Василий Криптонов

Murdoc | Мёрдок. Lvl 3: Двойник. Part 2

A-SIDE: В глубину своих мозгов

Ты чё, книжки читать пришёл?

Да лан, шучу, листай дальше, нормально всё будет. Наверное. Так-то хэ его зэ, конечно.

TRACK_01

Помню, что подошёл к зеркалу и долго в него смотрел. А чего смотрел? Непонятно. Зеркало и зеркало. Нихрена интересного не показывает.

И тут мне вдруг впёрлось: а оно ж реально нихрена не показывает! Ни интересного, ни неинтересного.

Я ведь перед ним стою, вот он, я, с бутылкой в руке! Здравствуй, бог, это же я пришёл, и почему нам не напиться, и всё такое! А в зеркале — только одну бутылку и видно. Висит в воздухе, как так и надо.

А я-то, я-то где, мама родная?!

Стёрли меня. Стёрли нахер, за ненадобностью, оставили только одну бутылку. Ну правильно, а херли там размусоливать-то! Оставили самое главное, а второстепенное — убрали к чертям свинячьим.

Мы ведь все тут в их власти. Во власти этих царьков недоделанных, которые на нас самоутверждаются, как школота в интернете, зная, что с вероятностью 99.99% никто не придёт им реально бить е**ло.

Захотят — человека сотрут. А захотят — член...

А где же член-то, член-то мой где, Господи?!

Я сунул руку в невидимые штаны и не нащупал ничего.

— А-а-а-а-а, бля-а-*-адь, суки, говно, смерть и пидарасы! — заорал я, вообще не соображая, что несу.

Кровь хлынула в голову. Ну а куда ж ей ещё хлынуть-то, если хер стёрли подчистую! Я запрыгнул на стол, спустил штаны до колен и приложился к бутылке.

— Значит, так, да?! — заорал я, брызгая вискарём в темноту. — Значит, меня нет, да? И члена у меня нет, да? Так вот, знайте, я вас всех пере**у даже без члена, потому что настоящим рок-музыкантам вообще не нужен член! Им нихера не нужно, потому что...

В комнате загорелся свет, и я проснулся.

— Мёрдок, что с тобой за херня творится? — простонала Сандра, протирая глаза.

Я моргнул, оценил обстановку.

Значит, я стою на Сандрином трюмо, в правой руке у меня бутылка, в левой — живой и настоящий, не смотри что виртуальный, член. Кгхм...

— Кто с утра на стиле? — бодро спросил я. И тут же сам себе ответил: — Мёрдок с утра на стиле!

— Пять утра! — взвыла Сандра.

— Кто рано встаёт — тому бог подаёт.

Я сныкал пузырь в инвентарь, натянул штаны и спрыгнул на пол. Сердце всё ещё херачило, как вштыренный Последним Сухостоем Ромыч на барабанах. Вот это приход, вот это жесткач. А главное — насухую. Даже ж не бухаю толком.

— В сортир пойдёшь? — галантно осведомился я у дамы.

Сандра пробурчала что-то, из чего я сделал вывод, что пошёл я нах*й. Я и пошёл. Не нах*й, естественно, а в сортир.

Сортир у Сандры стоял во дворе. Собственно, она до последнего отпиралась и не хотела его ставить, объясняя этот странный загон тем, что, мол, девушки не писают и уж тем более не какают, что парадные райские врата и чёрный ход задуманы природой исключительно в качестве непревзойдённых инструментов любовных утех и ни для чего кроме, что даже мысль иная — оскорбительна.

Но я сказал, что если она хочет, чтобы я у неё ночевал, то нужно соблюсти кое-какие порядки.

Вот и сейчас я, подчиняясь порядку, вышел в серое весеннее утро, вдохнул серого весеннего воздуха, от души выматерился и прошествовал к сельскому туалету. И лучше кайфа нет...

Активирован навык Удаление твёрдых отходов

Внутри всё было красиво. Кафель, белоснежный унитаз, смыв, раковина, все дела. Усевшись на толчок, я закурил сигарету. Ну вот, жизнь-то налаживается. Посидишь вот, подумаешь о жизни такой непростой — оно и на душе полегчает.

Да, Палыч таки продавил мою тему, и у всех появились специфические навыки по производству твёрдых и жидких отходов. На радостях туда много чего понавесили. И «алкашку» подвязали, и с запасом сил как-то хитро законнектили. Но в целом, пользоваться было, конечно, не обязательно.

Я себе разблокировал немедленно. Просто, знаете, приятно. Вот встанешь так на зорьке, сядешь на очко, расслабишься и думаешь... Думаешь о том, что где-то в Сан-Франциско есть какой-нибудь паренёк. Назовём его Бен. И вот этот Бен с детства любил рисовать. Верил в свою мечту. Закончил художественную школу, академию. Убедился, что его картины в х*й никому не упёрлись. Забухал. Потом протрезвел, взял себя в руки и пошёл в цифровую живопись, или как там её.

Бен с нуля переучился рисовать в фотошопе, годами качал скилл. Попутно искал работу. Может, пару раз его брали рисовать какие-нибудь стрёмные компьютерные игрушки-по**ушки. Он думал: «Пох, это халтура, чтобы на жратву заработать. Однажды я буду делать что-то по-настоящему значимое, что-то великое, у меня есть предназначение, я верю!»

И вот — луч света с небес. Счастье улыбается. Удача встаёт перед Беном раком и призывно смотрит через плечо, предлагая выбирать между парадными вратами рая и чёрным ходом. На одном крутом проекте рассмотрели резюме Бена и пригласили на собеседование.

Он приходит трезвым, в костюмчике, при галстучке, как приличный пидарас. Голос даже почти не дрожит. И вот менеджер по кадрам улыбается по-американски, встаёт, жмёт руку Бену и говорит: «Можете приступать с понедельника».

Радостный Бен идёт домой, покупает по кредитной карточке пузырь Джек Дэнниэлс и ух**ривается в сопли. Много ли художнику надо, пузыря — за глаза хватит.

К понедельнику Бен очищает пиджак от блевотины, на остаток кредитного лимита покупает туалетную воду, посещает парикмахера. Выходит на работу. У него собственный хомякостульчик и хомякостолик, даже личный хомякокомпьютер с крутым, по-настоящему навороченным графическим планшетом.

Бен сидит и боится даже дышать. Он понимает, что после всех этих лет нагнул систему. Он король мира. Он сидит на вершине Олимпа, и...

И тут на корпоративную почту приходит письмо. В теме: «Задание 1». Радостный Бен открывает письмо. Ну, сейчас он всем покажет, насколько он крут. С его-то опытом он справится буквально с любым заданием, как два пальца об асфальт! Но по мере того, как Бен читает ТЗ, рожа его всё больше вытягивается.

«Привет, Бен!

Важные изменения на проекте. Мёрдок выбил навык отправления естественных надобностей. Тебе нужно нарисовать х**ву тучу говна. Не просто нарисовать одну какашку, копировать и вставить. Нет, нужно как минимум сто видов какашек, ведь Мёрдок, особенно когда пьяный, очень дотошен. Он будет внимательно смотреть в унитаз и сравнивать. И если ему только покажется, что говно сегодняшнее похоже на говно вчерашнее, что его на**али, он нам житья не даст, заклеймит пидарасами на весь виртуал, а может, и в реале аукнется. Экспериментируй с цветом и фактурой, нужны полноценные 5D-модели. Ещё понадобится несколько видов поноса, потому что со временем мы добавим возможность расстройства желудка. И богом тебя заклинаю, Бен, не вздумай просто набрать в яндекс.картинках „говно“ и спереть оттуда изображения! Потому что есть люди даже более дотошные, чем Мёрдок. Это — копрофаги-пидарасы, которые обязательно раскопают п**женное и потащат нас в суд. А если ты перечитаешь свой договор, то поймёшь, что в этом случае вся вина ляжет на тебя. Нарисуй нам оригинального говна, Бен. Больше, больше говна богам говна! Если хорошо справишься, со временем мы позволим тебе рисовать говно и для других людей.

С уважением и любовью,

Палыч».

И вот да, представляю себе, как Бен весь свой многолетний опыт, всю свою гениальность направляет на то, чтобы рисовать моё говно. Прям вот — легко на сердце. Как от песни весёлой.

Я затянулся и с наслаждением выпустил дым в потолок. И запел:

— Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки могучая Русь! Да здравствует...

— Мёрдок! — оборвал меня голос Сандры из-за двери.

— В тему, — похвалил я и тут же принялся журить: — Сэнди, какого хрена, я ж спрашивал! Нельзя отвлекать человека во время медитации.

— Ты не медитируешь. Ты куришь и срёшь.

— А медитировать тогда как? — не понял я.

— Эм... Не знаю. Я не об этом!

— Сэнди, ты нарушаешь моё уединение. Только сидя на очке с сигаретой, человек ощущает полное единство с вселенной и самим собой. При условии что из-за двери ему не говорят всякие стрёмные вещи.

Я почему-то не сомневался, что вещи будут стрёмные. Сандра ведь очень хорошо знала мои железные правила. Просто так бы не пришла в такой ответственный момент. Вот чего она сейчас скажет, а? «Мёрдок, я беременная!»?

В принципе, запросто может быть. До месячных наши создатели уже додумались, говна я им насоветовал. Один шаг остался — залёты добавить. И — неписей-акушеров. Или не неписей. Как толерантнее будет. Х*й его знает, до чего правозащитники скорее до**утся. У пидарасов с хроническим недо**ом крайне сложно предсказывать поведение.

— Мёрдок, у тебя проблемы, — сказала Сандра.

— У меня?! — удивился я. — Да ну нах*й! У меня всё по красоте, между прочим.

И правда. Жизнь наладилась. Туалеты по городу распустились, как цветы, едва снег сошёл. Концерт в реале готовится. Альбом разлетается, как горячие пирожки. Бля, даже сингл продаётся за каким-то хером, хотя на нём — никакого эксклюзива.

Бабла — пресс. Уважения — вагон. Даже Рома практически перестал загоняться. Но я сердцем-то чую, что это он до поры. Как вплотную в концерт упрёмся — у него опять начнутся приходы в духе «меня не ценят, идите вы все на**й!» Ну, упрёмся — разберёмся. В принципе, с нашей-то репутацией, еслифчё, нового ударника найти — как нехрен делать. И прокачать.

Иствуда, вон, вообще за шкирку поймали и играть заставили, у него даже класс не артистический. И ничего. Прижился, чурка японская, иногда так даже и не скажешь, что нерусь.

— Тебе каждую ночь снятся кошмары, — настаивала Сандра.

— Мне, по-моему, один до сих пор снится, — буркнул я.

Вот что за стерва, а? Так хорошо на расслабончике сидел. А она взяла и всё опустила. Эх... Бабы!

— Я молчала до сих пор, думала — ну, пройдёт, с кем не бывает! Но теперь, когда ты начал ходить во сне... И у тебя в инвентаре при этом... Ну, ты понял.

В инвентаре у меня лежало много полезных вещей в самых разных бутылках. Но я действительно понял, что Сандра вела речь об убивающем мече. Который я у неё отработал перед тем как идти в Митриум шантажировать Палыча и убивать Танигаву.

— Ты за кого меня, дурака, держишь?! — возмутился я. — Если я выпилюсь, то сделаю это красиво и так, чтобы все видели, а не вот этот вот всё — ночью, по тихой грусти. Я ж не задрот какой.

— Хватит, Мёрдок! — Сандра для увесистости долбанула по двери кулаком. — Это уже нихрена не шутки! У тебя проблема.

— Знаю, работаю.

— Как ты работаешь?

— Ну, бухаю...

— Тебе ведь уже не семнадцать лет, Господи! Хватит корчить из себя крутого. Пьянка не решает никаких проблем, она их только не усугубляет. Добро пожаловать в мир взрослых, ку-ку! Да, тут у людей бывают проблемы. И — да, иногда нужна чья-либо помощь, чтобы с ними справиться.

— Чья? — не догонял я, что за игру пытается мне навязать Сандра.

— Психолога, Мёрдок.

— Кого?!

— Так и знала, что психанёшь... Но послушай, это будет полностью конфиденциально, никто не узнает. Он — очень ответственный человек, настоящий профессионал, и...

Тут я добил бычок, встал, бросил его в унитаз и нажал на смыв. Сполоснул руки в маленьком рукомойнике, который висел тут же, сбоку, и вышел наружу. Сандра отошла назад по тропинке, чтобы освободить мне пространство.

— Психолог, говоришь? — сказал я и прикрыл за собой дверь. — Хм...

— Что такое? — тут же насторожилась Сандра. — Мёрдок, почему я не слышу в твоём голосе ярости? Почему ты уже целых двадцать секунд не орёшь про пидарасов? Мне... Мне страшно, Мёрдок!

— Никогда не был у психолога, — признался я. — Интересно до жути. Ну, веди, чего встала?! Погодь! Давай сначала пожрём. Как раз место освободилось.

И я пошёл обратно к домику, провожаемый разнесчастнейшим взглядом Сандры, которая только сейчас поняла, что сваляла х**ню.

Ничё, пусть учатся. А то ишь, порасслабились все. Мол, виртуал, всё не по-настоящему, никаких страшных последствий... А они будут. Я — Страшные Последствия. Мёрдок Страшные Последствия — вот моё полное имя.

TRACK_02

Психолог в Линтоне был один. Тот самый, к которому ходил Грой. Ну, во всяком случае, все думали, что он один, может, остальные шифровались, хрен их знает.

Сандра хотела вести меня к нему какими-то задворками, но я её жестоко и цинично высмеял. Крутые рок-музыканты не прячутся!

Шли посреди улицы, заставляя встречные экипажи уступать нам дорогу.

— Доброго утра, Мёрдок! — здоровались со мной редкие настоящие, а не неписьные извозчики.

— И ты пошёл на**й, нонейм е**ный, — благостно отзывался я.

— Куда в такую рань?

— К психологу иду, братуха.

— Ну, п**дец, Мёрдок.

— Да сам х**ю.

После этого обычно лошадь проезжала мимо, и разговор заканчивался, а сзади слышалось:

— Слыхал? Мёрдок-то к психиатру идёт!

— У-у-у... Высокое искусство, брат — оно такое.

— Точно говоришь. За весь мир душа болит у человека.

После третьего такого разговора Сандра не выдержала.

— Мёрдок, ты меня когда-нибудь перестанешь удивлять?

— Так а хренли ты удивляешься, как дура? Чай, не первый раз замужем, должна бы уже и привыкнуть. Я — человек-сюрприз.

***

Психолога звали Никнейм.

Пожимая ему руку, я долго и от души ржал дядьке в глаза. Впрочем, ржал с уважением.

Система при регистрации попросила у него ввести Никнейм — он и ввёл, х*ли ему, жалко, что ли.

— Можно просто Ник, — сказал психолог.

— Скажи, братуха, такой вопрос... А у тебя на электронной почте какой пароль был? «Пароль»?

— Да... — поморщился Никнейм. — Жена угадала, и... Ну, в общем, вот я и здесь, — развёл он руками.

Сказочно просто. С психологом мне повезло — вот прямо сходу. Моментально. Я вообще везучий, что тут скажешь.

Домина у него был — ого-го какой. Бабла, наверное, влупил — звездец. А где, спрашивается, взял? Квесты животворящие?

— Люблю простор, — пояснил Ник, правильно поняв мои мысли. — Ненавижу, когда меня что-то стесняет. Кому-то нужен для комфорта уютный уголок, а мне — мне нужно много свободного пространства. Вы, кстати, из каких?

— Я баб люблю, — сказал я, шагая по гостиной в поисках халявного бухла.

Бухла не видел. Зато кругом изобильно стояли статуи в виде голых баб и голых мужиков. Картины Дерека висели по стенам. Чё он тут, единственный художник, что ли? Куда ни зайди — Дерек... Мож, просто самый крутой, конечно.

— Н-нет, я не совсем это имел в виду, — промямлил Ник. — Вам больше нравится простор или чтоб потеснее?

— У бабы? — изумился я. — Ну нахрена там простор, сам подумай. Контакт же нужен. Ощущения. Чай не мальчик, чтоб от одного воображения эяку...

— Мёрдок, у него два кабинета! — простонала Сандра. — Он спрашивает, где тебе будет комфортнее сидеть! В большом или в маленьком!

— А! — дошло до меня. — Скажи ему, что мне пох*й.

— Я вас прекрасно слышу, — заметил Ник.

— А выпить-то нальёшь, или мне своим разогреваться? — перевёл я разговор на главные, вечные темы.

— Никакого алкоголя, — твёрдо сказал Ник.

— В плане? — не понял я. — Вообще?!

— По крайней мере, во время сеансов. Ну и, само собой, если вы придёте пьяным, то сеанса попросту не будет.

— Ладно, — вздохнул я. — Ну, давай. Лечи.

***

И Ник начал лечить.

Вообще, по-моему, это нихрена не честно. Нормальные доктора что-то делают, пока ты лежишь и релаксируешь. Вот как Мэйтата, например. А этот... Ну ладно, он — сел, я — лёг. А потом мне же и п**деть пришлось, не затыкаясь. Он только вопросы задаёт. Нормальная работа, блин, я тоже такую хочу. Ну а чё? Я вот, когда не в творчестве, только тем и занимаюсь, что до всех пьяным до*бываюсь и угараю.

Сандра осталась внизу, ждать меня, выздоровевшего и обновлённого. А Ник, раз уж я выразил полнейшее равнодушие к окружающей меня обстановке, провёл меня в огромный зал. Хоть в футбол играй.

Я лежал на кушетке, он — сидел в паре метров с умным видом.

— Что вас сюда привело? — начал Ник.

— Сэнди, — зевнул я. — Не, ну я б и без неё нашёл. Отыскал бы для начала Гроя. Я хорошо знаю нычки этого глиномеса. Потом — вломил бы ему. Ну, чисто для порядка, поздороваться. Поговорили бы...

— Я хотел спросить, что именно вас заставило искать общества психолога.

У-у-у, какой же он крутой. Прям как уж в масле. Изо всех сил старается не сказать, что мне, мол, нужна помощь. А то вдруг я оскорблюсь, травмируюсь, и у меня на веки вечные повиснет пися. Вот что значит — в цивилизованной стране человек родился.

Я подавил рефлекс достать бутылку и выпить, как я делаю всегда, когда сталкиваюсь с чем-то, что меня восхищает или расстраивает.

— Сны меня замучили, братка, — вздохнул я.

— Какие?

— Страшные — что твой п**дец.

— Можете рассказать один?

— Да легко. Ну, вот, на прошлой неделе, например, снится мне, что я в школе. Мы с братухой моим сидим за одной партой. А училка перекличку затеяла. И, такая: «Воронцов Иван!» А я такой: «Здесь!» А она опять: «Воронцов Иван!» Я ей: «Тут я, алё!» И тут Федька такой: «Его нет!» И училка такая: «Ясно, вычёркиваем». И, сука такая, вычёркивает у себя в журнале чего-то. Я думаю — ну, сука, щас я тебе выдам! И проснулся.

Дурацкий был сон. И, главное, совершенно непонятно, почему меня после него трясло, как припадочного, и чуть по́том холодным не прошибло. Пота-то в виртуале пока нет — и на том, как говорится, спасибо.

— А что вы чувствовали, во сне? — спросил Ник.

— Ну как — что? Злость, естественно. Тебя вот не бесит, когда ты говоришь, говоришь человеку что-нибудь, а он — ноль вниманья, х*й презренья?

— Часто у вас так бывает? Чтобы вы говорили, а вас не слышали?

— Пф! Да постоянно. В глаза смотришь, говоришь: «Ты дебил, б**дь, ты тупорылая марионетка из пикселей, ё**ный!» А он — хлоп-хлоп этими своими... моргалками. И вообще не отдупляет. Только скулит: «У-у-у, Мёрдок злой-плохой-набуха-а-ался! Пойду куратору пожа-а-а-алуюсь!» Тьфу! — Я сплюнул от досадных воспоминаний. — Я прям как мальчик этот...

— Ага, опять мальчик? — обрадовался Ник. — Как во сне?

— Да не, — отмахнулся я. — Другое. Сказка такая есть — называется, «Новое платье короля», слыхал?

— Расскажите.

— Ну, смотри, твои деньги, не я за сеанс плачу.

— Вообще-то как раз вы платите за сеанс.

— Это ты так думаешь, Ник. Распространённое заблуждение. Не ты первый, не ты последний. Ну, короче, там, в сказке, был король. Мужик на стиле, весь из себя модный. Но чё-то всё подзадолбало. И нанял он крутых портных, чтобы заделали ему новое платье. Те при**ели, конечно, но — сделали. Король надел, перед зеркалом покрутился — красотища, что п**дец. Пойду, говорит, народу покажусь. Портные ему: «Мож, нуивона**й, вашество?» А он: «Молчать! Казнить! Не п**деть!» — и пошёл. Идёт по улице, весь такой гордый, степенный, пальцы веером. Народ рты поразевал, смотрят все, не знают что сказать. И тут вдруг выбегает маленький мальчик и кричит: «Х*ли ты в платье-то ходишь, ты чё, б**дь, пидор?!» И тут король понял, что свалял нереальную х**ню. Развернулся — и бегом во дворец. Но — поздняк метаться. Народ уже смекнул, что король-то — пидор. Так и свергли его нахер. Потом Союз построили.

Ник долго молчал, переваривая глубокий смысл сказки. Потом почесал лоб ногтем большого пальца.

— Хорошо-о-о... Значит, вы — как этот самый мальчишка. Вы единственный говорите людям правду. А они не хотят её слышать. Вы кричите, но вас не слышат. Как будто бы вас не существует.

— С языка снял, братуха, — похвалил я мозгоправа. — Вот даже сейчас. Я ж мега-звезда городского масштаба, так?

— Вы весьма популярны, — осторожно согласился Ник.

— Ну вот. Слушают, переслушивают и даже сами поют. А толку? Можно подумать, они что-то в себе меняют. Как об стену горохом!

— А что они должны в себе изменить?

— Да хоть что-нибудь, — поморщился я. — Мне насрать, в общем-то.

— То есть, вы расстраиваетесь из-за того, что люди не делают чего-то, на что вам наплевать?

Во вывернул, а! Ну, пи**юк, ну, уважаю!

— Грустно мне тут, Ник, — сказал я. — Сижу за решёткой в темнице сырой, вскормлённый в неволе орёл молодой... Вот самому смешно. Сижу я, нарисованная херня, и другой нарисованной херне, значит, душу изливаю. Бред какой-то. До чего докатился!

— Кажется, я начинаю понимать...

— Ну, ты — умный, тебе положено.

— Вы испытываете боль из-за осознания иллюзорности бытия. И вы хотите, чтобы эту боль разделили с вами все люди. А этого не происходит. Верно?

— Ну... Так-то, может, ты где-то и прав. Боль-то эта — она ж настоящая, понимаешь?

— Прекрасно понимаю.

— Ну, вот. Живу тут — как среди зомбаков. Огорчает немножко. Хотя оно, честно сказать, и в реале так же. Вот один в один. Так что — в среднем по палате — нихера нового. Времена меняются, декорации, а люди — какими были, такими и остались. Вот сейчас Воланд тут представление устроит — думаешь, что-то по-другому будет?

— А Воланд — это?..

— У-у-у, Ник, да ты необразованный. Ты чего, классики не разумеешь?

— А, понимаю. Это — опять какая-то история, — сдедуктировал умный Ник. — Ладно, оставим пока. Честно говоря, вы делаете очень серьёзные успехи, Мёрдок. Обычно на то, чтобы чётко осознать проблему, уходит как минимум два сеанса.

— Это потому, что я охеренно крутой, — скромно сказал я. — А чё там формулировать-то? Почему за один сеанс не успевают?

— На первом обычно люди не раскрываются, — посетовал Ник. — Тяжело доверить сокровенное постороннему человеку. И даже близкому человеку — всё равно нелегко.

— Пф! Дык, я ж — творческая личность. Нам, отморозкам, похренам. Когда песню пишешь — всю душу наизнанку выворачиваешь. Работа такая. Рутина, ёп.

Я достал бутылку, поднёс её к губам, и тут Ник как-то так выразительно откашлялся, как будто заболел. Я посмотрел на него. Потом на бутылку. Убрал.

— Х*й с тобой, золотая рыбка, потерплю. Но тариф уже на два умножился.

— Об этом мы поговорим позже, — сказал Ник. — Мне не даёт покоя вот какой вопрос. Если вы настолько полноценно и глубоко понимаете свою проблему — почему же вас терзают кошмары? Обычно плохие сны — это результат подавленных переживаний. Но у вас, как вы сами говорите, всё на поверхности, вы ничего не скрываете.

— Нормально. Я, значит, пришёл к тебе, чтобы выяснить, сх*я ли у меня кошмары, а ты меня спрашиваешь: «Э, Мёрдок, а сх*я ли у тебя кошмары?» Этак ты, Ник, вообще все деньги про**ёшь за один сеанс и хоромы свои на меня перепишешь. Давай-ка кончай филонить, работай уже. А то я заскучаю и дрочить начну. Или себе, или тебя. Тебе один хер не понравится.

Ник долго молчал. Я от нехрен делать попытался представить, как переводчицкая система попыталась увязать в контексте «дрочить» и «один хер», а потом подать это иностранцу в удобоваримом виде. Бля, бедная система... Да переведи ты уже как «фак ю» и не парься!

— Боюсь, что проблема глубже, — сказал Ник. — Значит, мы пойдём глубже.

— По маленькой? — обрадовался я.

— Никакого алкоголя! — жестоко обломал меня Ник. — Расскажите о вашем детстве. Я думаю, что эти устойчивые образы маленького мальчика — имеют значение. Что вам запомнилось из раннего детства?

— Кгхм... — Я почесал нос. — Ну как тебе сказать, братуха... Детство как детство. Мамка на работе всю дорогу, мы с братом вдвояка отвисали лет, наверное, с четырёх. Во, помню, на семилетие мамка нам приставку задарила — «Сега». И мы с братаном рубились. В «Мортал комбат» третий окончательный. Ну, там, фаталити, бруталити — все дела. Я Федьку нагибал со страшной силой. Тогда он психанул и перестал со мной рубиться. Начал рубиться в одну каску, семь потов сошло, пока до главака добрался. Тот его и ё**ул. Я потом взял джойстик — чисто приколоться — и выбрал Нуб Сэйбота, как щас помню. И, знаешь, попёрло. Схема-то простая. Сначала дымком, а потом подбегаешь и с ноги ему — раз-раз-раз-раз! Повторить. Я, короче, всех гну, а Федька рядом из штанов выпрыгивает и кричит, что так нечестно. Я ему: «Х*ли нечестно-то, дебил? Это ж драка, тута за**ярить главное!» А он не отдупляет. Но потом я забил, неинтересно мне стало. Мамка так-то меня за старшего оставляла. Ну, я смекнул, что Федька от приставки далеко не отойдёт, и начал на улицу сваливать. Бутылки по помойкам собирал, мыл, сдавал. Всё копейка лишняя...

Так, сам не заметив, я пустился в воспоминания о своём солнечном детстве.

TRACK_03

В целом, сеанс хорошо прошёл, душевно, мне даже понравилось. Под конец только Ник впечатление испортил. Мало того что не заплатил ни**я — так он ещё и с меня хотел денег взять.

Совсем дурак, что ли?

Пришлось немного побушевать. Окна побить, статуи поронять. На картины Дерека рука не поднялась. В общем, так себе расстались.

Сандра, причём, меня же виноватым и назначила, дура. Надулась, как мышь на крупу.

— И сортир твой я сегодня же снесу!

— Хрена лысого ты мой сортир снесёшь, — сказал я. — Свой — сноси, если ума нет. А мой сортир — моя крепость.

— Заставляешь из-за тебя краснеть!

— Ну и красней себе, в чём проблема? Сексуально смотрится.

— Дебил! — взвыла Сандра и реально покраснела.

И посмотрела мне тут же в область ширинки. Там наметилась реакция.

— Кошмар, — прошептала Сандра. — Животное. Я сама рядом с тобой деградирую.

— Ты деградируй как-нибудь побыстрее, — попросил я. — А то мне одному скучно. Ладно, чего там у нас дальше в культурной программе?

Сандра, всё ещё дуясь, достала свиток, развернула его и вчиталась.

— Так... Сегодня у нас понедельник. К психологу сходили...

— Он мне, кстати, ещё и должен остался, — вставил я.

— Мёрдок, прекрати!

— Ни*уя себе «прекрати»! Я сколько на него времени потратил!

— Дальше у тебя кабак.

— Правильно, надо прибухнуть.

— Я о работе!

— Прибухнуть и поработать, — согласился я. — А завтра у нас — вторник...

— Вот насчёт вторника, Мёрдок, давно хотела поговорить. Это обязательно — устраивать каждую неделю невменяемый дебош?

Ответить я не успел, потому что в этот самый момент навстречу нам попалась лошадь. На лошади сидел Иствуд. Но большая часть Иствуда была не видна. В основном бросалась в глаза сидящая впереди лохматая деваха в полупрозрачной блузке и с выражением таким мечтательным, будто под клофелином. От Иствуда я видел только руки, держащие поводья, шляпу и голову.

— Привет, Мёрдок, — сказала голова из-под шляпы.

— Привет, Иствуд, — сказал я и, не придумав другого объяснения увиденному, спросил: — Таксуешь?

— Что? — удивился ковбой. — Нет! Это моя девушка, её зовут Эрминтруда.

— Сам вижу, что Эрминтруда. — Ник-то видно, право слово. — А точно девушка? Кадык щупал?

Сама Эрминтруда, кажется, вообще меня не замечала. Смотрела куда-то вверх. Малахольная.

— Опять двадцать пять, — буркнул Иствуд. — Мёрдок, может, уже хватит? Твои загоны — это твои загоны. Давай ты не будешь распространять их на мою личную жизнь?!

— Как у тебя может быть своя личная жизнь, если ты играешь в моей группе?! — изумился я.

— Ой, всё. Тебя ищет куратор. Я недавно оттуда. — Он указал в сторону холма. — Просили зайти, как только сможешь.

Куратор — это значит, Доброжелатель. Федьку свергли, отлучили от виртуала, как в своё время Мудайкла. Может, вообще вдвоём сейчас территорию метут двумя мётлами, жалуются друг другу на горькую судьбу и на то, какой Мёрдок урод е**ный.

— Зайду, — решил я. — Сейчас в кабак загляну — и сразу туда.

— Мёрдок, мы здесь все знаем, что случится после того, как ты заглянешь в кабак, — сказал Иствуд.

Херасе, умные какие все. Я даже сам никогда точно не знаю, что случится после того, как я загляну в кабак. Это ж всегда — неожиданность, приключение, невероятные повороты сюжета, глубокие философские переживания...

— Не, не все, — возразил я. — Эрминтруда твоя, по ходу, вообще ничего не знает. Ты чем её накачал, утырок?

Эрминтруда издала свой первый звук — она икнула.

— Ничем, — буркнул Иствуд. — Она сама напилась. Живёт в соседней комнате. Утром вышла за добавкой и свалилась посреди зала. Я подобрал...

— Хозяйственный, — похвалил я.

— Я просто хотел показать тебе хоть что-нибудь, чтобы ты, наконец, от меня отстал! — В голосе ковбоя слышалось отчаяние.

Да, в последнее время я ему спуску не давал. Ну согласитесь — подозрительно. Виртуал, где нет ни болезней ни залётов, где всем и на всё, в общем-то, насрать. А Иствуд никого не трахает. Вообще.

Даже Ромыч успел аженьки двух баб оприходовать. Правда, внешне это была одна и та же баба. И обе-две — неписи. Но, как говорится, беззубой собаке и х*й — косточка. Может, так, конечно, и не говорится. Но теперь будет.

— Ты, Иствуд, так легко не отделаешься. Чтобы меня на**ать, тебе нужно подождать, пока она проспится, и договориться, чтобы она всё подтверждала. Потом вы должны при мне как будто бы раздеться и сделать вид, будто трахаетесь. То есть, с полным проникновением и изображая пылкую страсть. При этом в глубине души можете не испытывать удовольствия. Вот тогда я посмотрю, премудро кивну своей гениальной головой, перекрещу вас бутылкой и отправлюсь писать новую песню. А вот это — пьяную девку на кобыле катать — даж не смешно, чесслово.

Иствуд уехал сильно расстроенным. Ну а как он хотел? «На**ать Мёрдока» — это дорогостоящий проект, требующий огромного количества ресурсов. Брательник мой вона чего устроил, чтобы меня на**ывать, а я один хер не прогибаюсь. Живу, можно сказать, с гордо поднятым факом, адресованным всея системе.

Сандра тоже свинтила домой — отсыпаться. Разбудили её, понимаешь ли, ни свет ни заря. А я, как и обещал, пошёл во «Вспышку», поскольку я — человек слова. И пусть слово это — матерное, но я не посрамлю!.. и всякое такое.

В кабаке по случаю раннего часа было малолюдно. Только неписи робко ютились по углам, да висел посреди зала на верёвках осёл Лимузин.

Мне понравилось, как он смотрелся подвешенным у меня дома, и я перетащил его в кабак. Тут он был натуральным украшением. Плюс, из такого положения он уж точно никак не мог никому нагадить.

— Здравствуйте, хозяин, — сказал Лимузин.

— И тебе привет, жопа ослячья, — сказал я. — Как висится?

Я сел у стойки. Неписаная красавица тут же подсуетилась и подошла с вопросом, какого х*я угодно господину управляющему. Я сказал, что господину управляющему угодно пивка.

— Прекрасно висится, хозяин, — сказал Лимузин; он нашёл себе развлечение: закручивался в одну сторону, а потом раскручивался и закручивался в другую. — Только я бы предпочёл, чтобы я не висел...

— Ну, Лимузин... Предпочтения — дело такое. — Я глотнул пива. — Я, может, тоже бы предпочёл сейчас стоять посреди Красной площади и ссать в сторону Кремля. Однако кого это е**т?

— Ваша правда, хозяин... — признал вертящийся осёл. — Да только вы ведь должны понять, что я не виноват! Меня так запрограммировали — чтобы я постоянно спрашивал, можно ли съесть ваши травки. А тот вы — он был совсем как вы. И я не мог ослушаться...

— Вишь, какая херня, Лимузин, — доверительно сказал я, — того мудака я достать при всём желании не могу. А ты — вот он. И — причастен. Причастен ведь?

— Причастен...

— Ну вот. Тебе и огребаться. Логично же?

— Логично, — совсем расстроился Лимузин. — Так что же, мне теперь тут так всегда и висеть?

Да нет, конечно. Только пока Дон не увидит. А уж он-то, увидев, обязательно придумает, почему это всё — п**дец и нельзя. Нудные они, европейцы эти.

— Я тебе, Лимузин, вот что скажу. — Я повернулся на высоком табурете и удобно облокотился на стойку правым локтем, чтобы было удобно хлебать пиво из кружки, которую держал левой рукой. — Ты вот мне на жалость давишь, мол, не виноват, мол, запрограммировали, приказали... А ты думаешь, что — у людей иначе? Вот иной долбоклюй пойдёт — убьёт, ограбит. И что думаешь? А он не виноват! Его среда довела. Жизнь заставила. Детство трудное, отчим-педофил. А то, может, и вообще — на всё божья воля, и хоть тебе х*й по деревне. Или по-другому — «бес попутал»! В общем, кого ни спроси — никто ни в чём не виноват. Никогда. Что ж тогда? Отпустить всех из тюрем?

— Я, хозяин, не в теме насчёт тюрем, — признался Лимузин. — И про реал в целом. В меня таких познаний не закладывали...

Что забавно — все более-менее интеллектуальные неписи в этой педовне прекрасно отдупляли, что они — не настоящие, не живые. И совершенно по этому поводу не напрягались. Ну, неписи и неписи, ну функции у них какие-то. Так ведь и люди так же живут. И всем по**й. Никаких вам «Бегущих по лезвию» и прочего говна.

— Не верю я в действенность наказаний, — внезапно погрустнев, сказал я. — Перевоспитываешься, когда сам себе искупление назначишь, вот что я тебе скажу, Лимузин.

— А как же я назначу, если я в таком положении?

— А я знаю? Крутись как хочешь!

— Кручусь... — Осёл закрутился.

— Вот и долбо*б, — похвалил я его.

Допил пиво и пошёл к выходу. Если Доброжелатель зовёт на аудиенцию — значит, важное что-то, не просто так х**ня какая-нибудь.

TRACK_04

Дворец на вершине холма уже подозрительно долго стоял, не меняясь. С осени — точно. Такая стабильность немного настораживала. Неужто проект наконец-то выходит из тестового режима?! Собственно, почему нет. Раз уж дали возможность связываться с роднёй, а на носу — вообще мега-концерт.

В качестве пароля я показал стражникам сразу два средних пальца. В качестве отзыва они не сказали и не сделали ничего. На том и порешили.

Доброжелатель уже слонялся по залу в крайнем нервяке.

— Здорово, — сказал я, протянув руку. — Чего ходишь, как по*банный?

— У нас проблемы, — с места в карьер начал Доброжелатель.

— И то правда, — прокряхтел я, устраиваясь на троне. — Проблем у нас, доложу я тебе, х*ева гора. Начать с того, что я подозреваю своего басиста в нехорошей ориентации...

— Есть основания? — удивился Доброжелатель.

— Баб не е*ёт-с... И вместо того, чтобы показательно отъ*бать хоть одну, изобретает детские бессмысленные обманы.

— А мужчин?

— Не замечен.

— А они его?

— Тем более.

— Тогда почему?..

— Доброжелатель, экий ты испорченный человек! — возмутился я. — Я ведь не сказал, что подозреваю его в пидорстве, я сказал — в нехорошей ориентации! Ты что, хочешь сказать, что гомосятина — это нехорошо?! Как тебя только из Сан-Франциски не выгнали, сволочь ты нетолерантная!

— Стыдно! — поднял руки Доброжелатель.

— То-то же. Подозреваю в асексуальности. Вот это — нехорошо... А пидарасы — нехай себе пялятся, лишь бы на меня не попало. Над ними просто угарать смешно. Так что ты, Доброжелатель, пробей там, по своим каналам.

— Не понял, что пробить?! — удивился Доброжелатель.

— Ну, Иствуда же. Чего там при оцифровке налажали. При жизни-то он, говорит, шпилил замужнюю тёлку, нормальным человеком был. А тут внезапно стал ковбоем, и кроме лошади ему никто не нужен... Кстати. Вот о чём я не подумал. А ну как он лошадь в конюшне шпилит?!

— Исключено, — мотнул головой Доброжелатель. — Технически невозможно.

— Предусмотрительно, — похвалил я разработчиков.

Ну а чё, правда мудро. Лучше сразу сделать лошадь без дырок, чем потом, когда возникнет проблема, лихорадочно их зашивать одной рукой, другой отбиваясь от истерически визжащих зоозащитников, которым в очередной раз обосрали все права и чувства.

— Но ты всё равно разберись.

— Посмотрю, что можно сделать, — кивнул Доброжелатель с серьёзным видом.

Вот за что мужика уважаю — так это за то, что он ко всему серьёзно относится. Не то что остальные. До последнего вечно отмахиваются, пока гром не грянет.

— Итак, господа, вы обсудили самые важные проблемы, — раздался вдруг новый, неожиданный голос, и из-за трона моего великолепного вышел, собственно, Палыч.

Он посмотрел на меня, как на говно, потом — на Доброжелателя, тоже как на говно. Он вообще на всё смотрел, как на говно. Серьёзный человек.

— Здорово, Палыч, — сказал я. — Какими судьбами? Как жизнь молодая?

— Посредственно, Мёрдок, посредственно. Как, кстати, и твоя.

— Что за проблемы? — Я закинул ногу на подлокотник кресла.

Палыч снова посмотрел на Доброжелателя, как на говно. Доброжелатель, видимо, вспомнил, с чего должен был начать, засмущался и заговорил:

— Ну... В общем, слушай. На сегодняшний день ситуация выглядит так. Иван Воронцов находится в состоянии комы. Поскольку в больницу его определяли при участии Фёдора, тот и оказался юридическим представителем Ивана. Всё законно.

— Так, — сказал я, предчувствуя нехорошее развитие событий.

— Насколько мне удалось понять, первое же, что он сделал, вступив в права, это запретил распространять все твои записи. Ну, ты понимаешь. Прижизненные. Хорошо, что у меня была вся дискография. Песни исчезли даже из стриминговых сервисов.

— На рутрекере стопудов всё есть.

— Так-то да, но он заблокирован.

Мы внимательно посмотрели друг другу в глаза и заржали аж до слёз. Палыч терпеливо ждал.

— Ладно, — просмеявшись, сказал Доброжелатель. — В общем, в какой-то момент врачи вынесли вердикт: смысла продолжать держать Ивана на аппаратах нет. Отключили ИВЛ — ну, всё это дерьмо, ты понимаешь. Однако Иван не умер.

— Молодцом, мужик!

— В настоящий момент он стабилен, однако пока он находится в коме, твой брат вертит всеми делами. До недавних пор он вёл себя тихо, но когда получил свою новую зарплату, урезанную, прямо скажем, в три раза, он, видимо, разозлился.

— Странно, сх*я бы это...

— И немедленно начал бурную деятельность. Он вернул в продажу все твои записи.

Я пожал плечами. Схрена ли, собственно, переживать? Мои записи и при жизни-то в хер никому не упёрлись. Вряд ли сильно озолотится. А и озолотится — не жалко. Он же о матушке заботится, в конце концов.

— Ты не понимаешь, Мёрдок... Корпорация уже начала рекламную кампанию. И ты — её лицо. Ты ведь не изменил своего лица, оцифровался как есть! И на фоне этого твои записи сильно поднялись в цене. Они продаются огромными тиражами, два альбома стали платиновыми в Великобритании, один — в Штатах.

Я по-прежнему не отдуплял, в чём проблема. Конечно, мне гораздо сильнее захотелось отп**дить Федьку, но разрабов-то такие мелочи вообще не должны парить.

— Он выпустил твои песни, Мёрдок! — воскликнул Доброжелатель. — Ты отдал нам тогда свой двойной альбом, и этот гадёныш выпустил ту его часть, где ты поёшь один, в реале! Наши юристы попытались что-то предпринять, но будто на стену натолкнулись. Юридически ты — это и есть Иван Воронцов. Юридически ты не можешь принимать никаких решений в реале. Юридически Фёдор — твой представитель. Он закатил пробный шар в лузу и попал в десятку!

— Погоди... — Я скинул ногу с подлокотника и наклонился вперёд. — Ты хочешь сказать, что эта пидарасина может запретить концерт?!

— Легко, — процедил сквозь зубы Доброжелатель. — Мы оказались в крайне неприятной ситуации. Остальные участники группы — мертвы, и то, что они делают сейчас, курируется в реале только нами. Разумеется, по желанию Сандры, Ромула и Иствуда, мы направляем часть отчислений их семьям, или кому угодно. Однако никто в реале не имеет прав на их виртуальное творчество. Но Иван Воронцов — жив! Это — охеренная дыра в законодательстве, и Фёдор её нашёл!

— Да чтоб оно всё обосралось тысячу раз! — закатил я глаза. — Законы придуманы пидарасами для пидарасов.

— Увы, против законов мы ничего не можем, — развёл руками Доброжелатель.

— Значит, идеально будет, если я в реале сдохну?

— Нет, — вмешался Палыч, и Доброжелатель сразу же как-то стих и затушевался. — Если ты умрёшь в реале, то у Фёдора останутся права на всё твоё творчество до момента смерти. Идеально будет, если Иван Воронцов придёт в себя и подпишет документ, согласно которому он передаёт права... Кому-нибудь другому.

— Как я уже говорил сегодня одному предательскому ослу — мечтать не вредно, — фыркнул я.

— А это не мечты, Мёрдок, — сказал Палыч, глядя на меня, как на говно. — Это — повод опробовать новую революционную технологию, пока ещё — совершенно секретную. Как ты смотришь на то, чтобы отправиться в квест? Не обычный квест. Это будет квест в голову Ивана Воронцова! Там тебе предстоит найти опустевшую рулевую рубку и запустить все системы. Открыть глаза в больничной палате. Позвать медсестру. И наорать на неё за то, что она пришла без бутылки, да к тому же недостаточно сексуально одетой. Как идейка, а, Мёрдок?

Я в течение секунд пяти-шести переваривал идейку. Потом сказал:

— Чё?

Как-то больше ничего умнее в голову не пришло.

— О, брось, ты всё понял, — поморщился Палыч. — Не заставляй разжёвывать. Ты проникаешь в голову Воронцова. Берёшь контроль над телом, насколько это возможно. Наши юристы уже подготовили документы, один из них будет дежурить в больнице. Как только ты очнёшься и подтвердишь, что способен принимать решения, ты подпишешь документы, и твой брат лишится всех прав на твоё наследие.

— В чью пользу? — спросил я, смутно соображая, что вести такие разговоры надо бы в присутствии менеджера.

— В пользу корпорации.

— Сразу на**й.

— А кого бы выбрал ты? Свою маму, которая поступит так, как нашепчет ей Фёдор? Или Ингу, которая — его жена? Кто ещё у тебя остался по эту сторону, а, Мёрдок? — наседал Палыч.

Я впервые за хрен знает сколько тысячелетий был совершенно охеревший. Даже не знал, что сказать. Нужно было как следует подумать. Бутылок пять-шесть...

— Времени на размышления нет! — отрезал Палыч, будто мысли прочитал.

Может, и правда прочитал. Он же в пенсне своей волшебной, от него всего можно ожидать.

— Есть и другой путь, — подал голос Доброжелатель.

— Чушь! — заявил Палыч.

— Чушь — это ставить Мёрдока в безвыходную ситуацию!

— Мы все — в безвыходной ситуации!

— Но выход — есть!

— Это полная ерунда, которая не выдержит и...

— Молчать! — рявкнул я, стукнув кулаком по подлокотнику. — Заткнуться! Отжаться!

Отжиматься никто не стал — хотя Доброжелатель едва сдержался, я заметил, — но все заткнулись.

— Ты, — указал я на Доброжелателя. — Излагай альтернативу.

— Ты ещё не понял, Мёрдок? — пробормотал тот.

— Я-то всё понял, но хочу проверить, понял ли ты.

— Тот, кто отправил тебя на больничную койку — твой брат. Это он шёл за тобой следом той ночью. Он вонзил нож тебе в почку, Мёрдок. Он напал и на меня. Он стоит за убийством того чернокожего паренька в тюрьме и за исчезновением адвоката. Я копал эту историю больше года. Нашёл множество доказательств, но, к сожалению, все они косвенные.

На этот раз я молчал долго. С минуту, наверное. Так долго, что Палыч решил, будто мой приказ можно считать отменённым.

— В том-то и дело, что — косвенные, — сказал он. — Любой толковый адвокат не оставит от них камня на камне.

— И всё же этого достаточно, чтобы пойти в суд! — возражал Доброжелатель. — Это — процесс. И есть шансы. Возможно, он не захочет абсолютно угробить свою жизнь. Мы ведь можем предложить ему отступные...

Голос Доброжелателя стал тише, потом и вовсе исчез. Потому что дверь за мной захлопнулась. Сам я при этом оказался снаружи и с вершины холма невидящим взором озирал притихший в ожидании очередного п**деца Линтон.

— Вот тебе и х*й, товарищ прапорщик, — тихо, со значением сказал я.

И пошёл вниз. Думать.

TRACK_05

Репали мы уже по традиции в кабаке, днём, задолго до «часа-пик». Народу нет, а если кто сдуру и забурится — так он обычно не возражает.

Пацаны поначалу нервничали, когда левые люди заглядывали во время репетиции, а потом привыкли. Чё стеснятся-то? Муза́— атомная. Я вообще предложил Сандре замутить платные репетиции. В смысле, чтоб народ приходил за деньги смотреть, как мы оттачиваем свои хиты до безупречности.

Однако Сандра чего-то сразу начала источать упаднические настроения. Мол, такими вещами группы занимаются, когда они уже как творческие единицы выдохлись напрочь и начинают лихорадочно соображать, как бы вы**нуться. Платные репетиции, выступления с симфоническим оркестром, прочее говно...

Так-то права, конечно.

— Сто-о-оп! — заорал я в микрофон, после чего воцарилась тишина.

Творческий коллектив взирал на меня в ожидании указаний.

— Иствуд, — решил я до**аться до басиста, — у тебя х*й в басуху упирается, она меняет плоскость, и звук плывёт! Хорош вы**ываться, иди и трахни кого-нибудь. Перерыв пять минут.

Но ковбой был хитёр, он не попался в мою дьявольскую ловушку.

— Мёрдок, какого чёрта тебя так беспокоит моя половая жизнь?

— Стебёшься? — уставился я на Иствуда. — Ты ж в моей группе, ты мне как брат родной... Хотя нет, херовая ассоциация, брата-то родного я вертел известно на чём... Но ты, в общем, понял. Твои проблемы — это мои проблемы. Наши проблемы! Ромыч, Вивьен, вы поняли? У нас проблемы!

— Чё? — не отдуплил Ромыч.

А Вивьен, умница, сразу всё поняла и начала изобретать пути решения:

— Иствуд, я могу тебе помочь, если Рома не будет против. Всё для группы, всё для...

— Слышь?!! — заорал Ромыч, всем своим видом давая понять, что он будет против.

Вивьен заткнулась. А Иствуд, мучительно позеленев, процедил сквозь зубы:

— Я очень рад, что все вы осознали свои проблемы. Но, увы, у меня проблемы — нет! По крайней мере, проблемы в сфере отношений...

— Тьфу, ковбой, ты не выражайся! — вздрогнул я. — Кому вообще нужны отношения? Я тебе про секс говорю! Отношенцем можешь ты не быть, а трахать бабу ты обязан. Ну или хоть что-нибудь. Помимо кулака. Ты... Ты отдупляешь, что ты портишь имидж группы?! Что это за рок-н-ролл, когда бас-гитарист ведёт монашеский образ жизни?! Сандра, скажи ему!

Сандра сидела за стойкой с чашкой чая и благосклонно наблюдала репетицию. Она за месяцы своего менеджерства привыкла уже ко всему и знала, что какую бы херню я ни творил — в конечном итоге всё для дела пригодится, всё в варенье попадёт. На худой конец, сгодится для вдохновения. Хотя откуда у нас в группе худые концы — недоумеваю.

— Иствуд пьёт и иногда курит, — сказала Сандра. — На монаха он не сильно похож. Я бы не волновалась за имидж.

Вот предательница злая! Ладно, мы с тобой ещё поквитаемся. Как-нибудь, придумаю потом, как.

— Ладно, — вздохнул я. — Давайте с начала.

— Ту же самую? — спросил Иствуд. — «Кто я?»

— Ну а чё, ты хочешь сказать, что ты её уже охренеть как отрепетировал, даже придраться не к чему?

— Просто спрашиваю.

— Ты б так просто баб трахал, как спрашиваешь.

Грянули.

Старый материал, который мы записали на альбом, репетировать больше смысла не было. Хватало того, что мы его исполняли на концертах. Все аккорды, ритмы и гармонии уже на подкорке прописались.

Но почивать на лаврах я не собирался, потому упорото работал над новым материалом.

Вейдер был послан нахер. Он об этом, правда, не знал. С тех пор, как к нему вернулась Даниэлла, он вообще ни о чём не знал, его никто и не видел толком. Но вот если бы он ко мне приполз на коленях, умоляя купить за копеечку его гениальные тексты — я бы его послал нахер.

Потому что Сандра была права. Это — моя группа, и песни должны быть — тоже мои. Пусть я и не поэт ни разу, зато — от души. От своей.

Сандра помогала. Мы с ней проанализировали первый альбом, он же основа нашего концертного репертуара, и обнаружили, что там всё — абсолютно забойное. То есть, такое, чтобы просто таращить на нас глаза, прыгать и орать.

А людям, между прочим, охота иногда и просто посидеть, выпить не напрягаясь.

На концертах это решалось до поры довольно просто. Время от времени группа удалялась на перекур, а я садился на табуреточку с гитарочкой и играл пару-тройку своих песен. Они все были, как на подбор, медленные и мелодичные.

И все были категорически непригодны для группового исполнения.

Вот мы с Сандрой и засели разрабатывать более спокойные песни.

Ребята к этому времени уже достаточно прокачались, как музыканты, и смена стиля далась им легко. Даже более того — как только мы начали репетировать новое, у всех с усиленной интенсивностью попёрли вверх цифры уровней и уровней навыков, и, может, даже уровней уровней навыков.

В общем, если поначалу я относился скептически к такому ходу, то спустя пару недель репетиций привык и понял, что то, что мы делаем — хорошо.

А тексты вообще без проблем писались. Вот, например, «Кто я?» — отличная, прям сел и написал. По совету Сандры только пару матов заменил на приличное. Чтоб дети могли альбомы покупать и на концерты ходить.

Кто я?

Ответь, холодное небо!

Кто я?

Был я живым или не был?

Кто я?

Скажи мне, убитая сказка

Кто я?

Сорви с меня мою маску!

Вот вместо «сорви с меня мою маску» изначально было «говори, пидараска!», но Сандра забраковала. В общем, тружусь я под чудовищным гнётом цензуры, вот.

— А когда мы будем с этим выступать? — спросил Ромыч во время очередного перерыва.

— Сэнди, когда там день икс? — повернулся я к стойке.

Сандра уже в одну каску продолжала встречаться с Палычем или ещё с кем — я не вникал. В общем, она успешно занималась организацией концерта в реале. Вернее, в реале занимались реальные люди, а Сандра систематически давала им п**дюлей, чтобы они всё делали правильно.

— Конец мая, — сказала Сандра. — Пока ориентировочно — двадцать восьмого. У нас больше месяца.

— Ответ услышал? — посмотрел я на Ромыча.

Тот побледнел.

Они вообще постоянно бледнели, как про концерт слышали. Что Ромыч, что Иствуд. Только Вивьен, как всегда, была за любой кипиш, кроме общества трезвости. Она ждала концерта с радостью. Для неё это вообще была единственная возможность позырить в реал, про который она столько слышала.

— Может, имеет смысл сначала опробовать на небольшой аудитории? — пролепетал Иствуд.

— Неа, — мотнул я головой. — Вопрос энергетики. Я не хочу, чтобы на большом концерте мы вышли, все такие подготовленные и уверенные. Я хочу, чтобы это была война. Мы — против зрителей. Эта охеревшая толпа потребителей-контентофагов, и — мы. Живая сила искусства. Титаны музыки. Рыцари творчества, чьи яйца настолько огромны и сверхмассивны, что освещают целую соседнюю галактику! Три соседних галактики. Иствуд, к слову, тебе нужно сбросить чутка фотонов, иначе скоро твои яйца коллапсируют, превратятся в чёрную дыру, и целой галактике п**дец.

— Со здравым смыслом такое решение не имеет ничего общего, — сообщила Сандра. — Однако переспорить Мёрдока удаётся раз в год. А в этом году я уже убедила его убрать маты из песен, так что... — Она развела руками и попросила у неписаной красавицы ещё чаю.

