Боги, духи и ёкаи японской мифологии

© Яворская-Милешкина Е.В., текст, 2024

© ИП Москаленко Н.В., оформление, 2024

© Давлетбаева В.В., обложка, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Введение

Специфика японской культуры не может не поражать. Когда говорят о причинах ее своеобразия, прежде всего упоминают о длительной изоляции островного государства, лишь изредка прерываемой визитами представителей тех или иных народов.

Впрочем, визиты эти носили нерегулярный, эпизодический характер и не могли оказать существенного влияния даже на быт, не говоря уж о менталитете.

Но в каких же условиях формировался типично японский менталитет, судить о котором теперь мы можем как по старинным сказаниям, так и по современным произведениям искусства, которые охотно к этим сказаниям обращаются?

Фудзияма, грозная и прекрасная

Специфическое географическое положение Японии предопределило не только политическую и культурную изоляцию страны восходящего солнца, но и частые природные катаклизмы – извержения Фудзиямы, землетрясения, цунами.

Хрупкое существование на грани жизни и смерти в регионе со столь суровыми условиями требовало философского отношения к земному бытию и к его прекращению. Наверное, не существует религии, которая не обращалась бы к вопросу о том, что ждет человека после смерти. Синтоизм – коренная японская религия – не исключение: легенды рассказывают и об обретении успокоения в загробном мире, и о неупокоенных душах, обреченных странствовать в мире живых в ожидании решения своей судьбы, и о шаманах, которые могут помочь совершить переход из одного мира в другой… Да и человек, умирая, не уходит из мира: его душа продолжает взаимодействовать с миром живых, что зафиксировано в целом ряде сказаний.

Тории – традиционные ворота синтоистских храмов, один из символов этой религии

ОСТАНОВИСЬ, МГНОВЕНЬЕ, ТЫ ПРЕКРАСНО

Интерес к японской культуре во всем мире во многом связан с ростом популярности весьма своеобразной анимации, игрового кинематографа и комиксов (манга) этой страны. Герои фильмов в сложные моменты жизни нередко предлагают друг другу: «Давай создадим хорошие воспоминания». В этой короткой фразе воплощается важная составляющая мировоззрения: какими бы мимолетными ни были радость и красота, память о них дает человеку силы.

Однако не меньшее, если не большее внимание японская культура уделяет проживанию каждого момента, любованию красотами земного мира, прекрасному в мелочах. Точнее, то, что мы сочли бы мелочью, видится по-особому и приобретает значение высокого символа. Камень на дороге, цветок сакуры, луч солнца, промелькнувший между туч, – все это удивительно и значимо, это бесценное жизненное впечатление, которое может никогда не повториться, отсюда бережное, трепетное к нему отношение.

Сад камней – место для единения с природой и медитации

Обретение способности ценить момент невозможно без еще одного ключевого элемента японского мировоззрения – фатализма. Часто человек бессилен перед судьбой, но должен ее принимать с достоинством. С достоинством – не значит покорно. Без страха – да. Отдавая дань миру живых – да. Безвольно – нет. Судьба по умолчанию сильнее. Но героически проявить себя в борьбе с ней – долг уважающего себя человека, доказательство, что он чего-то стоит и может оставить свой след в мире. Вероятнее всего, читая эти строки, вы вспомните об одном из самых значимых и общеизвестных символов Японии – самураях. Однако и в повседневности эти принципы пользуются уважением. Не случайно именно в Японии из года в год снимают художественные фильмы и сериалы, в основе которых – фантастические истории о смертельных играх. Именно из Японии пошла мода на такого рода сюжеты. На слуху у зрителя – знаменитая американская франшиза «Голодные игры» и недавний южнокорейский хит «Игра в кальмара». Однако не меньшее количество фильмов этой тематики выходит в Японии, достаточно вспомнить фильм 2014 года «Страшная воля богов», сюжетной основой которого так же, как и в «Игре в кальмара», являются детские игры, и знаменитая «Королевская битва», основанная на романе-бестселлере Косюна Таками, изданном в 1999 году, и экранизированная год спустя. Иными словами, дорогу тренду проложили именно японцы с их особым мировоззрением людей, в буквальном смысле слова живущих на вулкане, – в последний раз Фудзияма извергалась в 1707–1708 годах, даже Токио был засыпан пеплом.

Как тут не вспомнить о римских ларах и пенатах, которым поклонялись именно дома и которые покровительствовали семье своих потомков.

Такого рода отношение к жизни и смерти нашло отражение в традиционной религии: синтоизм (от «синто» – «путь богов») в основе своей имеет веру в природосообразность всего, что происходит: все объекты, живые и неживые, имеют душу, да и души людей не покидают мир, они могут воздействовать на происходящее в нем. Верующие следуют не некоей доктрине, а обычаям, унаследованным от предков и позволяющим, как считается, контактировать с миром духов. Причем взаимодействовать с ними можно (и должно) не только в храмах, но и дома, у собственного алтаря.

Ками – определенно боги, но не такие, к каким привыкли европейцы. Ками может воплотиться в любой объект как живой, так и неживой природы, и даже в явление – природное бедствие, болезнь и тому подобное. Иногда слово «ками» используется исключительно для обозначения значимых божеств, имеющих собственные имена и наделенных собственными биографиями. Порой же к ками причисляют и многочисленных безымянных духов. И вообще, ками делились на ранги, подобные тем, что существовали при императорском дворе.

О японских богах-ками, духах и различных фантастических существах мы знаем главным образом из священных сводов «Кодзики» и «Нихон сёки» (Нихонги), созданных достаточно поздно – в 712 и 720 годах соответственно. Их появление было вызвано объективными причинами: с развитием японской государственности понадобилось подвести идеологическую базу под власть императора, иными словами – обожествить ее. Существовало даже, как ни парадоксально, Министерство по делам ками, созданное тоже в VIII веке. Изначально же тексты не записывались в соответствии с традицией, по которой они должны были передаваться устно. Существуют и другие тексты, но не настолько объемные и логически простроенные. До сих пор, рассматривая японские мифы, можно увидеть целый ряд разночтений, ведь в период их устного бытования в разное время и в разных местностях они и воспроизводились по-разному.

Фрагмент «Кодзики». XIV в. Факсимиле 1924–1925 гг.

Как бы то ни было, все они отражают мировоззрение и миропонимание народа, возникавшее по мере формирования национального самосознания.

Синтоизм – весьма древняя, но при этом живая религия. Представления, восходящие к древним верованиям, до сих пор оказывают влияние на японцев. Конечно, современные жители Страны восходящего солнца вряд ли предпочтут мифологические объяснения научным. Однако они и по сей день обращаются к своим предкам, соблюдают ряд традиций, призванных дать человеку добрую судьбу, и, конечно же, воплощают традиционные верования в новых произведениях искусства.

Глава 1

Мир богов, мир духов, мир людей

Там, где восходит солнце

Страна восходящего солнца – дословный перевод самоназвания Японии – Нихон (Ниппон). Оно утвердилось за этими островами с VIII века, когда, как мы помним, появились своды текстов, призванные утвердить в сознании грамотной, причастной к осуществлению тех или иных властных полномочий части населения, а затем и в сознании масс, мысль о божественной сути императорской власти.

Но сами предания о богах, сотворивших острова и давших им власть, несравнимо древнее, достоверной датировки у легенд, на протяжении столетий передававшихся из уст в уста, нет. Но и сейчас синтоисты уверенно скажут, что рассвет зарождается меж двух священных скал с общим названием Футами. Это не вымышленный объект – скалы Футами находятся в префектуре Миэ на полуострове Кии острова Хонсю.

Стоит ли удивляться, что на территории префектуры находится несколько особо почитаемых святилищ богини солнца Аматэрасу.

Итак, две скалы символически дают жизнь рассвету. В мифах многих народов для творения достаточно только одного божества, да и различные объекты бог (чаще) или богиня способны породить без участия супруга или супруги, исключительно силой мысли.

Предки современных японцев, как правило, мыслили более традиционно: у них в рождении чаще задействована пара бога и богини. Впрочем, бог-прародитель тоже один и он самозарождается сразу после чудесного, никем не инициированного возникновения из типичного для различных мифологических систем первобытного хаоса – по японской версии, бесформенного мира, похожего на масляное пятно, колышущееся на воде, подобно студенистой медузе. Этот хаос сам собой разделился на небо и землю – так появилось божественное царство Такамагахара.

Такого рода парные природные объекты в Японии обожествляются

Обратите внимание: хаос сопоставляется с водой. Как мы знаем, жизнь зародилась в воде. И интуитивное понимание этого находит такого рода отражение в мифах различных народов.

Зовут этого первого бога Амэ-но Минакануси, буквально – Верховный Владыка Середины Неба, или Бог Правитель Священного Центра Небес. В преданиях о нем называют двух других самозародившихся богов – Такамимусуби-но ками (Бог Высокого Священного Творения) и Камимусуби-но ками (Бог Божественного Творения). Все трое не имели видимой сущности. Вот и все, что достоверно известно о них из старинных источников. Более поздние попытки разделить между тремя богами «сферы деятельности» представляют собой трактовки с точки зрения физических явлений и крайне далеки от мифологической первоосновы. Такой четкости, как в случае с индийским триумвиратом – Тримурти, в котором Брахма – творец миропорядка, Вишну – хранитель, а Шива – разрушитель, японские мифы нам не дают. Вообще, эти боги упоминаются в сказаниях редко и без внятного контекста. Разве что Такамимусуби («Возвышенный») вскользь появляется в качестве олицетворения непознаваемого созидательного начала.

Закон парности

Далее в полную мощь начинает действовать то, что можно образно назвать законом парности: весьма эклектичным первым богам наследуют шесть поколений – шесть пар, состоящих из бога и богини. Они приходились предыдущей паре сыном и дочерью, соответственно друг другу – братом и сестрой. Не такой уж редкий сюжет для мифов большинства народов, не правда ли? Причем отражающий реальное положение дел: близкородственные браки существовали как, например, в Древнем Египте, так и в Европе, причем не только в Средние века, но и в Новое и Новейшее время. С рациональной точки зрения это было продиктовано желанием политических элит сосредоточить всю власть в руках узкого семейного круга, а вот идеологические основы под это подводились самые разнообразные, в том числе религиозно-мифологические.

Самая значимая из таких пар божеств-творцов – Идзанаги, то есть Чарующий, и его сестра и супруга Идзанами – Чарующая. Именно им старшими по возрасту богами было поручено создать мир, где предстоит жить людям. В данном случае под миром следует понимать Японские острова.

Храм Идзанаги в Авадзи, префектура Хего

Процесс творения описан парадоксально, со своеобразной японской образностью: старшие боги подарили сочетающейся браком паре копье небес, с которого свисали драгоценности, имеющие форму яичек. Супруги опустили копье в воды, олицетворяющие первобытный хаос, а когда вынули, увидели, что на наконечнике собралась соль. Именно она, упав с копья, образовала Огогорасиму – Сам собой застывший остров. Он стал местом, где разворачиваются дальнейшие события: бог и богиня опускаются на этот остров и, дабы завершить брачную церемонию, воздвигают на нем ритуальный столп и обходят вокруг него. Но первой завершает круг Идзанами.

Идзанами. Иллюстрация к книге «Генеалогия всего сущего», 1880 г.

Если бы этот миф складывался в обществе, где господствует матриархат, этот поступок не повлек бы за собой никаких последствий. Но в данном случае мы имеем дело с борьбой – и победой – патриархата над матриархатом. Женщина позволила себе опередить мужчину, и наказана была вся семья: первенец родился без рук и ног, либо вообще без костей, и потому получил жутковатое имя Хируко, то есть Пиявка (в других вариантах перевода – Красная пиявка либо Головастик, порой же говорят, что он был похож на медузу).

Японское общество, которому бросала страшные вызовы сама природа, не отличалось сентиментальностью по отношению к беспомощным. Так, оставление на смерть немощного старика или инвалида не считалось предосудительным поступком, ведь это облегчало бремя остальных.

Такого же рода «нравственные ориентиры» (приходится заключать это словосочетание в кавычки) характерны для божественных супругов: они помещают дитя в плетеную корзину (варианты – тростниковую лодку, железный корабль) и пускают по волнам океана.

Ассоциации со сказаниями других народов напрашиваются сами собой. И зачастую это способ спасти ребенка в чрезвычайных жизненных обстоятельствах, полагаясь на волю Бога или богов. Так, например, в Ветхом Завете рассказывается, как мать спасла младенца Моисея именно таким образом, в противном случае он был бы утоплен по приказу египетского фараона вместе с другими еврейскими новорожденными. Египетская богиня Исида спасла своего младенца Гора от Сета, убийцы его отца Осириса, пустив в корзине (или сундуке) по водам Нила. С такого рода распространенными сюжетами связан и традиционный для сказок ход событий: правитель, не решаясь убить неугодную ему супругу или дитя, вверяет их судьбу высшему промыслу, отправляя в опасное путешествие по волнам на мало подходящем для таких целей «плавательном средстве». Либо так же поступают от его имени злоумышленники. Вы, конечно же, сразу вспомнили «Сказку о царе Салтане» А. С. Пушкина:

Статуя Хируко в Токио

…И царицу в тот же час

В бочку с сыном посадили,

Засмолили, покатили

И пустили в Окиян…

К слову, существует версия, по которой поступок Идзанаги и Идзанами тоже был продиктован попыткой дать ребенку новую, счастливую судьбу.

Вас, конечно же, интересует дальнейшая судьба Хируко. Она, как и у большинства мифических и сказочных героев, подвергнутых такого рода испытанию, была вполне благополучной.

Постранствовав по волнам в течение значительного времени, он был выброшен на берег острова Хоккайдо. Его принял в семью Эбису Сабуро, представитель коренного населения (предшествующего японцам) айнов, даже его имя можно перевести как «варвар» – именно так воспринимали аборигенов пришлые. Проходя через испытания, Хируко сумел отрастить себе руки и ноги, а возможно, и кости. Правда, остался глуховатым, поэтому верующим перед молитвой стоит привлечь внимание своего божества громким стуком или хлопками в ладоши.

Он получил новое имя в честь своего приемного отца – Эбису.

Ныне он почитается синтоистами как один из Семи богов счастья, речь о которых пойдет далее. Эбису-Хируко считается олицетворением рассвета, покровительствует рыбакам и мореплавателям, является божеством честного труда, в том числе крестьянского и торгового. Кроме того, он покровитель маленьких детей, что и неудивительно, учитывая его судьбу. Его атрибуты – удочка и рыба, как правило лещ или карась, реже – веер, ассоциирующийся с положительным или отрицательным ответом на просьбу верующего (именно так в древности выражал свою волю император). Изображается он чаще всего в придворной или охотничьей одежде в образе улыбающегося добродушного старца.

В качестве подношений он предпочитает дайкон, вымоченный в уксусе. Интересно, что поклонение ему, по поверьям, защищает от отравления при поедании рыбы фугу. Поэтому в ресторанах, где подают это экзотическое и экстремальное кушанье, как правило, есть изображения Эбису.

Сюжет о герое, лишенном конечностей, который обретает их, проходя испытания, получил новую жизнь в манге Осаму Тэдзуки «Дороро», начавшей выходить во второй половине 1960-х годов, а впоследствии получившей экранные воплощения, наиболее популярное из которых на сегодняшний день – аниме-сериал 2019 года. Сюжет рассказывает о феодале-даймё, ребенок которого родился с физическими отклонениями. Отец не придумал ничего лучшего, как заключить сделку с сорока восемью демонами, которые забирают у ребенка конечности и внутренние органы, взамен даруя родителю огромную власть. Мать, вопреки распоряжению мужа, спасает искалеченного младенца уже знакомым нам способом – отправив его по реке на поиски иной участи. Его, как требует канон жанра, находит чудесный целитель, который дает ему новые органы, имплантированные из тел детей, погибших во время боевых действий, а также воспитывает как непобедимого воина, получившего имя Хяккимару. Путешествуя вместе с маленькой беспризорницей Дороро (выступающей и в качестве героя-трикстера, и в качестве героя-идеолога), помогая различным живым существам и восстанавливая справедливость, герой один за другим возвращает себе утраченные органы.

Но вернемся к божественным супругам. После повторения церемонии, первенство в которой теперь было у мужа, Идзанами родила благополучных детей – прочие острова Японского архипелага, а следом за ними – моря, реки, горы, леса, равнины. Причем вновь они рождаются попарно – олицетворение мужчины и олицетворение женщины.

Пейзажи Японии разнообразны, но ее центром неизменно выступает Фудзияма

Последний совместный ребенок Идзанаги и Идзанами – бог огня Хи-но Кагуцути. При рождении он фактически сжег свою мать, а разгневанный отец в отместку изрубил его. Горы, на которые попала кровь Хи-но Кагуцути, превратились в вулканы – такова одна из версий их появления.

Идзанами, утратившая свою красоту, скрывается в Желтой стране (Стране Желтых Вод) – Ёми-но куни. Это фактически загробное царство, но, как правило, помещают его не под землей. Впрочем, как бы то ни было, оно является обителью смерти. С той поры ее почитают еще и как богиню смерти.

Идзанаги демонстрирует готовность на подвиг ради жены и предпринимает странствие в Ёми-но куни, подобно героям и героиням мифов разных народов. Однако, в отличие от верной Осирису Исиды или греческого Орфея, любовь Идзанаги не выдерживает проверки тяжелыми впечатлениями: его возлюбленная теперь – тлен, ее внешность отталкивает. Идзанаги бежит в страхе, очищается путем омовения, и капли воды, стекающие с его тела, дают жизнь божествам времени, приливов, ритуалов, связанных с поддержанием чистоты.

Есть и другой вариант мифа, согласно которому супруги мирно обрели покой вдвоем.

Согласно же более распространенной версии, Идзанаги продолжил творение уже без участия супруги.

И из его левого глаза рождается главное божество Японии – богиня солнца Аматэрасу, из правого – божество луны Цукуёми, а из носа – Сусаноо, которого мифы определяют как Доблестного яростного бога-мужа, олицетворение угрожающих, разрушительных сил природы, а также владыку моря.

Изображение Цукуёми. XIX (?) в.

Казалось бы, логично предположить, что Цукуёми и Аматэрасу составят очередную пару бог – богиня. Однако не будем забывать о законах природы, о том, что день и ночь не встречаются, а значит, не пара друг другу.

Впрочем, мифам свойственно объяснять явления природы некими событиями, произошедшими с богами. Сказание об Аматэрасу и Цукуёми – не исключение. В этой довольно шокирующей истории говорится о том, как солнечная богиня и лунный бог, бродя по островам, увидели Укэмоти, богиню пищи, которая производила различные виды съестного из того или иного отверстия своего тела. В Цукуёми пробудился гнев, вызванный брезгливостью, и он зарезал Укэмоти. Аматэрасу была возмущена таким грубым попранием законов природы и изгнала лунного бога из своего дворца. Так день и ночь разошлись навек.

Вообще, роль Цукуёми, несмотря на то, что он входит в число триумвирата верховных богов, невелика. И поклонялись ему обычно в малых святилищах, находящихся при храмах Аматэрасу.

Утагава Садахидэ. Сусаноо, сокрушающий демонов. 1858 г. Музей древностей Дальнего Востока, Стокгольм

Супругом Аматэрасу стал Сусаноо – бог столь же неоднозначный, как, например, скандинавский Локи. Он тоже способен на благородные и даже героические поступки, но чаще проявляет жестокость или просто пакостный нрав. И изображается он то так бородатый воин с жутким взглядом, то как молодой воин со свирепым лицом. Штормы и цунами – его рук дело, доходит до того, что Идзанаги лишает его права владеть морем. Сусаноо жестоко подшучивает над богиней ткачества Амэ-но Хатаримэ – подбрасывает в ее мастерскую шкуру коня. В результате богиня случайно наносит себе смертельную рану.

Аматэрасу. Иллюстрация к книге «Генеалогия всего сущего», 1880 г.

К этому моменту у Аматэрасу и Сусаноо уже восемь детей – три девочки и пять мальчиков. Именно они относятся к одной из категорий ками – Амацуками, то есть небесные ками. Однако до семейной идиллии им далеко. Возмущение богини солнца недостойным поведением супруга столь велико, что она оставляет его и прячется в пещере. Что происходит с миром, лишенным солнечного света, – понятно. И другие боги, чтобы не допустить его гибели, вынуждены устроить настоящий восточный фестиваль с танцами и шутками, чтобы выманить Аматэрасу из ее убежища. Тогда же ей преподносятся дары – бронзовое зеркало Ятано кагами и яшмовые подвески Ясакани-но магатама. Наряду со священным мечом, о котором мы скажем далее, они впоследствии становятся символами императорской власти. Но к этому мы еще вернемся, когда будем говорить о легендах, доказывающих божественное происхождение верховной власти в Японии.

Пока же обратимся к сказаниям, которые связывают завершение процесса творения с тем самым странным богом, характеристика которого сочетает в себе доблесть и ярость. А точнее – с его потомками.

Второй брак Cусаноо и завершение творения

Дальнейшие мифы о творении показывают нам Сусаноо несколько остепенившимся и, как несложно догадаться, преимущественно с положительной стороны. Знаковой является история о странствиях Сусаноо по Хонсю и встрече с очередной парой – стариком и старухой. Это земные божества, объединенные под общим наименованием – Куницуками.

Свое происхождение Куницуками ведут все от той же пары Идзанаги и Идзанами. Земных божеств не двое, а значительно больше. Но именно эта пара имеет особое значение в мифах о творении.

У стариков огромное горе: у них было восемь дочерей, но в течение семи лет восьмиголовый и восьмихвостый чудовищный змей Ямата-но Ороти являлся за очередной девушкой и пожирал ее. Сегодня пришел черед последней.

Тиканобу Тойохара. Кусинада-химэ, ее родители и Сусаноо. XIX в.

Сусаноо предложил спасти девушку. И действовал, что характерно для этого бога, хитростью: предложил старикам разместить бочки сакэ на восьми платформах, чтобы все головы незваного гостя могли разом принимать угощение. Змей опьянел, и тогда Сусаноо разрубил его на части.

В одном из хвостов обнаружился чудесный меч Кусанаги – третья императорская реликвия и единственная, связанная не с мифом об Аматэрасу, а с мифом о ее бывшем супруге Сусаноо.

Спасенная девушка – Кусинада-химэ, то есть Дева-Гребень (именно в гребень превратил ее Сусаноо, чтобы спасти, и спрятал в своих волосах), – стала новой женой Сусаноо. Так бывшее морское божество сочеталось браком с богиней земли. От этого брака родились те, кому предстояло завершить процесс творения.

О том, сколь глубоки были перемены в характере Сусаноо, свидетельствует то, что своей победе и последующей женитьбе он посвятил стихи. С тех пор его почитают еще и как бога поэзии.

Утагава Кунитэру. Битва Сусаноо со змеем. 1847–1852 гг.

С момента бракосочетания он воспринимается уже не как морское божество, а как божественный повелитель Японских островов.

Среди потомков Сусаноо и Кусинада-химэ – он их сын либо потомок в шестом поколении – выделяется Онамудзи, бог доброго сердца, младший из восьмидесяти тысяч братьев (иногда намного скромнее – восьмидесяти) и, как нередко бывает в больших семьях, – любимец матери.

И опять же распространенный сюжет: братья, завидуя ему, неоднократно пытаются его убить – и им это даже удается. Например, они убивают его с помощью раскаленного камня или расплющивают в расщелине дерева. Но мать оживляет Онамудзи раз за разом, пока, наконец, не решает удалить со своих глаз для спасения его жизни и отправляет к Сусаноо, чтобы отец защитил его.

Начинаются традиционные для многих мифов странствования главного героя с неизменным взрослением и осознанием своего места в мире (инициацией). И на этом пути Онамудзи, конечно же, предстоит, проявляя доброту и сострадание, совершить немало подвигов, способствующих духовному росту и самоопределению.

Например, он помогает обрести новую пушистую шкурку зайцу – так называемому Белому зайцу из Инабы. Именно там повстречали его потомки Сусаноо и Кусинада-химэ, идущие свататься к прекрасной Ягами-химэ.

Такого рода статуи можно увидеть в разных городах Японии

Беда с зайцем – потеря меха – приключилась из-за обмана: желая покинуть свой остров Оки, он решил воспользоваться помощью морского крокодила Вани и предложил тому посоперничать – у кого найдется больше родственников. Якобы желая пересчитать крокодилов, заяц потребовал, чтобы крокодилы выстроились в ряд для подсчета, и, прыгая по ним, убежал с острова. В наказание крокодил содрал с него шкуру, и заяц отчаянно мерз. Братья Онамудзи предложили зайцу окунуться в морскую воду и просушиться под солнцем на высокой скале. Кожа зайца потрескалась, и теперь он испытывал не только холод, но и боль.

Милосердный Онамудзи исцелил зайца и дал ему новую «одежду». Заяц проявил благодарность и выступил своего рода сватом: Ягами-химэ стала женой (точнее, одной из жен) Онамудзи. Помогают доброму богу и другие живые существа, например мышь.

Существует миф, по которому заяц стал священным благодаря тому, что помог богине Аматэрасу выбрать место для привала во время ее странствий по Инабе.

Скульптурное изображение Аматэрасу

Это скульптурное изображение показывает нам Онамудзи-Оконинуси зрелым мужчиной с бородкой

Ища защиты у отца, Онамудзи познакомился с его дочерью Сусэрибимэ (как несложно понять, своей теткой в каком-то колене). Она стала главной из его жен. Сусаноо изначально не испытывал к сыну родительских чувств и даже, давая волю своему вновь пробудившемуся дурному нраву, пытался его убить. Онамудзи отплатил той же монетой – бежал с Сусэрибимэ, прихватив с собой волшебные лук и меч отца. Как ни странно, Сусаноо смилостивился и, догнав сына, не покарал его, а научил, как защититься с помощью этого чудесного оружия. И даже предсказал, что именно Онамудзи станет правителем Японии. После этого Сусаноо удалился в загробное царство, по одной из версий, чтобы воссоединиться со своей матерью Идзанами. Сусаноо, согласно поверьям, спускается даже еще ниже: если Ёми-но куни находится на поверхности земли, то Нэ-но Катасу (Страна на твердых корнях), новое царство бывшего бога моря и повелителя Японских островов, – под землей. Так Сусаноо становится владыкой царства мертвых.

Онамудзи и внешне – антипод своего отца. Его часто, хотя и не всегда, изображают безбородым юношей, как правило, без оружия, выражение его лица – добродушное.

Онамудзи и вправду становится сначала божеством племенного союза Идзумо (сейчас такое название носит город на острове Хонсю), а затем распространяет свою власть на остальные территории. Он умиротворяет природные стихии, а также выступает в качестве бога-прогрессора: обучает людей земледелию, дает им просо и рис, вводит шелководство и ткачество, знакомит своих подопечных с медициной. И не просто подопечных – считается, что творение смертного мира довершил именно он, дал ему закон и поддерживал его соблюдение вплоть до времени, когда править Японией начали императоры.

Хоккайдо Дзингу – синтоистское святилище в городе Саппоро на Хоккайдо. Оно посвящено ками Окунитама, Окунинуси и Сукуна-бикона, которые, как считается, осваивали Хоккайдо, а также императору Мэйдзи

Появляется у Онамудзи, который принимает новое имя – Окунинуси, то есть Правитель Великой страны, и божественный соратник – сын Камимусуби-но ками Сукуна-Бикона. Вместе они странствуют по всей Японии, благоустраивая ее.

Сукуна-Бикона считается также божеством медицины

Сама практика получения вместе с властью и нового имени была весьма характерна для японских императоров, как бы унаследована от их божественных предков.

Дети Окунинуси многочисленны, ведь и супруг у него было много. Мы пока упоминали только о двух из них, с которыми связаны запоминающиеся легенды.

Сусэрибимэ, о которой мы знаем как о главной жене божества, – своего рода аналог императрицы в семейной структуре власти. В Японской империи именно супруга носила титул и представляла семью в различных случаях. Понятно, что, как правило, она происходила из аристократического рода, имевшего политический вес (по аналогии вспомним, что Сусэрибимэ – дочь могущественного Сусаноо). Полномочия императрицы менялись в зависимости от периода. Порой доходило до курьезов. Так, например, на рубеже веков, когда Япония уже активно общалась с европейскими странами, на официальных фотопортретах можно было видеть императора, императрицу и наследника, который сыном императрицы не являлся – его матерью была наложница высокого ранга, а у императрицы попросту не было сыновей. За счет этой уловки японцы приближали образ императорской семьи к привычному для европейских монархий.

О БОЖЕСТВЕННОМ ПРОИСХОЖДЕНИИ АРИСТОКРАТОВ

Онамудзи-Окунинуси владычествует над всей Японией, не являясь региональным божеством. В отличие от него, другие Куницукунами – различные божества земли, как правило, покровительствовали конкретным территориям. К ним возводили свою родословную представители местных аристократических семейств. Современная японская массовая культура не раз прямо или косвенно использовала эту сюжетную основу. Например, данный посыл использован в недавно вышедших аниме-сериале и игровом фильме «Мой счастливый брак»: представители аристократических семейств обладают особым магическим зрением, а также могут использовать те или иные силы природы в магических целях.

Идзумо – город, связанный со многими легендами. В том числе – об Окунинуси. И конечно же, в этом городе немало святилищ

Однако при императорском дворе вплоть до первых десятилетий XX века существовала сложная система рангов для жен и наложниц. Похожую модель демонстрируют нам мифы о семьях богов, в частности о семье Окунинуси.

Сусэрибимэ характером напоминает греческую Геру: внешне смирившись с тем, что она у супруга не единственная, она изводит себя ревностью и представляет угрозу для его детей от других женщин (самый известный сюжет – о Геракле, изначально названном Алкидом, но получившем более известное имя, производное от имени Геры, именно из-за ее козней). Так, другой уже известной нам супруге Окунинуси, Ягами-химэ, приходится прятать своего сына в дереве с несколькими стволами. Из-за этого он получает имя Ко-но-мата-но ками – Бог развилины дерева.

Впрочем, есть у него и более соответствующее статусу имя – Мии-но ками, то есть Бог священного колодца.

Одним из местных божеств была Нунакава-химэ, третья жена Окунинуси.

То же самое можно сказать и об одной из младших жен Торимими-но ками. Ее имя переводится как Богиня – птичье ушко, она была дочерью другого местночтимого божества, Ясимамудзи-но ками – бога – владельца Восьми Островов. Надо понимать, к птицам она действительно имела отношение, так как ее сын Торинаруми-но ками – бог моря кричащих птиц. Да, пожалуй, нет не только объекта, но и явления, которое не имело бы у синтоистов собственного покровителя.

Встречаются среди богов поистине удивительные. Так, например, одно из не принадлежащих к семье Окунинуси божеств носит имя Амацухико-Хиконагисатакэугая-Фукиаэдзу-но микото – Небесный юноша – доблестный бог баклановой крыши, не до конца настеленной на морском берегу.

Есть среди сыновей Окунинуси и бог моря кричащих птиц в Нуноси – Нунооситомиторинаруми-но ками, его мать и дед по ее линии – тоже покровители определенных местностей: Аонумауманумаоси-химэ – Дева болот из Нуноси, а ее отец Сакиямануси-но ками – Бог – правитель уступчатых гор.

И снова местночтимое божество – на это традиционно указывает имя: Хинатэринукатабитиоикотини-но ками – Богиня, освещающая сельские местности в Нуката. Ее сын Куниоситоми-но ками – Бог обильных богатств страны – явно тоже не чужд сельскому хозяйству, ведь о каком богатстве страны может идти речь, если нет в достатке продовольствия?

