым и счастливым. Также, наслушавшись рассказов о необычном отшельнике, доведшем себя до крайнего физического предела в поисках божественного откровения, потянулись бродячие йогины – поглядеть на столь решительного и целеустремленного собрата.

Прошло шесть лет, но просветление все не приходило. Андросов описывает предполагаемое состояние Сиддхартхи: «Он по-прежнему не находил удовлетворительного ответа на вопросы: возможно ли окончательное избавление от страданий, освобождение от новых рождений, и есть ли к такой свободе человеческий путь? Более того, Он с горечью признавался себе в том, что так и не узнал за годы самоистязаний, какова же природа этой всеобъемлющей и всеохватной муки человеческой, и где же таится эта вселенская сила, порождающая неизбывность страдания, заставляющая нас рождаться, жить в мучениях и умирать, затем снова рождаться, снова мучиться и снова умирать. И так без конца. Казалось бы, Его ум насквозь пронзил весь мир – и вглубь, и ввысь, но так и не находил спасения»[8]. Стремительно приближался другой конец – физический, вот-вот – и наступит смерть от сознательного истощения…

Девушка, молочная каша и демон-искуситель

Внезапно истомившемся от бесплодных медитаций разуме Гаутамы появилась мысль: «Страдания, которые я испытывал в тот период, были значительными, но даже они не сравнятся с теми, что я переживаю сейчас. Однако, несмотря на этот трудный и полный скорби путь, я так и не достиг истинного возвышенного знания и озарения, выходящих за пределы человеческих возможностей. Возможно, есть иной способ обрести мудрость?» И тут Сиддхартха впервые впал в транс, после которого осознал: нельзя быть злым и суровым ни к кому, даже к самому себе, своему телу и разуму. Искренние чувства и ощущение радости жизни разве есть что-то злое, постыдное и недостойное?

Размышления над этим толкнули его к намерению впервые за многие годы искупаться – стояла удушающая жара. Однако длительная борьба на истощение с самим собой привела к тому, что Сиддхартха поскользнулся и упал, и быстрая река потащила его своим сильным течением. Так бы и погиб будущий Будда, и не было бы никакой новой мировой религии, но ему повезло: течение выбросило тело на мель, где потерявшего сознание отшельника нашла 13-летняя девочка Суджата. Она подобрала отшельника и выходила, выкормив молочной кашей. Новые внезапно обретенные убеждения вполне позволяли Сиддхартхе такое явное отступление от его прежних жестких правил аскетизма. Однако пятеро живших рядом отшельников его не поняли: в ужасе от «грехопадения» своего кумира они бежали в город Варанаси…

Будда на снежной горе. XVIII в.

Вьетнамский национальный музей изобразительных искусств. Ханой, Вьетнам

Есть, правда, и другая версия событий (в буддизме, как в большой библиотеке, достаточно сюжетов в самых разных жанрах). Суджата Нанди, взрослая девушка на выданье, услышала разговоры о необыкновенном баньяне на берегу Неранджары. Стоит, мол, помолиться божеству этого дерева, как оно исполнит самые заветные желания. Взамен она обещала подносить ежегодно некое количество золота (монахи настаивают на 100 000 кусочков, но мы имеем дело все-таки не с наследницей махараджи, а с деревенской девушкой). Дерево свою роль выполнило – Суджата нашла мужа, у них родился сын. Как-то раз она решила в качестве ежегодного подношения принести в золотой миске оговоренного объема (скажем так) вкусной молочной каши.

Каково было ее удивление, когда под деревом она встретила странное существо, то ли человека, то ли нет – слишком призрачный и необычный был у него вид. Видимо, это дух дерева, решила Суджата и отдала ему чашку с кашей, которую тот с удовольствием съел. А потом, озаренный недавно открывшимся знанием (см. выше), Сиддхартха (это был он) начал семинедельную (49 дней) медитацию, усевшись в позе лотоса. И вот тут-то к нему подкрался коварный враг…

Бог-неприятность

В буддийской мифологии Мара (на санскрите «смерть») – божество смерти и страдания, а также демон-искуситель, сбивающий праведников с пути истинного. Он демонстрирует притягательность мирских искушений или представляет негативное в положительном свете. Мара олицетворяет отсутствие искренности и гибель духовного начала. Тем не менее ранние буддисты воспринимали Мару не как всесильное божество зла, а скорее как раздражающее препятствие. Во многих легендах, где Мара сталкивается с Буддой, присутствует явная ирония.

Мара твердо решил не допустить просветления Гаутамы и наслал на него легион демонов в обличьях людей, зверей, монстров, которые корчили рожи, пускали газы, рубили и кололи оружием, метали стрелы. Однако от сиявшего ореолом Сиддхартхи все отскакивало и возвращалось самим нападавшим. Затем его искушали три дочери Мары – Похоть, Услада и Страсть (вели они себя соответственно своим именам). Однако будущий Будда был надежно защищен тем, что испытывал великие любовь и сострадание ко всем живым существам на свете. Тогда искуситель перешел к грубому физическому запугиванию – наслал тучи насекомых и сотворил бурю, которая сотрясла землю… Тщетно.

– Да кто ты такой, чтобы зваться Буддой? – в отчаянии спросил Мара.

Неизвестный автор. Атака Мары. X в.

Дуньхуан, Китай

Внезапно появилась богиня земли Стхавара и, склонившись в почтении со сложенными ладонями, обратилась к погруженному в медитацию Будде: «О, высший из существ, как Ты сказал, так оно и есть. Это очевидно, но, Владыка, ты сам высший свидетель Истины, богов высший!»[9] В общем, подтвердила. Так что все попытки Мары оказались тщетны – вывести Сиддхартху из медитации и не позволить ему познать просветления не удалось.

И наконец пробуждение

В ночь полнолуния весеннего месяца вайшакха, совпавшей с датой его рождения, Сиддхартха переживал перерождение – наступало пробуждение. В первую треть ночи он увидел всю свою предыдущую жизнь и все другие предыдущие жизни, все поступки, вызывавшие в нем гордость или стыд. «Когда мой ум стал сосредоточенным, чистым, ясным, свободным от всех загрязнений, гибким и податливым, устойчивым и непоколебимым, тогда я направил его на познание своих прошлых жизней. Я вспомнил множество своих прежних существований во всех деталях. Это стало моим первым постижением в первую часть ночи. Неведение исчезло, а знание возникло; тьма рассеялась, и появился свет – именно так происходит с тем, кто усердно стремится вперед и решительно идет к своей цели».

Во вторую треть ночи Сиддхартха обрел «познание смерти и перерождения существ» – у него появился третий глаз (нематериальный), позволивший видеть карму живых существ и их смерти и перерождения в соответствии с ней. В последнюю треть ночи он распознал источник страдания, питающийся пристрастием к чувственным желаниям, к жизни, проходящей в невежестве и в заблуждениях.

Этот путь не следует воспринимать как последовательное прохождение этапов. Скорее это спиральное развитие, при котором каждая составляющая важна на всем протяжении практики и требует постоянного внимания.

Четыре благородные истины и восемь этапов пути их познания

Самое главное, что открылось просветляемому в последней трети ночи, – понимание Четырех благородных истин.

• Существует страдание.

• Есть причина страдания – это жажда и страстное желание.

• Возможно прекращение страдания – нирвана.

• Существует путь к прекращению страдания – Благородный восьмеричный путь (арья-аштанга-марга).

Этапами Благородного восьмеричного пути являются:

• мудрость – правильное понимание и правильные намерения;

• нравственность – правильная речь, правильное поведение, правильный образ жизни;

• духовная дисциплина – правильное усилие, правильное памятование, правильное сосредоточение.

Так Сиддхартха Гаутама стал Будд[х]ой Шакьямуни – «Просветленным из шакьев». Но враг не дремал – тут же появился Мара и стал нашептывать ему, что пора-пора на небеса, в нирвану, не стоит задерживаться тут, на грешной земле, ибо ничтожные людишки все равно не поймут его проповеди о пути освобождения от колеса сансары, а если поймут, то не все, да и то исказят до неузнаваемости! Будда и сам терзался похожими сомнениями: он-то познал просветление, а вот те, кто будет пересказывать и неизбежно искажать его слова, – не окажется ли из-за них бесполезен его труд? Не лучше ли удалиться из этого суетного мира, оставив людей с их бесконечными страстями и вечным желанием грешить?

Неизвестный автор. Мара испытывает Будду. X в.

Музей Гиме. Париж, Франция

Тут явился творец всего сущего Брахма, один из божеств Тримурти, и произнес: «Поистине погибнет мир, если солнце совершенного, святого, Высшего Будды склоняется к тому, чтобы оставаться в покое и не проповедовать закона». В итоге Просветленный заявил Маре: «Я не войду в нирвану, злой, пока не образую учеников своих, монахов, мудрых и просвещенных, знатоков закона, опытных в учении и в законе, опытных в правилах, идущих далее возвещать, учить, распространять, открывать, приводить в порядок, излагать то учение, которое они слышали от своего учителя; уничтожать сопротивление их учению, возвещать закон чудесами. Я не войду в нирвану, о злой, до тех пор, пока не сделаю своими ученицами монахинь, мудрых и просвещенных… Я не войду в нирвану, о злой, пока не процветет, не увеличится и не распространится над всем народом и не будет возвещен всем людям мой святой закон».

Неизвестный автор. Индиец Брахма. Около 1700 г.

Словом и делом

Мара исчез из дальнейшей жизни Будды, рассказав напоследок притчу о вороне, принявшей камень за кусок сала, – она предвкушала, как долго и вкусно будет его есть, но разочарование было горьким, и птица улетела прочь. «Так и мы покидаем Гаутаму, потому что с него нам нечего взять», – резюмировало злое божество.

Будда же семь дней после просветления сидел под деревом Бодхи, наслаждаясь обретенной духовной свободой. Там его и нашли первые ученики-миряне – братья-торговцы Тапуша и Бхаликка, шедшие с караваном, прослышавшие про принца-отшельника и заглянувшие «на огонек». Они угостили его яствами, дали каменную чашу для подаяний (от золотой и серебряной аскет отказался), после чего Будда благословил их и на прощание велел следовать закону, который он скоро поведает людям.

Проходивший мимо знавший Сиддхартху ранее аскет Упака (или Упага) сообщил, что пятеро его бывших последователей обитают в Ишпитане, недалеко от Варанаси. Туда и решил направиться Будда – и начать проповедь со своих первых последователей. «Конданна быстро подошел к Сиддхартхе и взял у него чашу для подаяния. Маханама наполнил ее водой, чтобы Сиддхартха смог вымыть руки и ноги. Бхадия принес сиденье, на которое Сиддхартха мог присесть. Ваппа схватил пальмовые листья и начал ими обмахивать Сиддхартху. А Ассаджи, растерявшись, отошел в сторону», – описывает встречу средневековый вьетнамский автор. Все же Конданна упрекнул Учителя: вкушая рис, молоко, мед, не предает ли он своих убеждений? Будда попросил об одном: выслушать его проповедь, в качестве аргумента спросив, обманывал ли он их когда-нибудь?

Проповедь расставила все по местам и вернула веру монахов в Учителя, заставив понять, что их показной аскетизм и самобичевание были всего лишь подменой истинного учения на шокирующие фокусы для внешнего эффекта. Конданна как наиболее одаренный среди остальных отшельников (и наиболее опытный – остальные-то были слишком юны) начал понимать суть учения уже во время первой проповеди – настолько оно легло ему на сердце. С этого торжественного дня его называли «Конданна познающий». Первые пять учеников-монахов создали сангху – общину верующих.

«Шестеро верных» сидели в роще возле Ишпитаны и довольствовались пока беседами друг с другом. Но в один прекрасный день туда забежал юноша Яса (Яшас), сын богатых родителей из Варанаси, которого заело осознание бессмысленности жизни. Возможно, Будда решил, что их истории похожи. Его побрили, постригли наголо, переодели в соответствующую одежду – рясу, состоявшую из пяти кусков ткани, дали первые наставления и показали шалаш, где он будет жить. Яса стал новым учеником Будды и участником сангхи. Когда отец пришел вернуть сына домой, Учитель с ним побеседовал, и переубежденный старик позволил Ясе остаться с отшельниками, пригласив их всех к себе домой на трапезу. Визит не прошел даром – мать и бывшая жена юноши примкнули к общине как мирянки.[10]

Формула просветления

Поскольку число желающих стать монахами росло, Будда разработал ритуал, согласно которому любой мог принять обет от рук уже принявшего постриг – Конданна сочинил клятву, которую посвящаемый произносил трижды: «Я принимаю прибежище в Будде, в том, кто показывает мне путь в этой жизни. Я принимаю прибежище в дхарме, пути понимания и любви. Я принимаю прибежище в сангхе, общине, которая живет в гармонии и осознанности^11.

И в сангху потянулись обитатели Варанаси – через несколько дней проповедь приняли друзья Ясы, дети богатых горожан Вимала, Субаху, Пуннаджи и Гавампати. В итоге за неделю сангха выросла до 60 человек. Проповедь закона дхармы набирала силу и вербовала себе все новых и новых сторонников. И Будда решил покинуть Варанаси – в городе была крупная и влиятельная каста брахманов, которая не потерпела бы конкуренции в борьбе за умы и души людей, а воевать Просветленный пока ни с кем не собирался.

Конданна, Ваппа, Маханама, Бхаддия и некоторые новообращенные монахи отправились нести закон дхармы в разные места, а сам Просветленный покинул Варанаси.

По пути Будда продолжал проповедовать и обращать людей в истинную веру – в деревне Урувиле, где жила семья его спасительницы Суджаты, он смог переманить на свою сторону целую тысячу живших в горах отшельников-брахманов во главе с их гуру Кашьяпой, обратив спокойствием и ласковыми словами в бегство огромную кобру, посещавшую их святилище бога огня Агни по ночам. Во главе такой многочисленной компании поклонников Учитель уже рискнул бросить открытый вызов официальной религии – он отправился в знаменитое святилище Гайясиса. Тут он на глазах разъяренных брахманов произнес «Огненную проповедь», направленную против почитания священного огня, очень распространенного в ведической религии: все, чем и что мы видим, слышим, чувствуем, пылает в полную мощь, как огонь в преисподней, из-за этого жизнь превращается в нескончаемый кошмар; источник воспламенения – страсть, ненависть, заблуждение, топливо – «это рождение и старение, это страдание и горе, грусть, неудовлетворенность и отчаяние». Стало быть, почитайте покой, а не огонь…

Сангха разрослась настолько, что сбором подаяний прокормиться было уже трудно. Будда решил двинуться в Магадху, к махарадже Бимбисаре – в большим городе Раджагрихе больше возможностей. Правитель со свитой торжественно встретил Будду, прослушал его проповедь, прослезился и произнес: «Было у меня пять желаний. И почти все они сегодня осуществились! Хотел я стать царем – стал! Мечтал встретить архата – встретил! Думал, как увижу его, окажу ему достойные почести – оказал! Искал себе духовного наставника – нашел! Вот он стоит передо мной. Осталось невыполненным только одно желание – понять дхарму!»[11]

Раджа подарил сангхе заброшенный парк Велувана (или Ванувана, «Бамбуковая роща») близ города, и теперь община обрела постоянное место жительства. В этом парке к Будде пришли двое мужчин чуть старше его самого, которые стали его лучшими и любимыми учениками, – Шарипутра и Маудгальяяна. Их привел Ассаджи.

Рельеф из слоновой кости, изображающий Шарипутру и Маудгальяяну, которые становятся учениками Будды. XX в.

Национальный музей Нью-Дели. Индия

Потом Будда захотел вернуться на родину, в Капилавасту. С ним пошли некоторые ученики, в числе которых были Шарипутра и Маудгальяяна. На родине встретили его неласково – отец выбранил за невероятный позор (сын кшатрия – побирушка!), бывшая жена, которую бросили, не захотела встречаться. Только тетя Паджапати была искренне рада любимому племяннику. Немногие шакьи присоединились к сангхе – в их числе брат Просветленного Нанда и кузены Ананда, Ануруддха и Девадатта.

Будда вернулся в Раджагриху и, сторонясь шума и многолюдства разраставшейся сангхи, поселился в манговой роще, подаренной ему врачом махараджи Дживакой Комарабхаччей. Но самым большим благодетелем сангхи стал богатый купец Шудатта Анантхапиндика (или Анатхапиндада). Сам он жил в столице Кошалы Шравасти, а женат был на сестре такого же богатого торговца из Раджагрихи, поэтому часто бывал тут. Он выкупил за большие деньги землю на окраине Шравасти, где построил большую резиденцию и подарил ее Учителю и его ученикам в знак благодарности за обретение закона дхармы. Так что в течение следующих 25 лет Будда ежегодно проводил в Шравасти по три месяца, проповедуя и беседуя с каждым, кто хотел послушать откровения из уст пророка.

Именно в саду Джеты, как стали называть эту резиденцию, Будду посетил махараджа Кошалы – Прасенаджит. Он пользовался репутацией человека вздорного, неуравновешенного, взбалмошного и неуправляемого. Но бесконечное спокойствие и уверенная несуетность Шакьямуни произвели на него приятное впечатление – махараджа сделал сангхе богатые подарки.

Малигаваге Сарлис. Махападжапати Готами со своим племянником – принцем Сиддхартхой – на руках. 1910 г.

В общину Просветленного постоянно просились женщины. В принципе, он не возражал, но окончательное решение о том, можно ли им принимать монашеский сан, долго откладывал. Смущало его то, что, живя вместе, отшельники и отшельницы будут отвлекать друг друга от самопознания и обретения просветления, вызывая фривольные мысли. Хорошо было бы расположить женскую обитель где-то поблизости, только не вместе с мужчинами.