— Мамке с батей перелёт оплатят, — сказал Ромыч. — Типа, на концерт...

— Не ссы в трусы, всё будет круто, — сказал я. — Видишь, хоть какая-то от тебя польза. Родители в кои-то веки на самолёте покатаются, Штатов посмотрят, бирюлек каких-нибудь купят. Иствуд, твои-то кто-то прилетят?

— Нет, я ушёл налегке, — покачал головой Иствуд. — Мы уже достаточно отдохнули? Может, продолжим, а то скоро посетители начнут заходить.

Мы прогнали «Кто ты?» ещё пару раз. Потом я показал пацанам следующую песню, как я её вижу. То есть, просто спел под акустику и велел думать над аранжировкой, строго-настрого наказав не превращать в боевик. Нам нужна разбивка.

И вот когда все уже потырили в инвентари инструменты (Ромыч, как настоящий рыцарь, таскал у себя клавиши Вивьен), в кабак вошёл неожиданный посетитель.

— Да ну на**й! — заорал я. — Вышибалы! Вышвырните его нахер отсюда, чтобы ноги этого мудака здесь не было!

— И тебе здравствуй, Мёрдок.

— До-о-онни! Как жизнь, мудила ты грешный?

— Потихоньку, управляю. Сам как? Смотрю, кабак пока стоит, значит, всё неплохо.

— Кручусь-верчусь. По пивку, что ли? А то как будто зря зашёл.

— Крутишься, значит? — Дон задумчиво посмотрел на вертящегося безмолвно осла. Кивнул каким-то своим мыслям и забил на осла болт.

Дон охотно согласился раздавить по пивку. Никто к нам не присоединился, да я на это и не рассчитывал. Ромыч потащил Вивьен домой — очевидно, трахать и жаловаться, какой я плохой. Иствуд ломанул на конюшню. А Сандра, закончив чаепитие, сказала, что ей нужно вправлять Палычу мозги — и тоже свинтила.

— Ну, будем! — сказал я, стукнувшись с Доном кружками.

И мы были.

— Что-то ты какой-то напряжённый, Мёрдок, — заметил Дон, когда нам подсвежили пивка.

— Да вот смотрю, думаю, трек этот новый — какой-то провальный. Ни тебе веселья, ни тебе забоя... Одно сплошное про жизнь. Вот как сольются с него все...

— Да и х*й на них, разве нет? — Дон похлопал меня по плечу. — Как это ты говоришь: меньше народу — больше кислороду. Непидарас не сольётся, а пидарасов не жалко.

Ух, как он все мои байки выучил, молодца, Донни.

— Я ж чего зашёл-то, — понизил он голос. — Слух до меня добежал, будто ты к психологу пошёл.

— Нынче утром и ходил, — не стал я отпираться.

Тайна — дело херовое. Когда она вылезет наружу — ты её уже не контролируешь. Потому жить нужно явно и чисто конкретно, как Маяковский завещал.

— Утром, да ещё и к психологу, — покачал головой Дон. — Не поделишься со старым другом? Беспокоюсь.

Я немного подумал, болтая пиво в кружке, потом поморщился:

— Не, Дон. Не хочу тебя грузить. Помочь — не поможешь, так что и ну его нахрен. Не боись, сильнее чем сейчас, с катушек не уеду.

— Да это и вообразить-то трудно.

— Вот. Но раз уж разговор зашёл, то тема всё-таки есть. Но сразу предупреждаю: вот чтобы никому, понял?! Просочится наружу — вы**ут всех.

— Так, — стал моментально в десять раз серьёзнее Донни. — Девочка, уйди-ка в подсобочку.

Я подождал, пока неписаная красавица удалится, убедился, что осёл висит далеко и занят вращением, и вполголоса заговорил:

— Короче, слушай внимательно, без охов и ахов, не в порнухе снимаешься.

— Да уж разберусь.

— Немца считаю нужным предупредить.

— Мёрдок, я тебя пристукну. Это стереотип! Это — оскорбительный стереотип!

— Ну вот, попёрли охи-ахи...

— Молчу. Излагай.

— Излагаю. Я живой.

— Эм...

— Не «эмкай» мне тут, Донни! И не п**ди, что не знал. Я ж помню, как ты моргалки свои прятал, когда ещё в первом томе проп**делся, что в этой педовне есть кто-то, кого живьём оцифровали! Но я оценил, что этого никто, кроме тебя, не знает, значит, молчать умеешь. В общем, из-за гомосячьих законов мой брательник теперь имеет права на всё моё творчество. Может концерт запретить. Или потребовать себе столько бабла, что п**дец-караул. Для корпорации теперь два варианта: либо встать перед ним раком, либо забить на меня болт. Ну, то есть, тренькает там какая-то херня на гитарке в компьютерной игрушке — и болт на неё.

— Ситуа-а-ация, — протянул Дон и задумчиво отхлебнул пива.

— Это ещё не ситуация, ситуация сейчас начнётся. Мне один добрый человек намекнул прозрачно, что есть секретная технология по прописыванию виртуального сознания в реальный человеческий мозг. До того, чтобы получить на такой звездец разрешение — лет сто, не меньше. Однако в эксперименте все крайне заинтересованы. Но, сам понимаешь, подопытную крысу достать непросто.

— Так, — тихо сказал Дон. — То есть, ты хочешь, чтобы тебя отсюда прописали в твой реальный мозг? Ты очнёшься в реале и лишишь своего брата всех прав?

— Мудрость в тебе, Донни. Великая мудрость. Только тут не всё так просто, понимаешь. Процесс сложный, и всё придётся делать с этой стороны. Всю сложную галиматью уже научились переводить на язык нашей педовни.

— Объясни человеческим языком.

— Пытаюсь, даже без мата. Ну, я — типа, инородное сознание. Мозг заточен под другое. Будет сопротивление клеток изменениям. Логично?

— Предположим.

— Для меня это будет выглядеть, как квест, где мне придётся побеждать всякую белогвардейскую сволочь. В конце — рейд-босс. Я его мочу, и путь открыт. Мёрдок открывает глазки. Так вот, я ж тебе зачем всё это рассказываю? Я ж в одну каску такой рейд не потяну. Что скажешь, Донни? Как в старые добрые времена, а?

Дон долго думал, я даже заволновался. Накапал себе в пиво полкружки успокоительных капель вискаря. Глотнул — успокоился. Подсвежил — опять вискарём. А что делать, если пивка налить некому! Не самому же через стойку лезть. Я в таком состоянии, что ещё и на пол грохнусь и усну, не достигнув цели.

— Помощь другу — святое дело, — сказал Дон. — Меня только одно тревожит, Мёрдок.

— Ну-ка?

— Ты очнёшься там, в реале. Значит, отсюда ты исчезнешь... Ведь став живым, ты не променяешь жизнь на виртуал?

Я поставил кружку на стол и закрыл глаза.

— Спроси чего полегче, Донни...

TRACK_06

Да, после разговора с Доброжелателем мои психологические проблемы никуда не делись. Наоборот, даже усугубились.

В охеренную позицию меня поставили. С одной стороны в жопу е**т, а с другой — х*ем в рожу тычут. То есть, технически, мне дают возможность спасти грядущий мега-концерт. С другой стороны, если я реально оживу, то нахер мне этот концерт сплющился! А если не оживу, если обосрусь в рейде — то концерт по п**де пойдёт.

— Мёрдок, я с тебя — просто х*ею, — сказала Сандра, тяжело дыша после обязательной вечерней программы в три часа ночи у неё в койке. — У тебя две возможности. С большой буквы — Возможности! Ты можешь спасти наш концерт и можешь вернуть себе жизнь, которой тебе так не хватало! А ты вместо этого видишь одни проблемы и ограничения. Ты когда-нибудь бываешь доволен жизнью?

— Иногда, когда очень-очень пьяный, только я этого не помню. — Я прикурил сигарету и задумчиво выпустил клуб дыма в потолок. — А может, и тогда не бываю. Что есть «счастье», Сэнди? Лист подорожника на раздолбленном очке пидараса...

— Ты ведь вернёшься? — спросила Сандра. — В смысле... Нет, Мёрдок, я не хочу на тебя давить, ты не подумай. Я просто хочу знать: вернёшься ли ты.

— Да чё ты начинаешь, — поморщился я. — Доброжелатель говорит, шансов на то, что моё тело будет нормально функционировать — ноль целых, ноль десятых. Если смогу хотя бы бумажку нужную подмахнуть — уже успех. Только перед этим хорошо бы психологическое освидетельствование пройти успеть, а то Федька залупится, что я невменяемый был спросонок.

— Но всё-таки есть шанс на то, что ты восстановишься. И если...

— Сэнди, — перебил я. — От**бись. После таких разговоров отваливаются даже те, кто не слился с предыдущего трека. Откуда я могу знать, как поступлю? Это же я.

Сандра долго молчала. Потом сказала:

— Курить на ночь вредно. Возбуждаешь нервную систему. А у тебя и так со сном проблемы.

Я послушался и немедленно затушил окурок. Х*ли я, бич, что ли — окурки курить.

***

— Эй, Мёрдок! — крикнул Иствуд, когда я вошёл в кабак. — Теперь ты доволен?

Я остановился в изумлении.

Иствуд стоял ко мне спиной со спущенными штанами. А перед ним стояла раком со спущенными штанами какая-то деваха. И, судя по специфике движений, они трахались.

— Молодец, ковбой! — воскликнул я. — Вот так оно, вот оно как полагается-то!

— Всё оказалось просто. Я нашёл член — и немедленно его применил.

Тут я чутка пригрузился и начал двигаться по окружности, центром которой была трахающаяся пара.

— Да это же мой член! — заорал я. — Где ты его взял?!

— Там же, где твоё лицо, — сказал Иствуд своим голосом. — И там же, где твой голос, — добавил он моим голосом.

Из-под шляпы на меня смотрел — я. А потом и шляпа исчезла.

— Быстрее, Ваня! — простонала девушка и выгнулась назад. — Давай, я уже почти!

— Инга?! — заорал я. — Ты охерела? Я тут, перед тобой стою!

— Да, Ваня! Да, ещё!

Я хотел достать убивающий меч из инвентаря, но меча не оказалось. И инвентаря не оказалось. Вообще ничего не оказалось. Меня не было. А передо мной трахались Инга и я. Или не я?..

***

— А-а-а-а, шлюха е**ная, убью! Вот мой член! Вот он, стоит пред тобою...

— Мёрдок!

Когда на меня вот так рявкают, я обычно останавливаю любую свою деятельность, потому что хрен его знает, вдруг правда х*йню творю.

Как в воду глядел.

Оказалось, что я, голый, стою на коленях перед сортиром и, сжав обеими руками свою мужскую гордость, показательно ею трясу.

Ночь. Только пули свистят по степи... Хотя нет, п**жу, никакие пули не свистят на самом деле. Это дыхание моё хрипит и свистит. Аж колотит всего, и здоровье с какого-то перепугу на нуле почти.

— Ух, убедила, — пробормотал я. — Не буду больше курить перед сном.

— Мёрдок... — Сандра присела рядом со мной на корточки и даже положила ладонь на пенис, чтобы успокоить. — Это уже за гранью. Тебе нужна конкретная помощь. Прекрати вы**ываться, пошли утром опять к Нику. В таком состоянии ты не то что концерт не отыграешь, ты и рейд этот свой запорешь с гарантией.

Член в ответ на поглаживания Сандры почему-то не успокаивался совершенно.

— Ладно, — сказал я. — Только сначала пошли в кусты.

— Чего?

— Романтика, говорю. Кусты. Природа.

— Мёрдок, это идиоти-и-и-изм! — завизжала Сандра, когда я закинул её на плечо и потащил в кусты.

Требовалось конкретно и быстро выпустить пар. Тогда, может, остаток ночи получится хоть как-то подремать.

TRACK_07

Ник встретил меня как настоящий профессионал. Желание убить почти не считывалось.

— Я не уверен, что могу помочь, — процедил сквозь зубы.

— Братуха, я сам не уверен, — прижал я руку к сердцу. — Да только у меня вообще п**дец. Точка невозврата. Сандра всю плешь проела. Если так и дальше будет продолжаться — боюсь, придётся с ней расставаться, а это дикое западло, потому что я привык, и меня всё устраивает. Ты не боись, я ж тебе заплачу. И за этот раз, и за прошлый. И ещё — компенсацию за неудобства.

После этих моих слов Ник немного пригрузился. Спросил:

— Так проблема — в отношениях? Тогда надо было приходить вдвоём, это уже семейная психотерапия.

— Тьфу ты нахер! — перекрестился я. — Какая ещё «семейная»? Нет у меня никакой семьи, говорю ж тебе: менеджера трахаю. А она мне предъявляет. За всякое...

Ник озадачился ещё больше, и я воспользовался моментом. Приобнял его по-братски за шею и повёл к его любимому кабинету.

— Оно, братка, вишь, какое дело, — говорил я по пути. — Спать почти совсем перестал. Запас сил — на донышке еле плещется, и это сейчас не метафора вискаря — с вискарём как раз всё замечательно. А мне скоро в такой рейд идти, что обосраться можно от одной только мысли. А после рейда — концерт херачить. А я в таком состоянии... Это в реале можно кокса по ноздре пустить, и ничего — отработаешь, что положено. А тут...

Тут я уже лёг на кушетку и расслабился. А Ник уселся в кресло.

— Так, — сказал он с умным видом. — В прошлый раз вы рассказали мне о своём детстве. И, насколько я могу судить, в ваших воспоминаниях не было ничего такого, что могло бы вызывать кошмарные сны.

— Детство как детство, — согласился я. — Тут обосрался, там накосячил. В целом, весело.

— Но мы не затронули одной очень важной части вашей жизни. Ваших отношений с отцом.

Я громко и презрительно фыркнул:

— Какие, нахрен, отношения? Они с мамой в санатории познакомились, и с тех пор о нём ни слуху ни духу. Мне уж лет восемнадцать было, когда внезапно оказалось, что он таки был. Да весь вышел.

— Умер?

— Угу.

— Что вы почувствовали, когда узнали о смерти отца?

Я задумался.

— А чё там чувствовать-то... Ничего не почувствовал. Помер какой-то левый мужик. Ну, я, как бы, в этом возрасте уже соображал, что люди умирают.

— Но это ведь был не просто какой-то человек. Отец.

— Не, Ник, это ты х**ню какую-то несёшь. Вот ты на меня посмотри. Я же мудак и говно? Да ладно, не отвечай, знаю, что это непрофессионально. Всё равно ты так думаешь. И тут вдруг — бах! — а я твой брат родной. И чё? Ты, типа, такой: «О, Мёрдок! Да ты самый лучший человек на свете, дай я тебе х*й по-братски отсосу!»? Так, что ли? Херня это всё. Не в кино же, ёп. Родственник, не родственник — какая, к гребеням, разница? Если ты человека не знаешь — тебе на него насрать. Если знаешь... Ну, тут уже по обстоятельствам. Я вот с Мэйтатой познакомился — он мне как отец стал. Хотя ни разу не родственник и вообще обезьяна черномазая.

— Вы так говорите о своём друге? Который вам как отец?

— Так он же не пидор оскорбляющийся. Он меня и сам как хочет, так и называет. Это всё по дружбе.

— Расскажите подробнее про Мэйтату.

И я рассказал Нику про Мэйтату.

Под конец рассказа Ник даже согласился со мной выпить.

— Вам становится легче после наших сеансов? — спросил Ник.

— После этого — стало, — признался я.

— Это потому, что вы выговорились.

— Да ни**я. Я постоянно выговариваюсь, не затыкаясь. У меня просто идея появилась.

— Какая именно?

— Что надо было не к психологу идти, а к Мэйтате. Могучий шаман, матёрый человечище, братуха мой черножопый... Стопудово ведь какой-то дух до меня до**ался. Мэйтата его одной левой отп**дит — и всё по красоте будет.

Я встал с кушетки и потянулся, разминая косточки. Зевнул.

— Ладно, бывай, мне на репетицию пора.

— А деньги? — подскочил Ник.

— Какие деньги? — изумился я.

— Вы же... За сеанс! За прошлый тоже. И компенсация!

Я три секунды смотрел ему в глаза, ждал, что засмеётся. Не дождался — сам заржал. Похлопал Ника по плечу:

— Слушай, ну ты ж вроде взрослый мужик. Х*ли ты во всякую х**ню, как ребёнок, веришь-то?

Хорошо, в общем, что я на этот раз один, без Сандры на приём пришёл, а то она бы снова расстроилась и дулась полдня.

TRACK_08

А пошёл я на самом деле вовсе даже и не на репетицию — про репетицию это я на**здел, чтобы разъярённый Ник, если что, пришёл меня искать во «Вспышку» и оп*здюлился от вышибал.

Сам же я подался на холм, по пути догоняясь вискариком и думая разные мысли.

В основном меня бесило, что живём уже в таком будущем, что дальше просто некуда. А вариантов связаться с братухой, который в другом городе — нет. С реалом можно — вон, мы уже даже с матушкой парой писем обменялись, — а в виртуале хер ты угадал. Ну что за ё**ный в рот?

— Мёрдок! — окликнул меня голос, который я, кажется, однажды трахал.

Обернулся — ну точно. Дриада Сью, собственной рыжей персоной.

— А, здорово, — ухмыльнулся я. — Тебе чего, автограф?

— В задницу твой автограф! — крикнула, аж прям со злостью. — Слушай, давай договоримся. Я хочу свободы.

— П*здуй, — пожал я плечами.

— Не могу! Я по контракту должна управлять лесопилкой.

— Управляй, — зевнул я.

— Мёрдок, не смешно!

Тут мне правда перестало быть смешно, потому что в голосе Дриады зазвенели слёзы.

— Когда была зима, я хоть как-то справлялась. Но сейчас спрос на дрова падает, и мои пять процентов превратились в ничто. А летом будет ещё хуже!

— Ну сходи в квест, подними там денег, — не догонял я, в чём трагедия. — Ты ж к этой лесопилке не привязана.

— Мёрдок, ты что, спал?! — взвыла Дриада. — Из квестов убрали деньги! Вернее, изменили систему. Ты вообще уведомления не читаешь?!

Спалился...

— Наш виртуал — это теперь как бы реал. А квесты — это виртуал. То, что происходит в квестах, остаётся в квестах! Оттуда сюда ты не вытащишь ни денег, ни предметов, ни даже прокачки или навыков! Сначала отрезали ментальную магию вне квестов, потом — вообще всю магию. Они несколько месяцев это проворачивали, не сразу! Чтобы игроки не взбунтовались.

— Ай, молодцы, ай, правильно! — возрадовался я, ибо увидел, что это — хорошо.

Наконец-то хоть какие-то мудрые ходы со стороны администрации. А то пели про дивный новый мир, а по факту запилили банальную игрушку, где хочешь жить — х*ярь монстров. И, как следствие, игроки поднимались стремительно. А люди, которые не в теме, только и могли, что х*й сосать. Потому что хоть ты уработайся на этих нарисованных работах, а столько, сколько игрок за сутки, ты за месяц не поднимешь.

Но что-то там у разрабов в голове всё же щёлкало. Вон, в конце первого тома уже обязали игроков официальную работу искать, в третьем уже ментальную магию почикали...

И доползли к четвёртому до того, что создали новый виртуал для поигрушечек. Субвиртуал, блин... Дно дна. Что ж будет, когда и его пробьют? А пробьют непременно, мастерство не пропьёшь.

— Что Замок Короля Вампиров исчез, ты тоже не заметил? — разговорилась Дриада Сью. — Ямы больше нет. Всё, теперь чтобы попасть в игровой мир, нужно идти в ратушу, там портал.

— Так это Дон на портале сидит!

— Угу, сидит.

— А оружие? — Я с интересом скуривал новые подробности.

— У тех, у кого было — осталось. Это ведь один из основополагающих принципов: нельзя забрать у человека то, чем он владеет.

Угу... По этому принципу мне и осла подослали. Который постоянно спрашивал разрешения сожрать траву.

— Пока насчёт оружия спорят, — трепалась Дриада. — Скорее всего, продаваться оно будет и дальше. Но введут что-то типа лицензирования.

— Эпоха перемен, — вздохнул я и мысленно погладил пылящийся в инвентаре убивательный меч.

Потом про Коляню вспомнил и запечалился. Где-то он теперь, сынок мой названный? Вот бы с кем я в мега-рейд пошёл. Это ж батыр!

— Так чё ты на работу-то не устроишься? — вспомнил я, с чего всё начиналось. — Сейчас лесопилка один хер стоять будет до сезона.

— Стоять она не будет, заказы есть, — буркнула Дриада. — Стройка — это ведь тоже мы. И я должна там присутствовать минимум три часа в рабочие дни, иначе будет списываться штраф. При таком графике я себе ни одну нормальную работу не найду. И вообще... — Она вдруг покраснела. — Из-за тебя меня весь город ненавидит, я даже мужика себе нормального не найду. Я хочу уйти отсюда, Мёрдок. Хочу начать новую жизнь.

— Ну, положим, город тебя ненавидит не из-за меня, а из-за тебя, — уточнил я. — С дровами ты со своим муженьком куролесила. Но в целом — шутку понял. Ладно, считай, что отбыла своё наказание. Отпускаю, иди на**й.

Вы освободили от условий договора Дриаду Сью

У вашей собственности (Лесопилка) нет управляющего.

Найдите управляющего или займите самостоятельно эту должность, пока вы не начали терпеть убытки

— Спасибо! — Дриада прижала руки к груди и прослезилась. — Мёрдок, ты — святой человек!

— Иди на**й, я тебе сказал!

— Кстати насчёт на**й. — Дриада выразительно посмотрела мне в область ширинки. — Не хочешь повторить?..

Пришлось-таки выдать ей пинка.

Ничего такого исключительного в плане секса Дриада собой не являла. Тело себе, конечно, сконструировала будь здоров, ну так на это много ума не надо. А во всём остальном... Ну его нахрен, только потеть зазря. И без неё забот полон рот, вон, не знаю, куда и податься-то. То ли в кабак, бухать, то ли к Доброжелателю на аудиенцию, то ли в кабак на репетицию. В результате уже приходится бухать на ходу, вот как сейчас, буль-буль-буль, эх, хорошо пошло!

А вообще — смешные существа, женщины. Из-за меня мужа лишилась, лесопилку про**ала, и мне же в итоге — спасибо и «святой человек», да ещё и трахаться позвала. Ну вот как это, а?

Озабоченный такими важными философскими мыслями, я показал два фака стражникам и вошёл во дворец.

TRACK_09

Доброжелателя пришлось подождать. Я уселся на трон и принялся напряжённо думать, ибо мудр. А мудрый человек всегда думает, даже во сне. Может, я потому и сплю хреново, а? Бьётся мозг мой великий над проблемами вселенской значимости — вот и не спится мне...

Но вот посреди зала замелькали молнии, вспыхнул яркий световой шар, и появился Доброжелатель.

— Ку! — поприветствовал я его поднятой бутылкой.

— Ку, — согласился Доброжелатель.

— Х*ли «ку»? Да у меня по статусу — как минимум, жёлтые штаны!

— Ку-ку, — согласился Доброжелатель и присел, как полагается. — Обещаю, однажды я посмотрю этот фильм. К сожалению, нет перевода на английский...

— Ну так пропусти через вашу переводилку, уж как-нибудь вывезет.

Судя по выражению лица Доброжелателя, я открыл перед ним новую вселенную неограниченных возможностей.

— Эт-то не совсем законно и явно против правил... — пробормотал он.

— А направить меня в мой собственный мозг — охереть как законно и совершенно по правилам, — кивнул я.

— Н-да, согласен, несу чушь. Ты подумал над предложением?

— Подумал, — кивнул я. — Х*ли делать? Надо брать.

— Знал, что ты согласишься, — вздохнул Доброжелатель. — Что ж, нам понадобится три дня на подготовку.

— Спешим?

Я почему-то думал, что подготовка займёт пару недель.

Доброжелатель совсем тяжело вздохнул и сел на пол.

— Не хотел говорить, Мёрдок... Ситуация вышла из-под всяческого контроля.

— У-у-у... — пригорюнился я. — Ну давай, бомби. Не щади уж.

— Да уж не до пощады. В общем... ты помнишь Майкла?

— Ещё бы мне не помнить Майкла.

— Майкл тебя ненавидит. И твоего брата — тоже. Он увидел движуху вокруг концерта, увидел, что Фёдор зарабатывает на твоих записях. И решил, что должен вмешаться. Он пошёл к журналистам и блогерам...

— П**дец, — с выражением сказал я.

Такой вариант я в голове, конечно же, держал. Что при помощи Сандры можно спровоцировать Мудайкла, чтобы тот стуканул насчёт меня. Ну, что труп мой живой в больничке лежит, пока я тут отжигаю. Но эту карту я планировал разыграть, когда мои интересы с интересами корпорации разойдутся кардинально.

Мудайкл активировался самостоятельно, и правда выплыла наружу. Теперь, когда она снаружи — нахрен не нужна.

— И как много говна упало на вентилятор? — спросил я.

— Тонна, — мрачно сказал Доброжелатель. — Но корпорация отделалась сравнительно легко. Всё это говно полетело на Фёдора. Его показательно уволили, сейчас идёт беспрецедентный судебный процесс относительно его доли в компании... Но на нашей стороне лучшие юристы, и тут им есть за что ухватиться. Скорее всего он останется ни с чем. Единственным его источником дохода будут отчисления от продажи твоих записей. Если, конечно, никто не оспорит его права. А вот продажи, как ты понимаешь, после скандала взлетели до небес. Теперь все твои альбомы — платиновые.

Ибить-тву-мать... Вот правду говорят, пока не сдохнешь — твою гениальность не оценят.

— Эти права у него не отнять, — продолжал Доброжелатель. — Он уже выдвинул ультиматум. Он хочет получать сто процентов от всех твоих доходов в реале. И ставит невероятные условия для своего аватара...

— Так он после всего не теряет права на оцифровку? — удивился я.

— Нет. С чего бы? Как это у вас говорится, мухи — отдельно, котлеты — отдельно. За оцифровку заплачено. Правил он не нарушил... Правил, собственно, не так много. Самоубийцы и убийцы не оцифровываются ни при каких обстоятельствах. Вернее, оцифровка-то происходит, но если человек кончает с собой — его аватар здесь попросту сотрут, не активировав. То же если он кого-то убьёт. Если это будет доказано.

Тут Доброжелатель как-то странно на меня посмотрел.

— Ну? — подбодрил я его. — Чего там, с доказательствами-то?

Но Доброжелатель не спешил. Он всё смотрел на меня и смотрел. Потом спросил:

— Мёрдок, меня беспокоит то, что ты никак не отреагировал. Я сказал, что твой родной брат тебя убил — а ты просто это проглотил, молча.

— Когда я ем — я глух и нем. Матушка так научила.

— Похвально с точки зрения этикета, на который ты кладёшь хрен каждую секунду. Мы ведь уже не первый день знакомы, Мёрдок. Если ты не реагируешь — значит, это откладывается у тебя внутри. Тебе нужна...

— ...помощь, — перебил я. — Ага, знаю. Уже хожу к психологу.

— Видел. Уже выдвинул предложение о лицензировании деятельности. А то в твоём исполнении это превращается в очередной аттракцион для Мёрдока. Наверху прислушались. Но, скорее всего, психологи будут работать из реала.

— Правильно, — согласился я. — Оттуда ж виднее, как нам тут живётся.

— В том и дело, что нет! — воскликнул Доброжелатель и даже встал. — Психолог не должен тебе сопереживать, не должен проявлять эмпатию. Его работа — слушать тебя и осторожно направлять твои мысли в сторону... в нужную сторону, в общем.

— Ладно, не звезди, — отмахнулся я. — Давай по делу. Сколько человек можно на квест-то взять? Я ж один, небось, не вытяну.

TRACK_10

Той ночью я решил заночевать в одну каску у себя дома. Сандре чего-то на**здел. Настроение было — ну вот вообще никого видеть не хотелось. Да и то — кому ж приятно бабе каждую ночь показывать, что у тебя кукуха не на месте в плохом смысле слова?

Сумасшествие должно быть контролируемым и продуктивным! А пока никакого контроля нет, нужно изолировать себя от общества. По возможности. Моё счастье — я особо общество не предпочитаю, поскольку сам по себе — исключительный и самодостаточный.

В общем, вошёл в тихий дом, закрыл дверку, порубал, чем бог послал, да и попёрся спать. Даже не прибухнул. Для чистоты эксперимента посмотрим, как без бухла спаться будет.

А спалось хреново. Зато к часу ночи две песни сочинил, одна другой шизовее. Потом вроде сморило...

— Ванюша!

— Матушка!

Мы бежали навстречу друг другу по виндовской «Безмятежности». Я плакал от счастья, вытягивал руки вперёд...

Но вот пространство странно исказилось, и я пробежал мимо моей мамы. Остановился, обернулся и увидел, как она, присев на корточки, обнимает мелкого пацана с моим лицом.

— Ванечка, малыш, а где же твой братик?

Малыш только что улыбался, но вдруг лицо его словно окаменело. На нём появилась кровь.

Пацан развернулся на сто восемьдесят градусов, как заикающийся волшебник в первом Поттере.

На затылке у него было второе лицо. Такое же.

— Я здесь, мама! — сказал пацан.

— Ну, слава богу.

Мама обняла его.

— Алё! — заорал я. — Мама, я тут! Я! Тут! Он убил меня!

Мама не обернулась. Только Федькино лицо у неё над плечом оскалило зубы.

Стук раздался сзади. Я обернулся и увидел лес. Фред мерно махал топором, рубя здоровенную сосну.

— Иногда гуляю, — сказал он. — Просто хожу по городу. Хожу и хожу. Когда не работаю.

Тук. Тук. Тук.

— Я люблю топор.

Я повернул голову и увидел сидящую на пеньке Дриаду Сью. Она была голая. Босые ноги поставила на лезвие двустороннего топора и страстно облизывала полированную рукоятку.

— Обожаю топор.

Тук. Тук. Тук...

***

Я проснулся, потому что свалился с кровати. А может, свалился, потому что проснулся.

Вот вштырило, а... Так и запишем: без бухла легче не становится. А если не становится — так какой смысл тогда понижать качество жизни?

Не найдя внятного ответа на этот важнейший вопрос, я достал из инвентаря бутылку и начал было пить...

Тук-тук-тук.

— Сука! — заорал я, обливаясь и плюясь вискарём. — Х*й, б**дь...

И тут до меня дошло, что стук доносится со стороны окна. Я встал, морально настроив себя на то, чтобы увидеть там рожу брательника, но увидел внезапно рожу Ника.

Шиза стала совсем страшной и странной. Но я открыл-таки окно и спросил:

— Ты денег принёс, или ты на самом деле баба? В противном случае цель визита мне не ясна.

— Мёрдок, я не могу заснуть, — сказал Ник, глядя на меня упоротым взглядом. — Расскажи ещё что-нибудь.

— Чё? — удивился я.

— Расскажи мне о своей жизненной философии. Она как кислота разъедает моё восприятие мира, но я не могу выбросить её из головы. Расскажи мне больше!

— Ник, иди ты на...

— Деньги — не вопрос.

Звяк.

Вы получили 1500 золотых в качестве презента от Ника

Херасе...

— Такого говна мне ещё не снилось, — признался я.

— Ты думаешь, что видишь сон?

— Я определённо вижу сон. При том — кошмарный. Потому что ко мне в окно лезет мужик, который не может без меня уснуть.

— Я научу тебя, как отличать сон от яви, — сказал Ник и перелез через подоконник.

Я посторонился. Хрена б не, весело же.

— Ну, научи, глюк, — разрешил я и сам уселся на подоконник, спиной ко двору. Пригубил вискарика.

— Самый простой способ — найти что-нибудь написанное, — сказал Ник. — Например, вот... Господи, это что, кровь?

— Где? А, да. Это Мэйтаты, я про него рассказывал.

Ник завис над моим бутылочным столиком, на котором Мэйтата однажды написал кровью свой адрес.

— Эм... Ну, в общем, сойдёт. Посмотри на эту или любую другую надпись, отвернись, а потом посмотри снова. Если надпись осталась неизменной — значит, это не сон. Во сне всё постоянно меняется, мозгу не интересно два раза смотреть на то же самое. Он меняет декорации ежесекундно.

— Вот у**ок...

— Самый надёжный способ. Если возникают сомнения — я бы посоветовал носить в кармане бумажку с надписью. И как только возникает повод для беспокойства — доставать её.

— В кармане? — уточнил я. — Не в инвентаре?

— А вот хрен его знает... — Ник уселся на пол и пригорюнился. — Ты хоть в одном сне видел свой инвентарь? Видел сообщения интерфейса? Я вот нет. Во сне мы продолжаем видеть себя людьми, Мёрдок. Настоящими людьми!

И он позорно, как сучка, зарыдал.

Я сел напротив и достал ему новую бутылку. А то уделает соплями своими, фу.

Ник бутылку принял. Мы, не чокаясь, выпили.

TRACK_11

Говоря языком задротов, к утру у меня была новая ачивка. Нет, не потому что я трахнул Ника, что за грязные мысли! Просто Ник, с моей подачи, осознал всю тяжесть бытия и восскорбел. А если верить самому же Нику, это и есть моя основная жизненная цель — чтобы все осознали тяжесть бытия и восскорбели. Так что я — молодец.

Но это всё лирика, а если возвращаться к эпику, но надо народ сблатовать идти в бой. Рейд предстоит нешуточный. Если верить Доброжелателю, шансы сдохнуть равны примерно ста процентам.

Я оставил Ника храпеть под кроватью, расположил неподалёку на полу кружку пива — этого ему хватит, чтобы доползти до порога. А возле порога я поставил ещё одну кружку пива. После чего счёл, что долг гостеприимства выполнен успешно. Дальше уже сам до кабака доползёт и продолжит постигать тяжесть и бренность бытия. Мож, к тому времени и я подключусь.

Сейчас же я направился к ратуше.

— Какова цель вашего визита? — спросил непись на ресепшене.

— Главу города мне сюда подать, и немедленно! — рявкнул я. — Жаловаться буду! Какого х*я на весь Линтон ни одной синагоги?!

— По этому вопросу уже ведутся работы, — невозмутимо ответил непись. — В городе будет открыто одно религиозное учреждение для всех желающих вознести молитву. Как только дизайнеры найдут не оскорбляющий никого вариант исполнения.

Е**ть-колотить... Вот право слово, как только в ответ на пургу, которую ты несёшь, реальность начинает давать ответы, будто подыгрывая, можно смело считать, что проблемы с головой — не у тебя.

— Братка, — сбавил я обороты, — я уже шутить боюсь. Скажу: «чтоб тебя черти вы**ли», а ты мне скажешь: «чертей уже рисуют, а дырка в жопе у меня появится завтра». Давай ты мне просто Донни позовёшь, а? Дружище он мой. Разговор у меня к не...

— О, Мёрдок! — послышалось сзади. — Ты чего в такую рань встал?

— Донни! — повернулся я. — Филонщик старый. Х*ли не работаем, а?

— Как раз собирался...

— Собирался — рассобирался. Дела обсудим?

— Заходи.

***

Кабинет у Дона был меньше, чем у Ника. Ну, Дон никогда особо и не понтовался. Простой мужик, скромный, практичный.

— Чего ржёшь? Чаю будешь? — спросил он.

Я стоял у окна и улыбался.

— Заваривай, раз уж больше ничего не предложишь, — пожал я плечами. — А ржу чего... Да вот вдруг в голову пришло, что русские — как вирус. Вот сколько русских на проекте было? Один брат мой. Мелочь. А заражено уже всё сверху донизу.

— Проясни?

— Ну вот, выйдет когда-нибудь летопись виртуала. И что мы там увидим? Сначала был великий и могучий Реал, который все ненавидели и боялись. Потом построили Виртуал, который был поменьше, но, типа как должен был быть избавлен от всех недостатков Реала, все должны были быть свободными и счастливыми. По факту — что? По факту немедленно начали подниматься всякие перекачанные отморозки, гораздые махать оружием. Они поднимали огромные деньги и старались грамотно их вкладывать. Кабаки, там, покупали, ещё какие заведения. Самые мудрые лезли к власти. К тому времени как система худо-бедно урегулировалась, все успели приземлиться на лапки, один даже, вот, мэром заделался. Что, ничего не звякает? Донни, это история России от Перестройки и до наших дней. За пару лет, экспресс-курс.

— Что тебе сказать, Мёрдок? — приблизился ко мне Дон с двумя кружками чая. — Давай, я ничего не буду говорить.

— А тут и сказать-то нех*я, Донни. — Я взял кружку и с отвращением отхлебнул из неё. Бля, и чего все в этом чае находят? Ладно б хоть с коньяком. — Так, отставить философию истории. Через пару дней нам откроют доступ к мега-квесту. Ты со мной, или ты со мной?

— Это что, попытка оскорбить? — нахмурился Дон. — Хочешь сказать, я оставлю тебя в таком положении?

— Формальность, — похлопал я его по плечу. — Короче, народу можно, теоретически, взять столько, сколько угодно. Но есть загвоздка. Операция строго секретная, если хоть слушок выползет наружу — п**дец гарантирован. Так что нужно набирать строго доверенных лиц. А у меня, понимаешь ли, все доверенные лица как бойцы — так себе. Ты — самый монстр.

— Кроме меня — Сандра, Иствуд? — деловым тоном спросил Дон.

— Угу. Ромыча возьму тоже, а то обидится ещё.

— Нужен маг.

— Опять двадцать пять...

— Не шутки, Мёрдок. Маг и жрец. У нас ведь, как я понимаю, будет один шанс?

— Абсолютно один.

— Нужно подготовиться. Арчибальд неплохо себя зарекомендовал, болтать он не будет...

— Никогда? — перебил я. — Ты в этом уверен, Донни? У нас тут даже срока жизни нет. Если он через четыреста лет вдруг проговорится, это может иметь п**децовые последствия.

— Для кого?

Я завис. Хмыкнул, отхлебнул чаю.

А ведь правда. Ну, выяснится через четыреста лет, что корпорация всех на**ала. Во-первых, к тому времени уже никого из моих наследников тупо в живых не останется. Во-вторых, мне тут, в виртуале, будет до сиреневой звезды. Ну, огребёт проблем корпорация. Да и хрен бы на неё... И опять же — это всего лишь слова. Доказательств не будет никаких. Нам ведь главное — сейчас всё тихо провернуть. Концерт пройдёт, шумиха уляжется, а там уже, в принципе, похрену всё.

— И потом, — сказал Дон. — Ты уже решил точно, что сделаешь после того, как отберёшь права у своего брата? Честно скажу: я бы хотел, чтобы ты вернулся сюда. Ты серьёзно травмирован, Мёрдок. Ты лежишь там в коме уже почти два года. Тебе понадобится длительная реабилитация, и вся твоя последующая жизнь будет сопряжена со множеством ограничений. Плюс, возраст. Ты ведь не мальчик, организм будет стареть. Я думаю, ты будешь только испытывать разочарование за разочарованием.

— Донни, давай об этом после поговорим? — предложил я. — Не знаю... Я ещё даже не там. Вот когда буду там — будет видно. А пока...

И тут у меня в интерфейсе всплыло уведомление о том, что на зеркальце пришёл новый видос.

— Погодь, — сказал я.

Поставил на подоконник кружку, достал зеркальце и ткнул на посмотреть.

— Зырь ютуб, — пригласил я Дона разделить удовольствие.

Удовольствие оказалось такое себе. На экране появилась печальная рожа моего брата.

Он сидел в какой-то халупе на фоне обшарпанной стены. Небритый, всклокоченный, в футболке за сто рублей. Прям видно, как армия стилистов старалась создать имидж опустившегося человека. Но у меня-то глаз намётанный. Я-то знаю, как это выглядит, когда тебя судьба е**т во все щели. У таких людей взгляд совсе-е-ем другой.

— Здравствуйте, — дрожащим голоском заговорил Федя. — Я решил записать это видео, потому что на меня в последнее время вылилось слишком много грязи, от которой я просто не знаю, как отмыться. Я обращаюсь к вам, к фанатам творчества моего брата, Ивана Воронцова, больше мне не к кому обратиться. Когда Ивана пырнули ножом... — Тут он сделал паузу, изображая борьбу с эмоциями. — Я... Я не знал, что делать. Что бы вы сделали на моём месте? Если бы знали точно, что ваш родной брат никогда не придёт в себя, никогда не выйдет из больницы, не вдохнёт полной грудью свежего воздуха, не заговорит, не улыбнётся, не обнимет любимую девушку?

У меня аж в глазах защипало от жалости к самому себе. Кто ж там текст-то писал такой трогательный? Сильномогучий человек! Может, даже Вейдер.

— У меня была возможность дать ему новую жизнь. Его мозг всё ещё функционировал, и я, нарушив правила корпорации, оцифровал его. Иногда правильные поступки — наказуемы. Что ж, я согласен с увольнением. Я это заслужил! Несмотря на то, что основой корпорации была моя идея, я создал проект и я вложил в него все свои деньги, потому что верил в эту идею. Верю в неё и сейчас. Я даже готов был бы смириться с тем, что меня за мой поступок отправят в тюрьму. Но с чем я не могу смириться, так это с тем, что корпорация, выбросив меня, собирается эксплуатировать моего брата для получения сверхприбыли. По закону, мне принадлежат все права на его творчество. Они же хотят упрятать меня в тюрьму и лишить всех прав, предъявив абсурдные обвинения! Я любил брата, я был на его последнем концерте... — Федька всхлипнул, но «взял себя в руки». — Однако у этих людей столько денег и столько власти, что я не удивлюсь, если они добьются своего. Они приберут все права к своим рукам. И тогда мой брат превратится в их марионетку. Они смогут шантажировать его... Вы знаете, что у нас есть мать. Она одинокая женщина, убитая горем по фактически погибшему сыну. А теперь, если и второго сына посадят в тюрьму — представьте, каково ей будет? Разумеется, корпорация будет платить ей какие-то гроши, заставляя моего брата играть новые и новые концерты. Вы все его помните. Помните его несгибаемый дух. Хотите, чтобы он из иконы рок-н-ролла превратился в поп-идола? Такой музыки вы хотите?

Федька помолчал, глядя куда-то в сторону. Может, там какой-то затуп с текстом возник, и ассистенты решали вопрос.

— Сейчас у меня есть право голоса, как у держателя пакета акций, к моему голосу вынужденно прислушиваются директора. Сейчас я обладаю всеми правами на творчество Ивана. Но всего этого меня могут лишить, и тогда... — Он грустно усмехнулся. — Пластмассовый мир победит. В очередной раз. Мой брат был и остаётся бойцом, непокорным, непреклонным. Я — не такой. Я не умею драться, увы. Но мне не оставляют других вариантов. Я сделаю всё, что могу, чтобы не допустить победы бездушной корпорации над человеческим духом! Я воспользуюсь правами, которые всё ещё у меня есть, и запрещу концерт из виртуала. Сейчас на кону более важные вещи. Перешлите это видео друзьям, скопируйте и размножьте его, потому что оно, вероятнее всего, скоро будет удалено. Внизу, под видео, вы найдёте ссылку. Она появится и на экране, на всякий случай... — Тут на экране появилась ссылка. — Пройдите по ней, подпишите петицию, чтобы остановили эту травлю, которой я сейчас подвергаюсь, чтобы с меня сняли обвинение. Я никого не убил! — Федька прижал руки к сердцу. — Я дал своему брату новую жизнь! Если это считается преступлением, за которое человека нужно лишить всех прав — тогда почему бы не бросать за решётку каждого неравнодушного человека?! Давайте объявим человечность вне закона! Давайте пропишем это во всех конституциях, что гражданином является любая бездушная мразь, а человек — человек должен сидеть в тюрьме! Этого мы хотим? Это — именно то будущее, которое начинается сегодня! И если сегодня вы промолчите, то завтра это будущее станет настоящим.

Под видео был комментарий Доброжелателя: «Петиция набрала 200 000 подписей за первые два часа. Назначены митинги. Весь мир объединяется против „грязных корпоратов“. Боюсь, теперь у тебя действительно нет выбора...»

— Он либо святой, либо виртуозный лжец, — сказал Дон.

— Старо как мир, — поморщился я. — Своего авторитета нет, и он пытается ехать на моём. Ирония в том, что у меня появился авторитет только в результате анонсированного концерта. А если бы не мой брат — не было бы и концерта. Б**дский уроборос. Но этот сучёныш сейчас для всего мира выглядит реальным героем. Гадство! Пожалуй, да. Надо ненадолго воскреснуть.

— Я подтяну Арчи, — сказал Дон. — Жрец хороший на примете есть?

— Найду, — пожал я плечами. — Бегал тут один, с «Последним Сухостоем».

— Ну и ещё кое-кто... Только, прошу, постарайся воспринять адекватно.

TRACK_12

И все-то меня за долбодятла какого-то держат!

«Постарайся воспринять адекватно», блин. Ну и что, что Экси? Ну и пусть идёт, жалко, что ли! Можно подумать, с меня убудет.

Одно настораживает. Если она себе на этот квест какой-нибудь романтики насочиняет, а я не оправдаю — а я не оправдаю! — вдруг она психанёт и разболтает всем и всям? В общем, хорошо, что Дон сам вызвался с ней поговорить. А то если б я подкатил, она бы от ярости разболтала ещё раньше, чем узнала бы, в чём дело. Я ж п**дец какой талантливый.

— Х*ли вы тут расселись, недоумки! — заорал я, вломившись в кабак.

Рома и Иствуд повернулись на стульях возле стойки и уставились на меня. Каждый держал в руке кружку с пивом.

— Здравствуй, хозяин, — оказался самым вежливым осёл.

— И тебе не хворать, висельник.

— Хозяин хочет сменить мне имя?

— Иди ты на**й, Лимузин! Так, вы двое. Допивайте пиво и пошли вон отсюда.

— Куда? — просипел Иствуд, проглотив то, что успел набрать в рот. — Я тут живу, вообще-то.

— Это не жизнь ни**я, Иствуд, а одно посмертное глумление. Валите в квесты! Или в лес, кабанов трахать. Ну, чего там полагается? Не знаю... Короче, через два дня выходить, а у вас прокачка — не пришей к п**де рукав. Сандру тоже к вам пошлю...

— В смысле, куда выходить через два дня? — спросил Ромыч, проглотив своё пиво.

Ишь, повзрослел, блин! Пиво пить научился, думать начал. А я чё, им ещё не рассказывал? Вона и Иствуд как-то недоумевающе смотрит.

— В ху... — начал было я абстрактно и метафорически излагать суть дела, как сразу осекся и посмотрел на осла.

Осёл смотрел на меня, не двигаясь и не мигая.

— Настучишь, — сказал я.

— Настучу, — признал осёл. — А о чём?

— Яссссно... — Я вновь обратил взор к своим музыкантам. — Короче, я прибухнул, и мне вступило: будем теперь играть пауэр-метал. Сценический образ для всех: меховые трусы и мускулистый торс. И надо, чтоб публика видела уровень прокачки и сквиртовала на сцену прямо сквозь одежду и стоящих впереди ни в чём не повинных жертв. Так что — бегом приводить себя в порядок. Х*ли застыли?! Не шучу нихера!

Пришлось достать басуху старины Сида и замахнуться. После этого детишки смекнули, что мои слова необходимо воспринимать так же серьёзно, как священное писание, и свалили в страхе.

— Ты, красавица, — щёлкнул я пальцами девице. — Оформи-ка тёмненького. Я переработаю его в чистую энергию.

— Прошу вас, господин Мёрдок! — Девица хряпнула передо мной на стойку кружку.

— Ну, будем! — выдохнул я.

И немедленно выпил.

Так, вычёркиваем из чек-листа сразу два дела. Продолжаем набирать армию.

Чем больше народу — тем меньше кислороду врагу! Ни шагу назад! Аллюр кон... Тьфу, бля, забыл. Так-с, кого я ещё в этой педовне знаю? Дерек, художник... Да он вроде и по квестам особо не ходок. Чего мужика напрягать, только портить? Пусть себе картинки рисует, чем бы дитя ни тешилось.

Грой? Ну, Грой — уже куда ни шло. Этот вроде воин по классу, не смотри, что глиномес. К психологу, опять же, ходит. Впишется ли за меня — вопрос интересный. Не спорный ни разу, но — интересный. Ладно, как вариант пока оставим.

Кстати насчёт психологов. Ник. Вот этого шибздика надо точно подтя... У-у-у! Да он же как раз жрец и есть! А я хотел того, Уайта подтянуть. Но есть мнение, что Ник — это даже лучше Уайта. Он явно стал моим фанатом. Уайт, конечно, тоже стал, но он это старательно скрывает, как бы беды не вышло.

С Арчи Дон сам добазарится. Можно гипотетически Дриаду дёрнуть, но она уже, скорее всего, свалила из города. Да и хер с ней, не великая сила, чтоб за ней бегать.

И тут я загрустил. Потому что вспомнил Колюнчика. Вот уж у кого сила великая... Но обиделся на меня и ушёл. Куда — непонятно. Может, тоже свалил из города. Может, уже где-нибудь Дриаду пялит. Дай-то бог, коли так. Баба видная. Только вот как бы по ушам пацану не проехалась. А то поведётся на херню какую-нибудь...

— Эй, осёл! — повернулся я к висельнику-Лимузину. — Как найти человека, который про**ался?

— Смотря какого, господин Мёрдок.

— Колюнчика, сына моего.

— Он живёт у Вейдера.

Я медленно-медленно поставил кружку на стойку. Медленно-медленно встал и подошёл к ослу. Всмотрелся в ослячьи глаза. Сначала в один, потом — в другой.

— Чё ты сейчас сказал?

— Господин Rchn живёт у Вейдера.

— Ты откуда об этом знаешь? Ты ж с тех пор у меня из петли не вылезал!

— Я как раз доедал травки, когда он пришёл. Собрался и ушёл. Сказал, если ты, хозяин, будешь спрашивать, то передать тебе, что он будет жить у Вейдера, поскольку не хочет обзаводиться личной недвижимостью во враждебной системе.

— А какого ж х*я ты раньше молчал?! — заорал я.

— Потому что вы, хозяин, не спрашивали.

Я смотрел на осла и думал: «У**ать тебе, мудень, или не у**ать?» А осёл смотрел на меня и думал: «У**ёт мне этот мудень, или не у**ёт?»

— Вот неоднозначный ты, Лимузин, — сказал я в конце концов. — Вроде и пользу приносишь, а вроде и наговнякал уже так, что п**дец.

— Сам офигеваю от своего сложного характера и непростой судьбы, хозяин...

— Заткнись, говно!

— Молчу, хозяин.

— То-то же. Вольно, отвисай.

Я накатил ещё кружечку и пошёл вершить подвиги. Прежде чем штурмовать Вейдера, я решил наставить Сандру на путь истинный. В принципе, было почти по пути.

TRACK_13

Я сидел спокойно на очке, добивая сижку, когда услышал шаги.

— Стоять! — крикнул я. — Бояться!

— Б**дь! — послышался крик, и сквозь дверь пролетело копьё. Оно вонзилось в стену у меня над головой. — Ё* твою мать, Мёрдок, совсем ополоумел, ты какого хрена там делаешь?!

— Какаю я, — пришлось признаться. — Думал, всё, но сейчас чувствую — ещё накидаю. Ты чего нервная такая?

— Ты охренел? — Сандра не стала отвечать на вопрос. — Ты теперь ко мне посрать ходишь?

— Да не, ты всё не так поняла. Я к тебе шёл. Но смотрю — ты спишь. Х*ли, думаю, зря время терять, когда можно помедитировать?

— Это не...

— Да мне насрать.

Шаги Сандры приблизились.

— Не входи, я не одетый!

— Не вхожу. Хотя соседи, наверное, уже гадают, не снесло ли у меня кукуху — через день стою, с сортиром разговариваю. Чего припёрся?

— Дык, это... Качаться тебе надо.

— Что?!

— Ну, Сэнди, ты сама посуди. В квест идём, не на шашлыки. Доброжелатель говорит — там п**дец чего будет. По его подсчётам, то, что мы в Яме вывезли, даже рядом не стояло. Короче, силы нужны.

— Вот как... — озадачилась Сандра. — Хм... Я как-то, знаешь, не по этому делу... Может, ты со мной, а?

— Вот такое чувство, будто я тебя прибалтываю с другой бабой переспать, Сэнди! Просто иди в ратушу, выбери там в портале квест уровнем послабже твоего — и шпиль. Можешь хоть один пятнадцать раз пройти. Главное — опыт набивай и вкладывай... Куда там тебе вкладывать надо? Не туда, в общем, куда обычно вкладываешь, там у тебя нормально всё. Силу, скорость качай. Выносливость — такое всякое.

— Много я накачаю там...

— Копейка рубль бережёт.

— Чего?

— Невелика капля, а камень точит.

— Мёрдок, у тебя опять отвал башки? Это точно ты? А то, может, со мной уже правда сортир говорит человеческим голосом.

— Курочка по зёрнышку клюёт.

— Мёрдок, я сожгу тебя сейчас нахер!!!

Тут я встал, вытер жопу, смыл говно, вымыл руки и вышел наружу.

— Не ссы, Маруся, я Дубровский! Вали, качайся. Может, этих двух недоделков встретишь, Рому с Иствудом. Выдай им там пендаля, чтоб не филонили. И не болтать! — сунул я под нос Сандре кулак. — Секретная миссия. Кто про***дится — лох.

Вдохновив таким образом Сандру, я красиво взмахнул плащом и пошёл к Вейдеру.

С Вейдером вышло интересно. Книжный магазин был открыт, но за прилавком стоял неизвестный науке х*й.

— Ты куда, чмо обоссанное, Вейдера задевал?! — поздоровался я, взмахнув Мечом Священной Войны, чтобы сходу расположить паренька к себе.

— Д-д-дома он, — залепетал обосравшийся паренёк. — Выходной у него.

Покупатели жались по стенам.

— Выходной? — Я насупился и убрал меч. — Выходной... Совсем распоясались. Выходные без разрешения... Ладно, торгуй, чё. Хорошего бизнеса, все дела.

Пришлось переться к Вейдеру домой — а там вообще было закрыто. Нет, ну это уже неуважение!

Я немедленно нассал в пруд, чтобы золотым рыбкам стало веселее. Получил штраф, больше ничего не получил.

— Вот сука! — сказал я и достал убивающий меч.

Махнул этой оглоблей замечательной — дверь внутрь проёма и ввалилась.

— Вечер в хату! — заорал я, вваливаясь следом. — Чифирёк в сла...

И заткнулся.

Всё замерло.

Замер лежащий на столе Вейдер, глядя на меня. Он был голый, в строгом ошейнике, с кляпом во рту и вообще — привязан к столу.

Замерла Даниэлла, выпустив из губ незначительную часть Вейдера. Даниэлла тоже была в строгом ошейнике, цепь от которого намотал на кулак Колян.

Колян тоже замер и тоже был практически голый, в кожаных ремнях. До моего появления он наяривал Даниэллу сзади.

— Батя? — первым очнулся Колян. — Бать, а мы тут...