Один из невероятных пейзажей Идзумо

Богинями растений были Асинадака-но ками и Ягахаэ-химэ. Одной из них (есть разные версии мифа) рожден Хаямика-но-Такэсахая-Даинуми-но ками – Бог быстрый устрашающий храбрый правитель из Сахая. А Дева ровного огня Хинарасихимэ – мать Тахирикисимаруми-но ками – Бога – духа из Кидзима. Ясно, оба они – тоже местночтимые божества.

И это еще не все! Юная богиня из Цукуси – Вака-Цукусимэ-но ками подарила супругу Амэ-но-Хибараоосинадоми-но ками – Бога – солнечное чрево из Большого Синадо, а Тооцуматинэ-но ками, богиня далекого Мати, – Тооцуямасакитараси-но ками – Бога далекого Ямасаки.

Интересно, что дедом этого бога по материнской линии был Амэ-но-Сагири-но ками – бог небесных туманов в ущельях.

Среди супруг Окунинуси есть еще одно божество тумана – богиня тумана Такири-Бимэ-но микото. Она, как и первая его супруга, имеет очень высокое происхождение – она дочь Аматэрасу и Сусаноо, причем старшая. Но при этом она вступила в брак с Окунинуси после ряда других богинь и не претендует на старшинство. Она – мать одного из земледельческих божеств – Адэисикитака-Хиконэ-но ками – Юноши – высокого бога плугов. Такого рода пышных имен у японских богов, в том числе у представителей семьи Окунинуси, немало.

Окунинуси является одним из персонажей манга и аниме-сериала «Очень приятно, бог». Он красив, эмоционален, располагает к себе и, что отсылает нас к мифам, нравится богиням.

Состоит в браке с Окунинуси и младшая сестра Такири – Така-химэ-но микото, то есть Дева – высокая богиня, но, опять же, ее происхождение не дает ей каких-то особых преференций. Иными словами, очередность вступления в брак тоже имеет значение.

В некоторых мифах Ситатэру-химэ-но микото, Деву – ниже светящуюся богиню, называют в числе жен Окунинуси, но популярнее версия, что она – одна из его дочерей, и именно на ней женился злосчастный Амэ-но вакахико. Ее сыном либо сыном Такири-Бимэ-но микото называют Адэисикитака-Хиконэ-но ками, то есть Великого священного бога, владычествующего над громом, земледелием (что, понятно, взаимосвязано, ведь без воды нет жизни, не прольется дождь – не будет урожая) и, неожиданно, над змеями. Возможно, имеет место ассоциация – грозовая молния определенно похожа на змею, но не возьмемся утверждать это с полной определенностью.

Скульптурные изображения белых зайцев в Идзумо на каждом шагу

Котосиронуси-но ками, с которым мы встретимся в самое ближайшее время как с богом знаний, именуется Богом-оракулом: он покровительствует не только твердым знаниям, но и интуиции. Его мать Камуятатэ-химэ-но микото. Ее имя из-за имеющей место в японском языке омонимии, можно перевести и как Дева – богиня божественных стрелы и щита, и как Дева – богиня божественного прямого жилища. Это затрудняет понимание, за что же именно она отвечала в пантеоне.

И еще жены…

Морские богини Сакитама-химэ и Икутама-Сакитама-химэ-но ками, соответственно Дева – счастливая жемчужина и Дева – богиня животворящей жемчужины, олицетворяют собой переменчивый нрав моря. Даже их отцы, судя по именам, имеют противоположные характеры: Амэ-но-Микануси-но ками – Бог – небесный устрашающий правитель и Хихираги-но-Соноханамадзуми-но ками – Бог редчайших цветов душистого кустарника. Под стать дедам и внуки – Микануси-Хико-но ками – Юноша – бог устрашающий правитель и Миронами-но ками – Бог волн в Миро.

Этот перечень – не исчерпывающий. Наследников у Окунинуси было предостаточно. Однако ни один из них не получил власть над Японскими островами. Об этом – далее.

Амацуками и куницукунами – предки императоров

Миры в синтоизме, как обычно бывает в различных мифологиях, не изолированы друг от друга. Боги могут свободно путешествовать между ними.

В данном случае – с помощью Ама-ноукихаси – плавающего небесного моста, по которому из Такамагахары, Высокой долины небес, могут попасть в мир смертных – Асихара-но Накацукуни. Однозначно описать этот мост невозможно – порой его уподобляют обычной переправе через водоем, а иногда описывают как устройство наподобие лифта.

Срединное расположение земли людей между небесным и подземным царствами, а также ее нахождение в центре мироздания подчеркивало одно из древних образных наименований Японии – «Срединная страна тростниковой равнины» или «Страна богатых тростниковых равнин молодых рисовых колосьев тысячи осеней пятисот долгих ссеней». Ну а Ниппон (Нихон) – калька с китайского Жибэньго – «Место, откуда приходит солнце». Из исторических названий Японии сейчас в ходу только Ямато – так называется равнина на западе главного острова Японского архипелага, Хонсю, и название было распространено на всю страну.

И небесные, и земные ками равно поучаствовали в творении людей и в создании власти над ними.

По завершении творения Аматэрасу, на время отошедшая на второй план, решила вернуть себе утраченные позиции, но не напрямую, а через своего потомка. Как водится в сказаниях и сказках, для выполнения ответственного задания она посылает на землю своих сыновей, одного за другим. Первый – старший из них, Амэ-но Осихомими, проявил свойственную первым детям в семье лень и отказался принимать на себя ответственность по поддержанию порядка среди весьма своенравных земных божеств (а мы ведь помним, что явления природы вроде цунами или землетрясения тоже имели своих покровителей).

Следующим поручение получает Амэ-но Хохи (Бог небесного рисового колоса). Он, в отличие от старшего брата, от миссии не отказывается, но и трудиться не собирается – он просто живет рядом с Куницуками в течение трех лет и доволен этим. Понятно, что правителя из столь пассивного божества не выйдет.

Утагава Кунисада. Аматэрасу со своими священными атрибутами. Гравюра. Фрагмент. Сер. XIX в.

И в путешествие на землю отправляется следующий сын – Амэ-но вакахико (Небесный молодой юноша). Он, наоборот, проявляет своеволие: женится на одной из дочерей Окунинуси – Ситатэру-химэ (Деве – снизу светящейся богине) и забывает о матери. В качестве напоминания Аматэрасу восемь лет спустя посылает к сыну фазана Накимэ – строго говоря, это была самка, имя которой переводится как «Плачущая женщина» и намекает на переживания Аматэрасу. Но Амэ-но вакахико стреляет в птицу – не из жестокости или неповиновения, а просто приняв за вредоносное существо.

Стрела оборачивается против божества – Амэ-но вакахико убит. Как вариант, отразил ее не сам фазан – стрела долетела до небес, и другой бог, Такамимусуби, бросил ее обратно и поразил спящего Амэ-но вакахико. Еще в одном варианте стрелу возвращает сама Аматэрасу.

Под влиянием таких событий Аматэрасу решает отказаться от мягкой силы и попросту захватить власть. С этой целью на землю посланы сразу двое. Это Амэ-но Торифунэ, имя которого переводится очень интересно – Небесная птица-лодка, а трактуется вполне понятно для нашего восприятия – «быстрый на ногу», своего рода бог-вестник, которого с натяжкой можно уподобить греческому Гермесу, и Такэмикадзути-но ками – бог грома и мастер меча, этакий аналог Зевса, Перуна и Тора в мифах разных народов. Перед ними ставится задача – захватить двор Окининуси и совершить дворцовый переворот. Надо сказать, они традиционно считаются не сыновьями, а братьями Аматэрасу, хотя логичнее было бы предположить, что она, следуя изначальному замыслу, пошлет на землю четвертого и пятого сыновей.

Такэмикадзути обуздывает стихию – сома, вызывающего землетрясения. Сер. XIX в.

ПОРОЖДЕНИЕ МЕЧА И МАСТЕР МЕЧА

Интересно, что отцом Такэмикадзути мифы называют клинок, которым Идзанаги убил другого своего сына, бога огня Хо-но Кагуцути, который послужил причиной гибели Идзанами. Считается, что он был создан Идзанами в качестве спутника и слуги. Впоследствии, при дворе внука Аматэрасу Ниниги, о котором речь пойдет далее, он займет место советника и военачальника, а верующими будет почитаться как покровитель боевых искусств. Исследователи предполагают, что изначально он был главным богом какого-то из регионов Японии, и отображенная в записанном своде легенд история его службы внуку Аматэрасу – символически показанный процесс централизации Японии под властью императора.

На побережье у древнего города Идзумо состоялась судьбоносная встреча между земными и небесными богами. Готовились к вооруженному противостоянию, но один из сыновей Окунинуси, бог знаний Котосиронуси, посоветовал, как и полагается мудрецу и провидцу, решить дело миром. Аматэрасу получила власть над землей, что в понимании людей, которые хранили и передавали эти легенды, было равноценно владению Японскими островами. Окунинуси же стал ведать всеми делами, связанными с почитанием богов. Для него построили так называемый Великий дворец – особые покои в Идзумо. Сейчас на этом месте находится один из наиболее почитаемых храмов Японии.

У бога, к которому восходит императорская династия, должно быть очень солидное происхождение, ведь легенда о нем – идеологическая опора императорской власти…

Главное святилище Идзумо

У старшего сына Аматэрасу – Амэ-но Осихомими – подрастал сын, Ниниги-но микото, который, в отличие от отца, был не против взять бразды правления на земле в свои руки. Аматэрасу и Сусаноо – его бабушка и дедушка по отцовской линии.

И по материнской происхождение не вызывает никаких вопросов: его мать – Ёродзухататоёакицуси-химэ-но микото, богиня текстиля и тканей – дочь Такамимусуби-но ками, одного из известных нам старших богов, именуемых «тремя богами сотворения» и символизирующих древние силы Вселенной. В различных мифологиях значимые богини пантеона покровительствуют женщинам и семейным отношениям. Ёродзухататоёакицуси-химэ-но микото – не исключение. Она считается помощницей в родах и защитницей маленьких детей. И, по ассоциации, – богиней обильного урожая.

Амэ-но Осихомими, старший сын Аматэрасу и Сусаноо. Иллюстрация к книге «Генеалогия всего сущего», 1880 г.

И у Ниниги одна из функций – дарование плодородия. Значение одного из более длинных его имен – рисовый колос. Рис на Дальнем Востоке – одна из главных культур, без которых невозможно себе представить полноценный рацион китайцев, японцев, корейцев. Следовательно, предок императоров, будучи могущественным богом, мистическим образом заботился о пропитании своего народа.

Ну и, конечно, он покровитель властителей.

При выполнении миссии на земле Ниниги сопутствуют те божества, которые способствовали возвращению Аматэрасу в мир. От бабушки он получает уже известные нам меч Кусанаги, бронзовое зеркало, запечатлевшее ее образ, и драгоценные подвески.

Оказавшись на земле, небесное божество соединяет свою судьбу и свой род с земными божествами-Киницуками: Ниниги женится на Конохана-но Сакуябимэ

(Коноханасакуе-химэ), наследнице одного из самых уважаемых родов, дочери горных богов, богине цветов. Так завершается установление миропорядка, равновесия и гармонии. Это – легендарный пролог к истории императорской династии.

Как ни странно, святилищ Ниниги в Японии немного. Самые значительные из них – храм Кирисима в одноименном городе и храм Нитта в Сацумасендай, оба в префектуре Кагосима, а также святилище Имидзу в Такаоке, префектура Тояма.

Тоехара Чиканобу. Ниниги. Гравюра. Фрагмент. 2-я пол. XIX в.

Владения бога Ватацуми

Было бы удивительно, если бы в японском пантеоне не уделялось внимания морским богам, ведь страна находится на архипелаге и ее благополучие во многом зависит от моря.

Как мы помним, морским богом был Сусаноо, но он утратил этот статус. Однако без власти подводное царство не осталось. Его правителем стал Ватацуми.

Интересен и образ морской страны в мифах, и представления о его правителе.

Статуя Ватацуми в Миё

Начнем с того, что под водой есть все то же, что и на земле: дворцы, сады, рисовые поля… Но населяют ее ками, имеющие форму морских существ.

Согласитесь, представления о подводном царстве очень похожи на те, которые выражены в сказаниях и сказках разных народов. В том числе – и в русских былинах. Вспомните: попав во владения морского царя, Садко встречает пусть и экзотические, но соотносящиеся с земными реалии. Да и герои сказок, оказавшись во власти водяного, видят в целом знакомые им приметы человеческой жизни и даже без труда дышат под водой.

И если в загробные царства – Ёми-но куни и Нэ-но Катасу человек поспасть может, то в морское, как и в небесное, – нет. Если только владычествующие там боги не позволят.

Ватацуми, как правило, не антропоморфен – он водяной дракон.

Драконы в японской мифологии могут быть и добрыми, и злыми (не забываем о переменчивом характере стихии). Но Ватацуми считается добрым богом и одним из покровителей Японии: он помогает мореплавателям и рыбакам, таким образом тоже обеспечивая благосостояние населения.

Усложняем. Ватацуми – это даже не один бог, а целый их ряд, это дети Идзанаги, рожденные из воды: Сокоцу-Ватацуми – Бог, пересекающий морское дно, Накацу-Ватацуми – Бог, пересекающий середину моря, и Увацу-Ватацуми – Бог, пересекающий поверхность моря. Можно воспринимать его как триединого бога или как три божества, поделивших между собой море по вертикали.

Как бы то ни было, синтоисты охотно и с большим уважением поклоняются Ватацуми и по сей день.

Восемь миллионов богов

Как мы уже говорили, иногда под словом «ками» подразумевают только более или менее значимых богов, а более мелких, безымянных, чаще именуют духами. Но обычно ками – это все боги, независимо от их ранга, наличия имени и собственной истории.

Мы уже рассказали об Амацуками – небесных богах и Куницуками – богах земных. Третья категория богов в большей степени соотносится с духами. Это Яойорозу-но ками, которые являются духами всех объектов, а также всех проявлений природы. Более того, домашняя утварь и эмоции – тоже ками. Что и говорить о болезнях!

Пытаясь представить их себе, человек дал им антропоморфную форму. Синтоизм – одна из самых открытых, не страшащихся перемен религий. И с появлением новых реалий появляются новые ками.

Как и люди, ками очень разные. Они могут выступать как боги-хранители, а могут пакостить людям или даже преследовать их. Отсюда унаследованное от предков трепетное отношение японцев ко всему, что их окружает. Отсюда же и отсутствие особого фанатизма – невозможно истово поклоняться огромному количеству богов, приходится выбирать.

Да, их количество огромно, но цифра в восемь миллионов не является истинной – этим числом японцы обозначали великое, неисчислимое множество. Но почему восемь, спросите вы, а не пять или, скажем, десять? Это ведь тоже очень много.

Дело в том, что восемь – священное число, считающееся в Стране восходящего солнца счастливым. Вспомните: у Окунинуси было кратное восьми число братьев, у Аматэрасу и Сусаноо – восемь детей, три дочери и пять сыновей.

В оскароносном аниме знаменитого Хаяо Миядзаки «Унесенные призраками» центром действия становится баня, в которой заправляет ведьма Юбаба, котельщиком служит ёкай (об этих духах мы поговорим далее) Камадзи, а их посетители – как раз восемь миллионов ками. Облик у них разнообразный и причудливый. Добавим, что в оригинале аниме называется «Сэн и похищенная ками Тихиро», то есть никаких призраков! Девочка попадает в плен к недружелюбным ками! И вместе с новым низким статусом служанки-разнорабочей получает новое имя Сэн. Да, смена имени сопутствует не только повышению статуса, о чем мы уже говорили, но и его понижению.

Есть в аниме и положительные герои – герои-помощники, как же без них. Это добрая ведьма Дзэниба, сестра-близнец Юбабы, служанка Рин (вероятно, человек, так как ее мечта – накопить денег и уехать из проклятого места), речное божество – типичный местнопочитаемый бог и даже уже упомянутый нами ёкай Камидзи, хоть последний и имеет жутковатое паукообразное обличье. Ну а первый в ряду – мальчик-дракон Хаку, истинное имя которого – Кохакугава и означает оно «Хозяин Янтарной реки». Не забываем, что драконы в восточной культуре чаще принадлежат водной стихии, нежели какой-либо иной.

Хотите оценить неисчерпаемую фантазию японцев, ненавязчиво поданную мораль, экологический подтекст (как же без него! Жители Страны восходящего солнца умеют ценить то, что их окружает) – смотрите это аниме, давно ставшее мировым хитом.

Мы уже говорили о том, что место, где живут ками, может само быть ками – именно так обстоит дело в случае с горой Фудзиямой, своего рода «японским Олимпом», но одушевленным.

Ну и, наконец, люди могут стать ками, причем не только посмертно, но и при жизни. В принципе, это не что-то исключительное, подобное мы находим, скажем, и в христианстве, где живущий человек может быть признан блаженным, старцем или даже пророком, а посмертно – святым того или иного ранга, и в буддизме, где достижение высшей сущности доступно любому, была бы на то истинная воля. Но у японцев, разумеется, есть свои особенности, предопределяемые их мировосприятием. Чтобы оценить их, надо рассказать о самых известных ками, рожденных в человеческих телах.

Переход из состояния человека в состояние ками чем-то напоминает буддийское просветление: нужна такая сила духа, которая способна вызвать какие-то сверхчеловеческие проявления. Какие – неважно. По сути же – люди должны уверовать, что некто обладает сверхчеловеческими силами, и начать поклоняться ему.

Первый в ряду – живший в VI–VII столетиях принц Сётоку. При рождении он звался Умаядо, и толкование его имени лишено какого бы то ни было романтического флера – Дверь конюшни. Он приходился внуком первому исторически достоверному императору Японии, Киммэю. Однако, как это часто бывает на Востоке, история и верования так тесно переплетены, что между строками трудов по истории мы находим легенды.

Умный и одаренный принц ступил на путь перевоплощения, когда сумел поддержать принесший в страну буддизм клан Сога в борьбе с традиционалистами из клана Мононобэ исключительно ритуальными действиями: он закрепил у себя в прическе образы Четырех небесных царей, считающихся стражами буддизма. Так новая вера закрепилась без кровопролития. А ведь принц, согласно преданиям, был еще подростком.

И в дальнейшем Сётоку способствует распространению буддизма в Японии. Некоторые сказания о нем вызывают аналогии с жизнеописаниями Будды. Так, например, он приветствует нищих, как равных себе, более того, узнает в одном из них бессмертного мудреца.

К IX веку он стал почитаться как одна из аватар (земных воплощений) Будды под именем Сётоку, что означает «Святая добродетель». Существуют статуэтки, изображающие его в двухлетнем возрасте: согласно легендам, в этом возрасте он знал весь буддийский канон и без труда читал сутры.

Впрочем, историки полагают, что реальный принц не был таким уж идеальным…

Сказания об еще одном принце – Саваре – близки к легендам о призраках. Он жил в VIII–IX веках и был сводным братом императора Камму. Принц выступал против идеи императора о переносе столицы. Когда погиб один из влиятельных придворных, в преступлении обвинили принца-оппозиционера и без долгих разбирательств казнили. Слухи о том, что принц казнен безвинно, поползли сразу же. А когда в новой столице одно за другим начали происходить наводнения, гадатели объявили повинным во всем разгневанный призрак принца. Потом заболел наследник императора… С той поры, как принц Савара был публично признан невиновным и начал почитаться как ками, несчастья прекратились.

Принц Сётоку с двумя сыновьями. VIII в.

Итак, Сётоку и принц Савара стали ками посмертно. А вот о другом человеке рассказывают, что он при жизни преодолел свою смертную природу и поселился высоко в горах Кии. Это лесной колдун Эн-но Одзуну, известный также как Эн-но Гёдзя. Считается, что в глухой лес он был сослан за использование черной магии: ему якобы служили темные духи – что-то вроде европейских бесов. Однако именно там, вдали от людей, он обрел просветление и стал именоваться Эн-но Гёдзя, то есть Эн-подвижник. Рассказывают, что он мог летать по небу (и даже достиг таким образом Китая), обладал способностями к целительству, а после обретения сущности ками стал являться к верующим в образе старика-отшельника или мальчика лет пяти, на котором из одежды была лишь набедренная повязка. Видели его и перемещающимся на большом черном быке.

Эн-но Гёдзя сочетает в себе две сущности: с одной стороны, он буддийское божество (насколько слово «божество» вообще уместно, когда речь идет о буддизме), а с другой – дух природы. К нему обращаются с просьбами о здоровье и об исцелении от болезни. Его святилище Кумано внесено в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Сугавара-но Митидзанэ почитается синтоистами как божественный мудрец и покровитель тех, кто стремится к знаниям. Реальное историческое лицо, он в IX–X веках был чиновником высокого ранга и дипломатом. Легендарный же Сугавара-но Митидзанэ сопоставим с несчастным принцем Саварой: попав в немилость, он отправился в изгнание и умер вдали от столицы. После этого начали один за другим умирать его недоброжелатели, в том числе члены императорской семьи. Сгорел от молнии дворец. Снова гадатели пришли к выводу, что череда несчастий – это месть призрака обиженного придворного. Он был обожествлен под именем Тэндзин, и жизнь двора вошла в нормальное русло. Поклоняются ему и ныне – он особо почитаем школьниками и студентами, а также теми, кто хочет успешно трудоустроиться.

Кацусика Хокусай (?). Эн-но Гёдзя и два беса. XVIII–XIX вв.

Военачальник Минамото-но Ёсииэ жил в XI–XII веках. Считается, что он был выдающимся мечником и лучником и объявил себя потомком бога войны Хатимана. В данном случае история возникновения верования достаточно сложна. Живший в конце XII века правнук героя, сёгун Минамото-но Ёритомо, тоже был выдающимся воином, и в итоге культ бога и двух военачальников объединился. Их почитают как бога стрельбы из лука под общим именем Хатиман. Даже в первой половине XX века солдаты и моряки считали его своим покровителем.

Хиданоками Корехиса. Кавалькада Минамото-но Ёритомо во время конной охоты. XIV в.

Конечно же, это далеко не все ками, пришедшие в мир богов из мира живых. Но они дают представление о том, каким образом пересекается граница. И о том, что эта граница отнюдь не непроницаема. Миры взаимодействуют и взаимопроникают.

Глава 2

Императоры – потомки Аматэрасу

Состязание как форма борьбы за власть

Борьба за высшую власть, к счастью, не всегда бывает кровавой. Иногда она принимает форму состязания.

Что-то похожее мы видим в легендах разных народов и в сказках: например, в знакомых нам русских народных царь обещает трон тому, кто первым принесет ему молодильные яблоки или перо Жар-птицы.

Ходэри и Ховори, сыновья Ниниги и Конохана-но Сакуябимэ, были весьма одаренными промысловиками – первый охотником, второй рыболовом. Ходэри, желая доказать младшему брату, что он может превзойти его в рыболовстве, отправился к океану и, конечно же, попал впросак: потерял каменный крючок, взятый у Ховори.

Мацумото Итиё. Конохана-но Сакуябимэ. Сер. XX в.

Ховори обосновывает свое огорчение тем, что крючок незаменим, ведь у каждой вещи свой ками, и никакой другой не восполнит потерю.

Сигэри Аоки. Рай под морем. Нач. XX в.

В поисках крючка Ходэри, испытывая раскаяние перед братом, отправился в морское царство и набрел на дворец Ватацуми. Несколько лет жизни у морского владыки окончились женитьбой на Тоётама-химэ, дочери Ватацуми, богине сокровищ. Их воссоединение с семьей Ходэри триумфально: благодаря дарованной Тоётама-химэ способности с помощью магического драгоценного камня контролировать приливы, он побеждает брата в споре, кто наловит больше рыбы, и становится правителем Японских островов. Союз же Ходэри с морской царевной – завершение выстраивания гармоничных отношений между небом, землей и морем.

Некоторые мифы меняют Ходэри и Ховори местами, и старший, Ходэри, становится рыбаком, а младший, Ховори, охотником, и наследником оказывается именно младший.

Есть также разные варианты мифа о рождении детей Ниниги к Конохана-но Сакуябимэ. Но в каждом из них завязкой служит подозрительность и ревность Ниниги. Согласно одному из них, богиня поняла, что беременна первенцем, сразу после брачной ночи. Ее супруг оказался не готов к такому стремительному развитию событий и заподозрил, что у Коноханы-но-Сакуябимэ были с кем-то добрачные отношения. Чтобы проверить верность супруги, он запер ее в родильной хижине, которую поджег. Ходэри родился в огне, но пламя не причинило вреда ни ему, ни его матери.

Ховори. Иллюстрация к книге «Генеалогия всего сущего», 1880 г.

По-разному рассказывается и о дальнейшей семейной жизни Тоётама-химэ. Возможно, она так и не вошла в семью мужа. Он построил для жены хижину, крытую перьями баклана, здесь и родился их сын Угаяфукиаэдзу, частью имени которого стало упоминание места его рождения – кровля из перьев баклана. После рождения ребенка Тоётама-химэ обернулась драконом и вернулась в морское царство Ватацуми, оставив при младенце в качестве няньки свою младшую сестру Тамаёри-химэ. Согласитесь, поступок малопонятный. И появился вариант легенды, в котором дается объяснение: Тоётама-химэ попросила супруга построить ей хижину в уединенном месте на берегу, близ ее родной стихии, но главное – в стороне от чьих бы то ни было глаз, в том числе – от глаз самого Ходэри. Но Ходэри, как это часто бывает в легендах и сказках, из любопытства нарушил слово – и подглядел за женой. И что же он увидел? Жену в истинном ее обличье. В каком именно – тут сказания расходятся. Дракон либо акула. Обиженная богиня вернулась к отцу. К слову, тогда и с указанием в имени ребенка места рождения все понятно: мстительная Тоётама-химэ сделала все, чтобы Ходэри не забыл о своем проступке.

«ОГНЕННЫЕ» ДЕТИ

По другой версии, богиня, обиженная ревностью мужа, по своей воле удалилась в хижину и сама же ее подожгла. Из пламени невредимыми вышли три мальчика – Хосусэри-но микото (Бог, ярящийся огнем), Ходэри-но микото (Бог, светящий огонь) и Ховори-но микото (Бог, пригибающий огонь).

Угаяфукиаэдзу-но микото. Иллюстрация к книге «Генеалогия всего сущего», 1880 г.

Дальнейшая судьба мальчика описывается в разных источниках одинаково: от отца он унаследовал связь с небесами и власть над землей, от матери – власть над морем. Его воспитывала тетка, которая впоследствии стала его супругой, упрочив связь с морскими владыками. У них родилось четверо сыновей – Итусэ, Инаи, Микэири и Камуямато, но нас, конечно же, интересует тот, который числится уже не в предках и родственниках императоров, а сам является первым императором – Камуямато, он же Дзимму.

Цукиока Ёситоси. Император Дзимму. Гравюра на дереве. 1880 г.

Бог или полубог?

О Дзимму можно рассказать много интересного. Он был младшим сыном, но именно он стал очередным выразителем воли Аматэрасу. При рождении его назвали Камуямато Иварэбико-но микото – Юноша-бог Иварэ из божественного Ямато (Иварэ – название населенного пункта и построенного там дворца), и родители его – боги. Однако в соответствии с традицией он считается полубогом. Нелогично, но символично: его роль в легендах – стать связующим звеном между миром богов и миром людей. И его императорское или, что в данном случае вероятнее, посмертное имя (не забываем об инициациях, связанных с изменением статуса, в том числе с уходом из мира людей в мир богов) – Дзимму, что означает «Оружие богов» или «Воин богов». Обратите внимание – уже не бог, а тот, кто призван выполнять на земле их волю.

Легенды о Дзимму изобилуют фантастическими подробностями, однако все они связаны не с подвигами в различных мирах, а с поддержанием порядка в Японии. Но это, конечно же, не исключает его функций, унаследованных от богов: считалось, что он способен влиять на силы природы. Кроме того, боги дают своему потомку знаки, указывающие на его избранность и служащие руководством, как следует поступить. В одной из легенд они действуют через необычного хвостатого человека по имени Сиоцути (на самом деле, он – один из ками земли, Куницуками, в его власти приливы), побуждая последнего принести клятву верности потомку Аматэрасу и отправиться вместе с ним на север, где, согласно воле богини, надлежит быть центру империи.

Путешествие Дзимму со спутниками – братом Итусэ, ками Сиоцути и гигантским трехногим божественным вороном Ятагарасу, который выполняет функцию вестника императора, – это постоянные битвы с непокорными воле Аматэрасу Куницуками, как правило, относящимися к числу Цутигумо – Земных пауков.

Изображение Ятагарасу в здании святилища Кумано Нати Тайша, префектура Вакаяма

И хотя ученые не знают, был ли у Дзимму реальный прообраз, рассказ о его путешествии и умиротворении нелояльных к центральной власти ками (читаем: местных властителей) отражает исторические процессы – возникновение единого государства с неизбежным преодолением сепаратистских настроений.

Потери тоже неизбежны – Итусэ получает смертельную рану в бою, и Дзимму, единственный потомок, по неоспоримому праву становится верховным правителем. Это фиксация традиции, по которой трон мог получить любой из сыновей императора, выбор был за отцом. Ниниги как будто бы знал о том, как все будет, наперед (или действительно знал, все-таки он бог) и передал ему волшебные предметы – зеркало и подвески Аматэрасу и добытый Сусаноо в бою с драконом меч. Как известно, они стали священными регалиями японских императоров.

Старинное изображение трехногой вороны

Символически и борьба с центральной властью, и поддержка ее со стороны местных аристократов показана в сказании о двух братьях-близнецах. Отосики приносит Дзимму клятву верности, а Ёсики злоумышляет против императора и пытается подстроить «несчастный случай»: убить его с помощью камней, которые должны были упасть на его голову сквозь дыру в потолке.

Предполагаемое изображение Суйдзэя

Прославлен Дзимму и как поэт: он слагал песни о своих славных победах.

Когда единоличная власть над всей Японией была установлена, пришло время подумать о продолжении рода. Если учесть, что на момент смерти родителей Дзимму было около сорока лет, ясно, что он давно был женат. Однако нужна была супруга, брак с которой укрепит авторитет династии. И такая была найдена – Хамэтатара-Исудзу-химэ, по отцу – из рода Амацуками, то есть снова земля символически сочеталась с небом.

Как нередко бывает в случае с богинями, призванными стать матерями-основательницами династий, у Хамэтатара-Исудзу-химэ удивительная история рождения. Ее отец, Моносиронуси, сын известного нам Такамимусухи и бог одной из гор, обратился в красную стрелу и в этом облике сочетался с дочерью местного правителя, которую застал во время купания в реке. Конечно, какой-то особый смысл найти в этой истории вряд ли удастся, однако то, что императрица была зачата необычным способом, впечатляет. И конечно же, она отличалась неземной красотой.

Как и многие легендарные правители, Дзимму, по утверждению сказаний, прожил необычайно долгую жизнь – сто шестьдесят или сто семьдесят лет, из которых правил объединенной Японией семьдесят шесть.

Дзимму наследовал полулегендарный император Суйдзэй. Считается, что он жил в 669–549 годах до нашей эры, а правил с 581 года до нашей эры. Снова нереальная продолжительность жизни и довольно серьезный срок правления.

В такую древность уходит корнями императорский род Японии.

Что может император?

Да, конечно, хронология начала правления императоров вымышлена – источники дают ее так, чтобы отодвинуть возникновение династии в невообразимую древность и таким образом показать непоколебимость устоев. Но как бы то ни было, сейчас в Японии правит 126-й император, Нарухито. Цифра весьма солидная, не правда ли?