Наконец, после смерти отца, когда к нему с прошением просветить и наставить их пришли приемная мать и тетя Паджапати и бывшая жена Яшодхара, он решился позволить женщинам вступать в сангху – не отказывать же в этом самым родным людям. Лучшим своим ученикам Учитель заявил, что «женщины в возрасте украшают общину – они как матери». Однако пришлось для них разработать специальный устав, убрав или заменив некоторые требования, предъявляемые к монахам-мужчинам. Например, в силу слабости их физических тел Будда категорически запрещал женщинам суровое аскетическое подвижничество. А монахам строго-настрого велел вести себя с сестрами во дхарме осторожно и предупредительно.

Убийства и всяческие неприятности

Так, курсируя из Раджагрихи в Шравасти и обратно, Будда дожил до 70 лет, когда вокруг начали твориться разнообразные неприятные события. В 492 году до н. э. махараджа Бимбисара был свергнут с престола сыном Аджаташатру, по приказу которого через год был уморен голодом в темнице. А махараджа Прасенаджит был изгнан мятежниками из Кошалы, пытался найти убежище у Аджаташатру, но тот отказался впускать бывшего правителя в Раджагриху, и его убили за пределами городских стен «неизвестные в масках».

И внутри самой сангхи появился «змей в траве». Брат Яшодхары и кузен самого Будды – Девадатта – вознамерился уничтожить родственника и сам встать во главе общины. Для этого он втерся в доверие к Аджаташатру и уговорил его послать к Просветленному убийц – 35 лучников. Однако план провалился по самой банальной причине: едва увидев Будду, лучники прониклись к нему непонятной, но очень сильной симпатией. Тогда Девадатта решил сделать все сам – попытался сбросить на кузена огромный валун, но тот ударился о другой камень и разбился, а один из осколков сильно оцарапал ногу «богоубийцы».

Пылая неутолимой злобой, шурин Будды решил использовать… слона-убийцу. Животное по кличке Налагири пристрастилось к алкоголю, выпивая в день по бочке пива и безобразничая в пьяном виде. Девадатта подговорил махараджу Аджаташатру приказать всем жителям города не выходить из домов, выдал Налагири сразу две бочки пива и выпустил его на улицы, где ничего не подозревавший и удивлявшийся отсутствию людей Будда ходил с чашей для подаяния. Сопровождавшие Учителя монахи собирались заслонить его своими телами от слона, но Шакьямуни попросил их успокоиться и ничего не делать. Внезапно откуда-то выбежала маленькая девочка, и животное метнулось в ее сторону. Будда встал между слоном и нею и спокойным ровным голосом, излучая поток света и доброты, попросил животное прекратить хулиганить. Пристыженный Налагири склонился перед Просветленным.

Кстати, в эпизоде со слоном отличился и другой родственник Будды, его кузен Ананда, бессменно выполнявший обязанности его помощника и секретаря. Он встал между Учителем и разъяренным животным и трижды отказывался отойти, и тогда Шакьямуни пришлось «подвинуть землю», чтобы его отважный ученик оказался позади.

Поняв, что физически уничтожить Будду невозможно, Девадатта решил навредить его учению. Он составил пять строгих правил для монахов, призывая их вести более скромную и аскетичную жизнь, чем предписывал Учитель: всегда обитать только в лесу; жить лишь на милостыню; не принимать приличную одежду от мирян, расхаживая в тряпье; не спать под крышей; не есть мясо и рыбу. Будда отклонил эти правила, отказавшись делать их обязательными, – если кто-то думает, что так его жизнь станет чище, пусть думает, но навязывать это другим нельзя, потому что дхарма работает не так (Просветленный познал это на собственном примере).

Тогда Девадатта объявил, что он сам будет следовать своим правилам, и многие молодые монахи, в поисках «более верного пути», соблазнились на его уговоры и вошли в альтернативную сангху. Таким образом в среде буддистов произошел первый религиозный раскол. А Девадатта совершил три из пяти неискупимых грехов.

Глава Ученика Ананды.

Художественная галерея Фрир. Вашингтон, США

Так что судьба Девадатты была незавидной – он впал в раскаяние и пошел извиняться перед Буддой, однако земля под ним раскололась, и злодей провалился в ад. Или же один из отшельников, о чем-то поспорив с ним, избил его до смерти. Или же все-таки он смог перед смертью помириться с Просветленным, и за это был отправлен в огненный ад всего на несколько тысяч лет, после которых его ждут прощение и получение статуса пратьека-будды (отшельника, достигающего нирваны самостоятельно, без общения с сангхой) за прошлые заслуги.

Пять смертных грехов

Смертные, они же неискупимые, грехи в буддизме – те, которые перечеркивают всю накопленную до них праведную карму и влекут за собой неотвратимое наказание – низвержение в восьмой, самый страшный круг ада Авичи, где душа непрерывно рождается и умирает, не успев ничего совершить и теряя, таким образом, шанс на исправление кармы праведными поступками. Отмолить или загладить их нельзя – только искупить тысячелетиями страданий в Авичи, после которых, может быть, случится прощение… В число таких грехов входили: убийство отца, убийство матери, убийство архата, желание пролить кровь Будды или даже мысль об этом, внесение смуты и раскола в сангху.

Ну и к слову о том, что в сангхе находили убежище даже те, кого считали самыми отъявленными злодеями. Ангулимала был разбойником с большой дороги, его имя означало «гирлянда из пальцев», потому что его, сына уважаемого брахмана, гуру обязал принести в качестве платы за обучение тысячу отрезанных мизинцев. Негодяй боялся, что слишком талантливый ученик отнимет у него место преподавателя. И юноша оказался обречен на бандитизм – ему с детства твердили, что у него плохой гороскоп и он попадет в паутину зла, так что он сломался и стал убивать людей, отрезая пальцы. Пока не встретился с Буддой, который вернул его душе покой, наставил на праведный путь и сделал одним из самых уважаемых своих учеников.

Кацусика Хокусай. Девадатта, затянутый в ад. Около XVII–XIX вв.

На пути из жизни в вечность

Последние годы жизни Будды Шакьямуни прошли в странствиях, в движении и встречах с разнообразными людьми. Он не представлял себя в роли домоседа и не задумывался о том, где закончится его земной путь. Его многолетний постоянный маршрут Раджагриха – Шравасти – Раджагриха разнообразили частые посещения шести главных городов племен личчхавов, були, колиев, маллов и шакьев – Вайшали, Аллакапы, Рамаграмы, Павы, Кушинагара и Капилавасту. Однако после воцарения в Кошале махараджи Видудабхи в Шравасти стало небезопасно, и Просветленный стал дольше оставаться в Раджагрихе – после смерти Девадатты устрашенный махараджа Аджаташатру раскаялся в грехах, начал относиться к Будде с подчеркнутым уважением и даже стал его мирским последователем.

Последнее большое путешествие Учитель совершил в Вайшали, столицу страны личчхавов. Пребывая там, он тяжело заболел, Ананда уже не надеялся на его выздоровление. К счастью, Истинносущий преодолел недуг, к нему вернулись силы, и к концу сезона дождей он уже был на ногах. В лесу неподалеку от Вайшали Будда произнес свою последнюю проповедь. Ее лейтмотивом была идея: «Монахи и монахини! Продолжайте жить в духе Пути, чтобы наделять всех существ покоем, радостью и счастьем».

К этому периоду жизни Будды традиция относит гибель его народа – шакьев. Махараджа Кошалы Видудабха приказал убить всех, даже грудных младенцев. Пощадили только 500 девушек, которые предназначались для гарема завоевателя. Однако при встрече с Видудабхой они насмехались над ним и всячески поносили, за что разгневанный тиран приказал подрезать им сухожилия рук и ног и скинуть в широкий ров, где красавицы мучительно умирали несколько дней.

Узнав об этом, Будда предсказал Видудабхе смерть через семь дней от огня и мучения в адском пламени. Когда правитель Кошалы плыл в лодке по реке, из воды внезапно вырвался столб огня и испепелил его – деспот попал в Авичи, самый страшный круг ада. Более прозаическая версия гласит, что махараджа Магадхи Аджаташатру вторгся в Кошалу, разбил ее войско, убил правителя и присоединил к своему государству.

В окружении Просветленного почти не оставалось никого из друзей и родственников – они умирали или уходили нести проповедь дхармы в иные концы Индии. После болезни Будду сопровождал только Ананда, сам уже человек старый, ведь они были двоюродными братьями. Учитель готовился к уходу в вечность. Из его семьи рядом с ним оставались сын Рахула, вступивший в сангху, и кузен Анураддха. Его тетя и приемная мать Паджапати, как и бывшая жена Яшодхара, умерли, достигнув освобождения из колеса сансары.

Буддой двигало желание перед уходом в паринирвану вдохнуть в себя горный воздух родных Гималаев. Из Вайшали он и Ананда пошли в Кушинагар, столицу племенного государства маллов. По пути они остановились передохнуть в деревне Пава, в манговой роще, хозяином которой был кузнец Чунда (по другой версии, он был ювелиром – златокузнецом). Путники присоединились к обеду. Среди разнообразных яств подали и мясо дикого кабана, приготовленное специально для Просветленного. Никто, кроме него, это мясо не ел. Авторы некоторых текстов утверждают, что оно было отравленным. Но кому и зачем требовалось травить 80-летнего старика где-то в гималайской деревне? Возможно, конечно, что мясо просто было плохо приготовлено или животное чем-то болело, но это уже из области досужих предположений…

Случилось так, что через день после злополучного обеда Гаутама Будда ушел в паринирвану. Событие это произошло на окраине города Кушинагара. Там прошла и кремация тела Учителя. Его останки были разделены на восемь частей и помещены в основания специально возведенных по всей Индии буддийских ступ. Считается, что некоторые из них сохранились до наших дней, например, ступа Далада Малигава на Шри-Ланке, где, как полагают, хранится зуб Будды. Совершение печального обряда, однако, задержалось на несколько дней, поскольку большая группа монахов находилась в путешествии во главе с Махакьяшпой, ставшим главой сангхи, которые обязательно хотели принять участие в погребении.

Глава 5

Что написано пером

Все, что мы знаем о Будде Шакьямуни, как и о почти любом другом человеке, жившем в VI веке до Р. Х., известно из сочинений людей, трудившихся, мягко говоря, несколько позднее. Впрочем, мы имеем дело не с простыми текстами, а со священной традицией, передающей учение святого пророка о том, как спасти бессмертную душу, да не одну, а как можно большее количество. Так что, по идее, каждое слово в этих писаниях священно, неизменно и на своем месте.

Все буддийские священные тексты об учении Будды, понятное дело, написаны со слов Учителя или его учениками, или учениками учеников… В общем, все эти писания составляют канон – свод книг, в которых содержится традиционная, не подлежащая пересмотру совокупность законов, норм и правил. Сама идея канона подразумевает то, что он один – всегда неизменный. Но так получилось, что в буддизме канон не один, а целых три.

Палийский канон – Типитака. История создания

Тексты, написанные на пали (ныне мертвый язык, на котором когда-то разговаривали обитатели Северо-Восточной Индии и сам Будда, поэтому он имеет статус языка религиозного культа), носят название Типитака (санскритский вариант Трипитака даже более популярен в мировой культуре) – «Три корзины». Происхождение названия связано с тем, что все тексты на самом деле когда-то были сложены в три плетеные корзины. В Древней Индии писали на пальмовых листьях, а чтобы относящиеся к одному тексту листы не терялись, их сшивали нитью – сутрой на санскрите (суттой на пали), и потому отдельное буддийское религиозное сочинение и называют сутрой (суттой).[12]

Будда умер – можно и расслабиться

Согласно легенде, Кьяшпа услышал, как после кончины Учителя монахи говорят между собой: «Довольно вашего почтения, не горюйте, не плачьте. Мы избавились от этого великого отшельника. Мы мучились, когда он говорил: „Это допустимо для вас, это недопустимо для вас“, но теперь мы можем сделать то, что хотим, и мы не должны делать то, что нам не нравится». Кьяшпа испугался, что заповеданные Буддой учения о дхарме и винае (свод правил и распорядков для повседневной жизни сангхи – своего рода дисциплинарный устав) могут исказить, изменить и в конце концов извратить вот такие любители «жить как хочется», и пока этого не случилось, правила надо четко зафиксировать. Для того и был созван Первый собор.

Сперва Типитака существовала в устной традиции. Спустя три месяца после ухода Учителя его последователи провели Первый буддийский собор в Раджагрихе – специально для его проведения махараджа Аджаташатру построил зал возле пещеры Саттапани-гуха. Идея собрать 500 наиболее уважаемых буддистов-архатов принадлежала Кьяшпе (Махакьяшпе), самому авторитетному из остававшихся в живых десяти великих учеников, который после смерти Просветленного стал главой сангхи.

Собрались вместе 500 архатов – учеников Будды. Мероприятие шло во время сезона дождей, чтобы сидеть в зале и не отвлекаться мыслями о хорошей погоде. Первый вопрос, который поднял Кьяшпа, был об уточнении и сборе всех правил винаи, распорядка жизни общины. Специалистом в этом вопросе был Упали, бывший цирюльник из Капилавасту, принявший учение Будды во время его визита на родину и много с ним беседовавший как раз о том, какие правила должны соблюдать монахи. В сангхе Упали считался непререкаемым авторитетом по всем этим вопросам, так что собравшиеся выслушали его подробные комментарии и приняли решение зафиксировать изложенную им версию.

Неизвестный автор.

Портрет Махаси Саядо («радикала»).1949 г.

Затем перешли к учению о дхарме. Поскольку базировалось оно на проповедях, читанных Буддой в самых разных местах и для самой разной аудитории, заслушали рассказы Ананды, бывшего секретаря Учителя, сопровождавшего его неотлучно на протяжении всего творческого пути, – что и где говорил Просветленный о кратчайших путях достижения спасения души. Благодаря прекрасной памяти Ананды с этой задачей справились и тоже постановили все услышанное зафиксировать. На все у праведников, участвовавших в соборе, ушло семь месяцев, зато буддийское вероучение обрело свой канон.

Правда, неясно, как канон был зафиксирован, – видимо, устно, передаваясь от учителей ученикам. Однако примерно через сто лет после ухода Будды в паринирвану выяснилось, что у разных монашеских общин отчего-то появились разные версии правил. Некий монах Яса, например, посетив город Вайшали, с ужасом узнал, что местные бхикшу (монахи) берут за услуги с мирян золото и серебро! А когда он отказался делать так же, его привлекли к суду, на котором Яса, защищаясь, цитировал отрывки из канона о том, могут ли монахи пользоваться деньгами. На его защиту встали некоторые другие бхикшу, в основном тоже приезжие, и в итоге махараджа Калашока, правивший в те времена Магадхой, повелел в 383 году до н. э. созвать в Вайшали Второй буддийский собор, который и решил бы накопившиеся разногласия по поводу использования денег и некоторым другим вопросам.

На заседания собрались уже 700 архатов. Прения шли вокруг десяти пунктов винаи, которые и вызвали разногласия «либералов» и «ортодоксов»: хранение соли в рогах-сосудах; еда после полудня; посещение деревни с просьбой о подаянии повторно после еды; прохождение церемонии упосатха (покаяние в грехах – бхикшу отводят на них четыре дня в месяц) с монахами той же местности (которые могут быть не так строги в наложении наказаний); вынесение официальных суждений при неполном собрании монахов; следование определенным практикам только по причине того, что так делал наставник; употребление кислого молока после обеда; употребление горячительных напитков до ферментации; использование накидки неправильного размера, золота и серебра.

Увы, договориться не удалось – сангха раскололась на две ветки, стхавиравада («радикалы») и махасангхика («умеренные»), ставшие первыми двумя школами буддизма. Обе стороны в споре опирались на цитаты из священных текстов. Однако поскольку тексты продолжали передаваться из уст в уста, внезапно оказалось, что у спорящих цитаты разные…

И разночтения продолжали нарастать. Примерно в 250 году до н. э. правитель государства Маурьев Ашока повелел собрать Третий буддийский собор, ибо бхикшу все так же предавались разнообразным излишествам и порокам и пренебрегали правилами винаи, которые им не нравились. Тысяча монахов девять месяцев читали друг другу тексты о дхарме и винае, выявляя разночтения, устраняя их, и в итоге даже сочинили специальную книгу Катхаваттху, которая разбирает и опровергает взгляды «еретиков», изгнанных из сангхи. Буддийский канон в очередной раз был очищен от примесей и зафиксирован, но все еще передавался устно, от монаха к монаху.

Три корзины книг

Однако в I веке до н. э. на Шри-Ланке сложилась критическая ситуация. По одной из версий, после неурожая начался сильный голод, многие монахи умирали, и возникла угроза физического исчезновения носителей священных текстов. По другой версии, истреблением монахов, принадлежавших к одному из течений уже сильно разветвившегося буддизма, занимался местный правитель, приверженец другого течения. В любом случае неназванное число архатов созвало первый Четвертый собор (он не был признан всеми школами, потому через сотню лет в другом месте другие люди провели второй Четвертый собор), на котором уже решили записать канон на пальмовых листьях, сшитых нитями-сутрами, и таких книг оказалось столько, что их сложили в три плетеные корзины, – так наконец и появилась Типитака.