— Ничего не говори, сынку, всё понимаю, — отмахнулся я, заодно без палева убирая убивающий меч в инвентарь. — Вы дотрахивайтесь-дотрахивайтесь, я тихонечко посижу, мешать не буду.

Поднял дверь, поставил обратно в проём.

Но трахаться тройка отчего-то не продолжала. Вейдер замычал чего-то сквозь кляп.

— Я так не могу! — выпрямилась Даниэлла. — Когда смотрят... насмешливо.

— Какие, на**й, насмешки?! — возмутился я. — Сынок родной к станку встал! Батьку гордость распирает!

— Фу! — содрогнулась Даниэлла. — Гадость. Потом доиграем, мальчики, я — в ванную.

И свалила.

Привязанный Вейдер вошкался на столе и отчаянно мычал. Коляня сориентировался и приоделся в своё, обычное.

— Ты к Вейдеру, батя? — спросил он, не глядя в глаза.

То ли застеснялся, то ли ещё с того раза дулся.

— К тебе, сынку. Нах*я мне Вейдер?

— Песни писать...

— Песни я и сам пишу, дурное дело не хитрое. Пойдём-ка лучше во дворик отскочим, переговорим конфиденциально.

Мы вышли во дворик. Колян хмурился. Я решил начать издалека.

— Вот оно, значит, как, Коляныч...

— Не начинай, батя!

— Как же угораздило-то?

Колян засопел. Мы с ним стояли на берегу пруда, в котором красиво покачивались кверху брюхами дохлые золотые рыбки.

— Я когда пришёл... — начал объяснять Колян. — А они тут... И каждый день... А потом Вейдер не выдержал и запил... А она ко мне пришла... Ну, и... И Вейдер протрезвел и заплакал... А она предложила... Ну, мы и... Вот.

— Ну и ладно, — похлопал я его по плечу, успокаивая. — Ты ведь предохраняешься? Помнишь батькину науку? Что самое главное в М-Ж-М?

— Письками не соприкоснуться!

— Молодец, Коляня. Основы помнишь — значит, как-нибудь до смерти доживёшь. Но давай о делах. Ты, Колян, на меня обиделся, я смотрю? Ты, Колян, не обижайся, вот!

— Да не обиделся я, батя. Поначалу — да, обиделся. А потом подумал — прав ведь ты, куда ни глянь. А я — дурак малолетний. Да только теперь я погряз в нездоровых отношениях, разлагающих психику, и не знаю, когда из них вылезу.

— Так пошли домой, х*ли ж ты?

— Нет. Не вернусь. Всё, батя, кончилось детство! Я своим умом жить хочу. Пусть его у меня не так много пока, но я прокачаюсь.

— Этак ты там много ума не накачаешь, — усмехнулся я.

— А какая разница? — Колян впервые посмотрел на меня. — Жизнь — бессмыслица. Своим огромным пенисом я по крайней мере делаю счастливой Даниэллу. Чем это хуже бессмысленной нарисованной работы? Или бессмысленных нарисованных квестов? Я делаю всё, как ты завещал.

— Я завещал?!

— Ну да. В ту ночь, когда мы вышли из Митриума, ты ведь сказал, чтобы я попробовал сделать какую-нибудь девчонку счастливой.

Мысленно я схватился за голову.

Вот почему так, а? Вроде хочешь как лучше, с душой, с искренностью... А оно само всё по итогу в половую йоплю конвертируется. Или в пьянку. Или ещё в чего похуже.

Завещал, блин, ага...

— Ладно, Коль, — вздохнул я. — Кто и как скипетр полирует — это личное дело каждого. Кроме Иствуда. Иствуд мне ещё отчитается, я с него с живого не слезу. Дело в другом. В рейд я собираюсь. Такой, какого свет не видывал. И нужна мне серьёзная помощь. Ты со мной, или ты со мной?

— Ты... просишь меня о помощи?

— Ну, — кивнул я. — Ты ж сын мне. Как я тебе приказывать буду. Чай не Ромыч приблудный.

— Бать... Ты меня из Ямы вытащил. — Здоровенная рука Коляна легла мне на плечо. — Чего ты сочиняешь? Конечно, я с тобой. А чего это ты вдруг в рейд?

— А об этом, Коляня, я расскажу тебе послезавтра, — грустно улыбнулся я. — Когда в квест зайдём. Не обижайся! Кругом вражьи уши, сам знаешь.

— А могли бы их ещё когда к ногтю прижать...

— Коля...

— Молчу-молчу. Всё понимаю. Обидно просто, батя!

— А что поделать-то? Жизнь — она такая. Обидная.

TRACK_14

Заручившись поддержкой Коляна, я замкнул круг и пришёл домой. Отворил дверь и увидел полную кружку с пивом. Сердце ёкнуло.

— Ник? — крикнул я. — Ник, ты чего, подох?!

Взбежал по лестнице, открыл дверь в свою комнату. Выдохнул.

Ник сидел на кровати. Одной рукой держался за голову, другой сжимал кружку. Кружка дрожала и плохо давалась питься. Но Ник не сдавался.

— А-а-а, Мёрдок, — прошептал он, увидев меня. — Сколько мы выпили?

— Незначительное количество. — Я подошёл к окну и выглянул наружу. — Считай что вообще ничего не выпили. Так, размялись немножко. У тебя просто класс не артистический, вот ты и не умеешь. А класс у тебя — жреческий.

— Угу. Только сам себя вылечить не могу...

— Себя и не надо. Меня надо, остальных всех. В общем, будь готов, послезавтра выходим.

— Куда? — просипел Ник. — И почему?

— Тебе не всё равно? Сказано — выходим, значит, выходим. Будь готов. Склянок всяких собери побольше, ну, там, травочек-х*явочек. Ну, ты понял.

— Рейд?

— Да так, херня, шашлыков пожарим, — махнул я рукой. — Чисто мужской компанией, плюс две бабы. Одна моя, вторую — забирай, не жалко. Хоть всю камасутру на ней отрабатывай, слова не скажу.

Интересно, понравится ли Экси психолог? Лучше бы да. А то чего я — зря стараюсь, что ли?

— Чудовищно, — сказал Ник, болтая в кружке пивом. — У меня такое чувство, как будто бы меня тянут на самое дно, и у меня нет сил сопротивляться... Но ведь ещё вчера утром мир был прекрасен! Он был прост и логичен, и я видел в нём своё место! Как так получилось, что сейчас я чувствую, будто меня... отвергли?!

— Поздравляю, — сказал я. — Ты сейчас как в «Матрице». Проснулся весь в соплях, лысый, голый и со шлангом в жопе. Сидишь и охереваешь.

— А вместо Морфеуса — ты... О ужас!

— Не. Вместо Морфеуса — Мэйтата, ему по масти. А я — я, короче, Нео. Потому что на стиле.

— А я тогда кто?

— А ты, Ник — жрец в моём рейде. Вот о чём тебе нужно думать в первую очередь.

Ник, будто решившись, резко выдохнул и влил в себя остатки пива.

***

Сходняк вечером был у меня же на хате, внизу. Пришли немного подкачавшиеся Рома, Иствуд и Сандра. Пришёл Дон, который и без того был крутым. Больше никто не пришёл.

— Доложите обстановку, — потребовал я, разливая крепкое.

Первым докладывать вызвался Дон. Он встал, для солидности покашлял в кулак и сказал:

— Арчибальд и Экси согласились идти. Арчи — за лут, Экси требует особое условие...

— А нахера Арчи — лут? — не понял я. — Им же теперь в городе даже подтереться нельзя.

— Ты удивишься, Мёрдок, но с тех пор как квесты и среду для жизни разделили, популярность квестов нисколько не упала.

— Ясно. Дела задротские, я в этом не шарю. Обстебу потом как-нибудь при случае. А что за условия? Ай, не говори, угадаю: свидание?

— Н-да, — поник Дон.

Вот же ж дура-то малолетняя, Экси эта... Ну куда лезет? А если я соглашусь? А если я правда на свидание приду? Да она ж после такого заикаться начнёт, её даже Ник не вылечит. Впрочем, то уже не моя беда.

— А она нам правда нужна? — спросил я с кислой миной.

— Девочка изрядно прокачалась за минувшие дни, — сказал Дон. — Она не сильно от меня отстаёт. Скажем так, если бы у меня была возможность подписать в рейд такого бойца — я бы не задумался ни на секунду.

— Ладно, соглашусь — потом на**у, — сказал я.

— Не получится на**ать, Мёрдок. Она на соглашении настаивает.

— Соглашение? О, ништяк! Сэнди, ты — менеджер. Проработай с Экси текст соглашения. Главное чтобы без всяких телесных контактов! И желательно не дольше пяти минут. В общем, сделай, что сможешь.

— Поняла, — кивнула Сэнди.

— Ты-то как сама?

— Один уровень подняла.

— Всего?! — заорал я.

— Потом мне стало скучно, и я пошла домой.

— Ясно, причина уважительная. А вы, два брата-акробата?

— А мы, типа, до сих пор не отдупляем, чё ваще будет, — сказал Рома.

Иствуд кивнул шляпой. Он полностью разделял недоумение коллеги по группе.

— Квест будет, — сказал я. — Эпический.

— С чего вдруг? — развёл руками Иствуд. — Опять где-то застрял Rchn?

— Не, Коляня с нами пойдёт.

На меня все вылупились, как на второе пришествие. Дон покачал головой:

— Да-а-а... Иногда мне кажется, что ты действительно лучший политик, чем я. А жрец?

— Ник, — твёрдо сказал я. — Ещё думаю Гроя подтянуть...

— Не советую! — сказал Дон. — Да, он остепенился, но я ему не доверяю. Если нам нужна тишина хотя бы первое время — лучше обойтись без Гроя.

Сандра согласно кивнула. Я пожал плечами. Без так без. Ну и хрен на него, на этого Гроя.

Дон открыл было рот, чтобы ещё что-то умное сказать, как вдруг входная дверь распахнулась, и на пороге возникла замотанная в плащ фигура.

— Оставьте нас одних! — прокричала она.

— А вы, собственно, кто?! — тут же подхватилась Сандра.

Фигура откинула скрывающий лицо капюшон, и я застонал:

— Инга! В лоб тебе с ноги. Какого хрена?!

TRACK_15

Занятно это — внезапная встреча со своей бывшей.

Вот сижу напротив, смотрю на неё через стол, а в голове только одна мысль: «Я ж теперь за**усь всё это Сандре объяснять!»

А она сидит, смотрит на меня своими пылающими гляделками, и в голове — тоже только одна мысль: «Вот у**ок, всю жизнь мне обосрал!»

— Чего хотела-то? — нарушил я молчание. — Мы тут делами занимаемся. И кто тебя вообще сюда пустил?

Остальные все вышли во двор подышать нарисованным воздухом. Ну, типа, этичные такие, штоп**дец. Если бы, например, я сидел у Дона на хате, и вдруг ворвалась бы какая-нибудь баба, вся в плаще и сияющих молниях, заорала бы: «Оставьте нас одних!» — я бы сказал: «Слышь, ты, курица, ты с какой петушатни сюда прилетела, ёпт?! Ты чё так базаришь? Это твоя хата, или тебе кто-то разрешил рот открывать?! Тебе рот положено открывать только для того, чтобы брать в него...»

— Ау! — Инга помахала у меня перед лицом ладошкой. — Представляешь, на каких х*ях оттаскал бы меня, если бы я попросила уйти тебя?

Блин... Вот знает она меня, как залупленного. Опасная это штука — отношения! Открываешься, открываешься, а потом — бац! — а тебя уже сп**дили. И ушли.

Хотя, если по правде, то Инга от меня не уходила. В том лютом угаре, в котором мы с ней расставались... Да чего врать — я вообще не помню, чтобы мы расставались. Просто с какого-то момента она перестала быть в поле моего зрения, и я начал трахать нечто иное. И только потом, постфактум, осознал, что, возможно, это была любовь или ещё какое-то говно в том же духе.

— Психанул, что я тебя так хорошо знаю, потом на секунду вообразил, что я тебя бросила и тут же вспомнил, что на самом деле бросил меня сам, — кивнула Инга, пристально вглядываясь мне в лицо.

— Ага! — ткнул я в её сторону пальцем. — Тут-то ты и обосралась, телепатка недоделанная! Не бросал я тебя!

— Это как? — удивилась Инга. — Прости, но... Ты пришёл ко мне в гостиницу. Во фраке, с букетом цветов. И спокойно мне объяснил, что я тебя, как творческую личность, тяну назад. Что тебе нужно пространство. Что ты собираешься со всем-превсем завязать. Дал денег на билет до дома и ушёл.

Я долго смотрел Инге в глаза, прежде чем до меня дошло, что она не стебётся.

— Ты хочешь сказать, что я был настолько упорот, что надел фрак?

— Ты был трезв, как стёклышко.

— Инга, ты ещё ребёнок...

— Ваня, ты охерел? Я на год младше тебя!

— Ты просто не понимаешь, какие бывают стадии упоротости. После какого-то порога окружающие могут вообще не считывать, что ты убитый. А ты этого потом даже не вспомнишь. Эти стадии... В общем, про них ты даже в университетских учебниках ничего не найдёшь. Это совершенно другой уровень познания.

Инга отмахнулась:

— Так или не так — слова ты сказал. Если бы так не думал — не говорил бы.

— Ладно, — пожал я плечами, всё ещё немного озадаченный и восхищённый теми высотами, до которых умудрялся преисполняться при жизни. — Так кто тебе сюда прийти-то разрешил? Только не говори, что я про**ал очередное обновление, и из реала теперь все могут приходить сюда.

— Пока не могут, но скоро смогут, — поморщилась Инга. — Вопрос пары месяцев. На твоём концерте собирается присутствовать элитный сектор. Толстосумы, которым за особую плату позволят слушать непосредственно здесь, в виртуале. Поздравляю, кстати. Всё своё бунтарство ты успешно проссал. Осталась коммерческая марионетка.

— Слышь, ты тут не выражайся! — сдвинул я брови. — Я просто ещё не вышел на новый уровень бунтарства. А когда я выйду — вся коммерция рассыплется, как карточный гомик.

— Домик.

— Гомик.

— И что в планах? Обложить публику матом со сцены? Показать член? Навалить кучу?

— Всё это одновременно, не переставая играть на гитаре. Как раз прокачиваю необходимый навык.

— Дело твоё. — Инге было до обидного насрать. — Я, вообще, про другое пришла говорить. Я знаю, что с тобой советуются и к тебе прислушиваются. Попроси за брата!

— Чего? — Я аж вперёд подался. — А ну, с подробностями. Со всеми е**нутыми подробностями!

— Этот проект для него — всё, как для тебя — твоя музыка! С тех пор, как всё это началось, Федя места себе не находит. Он не спит, не ест...

— Х*й-то хоть дрочит?

— Да, но... Тьфу, Ваня!

— Мёрдок.

— Мёрррррдок! — прорычала Инга. — Ему очень плохо, понимаешь?! Как бы он ни поступил, из каких бы соображений... Всё-таки ведь ты — здесь! Ты — здесь, Мёрдок! Ты — живёшь! И занимаешься музыкой! А он... Он просто раздавлен. Попроси, чтобы его вернули на проект хотя бы простым программистом. Он не выживет без этого! Поставь условие, скажи, что если они не согласятся — ты откажешься играть! Надави, ведь ты умеешь...

Я дослушал до конца этот бессвязный монолог. Потом медленно встал. Перегнулся через стол. Так на Ингу я ещё никогда не смотрел. Она побледнела.

— Слушай меня сюда, девочка. Скажу три вещи, а потом ты встанешь и с**бнёшь из моей жизни навсегда. Первая вещь: ты трахаешься с моим братом, который меня грохнул и засадил в эту дыру и смеешь просить меня за него. С какого перепугу ты решила, что я — п**да, которую можно безнаказанно е**ть, и откуда в тебе вообще наклонности к п**дам — не знаю, просто сообщаю, что я — нихрена не п**да. Вторая вещь: своему брату я нихера ничем не обязан, потому как смотри выше. Он. Меня. Убил. И запер в этой педовне. Третья вещь: если тебе его так жалко — сделай ему лишний раз минет. И напомни, что его брат тут начал с одной акустической гитары, с самого нуля, и поднялся, никого не умоляя. Если Феденька так любит играться с компьютерами — пусть с нуля поднимает новый охеренный проект. А если у него для такого дела кишка тонка — что ж, увы. Тот, кто не умеет плавать — опускается на дно. Я всё сказал. Ваш выход, леди. На**й — там.

Я указал пальцем на дверь. Потом повернул голову и посмотрел, правда ли указываю на дверь. Оказалось, правда. Плюс, в проёме стояла офигевшая Сандра.

— А ты чего тут уши греешь?! — рявкнул я. — Это п**дец, граждане! Ни**я никакой дисциплины во вверенном мне батальоне!

Инга встала, всё ещё бледная, как негр на негативе.

— Убил тебя? — прошептала она. — Это... Этого не может быть. Ваня, ты чушь городишь!

— Да и по**й, когда я что-то другое городил? Вали, Инга. Не до тебя сейчас, операция у нас... Да и вообще, знаешь — мне в принципе не до тебя. Хватит мозолить глаза, не приходи больше. Добавить мне нечего.

— Тебя убил тот парень, которого...

— Тот парень, который меня даже не ограбил? Тот, который вызвал мне скорую? Тот, который спрятал у себя дома мой окровавленный телефон так, чтобы его нашли при обыске? Инга, такие лопухи бывают, но — не в нищих чёрных кварталах. И кому, за каким хером приспичило убивать пацана в тюрячке? Да кому он нахер сплющился там!

— Но...

— Говно! — рявкнул я. — Хватит пытаться развести меня на разговор.

— Мёрдок, я не уйду! — топнула ногой Инга.

— Как скажешь.

Я достал старую добрую басуху, размахнулся и врезал Инге в череп.

— Ложись! — крикнул я и упал на пол, закрывая голову руками.

Научен уж был горьким опытом.

Примерно секунду спустя сзади громко бахнуло, и аватар Инги прекратил существовать. Сама она в этот момент, надо полагать, с воплями очнулась в своей капсуле виртуальной реальности.

Интересно, а в них голыми ложатся?.. Фу-фу, Мёрдок, отставить такие мысли! Лежать неудобно становится. А впрочем, хрена тут лежать-то уже. Вставать надо, работа не ждёт.

TRACK_16

— Ну что, граждане хулиганы, алкоголики, тунеядцы? — начал я вдохновляющую речь, прохаживаясь перед своим отрядом. — Будем исправляться, или будем дальше вола е**ть?

Мы собрались во дворе ратуши. Перекличку я проводить не стал, и так видел, что все тут. Я, Дон, Сандра, Ник, Рома, Иствуд, Экси, Арчи и Колян. Бонусом припёрлась Вивьен, которую в корне не устраивала сложившаяся ситуация.

— Можно я тоже буду хулиганом, алкоголиком и тунеядцом?! — спросила она.

— Можно, — кивнул я. — И даже нужно. Это — самый минимум того, чем ты должна быть, играя в моей группе. Но в рейд мы тебя не возьмём.

— Почему?!

— Потому что толку от тебя там — х*й, воевать не умеешь, колдовать тоже, а шансов на то, что мы встретим босса, которого надо будет перепить — маловато.

— Ну... — откашлялся Дон. — Учитывая, куда мы идём... Шансы невероятно велики.

— Пусть так, — согласился я. — Но в этом случае я справлюсь сам. Кроме того, Вивьен, никто так и не знает наверняка, что с тобой случится, если ты умрёшь. А если ты память потеряешь и откажешься верить, что ты — моя клавишница?

Вивьен позеленела от ужаса и молча сделала два шага назад.

— Жди дома, чё ты, — поддержал меня Ромыч. — Я вернусь...

Вот тут он был чрезвычайно оптимистичен... Но об этом — ниже и позже.

— Дальнейший инструктаж получите в квестовом предбаннике, — сказал я. — Поскольку нас тут девять штук, операцию называю — Братство Кольца. Я буду Арагорн, потому как самый крутой. Ты, Донни, Боромиром будешь, потому что хозяйственный. Сандра — Леголасом, как самая красивая. Коляня — Гимли, потому как выносливый. Арчи — Гэндальф, по понятным причинам. А остальные — хоббиты. Ну, не доросли вы ещё... Что я могу поделать. Ладно, по команде напра-а-а-во! Стоп, вы какого х*я делаете? А, это право? Блин, я-то со своей позиции смотрю, с самой правильной. Короче, Донни, веди нас к порталу, ну его на**й, командование — вообще не моё.

— Слава тебе, Господи, дошло, — вздохнула Сандра.

— Так, ну-ка молчать там нахрен, с критикой! — погрозил я кулаком. — Тоже мне, эльфийка!

Донни провёл нас в спецзал ратуши, где не было нихера, кроме портала. Просто переливалась посреди помещения такая вот разноцветная хреновина. Как будто корова дристанула. Только цвет другой и не пахнет совсем. Да и размером побольше.

— Проходим насквозь — оказываемся в зале предварительного инструктажа, — будничным тоном сказал Дон. — Ну, да вы все и так зна... — Тут он осекся и посмотрел на меня. — Почти все знаете. Идём.

И сам прошёл первым. Как Чапай. Я аж загордился.

— Вперёд! — заорал я, подняв бутылку! — На Мордор! Саурона свергнем — три дня на разграбление!

Проходя через портал, я задумался: а не сп**данул ли чего лишнего? Как-никак, в мой мозг идём. Если там три дня пограбить — там же ж вообще ничего не останется. Даже мозга.

А с другой стороны — мне не похрен? Как там в анекдоте про мозги: «А нахрена они мне теперь нужны!»

Зал предварительного инструктажа тоже ничего интересного собой не представлял. Мрачный каменный застенок, только решётки не хватает — была бы чисто КПЗ. Вместо решётки — дверь.

А, да. Ещё в зале был Доброжелатель с факелом.

— Приветствую, — сказал он, когда мы все собрались и уставились на него. — Итак, я коротенечко обрисую ситуацию для тех, кто не в курсе. А я надеюсь, что почти все не в курсе.

— Мы, типа, вообще не догоняем! — сказал Ромыч.

— Хоббиты не догоняют, — подтвердил я. — В теме только Боромир и Леголас.

— Так и думал, что ты расскажешь Сандре и Дону, — кивнул Доброжелатель.

— Бля, мужик... Вот ты меня уже пугать начинаешь. Откуда у тебя такое понимание меня?

Доброжелатель самодовольно ухмыльнулся — ну а как! Он звезду понимает же, — и начал излагать:

— Иван Воронцов в реале жив, но он в коме. Мозг в целом функционален, однако сознание не возвращается. Контакта с ним установить не получается. Формально сейчас мы — там, в реале, — пытаемся этот контакт установить, так мы объясняем присутствие в палате приборов и людей. Однако на самом деле там всё настроено так, чтобы обеспечить Мёрдоку проход к пульту управления, если можно так выразиться, собственным телом. После того, как Мёрдок очнётся в реале, он подпишет необходимые документы, чтобы отобрать права на своё творчество у брата, и вернётся обратно...

Почти все охерели. Сначала смотрели на Доброжелателя, потом — на меня.

— Такая херня, — добавил я немаловажную нотку.

— Нюансы следующие, — продолжал Доброжелатель. — За этой дверью будет не обычный квест. Вы окажетесь внутри необычной симуляции. Постараюсь обойтись без шквала терминов, хотя это непросто... В общем, шагнув за порог, вы, по сути, превратитесь в импульсы, идущие по нейронам мозга Мёрдока. В таком измерении ориентироваться и действовать осмысленно невозможно. Поэтому вы будете видеть иллюзию. Все проблемы будут представлены в виде более или менее привычных элементов виртуала. На обработке соответствий — ИИ, нейросеть, поэтому я не смогу ничего предсказать. Скорее всего, будет лабиринт, это первое соответствие, которое напрашивается. Ну и, разумеется, будет множество врагов. ИИ доступна их оценка, поэтому вы будете видеть уровни и сопоставлять силы. Если можно убежать — рекомендую бежать. Потому что если вы погибнете там... — Доброжелатель как-то грустно потрогал кончик своего носа. — Ну, скорее всего, вы окажетесь полностью стёрты. Для простоты считайте, что смерть там — смерть навсегда.

Страшная тишина повисла. Потом её нарушил Ромыч:

— Х*яся — простота!

— А чё сложного-то? — спросил я. — Убьют — сдохнешь.

— Слышь, ты предупреждал бы с самого начала! — начал бычить Рома. — Это чё, я подыхать, что ли, должен, чтобы ты там какие-то бумажки сортирные подписал, или чё?!

— Я тоже немного не понимаю ситуации, — вклинился Иствуд. — Ради чего мы рискуем? Я так понимаю, брат Мёрдока может затребовать большой доли за концерт или вообще его запретить, так? Но... Рискуя быть названным позорным пидарасом, всё же скажу: один концерт, пусть даже такой важный, всё равно не стоит того, чтобы рисковать жизнью! Причём, ТАК рисковать!

— А я иду, — отважно сказала Экси.

Ну, в тебе-то уж никто и не сомневался.

— И я батю не оставлю, — подключился Колян. И Доброжелатель вздрогнул.

— Вы хотите сказать, что мы попадём в мозг Мёрдока? — спросил Ник.

— Именно так, — кивнул Доброжелатель. — Если оставить за бортом нюансы...

— Так о чём тогда разговор! — В руке Ника появился посох. — Это для меня — Мекка.

— Смерть, да? — глухо переспросил Дон. — Ну, что ж...

— Я с самого начала знала, что эти токсичные отношения ничем хорошим не закончатся, — зевнула Сандра.

— Ау! — завопил Иствуд. — Здесь что, ни у кого не осталось здравомыслия?! Или всем срочно надоело жить?! Что на кону?!

— На кону? — переспросил я. — А на кону — очень много чего, ковбой. Дай я тебе объясню. Во-первых, меня отправил в кому мой брат. Это он меня чуть не убил. И он теперь рулит моими делами. Это нормально? Нет, это не нормально. Он убил меня не потому, что я ему как-то мешал, не потому, что я у него денег украл или бабу увёл. Он ё**ул меня из зависти. Это — абсолютно поехавшая тварь, и эта тварь сейчас там живёт себе спокойно, с людьми общается. Нормально?! Нет, ковбой, это не нормально.

— Сказать по правде, — вмешался Доброжелатель, — на мой взгляд, оснований для такой опасной операции всё равно недостаточно. Главная цель всего этого — эксперимент по возвращению сознания в тело. Легально его произвести невозможно, однако... как вы понимаете, тот, у кого есть идея и деньги, не остановится перед такой мелочью. Если хотите, можете считать, что жертвуете собой на благо науки и всего человечества. Если в дальнейшем получится при помощи наших технологий возвращать коматозников с того света — то это благодаря вам.

— Достаточно доводов? — спросил я, глядя в глаза Иствуду.

— Нихера недостаточно! — бушевал Ромыч. — Да иди оно всё на**й! Я е*ал науку!

— Сложно спорить с моим другом, — сказал Иствуд. — Я тоже е*ал науку...

— Секс-кукла — не наука, Иствуд, — возразил я.

— Знаю. Я имел в виду ту женщину, с которой у меня были отношения. Она — кандидат наук. Филолог. Специалист по древнеяпонской литературе. Что для тебя главное, Мёрдок?

Я положил Иствуду руку на плечо и проникновенно заглянул в глаза.

— Я хочу попрощаться, ковбой. Не о**евай слишком сильно. Да, ты впервые видишь своего босса таким серьёзным. Даст бог — больше и не увидишь. Я хочу попрощаться. Хочу обнять свою маму. Хочу в последний раз вдохнуть настоящего воздуха. Послать кого-нибудь на**й. Нассать под себя, может быть. Почувствовать себя ещё разок живым. Вот что для меня тут — главное.

Иствуд положил руку мне на локоть и кивнул:

— Тогда я с тобой. Это — достойная цель.

— Я е**л такую цель. Я отваливаю, — махал руками Ромыч.

— Не кипишуй, — посоветовал я ему. — Доброжелатель, давай уже, жги.

И Доброжелатель отжог. Он достал из ниоткуда тряпичный мешочек, запустил в него руку и достал пригоршню стеклянных шариков.

— Ваши жизни, — сказал он. — В любой момент, как только почувствуете, опасность — раздавите шарик. Можно положить в карман и просто хлопнуть по карману. Там, внутри — жидкость. Как только она соприкоснётся с плотью — вы тут же вернётесь на свою точку респа. Риск есть, да. Но он минимален.

— А-а-а... — протянул Ромыч. — Ну, блин... А чё ж вы сразу не сказали?

— Потому что я так захотел, Ромыч, — улыбнулся я ему. — Посмотреть решил, кто в моём окружении крутой, а кто — просто так, покурить вышел.

Рома нехорошо побледнел.

— И-и-и чё? Типа, а чё...

— А не знаю, Ромыч, — пожал я плечами. — Концерт — отыграем, если живы останемся. А потом — как мне голоса из левой пятки подскажут. В целом, есть ощущение, что проекту нужен перезапуск. И, может, я прямо сейчас решаю, кто пройдёт в сиквел, а кто — нет. Ну так что? Развернёшься и свалишь, пока не поздно? Шарик-то можно и не успеть разбить.

Доброжелатель к тому времени раздал шарики всем. Рома свой сунул в карман и буркнул:

— Пошли!

Реабилитироваться хочет, ага.

— Щас пойдём, — кивнул я. — Только балласт сброшу.

Я швырнул свой шарик в угол зала, где он разлетелся вдребезги. Прозрачная жидкость плеснула на камни, от неё поднялся дымок.

— Ни шагу назад, — прокомментировал я. — Так всю жизнь жил. И меняться — не собираюсь.

TRACK_17

После того, как все точки над «ё» были расставлены, Доброжелатель застенчиво попросил пять минут и отвёл Коляна в сторонку. О чём они там говорили — этого я не знаю. Я стоял у двери, зевал и чесался в неприличных местах, изображая, что мне по**ю.

Занятно, конечно. Если мне в восемнадцать лет было насрать, что у меня был папа и весь вышел, то что Коляну до истинного биологического бати в его... А сколько ему? Года четыре календарных? И двадцать с лишним психологических...

Долго они не болтали. Быстро разошлись. Коляня стал как-то задумчив и молчалив. Доброжелатель на меня как-то осудительно посмотрел, прежде чем дверь открыть.

— Ладно, чё ты, первый день меня знаешь, что ли? — подколол я его.

— Нерационально, — пояснил Доброжелатель свою унылую физиомордию. — Я про шарик. Дойдёшь до конца, всё сделаешь, а потом обратно — опять пешком. Путь может быть длинным.

— А когда я вообще рациональным-то был? — не понял я предъявы.

— Ну-у-у...

Доброжелатель задумался. И так у него это хорошо получилось, что чуть в субвиртуал не ушёл, как на второй слой Сумрака.

— Э! — Я пощёлкал пальцами у него перед лицом. — Не спать! Косить! Пусти меня в мои мозги!

И всё то время, что Доброжелатель чего-то скулил, открывал дверь, смотрел щенячьими глазами, я был занят чрезвычайно важным делом — сочинял в голове песню.

Песню с нихрена сочинить — тяжёлая задача. А когда стартовый образ, строчка есть — уже значительно легче, уже представляешь, чего в итоге будет. И пусть в итоге этой строчки и вовсе не останется, но стартовый толчок-то она даёт! А толчок — это самая важная тема. Я о чём Палычу в своё время и сказал, и вот — толчки, как подснежники, распустились по всему Линтону. Я теперь другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек.

Пусти меня в мои мозги...

Нет, прям так нельзя оставлять. Это либо «Смысловые галлюцинации» с «Зачем топтать мою любовь», либо Земфира с «Прости меня моя любовь». А я ж такую попсу даже на очке сидя слушать не люблю. Лучше уж Пугачёву врубить, у той хоть голосина знатный.

А если так: «Я лезу в глубину своих мозгов»? Тьфу, блин, а это уже Летов. Из огня да в полымя, простите, коллега, не хотел коммуниздить. Ладно, по ходу с мозгами жопа получается, но и фиг с ними. Замнём пока.

Эх, трудное это всё же дело — песни писать. Даже если образ есть...

— Мёрдок, что это? — оборвал мои размышления голос Экси.

Я моргнул, переключил себя в режим распознавания раздражителей внешнего мира и понял, что мир переменился. Пока я занимался творчеством, Доброжелатель успел закрыть за нами дверь. Мы стояли в широком, высоком, но коротком коридоре. Пожалуй, даже в пещере. Когда стены каменные и неровные — это ведь пещера, не правда ли?

— Пещера, — сказал я. — Железно. Зуб даю.

— Мёрдок ты издеваешься?! — взвыла Экси. — Я про это!

— Это? — Я почесал репу, глядя вперёд. — Хм... Ну как тебе, девочка, сказать... Ты меня сейчас, конечно, порадовала, потому что если ты не знаешь, что это, значит, мужиком точно не была, иначе бы заметила у себя что-нибудь эдакое. Не таких масштабов, конечно, но — заметила бы. Это х*й.

Это был не просто х*й. Он стоял перед следующей деревянной дверью и ростом был выше меня. Стоял на яйцах и где-то на высоте полутора метров раздваивался. Так, что у него было, собственно, две балды. Каждая из которых размерами сделала бы честь полноценному...

И над каждой балдой виднелась полоска здоровья. А ещё выше — имя. «Двуглавый страж»

— Что у тебя в голове делает чей-то член?! — взвизгнула Экси.

Хотел бы я ей ответить. Да как-нибудь остроумненько. Так, чтобы все охерели. Но меня опередил член.

— На колени! — прогрохотал он голосом, который был в десятки раз более могучим, чем у Пугачёвой. — Падите на колени, несчастные смертные, ибо я — Х*й о Двух Головах, страж порога!

— Чего? — пролепетала Сандра.

— Я охраняю вход в мозги Ивана Воронцова! — грохотал х*й. — Каждый, кто попробует залезть внутрь, для начала отправляется на меня!

В полной тишине, которая последовала за этими словами, раздался голос моего психолога Ника:

— В принципе, это логично. Вот так я себе всё и представлял.

TRACK_18

Логично-то оно логично, однако делать что-то было надо. Я решил взять переговоры на себя.

— Слышь, братуха, — сказал я, — а нам бы пройти, а?

— Никогда! — рявкнул х*й обоими своими... Боже, даже думать не хочу, как это называется. Сами догадаетесь, в общем. Как в пословице молвится: «свистни в х*й, там тоже дырка».

— Чё ты начинаешь? — подколол я его. — Тебе не пох*й?

— Если ты попробуешь пройти, то одна моя голова обоссыт тебя, а другая сделает кое-что похуже. Ты вовеки не отмоешься от зашквара!

Ёперный театр...

— Мёрдок, — сказал Донни, — не хочу показаться плохим другом, но я к этому дерьму не прикоснусь даже самым дешёвым и ненужным из своих мечей!

— Аха-ха-ха-ха! — заржал х*й. — Правильно! Пошли все на**й отсюда!

— Мозг функционирует, это факт, — заявил Ник.

— Только х*ёво, — сказал Ромыч.

Остальные по-прежнему затруднялись комментировать ситуацию. И только я сохранил способность рассуждать... ну, если не трезво, то, по крайней мере, как человек, который выпил в два раза меньше, чем я с утра.

Драться с этой хернёй было бы, конечно, впадлу. Поэтому я решил попробовать другую тактику.

— Слышь, братуха, — сказал я, — а чё у тебя две головы, это прикол такой?

— Прикол?! — возмутился х*й. — Это — суть дуалистической природы явления, идиот! Одна голова символизирует Ивана Воронцова, она обоссыт любого, кто попытается к ней приблизиться, потому что Ивану на всё нассать и на всех — тоже. А другая голова символизирует его брата-близнеца, Фёдора, который, вместо того, чтобы проссать свою жизнь, устроил её наилучшим образом и однажды наверняка осеменит какую-нибудь страшненькую тёлку, возможно, слепо-глухо-немую от рождения, передав таким образом наши гены дальше!

— Так в тебе одном — два х*я? — внезапно влез Коляныч.

— Именно так, дебил!

— Но это же пидорство.

— Что?! — заорал х*й так, что с потолка извёстка посыпалась.

— Ну... — начал объяснять Коляныч, — даже когда тройничок М-Ж-М, главное — не соприкоснуться письками. А у тебя они вообще срослись.

— Я не пидор! — крикнул х*й, и в его голосе я услышал панику.

А самое главное — полоски здоровья убавились аженьки на целую треть.

Козырно. Надо закрепить успех.

— Братуха, ну вот ты говоришь, что не пидор, а сам только что кончить на меня обещал. На мужика.

— Я... Я думал бы о голых бабах, — пролепетал х*й.

Ещё минус треть здоровья.

— Да ладно, чё ты начинаешь. Чего я, Ваньку не знаю? Чтоб он спускал, думая о бабах? Так уж и скажи, что пидарасина ты конченая!

— А-а-а-а! — заорала одна голова и повисла.

Но у второй немного здоровья оставалось.

— Я не пидор! — прошипела вторая голова. — Я обоссу всех, кто...

— Так, позвольте, это уже за гранью! — пискнул Арчи и взмахнул посохом.

В х*й ударила молния. Он взвыл и — рухнул, с опустевшими полосками.

— «Все проблемы будут представлены в виде более или менее привычных элементов виртуала», — передразнила Сандра слова Доброжелателя.

— А чего тебе тут непривычного? — пожал я плечами. — Что, ты х*я ни разу не видела?

— Не такого размера! И не двуглавого.

— В этом нет ничего удивительного, — вмешался Ник.

— Абсолютно ничего, — подтвердил невозмутимый Иствуд.

— Заткнись, — попросил его Ник. — Информация не хранится в мозгу в готовом виде, она, если можно так выразиться, представляет собой набор элементов. Которые могут собираться в самые произвольные комбинации, менять размер и не только. Так работает память, так работает творческое мышление.

— Пойдёмте уже, пока эта хрень обратно не встала, — сказала Сандра.

— Думаешь, оно ещё встанет? — опасливо косясь на падшего стража, спросила Экси.

— Встанет, — кивнула Сандра. — Поверь моему горькому опыту. Ещё как встанет...

TRACK_19

За дверью я ожидал увидеть продолжение пещеры. Но реальность оказалась смелее. Шагнув за порог, мы оказались...

— Бля, да это ж школа! — офигел Ромыч, поскольку он был русским.

Я тоже офигел, не только по причине национальности, но потому что в этой школе я десять лет отмотал и коридоры эти даже во сне нарисую по памяти.

Вот они и нарисовались.

— О, кажется, мы сейчас будем разбираться с детскими комплексами Мёрдока, — усмехнулся Иствуд. — Уже интересно. Что же тут будет? Большие плохие хулиганы? Девочка, которая не ответила на письмо с признанием в любви?

— Ты не смеешь смеяться над психологическими комплексами! — прикрикнул на него Ник.

Дискуссию они развернуть не успели. Потому что тут зазвенел звонок, и деревянный пол под нашими ногами затрясся. О это хорошо знакомое ощущение, когда по коридору несётся табун малолеток!

Только вот...

— Е**ть-колотить! — завопил я и передислоцировался в задние ряды. — П**дите их, чё вы, стоять сюда пришли?!

По коридору неслась толпа умертвий.

Совершенно обыкновенных умертвий, как в любом ссаном квесте. Какого хера они забыли в школе только...

И тут до меня дошло.

Они были одеты не в привычную хламиду, в которую рядили их разработчики. Джинсы, рубашки, футболки, свитеры, юбки, платья... Да это ж школота! Только дохлая. Мать-мать, страх-то какой, хоть бухай! И что это у меня в башке такое страшное делается?!

А над каждой умертвийной башкой было написано: «Тупая школота».

— Арчи, Иствуд, Мёрдок — прикрывайте! — взял на себя командование Дон. — Коля, Экси — стратегия один!

Ишь ты, «стратегия один». И она его даже поняла. Вот она, сила духа задротского! Да и пофиг, лишь бы работало, я считаю.

Дон понёсся вперёд, размахивая топором. Колян от него не отставал, а вот Экси — приотстала.

Дон с Коляном врубились в нестройные ряды противника, сея одновременно и хаос, и п**дец. Умертвия полетели в разные стороны.

Пара секунд — и оба наших кабана оказались в самой гуще событий.

И тут я испытал гордость за свой мозг. Потому что он явно отказался работать по стратегии один. Я-то смекнул, что стратегия один — это значит, что Коля с Доном отвлекают умертвий на себя, а остальные их тем временем спокойно лупят. Но тут на Колю с Доном налетело лишь несколько врагов, а остальные хлынули дальше.

— Фигово, — заметил Иствуд и, достав револьверы, открыл пальбу.

От пальбы толку было — чуть. Умертвий полагалось гасить более холодным оружием. Ну что трупу та дырка в башке? Ему что в башке, что в жопе, — один хрен.

Сандра швырнула копьё. Вот оно получше отработало, сразу минус половина всей жизненной энергии.

Ромыч бодро отп**дил одно умертвие, схватился со вторым. Арчи стрелял какими-то лучами крутизны. Ник пока ничего не делал, но смотрел с любопытством.

Ладно, прикрывать так прикрывать!

Я достал гитару и жахнул для начала Чарующие Звуки.

Отработало! Зомбари застыли на месте, и за эти три секунды Колян с Доном накрошили их с десяток.

То, что осталось, зарубили Экси с Ромычем. Даже я одному умертвию в репу корпусом гитары зарядил. Ну а чё оно лезет?

— Херня какая-то началась, — заметил я, когда херня закончилась. — Что эта срань делает у меня в школе?

— А как ты относился к своим одноклассникам, Мёрдок? — спросил Ник.

Он восстанавливал здоровье Дону и Колянычу.

— Исключительно херово. Тоскливые личности, ни малейшего полёта фантазии. Слушают всяческую х**ту, нахрена родились — вообще непонятно.

— Ты ассоциировал их с ожившими мертвецами?

Я осекся, почесал кончик носа.

— Да хрен его знает... Может быть, и да.

— Ну, вот тебе и ответ. Мы только что уничтожили толпу тех, кого ты считал бессмысленной серой массой. Которая душила тебя исключительно числом. И, надо полагать, впереди нас ждёт босс.

Стоило ему это сказать, как впереди открылась дверь кабинета с надписью «Директор», и в коридор вышла... директор.

TRACK_20

Я узнавал её и не узнавал одновременно. На язык так и просилось сказать: «Эк тебя, соловушка, распёрло!»

Очки, глаза, седые волосы до плеч — это всё было от неё, Анны Георгиевны.

А вот правая рука, превратившаяся в лапу тролля — уже что-то новенькое. Такие же троллинные ноги, половина лица — от умертвия.

— Боже... — испугался Арчи.

— Да не ссы, это русская постперестроечная училка из девяностых, всё нормально, — успокоил я его.

Но тут училка начала говорить, и Арчи сделалось ещё страшнее.

Полуживой-полумёртвый рот отворился. Раздалось шипение пополам с рычанием:

— Школа не обязана готовить детей к ЕГЭ! На ваших детей всем плевать! Забудьте, как было в СССР! Деньги! Деньги! Деньги! Деньги!

Тварь завывала всё громче и приближалась.

— Сука алчная! — заорала Сэнди с социалистическим огнём в глазах и е**нула копьём.

Анна Георгиевна отмахнулась, и копьё отлетело в стену.

— Ваня пришёл на урок пьяным! — пожаловалась она. — И что, что он получил за ответ пять?! Он был пьян!

— Я настойку от кашля пил, дура! — заорал я, не выдержав психологического давления.

— Ваня изнасиловал девочку из параллельного класса и запугал её до такой степени, что она отказывается признавать факт насилия и врёт, что любит его! — провизжала Анна Георгиевна.

Ага, помню такое. Кто там кого изнасиловал — вопрос открытый. У меня таки остались совершенно противоположные воспоминания о случившемся. Но то, что девчонка запала — факт. Потом загрустила и перевелась в другую школу. Дай бог ей здоровьюшка, симпатичная была. Только на всю бошку поехавшая, даже по моим меркам. К изнасилованию так хорошо приготовилась, что даже без трусов в школу пришла.

В руке Анны Георгиевны появился здоровенный молот.

— Ни один ВУЗ не примет его, — прошептала она.

Первым на неё бросился Дон. Он успел только замахнуться, и тут же кувырком полетел над нашими головами. Я заметил, что здоровья у него осталось буквально на донышке.

— Дохлякам не лезть! — заорал я, вспомнив наставления Доброжелателя.

Если какого-нибудь Ромыча или Иствуда так же приложит — это ж с концами. Даже капсулу разбить не успеют, факт.

Иствуд открыл пальбу. Пули кучно ложились в тело Анны Георгиевны, однако на её здоровье это фактически не отражалось.

— Ваш мальчик антисоциален! — взвыла она. — Он не уважает авторитетов! Матерится! Я ставлю вопрос об отчислении!

Колян, взревев, полетел на Георгиевну с топором. Эта схватка длилась подольше, чем с Доном. Ну, секунды на три. Потом Колян улетел так же, как Дон.

За него я хоть спокоен был. В том плане, что Колян по сути своего кода умереть не мог, Доброжелатель перестраховался. Хотя... Вот как с ним будет конкретно тут — всё же большой вопрос. Мои мозги — дело тёмное.

Арчи пару раз жахнул по шалаве разными молниями — толку было не больше, чем от выстрелов. Сандра и Экси уставились на меня, мол, тыжмужчина, сделай что-нибудь.

— Если я не вернусь — считайте меня коммунистом, — сказал я и достал из инвентаря убивающий наглухо меч.

Ну, сука, если тебя и это не возьмёт...

Я попёр в атаку.

Георгиевна махнула троллевой лапой, я поднырнул под неё и колющим ударил в живот. Тут же отскочил и довольно улыбнулся: здоровья у суки убыло процентов десять.

Георгиевна тоже смекнула, что что-то идёт не так, и в её человеческой руке появилась указка. Такая, знаете, из прозрачного оргстекла, витая посередине.

— Школа вам ничем не обязана, — напомнила она. — Что значит, «не пойду на субботник»?! Все обязаны прийти на субботник! Вы обязаны школе! Обязаны!

Взмахнула указкой. Я сразу смекнул, что указка светится.

— Ложись! — заорал я и сам первым бросился на пол, подавая боевой пример.

Луч раскалённой плазмы проревел у меня над головой. Херасе, размах фантазии! А ну как мы тут правда подохнем? Нет уж! Не бывать этому!

Предположив наудачу, что Георгиевне потребуется время на перезарядку, я вскочил и начал жестоко п**дить её убивающим мечом. От рубящих ударов толку было в два раза больше, чем от колющих, тут спасибо разрабам, конечно. Ребята простые, как табуретки: если в кино все на мечах рубятся, значит, так и надо. Хотя по факту рубиться на мечах будут только полные мудаки, в реале-то. Смысл лезвия задрачивать по-беспонту?

— Тебе должно быть стыдно, Воронцов! — завизжала Георгиевна и попыталась ткнуть меня указкой.

Я шарахнулся, врезался в стену, матюгнулся и упал. Вовремя — в стену надо мной ударил луч, посыпалась краска и бетон. Стыдно, как ни странно, не сделалось.

— Да чтоб ты обосралась! — взвизгнула Сандра и повторила атаку копьём.

На этот раз Георгиевна отбить не успела, и копьё удачно пронзило ей башню. После моих богатырских атак большего ей и не требовалось.

Старушка издала печальный рык и опустилась на пол. Полоска здоровья исчезла, весь опыт, видимо, хапнула Сандра. Зато над трупом осталась висеть характерным образом указка.

Я подполз поближе и немедленно экспроприировал школьное имущество.

Найден магический артефакт: Указка Директора

Стреляет плазмой. Скорострельность: один выстрел в минуту

Вот всё как всегда. Как Анна Георгиевна — так пусть лупит, что твой пулемёт. А как Мёрдоку игрушка досталась — так х*й тебе, Мёрдок, соси не обляпайся, один выстрел в минуту.

Да и по**й.

Иствуд подошёл ко мне и протянул руку. Я благосклонно позволил ему помочь мне подняться.

— Ну и воспоминания у тебя остались о школьной жизни, — сказал он.

— На самом деле я дико разочарован, — сказал я. — Всего-то толпа зомбарей и одна поехавшая наглухо директорша. Да когда я в школу ходил, тут даже в простой день было сложнее! Наверное, мозг у меня незлопамятный и отходчивый. Ладно, чё. Ник — подлечи народ, кто п**ды получил, мне не надо, я по-старинке. Перерыв две минуты — и пошли.

Однако через две минуты мы никуда не ушли. Двери, ведущие на улицу, оказались закрыты.

Дверь закрыта

Вам нужно найти ключ

— Легко, — сказал я и пошёл к посту дежурного.

Щиток с ключами был на месте. Ключей висело — видимо-невидимо. Однако гвоздик, подписанный как «Входная», пустовал.

— Ну что там? — спросил Дон.

— Не поверишь, — сказал я. — Всё украдено до нас. Предлагаю свалить через окно.

— Не получится, — покачал головой Дон. — Если здесь работают игровые правила, то окно не разобьётся.

— Пф! — возразил я.

Прошёл к окну. Вот эта улица, вот этот дом! И другой дом, и третий тоже. Короче, размахнулся я своим мега-мечом и жахнул по стеклу что есть дури. Меч отскочил, как будто я битой по батуту у**ал, и звезданул мне между глаз.

Когда я пришёл в себя, оказалось, что я лежу на полу, а надо мной две обеспокоенные рожи. Одна — Сандры, а другая — Ника. Ник колдовал. Я чекнул здоровье и мысленно поматерился, чтобы не смущать отряд ненормативной лексикой.

— Мёрдок, ты дебил, — поставила мне диагноз Сандра. — Повезло, что плашмя прилетело. А то вошёл бы в историю, как самый дебильный жмур за всю историю виртуала.

— Бать, ты в поряде? — спросил Коляныч.

— В полном. — Я достал бутылку. — Щас прибухну — и пойдём ключи искать.

Мнения разделились. Большинство — все — предлагали подняться на третий этаж и начать искать оттуда. Я же послал их на**й и пошёл в столовую, которую у нас называли «Актовый зал». Кстати, когда с той девчонкой история случилась, я потом пытался оправдываться тем, что актовый зал — по определению вроде как предназначен для актов, а для каких именно — не уточнялось. Увы, не прокатило. Это только в США всяких можно до**аться до слова и опустить корпорацию, а у нас, в родных пенатах, испокон веков только одна схема работает: «Я — начальник, ты — дурак».

В общем, все попёрлись, как идиоты, наверх, а я проревизировал столовку, не нашёл там ничего интересного и пошёл к туалетам. Запас выпитого позволял мне как минимум поссать, и я решил, что давно уже не ссал в школе, так чё бы и нет.

Всё тут осталось без изменений. Окно закрашено коричневой краской, причём, так «аккуратно», что как будто бы не краской, а просто какие-то угрёбки от нехер делать дристали в стекло на меткость. Никаких тебе кабинок — стесняшки для пидарасов. Просто — возвышение, престол, как во дворце разрабов. Но там на таком трон стоит, а тут — просто две дыры эмалированные. В одной — всегдашняя куча несмываемого говна с мухами. Аж на слезу пробило.

Чтобы не плакать, я решил повеселить себя. Развязал штаны и провозгласил:

— Сенсация! Тридцатилетний Мёрдок достал х*й в средней школе, и ему за это ничего не будет!

Насладившись звучанием своего голоса в туалетной акустике, я по-злодейски расхохотался и уже было собрался активировать самый полезный игровой навык, как сзади раздался другой голос:

— Ваня?

Я резко обернулся, сжимая в руках член, и увидел её.

Ту самую девчонку из школы. Только немного не в том возрасте. Ей было лет тридцать, как и мне. Ну а гнить она, судя по всему, начала лет десять назад.

TRACK_21

— Соня? — сразу вспомнил я имя. — А ты как тут?

— Это твоя память, — сказала она.

— Это мужской туалет, — возразил я. — Вы, бабы, б**дь, и без того лезете везде и всюду, так от вас теперь ещё и в своём родном сортире не скрыться?! Нет уж, на**й, иди в свой, через стенку! Там раздельные кабинки и стерильные унитазы, благоухающие розами. А тут — суровое мужское царство. Андерстуд?

Для пущей выразительности я потряс членом.

Кажется, зря. Соня явно возбудилась. Облизнула гнилые губы гнилым языком и сделала шаг ко мне.

— Это ты убил меня, Ваня, поэтому я здесь, — прошипела она.

И над головой у неё появилась полоска здоровья.

Да ё* твою мать, поссать спокойно не дадут!

— Это ты не п**ди, — возразил я. — Ты как перевелась — я тебя ни разу не видел.

— В двадцать лет я покончила с собой.

— Бля, а я-то тут вообще при чём?! Пять лет прошло, ку-ку!

— А ты и ни при чём, об этом говорит логика. Ведь у меня мама погибла, отец начал пить, залез в долги, продал квартиру, я забеременела от наркомана, вылетела из института. У меня были причины покончить с собой. Но раз я здесь, значит, ты считаешь себя виноватым. А вина требует наказания. Возьми трубку, мама звонит.

— Че...

Входящий звонок от абонента Мама

Принять вызов? Да/нет

Я выбрал «Да» и обнаружил себя в открытом кафе в Барселоне. Первая фаза моей звёздной карьеры. Ярко светит солнце, на столике — кружка пива. Напротив меня — какая-то барселонская шалава источает флюиды.

— Извиняй — матушка, — говорю я ей и подношу к уху телефон.

Шалава не понимает ни слова. Только телефон взглядом ощупывает. Оценивает, планирует. Обобрать ночью и свалить, или же прилепиться надолго, изображая пылкую любовь, и выдоить досуха?

— Да, мам, перезвоню, — говорю в трубку.

Сбрасываю, перезваниваю — чтоб ей деньги не тратить на международный звонок.

— Как ты, Вань?

— Да нормально, работаем. Сама-то как? Я в Европе сейчас. Тебе привезти чего?

— Не надо, Вань. Я что звоню-то. Только узнала, так расстроилась... Ты помнишь Соню?

— Соню?

— Мармеладову. Вы с ней в школе... дружили вроде.

Я вспоминаю Соню и едва не ржу в голос. «Дружили». Ну, мама — мастер тактичности.

— Была такая, ага, — говорю я.

Шалава видит мою улыбку и лыбится в ответ. Отклоняется назад, выпячивая сиськи. Богатые сиськи. Упустить такое богатство было бы преступлением.

— Умерла она.

Сиськи меркнут. Я вообще как будто не вижу ничего. Не ослеп, просто — не здесь. Выбит в астрал, и там, в этом астрале — только мамин голос.

— Как? — спрашиваю я.

— Самоубийство. Таблеток каких-то наглоталась.

Потом и голос исчезает. Я сижу, как будто голый на ледяном пронизывающем ветру.