Конечно, многое поменялось за века. Абсолютная монархия стала конституционной. Император, как принято говорить, правит, но не управляет – реальная власть находится в руках премьер-министра, как, например, и в Британии, но ограничения еще серьезнее. Фактически сейчас японский император, формально оставаясь главой государства, выполняет лишь церемониальные функции. И да, в 40-е годы прошлого века император даже вынужден был признать, что он не бог. На первый взгляд – исторический курьез, однако реальный факт: и в просвещенном XX веке, по крайней мере в первой его половине, отрицание божественной сути императора и его власти было государственной изменой. Но обо всем по порядку.

Издревле и по сей день император символизирует единство народа, сейчас это даже закреплено в первой статье Конституции (поистине, Восток – дело тонкое). И с приходом каждого нового императора начинается новая эпоха, разве что раньше название ей выбирал он лично, а теперь это делает специально собранная группа ученых и политиков.

Нынешняя эпоха, начавшаяся 1 мая 2019 года, называется «Рэйва», то есть «гармония», или «цветущий мир». Когда по общепризнанному календарю начался 2024 год, по традиционному японскому продолжался пятый год эпохи Рэйва. Считается, что от правильно выбранного названия зависит, каким будет новый период. Снова вера в то, что слово равно сущности.

Эпоха заканчивается, когда на трон вступает преемник.

Церемониальная императорская корона

Смена названия эпох в период правления одного императора не приветствуется – это признак нестабильности, неуверенности в завтрашнем дне. А стабильность – один из столпов менталитета восточных людей. Не случайно в Китае, на который в значительной степени был ориентирован весь Азиатско-Тихоокеанский регион, настоящим бедствием считалось жить в эпоху перемен, а пожелание жить в нее приравнивалось к проклятию.

Однако переименование допустимо, и цель его определенно магическая – переломить ход событий, если они приняли неблагоприятный оборот. Например, в случае неурожая, эпидемии или нападения врагов.

Реже поводом для «перезапуска» календаря служило позитивное событие.

Император Го-Дайго, правивший в первой половине XIV в.

Официально император и по сей день титулуется тэнно – «небесный хозяин», «небесный владыка». Слово китайского происхождения, а отсылка к легендам об основании правящей династии более чем очевидна. Есть и японский вариант – сумэра микото, дословно «правящий хозяин», однако второе слово, как мы уже видели на примере переводов имен богов, может означать «божество». Вера в то, что император защищает свой народ, потому что ему благоволят его божественные предки, продержалась вплоть до первой половины XX века, несмотря на довольно продолжительные ослабления власти династии (например, в период владычества сёгунов). Строго говоря, он не совсем человек, он полубог. Иными словами – обладатель сверхчеловеческих способностей. Культ императора связан с культом его предков и в целом согласуется с культом предков – покровителей семьи (а в данном случае – покровителей народа и в каком-то смысле большой семьи). Этим обосновывалось соединение функций политического правителя и своего рода верховного жреца, имевшего, как никто другой, право общаться с богами, обращаться к ним напрямую. Более того, сам он, как существо не вполне земное – воплощение Полярной звезды. Визуально, как отметили еще древние астрологи, кажется, что небо вращается вокруг нее, так и страна должна ориентироваться на своего правителя.

Да, в определенные периоды это способствовало процессам интеграции. Но когда имперские амбиции выходили за всякие разумные пределы, это же миропонимание рождало исторические феномены, которые ужасали мир. Например, в годы Второй мировой войны древние легенды активно эксплуатировались, чтобы внушить солдатам, что, погибая за императора, они получают хорошую посмертную судьбу. А сомнение в этом, равно как и в божественной сущности императора, жестоко каралось тюремным заключением, а порой и смертью и, конечно же, серьезнейшим общественным осуждением – все члены семьи виновного в таком «преступлении» становились изгоями, лишались работы, возможности учиться.

Эти особенности массового сознания блестяще показаны в десятитомной, сопоставимой по количеству героев и охвату событий с эпопеей, манге Кэйдзи Накадзавы «Босоногий Гэн». Она невероятно популярна на протяжении десятилетий, несколько раз экранизировалась (анимационные и игровые фильмы). И что ценно, достоверна и в целом, и в деталях, ведь основана на автобиографии самого художника – выжившего ребенка из Хиросимы. В манге показано, как семья Гэна подвергается порицанию за пацифизм отца, как один из старших братьев главного героя попадает в камикадзе и получает шанс «искупить вину» своей семьи и, наконец, какое облегчение испытывают простые люди, когда 15 августа 1945 года император Хирохито впервые напрямую обратился к народу Японии.

ТАК БОГ ИЛИ НЕТ?

В этом обращении он объявил о капитуляции и, фактически признав свою неспособность повлиять на ситуацию, косвенно признал и то, что он не бог и не обладает сверхчеловеческими способностями. Год спустя он провозгласил так называемую декларацию человечности, закрепляющую человеческую, а не божественную природу императора.

Апофеозом этой веры, похожей на безумие, стало формирование отрядов камикадзе – летчиков-смертников, которые главным образом были ориентированы на уничтожение кораблей антигитлеровской коалиции. Первая составляющая этого слова нам хорошо знакома. Ками – божество. Полностью же слово можно перевести как «божественный ветер».

У камикадзе есть своя легенда, разумеется связанная с богами. А точнее, как это характерно для японцев, демонстрирующая связь между миром богов и миром людей, которому они покровительствуют. Реальная историческая основа такова. В XIII веке монгольская орда под началом хана Хубилая предприняла попытку завоевать Японию. Но тайфун дважды уничтожал корабли на подходе к берегам Страны восходящего солнца. Далее начинается миф: тайфун был проявлением воли богов. Он получил название «Камикадзе». Эта легенда была взята за идейную основу страшной тактики, возникшей в конце Второй мировой войны, когда Япония начала терпеть поражение за поражением.

О крепости веры в божественность императора и посмертное воздаяние говорит простой факт: добровольцев, желающих вступить в ряды камикадзе, было в три раза больше, чем самолетов. И такого рода смерть старательно идеализировалась даже на уровне символики – в качестве символа был избран цветок хризантемы, а перед вылетом проводился пафосный ритуал. Как следствие, многие камикадзе восприняли капитуляцию как личную трагедию, а некоторые из них подняли самолеты в небо, чтобы больше никогда не вернуться на землю. Да, изначально вера в божественность императора была прогрессивной, позволив сформировать единое государство (а это невозможно без общей идеологии), но со временем она стала оказывать деформирующее влияние на картину мира. Это, по прошествии недолгого времени, осознали сами японцы – и хорошо показали в фильме 1970 года «Последний камикадзе».

Так называемый Урожайный зал в Токийском императорском дворце – напоминание о том, что император считается потомком богов урожая и отвечает за благосостояние подданных

Впрочем, вернемся к тем временам, когда постулат о божественности императора еще не вызывал сомнений и когда, согласно старинным источникам, мир богов и мир людей активно взаимодействовали как раз-таки благодаря императорам, которым боги транслировали свою волю.

Сказания о чудесах императоров

Первым, кто, согласно историческим источникам, назвал себя императором, был Тэмму, срок жизни и срок правления которого, несмотря на наличие у императора особых способностей, вполне реалистичны – 631–686 и 672–686 годы соответственно. В династии же он был сороковым.

Для сравнения: восемь императоров, начиная с сына Дзимму Суйдзэя, правили в общей сложности от семисот до тысячи лет. При этом почти никаких данных об их правлении нет. Ученые полагают, что далеко не все они реально существовали, не говоря уже о фантастической продолжительности их жизни. Такая нехитрая уловка позволяла династии претендовать на внушающую уважение древность.

Так какими же особыми способностями обладал Тэмму? Во-первых, его гадания отличались полной достоверностью. Так, гадая на дощечках, он узнал, что ему предстоит стать правителем Японии. Ну а потом в дело вмешалась сама Аматэрасу и послала своему потомку знамение: небо над провинцией Ямато было заполнено невероятными грозовыми тучами. Не особенно впечатляет? Определенно. А для японца VII века было бесспорным чудом и знаком богов.

Так предположительно выглядел император Тэмму

Более интересные легенды рассказывают о последующих императорах, которые еще не называли себя императорами. Например, о десятом в династии, Судзине, правившем в 97–30 годах до нашей эры (так указывается согласно традиции, то есть ни доказать, ни опровергнуть эти даты мы не можем). Сказания показывают, что он не всеведущ и не всесилен – он не смог сразу остановить губительную эпидемию, от которой пострадали в том числе и его сестры, и тетка, – но достаточно могущественен, чтобы выйти на связь с духом Омо-но Нуси (Великим повелителем всего – любят японцы масштабность и пышность!). И участвуют в «сеансе связи» двое – он и его тетка, понятно, тоже потомок Аматэрасу: в нее вселяется тот дух, который и вызвал эпидемию.

Император Судзин

Распространенный мотив японской мифологии – мы с ним уже встречались и встретимся еще не раз – дух мстит за обиду. В данном случае – за отсутствие почитания.

Пообщавшись с духом, который сообщил свое желание – получить почести наравне с Аматэрасу, Судзин не возмутился серьезности притязаний, а был поражен: столь могущественный ками до сих пор не получал положенного ему по праву. Немедленно началось сооружение святилища у подножия горы Мива – богом этой горы и был Омо-но Нуси, хоть и именовался Великим повелителем всего, – а также поиск жреца, согласно указаниям ками. Он должен был носить имя Отатанэко. Мужчину с таким именем нашли в Кавати, это на востоке нынешней префектуры Осака. И с того момента, как он начал служить в только что построенном святилище Омива, эпидемия пошла на спад и вскоре прекратилась.

Один из вариантов мифа, демонстрирующий, что, хотя боги все реже вмешиваются в дела смертных непосредственно, связь между мирами очень крепка, говорит: Отатанэко был сыном Омо-но Нуси и земной женщины. Интересно, что изначально в святилище допускались только мужчины – считалось, что женщины могут снова разгневать бога. И только недавно женщинам было разрешено посещать этот храм.

Установление верховной власти над местными правителями – объективный процесс формирования государства, сопровождающийся различными острыми ситуациями. Об одной из таких рассказывает легенда, в которой нет фантастических подробностей, но есть вполне понятная символика. Да и само развитие событий такое, как должно быть в сказании, и мораль присутствует. Итак, верховный правитель отправляет своих людей в храм Идзумо, чтобы привезти священные реликвии во дворец. Местный правитель Фурунэ отсутствует, его заменяет младший брат Иринэ, который охотно отдает святыни. Фурунэ, вернувшись, решает отомстить брату за самоуправство и тайно меняет его меч на деревянный. Исход последующей дуэли предрешен – Иринэ гибнет. Месть Судзина скора и жестока. И если ваши симпатии на стороне человека, решившего защитить свои святыни, спешим напомнить: прав тот, кто угоден потомку Аматэрасу, и никак иначе.

Продолжительность жизни Судзина – явное подтверждение его необычности: он умер в возрасте ста восемнадцати лет, успев устроить состязание за престолонаследие между сыновьями от главной жены. На этот раз критерием послужили сны. Оба принца – и старший, Тоёки, и младший, Икумэ, в сновидениях поднимались на вершину священной горы Мива. Но первый там восемь раз (помним – это священное число) вонзил копье и восемь раз взмахнул мечом, а второй спас просо от воробьев. Наследником был избран младший. Символизм истории очевиден: хотя первый и способен защитить свой народ, второй может обеспечить ему не только покровительство в опасной ситуации, но и повседневное благополучие.

Икумэ взошел на престол под именем Суйнин. Именно он основал главный во всей Японии храм Аматэрасу – великий храм Исэ, в настоящее время находящийся на территории префектуры Миэ, к югу от города Нагои. Причем с ним тоже связана необычная легенда: место для храма дочь Суйнина, принцесса Ямато-химэ, искала, странствуя двадцать лет (мотив странствий для достижения великой цели, осуществления священной миссии – еще один популярный мотив сказаний у разных народов). Она же стала первой жрицей этого храма.

Император Суйнин

И как же без сказания, которое призвано утверждать определенный порядок – в данном случае в семейных отношениях. В патриархальном обществе замужняя женщина перестает принадлежать своему роду и уходит в род мужа. Однако матриархат не сразу сдал свои позиции. Борьба патриархата и матриархата и победа первого находит выражение в мифе о жене Суйнина, Сахо-химэ – Госпоже прекрасных перьев. Она, как водится, кровная родственница своего супруга – приходится ему племянницей.

Брат Сахо-химэ, Сахо-хико, не хочет отпускать сестру из семьи. Это проявляется в постоянных вопросах, кого она больше любит, его или мужа. Есть у него и еще одна цель: он задумал избавиться от Суйнина руками сестры. Но она не в силах убить мужа и даже признается в заговоре, а потом бежит. Разумеется, вместе с братом. Их крепость осаждена войсками Суйнина, и спасает мятежников только беременность императрицы. Добровольно отдать сына она отказывается и в борьбе за наследника престола погибает, равно как и ее брат.

Суйнин не только один из символов победы патриархата над матриархатом, он вообще – император-устроитель: разделил государство на провинции, дал названия народам, их населяющим, предпринимал целенаправленные усилия для развития земледелия. Он же считается мифическим создателем борьбы сумо, состязания по которой изначально носили ритуальный характер.

Сын Суйнина и его жены-мятежницы, Хомуцувакэ, возможно, вследствие пережитого во младенчестве, был нем. И снова на развитие истории влияет вещий сон: голос рассказывает ему, что для исцеления принца следует построить в Идзумо храм прежнего правителя Окунинуси, когда-то смещенного потомками Аматэрасу. И главную роль в этом, конечно же, должен сыграть Хомуцувакэ. Дорога изобилует испытаниями, но цель достигнута – построен храм Идзумо (ныне – на территории префектуры Симанэ). Уезжая домой, принц обернулся, чтобы еще раз полюбоваться храмом, и вдруг, неожиданно для всех, даже для себя, воскликнул: «Как прекрасно выглядит это святилище!»

Тории (ворота) храма Идзумо

Суйнин умер в 138 лет, но передал престол не сыну мятежной императрицы, а его младшему брату – Отараси-хико Осировакэ, получившему новое имя – Кэйко. Причем критерием снова было испытание с помощью ответов на вопрос: император спросил у сыновей, каково их самое заветное желание. Хомуцувакэ готов был довольствоваться новым луком и стрелами, а вот Отараси-хико Осировакэ пожелал всю страну. Но столь бескровно решать спорные вопросы удавалось не всегда.

Сказания об убийстве одного брата другим есть у многих народов. Японцы – не исключение. У Отараси-хико Осировакэ было два сына – Ёусу и Оусу, их имена означают соответственно Большая ступка и Маленькая ступка. Старший – созерцатель, не очень любивший двор, младший – неистовый воин.

И вот младший углядел в том, что старший долго не появляется при дворе, неуважение к отцу, а значит, и к богам. Расправа была быстрой и очень кровавой.

От наказания Оусу спасло только его неистовое, фанатичное желание служить отцу. И мудрый Кэйко решил направить кипучую энергию сына в нужное русло: послал его на юг Кюсю умиротворять непокорное племя кумасо, а далее, после выполнения этой задачи, – на запад, в Идзумо, где тоже полыхало восстание.

Император Кэйко

Если вы думаете, что дальнейшее напоминает героическую сагу, вы не ошибетесь. Но следует добавить: с элементами плутовского романа. Ибо на разведку к кумасо наш герой отправился, переодевшись женщиной. И в него влюбился Кумасо Такэру, Храбрец из Кумасо, – вождь бунтовщиков. Во время первой брачной ночи Оусу убил его. Умирающий признал власть императора над своей землей – а как же без этого, в этом главный смысл легенды.

С Идзумо Такэру, Храбрецом из Идзумо, наш герой проделал трюк, знакомый нам по другому сказанию: подменил его меч на деревянный и победил в поединке. Ученые предполагают, что в этих двух мифах нашло отражение одно событие, разъединившееся в народном сознании на два.

Оставлять своего неистового сына при дворе Кэйко не желал, и принц отправился на северо-восток, подчинять императору народ эмиси.

Статус Оусу, он же Ямато Такэру, как легендарного героя подкрепляется тем, что его тетка, жрица святилища в Исэ, вручила ему легендарное сокровище, одну из императорских регалий, меч Кусанаги. И этот меч, как и полагается волшебному предмету, конечно же, вскоре понадобился: когда по дороге в землю эмиси сговорившийся с ними губернатор провинции Суруги (ныне префектура Сидзуоки) пытался во время охоты сжечь поле вместе с Ямато Такэру, достаточно было одного удара удивительного меча, чтобы подсечь всю горящую траву. Более того, герой сумел направить огонь обратно, не только обеспечив себе путь к спасению, но и покарав своих врагов. Этот клинок способен менять направление ветра (ведь добывший его Сусаноо считался и покровителем этой стихии).

Здесь необходимо довольно пространное, но небезынтересное отступление.

Мы не раз упоминали о том, что в верованиях японцев вещи оживали и обладали собственными умениями, а зачастую и волей (конечно же, в полном соответствии с национальным менталитетом, подчиненной воле хозяев). И конечно ж, им полагалось собственное имя. Особо почитались мечи – оружие воинов; два меча были отличительным признаком самураев, а право их ношения – высокой привилегией.

Полное название священной реликвии императорского дома – Кусанаги-но цуруги – Меч, скашивающий траву. Есть у него и другое название – Амэномуракумо-но цуруги – Меч, собирающий облака рая. По сей день его не принято показывать – даже во время церемоний его выносят задрапированным. Считается, что он хранится в синтоистском святилище Ацута в городе Нагоя, но и это достоверно неизвестно. Да, сознание простого японца очень изменилось, но отголоски древних верований порой до сих пор невероятно сильны, и ореол таинственности вокруг древних артефактов соответствует национальному менталитету. Более того, именно упоминание меча позволило упавшему в глазах подданных императору Хирохито сохранить остатки достоинства угодного богам правителя: после капитуляции он обратился к служителям храма с призывом любой ценой хранить священный меч. Намек более чем прозрачен, как полагаете?

Ширма, на которой изображена война Гэмпэй в XII веке – противостояние между кланами Минамото и Тайра. Есть предположение, что в этот период меч Кусанаги был утерян (утонул) и заменен новым

Он принадлежал к числу так называемых Тоцука-но цуруги, то есть десятируких мечей, это указание на его длину в ладонях.

У Сусаноо был другой подобный меч, название которого переводится как «Змееубийца из Такамагахары». Его можно назвать старшим братом Кусанаги. И именно с его помощью был побежден страшный змей и извлечен на свет Кусанаги.

Поразительно, но у мечей есть свой «правитель» – это Тоцука-но Цуруги, Фуцуномитама, ками мечей и бурь, рожденный из меча Идзанаги. Ну а Кусанаги действует в популярнейшей франшизе «Наруто».

Мечам как боевому оружию часто присущ агрессивный характер. Именно таковы кровожадные клинки Мурамасы. Их изготовитель, великолепный мечник и кузнец XVI века, вымолил это качество для своих изделий у богов. Как итог: если клинкам долгое время не дают напиться крови, они забирают жизнь даже у случайной жертвы или у их хозяина.

Еще один мастер, Масамунэ, согласно легендам, умел наделять свои клинки способностью даровать их хозяевам уравновешенность и ясные мысли. Легенда рассказывает, что Мурамаса и Масамунэ поспорили, чьи мечи лучше. И для решения спора избрали бескровный способ: опустили их в реку, поросшую лотосами. И клинки повели себя по-разному – агрессивными были только те, что изготовил Мурамаса.

Мастера жили в разное время, Мурамаса – два века спустя после Масамунэ. Это полулегендарные личности. Однако легенды имеют выраженную мораль.

Существует и пятерка легендарных самурайских клинков (Тенка Гокен, Пять величайших мечей под небесами). Первый из них – Додзикири Ясуцуна, возраст которого насчитывает, по средним оценкам, тысячелетие и которым, согласно легендам, был убит людоед Сютэн-додзи из провинции Идзу.

О не входящем в пятерку легендарных, но тоже волшебном мече Оникири рассказывают, что с его помощью был побежден людоед Ибараки Доджи, отрублена его рука. То есть сюжет о людоеде не уникален и, возможно, отражает первобытные нравы некоторых племен, населявших Японию.

На этой иллюстрации, сделанной во второй половине XIX в. художником Цукиока Ёситоси, Ибрараки Доджи принял облик старухи и летает по воздуху

Меч сёгунов XIV–XVI веков Онимару Куницуна – легендарный убийца демонов, которые, согласно сказанию, одолевали во сне регента сёгуната Камакура, Ходзё Токимаса. По легенде, ками этого меча приходит к владельцу оружия в образе старика и указывает, как следует поступить в том или ином случае. Чтобы избавиться от ночных бесов, старик велел как следует очистить меч – и механически, и ритуально.

Микадзуки (Полумесяц) Сандзё Кокадзи Мунечика – ровесник Додзикири Ясуцуны считается благословленным Инари, покровителем плодородия, процветания и разновидности духов-ёкаев – кицунэ, имеющих облик лисиц c несколькими хвостами, чем больше хвостов, тем выше ранг.

МЫС МЕЧА ДЕВЫ

Мыс Фудо иносказательно называют мысом Меча Девы. С ним связана такая легенда: капитан Тара-да и команда его джонки ночевали на этом мысе, и к ним явился призрак прекрасной девушки в белом. Пообщавшись с местными жителями, Тарада решил, что и ее визит, и странный грохот, который часто слышен здесь (из-за этого ушла рыба и людям грозит голод), связаны с тем, что в здешних водах есть незахороненное тело, а душа ищет покоя. Сакити, юноша из команды, получил приказ нырять, пока не достанет тело. Однако его ждала иная находка – прекрасный меч, завернутый в кусок шелка. Это был не призрак, а дух меча. После того как священную реликвию поместили в храм, рыба вернулась.

Одента, согласно традиционным представлениям, принадлежал сёгунам клана Асикага, которые умели исцелять.

Джосумару – буддийская реликвия, принадлежавшая священнику Ничирену. Считается, что он может защитить от злых духов.

Мы помним и о копье, использованном Идзанги и Идзанами при творении мира. А обустройство земли, как мы помним, связано с другим легендарным видом оружия – луком, принадлежавшим посланному Аматэрасу на землю Амэ-но вакахико. Как видите, воинственные японцы почитали оружие в целом. Но все-таки мечи – вне конкуренции.

И в старых легендах и сказках, и в современном искусстве немало примеров необычного или даже разумного оружия. Один из наиболее ярких – манга и аниме-сериал «Последний серафим». В нем юным воинам, противостоящим вампирам, полагается обладающее собственной волей и способное общаться со своими владельцами оружие, с которым сначала нужно договориться, чтобы образовался такой удивительный тандем. Как правило, души оружия прошли такой путь: они были душами людей, потом воплотились в демонов и именно через такое преобразование стали душами мечей, луков, боевых топоров…

Но вернемся к драматическим событиям, происходившим с Ямато Такэру.

Далее его путь пролегал по морю, точнее, через залив, ныне называемый Токийским (тогда, конечно, Токио не было даже в проектах). Налетел губительный шторм, принцу и его спутникам грозила гибель. Однако сопровождавшая любимого мужа принцесса Ото-Татибана-химэ догадалась, что шторм – это предупреждение со стороны Ватацуми – надо его почтить. И вызвалась быть жертвой. Как только она прыгнула в воду, шторм утих, будто его и не было. И эмиси, конечно же, были подчинены верховному правителю.

Бронзовая статуя Ямато Такэру в Осаке

Снова мотив умиротворения недовольного бога – но на этот раз через жертву. И снова суровый воин выражает свои чувства в стихах.

Он ненадолго переживает свою супругу, ухитрившись прогневить ками горы Ибуки, явившегося ему в обличье кабана.

Ямато Такэру, не обладающий рассудительностью Ото-Татибаны-химэ, принимает визитера за обычного зверя и ранит его. Наказание – скоротечная болезнь, на протяжении которой принц, в соответствии с воинскими этическими и эстетическими принципами, продолжает слагать возвышенные и печальные стихи. Завершив четвертое из них, он умирает. У цифры «четыре», в отличие от счастливой восьмерки, мрачная слава: это число ассоциируется (по созвучию в японском языке) со смертью. У японцев – в связи с суевериями, да уже и просто по традиции, в домах нет четвертного этажа, четвертой квартиры и т. д.

К символике четверки мы еще вернемся в последующих главах.

Гора Ибуки, сыгравшая роковую роль в судьбе Ямато Такэру

С похоронами Ямато Такэру тоже связана красивая и грустная легенда: едва закончилось погребение, из-под могильного камня вылетела белая птица. Непонятно, каким образом людям удалось проследить ее путь (точнее, абсолютно явно, что это романтический вымысел), но на тех местах, где она садилась, чтобы отдохнуть по пути в столицу императора Кэйко, в память о легендарном герое были созданы святилища Белой Птицы – Сиратори. И по сей день в них молятся об удаче и, что еще удивительнее, – об успехе в любви. Так воинственный герой посмертно стал покровителем влюбленных.

Если принцу Оусу был отпущен недолгий срок, его отец скончался в более чем почтенном возрасте – 143 года. Его наследник Сэйму, если верить источникам, правил долго – с 131 по 190 год, однако запоминающихся сказаний, связанных с его деяниями, нет. А вот о следующем правителе, его племяннике Тюае, чье правление длилось меньше десятилетия, чаще всего вспоминают как о супруге легендарной – в полной мере легендарной! – императрицы Дзингу.

Император Тюай

Легендарные императрицы и их потомки

В Японии женщины не могут править от своего имени. Императрица – это всего лишь супруга императора. А говоря строго, без использования привычных для европейцев обозначений, старшая женщина в гареме носит титул кого, и слово это означает «позади властителя».

Но это не значит, что женщины никогда не становились во главе государства. Да, формально они, как правило, являлись регентшами при маленьких сыновьях. Однако титуловать их приято, как и императоров, – тэнно. Женского рода у этого титула нет.

И самая прославленная из женщин-тэнно (правящих императриц), пожалуй, Дзингу.

Само начало ее правления удивительно – и связано с волей божества. Именно с ней, а не с ее супругом говорит Ватацуми, который приказывает Тюаю покорить Корею. Причем сон описывается очень красиво: дух рассказывает ей об ослепительно прекрасной и невероятно богатой стране, именуемой Страной Утренней Свежести, и сообщает, что она должна принадлежать японцам. Император не верит – и тогда Ватацуми передает, что его власти вскоре придет конец. И действительно, император погибает нелепым образом – музицируя, он вдруг падает грудью на цитру (как вариант – погиб в сражении).

В этот момент Дзингу уже ждет сына. И именно ей предстоит завоевать Корею, а после этого родить ребенка, который станет властелином и над этими землями. Интересно, что дерево и металл для постройки кораблей она получила от Духа Гор, пеньку для канатов – от Духа Трав, продовольствие для армии – от Духа Полей. Сопутствует ей Дух Ветра, морской бог-Дракон (возможно, сам Ватацуми) отправляет на службу ей различных чудовищ, а Дух Морского Побережья пусть и не сразу, но приносит драгоценности Прилива и Отлива, позволяющие управлять и этими явлениями природы. Разве могла императрица не победить, имея такую мощную поддержку?

Императрица Дзингу. Рисунок середины XIX в.

Считается, что Дзингу вынашивала ребенка нереально долго, прибегая к различным ухищрениям, чтобы он родился после победного возвращения на японскую землю.

Императрица, угодная богам, конечно же, была удостоена своего святилища. Находится оно в Осаке, в храмовом комплексе Сумиёси.

Смысл легенды прост: она оправдывает периоды японского владычества над Кореей и подводит под него единственно возможную на тот момент идеологическую основу – религиозную. Этой же цели служило сказание о Персиковом мальчике, появившееся еще в XV–XVI веке, популярное в эпоху Эдо и в период Второй мировой войны.

ВО ИМЯ ИМПЕРИИ

Момотаро (Персиковый мальчик, Сын Персика), приемный сын бездетной пары, найденный в плывущем по реке персике, с пятнадцати лет борется со злобными духами, а помогают ему фазан, обезьяна, собака и другие, которых в более позднее время ассоциировали с представителями колоний, охотно и радостно служащими императору. Символично, что пса сначала приходится умиротворять, фазана и пса – разнимать, обезьяна же покорилась мальчику сама. Ну а демоны – это враги. И не случайно один из первых в истории японских анимационных фильмов – «Божественные морские воины Момотаро» (1945 год) – основан именно на этом сказании.

Принц Хомутавакэ при вступлении на престол получил имя Одзин. Он последний из так называемых легендарных императоров, то есть тех, чье существование не подтверждено научными данными. Начиная с его сына Осадзаки (Нинтоку) речь идет уже о полулегендарных императорах, в рассказах о которых исторические сведения смешиваются с вымыслом.

Император Одзин

Однако следует сказать еще об одной легендарной императрице – сведения о ней можно почерпнуть в китайских хрониках III века нашей эры. Япония предстает в них фантастической страной Ва – землей, населенной дикими карликами. В необозримой древности некий безымянный государь объединил под своей властью разрозненные земли, но потом снова настал период разъединения и войн. Чтобы снова объединиться и достигнуть процветания, народ избрал правительницей мудрую женщину Химико. Иногда ее отождествляют с Дзинго. Ей помогала тысяча приближенных – исключительно женщины. Единственным мужчиной был младший брат государыни. И правила она успешно и результативно. Миф объясняет это так: она была волшебницей, сумевшей зачаровать народ и добиться мира в стране и дружбы с соседями. Согласитесь, на фоне сказаний о завоеваниях – очень необычная, оптимистическая история. Даже несмотря на то, что выполнение роли героя-прогрессора связывается в ней с колдовством и фактическим подавлением воли окружающих.

Глава 3

Одухотворенный быт

Кто такие камадогами?

Г оворя о рождении мира и упорядочении мироздания, а также о божественном происхождении императорской семьи, мы упоминали многочисленных и очень могущественных богов-ками, прежде всего – владычествующих над природными стихиями, а также героев-полубогов и людей, ставших богами. Но для истинного синтоиста каждое дерево или цветок имеют божественную природу, к этому мы еще обратимся, рассказывая об удивительных созданиях в японской мифологии.

Но, как уже было отмечено, для синтоистов душу имеют не только объекты живой природы, но и предметы, неодушевленные для всех прочих людей. Пока подробнее мы останавливались только на легендах о духах оружия.

Но не только предметы, соответствующие высокому статусу их владельцев, наделены душой. Используемая в быту утварь, посуда, одежда в японских легендах тоже зачастую становится не только объектом, но и субъектом действия, оказывая на события заметное влияние.

Но начнем мы с характерных для многих мифологических систем богов домашнего очага. Гестия у древних греков, ее аналог Веста у римлян, а также их лары и пенаты – боги места и духи предков. Поклонялись душам предков и славяне, и китайцы. И да, всем знакомый домовой был, как водится, изначально не каким-то сказочным персонажем, а все тем же духом домашнего очага.

Есть боги домашнего очага и у японцев. Это Окицу-хико и Окицу-химэ – брат и сестра – близнецы, потомки сына Сусаноо O-тоси – Бога Великой Жатвы, или Бога Великого Года, то есть урожайного, иными словами, тоже бога, отвечающего за хозяйство и благополучие, и его супруги Амэтикарумидзу-химэ Девы, Ведающей Небесными Водами. Имена же его детей означают Юноша – Бог тлеющих углей и Дева – Богиня тлеющих углей.