То есть первая письменная фиксация канонических буддийских текстов случилась то ли спустя 300, то ли 400 лет после смерти Просветленного – на этом основании многие скептически настроенные ученые отрицают (некоторые совсем, некоторые с оговорками) практическую ценность Типитаки для изучения раннего буддизма. Впрочем, во многом это всего лишь вопрос доверия или недоверия к тому, насколько точно может хранить и передавать информацию устная традиция, – история знает немало примеров и точного копирования с минимальными искажениями, и вольной отсебятины, так что однозначного мнения быть не может.

О чем говорится в Типитаке

Как это ясно из названия, Типитака состоит из трех «корзин» – больших частей, объединяющих более мелкие произведения. Первая – Виная-питака («Корзина дисциплины»). В ней содержатся те самые тексты, вокруг которых было так много споров на трех первых буддийских соборах, – посвященные винае, дисциплинарному уставу и правилам поведения монахов внутри общины и в миру.

Виная-питака также подразделяется на три части: Сутта-вибхангу, Кхандхаку и Паривару. Сутта-вибханга, включает Патимоккху – перечень правил, предназначенных для монахов (Бхиккху-вибханга – 227 правил) и монахинь (Бхиккхуни-вибханга – 311 правил), а также детальные комментарии и историю происхождения каждого из этих правил.

Правила для монахов и монахинь классифицируются определенным образом.

1. Параджика (четыре для монахов, восемь для монахинь) – нарушения, ведущие к изгнанию.

2. Сангхадисеса (13 для монахов, 17 для монахинь) – проступки, приводящие к временному исключению из общины.

3. Анията (два правила исключительно для монахов) – неопределенные проступки («лучше этого избегать, но…»), за которые обычно не наказывают, либо наказание определяется общиной или ее руководством.

4. Нисаггия (30 для монахов и 30 для монахинь) – отказ от предметов, полученных неправомерным путем.

5. Пачиттия (92 для монахов и 166 для монахинь) – нарушения, требующие искупления.

6. Патидесания (четыре правила для монахов, восемь – для монахинь) – проступки для покаяния.

7. Секхия (75 правил для монахов, столько же для монахинь) – рекомендуемые нормы поведения, от которых необязательно отказываться.

8. Адхикаранасаматха (семь правил для монахов и семь для монахинь) – методы урегулирования конфликтов.

Каждая категория правил изложена по стандартному шаблону: описание обстоятельств, при которых Будда высказал свое мнение по данному вопросу; формулировка самого правила; филологическое толкование через синонимы для лучшего понимания; примеры нарушений с негативными последствиями. Раздел Адхикаранасаматха отличается отсутствием первых трех пунктов, что позволяет некоторым ученым предполагать, что эта часть является более поздним дополнением.

Кхандхака («Разделы») состоит из 22 разделов, описывающих разнообразные ритуалы и необходимые действия. Жизнеописание Будды Шакьямуни представлено в разделе, охватывающем события от момента его просветления до принятия в сангху учеников Шарипутры и Маудгальяяны, включая первую проповедь о Четырех благородных истинах.

Далее следует изложение восемнадцати правил для монахов.

1. Упосатха – ежемесячный обряд покаяния в грехах.

2. Вассупанайика – трехмесячное уединение бхикшу в сезон дождей.

3. Паварана – правила приглашения других бхикшу по окончании периода уединения.

4. Чамма – использование сандалий и прочих кожаных изделий.

5. Бхесадджа – применение лекарств для лечения различных заболеваний.

6. Катхина – ритуалы изготовления монашеской одежды.

7. Чивара – допустимые материалы для одежды бхикшу.

8. Чампейя – спор между монахами в Чампе, включающий конкретный эпизод из жизни Будды, связанный с попытками примирения двух враждующих групп бхикшу.

9. Косамба – споры среди монахов в Каушамби, еще одна поучительная история.

10. Камма – процедуры, применяемые к провинившимся монахам.

11. Паривасика – испытания для тех, кто нарушил правила.

12. Самуччая – случаи, касающиеся монахов, уже находящихся на испытании.

13. Саматха – методы разрешения конфликтов.

14. Кхуддакаваттху – различные мелкие вопросы.

15. Сенасана – вопросы, связанные с жильем.

16. Сангхабхеда – о расколе внутри сангхи.

17. Ватта – обязанности во время выполнения обрядов.

18. Патимоккхатхапана – ситуации, в которых может быть временно приостановлено действие дисциплинарного устава Патимоккха.

После перечислены правила для монахинь, затем добавляются описания истории Первого и Второго буддийских соборов, а также вводная часть к Патимоккхе с некоторыми комментариями.

Как и в Сутта-вибханге, во второй части «первой корзины» представлены рассказы из жизни Будды с указанием мест, времен и обстоятельств, при которых те или иные правила были впервые озвучены. Один и тот же эпизод иногда иллюстрирует несколько разных правил. Если такой пример повторяется в Кхандхаке и Сутта-вибханге, то и контекст остается неизменным. Так как книга включает также длинный список наставников, проживавших на Шри-Ланке, то даже ортодоксальные буддисты признают позднее происхождение третьей части, Паривары, по крайней мере в ее нынешнем виде.

Вторая корзина Типитаки – Суттанта-питака («Корзина наставлений»), 17 000 сутр, приписываемых Будде и его ближайшим ученикам. Большинство сутр написаны в прозе, хотя встречаются и стихотворные вставки (гатхи). Обычно они начинаются с краткого введения, в котором указываются место, время и обстоятельства создания сутры, зачастую представляющей собой прямую речь Будды.

Суттанта-питака делится на пять никая (сборников) сутр.

1. Дигха-никая («Сборник длинных наставлений») – на самом деле собрание объемных текстов, неизменно начинающихся с фразы «Так я слышал…» Из 34 сутр, разделенных на три раздела, наиболее значимыми для буддистов являются Махапариниббана о последних днях Будды и уходе его в паринирвану, Сигаловада, в которой Просветленный обсуждает этику и практики буддизма со своими последователями, и Брахмаджала, которая описывает и сравнивает взгляды Учителя и других индийских гуру по вопросам бытия и времени.

2. Мадджхима-никая («Собрание средних наставлений») – 152 сутры, приписываемые Будде и его главным ученикам. Тексты затрагивают практически все аспекты буддизма, включая, помимо основ доктрины и этики, также монашескую жизнь, сущность аскетизма, споры Просветленного и джайнов (сторонников альтернативной индийской религии), различные виды медитаций, а также содержат много легенд. Сутры созданы в разных формах – это проповеди, диалоги и простой пересказ.

3. Самъютта-никая («Сборник сгруппированных наставлений») – огромное число сутр (в разных изданиях от 2854 до 7656), во многом повторяющих другие части Типитаки. Наиболее известная – Дхаммачаккаппаватана-сутта («Наставление о повороте колеса дхармы»), рассказывающая о первой проповеди Будды.

4. Ангуттара-никая («Сборник наставлений, возрастающих на одно») состоит из нескольких тысяч сутр, приписываемых Будде и его основным ученикам. Общее число должно равняться 9557, но в известной нам версии текста их насчитывают либо 2308, либо 2363. Причиной такого расхождения в цифрах стали разные подходы к вопросу о том, как именно должно происходить деление сутр.

5. Кхуддака-никая («Сборник кратких наставлений») состоит из 15 (тайская версия), 17 (сингальская версия) или 18 (бирманская версия) книг, касающихся различных тем и приписываемых Будде и его главным ученикам.

Составление Суттанта-питаки, согласно преданию, состоялось на Первом буддийском соборе, произошедшем вскоре после смерти Просветленного.

Изображение Типитаки

Третья корзина – Абхидхамма-питака («Корзина доктрин»). Это собрание текстов по этике, психологии и эпистемологии. В отличие от других частей Типитаки, эти сочинения представляют собой не записи речей самого Будды, а работы его учеников и известных ученых, создававших буддийскую философскую картину мира. Абхидхамма-питака – это очень тщательная и подробная систематизация учения. Основными средствами подачи материала в этой книге являются вопросы и ответы, перечни и краткие обзоры, суммирующие материал из соответствующих разделов.

Абхидхамма-питака делится на семь книг.

1. Дхаммасангани («Перечисление дхарм») – классификация всех компонентов абсолютной реальности.

2. Вибханга («Книга трактатов») – дальнейшее исследование, основанное на анализе, проведенном в первом разделе.

3. Дхатукатха («Объяснение элементов») – обсуждение элементов.

4. Пуггалапаннатти («Описание индивидуальностей») – характеристика личностей, склонных к вожделению, ненависти и заблуждениям.

5. Катхаваттху («Предмет беседы») – рассмотрение спорных вопросов и полемики с учениями 18 отколовшихся школ раннего буддизма.

6. Ямака («Книга пар») – методология использования тезисов и антитезисов (пар) для определения возможности или невозможности приписывания определенных свойств. Самый сложный раздел Абхидхаммы.

7. Паттхана («Книга об исходной точке») – 24 закона причинно-следственных связей.

Согласно канону, расположение книг Абхидхамма-питаки определил Шарипутра, любимый ученик Будды.

Китайский канон – Да цзан цзин

До сих пор речь в нашей книге шла исключительно об Индии – стране, где родился, жил и умер Будда Шакьямуни и где буддизм оформился как религиозное течение. Однако если мы посмотрим на нынешнее состояние, то увидим, что в современной Индии буддизм исповедуют всего 0,77 % населения – он проигрывает даже сикхизму (1,87 %) и христианству (2,34 %). Современный буддизм вовсе не ограничивается Индией; большинство его приверженцев проживают в таких странах, как Бутан, Вьетнам, Камбоджа, Китай (включая Тибет и китайские общины в Сингапуре и Малайзии), Корея, Лаос, Монголия, Мьянма, Непал, Таиланд, Шри-Ланка и Япония. Но как учение, изложенное в огромнейшем сочинении Типитака на пали, проникло в другие страны? Неужели все буддисты в мире учат тексты на этом языке, как католики – на латыни?

Корейская Трипитака в храме Хаинса.

Южная Корея

Конечно же, нет. Когда буддийские эмиссары из Индии начали проповедь учения в Китае, сразу встал вопрос о переводе основных священных текстов. Его стали решать с двух сторон: эмиссары учили китайский и переводили то, что привозили с собой, а китайцы, в свою очередь, учили пали и санскрит и переводили то, что привозили гости. Однако проблема упиралась в вопрос, сколько книг привезет с собой один человек: может быть, на Третьем соборе весь канон и сложили в три корзины, но на самом деле тысячи сутр – это намного больше, чем способен привезти один или даже несколько человек в дорожном сундуке.

Поэтому китайцы вскорости сами начали совершать паломничества в Индию, собирать там священные тексты, привозить их и переводить на свой язык.

Тревел-блог как историческое сочинение

К слову, из-за крайней скудости достоверных сведений об истории Индии начала I тысячелетия от н. э. путевые записки пытливых китайских монахов, таких как Сюань Цзан, проведший 17 лет в Индии, или Фа Сянь, объехавший в 399–412 годах Непал, Индию и Шри-Ланку, сами стали историческими источниками.

Однако и китайские ученые монахи не могли привезти всю Типитаку разом. Так что избранные книги, доставленные ими и переведенные, а также сочинения уже самих китайских буддистов составили собственный корпус – так называемый китайский канон, он же Сань цзан («Три сокровищницы»), И це цзин («Все сутры») или Да цзан цзин («Великое хранилище священных писаний»). Наиболее полное и авторитетное его издание сделано в Японии (буддизм там заимствовали из Китая в VII–VIII веках, так что японцы пользуются китайским каноном) под названием «Тайсё синсю дайдзокё» с 1924 по 1929 год, где как раз выверили китайские тексты по их индийским оригиналам на пали.

Копия сутры из китайского канона, относящаяся к династии Сун. Около 960–1279 гг.

Тайсё синсю дайдзокё состоит из 55 томов и 2184 текстов в определенных категориях.

1. Агамы (эквивалент палийских никаи – см. выше) и джатаки (219 текстов в четырех томах).

2. Сутры, сгруппированные в следующие разделы: Праджняпарамита, Лотосовая сутра, Аватамсака, Ратнакута, Махапаринирвана, Махасаннипата и общие сутры (627 текстов в 13 томах).

3. Буддийские тантры (572 текста в четырех томах).

4. Правила винаи и некоторые сочинения, описывающие этику бодхисаттв (86 текстов в трех томах).

5. Комментарии к агамам и сутрам (31 текст в трех томах).

6. Абхидхарма (28 текстов в четырех томах).

7. Мадхьямика, Йогачара и другие шастры («трактаты») (129 текстов в трех томах).

8. Китайские комментарии (12 томов).

9. Китайские сектантские сочинения (пять томов).

10. Истории и биографии (95 текстов в четырех томах).

11. Энциклопедии, словари, небуддийские произведения (индуистские, манихейские и христианские несторианские) и каталоги различных китайских канонов (64 текста в трех томах).

Приложение к Тайсё синсю дайдзокё было опубликовано в 1934 году. Оно содержит 45 томов и 736 текстов, включая японские, а также недавно найденные тогда в пещерах Дуньхуань апокрифические тексты, составленные в Китае, иконографии и библиографии.

Китайский канон признают в тех странах, которые исторически получили из него буддизм, – в Японии, Корее, Малайзии, Сингапуре и других.

Тибетский канон – Кангьюр и Тенгьюр

Как вы уже поняли, при распространении буддизма в другие страны сразу вставал вопрос не просто перевода огромного числа текстов священного канона, но даже его физической транспортировки: перемещение сотен томов, записанных на носителях вроде пальмовых листьев или бамбуковых дощечек, превращалось в большую логистическую проблему. Плюс «трудности перевода», многократно усложнявшиеся тем, что в странах, принимавших проповедь новой религии, не существовало филологических школ и лингвистических академий – так что мало было привезти рукописи, кто-то должен был их перевести и обучить местных переводчиков языкам оригинала. Китайцы решали задачу на протяжении сотен лет и все равно пришли к тому, что позаимствовали канон лишь частично, добавив изрядную долю «от себя».

В Тибете все это осложнилось еще и тем, что в ходе борьбы буддистов с приверженцами старой религии бон был период (где-то в VIII веке), когда «ретрограды» одержали верх, начались массовые гонения новообращенных, многие уже привезенные и переведенные священные тексты прятались и лишь спустя десятки лет «чудесно» находились, однако далеко не все и не совсем в первоначальном виде… Так что с течением времени в Тибете накопились старые «найденные» книги и новые привезенные-переведенные, поэтому настоятельно требовалось навести во всем этом порядок. Чем и занялся монах Бундон Ринчендуб, живший в 1290–1364 годах.

Ученый монах

Бундон был настоятелем монастыря Шалу, где собрал большое количество буддийских рукописей. Помимо этого, он пользовался огромным хранилищем монастыря Нартанг и вскоре понял, что все это надо как-то систематизировать. Чем он и занялся. Сей труд принес ему бессмертную славу на родине. Все священные тексты, переведенные на тибетский язык и написанные самими местными монахами, Ринчендуб собрал в два больших раздела: Кангьюр (в России с XIX века используется пришедшее из Монголии название «Ганджур») и Тенгьюр (Данджур).

Лист из рукописи Праджняпарамита «совершенство мудрости». XIII в.

Художественный музей Уолтерса. Балтимор, США

Кангьюр («Сказанное [Буддой]») – свод переводных текстов, приписываемых самому Просветленному, его ученикам и наиболее авторитетным комментаторам. Он подразделяется на шесть разделов.

1. Виная («Дисциплина, правила») – свод дисциплинарных правил для монахов и истории их появления, 13 томов.

2. Праджняпарамита («Совершенство мудрости») – ряд сутр, в той или иной степени описывающих «доктрину совершенства запредельной мудрости», глубоко эзотерические произведения, 21 том.

3. Аватамсака («Гирлянда веток») – это сборник, состоящий из 22 сутр, объединенных общей композицией. В 45 главах произведения описаны девять встреч Учителя, преимущественно в образе Будды Вайрочаны (духовная форма Просветленного, считающаяся высшей из трех), с бодхисаттвами и богами. Первые и последние встречи происходят в земных условиях, тогда как остальные разворачиваются в небесах буддийской вселенной. В текстах содержатся легенды, мифологические события, магические превращения, чудеса, а также гимны, прославляющие будд и бодхисаттв. Сборник состоит из шести томов.

4. Ратнакута, она же Махаратнакута («[Великая] груда драгоценностей») – 49 текстов различного размера на самые разнообразные темы, шесть томов.

5. Сутры – собрание 270 разножанровых текстов, 30 томов.

6. Тантра («Связь, нить, последовательность») – сборник 300 руководств по практическим занятиям и приемам (собственно тантра в индуизме и буддизме), применяемым монахами для достижения просветления, 22 тома.

Переписка и финансирование издания Кангьюра рассматривались как добрые деяния (на санскрите «пунья» – «благо», «заслуга»), улучшающие карму как исполнителя, так и заказчика. В Тибете и Монголии томам Кангьюра придавалась магическая сила: их выносили и использовали для совершения обходов полей во время сельскохозяйственных работ или поселений, чтобы предотвратить бедствия, такие как дожди, засуха и прочие невзгоды.

Вторым большим собранием Бундона Ринчендуба стал Тенгьюр – канонизированный свод комментариев к Кангьюру. Он разбит на два раздела: комментарии к тантрам и сутрам. Эти тексты включают поучения, философские трактаты, а также работы различных авторов по языкознанию, стихосложению, медицине и архитектуре, переведенные с санскрита. Полный вариант собрания насчитывает 254 тома, содержащие около трех с половиной тысяч отдельных текстов. В Монголии получила распространение версия из 225 томов.