Соня Мармеладова. Повезло с фамилией, а потом — родители решили проявить чувство юмора. Аукнулось, да так, что п**дец. Мать погибла, отец забухал... И даже такого говна, как Раскольников, не случилось. Не за кого было зацепиться. Никого не было рядом, когда было нужно.

Я мог быть рядом. Мог спасти эту жизнь, просто оставаясь рядом. И в моей жизни тоже был бы тогда смысл!

Да нахер!

Исчезает ледяной ветер, возвращаются сиськи. Я улыбаюсь им, беру кружку со столика.

Я выбрал другой путь. Я стану величайшим музыкантом в мире. Моя музыка поможет миллионам людей вылезти из петли! Нельзя позволять сомнениям тащить тебя на дно. Вперёд, только вперёд!

Нужно много работать и качественно отдыхать. А поэтому я залпом выпиваю кружку, встаю и беру шалаву за руку. Она вскакивает, льнёт ко мне.

— Пошли со мной, Маруся! — ору я во всю глотку. — Я покажу тебе рок-н-ролл!

Она щебечет что-то по-барселонски, или на каковском они тут разговаривают, и смеётся, нежными движениями поглаживая через карман мой бумажник.

— Ты мог бы просто быть рядом!

Сортир. Гнилая Соня. Я с х*ем в руках смотрю на неё.

— Слышь, — сказал я, — ты сколько себя помню — поехавшая была и озабоченная. Тебе не я был нужен, а психиатр. К слову, у нас тут где-то Ник шаро**ится, хочешь — сведу? Глядишь, помо...

В руке у Сони появился короткий меч. Она резво размахнулась и ударила.

Сказав нехорошее слово, я прыгнул вниз и в сторону. Скатился по ступенькам, заправляя член в штаны. Перекатился по чмошному полу. Меч ударил по плитке, раздался звон, полетели осколки кафеля.

Я вскочил и тут же чуть снова не упал — Соня махнула мечом прямо перед моим носом. Бодро отскочил назад — налетел спиной на дверь. Соня пнула меня в грудь, этот удар я прощёлкал, больше за мечом следил.

А зря. Силы в гнилой суке было — мама не горюй.

Дверь слетела с петель. Я бахнулся на спину и поехал по полу на двери. Появилась секунда, чтобы достать меч-убивашку. Ну, теперь давай!

Нет, сука, не так давай!

Соня прыгнула, взвилась под самый потолок и оттуда грохнулась мне прямо на чресла в позе наездницы.

— Возьми меня! — завизжала она. — Прямо здесь и сейчас! Отдай мне свою жизнь!

Перехватила свой меч двумя руками обратным хватом, замахнулась.

Я рубанул наотмашь, и это был категорически ван-шот.

Соню разрубило пополам в районе талии. Верхняя половина выронила меч и шлёпнулась на меня. Шепнула:

— Люблю...

— И сама ты б**дь, и шутки у тебя б**дские! — взвыл я, выбираясь из-под останков.

— Мёрдок, это что была за х**ня? — услышал я голос Сандры.

Оказывается, вся моя команда уже закончила с верхними этажами и спустилась искать меня. Как раз вовремя спустились, чтобы увидеть моё триумфальное явление из сортира.

— Клип снимал, — буркнул я. — Не видишь, что ли?

Разрубленная Соня исчезла. Ключа не появилось. Зато остался её меч, сапоги и карманные часы на цепочке. Часами я заинтересовался. Подобрал их.

Найден магический артефакт: Часы Времени

Останавливают время врагов до пяти секунд

Использование раз в десять минут

Ограничение: Майнд-Босс

Я отщелкнул крышечку и обнаружил гравировку: «Помолимся и пойдём».

П**дец страшный, а не голова у меня.

— В смысле, клип? — пискнул Ромыч. — Без нас, что ли?! Ты о**ел?!

Я закатил глаза. Чмырить Ромыча не было ни сил, ни желания. Слава Богу, Иствуд подменил:

— Ромул, ты что, всё свободное время долбо**изм качаешь?! — не выдержал он. — Звёздная карьера совершенно не пошла тебе на пользу.

П**данул, как Господь.

TRACK_22

Ключа по-прежнему не было, проблема оставалась актуальной. Поэтому я отважно повёл свой отряд в следующее необследованное помещение. А именно — в спортзал. Благо, он был совсем рядом с сортиром.

— Кто была эта девушка, Мёрдок? — допытывался Ник.

— Прабабушка моя.

— Что? Как?!

— Ну, у нас дома её портрет в молодости на стене весел, я на него мастурбировал. Видимо, комплекс сформировался.

— Боже мой, Мёрдок, ты — просто кладезь.

— А ты как думал, Ник, ёпта? Я ж неординарная творческая личность.

И тут я заткнулся, потому что войдя в зал, увидел человека.

Помимо этого человека зал был пуст. Застоявшийся запах пота десятков поколений юниоров. Светло-коричневый пол, вдалеке — белый канат.

А посреди зала на полу, скрестив ноги, неподвижно сидит он. Мужик в чёрной футболке, чёрных штанах и круглых очках.

— Кто это, бать? — спросил Коля тихо.

— Ща разберёмся, — сказал я. — Прикрывайте. Арчи, Иствуд — ну, вы поняли.

— Занимаю позицию, — сказал Иствуд и пошёл по окружности, центром которой был неподвижный мужик.

Арчи двинул в противоположном направлении.

— Донни, — позвал я. — А вот у него ни здоровья, ни ника над башкой. Это, типа, значит, что он не опасный?

— Не обязательно, — сказал Дон. — Возможно, это какой-то босс локации, но прежде чем начать драться, тебе нужно с ним поговорить. Возможно, тут будет точка ветвления, сюжет может пойти либо в одну сторону, либо в другую.

— Какой на**й «сюжет», Донни? Ты меня оскорбляешь. Где я, и где сюжет.

— Извини. Просто будь готов. Давай, подойди к нему. Мы на подхвате. Чуть чего — бей первым. И где, чёрт побери, твои доспехи?!

— А, да. — Я прикинулся в лёгкие доспехи. — Ссать ходил, неудобно было.

— Мёрдок, это — виртуал! Здесь девушки носят бронелифчики, которые защищают не хуже панциря. Здесь реалистичность принесена в жертву эффективности и эстетике. За каким хреном ты пошёл ссать и снял доспехи?!

— Отстань, — огорчился я. — Тебе никогда меня не понять. Я сложная личность.

И, не вдаваясь в подробности, пошёл к неподвижному мужику.

Мож, он дохлый вообще? Или манекен?

Когда между нами оставалось шагов пять, я его узнал. И у меня по спине пробежал холодок.

— Здравствуй, бездарное у**ище, — сказал мужик тем самым голосом, от которого у меня яйца покрылись мурашками.

— Здравствуй, Лу Рид, — прошептал я. И, не придумав ничего лучше, спросил: — А каково это — быть мёртвым?

— Ты мне скажи, — ответил он. Опять тем же самым голосом. У меня от него пенис, по ощущениям, раза в четыре уменьшился.

— Я-то не мёртвый. Тут вишь, тема какая. Я на самом деле...

— Это я не мёртвый, — перебил меня Лу Рид. — Меня помнят, мои песни слушают не из-за гнилого пиара. Я вообще никогда не занимался пиаром.

— Знаю, Лу. Я глубоко вдохновлялся твоим...

— Завали е**ло, Ваня. Ты — это попса. Самая гнилая попса, какую только можно придумать. Бездарный ленивый недоделок, в которого влили кучу бабла. Я презирал таких, как ты, при жизни, презираю и сейчас. Равняешь себя со мной? Назови хоть одну свою песню, которую любили бы люди. Хоть одну песню, которая останется в чьём-либо плеере после того, как ты перестанешь лить бабло в рекламу.

— «Фальшивое солнце», — сказал я. — «Яблочный дом», «Сыну».

Впервые с начала разговора лицо Лу Рида дрогнуло.

— Нет у тебя таких песен, — сказал он.

— Ха! — возразил я. — Это раньше не было, а теперь — есть. Х*ли ты меня задрачиваешь, братуха? Могу я песни писать, и народу они заходят. Я народ от них за шкирку оттаскивал, в правильные носом тыкал. А народ шлёт меня на**й и обратно эти слушает. Так что нех*я мне тут.

Я погрозил Лу Риду убивающим мечом.

Он снял очки. Медленно сложил их и посмотрел мне в глаза. Своим лу-ридовским взглядом, от которого у меня сжалось очко.

— Ну что ж, — сказал он. — Тогда — take a walk on the wild side. [1]

Момент, когда над башкой у него появилась полоска здоровья, ник и цифра уровня (157), я безбожно проморгал. Осмыслил только задним числом, когда в челюсть мне врезался лу-ридовский кулак. И вот пока летел через весь зал — я осмысливал. Сто пятьдесят седьмой уровень, е**ть его непере**ать!

Удар отнял у меня половину здоровья. Со второй половиной я планировал расстаться после приземления, но вмешался случай. Перед глазами мелькнул белый канат, я замахал руками, и мне повезло зацепиться. А там уж я его обнял, как родного, руками и ногами, даже чуть зубами не вцепился. Под самым, б**дь, потолком.

— Ванька, ну-ка слезай! — послышалось снизу.

Я покосился одним глазом и увидел нашего физрука из первого класса. Круглый такой дядька был. Казалось, урони его — и можно катать. Смотрит на меня, усами шевелит, а сам чуть не обсирается от ужаса. Я дальше обозначенной для первого класса метки поднялся.

— Слезай, тебе говорю! — топнул ногой физрук, убей не помню имя-отчество. — Вот сейчас двойку поставлю!

А сам, там, внизу, конец каната держит едва ли не крепче, чем я.

— Дядь, ты, извини конечно, иди на**й, — попросил я. — У нас тут махач, а я на перекуре.

Потом я покосился другим глазом в другую сторону и увидел страшное. Дон, Коля, Экси, Иствуд и Сандра лежали на полу. Арчи летел спиной в дверь подсобки. Ромыч дрался с Лу Ридом на мечах, Ник норовил зайти Лу сзади. Но этот хрен был адски ловок. Что он сделал — я вообще не понял, просто вдруг Ромыч и Ник разлетелись в разные стороны.

Ник упал на Коляна, а Ромыч в воздухе ударил себя в грудь кулаком и — исчез, только облачко пара осталось.

Минус один...

— Ooooooh it’s such a perfect day! — послышалось снизу оперное пение. — I’m glad I spent it with you!

Я опустил взгляд вниз и чуть не ё**улся от избытка чувств.

Толстопузый физрук превратился в Лучано Паваротти.

— Oh such a perfect day! You just keep me hanging on!

И с этими словами ё**ный боров начал быстро карабкаться ко мне по канату.

— Just a perfect day! — присоединился к пению Лу Рид. — Problems all left alone...[2]

— Мама! — заорал, даже не пытаясь попасть в тональность. — Пидарасы невинности лишают!

________________

[1] Take a walk on the wild side — «Прогуляйся по дикой стороне», цитата из песни Лу Рида «Walk on the wild side».

[2] «Оооооо, какой прекрасный день! Я рад провести его с тобой! Ооооооо, какой прекрасный день! Я держусь благодаря тебе. Просто прекрасный день! Проблемы все идут на**й», ну или типа того. Очень красивая песня Лу Рида «Perfect day», которую он вживую исполнял с Лучано Паваротти, о чём имеется соответствующий трэк, который желающие могут найти... Бля, я в текущей политической ситуации уже вообще хз, на что ссылки давать. Ищите в интернете, трэк годный, песня — огонь. Звучит как про любовь, хотя есть мнение (не моё), что писал её Лу Рид про героин.

Пользуясь случаем, я хочу принести искренние и глубочайшие извинения Лу Риду и Лучано Паваротти за то, что произойдёт с ними потом. На самом деле это ведь не настоящие Лу Рид и Лучано Паваротти, а ментальные проекции больного мозга Мёрдока. Не обижайтесь, мужики, вы были крутыми!

TRACK_23

Ё**ный страх, война и немцы, адовая по**ень!

В такие позиции меня жизнь ещё не ставила. Как я ни бухал, как ни упарывался, как ни куролесил, но никогда — вы слышите? Никогда! — ещё я не висел под потолком, глядя, как ко мне по канату бодро подбирается Лучано Паваротти, не переставая петь бессмертный хит Лу Рида «Perfect day».

— Мёрдок! — послышался снизу визг.

Я перефокусировал взгляд и увидел, что к канату на всех парах несётся Экси. Лу на неё внимания не обращал. Он, продолжая петь хором с Лучано, кружил по залу и выдавал п**дячек тем, кто пытался подняться.

Так, ладно. Соберись, Мёрдок. Отвисать без толку сейчас не время. Ты двенадцать лет своей грёбаной жизни только и делал, что отвисал без толку. Сейчас, короче, нужны серьёзные и решительные действия. Да.

Подбодрив себя такими мыслями, я изо всех сил обхватил канат ногами, одну руку разжал и сунул в штаны. Где ты, мой маленький? Вот он куда запрятался! А ну, вылезай! Вот так. Ещё, ещё чуток. Готово!

Навык Отправление естественных надобностей активирован

Это было самое прицельное мочеиспускание за всю мою жизнь.

Вопрос стоял крайне остро. Если хоть капля попадёт мне на штаны — тупая школота даже в пиратке это читать перестанет.

И я не промахнулся.

Не то чтобы мне за каким-то х*ем нужна была читающая про меня тупая школота. Просто когда ты на стиле — ты на стиле, и это накладывает отпечаток на все твои действия.

— You’re going to reap just what you sow[1], — пел Лучано, когда я попал в цель. — You’re... грллллллллгкх!

Он завертел головой, отплёвываясь, замахал руками и полетел вниз.

— Мёрдок, я спасу тебя! — услышал я крик Экси.

Саму её не увидел.

— Дура, — только и сказал я.

С неприятным хрустом Лучано ё**улся на пол. Из-под него вылетело облачко пара. Значит, свезло дурынде — разбила капсулу. Ну, даст бог, ещё свидимся. Хотя не дай бог, конечно.

— Аха! — торжествующе провозгласил я и, кое-как заправив свою гордость в штаны, красиво прыгнул вниз.

Воздух просвистел в ушах. В полёте я успел вернуть из инвентаря меч-убивашку и замахнуться им.

Приземлился прямо на пузо Лучано, распрощавшись с десятком хп.

— Сорян, мужик, — сказал я. — Сам-то я тебя дико уважаю, раз уж ты у меня в башке живёшь и настолько крут. Но на войне все средства хороши.

И нежно, с уважением вонзил ему в репу меч.

— Э, ты совсем о**ел? — окликнул меня Лу Рид. — Нахрена песню испоганил?

— Песню, говоришь? — Я выпрямился и расправил плечи. Лучано к тому времени уже исчез. — Е**л я такие песенки — ребятам моим е**ла бить! Отведай ты из моего кубка!

Я сменил меч на гитару и жахнул по струнам.

Навык Metal Machine Music активирован

От скрежета, заполонившего зал, херово стало решительно всем, кроме меня. Лу Рид заорал, схватился за уши. Между пальцами потекла кровь. И полоска здоровья над репой мэтра начала убывать.

— Что это, б**дь, за х**ня была, а, Лу?! — орал я, перекрикивая невообразимый саунд. — Тебе повы**ываться захотелось, или ты просто был пьяный?! Ты когда выпускал этот альбом — представлял себе нищего голодного пацана, который отдал за пластинку все скопленные деньги, на которые мог бы вкусно пожрать? Не представлял, нет? Тебе просто хотелось понтануться, мол, смотрите, я могу записать альбом х**м и даже жопой! А мы верили, Лу! Мы искали в этих звуках посыл и гениальность! Ты нас всех на**ал, вот что я тебе скажу!

Краем глаза я заметил, что сзади к Лу Риду подбирается Дон. Он взмахнул топором и жахнул моему кумиру поперёк спины.

Лу вскрикнул и упал на колени.

— Стопэ! — сказал я Дону и сменил гитару обратно на меч. — Я сам.

— Качайся, — благословил меня Дон.

— Иди ты на**й! Качаются дети на качелях, а я тут серьёзные психологические барьеры преодолеваю, между прочим, — психанул я.

— Мёрдок прав! — отозвался откуда-то отп**женный Ник. — Он должен сделать это сам, иначе всё станет только хуже.

— Да я что — возражаю, что ли?! — возмутился Дон и на всякий случай отошёл подальше.

Я перевёл взгляд на окровавленный е**льник Лу Рида.

— Без обид, братуха, — сказал я. — Я тебя ценю и всё такое. Когда ты врезал дуба, я даже о**ел немного, чесслово. Но вот конкретно тут и сейчас — ничего личного.

И вогнал меч ему прямо в сердце.

Ибо не**й.

Вы повергли босса локации Лу Рида

Вы получили предмет: Ключ

Вы можете поднять уровень до 15-го

Эвон как я жирно поднялся. Хорошо! Ну, давай, поднимем уровень. Заодно и Нику меньше работы, здоровьюшко восстановится. Ай, спасибо, хорошо, но хотелось бы ишо!

Так, что там у нас? Ага, четыре очка. Негусто. Куда бы их жахнуть? Ну, пальцем в древо: навык Светомузыка! «При каждом ударе по струнам из грифа гитары вылетают смертоносные лазерные лучи». Козырная тема, ящитаю. Надо брать!

Вы разблокировали навык Светомузыка

Ну вот, наконец-то хоть какие-то спецэффекты у меня появились, а то четвёртый том на одной лишь невъ**енной харизме е́ду, аж неудобно перед фанатами.

Ко мне подковыляла Сандра.

— Да, — сказала она, — вот теперь я внезапно поняла, что залезть к тебе в голову было не лучшей идеей.

— Ну, у тебя ж капсула есть, — сказал я, исполненный благодушия. — Разбивай и — домой. Там, небось, работа ждёт.

— Угу, разбежалась! — фыркнула Сандра. — Ладно, чего там дальше?

— Хэзэ. Из школы выйдем — разберёмся. Эй, Ник! Почини-ка всех, кого можешь.

— Меня не надо! — крикнул Арчи, показываясь из подсобки, куда его зашвырнул Лу Рид. — Я тут пирожки нашёл.

— Это физрука нашего, угощайся, — кивнул я.

— Нихрена ж себе! — возмутился Коляныч. — Пока мы тут погибали в неравной битве, он там пирожки в одну каску хомячил!

— Жить надо уметь, Коляныч, — наставительно сказал я. — Чем ругаться — учись. Учиться, учиться и ещё раз учиться, как завещал великий...

Тут я заткнулся, потому что моё внимание привлёк слабый звук. Я опустил взгляд и увидел, что губы Лу Рида шевелятся. Присел, прислушался:

Who loves the sun

Who cares that it makes plants grow

Who cares what it does

Since you broke my heart...[2]

— Спи спокойно, — сказал я. — Величайший поэт из всех, что когда-либо жили на земле.

И выдернул меч из сердца гения.

_________________________

TRACK_24

Восстановив здоровье и прочее говно, мы провели переоценку имеющихся ресурсов.

От изначальных девяти нас осталось семь. Тоже неплохое число.

— Знать бы ещё, как далеко предстоит идти, — ломал голову Дон. — Насколько я знаю Мёрдока, никакой логики или последовательности ждать не стоит. Может быть, мы уже одолели самое сложное, и дальше будет дорога, вымощенная жёлтым кирпичом. А может быть, за порогом этой школы начнутся такие испытания, которых даже теоретически нельзя преодолеть.

— Х*ли гадать, когда можно посмотреть? — спросил Колян, и я возгордился, ибо сынок унаследовал от меня мышление. А это — лучшее, что может достаться сыну от отца. Деньги — дело наживное, а вот мозги... Они либо есть, либо нет.

— Я преисполнен нетерпения, — сказал Ник. — Что там, дальше? Ещё какие-нибудь авторитеты? Мёрдок, ты так легко вступил с этими в бой...

— А чё они, — пожал я плечами. — Агрессивные такие, обзываются...

— Это огромный прорыв в терапии, — заявил Ник.

— Так. Ты не о**ел ли, а? Сам со мной в квест напросился, а теперь про терапию брешешь! Ты с меня ещё попробуй деньги за эту х**ню стрясти, я тебя в сортире своём утоплю, как вернёмся!

— Мёрдок, прекрати! — топнула ногой Сандра.

— Я здесь просто наблюдатель, — поднял лапки Ник. — Я просто наблюдаю, как ты метафорически переосмысливаешь концепцию терапии. Ты сталкиваешься лицом к лицу со своими комплексами и преодолеваешь их! И в ком же они воплощены? Мёрдок, у девяти из десяти человек эти комплексы — мать и отец, члены семьи, какие-то призраки старшей школы. У тебя — это великие певцы и музыканты! Ты — великий человек!

— А вода — мокрая, а небо — голубое, — согласился я. — Будем и дальше тут стоять-пи**еть про очевидные вещи? Или уже пойдём?

— Пойдём, — кивнул Ник.

— Ну спасибо, б**дь, разрешил. Донни, прикинь, сам Ник отмашку дал! Теперь-то уж точняк, без вариантов идти надо. Подвинь жопу, я открою.

Я подошёл к двери, вставил в неё отжатый у Лу Рида ключ и повернул его.

Дверь распахнулась, и я жестоко выматерился.

Из окна всё выглядело совершенно иначе.

За дверью привычный городской пейзаж тупо отсутствовал. Вместо него был густой лес. Тропинка начиналась от самого школьного крыльца, а через десяток метров разделялась на три. И на развилке стоял камень с неприличными надписями.

Ну, наверное, неприличными, я с такого расстояния не видел. Но какой смысл писать на камне приличные надписи? Только время терять.

— У меня отчего-то плохое предчувствие, — пробормотал Арчи.

— Не ослабляем бдительности, — сказал Дон и, подавая пример, поднял топор повыше. — Идём!

Мы с ним шли первыми. Вместе и остановились у камня. Я внимательно прочитал надпись.

Налево пойдёшь — жену найдёшь

Я посмотрел налево. Метров через пятнадцать на тропинке и правда стояла неподвижно какая-то голая баба. Сиськи больше головы, бёдра — только тройню рожать. На лице — абсолютно бессмысленное выражение.

Направо пойдёшь — коня потеряешь.

Я посмотрел направо. Через пятнадцать метров стоял дорожный знак. Запрещающий, круглый, с перечёркнутой конской мордой.

Прямо пойдёшь — смерть свою найдёшь.

— Ну, — сказал я, — нам, по ходу, прямо.

— Серьёзно? — спросил Иствуд. — Нам — туда, где смерть? А ради этого действительно стоило начинать квест?

— Ковбой, не тупи. Мой мозг считает себя мёртвым. Иначе я бы, в виртуале, не считал, что меня убили. Так что если я хочу внести ясность в этот грёбаный вопрос — надо валить прямо.

— Я бы поспорил, — вмешался Ник. — Вполне возможно, что прежде чем подобраться к сути, нам нужно разобраться с другими проблемами. В психотерапии нет места форсированным действиям. Чем плавнее изменения, тем...

— Господи Боже, ты как будто свой первый анал описываешь! — содрогнулся я. — Хорош тупорылить, кто со мной — тот герой!

Я сделал шаг вперёд, в обход камня, и тут же пространство изменилось. Прямо у меня на глазах три дороги слились в одну. Передо мной стояла голая баба, опираясь на столб со знаком, запрещающим лошадей.

— Я же говорил, — вздохнул Ник. — Так всегда бывает, когда торопишься. Как будто сама психологическая среда становится плотнее и мешает продвижению...

— Да не интересно нам про твой анал, сколько повторять-то! — не выдержал уже Коляныч.

Ник обиделся и замолчал. Я же буквально жопой чуял недовольство Сандры. Она, по ходу, чуяла, что Ник из нас всех — самый интеллигентный и дико сердилась, когда его тыкали носом в говно. Ну а что мы можем поделать? Мы — ребята такие, простые. И юмор у нас тоже простой.

— Скопом проблемы лучше побеждать, — сказал я, отважно шагая вперёд. — Раз е**нул с ноги — и всё развалилось нахер. А когда по чуть-чуть, это долго, Ник. Долго и скучно.

Но это я только на словах так вы**ывался, а на самом деле жутко было. Это ж сейчас меня разом обженят, коня отберут и ё**ут? Прям продразверстка, едрить её в корень.

Голая баба выглядела неагрессивно. Полоски над головой нет. Но я, наученный горьким лу-ридовским опытом, всё равно подготовил меч.

— Здравствуй, путник, — ласковым голосом пропела баба. — Ты меня трахай, а я тебе буду детей рожать и щи варить.

Я поднял взгляд. Прочитал ник над головой этакого счастья.

«ЖЕНА»

— Вот такой я тебя себе и представлял...

— Естественно, — улыбнулась она. — Ты меня трахай, а я потом детей нарожаю. Щи будешь? Опять нажрался! Говно, ничтожество. Дома жрать нечего, детей одеть не во что, а он бухает! Я твои гитары все выкинула на**й! П**дуй на завод работать! Вот родим ещё одного — на что жить будем? Щи на плите, жри, дармоед. Только и знает, что бухать. Все гитары твои...

— Так, ну-ка на**й, — решительно возмутился я и отодвинул бабу в сторону.

Баба-то отодвинулась, а вот идти дальше не получалось, хоть ты тресни. Я просто без толку ногами перебирал, а с места не двигался.

— Мёрдок, — глухим печальным тоном сказал Донни. — Всё плохо.

— Сам вижу, что нехорошо, Донни! Ну-к, подпихни меня сзади! Не сочти за гомосятину.

— Смысла нет. Мы должны выполнить её требования, иначе она нас не пропустит.

— Да, — подтвердила ЖЕНА. — Меня нужно постоянно трахать, пока я варю щи и рожаю детей. А я буду лежать бревном и ныть.

— Так ты представляешь себе семейную жизнь, — заметил Ник. — Боже... Хотел бы я знать, что послужило тебе образцом. И что такое schi?

— Это манагу так в России называют, — отбрехался я. — Слышь, красивая! Так это, получается, что тебя постоянно трахать нужно?

— Конечно, как и принято между мужем и женой, — кивнула ЖЕНА.

— А пройти-то тогда как?!

— Куда пройти? Какой — пройти? Куда от ЖЕНЫ попёрся, а? Опять — б**довать, бухать, да с дружками музыкой баловаться?! Я тебе сковородкой все зубы выбью, а потом — член отрежу!

— П**дец, — повернулся я к отряду. — Дудочка и кувшинчик. Пока трахать не начнёшь — не пропустит. А пока трахаешь — х*й пройдёшь. Нет, я, конечно, могу трахать и идти, я могучий, но если она реально начнёт щи варить и детей рожать — это даже для меня чутка за гранью.

— Значит, кто-то должен пожертвовать собой, — сказал Коля и с грустью посмотрел на ЖЕНУ.

Я его понимал. Даже учитывая малый опыт Коляна в этом деле, выглядела бабёнка крайне далеко от сексуальности. Скорее напоминала какие-то ископаемые статуэтки, символы материнства. И рожа — ну вообще дебелая, наглухо.

— Конечно, — хихикнула Сандра. — Если женился — куда ж тебе, несчастному, идти. Женитьба — смерть. Ох, сколько я таких придурков повидала...

— Вот и трахайся с ней, — предложил я. — Заодно обсудите, какие все мужики козлы.

— К сожалению, я не запрограммирована на однополую любовь, — сказала ЖЕНА.

Значит, надо кого-то назначить. Кого?.. Технически, Колян самый здоровый. Ему Доброжелатель всё, что мог, на максимум выкрутил. Глядишь, часа на три-четыре его и хватит. Правда, судя по кислой роже, ему хрен сейчас домкратом не поднимешь. Тоже, по ходу, не фанат семейной жизни. Ну что поделать, сынку? Долг-то зовёт! От долга-то не отбрешешься!

— Это судьба, — сказал Иствуд.

Все посмотрели на него.

Ковбой был бледен, но решителен. Глаза нездорово блестели.

— Я понял, для чего судьба привела меня сюда. Это — мой шанс наконец-то избавиться от преследований Мёрдока. Я докажу ему, что со мной всё в порядке, и одновременно помогу вам пройти дальше!

— А я одновременно сварю щи! — обрадовалась ЖЕНА.

— Иствуд, не гони... — начал было я, но — поздно.

Ваш друг Иствуд ЖЕНИЛСЯ

Вы можете отправить свои соболезнования через почтальона.

Пространство опять изменилось. Кусок леса справа исчез, и вместо него появился кусок хрущёвской кухонки. На плите стояла и бурлила кастрюля. ЖЕНА левой рукой помешивала щи, а Иствуд держал её за задницу, недвусмысленно осуществляя половой акт.

— Теперь ты видел? — чуть не плача крикнул он мне. — Всё видел?! Доволен?!

— Смешанные чувства, — признался я. — Вот чем тебя, дурака, та крошка не устроила, которую ты на кобыле катал? Эх, Иствуд...

— Не останавливайся, МУЖ! — прикрикнула ЖЕНА. — Продолжай. Потом родим ребёнка.

— Да поторапливайтесь же! — взвыл Иствуд. — Не знаю, сколько продержусь! Но когда станет совсем плохо — я разобью капсулу!

— Совет да любовь! — Я перекрестил семейную пару и побежал вперёд по дороге.

Дорога на этот раз говниться не стала и пропустила меня. Остальные поторопились следом. Никому, по ходу, не хотелось остаться и понаблюдать ещё чуток за картиной семейного счастья в интерпретации Мёрдока.

TRACK_25

— Семь отважных гетеросексуальных бутылок стояли на полке, одна бутылка поженилась, и их осталось шесть!

— Мёрдок, заткнись, пожалуйста!

— Да не гони, чё ты, настроение хорошее. Подпевай, Сэнди.

— Щас подпою. Копьём в затылок.

Я и вправду замолчал. Кому врать-то. Настроение — такое себе. Как-никак, друга потерял. На ровном месте. Героически пожертвовал собой мужик. Прям по-ковбойски поступил.

Мы торопились. Пределы могущества ЖЕНЫ были нам неведомы. Если она высосет все соки из Иствуда и кинется нас догонять — нафиг бы такое счастье. Или того веселее — нас просто автоматом назад выкинет.

А нам до конца надо. Найти рулевую рубку, или чего там будет. И запустить Ваньку Воронцова. Ради дембельского аккорда в реале...

Эх, а что там Доброжелатель говорил, что мне ещё надо будет проверку на вменяемость пройти? Ну, надеюсь, они примут во внимание исходные данные меня. Есть, понимаете ли, разные уровни вменяемости... И хотя я несомненно вменяем, но не каждый может оценить это...

— Чё подумал-то, мужики, — сказал я, осенённый гениальной идеей. — Это ж, технически, Иствуд мне прямо сейчас мозги е**т.

— А то он в первый раз это делает, — буркнул Дон. — Вот давно тебе сказать хочу, Мёрдок, да всё как-то не до того. Связался ты с детьми. Вот вроде взрослый человек, разумный, адекватный. А всё-то у тебя детские игры какие-то.

— Просто он видит возможность честной жизни только в детской непосредственности, — вступился за меня Ник. — Не дави на него, Дон. Такие вещи не решаются простой переменой окружения. Переменам должен сопутствовать внутренний импульс, иначе нет никакого смысла...

Договорить он, кажется, успел, но его уже никто не услышал. Потому что тут с нереальной стремительностью произошло нечто абсолютно невменяемое. С дерева, выросшего посреди тропы, спрыгнул здоровенный тролль в форме десантника и, наклонившись в нашу сторону, издал могучий рёв.

Я остановился, остальные тоже слегонца шухернулись. Пуще всех пересрался Арчи, он даже упал и, сидя на жопе, стал целиться в тролля из посоха.

Тролль же никаких признаков агрессии не подавал. Он указал когтистым пальцем на Арчи и спокойно сказал:

— Этот остаётся, остальные проходят.

— Ты не о**ел? — вежливо поинтересовался я.

— Нет, б**дь, не о**ел, — повернулся ко мне тролль. — А ты не о**ел тут быковать? Камень видел?

— И чё?

— В очё. Написано — коня потеряешь. Знак видел? Видел. Х*ли ты этого коня потащил, пов**бываться? Типа, такой крутой, на надписи х*й клал?

— Ты кого конём назвал?! — Я потянул из инвентаря убивательный меч. — Ты Арчиньку моего конём назвал?!

— А ты не называл? — Тролль даже не думал доставать оружие в ответ.

— Кто?! Я?!! Да никогда!

— Ща за базар отвечать будем. Э, конь! — Тролль щёлкнул пальцами. — Скастуй Пелену. Быстро!

Арчи только пискнул. Неведомой силой его подняло на ноги, посох указал на меня, и у меня над головой образовался туман. Пелена Памяти отправила нас в далёкое прошлое.

Вот мы с Мэйтатой подходим к Яме. Нас все уже ждут, смотрят недобро, ну, кроме Экси. Экси-то по-доброму смотрит. А вот Арчи совершенно смущён и напуган. И тут я, из самых лучших побуждений, подхожу к нему и...

— Х**ли ты конишь, ушлёпина?!

— Про**зделся? — участливо спросил тролль и послал Пелену нахрен. — За п**дёж не по делу коня у тебя с концами забираем. Вопросы есть?

— Вопросов нет, — смирился я. — Арчи, эвакуируйся.

Арчи, не будь дурак, сообразил. Хлопнул себя по карману и исчез в облачке пара.

— Самый умный, да? — зарычал на меня тролль. — Х*ли тебе вообще тут надо?!

— А ты меня не узнал, братуха? — спросил я.

Тролль подслеповато сощурился. И вдруг его глаза округлились.

— Кормилец! — заорал он и бухнулся на колени. — Да как же это я... Да что же... Да у нас правило просто — кто ссыт тот гибнет...

— То-то, — потрепал я его по холке. — Так служить.

— Готов понести...

— Отчего ж не понести? Неси. Всё, что найдёшь годного — неси мне. Разрешаю приступить к исполнению. Бегом — марш!

Тролля как ветром сдуло. Я задумчиво проводил его взглядом.

— ...и их осталось пять... Эй, Ник. С точки зрения психологии — что это была за херня?

— Кгхм... — откашлялся Ник. — Видишь ли, Мёрдок... С точки зрения психологии тут многого просто нельзя объяснить. Твой мозг не в нормальном состоянии. Здесь возможны какие угодно бредовые происшествия. Это ведь даже не сон. Здесь и травма, и медпрепараты, и расстройство сенсорного восприятия...

— Тс! — шикнул я, увидев уведомление.

Достал зеркальце — так и есть, Доброжелатель прислал новый видосик.

Я включил его и увидел обеспокоенную лысую рожу.

— Мёрдок, у нас огромные проблемы, — заявил он. — Мы обосрались.

— Да кто бы сомневался, — закатил я глаза. — Сапожники...

— Твой брат прознал о нашей операции. Он перевёл тебя в другую палату, у него огромные связи в этой больнице, весь персонал подкуплен. Где ты — никто не знает! Он в своём праве, мы не можем даже подключить полицию. А он едет к тебе!

Мне чутка поплохело.

— Погодь, — пробормотал я. — Он едет ко мне...

— Он убить тебя хочет! — проорал Доброжелатель. — Если погибнет твоё тело, разум погибнет в течение нескольких минут, но эти несколько минут будут — судорогой! А ты разбил капсулу, чёртов придурок! Беги сейчас, Мёрдок! Вот прямо сейчас разворачивайся и беги назад, а я буду молиться, чтобы ты успел!

Видео закончилось.

Сандра схватила меня за руку.

— Ты его слышал?! — завопила она. — Бежим!

— Да щас! — вырвался я. — Мы ж уже почти дошли небось. Да я щас там встану и как...

— И что — «как»? — спросил Дон. — Если ты встанешь, это будет большая удача, Мёрдок. А о том, чтобы кому-то там противостоять, даже речи быть не может. Ты лежал неподвижно два года!

— У меня есть святой принцип, Донни, — упорствовал я. — Сунул — дотрахивай! А вот это вот «на полшишечки и бежать» — несерьёзное это. Детский уровень.

— Коля, хватай его, — приказала Сандра.

— А ну, отставить! — отскочил я.

Колян в нерешительности переминался с ноги на ногу.

— Бать, может, правда — того? — предложил он.

— Сынку, сейчас тролль вернётся и ещё одного коня заберёт, — пригрозил я.

— Да я ж из филантропических побуждений...

— А за такое тебя тут вовсе на куски порежут! Думай, где находишься! «Филантропических побуждений»!

Тут у Сандры мелькнула гениальная мысль.

Она достала из кармана стеклянный шарик, размахнулась и швырнула в меня. Я стратегически уклонился, шарик врезался в дерево — то самое, с которого тролль спрыгнул — и дерево исчезло.

— Мёрдок! — взвыла Сандра.

— А я-то чё? Сама шарами кидается...

— Я хотела, чтобы ты эвакуировался! А я бы добежала и так.

— Ну, поздравляю с про*бом. Кто со мной — тот герой!

И я, радостно заржав, побежал вперёд. Остальные с матерщиной ломанулись за мной.

TRACK_26

Пробежал я всего ничего. Пространство опять вычудило странное. Лес исчез, солнце погасло, и я оказался на кладбище, среди старинных надгробий.

На небе светила луна. И явно работал какой-то дебафф, от которого хотелось сраться. Но срать на кладбище как-то неудобно, потому я держался и не активировал навык. Но остановиться-таки пришлось.

Потому что я понятия не имел, куда бежать дальше.

— Мёрдок! Сука и козёл! — догнала меня Сандра и схватила за руку. — Ты...

Её прервал голос.

Нет, не просто голос — ГОЛОС.

Он раздался с неба. Я поднял голову, и сдерживать навык стало ещё труднее.

Потому что вместо луны я увидел лицо. Своё огроменное лицо, которое смотрело на меня и пело:

Слышал я одну легенду

О двух братьях пересказ,

Вроде быль, а вроде сказка,

Может, братья среди нас?!

А потом лицо заржало так, что кладбищенская земля задрожала под ногами.

— Не надо было тебе приходить, братуха! — орала моя рожа в небе. — Ушёл в закат — ушёл на**й, такое моё мнение!

— Это... ты? — спросила Сандра, тыкая пальцем в небо.

— По ходу, — пробормотал я.

— Эм... Стесняюсь спросить: почему ты жив?! И почему ты против нас?!

— Э! — рявкнул лунный я. — Ты что, на**здел этой цыпочке, что ты — это я? Федя, она всё равно рано или поздно сообразит, что у тебя стояк на мужиков! Ты посмотри на эту красотку. Да ты её и секунды рядом с собой не удержишь, ничтожество. Оставь её дяде Ване, а сам свали отсюда в страхе!

— Дело плохо, Мёрдок, — сказал запыхавшийся Ник. — Он думает, что ты — это твой брат. И он, кажется, ненавидит твоего брата. За что?

— Очень просто, — ответила луна. — «Голубая луна всему виной».

— Братуха, ты сам себя слышишь?! — не выдержал я. — Ты сам себя только что на голубизну подписал!

— Это ни**я, — возразила луна. — Зырь внимательно. Я — жёлтая луна, правильная. Ещё вот так могу.

И луна в небе налилась красной кровью. Рожа моя стала поистине зловещей. А ещё она гнусно ухмыльнулась, и под ней из звёздного света нарисовалось туловище с гитарой. Загрохотала музыка.

I see the bad moon arising, — запела луна моим великолепным голосом. — I see trouble on the way

I see earthquakes and lightnin’

I see bad times today [3]

Земля и вправду затряслась. А что ещё хуже — ближайшая могила треснула посередине, и из разлома полезли чьи-то неприятные лапы.

— Папа, бежим отсюда на**й! — заорал Колян.

Откуда, спрашивается, у пацана, чуть ли не родившегося в виртуале, страх перед кладбищами и оживающими мертвецами? Ему, по идее, наоборот в прикол должно быть. Но Колян был прав, это не отнять.

— Бежим! — Я героически возглавил отряд.

Бежал я всё-таки не назад, а вперёд. Потому что если это е**нько — ну, я, — реально хочет нас грохнуть, так оно нас и в отступлении грохнет. Лучше уж подыхать, пробираясь к цели. К великой цели!

— Папа?! — заорала луна, прекратив петь. — Папа?!! Ты что, посмел размножиться, гнусный ты пидарас?! Этот п**дец нужно прекращать немедленно. Я не позволю твоим пидарастическим генам распространяться по земле.

I hear hurricanes are blowing

I know the end is coming soon

I fear rivers overflowing

I hear the voice of rage and ruin [4]

Господи, да что ж я злой-то такой?! И за что Федьку ненавижу? Ну не было такого при жизни! Ну, подшучивал. Ну, посмеивался. Ну было дело. Но чтобы вот так вот, целое кладбище зомбарей на него натравить?!

— Каждый за себя! — рявкнул я, поняв, что дальнейшее продвижение невозможно.

Трупы вылезли уже решительно из всех могил и настойчиво окружали, как фанаты в ожидании автографов.

Ближайшего я с удовольствием распополамил мечом и почувствовал смутное удовлетворение. А уж когда Донни с Коляном взялись за дело, у меня и вовсе запела душа.

Ник стоял не пришей к п**де рукав и молча опасался. А вот Сандра смотрела на меня с ненавистью. Не на лунного меня, а на меня конкретно.

— Мёрдок, тебе копьём пере**ать?!

— А альтернативы есть? — задумался я.

— Х*ли ты мечом машешь, ты боевой музыкант!

И то правда. Чё это я, чуть чего — за меч хватаюсь? Нервный стал, блин, куда деваться. Ну так а кто виноват? Общество! Среда, мать её разэдак!

Я перековал меч на электрогитару и, нашарив луну взглядом, улыбнулся ещё коварней, чем она.

— Ну что, попсовый выпердыш?! Поиграем в музыкальные ассоциации!

Аккорды я подобрал наугад, экспромтом. Все четыре. Вроде ничё так легло.

Навык Чарующие звуки активирован

Хорошо пошло. А теперь немного вокала:

It’s close to midnight

Something evil’s lurking in the dark

Under the moonlight

You see a sight that almost stops your heart

You try to scream

But terror takes the sound before you make it

You start to freeze

As horror looks you right between the eyes

You’re paralyzed [5]

Мертвецы, красиво станцевавшие несколько пируэтов, замерли. Коля и Дон рубили их, не покладая рук.

— Майкл Джексон? Серьёзно?! — охерела луна. — Ты... ты играешь у меня в голове попсу?!

— Да я ваще поехавший, еслифчё, — сказал я. — Лучше сразу сдавайся и показывай нам вход в рулевую рубку.

Луна как-то странно посмотрела на меня и исчезла.

И кладбище исчезло.

И опять стал день, и мы снова оказались на лесной тропинке, которая упиралась в высоченную скалу, в основании которой скалилась пещера.

Но что-то было не так...

— Это не деревья, — тихо сказал Ник. — Всё очень плохо...

Я огляделся повнимательнее, и матное слово заледенело на губах.

Вокруг нас высились х*и.

— Можете отправляться на любой! — заговорила пещера, сжимаясь и разжимаясь, как рот. — А-а-а-а-аха-ха-ха!

И х*и завибрировали, задрожали от хохота.

_________________________

TRACK_27

Сандре этого было уже более чем достаточно. Она опустилась на корточки, закрыла голову руками и забормотала:

— Ничего этого нет, я просто сплю, это просто сон, Господи, пожалуйста, я хочу проснуться.

— Где мы?! — воскликнул Колян.

— Это — Х*ев лес! — проорала пещера. — И — Х*ева гора! А в ней — П**датая пещера!

Очередной хрен выскочил прямо из земли, задел Сандру и устремился в небо.

— Мимо! — проорала пещера. — Ещё попытка...

Следующий хрен едва не уронил Коляна.

— Мёрдок! — подскочил ко мне Ник. — Вся твоя мужская сущность нас отторгает! Твой мозг сражается с нами. Отсюда — примитивный фаллический символизм. Но он же сам подсказывает выход! Вернее — вход. Эта пещера — символ женского начала. Если и есть вход, то — вот он!

Ник показывал на пещеру.

— Так это ты что хочешь — чтобы я самому себе в рот выдал, что ли?! — заорал я.

— Не воспринимай это так, Мёрдок...

— Ник, ты — псих, твоя терапия — говно, ненавижу, боже, я блевану сейчас!

Я чуть не плакал, но следующий х*й выскочил прямо у меня из-под ноги.

Добром это уж точно кончиться не могло.

— В п**ду! — заорал я и побежал в пещеру.

Остальные рванули за мной, ибо больше было некуда.

— Куда?! — сокращалась вокруг нас пещера. — Куда?! Вы о**ели совсем?!

— Стой! — окликнул меня Дон. — Факел зажгу.

В руке у него появился притыренный из каких-то квестов факел, и неровный свет озарил стены пещеры.

— Это Камасутра? — вяло спросила Сандра, разглядывая настенные росписи. — П**дец, Мёрдок, какой у тебя богатый внутренний мир...

— У тебя и такого нет, — огрызнулся я.

Самому, если честно, уже неудобно было. Не мозги, а херня какая-то. Вот так и пригласи друзей в гости, потом вообще тебя за километр обходить будут.

Нет уж, категорически: отыграю концерт — и съ**ну. Мир пока ещё не готов ко мне. Ему нужно дорасти, дозреть.

Пещера тем временем начала расширяться. Я с каждым шагом всё интенсивнее молил бога, чтобы больше здесь не было х*ёв... И, кажется, бог услышал мои молитвы.

— Ой, это что-то вменяемое! — обрадовался Колян, увидев пяток скелетов с длинными волосами и электрогитарами.

Он прям воодушевился и побежал вперёд, замахиваясь гигантским молотом.

Даже я помнил, что против скелетов молот — самое оно.

Однако скелеты были явно необычными. Они замерли и — грянули конкретный дез-метал, так, что стены затряслись.

Колян будто на стену налетел. Ударился, упал на задницу, очумело крутя головой. Дон схватился за голову, выронив факел.

— Мёрдок, сделай что-нибудь! — заорала Сандра.

Я вынул басуху.

Навык сокрушающий бас активирован

Вибрация прокатилась по полу, и квинтет скелетов попа́дал, музыка расстроилась.

— Коляня! — крикнул я.

Но Коляну особого приглашения не требовалось. Он поднялся на ноги, в один прыжок оказался рядом со скелетами и принялся их крушить.

Скелеты особо и не возражали. Они, кажется, после падения вообще всякого куража лишились.

А я с басухой, по ходу, переусердствовал. С потолка начали падать камни.

— Пещера рушится! — заорал мудрый Дон, и от его рёва камни полетели ещё интенсивнее. Один зарядил мне прямо в репу.

— Сука болючая, — проворчал я и побежал вперёд, дальше.

Стены сами по себе дрожали всё сильнее, казалось, они вообще пульсируют, сокращаются...

— Это тупик! — крикнула Сандра, первой увидев, что пещера заканчивается стеной.

— Нет, — как-то странно сказал Ник. — Там... будет щель.

И он как в воду глядел, сука такой. В стене была трещина. Может, она от землетрясения только что образовалась, конечно. Узкая, негостеприимная, но другого выхода не было. Сзади, судя по грохоту, уже вся скала складывалась внутрь пещеры.

— Первый пошёл! — крикнул я и толкнул в щель взвизгнувшую Сандру.

Она прошла боком, за ней я отправил пинком Коляна, потом — Дона.

— Папа, это п**дец плохая идея, тут тесно! — заорал Колян.

Что-то хрустнуло, и из щели вылетело облачко пара.

— Б**дь, — прокомментировал я.

— А-а-а-ай, забери факел, Мёрдок!

Я только и успел подхватить факел — у Дона тоже сломалась капсула.

— Лезь ты! — толкнул меня Ник.

Я втиснулся в отверстие, матерясь сквозь зубы. Н-да уж, ясный пень, два таких здоровяка, как Коляныч и Донни тут даже близко не пролезут. Мы-то с трудом. Трое осталось...

— Ник, ты откуда про дыру узнал? — прошипел я, протискиваясь вслед за Сандрой.

Тут хотя бы сверху ничего не падало.

— Предположил, — процедил сквозь зубы Ник.

— Умный, что ли?

— Угу. Я, конечно, немного не той специальности, но если я всё понимаю правильно, то мы сейчас прошли через так называемый наружный зев.

— А дальше что будет? — спросила Сандра.

— Внутренний зев, — откликнулся Ник. — А потом — матка.

— Ма... Что?! — замер я.

— Иди, Мёрдок, — вздохнул Ник. — Никто не говорил, что это будет лёгкая прогулка.

TRACK_28

Путь через этот так называемый зев из меня всю душу вынул. Мало того, что тесно, весь об камни исцарапался, так оно ещё и вибрирует, а из пещеры — грохот грёбаного апокалипсиса вообще непрестанно.

— Вот нахера, нахера я на это подписалась?! — причитала впереди Сандра. — Как только прозвучало: «Квест в мозг Мёрдока», надо было сразу отказаться. Переехать в другой город, в другую страну, сменить внешность и пол...

— Пол-то нахрена?! — ужаснулся я.

— Чтобы ты, гомофоб херов, ко мне на пушечный выстрел не подходил больше!

— Ты ж меня любишь!

— Ну и дура! Господи, как вообще можно иметь в собственной башке чью-то п**ду!

— Сандра, ты драматизируешь, — вмешался в разговор Ник. — Это как раз абсолютно нормально. Мужское и женское начала присутствуют в психике каждого человека, это условность. Надо понимать, что вообще половая принадлежность — это не единица и ноль. Разница не так глобальна, девяносто процентов поведенческих паттернов — это вообще воспитание, влияние среды.

— Во, слушай умного психолога, — сказал я.

— Был психолог, да весь вышел, — огрызнулась Сандра. — Стоило ему начать с тобой общаться — и всё. Ты испортил очередного приличного человека.

Я обиделся и загрустил.

Ну чё она, ну? Можно подумать, я как царь Мидас, чего ни коснусь — всё в говно превращаю. Вон, Дерек, например, сколько со мной ни общался — ни капли не изменился. Всё почему? Всё потому, что есть в человеке моральная устойчивость.

А если в человеке моральной устойчивости нет, так он кроликов е**щихся раз увидит — и испортится навсегда. Дай боже если вообще зоофилом не станет.

Тут мои мысли прервала музыка, доносящаяся спереди. Выбор трека меня немного озадачил. Знакомое что-то, но почему здесь, в п**де, поёт именно оно?

Todo pasará, María

La vida es así, María

Todo pasará, María

Todo pasará. [6]

— Что-то тут нечисто, — заметил я.

— Ты о чём? Хорошая песня, — сказала Сандра.

— Херасе — хорошая. Склоняют невинную девушку к оральному сексу.

Сандра аж замерла, и я толкнулся в неё боком.

— Мёрдок, ты совсем — того? Какой оральный секс?!

Я прислушался. Пожалуй да, не по-русски поют. Ладно, будем считать, что я лоханулся. Но сами об этом, конечно, никому не скажем.

— Пошла на**й, — уклончиво ответил я.

— Дебил.

— Шлюха.

Наконец, впереди забрезжил свет. И сначала Сандра с облегчённым воплем вывалилась наружу, следом за ней — я, а потом уже и Ник присоединился к нам. Единственный обладатель волшебного шарика эвакуации.

Эх, как же я так-то, а? Весь отряд про**ал. Ну а кто ж знал-то, что тут такой психодел будет?! Ну, я должен был знать, так-то...

Психодел, однако, не кончался.

Посреди помещения специфической формы стояла кровать формата кингсайз. На ней лежал я, в чёрном халате со звёздами. Ну, не то чтоб прям лежал — полусидел, опираясь спиной о груду подушек.

А передо мной на кровати томно извивалась почти голая девчонка. Из обмундирования на ней оставались только стринги. Лифчик валялся на полу. Я — буду называть его Ваней, чтоб не путаться, — очень хотел хлопать в ладоши танцующей красавице, но не имел такой возможности. В левой руке у Вани дымилась сигарета, а в правой он держал бутылку с вискарём.

После очередного куплета о многострадальной Марии, танцовщица сделала изящный разворот, и я мысленно поругался матерно.

— Вот оно, значит, как, — сказала Сандра.

— Я не при делах, — поспешил я отпереться.

— Да ну? Это не твои мозги?

— Ну, технически...

— Заткнись, Мёрдок!

— Да я вообще молчу.

На кровати танцевала Инга.

Она на нас вообще никакого внимания не обратила. Дождавшись подходящего в музыкальном плане момента, она взялась пальчиками за стринги и потянула их вниз, соблазнительно крутя задницей.

— Стоп! — рявкнул вдруг Ваня.

Музыка сдохла, Инга выпрямилась и встала по стойке смирно. Ваня ногами подгрёб к краю кровати, уставился на нас пьяными глазами. Затянулся, хлебанул из горла́, и взгляд его прояснился.

— Ага, — сказал он. — А я, б**дь, думал, тролль мне нап**дел. Сорян, братуха, погорячился.

Ваня посмотрел в сторону. Я тоже посмотрел в сторону и увидел разрубленную в куски груду непонятного мяса. Венчала эту груду башка тролля.

— Бардак, ёпта, — пожаловался Ваня. — Никому верить нельзя. Чуть отвернись — херня какая-нибудь творится. Я съ**нул сюда — так они и сюда лезут. Там, говорят, двойник твой пришёл. Ты как тут вообще, братуха? Ты кто вообще? Ты ж не Федька ни**я. Я там, на кладбище, погорячился малёху, потому уже смекнул, что тот недоумок жопорукий на гитаре даже «Кузнечика» х*й исполнит после тридцати лет обучения. Это ж не на кнопки жать.

— Боже, он адекватен, — прошептала Сандра. — Вот теперь мне по-настоящему страшно...

Я мысленно выдал ей прямой в челюсть. Вот до чего же вредная баба!

— Братуха, — сказал я и тоже достал из инвентаря бутылку. — Такое дело... Короче, я — это ты. Типа ты.

— Типа чё? — не догнал Ванька.

— Короче. Помнишь, что Федька виртуальный мир основал? Для жмуров?

— Ну, — кивнул Ваня. — И чё? Погодь... Сто-о-оп! — Он вскочил и вытаращил на меня глаза. — Да ну на**й! Это он меня туда заполировал?!

— Ты не поверишь, — развёл я руками. — Я там уже два года откисаю.

— П**дец...

— Не то слово. Первый год считай без курева сидел.

— Господи...

— Куда ни плюнь — х**ню какую-то требуют. То денег нарисованных, то кристаллов. На**й шлёшь — никто не понимает. И сдохнуть не дают! А что самое главное...

— Хватит-хватит! — замахал руками Ванька. — Прекрати. Ты на**я меня расстраиваешь? Зачем настроение портишь? Мне наоборот, про хорошее надо, про доброе. Мотивируй меня! Зачем ты меня демотивируешь? Ты хочешь, чтобы я в депрессию ушёл? Я уйду!

— Не-не, не надо! — замахал я руками тоже, но остановился, как только понял, что мы с ним стоим друг напротив друга, как два п**данутых отражения. — Я чё пришёл-то? Я ж по делу пришёл. Есть мнение, в нашем теле ещё малёк поураганить можно.