Ирори – очаг в традиционном японском доме

О важности огня напоминать, наверное, излишне. Это и тепло в жилище, и возможность приготовить пищу, и защита от диких зверей. На заре цивилизации, когда люди не умели добывать огонь, его получали, как правило, во время природных пожаров и поддерживали пламя очага, дежуря при нем посменно. Ведь огонь в очаге был условием выживания. И впоследствии, когда люди уже придумали приспособления для добычи очага, атавистическое поклонение огню сохранилось. И сохраняется по сей день. Мы иносказательно называем семью и ее жилище «семейным очагом». Нас интуитивно тянет к огню, но не буйному, неуправляемому, а тихому, согревающему. Не отсюда ли образ тлеющих углей, олицетворяющих не опасную стихию, а уют? И конечно же, очаг в традиционном доме любого народа – это центр домашней «системы мироздания», к нему тянется вся семья.

Поэтому божественных брата и сестру причисляют к Камадогами – божествам жилища – в первую очередь. Согласно поверьям, именно они делают семью крепкой, особенно заботясь о молодоженах.

Кодзин (Бог Печи) – божество огня, очага и кухни. Иногда его соотносят с сыном Идзанами Кагуцути, из-за которого погибла Идзанами, точнее, в нашем случае – со светлой его стороной – управляемым, дарующим тепло и пищу огнем, а порою – доброй женской ипостасью этого божества. Иногда же слово «Кодзин» употребляют как синоним собирательного наименования Камидогами.

Старинное изображение Кодзина

УДИВИТЕЛЬНАЯ РЕДЬКА

Знаменитый мультипликатор Хаяо Миядзаки в «Унесенных призраками» одного из самых запоминающихся ками изобразил в виде гигантской антропоморфной редьки с пропорциями сумоиста. Это доброе божество, которое помогает главной героине. В пантеоне синтоистских богов он имеет соответствие. Это Ошира-сама, который, с одной стороны, является божеством земледелия, а с другой – покровителем дома, кем-то вроде домового. Согласно поверьям, он не приветствует поедания мяса (возможно, потому, что он бог культурных растений) и разрешает прикасаться к себе только женщинам.

Среди Камадогами или содружественных им богов можно встретить Тэндзина – бога учения, чью прижизненную историю мы уже узнали: он был тем самым ученым по имени Сугавара-но Митидзанэ, которого прославили в числе ками. И еще одного бога сельского хозяйства в целом и урожая в частности Тосигами, который почитается в том числе и как бог года, в данном случае – бог смены сезонных циклов крестьянских работ. Интересно, что Тосигами может представать и в образе старика, и в образе старухи, олицетворяя таким образом двуединую сущность – основу плодородия.

И раз уж мы вышли за порог и поглядели на поле – будем надеяться, Тосигами добр к хозяевам и на их землях ждет уборки богатый урожай – давайте осмотрим дом снаружи. Как выглядит традиционное японское жилище, даже те, кто никогда не бывал в Стране восходящего солнца, знают благодаря многочисленным аниме и дорамам, становящимся год от года все популярнее.

Изображение Сугавара-но Митидзанэ. В левом верхнем углу – его любимое растение, японская слива

Японцы из соображений удобства, а также до известной степени интуитивно соблюдали принцип, как мы говорим сегодня, природосообразности.

Начать с того, что он должен быть достаточно прочным, но при этом легким, чтобы у жильцов был хороший шанс спастись при землетрясении. Прочность достигалась благодаря каркасу, в основе которого сваи. Они же приподнимают дом над землей, спасая его от влаги (островной грунт, как правило, напитан водой), а также служат опорой для крыши. Вот и все капитальные части дома. Стены – сёдзи и внутренние перегородки – фусума изготавливаются из бумаги или, в случае, если хозяева более зажиточные, – из шелка, которые крепятся на деревянные рамы. Стены раздвижные, что позволяет моделировать пространство по собственному усмотрению или сообразно случаю.

Чтобы некоторые части стен пропускали свет, служа своеобразными окнами, бумагу промасливают до полупрозрачности. От холодов дом защищают съемные деревянные ширмы – амадо.

Традиционный японский дом

С веранды можно было в любое время года любоваться окрестностями. К слову, именно благодаря веранде внутреннее пространство дома визуально как будто бы «перетекало» во внешнее, сливаясь с садом или окрестностями.

Как вы поняли, надежность дома зависит от свай. И сними же связаны бытующие и по сей день сказания.

Жертвы-защитники

Д ело в том, что существовал старинный обряд: для обеспечения прочности конструкции в одну из свай замуровывался живой человек. Об этом обряде и связанных с ним современных легендах мы поговорим далее. Пока же отметим, что человеческие жертвоприношения практиковались не только при строительстве дома, но и в случае происшествий, которые в пропитанном мистицизмом сознании японцев связывались с гневом богов. Так, если на крыше дома каким-то чудом оказывался лук (как мы уже отмечали, согласно поверьям, у лука есть сверхъестественная сила и он по собственной воле может обратить стрелу против того, кто ее выпустил), следует принести в жертву старшую из незамужних дочерей.

Если верить сказаниям, лук на крыше мог появиться как знак недовольства божества диких зверей. И чтобы принести этому божеству жертву, девушку следовало закопать в землю живой.

Правда, со временем символ поменял свое значение, его перестали связывать с божеством диких зверей и стали считать, что лук – защитник дома от всего негативного, что может прийти извне, и символ процветания, подобно подкове у других народов. И потому лук стали прикреплять над входом к остроконечному шесту крыши.

Человеческие жертвоприношения практиковались и при строительстве мостов. Так, Хорио Ёсихару, даймё (наместник) провинции Идзумо, приказал посторожить мост через бурную речку близ селения Мацуэ, но поток сносил строение. Все изменилось, стоило замуровать в центральную опору живого человека. И похожих леденящих кровь историй предостаточно. И, как зачастую бывало, центральной опоре дали имя жертвы – Гэнсукэ.

На этом фото хорошо видны сваи в основании дома

А вот первым пройти по мосту должны были счастливчики. Так, в случае все с тем же мостом Мацуэ это право было даровано двум старикам, у каждого из которых было по двенадцать детей, множество внуков и правнуков, – и шествие было массовым и по-настоящему праздничным.

Мебель в традиционном японском жилище крайне скудна, даже шкафы, в которых хранятся спальные принадлежности, одежда и домашняя утварь, встроены в стены. Собственно, главные, а зачастую единственные предметы меблировки – низенькие столики, на которых обедают, пьют чай (о мистическом значении чайной церемонии мы поговорим далее), играют в го – дальневосточную разновидность шашек и так далее.

Считается, что эта пустота тоже носит ритуальный характер, но связывается не с синтоизмом, а с буддизмом, который тесно переплелся с традиционными верованиями и привнес в них почтение к аскетизму.

Циновки-татами – это и «ковровое покрытие», и сиденья, и кровать. Традиционное одеяло – футон – стало героем легенды, которая напоминает мрачновато-грустные философские сказки Андерсена.

Стол в японском доме

Сказания страшные и трогательные

Правда, действие происходит не в семейном жилище, а в маленькой гостинице провинциального города Тоттори. Однако предыстория событий связана с домом и семьей. Рассказывая эту легенду, японцы, скорее всего, раскроют предысторию в самом конце, чтобы сохранить интригу. Так же поступим и мы.

Хозяин только открыл гостиницу, и лишних денег на обзаведение у него не было. Он закупил подержанную мебель, посуду и даже постельное белье.

Первый клиент был вполне платежеспособный – проезжий купец. Ему в достатке подали еды и более чем в достатке – сакэ. Именно воздействию этого напитка он приписал послышавшиеся ему детские голоса. Нет, вначале он думал, что в комнату тайком пробрались дети, и вежливо попросил их не мешать его отдыху.

Однако никаких детей в комнате не оказалось. А голоса становились все жалобнее, и разобрать голоса не составляло труда. «Старшему брату, наверное, холодно?» – спрашивал один голос. «Нет, тебе, наверное, холодно?» – вопросом на вопрос отвечал другой. Только эти две фразы, повторяющиеся раз за разом, да еще плач.

Жутко, не правда ли? Каково же было замешательство купца, когда он обнаружил, что эти фразы произносит футон, которым он укрылся. В страхе постоялец покинул комнату и рассказал обо всем хозяину. Тот тоже все списал на чрезмерные возлияния. Однако гость расплатился по счету и поспешно отбыл.

Футоны

Хозяина не насторожили ни рассказ купца, ни его поведение.

Однако когда та же самая история повторилась со следующим постояльцем, пришлось призадуматься, а в итоге – предпринять расследование. После долгих расспросов он узнал, что футон принадлежал двум осиротевшим братьям, шести и восьми лет. После смерти родителей они, чтобы прокормиться, продали все небольшое имущество. У них уже не было и крыши над головой, последнее, что они сохранили, – этот футон. Ночуя под ним, они наверняка и задавали друг другу эти вопросы. Они пытались найти пристанище в храме богини Каннон, но начался снегопад – и они замерзли насмерть. К храму они попали уже после смерти – на кладбище при нем их похоронили. Иными словами, в футон вселились души детей, умерших такой страшной смертью. Хозяин гостиницы отнес одеяло в храм и заказал молитвы за упокой душ маленьких братьев. Футон больше не издавал голосов – значит, души нашли успокоение.

Сакральное отношение к футону находит выражение и в современном искусстве. В основанном на манге популярном аниме «Проза бродячих псов» (другой вариант перевода названия – «Бродячие псы литературы») один из героев, детектив и хакер Катай Таяма, проявляет свои способности только тогда, когда прячется под любимым футоном. Он считает футон своим напарником и даже дал ему имя – Ёсико.

У оживающих предметов, которые могут становиться ками, есть свое название – цукумогами. Как правило, люди ими долго пользовались, о них заботились, дарили им свои эмоции. Либо наоборот – с ними обошлись жестоко.

Как вы думаете, какой предмет чаще всего пробуждает у человека чувства? Да, кукла.

Если в семье есть дети, то есть и куклы. Количество легенд, связных с этими игрушечными копиями человека, с течением времени не только не уменьшается, но и возрастает. И мы еще вернемся к ним. Пока же расскажем только о наиболее старых мистических историях, связанных с бытовавшей у разных народов, в том числе у японцев, верой в то, что неодушевленный предмет, похожий на живое существо, может ожить.

Традиционные японские куклы-нингё изначально были похожи на русалок, мы еще встретимся с этим словом в применении к мифическим существам. Потом так же стали именоваться куклы, сделанные в Японии, и они пользовались уважением, были своего рода членами семьи и часто переходили от поколения к поколению. О-Току-сан – кукла-девочка, Токутаро-сан – кукла-мальчик.

Одна из традиционных кукол кокэси. Именно такие появляются в одном из эпизодов фильма жанра хоррор «Страшная воля богов»

Обижать кукол нельзя – они, по поверью, могут отомстить.

Сюжет о кукле, которая заменяет бездетной паре ребенка, – отнюдь не изобретение современных мастеров хоррора. И даже не выдумка сказочников, создавших истории о Пиноккио-Буратино и подобные.

Так, старинный миф рассказывает о супругах, которые заботились о кукле, как о ребенке, и возносили ей молитвы, подобные тем, с которыми обращаются к богине деторождения Кисимодзин. Куклу настолько очеловечили, что она обрела душу и волю, и когда в доме начался пожар, выскочила наружу.

Богиня Кисимодзин

В этих поверьях отчетливы отголоски игры в дочки-матери, когда девочки заботятся о куклах, как о детях. Праздник девочек, отмечаемый в Японии третьего марта, называется Хина Мацури – Праздник кукол.

Если кукла живет, значит, может и умереть. Когда умирает кукла? Когда ломается. У японцев существует обычай давать куклам упокоение рядом с богом домашнего очага Кодзином: их оставляют в святилищах возле деревьев. Место для святилищ избрано не случайно: считается, что Кодзин живет в дереве. Реалистичное объяснение поверья объяснить несложно: огонь может возникнуть при ударе молнии в дерево, изначально люди и приносили в свои жилища огонь, загоревшийся таким образом.

Праздник мальчиков, Танго-но сэкку (праздник первого дня лошади, которая является символом храбрости), 5 мая, тоже связан с куклами, но изображающими героев древности. Также в этот день принято дарить наследственное оружие. А символами праздника являются символизирующие успех и здоровье цветки ириса и фигурки карпов из бумаги или материи. Карп способен плыть против течения, и потому он олицетворяет стойкость и мужество в преодолении препятствий. А также карп считается образом духа войны. Воспринятая японцами от китайцев легенда о Драконе-Карпе широко известна. В ней говорится о том, как он, преодолевая многочисленные трудности, сумел подняться на небо.

Карпы (сверху вниз) символизируют отца, мать и детей

Но, наверное, самая удивительная японская кукла – это дарума, аналог привычной нам неваляшки.

Дарума считается символическим изображением основателя буддийской школы чань (дзэн) Бодхидхармы, да и само слово происходит от японского варианта произношения – Бодайдарума. Вместе с тем дарума – божество, приносящее счастье.

Почему именно неваляшка? Согласно легенде, Бодхидхарма так долго медитировал (называют срок продолжительностью в девять лет), что у него отказали ноги и руки.

Есть дарума, сделанные из дерева, из папье-маше и из бумаги. Главное – не избранный материал, а насыщенный цвет, чаще всего красный, который, по поверьям, отпугивает злых демонов, приносящих оспу.

Было время, когда, идя на политические выборы, кандидат рисовал кукле один глаз, а в случае выигрыша – другой.

В отличие от наших неваляшек с милыми детскими личиками, на лице дарума принято рисовать усы и бороду.

Но первое, что обращает на себя внимание, – глаза без радужек и зрачков. Это нужно для того, чтобы загадывать желания во время новогоднего ритуала кайган-сики. Загадал желание – нарисуй глаз. Сбылось желание – во время следующих новогодних торжеств дорисуй второй и храни, ибо она символ удачи. Нет – отнеси в буддийский храм, где она вместе с другими будет ритуально сожжена, а на домашнем алтаре поставь новую. Но непременно сделай это, ведь божество должно убедиться, что ты продолжаешь идти к цели. Неваляшка – еще и символ упорства.

Несмотря на то, что Бодхидхарма – божество мужское, существует и женский вариант куклы – принцесса Дарума (Дарума-химэ).

Дарума не подходит для игры в дочки-матери или для игр на внимание и смекалку, но существует другая – Дарума Отоси. Для нее используется не неваляшка, а что-то вроде пирамидки: четыре цветных блока и голова. Их ставят друг на друга. Задача игроков – по одному выбивать блоки специальными молоточками. Проигрывает тот, при чьем ударе пирамидка рассыпается.

Фигурирует дарума и в японском фильме ужасов 2014 года «Страшная воля богов», предвосхитившем корейский кинохит «Игра в кальмара». В основе – тоже смертельные игры. Ведущим первого из этапов является дарума. Интересно, что финальный этап ведет русская матрешка.

Среди книг в японском доме наверняка была китайская «Книга Перемен». Ее охотно использовали для гадания. Сложнее всего было толковать – и предпочтение отдавалось объяснениям знатоков.

Гадали также на оленьей лопатке и панцире черепахи, а также на изготовленном из такого панциря женском гребне. Для этого достаточно было обжечь эти предметы и внимательно рассмотреть возникшие линии. Гадали также, вслушиваясь в замечания прохожих или, расположившись под мостом, – в топот ног.

Страница из «Книги Перемен»

Были и официальные гадатели, чиновники императорского двора, – оммёдзи. Считалось, что у них есть навыки чародейства и они могут призывать сикигами – духов-помощников, защитников, что-то вроде европейских фамильяров. У сикигами – облик человека или животного. И конечно же, сикигами часто появляются в мангах и аниме, например в привлекающем многие мифологические сюжеты романтическом аниме-сериале «Очень приятно, бог».

Не просто аксессуары

Ч то еще есть, наверное, в любом доме? Зеркала. Разные народы связывают с ними многочисленные поверья, основанные на отражающей способности. Широко используются зеркала в сказаниях. Зачастую зеркала выступают в качестве порталов между мирами. Что же могут поведать о зеркалах японцы?

Бытовая сцена на рисунке художника XVII–XVIII вв. Нисикавы Сукэнобу

Во-первых, с зеркалами, как и с куклами, нельзя очень долго общаться – они могут забрать частичку души. Более того, согласно поверью, священная реликвия японских императоров – зеркало Аматэрасу – запечатлело образ богини. Это зеркало хранится в главном храме богини – синтоистском святилище Исэ.

Зеркало Аматэрасу, как его представляют

Есть священные зеркала и в других храмах. Считается, что если в них смотрится чистый сердцем человек, он увидит отражение того бога, которому посвящен храм. Это поверье связано с легендой об Идзанаги: он подарил своим детям хорошо отшлифованный серебряный диск и велел каждое утро после пробуждения глядеться в него и думать о светлом – тогда в диске они увидят свои чистые, благородные души.

Есть души и у самих зеркал. И они способны помогать добрым людям в хороших делах. Так, рассказывают, что Мацумура, монах святилища Огавати-Мёдзин, страдая, что его храм приходит в упадок, отправился в столицу, Киото, чтобы попросить сёгуна о пожертвовании на восстановление.

Монах верил в свою способность противостоять злым духам, и его не испугало, что в столице придется остановиться в доме, который считался проклятым (не правда ли, знакомый сюжетный ход, широко растиражированный произведениями в жанре хоррор?). Однако со странностями он столкнулся сразу: несмотря на засуху, колодец в саду Мацумуры не пересох, воды в нем было столько, что не вычерпать. Вот и потянулись люди за водой к жилищу монаха. И все было хорошо, пока однажды в колодце не обнаружилось тело одного из слуг Мацумуры. Хозяин сам взялся за выяснение причин происшествия. Стоило ему подойти к колодцу, как вода забурлила, а когда успокоилась, монах увидел в воде отражение прекрасной женщины с зеркалом. Она явно искушала Мацумуру, но он оказался сильнее. Правда, брать воду из колодца пришлось запретить, пока кто-нибудь еще не пострадал.

Почти сразу после этого начались проливные дожди, и шли они в течение трех суток. Следом грянуло землетрясение. На исходе третьей ночи в дом монаха явилась та самая женщина и рассказала, что она, упав в колодец, стала пленницей жившего в нем Ядовитого Дракона. Он и заставлял ее соблазнять людей, и любой, кто не мог противостоять соблазну, был обречен утонуть. Теперь же боги, впечатленные стойкостью Мацумуры, повелели Ядовитому Дракону покинуть колодец. Однако ее дух по-прежнему не может найти покоя, потому что сама она остается в колодце. Если Мацумура позаботится о ней, она в долгу не останется.

Наутро Мацумура нашел работников, которые согласились вычистить колодец. На дне не обнаружилось никаких останков, только старинные украшения для волос и металлическое зеркало.

Итак, в этой легенде порталами, пусть и выражено это неявно, служат и колодец, и зеркало. Что-то подобное мы видим в ставшем классикой хоррора фильме «Звонок» – порталами служат колодец и телевизор.

Один из сёгунов, часто упоминаемых в легендах, – Минамото-но Ёритомо. Роспись по шелку художника Фудзивары Таканобу. XII в.

На зеркале есть имя – Яёи. Мацумура вспомнил, что именно так назвалась ночная гостья, и понял, что к нему приходил не призрак человека, а Душа Зеркала. Он позаботился о том, чтобы зеркало почистили и отполировали, и поместил его в шкатулку, воздав таким образом почести Душе Зеркала.

Средняя часть триптиха Утагавы Куниёси. В центре изображен Хидари Дзингоро. XIX в.

Вскоре ему снова явилась Яёи и рассказала, что зеркало принадлежало знатному семейству, но во время войны кланов оказалось в колодце. Душа Зеркала открывает монаху тайну: сёгун – потомок того самого рода, которому принадлежал этот артефакт. И велит немедленно доставить его законному хозяину, тем более что дом вот-вот будет разрушен бурей.

Все так и случается. И конечно же, сёгун делает щедрое пожертвование на восстановление храма.

Обратили внимание, что у зеркала, как и у многих других легендарных предметов, есть собственное имя?

С зеркалом связан и японский вариант сказания о Пигмалионе и Галатее. Скульптор Хидари Дзингоро как-то раз повстречал на улице красавицу – и влюбился с первого взгляда. Он сразу же принялся за статую, в складки одежды которой вложил зеркало, потерянное его возлюбленной. И зеркало, в котором была частичка души смотревшейся в него красавицы, ожило.

Зеркало может не только помочь получить желаемое и обрести счастье, но и играет важную роль в борьбе за восстановление справедливости.

Так, например, рассказывается: монахам, что несли свое послушание на горе Мугеньяма, понадобился бронзовый колокол для храма. Они попросили окрестных женщин пожертвовать на богоугодное дело свои зеркала. И только одна крестьянка, хоть и отдала зеркало, не радовалась, что сделала благо, а печалилась. Ведь зеркало было наследственным и передавалось по женской линии из поколения в поколение веками. Она была уверена – зеркало запечатлело и хранило образы ее предков. Женщина каждый день навещала свое зеркало и легко узнавала его по украшению – рисунку сосны, бамбука и цветка сливы.

Женщина перед зеркалом. Художник Утагава Куниёси. XIX век

И вот началась переплавка. И тут случилось чудо: это зеркало не плавилось. Весть об этом быстро распространилась – и соседи стали косо смотреть на женщину, считая ее жадной. Вины за ней не было, но стыд – не всегда последствие вины. Несчастная утопилась, оставив предсмертную записку, что тот, кто когда-нибудь расколет колокол, получит в награду от ее духа богатство. И стоило повесть колокол в храме, как выяснилось, что жадность охватила всех: не было дня, чтобы в храм не шли толпы людей, и каждый из них с силой звонил в колокол, надеясь его разбить. Монахи больше не могли выдерживать эту пытку, сняли колокол и утопили его в болоте. Такая вот мрачная, но поучительная история, в финале которой, пусть и запоздало, выясняется, кто есть кто.

Другая история не столь темная, хотя его героине тоже приходится пережить тяжелые времена. Крестьянин, посетив по своим делам Киото, привез в оттуда в подарок жене ранее не виданное ею чудо – зеркало, украшенное изображениями сосен и аистов. Когда женщина умирала, она отдала зеркало своей маленькой дочери.

Дальше все в лучших традициях сказок разных народов: отец привел в дом новую жену, и мачеха начала всячески унижать падчерицу. Единственным утешением той служило зеркало, в котором она видела образ матери.

Мачеха понимала, что любить ее девочке не за что, и как-то раз увидела, как девочка тихонько играет, что-то тихонько приговаривая. Она решила, что падчерица колдует, чтобы избавиться от нее, и пожаловалась мужу. Девочка объяснила, что всего лишь общается с образом своей матери, хранимым зеркалом. И произошло чудо: поверил не только отец, но и мачеха, ведь такого рода способность не вызывала сомнений. Финал нестандартен для историй такого рода, но, исходя из посыла, вполне логичен: в семье установилось взаимопонимание.

Танец с веером

Еще один аксессуар, которому японцы придают особое значение, – веер. Начнем с того, что он дальний родственник меча: существовали боевые веера, вполне серьезное оружие, и, кроме того, команды на поле боя могли, во избежание недопонимания (если кто-то что-то не расслышал), подкрепляться знаками, подаваемыми с помощью веера.

Ну а женщины используют веер для других знаков – связанных с сердечными делами.

Вот одна из красивых легенд. Комагава Мияги, приближенный некоего даймё, отдыхая на реке, помог девушке Миюки справиться с лодкой. Возникшее между ними взаимное чувство они скрепили, обменявшись веерами. На веере, что Миюки вручила Комагаве, был изображен символ верности – вьюнок. Юноша добавил к рисунку стихотворение, посвященное этому внешне хрупкому, но очень сильному растению.

Однако внезапно родители приняли решение выдать ее замуж по расчету за совсем не знакомого ей человека. От слез она ослепла и стала зарабатывать на жизнь пением. Одна из песен была сложена на стихи о вьюнке, и Миюги стали называть Асагао – Вьюнок. Это стихотворение, записанное чьей-то милосердной рукой на стене чайного дома, чтобы помочь Миюги в поисках возлюбленного, и увидел путешествующий по делам Комагава. По счастью или несчастью, слепая певица оказалась рядом. Ведь ее поиски завершились успехом, но возлюбленный то ли не собирался воссоединяться с ней, то ли испытывал ее. Он через хозяина чайного дома передал девушке деньги и вернул веер.

Далее фабула делает странный поворот – какая же запутанная история без странных совпадений? Раньше хозяин чайного дома служил отцу Миюги-Асагао и совершил страшный проступок, однако получил прощение и финансовую поддержку. Теперь он платит добром за добро: убивает себя, чтобы его печень вернула девушке зрение. После долгих и трудных поисков она снова нашла его – и он, впечатленный ее любовью, сочетался с ней браком.

В этой легенде у веера нет ни имени, ни, казалось бы, собственной воли. Однако изображенный на нем символ делится своей силой с героиней.

Кимоно – волшебная одежда

Я понцы очень любят растения. И мы еще поговорим о легендах, связанных с ними. А сейчас вспомним о национальной одежде – кимоно. Цветы – главный мотив в их оформлении. Однако есть совсем необычные кимоно, в полной мере достойные называться легендарными.

Если японский вельможа захочет одежду из шерсти огненной мыши, которой и пожар не страшен, как вы думаете, к купцу из какой страны он обратится? Да, к китайскому, потому что китайская культура и торговые связи на Дальнем Востоке пользуются наибольшим уважением, Китай для Азиатско-Тихоокеанского региона – такой же законодатель мод, как Франция – для Европы.

Кимоно – не только одежда, но и национальный символ. До сих пор по особо торжественным поводам японцы любят надевать свою национальную одежду.

История начинается с того, что влиятельный министр Абэ-но Мимурадзи заказывает у купца Ван Цина такую чудесную одежду. Он не обманывает ожиданий и привозит одежду, изготовленную из меха цвета морской волны, концы которого золотые.

Мужчина старался не для себя, а для девушки Кагуяхимэ, к которой решил посвататься. Однако девушка оказалась не так проста и пообещала выйти замуж лишь в том случае, если кимоно действительно не сгорит. Его бросили в огонь… и, казалось бы, волшебная одежда сгорела. Зачем же рассказ о нем, когда речь идет о действительно необыкновенных предметах? Ответ прост: даже самая простая вещь может сыграть роль в нашей судьбе. Кимоно помогло Кагуе-химэ избежать нежеланного брака, сохраняя при этом любезность.

КОГДА ЛУЧШЕ ШИТЬ КИМОНО?

Согласно традиционным японским верованиям, есть несчастливые годы и дни. Для мужчин это двадцать пятый, сорок второй и шестьдесят первый, а для женщин – девятнадцатый, тридцать третий и тридцать седьмой. На шестнадцатом, двадцать пятом, тридцать четвертом, сорок третьем, пятьдесят втором и шестьдесят первом году ни мужчинам, ни женщинам не желательно предпринимать длительных путешествий. И конечно, все женщины знали, в какие дни нельзя заниматься шитьем кимоно. Если шить в «день обезьяны», кимоно сгорит или его украдут. А вот сшитое в «день птицы» будет красивым и прочным. Как тут не вспомнить легенду о кимоно из птичьих перьев!

А вот сама девушка была действительно удивительной. Она жила как обычный человек, но знала, что рождена не на земле, а в столице Лунной страны (с подобным мотивом мы еще встретимся), и в какой-то момент должна вернуться. На землю ее послали во искупление греха. Она со слезами готовится к расставанию с теми, кто служил ей на земле.

Сам микадо (император) посылает воинов, чтобы посланники с Луны не смогли забрать Кагую-химэ. Но их стрелы посланники, прибывшие на летучей колеснице, легко отражают. Чтобы она забыла все, что было с ней, и избавилась от скорби, ее одевают в кимоно из птичьих перьев. И вот оно поистине волшебное. Оно излечивает грусть девушки и помогает ей вернуться на родину.

Семь богов счастья

Я понский дом лишен пышных украшений. Но японцы не были бы японцами, если бы полностью лишили его эстетики. Для любования отведено специальное место в доме – ниша красоты, по-японски – токонома. Она устраивается в единственной капитальной стене. В ней помещают свиток с красивым изображением или вазу с икебаной. Это, как и, например, сад камней, место для любования, своего рода медитации, обращения человека к его внутреннему миру.

Некоторые принципы оформления токономы существуют, однако огромное значение имеют предпочтения хозяев.

Камидана

То же самое можно сказать и о домашнем алтаре – святилище, в котором молятся члены семьи. Есть и общее, и то, что соответствует индивидуальному пониманию. Хотя синтоизм и буддизм давно и тесно переплелись в верованиях японцев, алтари носят разные названия. У синтоистов – камидана, то есть полка для ками, и выглядит она действительно как полка или ниша, напоминающая встроенный шкаф небольшого размера.

У буддистов – будуцан, довольно похожий на камидану, это тоже шкафчик, но непременно с дверцами. Так как обе религии непротиворечиво соседствуют и не возбраняется одновременно исповедовать их обе, зачастую в домах имеется два алтаря.

А вот их наполнение – разное. В центре камиданы – доска с надписями из главного святилища в Исэ. Она считается символом любого ками. Ей сопутствуют бумажные амулеты о-фуда, посвященные определенным богам (как правило, почитаемым именно в этой местности), а также духам предков. Отграничивать камидану – священное пространство – может веревка из рисовой соломы – симэнава.

Издавна богатые японцы могли позволить себе не просто устроить домашний алтарь, а соорудить отдельное святилище на территории усадьбы.

Ритуальные поклонения совершаются домочадцами перед камиданой ежедневно и включают в себя поклоны и хлопки в ладоши (подобное совершают верующие и в синтоистских храмах), а также подношения – воду, саке, еду и ветви сакаки – японского вечнозеленого растения.

На алтаре можно увидеть нэцке – миниатюрные статуэтки богов, изготавливаемые чаще всего из дерева или слоновой кости.

В будуцане же, за закрытыми дверцами, будут статуэтки будды и бодхисаттв, общее название которых «хондзон», и памятные таблички с именами усопших предков – ихаи. Добавим к этому богослужебную утварь – подсвечники, колокольчики, подставки для возжигания благовоний, подносы для подношений. Дверцы будуцана открываются только на время проведения ритуалов, как правило – утром и вечером.

Наиболее часто в домашних алтарях «живут» нэцке Семи богов счастья (или удачи) – Ситифукудзин. И это удивительнейшее явление японской культуры, ведь они пришли из разных стран и религий. И их основная функция – покровительство людям той или иной профессии. Однако будьте готовы к тому, что на самом деле богов не семь, а несколько больше. Потому что в разных вариантах мифов «набор» разный.

Нэцке, изображающие Семь богов счастья

Бэнцайтэн (Бэндзайтэн, Бэнтэн) пришла в японский пантеон из индийского. Ее индуистский прообраз – Сарасвати, богиня красоты, искусства, музыки, риторики, потомства и плодородия. Японцы восприняли ее не непосредственно, а через буддизм, вобравший в себя и традиционных индийских богов. Кроме того, она – одно из морских божеств и потому путешествует верхом на морском драконе или змее. Согласно одной из легенд, она сумела подчинить себе этого дракона, который ранее пожирал детей из прибрежных деревушек: для того, чтобы напугать его, она вызвала землетрясение. Парадоксальность японского миропонимания: даже негативное природное явление имеет двоякую суть и может даровать благо.

Согласно японским верованиям, она может быть антропоморфной, а также принимать форму змея Угадзина – именно в таком виде она способствует урожайности. Также ее образ в Японии слился с образом местночтимой богини Итикисима-химэ – покровительницы островов Внутреннего моря.

В качестве покровительницы искусств Бэнцайтэн почиталась при дворе, ведь знатные люди, согласно этикету, должны уметь петь и танцевать, играть на музыкальных инструментах и слагать стихи.