Кангьюром и Тенгьюром пользуются в Тибете и в тех странах и регионах, в которые буддизм пришел оттуда, – Монголии, Бурятии и Калмыкии.

Глава 6

Религия без бога

Что же такое буддизм?

Буддизм является нетеистической религией – в нем отсутствует понятие бога-творца и души как некой самостоятельной неизменной сущности. В нем также нет догмата предопределения. Ведь карма – это не судьба, данная человеку какими-то силами свыше, а условия существования, которые являются результатом предыдущих поступков человека. Если нет души, то что же тогда перерождается вновь и вновь в колесе сансары? И если нет предопределения, то каким способом избежать новых воплощений? Ответы на эти вопросы дает учение о дхарме, составляющее основу буддийской философии.

Человек неизбежно совершает неправедные поступки, поэтому ему следует делать как можно больше добра, чтобы нейтрализовать влияние грехов на его карму. Следует избегать десяти черных деяний: убийства, воровства, прелюбодеяния («проступки, совершаемые телом»); лжи, клеветы, оскорбления и пустой болтовни или сплетен («проступки, совершаемые словом»); страстной привязанности, отвращения и злобы, ложных взглядов и неведения («проступки, совершаемые мыслью»). Последние три являются определяющими по отношению к деяниям, совершаемым словом и телом, – неправедный ум порождает неправедное поведение. Они служат причиной круговращения в сансаре – цикле постоянных перерождений. Страсть, ненависть и неведение называют клешами – тремя ядами, отравляющими сознание. Основной клешей являются ложные взгляды (иногда ее определяют просто как глупость). Существует подробная классификация клеш, всего их насчитывают до двадцати. Чаще всего к трем основным добавляют еще две – зависть и гордыню.

Поборовший все эти загрязнения сознания человек достигает просветления, пробуждения – становится буддой. Он освобождается от страданий, достигает состояния внутреннего покоя, гармонии, блаженства – нирваны. Будда Шакьямуни достиг просветления в возрасте 35 лет, когда ему открылись Четыре благородные истины, составившие основу его первой и самой главной проповеди.

1. Истина страдания – рождение в любом из шести миров сансары сопряжено с большей или меньшей степенью мучений или неудовлетворенности.

2. Истина причины страдания – эгоистические желания человека, порождаемые его неведением того, что есть праведный поступок, а что есть грех.

3. Истина прекращения страдания – достижение нирваны.

4. Истина пути прекращения страдания – Восьмеричный благородный путь достижения нирваны.

Этапы Восьмеричного благородного пути:

• правильное воззрение;

• правильные мысли или стремления;

• правильная речь;

• правильные поступки;

• правильный образ жизни;

• правильное усилие;

• правильное внимание;

• правильная концентрация.

Первое и второе звенья приносят человеку мудрость. Третье, четвертое и пятое – нравственность. К этой ступени может быть отнесено и второе звено – правильное мышление, поскольку поступки совершаются телом и речью под влиянием мысли. Правильный образ жизни (пятое звено) подразумевает такие условия существования, которые позволяют избегать безнравственных поступков. Рекомендуется отказаться в первую очередь от занятий, связанных с убийством, продажей алкоголя и так далее. Шестое, седьмое и восьмое звенья относятся к овладению медитацией. Это не лестница, по ступеням которой нужно переходить, – все этапы важны, и их нужно соблюдать на протяжении всего пути.

Неизвестный автор. Одна из шести буддийских сфер реинкарнации. XII в.

Национальный институт культурного наследия. Япония

Каждый человек тяготеет преимущественно к одному из этих психологических состояний, они становятся для него доминантой поведения. Муки, которые человек переживает, пребывая в этом состоянии или теряя его (как в случае падения из мира богов), объясняются не внешними условиями существования, а главным образом внутренней установкой сознания, которая и окрашивает окружающий мир в определенный цвет и создает новые жизненные ситуации. Человек сам выбирает свой ад или рай.

Шесть миров сансары

Упомянутые в формулировке первой благородной истины шесть миров сансары – это и реальные миры, в которых можно оказаться в процессе перерождений, и одновременно психологические состояния человека. Каждый в течение жизни переживает шесть состояний: он может пребывать на вершине успеха и процветания (в мире богов); может бороться за свое счастье, стремясь к новым достижениям и победам, но не будучи способным насладиться плодами прежних достижений (в мире асуров – низших божеств); может проводить жизнь в труде и заботах или посвятить ее духовному пробуждению (мир людей); находиться в полном душевном бездействии, предаваясь лени и самодовольству (мир животных); испытывать ненасытные желания, которые невозможно удовлетворить (как в мире претов – вечно голодных духов); испытывать муки совести, обид и разочарований (ад).

Так что же у буддистов вместо души? Буддизм не делит мир на субъективный и объективный, он рассматривает единый психофизический процесс, основной единицей которого является дхарма. Это многозначный термин, до сир пор мы сталкивались с ним в значении «моральный закон, правильное поведение, которое приводит к просветлению». Однако есть у него и иное значение. Буквально оно означает «носитель» или «то, что служит опорой». В буддизме дхарма – это еще и элементарное, далее неразложимое психологическое состояние, которое не является ни объективной, ни субъективной единицей, поскольку объединяет в себе и тот и другой аспекты, будучи мгновенной составляющей потока сознания, воспринимающего мир. Говоря более простыми словами, это эмоция, которую испытывает человек в конкретный момент времени под влиянием того, что ощущает, и то, что ее порождает.

Дхарм много. Те, которые составляют личность, группируются в пять скандх, или групп.

1. Рупа – форма, нечто телесное, но не само по себе, а воспринимаемое в определенном виде сознанием.

2. Ведана – чувство приятного, неприятного или нейтрального.

3. Санджня – различение, восприятие.

4. Санскара – процессы, связанные с волевыми импульсами, с мотивацией.

5. Виджняна – эмпирическое сознание, формирующееся на основе восприятия внешних объектов.

Личность, состоящая из пяти скандх, не сводится ни к одной из них. Вместе с тем их набор – не некая постоянная данность, но поток сознания, постоянно меняющийся, так как меняется восприятие окружающего мира и его отражение в сознании. Буддизм, таким образом, имеет дело не с неизменными данностями, а с процессами.

Какие бывают дхармы

Дхармы группируются также по базам и элементам, которые соответствуют шести чувствам человека: зрению, слуху, обонянию, осязанию, вкусу и манасу (осмыслению, рассудку). Без манаса невозможно действие органов чувств, поскольку он синтезирует их данные и одновременно составляет некую предрасположенность, установку сознания, определяющую характер восприятия. Набор дхарм у всех людей одинаков, буддийские школы насчитывают 75 или 100 видов, но разных индивидуальных сиюминутных комбинаций может быть бесконечное множество.

При таком философском подходе новые рождения трактуются не как перерождение души, но как перенос набора типичных дхарм человека, а карма – не как сверхъестественный закон, определяющий судьбу живого существа, а как психологический результат сознательной деятельности личности с помощью структурирования и направления этого переноса.

Тибетские молитвенные колеса из Непала – это священные ритуальные предметы для передачи духовных благословений и добрых пожеланий всем существам, чтобы иметь хорошую карму

«Революция» Будды

Главными соперниками Будды Шакьямуни на поле учения тому, как спасать души, были, естественно, брахманы – других священнослужителей в Индии VI века до н. э. еще не водилось. А поскольку и в индуизме, и в буддизме самым простым и коротким путем достижения просветления было отшельничество – уход из мирской жизни, принятие обетов, которые можно назвать монашескими (хотя в индуизме, строго говоря, нет понятия монашества), то правила для монахов-аскетов Просветленный писал во многом «от противного», сознательно и подсознательно стараясь, чтобы «не вышло, как у них».

О «светской жизни» аскетов и брахманов, не входящих в буддийскую общину, рассказывается в десятом разделе Субха-сутта одного из самых старых текстов Типитаки – Дигха-никая («Сборник длинных наставлений»), первой книге Сутта-питаки. Это беседа Ананды, ближайшего сподвижника Будды, с неким юношей Субхой, который пригласил его к себе в гости и попросил рассказать о том, чему учил недавно ушедший в нирвану Просветленный. Ананда согласился и своим рассказом создал большое число портретов современников-антиподов – беззастенчивых эгоистов, жадных до жизненных удовольствий. Их пороки – гордыня, самомнение и самонадеянность, словоблудие, сплетни, безнравственность, дурные привычки, постыдные поступки и мысли, алчность и ненасытность, стремление к богатству и роскоши. И основной смысл учения Будды в этом тексте можно свести к фразе: «Не делайте так, как делают они!»

Особо достается индуистским аскетам. Во-первых, они обжоры, – каждое новое наставление Будды начинается с фразы: «В то время как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая пищу, поданную верующими…» Во время еды они возлежат на ложах, ножки которых украшены замысловатой резьбой с изображениями диких животных, и они застланы роскошными покрывалами. Брахманы и аскеты очень любят азартные игры, а также «дорого-богато» одеваться, – Ананда бестрепетно перечисляет присущие им аксессуары: пестрые сандалии, тюрбаны, диадемы, опахала из хвоста буйвола, браслеты и трости для прогулок.

Также они якобы часами болтали о раджах, ворах, родичах, женщинах, путешествиях – всякой всячине и ни о чем серьезном и достойном внимания. (Вряд ли это было так на самом деле – суровый Ананда явно утрирует, изображая антиидеал, с которым и борются буддийские монахи.) Учитель вообще не любил пустопорожних споров и «чесания языками». Как справедливо заметил один из российских ученых, «Будда неоднократно утверждал, что ни чистоты, ни успокоения не может достичь тот, кто предан дискуссиям»[13]. Не считал он также особо нравственной вечную готовность «почтенных брахманов и отшельников» быть на посылках у раджей, придворных, кшатриев, брахманов и других «авторитетных» людей, разыгрывая перед ними «полезных мудрецов».

Естественно, что в этих условиях во весь рост вставал вопрос, откуда аскеты берут средства на такую красивую жизнь? Как люди, захватившие в обществе монополию на знания, брахманы паразитировали на невежестве и неграмотности остальных. Они занимались толкованием знаков, которые находили на коже, драгоценностях, одежде, оружии, рабах, рабынях, слонах, конях, буйволах… За этим следовали «профессиональные» предсказания – затмений Луны и Солнца, землетрясений, падения метеоритов, наводнений, засух и тому подобного. Помимо предупреждений о бедствиях глобальных, промышляли «почтенные брахманы и отшельники» и повседневными прогнозами: размер грядущего урожая, приход или задержка дождей, болезни и так далее. Фактически чего клиент желал, о том ему и сообщали. К тому же аскеты заклинали духов умерших, чтобы они не пугали живых, насылали порчу на кого угодно, повышали разнообразными стимуляторами потенцию мужчин или могли по заказу сделать их импотентами, а также совершали множество других ритуальных действий. Все подобное Будда строго запретил своим монахам – для сохранения нравственного облика.

«В отличие от них всех» праведный буддийский монах должен был не «шаманить», пугая непросвещенных своими ритуальными процедурами, а вдумчиво действовать, опираясь на способность ясного воззрения, во всех случаях жизни. Он обязан был довольствоваться малым – простой одеждой, чашей для подаяния и элементарной бытовой мелочью (разрешался, например, нож для бритья). Место его уединенных медитаций находилось в лесу у подножия деревьев, в горной пещере, на холме или вообще в открытом поле. Постель – охапка соломы. Все поступки монаха должны быть свободны от алчности, ему необходимо стремиться к внутреннему умиротворению, быть стойким, готовым к действию.

Таким образом, при кажущемся сходстве целей и мотивов, побуждающих к самоограничению, – просветление, образ жизни, свободный от оков плоти, социальное обособление, – индуистские аскеты и буддийские монахи сильно различались и обликом, и поведением. Будда действительно предложил для общества своего времени религиозную альтернативу и этим совершил революцию. В чем и был секрет быстрого роста числа его учеников и распространения его учения.

Быть буддистом

Патимоккха (санскритское название «Пратимокша») представляет собой свод правил поведения для буддийских монахов (бхикшу) и монахинь (бхикшуни), включающий в себя в первом случае 227 обетов, во втором – 331. Эти правила подробно изложены в первой книге Виная-питаки – Сутта-вибханге, где приведены комментарии и история их появления. В форме конспекта, без дополнительных комментариев – в книге Канкхавитара-аттхакатха. Они входят и в монашеские служебники. Во время проведения регулярной церемонии упосатха (очищения от грехов) Патимоккха читается одним из монахов наизусть.

Извлекая суть и устраняя разночтения и варианты, эти правила можно свести к пяти пунктам: стремиться не отнимать чужую жизнь; не присваивать того, что не получено добровольно (то есть не красть и не вымогать подаяние); стремиться к сексуальному воздержанию; никогда не лгать, включая и «ложь умолчания»; не употреблять препараты, изменяющие сознание (алкоголь, наркотики и прочее).

Исторически сангха состояла сначала только из мужчин. Но Махападжапати («Великая Паджапати» – тетя Будды, его приемная мать) долгими уговорами убедила Учителя позволить и женщинам принимать монашеские обеты. Для них были озвучены восемь обязательных условий существования в сангхе:

• монахиня всегда приветствует монаха первой, вне зависимости от разницы в возрасте и уровня авторитета среди верующих;

• собирая пожертвования и странствуя, монахиня не может останавливаться на ночлег там, где нет ни одного монаха-мужчины;

• два раза в месяц монахиня предстает перед несколькими монахами, отчитываясь в соблюдении Патимоккхи и получая от них советы и наставления;

• монахиня не может уйти собирать пожертвования, не выслушав отчета монахов о недостатках своего поведения и рекомендаций по их исправлению;

• монахиня, серьезно нарушившая правила, в течение двух недель обязана покаяться перед сангхой;

• если женщина желает принять монашеский обет, она должна принять сначала обеты послушницы и два года исполнять их – и только после этого может быть посвящена в сан;

• монахине запрещено оскорблять монаха любым, даже самым ничтожным способом;

• монахине запрещается порицать и упрекать в чем-либо монаха, тогда как монах может (и должен) критиковать монахиню, если считает ее поведение неподобающим.

С современной точки зрения мы видим истинное торжество мужского шовинизма. Однако все познаётся в сравнении: согласно действовавшим в индийском обществе того времени законам Ману, женщинам не только был недоступен статус священника, им даже Веды читать запрещалось. Так что, возводя их хоть и на ступень ниже, чем мужчины, в статус «людей веры», достойных получить просветление (в индуизме такого не могло быть в принципе – даже самой праведной женщине сперва надо было переродиться мужчиной), Будда серьезно поднимал роль женщин в обществе.

Опасения Учителя были вызваны не «нечистотой» женщин, а тем, что слишком униженное положение в обществе могло их подтолкнуть принять обет только ради освобождения от текущего незавидного статуса (вдова, незамужняя, брошенная, соблазненная и так далее), а это было неправильно с точки зрения чистоты помыслов и побуждений монашества.

Сколько слов сказал Будда?

Не существовало еще религиозное учение, которое со временем не распадалось бы на множество течений, сект или школ, каждая из которых по-своему толкует слова священного откровения, данные пророкам. Не стал исключением и буддизм. Первый раскол истинно верующих случился уже после первого собора в VI веке до н. э. Согласно традиции самих схизматиков, большинство учеников Просветленного, не сумев попасть на заседания собора, провели альтернативное мероприятие и создали собственный канон – так появилась махасангхика («большая сангха», «учение большинства»).

Однако большинство источников утверждают, что раскол случился на Втором соборе в 383 году. Монахи, ратовавшие за ужесточение обетов, обвинили приверженцев махасангхи в «искажении первоначального смысла учения Будды» и потакании тем, кто хочет «легкой жизни», – мирянам, которые тоже хотели стать частью общины, но боялись слишком строгих обетов. Ожесточенная полемика завершилась тем, что «опрощенцы» покинули собор, официально отмежевавшись от «ортодоксов», которых стали с тех пор называть стхавиравада («секта старейшин»).

Языки и тексты

Различие также было и формально-текстуальным – приверженцы стхавиравады общались на пайшачи («языке демонов») – грубом языке шудр, а сторонники махасангхики использовали пали. Оба этих языка являются пракритами – произошедшими от санскрита путем упрощения и диалектизации в «народных массах». С точки зрения хронологии тексты на пайшачи были более поздними, чем на пали, на котором общались Будда и его ученики. Впрочем, ни одного буддийского текста на пайшачи не сохранилось, и известно нам о том, что какая-то часть буддистов на нем общалась, только со слов тибетского монаха Будона Ринчендуба, жившего в 1290–1364 годах.

Махасангхика, помимо того что монашеские правила должны быть не такими строгими, а также доступными для выполнения и тем из мирян, кто желает вести праведную жизнь, утверждала, что все люди, в том числе буддисты, «человецы суть», и даже архаты могут испытывать сильные страсти: у них может быть скрытая похоть, незнание чего-либо, сомнения, в вопросах духовности архат больше полагается на знания других, чем на свой опыт, а также «может нарушать правила медитации неуместными возгласами».

Стхавиравада настаивала на жестких правилах для монашества – только принявшие обеты могут достичь просветления. А однажды его достигнув, архат уже отбрасывает обычные человеческие эмоции – он недоступен порокам, не может ни в чем сомневаться, обретает собственное знание и тому подобное.

В дальнейшем обе «старые» школы делились и разветвлялись – история буддизма знает великое множество течений и сект, от большинства которых нынче остались только тексты, изучаемые узкими специалистами. До нынешнего дня дожили три основных течения (ветвясь и разделяясь, в свою очередь, на десятки более мелких региональных школ, не порывающих до конца с материнским учением) – Тхеравада, Махаяна и Ваджраяна.