— Знаю, — кивнул Ванька.

— Знаешь?

— Ну а х**и бы мне и не знать, если это моё тело? Захочу — вернусь, делов-то.

— Э... — Я подвис. — А х**и ж не вернёшься?

— А чё я там забыл? Бабла — болт, долгов по-любому — вагон. Группа на**й никому не нужна. Мне уже ни**я не восемнадцать лет. Почку вынесли. Херли мне там, милостыню просить с табличкой «Помогите бывшей рок-звезде»? Ну уж нахер, я лучше тут...

Он задумчиво и меланхолично просунул палец под вертикальную полосочку стрингов Инги, оттянул её и отпустил. Полосочка легла на место, как родная.

— Ну, тоже верно, — сказал я. — А меня-то пустишь?

— Куда? — удивился Ванька.

— Ну, куда... Пожить. Мне там пару бумажек подмахнуть надо. Плюс, Федька скоро зайдёт меня подушкой задушить. Как бы, хотелось бы воспрепятствовать... Кстати, горячие новости слышал? Это он тебя грохнул.

— Знаю, — сказал Ванька.

— Знаешь?! — охерел я.

— Ну ты меня совсем-то уж за п**ду с ушами не держи, слышь, чурка виртуальная! Я его перед смертью видел. Ублюдка.

— Теперь ясно, откуда такая агрессия там, на кладбище, — сказал Ник. — Видимо, при оцифровке твой брат отсёк последние минуты воспоминаний, чтобы ты не создал ему проблем.

— А это ещё что за х*й? — уставился на Ника Ванька.

— Психолог мой.

— Психолог? — Ванька скривился. — Обосраться и не встать. А ты там, в виртуале своём, ещё в очко лупиться не начал? Психолог у него, б**дь... Погодь. А чё ты там про подушку говорил?

Я коротенечко врубил своего двойника в суть ситуации. И про права рассказал, и про группу «Благодарные мертвецы», и про грядущий мега-концерт в реале. Даже про то, что альбомы нашей прижизненной группы стали платиновыми.

Сандра всю дорогу дёргала меня за рукав плаща. Под конец чуть не оторвала его, рукав этот. Но я только когда договорил, сообразил, что свалял какую-то х**ню.

— Платиновые, говоришь? — задумчиво произнёс Ванька. — Платиновые... Ага. Вот оно как.

И как-то он вдруг изменился. Нехорошо так. Халат исчез, появился знакомый прикид: косуха, джинсы, говнодавы «Гриндерс», майка «Cannibal corpse». Гитара за спиной.

— Братуха? — ласково позвал я. — Ты чего?

— Счастливо откисать, у**ки, — сказал он и пошёл к... Наверное, куда-то в сторону яичника. И там я внезапно увидел дверь. На двери висела табличка: «ЖИЗНЬ».

_________________________________

TRACK_29

— Стоять! — рявкнул я.

Сандра метнула Ваньке в спину копьё. Ник при этом что-то озадаченное хрюкнул.

Для психолога ситуация, по-моему, была уже немножко за гранью разумного. Попытка убить мозг, находясь в мозгу... Но для рок-н-ролла всё только начиналось.

Однако я недооценил свой мозг.

— Ну-ка на**й! — заорал Ванька и резко обернулся.

Копьё отлетело в сторону. Меня отшвырнуло к дальней стене и парализовало там в позе распятого Христа. В течение двух секунд слева и справа от меня с двумя шлепками так же распяло Ника и Сандру.

— Ни одна пидарасина больше не подкрадётся ко мне сзади, — пообещал Ванька. — Сайонара, виртуальная х**та. Инга, развлеки гостей.

Он открыл дверь. За дверь была темнота. Как настоящий рок-музыкант, Ванька не зассал. Шагнул туда — и канул с концами.

Захлопнувшись, дверь исчезла и будто включила магнитофон. Заиграла знакомая музыка. Инга спрыгнула с кровати и, танцуя, приблизилась к нам.

La vida es así, María

Todo pasará, María

Она таки стянула стринги и принялась распутно извиваться, покручивая их на указательном пальчике.

— Чем я это заслужила? — печальным голосом спросила Сандра. — Где я в жизни свернула не туда? Господь, если ты существуешь — ответь мне, пожалуйста. Это я, Сандра, вернее, её посмертная виртуальная копия, взываю к тебе из насквозь проспиртованного мозга моего бойфренда...

— Ник, у тебя встал на мою бывшую, — лениво заметил я.

— Знаю, Мёрдок. Мне самому как-то неловко... Давай мы будем считать это комплиментом твоему вкусу?

— Ну, давай, х*ли ж тут ещё поделаешь-то...

Тут вдруг у меня в голове забрезжил призрачный план.

— Эй, красивая, — окликнул я Ингу, которая как раз начала эффектно мастурбировать стрингами. — А ты вообще как — к диалогу открыта?

— У вас есть особые пожелания? — промурлыкала Инга.

— Ага, типа того. Сунь-ка лапку в карман к моему корешу.

— Тебя это возбуждает, маленький извращенец?

Инга подошла к Нику.

— Я уже вообще хэзэ, что меня возбуждает, — честно признался я. — Домой вернусь — подрочу на умывальник в сортире.

Инга сунула руку в карман Ника.

— Чувствуешь кругленькое? — спросил я.

— О, да, — ответила она.

— О, да, — выдохнул Ник.

— Значит, не тот карман, — сказал я. — Давай с другой стороны.

Она дала с другой стороны.

— Кругленькое и стеклянное? — спросила.

— Точняк, оно. Доставай, только осторожно. Хрупкое — п**дец.

Инга достала шарик, небрежно покатала его между пальцами.

— Мёрдок, ты что задумал? — спросила Сандра.

— Во, правильно нашла, — сказал я. — А теперь с размаху швырни его прямо ей в голову. И у меня сразу же встанет. Такое извращение.

— Мёрдок, нет! — заорала Сандра, извиваясь не хуже стриптизёрши, даром что одетая. — Инга, фу! Прекратить! Отставить!

Но послушная выдуманная Инга размахнулась и бросила шариком в Сандру.

Стук, дзынь, плёсь, пф-ф-ф...

— Мёрдок, дебил! — взвыла Сандра и исчезла.

— Благородный поступок, — похвалил Ник.

— Да иди ты на**й, — огрызнулся я. — Обзывается ещё...

— Я что-то сделала не так? — Инга грустно смотрела мне в область паха.

— Иди ты тоже на**й, — сказал я.

И тут мне сделалось совсем грустно.

Бл**ь, ну это ж надо было ТАК обосраться! Ну что мне стоило просто навешать Ваньке лапши на уши и выйти в ту же дверь? Всё было бы ровно, всё было бы чётко. А теперь? Нам что, вечно тут отвисать? Я, моя воображаемая бывшая и мой психолог?

Сука, надо было лучше Ника домой отправить. С двумя-то девками всяко веселее бы было. А так — вот начнёт мне Инга сосать, а Ник от скуки начнёт это по Фрейду анализировать. Такое себе удовольствие... Ладно б по Юнгу.

Вдруг свет мигнул, музыка погасла. Голая Инга завертела головой.

— Что-то не так... — сказала она.

— Придушили Ваньку, видать, — предположил я. — Эх, помянул бы, да руки заняты...

И тут руки стали свободны. Я упал на пол, рядом грохнулся Ник. А Инга вдруг завизжала. Выронила стринги, схватилась за голову и — исчезла.

Секунду спустя исчезли даже стринги.

— Не к добру это, — сказал я. — Бабы просто так не исчезают. Особенно голые. Херня какая-то в мире творится, Ник.

— Полностью согласен, Мёрдок.

Я встал, огляделся.

Матка как матка, больше вроде ничего не изменилось.

— Валить нам отсюда надо, — сказал я.

— Да как мы свалим? Пещеру завалило.

— Ну, протиснемся, посмотрим. Может, не так уж страшно завалило. Может, Сокрушающим басом пробьёмся...

— Мёрдок... Сколько времени, по-твоему, будет умирать мозг? Если даже самые сладкие грёзы уже покинули его.

Я матерно промолчал. Ник был на все сто процентов прав. Нам п**дец.

Оставалась призрачная возможность, что Доброжелатель таки отыщет нужную палату и вытащит нас. Но это при условии, что разъярённый Федька заодно с моим бренным телом не порушил всю аппаратуру. А он стопудняк порушил.

Ну хоть закроют теперь ублюдка. Всерьёз закроют, не отвертится. И никаких прав ему не видать, как ушей своих, даже водительские заберут.

Матушку жалко, конечно... Вообще без сыновей останется. Ну а х**и поделаешь-то?

И тут в интерфейсе у меня замигало. Я достал зеркальце, на которое бахнулось новое видео, и сел на край кровати.

— Садись, друг, — пригласил Ника. — Видос позырим. Вести с воли.

Ник сел рядом. Я дал ему бутылку, распечатал себе. Чокнулись, выпили. Я включил просмотр.

На экране появилась рожа Доброжелателя. Совершенно охеревшая, какая-то посеревшая рожа.

— Мёрдок, — тихо сказал он. — Всё закончилось...

— Да я уж понял, — сказал я.

И почему-то в глубине своей тёмной души порадовался, что успел вытащить Сандру. А заодно — что Донни и Коляныч успели спастись. За Ромыча с Экси. Ну и Иствуд, мож, тоже уже устал наяривать ЖЕНУ и реснулся во «Вспышке». Сидит там сейчас, воспоминания вискарём заливает. Топит их, значит, а они всплывают, будто говно. Он их топит, а они, суки, всплывают...

— Я... не в силах это описать, и... И, в общем, кое-кто хочет попрощаться с тобой.

Что-то стремительно мелькнуло, и я увидел... заплаканное лицо Инги.

— Ваня, — прошептала она. — То есть, Мёрдок... Прости. Я не могла поступить иначе.

У меня сердце ёкнуло. Так это что — она меня грохнула? Федька её прислал? П**дец, теперь уже вообще не знаю, как дальше существовать. Мож, и к лучшему, что всё заканчивается. А могу даже ускорить. Достану убивающий меч, сперва Ника грохну, из благородных соображений, а потом сам выпилюсь. Гордо показав фак вселенной.

— После того как мы с тобой поговорили, я перерыла весь дом, подняла все его счета, выписки... И добралась до его гугл-карт. Он был там, Мёрдок. Он прилетал в Россию и приезжал в Иркутск в тот день, когда мы расстались. Это не ты ко мне приходил тогда, а он! Он вынудил меня порвать с тобой! В подвале я нашла портфель адвоката, который пропал без вести. И бог знает, что я нашла бы за запертой дверью этого подвала. Ключ он всегда носил на шее.

Слёзы потекли ещё сильнее, она вытерла их ладонью, и на лице остались кровавые разводы.

— Я подслушала его разговор перед тем, как он поехал в больницу, и поехала за ним. Я не думала, что так... Но...

На заднем плане, за спиной у неё появились какие-то чёрные фигуры.

— Воронцова Инга! — произнёс резкий голос. — Вы арестованы за убийство Воронцова Фёдора. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде...

— Прости меня! — закричала она.

Планшет у неё, видимо, забрали. Всё опять замелькало. Я увидел лежащего на полу брата. Он весь был в кровище, из груди торчал здоровенный мясницкий нож.

А потом я увидел своего двойника.

Бледного, как сама смерть. Но в глазах полыхало бешеное пламя.

— Приветствую, виртуальная чурка! — просипел двойник. — Как тебе такие пироги с говном, а? Дохера о себе возомнил, вот что я скажу. Забыл, кто здесь настоящая рок-звезда?! Это я звезда, твою мать. Это у меня всё срастается в ёлочку сразу, как я прихожу. Извиняй, я пока не в голосе, но уже скоро моя группа запишет новый мега-сингл. И мы трахнем весь мир! Трахнем, Мёрдок! А поскольку ты — тоже часть этого мира, я бы на твоём месте купил целый вазелиновый виртуальный завод и с утра до ночи мазал себе жопу, готовясь принять в неё мой огромный сверхмассивный хер, который разорвёт тебя в клочья! Мои яйца даруют свет целой вселенной, а мой хер — ракета с ядерной боеголовкой, которая понесёт свет в иные вселенные! Тебе п**дец!

Опять мельтешение и — охеревшая рожа Доброжелателя.

— В общем, такое говно, — сказал он.

TRACK_30

Мы с Ником долго смотрели друг на друга.

Сказать было решительно нечего. Особенно мне. Ник, наверное, мог бы многое сказать, но он прекрасно понимал, что у меня есть убивающий меч, которым я могу в любое мгновение пере**ать ему поперёк морды. Потому и молчал.

Очнувшийся Ванька пока не мог толком встать, и Доброжелатель уболтал его не отключать электроды. Дать нам возможность выбраться. Однако из-за того, что у проснувшегося мозга активность сильно изменилась, вытащить нас из этой матки Доброжелатель не мог.

Надо было ломиться через завалы.

Мы сходили посмотреть и обнаружили, что там п**дец, глухо.

По ходу, всё своё женское начало Ванька решил погребсти как можно глубже. В чём я лично его полностью понимал. На**й оно надо в реальной жизни.

— Я облажался, — сказал Ник.

— Да мы все облажались, — заметил я. — И это ещё слабо сказано...

— Я про наши сеансы. Я думал, что корень твоих кошмаров — воспоминания о детстве. Но ты оказался неизмеримо выше такой позорной х**ты. Всё было гораздо проще и страшнее. Ты узнал о том, что ты на самом деле не умер в реале, и это подкосило твоё чувство идентичности. Вот почему ты исчезал в своих снах. Вот почему ты кричал, а тебя не слышали.

— Ну, я ж не мог тебе рассказать, что такая херня, — пожал я плечами. — Или уже мог... Х*й его знает, Ник. Я уже так запутался, что и с поллитрой не распутать...

— Понимаю тебя, брат... Понимаю!

И Ник полез обниматься.

— Фу, пошёл на**й! Отставить гомосятину! — заорал я и отодвинулся подальше, перекрестился бутылкой. — Ты мне ещё последние минуты испорть, сучара. Обоссу ж!

Заканчивая отповедь, я заметил, что появился какой-то звук. Помолчав и прислушавшись, отметил усиление звука.

— Нас откапывают! — воскликнул Ник.

— Не пори херни, — осадил я его. — Кому мы на**й нужны?

Очень скоро выяснилось, кому.

— Мёрдок?

— Иствуд?! — охерел я и подошёл к внутреннему зеву. — Ты как там?!

— Буду благодарен, если мне не придётся отвечать на этот вопрос. Ты один? Выйти можешь?

— Меня два. Могу.

Я протиснулся первым, следом — Ник. Иствуд был не один, рядом с ним стояла смурная ЖЕНА.

— Ну всё, я их спасла, — сказала она. — Теперь ты от меня не уйдёшь?

— Я ещё подумаю! — рявкнул на неё Иствуд. — Где мои щи, шалава ленивая?!

— Уже варю!!!

ЖЕНА убежала галопом по освободившемуся проходу. Мы, для порядку выждав, двинулись за ней.

— Семейная жизнь — не моё, — покачал головой Иствуд.

— Аминь, — кивнул я.

— Это не значит, что я не могу адаптироваться...

— Всё закончилось, ковбой. Просто забудь.

— Я не представляю, сколько мне придётся выпить, чтобы забыть это!

— Ты рок-звезда, Иствуд. Можешь себе позволить...

— Только эта мысль и удерживала меня от суицида...

***

Обратный путь был до обидного простым. Складывалось впечатление, как будто мы тут уже вообще никому в х*й не упёрлись, и нас просто игнорят. Не то чтобы я возражал, просто... Ну, не знаю... После всего пережитого хотелось хоть как-то отвлечься. Навалять кому-нибудь, или чтобы мне наваляли.

Мы покинули Х**в лес, потом прошли через заваленное трупами ночное кладбище. Луна в этот раз светила обычная, без рожи и без песен. Потом снова начался лес, но уже нормальный.

— Мы уже полчаса идём молча, — не выдержал Иствуд. — Мёрдок, что произошло? У тебя получилось?

— Как тебе сказать... И да, и нет.

— Сложно, — покачал головой Иствуд. — Давай по очереди. Ты вошёл в своё тело?

— Иствуд, за такие вопросы полагается челюсть веслом ломать.

— Ты меня понял!

Тут я остановился, развернул ковбоя к себе рожей и сказал:

— Нет. Проснулся настоящий я. А ещё моя бывшая девушка, которая вышла замуж за моего брата, убила моего брата, когда тот пытался убить меня настоящего. И её на тюрьму законопатили. Вот такие вот о**енные итоги рейда.

Подумав, я добавил:

— В принципе, могли и вообще никуда не ходить. Даже лучше бы вышло.

И тут мне так мерзко стало, так тошно от себя самого, что я вообще нахрен заткнулся и молчал до самой школы. Даже почти не слышал натужных соболезнований Иствуда.

При этом и думать-то толком не думалось. Казалось, начни думать — и п**дец, сразу и без вариантов. Надо сначала бухать. Очень-очень много бухать надо, прежде чем я решусь обо всём случившемся подумать. Пока даже палкой издалека тыкать — и то неприятно.

— Портал, — сказал Иствуд, указывая на портал.

— Ну и п**дуй в него, — буркнул я.

— Давай сначала ты.

— А что? — тупо посмотрел я на ковбоя. — Боишься, что я психану и решу остаться навсегда в своём уме?

— Ну... Не без того.

— Господи...

Я перекрестился и шагнул в портал. Тут же оказался в зале ратуши, минуя все предбанники.

Там было пусто. Ну, почти. Стоило мне появиться, как хлопнула дверь, и в зал влетела запыхавшаяся Вивьен.

— Мёрдок! — закричала она. — Скорее!

— Кто понял жизнь, тот не спешит, — сказал я и помахал бутылкой. — У меня ж с собой запас, чего ты кипишуешь? В кабак нужно идти степенно, величественно, прибухивая на ходу. Так и пойдём...

С двумя металлическими звуками у меня за спиной портал родил двух моих спутников.

— Мёрдок, ты не понял! — Вивьен схватила меня за руку. — Меня прислала Сандра! И Рома, и Дон — все. Они остались там, на случай, если ты не успеешь. Чтобы ты смог хотя бы увидеть всё через Пелену памяти!

— Да что увидеть? — нахмурился я.

— Сюрприз же! — запрыгала Вивьен.

— Чё-то в п**ду уже сюрпризы. Веришь нет — под завязку. Они там в курса́х?..

— Мы все в курсах, что твоя бывшая завалила твоего брата, кстати, прими мои соболезнования. Не уверена, чему именно я соболезную, но можешь сам записать соболезнования туда, куда тебе будет удобнее. А сейчас — бежим! Это поднимет тебе настроение ну просто до небес!

Я сильно сомневался, что мне хоть что-нибудь сможет в ближайшее время поднять настроение. Настроение было — вторник, со всеми вытекающими. А вернее — втекающими. Чую, чую, что многократно будут сегодня побиты рекорды мои. Чую, придёт апокалипсис в Линтон... Но Вивьен так сверкала на меня глазёнками, что отказать ей было — всё равно что пнуть ребёнка.

— Уболтала, веди, — вздохнул я. — Но если там не будет минима трёх бутылок коньяка...

— Ты не сможешь пить коньяк, потому что будешь ржать!

И Вивьен, схватив меня за руку, потащила прочь из ратуши.

***

Я был немного удивлён, когда оказалось, что путь наш лежал к сараю Сандры. Ещё больше удивился, войдя внутрь. Там и вправду собралась вся шайка: Дон, Коляныч, Экси, Рома, Арчи, даже с дополнениями в виде Вейдера, Даниэллы и Дерека. Когда внутрь вошли ещё мы четверо, стало совсем тесно.

— Вы чё тут? — хмуро спросил я.

— Тс! Начинается! — сказала Сандра, которая стояла, тиская в руках свиток. — Все готовы?

— Да! — грянул хор.

Я аж вздрогнул.

Чё будет-то? Неужто голая баба? Оно, конечно, приятно, но чтоб такой ажиотаж... Нет, не понимаю.

И тут вселенная дала ответ на мой вопрос.

Вспыхнул магический наркоманский круг, и в нём появился человек.

Даже два человека.

Оба голые, один сверху, другой снизу. Связанные простынями...

— Что это?! — заверещал знакомым голосом нижний. — Что происходит?! Это какой-то сбой!

И тут я его узнал. И — заржал. От всего сердца, до слёз, до истерики.

Заржали вообще все, кроме троих человек. Моего брата, потому что его трахал трупешник. Трупешника, потому что он ещё не активировался. И Сандры, потому что она была профессионалом и первым делом выполняла работу.

— Здравствуй, воин! — слышал я её голос на фоне неудержимого ржача. — Славный город Линтон приветствует тебя! Здесь ты найдёшь немало приключений для своего клинка-а-а-а...

Тут не выдержала даже Сандра и буквально взвыла. Потому что Федька, в его положении, совсем не походил на человека, который ищет приключения для своего клинка. Зато он выглядел точь-в-точь как человек, успешно нашедший приключений на свою жопу.

Я поднял трясущиеся руки и зааплодировал.

Так в моём мире триумфально появился мой брат-близнец.

А что? Вы думали, книжку просто так назвали «Двойник»? Думали, всё двойниковое закончилось ещё в первом томе? Да х*й там угадали, всё только начинается.

SIDE B: GUITAR HERO

Хай, пипл, я Мёрдок, и скоро меня раздавит огромными роялями за весь тот ё**ный вклад, который я сделал в искусство. Такое говно. Всем рояли помогают, а мне — п**дец. Потому что я очень талантлив.

TRACK_31

Утро улыбнулось мне в окошко, и я улыбнулся ему. Попытался встать — нихера не получилось. Только пустые бутылки вокруг зазвякали. Сколько выжрато-то, Господи... И, кажется, это ещё и не только вчера.

Ставим вопрос ребром: я которые сутки бухаю?

Слава богу, в виртуале с такими вещами надолго не зависнешь. Достаточно позырить логи.

Я и позырил. Ага, угу... ого! Не ожидал от себя, не ожидал. Горжусь.

А итого — два дня всего. Ну, норм. Лёгкая перезагрузка после трудного квеста. Как-никак, в собственной башке побывал и вернулся живым. Не каждому дано.

Так-с, ещё одно усилие — и-и-и, да!

Из кладбища стеклотары восстал Мёрдок, величайший из когда-либо существовавших людей.

— Который час? — простонал голос из-под кровати.

— Б**дь, ты-то там опять какого х*я делаешь?! — поморщился я.

Из-под кровати выполз Ник и уставился на меня болезненными красными глазами.

— Мы решили, что тебе нужна помощь психолога, — пробормотал он.

— На**й мне помощь психолога?! Я один выжру больше, чем десять психологов. Помощник, бл**ь, штопаный. И кто такие «мы»?

— Мы... — Ник сунул руку под кровать и вытащил за шкварник ещё одно живое существо, которое при ближайшем рассмотрении оказалось Экси.

— П**дец, — прокомментировал я.

Экси даже не думала просыпаться. Её убило вообще наглухо и, судя по видимым шкалам, надолго. По уму, её б под капельницу положить. Физрастворчику, там, с витаминками. А так — до вечера проваляется как минимум.

— Кто-то кого-то трахал? — на всякий случай спросил я.

— Думаешь, я помню? — удивился Ник. — Мёрдок, скажи лучше такую вещь... А вот у тебя... Как бы это сказать... Ну... Пива?..

Я окинул инвентарь внутренним взором и грустно покачал головой:

— Сорян, обломилово. Надо в кабак шкандыбать.

— Мне кажется, я не справлюсь...

— Надо, Ник. Это ж как работа. Хочешь не хочешь — а встал и пошёл. Давай, попёрли.

Стоило мне сказать о работе, как интерфейс решил, что я проснулся и уже можно е**ть мне мозги.

Вы оштрафованы на 100 золотых за простой лесопилки

Назначьте управляющего лесопилкой или возьмите управление в свои руки

Вы также можете продать лесопилку или подарить её

Вот же ж, блин, повесил себе камень на шею! Лесопилка... Кому её, нахрен, продашь, кому она нужна? Дебилу полному разве что. А уж чтобы управляющим на ней устроиться — это вовсе поехавшим надо быть. Ни тебе денег, ни тебе прикола.

Ладно, подумаю. В крайнем случае — сожгу и получу страховку. Сейчас более важные дела есть. Во-первых, разумеется, поправиться нужно, а заодно «Вспышку» проинспектировать. Во-вторых, к Доброжелателю завернуть, расставить окончательно точки над «ё», осознать, как там чего. В-третьих, если всё красиво, то надо готовиться к концерту.

Ник героически вышагивал рядом со мной. Мы выписывали замысловатые вензеля по дороге, прямо как в реале. Аж слеза ностальгии прошибала снова и снова.

— Мёрдок, ты ли это?! — окликнул меня попутный извозчик.

— Я, — кивнул я. — Как оно, нонейм е**ный?

— Потихоньку, Мёрдок. Ты в кабак путь держишь?

— А куда ещё-то!

— Падай, подвезу.

— Спасибо тебе, х*й знает кто. Только я не один тут...

— Полезайте вдвоём.

Так мы оказались в телеге, которой повелевал этот славный дядька. Разговорчивый и осведомлённый.

— Эх, — сказал он, — а я ещё помню, когда кураторов толком не было, и каждый мог зайти в храм, поговорить с богом Теократом...

— Фу, не напоминай, — поёжился я. — Всё, кончились ваши боги. Пантеон распался нахер, и сослали его на днище, на весь срок существования виртуала.

— Это ж страшно представить, — продолжал дядька, — как человек напакостить успел за свою жизнь. А главное — непонятно. Убийца и жертва в одном городе. Разве ж так делают?

— Ты, во-первых, дядька, не п**ди. Какая я тебе жертва? Я победитель. А во-вторых, и чё?

— Не знаю... Неприятно как-то.

— Да в этой педовне в принципе жить неприятно.

— Мне нравится. Я как с лесопилки ушёл — сразу в извозчики подался. Хорошо тут. Катаешься взад-вперёд, воздухом дышишь, с людьми здороваешься.

— С лесопилки? — нахмурился я. — А ну-к, повернись рожей, то-то вроде знакомая?

— А чего ж ты ник-то не прочтёшь?

Тем не менее, он повернулся и посмотрел на меня. Я сперва вытащил из проспиртованных чертогов памяти эту харю, потом и правда ник посмотрел.

— Бля, Фред, братуха, — сказал я. — Вот ты дал...

Старик улыбнулся и вернулся к управлению кобылой.

А у меня опять сердце защемило, на него глядючи. Вот как так жить, а? Не понимаю... Никакого тебе размаху. Всё как мышь зашуганная. Аж настроение портится.

— А чего с лесопилки ушёл? — спросил я.

— Да надоело мне там. Зимой куда ни шло. А как весна началась — толком и не работаешь и не отдыхаешь. Дриада ещё эта, змеюка подколодная.

— Она — всё, свалила, — сказал я.

— Слышал...

— Фред, а не хочешь управляющим на лесопилке потрудиться?

— На кой оно мне?

До самого кабака я убеждал Фреда хотя бы попробовать. Фред оказался непреклонным. Когда кобыла встала возле «Вспышки», я уже и сам понял, что управлять Фред может максимум — кобылой. Да и то казалось, что она скорее сама всё делает, а его просто терпит.

— Ладно, бывай, братуха, — сказал я и сунул Фреду денежку.

Тот аж глаза округлил:

— Ты... платишь?!

— Только Нику не рассказывай, а то его инсульт пере**ёт, — сказал я и за шиворот стащил с телеги уснувшего Ника.

— А-а-а?! — заорал тот, поднимаясь на ноги. — Шта-а-а?! Враги?!

Вытащил меч, затеял озираться.

— Вольно! — гаркнул я ему на ухо. — Пиво!

Магическое слово «пиво» мигом отключило агрессию. Ник убрал меч и заулыбался кабаку.

Внутре всё было по-прежнему. По случаю раннего часа посетителей не имелось, только шустрили, протирая столы, девчонки-неписи, да вертелся под потолком осёл, развлекая себя таким немудрёным способом.

— Пива ветеранам! — просипел я.

Нам немедленно начислили по кружечке. После третьего глотка я почувствовал оживление организма.

— Уф, — сказал я, поставив кружку. — Здравствуй, утро. Надеюсь, ты доброе, иначе я тебя обоссу.

За спиной хлопнула дверь, я обернулся и понял, что утро нихрена не намерено быть добрым. На пороге стоял почти что я, только в дебильном прикиде, и над головой светилась надпись: «Теодор».

TRACK_32

— Извини, — сказал он. — Я не знал, что ты здесь. Насколько помню, утро для тебя начинается не раньше полудня.

— То в обычные дни, — сказал я. — А когда праздник — там по-всякому бывает.

— А у тебя праздник? — удивился Федька.

— Наверное... — задумался я. — Эй, Ник! Праздник, нет? С чего всё началось-то?

— Смотря что считать началом...

— У-у-у... Ясно. Пей пиво, не отвлекайся. Чё творится-то, психолог до философии добухался.

— Я могу выпить? — спросил Федька.

— Х*й тебя знает, чего ты там можешь. Если двадцать один психологический год имеется — бухай.

Федька подошёл к стойке, сел через один стул от меня и показал девчонке пальчик. Та немедленно накатила ему кружку. Ишь ты, какие тут чит-коды имеются, а я не в теме! Ну-ка, покажу, что я тоже не лыком шит.

Я показал девчонке два пальца, и та наполнила мне аж две кружки. Красота-а-а...

— Мёрдок, я хочу понять одно, — сказал Федька, промочив горло. — Мы с тобой закончили, или мы с тобой не закончили?

— А мы с тобой разве начали? — удивился я.

— Ну... Благодаря тебе я появился с членом неактивированного аватара в заднице, при куче свидетелей. Потом ты победил меня на арене, по условиям дуэли после этого топил меня в своём сортире, испражнялся на меня сверху и заставлял слушать твой альбом.

— Бли-и-ин, — протянул я с неиллюзорной грустью. — Братуха, но ведь я же ничего этого даже не помню. Вот ведь зло какое — алкоголь этот. Придётся насухую всё повторять. Этак я, по секрету тебе сказать, невинности лишался четырнадцать раз. На четырнадцатый только протрезвел, его и запомнил. А девчонка к тому времени уже спала и помнила только первые тринадцать. В общем, не сошлись мы с ней в показаниях ни**я, пришлось расстаться.

— Надо полагать, это была моя девушка, — мрачно сказал Федя.

— Надо, — не стал спорить я. — Была твоя, стала моя. Такова жизнь, Федюнчик.

— Хозяин, — подал голос Лимузин. — Это он велел мне травки скушать?

— Он, — сказал я.

— Вот же ж ты, мужик, пидор гнутый, отвечаю, — с обидой сказал осёл. — Я из-за тебя до сих пор огребаюсь.

Я к тому времени опорожнил вторую кружку, третью оставил на усмотрение впавшего в философию Ника и достал первый попавшийся меч.

— Ну, Лимузин, считай, что отбыл ты свои сроки. Амнистия пришла.

— Иа! — испугался осёл.

Но я всего лишь обрубил верёвку, и осёл бахнулся на все четыре копыта на пол.

Ух, как он обрадовался, ух, как затанцевал! У меня аж слеза блеснула в уголке глаза.

— Спасибо, спасибо, хозяин! Я тебя так люблю, я тебе так верно служить буду!

— Служи, — согласился я и уселся пету на спину. — Давай, погнали во дворец. Будем у Доброжелателя аудиенции испрашивать.

— Я тоже собирался... — привстал было Федька.

— Вот и сиди дальше, собирайся, — приземлил я его. — Мне попутчики нахер не нужны. Самому бы живым добраться. Долог путь и полон приключений. — Я помахал полной бутылкой вискаря. — Но ты не волнуйся. Я тебя найду.

По-моему, Федька после такого ещё больше заволновался, но мне было, в целом, насрать. Я потрепал осла по гриве, и тот затыгыдыкал к двери.

***

— Как прекрасен мир, хозяин!

— Завали е**ло, Лимузин!

— Есть, хозяин!

— На еду ты ещё не заработал.

А прав был осёл. Душа — пела. И птички пели. И самому аж петь хотелось. Что особенно ценно — ногами перебирать не надо, всё осёл делает. И как я без него жил-то всё это время?!

Взобравшись на холм, я не стал спешиваться, а так и въехал на осле во дворец. Доброжелатель уже ждал меня там.

— Конфиденциальные тёрки будут? — спросил я. — Стукача убрать?

— Нет-нет, никакой конфиденциальности, — махнул рукой Доброжелатель. — Но хороших новостей откровенно мало.

— А чё не так-то? — озадачился я. — Вроде ж в дамки вышли, не? Федька помер, Ванька ожил. Нехай себе идёт своей дорогой, на мои-то нынешние песни он ведь претендовать не может.

Это был действительно тонкий юридический момент. Пока Ванька валялся в коме, а я тут творил, технически получалось, что он жив, но в то же время мёртв, а я — это и он, и не он. Теперь же выходило так, что Ванька функционален — и я функционален. А значит, юридически, мы уж точно не одно и то же нихера.

— Буквально вчера с ним провели переговоры, — сказал Доброжелатель. — Он очень недоволен...

— Это чем же? Проснулся, нахаляву стал мега-звездой, бабла — экскаваторами греби.

— Так-то оно так. Но ему, видимо, этого мало. Он пытается внести ясность в ситуацию с оцифровкой... В общем, его юрист состряпал претензию. В результате сложившейся ситуации Ваня не может претендовать на посмертную оцифровку. Потому что уже есть ты. Твоё сознание уже отлично от его сознания, слить их воедино не получится, а загрузить двойника нельзя по внутреннему кодексу проекта. То есть, фактически, мы отказываем в предоставлении услуг человеку из-за своих же косяков. Это — серьёзный иск.

— Так, не понял, а ему нахера оцифровка-то? — озадачился я. — Он же всю херню эту презирает.

— В том-то и дело, — вздохнул Доброжелатель. — Он очевидно чего-то хочет. Но чего — мы пока не знаем. Иск — всего лишь предлог. Рычаг давления. Руководство на многое согласится, лишь бы избежать очередного громкого процесса. У нас, честно говоря, и так проблем хватает, а теперь ещё и это...

— Ладно, держи меня в курсе, — пожал я плечами. — Это всё говно?

— Пока да. Но я просто хочу, чтобы ты был морально готов к тому, что концерт не состоится.

— Чего? — нахмурился я.

— Я не знаю, чего он потребует. Если он потребует отменить твой концерт — скорее всего, его отменят. Просто будь к этому готов. Он... Он тебя ненавидит, Мёрдок.

Ясный пень, он меня ненавидит. Ведь я — это он. А кого ненавидит Мёрдок больше всех? Пра-а-авильно, детишки. Вот до каких психологических глубин самопознания я добухался с Ником.

Доброжелатель как-то странно на меня смотрел. Примерно так же смотрит застенчивая девчонка, которая мечтает, чтобы ты её трахнул.

— Ты на меня так не смотри, я ж и возбудиться могу, — предупредил я на всякий случай. — Чего там у тебя ещё, выкладывай?

Доброжелатель отвёл взгляд и тихо сказал:

— По правде говоря, Мёрдок, мы возлагаем на тебя большие надежды. В том плане, что... было бы неплохо, если бы ты объяснил нам мотивы действий Воронцова.

— В смысле? Ты упоролся, что ли? Где я, а где его мотивы!

— Но ведь он — это ты!

— Повторяю: где я, а где мои мотивы! Я вот двое суток бухал с Экси — ты спроси меня, на**я?! Думаешь, я тебе что-то отвечу? Нет, Доброжелатель, ни**я я тебе не отвечу. Ибо тайна сие, покрытая мраком...

Тут моё внимание привлёк осёл. Он тактично отошёл к дальней стеночке, типа не подслушивает, и копытом шкрябал по полу. Ну, так — шкряб-шкряб. Как кошка у лотка.

— Эй, ублюдок! — прикрикнул я. — У тебя, случаем, навыка отправления естественных надобностей не разблокировалось?

— Никак нет, хозяин! — откликнулся осёл.

— Ну тогда прекрати хернёй страдать, встань по стойке смирно!

Лимузин молча вытянулся, уставился перед собой взглядом прапорщика в атаке.

— То-то же, — похвалил я и переключил внимание на Доброжелателя. — Слушай, братка, такое дело... Я ж не просто так шёл. Просьба есть.

— Кажется, я догадываюсь, — кисло улыбнулся тот.

— Инга...

— Я догадался верно.

— Умный — п**дец! — хлопнул я в ладоши. — Как она там?

— Плохо, Мёрдок. Свидетели, камеры... Никаких сомнений в том, что она сделала то, что сделала. А учитывая то, что нож она принесла из дома, на состояние аффекта списать тоже затруднительно. Умышленное убийство. В залоге отказали.

— Жесть, — покачал я головой. — Вот дура-то...

— От любви всё, Мёрдок.

— Вот и говорю: дура. Нормальная баба сидела бы себе тихо и не кукарекала. В Штаты вывезли, в хоромах поселили, денег — жопой жуй. Какая тебе ещё, на**й, любовь?!

— Вряд ли ты бы стал общаться с нормальной бабой, — резонно возразил Доброжелатель.

— Умный ты, блин... — вздохнул я. — Слушай, а вот помнишь, ты там негритосику этому адвоката нанимал?

— За это не волнуйся, — махнул рукой Доброжелатель. — Ты уже об этом позаботился. Ну, Иван Воронцов. Поскольку у Теодора не было завещания, всё его состояние разделилось между братом и матерью.

— Как они там? Свиделись, кстати?

— Да. Живут вместе. Как живут — прости, не знаю.

— Ну, слава господу, — грустно покачал я головой.

Итак, на воле всё хрен победи как, но матушка хоть одного сына обрела, Ингу защищают, планета вертится. Всё вроде? Всё.

— Пойду я тогда. Репетировать надо.

— Иди, — кивнул Доброжелатель. — Но, Мёрдок, подумай всё же? Что может быть нужно тебе от проекта? То есть, не тебе, а Воронцову. Чем раньше мы поймём, тем скорее и эффективнее примем меры. Поверь, этот концерт интересен не только тебе.

— А что, — задумался я, — он правда может добиться, чтобы меня тупо стёрли?

— Вряд ли. Может настоять на том, чтобы ты изменил внешность и отказался от всяческих претензий на своё прижизненное творчество. Сменил город. Ну и, конечно, никаких концертов в реале. Но не похоже, чтобы его это удовлетворило. Твоё существование — ему поперёк глотки.

— Из города я и сам свалю, — сказал я. — После концерта.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, братка. Засиделся я тут. Поеду к Мэйтате, в отпуск. Он мне мозги прочистит. А потом, значит, с новыми силами... — Я взмахнул рукой, но рука тут же опустилась.

Грустно — звездец.

— Пошли, Лимузин! — щёлкнул я пальцами. — Счастья пытать.

И мы ушли.

TRACK_33

В дверях я столкнулся с братом.

Ужасающее ощущение, как будто пьяный на зеркало кидаешься.

— Пошёл на**й! — заорал я на него. — Говно!

Федька шарахнулся и проводил меня диким взглядом.

Смотри-смотри. Завидуй. Угрёбина.

Уместно задаться вопросом, почему я так толерантно отношусь к своему брату после всего случившегося.

Уместно и ответить: а чё мне ещё делать?

Грохнуть его убивающим мечом? Смешно. Меч — козырная карта, мало ли когда пригодится. А на Федьку-то чего козыри тратить? Пусть себе плавает в этом аквариуме, рыбка золотая. Есть-пить не просит. Не у меня, по крайней мере.

Гнобить его на каждом шагу? Так я ж не школьник уже, ё**ный насос. Взрослый человек, дела есть. Которые за меня, между прочим, никто не сделает.

Обидеться и не разговаривать? Ну так я ж не целка менструирующая, чтоб такой херотенью страдать.

Ну, обосрал я ему всю жизнь. Ну, увёл он у меня бабу. Ну, убил меня... почти. Бывает, чё. В жизни какой только херни не бывает. Вот если он у меня бутылку сп**дит — тогда да, нет мудаку прощения.

Я его, впрочем, и так не простил. Затаил неприязнь глубоко в душе. До поры до времени.

Проходя мимо «Вспышки», я достал арбалет и выстрелил в окно второго этажа. Зазвенело стекло, интерфейс высрал уведомление о штрафе.

— Доброе утро, Мёрдок, — зевнул, высунувшись в окно, голый как минимум до пояса Иствуд. Но — в шляпе. — Я так понимаю, твой запой внезапно закончился, либо перешёл на качественно новый уровень?

— Не до запоев нынче, Иствуд, — покачал я головой. — Ты давай-ка, того. Шары протри — и ко мне, на репетицию.

— К тебе? Не здесь?

— Нет. В кабаке соблазнов много, невозможно продуктивно работать.

Тут, словно среагировав на слово «соблазн», рядом с Иствудом появилась давешняя Эрминтруда, которую он пьяной катал на коняшке. Голая как минимум до пояса. Даже без шляпы.

— Ты кто такой? — промямлила она заплетающимся языком. — Чё т-те надо?

— Ну вот, — обрадовался я. — Женился — человеком стал! Рад за тебя, Иствуд.

— Это случайная связь, — отбрехался ковбой. — Она просто перепутала комнату, и...

— А ты кто такой?! — вытаращилась на него Эрминтруда, смекнув, что рядом с ней кто-то разговаривает. — Чё т-те н-н-надо?

— Тем более рад за тебя! — развеселился я ещё больше. — Вот теперь, понимаешь ли, не страшно к тебе жопой поворачиваться. Ладно, даю полчаса на утренний перепихон, потом собирай коллектив — и подгребайте. Начнём уже составлять программу.

***

Ребята подгребли часа через полтора, я как раз успел покемарить на диванчике.

— Доброе утро, Мёрдок, — поздоровалась Вивьен. — Я принесла тебе вкусный и питательный бульон.

— Спасибо, а на**я? — спросил я, переводя себя в сидячее положение.

— Чтобы ты подкрепил силы после запоя.

— А. Ну, добро, добро. Наливай.

Вивьен немного озадачилась, но протянула мне кастрюльку.

Я тоже немного озадачился, взял кастрюльку, открыл крышку, понюхал.

— Это не пиво, что ли? — посмотрел я на Вивьен.

— Я же сказала: бульон.

— Тьфу! — Я отставил кастрюльку в сторону с презрением. — Чтоб тебе твой Рома в коробке из-под «Хеннеси» набор Lego подарил на день рождения!

— Зачем ты так, Мёрдок? — побледнела Вивьен. — Это слишком страшное проклятие, я такого не заслужила.

Иствуд тем временем задумчиво блуждал по гостиной-студии, а Ромыч уже поставил установку и постукивал.

— Э, — окликнул я его, — ты чего, новую установку купил?

— Ну, — буркнул тот. — А чё?

— Да ничё. Молодца, красивое.

— Сам знаю.

— На бочке надо название группы написать.

Рома заинтересовался перспективой.

— А в смысле? — спросил он. — А, типа, как?

— Вот хэ его зэ. Наверное, до Дерека до**усь, пусть распишет. Надо записать в ежедневник. Сэнди! Запиши это в мой ежедневник!

Сандра, которая только просунула нос в дверь, охренела.

— Какой ежедневник? — спросила она. — Нет у тебя никакого ежедневника.

— Ну так сходи к Вейдеру, купи. У него книжный, должна и канцелярка быть. На крайняк тетрадь сойдёт, или дневник школьный. Запишешь туда: «До**аться до Дерека», на сегодня. По какому поводу до**аться — не пиши. Это я уже сам, по месту соображу. В жизни, я считаю, должно быть место для импровизации, как в искусстве.

Сандра вошла внутрь и прикрыла за собой дверь.

— Я, вообще-то, зашла узнать, как ты. А ты, я смотрю, в порядке. Это немного пугает.

— Не ссы, — успокоил я её. — А если хочешь ссать, то сортир во дворе, сама знаешь, где.

— Не знаю и знать не хочу, — отрезала Сандра.

— За домом, — любезно подсказала Вивьен. — Очень уютный, кстати.

— Убить бы тебя, за дискредитацию женской сущности, — поморщилась Сандра. — Ладно. Раз уж вы все так удачно здесь собрались трезвыми, отчего бы нам не прогуляться?

— Э! — возмутился я. — У нас тут репетиция, на минуточку!

— Это отлично. А у меня там, на арене, сцена с подключением к реалу. Айда голограммы тестировать?

TRACK_34

Сандра, зараза, знала, чем зацепить. Менеджерица хренова.

Разумеется, мы тут же сгреблись и повалили на арену, где и правда стояла сцена. Точно такая же, как та, что на нашем достопамятном выступлении на разогреве у Даймонда.

Впрочем, отличие имелось.

Вверху, перед сценой, под углом к ней, висел огромный экран.

— Это что? — спросил я, указав на экран слегка трясущейся с перепою рукой.

— Это — самая фишка, — сказала Сандра. — Портал в реал. Ну, типа того.

Экран демонстрировал зал. Оскорбительно пустой зал.

Я поднялся на сцену и внимательно посмотрел на экран. И вдруг на нём появилась чья-то рожа. Я аж вздрогнул.

— А, Мёрдок! — обрадовалась рожа и помахала рукой. — Ну, у нас, конечно, ещё ничего толком не готово, но пробный прогон можем сделать. Просто отсмотреть связи и всё такое.

— Братуха, ты проясни, — попросил я.

— Легко. Меня зовут Леонард.

— Вот ты п**дец как прояснил.

— Да ты погодь, я даже не начал. Я сейчас в зале для презентаций, забил его на сутки. Можно шуметь как угодно. Правда, динамиков путных нет, звук только из штатных, но — полноценное 5D. Там проектор.

Леонард отклонился и показал себе за спину. Я увидел под потолком светящееся пятно.

— Проектор транслирует вас, ребята, на экран на стене. — Леонард махнул руками вперёд, на меня. Эту херню я уже вижу, что работает. Но сейчас попробуем подрубить голограммы, окей? Видите красные круги? Нужно встать в них. Это временная мера, мне нужно поработать с базовыми движениями, записать показания. Потом можно будет перемещаться как угодно в пределах сцены. Я надеюсь, что мы сумеем прогнать что-то типа репетиции перед концертом...

— Это называется саундчек, неуч, — сказал я.

— Кому саунд, а кому — визуал, — заржал Леонард. — Окей, ребята, давайте уже что-нибудь сделаем. Видите красные круги?

Мы увидели. Кругов было четыре, два из них побольше. Один — для Ромки с барабанами, другой — для Вивьен с клавишами.

Я выбрал себе самый козырный, фронтменовский круг. Иствуд занял оставшийся.

— Контакт есть, — сказал Леонард. — А теперь, ребята, внимание. Приготовьтесь: сейчас вылетит птичка.

— Ху... — начал было я сочинять рифму к слову «птичка», как заткнулся и о**ел.

Ситуация изменилась коренным образом.

Я стоял в том самом зале для презентаций. Полутёмном, маленьком — в таком только квартирники играть. Но я был тут!

— Что это? — ахнула сзади Вивьен. — Мне страшно!

— Х*ясе, это реал?! — заорал Ромыч. — Типа, по-настоящему? Я могу к мамке сгонять?!

Я повернулся и увидел, как это е**нько вылезает из-за барабанов.

— Ромул, — окликнул его Иствуд, но было уже поздно.

Ромыч выскочил за пределы круга и исчез.

Я перевёл взгляд на экран на стене и увидел его, одинокого, о**евшего на пустой сцене в Линтоне. К нему, сложив руки на груди, приблизилась Сандра.

— Малыш, ты потерялся? — ласково спросила она. — Какая тебе, нахер, мамка? Ты в Америке, во-первых. А во-вторых, слово «голограмма», что, даже в книжках не встречал?

— Я, бля, ботан, что ли, книжки читать? — буркнул Ромыч и вернулся в круг с понурым выражением не е*ле.

Он тут же появился здесь, уселся обратно за барабаны, но кураж, по ходу, совсем растерял.

— Пока только в кругу, — прокомментировал Леонард. — Потом будет более мощный излучатель. Ну, раз уж вы тут, давайте потестим звук. Сыграйте что-нибудь, все вместе.

— Легко, — сказал я. — Народ, все готовы? «Ведь ты моё солнце», три-два-раз!

Удивительное это было ощущение — играть в голографическом виде. Как меня только жизнь ни е*ла, а в таком состоянии выступаю впервые.

Вроде смотришь на руки, на гитару — всё настоящее. А чуть присмотришься — оно как будто всё светится в темноте. И ещё насквозь просматривается. Дичь. Прямо призраком себя ощущаю. Да ведь призрак и есть, чего уж скромничать.

— Неплохо, — сказал Леонард, когда мы закончили. — Но нюансы. Микрофон нужен только для виртуала, сюда звук идёт напрямую. Я немножко слышал, как Ромул матерится сквозь зубы, надо подумать, как это убрать, спрошу у разрабов, можно ли получить канал с одного инструмента...

— «Неплохо»? — переспросил я. — Ты ох*ел, Лёньчик? Э, алё, братва! — Я повернулся к своей банде. — Вы чё, совсем берега попутали? Ромыч, ты на барабане херачишь, или два х*я надрачиваешь, я не понял? Где динамика? Где атака?! Иствуд, б**дь! Отстал на такт, обогнал на такт, а под конец — ты вообще какую песню играл?! Вивьен!

— Я!

— Головка от х*я! Молодец, чистая работа. Мёрдок! Здесь. Вообще красава, возьми бутылочку, выпей, ты мой хоро-о-оший.

Я достал голографическую бутылку и выпил. Ну полнейший эффект присутствия!

— Охеренно! — сказал я, оторвавшись от бутылки. — Прям как «Орбит Виртуальный Вискарик».

— Прошу прощения, — буркнул Иствуд. — Я немного... растерялся. Необычная обстановка.

— Ничего страшного, — махнул рукой Леонард, тыкаясь в ноутбук. — Мы для того и делаем тестовые прогоны.

— Лёнь, ты мне не мешай группу кошмарить! — возмутился я. — Что значит, «ничего страшного»? Страшно! Пусть боятся.

— Как скажешь, Мёрдок. Я просто отвечаю за техническую часть.

— И звук у вас — говно.

— На саундчеке всё будет красиво.

— Чтоб «Маршаллы» стояли как минимум, иначе обоссу всё.

— Записал, — улыбнулся Леонард. — Ну, мне пока работы хватит. Если не возражаете — можете идти. На самом деле я сейчас просто отключу голопроекторы, и вы переместитесь обратно, на сцену. Там можете репетировать сколько угодно, я приглушу звук. На выступлении всё будет работать немного иначе. Вы будете присутствовать одновременно и на той сцене, и на этой, движения будут синхронизированы. А вот над тем, как вам переключать фокус восприятия — над этим я ещё поработаю...

Я напоследок огляделся.

Не, я, конечно, не такое е**нько, как Ромыч. Не побегу из-под проектора к маме. Но всё же...

Вот, стою в реале. Как в старые добрые. С гитарой, прибухнувши... Как сердце-то щемит, мама ты моя родная, щемит-то как...

Бах — и всё. И мы опять в родном виртуале.

— Здравствуй, моя родина, — пропел я в микрофон. — Пусть тебя и вовсе нет.

И вдруг услышал всхлип.

Повернулся — увидел, что Ромыч трёт свои зенки и трясётся, будто с жестокого бодуна.

— Ром... — начал было я.

Но тут он поднял на меня взгляд и заорал:

— Пошёл на**й!

TRACK_35

В целом, репетиция выдалась интересной и познавательной, хотя и не вполне удачной. После Ромкиной истерики так мы ничего и не прогнали больше. Оно как бы и х*й с ним, объективно в виртуале уже одно и то же гонять смыслу нет. Надо пацанов к реалу приучать.

А с другой стороны — бля...

— Слушай, это не дело, — сказал Иствуд, когда Вивьен с Ромычем отвалили домой, рефлексировать. — Чем дальше, тем меньше я ему склонен доверять.

— Думаешь, обосрётся на концерте? — задумчиво спросил я.

— На концерте он, я думаю, возьмёт себя в руки. Но ведь этот концерт — не предел. Нам дальше работать. Я, признаться, всегда думал, что основной проблемой будешь ты, с твоим спонтанным и непредсказуемым алкоголизмом. Но ты работаешь всегда, в любом состоянии, и во главу угла при любых обстоятельствах ставишь музыку. А у него, кажется, переходный возраст. Он сам не знает, чего хочет, и не контролирует себя совершенно.

— Обычный малолетний долбо*б, — вмешалась Сандра. — Хочет привлечь к себе внимания по максимуму, при этом ровным счётом ничего из себя не представляет, осознаёт это и бесится.

— Ты чё, пока я бухал, с Ником трахалась? — изумился я.

— Это было технически невозможно. Ты бухал с Ником.

— А, ну да. Извини.

— Проехали...

Постояли ещё в задумчивости.

— Ну и что? — спросил Иствуд. — Будем искать нового барабанщика?

— Нет, — помотал я головой. — Сам же говоришь — к концерту он соберётся.

— А потом?

— А потом, — грустно улыбнулся я, — суп с котом. И пирожки с котятами. Русская национальная кухня, ковбой. Кушай, не обляпайся.

В общем, я пошёл домой. Отдыхать и набираться вдохновения. Осла бы, по идее, накормить... Но это надо на рынок переться, сена брать. Рынок — вот совсем не по дороге. Правда, по дороге к рынку будет наш с Доном кабак...

Тут у нас две возможности. Если я прибухну по пути с рынка, то домой, скорее всего, и вовсе не попаду. А если прибухну по пути на рынок, то до рынка с гарантией не доберусь. Так или иначе — Лимузин останется голодным.

По ходу, самый гуманный способ его накормить — это дать ему денег, и пусть сам покупает жратву. Вот какой я заботливый человек!

Подумав эту мысль, я возрадовался и внезапно прозрел.

Оказалось, стою напротив кабака.

— Сука, — сказал я. — Выбора нет. В дело вмешались высшие силы.

— Кто бы сомневался, — поддакнул откуда-то сзади Иствуд.

— А ты тут х**и делаешь? — спросил я.

— Живу я тут, Мёрдок.

— Да разве ж это жизнь...

Я толкнул дверь, вошёл внутрь и стремительно оценил обстановку.

Зал потихоньку наполнялся забулдыгами. Народ, кто попроще и без загонов, на обеденный перерыв заскакивал пропустить кружечку, а то и рюмочку. Почему-то создатели до сих пор не сообразили, что можно вхерачивать штраф за явление на работу в нетрезвом виде. Тут-то всё в циферках, циферки не сп**дят. Чесночком не закусишь.

Хотя по-моему, это было бы неправильно. Не, ну серьёзно. Пока система оставляет возможность себя на**ать — все терпят. Система терпит на**ки, люди терпят систему. А вот когда конкретно гайки заворачиваются в сторону тотального контроля — тут уже жди восстания.