Кроме того, она считается богиней удачи. Есть легенды о том, как она соединяла влюбленных.

О ее индийском происхождении напоминают некоторые изображения, на которых у богини несколько пар рук.

Китидзётэн (Киссётэн) – богиня, которую в Индии называют Лакшми. Многие ее функции дублируют функции Бэнцайтэн – она покровительница женщин, красоты, плодородия, счастья. К ней обращаются с просьбой об исполнении желаний.

Эбису – японское божество, не заимствованное из других культур. Его еще именуют Эбису, несущий рыбу. Понятно, что он – покровитель рыбаков и господин богатого улова.

К Семи богам удачи относят и уже известного нам Хируко – первенца Идзанаги и Идзанами, и бога знаний и предвидения Котосиронуси. Иногда этих двух богов соединяют с Эбису и считают одним божеством. Так, об Эбису рассказывают, что он рожден был без конечностей, но потом отрастил их, за это время успев обрести мудрость и познав секреты мироздания.

Дайкокутэн считается японским аналогом Шивы, правда, без сочетания функций созидателя и разрушителя. А вот полный цикл жизни растений он определенно символизирует. Он бог земледельцев, в ряде легенд его образ соединяют с образом Окунинуси. Его могут изображать стоящим на грудах риса, что вполне логично. А вот его спутницы – серьезные враги крестьян – крысы. Однако, как ни парадоксально, в данном случае символ трактуется совсем иначе: крысы – олицетворение честолюбия и грядущей удачи. Его священный предмет – молоток, дарующий успех.

Китао Сигэмаса. Семь богов счастья на корабле сокровищ. XVIII в.

Бисямонтэн, он же Тамонтэн, – Тот, что слышит все, – принадлежит к числу буддийских божеств, а точнее, он один из Четырех небесных царей, олицетворяющих мудрость и север. А еще он защитник буддизма и святых мест, отсюда и его регалии – копье в одной руке и миниатюрная пагода в другой. Его изображают в образе воина в доспехах.

Три других небесных царя – это Дзодзётэн (Тот, кто заставляет расти), символ юга, Дзикокутэн (Тот, кто поддерживает царство), символ востока, и Комокутэн (Тот, кто видит все), символ запада.

Фукурокудзю изображают с продолговатой головой, равно как и Дзюродзина. Эти боги родом из Китая, и их «прародителями» считаются даосские мудрецы. Первому сопутствуют цапля, олень или черепаха, а второй ездит верхом на белом олене. Впрочем, это переменчиво.

Бог, которого именуют Будай или Хотэй, – веселый полнотелый буддийский монах, бог смеха, его атрибут – набитый до отказа мешок, а девиз – «Смейся и толстей». Считается, что особенно Будай благосклонен к детям.

Как бы ни звались Семь богов удачи, их часто изображают вместе. Ведь именно всемером, согласно поверьям, они путешествуют на Такара-бунэ, лодке (корабле) сокровищ, которая нагружена сказочными предметами: шапкой-невидимкой, счастливым плащом, бездонным кошелем. Это лодку можно увидеть в канун Нового года… Жаль только, что никому не удавалось.

Особое значение чая

Я понская чайная церемония – это и еще один ритуал поклонения богам, и важная составляющая светской жизни, и, конечно, часть быта. На стыке буддизма и даосизма возникла школа Дзэн, монахи которой, сидя перед статуей Бодхидхармы (уже знакомая нам Дарума), пили чай из общего котла, таким образом выражая почтение к своему покровителю.

С помощью чайной церемонии, сопровождаемой боем барабанов и сожжением благовоний, также поклонялись предкам.

Даже возникло поверье, что чай способен отгонять злых духов.

В семейной чайной комнате тоже можно придаться медитации, совершая довольно сложные церемониальные действия – Тя-но-ю. Более зажиточные люди начали строить так называемые чайные домики на территории своих поместий. Это и место для духовных практик, и место отдыха.

И конечно же, с чаем и даже чайной посудой связано множество поверий и легенд. Так, например, один из знатоков и ценителей, китаец Ло-дун, полагал, что зеленый чай следует пить из синих чашек. А с монахом из храма Мориндзи и вовсе случилось настоящее чудо. Когда однажды он поставил на огонь старый чайник, привычный предмет обернулся барсуком, тело которого сохраняло форму чайника. На глазах изумленных послушников чайник-барсук взлетел в воздух. Только общими усилиями удалось поместить его в коробку. Смущенный монах продал чайник лудильщику, и тот тоже столкнулся с фантастическим явлением. Друзья посоветовали лудильщику сменить профессию и выступать, показывая чудо-барсука за деньги. К лудильщику пришли слава и богатство, ему покровительствовал император и его семья. Однако лудильщик оказался добропорядочным человеком и, достигнув благосостояния, не дал жадности затуманить разум – и вернул чайник в храм Мориндзи, где ему с той поры и стали поклоняться как священному предмету.

Чайный домик

Даже самураи вынуждены были подчиниться запрету и приходили на чайную церемонию безоружными. Началом церемонии обычно служило любование тем, что хозяева выставили в нише красоты. Далее хозяин или мастер церемонии кипятил воду, причем это простое действие сопровождалось мелодичным звуком – для достижения такого эффекта в чайник помещались кусочки металла. Потом начинался сложный процесс заваривания и медитативного поглощения напитка.

Есть своя легенда и у чайного листа. Рассказывают, что Бодхидхарма, сын индийского правителя, пойдя по пути просветления, долгое время предавался аскезе. Но однажды уснул. И во сне испытал множество искушений, едва не уничтожив результаты всех своих трудов. Тогда, чтобы больше не спать, он ножом отрезал себе веки. Они и превратились в чайные листы. К этой легенде восходит поверье: если пить правильно заваренный чай, можно бодрствовать долгие часы и медитировать.

Ну и наконец, трагическая, но очень хорошо отражающая особенности японского менталитета легенда. Мастера чайной церемонии Сэн-но Рикю оклеветали перед его повелителем – убедили того, что во время церемонии в чашку будет подсыпан яд. Мастер был приговорен к смерти через самоубийство. Уход Рикю из жизни проникнут поэзией и похож на сцену смерти римского поэта Петрония в знаменитом романе «Камо грядеши» Генрика Сенкевича: в доме мастера собираются друзья и ученики, восхищаются красотами, читают стихи. Рикю дарит каждому ученику по памятной вещице. Завершив чайную церемонию, он разбивает свою чашку и совершает обряд сеппуку. Так чайная церемония открывает врата, отделяющие жизнь от смерти.

Глава 4

Необычные места и удивительные существа

Повелители сторон света

Мы уже упомянули о том, что среди Семи богов счастья есть бог, принадлежащий к числу Четырех небесных царей, повелителей направлений.

Но так как японская мифология вобрала в себя и различные местные верования, и элементы других религий, боги, как мы уже не раз могли убедиться, нередко дублируют функции друг друга в пантеоне, а сам пантеон лишен четкой иерархии.

Помимо уже известных нам, есть еще одна четверка, родом из Китая, – тоже боги сторон света и повелители направлений. У них очень оригинальный материальный облик, и они ассоциируются с вполне определенными стихией и цветом и владычествуют над семеркой созвездий. Сразу оговоримся – созвездия не соответствуют тем, к которым мы привыкли, даже систематизированы иначе, и среди названий будут встречаться весьма экзотические, поэтому мы будем приводить «западные» соответствия.

Первый из четверки – Лазоревый дракон Сэйрю, повелитель востока. Он изображается без крыльев, с продолговатым змееподобным телом, как и положено азиатскому дракону. Иногда ему добавляeтся красный или черный гребень.

Интересно, что синий и зеленый вместе с оттенками этих цветов на Дальнем Востоке обозначались как один цвет, а значит, «правильную» окраску Сэйрю нам установить не удастся.

Стихия Сэйрю – дерево (есть у японцев и такая, помимо привычных нам), и он символизирует весну, возрождение жизни. Его созвездия – Рог, Шея, Корень, Комната, Сердце, Хвост и Отвеивающая корзина. Они соответствуют Деве, Льву, Скорпиону и Стрельцу.

Сэйрю почитается как воплощение богини Каннон и является хранителем старой столицы Японии, Киото.

Властелин запада – Белый тигр Бьякко. Иногда его изображают с золотой каймой, а иногда – вообще в облике белого дракона. Его стихия – металл, а созвездия – Ноги, Узы, Желудок, Волосатая голова, Сеть, Клюв черепахи и Три звезды. Западные соответствия – Овен, Телец, Андромеда и Орион. Из сезонов ему соответствует осень, считающаяся порой спокойствия.

Башни Дайгоку-ден и Бьякко-ро (башня Белого тигра) храма Хэйан Дзингу в Киото

Север – владения Черного воина Гэмбу, причем это божество зачастую изображается в виде соединенных змеи и черепахи, но может выглядеть и как воин в черных доспехах, похожих на традиционные китайские и украшенных стилизованными изображениями черепах и змей. Его стихия – вода, созвездия – Медведица, Бык,

Девушка, Пустота, Крыша, Лагерь, Стена, иначе – Стрелец, Козерог, Водолей и Пегас. Сезон Черного воина Гэмбу – зима, символическое значение – суровость и сила.

Древнекитайское изображение того, кого в Японии именовали Черным воином Гэмбу, – черепаха, соединенная со змеей

Ну а юг принадлежит Алой птице Судзаку, сезон которой – лето. Она ассоциируется с жарой и в переносно-символическом смысле – со страстями, в том числе любовью. Из-за особенностей изображения ее иногда считают аналогом западного феникса, но это не вполне так, хотя оба существа роднит их стихия – огонь. Созвездия Алой птицы Судзаку – Колодец, Призрак, Ива, Звезда, Раскрытая сеть, Крылья и Колесница, то есть Близнецы, Рак, Гидра, Кратер и Ворон.

ПТИЦА ХОО

Впрочем, и божество, которое можно смело сопоставить с фениксом, в японском пантеоне есть. Это Хоо. Подобно фениксу и сказочной жар-птице Хоо – символ счастливого предзнаменования. Однако ее внешность более экзотична, она типичное существо из бестиария, объединяющее в себе черты целого ряда животных: у нее голова петуха, шея змеи, клюв ласточки, черепаший панцирь и рыбий хвост.

Все четверо именуются Четырьмя богами небес и подчинены Полярной звезде, что отражает соответствие небесного порядка земному, в центре которого стоит император. И здесь возникает очень интересная аналогия. Как императора уподобляют Полярной звезде, так и Полярной звезде соответствует такая стихия, как земля. Объединяет их и общий символический цвет – желтый.

Четыре бога небес – важные сюжетообразующие герои манга и аниме-сериала «Таинственная игра».

Богов направлений можно объединить в одно божество и именовать одним словом – Кондзин, то есть Золотое божество. Считается, что, когда Кондзин путешествует в определенном направлении, оно становится запретным. Существует даже слово, обозначающее этот запрет, – катаими. Считалось, что нарушение запрета влечет неминуемое наказание. Лучше отложить путешествие. А в каком направлении не стоит ехать, подсказывали гадатели.

Путешествующий Кондзин

Божественная Фудзи

А теперь следует побольше сказать о ками и месте обитания ками – горе Фудзияме. Ее название переводится как «Бессмертная гора». Ее вид сравнивают с широко раскрытым веером и с лотосом.

По той причине, что долгие века она считалась (и считается у верующих) местом, где живут боги, на ее вершину поднимались многочисленные паломники, да и сама вершина выступает в качестве алтаря солнца, то есть богини Аматэрасу. Атрибут паломника – колокольчик. Звоня в него, он желает всем хорошей погоды на горе, а себе – чистых помыслов.

Есть легенда, что Фудзи возникла за одну ночь. Когда об этом узнал император Китая, он решил, что на этой горе должен находиться источник с эликсиром жизни, дарующим бессмертие. Император лично отправился в Страну восходящего солнца и поднялся к вершине Фудзи, опередив свою свиту. Он действительно обнаружил там источник и испил из него. Когда приближенные достигли вершины, они увидели, что император мертв, а на его лице навечно застыла улыбка. Он обрел вечную жизнь, но не земную.

Подобное повторилось с китайцем по имени Сюй Фу. Правда, об итогах его путешествия ничего не известно, достоверно знают лишь то, что он не вернулся домой. Однако его почитают как святого, удостоившегося вечной жизни на священной горе. В его храме, Дзёфуку, будущие паломники просят даровать им удачу в пути.

Фудзияма – место религиозного поклонения японцев

С возникновением Фудзи связана и легенда о Вису, великане-лесорубе, жившем в равнинной местности. Однажды ночью его разбудил жуткий грохот. Вместе с семьей он спешно покинул хижину и отбежал подальше. На глазах Вису, его жены и детей прямо из земли выросла великолепная гора, которую восхищенный лесоруб назвал Фудзиямой. А потом он подумал: «Было бы замечательно, если бы гора сама могла увидеть свою красоту». И потом у подножия горы возникло озеро в форме лютни (Бива). Именно на его берегу великана увидел монах и упрекнул в том, что Вису никому не молится. Лесоруб возразил, что ему некогда молиться, ведь надо кормить большую семью. Монах начал пугать его последующими перерождениями в телах животных и даже насекомых и велел молиться, несмотря ни на что. Вису настолько испугался, что забыл наставление монаха – совмещать работу и молитву. Он молился и молился, не успевая трудиться. Ни голодные дети, ни измученная жена никак не могли повлиять на него. А когда жена укорила его, он взял топор и ушел на Фудзияму. Вису увлекли за собой лисы-оборотни, и он понятия не имел, что его отсутствие на земле длилось триста лет.

Тории на озере Бива

Узнав, что никого из его семьи уже не осталось в живых, лесоруб опечалился. И после смерти его дух не нашел успокоения. Согласно поверью, призрак Вису можно видеть на склонах Фудзиямы лунными ночами.

Наш герой получил долголетие на священной Фудзи. Такого рода легенды (об обретении очень долгой жизни) типичны для японской мифологии. Так, например, широко известные бумажные журавлики – символ долголетия и исполнения желаний у народов Дальнего Востока. Именно такого журавлика получил в святилище Дзёфуку человек по имени Сэнтаро. И вдруг этот журавлик ожил и вырос до таких размеров, что Сэнтаро смог усесться на его спину. Журавль унес мужчину в Страну вечной молодости. И каково же было удивление мужчины, когда он увидел, что в этой стране бессмертные так устали от однообразия, что принимают яды в надежде умереть. Сэнтаро предпочел вернуться домой.

Одна из версий происхождения названия горы – от имени богини огня у племени айнов – Фути (Хути).

У Фудзи есть олицетворение – богиня Сэнгэн, она же Конохана-но Сакуябимэ – Дева цветения цветов на деревьях, известная нам как супруга внука Аматэрасу Ниниги. Эта пара, как мы помним, – предки японских императоров. Считалось, что она обитает в сверкающем облаке, простирающемся над самым кратером Фудзи. Есть и бог, владычествующий над кратером, – О-ана-моти, Хозяин большой дыры, то есть кратера. Живет на горе и Светящаяся женщина.

Обычно они благосклонны к паломникам – настолько, что заботятся о том, чтобы песок, днем осыпавшийся под их ногами, ночью возвращался обратно на гору. Однако иногда наказывают людей за недобрые помыслы или по собственному произволу. Так, слуги Конохана-но Сакуябимэ сбрасывают с горы недобрых людей. А Светящаяся женщина погубила одного из императоров за страсть к ней, которую сама же и поощряла.

Элла дю Кейн. Дух Фудзи показывает Ёсодзи дорогу к источнику. Нач. XX в.

Перед тем как рассказать еще одну поэтичную легенду о Фудзияме, сделаем отступление.

Японцы верили, что болезни не просто насылаются злыми духами, но и имеют своих богов. Так, один из них – Годзу Тэнно, Император с головой быка, который вызывает ветер, приносящий с собой эпидемии оспы и кори. К слову, согласно тибетским поверьям, жил он на горе (конечно, не на Фудзияме, а в Тибете) и был еще и ее хозяином.

Предполагается, что знаменитый фестиваль Гион при храме Ясака возник из церемонии, которая должна была умилостивить Годзу Тэнно.

В деревне, где жил молодой Ёсодзи, началась страшная оспа. Заболела и мать юноши. Он пошел за советом к волшебнику Камо Ямакико. Тот посоветовал отправиться к святилищу Бога долгого дыхания у юго-западного склона Фудзиямы. Там есть ручей, вода из которого может исцелить. Ёсодзи сбился с пути. Но тут ему повстречалась прекрасная девушка, которая помогла ему. Она же велела через три дня приходить снова, ведь воды, которую он набрал сегодня, не хватит на всех жителей деревни.

Оспа ушла. Все славили и юношу, и волшебника. А Ёсодзи печалился, что не может должным образом отблагодарить девушку. В надежде на новую встречу он пошел к ручью, но источник пересох. Опечаленный, Ёсодзи начал молиться, а когда поднял голову, увидел, что его спасительница стоит перед ним. Он попросил ее назвать свое имя, но она покачала головой и взмахнула цветущей веткой камелии. И тогда он понял, что это сама богиня Фудзиямы. На память она подарила Ёсодзи эту ветку.

Кацусика Хокусай. Баку. XIX в.

Да, несмотря на то что извержения Фудзиямы приносили немало бед, люди считали, что ее ками – воплощение доброты, милосердия и сострадания.

Есть духи, вызывающие болезни, а есть дух, один вид которого может напугать, но он… освобождает от дурных снов. Зовут его Баку, то есть Пожиратель снов. Его представляют в виде лошади с шеей носорога, на которой сидит львиная голова, ну а хвост у существа коровий. Если вас посреди ночи разбудил кошмар и вы боитесь, что он повторится, надо попросить Баку – и можно ни о чем не беспокоиться. Взаимен Баку даст добрый сон.

Сказания японских буддистов

Буддизм в основе своей заимствован японцами из Индии через Китай. И иерархия посвященных в целом соответствует индийской.

Будды – те, кто достиг полного просветления и не умирает в обычном смысле слова, а уходит в нирвану.

Бодхисаттвы добровольно отказываются дойти до полного просветления, чтобы не утратить связь с миром обычных смертных и иметь возможность помогать им.

Функция посвященных третьей ступени – царей мудрости – противоположна: не поддерживать людей, а наказывать тех из них, кто грешен. Впрочем, противоречия нет: воздействуя на людей не убеждением, но страхом, они тоже наставляют их на путь истинный. Они наказывают из сострадания. Кроме того, они борются с демонами, пробуждающими в человеке жадность и похоть. Всего их пятеро. Главный из них – добродетельный Фудо-мёо. Иногда его объединяют с богом войны, лука и стрел, покровителем воинов Хатиманом, которого, к слову, нередко изображают в облике буддийского монаха.

Тибетское изображение Ачалы – аналога Фудо-мёо. XII в.

В Восточной Азии царей мудрости изображают очень своеобразно: с красной, желтой или синей кожей, огненными глазами и в окружении огня, вооруженных мечами и попирающих поверженных демонов.

Четвертая же ступень – это дэвы, те боги, которых буддизм заимствовал из индуизма. Почему это низшая ступень? Да потому, что, несмотря на все свое могущество, они, в отличие от будд, не освобождены от цикла перерождений, и им еще предстоит осознать и преодолеть это.

Основателя буддизма Сиддхартху Гаураму, он же Шакьямуни (Мудрец из клана Шакьямуни), в Японии, с поправкой на произношение, именуют Сякамуни, Сяка-Нёрай или просто Сяка. И о нем есть своеобразные японские легенды, закрепленные в письменных источниках.

И спутники у него, пришедшие в Японию из Кореи, своеобразные. Это бодхисаттвы Фугэн и Мондзю, первый из которых олицетворяет действие, а второй – мудрость. Понятно, что оба качества дополняют друг друга, а спутники указывают на то, что Сякамуни обладает и тем, и другим. Фугэн ездит верхом на слоне, а Мондзю – на синем льве. Первого надо просить о достижении высоких целей, а второго – о ясности ума и умении отличить правду от лжи.

Вот одна из японских легенд о Будде. Причем, что интересно, действие ее происходит не в Японии, а в горах Северной Индии. Там и обитают лев и пара обезьян с двумя детенышами. Они очень дружны, и обезьяны, отправляясь на поиски пищи, спокойно оставляют детей под присмотром льва. Но вот малышей хочет похитить орел, чтобы накормить своих птенцов. И добросердечный лев отрезает кусок от своей ноги и отдает орлу. Лев – это Будда в своей предыдущей жизни, а обезьяны – его сподвижники. Страшноватая история, но с явной гуманистической идеей.

Матрейя, по-японски Мироку, – это Будда будущего, новое воплощение Будды, которому и поклоняются как защитнику отдаленного грядущего.

Японцы рассказывают удивительные легенды о Будде, которые вряд ли встретишь у других нардов.

Например, о том, как он услышал от дракона удивительные истины, но платой за них должны были стать люди, дабы голод дракона был утолен. Будда решил пожертвовать собой, но, прыгнув в пасть дракона, превратился в золотой лотос. Да, он был готов заплатить дорогую цену за знания, однако обретенные им знания были ценны для мира.

Даже статуи Будды способны творить чудеса. Так, гигантский бронзовый Будда из города Камакура вызвал зависть кита, который очень гордился своими размерами. Знакомая акула согласилась помочь ему и поплыла к берегу Камакура, а там, не имея возможности выйти на берег, попросила крысу измерить статую. Когда кит узнал, что слухи правдивы, он надел волшебные башмаки, позволявшие ходить по суше, и отправился в Камакура.

Будда из города Камакура

Бронзовый Будда не только заговорил с ним, но и сошел со своего пьедестала, чтобы лично пообщаться с китом. Они были крайне впечатлены размерами друг друга. А еще большим было потрясение настоятеля храма, ставшего невольным свидетелем их разговора. Ему же пришлось решить спор и измерить и статую Будды, и Кита. Он – интересная деталь – использовал для этого четки. Кит оказался совсем немного длиннее, но Будду это не задело, он был рад. А у торговцев с тех пор появилась традиция мерить товары из ткани (которые символизировал кит) и товары из металла и дерева (которые символизировал бронзовый Будда) по-разному, делая поправку на это маленькое, совсем незаметное – учитывая размер статуи и кита – различие.

Есть необычайная сила и у предметов, связанных с Буддой. Сюжетной основой одной из легенд тоже является гордыня. У японского государственного советника Каматари была единственная дочь, Кохаку, отличавшаяся редкостной красотой и выдающимися душевными качествами. Отцовское высокомерие побуждало его искать ей мужа-императора. И вот последовало желанное предложение от китайского императора. Ей, как только она получит статус невесты, предстояло самой выбрать подарок для семьи – любые чудеса из императорской сокровищницы. Причем отец, утешая ее, не желающую расставаться с семьей, пообещал, что любые три сокровища она сможет послать в храм Кофукудзи, именно там она получила благословение, когда родилась. Императрица выполнила свое намерение, выбрав для храма три волшебные вещи – сам собой играющий музыкальный инструмент, чернильницу с бесконечным запасом туши и кристалл, в глубине которого можно было увидеть Будду на белом слоне.

Отвезти их в Японию должен был великий воин Банко. Он с честью выполнил бы поручение, если бы не буря, во время которой кристалл Будды исчез. Честный и благородный Банко рассказал об этом Каматари. Мудрый советник понял, что шторм возник по воле морского Дракона, повелителя Моря.

Каматари стал искать того, кто решился бы поискать кристалл в море. Рыбаки этого сделать не смогли – чувство самосохранения возобладало. Но бедная молодая мать ради своего сына, которого советник пообещал сделать самураем, согласилась рискнуть жизнью.

Возможное изображение Каматари

С огромным риском, противостоя морским чудовищам, она добыла кристалл и умерла уже на берегу.

Каматари не солгал, а воспитанный им мальчик даже унаследовал его пост. В память о своей матери – простой искательнице жемчуга, которая вернула священную реликвию и обеспечила доброе будущее сыну, – он у залива возвел храм Сидозори.

Одно из скульптурных изображений богини Каннон

Буддийские корни имеет и японская богиня Кан-нон, иначе именуемая Авалокитешвара. Точнее, именуемый, ведь в индийских сказаниях он мужчина или гибридная сущность. Впрочем, и у индусов, и у японских буддистов этот бодхисаттва – воплощение сострадания. В Китае этот образ слился с образом богини Гуаньинь, выполнявшей аналогичные функции, ну а Каннон – японский вариант ее имени.

Японцы чаще изображают ее как женщину. Причем ее индийское происхождение выдает большое количество рук. Изображение с пятьюдесятью руками – так называемая Тысячерукая Каннон, так как каждая рука, по поверьям, может выполнять двадцать разных действий (вариант – двадцать пять рук, каждая из которых считается за сорок). И голов у Тысячерукой, как правило, одиннадцать – а как же еще избежать рассогласования действий.

Одноголовая и четырехрукая богиня – это Плетущая грезы Каннон. Под грезами здесь понимается не что-то приятное, дарующее гармонию душе, а заблуждения, с помощью которых она наказывает грешников.

В японских сказаниях можно встретиться со многими буддийскими божествами. Так, Будда медицины, Бхайшаджьягуру, почитается в Японии под именем Якуси, что означает «Мастер медицины». Его изображают с волшебным сосудом из лазурита, в котором находится мазь, способная исцелить все болезни. Его спутники – бодхисаттвы, направляющие солнце и луну, Никко и Гекко.

Крестьяне молятся Каннон о здоровье лошадей и другого домашнего скота.

Могут ее изображать и как мужчину, и как смесь гендеров, и как бесполое существо. Но все-таки в Японии ее, как правило, считают именно богиней. Может быть, потому, что, в соответствии с менталитетом, сострадание – качество, больше приличествующее женщине, нежели мужчине.

Воплощением Каннон считалась буддийская монахиня Тюдзё-химэ. Рассказывают, что она страдала от жестокого обращения мачехи, но, уйдя в монастырь, нашла свое призвание – стала искусной вышивальщицей, сумевшей изобразить буддийский рай. Считается, что такой талант был дан ей не просто так – она была воплощением богини Каннон.

Одно из японских сказаний о Каннон рассказывает следующее. Купец Кая-но Ёсифудзи увидел на улице женщину потрясающей красоты, не сумел познакомиться, но проследил за ней и остался жить в ее богатом особняке на холме. Семья пропавшего молилась Каннон. И вот к родственникам явился буддийский монах, отвел их к развалинам сгоревшего несколько лет назад дома, поворошил посохом, и из-под них начали разбегаться лисы. Именно они, эти волшебные существа, создали иллюзию, обманувшую Ёсифудзи. Сам же обманутый за период отсутствия превратился в обезьяноподобное существо. А монах был воплощением Каннон, отозвавшейся на призыв тех, кто просил ее о помощи, – на то она и богиня сострадания.

Еще одна легенда рассказывает о том, как голодный отшельник Сайону Дзэндзи зимой нашел мертвого оленя, и это спасло его от смерти. Остатки мяса обратились в позолоченное дерево. И тогда отшельник понял, что богиня Каннон пожертвовала для него своей плотью, явившись к нему в таком облике.

Кшитигарбаха, или Дзидзо, – до известной степени подобие Каннон. Это и богиня, и бог, и обоеполое, и бесполое существо. Часто она тоже принимает облик буддийского монаха. Ключевое отличие одно: если Каннон покровительствует всем, кто к ней обращается, независимо от их стремления к просвещению, то Дзидзо обучает конкретным способам просветления тех, кто хочет их знать. И да, Дзидзо чаще изображают мужчиной, чем женщиной. Кроме того, Дзидзо – бог, успокаивающий бушующее море, защитник детей, беременных женщин и путешественников. И именно ему принято молиться о тех, кто умер во младенчестве. Дзидзо покровительствует их перерождению.

Считается, что в пещере Кю-Кукэдо-сан (Древняя пещера), где установлена статуя Дзидзо, встречаются души умерших детей для того, чтобы пообщаться. Есть и еще одна пещера, с фонтаном Дзидзо. Рассказывают, что в нем течет молоко, которым души детей могут утолить жажду. А матери, которым не хватает молока, вознеся молитву, получают его столько, сколько нужно.

Тэннины и тэннё

У японцев весьма смутные представления о рае. Ведь для них это не место длительного пребывания, а место, где душа ожидает перерождения. Поэтому и ангелов, которых может там встретить душа, как таковых нет. Есть отдаленно похожие сверхчеловеческие существа – тэннины, «небесные люди», среди которых особо выделяются тэннё – слово это обычно переводится как «райские девы». Их одежда из перьев, иногда есть и крылья. Они красивы, и человеческие мужчины нередко влюбляются в них. Чтобы добиться сговорчивости тэннё, мужчины, согласно легендам, дожидаются, когда райские девы отправятся купаться, и крадут их одежду.

Легенды о тэннинах с давних времен пользуются популярностью. Вот одна из них, которую знают во всей Восточной Азии, но происходи она, скорее всего, из Китая. Небесная ткачиха (Орихмэ, нам она известна как Вега в созвездии Лиры) и небесный пастух (Хикобоси – Альтаир в созвездии Орла) полюбили друг друга вопреки воле более влиятельных богов. И в наказание их принудили жить на разных сторонах Небесной реки, то есть Млечного Пути. Но влюбленные могут встречаться раз в году, когда сороки создают мост через реку. Происходит это на седьмой день седьмого месяца. Такая грустная и красивая история о верности в любви.

В предыдущей главе мы воспроизвели несколько сказаний о Кагуя-химэ. Но следует добавить, с чего все начиналось. Резчик бамбука нашел в стебле крохотную светящуюся девочку. Она стала для них с женой приемной дочерью. Сам император полюбил ее за неземную красоту и ум. Однако она была лунной принцессой, по сути – тоже тэннё, и, как уже рассказывалось, с помощью волшебного кимоно из птичьих перьев вернулась в свой настоящий дом.

Цукиока Ёситоси. Возвращение Кагуя-химэ на Луну. 2-я пол. XIX в.

Мотивы этого популярного сказания угадываются в широко известном аниме-сериале «Сейлор-Мун». Его героиня тоже живет на земле. Она, казалось бы, самая обычная девочка-школьница. Все меняется, когда к ней приходит волшебная кошка Луна. С этого момента при помощи лунной диадемы девочка может превращаться в супервоина. По мере развития сюжета мы узнаем о том, что она еще и лунная принцесса.

Еще одна популярная в Восточной Азии легенда о лунных божествах рассказывает о Лунном, или Нефритовом, а порой и Золотом зайце (кролике) и имеет четко выраженную гуманистическую мораль. Пришла эта легенда, как и многие другие, из Китая. Китайцы считали, что Белый лунный заяц живет в Лунном дворце и, сидя в тени коричневого дерева гуйхуа, день за днем толчет в ступке снадобье бессмертия. Иногда Нефритовым зайцем иносказательно называют Луну.

Этот мифологический герой полюбился японцам настолько, что самураи охотно изображали зайца – вроде бы совсем не героический символ – на своих гербах.

В городе Тоттори, уже известном нам по сказанию о необычном футоне, есть храм Белого лунного зайца, то есть он считается божеством.

Так за что же он удостоился такого почитания? За действительно храбрый поступок. Легенда рассказывает, что как-то раз звери – обезьяна, лис и заяц – гуляли в горах и увидели умирающего от голода старика. Обезьяна принесла плодов, которые нарвала на разных деревьях, лис наловил рыбы, а заяц ничего не смог добыть – и сам прыгнул в костер.