Тхеравада – «Учение старцев»

Согласно традиции, Тхеравада появилась среди последователей школы вибхаджьявада (о которой ниже). Одна из групп ее приверженцев обитала на Шри-Ланке. Если верить местным легендам, после Третьего собора за границы Индии были отправлены миссионеры для проповеди буддизма. Среди них были и дети правителя Ашоки – сын Махинда и дочь Сангхамитта. Именно они принесли на Шри-Ланку буддийские обряды. Это случилось во время правления раджи Деванампия Тиссы (307–267 до н. э.).

Буддийская сангха на острове хранила буддийские сутры (сутты) и прочие тексты Типитаки в устной форме. Но в I веке до н. э. голод и войны привели к резкому сокращению числа монахов, и появилась необходимость записать тексты, чтобы не утратить их (мы уже упоминали об этом). О собственно же Тхераваде можно говорить с V века от н. э., когда ученый монах Буддхагхоша (Буддхагхоса на пали) создал произведение Висуддхимагга – самый значительный текст на пали, не входящий в канон, но оказавший решающее влияние на исследование канона.

Карта мира Птолемея с изображением Цейлона (Шри-Ланки). 1535 г.

Настоящее имя Буддхагоши нам неизвестно, а прозвище переводится как «Голос Будды». Так назвали монаха ученики в знак уважения к его труду и его результатам. Происходил он из семьи брахманов, проживавших в Магадхе, и изучал Веды до тех пор, пока в одной из дискуссий его не посрамил буддийский монах. Буддхагоша заинтересовался учением Просветленного, начав исследовать Типитаку. Работая над каким-то текстом, он обнаружил, что комментарий к нему утерян. Тогда пытливый исследователь решил отправиться на Шри-Ланку – там, по слухам, хранились многие старые тексты, переведенные с пали на старосингальский язык.

К тому времени на Шри-Ланке боролись за влияние несколько буддийских течений. Самое массовое из них не признавало написанное в I веке от н. э. представителем конкурентов практическое руководство по медитативной практике Вимуттимагга, но сильно хотело подобное. А поскольку познания в пали аборигенов Шри-Ланки оставляли желать лучшего, с такой просьбой монахи и обратились к ученому индийцу, корпевшему в их архивах над старыми сингальскими текстами. Так появился сперва замысел, а потом и книга Висуддхимагга, обстоятельное суммарное изложение и анализ пути Будды к освобождению с точки зрения школы Тхеравада. Это главный труд Буддхагоши и всей Тхеравады, ибо в ней наиболее полно отражены принципы, на которых это течение настаивает до сих пор.

Поскольку оформившейся в самостоятельную школу Тхераваде покровительствовали светские правители Шри-Ланки, в первые века своего развития она ограничивалась рамками этого острова. Ситуация изменилась в XII веке, когда раджа Паракрамабаху I (1153–1186) провозгласил единственно верной одну из трех местных сект Тхеравады, а всех конкурентов обязал либо перейти в ее ряды, либо перестать быть монахами и вернуться к мирянам. Это побудило многих ученых монахов покинуть остров и переселиться в другие страны, начав массовую миссионерскую деятельность.

Тхеравада как течение

Изо всех школ Тхеравада считается самой консервативной и бережно хранящей традиции раннего буддизма. Основной задачей считалось сохранение учения Будды и фиксировавших его первоначальных текстов. В теоретических вопросах и по отношению к правилам жизни монахов Тхеравада всегда сохраняла ультраортодоксальную позицию.

Поскольку еще в XI веке учение Тхеравады восприняли монархи бирманского государства Паган, миссионеры отправились в Мьянму, и вскоре вся страна обратилась к «учению старцев», – когда в XIII веке монголы разграбили Паган, одноименную столицу государства, в ней, по уверениям летописцев, уже было 13 000 буддийских храмов. В XIII веке Тхеравада стала официальной религией государства кхмеров (Камбоджа) и Сукхотаи (ныне Таиланд).

В настоящее время Тхеравада доминирует в Мьянме, Камбодже, Таиланде и Лаосе. Ее же придерживаются некоторые религиозно-этнические меньшинства в Бангладеш (баруа, чакма, магх, танчангья), Китае (дайцы, хани, ва, ачаны, буланы), Вьетнаме (кхмер-кром), Индонезии и Малайзии.

Махаяна – «Великая колесница»

Это самая загадочная из школ современного буддизма, потому что до сих пор нет внятного ответа на вопрос, как она появилась. До XX века существовали две основные теории, но потом их существенно поколебали, и сейчас дискутируемых вариантов уже не менее пяти.

Первая теория гласит, что махаяна отражала позицию буддистов-мирян, которых раздражал радикализм монахов. Миряне считали, что те просто хотят достичь святости «самих себя ради», чтобы чувствовать себя выше обычных людей. Тогда как бодхисаттвами, с точки зрения обычных буддистов, надо становиться «для пользы всех живых существ и их спасения».

Изображение бодхисаттвы Майтрейи на троне из рукописи «Аштасахасрика праджняпарамита-сутра» на санскрите.

Начало XII в. Индия

Полемизируя с этой теорией, ученый из США Пол Харрисон в 1987 году опубликовал результаты изучения 11 ранних китайских махаянских сутр, написанных в II веке. В этих текстах, несмотря на упоминание бодхисаттв, говорится о важности столь любимых «ортодоксами» строгих монашеских правил. В некоторых текстах мирян прямо призывают принимать монашеские обеты и выполнять специальные духовные практики. Также в исследованных Харрисоном текстах не упоминается почитание Авалокитешвары или Манджушри, тогда как это долго считали одной из главных отличительных черт Махаяны.

Вторая теория утверждает, что Махаяна произошла от Махасангхики, наиболее «легкого и светского» течения раннего буддизма. У нее до сих пор есть как активные сторонники, так и противники, всё еще ведущие оживленную полемику друг с другом.

Третья, так называемая теория книжных хранилищ, считает, что отдельные группы буддистов были против практики возведения традиционных ступ, но почитали письменные сутры. Для их хранения были организованы особые культовые места. Согласно этой версии, Махаяна состояла из большого количества групп, каждая из которых концентрировалась на изучении и сохранении собственной сутры. Полемика между сторонниками и противниками этого объяснения не закончена до сих пор.

Четвертая, «лесная», теория утверждает, что создатели Махаяны – аскеты-отшельники, удалявшиеся в чащобы для уединенной жизни. Эти отшельники первыми сформулировали ряд новых положений в буддизме, которые подтолкнули зарождение Махаяны и Ваджраяны. Критики «лесной теории» утверждают, что текстов, советующих аскетам удаляться именно в леса и вести там какой-то особый образ жизни, очень мало. Тем не менее из всех вариантов этот сейчас рассматривается как предпочитаемый большинством специалистов.

Пятую теорию выдвинул ученый Дэвид Древес, заявивший, что единственной надежной основой ранней Махаяны можно рассматривать только сами сутры Махаяны. Он считает, что школа являлась «текстовым движением», которое было ориентировано на сутры, их трактовку, проповедование и распространение.

Все эти проблемы связаны с тем, что никаких источников по зарождению и распространению Махаяны нет, кроме тех самых сутр, переведенных на китайский язык во II веке от н. э. и содержащих суть будущей доктрины этого течения.

Более 100 000 изображений Будды, высеченных на скалах в период с 490-х по 900-е гг.н. э.

Лоян, Китай. Объект всемирного наследия ЮНЕСКО

Махаяна – самое массовое сегодня течение буддизма, его придерживаются многие верующие таких стран, как Тибет, Монголия, Китай, Япония, Корея, Вьетнам, Сингапур, Непал, Бутан, и некоторых регионов России (Бурятия, Тыва и Калмыкия).

На Западе идеи Махаяны тоже популярны – в виде философии дзен. Это название одной из школ китайского буддизма – чань, трансформировавшееся в Японии в дзен, а уже оттуда заимствованное в ХХ веке европейцами и американцами. Учение чань появилось в Китае в V веке от н. э., суть которого выразил его отец-основатель Бодхидхарма: «Где бы вы ни находились, сохраняйте умственный покой и ни к чему не стремитесь. Подобно каменному утесу, даже в самую страшную бурю оставайтесь непреклонны. Отбросив все эгоистические мысли и чувства, спасайте всех, помогая перебраться на другой берег. Нет рождения, нет признаков, нет привязанности, нет отречения: в уме бодхисаттвы нет движения внутрь и наружу. Когда этот ум, не знающий движения наружу или внутрь, вступает туда, куда никогда нельзя войти, то это и есть вступление»[14].

Махаяна как течение

Махаяна сохранила очень старую «доканоническую» традицию буддизма, которая в значительной степени, но не полностью, была исключена из канона Тхеравады. Это, например, учение о трех телах Будды, а также почитание буддийского пантеона. Доктрина этого течения базируется на признании достижимости освобождения от страданий для всего живого (отсюда и «Великая колесница»). В текстах Махаяны Будда признается высшим из живых существ, когда-либо обитавших на земле, и когда-либо будущих, и представляет собой пример универсального и тотального альтруизма.

Чань (дзен) в его популярном пересказе хорошо восприняли западные буддисты из-за идеи ухода в спокойное созерцание из «мира суеты», от постоянно меняющего правила жизни, механистического и бездушного прогресса и «бесконечной гонки с препятствиями общества потребления». Можно сказать, что за пределами регионов традиционного распространения этой религии дзен – самая популярная школа буддизма на сегодня.

Город Десяти тысяч Будд, Тэлмейдж

Ваджраяна – «Алмазная колесница»

Если Тхераваду условно можно назвать ортодоксальным и строго каноническим буддизмом, Махаяну – практичным и популярным, то Ваджраяна – это буддизм мистический. В его основе лежит тантра – практика достижения пограничных просветленных состояний и промежуточных форм между смертью и следующим рождением. Она способ прихода в состояние будды, причем не за «тысячи кальп» (то есть через миллионы перерождений), а уже в текущей жизни. Для чего активно используются сложная символика, идамы (специальные божества для медитаций), медитации, мудры (язык жестов), янтры (особые диаграммы для медитаций), песочные мандалы и ритуалы.

Ваджраяна как течение

В индуизме ваджра (по-тибетски «дордже» – буквально «алмаз») – священное оружие бога Индры, которое он мечет с небес во врагов, аналог молнии Зевса или Перуна. Поэтому слово также имеет значение «подобная алмазу несокрушимость». Так что один из вариантов перевода названия «Ваджраяна» звучит как «Алмазная колесница», или «Громовая колесница». Ваджраяна – эзотерическая система буддизма. Во многих ее практиках можно увидеть аналогию с шаманскими обрядами поглощения духов и путешествий души. Громадную роль играет наставник (на санскрите «гуру», по-тибетски «лама»), который и передает неофиту все тонкости учения. Тибетская Ваджраяна (также называемая тибетским буддизмом) содержит в себе множество заимствований из древней местной религии бон.

Практика тантры, будь то индивидуально или в группе, должна проходить исключительно под руководством опытного наставника. Некоторые ритуалы и символы могут казаться постороннему человеку устрашающими или отталкивающими, поэтому для изучения тантры необходимо получить посвящение от учителя и пройти тщательные разъяснения. Раскрытие или популяризация деталей практики не одобряются, поскольку система посвящений служит для защиты учения от искажения и профанации, сообщения важнейших наставлений и создания у практикующего преемственности с линией передачи древнего священного знания.

В традиции Ваджраяны достижение состояния будды осуществляется посредством йогической практики, медитации, чтения мантр, почитания духовного наставника (гуру-йоги) и других методов. Согласно тибетским и индийским традициям обучения, считается недопустимым заниматься любой практикой без руководства учителя, а первый шаг невозможен без участия гуру (ламы).

Ваджраяна как «учение избранных» в настоящее время распространена в России, Непале, Монголии и Японии. В Тибете это преобладающая форма буддизма.

Глава 7

На земле, в небесах и на море

Буддизм никогда не порывал со своими истоками – с ведической религией, из которой появился индуизм. Поэтому не заморачивался с вопросами устройства мира, космогонии и пантеона божеств, позаимствовав то, что уже было. Похожие картины описания мира обнаруживаются и в буддийской, и в индуистской космогонии, – просто истолковываются по-разному.

На земле стоит гора…

Сторонники обеих религий уверены в том, что в центре земной поверхности расположена гора Меру (Сумеру), где живут боги. Вокруг нее располагаются восемь горных хребтов. Последние внешние горы – Ниминдхара, за ними расположены континенты, омываемые Мировым океаном, на которых живут люди. Горная цепь Чакравада окружает весь «человеческий» мир.

Прямо на юг от священной горы Меру простирается материк Джамбудвипу (или Джамбу). По своей форме он похож на колесницу, а в центре него находится трон из алмазов, сидят на котором исключительно бодхисаттвы. Форму полумесяца имеет материк Пурвавидеха, который простирается на восток от горы Меру. «Пополнение месяца» происходит на континенте Годания, который походит на Луну во всей ее округлости. На этом странности географии не заканчиваются – северный материк Уттаракуру (дословно именно что «Северный Куру») имеет очертания квадратного сиденья стула. Зачем все эти геометрические подробности? Буддийские тексты сообщают нам, что на каждом материке живут люди, форма лица которых повторяет форму места их обитания. Повезло, конечно, обитателям Годании и Уттаракуру – круглыми или квадратными физиономиями мало кого удивишь. А вот как представить себе лицо в виде колесницы (Джамбу) или полумесяца (Пурвавидеха)?

Туно Дювотеней. Космическая черепаха и гора Меру. 1843 г.

Впрочем, на этом странности с внешним видом людей не заканчиваются. Те же буддийские тексты бесстрастно повествуют о том, что обитатели горы Химавата, что на Джамбудвипе, все желтые. Авторы-монахи утверждают, что жители Виндхьи (кираты и шабары) обладают черной кожей. Однако на самом деле материков не четыре, а двенадцать: помимо основных четырех существуют еще восемь дополнительных. Рядом с Пурвавидехой располагаются Деха и Видеха (их названия происходят от «материнского»), рядом с Уттаракуру находятся Куру и Каурава, неподалеку от Годании лежат Гатха и Уттарамантрин. Джамбудвипа окружена Аварой и Чамарой. На всех этих «дополнительных» материках также живут разные народы.

Крадущиеся во мраке

На одном из «дополнительных» материков обитают не люди, а скорее человекоподобные существа – ракшасы. Они представляют собой злых ночных духов, любящих мешать людям, особенно во время жертвоприношений, и вообще плохо себя ведут. Ракшасы фигурируют в «Рамаяне» (царь ракшасов Равана похищает прекрасную Ситу и пытается склонить ее к измене) и в «Махабхарате». В фольклорных источниках ракшасы часто называются ночными странниками (нишачарами) и бродягами (ятудханами).

Буддийские тексты наиболее детально описывают географическое устройство Джамбудвипы – материка, на котором родился Будда Шакьямуни. На северо-востоке этого материка расположены три черные горы, а южнее находятся еще два горных хребта, каждый из которых состоит из трех гор.

Следующий пункт маршрута на юг – гора Химават, то есть Снежная, рядом с которой расположена странная и любопытная возвышенность «с опьяняющим запахом». Ведет этот трудный и покрытый горами путь к озеру Анаватапта («Ненагреваемое»). Для буддистов этот водоем священен, ведь они верят, что именно отсюда берут начало четыре великие реки: Ганга, Синдху (Инд), Шита (Карнали) и Вакшу (Брахмапутра). Индуисты, напротив, убеждены, что эти реки текут непосредственно с небес, и, если учесть высоту Гималаев, в каком-то смысле они тоже правы.

Вода в священном озере обладает восемью особыми свойствами: она холодная, легкая, чистая, мягкая на вкус, приятно пахнущая, сладкая, безвредная для горла и желудка. Рядом с озером растет дерево Джамбу, которое дало имя всему материку, и его плоды сладкие и приятные на вкус. Однако достичь этого источника чудес нелегко – озеро Анаватапта почти недоступно для обычных людей, не обладающих сверхъестественными силами.

У людей, обитающих на разных континентах, разная продолжительность жизни. На Уттаракуру, Годании и Пурвавидехе она фиксированная, там не умирают раньше положенного срока (соответственно 1000, 500 и 250 лет). На Джамбу продолжительность жизни не определена, она имеет лишь верхние и нижние границы. В «стародавние добрые времена» люди жили тысячи лет и даже десятки тысяч. Но по мере порчи нравов и всеобщего упадка добродетели все будет только хуже – вплоть до всего десяти лет.

Пытливых буддистов очень интересовало, как Солнце и Луна держатся на небе, и отчего не падают вниз, на землю? Ответ был найден довольно остроумный: светила держат и не дают свалится ветры, постоянно носящиеся по небу. Но откуда тогда берется ветер? Это энергетические потоки, возникающие вследствие действий всех живых существ как в прошлом, так и в настоящем (немного сложно, но вполне наглядно). Ветры циркулируют вокруг горы Меру, удерживая на небесах Луну, Солнце и звезды. Кстати, вся эта теория – буддистское изобретение, в чтимых индуистами Ригведе и Махабхарате эти вопросы объясняются совсем иначе.

Сам «дом Солнца» имеет довольно сложное устройство, объясняя которое, авторы текстов раскрывали механизм работы светила. Снаружи «дома» находится хрустальный диск, сделанный из солнечного камня, который обеспечивает тепло и излучение света. Аналогичным образом устроен и «дом Луны» – под ним размещен водный диск, создающий мягкий свет и освежающую ночную прохладу.