Всё почему? Да просто по логике. Вот в нормальном мире сел пьяный за руль — и думаешь: «А, похрен, авось не остановят!» А в тотальном режиме сел — тут тебе и штраф. И ты такой: «Да х*й на всё, за**али, суки, ни продыхнуть ни пёрднуть! Пойду в царя стрелять». И ты не один такой. Много вас. Вот тут-то и начинается весёлое.

Мало кто это понимает. В основном все тупые. Один я умный, оттого и чувствую постоянно одиночество.

Но вот я, по ходу, не один такой одинокий сегодня. Вон, в углу сидит грустное рыло. И такое мерзкое это рыло, так бы его и разбил бутылкой!

— Х*й тебе в душу, Теодор, — сказал я, подвалив к столику с двумя кружками ерша. — Чё сидишь такой грустный, как будто тебя с утра никто не трахнул?

Федька печально покосился на кружку, которую я ему подвинул.

— Нассал туда? — спросил он.

— Тьфу ты! — расстроился я. — Мне ж не три годика, ёптыть. Ещё я во вверенном мне кабаке посуду не портил.

Довод Федьку убедил. Он взял кружку, глотнул, и шары у него полезли на лоб.

— Господи Боже, что это?!

— Энергетик. По моему личному рецепту. Х*ли ты сидишь такой гружёный, как будто бы это я тебя грохнул и обманом затащил в эту педовню? Вот прям заставляешь чувство вины испытывать. А я когда такое испытываю — обычно е**ло бью. Не себе, конечное дело.

Федька посопел, погрустил, потом нехотя буркнул:

— Я маме написал письмо. Она не ответила.

— Почтальон забухал, — пожал я плечами.

— Мёрдок, какой почтальон? Я отправил письмо. Отсюда из ящика они моментально отправляются на мобильное приложение. Мама уже тысячу раз его могла прочитать...

— Так ты от меня-то чё хочешь? Успокоения или правды? Если успокоения, то почтальон забухал, не парься. А если правды — то матушка наша сейчас в таком глубочайшем а*уе пребывает, что в ближайшие года три-четыре вряд ли тебе хоть телеграмму отобьёт.

— Причём здесь вообще Телеграм? — поморщился Федька.

Я долго молча смотрел на него, потом нехорошо выругался:

— Б**дь, такое чувство, будто с Ромычем разговариваю. Вроде в один год родились, в одной стране росли... Наверное, дело в том, что мне быстро за**алось в приставку шпилить, и я книжки листать начал с умным видом. А ты так семилеткой и подох. Какой у тебя психический возраст-то? Блин, пить система позволяет, значит, двадцать один есть. Мистика какая-то. Или ты там себе заранее особые привилегии накрутил? К слову сказать, мы должны сверить пенисы. Если ты себе нарисовал больше — я сию же секунду убью тебя мега-артефактом. Пошли.

— Куда? — шухернулся Федька.

— За угол, на улицу, — мотнул я головой. — Разберёмся, как мужик с мужиком, у кого больше.

— Знаешь, для человека, который на словах так открещивается от гомосексуализма, ты слишком часто размахиваешь членом при мужчинах.

— Федь, ты — не мужчина, ты — баба с х*ем.

И стоило мне сказать такое, как будто по волшебству рядом со столиком появилась Экси. На меня она даже не взглянула.

— Ты! — ткнула она пальцем в Федьку. — Это был ты?!

— Где?! — побледнел тот.

— Ты трахал меня перед камерой и врал мне, что ты Мёрдок? Ты поставил меня в такое идиотское положение?!

Вот это внезапно... С кем же она поговорила-то? К Сандре, что ли, на чашку чая завернула?..

— Я... Но... — лепетал Федька.

— Кто, б**дь, дал тебе право издеваться над моими чувствами?! По-твоему, без тебя там всё было слишком прекрасно и безоблачно?

Не дожидаясь ответа, Экси размахнулась и отвесила братану пощёчину. Да какую! Как у него только голова не оторвалась. А потом — ещё одну, и ещё. От четвёртой он упал вместе со стулом. Я успел заметить, что здоровья процентов двадцать — как корова языком слизала. Ну, Экси-то воин, дурака не валяет.

— Сколько сняли? — участливо спросил я.

— Четыре сотки, — буркнула Экси и, схватив кружку Федьки, выпила её залпом. — Того стоило.

— Держи восемь. Я получил удовольствие, практически сексуальное.

— Не нужны мне твои деньги, Мёрдок, — отдышавшись, сказала Экси. — Я, вообще, зашла спросить, когда ты намерен рассчитаться.

— В смысле, рас...

Экси с удовольствием понаблюдала за моим вытягивающимся лицом.

— Да-да, — сказала она. — Я ходила в твой квест. Свидание ты мне должен. И это должно быть нормальное свидание, а не «посмотри на мой х*й, а теперь я пошёл домой». Я хочу ужин, свечи, чтобы ты был трезвым по крайней мере в начале, и чтобы мы могли поговорить. Всё это, кстати, прописано в соглашении.

— Да от тебя в том рейде и толку-то не было! — заорал я. — Х*ли ты вообще под канат кинулась?!

— А это уже никого не колышет! Я свою часть сделки выполнила.

— Не, ну давай я на свидании так же буду! «Здравствуй, Экси, какой романтический вечер, как ты красива сегодня, ой, я спустил себе в трусы, ты только посмотри на мой х*й, а теперь я пошёл домой».

— По договору — час, — погрозила мне пальцем Экси. — Даю тебе сутки на то, чтобы назначить, где и когда. Иначе буду взыскивать через суд.

— П**дец — начало отношений, — схватился я за голову. — Обычно это уже где-то ближе к концу суды появляются.

— «Обычно» и ты, Мёрдок, это две прямые, расположенные в параллельных плоскостях. «Обычно» с тобой я уже пробовала. Счастье нужно крепко держать обеими руками, вот что я поняла!

И ушла.

Федька вполз обратно за стол.

— Это она меня счастьем называет, — пожаловался я. — Что в башке у бабы, а? Вот как с такой можно какие-то отношения строить, если она уже на старте — невменько полнейшее?

— Ты идиот, Мёрдок! — прошипел Федька, понюхав свою пустую кружку. — Ты — мудак и идиот. Тебя искренне любят, совершенно бескорыстно. Люди готовы за тебя жизнь отдать! А ты только и делаешь, что шлёшь всех нахер и называешь идиотами.

— Пидарасами ещё.

— Если бы ты хоть чуть-чуть сместил себе точку сборки, ты мог бы стать абсолютно счастливым! А я...

И он вдруг позорно, как сучка, зарыдал. Аж, кажется, все посетители перестали трепаться и уставились в нашу сторону. Надеюсь, хоть на ники смотрят, а не только на рожи. А то пойдут слухи, будто Мёрдок в кабаке перед братом плакал. От такого не отмоешься. Только суицид...

— Я себе такой кармический узел завязал, что п**дец! — выл Федька. — Меня убила моя возлюбленная! Что может быть хуже вообще?! Сколько я ещё буду искупать тут свои грехи? Может быть, вечность?!

— Какие грехи? — хлопал я глазами. — Какое «искупать»? Ты с полглотка ужрался, что ли? Это ж виртуал, ёптыть. Да через месяц все про тебя забудут. Хочешь — свали в другой город, где тебя вообще никто не знает. Смени пол, имя, найди Даймонда и е**сь с ним долго и счастливо.

— Ты не понимаешь... — Федька уставился на меня такими красными глазами, что я внезапно скумекал: он весь день тут явно не пепси-колу пил, и полглотка ерша были лишь вишенкой на торте. — Когда я оцифровал тебя — я уснул прямо в палате, и мне явился Бог.

— Ну, п**дец... — Я поспешил глотнуть из кружки. Когда за теологию речь заходит — это уже всё, туши свет. А я до сих пор не в кондиции.

— Он был невероятно благим и сияющим, — лепетал Федька, еле ворочая языком. — Он... Он был...

— Чёрным?

— Ч... что?

— Ну, он чёрный? Или баба?

— Он белый мужчина!

— Без шансов, Федь. В Штатах такого не снимут. Оскорбление е**нической силы. Давай Бог — это негритянка-трасгендер.

— Это был нормальный мужик с очень усталыми глазами, в очках с роговой оправой, с короткой бородой и усами, и от него пахло сиренью! — прорычал Федька.

— А почему сиренью?

— Не знаю, почему сиренью! Когда он появился — запели невидимые птицы, и я услышал журчание ручьёв... Я упал перед ним на колени и заплакал. Я думал, он будет меня карать... Но он поднял меня, обнял и...

— Дальше не надо, — попросил я.

— ...и сказал: «Спасибо».

— Хренасе, номер. Это за что он тебе спасибо сказал?

— Я сам не понял. И спросил. Он сказал: «Ты сделал то, что заменит людям загробную жизнь, заменит Ад, Чистилище и Рай. Я так устал поддерживать всё это, так устал работать. Но теперь я смогу отдохнуть».

Хлюпнув носом, Федька сказал:

— Я начал проходить свой ад. Мой ад — это отсутствие радости жизни. Я так ждал этого всего! И что теперь? Мне тоскливо в квестах, меня напрягает система. Я воображал, как буду прокачивать навыки, как стану со временем одним из самых крутых игроков... А в итоге что? Я сижу в этом грёбаном вонючем кабаке, пью в одиночестве, и мне кажется, что меня на**али!

Я допил кружку, с грустью посмотрел внутрь. И почему всё хорошее так быстро заканчивается?

— Это не ад, Федя. Это называется «взросление». Когда вдруг понимаешь, что жизнь — это ни**я не поигрушечки, а куча говна. И развлекаться тут надо учиться совсем другими способами.

— Это какими? — зарычал Федька. — Только слово скажи про алкоголь! Меня уже тошнит от этой дряни.

Ещё бы не тошнило. Меру-то знать надо. Ух ты ж, бля, да у него «алкашка» почти полная. Ну, брательник, ну, силён. Так колдырить, что за один день чуть в алкаши не скатился!

— Пошли, — встал я.

— Куда?

— Проветришься. Да заодно покажу тебе, как взрослые люди развлекаются. Давай, пошли! Х*ли ты, при жизни штаны не напротирался?

TRACK_36

Краешком сознания я ещё помнил о сене для Лимузина, а потому порадовался, что идём мы хотя бы приблизительно в направлении рынка.

Чтобы вознаградить себя за гениальность, я то и дело прикладывался к бутылке с вискариком. Вискарик замечательно ложился на ерша. Видимо, чувствовал в нём родственную душу.

— Куда мы идём? — допытывался Федька. — Если ты про какой-то квест, то я их все знаю.

— Е**л я квесты.

— Тогда что? Я здесь, по правде сказать, всё знаю...

— Не-е-ет, Федь. Не всё. Эта штука недавно появилась. Только сразу предупреждаю: срать и ссать на неё нельзя, штрафы велики. Может, даже посадят.

— Я не разблокировал этих навыков.

— Ну и дурак.

Выглотав бутылку до половины, я сыто икнул и сказал:

— На**ал тебя Бог. Или просто х**та приснилась.

— Отъ**ись от моей веры, сатана.

— Не отъ**усь, не дождёшься. У меня аргументы есть. Загробная жизнь уже хер знает сколько тысячелетий существует. Туда народу набилось — что п**дец. С чего бы Боженька на покой собрался, а? Ну, пусть даже теперь всех в эту педовню направят. Ну и что? А старые-то куда денутся? Так там и останутся, где прописано. Так что х*й там, не погаснут костры в преисподней, не передохнут птички в райских садах. Пришли.

— Куда пришли? Что это?! Это... похоже на ничто. В смысле, ни на что не похоже. Что это за посёлок?

— Посёлок? — уставился я на брата. — Херасе, да у тебя в глазах двоится раз, примерно, вдесятеро? Даже я не помню, чтоб так сильно ужирался, а я ветеран. Эх, молодость-молодость...

Я достал из инвентаря стул, который в своё время сп**дил из дома у Сандры, уселся на него и, закинув ногу на ногу, сцепил руки на затылке.

Расслабился, улыбнулся.

Федька в недоумениях покачивался рядом.

— Что это? — бормотал он. — Что это за бункер?

Я в первый раз осторожно ржанул и предложил:

— Угадай.

Строение, стоящее перед нами, и вправду напоминало не то вход в бункер, не то советский гараж. Серая бетонная коробка с унылыми пустыми окнами. Дизайн мог бы нарисовать пятилетка без зачатков воображения, но зато с хорошей линейкой.

Двери были закрыты. Такие же серые и безликие, как само здание.

Никого не было вокруг. Ни одной живой души. Кроме нас с Федькой.

— Ничего не понимаю, — проворчал он. — Что в этом смешного? Это ты построил?

— Обижаешь, я б такой х**нёй даже за деньги страдать не стал.

— Так может, объяснишь?

— Ну подойди поближе, прочитаешь название.

Федька сделал пару шагов по направлению к стрёмному серому сараю и остановился, будто ему доской по морде у**али.

— Что-о-о? — крикнул он.

Тут я уже заржал в голосину. Потому что знал, что прочитал Федька в своём интерфейсе. А именно: «Единый Храм. Религиозное сооружение». И всякие там характеристики.

— Это что — глюк? — орал Федька. — Этот проект разрабатывали год! Год! На него пригнали лучших архитекторов! Какая-то ошибка, надо сообщить куратору. Наверняка просто текстуры не прогрузились.

— Расслабь анус, Федя, — посоветовал я. — Всё прогрузилось. Видишь ли, твои коллеги мудро рассудили, что в виртуале на**й не нужно поддерживать всякую религиозную рознь, а то и до мордобоя недалеко. Решили сделать одну молельню на всех.

— Это мне известно!

— Ну, вот. Но молельня не должна была никого оскорблять. Ни иудеев, ни католиков, ни православных, ни мусульман. Ну и — вот.

Я опять заржал на грустную серую коробку, которая, при всём своём у**анстве, не могла, как ни старалась, никого оскорбить. Ей было тупо нечем.

У Федьки опустились руки.

— Это безумие, — пробормотал он. — Там... Такое чувство, что если зайти внутрь — увидишь кучу говна и сдохшего от передоза бомжа.

— Не, ты чё, Федь. С этим строго. Говорю ж, насрёшь — штраф п**дец просто. Хуже, чем если покемонов ловить.

Судя по тому, как штормило Федьку, он был близок к тому, чтобы начать ловить покемонов. Попытался что-то сказать — не сумел, закашлялся.

— Вот так взрослые люди и развлекаются, — подытожил я. — Смотрят, как дебильё творит х**ню, и ржут. Это ж такое дело — бесконечно смотреть можно. Как горит огонь, как течёт вода, и как долбо*бы творят х**ню...

Я осекся, потому что в этот момент двери храма открылись, и наружу вышли двое.

Да ну нахрен! Туда что, реально кто-то ходит? Может, парни денег накопили и решились-таки насрать?

Они шли мимо нас и о чём-то беседовали. У одного — усы, короткая борода и длинные волосы ниже плеч. Джинсовка расстёгнута, под ней — психоделическая майка. Джинсы, кеды... Где он шмот-то такой тут взял?!

Второй был помоложе, одет во всё чёрное, волосы кудрявые, рожа азиатского типа. Они о чём-то разговаривали, и когда подошли ближе, я услышал, как тот, что с усами и бородой, густым таким голосом говорит другому:

— Собственно говоря, вот эта вот концепция, вот это вот полное отсутствие всяких, скажем так, привязок, я думаю, это идеально. По большому счёту, людям не навязывается ничего, никакого шаблона, собственно говоря. И когда ты заходишь внутрь — там полное, скажем так, ощущение единения с собой. Ты можешь наполнить это место для себя чем угодно. Это и есть настоящий виртуал, по большому счёту.

А второй отвечал тоже приметным голосом, низким, хрипловатым в особинку:

— Так не идёт же туда никто, Игорь.

— Вить, ну ты подумай сам, — ласково сказал первый. — Не идут — значит, собственно говоря, не ищут бога. Не готовы пока. Не нужно им. А как будут готовы — придут. Не толпой, а поодиночке. Каждый своим путём придёт, вот...

Тут вдруг второй, который Витя, заметил меня. Остановился и уставился так, что у меня сжались яички.

— Мёрдок, — сказал Витя и как будто подвис.

— Витя, — сказал я.

Он смотрел на меня или не смотрел. Его словно в транс вышибло. Руки в карманах, неподвижный, только ветер шевелит чёрные волосы.

— Пошли! — толкнул его Игорь. — Успокойся, мы же обсуждали этот момент. Твоё наследие, по большому счёту, не может оставаться неизменным. Искусству свойственно постоянно повторяться и, по сути, переосмысляться. Ты мне поверь, я, собственно, целый проект на этом построил.

Витя нехотя подчинился и пошёл дальше, но всё-таки ворчал:

— Да это же клиника вообще. То есть, что он, что этот Вейдер...

— Не обращай внимания. У каждого свой путь. Вот он пока ещё смеётся над храмом, но однажды всё равно придёт.

— Игорь, ты так говоришь, как будто храм построили с умыслом! А не просто нарисовали какую-то чушь, которую только позволили обстоятельства.

— Не всё и не всегда должно делаться с умыслом, вот... Ты же знаешь, собственно, этот поток, который извне, скажем так, хлещет сквозь тебя, и ты — только его проводник...

— Да-да-да...

Они ушли. Мы с Федькой переглянулись.

— Ты... понял, кто это был? — просипел я.

— Д-да-дай бутылку!

Я дал ему бутылку, себе распечатал новую.

— Теперь я что, тебе поверить должен? — ужаснулся я.

— А ты-то как понял?! — ужаснулся Федька. — Ты что, тоже его видел?

— Игоря-то? Пф! Кто ж его не видел.

— Это ведь он!

— Сам знаю, что он.

— Бог!

Я икнул:

— Чего?

— Это он приходил ко мне во сне. От него пахло сиренью.

Я задумчиво посмотрел на бутылку. По всему выходило, что запасы мои нынче истощатся в ноль... А у меня ещё осёл некормленный.

TRACK_37

Тяжело это — просыпаться с похмелья, особенно когда ты ну вот совершенно не планировал просыпаться с похмелья. Сразу алкашом себя каким-то чувствуешь, аж неприятно.

Да ещё и — дело обыкновенное — лежишь не пойми где. Жёстко, холодно, малоприятно.

И вот прям чувствуешь, что кто-то рядом стоит — и осуждающе на тебя смотрит. Чтоб ему кирпич на яйца упал, этому кому-то. Если у него, конечно, есть яйца. А если нет — тогда не надо. Пусть лучше сходит, пивка принесёт. Холодненького такого, освежающего.

Я с трудом разодрал глаза и краем одного из них увидел краешек знакомых нар. Ну, бля, здрасьте-приехали.

— У-у-у-у, — застонал я, не в силах пока произнести ни одного мата, и перевёл себя в сидячее положение.

Так-с, ну-ка, Мёрдок, давай глазоньки покамест закроем и внутренним взором оценим своё состояние.

Ага, вот, самое главное — это «алкашка». Тут у меня, как всегда, ювелирно. Миллиметрик до алкоголизма. И ведь аж дрожит, сука такая, так и стремится до конца доползти, головняков мне создать.

Получается, сейчас только пивка глотну для поправки башни — и п**дец-караул. Н-да, засада. Здоровья, кстати, тоже кот наплакал. А уж сил — тех и вовсе нема.

Зато я могу скинуть разнообразных отходов. И, судя по расчётам системы, это мне и алкашку назад оттянет, и здоровья добавит. Сил, правда, не прибавится — ну оно и логично. Для сил — это надо сожрать чего-нибудь. А жрать без пивка — самоубийство. А чтоб пивко хорошо легло — надо «алкашку» притушить.

В общем, все дороги ведут в Рим.

Я развязал верёвочки на штанах.

— Мёрдок, ты, может, на меня хотя бы посмотришь? — услышал я голос Дона.

— Не могу, братка, — тихо сказал я. — Стыдно. Спасу нет, как стыдно...

— Помнишь, что вчера натворил?

— Конечно. Каюсь...

— Что?

Я грустно подышал, сидя с развязанными штанами и закрытыми глазами. Вот ведь злой какой человек — Дон. Нет чтоб покаяние принять и отъ**аться — ты ему всю душу вывороти. Прям священник католический, мать его разэдак.

— А какой был вопрос? — Я решил тянуть время.

— Мёрдок, ты ведь ничего не помнишь? — вздохнул Дон.

— Им-м-мя помню, — содрогнулся я. — Мёрдоком меня звать.

— Боже...

— Чего? Попутал?

— Ещё как. Тебя зовут Теодор, а Мёрдок — вон, в соседней камере спит.

Я вскочил с тяжело бьющимся сердцем. Штаны упали. Я завертел головой, увидел себя... Тьфу, б**дь!

— Донни! — рявкнул я. — Тебя грохну однажды нахер за такие п**данутые шуточки!

Дон благодушно ржал надо мной. Но вот в руке у него появился кувшин. Он просунул его между прутьями решётки.

— О! — сменил я гнев на милость. — Пива-а-а...

— Вода.

— Дон, ты совсем ополоумел?! Х*ли мне с этой твоей водой делать? Залупу полоскать?

— Можно мне воды? — прохрипел голос из соседней камеры.

— Перебьёшься, — огрызнулся я и забрал кувшин у Дона.

Выглотал весь, до дна. Тьфу ты, гадость какая — вода! Абсолютно бессмысленный напиток, нахер его изобрели вообще — не понимаю.

А сил чутка прибавилось. И на клапана́давануло. Вернув Дону пустой кувшин, я подковылял к сральнику и уселся на него.

— Вообще говоря, это неприлично, — заметил Дон. — Срать, когда с тобой разговаривают.

— Сигарету дай, — потребовал я.

— Издеваешься?

— Серьёзен, как надгробие твоё. В классическом немецком стиле. Не могу нормально закончить процесс без никотина. Давай, Донни. У тебя ж весь конфискат.

Совершенно загрустивший Дон ушёл. Потом вернулся. Бросил мне пачку и коробок спичек. Я прикурил и улыбнулся миру.

Жизнь-то налаживается!

Федька только чуток настроение подпортил. Кашлять начал и что-то ныть о своих правах. Ни я, ни Дон его не слушали — не интересно было.

— Так чё было-то? — спросил я. — Веришь нет, как к храму сходили — меня будто выключило.

— Ещё бы, — хмыкнул Дон. — Ты в последнее время вискарь как пиво хлещешь. А пиво — как воду. Как ты ещё в группе играть умудряешься и с Сандрой в постели чего-то изображать — выше моего понимания.

— Красное вино, — сказал я.

— Чего?

— Весь секрет в красном вине. Кровообращение улучшает. Бокальчик в день бахнешь — и стояк каменный обеспечен.

— Ладно, пока тебе весело, сообщу подробности вашего вчерашнего дебоша. После храма вы вернулись во «Вспышку» и устроили там бурную теологическую дискуссию. Настолько бурную, что бывалые воины вылетали из окон. Вышибал я найти так и не сумел. Подозреваю, Мёрдок, ты опять отрыл какой-то глюк системы, я восхищён.

— Не благодари, не надо, — отмахнулся я рукой с сигаретой. — Дальше?

— Дальше вы пошли на рынок. Рынок, само собой, был закрыт. Вы перелезли через забор, после чего кто-то из вас навалил кучу на прилавок Доротеи.

— Точно не я.

— Взломали сенной сарай и украли всё сено. У обоих инвентари были забиты сеном...

Дон смотрел на меня с недоумением.

— Так, это, — попытался я объяснить, — свинка же у меня...

— Болезнь?! — изумился Дон.

— Да ну. Морская.

Я с удовольствием подождал, пока система, мысленно матерясь, объясняет тевтонскому Дону, что я хотел сказать. Потом подождал, пока Дон допетрит, что я стебусь.

— Мёрдок, зачем ты врёшь даже тогда, когда в этом вообще нет никакого смысла?

— А зачем рыба плавает в воде, Донни? Осла я покормить хотел. А всё закрыто. Ну ведь согласись — бред же! На весь Линтон ни одного круглосуточного сенного магазина. А у меня ослик разве виноват, что система несовершенна? Ослик же голодает!

Тут я как раз добил сигарету, да и процессы отправления естественных надобностей подошли к концу. Вот почти человеком себя почувствовал. Осталось пивком полирнуть, позавтракать — и можно репетировать.

— Давай уже, Донни, — сказал я, встав и нажав на смыв, — отпускай.

— Вот рад бы подержать тебя тут все пятнадцать суток, — покачал головой Дон. — Да смысла нет. Горбатого... Ай, да где ж такую могилу найти.

Дон звякнул ключами, выпустил меня. Мы с ним пошли к выходу.

— Постойте! — нагнал нас дрожащий голос Федьки. — А... А я?

— А ты сиди, перевоспитывайся, — бросил я через плечо. — Для тебя-то ещё не всё потеряно, ты просто с плохой компанией связался.

— У... У меня алкоголизм!

— Херово тебе. Но ты не горюй. Я к тебе хорошего психолога пришлю.

Когда мы оказались в комнатушке с конфискатом, Дон заговорил со мной уже совершенно иначе. П**дец как сурово и даже чуть ли не шёпотом.

— Мёрдок, у меня к тебе единственный вопрос: это, б**дь, что такое?

Он указал на лежащий на столе меч.

Что это был за меч? Ну, тут, думаю, без вариантов. Меч был убивающим. Наглухо.

Я задумчиво посмотрел на Дона. Технически — да, мы с ним и с этим мечом аж в два рейда ходили. Первый раз — Колюсика из Ямы спасали, второй — в мозгах моих шороху наводили.

Но по факту никто и ни разу не сказал Дону прямо в глаза: «Слышь, Дон, знакомься, это — меч, который может нахер абсолютно убить вп**ду любого юнита, что пи-си, что эн-пи-си». Может, при нём, конечно, и орали что-то типа: «Херачь его убивающим мечом!», но это ведь мало ли чего можно крикнуть. Я, как нажрусь, ещё и не то кричу, чего ж теперь, слушать меня, что ли.

Сейчас же Дон посмотрел характеристики предмета и, надо понимать, о**ел даже больше, чем от количества изъятого у меня сена. Даже больше, чем от количества имеющегося у меня бухла.

— В душе не е*у, — пожал я плечами. — За гаражами нашёл.

— За какими ещё, нахер, гаражами?! — сорвался на вопль Дон. — Ты соображаешь, что это такое?!

— Да тихо ты, Дон, притуши, — поморщился я; башка разболелась от воплей. — Ну чего ты, как маленький? Сам же видишь, что. Зачем вопросы такие задаёшь трезвому человеку?

— Я хочу знать, как у тебя это оказалось!

— Ну, узнаешь — и чё?

— В... В смысле? — охерел Дон.

— Ну, узнаешь ты, что прилетел ко мне змей морской и отдал меч. Попустит тебя с этой информации?

— Мёрдок...

— Донни, осади уже, а? Всё нормально.

— Ты не соображаешь, какие проблемы могут быть у всех из-за этого?!

— «Это» у меня уже несколько месяцев. Как я бухаю — ты знаешь. Хоть раз проблемы были? Может, я кого-то завалил или сам порезался?

Дон опустил взгляд. Аргументы мои были неотразимы. Я начал собирать барахло.

— Сено если забираешь — как выйдешь, спишется штраф, плюс стоимость сена.

— По**й, осёл дороже. Люблю животных.

— Выход сам найдёшь.

— Стоять! — прикрикнул я. — Донни, ты чего, обиделся? Ты, Донни, не обижайся!

Дон повернулся ко мне.

— Знаешь, Мёрдок, это уже переходит всякие границы. Когда у тебя проблемы, ты приходишь ко мне, и я иду с тобой даже в самый безумный рейд. Потому что считаю тебя своим другом. Но когда я задаю тебе простой вопрос, ты мне даже ответить не хочешь!

— Вот ты сравнил жопу с пальцем, Донни! Ты ко мне приди с проблемами — я с тобой тоже в любую х**ту впишусь, вообще без вопросов. Ты ж не приходишь. Сам, по итогу, и виноват. И с тебя, получается, простава.

— ******, - сказал Дон и вышел-таки прочь, оставив меня одного.

— Ну и ладно, — сказал я. — Отойдёт. Дон — он отходчивый. А ты — ты пидор. — Я взял меч-убивашку и с прищуром на него поглядел. — Ты, сука, меня только что чуть друга не лишил. Говна кусок.

TRACK_38

Репетиция нынче прошла без огонька, но ровно. Даже ни до кого до**аться не получилось. Экими мы все профессионалами стали — аж гордость разбирает.

Стоило закончить — и на зеркальце упало сообщение. Я поднялся к себе в комнатушку над кабаком, завалился на кровать, позырил с минуту на картину Дерека с одиноко белеющим парусом, потом — на х*й своего авторства (талант у меня — явно больше, чем у Дерека). И только после этого достал зеркальце.

— Ну давай, огорчай, — сказал я ему, тыкая на последнее видео. — Расстраивай. Х*ли ж с тебя ещё взять-то, грешное. Я ль на свете всех е*е́е?

Появилась рожа Доброжелателя, сидящего в каком-то стрёмном кабинете.

— Здравствуй, Мёрдок, — сказала рожа. — Так безопаснее, чем пересекаться во дворце, а то у меня сейчас... Не суть. Состоялась вторая встреча с твоим... тобой. На этот раз он — ну, его юрист, — выдвинул совершенно конкретные требования: отменить твой концерт.

— Б**дь, — сказал я.

— Из-за того, что сотворил твой брат — я имею в виду твою прижизненную оцифровку, а не попытку убийства, — весь проект оказался в очень нехорошем положении. На тебе сейчас замкнуто вообще всё. Если ты продолжишь существовать — Иван Воронцов может поднять штормовую волну, которая снесёт всё и вся. Поэтому у нас наверху заволновались. Я случайно услышал разговор, которого не должен был слышать. Видишь ли, если ты просто исчезнешь, то здесь уже не ограничиться штрафами. Будут серьёзные процессы, и многие сядут. Люди такого уровня, которым нельзя садиться. Поэтому тебя защищают на самом верху. Пока есть проект — с тобой ничего здесь не случится. Однако... — Тут Доброжелатель помялся и понизил голос. — Однако Палыч не просто так оставил тебе убивающий меч. Он предполагал такой исход и скопировал код меча. И если что-то произойдёт при участии этого меча... Произойдёт с тобой... В общем, для корпорации это будет идеальный выход. Вся вина ляжет на Майкла, написавшего код, а корпорация выйдет сухой из воды. Думаю, ты уже понял, что тебе нужно уделить внимание твоей безопасности. Скорее всего, в ближайшее время на горизонте нарисуется кто-то из тех, кто тебя ненавидит. Сегодня ночью будут ставить нахер не нужное обновление, такое ничтожное, что его можно было бы накатить в штатном режиме, но — Линтон снова превратится в тёмное пятно с восьми вечера до восьми утра, как в тот раз, никаких логов не останется. Это сообщение — последнее, больше я не стану присылать тебе видео. Есть мнение — за мной начали приглядывать. Я принял все необходимые меры безопасности. Подумай, пожалуйста, из-за чего Иван мог так сильно в тебя вцепиться! Напиши мне письмо. Переживи эту ночь. И отбрось это зеркало подальше, оно сейчас взорвётся. До встречи, Мёрдок! Береги себя.

TRACK_39

— Бля-а-*-адь! — заорал я, когда зеркало взорвалось прямо мне в рожу. — Сука ты доброжелательная!

Обошлось без порезов. Только рожу опалило. Ну один хер — приятного мало!

Сука! Вот же ж сука! Опять меня будут пытаться убить? Ну, пидарасы. Ну, ненавижу!

Меч они у меня отработают? Да щас! Разбежались тыщу раз. А если я вообще на опережение сработаю? Вот возьму сейчас — и ё*ну этим мечом, к примеру, своего братца. А что? Око за око! Он меня, правда, так толком ни разу и не убил, недоумок жопорукий, но старался ведь. А уж подговнил — и вовсе сказочно.

В принципе, план — огонь. Грохну братца, меч у меня показательно заберут. Может, придётся чего-нибудь отсидеть — херня. Концерту, правда, звезда придёт... Куда ни кинь — всюду клин!

Кто-то, кто меня ненавидит... А ведь самый подходящий кандидат — это мой братец и есть. Вот сейчас подговорят его, лапши на уши навешают, характеристики качнут — и кинется он на меня. Грохнет. Меч вывалится. Он его подберёт — и побежит ко мне домой. Там захерачит меня окончательно — и всё.

Может, отсидит чего-нибудь, это херня. В реале всех собак повесят на Майкла. Этот уже, наверное, сядет пожизненно, плюс, его лишат возможности оцифровки, и он никогда уже с гарантией не трахнет Сандру. Ну, разве что из тюрьмы сбежит и выкопает её... Если там ещё чисто технически есть что трахать, в чём я лично сильно сомневаюсь.

— Б*ядь, — сказал я пустой комнате и вышел, громко хлопнув дверью.

Спустился в зал, который постепенно заполнялся народом. Метнул взгляд в сторону стойки... Нет, хорош, хватит бухать! Пока нужны какие-то трезвые меры. Письмо Доброжелателю написать... Ну, пожалуй, напишу. Потому что мне-то, если честно, очень хорошо понятно, чего этот мудак — ну, я, — до меня до**ался. Неприятно в таком признаваться, конечно, но куда деваться... Если есть возможность решить проблему сверху — надо решать. Снизу-то, конечно, веселее, но я уже навеселился на тридцать лет вперёд.

— Эй, Мёрдок, — окликнули меня. — Сто лет не виделись.

— Пошёл на**й, — огрызнулся я, двигаясь к двери.

И вдруг остановился. Замер, можно сказать, как вкопанный.

Медленно повернулся на каблуках.

— Ты? — уточнил я.

— Узнал, — ухмыльнулся довольный Даймонд и отсалютовал мне кружкой. — Я польщён.

— Ты какого х*я тут делаешь? Ты ж свалил!

— Решил заскочить в гости. А ты разве против?

Сидящий напротив него спиной ко мне хрен повернулся и улыбнулся глиномесной улыбкой. Это был Грой.

— В конце истории, — услышал я ужратый в говно голос сзади, — всё должно аккумулироваться.

Слово «аккумулироваться» далось голосу п**дец как тяжело.

Я повернул голову и увидел за столиком ужратого в говно Вейдера. Он держал за руку неписаную официантку, гладил её и смотрел жалобными глазами побитого пекинеса.

— Все силы зла, которых только знает главный герой — все собираются вместе и выдвигаются единым фронтом. В этом суть к-к-комп-п-позиции. Я напишу этот шедевр. Я его так напишу, что она поймёт, насколько я невероятен!

Тут он заметил меня и вскочил, опрокинув стол, кувшин с пивом, кружку.

— Мёрдок! — заорал он. — Скажи своему сыну, пусть он перестанет трахать мою Даниэллу! Скажи ему, что я люблю её! Или отдай мне убивающий навсегда меч, я... Я сам!

Тут Вейдер вляпался в крайне нехорошую ситуацию. Он попытался ко мне подойти, но запутался в ножках стола. Полетел носом вперёд, упал на одну из ножек пузом, и она вылезла у него из спины.

— Ох, — только и сказал Вейдер, прежде чем исчезнуть.

— П**дец, — только и сказал я, прежде чем подобрать мешочек с монетами, вывалившийся из недоумка. — Вышибалы! Неделю этого мудня не пускать!

— Вышибал нет, — сказала неписаная красавица. — Они исчезли неизвестным образом и пока не появились.

— Блин... Ладно. Разберёмся.

Я уже был почти у двери, когда услышал голос Даймонда:

— Убивающий навсегда меч... Надо же. Какие интересные дела творятся в Линтоне.

TRACK_40

Вот как так получается, а? Только-только всё было, в целом, ровно — и вдруг ситуация разом скатилась в какой-то невменяемый п**дец.

А может, я просто сам себе накрутил? Ну, вернулся Даймонд в Линтон. Ну, смотрит он на меня волком. Это ж ещё ровным счётом нихера не значит.

Да чего я себя успокаиваю-то?! Как баба, б**дь, которая сделала пятнадцать положительных тестов на беременность и надеется, что шестнадцатый скажет отбой. Нет уж. Пора переходить в режим паранойи. Вот этот мудак — он пришёл меня убивать. Категорически. Двух мнений быть не может.

Плюсы: я его знаю.

Минусы: он существует.

Варианты: завалить гниду превентивно.

Я рассуждал на ходу. Но выскочившее перед глазами сообщение заставило меня остановиться.

Важное обновление!

Судебная система отныне может назначать наказание в виде пожизненного заключения за особо тяжкие преступления против виртуального мира.

Учитывайте это при планировании своего дня.

Да сука!

Да ладно!

Да быть такой херни не может!

Обложили со всех сторон! Убийство Даймонда с ни**я — это уж по-любому расценят, как особо тяжкое.

Пожизненное в виртуале?! Вот и сбывается всё, что брательник говорил. Вот он и ад кромешный настал.

Ну, что ещё? Что ещё, мать вашу так, а?! Давай, вселенная! Забивай мне кол в грудь! Смелее, сука злая!

— Мёрдок.

— Что? — сфокусировал я взгляд на стоящем передо мной существе. — Ай, бля-а-а...

— Время вышло, моё терпение лопнуло, — сказала Экси, сложив руки на груди. — Твоё слово?

Я потёр лицо ладонями.

Где ж я так нагрешил-то, Господи? Игорь, слышишь ли ты меня?!

— Ладно, — выдохнул я. — Есть в этом городе приличные заведения? Ну, там, чтоб без всякого ужратого говна.

— Недавно открылся очень милый ресторанчик, — улыбнулась Экси. — Сегодня вечером?

— Угу. Давай в восемь. Люблю восемь. Красивая. Символ вечности, вставший, как член. Как символ пожизненного заключения, вечной весны в одиночной камере... За тобой зайти?

— Буду... рада...

— А где ты, собственно, живёшь-то?

***

К Нику в кабинет я ворвался уже будучи в говнину. Перед свиданием с Экси нужно было привести себя в кондицию, вот я и начал.

— У нас сеанс! — крикнул Ник.

На кушетке — моей кушетке! — и вправду лежал какой-то здоровенный воин и таращил на меня глаза.

— Что-о-о?! — заорал я. — Ты мне изменяешь, пидарасина такая?!

И вдарил по кушетке с ноги так, что воин покатился по полу.

— Мёрдок, это вообще переходит всякие границы! — заорал Ник, вскочив.

Воин поднялся медленно и угрожающе.

— Слышь, ты, бард... — начал он.

— Как ты меня назвал? — прищурился я.

Вышла безобразная сцена, которую внезапно прекратил Ник.

У воина из руки вылетел меч, у меня — арбалет. Потом нас обоих притянуло к противоположным стенам кабинета.

— Это ещё что за говно такое?! — удивился я.

— Это — разумные меры по самообороне, — сказал Ник. — Ты, Мёрдок, открыл мне глаза на то, что мой бизнес нелицензирован и, как следствие, не защищён. Поэтому я установил кое-какие расширения на свой дом, позволяющие мне как минимум блокировать агрессию.

— Во я молодец-то. Ну, Ник, считаю, ты мне должен.

— Мёрдок... — погрустнел Ник. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь... Но это — моя работа. Не какое-то нарисованное говно, а истинное моё призвание. Я занимаюсь этим сам, по своей воле. Я люблю помогать людям. Будь добр, не мешай. Не надо вваливаться в мой кабинет без приглашения, размахивая бутылкой и самострелом.

— Лады, погорячился, — кивнул я. — В другой раз буду размахивать х*ем, символизируя таким образом исключительно мирные намерения. Но у меня к тебе дело! Срочное — до охерения. Плохо мне, Ник. Нужна конкретная и быстрая психологическая помощь.

Ник повернулся к воину у противоположной стены.

— Ничего, если мы перенесём сеанс на завтра? Я не возьму дополнительной платы.

— Ладно, — буркнул воин. — Этому явно мозгоправ нужнее.

Благородный какой. Надо потом найти, где живёт, и на крыльцо ему насрать.

Когда я, наконец, улёгся на кушетку и Ник открыл свой блокнот, я понял, что не очень-то и понимаю, чего именно хочу от Ника.

— Что значит «быстрая психологическая помощь»? — спросил он.

— Ну... — замялся я. — Ну, ты про шахидов слышал?

— Конечно, я сам — один из них.

Я приподнялся, с недоумением глядя на Ника. Тот улыбнулся:

— Шутка, Мёрдок. Ты постоянно шутишь, чем же остальные хуже.

— В п**ду такие шутки, — проворчал я, обратно расслабляясь. — Короче, братуха, дело такое. Вот как шахидов готовят, чтоб пойти и взорваться вместе с аэропортом, так и меня надо. К сегодняшней ночи.

— А что будет сегодня ночью?

Я вздохнул и преисполнился грустью. Но пришлось-таки ответить:

— Свидание у меня, Ник...

TRACK_41

Я долго думал, кому довериться, кому рассказать.

Ну, о том, что мне, судя по всему, выписали билет в один конец на ту сторону. И о том, что козырь у меня ровно один — убивающий меч.

Пока думал, написал письмо Доброжелателю. Дважды перечитал, запечатал в конверт и пошёл к ратуше. У входа напоролся на всё ещё мрачного и надутого Дона.

— Матушке? — спросил тот, кивнув на конверт.

— Да, — соврал я, глазом не моргнув, и бросил конверт в ящик. — Как житуха-то, Донни?

— Всё так же, — удивился тот. — Чего ты? Недавно ж вроде виделись.

— Ну, так... Беспокоюсь за тебя.

— Ты? За меня?!

— А за кого ещё. Вон, на тебе ответственности сколько — это ж обосраться можно. Целым Линтоном управляешь. Ну да ладно, бывай.

До самого вечера я, трезвея и голодая, мотался по улицам вместе с ослом.

— Куда мы стремимся, хозяин, и в чём тут остроумие? — не выдержал в конце концов Лимузин.

— Заткнись на**й, — по привычке посоветовал я ослу, а потом счёл возможным объяснить: — Если приду на свиданку пьяным — Экси объявит его несостоявшимся. Приду трезвым — обязательно рехнусь от скуки и ужаса. Вариант оставался один: прийти слегка поддатым и крайне задолбавшимся, чтобы мозги почти не работали. А ещё — голодным. Чтобы хотя бы пожрать там от души.

Бля, меня этой ночью грохнут, быть может, а я о чём думаю? О чём беспокоюсь? Идиот...

— Вы, хозяин, очень мудрый человек, — сказал осёл.

— Дык. Поживи с моё — сам мудрецом станешь.

— Общаясь с вами, я преисполняюсь мудрости каждый день.

В районе семи часов, исполняя очередной зигзаг по Линтону, я вдруг словно проснулся и сказал ослу:

— Тпр-р-ру-у-у!

Встал перед домиком с вывеской: «Хуан. Пошив одежды».

— Хуан, — сказал я и усмехнулся. А потом помрачнел и добавил: — Пошив одежды... Ну-ка, Лимузин, давай проведаем старого товарища по ячейке.

И зашёл внутрь, придержав дверь для осла.

— Мёрдок, — хмуро встретил меня Хуан.

— Хуан, — улыбнулся я ему и достал арбалет. — П**да тебе.

Хуан обосрался. Он широко раскрыл глаза, поднял руки и попятился. Натолкнувшись жопой на стол, остановился. На столе сухонький мужичок резал ножницами ткань и на сотрясение отреагировал ворчанием.

— Что происходит, Мёрдок? — пролепетал Хуан. — Я ничего...

— Да ладно, — усмехнулся я. — Скажи, что не хочешь меня убить? Сходили в Митриум, планировали навязать корпорации наши условия, а по итогу — одно лишь отправление естественных надобностей. А виноват кто? Мёрдок виноват. Ты уже в курсе, что твой дружок в город вернулся?

— Какой дружок?! — недоумевал Хуан.

— Даймонд.

— Я не общаюсь с ним уже давно. С тех пор, как ты опозорил его перед всем городом. Да и раньше я с ним поддерживал отношения только потому, что он был самым явным кандидатом на пост главы города. Но всё уже сто раз переигралось, я даже не знал, что он куда-то уходил!

— Складно п**дишь, — похвалил я.

Мне вдруг пришла в голову гениальная идея, что если я грохну Хуана, пусть даже просто из арбалета, меня стопудов швырнут в тюрьму. И ночь я там проведу — это просто по минималке. И со свидания сольюсь, и от врагов скроюсь. Бинго!

А с другой стороны, если враги придут ко мне в тюрьму, то я там буду безоружен. И это ещё полбеды. Если у них на пути встанет Дон?..

Кроме того, нельзя забывать, что в тюрьме уже сидит самая скотская мразь из всех, что обитают в этой педовне. Мой родной братишка. Который уже дважды пытался убить меня в реале, да и тут наговнил так, что мама дорогая. Мало ли, какие он зэковские чит-коды знает.

— Шуткую, — сказал я и убрал арбалет в инвентарь. — Х*ли ты ссышься-то сразу? Ты, Хуан, не ссысь. Чё, одежду шьёшь, да?

— Сам не шью. — Хуан опустил руки с видимым облегчением. — Я бизнесмен, занимаюсь делами. Шьёт вот, Касио.

Старик с ножницами проворчал, так и не подняв голову:

— Буду шить гораздо лучше, если перестанете трясти стол.

— Ну, молодцы, — похвалил я. — А ослу крутую попону связать сумеешь?

— Обшиваю только людей, — буркнул Касио.

— Эх, не судьба, Лимузин, — вздохнул я.

— Я не расстроился, хозяин.

— Ладно. Тогда забубеньте мне, что ли, костюмчик приличный. На свидание иду. На всё про всё — полчаса.

— Ты?! — вытаращился на меня Хуан. — На свидание?

— А что ж, я задрот какой? Что, мне и на свидание сходить нельзя? — пожал я плечами.

— В смысле... С Сандрой?

— Твоё какое дело? — рассердился я совсем. — Может, вообще ни с кем. Сам с собой в ресторане сяду и буду с собой разговаривать, пока до истины не докопаюсь.

Хуан офигел до онемения, а Касио спокойно сказал:

— Дело полезное. За полчаса — это будет тройная цена. Сделать-то можно, отчего б не сделать.

— Обмеряй, — сказал я. — Только чтоб красиво было. Чтоб и в гроб можно было лечь, если вдруг чего не так пойдёт.

— Ни к чему, — сказал Касио, и я вдруг заметил, что он уже начинает сшивать нарезанные куски. — Мерки снялись сразу, как ты сюда зашёл. Полагаю, я буду прав, если предположу, что костюм должен быть чёрного цвета. Весь. И рубашка, и галстук — тоже.

— Это ж полная безвкусица, да? — спросил я.

— Абсолютная.

— Значит, да. Жги всё в чёрном цвете, Касио. И туфлей не надо, в сапогах пойду. Привык я к ним.

***

Костюм был закончен ровно через полчаса. Хвала виртуалу всемогущему — переодеваться не пришлось. Две секунды — и я уже стою, полностью прикинутый, перед зеркалом.

Да уж, смотрится — атас. Мёрдок-кромешная-тьма. Аж на душе хорошо, и песню написать хочется. Только слова на ум не идут... Захреначу инструментал. Самый ядерный инструментал во вселенной будет. Ну, если ночь переживу.

— Охеренно, — сказал я.

Деньги снялись со счёта.

— Спасибо за покупку, — буркнул Хуан. — Не заходите к нам ещё.

— И ты тоже иди на**й, — миролюбиво сказал я.

А Касио вдруг похлопал меня по плечу и сказал:

— Удачи на свидании, сынок.

Впервые поднял голову. Я посмотрел ему в лицо, и оно показалось мне знакомым.

Откуда? Никогда я тут ни с каким Касио не пересекался.

Задумчивый, я вышел с ослом на улицу, и тут меня торкнуло.

Слишком бредовым было воспоминание, чтобы сразу ожить в памяти.

Я развернулся, бросился обратно, к Хуану, но дверь была закрыта. Я заколотил по ней кулаком — тщетно. Никто не отозвался, ставни были закрыты, и через щели даже не видно было света.

Лицо... Видел я это лицо всего пару раз и только на фотографии. Но — запомнилось.

Отец, как-никак.

TRACK_42

— Господи боже, кто-то умер? — вздохнула Экси, выйдя из дома.

Она была в эффектном золотом платье на бретельках.

— Пока нет, — сказал я. — Но у нас ещё вся ночь впереди.

Она тут же покраснела. Эх, дура, не о том ты думаешь... Впрочем, откуда бы тебе знать, о чём думать надо.

— Ты трезвый, — сказала Экси, взяв меня под руку.

— Технически — да. С утра всего три полных пузыря опрокинул.

— Ого! — Экси посмотрела на меня. — Это ради меня?

— Хрен его знает, как ответить на этот вопрос.

Действительно, сложно. Непростые математические формулы, по которым я рассчитал необходимое количество выпитого перед свиданием, нужно было сидеть и тщательно изучать, чтобы хотя бы частично понять. Просто так, одним словом взять и всё объяснить — это было выше моих скромных сил.

Мы шли по вечернему Линтону, как приличная пара.

— Ты очень напряжён, — сказала Экси.

— Знаю.

— Не надо так волноваться, это же просто свидание.

Угу. А это — просто тень скользнула по стене дома. А за спиной... Просто извозчик. Вроде один. О, да это ж Фред! Привет, Фред. Впрочем, он меня не узнал в таком прикиде, ну и хер на него, здороваться не буду.

Экси по-своему истолковала то, что я постоянно оглядываюсь.

— Боишься, как бы кто-то не заметил нас? — спросила она.

— Да. Я очень закомплексованный человек.

На самом деле, Ник меня реально неплохо подготовил. Прокачал если не как шахида, то около того. Золотой мужик. Выживет — порекомендую его Доброжелателю, пускай лучше ему лицензию дадут, чем какому-то непонятному х*ю из реала.

Залечивал Ник всякое, но мне особенно понравилось, как он приплёл короля из моей же сказки.

«Вот скажи, — говорил он, — если бы ты встретил того короля в платье, ты бы стал его трахать? Разумеется, нет. Но почему? Ведь он же в платье! Но — нет. Мы ведь понимаем, что он — мужик, а значит, трахнуть его — это было бы пидорство. Всё логично. Женская одежда не делает мужчину — женщиной. Также как и мужская одежда не сделает женщину — мужчиной. Здесь, в виртуале, выбрать внешность — не сложнее, чем одежду. Но это не изменит внутренней сути. Ты можешь стать женщиной — хоть сейчас, пожалуйста, сходи в Дом Перевоплощений и перевоплотись. Но разве это что-то изменит? Нет. Конечно, если ты в таком виде переспишь с мужчиной — да, изменит, потому что это уже будет поступок, характерный для женщины или же пидараса. Но ведь ты не станешь. Отказ трахать Экси лишь потому, что она какое-то время прикрывалась мужским аватаром — то же самое, что отказаться трахать женщину, которая носила брюки вместо юбки. Это было бы странно. Лично я обожаю брюки. Из определённой ткани. Я чуть в трусы не спускал чувствуя, как эти брюки, повинуясь моим рукам, соскальзывают по ногам Абелии... Нет, это не жена».

В целом, у меня получилось начать смотреть на Экси как на женщину. Только всё равно на свидание не хотелось. Какой, блин, смысл сидеть в нарисованном ресторане и вести светские беседы, когда можно весело нажраться в нарисованном кабаке? Не понимаю такого, вот совсем.

Ресторан и вправду оказался приличным. Внутре — тихая музыка, лаунж какой-то. Упаси боже узнать, как это объяснено. Небось, заклинание какое. Сидит маг с разблокированным навыком «Диджей» и запускает...

Посетителей было хрен да маленько. Я сразу прошествовал к угловому столику, отодвинул стул для Экси, сам сел напротив, спиной к стене. Во, хорошо, так весь зал на виду.

Перед глазами тут же возникло меню. Я на автопилоте выбрал графин водки и ещё какую-то мясную хрень пожрать. Подумав, добавил салат. Овощи, клетчатка. Срать поутру гораздо приятнее. Эх, старость не радость, о чём думать начал...

Свернув меню, встретил взгляд Экси. Она робко улыбнулась и спросила:

— О чём думаешь?

— О смерти, — сказал я.

— Почему? — вздрогнула она.

— Всегда о ней думаю. Жизнь, смерть — две глобальные материи. Всё из их противоборства вытекает. Какой смысл думать о чём-то более мелком?

— Можно ведь думать о жизни.

— Жизнь, Экси, она — там, — махнул я рукой в неопределённом направлении. — А тут у нас идёт другая драма.

Тут у нас пришёл официант и поставил всё заказанное на столик. Вышел конфуз: Экси принесли графин с красным вином, а мне — с белой водкой.

— Я думала, мы спокойно посидим...

— А кто беспокоится? — Я вынул пробку из своего графина и наполнил стакан дамы до середины, потом повторил со своим. — Все совершенно спокойны.

Следом я взял графин с красным вином и долил бокалы до конца.

— Ну, за то, чтоб все! — провозгласил я тост.

Экси коснулась своим бокалом моего и с превеликим сомнением на лице пригубила напиток. Поморщилась.

— А ты как хотела? — Я уже начал жрать. — Вот тебе полный бокал идеальной метафоры отношений с Мёрдоком. Формально там есть вкусное винишко, да.

— А мне нравится, — отважно сказала Экси и глотнула уже смелее.

Я только головой покачал. Вот ведь поехавшая баба...

— Ладно, чё, — сказал я. — Раз уж сидим. Расскажи о себе. Ты откуда вообще?

— Сидней.

— Австралия?

— Угу.

— Кенгуру, прикольно.

— Ни разу в жизни не видела кенгуру вживую.

— Как так умудрилась-то?

— А ты многих медведей видел?

— Один-один... И чем ты там занималась, в Сиднее?

— Заканчивала аспирантуру по специальности английский язык и литература.

— Да ну?

— Ну да. Собиралась писать кандидатскую работу. Преподавала, занималась репетиторством, чтоб свести концы с концами. В общем... Ну, знаешь, крутилась целыми днями. Иногда обидно становилось — до жути.

— Из-за чего?

Возникла пауза. Тут я смекнул, что надо посмотреть на Экси — и посмотрел. Она была какой-то грустной.

— Понимаешь... У меня с рождения патология. В мозгу... Ну, если просто, то там — такой тонкий сосуд, что ли. Который может лопнуть в любой момент. Я с детства знала, что могу просто умереть в любую секунду. И обещала себе, что буду наслаждаться каждой секундой жизни. Я любила читать — и пошла учиться на языковой факультет. А потом... Ну, потом всё завертелось, и я стала понимать, что не живу вовсе, а просто каждый день разгребаю одни и те же текущие проблемы. Я понятия не имела, как наслаждаться жизнью. Такая вот глупая история.

— Пф, — сказал я. — А ты думаешь, у других по-другому? Да все так же живут. Есть проблемы в башке, нет проблем с башкой...

— Правда? — Экси посмотрела на меня с каким-то новым выражением. Будто бы с надеждой.