Старик, как вы, возможно, уже догадались, не был человеком – это был уже известный нам бог Тэндзин. Он вознес зайца на луну. Говорят, что в ночи полнолуния можно рассмотреть на луне очертания зайца со ступкой. Только толчет он не зелье бессмертия, а рис, чтобы приготовить национальное японское блюдо – пирожки моти – и накормить всех голодных. Таким образом, поклоняясь зайцу, люди просят не допустить голода. В первый день нового года люди, совершая угодное этому божеству деяние, дарят окружающим моти и их же подносят духам. Считается, что так они привлекают в свой дом счастье.

Еще раз возвратимся к историям о Сейлор-Мун. У японцев зайца зовут Цукино Усаги, такое же имя и у главной героини аниме.

Вообще, у японцев немало новогодних традиций, связанных с привлечением удачи и избавлением от злых демонов. Следует учесть, что японский Новый год празднуется 3 февраля. Тогда же совершается сэцубун – ритуал изгнания злых духов. Оговоримся: в этой главе мы будем употреблять слова «духи» и «демоны» как синонимы, а о призрачных духах – душах людей – поговорим позднее. Итак, именуют этих злых духов-демонов «они». С большой натяжкой их можно сравнить с западными ограми. Правда, если огры, как правило, глупы, у они разум, вполне сопоставимый с человеческим. Они антропоморфны и, как правило, в полтора-два раза выше человеческого роста. Лица у них уродливые, носы длинные, есть рога, на руках и ногах – когти. Кожа может быть любого цвета, но чаще – ярко-красная или ярко-синяя. Одеждой им служат звериные шкуры, а оружием – дубинки-канабо.

Живут они на склонах гор и в лесах, но время от времени вторгаются в деревни, чтобы похищать людей. Похищенным, разумеется, не приходится ждать ничего хорошего. Кроме того, они охраняют вход в Дзигоку – японский аналог ада.

Считается, что наиболее легко им взаимодействовать с миром людей именно в конце зимы – начале весны. Потому и следует позаботиться об их изгнании. В домах и храмах рассыпают бобы и жареный арахис. Считается, что демоны постараются сосчитать, сколько их, собьются, начнут счет снова, а в итоге, разочарованные, удалятся. При бросании бобов и арахиса мишенью выступает человек, изображающий они, и повторяется ритуальная фраза: «Демоны, вон! Счастье, в дом!»

Есть у японцев интересный вариант истории о Мальчике-с-пальчик. Бездетная пара искренне молилась Ватацуми о даровании ребенка, и вот наконец родился сын. Правда, он так и не вырос выше одного суна – это чуть больше трех сантиметров. И его имя – Иссумбоси – и означает «Мальчик в один сун». Несмотря на крохотный рост, сердце у мальчика было геройское. В поисках своего предназначения он покинул родительский дом и в миске из-под риса отправился в путешествие по воде, используя в качестве весел палочки для еды. Он вооружился «мечом» из швейной иголки в ножнах, сделанных из соломинки. Живописный портрет, не правда ли?

Подвиг Иссумбоси. Книжная иллюстрация. 1-я пол. XVIII в.

В одном из городов, куда привела его дорога, Иссумбоси встретился с дочерью губернатора, но его выставили из дома, не восприняв всерьез. Но вот губернатор с дочерью отправился в паломничество, на них напал они и похитил девушку. Маленький герой кинулся в погоню. Они, не желая возиться, попросту его проглотил. Тогда своим «мечом» Иссумбоси начал колоть нутро великана. Тот выплюнул беспокойного юнца и убежал в горы. А губернатор отдал свою дочь в жены Иссумбоси и помог ему стать придворным.

Такая вот интересная история со счастливым финалом.

Какие бывают ёкаи

Наверное, более всего на слуху за пределами Японии слово «ёкаи». Как они выглядят, сказать однозначно нельзя. Очень по-разному, но всегда ужасно.

При этом внешность может отражать характер, а может скрывать доброе сердце. Также они могут никак не влиять на людей или наносить случайный вред.

Конечно же, такое многообразие требует классификации. Перечислить все виды ёкаев вряд ли возможно.

Расскажем только об основных из них.

Они – единственные из ёкаев, о которых пока шла речь, но не единственные демонические существа, встречающиеся в японских легендах. Мистическое сознание японцев каких только демонов нe породило!

Тэнгу, если записать их название китайскими иероглифами, можно именовать «небесными собаками». И родом они из Китая. Правда, если искать им соответствие в западной мифологии, они больше похожи на гоблинов. У мужчин-тэнгу длинные носы, а то и птичьи клювы. И даже крылья и птичьи лапы. Они могут превращаться в гигантских воронов. Они свирепы в сражении и необычайно талантливы в фехтовании, но не то чтобы злы. У них отменные манеры, часто их изображают в придворных одеяниях. У них есть даже собственный король – Содзёбо, живущий на труднодоступной горе Курама севернее Киото. Правда, встреча с этими утонченными демонами не сулит ничего хорошего – считается, что если воин видит их на поле боя, то ему грозит смерть.

Они. XVII (?) в.

Несмотря на мрачную славу, тэнгу присуще чувство юмора. Правда, шутки тэнгу вряд ли вам понравятся. Так, например, они похищают и держат у себя людей, и когда возвращают, те полубезумны.

Так, согласно одной из легенд, слуга по имени Киути Хэйдзаэмон исчез, а вскоре его увидели на крыше храма. Немного придя в себя, он рассказал, что странная сила посадила его на большой поднос, который летал по воздуху, прежде чем оказаться на крыше.

Тэнгу – возможно, благодаря их изяществу в сочетании со сложным нравом – любят создатели манга и аниме. И даже за пределами Японии их вводят в качестве отдельной расы в фэнтези и настольные ролевые игры.

Кацусика Хокусай. Тэнгу. XIX в.

Каппа и нингё – водные ёкаи, причем довольно зловредные. Каппа живут в пресной воде или рядом с ней, они антропоморфны, ростом с небольшого ребенка (собственно, слово «каппа» – сокращение от «кава варава», «речной ребенок»), но кожа у них зеленая, чешуйчатая, между пальцами перепонки, кроме того, есть панцирь, похожий на черепаший, и клюв, тоже как у черепахи. На обезьяноподобной голове каппа, в углублении, – вода, без которой ему непросто находиться на суше. И уберечься от его недобрых проделок можно, если поклониться ему при встрече. Он весьма вежлив, непременно поклонится в ответ и будет вынужден возвращаться к воде, чтобы снова наполнить водой свой «резервуар». Иначе каппа может утащить под воду и утопить. Он делает это не по злости натуры – дело в том, что человеческая печень является его любимым лакомством. Не откажется он и от свежих овощей, особенно огурцов.

Каппа любит подраться. Способ избежать поединка все тот же – вежливость.

Некоторые сказания уподобляют каппа вампирам: иногда они высасывают у купальщиков кровь. Считается, что им нужно две жертвы в год.

Нингё – человек-рыба, живущий в соленой морской воде. Верхняя половина тела у него человеческая, а нижняя – рыбья. Пол их неизвестен. И в ряде сказаний не они обижают человека, а он их. Ведь, по поверьям, тот, кто отведает мяса нингё, обретет бессмертие. Так, в одном из сказаний говорится о мужчине, который накормил свою дочь мясом нингё и таким образом исцелил от болезни. Но, достигнув совершеннолетия, девушка перестала дальше взрослеть и не постарела. Когда все члены ее семьи умерли, она стала буддийской монахиней, а после восьмисот лет скитаний вернулась в свою деревню и покончила с собой. Так что тот, кто использовал нингё в своих целях, счастья не обретает.

Торияма Сэкиэн. Каппа. XVIII в.

Но есть и добрые водные существа. А как же иначе? Ведь море было источником благосостояния японцев.

Торияма Сэкиэн. Нингё. 2-я пол. XVIII в.

Сёдзё – морское чудовище с ярко-рыжими волосами и кожей цвета вишни. Оно обожает сакэ. В одной из историй с помощью своего сакэ они исцелили тяжелобольного человека, а злого отравили и дали противоядие лишь в обмен на твердое обещание исправиться, которое он и выполнил.

К морским ёкаям относят Фунаюрэя – корабльпризрак.

Самэбито – человек-акула. У него черная кожа, глаза изумрудного цвета и борода, как у дракона. И служит он водным драконам, будучи чиновником высокого ранга. Есть сказания о том, как его изгнали из подводного царства за незначительный проступок. Некий господин Тотаро, проявив милосердие, поселил его в пруду в своем саду, кормил и проявлял уважение, как к гостю. Тотаро был сражен любовью к прекрасной Тамане, которая объявила, что выйдет замуж лишь за того мужчину, который подарит ей ларец не менее чем с десятью тысячами драгоценных камней. Тотаро был богат, но не настолько, чтобы сделать сказочный подарок. Он заболел от безнадежной любви и был близок к смерти. Самэбито заплакал от жалости, и каждая его слеза превратилась в рубин. Но их оказалось меньше десяти тысяч. Тогда добрый Самэбито пошел к реке, и глядя на нее и вспоминая родину, расплакался. Так было получено нужное количество камней.

В итоге каждый получил то, о чем мечтал: Самэбито позвали назад, в подводное царство, а Тотаро женился на возлюбленной.

Китагава Утамаро. Ямамба и мальчик-богатырь Кинтаро. 2-я пол. XVIII в.

Ямамба – старуха с гор. Так именуют ёкаев, имеющих облик старых женщин. У них есть магические способности. Они дружны с горными духами, но способны убить людей за вторжение в свои владения. Впрочем, если им кто-то понравится или окажет услугу, они могут поделиться своими знаниями. Способны они поселиться и в домах, если сами того пожелают, и вести себя подобно домашним духам. В этом случае они перестают быть опасными и приносят в дом счастье. Вот такие неоднозначные существа.

Боги грозовой стихии

Богатое воображение японцев, одушевляя всю природу, создало и удивительных богов, олицетворяющих стихии.

Так, Райдэн (Райдзин), бог грома, – демоноподобное божество с красным лицом, двумя когтями на каждой ноге. На спине он несет огромное колесо или барабаны. И да, интересно, что богов грома японцы помещают не на небе, а в известной нам стране Ёми-куни. Райдена нередко сопровождает бодхисаттва Фугэн, тот же самый, которого почитают как спутника Будды, либо сын, Райтаро.

О Райтаро рассказывают такую историю. Как-то раз бедный крестьянин Бимбо, который много работал, но никак не мог преодолеть нищету, начал молиться о дожде, чтобы урожай окончательно не погиб. И вот, когда разразилась гроза, Бимбо на своем поле нашел удивительного младенца – он смотрел в небо и что-то напевал. Крестьянин и его жена взяли мальчика в семью и дали ему имя Райтаро – Дитя грома.

Райтаро был необычным мальчиком. Нелюдимый, он сторонился других детей. Однако недобрым его нельзя было назвать: стоило Бимбо попросить, и на его поля проливался животворный дождь. Хозяйство стало приносить хороший доход, и Бимбо больше не грозила нищета.

В день своего восемнадцатилетия Райтаро объявил, что ему пора возвращаться в свой настоящий дом. Он сердечно попрощался с приемными родителями, превратился в маленького белого дракона и улетел. Ничего не напоминает? Да, верно, сказания о Кагуя-химэ.

Бимбо и его жена не могли не скучать по нему. И вот, когда они умерли, на их надгробье, в соответствии с пожеланиями, высекли изображение дракона.

Райтаро считается богом благосостояния, что и не удивительно, ведь гроза, хоть и небезопасна, но дарит плодородие полям.

Имя Бимбо – говорящее. Оно означает как раз-таки бедность. Есть в японском пантеоне бог Бимбогами – он антипод Райтаро. Бимбогами приносит людям нищету и связанные с ней страдания. Его изображают в виде изможденного и неопрятного старика, у которого одна нога босая, а на другой – сломанное гэта (традиционная японская обувь). У Бимбогами есть свои святилища, в которых молятся об избавлении от нищеты. Кроме того, можно было провести обряд:

раздуть огонь с помощью бамбуковой трубки (хифукэдакэ), а когда она треснет, внутрь надо было положить мелкую монету и с заклинаниями выбросить на землю за дверью дома или в воду. А еще японцы именуют кузнечика бимбомуси – насекомое бедности. По поверьям, его стрекотание указывает на присутствие в доме Бимбогами.

Помните легенду о гибели монгольского флота по воле богов? Аналогичная есть и о гибели их пешего войска: его поразило молниями во время грозы, и лишь троих пощадили, чтобы они вернулись домой и предостерегли новых завоевателей от самоубийственных решений. Символически это изображается так: Райдэн сидит на облаках и мечет стрелы молний во врагов.

Иногда бог грома создает молнии сам, а иногда у него появляется помощница – богиня молний. Она помогает ему искать порочных людей, наводит на них зеркало (снова магическое зеркало!), и он поражает их.

Итак, бог грома может и помогать, и карать, уничтожать, и даровать жизнь. Эта двойственность прекрасно показана в одной из легенд.

Недобрый человек по имени Сёкуро, желая выслужиться перед окружным судьей Тору, пообещал ему поймать Райдэна. Существует распространенное поверье, что молния поражает человека в пупок, поэтому наиболее суеверные японцы во время грозы лежали на животе, избегая риска. Вот и Сёкуро понадобился человеческий пупок, чтобы привязать его в грозовую погоду к воздушному змею и ловить на эту приманку бога грома. Негодяй убил случайно встреченную в лесу девушку Тиё, а тело бросил в ров. Райдэн увидел это, возвратил девушке жизнь и забрал с собой на небеса.

Самое неожиданное в этой истории – ее финал: Райдэн спустился с неба, чтобы наказать Сёкуро, и стал его пленником. А злодей получил прощение Тиё и прославился.

Рискнем предположить, что таким образом японцы пытались донести мораль: добро, к сожалению, не всегда торжествует.

В немногочисленных сказаниях упоминается Каминари – женщина-гром. Согласно им, она является в облике китайской императрицы.

И да, считается, что если человек, независимо от пола, боится грома, то у него доминирует женское начало – Ин, а если нет, у него доминирует Ё – мужское начало.

Райдзю – животное-гром – больше олицетворяет все-таки молнию. Точно сказать, какое у него обличье, невозможно. В легендах оно похоже и на ласку, и на барсука, и на обезьяну. Как бы то ни было, животное чрезвычайно энергичное. Это не значит, что оно совсем неуязвимо.

Так, рассказывают, что однажды (в сказаниях можно найти даже дату – в июле 1766 года) Райдзю упало на гору Ояма. Нашедший его крестьянин неплохо нажился, показывая невиданного зверя в Эдо. Главное правило безопасности: выступать с ним только в хорошую погоду, когда оно было совершенно ручным и даже ласковым. В грозовые часы животное-гром становилось бешеным.

Согласно поверью, если во время грозы сгорело дерево, значит, оно было повержено когтями мифического зверя, когда он прыгал с дерева на дерево.

В японском бестиарии мы найдем также Райтё, птицу-гром, несколько похожую на грача, но с оглушительно гремящими шпорами на ногах. Питается она древесными лягушками, которые во время грозы парят в небе.

Еще немного о драконах

Драконы, наверное, самые популярные персонажи китайской и японской мифологии. И мы упоминали о них не раз в связи со многими легендами. Вспомним еще несколько.

Но сначала об их облике. Напомним, что они змееподобны и, как правило, бескрылы, а их стихией обычно является вода. Китайский дракон изображается с пятью когтями, а японский – с тремя. Если соотносить дракона с реальными животными, то можно сказать: у него верблюжья голова с оленьими рогами, лапы тигра, но с орлиными когтями, заячьи глаза и чешуя, как у карпа. Ни с чем не соотносимые черты – длинные тонкие усы, драгоценный камень под подбородком и гребень на макушке. Именно благодаря ему дракон, не имея крыльев, летает. Дракон умеет изменять размеры своего тела или делать его невидимым.

Драконы в японской мифологии считаются второстепенными ками.

НЕ ТОЛЬКО ВОДА

Дыхание дракона порождает облака – дождевые или грозовые. Такой дракон ассоциируется не с водной стихией, а с воздушной. Дракон земли тоже не теряет связи с водой – он управляет реками, а также надзирает за порядком. В некотором «родстве» с ним дракон сокровищ – страж драгоценных металлов и камней, которые дает земля. Дракон неба – своего рода мажордом, управляющий дворцами богов.

Сказание может поведать о том, как один могущественный человек приказал слугам добыть драгоценный камень, что находится на шее дракона. Он хотел подарить его уже знакомой нам Кагуя-химэ, в которую влюблялось множество мужчин, и он не был исключением, хотя имел уже жен и наложниц. Слуги только сделали вид, что бросились выполнять приказание, а тот из них, кто сопровождал господина к морю, указал ему, что Бога Грома разгневал такой приказ – лодка вот-вот перевернется. Господин помолился, причем много раз. Буря утихла. И господин был доволен, что его слуги тоже потерпели неудачу. Он так и не заподозрил, что они рассказывали ему небылицы о своей охоте за драконьим сокровищем.

Дракон, принявший облик красноволосого человека, явился великому воину по имени Хидэсато и представился как Дракон-повелитель озера Бива. Он попросил помощи в борьбе с гигантской многоножкой, которая истребляет его потомков. Хидэсато убил ее из лука. Благодарный дракон даровал ему множество богатств. Но самыми ценными из них были самые простые предметы – сверток шелка, сумка с рисом и горшок для варки пищи. Сверток оказался бесконечным, запас риса в сумке – неистощимым, а горшок мог варить пищу без огня.

Есть в японской мифологии и аналоги индийских нагов – полузмеи-полулюди.

Да, драконы не оставляют хорошие поступки без награды, а плохие – без наказания.

Горные духи и снежная госпожа

Среди горных духов-ёкаев мы уже знаем Ямамбу— старуху с гор.

Но у японцев есть и существа, похожие на снежного человека, – горная женщина и горный мужчина. Первая покрыта белой шерстью, у второго шерсть темная, он похож на обезьяну. Они – силачи и людоеды, да еще способны летать и преодолевать в поисках пищи огромные расстояния. Мужчина не всегда поступает жестоко. Например, дружен он с забредшими в горы дровосеками, а за рисовые лепешки доставит большой груз дров в деревню. Только вот ссориться с ним не рекомендуется…

Иногда духи гор бывают крайне жестоки.

Молодой воин, которого сумерки застигли в пустынной местности, решил заночевать в полуразрушенном храме. В полночь он увидел пугающих котов, исполняющих дикую пляску и кричащих: «Не говорите про это Сиппэйтаро!»

Утром юноша, пытаясь понять причины ночного происшествия, начал расспрашивать местных жителей. И узнал, что Сиппэйтаро – собака местного аристократа, очень умная и храбрая. Попутно выяснилось, что сегодня в разрушенный храм будет доставлена прекрасная девушка из числа сельчанок и оставлена там, чтобы ее могли пожрать духи гор.

Против котов, какими бы необыкновенными они ни были, неплохо выйти в сопровождении собаки, так подумал воин. И сумел уговорить хозяина одолжить ему Сиппэйтаро. Вместе они справились с котами, которые и оказались теми самыми духами гор, и помогли жителям деревни.

Есть в сказаниях японцев и своя Снежная Королева – Снежная госпожа Юки-oнна. В отличие от героини Андерсена, она не прекрасна, а вот характер у нее столь же жесткий и даже жестокий.

В одной из легенд рассказывается: дровосек Мосаку и его ученик Минокити, будучи застигнуты снежной бурей, решили не рисковать и устроились на ночлег у реки, в хижине перевозчика. Ночью Минокити явилась женщина в белой одежде. Он увидел, как она склонилась над Мосаку. А наутро он не проснулся. Лишь то, что Минокити не спал, и спасло его от такой же смерти, но ему пришлось пообещать хранить в тайне то, что произошло в хижине.

Саваки Суси. Юки-oнна. XVIII в.

Год спустя, тоже зимой, Минокити встретил прекрасную девушку по имени Юки, полюбил ее и женился. Она оказалась прекрасной хозяйкой и подарила мужу десятерых детей. Однажды, когда она сидела над шитьем, свет упал на ее лицо таким образом, что Минокити вспомнил женщину, убившую его учителя, и сказал об этом вслух. Лицо женщины исказила жуткая гримаса. Юки назвала свое настоящее имя, Юки-oнна, и сказала, что сейчас точно убила бы Минокити за то, что он не сохранил тайну, но не убьет ради детей. Если хотя бы один из них когда-либо пожалуется на него, она придет с первым снегом – и тогда Минокити точно конец. Потом она превратилась в туман и покинула дом через отверстие для дыма.

Жизнь после смерти

В страну Ёми-куни, как вы наверняка помните, уходят боги, устав от своего бытия, и это не загробное царство в обычном понимании, а место, где живут божества грома, чтобы их разрушительная сила не повредила ни другим богам, ни людям, а также восемь уродливых женщин – старухи-ведьмы, о способностях которых мало что известно, но, надо полагать, они тоже могут нанести вред, даже непреднамеренно – такова их стихийная сила.

Куда больше похожа на ад в привычном представлении подземная страна Дзигоку, которую отделяет от мира живых река Сандзу. Легенды о ней пришли в Японию вместе с буддизмом из Индии, а потому и похожи на индийские. Даже повелитель этого царства Эмматэн (Эмма-о, Эмма) – аналог индийского Ямы. В его обязанности входит осуществление суда над мертвыми (Судья душ), определение места в Дзигоку до перерождения, а также решение, в каком теле вновь воплотится та или иная душа.

Провожая умершего в посмертное путешествие, его тело омывают, одевают в белое, вешают на шею мешочек с монетами, которыми он сможет рассчитаться со стариком и старухой, что сопровождают покойных через реку (иначе, по поверьям, придется расстаться с одеждами) и приводят к Эмматэну.

Эмматэн – страшный, но справедливый бог. При вынесении решения он учитывает земные деяния людей. И он никогда не оставит в Дзигоку того, кто еще не закончил свое земное существование. Есть немало легенд о том, как он отправлял души назад. Обычно люди, окружавшие предполагаемого покойного, замечали, что тело его не остывает. Можно предположить, что в этих сказаниях нашло отражение такое явление, как летаргический сон.

Эмматэн. XII в.

Мы помним о стране Нэ-но Катасу, которой правит Сусаноо. В данном случае такой дубль возник, вероятно, в связи с тем, что это загробное царство – синтоистское, а легенды о Дзигоку пришли вместе с буддизмом.

Вот одно из них, похожее на многие другие: Оно-но-Кими предстает перед троном Эмматэна и слышит, что должен вернуться. Но он не знает дороги. И тогда Эмматэн велит ему идти на звук колокола храма Энкакудзи. Оно-но-Кими так и поступает и вдруг оказывается в мире живых, в своем доме. Так что Эмматэн, несмотря на свою сущность, по характеру вполне дружелюбен.

Глава 5

Легендарные флора и фауна

Волшебные хищники

Если спросить поверхностно знакомого с японской мифологией человека, какие фантастические хищники чаще других появляются в сказаниях Страны восходящего солнца, он, с высокой долей вероятности, назовет лис. И возможно, даже припомнит слово «кицунэ». А вот ответить на вопрос, добры кицунэ или злы, вряд ли сможет. Ведь их гнев действительно разрушителен. Кроме того, они любят всяческие проделки, равно как и мифические барсуки, и коты, как дикие, так и домашние.

И да, лисы со множеством хвостов, наделенные способностью превращаться в девушек, разумные бурундуки, демонические коты – все они считаются ёкаями. Как видите, количество разновидностей ёкаев поистине огромно.

Вера в то, что любая лиса – оборотень, имеет очень древние корни. И не только в Японии, но и в Китае, и в Корее. Чаще всего, согласно легендам, они превращаются в молодых прекрасных женщин, но могут иметь человеческий облик пожилых мужчин или детей любого пола.

Как и в русских народных сказках, главная цель разумных лис – получить выгоду, обманывая окружающих, в том числе и человека. Опасность, которой подвергаются их жертвы, – не самоцель, а, так сказать, побочный эффект.

Они умеют создавать оптические обманы, чтобы люди приняли их норы за прекрасные дворцы, соблазнять людей, получая от них материальные выгоды в лучшем случае и жизненную энергию – в худшем. Благодаря этой энергии они получают долгую, почти бесконечную жизнь.

Однако есть среди лис те, которые ассоциируются с добром и благом.

Инари (Инари Оками), бог или богиня рисоводства – в мифах вариативно, до XI века считался исключительно добрым. Став богом лисиц, он превратился в неоднозначного персонажа, и сделанное им добро нередко уравновешивалось злом – и наоборот. Впрочем, его посланницы-лисы по-прежнему возвещают о грядущем процветании. Отличить их от прочих оборотней можно по ярко-белому меху и золотым глазам.

У ученых есть версия, что лис «назначили» вестницами процветания не просто так: лисы уничтожают вредных грызунов. И да, по сей день в японских ресторанах подают блюдо инари-дзуси – пропитанный уксусом рис с жареным тофу (соевым творогом). Края тофу делают заостренными, как лисьи ушки.

Инари с его (ее) помощницами, как считалось, способны лечить бесплодие и простуду, покровительствуют маленьким детям, помогают им не бояться умывания горячей водой и стрижки волос.

С лисами было связано множество поверий. Например, оборотень в женском обличье мог выдать себя, если его тень упадет на воду: там, где только что стояла прекрасная девушка, появится лиса.

Острое зрение лисиц считалось не только физическим, но и метафизическим: им приписывалась способность читать мысли. Возможно, именно благодаря этому их способность обманывать столь совершенна.

За доброту к лисицам Инари дарует людям деньги. Но тот, кто их взял, должен помнить, что имеет дело со склонным к недобрым шуткам богом лисиц: все монеты или их часть в самый неподходящий момент превратятся в траву.

И это сравнительно безобидная его проделка. Он и его лисы могут сделать одержимой впечатлительную, эмоциональную женщину. Жертв они себе почему-то выбирают из числа бедняков. Возможно, потому что расположены к тем, кто достиг процветания.

Огата Гэкко. Инари и лисы помогают кузнецу Мунечике ковать один из его легендарных клинков. Кон. XIX – нач. XX в.

Лиса, как говорится в сказаниях, обычно входит в женщину через грудь или пробирается под ногти. Узнать одержимую можно, прежде всего, по нечеловеческому голосу.

Но, по большому счету, лисице нет необходимости завладевать телом человека. Она и так может обернуться женщиной, да такой прекрасной, что устоять перед ней не сможет ни один мужчина.

Одну из страшных легенд, связанных с лисицамиоборотнями, в сказании о камне смерти, что стоит на болоте в Насу, поведал странствующему буддийскому монаху по имени Гэнно явившийся к нему дух.

Он рассказал, что в незапамятные времена при дворе жила красавица, прозванная Драгоценной девой. Ей было все дано – и безупречная внешность, и выдающийся ум. Как-то раз ночью микадо (император) собрал у себя мудрейших и красивейших людей. Это был поистине замечательный пир – с мудрыми беседами, чудесной музыкой, изысканными яствами. Но вдруг сильный порыв ветра разом потушил все фонари. Гости невероятно испугались.

И вдруг Драгоценная дева засветилась так сильно, что рассеяла темноту во всем зале. Казалось бы, она совершила доброе чудо. Но именно с этой ночи император тяжело заболел. Придворный заклинатель быстро нашел причину: зло исходило от Драгоценной девы. Ей велели покинуть двор, гнали прочь стрелами, спустили собак… И тогда она, обернувшись лисой – именно таков был ее истинный облик, – кинулась к камню на болоте в Насу.

К тому моменту, как рассказ подошел к концу, Гэнно уже о многом подозревал. И он прямо спросил дух: «Кто ты?» – «Я дух, что жил в груди Драгоценной девы, а теперь поселился в камне смерти».

Гэнно стало не по себе, но он вспомнил: этот дух благородно предостерег его, сообщив что нельзя касаться камня смерти, если не хочешь окончить здесь свою жизнь. Монах решил спасти дух, попросил явиться к нему в лисьем обличье и предложил ему свои одеяния и чашу для пожертвований – эти священные предметы должны оказать благое влияние.

Традиционная маска кицунэ

Но дух испугался и покинул Гэнно. Монах не сдался. Он окурил благовониями цветы, положил их к камню и усердно читал молитвы до тех пор, пока камень не треснул и из него не вышел плачущий дух. Он принял сначала обличье лисы, а потом девушки. И девушка рассказала, что родом из Индии, там она была демоном, которому поклонялись при дворе одного принца. В Китае, в человеческом обличье, стала женой императора Лю Вао, а в Японии – наложницей того самого императора Тоба, который по ее вине тяжело заболел. Она совершила тяжелый грех – намеревалась разрушить империю Тоба, для этого и нужна была смерть правителя. Теперь дух раскаялся и, по милости Будды и с помощью доброго монаха, смог обрести покой.

В сказании отразилась вера не только в переселение душ от земного существа к земному, но и в то, что одна и та же душа может принадлежать демону и лисицеоборотню, а потом, в случае искреннего раскаяния, получить право на успокоение.

В этой легенде дух упоминает, в частности, что иногда выходит побродить на торфяники. Торфяники по неведомой причине чрезвычайно привлекательны для лис-оборотней. И именно туда идет искать встречи с ними желающий доказать друзьям свою храбрость Токутаро – герой еще одной легенды. В случае, если он победит в споре, друзья обещают ему награду – пять мер вина и тысячу медных монет, в случае же проигрыша он обязуется выплатить им такую же сумму.

Чудеса начинаются почти сразу, еще до того, как Токутаро достиг торфяников: он видит лису, пробирающуюся сквозь заросли бамбука, и тотчас же перед ним предстает дочь старосты деревни Хориканэ. У Токутаро, несмотря на то что многое в поверьях о лисах-оборотнях он считает выдумками, зарождается подозрение, которое он очень хочет проверить. Он говорит девушке, что им по пути, а сам внимательно за ней наблюдает.

Родители рады видеть дочь, ведь она редко навещает их, так как живет с мужем в другой деревне. Току-таро тайком сообщает старосте и его жене, что это не их дочь, а хитрая лиса, преследующая какие-то свои цели. Ему удалось уговорить их проверить его предположение. Но в своем желании доказать собственную правоту он не знает границ. Он связывает предполагаемую лисицу и пытает огнем. Но она не превращается. В конце концов она так и умирает в человеческом обличье. Родители готовы убить Токутаро. На его удачу, мимо идет священник и просит отдать ему юношу, обещая, что тот тоже станет священником и искупит свой грех. И вот когда ему, по буддийскому обычаю, побрили голову, он вдруг услышал, как кто-то рядом заливается веселым смехом.

И тут он приходит в себя. С облегчением и в то же время с ужасом обнаруживает, что сидит в торфяниках, голова же его и вправду обрита. Спор он проиграл, да еще и лишился волос. Так лисы наказали его за самонадеянность и готовность добиваться цели любыми средствами.

В данном случае они выступают как зловредные, но все-таки справедливые персонажи.

Инари тоже часто проявляет милосердие к семьям. Так, в легенде рассказывается о женщине, которая подле каменной статуи лисы в храме Инари молилась о даровании ей ребенка. И вдруг произошло настоящее чудо: статуя взмахнула хвостом, а на улице пошел снег. Но на этом фантастические события не закончились: в тот же день женщина подала еду голодному нищему, поделившись последним, что у нее было, а наутро эта тарелка с нетронутой едой обнаружилась у статуи Инари. Стоит ли говорить, что желание женщины вскоре сбылось.

Есть легенды, в которых лисы благородны и милосердны. Согласно одной из них, мужчина выкупает у мальчишек лисенка с пораненной лапой, прикладывает к ране целебные травы и, увидев рядом пару взрослых лис, отпускает его к родителям. Ведь он не понаслышке знает, как переживают родители за своих детей: у него болен сын. И вот мудрейший из лекарей называет целебное средство – печень лисы. У отца рука на лису не поднимается, и он нанимает жестокосердного соседа, чтобы тот добыл единственное действенное лекарство. Однако, опередив соседа, к убитому горем отцу пришел незнакомец и принес печень.