Буддисты признавали влияние астрологических факторов – и Луна, и Солнце могут оказывать воздействие на людей, причем как позитивное, так и негативное. Однако основной принцип выворачивался наизнанку: если в классической науке о влиянии светил их поведение и расположение определяет судьбу человека, то в буддизме Луна или Солнце влияют на человека так, как предопределено его кармой, то есть его совокупными действиями в прошлом.

Движение небесных тел над миром соответствует известным нам астрономическим закономерностям. Когда на крайнем севере, на материке Уттаркуру, наступает полночь, на востоке, в Пурвавидехе, солнце заходит, на Джамбудвипе (южнее священной горы Меру) – полдень, а над Годанией (западнее Меру) солнце восходит. Таким образом, буддисты были осведомлены о теории изменения временных поясов.

Цикличность дня и ночи, как убывание и прибавление светового дня, также объясняли не с помощью мифологии, а научно – траекторией движения «солнечного дома». Когда Солнце двигается на юг от материка Джамбудвипы, ночь становится длиннее, когда оно перемещается на север, удлиняется день. С таким же рациональным подходом буддийские авторы объясняли смену фаз Луны, когда под воздействием ветров «лунный дом» приближается к «солнечному», солнечные лучи освещают его, и из-за этого водный диск, находящийся в тени, выглядит для земных наблюдателей неполным.

Боги как люди

В буддийской мифологии выделяют три уровня существования: мир чувственного восприятия, мир форм и мир бесформенного. Божественные существа, населяющие мир чувственного восприятия, обитают на горе Меру и традиционно делятся на шесть категорий. Первый класс – Четыре правителя мира, каждый из которых оберегает одну из сторон света. Это Вирудхака, Дхритараштра, Вирупакша и их предводитель Вайшравана. Они защитники мира и борцы со злом, каждый имеет в распоряжении легион сверхъестественных существ, которые охраняют четыре континента и не пускают асуров в высшие миры богов.

Следующая группа существ, живущих выше по горе, зовется Тряшамтра («Тридцать три [бога]»). Они дэвы, более сильные, дольше живущие и больше радующиеся жизни, чем люди, которые к тому же их не видят. Повелитель дэвов – Шакра (Сакка на пали – «Могущественный», один из эпитетов Индры в Ведах), а каждый из тридцати трех богов владеет своим сектором неба и повелевает живущими там помощниками богов и прекрасными небесными девами – апсарами.

Выше Небес тридцати трех находятся Небеса богов времени. Обитающие тут находятся в облакообразном пространстве над горой Меру и управляют жизнью и смертью существ в нижних мирах, вплоть до Небес тридцати трех богов. Они судят живых в соответствии с их кармой и предрешают последующее перерождение. Боги времени (или же боги Ямы – смерти и ада) берут на себя их карму, а так как они не могут наказывать с любовью и состраданием, по истечении собственных заслуг они сами попадают в ад. Только обитающие на Небесах Ямы и в более высоких мирах способны взять на себя карму человеческих существ.

Неизвестный автор. Бодхисаттва Майтрея. II в.

Тушита (Небеса радости) – край, где перевоплощаются многие бодхисаттвы. Согласно сутрам первоначального буддизма, многие ученики Просветленного, монахи и верующие, после смерти возродились на этих небесах – например, богатый домовладелец Шудатта, которого большинство людей знало под именем Анатхапиндика («Жертвующий нуждающимся»), первый меценат и спонсор сангхи. Все они постоянно счастливы.

Майтрея – грядущий спаситель людей

В Тушите обитает и бодхисаттва Майтрея, который сойдет в мир людей, чтобы завершить проповедь Будды и окончательно освободить всех из колеса сансары. В дальневосточной ветви буддизма Майтрея является одним из самых почитаемых бодхисаттв и символизирует будущую эпоху благоденствия и счастья – рай на земле.

Далее следуют Небеса Нирманати («Наслаждающиеся волшебными превращениями»). Альтернативный перевод названия – «Небеса наслаждения от волшебного творчества». Здесь обитающие способны изменять окружающую среду по своему желанию, используя мистические силы для материализации намерения. Их тела также могут принимать любую форму, и это приносит им огромное удовлетворение. Сюда попадают те, кто занимался духовной практикой, но имел склонность к удовлетворению собственных желаний.

Шестое место обитания божественных существ – Небо Паранирмитавашаварти («Занимающиеся исполнением прихотей других посредством творения»). Здесь рождаются существа, посвятившие свои таланты и мистические способности своим духовным наставникам. Попадание сюда – результат значительных заслуг, накопленных этими существами в прошлых жизнях. Итог – исполнение любых прихотей обитателей этих небес. Однако если бы они были свободны от чувственных желаний и полностью осознавали учение Будды, их заслуг хватило бы, чтобы окончательно покинуть мир страстей.

Боги как боги

Второй после чувственного мир, в котором живут божества, – мир форм. Этот уровень более совершенен и состоит из 17 областей, соответствующих этапам концентрации, которые практикуют йоги (эта практика известна как дхьяна). В буддизме дхьяну принято делить на четыре последовательные стадии, соответствующие местам обитания богов мира форм. В первых трех стадиях по четыре состояния, в четвертом – восемь.

Первая стадия дхьяны охватывает области пребывания сонмищ Брахмы, жрецов Брахмы и Великого Брахмы.

Вторая стадия связана с божествами трех видов света: Богами ограниченного сияния, Богами бесконечного сияния и Лучезарными богами.

Третья стадия ассоциируется с состоянием счастья – здесь обитают божества Ограниченного блаженства, Неограниченного блаженства и Всеобщего блаженства.

Четвёртая стадия дхьяны нарушает схему, словно здесь поселили всех оставшихся неклассифицированных богов – Безоблачных, Обладающих излишком добродетели, Обладающих увеличивающимся плодом. Кроме того, имеются пять так называемых чистых мест – Не самых великих, Прекрасных, Спокойных, Ясновидящих и Высших.

Какого роста боги?

Мир форм по своим размерам в пространстве и времени очень сильно отличается от мира чувств. Тут все огромное и очень древнее. Рост божеств измеряют в специальных единицах – йоджанах (около 13 км). На первой ступени живут «карлики» – всего с половину йоджаны (6,9 км). На каждой следующей ступени размеры увеличиваются – от четырех йоджан (55,2 км) до 125 йоджан (1725 км).

В тех же пропорциях увеличивается и продолжительность жизни божеств мира форм. Самые «быстрые» живут половину кальпы (2,16 млрд лет), потому что ростом в половину йоджаны. Самые высокие – высшие, ростом в 16 000 йоджан (220 800 км), живут 16 000 кальп (69 120 млрд лет)… Но это все-таки не бессмертие.

Третья сфера существования богов, высшая по космологической вертикали, – мир бесформенного, где существа обитают без местопребывания и физического тела вообще. Начинается все со ступени Бесконечности пространства, и местные обитатели живут по 20 000 кальп (84 000 млрд лет). И на каждой следующей ступени боги бесформенного живут ровно на 20 000 кальп дольше. На ступени Бесконечности сознания – 40 000 кальп (168 000 млрд), в Ничто – 60 000 (252 000 млрд), а в Высшей точке существования – 80 000 (336 000 млрд).

Сошествие в ад

Обитающие на горе Меру и в звездном небе над нею божества, как и мир людей под ними, конечно же, симметрично дополняются подземными мирами – преисподней, или адом. Там обитают «неблагие, дурные и несчастные создания» – нараки. К ним же относятся преты, живущие в своего рода чистилище и часто выбегающие в мир людей, и животные, обитающие в мире людей, но отличающиеся «жизнью бессознательной». Сознание всех этих существ не имеет свободы и подчиняется инстинктам, которые программирует их телесная форма (а ее, в свою очередь, их дурная карма от прошлых перерождений). Нараки мучаются в аду и не испытывают ничего, кроме боли и страданий. Преты – голодные духи с крошечным ртом, которые постоянно испытывают голод, но никак не могут насытиться. Животные подчинены инстинктам, эмоциям и зависимы от других животных и людей. И самое главное – они стали нараками, претами и животными из-за дурных поступков, испортивших им карму, и нынешнее их состояние есть кара за это и одновременно искупление, после которого они могут возродиться в высшем существе.

Буддийский ад располагается под землей, причем только под материком Джамбудвипа. Тем не менее действия некоторых конкретных грешников в прошлом могут формировать личные адские пространства, которые могут находиться в различных уголках человеческого мира – в горах, речных заводях, пустынях и так далее. Впрочем, праведные паломники, путешествующие в достойных целях типа поклонения памяти выдающихся наставников или посещения буддийских ступ, не попадают в такие места. Риск оказаться там подстерегает тех, кто пустился в путь без праведной цели – слишком любознательные туристы, искатели адреналина и острых ощущений, исследователи новых земель (да, Колумб и Васко да Гама – совсем не герои для буддистов).

Сам же «адский ад», расположенный под континентом Джамбудвипа, – усеченный конус, делящийся на восемь уровней. Каждый из них устроен по принципу «в центре горячо – по краям холодно», то есть имеет один палящий и четыре ледяных отсека, из которых один, где-то на окраине, самый главный.

Самый глубокий и «пропащий» ад для буддиста – Авичи. Он глубже всех – на расстоянии 40 000 йоджан (552 000 км) от поверхности Джамбудвипы, высота его стен – 20 000 йоджан (276 000 км), что равно высоте остальных семи адов вместе взятых. Над Авичи находятся другие горячие ады – Пратапана, Тапана, Махараурава, Раурава, Сангхата, Каласутра, Санджива (расположенные по мере углубления). Восемь холодных адов, соответствующих горячим, также организованы вертикально: Арбуда, Нирарбуда, Атата, Хахава, Хухува, Утпала, Падма, Махападма.

Самый страшный ад

Непрерывные мучения испытывают только обитатели ада Авичи, попадающие сюда за самые страшные грехи, – буддизм в принципе не знает вечных наказаний, любое преступление искупается со временем (хотя есть и такие, которые называют неискупимыми, но это скорее фигура речи), однако сроки мучения тут астрономические – сотни и тысячи кальп. То, что Авичи означает «Без избавления», указывает не на вечность мук, а на их непрерывность, отсутствие пауз.

Паузы в мучениях дарованы наракам в прочих преисподних, и это даже можно рассматривать как моменты счастья. К примеру, в самом верхнем аду Санджива тела разрезают или разрубают на кусочки. Однако потом начинает дуть холодный ветер, который склеивает и оживляет несчастных грешников – для дальнейших мучений. Впрочем, такие паузы приносят еще больше страданий и делают возобновление мучений более ужасным.

Нелечебное голодание

Преты – вторая после нараков неблагая форма для обитания души. Подобно последним, они не рождаются и не проходят стадии развития, возникая сразу взрослыми и готовыми, то есть являются самозарождающейся формой жизни. Главные свойства претов – жадность и ненасытный голод. На буддийских иконах-танка их изображают с необъятным животом, узким горлом и очень маленьким ртом, чтобы набить такое брюхо, они должны все время есть, но никогда не насыщаются, в этом и состоит их наказание за прошлые грехи.

Живут преты под материком Джамбудвипа, на 500 йоджан вглубь земли, там находится их столица – резиденция бога мертвых и владыки подземного царства Ямы. По стране претов протекает река, по руслу которой они постоянно выбираются наружу. По уверениям буддийских учителей, многие преты обладают большой паранормальной силой.

Неизвестный автор. Голодные призраки в бирманском представлении. 1906 г.

В претов после смерти обращаются неправедные раджи и чиновники, скряги, обжоры, монахи, дурно отзывавшиеся о своих наставниках, миряне, злословившие о монахах, женщины, делавшие аборты, мошенники, мешавшие рис с некачественным зерном, те, кто не подавал милостыни, и прочие.

Неизвестный автор. Буддийский ад (нарака) в представлении бирманцев. 1906 г.

Последняя из трех неблагоприятных форм существования души – животные. Буддисты классифицируют их по типу рождения: появляющихся из яиц (например, черепаха, птица, змея), рождающихся от матери (кабан, слон, буйвол, корова, лошадь, осел и другие), возникающих из пара, образованного землей, водой, огнем и ветром (это относится к пчелам, комарам, другим насекомым и паукам). Существуют также саморождающиеся существа, точнее, полулюди-полуживотные: гаруды, частично птицы, и наги, частично змеи. Однако в большинстве преданий эти существа исполняют положительные роли и не считаются неблагополучными. Продолжительность жизни животных варьируется, но никогда не превышает одной кальпы.

Животное для буддиста – не просто существо, а переродившийся в такой форме человек, нагрешивший в прошлой жизни. Душа его, хоть и лишенная сознания в привычном нам человеческом виде, хранится внутри. Потому убийство зверей (домашних или диких – без разницы) на охоте или даже ради пропитания считается очень сильным грехом – ведь душа, помещенная в животное «на исправление», теряет шанс в этой жизни и вынуждена перерождаться снова, удлиняя свою несчастливую карму. К тому же как знать – вдруг в убитом животном была душа близкого родственника, в том числе отца или матери. Такое – грех еще более сильный, за него вполне можно попасть в Авичи и мучиться там практически до бесконечности.

Так что убийство любого живого существа считается буддистами не соответствующим дхарме – пути достижения праведности. И напротив, любая помощь страдающему зверю (накормить, напоить, вылечить, приютить и пр.) есть достойное деяние, приносящие многократное улучшение (иногда даже тысячекратное) собственной кармы. Впрочем, не стоит преувеличивать вегетарианство буддистов – в Тибете, Монголии, Бурятии, Тыве они, будучи скотоводами, очень охотно едят мясо, не считая это чем-то постыдным. Как обычно, жизненная необходимость в любой самой строгой религии найдет себе оправдание.

О, боги, боги…

Божества в буддизме делятся на просветленных и мирских. Просветленные – это будды и бодхисаттвы, люди праведной жизни, вышедшие за пределы сансары. Мирские – это старые боги индуизма, обитающие в сансаре, оберегающие и помогающие практикующим дхарму. Это собственно дхармапалы (защитники дхармы), хранители местности, сторон света и так далее.

Основные мирские божества:

• Брахма (бог творения – желтый, в руках держит колесо, восседает на гусе);

• Индра (царь богов – белый, держит ваджру, сидит на слоне);

• Агни (бог огня – красный, держит горшок с огнем, сидит на козле);

• Яма (бог смерти и подземного царства – синий, держит палку, сидит верхом на буйволе);

• Варуна (бог-судья, покровитель справедливости – белый, держит змеиный аркан, сидит на Макаре – существе, похожем на дельфина, акулу и крокодила);

• Ваю (бог ветра и воздуха – дымчатый, держит знамя, сидит на олене);

• Дурга (богиня-воительница – белая, с трезубцем в руках, сидит на буйволе).

Джайпур. Шива и Парвати сидят на террасе.1800 г.

Британский музей. Лондон, Великобритания

К мирским богам относятся Шива, а также Кали и все другие женские образы, такие как Лакшми, Сарасвати и Парвати.

Также богов можно разделить на мирных, полугневных и гневных. Несмотря на то что гневные буддийские божества выглядят свирепо и грозно, у них острые клыки и выпученные глаза, тела украшены черепами, шкурами животных, в руках они держат ваджры, арканы, веревки и другое оружие, а стоят зачастую на трупах в окружении пламени, их внешность обманчива. Они внутри полны сострадания, как и мирные будды. Зачастую эти гневные персонажи являются учителями и защитниками дхармы. Иногда их чудовищный вид призван отпугивать злых существ. Также их внешность предназначена для того, чтобы напугать легкомысленных практикующих и напомнить им о важности практики дхармы.

Далее перечислим вкратце наиболее почитаемых буддистами просветленных божеств.

Авалокитешвара

На санскрите это имя означает «Владыка, смотрящий с высоты» – бодхисаттва великого сострадания. Он один из самых почитаемых верующими во всех своих многообразных ипостасях. Наделен способностью полностью устранить все мирские страдания, для чего может принимать различные формы. Готов на всё, чтобы принести пользу существам и помочь им освободиться из круговорота сансары.

Глава тибетских и монгольских буддистов далай-лама считается земным воплощением Авалокитешвары. В китайской традиции его стали представлять в женском облике и поклоняться как богине Гуаньинь («Слышащая плач») – в таком виде ее как отдельное божество почитают буддисты также в Корее, Японии, Вьетнаме, Мьянме, Таиланде и Камбодже. Христианские миссионеры для упрощения понимания новообращенных ассоциировали Гуаньинь с Девой Марией.

Белая Тара

Имя Тара дословно означает «Та, что спасает». Говорят, что ее сострадание к живым существам и желание избавить их от страданий сильнее, чем любовь матери к своим детям. Тара – бодхисаттва, олицетворяющая чудесную деятельность всех будд прошлого, настоящего и будущего.

Авалокитешвара, бодхисаттва сострадания, когда-то смотрел на мир и плакал, понимая, что страдающих в сансаре существ все больше и больше и сам он не в силах помочь каждому. Из слез, стекающих по его щекам, появились две Тары: мирная Белая из левого глаза и активная Зеленая из правого.

Белую Тару часто изображают с дополнительными глазами на ладонях. У нее также есть цветок лотоса на одном или обоих плечах. Она считается супругой Авалокитешвары, а иногда и Вайрочаны.

Будда медицины

Полное имя Будды медицины (врачевания) – Бхайшаджьягуру Вайдурьяпрабха. Подобно Будде Шакьямуни, он носит одежды монаха и восседает на лотосовом троне. Это воплощение благодати и мудрости, к которым прибегают в прошении здоровья, долголетия и скорейшего просветления.