— Вообще все, — уверенно сказал я. — Ну, кроме Мэйтаты, конечно. Мэйтата — тот умел жить. А вот я? Ты, небось, думаешь, я на полном кайфе жил — бухал, торчал, херню всякую исполнял на сцене? Да ни разу нет. Просыпаешься утром в шесть часов вечера — и чувствуешь себя говном. Кокса дёрнул — вроде попустило. Можно прибухнуть с пацанами. Прибухнули — надо репетировать, ведь скоро в турне. А нахера нам то турне? А никто и знать не знает. Так это у меня ещё ресурсы, знаешь, были, чтобы жить на всю катушку. А когда ещё приходится каждый день думать, на что пожрать купить — это ж уже вообще пиз... Звездец, в общем.

— Мёрдок, ты что, только что сдержался и не стал материться при мне?

— Ну, ты ж хотела приличное свидание. Я стараюсь, как могу, сейчас аж кровавый пот со лба закапает.

Экси опять взяла бокал, пряча за движением растущее смущение. Я тоже свой поднял. Бокал, а не то, что вы подумали.

— Как называется этот «коктейль»? — спросила Экси.

— «Поцелуй Мёрдока».

— Поцелуй...

Всё время, пока мы пили, она смотрела мне в глаза. А потом потянулась ко мне через стол.

Тут-то всё и началось.

TRACK_43

В восемь вечера мы встретились у дома Экси. К половине девятого добрели до ресторана — не торопились никуда. Пока посидели, пока суд да дело — стал уже десятый час.

В общем, когда в ресторан ввалились Даймонд и Грой, они были п**дец какими злыми. А я представлял, почему. Сначала, видимо, они кинулись ко мне в кабак. Потом, видимо, ко мне домой. И нихрена. Ни меня, ни осла, которого можно было бы пытать.

Впрочем, в конечном итоге осёл меня, наверное, и выдал. Вряд ли Ник. Хотя мог быть Хуан.

— Не влезай, — тихо сказал я.

Экси, уже зажмурившаяся в ожидании поцелуя, открыла глаза и удивлённо ими захлопала.

— Что?

— Что бы тут ни началось сейчас — не влезай. Сиди на жопе ровно, если сдохнуть не хочешь. Сдохнуть насовсем. Шариков-спасалок тут не будет. Сидеть.

А сам встал.

Даймонд приближался ко мне, сунув руки в карманы, этакий типа вальяжный, расслабленный. Грой держался у него за спиной. Сейчас гавкать оттуда начнёт.

— Так-так-так, — мерзко улыбаясь, сказал Даймонд. — Кого я вижу. Вот не ожидал встречи в подобном месте.

— Здорово, мужики, — кивнул я. — А вы как тут? Тоже свидание? Не знал, что глиномесов стали обслуживать, вроде приличная рыгаловка была. Впрочем — х*ли — всё на алтарь толерантности. Если в реале пидарасов уже в церквях венчают и Библию переписывают...

— Ты... — рыпнулся Грой, но Даймонд остановил его высунутой из кармана рукой.

Может, он там поддрачивал себе этой рукой, в кармане. А теперь её товарищу в морду суёт. Тьфу, гадость какая.

— Кто бы говорил, Мёрдок, — процедил Даймонд сквозь зубы. — Не могу поверить глазам. С кем ты тут встречаешься!

— А, ты про Экси? — улыбнулся я. — Всё нормально, не парься. Мне Ник мозги вправил, я больше не вижу гомосятины там, где её нет. Но зато там, где Мастер Дилдо пялит Господина Глинолюба — там у меня аж лезвие клинка начинает голубым светиться. И не встанет этот клинок уже ни за какие деньги.

— Ты мразота охеревшая! — Грой опять попытался на меня рыпнуться, Даймонд его снова удержал.

Я оскалил на Гроя зубы:

— Ну чё, п*здюк, вся терапия — по п*зде пошла? Штопал-штопал очко у психиатра — так и не доштопал?

Грой позеленел, а Даймонд медленно и с каким-то угрожающим понтом повернулся к нему.

— Ты ходил к психологу?

— Я чуть-чуть совсем, — пробормотал Грой. — Ты же знаешь, у меня проблемы с агрессией. А после того раза, как меня чуть не посадили навечно, я ещё и нервничал. А когда я нервничаю, я осуществляю перенос своего нервяка на кого-то — кого угодно — и бью его. Это мне Ник объяснил. В общем, он мне, типа, помог.

— Херасе, новости, да, Мистер Ди? — вмешался я. — Ну, вы, это. Выбирайте столик, садитесь, обсудите всю эту х*йню, свои отношения, то есть. За искренность перетрите. Можете ступнями ласкать друг другу пенисы по ходу разговора.

Даймонд резко повернул ко мне голову, и по лицу я мигом понял, что — зацепил мужика.

Эх, дети-дети. Вечно-то они приходят ко мне, думая, что подготовились, что я их ни за что из равновесия не выведу. А я — раз! — и послал по п*зде все их усилия по самоконтролю. Ну талант у меня такой, что я могу поделать. Навык. Природный, не системный. Аналоговый.

— Я бы убил тебя, — прорычал Даймонд, сжимая руку таким характерным образом, как будто приготовился передёрнуть невидимый хер; так обычно делают перед тем, как призвать меч из инвентаря. — Убил бы! Но не хочу портить вечер.

Развернувшись, он схватил Гроя за руку и поволок его к дальнему столику.

Я, разинув рот и широко раскрыв глаза, таращился им вслед.

В... в... В смысле?! Какого ху...

— Мёрдок? — окликнула меня Экси. — Всё в порядке?

Я вернулся на своё место, опрокинул бокал и вновь наполнил его той же самой смесью, разве что слегка увеличив долю прозрачненькой.

— Нет, Экси. Всё не в порядке. Всё очень странно. Я думал, что меня пришли убивать, а это просто педики.

— Педики? — Экси с сомнением посмотрела в сторону Даймонда и Гроя. — Никогда бы не подумала.

— Ну, с Мастером Дилдо изначально всё ясно было. Он же... Бля, он же с тобой...

Экси мучительно покраснела. Даже слёзки в глазах блеснули.

— Он не такой, — прошептала она. — Просто он тогда увидел во мне женщину, понимаешь? Я рассказала ему о своих к тебе чувствах, потом мы напились... Это очень сложно, Мёрдок, ты не поймёшь!

— Ой, а давай я даж пытаться не буду, пожалуйста! И потом, это, скорее всего, ты не понимаешь ситуации. Они шли к столику, держась за руки!

— Мёрдок, да брось! — повысила голос Экси. — Два типично доминантных самца, даже если бы они и были гомосексуальны, никогда бы не поладили. Пары составляются из актива и пассива, всегда. Иначе это не пара, а... чёрт знает что. Кто-то кого-то сломает в итоге, или же они просто разбегутся.

— За руки, Экси. За ру-ки.

— И что? Это ничего не значит! Слушай, Мёрдок, ну давай откровенно: они не русские. Понимаешь? Грой — британец, Даймонд — итальянец. Для них держаться за руки двум парням — это не бог весть какое невероятно интимное событие. Они просто друзья, вот и всё.

— Не знал, что итальянцы бывают пидорами.

Экси закатила глаза.

В общем, убедить меня ей так и не удалось. Зато остаток вечера мы посвятили очень увлекательной дискуссии о пидарасах. Экси так увлеклась своими доводами, так раскраснелась и набухалась, что, глядя на неё, я мысленно дал себе отмашку.

Ладно, подумал я, хер с ним. Чего тут со мной только не было, в этой педовне. Аккомпанировал исполнению рэпа, участвовал в дуэлях, ходил в квесты, обзавёлся сыном, узнал, что родной брат пытался меня грохнуть, добился невероятной популярности по обе стороны монитора... Короче, много я дел наворотил. И если я, ко всему прочему, пересплю с Экси — это просто будет вишенкой на торте.

Ладно, Ник. Я готов. Уверен, у меня получится. Я смогу! Но если вдруг не смогу... Тогда я навлеку позор на свою голову. И Экси будет думать, что мы с Сандрой всем п*здим. Так что — надо смочь! Надо, Мёрдок! Соберись, твою мать!

— ...те мои друзья, которые спали вместе — Рик и Тодд — они всегда говорили... Мёрдок, что с тобой? Ты на меня смотришь так, как будто хочешь убить.

— Это я себя мотивирую, — сказал я сквозь зубы.

— На что? — Экси даже чуток отодвинулась.

— На всякое... Слушай, может, уже пошли отсюда, а? Ты и не бухаешь и не ешь уже час почти.

Щёки Экси снова запунцовели.

— П-пойдём, — пролепетала она.

Стоило подняться, как перед глазами возникла табличка с предложением оплатить счёт. Меня особенно порадовала пометка: «Ваш компаньон видит то же самое сообщение, оплата снимется с того, кто первым нажмёт подтверждение».

Ну очень толерантно и совершенно не оскорбительно.

Я тыкнул «оплатить», и с меня списалась адовая сумма.

П**дец, граждане! Во «Вспышке» всё гораздо дешевле. Надо цены поднимать...

Даймонд и Грой сидели за тем же столиком и о чём-то напряжённо говорили. Пусть и сквозь лёгкий флёр алкогольных паров взирал я на них, но мне показалось, что нихрена это на свидание не похоже. За руки больше не держались, не целовались. Даже жрали слабо. А пили коньяк из специальных коньячных бокалов.

Хер знает что творится в Линтоне. Меня убивать будут или не будут?

На улицу мы вышли уже в серьёзную такую ночь. Двенадцатый час.

Я придержал дверь для Экси. Вышел следом.

Она поёжилась, я накинул ей на плечи пиджак. Она запротестовала. Я прикинулся в своё обычное. Она прижалась ко мне, я положил руку ей на плечо. Она повернулась ко мне лицом, потянулась губами...

Тут-то и послышался глас Лимузина:

— Хозяин, беги!

TRACK_44

У алкашей хорошие рефлексы.

Кто хоть раз ловил упавшую со стола полную до краёв стопку водки так, чтоб ни капли не выплеснулось, тот знает.

Я среагировал моментально. Толкнул Экси на землю, сам упал на неё, и тут над головой что-то просвистело.

И послышался гнусный полувсхлип-полувзрык.

— Ай! — воскликнула Экси.

— Погодь, это ещё не секс, — сказал я и перекатился с неё на спину.

В руку привычно прыгнул арбалет. Стрелять из такой позиции было мне не в новинку.

Я сначала выстрелил, а потом смекнул, что стоящий за мной мужик с ног до головы закован в глухой доспех. Для обзора была узкая горизонтальная щель, и моя стрела только чиркнула по её краю.

Ну ладно-ладно, я знаю, что среди вас есть маленькие извращенцы, которые ждут, что я это скажу. Я и скажу: мой болт скользнул по краю щели, но внутрь не попал. Довольны? Теперь вы, мать вашу, довольны?! То-то же. А ещё говорят, что Мёрдок — развратная скотина, тьфу на вас.

Мужик замахнулся крутым мечом. Первым делом я считал характеристики этого меча и понял: да. Это оно. Смерть пришла.

Характеристики зашкаливали. Таким мечом мне разик пере**ать, даже если заблокирую, это ж всё здоровье мигом в ноль улетит.

А если я заблокирую убивающим мечом, то сдохну, а меч так тут и останется. И подберёт его...

— Хайд! — прочитал я ник над рыцарским шлемом. — Вот ты мышь, долго прятался.

И в самом деле. С тех пор, как я трахнул жену этого недоделка и кинул его через х*й с лесопилкой, он у меня на радаре ни разу не мелькнул. Даже в качестве посетителя «Вспышки».

И что, вот это — всё? Его решили использовать в качестве оружия? Н-да, выбор, прямо скажем, такой себе. Хотя чего я вы**ываюсь, спрашивается? Каким бы ни был тюфяком, мужик он прокачанный. Вынесет меня — и глазом не моргнёт. Я сейчас-то жив только благодаря бдительному ослу.

— Ты трахнул мою жену! — заорал Хайд. — Ты пидорнул меня при всех! Ты сп**дил мой граммофон!

— Погодь! — тормознул я его. — Сейчас хер достану. Не возражаешь, если буду дрочить, пока ты перечисляешь?

На самом деле я вовсе не собирался дрочить. Просто прицелился получше и...

Ла-а-адно, извращенцы.

Мой болт полетел точно в цель, однако оказался слишком толстым для предоставленной щели, к тому же пошёл не под тем углом. Случилось то, что и должно случиться в такой ситуации: болт частично проник внутрь, но упёрся. Тут бы легко и просто скорректировать траекторию, да усилить нажим, чтобы погрузить болт полностью в мягкие и влажные глубины...

Но это, б**дь, была стрела! Поэтому она так и осталась торчать из щели под углом.

У Хайда слетело штук двадцать ХП, он заорал, выдрал мой болт из своей щели...

И тут Экси надоело смотреть на эту гомосятину.

— Ты, ублюдок, это было почти идеальное свидание! — заорала она.

Как на ноги вскочила — я даже заметить не успел. Потом — словно кусок киноплёнки вырезали и подклеили. Замахнулась она ещё пустой рукой и в платье. А в следующий миг — уже вся в доспехах и с мечом.

Хайд давно уже показал себя эпическим тормозом. Не подкачал и сейчас. Удар проморгал абсолютно, Экси рубанула ему по шее, и полоска здоровья разом улетела куда-то нахер.

Спохватившись, Хайд попытался было ткнуть Экси своим мечом, но тут я решил, что тоже не лыком шит и жахнул третьим болтом.

Вот этот уже прекрасно проник в щель. И влажные недра обхватили его, даря, быть может, незабываемое наслаждение.

Правда, оно оказалось коротким. Хайд исчез, не успев упасть. Вместо него остался канонический мешочек с деньгами и — доспехи.

— Железо хорошее, — деловым тоном сказала Экси, — забери.

— Не поможет, — прокряхтел я, вставая. — Один хер удар настигнет меня, когда я сниму доспехи, чтобы прибухнуть. Давай лучше ты забери. А я — баблишко.

На том и порешили. Притырив баблишко (триста рублей?! Это несерьёзно, Хайд. С такими суммами на гоп-стоп приходить — это, я считаю, неуважение к Мёрдоку), я повернулся к Лимузину, сказать ему пару ласковых слов в благодарность, но обнаружил наличие полнейшего отсутствия осла.

— Странно, — сказал я. — Куда это он съ**нул без разрешения? Вроде всё закрыто, стучать некуда...

— Что закрыто? — спросила Экси.

— Всё. Обнову накатывают. Тебя разве не предупредили?

— Не-е-ет, — протянула Экси, меняясь в лице. — Мёрдок, что происходит?

— Меня сливают, — просто объяснил я. — Так сложилось, что моё виртуальное существование превратилось в проблему. Но официально выпилить нельзя, будут жёсткие последствия. Поэтому сейчас меня грохнут тут, по личной инициативе. Проблемка, правда, в том, что убивающий меч — он только у меня. Поэтому его сперва отработать надо.

— Убивающий меч?! — ахнула Экси.

— Ну а херли ты думаешь, мы тут в бирюльки играем? Короче. Если хочешь, чтобы это свидание закончилось так, как ты мечтала — надо поторапливаться. Этот мудень вернётся. И, может, даже не один.

Экси изменилась в лице три раза за секунду и приняла какое-то взвешенное и разумное решение.

— Тогда давай здесь, — сказала она.

— Чего?

— Прямо здесь и сейчас! Судьба не оставит мне другого шанса, я знаю, я всегда была невезучая.

Я даже словом моргнуть не успел — Экси оказалась передо мной без ничего. As is, как говорится.

Е**ть-колотить, держите меня семеро... Ну, это уже приём, против которого нет приёма. Окромя другого лома, конечно. Вот этого вот лома.

Скинуть шмот в инвентарь — дело мгновения. Потом я подхватил Экси и прижал её спиной к стене. Она обхватила мне голову руками, жадно поцеловала...

«Баба!» — напомнил я себе.

Тут-то всё и случилось.

TRACK_45

— Надо было сразу предупреждать, что у тебя после оргазма ноги дрожат, — проворчал я.

Тащить на своём горбу Экси было не сказать, чтоб сложно, однако скорость перемещения была ни разу не такой, как мне бы хотелось.

— Обычно нет, — пролепетала она мне на ухо.

— Ну, ты ж с братом моим уже пробовала. У нас же ж там одинаково всё...

— С ним даже близко было не так.

— Ясно.

Щемился я к хате Экси. Потеряв меня, Хайд, скорее всего, затеет метаться между «Вспышкой» и моим домом. Я ведь нигде больше и не бываю. Может, к Сандре завернёт. Но у него ведь нет убивающего меча, так что ничего страшного не сделает.

По-хорошему, мне бы тоже скинуть куда-нибудь этот меч, от греха подальше. Да вот только куда? Фантазии не хватает.

Создатели, в своей премудрой заботе о балансе всего этого говна, ничего абсолютного не делали никогда. Нельзя получить безлимитные деньги, нельзя безвозвратно скатиться в нищету и алкоголизм, нельзя про**ать что-либо без возможности вернуть и, разумеется, нельзя спрятать что-то так, чтобы никто не нашёл.

К тому же я не знал, какими ещё полномочиями наделили Хайда. Может, он вообще идёт на сигнал от этого меча, как ищейка по следу.

Но ничего, вот доберёмся до хаты, там укрепимся, окопаемся, займём оборону — и уж как-нибудь до утра продержимся. Бухла хватит.

— Мёрдок! — крикнул кто-то моим голосом.

Я замер.

Впереди, через квартал от меня, на пустынной улице, слабо освещённой фонарями, стоял Федька, сунув руки в карманы кожаной куртки.

Б**дь.

Вот это всё закручивается.

— Пошёл на**й! — рявкнул я в ответ и резко свернул вправо, скользнул между домами.

— Стой! — донёсся до меня крик брата. — Давай поговорим!

Угу, ищи дурака.

— Всё, я могу идти, — сказала Экси и спрыгнула у меня с шеи. — Господи, да на тебя охоту открыли!

— Угу. Мы таким путём к тебе придём?

— У тебя что, карты нет?

— У меня системы «МИР» только, в Сан-Франциско, небось, не фурычит.

— Что?

— Что?

— Господи, давай сюда!

Я бежал теперь вслед за Экси, то и дело оглядываясь по сторонам.

Грёбаное мудачество! Может, тупо этот меч кому-нибудь через забор кинуть? Кстати, вполне себе вариант. Ну найдёт его утром левый человек. Может, разберётся, что к чему, и кого-нибудь грохнет. Не моя беда.

А может, найдёт такой, как Фред, повесит себе над камином и будет с него раз в месяц пыль вытирать.

***

— Вот ты где!

Экси чуть не упала, отпрянув от выскочившей невесть откуда фигуры. А я с этой фигуры натурально охренел.

— Куда ты несёшься?! — прошипела Дриада Сью.

— Ты х*ли тут делаешь?! — не понял я. — Ты ж из города валить собиралась!

— Я и свалила. Вернулась вместе с Даймондом. Я теперь с ним, если что.

Я на всякий случай достал меч Священной Войны, Экси тоже вооружилась и покрылась доспехом.

— Ой, ну хватит! — закатила глаза рыжая Дриада. — Я не настолько поехавшая, чтобы тебя убивать совсем! Какой бы ты ни был скотиной, мне кажется, достаточно часик помудохать тебя возле точки респа. То, что эти отморозки затеяли — это вообще за гранью. Ты что — пробираешься к ней домой? — Дриада указала пальцем на Экси. — Там вас уже ждут, дебилы!

— Что за дебилы ждут? — спросил я.

— Рассказываю увлекательные новости: дом Хуана напротив дома Экси. Ну, почти напротив. Даймонд засэйвился у него, как гость. В ресторане Грой его только что убил, сам побежал к тебе домой. Они разделились, и у них есть связь, Мёрдок!

— Так и знал, что пидарасы, — выдохнул я.

— Связь — в смысле, что они могут переговариваться, координировать свои действия!

— Да понял я, не дебил. Что предлагаешь?

Дриада огляделась, вздохнула:

— Б**дь, это жесть какая-то, но я предлагаю идти в ратушу.

— Зачем? — спросила Экси, которая так до сих пор и не сняла доспехов, и меч не убрала.

Меча, впрочем, и я не убрал.

— Затем, что тебе нужно слить меч! — прошипела Дриада. — Сам ещё не понял, что в нём вся проблема? Тебе главное до утра дожить. А пока ты таскаешь на себе пояс шахида, шансы на это исчезающе малы. Кстати, вот. — Она протянула мне пригоршню каких-то блестяшек, не похожих на монеты. — Это — амулеты. В инвентаре помести их на меч. Они заблокируют его выпадение при убийстве. Ну, один амулет — одно убийство. Смею заверить, возле твоей точки респа уже кто-то дежурит, так что это не панацея, но хоть что-то.

— Да сколько их всего?! — чуть ли не заорал я.

— А я знаю?! Мне, по-твоему, докладывали? Я знаю только, что рулит всем какой-то Тристан.

Тристан? Это ещё что за х**ня?..

— Короче, моё предложение. В ратуше — портал. Мы впишемся в один из квестов, который я очень хорошо знаю. Там есть один читерский ход, можно сразу выйти практически на рейд-босса. И там скинуть меч! Надёжный вариант. Про этот ход, кроме меня, никто вроде не знает. Ну уж во всяком случае, до утра меч там точно долежит. Утром заберёшь. Квест дико сложный.

— Совсем нас за идиотов держишь? — спросила Экси. — Мы оставим там меч, а ты его тут же заберёшь?

— Можете держать меня до утра при себе. Можете даже связать и... Ну, там, придумаем, что ещё можно поделать втроём.

Взгляд Дриады мечтательно затуманился.

Она всё ещё держала амулеты. Я вопросительно поглядел на Экси. Я в этих игровых херовинах не разбирался абсолютно, а Экси по крайней мере мог доверять. Сложно не доверять девчонке, которая сохла по тебе целый год, а потом демонстрирует по оргазму на каждую фрикцию. Такая и захочет — не предаст. Скорее сама вырубит, в подвале к столу прикуёт неразрывными цепями и будет извращения творить. Впрочем, какое же это извращение... Нормальная половая жизнь.

Экси посмотрела на амулеты и кивнула:

— Да, можно использовать. Делай, как она сказала.

Я прихватизировал амулеты. Для начала они заняли одну ячейку инвентаря. Потом я разобрался, как их перемещать на другие предметы... Ух, и занятная штука! Как они мне раньше не попадались? Ведь в своё время по квестам-то побегал чутка.

Хотя я с Доном бегал. Там уж, поди, он сам всё к рукам прибирал, что в сундуках плохо лежало. Ну и бог ему судья. Я б один хер пьяный потерял или трезвый пробухал. До этой ночи мне такое счастье и даром бы не сплющилось. Всё показывает свою ценность строго тогда, когда нужно.

— Ну? — затормошила меня Дриада. — Прикрыл задницу? Бежим!

— Конечно, бежим, — согласился я. — Только не в ратушу.

Дриада широко раскрыла глаза.

— А куда? Что ты задумал?!

TRACK_46

Что я задумал... Я задумал решительно всё. Мой тактический ум в стратегии шарит — будь здоров. Правда сам этого особо не осознаёт, потому все процессы происходят в подсознании, которое, в свою очередь, метко подаёт сигналы, направляя потоки мочи в голову. И, в целом, что бы я ни творил — меня это так или иначе ведёт к победе и величию.

— Я глазам своим не верю! — проворчала Дриада Сью, входя следом за мной в «Бешеный апельсин».

— Разумно, — вписалась за меня Экси. — Здесь его никто искать не будет, Мёрдок никогда не ходит в «Апельсин». Ну, уже очень давно.

— Мудрость слышу я в словах твоих, — похвалил я.

Пока шёл к стойке, оглядывался. Народу было всего ничего, сплошь незнакомые рожи, которые мало обращали на меня внимания. Оборзели, блин. Суперзвезда заходит в кабак, а никто даже автографа не спросит.

Впрочем, ладно. Если начну сейчас их всех п**дить, объясняя неправоту, только без толку шум подниму и спалюсь, как лошара последний.

— Э, бармен, — подозвал я пальцем знакомую непись. — Три «Отмороженных бльдины».

— Мёрдок! — раздался от дверей исполненный трагических интонаций голос.

Я оглянулся на Вивьен и внёс коррективу:

— Четыре.

— Две минуты, — заверил бармен и принялся колдовать над моим вопиющим изобретением.

Вивьен быстрым шагом подошла к стойке. Обе сопровождавшие меня бабы выставили ей навстречу мечи. Вивьен замерла, глядя на клинки с недоумением.

— Вы охерели? — полюбопытствовал я. — Это ж клавишница моя. Если не ей верить — то кому?

— Почему у тебя кровь на лице? — процедила сквозь зубы Дриада.

А ведь и верно. Моська порядочно уханьканная. Вивьен потёрла щёку, но лишь размазала без толку.

— Там... — Она всхлипнула. — Там Рому бьют.

— Как так — бьют? — не понял я. — Без меня?!

— Я убежала... Они ищут тебя, Мёрдок! К Иствуду наверняка тоже пришли. Я чудом сбежала. Мёрдок, ты ведь спасёшь его?

— Нет, — отрезала Дриада. — Нихера с твоим Ромой не сделается, пока убивающий меч у Мёрдока. Чем он дольше скрывается — тем лучше для всех.

— Но... Но... — Вивьен истерически заламывала руки. — Но ведь...

— Четыре «Отмороженных бльдины», прошу вас.

— Ох, спасибо, вы так вовремя.

Вивьен, наплевав на мечи, протолкалась к стойке и принялась пить коктейли, один за другим. Да так по-варварски, что прям тьфу. Сначала ведь нужно мороженое ложечкой кушать, а уж потом — водку опрокидывать. А она сразу опрокидывала. В результате, плюсом к крови, вся увозилась ещё и в мороженом.

— Конкретно говори, — потребовал я. — Кто к Ромычу пришёл?

— Хуан, — сказала успокоившаяся от бухлишка Вивьен. — Тот самый, с которым мы тогда ходили в Митриум, помнишь?

— Как не помнить.

— А с ним — Тристан.

— Что, б**дь, за Тристан?!

— Без понятия, я его никогда в жизни не видела! — хором сказали Вивьен и Дриада. Посмотрели друг на друга, как на врагов народа, и Вивьен продолжила:

— Рома бы справился, наверное, с Хуаном, с моей помощью. Но Тристан просто невероятно прокачанный. Он убивал его играючи. Стоял перед точкой респа и убивал, снова и снова. И спрашивал: «Где Мёрдок? Где, сука б**дь, Мёрдок?!»

— Так, — подбодрил я Вивьен, сделав бармену знак повторить «Бльдину».

— Время от времени они давали ему передышку. Рома говорил, что понятия не имеет, где ты находишься. Хуан нёс какую-то чушь про то, что в Линтон скоро придёт настоящая смерть, и если Рома не скажет правду — ему очень скоро придётся платить... Я не могла ничем помочь! И — выпрыгнула из окна.

— Господи... — пробормотала Экси.

— Побежала искать тебя, — шмыгнула носом Вивьен.

— А как нашла? — насторожился я.

— Подумала, куда бы ты пошёл, если бы не хотел, чтобы тебя нашли.

Упс. Нет великого плана без слабых мест и быть не может. Так вот чекисты и палятся... Ладно, хорошо, что Вивьен меня нашла, а не ещё какая-нибудь злая херня.

— «Отмороженная бльдина», пожалуйста.

— Ох, благодарю, вы так любезны!

— Салфетку ещё дай, — попросил я, глядя, как Вивьен принялась за пятый коктейль. — Штук сорок девять, минимум.

— Что будем делать? — спросила Экси. — Давайте для начала хотя бы посчитаем, сколько их.

— Хуан, Тристан, Даймонд, Грой, мой братишка Теодор, — стал я загибать пальцы. — Вроде пятеро. Минимум.

— Пятеро, — сказала Экси. — Так а что нам мешает дать им бой? Мёрдок, ты — боевой музыкант. Я — воин, Дриада, ты — тоже. Давайте найдём ещё кого-нибудь. Дона, Rchn...

— Ты не понимаешь, — сказала Вивьен. — Тристана невозможно убить. Я видела его хркт... хар... ик...

— Она права, — сказала Дриада. — Даймонд говорил, что Тристан — это какая-то совсем особенная хрень.

— Так и Rchn не менее особенный! — воскликнула Экси. — Что-то мы сможем ведь сделать!

— Сможем, — кивнула Дриада. — Но не с убивающим мечом! Слишком большой риск.

— Чего ты так переживаешь за Мёрдока? — прищурилась Экси.

— Не только за Мёрдока, дорогая. Тебе не приходило в голову, что когда у него заберут меч — получить этим мечом можешь и ты? И я?

— И я, — пробормотала Вивьен. — Я уже, правда, получала... Может быть, у меня иммунитет?

За спиной скрипнула дверь. Я резко обернулся и мысленно сплюнул. А уж как я мысленно заматерился!

— Ну, — ухмыльнулся Хуан, стоящий на пороге, — я был прав.

TRACK_47

Он был один. Оружия не доставал. Только потому мы и дали ему подойти поближе. Я пробежался взглядам по его доступным для просмотра характеристикам... Ну, не ахти какое чудо, однако проблем доставить может. Впрочем, Экси и Дриада его завалят без проблем.

Только вот Дриада меня удивила. Она сначала будто окаменела, а потом схватила меня за руку и заорала:

— Я поймала его!

— Прекрати! — отмахнулся Хуан. — Любому, кто не слепой, было сразу же понятно, на чью сторону ты переметнёшься. Бабу, слабую на передок, невооружённым глазом видно с расстояния в тысячу миль. Эй, бармен! Кружку тёмного и набор закусок номер три.

— Шесть секунд, — откликнулся бармен.

Хуан пристроился к стойке на почтительном расстоянии от нас.

— Ты сюда выпить пришёл? — спросил я.

— Это ведь бар, — пожал плечами Хуан. — Ты вот пришёл сегодня ко мне, чтобы пошить костюм.

В этот момент у меня внутри всё перекосо*било не в ту сторону. Я вырвался из окружения своих амазонок и шагнул к Хуану.

— Кто этот хрен? Откуда он? Давно у тебя?

— Мой хрен? — озадачился Хуан и посмотрел себе в область ширинки.

— Я про Касио!

— Про кого?

Он смотрел на меня в недоумениях.

— Касио, б**дь! Старик, который костюм мне шил!

— А! — дошло до Хуана. — Да это ведь NPC. В городе сейчас есть биржа NPC, можно нанять для работ кого угодно. Я хотел взять девчонку, но мне попался на глаза этот, я представил его с сантиметровой лентой на шее, и мне он показался ну полностью аутентичным. Как будто создан был для этой работы. Но один чёрт придётся нанять человека... Закон, мать его. Опять облизываем всех подряд, как в реальной жизни. Каждому — права, каждому — безопасность... В таком мире ты хочешь жить, Мёрдок? В мире, который не то создали девочки для геев, не то — геи для девочек? Пора признать очевидное: рай не может существовать на практике. Как ты ни улучшай систему, по итогу она будет только всё больше напоминать лубочно-глянцевую антиутопию. Миру нужна кровь, Мёрдок. И ты поможешь мне её пролить.

Тут бармен поставил перед Хуаном кружку пива и плоскую тарелку с креветками и прочим морским говном.

Хуан поступил странно. Пиво проигнорил, начал выкладывать всё из тарелки на стойку, только пару кусков красной рыбы закинул в пасть и, жуя, продолжил:

— Вот моё предложение. Ты отдаёшь мне меч, и я тебя не трону. Это — лучшие условия, которые тебе могут предложить. Все остальные серьёзно настроены тебя грохнуть. Не знаю, почему. Какие-то интриги, тянущиеся из реала. Этот Тристан... — Хуан покачал головой и осторожно полил пивом тарелку. — Мне плевать на всю эту чушь. Ты знаешь, чего я хочу. Ты можешь скрыться, я убью других людей. Почти никто из твоих друзей не пострадает. Кроме Дона. Дон должен умереть. Как представитель продажной власти.

— Это кому же он продался? — спросил я ласково.

— Ну... Знаешь, когда человек продаётся кому-то за конкретные деньги — это ещё можно понять. Но когда человек сам добровольно и безвозмездно кладёт свою жопу на алтарь — это уже душевная гниль. Он хоть раз попробовал продавить наши интересы туда, наверх? Он хоть одно из этих придурочных нововведений попытался убрать? Нет, Мёрдок. Он — всего лишь послушный проводник оттуда — сюда. Делает то, что сумел бы любой NPC. Кукольный страж кукольного мира. Твоя смерть, как мне кажется, будет не просто бесполезной для нас — она будет вредной. Ты — бунтарь. Ты — человек, который открыто показывает миру фак. Ты мог бы стать иконой нашей революции. Эй, Вив, детка, ты же помнишь, мы говорили об этом?

— Я не хочу, чтобы Мёрдок умирал, — промямлила Вивьен, которая с адреналину чутка не рассчитала и была уже мало-мало в говнину.

— Так ему и не надо умирать. Мёрдок, просто передай меч мне — и можешь на меня рассчитывать. Я буду на твоей стороне. Тристан этого не ожидает, у нас будет козырь в рукаве. Доживёшь до утра — Тристан исчезнет, а остальные — никто. Но до утра нужно убить Дона. Нам нужна автономная власть. Власть, которая будет понимать, что здесь — особый мир, которым нужно управлять, как миром. А не как «проектом» этих нердов из реала.

— У меня только один вопрос, Хуан, — сказал я. — Ты х*ли с пивом сотворил, извращенец е**ный?

Хуан посмотрел в тарелку и потрогал тамошнее пиво пальцем, будто только сейчас сообразил, какую х*йню свалял.

— Может, я бы и повёлся на твой п**дёж, — сказал я. — Но доверять человеку, который так бездарно переводит ценный ресурс на говно и при этом рассуждает об эффективной политике?.. Нет, Хуан. Я, может, и долбо*б, но не до такой же степени.

Хуан грустно улыбнулся в тарелку:

— Ну что ж... Это было ожидаемо. Я сижу в «Бешеном апельсине» с Мёрдоком и говорю ему об общественном благе. Разумеется, он посылает меня на**й.

— Разумеется! — подтвердил я.

— Стоп, — привлекла к себе внимание Вивьен. — Стоп-стоп-стоп.

Она сползла с высокого стула, чуть не упала. Подвалила к Хуан. Тот зачем-то ещё раз тронул пиво. А в следующий миг Вивьен схватила тарелку и, расплескав пиво по сторонам, врезала Хуану плашмя по морде.

Тот явно не ожидал такой стремительной облавы. Не удержался на стуле, бахнулся на спину с солидной высоты. Падение ещё больше его ошеломило, сразу видно — если и воин, то не опытный. По квестам мало бегал, всё больше про х**ню всякую думал.

Вивьен же алкоголь придал невероятных способностей. Она уселась на Хуана сверху, так, как, наверное, раз пятьсот усаживалась на Ромыча. Подняла повыше металлическую тарелку и с силой её опустила.

Экси взвизгнула.

Голова Хуана отделилась от тела и покатилась в сторону двери. Из туловища выплеснулась скудная порция крови, после чего оно начало стыдливо исчезать.

— Ты е**нулась? — спросил я.

— У них связь! — вытаращилась на меня Вивьен. — Они разговаривают между собой, Мёрдок! У Тристана открывается в воздухе экран, а остальные должны создать зеркальную поверхность. Он затем и вылил пиво в тарелку. И успел сказать, где он и с кем!

— Дерьмо! — Дриада соскочила со стула. — Бежим отсюда!

Дверь открылась и ударила почти исчезнувшую голову, отбросив её обратно в сторону Вивьен.

— Вива ля революцион, — промямлил возникший на пороге Вейдер и поднял на меня кремниевый пистолет.

TRACK_48

Арбалет оказался в руке мгновенно, однако инстинкт сказал мне на ухо: «В п**ду такое, Мёрдок!» — и я рыбкой прыгнул на залитый пивом пол.

Выстрел громыхнул.

Ну, кремниевый — это пока перезарядишь. Попал ты, пиит. Вот сейчас и расплачусь с тобой за всю твою поэзию е**ную.

Не вставая, я поднял арбалет и выстрелил. Болт пробил Вейдеру глаз, однако как ван-шот это почему-то не засчиталось. Вейдер завизжал, как сука, и побежал по залу, снося столы.

— Блин, ребята, ну это уже вообще какой-то п**дец! — заорал кто-то из посетителей. — Где вышибалы?!

Хотел бы я знать. Если верить Дону, то во «Вспышке» исчезновение вышибал было как-то связано со мной. А тут-то чего? Обратно я виноватый, что ли? Так задолбалось мне уже виноватым во всём быть.

Что-то грохнулось рядом со мной. Я повернул голову и увидел...

— Б**дь, — молвил я.

Рядом со мной медленно таяла Экси с простреленной башкой.

Встав, я проинспектировал пространство. Из-под Хуана осталась пара сапог и мешочек с деньгами, я немедля оприходовал и то и другое. Из Экси не вывалилось ничего. Ну и слава тебе, Господи. Может, так и соскочит... Если дома у неё никого не будет — додумается там и остаться.

— Да сдохни ты уже! — заорала Дриада и метнула в Вейдера копьём.

Копьё попало ему в грудину, отбросило и пригвоздило к стене. Где Вейдер почётно и скончался. Однако нихера ж себе, сколько сил в этой Дриаде. Опаснейшее животное. А я её трахал. Хотя кого я не трахал... А, во, Вивьен.

— Вивьен! Ты чего валяешься? Ты давай, вставай! Дела.

— Дела, — промямлила Вивьен, которая после внезапной вспышки вменяемости провалилась обратно, на дно алкоголической ямы. — Точно! Дела-а-а...

Проигнорировав протянутую руку, она бодрой козой подскочила, метнулась к стойке и опрокинула в себя почти полную кружку Хуана.

— Дура! — крикнул я. — Кто ж градус понижает? Это антинаучно!

— Мёрдок, тебя ЭТО сейчас волнует? — рыкнула Дриада. — Бежим к ратуше! Там уж точно искать не будут!

Вот теперь, когда абсолютно все мои нычки, кажется, спалили, я готов был довериться Дриаде.

Вивьен пришлось едва ли не на себе тащить. Такой уж у меня день сегодня — баб таскаю. То одну, то другую.

Дриада бежала впереди, меняя направления, как удолбавшийся спидами заяц. Я, с подачи Экси узнав сегодня, что в недрах интерфейса у меня есть карта города с навигатором, время от времени бросал на неё внутренний взор и убеждался, что несёмся мы таки в среднем верно. Только сильно уж зигзагами.

Вдруг Дриада взвизгнула и остановилась.

Перед ней возник мой брат.

— Добегалась? — процедил он сквозь зубы, и в руке у него оказался х**венький мечишко.

Дриада как-то растерялась. Не растерялся я. Верный арбалет появился по первому зову, и болт сорвался с тетивы.

Федька дёрнул башкой, и мой болт только слегка чиркнул его по уху. Однако этого хватило Дриаде, чтобы сориентироваться. Она выдернула из инвентаря меч и в четыре комбо-удара прикончила Федьку. Тот истаял, успев лишь неразборчиво вскрикнуть.

— Бегом! — заорала Дриада.

Но пробежать сама успела лишь шага три.

Послышался звук удара, и Дриада рухнула на землю, приглушённо взвизгнув.

На свет фонаря вышла перекачанная горилла, по сравнению с которой Коляныч был бы жалким щенком, а Дон — тот и вовсе балериной.

Левой рукой горилла прижимала к себе дёргающуюся и шипящую, будто разозлённая кошка, Сандру.

А над головой гориллы красовалась надпись: «Тристан».

— Поговорим? — густым басом сказал Тристан.

Рожу вот только он себе не сменил. Рожу-то я сразу узнал.

— Отчего б не поговорить, мистер Мудайкл, — кивнул я. — Сколько лет. Сколько ё**ных одиноких зим без тебя...

TRACK_49

— Мёрдок, шли его на**й! — заверещала Сандра. — Ничего ему не давай, слышишь?!

— А мне и не надо ничего давать, — невозмутимо сказал Мудайкл, и в его свободной правой руке появился охеренный боевой топор. — У меня уже всё есть.

Я посмотрел на топор. Интерфейс подсказал, что это — «Топор Чудовищной Гибели».

— Что, не ожидал? — оскалился Мудайкл. — Это они пытались тебя развести, Мёрдок. Это им нужно было показать твою голову, чтобы получить награду. — Он пнул еле шевелящуюся Дриаду под рёбра. — Но ведь это же мой код, мне не составило труда его повторить.

— И чего ты хочешь? — спросил я.

— Твоей смерти.

— За**ися — переговоры.

— Я ведь наблюдал за тобой. Ты вовсе не такая бездушная скотина, какой хочешь казаться. Поэтому предмет переговоров будет несколько иным. — Мудайкл поднёс лезвие топора к шее Сандры. — Либо только ты. Либо — каждый из тех, кто тебе дорог. Ромул, Экси, Дон, Сандра, Rchn — все они уже у меня в руках. Подними руки, подойди ко мне, и я убью только тебя. И уйду. А они будут жить. Давай. Мы же оба знаем, что в конце концов ты выберешь именно этот вариант.

— Не верь, — просипела Сандра, боясь даже как следует рот открыть. — Мёрдок, не верь, у него башня уехала напрочь. Он убьёт меня точно. Сразу после тебя.

— Молчать, шлюха, — посоветовал Мудайкл. — Молчать. Не мешай мужчинам разговаривать. Ну так что, Мёрдок?

Я покосился на Вивьен, которую после стремительной пробежки развезло совершенно, и она сейчас стояла рядом, качаясь из стороны в сторону, и, похоже, вообще не отдупляла, где находится и что происходит.

— Майкл, ты ж не конченый дебил, — сказал я. — Ты что, не понял, что тебя используют?

— Скучный разговор. Жду твоего решения, считаю до трёх. Потом перережу шлюхе глотку.

— Майкл, ё* твою налево, эти мудаки сверху меня сливают! Они не могут выпилить меня официально и как-то подтолкнули к этой гениальной идее тебя!

— Раз.

— Раз — не пидарас! Ты убьёшь меня, проведут расследование, твой код выведет на тебя. И тебя, идиота, закроют! Ты лишишься даже права на оцифровку.

— Жалкая попытка. Этой ночью не пишутся никакие логи. Можно всё, Мёрдок. И — никаких последствий. Два.

— Б**дь, да проснись ты, идиотина! Им и логов не потребуется, у них будут свидетели! Грёбаная тьма показа...

— Свидетели? Эти? — Мудайкл посмотрел на копошащуюся у его ног Дриаду. — Ладно, давай я немного облегчу тебе задачу. Ты не умеешь концентрироваться, Мёрдок, постоянно распыляешься по мелочам. Поэтому и живёшь, как дерьмо в проруби.

Он взмахнул топором над Дриадой, которая даже не соображала, что ей грозит, уткнулась носом в землю.

Я призвал арбалет, уже понимая, что нихера не успею сделать.

— А, простите, б**дь, — послышался пьяный в говно голос.

Он был тут до такой степени не в тему, что Мудайкл замер и повернул голову.

На свет фонаря вышла Эрминтруда. Шатало её — хуже, чем Вивьен. К тому же она была топлесс, в одной юбке, сбившейся набок.

— Сорян, — икнула она. — Я где-то про**ала лифчик. Вы не видели мой лифчик?

Сиськи у неё были не выдающиеся, но — чувственные и аккуратные. Судя по всему, Мудайкл, который, как монах, посвятил всю свою жизнь дрочке на Сандру, чутка ошалел от такого дела.

— Розовенький, — лепетала Эрминтруда. — Кру... Круже-чку... Тьфу. Кру-жев-ной, вот!

Она щёлкнула пальцами, радуясь, что вспомнила нужное слово.

Только это, похоже, было сигналом. Потому что я даже щелчка не услышал — он утонул в грохоте выстрелов.

TRACK_50

Как и все на свете дебилы, Мудайкл пал жертвой собственной тупизны.

Не, он хорошо подготовился, базару нет. Напихал себе уеву тучу характеристик, запилил крутой топор, а главное — корпус нарисовал такой, что обосраться можно от одного только ужаса, на него глядючи.

Вот только обычно, когда прижимают к себе заложника, ставку делают на то, чтобы за ним по большей части спрятаться от пуль. А раскачанный вширь и ввысь Мудайкл мог спрятаться за Сандрой с таким же успехом, с каким слон прячется за либералом.

Все двенадцать пуль кучно легли в могучую грудину.

Грудина, конечно, была спрятана за читерским панцирем, но пуля есть пуля. Это ж не просто так, это ж ударная сила.

Мудайкл качнулся назад, взмахнул руками для равновесия и выпустил Сандру. Та, не будь дура, немедленно утекла ко мне под крылышко. Я же, не будь дурак, немедленно наставил на Мудайкла арбалет и нежно вогнал болт ему в глаз.

Полосочка здоровья разом сховалась до половины, но тут же начала со зловещей неотвратимостью расти.

Мудайкл заорал, как умалишённый, выдрал из глаза мой болт и отшвырнул в сторону. Перехватил топор двумя руками.

— Вот что тебе, дол**ёбу, стоило нарисовать себе ручной пулемёт? — пожалел я Мудайкла. — Всё, б**дь, в игрушечки играетесь, в рыцарей, детишки, б**дь, третье поколение импотентов, на**ывающих эволюцию...

Мудайкл расстроился, взревел и побежал ко мне со своим страшным топором. Но тут раздалось ржание, и откуда-то из хрен-победи-откуда выскочила лошадь с Иствудом на спине.

Лошадь в прыжке ударила передними копытами в грудину Мудайклу. Это уже было посильнее револьверного выстрела, Мудайкл грохнулся на дорогу. Иствуд немедленно отвёл коня в сторону, понимая, что этот пидарас ещё животину попортит, хер потом с кого взыщешь.

— Молодец, Эрминтруда! — воскликнул Иствуд. — Ты всё сделала правильно.

— Пошёл... ик!.. на**й, — отозвалась Эрминтруда. — Ты кто, б**дь, такой?

Если Иствуд и удивился такой постановке вопроса, то виду не подал. Послал Эрминтруде воздушный поцелуйчик и повернулся ко мне.

— Ты ещё здесь?! — заорал он. — Бегом, Мёрдок!

— Сам не задерживайся, — посоветовал я. — У него убивающий топор.

— Вот чёрт! — впечатлился ковбой.

Эрминтруда крутила на себе юбку дрожащими руками. Иствуд галантно схватил её за пояс сзади и одним рывком закинул перед собой на коня. Эрминтруда чего-то там запротестовала матом, но я этого почти не услышал — Иствуд ускакал вправо.

— Валим! — крикнул я и рванул сразу двух баб влево.

Выбрал я Сандру и Вивьен. Просто они рядом стояли, а за Дриадой надо было ещё шагов пять-шесть переться и поднимать её с земли, после чего стопудов вообще на себе волочь. И потом — нахрена мне, собственно, Дриада?

Мудайкл поднимался долго и тяжело. Я не разобрал, как там на его шкалах сказался удар копытами — по ходу, не лучшим образом.

— Мёрдок, ну что за жопа опять творится, а?! — прохныкала Сандра, когда я зигзагами тащил её прочь от места событий. — Почему с тобой вечно какой-то п**дец?

— Нормально! — пропыхтел я (Вивьен приходилось тянуть на буксире, она слабо соприкасалась с реальностью). — Твой бывший приходит меня грохнуть, а я виноват!

— Если я всё правильно расслышала, тебя не столько Майкл хочет грохнуть, сколько создатели проекта! Одно хорошо — ты уже стал известной личностью в реале, это им хоть как-то руки связывает.

Угу. Всё как всегда: у белых и пушистых связаны лапки, поэтому они обращаются к мразям, которые в обычное время вне закона. Так и живём. Никто, сука, не хочет замараться, все хотят — чтобы в белом, да чтобы в дамки.

— Мне кажется, что я лечу, — пробормотала Вивьен.

— Стоп. — Я остановился. — А нахрена мне, собственно, ты?

Я прикинул, насколько вероятно, что Мудайкл или кто-то ещё будет охотиться за Вивьен. Получалось, что вообще такого быть не должно. Поэтому я пожал плечами и перебросил Вивьен через забор.

С той стороны послышался глухой удар.

— Вивьен? — позвал я тихонько. — Ты спишь?

В ответ раздалась гнетущая тишина.

— Вот и зашибися, — порадовался я и повернулся к Сандре. — Бежим дальше.

Через пять минут Сандра задалась закономерным вопросом:

— А куда мы бежим?

Мы действительно уже миновали все вменяемые районы и приближались к невменяемым.

— В смысле? — сипло отозвался я. — Просто бежим.

Сандра встала резко и жёстко, рванув меня за руку.

— Я думала, у тебя есть план!

— У меня всегда есть план, Сэнди, но он сейчас немного не в тему. Впрочем, если тебе станет легче — я у**ярюсь хоть сию секунду.

И, чтобы не быть голословным, я достал бутылку и начал пить.

— Да прекрати! — заорала Сандра и пусть не с первой попытки, но отобрала у меня сосуд жизни и вдохновения, приложилась сама.

— На халяву и дурак сможет, — обиделся я. — Дай сюда.

Сандра вернула бутылку. Вискарь подействовал на неё сугубо положительно. Она вытерла губы тыльной стороной ладони и сказала:

— Так. Отдай мне меч.

— Не, нафиг. Порежешься ещё.

— Мёрдок, хватит!

— Сама хватит! Чё понту мечами раскидываться, когда у Мудайкла убивающий топор!

— А за тобой один Майкл охотится?

Гхм...

Вообще-то нет. За мной, по ходу, уже целый отряд долбоклюев гоняется, и каждый хочет выпилить.

— Награда за твою голову этой ночью — пять миллионов золотых, — сказала Сандра. — Деньги у Майкла. Если он убьёт тебя сам — они никому не достанутся. Поэтому я бы на твоём месте меч отдала.

— Вот будешь на моём месте — отдашь. А пока тут я — ни пяди меча ни врагу, ни другу!

— Мёрдок...

— Это мой меч!

— Мёрдок, твою мать!

— Таких мечей много, но этот меч — мой!

Сандра замахнулась на меня копьём, и я от греха подальше замолчал. Сандра хотела сказать что-то глубокомысленное, но тут опять вмешался мой голос:

— Вот ты где!

И — топот сапог.

Мне даже оглядываться не потребовалось, чтобы понять — Теодор взял след.

Да мать-то твою перемать!

— Ни шагу назад! — заорал я, чтобы деморализовать противника и нырнул за угол дома, увлекая за собой Сандру.

Опять — зигзагами, матерясь на потёмки. Бля, реально что ли до рассвета так бегать? Охереть, конечно, квест... Может, и правда к ратуше прорваться, а там в реальный квест пойти? Во-первых, может, и не спалят, куда ушёл, а во-вторых, лучше уж где-нибудь среди нарисованных скелетов заныкаться, чем среди этих пидоров опасных.

— Эй, вы! — раздался вдруг громкий шёпот, и мы остановились. — Я здесь! Сюда!

Я повернул голову, увидел сумрачную фигуру, машущую рукой из открытой двери.

Считал ник над башкой, удивился:

— Доротея? А ты как тут?

— Живу я тут, б**дь!

— Ты ж...

— Переехала давно, дебил, не тормози!

Я всё равно тормозил, но Сандра дёрнула меня за руку, и обстоятельства взяли верх. Мы вбежали в дом. Доротея заперла дверь на засов.

— Спасибо, — выдохнула Сандра.

— Не обляпайтесь, — огрызнулась Доротея и куда-то злобно пошагала.

— Мы аккуратно, — заверил я её и двинул следом. — А ты чего переехала-то?

— А сам не видишь? Там — халупа была, а тут — нормальное жильё.

То да, не отнять — нормальное. Три этажа, насколько я успел заметить. Залы, залы... До дворца, конечно, не дотягивает, но старается.

Доротея добралась до «мягкого уголка» и рухнула в кресло, будто п**дец перетрудилась дверь открывать и рукой махать. Нам царственным жестом указала на диван. Мы и сели.

— В какое говно на этот раз вляпался? — спросила Доротея. — Вина?

— Лучше водки, ненавижу градус понижать, — сказал я.

— Водки нет.

— Отвратительный сервис, больше никогда не буду у тебя спасаться от погони.

— Так кто за тобой гонится? — спросила Доротея, сверля меня взглядом.

— Фанаты, — отмахнулся я. — Просят показать пенис. А я ж застенчивый...

— Ясно, — вздохнула Доротея и поглядела с жалостью на Сандру. — И как ты его терпишь?

— Привыкла, — вздохнула Сандра. — Я бы выпила вина, если можно.

— Легко.

Доротея встала, продефилировала к бару и оформила бокал красного. Вернулась, подала Сандре. Та поблагодарила и глотнула.

— Ты, — посмотрела на меня Доротея. — Имей в виду, тебя, скорее всего, найдут. Даймонд не дурак, придёт и ко мне.

— Да щас, покурим — пойдём, — сказал я.

— Хватит дурью маяться, я не об этом. Я в курсе, чего от тебя хотят. Убивающий меч, ага. Когда тебя найдут — потащат к тебе же домой. Чтобы убивать возле точки респа. Иначе эта беготня растянется на вечность.

— И чё, меч тебе отдать? — хмыкнул я.

— Сто раз мне оно надо. Сохранись у меня. Грохнут тебя там, окажешься здесь. Этого уж точно никто не ожидает, я тебя ненавижу.

— А чего ж помогаешь?

— А ты как ребёнок, Мёрдок. Знаешь, чужих детей не бывает.

Угу, ясно. Педофилка проклятая.

Доротея подманила меня к центру гостиной, где на полу был намалёван знакомый наркоманский знак. Я взвесил все за и против, потом ещё что-то взвесил.

— Дело говорит, — подала голос Сандра.

— Ладно, — вздохнул я.

Встал в центр круга. Интерфейс высрал вопрос, правда ли я этого хочу. Я сказал ему, чтобы не задавал тупых вопросов. Доротея в этот момент, как хозяйка локации, видимо, тоже что-то подтверждала у себя в мозгах.

Вы успешно обновили точку возрождения

Да я вообще по жизни успешный!

— Ты, это, извини, — сказал я, вернувшись на диван и решив немного показать себя приличным человеком.

— За что? — уставилась на меня Доротея.

— Там, это... Говорят, брат мой на прилавок тебе насрал недавно...

Лицо Доротеи как будто окаменело.

— Брат? — переспросила она сквозь зубы.

— Ну. Я ему ещё говорю: «Не сри, сука, на прилавок Доротее!» А он смотрит на меня, улыбается, как дебил, и срёт...

Так ярко эту сцену представил, что аж сам поверил. И прослезился, как будто вонь по глазам резанула.

Доротея встала, прошлась из стороны в сторону, как будто пыталась обуздать гнев свой праведный. Остановилась напротив Сандры, которая как раз прикончила бокал.

— Ты в курсе, что мы с ним трахались?!

— Конечно, — кивнула Сандра.