На следующий день лекарь приготовил из нее снадобье – и мальчик сразу же выздоровел.

Родители его терзаются догадками, кто же был добрый незнакомец. Однако недолго, ведь тем же вечером к ним является женщина и говорит, что она – мать спасенного лисенка. Она забрала печень у собственного сына, а ее муж, тоже приняв человеческий облик, принес в дом больного мальчика чудодейственное средство.

Страшная и трогательная легенда.

Нередко в легендах о наказании за проступки и вознаграждении за добрые дела появляются и волшебные барсуки-оборотни. Мы уже рассказывали о барсуке-чайнике. Самое время перейти к более драматичным сказаниям.

У пожилой супружеской пары жил белый заяц. Но к ним повадился барсук, съедавший все, что люди оставляли для своего любимца. Наконец, старик изловил барсука и привязал к дереву. Пока хозяин ходил за дровами, жалостливая старуха, поддавшись на уговоры барсука, освободила его от пут, но вместо благодарности тот убил женщину и бросил ее останки в суп, а сам принял ее обличье и накормил этим супом старика.

Заяц выследил злобное животное и поджег вязанку хвороста, которую барсук тащил на спине. Последнему удалось погасить пламя, но он сильно обгорел. Однако это не поумерило его любопытство. Увидев, что заяц строит лодку из дерева, барсук поинтересовался, зачем. «Собираюсь отправиться на луну», – ответил заяц (конечно же, это явная отсылка к уже известным нам легендам). Барсук захотел предпринять такое же путешествие и сделал себе лодку из глины. Но в реке глиняная лодка начала разваливаться на куски. Заяц стукнул оказавшегося в воде барсука веслом. Так он отомстил за смерть своей доброй хозяйки. После этого зайц вернулся к старику, чтобы тот не оставался наедине со своим горем.

Китао Сигэмаса. Зайцы едят виноград. XVIII–XIX вв.

Да, зайцы в японской мифологии весьма храбры, не случайно самураи не стеснялись брать их изображения в качестве своего символа.

Барсуки, как и лисы, могут для выполнения своих коварных планов принимать обличье девушек чарующей красоты. Барсуков-оборотней именуют «мудзина». Именно с такой повстречался знатный юноша Кадзутоё, сын правителя Тоса, когда темной дождливой ночью вместе со своим слугой возвращался с рыбалки. Девушка рассказала крайне жалостливую историю о том, что сбежала от жестокой мачехи и идет в другую деревню к дяде. Слуга был пленен красавицей. А Кадзутоё выхватил меч и мгновенно отрубил ей голову. По возвращении домой слуга пожаловался родителям своего молодого господина на столь страшный и недостойный поступок. Отец страшно разгневался и был готов покарать сына. Однако тот настоял, чтобы утром он пошел на место происшествия и там все окончательно выяснил. И действительно, наутро старый господин нашел обезглавленный труп барсука. Кадзутоё проявил проницательность, поняв, что барсук таким способом выманивает у них рыбу. Ну а оборотень поплатился за то, что обманом добивался столь незначительной цели.

Бог грома и меча Такэмикадзути, пытающийся покорить гигантского сома Онамазду. Сер. XIX в.

Старый господин был так впечатлен, что передал своему мудрому сыну престол, удалившись на покой.

Лисы любят рыбу. Но есть в японских мифах рыба, покуситься на которую не отважится даже волшебная лиса, – это сом Онамазду, который, двигаясь, вызывает землетрясения.

Существуют и куда более веселые легенды, в которых барсук совершает озорные проделки и выбивает барабанную дробь на своем животе. Барсук – иносказательное наименование японских шутов. А еще барсук в сказаниях может превращаться в луну.

Еще одна разновидность мифических оборотней – тануки, то есть енотовидная собака. Вот они добры, и если хотят разыграть людей, то при этом не наносят вреда.

Такими в представлении японцев были тануки-оборотни

Куда опаснеe камаитати – ласка с серпом, которая, проносясь вихрем, может убивать людей десятками. Среди оборотней также числятся волки (оками), крысы (мэдзуми), белки-летяги (нобусума). Всех и не перечислишь. И все они – ёкаи.

Волки-оборотни – центральные персонажи аниме-сериала «Волчий дождь».

Всеядные кабаны и обезьяны часто в легендах выступают как горные ками.

О кошках и собаках

В японских мифах собаки, как правило, изображаются добрыми, благородными, преданными животными, а кошки – коварными и самовлюбленными. В старину верили, что кошка, подобно лисе или барсуку, может заколдовать человека. А иной раз их обличье вообще принимают демоны.

Это связано с буддийским поверьем: когда Будда закончил свое земное существование, его не оплакивали только кот и ядовитая змея. И с тех пор эти животные прокляты.

Кошки-оборотни живут, согласно легендам, не меньше столетия. Как и в случае с кицунэ, чем старше кошка, тем больше хвостов она может отрастить. Считается, что подвешенные в доме кошачьи хвосты могут защитить хозяев от магии.

В старинной легенде рассказывается о том, как к Тоё, самой любимой женщине в гареме правителя провинции Хидзэн, ночью явилась гигантская кошка и задушила ее, а тело закопала под верандой. Сама же она принял облик Тоё и заняла ее место подле правителя. Вскоре мужчина заболел, да так тяжело, что никто из лекарей ничем не мог ему помочь. Каждую ночь его мучили страшные сны. Охранникам было велено будить повелителя, если он будет спать, но их охватывала непонятная сонливость.

Больше всего о выздоровлении правителя молились двое – благочестивый монах Руйтэн и пехотинец из войска провинции Хидзэн Ито Сода. Монах, оценив преданность солдата, велел ему присоединиться к охранникам принца, хотя его чин был так низок, что исключал подобную привилегию. Не жалея себя, Ито Сода противостоял сну: вонзил себе в бедро кинжал и, как только начинал дремать, проворачивал его в ране. Мнимая Тоё не могла колдовать, пока за ней наблюдал верный страж. То же самое повторилось и на вторую ночь. Правитель почувствовал себя значительно лучше, да и другие охранники уже не спали на посту. Ито Сода догадался, что в обличье Тоё рядом с принцем находится страшная самозванка, и решил убить ее. Мнимая Тоё вступила в сражение с ним, но, поняв, что ей не одолеть, превратилась в кошку и улизнула. Оставленные на страже вооруженные слуги не смогли ее задержать.

Кошка принялась разорять соседние деревни, и в конце концов на нее была устроена облава под рукoводством самого правителя, который уже достаточно окреп. Ито Сода получил огромный почет в соответствии со своими заслугами.

Существуют подвиды кошек-ёкаев. Нэкомата живут сто и более лет, у них после первого века жизни не менее двух хвостов, а размером они с волка. Они охотятся в лесу на людей, служащих им пищей. Бакэнэко, кошки-оборотни, – такие же многохвостые и крупные. Они тоже могут быть людоедами, но среди них встречаются и те, что помогают людям. Они, как свойственно обычным домашним кошкам, попросту делают, что хотят.

Кошки в японских легендах часто еще более жестокие, чем лисы и барсуки.

Торияма Сэкиэн. Нэкомата. XVIII в.

Но, как всегда на Востоке, все не столь однозначно. Японские моряки считают, что кот на судне приносит благо, защищает корабль от демонов, а особенно выдающиеся способности у трехцветного (микэ-нэко).

Считается также, что коты имеют власть над духами умерших, а значит, могут договориться с душами утопленников.

И да, если у нас говорят, что умывающаяся кошка «намывает гостей», у японцев есть похожая примета: когда кошка машет лапкой, это похоже на жест, которым люди приглашают войти гостей в дом. А может, не только гостей, но и удачу? Так появились фигурки манэки-нэко, знакомые и нам: кошки, машущие лапкой, направленной вниз.

ДЖИМЕНКЕНЫ

Есть в японском бестиарии и существа смешанной природы – псы с человеческими лицами, именуемые джименкенами. Они – ночные существа. Ведут они себя, как собаки: ищут объедки, копаются в мусоре, но при этом могут мыслить, как люди, и говорить. Интересно, что о встречах с джименке-нами японцы с полной убежденностью рассказывали еще в конце XX века, их даже обвиняли, что, бросаясь к машинам, они становились виновниками аварий. Так, помимо старой версии, что джи-менкены – это собаки, в которых вселились злые духи, возникла новая – это реинкарнация людей, погибших в авариях (мы же помним, что души могут переселяться и в мистических созданий).

Если говорить о собаках, то они часто предстают в легендах как помощники в борьбе с демонами. Есть и сказание о том, как собака помогла своим хозяевам, пожилым супругам, найти в их собственном саду золото, серебро и драгоценные камни.

Торияма Сэкиэн. Инугами – пес-оборотень. XVIII в.

Завистливые соседи одолжили собаку, чтобы она принесла им такую же удачу. Но пес знал, что они – люди злые и корыстные, и привел их туда, где они откопали только отбросы. Разочарованные соседи убили собаку. Прежний ее хозяин выяснил, где она захоронена, и пришел на ее могилу, чтобы положить еду и цветы.

Ночью дух собаки явился к старику и сообщил, что следует срубить сосну, под которой она захоронена, сделать из древесины ступку и пользоваться ею в хозяйстве. И каждый раз, когда старик толок в ступке рис, зерно превращалось в драгоценные камни.

Те же самые алчные соседи похитили ступку, но зерно, которое они толкли, превращалось в грязь. Разозлившись, они сожгли ступку.

И снова ночью явился хозяину дух собаки и попросил разбросать пепел от сожженной ступки на высохшие деревья. Старик так и сделал – и деревья начали цвести. Пепла чудесным образом хватило не только на деревья в его саду, но и на все, что было в окрестностях. Местный правитель был очень впечатлен и наградил старика богатыми подарками. Когда то же самое попытался проделать жестокий сосед, он добился только того, что пепел попал в глаза правителю.

Однако все кончилось примирением: две семьи разделили между собой богатства и подружились. Несколько неожиданный финал, не правда ли?

Птичье царство

Некоторые из легенд тесно переплетаются с реальной историей. Так, Минамото Ёритомо, живший в XII веке, основатель и первый правитель сёгуната Камакура, потерпел поражение в одной из битв и, отрываясь от преследователей, был вынужден спрятаться в дупле большого дерева. Племянник вражеского полководца в прошлом дружил с Минамото и пытался отговорить дядю искать его в дупле, ссылаясь на то, что оно затянуто паутиной. Дядя не верил. Но тут из дупла вылетели два голубя, и преследователь решил, что если бы в этом убежище был человек, то птицы давно покинули бы его. Минамото полагал, что птиц послал ему в помощь бог войны Хатиман. И потому, став сёгуном, построил на этом месте храм Хатимана.

Один из богов, почитаемых в провинции Мионосэки, как полагают, ненавидит домашнюю птицу, особенно петухов и кур. Истоки ненависти таковы: сын бога из Кицуки любил в качестве гостя посещать Мионосэки, развлекаясь ловлей птиц и рыб. Его друг петух извещал, когда пора возвращаться. Но однажды он забыл о своем долге. Бог из Кицуки, стремясь вернуться домой до наступления темноты, потерял весло, вынужден был грести руками, и его жестоко искусали рыбы. С тех пор бог из Мионосэки, оскорбленный происшествием с его гостем, не может простит петуха. Однажды он едва не потопил корабль только за то, что у одного из пассажиров была курительная трубка с украшением в виде фигурки кричащего петуха. Стоило выбросить трубку в море, как шторм прекратился.

У многих народов есть легенды о кукушке, связанные, прежде всего, с особенностями ее поведения в природе. Но японцы традиционно идут дальше. Они считают, что кукушка – из мира мертвых. И прилетает в мир живых, чтобы подсказать крестьянам, когда пора сеять рис. В этом проявляется забота предков о потомках. Не правда ли, неожиданный поворот, если учесть, что кукушка – птица, которая подбрасывает свои яйца в чужие гнезда, перепоручая заботу о потомстве другим? Ее кукование японцы слышат как «хо-то-то-ги-су», потому и кукушка зовется у них хототогису – они полагают, что она называет свое имя.

Вообще, в целом ряде легенд птицы выступают в качестве помощников человека, но могут и наказывать за злые поступки.

Хототогису в ветвях сакуры

Однажды одна старуха отрезала язык воробью за то, что он склевал крахмал и ей не удалось накрахмалить одежду. Пара, в доме которой он когда-то жил, отправилась на поиски. Выяснилось, что воробей успел обзавестись крепким хозяйством, женился, у него появились дети и даже внуки. И все они были счастливы видеть друзей отца семейства, угощали их, а на прощание предложили выбрать подарок – тяжелую корзину или легкую. Супруги попросили легкую, ведь они были уже стары, а им предстоял неблизкий обратный путь. Однако в корзине, вес которой был мал, они обнаружили и золото, и серебро, и драгоценные камни, и шелк. Будучи людьми добрыми и щедрыми, они начали делиться с соседями, но богатства не убывали.

Старуха, по вине которой воробей когда-то потерял язык, тоже пошла навестить воробья, рассчитывая на то, что он не помнит зла и на радостях от встречи богато одарит ее. Ей так же предложили две корзины, и она, как вы наверняка уже догадались, выбрала тяжелую, рассчитывая, что там еще больше ценностей.

Однако, как только открыла корзину, оттуда выскочили демоны и разорвали старуху.

Есть легенды и о том, как люди ценой жертвы помогают птицам. Так, у человека, который любил стрелять птиц и не знал промаха, было две дочери. Они придерживались учения Будды и пытались отговорить отца от его жестоких занятий, но тщетно. И вот они узнали, что он собирается на охоту за аистами. Тогда, желая вразумить отца, они облачились в белые одежды и стали бродить близ того места, где обитали эти птицы. Отец принял их за аистов и застрелил обеих. Его горе было неподдельным. Он осознал учение Будды и стал монахом-отшельником.

Журавли – любимые птицы жителей Дальнего Востока. Нередко можно увидеть их на картинах и в росписи предметов быта. Согласно поверьям, журавли живут тысячу лет, а черепахи – сто. И потому журавли и черепахи стали символами долголетия.

Таварая Сотацу. Антология с журавлями. XVII в.

Стоит ли бояться насекомых?

Ответ, как и в случаях со всеми животными из легенд, будет таким же: и да, и нет. Все зависит и от вида насекомого, и от ситуации.

Многоножки и пауки, как правило, являются отрицательными героями. Например, паучихи-ёкаи способны заманивать путников и выпивать их кровь, а многоножки могут вырастать до гигантских размеров и становиться опасными. Однако в некоторых мифах многоножки – положительные герои, которые противостоят змеям.

С рядом насекомых связаны интересные приметы. Например, сэми (цикады), если их засушить и хранить дома, обеспечивают постоянный запас одежды. Ответа на вопрос, каким именно образом, нет. Мазь из светлячков якобы нейтрализует яды. Бабочка будто бы способна находить самую прекрасную девушку среди прочих и садиться именно на нее.

В сказаниях нередко насекомые – это воплощения душ, которые хотят что-то донести до живых. Так, служанка, которая всю жизнь копила деньги на поминовение своих рано умерших родителей, вернулась в виде мухи, чтобы укорить хозяев, которые не пожертвовали ее сбережения в храм. Светлячки – призраки воинов из кланов Минамото и Тайра, которые сражались друг с другом не на жизнь, а на смерть. Бабочки – души любимых, возвещающие момент воссоединения по ту сторону бытия.

Торияма Сэкиэн. Паучиха-ёкай. XVIII в.

Легенды о прекрасных насекомых полны поэзии. Равно как и сказания о цветах, с которыми нам предстоит познакомиться далее.

Самые светлые легенды

Самые светлые легенды связаны с деревьями и цветами. Ведь японцы поистине обожествляют красоту.

Есть даже особый дух деревьев, Ки-но-о-бакэ. Он не привязан к тому месту, где растет дерево, и может бродить по окрестностям в различных обликах. Он безопасен и даже боязлив: чуть что, прячется в ветвях. Древесный бог Кодзин живет в дереве эноки. О монахе с таким именем наш рассказ далее.

Бонсай – деревья в миниатюре. Зачастую это сосны

Любимыми деревьями японцев можно смело считать вишню и сливу. Про обычай любования их цветением широко известно. Красота женщины сравнивается с цветением вишни, добродетель – с цветением сливы. Камелия с двойным стволом символизирует счастливую супружескую жизнь.

Еще одно очень значимое дерево в японской культуре – сосна, символ долголетия и крепких семейных уз, ветки сосны используют даже в свадебных торжествах и во время новогодних празднеств, когда ими украшают ворота и двери. Символика понятна – вечнозеленое дерево ассоциируется с неизменностью. О вечной любви рассказывает история Мацуэ, дочери рыбака из Такасаго, и Тэё, который едва не утонул, но волнами был вынесен к ней. Девушка очень любила свою сосну и украсила платье и головной убор ее опавшими иглами. Вступив в брак, супруги часто оставались ночевать под сосной, и так – до глубокой старости.

Красивая и печальная легенда связана с ивой. В одной деревне росла удивительная ива, которую многие любили, а молодой крестьянин Хэйтаро возносил под ней молитвы и возжигал благовония. Когда зашла речь о том, что иву срубят, чтобы построить мост, он отдал все деревья из своего сада и спас ее. Он настолько привязался к иве, что ее дух принял облик молодой женщины Хиго, которая стала супругой Хэйтаро и родила ему сына Тиёдо. И несмотря на то, что особого достатка в семье не было, супруги преданно любили друг друга и были счастливы. Но вот пришел приказ императора доставить из всех поселений определенное количество древесины для строительства храма богини Каннон в Киото. На этот раз Хэйтаро оказался бессилен спасти свою любимую, и иву срубили. Вместе с деревом исчезла и его душа.

А еще сосна предстает в легендах деревом, послушным воле императора – тоже ценное качество в понимании японцев. Так, императора Готобу раздражал вой ветра в ветках сосны, и он приказал ей не издавать звуков. И сосна с тех пор неподвижна, каким бы сильным ни был ветер.

Есть еще одна страшноватая, но поучительная легенда. Один очень благочестивый священник, Эноки, из любопытства согрешил: во время обряда заглянул в помещение, куда мог входить только настоятель.

Стыд свел Эноки в могилу в течение года, однако он не оставил своего служения. Его дух нашел себе пристанище в криптомерии на горе Окияма над морем.

И с тех пор моряки при шторме взывали к Эноки, и, если дерево дарило им вспышку огня, это означало, что молитва услышана и принята.

Присматривал дух Эноки и за местной молодежью. Однако год от года она становилась все распущеннее, все необузданнее в танцах, все охотнее знакомилась с чужаками, изменяя прежним возлюбленным. И вот из деревни стали пропадать особо безнравственные девушки. Перед их исчезновением случайные свидетели наблюдали рядом с ними прекрасного юношу. Старейшины догадались, что в этом образе являлся к нечестивицам дух Эноки. К дереву был послан уважаемый человек, который, не пытаясь вступить в переговоры, объявил: если девушки не найдутся, криптомерия будет срублена. Эноки не отступился. Он объяснил, что наказывает девушек не просто так, а за то, что их поведение оскорбляет богов. Его слова сопровождались ливнем и землетрясением. Впрочем, лишать их шанса на исправление он не собирался. Он рассказал незваному гостю, что они привязаны к деревьям на одной из вершин Окияма и их можно забрать. Девушки вернулись домой и с тех пор стали вести себя скромно и благочестиво.

И наконец, о цветах. Японцы почитают и пионы, и фиалки, и многие другие цветы. Но самые главные – это хризантемы, символы солнца и императорской власти, и лотосы – символы Будды.

Лотосы часто используются при изображении Будды

Есть удивительная легенда о белой и желтой хризантемах, которые в поле росли бок о бок и были очень дружны. Но вот садовник, очарованный красотой желтой хризантемы, забрал ее к себе, холил, лелеял и превратил в самый изысканный цветок. Однажды староста одного поселения отправился искать символ, достойный своего господина. Садовник обратил его внимание на желтую хризантему, но она старосту не впечатлила. Однако, проходя через поле, он увидел ее белую сестрицу и понял, что нашел то, что искал. С тех пор белая хризантема с шестнадцатью лепестками является символом власти, в том числе и императорской.

Лотос стал священным цветком буддизма не просто так: его корни – в иле, на темном дне, а бутон раскрывается на солнце. Он уподобляется человеку, который растет над собой, тянется к духовному совершенству. Кроме того, он символизирует колесо сансары. Вот и Будду представляют сидящим на цветке лотоса, хотя в этом, конечно, видно наследие индийских богов.

И тем, кто верит в его силу, лотос помогает. Когда правитель по имени Корияма и его семья были тяжело больны, отшельник посадил вокруг замка лотосы, и люди пошли на поправку. Лотос – очищение от недугов телесных и душевных. А цветы вообще – символ торжествующей жизни, радости. И японцы особенно тонко это чувствуют.

Глава 6

Духи добрые и злые

Мирный или агрессивный?

Согласно традиционным верованиям японцев, рядом с ними живут и влияют на происходящее в мире божества-ками, могут навредить людям злые демонические духи, но еще теснее взаимодействуют люди с духами умерших. В этой главе, говоря о духах, мы будем иметь в виду неупокоенные души людей. Мы уже видели на примерах, как обиженные духи могут негативно влиять на судьбы, и как все меняется, стоит только помириться с ними.

Давайте сразу договоримся: так как духи и призраки по сути – паранормальные явления, связанные с тем, что люди умерли, не завершив какие-то земные дела, то слова эти мы будем употреблять в этой главе как синонимы.

Так чем же определяется положительное или отрицательное отношение духов к людям?

Считалось, что посмертное существование сущности, «застрявшей» между мирами, зависит от того, какие отношения связывали ее с людьми при жизни. Наиболее благосклонны к людям те, кто любил их при жизни и кому они платили взаимностью. Так, например, ребенка может защищать дух родителей, которые не успели его вырастить. Вспомним легенду о девочке и зеркале, запечатлевшем образ ее матери, в этом случае защита, как нередко бывает и в легендах, и в сказках, осуществляется через обретший силу предмет. Есть легенды и пострашнее.

Например, о бледной женщине, которая заходит в лавку за едой, а потом идет на кладбище. Однажды она манит хозяина лавки за собой, и тот слышит, что из могилы доносится детский плач. Выясняется, что женщину похоронили преждевременно, ее ребенок родился и смог чудесным образом выжить в могиле, и мать-привидение ходила за едой для него. Выполнив свой родительский долг, она наверняка смогла обрести покой.

Правда, не все родители заботливы. Иногда и события принимают совсем иной оборот. Нищий крестьянин из деревни Мотида-но-ура топил своих детей сразу после рождения и успел избавиться от шестерых. Седьмой родился тогда, когда отец разбогател. Этого ребенка он принял и полюбил. И вот, гуляя по своему саду с пятимесячным сыном, он вдруг услышал, как младенец говорит: «Луна выглядит так же, как в ту ночь, когда ты в последний раз бросал меня в реку». В него вселились души всех погубленных отцом детей. Чтобы замолить свои грехи, крестьянин все оставил и стал священником.

В кладовках и амбарах, согласно верованиям, живут дзасики-вараси (дословно это означает «малыш из кладовки»). Это призраки умерших детей. Опасности они не представляют. Все, чего они хотят, – это поиграть.

Дух возлюбленного или возлюбленной сопровождает оставшуюся на земле половинку и утешает ее в печалях или ободряет в невзгодах. Например, однажды рыбак по имени Синсаку, красавец и храбрец с острова Хацусима, посватался к О-Тё-сан, у которой отбоя не было от женихов. Выбор девушки и ее брата пал именно на него. После их помолвки начались раздоры между Синсаку и несостоявшимися претендентами на руку и сердце О-Тё-сан. Мирная жизнь на острове была разрушена. В итоге влюбленные решили, что пожертвуют своим счастьем ради того, чтобы спокойствие и лад вернулись. Но долгожданного примирения не последовало. Рыбаки перестали выходить в море, приближался голод. И тогда О-Тё-сан решила, что все закончится, если у рыбаков исчезнет причина для раздора. В грозовую ночь она утопилась. Синсаку очень печалился, и однажды призрак О-Тё-сан явился ему, чтобы не допустить второго самоубийства.

Синсаку и Гисукэ, брат О-Тё-сан, построили в память о благородной девушке храм.

Буддисты, понимая такую привязанность, тем не менее не одобряли ее, ибо она препятствовала освобождению умерших из колеса сансары и принуждала их перерождаться снова.

Классифицировать добрых духов особой необходимости не было, ведь они не нуждались в задабривании, достаточно было помнить о них и возносить молитвы, о чем, вероятнее всего, близкие люди и так не забывали.

А вот систематизировать злых духов в зависимости от того, за что они обижены на людей, требовалось обязательно, потому что нужно было их умиротворить. Духи, которые не гневались по какой-то причине, а были злыми и враждебными людям по самой своей природе, – онрё. А вот горё, или сирё («мертвые духи»), – те, кто был несправедливо осужден на смерть и казнен, и икирё («живые духи») – те, кто не погиб, но лишился всего из-за клеветы и недоброжелательства. Онрё и горё объединяют под общим названием «юрэй» (таинственный дух).

Саваки Сууши. Юрэй. XVIII в.

Не злых, но разгневанных духов именуют «мононо-ке». И злые, и разгневанные духи могут вызывать стихийные бедствия, насылать душевные и физические болезни, лишать успеха… Способны они и вселяться в людей для того, чтобы мучить их или использовать для передачи сообщений тем, кого они желают побудить к каким-то действиям. Хотя, конечно, сообщать, как искупить вину, склонны именно мононоке, ибо это сулит им успокоение и они не заинтересованы в том, чтобы бесконечно вредить людям.

Долгое время японцы действительно считали, что болезни вызваны проклятиями (татари) духов, которые тем самым хотят привлечь внимание к совершенной над ними несправедливости. И лечить больных пытались, прибегая к помощи шаманов, которые должны были договориться с разгневанным духом.

Обращение к сюжету о мстительных духах чрезвычайно популярно у японцев. Так, уже хорошо известный нам Хаяо Миядзаки в 1997 году снял аниме «Принцесса Мононоке» (название переводят также как «Принцесса мстительных духов»). Оно стало самым кассовым фильмом в год своего выхода, уверенно занимает место в двадцатке лучших аниме всех времен и собрало множество наград. А в основе – видоизмененные японские легенды. История, которая рассказывается в аниме, такова: принц Аситака ранен демоническим кабаном, от которого пытался защитить свое поселение, и это не просто рана, а проклятие, которое, хоть и наделяет сверхчеловеческими способностями, медленно убивает. Тем не менее, путешествуя в поисках исцеления, он помогает многим людям и другим живым существам (мотив, очень характерный для творчества Миядзаки, а также вполне соответствующий канонам большинства религий, – это способ самосовершенствования). Главная героиня Сан, она же принцесса Мононоке, отданная еще в детстве в жертву волкам и выращенная богиней-волчицей, претерпев немало обид от людей, остается доброй и великодушной, но предпочитает жить в лесу, вдали от социума, и Аситака в итоге принимает ее выбор и готов разделить его.

Кацусика Хокусай. Онрё из Кинсэй-Кайдан-Симоёнохоси. XIX в.

Кацусика Хокусай. Мононоке. XIX в.

В аниме демонический кабан, желающий губить людей, чтобы не пустить их в лес, – отсылка к онрё, а Сан – отсылка к икирё. К слову, Садако из фильма «Звонок» – типичная онрё.

Ну а самая, наверное, популярная старинная легенда о мононоке рассказывает о похождениях ветреного принца Гэндзи, который вначале сошелся с немолодой женщиной Рокудзё, а потом изменил ей. И вот ее дух (причем это икирё) пугает Югао, новую возлюбленную принца, до смерти – в самом буквальном смысле слова. Потом икирё убивает при родах законную жену принца Аой, на которой он женился по расчету. Причем дух совершает убийства, пока сама Рокудзё спит…

ЕЩЕ О МОНОНОКЕ В АНИМЕ

Десять лет спустя после появления «Принцессы Мононоке» на экраны вышел аниме-сериал «Мононоке». На этот раз мы имеем дело не с романтической притчей, а с настоящим хоррором с элементами детектива. Главный герой, именуемый Аптекарем (Кусуриури), в каждом эпизоде должен умиротворить дух-мононоке, а для этого провести расследование, чтобы понять, за что именно тот обижен.

А вот история горё из провинции Сэтцу. Этот дух в теплое время года предстает в виде покоящегося на верхушке дерева огненного шара, в котором видно лицо человека. При жизни он был священником и звали его Никобо. Он обладал способностью изгонять злых духов. Он даже сумел помочь больной жене правителя этой провинции (мы помним, что болезни вызывали именно духи). Но правитель, вместо того XVIII в. чтобы поблагодарить Никобо, обвинил его в преступлении и казнил. Вскоре над домом убийцы появился тот самый шар. Правитель слег и умер от лихорадки. Но шар с тех пор появляется из года в год.

Торияма Сэкиэн. Икирё.

И еще одна история. Как-то раз вечером в бедную хижину крестьянина Кудзаэмона постучалась женщина и попросила дать ей кров на ночь и пищу. Он побоялся впускать неизвестную, но вдруг увидел ее в белом одеянии подле своей постели. Она сразу призналась, что она не живой человек, а призрак, и путь ее лежал в соседнюю деревню, но сильный ветер и снежная буря утомили ее, и ей потребовался отдых.

Она помолилась перед домашним алтарем и только после этого поведала свою историю. Ее имя – Оясу, она идет в дом, где раньше жила с мужем Исабуро и своими престарелыми родителями. После ее смерти муж бросил беспомощных стариков. Она хочет убедить его вспомнить о родственном долге.

Кудзаэмон понял, что Оясу умерла в снегопад, и ему стало еще страшнее – он знал сказания о недоброй Юки-oнна. Видимо, Исабуро был напуган не меньше, ибо вскоре Кудзаэмон узнал, что он снова заботится о родителях Оясу. И дух ее успокоился – больше она не появлялась. В данном случае призрак – не мститель, а вразумитель.

Вообще, семейные отношения и романтические чувства очень часто оказываются в центре сказаний о духах и призраках. Иногда такого рода истории основаны не на мистике, а на мистификациях, и в них присутствует юмор.

Одной девушке позволили самой выбирать себе мужа. Она поставила условие: ее избранник согласится пройти испытание, предварительно дав слово самурая, что никому не расскажет, в чем оно состояло. Как бы ни храбры были те, кто соглашался, все они в ужасе покидали девушку. И вот ее выбор пал на бедного самурая. Они вместе поужинали, девушка на время оставила его в одиночестве, а потом явилась, облаченная в белые одежды, и повела самурая на кладбище. Девушка откопала из могилы гроб, вытащила оттуда труп ребенка, оторвала у него руку, и, разломив надвое, начала поедать одну часть, а другую предложила самураю. Он с опаской начал есть и тут понял, что «рука» сделана из карамели. Конечно же, эта история закончилась благополучно и для девушки, и для самурая.

Но иногда воссоединение влюбленных происходит уже в мире ином.