Его описывают как врача, который исцеляет страдания сансары, используя лекарство своего учения. Целители, уделяющие особое внимание практике Будды врачевания, могут развить особые способности ясновидения, которые помогают в правильной постановке диагноза и лечении.

Гаруда

Мифологическое существо Гаруда традиционно изображается с телом и руками человека и крыльями, головой, клювом и когтями орла или стервятника. Его тело золотистого цвета, крылья красные, а лицо белое.

Гаруда известен также как Царь птиц (Хагесвара), Обладатель прекрасного оперения (Супарна), Златокудрый (Суварнакая) и Пожиратель (Нагантака). Последнее имя связано с его ролью врага всех змей, которые символизируют смерть и подземный мир. Гаруда, напротив, олицетворяет рождение и небо и ассоциируется с Солнцем и огнем.

Точный размер Гаруды неизвестен, но говорят, что его крылья в размахе простираются на много километров. Взмахи крыльев создают ураганные ветры и сносят дома. Он также обладает способностью увеличиваться или уменьшаться в размерах, появляться и исчезать по своему желанию.

Зеленая Тара

Одна из самых почитаемых и известных богинь в тибетском буддийском и индуистском пантеоне. Олицетворяет вневременную, естественную и запредельную мудрость.

В тибетском буддизме она признается бодхисаттвой в женском обличье (хотя считается, что женщина не может достичь нирваны, ей надо переродиться мужчиной, для Белой и Зеленой Тары истинно верующие делают исключение), которая достигла полного просветления, но из сострадания ко всем живым существам продолжает появляться в разных мирах. Тара способна переправить человека через океан сансары и привести к спасению.

Неизвестный автор. Зеленая Тара из долины Катманду. XIII в.

Художественный музей Кливленда. США

Как и ее сестра, Белая Тара, родилась из слез Авалокитешвары. Но есть и другая легенда, в которой говорится, что она была принцессой, жившей миллионы лет назад, истово почитала будду своего времени и делала ему множество подношений на протяжении тысяч жизней. Продвигаясь по пути просветления, она в конце концов предстала перед Буддой и приняла обеты бодхисаттвы.

Присутствовавшие монахи призвали ее молиться о мужском перерождении, чтобы она могла продолжить продвижение по пути просветления. Принцесса, однако, не согласилась с точкой зрения монахов и сказала им, что «мужское» и «женское» – это просто понятия, созданные непросветленными умами этого мира. А затем дала обет: пока в мире продолжаются страдания, она будет перерождаться женщиной, чтобы привести всех существ к просветлению.

Майтрея

На санскрите это имя означает «Тот, кто есть любовь». Он бодхисаттва и будда, который еще не рожден в земном мире, потому что случится это только в конце нынешней кальпы. Тогда он спустится с небес Тушита, где обитает, и откроет для всех живых существ путь к просветлению. Особенно популярен в Восточной Азии, где ассоциируется с грядущей эпохой процветания и счастья. Культ Майтреи наиболее развит в Корее. Это единственный бодхисаттва, которого почитают все направления буддизма – даже Тхеравада, не признающая бодхисаттв в принципе.

У него есть исторический прототип – Майтрея-Натха (около 270–350), монах, участвовавший в основании школы Йогачара течения Махаяна. Он был наставником наиболее известных представителей этой школы – братьев Васубандху и Асанга. Некоторые историки уверены в том, что он жил и трудился на самом деле, другие настаивают, что его имя – всего лишь ошибка переписчиков. В тибетской и в китайской традициях его считают автором нескольких текстов.

Падмасамбхава

Его имя переводится как «Рожденный из лотоса». В Непале и Тибете Падмасамбхава также известен как Гуру Ринпоче. В VIII веке этот ученый монах принес буддизм в Тибет, и примерно с тех пор его почитают равным бодхисаттвам.

Многими чудесами изобилуют легенды о Падмасамбхаве. Он владел всеми известными сверхъестественными способностями (был махасиддхом), от левитации и появления одновременно во множестве мест до того, что выходило за рамки понимания обычного человека. Все дело в том, что Падмасамбхава реализовал при жизни великое сострадание, отречение и постиг пустотность ума. Таким образом, для него нет разницы между паранормальным и обыденным.

Он был чисторожденным, то есть появился из цветка лотоса как аватара Авалокитешвары. Известно, что завистники Гуру Ринпоче дважды убивали его, однако же он неизменно возрождался из большого лотоса, распустившегося посреди кристально чистого озера. Его божественная супруга йогиня Еше Цогьял также высоко почитается в Тибете.

Смеющийся будда Хотэй

Один из семи божеств счастья в японской мифологии. Его также считают богом общения, веселья, процветания, удачи и семейного благополучия. Буддисты воспринимают Хотэя как воплощение грядущего будды Майтреи.

Эта форма будды считается одной из самых популярных в мире. Фигурки Хотэя можно встретить в домах, залах для йоги, ресторанах, магазинах, массажных салонах, отелях и даже бизнес-центрах. Статуэтка приносит счастье и радует каждого, кто ее видит и трет ее круглый живот.

Одна из легенд гласит, что Хотэй был странствующим монахом школы чань (дзен), жившим в IX веке. Звали маленького толстяка Це Цы. Он постоянно путешествовал с огромным холщовым мешком и деревянными четками. Куда бы монах ни приходил, у местных жителей сразу появлялись деньги, здоровье и везение. На вопрос, что он несет в мешке, Хотэй отвечал: «Весь мир».

Согласно другой китайской легенде, в мешке были конфеты, чтобы раздавать детям. Люди нередко считали, что Хотэй сошел с ума, потому что тот постоянно смеялся. Но смех был так заразителен, что вскоре все вокруг сами хохотали. Даже когда ему задавали вопросы о просветлении, Хотей только смеялся. После такого очищения через смех люди чувствовали, будто с них сняли огромное бремя.

Глава 8

Сиддхи, которые были супергероями

Тантра (на санскрите «связь, нить, последовательность») – составная часть учения буддийских школ течения Ваджраяны, связанная с достижением пограничных и просветленных состояний. Это духовные и физические упражнения, цель которых – просветление, состояние будды без многочисленных утомительных перерождений. В тантре активно используются сложная символика, медитации, мудры, янтры (магические изображения) и специальные ритуалы.

Считалось, что в результате занятий тантрой можно обрести сиддхи (на санскрите «достижение») – магические способности. В том числе такие, как ясновидение, телепатия, способность слышать на расстоянии, телепортация, безупречная интуиция, способность не есть и не пить длительное время, задерживать биение сердца и дыхание на много дней, умение становиться невидимым, появляться в нескольких местах сразу, создавать предметы из ничего, воскрешать умерших, лечить больных и направлять ход событий в необходимое русло.

Все сверхъестественные способности подразделяются на восемь видов:

• махима – свойство увеличиваться до бесконечности;

• анима – свойство уменьшаться до размера элементарной частицы;

• прапти – вездесущность;

• лагхима – левитация;

• вашитва – подчинение себе сил природы;

• пракамья – исполнение желаний;

• кама-авасайитва – способность достигать абсолютного умиротворения;

• ишитва – полное превосходство над природными силами.

Однако достижения состояния сиддхи – не самоцель. Буддисты подчеркивают, что это – всего лишь своего рода «побочный продукт» грамотной системы медитации и праведного образа жизни, и не стоит стремиться к ним ради их самих, это эгоизм в чистом виде, идущему по пути дхармы сие не подобает. Сверхъестественные способности нужны праведному человеку для помощи людям и достижения просветления, а не для демонстрации силы, власти и могущества.

Людей, овладевших сиддхи, тоже называют сиддхами. Достигших наиболее впечатляющего результата и прославившихся этим зовут махасиддхами («великими сиддхами»). Буддизм признает существование 84 махасиддхов. И о каждом из них, естественно, ходило много совершенно фантастических историй. Расскажем некоторые из этих легенд.

Арьядева (Канадева)

Согласно традиции, жил в 200–250 годах на Шри-Ланке. Появился на свет из цветка лотоса (как бодхисаттва Падмасамбхава). Еще мальчиком его отдали в монастырь Шри-Наланда, а когда он подрос, то стал его настоятелем. Чувствуя, что душа его никак не находит покоя, монах отправился на поиски великого гуру Нагарджуны, махасиддха – дорогу ему показал сам бодхисаттва Манджушри.

Наставника путник нашел в лесном жилище занятым поиском формулы эликсира бессмертия. Нагарджуна обучил его тантрическим практикам, а затем начал подвергать разнообразным испытаниям – например, запретил есть все, что ученик не сможет поднять кончиком булавки. Пришлось довольствоваться рисом, поддевая по одному зернышку, но вскоре жившие поблизости сострадательные женщины начали печь маленькие плюшки, которые можно было поддеть булавкой.

Как-то раз угощение ученику принесла совершенно обнаженная якши (древесное божество), но когда ее захотел увидеть учитель, она стыдливо скрылась в траве. На вопрос Нагарджуны, почему ему она стыдится показаться без одежды, а молодому монаху – нет, якши ответила: «Потому что ему неизвестно даже слово „желание“, а в твоем уме, старик, глубоко отпечатались следы страсти!» После этого случая гуру и дал своему подопечному имя Арьядева – «Безупречное божество».

Как-то раз Нагарджуна спросил Арьядеву: почему он до сих пор не освободился из сансары, ведь он уже обрел «полное постижение»? И тогда ученик воспарил в небеса – ему требовалось только слово наставника, чтобы увидеть то, что он по своей невинности не замечал.

После долгих путешествий Арьядева получил прозвище Канадева («Одноглазый бог»). Легенда гласит, что он пожертвовал свой глаз божеству Махешваре. Согласно другому преданию, однажды его полюбила колдунья, которая была настолько очарована его красотой и добродетелью, что попросила у него глаз. Из сострадания Арьядева исполнил ее просьбу. Однако колдунья захотела и второй глаз, и этот случай послужил для него важным уроком: не всякое благое деяние проходит без последствий.

Позже Арьядева был убит одним из своих учеников, однако даже перед лицом смерти продолжал проявлять глубокое сострадание. Он пытался спасти душу своего убийцы, разъясняя ему основы буддизма. В Тибете Арьядеву почитают как бодхисаттву, а последователи школы чань (дзен) считают его своим пятнадцатым патриархом.

Бхусуку (Шантидева)

Жил, согласно традиции, примерно в 685–763 годах. Некоторые исследователи считают, что имя Шантидева носили два различных человека. Один из них – основатель общины Авайвартика в VI веке, а другой – из монастыря Шри-Наланда в VIII веке.

По легенде, он был сыном раджи, которого отдали в монастырь Шри-Наланда, бывший центром обучения в статусе своего рода академии. Мальчик учился так себе, прославившись ленью и любовью к созерцанию, за что получил прозвище Бхусуку – «Бестолковый». В монастыре был обычай: монахи по очереди читали круглые сутки наизусть сутры. Бхусуку так и не смог выучить ни одну, но уставшие от ленивого и бестолкового ученика наставники сказали: если он утром снова пропустит свою очередь, его выгонят из Шри-Наланды.

Настоятель велел Бхусуку повторять мантру, посвященную бодхисаттве Манджушри, всю ночь, – авось поможет. Во время чтения мантры явился сам Манджушри и спросил Бхусуку, что ему нужно. Побеседовав по душам, они договорились, что утром монах начнет читать сутру, а там «будь что будет».

К утру все были на ногах – каждый хотел увидеть, как опозорится ленивый Бхусуку. Приехал и его отец-раджа. Но когда усевшийся на возвышении монах начал светиться, многие впали в недоумение.

– Мне нужно читать сутры или этого недостаточно и требуется их подробный комментарий? – спросил монах.

– Раз ты теперь такой великий мастер тантры, овладевший методиками беспробудного сна, постоянной еды и бесцельного времяпрепровождения, то и растолкуй нам такую интересную дхарму, – заявил раджа.

Бхусуку начал толковать сутры и сразу поднялся над землей метра на два. Это так потрясло монахов и раджу, что они дали ему новое имя – Шантидева («Мирный бог»). Его уговаривали стать настоятелем монастыря, но экс-Бхусуку ушел из него и отправился ко двору раджи города Декира, где нанялся телохранителем за 100 золотых в день, размахивая позолоченным мечом, и прослужил 12 лет, пока кто-то не заметил, что меч у него деревянный, и не пожаловался радже.

Раджа потребовал показать клинок, но Шантидева отказывался, объясняя, что это сильно тому навредит. После повторного приказа он вынул меч, засиявший так ярко, что многие придворные ослепли, и пришлось махасиддху их исцелять – смочить веки слезами Шантидевы. И хотя весь город упрашивал его остаться, экс-телохранитель удалился в горы.

Горакша

В одном восточном индийском государстве правил раджа Девапала. Единственному сыну правителя было двенадцать лет, когда его мать скончалась. Перед своей кончиной, испытывая тяжкие страдания от неизлечимой болезни, она сказала мальчику следующее:

– Все беды и радости живых существ являются результатом их собственных добрых или злых поступков. Не причиняй никому вреда, даже если окажешься при смерти.

Когда женщина умерла, раджа по совету придворных женился во второй раз на дочери правителя соседнего государства. Но старый супруг не интересовал молодую рани, и она стала приставать к принцу. Как-то раз она написала ему любовное письмо, но сын раджи ответил на ее домогательства отказом.

Тогда рани решила, что юноша просто издевается над ней, исполнилась ненависти к нему и захотела жестоко отомстить. Сперва она приказала своим слугам убить обидчика, но те испугались идти против раджи. Тогда рани расцарапала себя, и когда муж явился в спальню, заявила, что на нее напал пасынок, пытаясь лишить чести. Разгневанный раджа приказал схватить сына, утащить его в лес, отрубить ему руки и ноги и бросить на растерзание диким зверям.

Палачи, выполнявшие приказ раджи, хорошо знали новую рани и сильно сомневались в виновности принца, поэтому не хотели портить свою карму убийством непричастного человека. Кто-то из них даже предложил взамен сына раджи казнить кого-то из их детей. Но принц, вспомнив предсмертные слова своей матери, категорически отказался, чтобы кто-то жертвовал своей жизнью вместо него. Грех он взял на себя, так что палачи привязали его к дереву, отрубили руки и ноги и оставили в чаще.

Так случилось, что в тех самых местах жил тогда отшельник и махасиддх Ачинта. Ему стало известно о случившемся с принцем несчастье, и он пошел к обитавшим неподалеку пастухам, попросив кого-нибудь из них помочь брошенному с отрезанными руками и ногами на растерзание хищным зверям человеку. Не испугался только один мальчик, сын продавца благовоний. Он попросил Ачинту приглядеть за его стадом и пошел в лес.

Мальчик шел туда, где кружились хищные птицы, уже почуявшие скорую смерть. Он нашел изувеченного принца (имя которого нам наконец-то называют – Чауранга) и стал о нем заботиться, обрабатывать раны и защищать от непогоды, построив вокруг дерева шалаш. Так пролетели двенадцать лет, и однажды пастух (уже далеко не мальчик) нашел своего подопечного бодро прыгающим на здоровых ногах и машущим целыми руками.

Оказалось, что Чауранга в ходе долгих бесед с Ачинтой познал истину («великую пустоту»), пришел в согласие с реальностью и дошел до такого уровня сиддхи, при котором возвращается утраченное – в его случае руки и ноги. Более того, принц овладел искусством левитации и на радостях воспарил, предложив пастуху помощь – стать для него гуру-наставником и помочь достичь такого же уровня просветления.

Но пастух отказался, заявив, что у него уже есть наставник – Ачинта, который велел заботиться о калеке и во всем ему помогать, а поскольку Чауранга исцелился, он теперь возвращается к своему стаду. Ачинта, узнав об этом, очень обрадовался и сам начал учить подопечного искусству тантры, дав ему подробные инструкции и наставления, как достичь просветления.

– Запомни мои слова: не уходи из этого мира [то есть в нирвану], пока не дашь посвящение [в монахи] десяти тысячам человек.

Горакша. Последний лист танджавурской рукописи, посвященной хатха-йоге. XIII в.

После этого махасиддх удалился, а пастух остался со своим стадом, постиг тантру и сиддхи, а затем стал давать посвящение каждому, кто к нему приходил. Такое поведение расстроило будду Махадеву, который явился к пастуху и заявил, мол, нельзя давать посвящение каждому встречному и поперечному, нечего приобщать к святым тайнам лентяев и всяких скептиков! Учи только тех, кто ведет праведный образ жизни.

Пастух согласился с Махадевой и вскоре стал известным гуру, которого прозвали Горакшей («Властителем чувств», или же «Защитником вселенной»), одним из 84 знаменитых махасиддхов.

Куккурипа

В один прекрасный день некий брахман обратился к буддизму, пустился в скитания и путешествовал, питаясь подаянием. Как-то раз по пути он увидел лежащего у дороги маленького щенка, умиравшего от голода, и, следуя принципу сострадания и помощи каждому живому существу, взял его с собой. Отшельник нашел неподалеку пещеру, в которой они с собакой и поселились, решив пожить тут какое-то время.

Медитируя в течение 12 лет, аскет изучил все сиддхи, которые доступны мирянам, и в награду за его упорство и благочестие тридцать три бога забрали его прямо на небеса, в то место на горе Меру, где обитали сами. Собака же осталась жить в пещере, ибо боги устроили так, что каждый день там появлялись вода и пища, дабы животное не умерло от голода.