У прекрасной Унаи из деревни Асиноя было два поклонника – местный парень Мубара и Тину, пришедший из известной нам Идзуми. Сама Унаи не могла сделать выбор. Тогда родители решили сделать выбор, положившись на судьбу, и объявили, что мужем Унаи станет тот, кто застрелит водяную птицу, обитающую на реке Икута. Но птицу поразили сразу две стрелы. И тогда девушка, измученная неопределенностью, бросилась в реку. Спасая ее, оба юноши утонули. Их похоронили вместе. Могила эта вскоре стала известна как могила Девы. В могилу Мубара был положен лук, колчан и длинный меч, а в могилу чужака Тину не положили никакого оружия. И вдруг из могилы стали доноситься звуки битвы. Как-то раз близ нее уснул странник и увидел перед собой окровавленного молодого человека, который попросил у него меч. Через некоторое время юноша вернулся, чтобы отдать оружие и поблагодарить. Он сказал, что смог убить своего давнего неприятеля. Местные жители, услышав эту историю, поняли, что Тину по ту сторону земного бытия все-таки сумел одержать победу в битве за Унаи.

Низшие духи, которых иногда причисляют к ёкаям, как и всех ранее нами названных, – гаки. Они выглядят как дети с раздутыми животами и постоянно голодны. Они могут быть по-настоящему опасны.

Истории, которые лучше не рассказывать на ночь

В провинции Оми вам могли бы рассказать об огненном шаре, который появляется ранней осенью в облачные ночи. В нем можно увидеть двух призрачных борцов. Опасности эти призраки не представляют, если не мешать движению шара. Один местный борец однажды попытался, и его отшвырнуло на большое расстояние.

Жителей местечка Акамагасэки долгое время мучили призраки погибших воинов из клана Тайра. Строительство буддийского храма помогло, но не совсем. Так, слепой музыкант Хоити (игравший на бива, струнном музыкальном инструменте), заночевавший в храме, вдруг услышал, что кто-то зовет его по имени. К нему явился призрачный мужчина и настойчиво позвал Хоити сыграть для его господина и приближенных. Будучи слепым, Хоити не понял, что имеет дело с потусторонним существом.

Он начинает со сказания о той битве, в которой погибли эти воины, аккомпанируя себе на бива. Призраки очень довольны, ведь Хоити искусный сказитель и музыкант. Его приглашают снова и снова, настоятельно прося держать визиты в тайне. Но настоятель что-то заподозрил и послал слуг проследить за Хоити. Слуги нашли его сидящим на могиле погибшего в той битве императора Антоку в окружении скопления огоньков.

Антоку-тенно, как его представлял себе художник более позднего времени

Его попытались привести в чувство, потребовали прекратить играть, но он не слышал, поглощенный только своим рассказом и музыкой.

Настоятель открыл ему правду: он посещал не дом благородного господина, а кладбище. Монах пытался защитить Хоити, покрыв все его тело священными знаками. Но помощник, который эти знаки наносил, позабыл про уши. И явившийся за Хоити призрак оторвал ему уши. Однако после этого призраки перестали его беспокоить.

Пугающая легенда, не правда ли? Но далеко не самая жуткая. Странствующий монах Мусо Кокуси попытался найти ночной приют в хижине другого монаха, но тот отказал ему в ночлеге и велел идти в соседнюю деревню. Он действительно нашел почтительный приют в доме старосты, хотя у того было большое горе – умер отец. Мусо, уединившись в комнате с покойным, читает над ним положенные молитвы.

Если вы подумали, что дальше события будут развиваться, как в «Вие», вы ошиблись. Труп не проявил никаких признаков жизни. Но чудовище явилось: Мусо увидел тень, которая поглотила тело и исчезла.

Разговорившись наутро с жителями деревни, Мусо неожиданно для себя выяснил, что никакой хижины монаха поблизости нет и никогда не было. Однако на обратной дороге без труда нашел эту хижину. Мнимый монах признался, что он – не человек, а призрак. При жизни он был священником, но в какой-то момент жадность охватила его, и он начал при проведении похоронных обрядов запрашивать у родственников покойных все большие и большие суммы. Сам же совсем перестал думать о душах, которые он провожает в иное бытие, просто выполнял привычные ритуалы. В наказание после смерти он стал дзикининки – духом-каннибалом.

Он просит монаха помолиться за него, чтобы можно было обрести покой. Мусо удалось вымолить для него прощение, и только тогда он вдруг увидел, что никакой хижины нет, а на ее месте – могильный камень.

Чтобы помочь добрым духам и умиротворить злых, японцы отмечают Праздник мертвых – Бон-мацури, или просто Бон. Отмечается он 13 июля. Люди одеваются в яркие одежды, широко распахивают двери своих жилищ, предварительно поставив на домашние алтари богатое угощение для призраков. А когда стемнеет, дома подсвечиваются многочисленными фонарями. Фонари зажигаются и на кладбищах, а могилы украшаются живыми цветами. Ночь с 13 на 14 июля принято проводить на кладбище. 15 июля вечером на алтари снова выставляют угощение.

Возникновение этой традиции объясняют так: один человек хотел справиться, каково его матери в загробном царстве. Ему приснилось, что она голодает. Он попросил помощи у буддийского монаха. Тот сказал, что подобное бывает с душами тех, кто грешил при жизни. Чтобы искупить ее вину, сын должен в пятнадцатый день накормить души всех монахов из всех стран мира. Почтительный сын так и сделал. И ночью к нему явился радостный дух матери, которая больше не испытывала голода.

Ближе к ночи маленькие лодочки, украшенные горящими фонариками и наполненные едой, пускают по воде. Ведь вода, как мы помним, – портал в мир мертвых.

Интересное поверье связано с теми, кто совершил харакири. Считается, что их души получают право возвращаться на землю и бродить по самым прекрасным садам. Иными словами, в данном случае возвращение – не наказание, а поощрение.

Считается также, что в эти дни живые могут увидеть призраки дорогих им людей.

Что и сказать – поэтично.

Мир духов современного японца

Если верить статистике, восемьдесят четыре процентов жителей Японии придерживаются традиционных верований – синтоизма и буддизма. Можно встретить такие цифры: синтоистов более пятидесяти двух процентов, буддистов – около тридцати пяти.

В принципе, выходим на несколько бÓльшую, но сопоставимую в процентном отношении цифру. Однако целесообразно ли делить? В Азиатско-Тихоокеанском регионе собственные варианты буддизма так глубоко проникли в традиционные верования, что разделить их механически крайне сложно. Количество христиан различных конфессий колеблется от двух до трех процентов. Около четырех процентов составляют представители других религий – мусульманства, иудаизма, а также традиционных религий Дальнего Востока, Индии, Ирана – конфуцианства, индуизма, сикхизма, джайнизма… Около семи процентов позиционируют себя как атеисты.

В разных источниках цифры будут несколько отличаться, но соотношение между количеством верующих мало изменится.

Однако в этой статистике присутствует известная доля лукавства. Во-первых, многие восточные религии не исключают права верующего придерживаться нескольких, а не одной. Так, было подсчитано, что верующих в Японии больше, чем жителей, – и причинa тому как раз-таки двойная статистика. С другой же стороны, синтоистами и буддистами часто называют себя те, для кого принадлежность к данной религии является наследственной, при этом вера ограничивается лишь соблюдением некоторых традиций. Это поведение не осуждается в обществе, современная Япония отличается большой веротерпимостью. Отсюда принципиально иная статистика – неверующими можно назвать до шестидесяти пяти процентов японцев.

Как бы то ни было, вера для японцев многое значит

И опять же, эта статистика не даст правильного представления о мировоззрении современного японца. Да, вряд ли он наделит человеческими чертами зеркало или кувшин. Или припишет цунами воле недружелюбных богов. Но он будет совершенно искренне восхищаться миром, в котором находится место таким явлениям, как цветение сакуры, – вроде бы обычное сезонное изменение, но потомок синтоистов найдет в нем не просто прекрасное, а непостижимо прекрасное.

И то, что нам показывают в кино, – обращение к гадателям, шаманам, – обычная практика в Восточно-Тихоокеанском регионе. Например, проверка у них совместимости будущих новобрачных.

Работает этот принцип и в обратную сторону. Конечно, рационально мыслящий сотрудник какогонибудь офиса в Иокогаме или Токио вряд ли поверит в то, что в метро его может подстерегать злонамеренный призрак или его компьютер обладает собственной недоброй волей. Но эти городские легенды – похожие на знакомые нам «страшилки», которые охотно рассказывали в пионерских лагерях после отбоя, – будут иметь притягательность, будоражащую воображение. Локализация соответствует аудитории, месту и времени: слушатель должен поверить, что это может произойти здесь и сейчас, иначе должного эффекта не будет. И да, в них легко проследить связи со сверхчеловеческими и потусторонними существами из старинных легенд, но также проявляется открытость, чуткость к современным тенденциям. Появляются новые реалии – появляются новые духи. И конечно же, они проникнуты особым японским мистицизмом, который делает их по-настоящему пугающими.

Познакомимся же с некоторыми из городских легенд, наиболее распространенными и популярными.

И начнем мы с той из них, которая интуитивно понятна и нам, ведь и в русской культуре есть что-то подобное. Наверняка вы слышали историю о том, что после строительства Покровского собора в Москве, он же храм Василия Блаженного, Иван Грозный повелел ослепить архитекторов, чтобы они никогда и нигде не построили ничего подобного. Ходили также слухи, вышедшие даже за пределы страны, что архитекторов казнили. Но ни единого реального подтверждения так и не нашлось, и ныне ученые склонны считать это вымыслом.

Однако у них не вызывает сомнений существование у многих народов так называемого ритуала строительной жертвы. Возник он еще в первобытности: в основание строения замуровывали человека, дух которого, согласно поверьям, защищал жилище в дальнейшем. Также думали, что строение будет надежнее. Даже в христианской средневековой Европе эта практика оставалась в ходу. В жертву, как правило, приносили женщин и детей. Под это даже пытались подвести религиозную базу: раз Бог Отец принес в жертву своего Сына, значит, так и следует поступать людям. И понадобилось время, чтобы людей стали заменять жертвенными животными. А уж в Азии такого рода обычаи сохранились на протяжении Нового и Новейшего времени.

В Японии этот ритуал носил название «хитобасира». Традиционно жертвами становились мать и младенец. Их живыми замуровывали в одну из опор и верили, что теперь дому не страшны ни землетрясение, ни нашествие врагов. Этим же словом – хитобасира – называли и сами жертвы. Оно и трактуется как «людистолбы».

Последним достоверно зафиксированным примером жертвоприношения является случай в Индокитае, в городе Мандалае: в 1885 году под воротами и угловыми башнями крепости были живыми замурованы пятьдесят два человека.

Ну а теперь обратимся к преданию, причем не такому уж и древнему – оно возникло в XVII веке. Замок Мацуэ оказалось очень непросто построить: он несколько раз разрушался еще в процессе строительства, как будто бы что-то мешало. И архитектор велел провести древний обряд. Похитили юную девушку и с соблюдением всех ритуалов замуровали ее в один из столбов. Строительство завершилось успешно, замок стоит до сих пор, и тем, кто приезжает сюда на экскурсии, конечно, расскажут леденящую кровь историю о замурованной девушке и о ее духе, охраняющем Мацуэ. Считается, что призраки хитобасира могут являться людям.

Наверное, к числу самых жутких и страшных историй принадлежат рассказы о детских игрушках, которые из добрых спутников детства становятся губителями. Невозможно сосчитать, сколько фильмов, ставших классикой хоррора, имеют такую сюжетную основу. Кукла – игрушечное подобие человека, это добавляет легендам страшной притягательности. В Японии рассказывают о кукле Окику, в которую вселилась душа умершей девочки, ее хозяйки.

Двухлетняя Окику получила игрушку в дар от старшего брата Эйкичи, которому прическа куклы показалась похожей на прическу маленькой сестренки. Называют не только имена участников этой истории, но и год, когда якобы происходили жуткие события, – 1918. Внезапно Окику умерла от простуды, и родители, согласно традиции, поместили куклу на домашний алтарь. Все домочадцы были шокированы, когда увидели, что у куклы начали расти волосы. Был сделан вывод, что в куклу вселилась душа Оки-ку. При переезде семья оставила куклу в монастыре города Ивамидзама. Эта кукла никого не убивает и не пугает, но, согласитесь, слушать такой рассказ, особенно после захода солнца, страшновато. А если рассказчик, чтобы история выглядела более достоверной, добавит подробность, что волосы подвергали анализу, и оказалось, что они не искусственные, а человеческие, – станет и вовсе не по себе.

Есть история о кукле Мэри-сан, которая убила свою хозяйку. Сюжет не слишком оригинальный, подобное можно найти в различных культурах. Вероятно, эта легенда вторична. Интересно здесь разве что то, что кукла, прежде чем начать преследовать девочку, звонит ей по телефону – явная аналогия с фильмом «Звонок».

С играми и игрушками связана еще одна легенда – об игре в прятки с самим собой, то есть хитори какуренбо, название переводят также как «прячься и убивай». Для нее нужна кукла – а как же! – а также рис, красная нить, нож, кусачки для ногтей и чашка подсоленной воды. Ужас игрок начинает испытывать уже на этапе подготовки: куклу следует разрезать и поместить в нее рис и отстриженный ноготь, затем зашить той самой красной нитью и дожидаться наступления трех часов ночи. Надо понимать, процесс ожидания будет холодящим кровь. С наступлением назначенного времени следует пойти в ванную, положить куклу в наполненную водой раковину и трижды произнести магическую формулу: «Первым водит…» – и добавить имя игрока. Продолжение игры – в спальне, куда игрок приходит, предварительно выключив весь свет во всех комнатах. Закрыв глаза, игрок считает до десяти, возвращается в ванную, бьет куклу ножом и предлагает ей искать себя. Считается, что после этого кукла будет преследовать его неотрывно. Впрочем, можно в любой момент прекратить игру, сбрызнув куклу соленой водой (вот почему ее нужно приготовить заранее) и трижды повторив: «Я выиграл». Но можно и не успеть – и тогда кукла убьет игрока.

Еще одна игра – кагомэ-кагомэ – на первый взгляд сравнительно безобидна: водящие стоят с закрытыми глазами, а другие участники игры водят вокруг них хоровод, поют и пытаются напугать. Бытует легенда: как-то раз, после Второй мировой войны, дети играли в кагомэ-кагомэ, нарушили правила, и с тех пор играть в нее действительно страшновато: лица играющих искажаются и становятся кошмарными, как у монстров.

Мы вряд ли ошибемся, если скажем, что основная целевая аудитория страшных легенд – дети и подростки. Отсюда и отсылка к играм, и типичное место действия городских легенд (наши «страшилки» – не исключение) – образовательные учреждения. Одна из популярнейших японских легенд рассказывает о туалетном привидении Ханако-сан, обитающей в третьей кабинке всех школьных туалетов. Куда до нее Плаксе Миртл из саги о Гарри Поттере! Та обитала только в Хогвартсе. Для Ханако же нет никаких разумных границ. Предполагается, что школьница тоже погибла насильственной смертью. Иногда даже уточняют, что произошло это в годы Второй мировой войны, при бомбардировке, и виноваты были в этом одноклассники – они заперли бедняжку, и она не смогла спуститься в бомбоубежище. Есть и другие варианты: ее убила мать в отместку за измену отца или маньяк. Как бы то ни было, в отличие от Миртл, Ханако не прочь отыграться на живых и даже может утащить человека в унитаз. Однако с ней можно поладить, если не пытаться попасть в ее кабинку или проявить вежливость: трижды постучать в дверь и окликнуть Ханако по имени. Те же, кому не хватает острых ощущений, могут вызвать призрак Ханако, проведя простенький ритуал перед зеркалом в ванной комнате.

Существует версия, что фантазия создателей этой легенды не случайно «поселила» Ханако в туалете. Вода у японцев – символ ухода в иной мир, мир мертвых. По аналогии вспоминается, что «жилище» призрака Садако в культовом «Звонке» – колодец. К слову, оба сюжета соединены и блистательно, не без юмора, обыграны в популярных японских аниме и игровом фильме «Дотянуться до тебя», главную героиню которой, школьницу по имени Савако, сравнивают с Садако и панически боятся, считая, что ее взгляд несет проклятие.

Конечно же, вы отметите, что не только у японцев с водой связаны представления о грани между мирами: достаточно вспомнить Стикс из древнегреческих легенд, да и речку Смородинку из русских народных сказок, которая тоже считается переходом между миром живых и миром мертвых, населенным жуткими существами, – поэтому и Змей Горыныч появляется именно на ее берегу.

Да, похожие страшные истории мы найдем у людей различных культур. Так, например, в повести Эдуарда Успенского «Красная рука, черная простыня, зеленые пальцы», представляющей собой своеобразную антологию страшных историй, есть эпизод о черной смерти, которая тоже обитала в туалете.

Если с Ханако можно поладить, то другой туалетный призрак, Ака Манто, то есть Красный плащ, убивает без раздумий, и шансов выжить после встречи с ним почти нет. Прекрасный молодой человек сам заходит в школьный женский туалет и без смущения интересуется, какой цвет больше нравится девушке, красный или синий. Проблема в том, что правильного ответа на этот вопрос нет: выбравшей красный призрак отрубает голову, а выбравшую синий – душит. Думаете, можно выбрать какой-то другой цвет и уцелеть? Нет, при выборе любого третьего варианта разверзнется пол, и несчастная окажется в аду. Единственный вариант спасения – отказаться от выбора (только не забываем о вежливости!) и поскорее уйти.

Еще одна жуткая обитательница женских туалетов – Касима Рейко, призрак девушки, лишившейся ног под поездом. Всех, кто заходит в туалет, она вопрошает: «Где мои ноги?» Если найти желаемый ответ, она смилостивится над жертвой. Впрочем, в другом варианте легенды ее помещают на место гибели – железную дорогу, и встреча с ней, разумеется, тоже не сулит ничего хорошего. Ночами она перемещается на локтях близ железной дороги и издает при этом звук «тэк-тэк», в связи с этим ее другое наименование – Тэк-Тэк. Встретив человека, она разрубает его косой пополам. Однако и в этом варианте легенды спастись может тот, чей ответ на вопрос о ногах понравится призраку.

Не менее жуткий призрак – девочка, поскользнувшаяся в ванной и лишившаяся глаза (снова рядом с водой!). Именно там она и подстерегает своих жертв. Она не то чтобы опасна, но, согласитесь, волосы встают дыбом от мысли, что за вами может шаг в шаг ходить призрак. Поэтому, если увидели в ванной что-то себе японцы Касимy Рейко потустороннее, то ни в коем случае не заговаривайте! Призрак преследует только того, кто обратил на него внимание.

Примерно так представляют себе японцы Касиму Рейко

Столь же навязчива Манга Ибицу. Это девочка, которая подходит к одинокому путнику глубокой ночью и спрашивает: «У вас есть младшая сестренка?» И преследует того, кто не догадался промолчать, а в итоге убивает, потому что не нашла в нем идеального родственника.

В ванных или банях обитает демон Аканамэ. Его имя можно перевести как «слизывающий грязь». Он хватает моющихся за ноги пастью. А еще он может явиться к тем, кто не следит за чистотой своего жилища.

В первой главе мы рассказывали о призраках, которые вредили своим обидчикам и успокаивались, когда их признавали ками. Месть пострадавшего – мотив, унаследованный значительно более поздними городскими легендами. Так, существует страшная история о Кутисакэ-онне – женщине с разорванным (разрезанным) ртом. Считается, что она когда-то была реальным человеком и муж-самурай в припадке ревности разрезал ее лицо от уха до уха. По одной из версий легенды, этим он не ограничился и замучил жену до смерти. Сюжет же легенды таков. К одиноко идущему по городу ребенку подходит женщина, нижняя половина лица которой закрыта тканевой повязкой, и спрашивает: «Я красивая?» Спасительный ответ сразу не найти. Если ребенок проявит характерную для японского воспитания вежливость и подтвердит, женщина изувечит его таким же образом. При ответе «нет» – отрубит голову. Нужно ответить «средне» или «нормально» – Кутисакэ-онна задумается, что позволит выиграть время и убежать.

Выше мы изложили историю о призраке, обитающем возле железной дороги. Другие приметы современности в городских легендах – тоже не редкость. Например, такси. Одна из историй повествует, что ночью в такси может сесть пассажир в черном и попросить отвезти его в место, неведомое водителю. Путь, который он показывает таксисту, долог и пролегает по безлюдным улицам. Вдруг таксист понимает, что никакого пассажира в такси нет. Да и сам он уже никуда не уедет, потому что умер. Как вариант – машина падает с обрыва.

Одинокая прогулка под луной и звездами по пляжу – что может быть романтичнее? Но только если вы не встретитесь с Нурэ-онной. Сначала ее можно принять за тонущую. Но горе тому, кто бросился ей на помощь: это разновидность уже знакомых нам ёкаев, ее имя переводится как «мокрая женщина». И именно по ее вине появляются утопленники, из которых предварительно выпита все кровь. Говорят, что Нурэ-онна, этот гибрид русалки и вампира, безопасен для чистых душой и для тех, кто может ее развеселить. Но не все версии легенды сходятся в этом.

Даже дома человек не может чувствовать себя в абсолютной безопасности. Ведь жилище, как мы помним, тоже полно духов, и не все из них безобидны. В щелях между окнами и стенами, дверями и стенами, в полу живет дух девочки, любящий играть в прятки. Встреча с ним грозит попаданием в ад.

В спальне может поселиться дух ребенка. Догадаться о таком соседстве человек может, если, проснувшись ночью, обнаружит подушку у себя под ногами. В целом призрак безопасен, разве что может бросить в глаза человеку пригоршню пескa.

Феномен зависимости современных людей, особенно молодых, от компьютеров и интернета нашел свое выражение в истории о красной комнате: достаточно начать искать в сети информацию о ней, как во всплывающем окне появится предложение попасть в нее. Детский голос из колонок продублирует его. Даже если отключить компьютер, он будет снова включаться сам собой и повторять предложение. Любопытный, который так неосторожно решил проверить правдивость страшилки, увидит список, написанный красным, а в нем – свое имя. Расплата – самоубийство и раскрашенная кровью комната.

Изображение Пеко-тян

Реклама, как известно, – двигатель торговли. А еще – источник страшных легенд, появившихся с развитием телевидения. Милая рисованная девочка Пеко-тян – символ компании Fujiya. Этот запоминающийся образ был использован в рекламе конфет «Молочные». Неизвестно, кто додумался связать с ним страшную историю, но фантазия у него определенно странная: якобы прообраз героини рекламы, шестилетняя Пеко, жила в период Второй мировой войны и люто голодала. Тогда мать начала кормить ее частями своего тела. Так девочка стала каннибалом и сначала убила свою мать, а потом добралась до соседского мальчика Поко-тяна – еще одного героя рекламы конфет. Целый ряд историй про рекламу основан на общем посыле – те, кто снимался в ней, и те, кто смотрел, попадали под смертельное проклятье.

С иными носителями или трансляторами информации связаны другие популярные истории. В одной из них фигурирует вполне реальное историческое лицо – поэт XX века Сайдзо Ясо, одно из стихотворений которого – «Ад Томино» (о мальчике Томино, попавшем в ад, и о том, что с ним происходит), опубликованное в 1919 году, считается проклятым: прочитать его вслух – накликать несчастье. Как и в случае с другими похожими поверьями, найдутся люди, которые будут уверять, что испытали это на себе. Например, рассказывают о радиоведущем, который прочитал это стихотворение в эфире и попал в страшную аварию. Как можно прокомментировать? Самовнушение – это серьезно, и игнорировать его силу нельзя.

Куда более старая легенда (известна с XVII века) связана с поверьем, что ее нельзя фиксировать письменно и даже пересказывать. Она впечатляла людей эпохи Эдо и впечатляет наших современников. Как вы понимаете, о чем же она, никто не знает. Расскажут только, что называется она «Коровья голова» и все, кто каким-либо образом узнавал ее до конца, погибал, а стоит начать ее рассказывать, как произойдет нечто ужасное. Начало же таково: «У молодой вдовы были сын, избушка и корова…» Считается, что далее в ней говорится, как мать лишилась головы по вине сына. Но ни подробностей, ни финала вы не узнаете. И снова вам поведают об очевидцах, которые попали в переделку, начав слушать эту историю. А о том, как она влияет на умы, рассказал известный японский писатель Комацу Сакё в одноименном рассказе. Истина же в том, что все эти подробности – попытки пролить свет на очень темную и мрачную историю. Никакой легенды не существует. Существует только легенда о легенде.

Через проклятый тоннель на острове Кюсю, при строительстве которого тоже погибали люди, можно попасть в заброшенную деревню Инунаки. О ней рассказывают, что ее населяли убийцы и каннибалы.

Наверное, у всех народов есть легенды о реальных местах, имеющих недобрую славу проклятых. Японцы опасаются тоннеля Кийотаки близ Киото. Это место отличается повышенным количеством аварий. Конечно же, данному феномену попытались найти объяснение и связали происшествия с тем, что длина тоннеля – 444 метра, а четверка считается в Японии несчастливым числом. Да и на призраков снова пеняют: якобы духи рабочих, умерших в результате тяжелого труда (тоннель строили в 1927 году; о том, какие технологии применялись, догадаться несложно), так проявляют свои обиду и гнев. Кое-кто из тех, кто путешествовал по «нехорошему» шоссе ночью, якобы видел призраков в зеркалах заднего вида. Испуг – одна из причин аварий.

В богатом современном японском городском фольклоре, питающем произведения в жанре хоррор и в свою очередь подпитывающемся ими, найдутся и истории о проклятых домах. Например, об особняке Химуро (или Химикиру), в котором была убита целая семья, – такой была месть потусторонних сил за ритуалы жертвоприношения, совершавшиеся там на протяжении столетий. Или история о найденном молодоженами в только что приобретенном загородном доме красном карандаше, с помощью которого призрак убитого ребенка пытается донести до живых тайну своей смерти. Или о призраке, который явится к тому, кто его позовет, – имя призрака Окамуро, или о школе, в которую попадаешь во сне и пытаешься убежать от убившего множество учеников неведомого монстра… Встретятся нам и призраки, не привязанные к домам и общественным зданиям, например забинтованный призрак Тонкаратон, который ездит на велосипеде, а за спиной носит японский меч. Если настигнутый путник не назовет его по имени, он будет разрублен.

Да, сам жанр городской легенды предопределяет то, что его герой-дух будет недружелюбным по отношению к людям. Но, несмотря на явную цель – пощекотать нервы слушателей, они содержат несомненный нравственный посыл, характерный для мировой культуры в целом и для японской в частности: не делай зла, оно вернется к тебе – не исключено, что сторицей – и заденет окружающих.

Заключение

М ифология любого народа – целый мир. Мир, населенный существами, в которых воплотились особенности природы, занятий, быта, менталитета людей, что из века в век силой своей веры одушевляли, наполняли смыслом сказания и легенды, передававшиеся из поколения в поколение.

Особенности японского мироощущения – неотделимость от природы, тесное соседство сурового и прекрасного, переплетение реального и вымышленного. Можно без особого труда провести параллели между мифами, закрепленными в письменных источниках, и потребностями идеологии в период преодоления разобщенности, формирования единого государства. И все это будет правильно с исторической точки зрения. Но те люди, которые пересказывали эти легенды и совершали ритуальные действия… Осознавали ли они, как старинные сказания, известные с детства, ложатся одно за одним, как кирпичи в фундамент, в основание империи?..

И никакая мифология не может быть сведена к пропаганде «нужных» взглядов, к требованиям времени. Эта система формируется на протяжении очень длительного времени и не просто отражает верования, а транслирует моральные нормы поколений.

Японцы, живущие в суровых природных условиях, не могли не выработать особого отношения к бытию земному и посмертному, уважения к пище насущной и тяжелому труду как ее источнику. Они прославляют терпение, самопожертвование, взаимопомощь.

И конечно, нельзя не удивляться их фантазии. И бережному отношению к прошлому. И умению не растрачивать накопленные духовные сокровища в настоящем. Отсюда постоянное воплощение старых легенд в новых произведениях искусства. Отсюда и поразительная сила их современного искусства, шагнувшего далеко за пределы Японии, Ниппон, страны божественной Аматэрасу.

Еитаки Кобаяси. Идзанаги и Идзанами создают остров с помощью волшебного копья. Кон. XIX в.

Нисикава Сукэнобу. Идзанаги и Идзанами. Кон. XVII – нач. XVIII в.

Статуя Комаину – стража с чертами собаки и льва – в храме Идзанаги на острове Авадзи в Японии

Идзанами (сбоку слева)

Тоехара Чиканобу. Принцип государственного синтоизма. 1878 г. Император и императрица, рядом c которыми находятся Идзанаги и Идзанами

Идзанаги (сборку справа)

Кацусика Хокусай. Сусаноо договаривается с духами болезней. XIX в.

Сусаноо сражается со злыми духами. XIX в.

Эвелин Пол. Конохана-но Сакуябимэ. Нач. XX в.

Адати Гинко. Дзимму с соратниками. Кон. XIX в.

Святилище Миядзаки-Дзингу, посвященное Дзимму и его родителям

Токийский императорский дворец построен с учетом традиционных архитектурных форм

Храм Идзумо. Такие ритуальные веревки из рисовой соломы ограничивают священное пространство храмов и домашних святилищ

Катана – традиционный японский меч

Утагава Куниёси. Императрица Дзингу покоряет Корею. 2-я пол. XIX в.

Интерьер традиционного японского дома

Вид на сад камней

Город Тоттори – место действия ряда японских легенд

Куклы дарума продаются при храмах

Хина-нингё – коллекционные японские куклы, традиционно размещаемые на лесенке по иерархии. На верхней ступеньке – куклы, изображающие императора и императрицу

Подобных кукол принято дарить на Праздник кукол

Хина-нингё – танцовщица

Статуя Сейрю перед западными воротами храма Киемидзу-дэра, Киото

Статуэтка, изображающая Алую птицу Судзаку

В Японии журавль – символ долголетия, а бумажный журавлик – его воплощение

Так в Японии изображают Будду

Статуя Каннон в городе Уцуномия

Кагуя-химэ возвращается на луну. Иллюстрация из «Повести о старике Такэтори». Сер. XVII в.

Статуя кицунэ на территории храма Икута в Кобе

Манэки-нэко

Сосны на фоне Фудзиямы

Один из храмов Мироку и охраняющая его статуя дракона

Демоны – частые персонажи в спектаклях театра кабуки

Маска они и бобы – атрибуты сэцубун

Утагава Куниёси. Ведьма Такияша и скелет. Триптих. XIX в. В основе сюжета – легенда о принцессе, призвавшей призрака во дворец, чтобы напугать своих недругов

Японцы и сегодня обращаются к шаманам

Content

Боги, духи и ёкаи японской мифологии

Введение

Глава 1 Мир богов, мир духов, мир людей

Там, где восходит солнце

Закон парности

Второй брак Cусаноо и завершение творения

Амацуками и куницукунами – предки императоров

Владения бога Ватацуми

Восемь миллионов богов

Глава 2 Императоры – потомки Аматэрасу

Состязание как форма борьбы за власть

Бог или полубог?

Что может император?

Сказания о чудесах императоров

Легендарные императрицы и их потомки

Глава 3 Одухотворенный быт

Кто такие камадогами?

Жертвы-защитники

Сказания страшные и трогательные

Не просто аксессуары

Кимоно – волшебная одежда

Семь богов счастья

Особое значение чая

Глава 4 Необычные места и удивительные существа

Повелители сторон света

Божественная Фудзи

Сказания японских буддистов

Тэннины и тэннё

Какие бывают ёкаи

Боги грозовой стихии

Еще немного о драконах

Горные духи и снежная госпожа

Жизнь после смерти

Глава 5 Легендарные флора и фауна

Волшебные хищники

О кошках и собаках

Птичье царство

Стоит ли бояться насекомых?

Самые светлые легенды

Глава 6 Духи добрые и злые

Мирный или агрессивный?

Истории, которые лучше не рассказывать на ночь

Мир духов современного японца

Заключение