На небесах отшельник чувствовал себя счастливым и беззаботным, но, несмотря на радушие и приветливость тридцати трех богов, мысль о покинутом друге, которого спас от смерти и выходил, не покидала его, и в конце концов он решил вернуться. Боги отговаривали его, объясняя, что мирские привязанности – иллюзия, мешающая полностью освободиться из колеса сансары, и несколько раз возвращали его с полдороги, но аскет был непреклонен.

Отшельник вернулся в пещеру, погладил собаку, и – о, чудо! – она тут же превратилась в прекрасную дакини (божество женского рода, помогающее тем, кто постигает тантру), которая произнесла стих:

– Прекрасно, прекрасно, сын благородного семейства!

Ты не удовлетворился мелкими успехами.

Теперь ты достигнешь высшего сиддхи.

Любой из прежних талантов мог обмануть,

но ты освободился от неверных взглядов,

и это удивительнее любых дарований.

Мать удостоит тебя святых сиддхи

высшей и чистейшей из всех радостей[15].

Затем дакини поделилась с ним сокровенными учениями высшей тайны, в которые он еще не был посвящен. Очень скоро мудрый наставник стал известен в округе как учитель Куккурипа, и тибетская школа Кагью почитает его до сих пор.

Тилопа

В краю, называемом Бхигунагара, жил и трудился наставник, которого звали Тилопа (Тилопада, или Дилова). Его очень уважал раджа, и гуру получал от него жалованье – 500 монет в день. Как-то раз, толкуя для внимательных учеников тонкости закона дхармы, он неожиданно понял, что происходит что-то странное. На Тилопу обрушилось внезапное понимание тотальной бессмысленности его существования и накрыло его так сильно, что он пытался уйти прямо с середины занятия. Ученики удержали его, но когда они ушли, Тилопа снял обычную одежду буддийского монаха и облачился в рубище бродячего отшельника. В таком виде он и ушел в ночь, оставив записку, чтобы его не искали, – он не вернется.

Махасиддха Тилопа. XVI–XVII вв. Линден-музей. Штутгарт, Германия

Вместе с единственным учеником Наропой они дошли до города Канча, в окрестностях которого поселились в пещере. Тилопа медитировал, спал и ел то, что приносил Наропа, собиравший подаяние. Десять лет такой жизни полностью очистили сознание отшельника, и он постиг высшие сиддхи, а в итоге вознесся в мир богов, где был встречен обитателями с радостью и богатыми подарками.

Минапа

Жил на побережье Индии рыбак Минапа (Минанатх, Маччхендранатх, Матсьендра, или же Маччхиндра). Он зарабатывал на жизнь рыболовством, продавая улов на местном рынке. Однажды удача отвернулась от него: крупная рыба, попавшаяся на крючок, вырвалась и проглотила Минапу. Казалось бы, конец, но судьба распорядилась иначе – кармический путь рыбака еще не завершился.

Тем временем богиня Ума обратилась к будде Махадеве с просьбой раскрыть ей учение дхармы, и чтобы никто их не подслушал и не украл тайные знания, они удалились на дно океана. Мимо них проплывала та самая рыба, внутри которой сидел Минапа. Ума на середине лекции заснула, и Махадева спросил ее, понимает ли она, о чем он говорит. «Понимаю!» – ответил из чрева рыбины рыбак, который его внимательно слушал. Так Минапа узнал всё о законе дхармы.

Проснувшись, Ума попросила повторить и заявила, что проспала половину, и так Махадева понял, что его подслушали. Поскольку рыбак, прослушав «полный курс дхармы», стал просветленным, то Махадева дал ему посвящение, но оставил в животе рыбы (видимо, подслушивать богов не так уж правильно даже для посвященных), где Минапа провел двенадцать лет в медитациях. Так что когда рыбу наконец выловили и освободили его, рыбак уже не был прежним. Он вел себя как заправский махасиддх, каковым и стал: летал повсюду, не прикасаясь к земле, а когда все же коснулся, его ноги прошли сквозь гранитную плиту, словно через обычную грязь. И на протяжении всего времени Минапа распевал песни.

Второе имя, под которым он стал известен, – Ваджрапада, а третье – Ачинта. И да, это именно он стал наставником Горакши из другой истории…

Нагарджуна

В Кахоре, что в Южной Индии, жил брахман по имени Нагарджуна («Серебряный змей», около 150–250 гг. до н. э.), которому знания сиддхи даровала сама богиня Тара. Жестокие захватчики вторглись в Кахору и разорили все ее города, так что брахманам пришлось бежать из опустошенной страны. Отправился на чужбину и Нагарджуна, раздав все имущество нуждавшимся. Странствия привели его на Шри-Ланку, где он стал буддийским монахом в знаменитом монастыре Шри-Наланда.

В совершенстве постигнув науки, Нагарджуна не захотел более просто преподавать их ученикам – он жаждал увеличивать благо всех живых существ. Поэтому занялся тантрой и в итоге встретился с богиней Тарой, которая открыла ему высшую мудрость. Затем монах покинул обитель и принялся странствовать, ища более подходящее место для размышлений. Путешествие привело его в Раджагриху, где он устроился поудобнее и начал большую медитацию.

Это сильно не устроило местных демонов, и они начали всячески вредить отшельнику. В первый день чтения мантр они устроили землетрясение, во второй – наводнение, в третий день бушевал огонь, в четвертый – сильный ураган, в пятый день на землю дождем сыпалось разнообразное оружие, в шестой – камни. На седьмой день явились к Нагарджуне демоны лично и стали ломать и портить все вокруг. Но ничто не отвлекало аскета от медитации. В итоге демоны вынуждены были подчиниться и прислуживать ему – носили каждый день по горсти вареного риса и немного овощей. Так отшельник провел в медитации 12 лет.

После этого Нагарджуна загорелся идеей превратить горы в золото и раздать бедным людям и отправился в Гшадхашилу. Те горы он сперва превратил в железо, а затем в медь. Но не успел аскет обратить медь в золото, как явился ему бодхисаттва Манджушри и объяснил, что такое количество драгоценного металла подорвет экономику страны, люди начнут раздоры и войны и накопится огромное количество плохой кармы. Так что Нагарджуна оставил свою затею, но до сих пор вершины гор Гшадхашилы часто отсвечивают желтым, будто медные.

Далее аскет проследовал на юг в Шрипарвату. По пути ему понадобилось перейти через реку с болотистыми берегами, и он попросил пастухов указать ему брод. Злые крестьяне показали ему нарочно опасный путь, но один из них сжалился и догнал отшельника, предупредив о подстерегавших ловушках и предложив перенести его на другой берег на своих плечах. Монах решил испытать своего благодетеля и подстроил всякие страшные вещи вроде плававших по реке крокодилов. Однако юный пастух ничего не испугался и перенес Нагарджуну на другой берег.

Благодарный отшельник спросил, чем он может наградить своего спасителя. Тот ответил, что хотел бы стать раджой. Тогда Нагарджуна превратил дерево в слона – вот тебе достойное правителя ездовое животное. А когда этот слон затрубит – появится войско. С такими подарками пастух, приняв имя Салабханда, тотчас стал правителем большого города Бхахитана и женился на дочери раджи по имени Синдхи. 800 окрестных городов платили ему налоги.

Нагарджуна же дошел до Шрипарваты, обосновался там и снова принялся медитировать. Там его и нашел Салабханда, пожаловавшийся на жизнь: управлять страной трудно и хлопотно, весь извелся, не хочу быть раджой, хочу тоже сидеть тут, смотреть на своего учителя и медитировать. Отшельник приободрил его и даровал напиток, снимающий всякие страхи, в том числе и смерти. Так что раджа отправился домой, правил там еще много лет и даже изучил искусство алхимии. Страна его достигла всеобщего процветания, и даже птицы и звери в ней были счастливы. А Нагарджуна в это время, как уже было рассказано в иной истории, стал наставником другого махасиддха – Арьядевы.

Через сто лет ситуация в стране изменилась – встревоженный распространением буддизма злой дух Сунандешвара наслал всяческие беды и несчастья на народ, отвращая его от истинной веры. Солнце и Луна практически не светили сквозь тусклую дымку, дождей не было уже много дней, деревья в лесах засыхали, овощи и фрукты внезапно портились, люди болели, умирали, злились, и повсюду вспыхивали ссоры, раздоры и насилие. Салабханда решил, что это его вина, – он бросил своего учителя ради суетной мирской власти. Он оставил престол, передав его сыну Сандхикумаре, и с небольшой свитой отправился в Шрипарвату, где отыскал наставника.

А к тому как раз явился в обличье брахмана бог Брахма и потребовал отдать голову. Отшельник согласился, и Салабханда, будучи не в состоянии вынести зрелища смерти своего учителя, умер от горя. А Нагарджуна срезал себе голову стеблем травы и подал ее Брахме, а душа его отправилась в место вечного блаженства… Говорят, когда на землю спустится будда Майтрея, Нагарджуна вернется вместе с ним и будет помогать в спасении всех живых существ.

Наропа

Наропа происходил из семьи виноторговцев, но родительский бизнес он оставил и занялся заготовкой дров. Однако услышав, что поблизости обитает известный гуру и махасиддх Тилопа, наш герой решил еще раз сменить сферу деятельности – податься в буддийские монахи, пуститься в странствия и начать с того, чтобы присоединиться к Тилопе.

Однако эта задача оказалась не такой уж и легкой. Никто не знал, где скрывается отшельник, а когда Наропа наконец его нашел после долгих поисков, тот был крайне недоволен, категорически отказался быть его учителем и даже несколько раз ударил надоедливого монаха. Однако решимость Наропы от этого стала только сильнее. Он собирал подаяние и два раза в день носил его Тилопе, не удостаиваясь никакой благодарности, кроме периодических тумаков. Так прошло 12 лет…

Как-то раз Наропа просил подаяния на богатой свадьбе, где ему дали чашку зеленой патасы – изысканного блюда из 84 ингредиентов. Когда он принес это своему гуру, тот, отведав яства, внезапно заговорил:

– Где ты взял такую вкусноту? Это невероятно! Принеси мне еще!

Наропа сбегал на свадьбу и принес еще зеленой патасы. Но Тилопа никак не мог наесться – его ученик в итоге четыре раза носил ему еду. В пятый раз он сильно опасался, что ему уже ничего не дадут, а прогонят взашей. Но к вечеру все гости уже устали и спали вповалку, так что монаху удалось незаметно унести целый котел изысканного кушанья.

Его наставник был вне себя от счастья, тут же дал ученику посвящение и начал обучать его дхарме. Наропа был усерден и талантлив, так что уже через полгода обрел сиддхи, сам стал известным гуру, и к нему со всех концов Индии стекались ученики.

Сараха

Он же Сарахапа или Сарахапада. Он был сыном дакини и брахманом и от имени раджи управлял 50 000 крестьянских дворов. Сараха тайно обратился в буддизм и по ночам изучал тантру. А еще (и это было, мягко говоря, совсем нетипично для буддиста) он очень любил крепкие напитки. Так что остальные брахманы, недовольные распространением конкурирующего учения, в конце концов пришли к радже и нажаловались.

Раджа был доволен работой Сарахи и не хотел его выгонять, так что пришел к нему и попросил бросить пьянство. Однако тот (и это снова было очень необычно для буддиста) соврал – заявил, что совсем не пьет, и вызвался доказать это при всех брахманах. Когда они собрались, Сараха заявил: «Пусть сгорит моя рука, если я пью!» и сунул ее в котел с кипящим маслом. Рука осталась цела, но брахманы настаивали на своем обвинении. Тогда с той же клятвой обвиняемый выпил расплавленную медь, потом ходил по воде, а в итоге сел на весы, и шесть тяжелых огромных гирь на другой чаше не смогли их поколебать. Пришлось радже и брахманам признать его правоту, обратиться в буддизм (его превосходство они только что видели собственными глазами) и в награду приобрести сиддхи.

Затем Сараха внезапно решил создать семью и женился на юной девушке. После чего, оставив все нажитое непосильным трудом управления, 50 000 дворов, отправился странствовать. Как-то раз остановились они с женой в пустынном месте, и Сараха занялся медитациями, а его жена часто выходила собирать подаяния (что, как он считал, было истинной целью брака). Однажды отшельник попросил ее приготовить редис. Жена нарезала овощ и заправила его сметаной, подав блюдо мужу, который вскоре погрузился в глубокую медитацию, продолжавшуюся целых двенадцать лет…

По прошествии этих лет Сараха вышел из медитации и спросил:

– Где мой редис?

Его уже взрослая жена ответила:

– Как я могла сохранить его так долго? К тому же сейчас весна, и овощи еще не успели вырасти.

Сараха, недовольный ответом, заявил:

– Тогда я отправляюсь в горы.

Однако первый семейный конфликт закончился неожиданным образом. Жена показала, что эти годы не прошли даром, – она многому научилась, и возразила:

– Ты провел двенадцать лет в медитации, но мысли о редиске все это время оставались в твоем сознании. Так что же ты надеешься найти в горах?

Сараха признал правоту супруги и с тех пор начал сосредотачиваться на очищении ума от навязчивых мыслей. Это позволило ему достичь новых высот духовного развития, обрести высшие сиддхи и стать известным и уважаемым махасиддхом.

Заключение

Итак, в VI веке до н. э. в Индии появился на свет человек, создавший новую религию, – Сиддхартха Гаутама. Позже он стал известен как Будда Шакьямуни и создал учение, уже при жизни захватившее умы многих последователей, – сангха.

Буддийская мифология вобрала в себя многое из «старой» ведической религии, а также из оформлявшегося и рождавшегося тогда же индуизма. Основное нововведениe, предложенное новой религией: формулирование правил поведения, соблюдение которых гарантирует посмертное воздаяние и перерождение в «более высшей» форме, вплоть до достижения окончательного освобождения от «колеса сансары». Также появляется большая социальная группа, живущая по более строгому распорядку, – монашество.

Один из самых распространенных стереотипов гласит, что буддизм – религия, основанная на понятии мира и добра. Но так ли это на самом деле? На поклонении каким богам основан буддизм? Вот вопросы, в которых мы попытались разобраться, обратившись к истории формирования буддизма.

Примечания

1

Здесь и далее цит. по: Арья Шура. Гирлянда джатак, или Сказания о подвигах Бодхисаттвы. М., 2000.

2

В индуистской мифологии отец многих богов, демонов и прочих существ, сочинивший несколько гимнов Ригведы.

3

Девадатта – двоюродный брат Будды, сначала он был его учеником, а потом стал соперником. Девадатта несколько раз пытался убить Будду, а когда не преуспел в этом, создал конкурирующий монашеский орден. См. следующие главы.

4

Сарипутта, или Шарипутра, – второй главный ученик Будды после Маудгальяяны.

5

Сенкевич А. Н. Будда. М.: Молодая гвардия, 2017.

6

Цит. по.: Сенкевич А. Н. Будда. М., 2017.

7

Здесь и далее прямая речь Будды. Цит. по.: Сенкевич А. Н. Будда. М.: Молодая гвардия, 2017.

8

Сенкевич А. Н. Будда. М.: Молодая гвардия, 2017.

9

Сенкевич А. Н. Будда. М.: Молодая гвардия, 2017.

10

Сенкевич А. Н. Будда. М.: Молодая гвардия, 2017.

11

Сенкевич А. Н. Будда. М.: Молодая гвардия, 2017.

12

Первый буддийский собор // Википедия: URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Первый_буддийский_собор (дата обращения: 16.11.2024).

13

Шохин В. К. Индийская философия. Шраманский период. СПб., 2007.

14

Судзуки Д. Т., Кацуки С. Дзэн-Буддизм: Основы Дзэн-Буддизма. Практика Дзэн. Бишкек, 1993.

15

Цит. по.: Львы Будды. Жизнеописания 84 сиддхов. М., 1996.

Content

Буддийские мифы

Глава 1 Место и время: Индия VI века до н. э

Арии и Веды

Четыре цвета и два рождения

330 миллионов богов

Четыре части одной жизни

Глава 2 С его слов записано верно

О бедной женщине, преподнесшей в дар кусок полотна

О брахмане-следопыте и глупом радже

О леопарде

О моските

О рабе, убившем раджу

О грабителе и содержанке

О радже слонов

О шакале Саббадаттхе

Глава 3 Сиддхартха Гаутама – человек, который стал Буддой

Малая родина, родители, династия

Детство, юность и «университеты»

Жена в хозяйстве пригодится

Кто мы, зачем мы?

Бродяга, судьбу проклиная…

Глава 4 Будда – человек, который стал богом

Война с самим собой, война без особых причин

Девушка, молочная каша и демон-искуситель

И наконец пробуждение

Словом и делом

Убийства и всяческие неприятности

На пути из жизни в вечность

Глава 5 Что написано пером

Палийский канон – Типитака. История создания

О чем говорится в Типитаке

Китайский канон – Да цзан цзин

Тибетский канон – Кангьюр и Тенгьюр

Глава 6 Религия без бога

Что же такое буддизм?

«Революция» Будды

Быть буддистом

Сколько слов сказал Будда?

Тхеравада – «Учение старцев»

Махаяна – «Великая колесница»

Ваджраяна – «Алмазная колесница»

Глава 7 На земле, в небесах и на море

На земле стоит гора…

Боги как люди

Боги как боги

Сошествие в ад

Нелечебное голодание

О, боги, боги…

Авалокитешвара

Белая Тара

Будда медицины

Гаруда

Майтрея

Падмасамбхава

Смеющийся будда Хотэй

Глава 8 Сиддхи, которые были супергероями

Арьядева (Канадева)

Бхусуку (Шантидева)

Горакша

Куккурипа

Тилопа

Минапа

Нагарджуна

Наропа

Сараха

Заключение

Примечания