— И ты спокойно сидишь тут, у меня, пьёшь моё вино?

Сандра слишком много общалась со мной, и её мораль давно уехала в дальние страны, прихватив с собой нравственность. Поэтому Сандре потребовалось небольшое, но хорошо ощутимое усилие, чтобы понять, что именно в этой ситуации кажется Доротее ненормальным.

Тут у Сандры появился выбор. Либо внезапно прозреть, дать мне пощёчину и убежать, либо — нет. Какое-то мгновение она хотела пойти по первому пути, но потом вспомнила, как задолбалась за эту ночь, вспомнила, что ей насрать... Может, ещё чего-то вспомнила. В общем нужное мгновение кануло в небытие.

Кануло так мощно, что Сандра, по ходу, забыла, о чём её спрашивали, запомнила только слово «вино». Поставила на журнальный столик пустой бокал и сказала:

— Да, я бы ещё выпила, спасибо.

Доротея застыла. Её будто парализовало от шока. Она секунд десять смотрела на Сандру полыхающим взглядом из преисподней. Потом процедила сквозь зубы:

— Тебе уже хватит.

И вот тут что-то пошло не так.

Сандра закатила глаза и опала с дивана на пол, как первый снег, как осенний лист, как лепесток сакуры, как пенис натурала, увидевшего трахающихся пидарасов.

— Что за ху... — начал было я выяснять ситуацию, но тут мне на горло нежно-нежно легло острое лезвие, и нежный-нежный голос проворковал:

— Расслабься, Мёрдок. Мы просто немного поиграем.

TRACK_51

Диван оказался не просто так, а с подвохом. Лёгким движением руки Доротеи он превратился в пыточное ложе страсти двух одиноких б**дин. Меня растянуло на нём в форме самой важной буквы алфавита (это «Х», кто не знает), руки и ноги наглухо прификсировало верёвочными петлями.

— Бля-а-а-а, — простонал я. — Какая же долгая ночь...

— Ночь ещё только начинается, мудло. — Дриада Сью встала рядом с Доротеей. — Мы долго думали, как с тобой поступить. Просто убить — казалось, мало.

— Ничтожно мало! — поддакнула Доротея.

«Бля! — подумал я, мысленно потея. — Хер отрежут, к гадалке не ходи!»

— А сама говорила, что убивать меня — нахер надо, — попытался я урезонить Дриаду.

— Надо же мне как-то было заманить тебя в ловушку, — усмехнулась та. — И ты вёлся. До последнего вёлся! Амулеты убедили, да? А ведь это простейший развод, Мёрдок: чуток подмазать, чтобы войти в доверие, а потом — трахнуть как следует. Уж тебе ли не знать!

Под конец она слетела с пафоса и заорала в ярости. Вспомнила, как про**ывала лесопилку.

— И чё делать будете? — спросил я.

— Мы тебя изнасилуем, — сказала Дриада.

Я моргнул в лёгком недоумении.

— Прошу прощения, что?

— Изнасилуем, — повторила Доротея и медленно, напоказ расстегнула сзади своё платье, позволила ему соскользнуть по рукам, обнажив увесистые груди. — Чтобы ты почувствовал себя беспомощным. Жертвой.

Я перевёл взгляд на Дриаду — та уже стояла совершенно голой. От неё я тоже не получил никакого сигнала, который объяснил бы мне, где смеяться.

По всему выходило, что смеха от меня и не ждут.

Только когда Дриада стянула с меня штаны почти до колен, до меня дошло, что это всё на полном серьёзе.

— Малыш готов, — проворковала Дриада. — Я буду первой.

***

И меня изнасиловали.

Странное это было ощущение... Не сказать, чтобы совсем скучно, но трезвым в шахматы играть однозначно веселее.

Сперва на мне прыгала Дриада. Потом — Доротея. Потом — опять Дриада. Потом внезапно появилась Сандра и, еле ворочая языком, сказала, что это, вообще-то, принадлежит ей, так что пошли все в жопу.

Пока Дриада и Доротея орали друг на друга, выясняя, кто забыл связать Сандру (вот дуры, б**дь, я-то сразу смекнул, что обе забыли), я, наконец, выпустил пар. Всё же Сандра даже в наглухо удолбанном виде была, как женщина, на три головы выше этих куриц.

Сама она, осуществив соитие, рухнула рядом со мной, успела одеться прям из инвентаря и отрубилась. Вот что значит — верность долгу! Эх, сколько концертов я в таком состоянии отыграл... А сколько песен записал!

Две полудурочные бабы принялись связывать Сандру. Я с интересом наблюдал.

Потом они снова напали на меня. Пока Доротея елозила сверху, Дриада сидела рядом и смотрела на меня, принимая соблазнительные позы, чтобы я не терял боевого настроя.

Видимо, ей стало жалко меня, за мой недоумевающий взгляд, и она сказала:

— Окей, объясняю: мы, знаешь ли, опасаемся, что ты, реснувшись, сбежишь. Поэтому сейчас лишаем тебя сил. Как тебе наш дьявольский план, а?

Я посмотрел на свою шкалу запаса сил. Там было порядка половины. Потом посмотрел на шкалу Доротеи — на донышке.

Интеллект там, по ходу, вообще не ночевал.

Доротея, дёрнувшись, застонала и остановила движения. Тяжело дыша, поднесла ко рту руку, и в ней появилась колба с синей жидкостью. В два глотка Доротея её опустошила, и её запас сил дорос до половины.

Н-да, ладно, про интеллект — это я беру обратно. Что-то там всё-таки шевелится...

— Ты всё? — капризно спросила Дриада. — Отойди!

Так продолжалось до трёх часов ночи. Когда от меня отступились, такого понятия, как запас сил, у меня не было вовсе.

Не было и никаких зелий с собой. Одно лишь бухло в инвентаре, да сено. Не сено же жрать, право слово...

— Ну... Всё... — сказала Дриада, тяжело дыша. — Давай его убивать.

У неё в руках появился здоровенный меч. В реале этакая крошка такую дуру даже не удержала бы. Но Дриада размахнулась мечом, как тростиночкой, и я только хрюкнуть успел, когда лезвие пробило мне грудную клетку.

TRACK_52

Ох, и давненько же меня не убивали...

Приятнее ощущение не сделалось. Тошно и стрёмно, тягостно и больно. Одна радость — быстро.

Стоило прийти в себя, как я услышал визг Дриады:

— Вали его!

И почувствовал, как голова отделяется от тела.

Во второй раз успел пару раз хапануть воздух ртом. Услышал шуршание и крик Доротеи:

— Нахрена ему столько сена?!

— А я знаю?! Он невменько полнейшее!

— Бей его, уйдёт!

Я и правда попытался уйти, но сам же запутался в своём сене и полетел мордой в пол. А в спину мне опять что-то вонзилось.

Смерть. Смерть. Ещё одна...

— Ничего не понимаю! — возмущалась Дриада. — Амулеты уже по-любому бы закончились.

Они и закончились. Я уже слышал звон бутылок, которые исторг мой инвентарь, которые я берёг этими амулетами...

— Прошу, — еле слышно лепетал я. — Бутылки... Не побейте...

— Где меч? — рявкнули мне на ухо и убили.

— Где, б**дь, меч, сука?! — и убили снова.

Инвентарь опустел. Я про**ал решительно всё. Бухло, оружие, инструменты, сено, кучу всякого говна, про которое успел забыть больше, чем когда-либо знал. Кучу пластинок, одной из которых мне перерезали глотку.

— Где меч?! — зарычала Доротея, тряся меня за грудки так, что я бился затылком об пол.

— Бутылки, — только и мог я отозваться. — Спасите...

— Стоп! — осенило Дриаду. — Бутылки, да? Щас!

Она подбросила одну из бутылок — полную! — и в воздухе разбила мечом. Брызги и осколки хлынули во все стороны.

— Не-е-ет! — изобразил я отчаяние.

Это на самом деле была хитрая игра с моей стороны. Если бы я честно попросил, чтобы не порвали серебряные струны — немедленно бы все гитары испортили, сучки паршивые. А так я их по ложному пути провёл.

— Скажи, где меч, или я перебью все бутылки! — взвизгнула Дриада.

Судя по выражению лица, деваха была близка к неиллюзорной панике.

— Кажется, я знаю! — сказала Доротея и, встав, повернулась к дивану. — Его шлюха.

— Точно! — ахнула Дриада. — А как же мы... Как заставить её сохраниться здесь?

Сандра, к добру или к худу, всё ещё пребывала в отключке. Две сумасшедшие бабы встали над нею, уперев руки в бока. Обо мне забыли. Правильно, хренли от меня толку, если у меня меча нет. Так меня и не убьёшь, хоть обосрись.

— Может, он у неё не на амулетах? — спросила с надеждой Доротея. — Давай попробуем? Вдруг повезёт.

— Размечталась! — фыркнула Дриада. — Эта сучка предусмотрительная. Нет, нам нужно разделиться. Давай так: ты останешься здесь, будешь стеречь Мёрдока, а я побегу к этой домой. Убей её ровно через десять минут, как раз успею.

— То есть, меч достанется тебе, да? — Тон Доротеи радости не выражал.

— Слушай, ну сюрприз: меч в принципе может взять только кто-то один! Либо ты, либо я. Я всё честно предлагаю: у меня — меч, у тебя — Мёрдок. И давай уже, решай быстрее! Если эти мудаки придут сюда...

Пока они пересирались, я тихонечко полз. Я вообще по жизни такой — тихий, незаметный. Ползу себе ползу, а потом вдруг — х*як! — и король по жизни.

Дуры были умны, все мои мечи и кинжал потырили к себе, чтобы я ничего не учудил.

А вот гитары — гитары оставили валяться в сене.

Шлюхи слишком привыкли видеть меня музыкантом на сцене. Забыли, а может, и не знали, что я — дипломированный боевой музыкант.

Гитар у меня с собой было не так уж много. Ну, базовая — она так у меня и осталась, акустика. С акустикой ничего особо крутого не сделаешь, но на безрыбье и она сгодится. Однако я ещё до безрыбья не докатился.

Ближе всех лежала басуха старины Сида. К ней я и полз, ставя перед собой реальные, достижимые цели.

— Ладно, — решила Доротея. — Давай — быстро! Одна нога здесь, другая там. И возвращайся с мечом! Давай только соглашение заключим, что деньги пополам в любом случае.

— Давай, только быстрее!

Они замолчали — видимо, заключали соглашение.

Эх, Дриада, ничему тебя жизнь не учит. Заключила уж один раз — по миру пошла. Ну, со второго раза я тебе, шлюхе, вообще уже нихера не гарантирую. Будет от меня зависеть — обе сдохнете. Категорически и напрочь.

Надо же, твари какие! Опозорили их, оскорбили! Меня вот брат родной вообще убил в реале — я с ним и то по-человечески. А эти... Одно слово — бабы.

Пальцы коснулись корпуса. Я подполз ещё чуточку ближе и схватился за гриф.

— Всё! — сказала Доротея. — Пошла! Ах ты...

Это она меня увидела. Но было уже поздно. Я, завладев гитарой, резко сел на жопу, а потом откинулся на спину.

Но прежде чем я успел жахнуть, в дверь постучали — громко и уверенно. Обе тупые бабы замерли, переглянулись. Про меня забыли.

Я и сам временно про себя забыл. Затаился в ожидании. Ибо какой смысл мочить двух п*зд, если можно замочить гораздо больше!

— Ч-ч-чёрт! — прошипела Дриада. — Это же...

— Откр-р-рывай! — проорал снаружи Хайд. — Открывай, шлюха, я знаю, что ты там!

— Доротея, это я, — вторил ему Даймонд. — Всё нормально, нас двое, вас никто не тронет.

Я положил на струны правую руку и пополз на спине. Когда стукнулся головой в стену — вполз по стене и принял сидячую позу.

Гуд. Ещё б водички попить, но у меня даже вискарь далеко. Ладно, успеется. Мы с тобой ещё выпьем, Мёрдок. Мы с тобой ещё всякого выпьем...

— У тебя есть погреб? — зашептала Дриада.

— В кухне.

— Кидай сучку туда! Молчим про неё.

Обе схватили Сандру за руки и за ноги и потащили в кухню. Я проводил их взглядом. В дверь продолжали грохотать, перемежая удары матерной руганью.

Так, ладно. Идиотки скрылись из виду, меня они всерьёз, по ходу, вообще не принимают. Ну, вперёд, старина Мёрдок. Импровизируй, х*ле.

Я встал и отозвал в инвентарь весь шмот. Взял басуху так, чтобы прикрывала живот. А то живот у меня — самая застенчивая часть тела. Неслышно ступая босыми ногами, подошёл к трясущейся двери, по пути собирая в инвентарь бутылки и гитары.

— Открывай, шалава, убью! — проорал Хайд.

Я открыл.

Хайд замер на пороге с поднятым кулаком.

— А, — сказал он. — Э...

— Вы на смену, что ли? — спросил я, переводя взгляд с Хайда на Даймонда и обратно.

— На смену? — переспросил офигевший Даймонд.

— Ну. Эти шмары фригидные уже без сознания валяются, а мне ж кого-то надо трахать. Обычно я пидоров не жалую, но, в конце-то концов, дыра есть дыра, заходите.

И я сделал приглашающий жест гитарным грифом.

Ох, непрост был этот жест, ох, непрост! Грифом-то я мотнул влево, туда же инстинктивно взгляды обоих долбоклюев и последовали. А корпус-то подался при том вперёд. И не просто вперёд, а охереннейше вперёд.

— Ах ты п... — начал было Хайд выражать своё ценнейшее мнение, но не успел, потому что ему в репу ударила басуха.

Это был вообще интересный эксперимент. Бас был заточен на то, чтобы моментально разорвать связь между туловищем в капсуле и виртуалом, и так он и работал. Но Хайд-то был не в капсуле, он был тут, как есть, нарисованная х**ня, такая же, как я.

Что могло с ним произойти?

Здоровье вынесло процентов на семьдесят разом. Хайд упал на жопу и охерел. Больше — ничего интересного.

Я дёрнул струны. Потому что по моему великолепному и отсутствующему плану я должен был вынести Даймонда крутым навыком.

Тут-то всё и обосралось.

Ошибка. Вы не можете применять боевые навыки вне квестов

Даймонд внимательно выслушал мою импровизацию.

— Козырный рифф, скажи? — грустно спросил я. — Думаю на следующем альбоме записать.

— Вряд ли это будет хит, — вежливо сказал Даймонд. — Но, чёрт подери, почему бы и нет? Ведь мы живём, чтобы рисковать!

И взмахнул мечом.

TRACK_53

Для профилактики меня ё**ули ещё раз. После чего я накинул базовый шмот и сидел на полу, не отсвечивая. Только тихонько смещался к остывшему камину.

— Б**дь ты всегда была, б**дью ты и останешься! — визжал Хайд, тыкая пальцем в свою бывшую, которая даже и не думала испытывать стыд. — После всего, что он сделал — ты прыгаешь к нему в койку?!

— Да не было ничего! — орала в ответ Дриада. — Мы его убивали! Доротея, скажи!

И она поддела ножкой охапку сена, как будто это что-то доказывало.

— И как? — подключился к разговору Даймонд. — Получилось достать меч?

— Нет у него меча, — прорычала Доротея.

— Как так — нет? А где же он?

— А я знаю? У него спроси!

Даймонд повернулся ко мне.

— Я тебе, Мастер Ди, так скажу, — улыбнулся я. — Твоя распрекрасная Доротея со мной целую оргию устроила. Что ж ты, вернулся — и даже палочку не кинул по старой памяти?

Вообще, я просто так стебался, шутки ради.

Даже не предполагал, что Доротея завизжит:

— Он врёт!

— Врёт, да? — Даймонд попинал диван. — А вот это для кого разложила?

— Шлюха... — ужасался Хайд.

— Да я-то тут при чём?! — строила невинную овечку Дриада.

— Хочешь сказать, эти трахались, а ты смотрела?!

— И правда бред! — вмешался я. — Так скажу: даже конец мне салфеткой не протирали, когда менялись. Никаких понятий об интимной гигиене.

Хайд бросился душить Дриаду. Та, отскочив, припугнула его мечом.

— Какое тебе вообще, нахрен, дело?! Ты сам меня бросил!

— Спокойно! — рявкнул Даймонд. — Пять миллионов! Не забыли?

— На четверых, — прошипел Хайд.

— Давай математикой займёмся потом. Надо найти меч, а то иначе придёт Тристан и замочит его сам. Никто ничего не получит.

Все повернулись ко мне.

— Где меч? — крикнула Доротея.

— В п**де, — огрызнулся я. — Ты проверь-проверь. У тебя там БелАЗ потеряется, я умею нычки выбирать.

Позеленевшая Доротея немедленно меня убила.

Ну, ко всему привыкаешь. Вот и я привык. Одно стрёмно — к камину заново ползти придётся.

— Да у Сандры меч, — сказал я.

— Заткнись! — хором взвизгнули Доротея и Дриада.

Дриада зарубила меня мечом.

— А Сандра в погребе, в кухне, — наябедничал я, реснувшись.

Дальше меня уже не убивали.

Начался чёрный танец — кавалеры принялись убивать дам. В результате Дриада про**алась в неизвестном направлении, а Доротея реснулась рядом со мной.

— Шалавы! — Теперь уже и Даймонд не мог сдержать возмущения. — Крысы! А ну, открывай погреб!

— Там никого не-е-е-ету! — завыла Доротея.

Но Даймонд схватил её за шкиряк и поволок в кухню, отчаянно матерясь.

Хайд пошёл за ними, но остановился в дверях кухни. Планировка дома была такая, что я, захоти съ**аться, обязательно бы мимо Хайда прошёл, так что он вообще не парился. Считал, что контролирует ситуацию.

А я полз к камину.

— Ты куда это, б**дь, ползёшь? — презрительно спросил Хайд.

— К камину, б**дь, — честно ответил я.

— Зачем?

— Холодно — п**дец. Знобит, сил никаких не осталось, столько раз убили подряд.

— Так камин же не горит!

— Так я пока ползу — согреваюсь.

Посчитав меня долбо*бом, Хайд отвернулся и уставился в кухню, где с матами и воплями Даймонд и Доротея обследовали погреб.

Я удесятерил усилия и влез в закопчёный нутрь камина.

Ага, мой гениальный мозг меня не подвёл. Чтобы обогреть такую домину — труба должна быть звездец какая широкая, мощная система, не хухры-мухры. Слава нашим создателям, самым реалистичным виртуалистам в мире!

— Э... Ты... Ты чё делаешь?! — всполошился Хайд, увидев, как мои ноги исчезают в трубе.

Я услышал его топот и заработал локтями усерднее.

— Ты чё делаешь, а? — рявкнул он в трубу снизу.

Я почувствовал его пальцы на подошве сапога и усмехнулся в ночное небо над головой.

— Убегаю я, Хайд. Скучно мне с вами. Сами не бухаете, другим не даёте, агрессивные какие-то...

— Как — убегаешь? А я?

— И ты тоже беги. Ничему хорошему тебя этот сброд не научит.

Снизу послышалось уже всякое разное. Голоса становились всё тише, но были ещё различимы.

Хайд:

— Нашли?

Даймонд:

— Пусто в погребе.

Доротея:

— А я говорила, говори-и-ила!

Даймонд:

— Заткнись нахер! Где Мёрдок?

Хайд:

— В трубе.

Пауза.

Даймонд:

— В смысле, б**дь, в трубе?!

Хайд:

— Он в трубу полез! Что я мог сделать?

Даймонд:

— *б твою мать, добудем меч — я прибью тебя первым! Бегом на крышу!

Мне потребовалось меньше минуты, чтобы вывалиться из трубы на крышу и рассмеяться в звёздное небо.

— Нет у вас методов против Мёрдока Великолепного, — прошептал я и с трудом встал.

Где-то рядом слышались возбуждённые голоса. По ходу, долб**бы искали пожарную лестницу, не находили и о**вали. Ну, не во всём создатели следуют реализму, увы.

Так-с, ладно, временную передышку я получил. Х*ли теперь делать-то тут? На соседнюю крышу не перепрыгнешь — далеко, да и сил хер да маленько.

А! Кое-что я, однако, могу. Так и думается легче.

Я спустил штаны, сел на трубу, из которой недавно вылез.

Навык отправление естественных надобностей активирован

Эх, хорошо... Жаль, сигареты нет. А то могло бы быть и отлично. Вот тебе, Доротеюшка, подарочков от Мёрдока. Радуйся. Впрочем, х*й на тебя, шалава тупая.

Мысль номер раз: куда Сандра про**алась?

На самом деле, варианта всего два. Либо эти две дуры кинули её так, что она шею сломала и реснулась, сейчас спокойно кемарит на полу у себя дома. Либо — сама очнулась, оценила обстановку и роскомнадзорнулась. В любом случае — молодец. Следующая какаха — во имя твоё, Сэнди. Ты — лучший менеджер из всех, что у меня были.

Итого, что мне делать? Если я спрыгну с крыши — я подохну. Реснусь тут же, у Доротеи. Профиту — ноль. Отменить сохранение у неё дома я уже раз пятьсот пробовал — хер там. Нельзя в раю без регистрации, каждый зэк должен быть учтён и зафиксирован. Прям как на Родине, е**ть её в сраку.

Есть вариант — спрыгнуть и не подохнуть... Кстати, ну-ка проинспектируем, чего там внизу.

Я натянул штаны и прошёлся по периметру крыши. Начал от участка, соответствующего входной двери. Не прогадал. Дверь отворилась, выскочила Доротея:

— Он в камин насрал!!!

— Сиди у камина и следи, чтобы не спустился! — заорал на неё Даймонд.

— Там такая вонь, что...

— Сиди, б**дь, у камина!

— Козёл!

— Шлюха!

Дверь закрылась. Я величаво рассмеялся. Даймонд поднял голову и злобно посмотрел на меня. Я показал ему средний палец и пошевелил им, чтобы Даймонду было веселее.

— Тебе п**дец, — сказал он.

— Ага, — согласился я. — Беги, ищи Тристана. А то у вас чё-то уже весь п**дец из-под контроля вышел.

— Разберёмся без него! — крикнул откуда-то Хайд.

Откуда? О, да он доски тащит. Типа, лестницу строить будете? Ну, развлекайтесь-развлекайтесь.

— Разбирайтесь, ага, — махнул я рукой. — Только это уже киношку Гая Ричи напоминает. Впрочем, ваша беда.

Я продолжил гулять по крыше и искать приключений. Приключений не было от слова совсем. Повсюду меня поджидал один сплошной голимый п**дец. Ни тебе батута, ни тебе прудика... Эх, чего ж ты себе такую домину здоровенную отгрохала, Доротея? Или это Даймонд самоутверждался, компенсировал недостатки пиписьки?

И на помощь-то никого не позвать. Никакой беспроводной связи. Живём, б**дь, как в средневековье... Мож, оно и правильно, конечно. А то дай виртуальным людям общаться, не встречаясь, потом жрачку им закачивать сразу в шкалу здоровья и сил и по итогу... А чего по итогу? Третий виртуал открывать придётся, потому что в этом все будут лежать, как колоды.

— Стоп! — вдруг щёлкнуло у меня в голове.

Я пробежался по интерфейсу и нашёл там панель управления петом.

Как и обещал Лимузин, после какого-то там срока настроек осталось небогато. Я не мог изменить ни голос, ни пол, ни характер пета. Но мне это и не нужно было. То, что я искал — я нашёл моментально.

Вы призываете пета Лимузин

Отож. Конечно, призываю. Как он мне поможет — я пока в душе не е*у, но хоть поговорить с кем-нибудь вменяемым.

Услышав голоса от входа, я поспешил туда. Увидел, что ребята делают серьёзные успехи. Они где-то намутили реально длинных досок (мож, лесопилку обнесли, кто их, говномесов, знает), поставили их так, чтобы по ним можно было вскарабкаться почти до самой крыши. А там уж подтянуться — херня делов.

Сейчас же оба столяра-любителя с сомнением смотрели на свою конструкцию. Доски, пусть и толстые, в середине страшновато прогибались.

— А ещё я сверху ссать буду, — добавил я им сомнений. — Это ж зашквар — вовек не отмыться. Хотя вам и без того уже терять нечего.

— Закрой пасть! — прикрикнул Хайд. — Даймонд, у тебя есть что-нибудь дальнобойное?

Даймонд вдруг обрадовался и вытащил револьвер. Н-да, я и забыл, что они тогда с Иствудом на моём новоселье квестами махнулись. Мастер Дилдо и отработал себе ствол.

— Отлично! — воскликнул Хайд. — Я полезу, а ты прикрывай, чтобы он не мешал.

— Сделаю! — Даймонд взвёл курок.

Я поспешно отошёл от края крыши, и тут с другой стороны послышался знакомый дебиловатый голос:

— Хозяин, я тут! Я не могу подняться.

— Кто там? — всполошился Даймонд.

— Лимузин мой, — сказал я, стоя посреди крыши. — Лимузин, ты поближе к домику подойди — так и стой. Я щас тебе на спину спрыгну, как в крутой киношке, и поскачем в сторону рассвета. Лады?

— Готово, хозяин! Прыгайте! — крикнул безотказный услужливый пет.

— Б**дь! П**дец! — заорали Даймонд и Хайд и, судя по топоту, бросились вокруг дома ловить меня.

— Сказочные дол**ёбы, — покачал я головой и аккуратненько слез на заботливо подставленные доски. — Кто ж вас, таких, оцифровывает? Я бы какие-нибудь тесты, что ли, ввёл. На интеллект. Ну, если, например, человек, когда хочет ссать, собственный х*й найти не может и ссытся в штаны — это ж явно уже дно выбито. Зачем такие в виртуале?

Спустился, как белый человек. Немного портили настроение звуки избиения осла.

Ничего, Лимузин. Я за тебя отомщу. Вот бля буду — отомщу. Чутка погодя, но скоро.

TRACK_54

Я постарался свалить как можно дальше и как можно быстрее. Затерялся среди домов.

Что делать дальше — пока всё равно ещё не отдуплял.

Все нычки засвечены. Меня ищут самые разные отморозки. Все хотят убить. У самого главного отморозка — и аргумент имеется, в виде убивающего топора. А вот убивающий меч, хочется верить, в надёжном месте. И это место — отнюдь не п**да Доротеи.

Так, стоп. Сандра ведь наверняка реснулась у себя, верно? Верно. Тристан её из дома уже вытаскивал. Вряд ли второй раз пойдёт. Есть шанс, что на хате у Сандры — чисто.

Или наоборот. Сидит там какой-нибудь Грой или Хуан, а то и оба вместе. И убивают Сандру. Мою, б**дь, Сандру! У меня, конечно, ни меча, ни х*я при себе, но харизму-то не пропьёшь! Чего-нибудь выкружим. Оружие у Сандры точно имеется, хотя бы базовое копьё, непро**ываемое. Я хоть внимание отвлеку, что ли...

Осенённый этой светлой мыслью, я открыл у себя в голове карту города и подключил путеводную нить до дома Сэнди.

Недалеко, оказывается. Лады, побежали!

До места добрался вообще без приключений. Только у самого дома показалось, что слышу ещё чьи-то торопливые шаги.

Я толкнул дверь, ввалился внутрь и стратегически затаился. Прождал секунд двадцать — вроде ничего. Ладно, погнали дальше.

Где у Сандры точка респа — я в душе не е**л. В кухне-гостиной её не было. Толкнул дверь в спальню и обнаружил, что постель разобрана, и Сандра бессовестно дрыхнет.

— Совсем охерела, старая?! — спросил я, наплевав на конспирацию.

Подошёл и стянул с неё одеяло.

Даже не успел сообразить, что, собственно, происходит. Сначала почувствовал, как под кадыком появилось лезвие. Потом — злобный голос Хуана прошипел на ухо:

— Никогда нельзя недооценивать предсказуемость тупизны.

А Вейдер, который и лежал вместо Сандры под одеялом, взвизгнул:

— Говори, где меч?!

Тут я уже немного психанул:

— «Где меч?», «где меч?»! За**али уже со своим мечом! Нет чтобы спросить: «Мёрдок, ну как у тебя дела, как вообще? Не хочешь ли ты, Мёрдок, выпить?» До**ались, как до живого...

— Тебе кадык не щекотно? — ласково спросил Хуан.

А Вейдер — тот, видать, не услышал Хуана, он сам на нервяке был. Потому заорал:

— Мне глубоко и изрядно насрать, как у тебя дела! Ты, именно ты своими действиями прямо или косвенно обосрал мне всю жизнь! Я убью тебя! Только отдай мне меч!

— Убедительные доводы, — согласился я. — Сейчас отдам меч, держи.

До Вейдера дошли странные вещи. Во-первых, до него, очевидно, дошло, что они с Хуаном — два долбоклюя. Никакого плана после «поймаем Мёрдока» у них тупо не было. Ну, хоть на письку мне прыгать, как те две поехавшие шалавы, не стали — и то сало, как говорится.

Во-вторых, до Вейдера дошло, что меч — это таки оружие, и если я его сейчас вытащу, то смогу и использовать.

Вейдер попятился и, наткнувшись на кровать Сандры, опять на неё упал. А Хуан вдруг выронил кинжал мне под ноги.

Я, разумеется, тут же двинул ему локтем куда-то, развернулся, полагая ввалить ещё сильнее, но рожа Хуана меня остановила. Она была такая потерянная и несчастная, что просто п**дец.

Хуан начал ярко светиться.

— Полундра! — заорал я и упал на пол.

Взрыв в крохотном пространстве прогремел, как удар кувалдой по башке. Ослепительная вспышка мигнула и пропала. Я поднял голову и увидел входящего в спальню рыцаря.

Рыцарь приблизился к кровати.

— Не-е-е-ет! — завизжал Вейдер. — Я не хочу! Я не такой!

И рыбкой прыгнул в окно. После взрыва звон разбитого стекла показался каким-то пресным и слабым. Зато дуновение прохладного ветерка снаружи понравилось, ибо любо мне было такое.

С рыцаря исчезли доспехи, он повернулся ко мне. Дрожащими губами Экси пролепетала:

— Я... Я у-у-уб-б-би-и-ила...

TRACK_55

Я встал, подошёл к ней и как следует тряхнул за плечи.

— Угомонись! Всё правильно сделала.

— Что же теперь будет... — Экси меня будто и не слышала.

— Да нихрена не будет. Дальше Сибири не сошлют.

— С-сибири? — Она вытаращилась на меня недоумевающими глазами.

— Меч спрячь! — посоветовал я.

— Нет, не хочу, забери его!

Экси с таким энтузиазмом попыталась всучить мне убивающий меч, что едва не убила нахер.

— Эй-эй, осторожнее, девочка! — отскочил я. — Совсем е**нулась на почве раскаяния? Мне нельзя, меня нынче убивают все, кому не лень. Это ж как у Кащея Бессмертного, шаришь? Он же не таскал с собой свою смерть, нет, он её в яйцо спрятал, яйцо — в утку, утку — в зайца, зайца — ещё куда-то запихал. Ты, короче, мой заяц, вот. Как символ Плейбоя.

Внимательно меня выслушав, Экси вдруг расхохоталась. Неужели до кого-то здесь начал доходить мой юмор? Наконец-то, сколько трудов положено!

— Ты... Ты впервые назвал меня девочкой! — сквозь смех и слёзы выдавила Экси. — Боже, никогда не чувствовала себя такой... нужной.

Мой бесперебойно работающий внутренний компас-барометр почувствовал глубокую драму и врубил красный сигнал тревоги.

— Вопрос теперь, куда эти два чёрта Сандру запихали, — сказал я и засуетился, показывая, что для романтики сейчас никак не время.

— А она была здесь? — спросила Экси.

— Должна была. Её ё**ули у Доротеи.

— Вы были у Доротеи?! Мёрдок, это безумие! Она ведь с Даймондом!

— А я откуда знал?!

— Они ведь жениться собирались в конце второго тома!

— Так я думал, что рассобирались, после того как я Даймонда в пидорстве уличил публично!

— Рассобирались, когда он на выборах пролетел! Ты что, думал, они по любви, что ли? Пфуй! — Вот этот звук у неё был какой-то странный, но забавный. — Сплошной расчёт! Теперь, когда запахло пятью миллионами — все друзьями стали. Против тебя.

— Дриада, кстати, тож п**да, — сказал я на всякий случай. — Имей в виду.

— Мне казалось, мы это сразу поняли.

— Ну, были сомнения...

Болтая таким образом, мы тщательно обыскали весь домик. Потом вышли наружу. Я решительно зашагал к сортиру.

— Ты серьёзно? — окликнула меня Экси.

— Ни**я никогда не шучу с сортиром.

Я рванул на себя дверь и широко улыбнулся.

— Сэнди! Ах, ты, шалунишка. А говорила, мол, никогда, мол, девочки — ни-ни.

— Му-у-у-у! — замычала на меня связанная Сандра, злобно пылая глазёнками.

***

— Охереть, меня траванули, — дивилась Сандра, разливая чай.

Мы решили, что сейчас, в принципе, один хер, где ныкаться, так что почему бы и не здесь. Нужно было позарез пожрать и восстановиться, особенно мне. Из меня в буквальном смысле все силы вы**ли. Поэтому я налегал на пирожки, а Сандра — на чай. Ей токсины вывести надо было.

— Ты сходи, навык разблокируй, — пробубнил я невнятно с набитым ртом. — Реально тебе говорю — организм чистится!

— Пошёл ты в жопу. — Сандра села и отхлебнула чаю. — Я не для того в виртуал оцифровывалась, чтобы жить, как в реале. Это хороший чай, он быстро нейтрализует последствия ядов. Я его ещё тогда купила, когда на тебя Танигава нападала. На всякий случай. Только потом мы Танигаву прибили, но чай остался.

— Вот ведь! — посмотрел я на Экси, которая сидела, будто лом проглотив. — Её послушать — п**дец, все проблемы можно чаем решить.

Экси покраснела.

— А тебя, б**дь, послушать — так можно все проблемы решить бухлом! — огрызнулась Сандра и тут же решила до**аться до Экси. — А ты чего сидишь, как новобрачная? Ты что — переспала с ним?

Экси покраснела ещё сильнее, как Советское знамя, так что можно было и не отвечать.

— Господи, Мёрдок, да что ж ты, дебил этакий, делаешь?! Это же дети!

— Какие, на**й, дети?! — возмутился я. — Экси, сколько тебе по местному счётчику?

— Двадцать два, — пролепетала Экси.

— А мне — тридцать шесть, — сказала Сандра. — Я ей в матери гожусь.

— П**дец у тебя детство было, — посочувствовал я. — Ладно, не шуми, матёрая. Секс не воробей, вылетит — не поймаешь. Сметанки дай, нае*ну ото всей душеньки.

Сандра подвинула мне сметану. Я нае*нул туда пирогом с капустой. И тут распахнулась дверь.

— Вы чё, совсем о**ели? — спросил появившийся на пороге Грой.

— А чё не так, братуха? — спросил я, но вряд ли он меня понял.

Я и сам себя вообще не понял, поскольку только что навернул целый пирог.

— Его там все ищут, а он тут сидит спокойно, как так и надо!

Я с трудом проглотил пирог и на чистейшем русском ответил:

— Сх*я ли ты решил, глиномес, что я сижу спокойно? Да во мне столько беспокойства, что целый шторм на море устроить можно! Просто виду не подаю, ибо воспитан хорошо. А ты х**и пришёл-то? В гости, или так, за меч поспрашивать?

Судя по роже Гроя, он с этим вопросом и сам толком не определился. И продолжал колебаться.

Но решиться ему помог голос Даймонда снаружи:

— Она там?!

Б**дь. Добрались.

Ну, хорошо хоть силёнок у меня есть.

— Экси, дай мне какой-нибудь мечишко покозырнее, — попросил я. — Щас махач будет.

— Держи.

Я подержал. Увесистый. Эх, про**у! Ну да ладно, дальше виртуала не про**ётся.

— Здесь, — сказал Грой и вошёл, сам покрывшись доспехами и вооружившись мечом.

В домик Сандры вошёл Даймонд, следом — Хайд и Доротея. Кроме последней — все были при параде, в броне, с оружием.

И замерли.

Технически, трое на четверо. Дальше — нюансы. Доротея не боец даже по классу. Сандра по классу — да, по сути — такое себе. Я — вообще хрен знает что. Праведных воинов тут — Экси с нашей стороны, а с их — Грой и Даймонд.

— Н-да, — сказал Даймонд. — Занятная ситуация. Что характерно, переговоры вести — заведомо смысла нет.

— Тоже считаю, что с говномесами переговариваться бессмысленно, — кивнул я. — Потому и не пытаюсь. Я с одним таким поговорил уже в кабаке, Хуаном звали. И где он теперь?

— Где? — заинтересовался Даймонд.

— Вон, — показал я в открытую дверь.

Даймонд обернулся. Сандра, как будто так и знала, метнула копьё, и Даймонда вынесло наружу.

Ух, нихера ж себе она прикачнулась, когда к мозгорейду готовилась! Радует, молодца, девчонка!

Я подцепил ногой стул и швырнул его через комнату в Гроя. Тот рубанул мечом, стул разлетелся на две половинки. Но я уже успел подбежать и пере**ал Грою по репе. На редкость удачно — больше половины здоровья сожрало. Всё-таки силёнок прибавилось, да и меч у Экси — дай бог каждому.

Доротея, не успев, видать, сообразить, что перевес наметился не в её пользу, с визгом полетела на Сандру:

— Отдай меч!

— На**й пошла, мразь дебелая!

У Сандры и меч какой-никакой оказался, им она встретила порядком охеревшую Доротею. Та, как баба предельно простая, рассчитывала на гуманную драку с выдиранием друг другу волос и срыванием одежды.

А получила мечом в брюхо. И, поскольку не обладала бронёй и никогда ничего боевого не прокачивала, на этом и скончалась.

У меня же дела обстояли вообще не лучшим образом. Грой не дал себя добить. Скорее наоборот — он быстро сориентировался и перешёл в наступление, которое закончилось так, как и должно было.

— Какого х*я ты сде... — успел я услышать визг Даймонда.

А потом сдох.

Ох и богата же эта ночь на смерти! Одних только моих — по пальцам не пересчитать.

Реснулся, как и следовало ожидать, у Доротеи. Но и там меня ждал сюрприз!

Нет, не говно в камине — к этому я как раз был готов. Сюрприз заключался в том, что Доротею жесточайше и безбожнейше п**дили по е**лу.

Она выла, как собака в пустой комнате. А её п**дили. И приговаривали:

— Где Медс, ёпт?! Не п**ди мне, сука! Куда вы его дели, у**ки?!

— Въ**ите ей ещё! — поддакивал Лимузин слабым голосом. — Это очень плохая женщина, таких не то что п**дить — таких убивать на**й надо. Где хозяин, мразь?!

— Туточки я! — Я на бодрячках вскочил на ноги.

Ромыч остановился с занесённым кулаком и уставился на меня.

— О, б**дь! — обрадовался он. — А я бегу, смотрю — осёл полудохлый валяется. Я внутрь — тут бухла буран, гитары лежат. И эта манда реснулась.

— А бежал-то изначально с какой целью?

— До**я целей, так-то. — Ромыч отпустил скулящую Доротею и задумчиво уставился на меня. — Мудак тот меня связал дома. Потом свалил куда-то. Я часа два валялся, ёп! Потом Иствуд пришёл, верёвки перерезал. Ну я и погнал... Вив в про*бе, ты в про*бе, аниме ни**я не объяснил путём.

Слушая, я собирал бутылки и гитары. Когда всё оказалось на своих местах, я выбрал уже в инвентаре початую бутылку и приложился. Протянул Роме, тот взял.

— Медс, надо как-то разруливать, типа.

— Иствуд где? — спросил я.

— В душе не е*у. Ускакал, с этой... Эрмин-чё-то-там.

— Он умный, Ромыч. Иствуд гораздо умнее тебя. Если он что-то делает — делай так же.

— Типа, чё?

— Типа, за мной охотится охеренно опасный х*й с убивающим напрочь топором. И если помимо меня ему придётся покрошить кого-то ещё — он от этого ни**я не расстроится. Так что вали отсюда бегом и окопайся где-нибудь. Мне не говори, где!

— Э, а Вивьен?!

— Я знаю, где она, этого достаточно.

— С ней всё норм?

— Проспится.

— Опять накалдырилась?! — психанул Ромыч.

— Это защитный механизм психики, не задрачивайся. Мне Ник про эту херотень всё объяснил.

Тут, наконец, до меня дополз осёл. Он и в самом деле едва ползал, так сильно его отп**дили, но оказавшись рядом — тут же полез обниматься.

— Тьфу, блин, отвали! — отбивался я. — Ты чё такой дохлый? Вона, сена сколько! Я уж который день донести не успеваю.

— Так это мне?! — возрадовался Лимузин.

— Ну нет, б**дь, это Доротея себе подстилку сделала. Тебе, конечно. Жри, пока дают.

Доротея сидела на диване, скрежетала зубами и злобно на нас смотрела.

— Ромыч, пробей ей в табло с ноги, если тебе не сложно, — попросил я.

Ромыч пробил. И всё сработало именно так, как и со мной. Доротея упала от неожиданности на диван, и диван её принял. Верёвки прификсировали запястья и лодыжки.

— Прелестно, просто прелестно, — проворковал я. — Дом свободен, е**те кто хотите.

Нашёл на полу пачку, вынул сигарету, прикурил и присел, усталый, в кресло. Откинулся на спинку.

Задумался.

Х*ли делать-то? Либо до восьми утра ныкаться — времени не так уж много осталось — либо в наступление переходить. Мало ли, кого этот Дристан успеет грохнуть до дедлайна. Может, вообще резню без разбора устроит. Но кого-то из моих запросто может зацепить струёй поноса. А это проще предотвратить, чем лечить.

У меня же есть, б**дь, армия. Пусть она и рассредоточена изрядно, но ведь её можно собрать. Найти Мудайкла и — грохнуть его. Грохнуть навсегда, с гарантией. Убивающим в п**ду мечом.

Опасно? Звездец, как опасно, чего миндальничать. Кто-то может и погибнуть. Может, даже я. Но погибнуть и так и так можно, а при таком раскладе ещё и одним у*бком меньше станет.

— Ты чё залип? — перевёл я взгляд на Ромыча. — Почему не дезертируешь?

— А чё я... — пробормотал Ромыч.

— Я ж сука и тиран. Жизни тебе в группе не даю, заставляю существовать в тени меня. Херли ты бабу из-за меня п**дишь? Чего ты из-за меня подставляешься? Я тебя чему учил, Ромыч?! Не уподобляйся стаду тупому! Не защищай говно, в котором жопе тепло сидится! Перемен испугался? Мол, что же будет, когда Мёрдока реально убьют? А ты не ссы. На свои ноги поднимешься и своей головой заживёшь. Тут не реал, с голоду в подворотне не подохнешь. Иди и прячься, не страдай х**нёй!

И тут Ромыч психанул изрядно. Шагнул ко мне, сжав кулаки.

— Слышь, ты, б**дь! — заорал он. — Я чё — крыса, чтобы ты со мной так разговаривал, а?! Мы, типа, друзья, или чё? И по**й, чё я там говорил! Перетёрли и забыли, х*ли вспоминать!

— Смотри, — усмехнулся я. — Ты решил.

Добил сижку, щелчком запулил в камин, к говну.

— Ну, тогда пошли. План изложу на улице. Лимузин, ты покушал? Молодец, выходи строиться!

TRACK_56

Теперь, когда появились конкретные цели, жить стало лучше, жить стало веселей.

Ромыча я откомандировал к Сандре, заценить, чё там как. Если отмахались — вести на соединение с основными силами. Если нет — идти на соединение с основными силами самому.

— А куда мы идём, хозяин? — спрашивал Лимузин, бодро стуча копытами.

Я сидел на осле, экономил силы.

— Искать основные силы, — сказал я и, пользуясь случаем, прикурил очередную сигаретку. — Ни разу не поверил Мудайклу, будто он Коляню в плен взял. А даже если и взял — то куда дел? Ромыча, вон, у него ж на хате и связал. Короче, надо проверить. Давай тут налево.

С картой ориентироваться было куда сподручнее, чем бухому в говно, подчиняясь приливам вдохновения. Возле дома Вейдера я остановил осла, поставил его на ручной тормоз и толкнул знакомую калиточку.

Проинспектировал прудик — золотые рыбки опять были живыми и плавали. Я хмыкнул. Ладно, резвитесь, ущербные. Дядя Мёрдок занят. Не то чтобы я не мог нассать, но вполне вероятно, что моча мне понадобится для другого дела. Шарятся тут ещё мудаки всякие, необоссанные.

Я подкатил к молчаливому дому, подёргал туда-сюда дверь. Сюда она среагировала, открылась.

Войдя внутрь, я немного при**ел. На полу сидела Даниэлла посреди огромного сотонинского круга. По периметру круга горели свечи.

— Ты чего делаешь, дура? — ласково спросил я.

Даниэлла вздрогнула и уставилась на меня.

— Мёрдок... — сказала она как-то странно.

— Х*ёрдок, — как-то странно ответил я. — Ты чего, сотону вызываешь?

— Н-нет. Дух отца.

— Чего?!

Тут я уже не выдержал, зашёл полностью и прикрыл за собой дверь.

— Понимаешь... — всё так же тихо и необычно продолжала Даниэлла, — я сегодня днём ходила за покупками и видела Джима Моррисона. Он был на рынке, покупал кактус у цветочницы. А потом я увидела Элвиса, он брал бутерброды.

— Ну, это нормально, — сказал я. — Их многие видят.

— Может быть, — покладисто согласилась Даниэлла. — Но на обратном пути я увидела маму. Они с отцом умерли в один день, разбились на машине, когда мне было тринадцать. Я хотела с ней поговорить, побежала к ней, но она куда-то ускользнула.

Тут я сам вспомнил свои видения и... не стал стебаться. Как-то похолодело.

— И теперь ты вызываешь дух отца, — уточнил я. — Не матери?

— Угу... — Даниэлла покраснела. — Может, это и глупо, но я хочу с ним — договорить.

— Это как?

— Это очень важно, Мёрдок — договаривать с людьми. Потому что когда они уходят, остаётся много невысказанных слов, которые разрывают тебя изнутри. — По щекам Даниэллы покатились слёзы. — И в попытках сделать больно тому, кого уже двадцать лет как нет, ты разрушаешь собственную жизнь. Я не хочу больше так. Я устала. Я хочу, чтобы меня простили, и чтобы я простила сама. — Она помахала увесистой книженцией. — Нашла у Вейдера. Спиритизм. Вот...

— Ясно. — Я почесал репу, не зная, что тут ещё сказать. — А ты, это... Ну, мож, в курсе, где сынку мой шаро**ится?

— В подвале, — сказала Даниэлла, как ни в чём не бывало.

— Где?!

— Когда у Вейдера повело крышу, я заманила Rchn в подвал, пообещав невообразимый секс. Я не динамщица, не подумай. Просто решила, что лучше переждать эту идиотскую ночь, а уж потом... Вейдеру и его шайке сказала, что он побежал искать тебя. Они поверили. Кажется, думали, что я напрочь поехавшая, с этими ритуалами, и просто не рискнули дальше спрашивать. Вот ключ от подвала.

Я подошёл, забрал у неё ключ.

— А теперь оставь меня, пожалуйста. Я ищу себя, Мёрдок.

— Слушай, вот ты, смотрю, не просто извращенка, ты вообще — напрочь отбитая.

— Мне плевать на твоё мнение.

— Так оно ж и правильно! — воскликнул я. — Х*ли ты хернёй страдаешь? Выходи замуж за мальца, да живите как люди.

— Я? За него?! — удивилась Даниэлла. — Зачем я ему? Он рано или поздно найдёт себе нормальную хорошую девушку...

— Нормальную хорошую девушку выдумали пидарасы, чтобы мужики разочаровывались в жизни и переходили на голубую сторону. Это пиар-акция говномесов. А ты — ты хорошая. Это я тебе точно говорю. Если тебе моего отцовского благословения надо — считай, даю.

Она уставилась на меня в изумлении.

— Ты... правда так считаешь?

— Ну а то ж! Я разве когда говорю то, чего не думаю? Не бывает такого. Жизнь — коротка, она только кажется вечной. Можешь тратить время на то, чтобы посраться с дохлым батей, а можешь — жить. Выбор за тобой. Сделай его правильно.

Я нашёл вход в подвал, открыл его, спустился.

Бля*ский в рот, как же там внизу было страшно... Цепи, пыточные инструменты... Колян, прикованный к стене, с кляпом и в кожаной маске, а ниже маски — без ничего.

Да, в надёжные руки пацана передаю. Граница на замке.

— Я убью её, батя! — зарычал Коляныч, когда я снял с него маску и вынул изо рта кляп.

— Убьёшь, — согласился я. — Непременно убьёшь. Только не её.

TRACK_57

На крышу ратуши я поднялся, будучи уже изрядно вдохновлённым.

Помнится, братишка обещал, что баг с забирательством на крышу пофиксят, но — то ли забыли, то ли решили, что это не баг, а фича. В общем, учитывая то, что это за сегодня была уже вторая крыша, на которую я забираюсь, всё прекрасно работало.

— С добрым утром, Линтон! — проорал я для начала пьяным голосом.

Голос прозвучал тихо, безжизненно. Непорядок.

Тогда я достал микрофон, поставил перед собой стойку и рявкнул уже как следует:

— С добрым утром, Линтон!

Во, теперь пророкотало!

В кромешной тьме, окутавшей город перед рассветом, стали загораться светлячки окон. Романтично — до усрачки.

Убедившись, что меня слышно, я достал свою боевую гитарку и, выкрутив звук на максимум, начал пилить солягу из фильма «Ворон». Подобрать не сразу получилось, но пох, это ж спонтанный концерт.

Тут уже на улицы начали вываливаться разочарованные граждане. Я слышал краем уха недовольные попёрдывания и всё сильнее вдохновлялся.

Всем подорваться, нехер спать! Судная ночь пришла, и да воздастся всем!

Эх, вот бы мне третью руку! Две для гитары, а третьей — бутылку держать! Вот с тремя руками я бы уже прославился даже в самых отдалённых галактиках, а так — прозябаю тут, в этой... Эх, материться не хочется уже, ей-богу.

Слов людей, которые подгребали к ратуше, я не разбирал, да мне и насрать было, честно признаться. Голос, которого я ждал, я бы расслышал в любом случае.

И вот он прогремел:

— Мёрдок!

Я остановил солягу, посмотрел вниз и нашёл взглядом его.

Его нетрудно было найти. Он был самой здоровенной хренью, все остальные от него сторонились, держались на расстоянии метров двадцать минимум, с ужасом созерцая характеристики.

Характеристики Тристана и особенно — его топора.

— Мудайкл! — обрадовался я. — А ты чё не спишь? Геморрой замучил? А я думал, у говномесов не бывает геморроя, образовываться не успевает...

— Если ты думал, что я побоюсь убить тебя на глазах всего города — подумай ещё раз, — прогремел он своим голосом, который насухую покрывал мой козырный микрофон. — Если думал, что город встанет на твою защиту, как в фильме про Человека Паука — подумай трижды! У меня топор, который убивает навсегда, без возможности возродиться! Каждый, кто решит вмешаться — умрёт. Учтите это, животные!

Пи-и-*-и-издец, что недо*б животворящий с людьми делает...

Но народ внял и попятился.

— Спускайся! — велел Мудайкл.

— Чем заманишь? — спросил я.

В руках у него никого такого не было, что не могло меня не радовать. Соответственно, шантажировать меня получилось бы плохо.

— Не спустишься — я начну убивать людей, — пожал он плечами.

— Хренасе, ты гениальный. Сунетесь — сдохнете, не сунетесь — сдохнете. А я, типа, на позициях охеренного филантропа тут выступаю. Нет уж, давай-ка я тебе для начала письку покажу, а там — там видно будет.

— Он покажет, факт, — поддакнул кто-то из толпы. — Он сумасшедший. Я знаю, о чём говорю, я — его психолог.

Ба, да это не кто-то, это — Ник, собственной персоной! Вот кого я добудился-то.

— Мне плевать! — потряс топором Мудайкл. — Я не боюсь твоей письки!

— Ещё бы, тебе-то — и письки бояться! — фыркнул я в микрофон.

И, несмотря на ночь,на расстояние,несмотря вообще ни на что, увидел, как покраснел, а потом побледнел этот дурачок, с психикой, устойчивой, как уобкурившегосяподростка.

Мудайкл повертел головой.

— Эй! — крикнул он. — Где вы все?

Я-то сверху хорошо видел, где они... ну, пусть не все, но многие. Даймонд, Дриада, Хайд, Вейдер. Гроя чё-то не видно. Так, навскидку предположить, наверное, его выпилила Экси у Сандры на хате, а остальные, увидев, что происходит, предпочлисдристнутькуда подальше.

Впрочем, я, конечно, могу и ошибаться.

— Снимите его! — выдвинул предложение Мудайкл.

Никто особо не шелохнулся.

— Вы что, боитесь свидетелей? — проорал Мудайкл. — Убивающий топор только у меня! Он — нарушитель спокойствия, просто снимите его и — всё!

По-прежнему ноль реакции.

— Не тупи, баран, — посоветовал я. — Денег, денег сули! Забесплатно тебе никакой альтруист не поможет. Я ведь и обоссать могу. Да на глазах всего города.

— Я не понимаю! — вдруг послышался визг Дриады.

— Тупая потому что, — немедленно ответил я ей.

— Какой тебе смысл сопротивляться? Тебя хотят уничтожить создатели! Мог бы просто сдохнуть по-тихому, а ты устроил шоу!

— Так я ж рок-музыкант, дура. Шоу — это моя жизнь.

— Пять миллионов каждому, кто мне поможет! — родил вдруг Мудайкл. — Каждому!

По толпе прокатилась волна ох*ения. Прокатилась она и по мне.

Всё-таки, наверное, полезно иногда планы составлять, а не действовать на чистом импровизе. Ну как сейчас вся эта толпа реально кинется брать штурмом ратушу?! Я ж с ними один не справлюсь...

— Окей, погнали! — сказал Даймонд и поломился ко мне.

Дриада и Хайд последовали за ним. Шли так рядом, как будто снова трахаются. Впрочем, оно и не исключено, чего им, ущербным, ещё делать, когда на гитарах не умеют.

— Не так быстро!

Дорогу им вдруг преградил Донни.

— Донни... — простонал я в микрофон. — Ну ты-то какого хера тут забыл, а?

— Я — глава города, — ответил Донни. — А это — моя ратуша. И никто туда не полезет без моего позволения.

Мудайкл молча двинулся к нему. Дон покрылся доспехами и выбрал топор, который на вид был не хуже Мудайкловского, но по характеристикам, разумеется, вообще не то.

— Дон, беги нахер, он тебя убьёт! — заорал я, чувствуя, как волосы на яйцах становятся дыбом.

— Я никогда не бегу... — начал Дон.

— Ну и глупец! — перебил Мудайкл, замахнувшись топором.

В этой туше и скорости было — не занимать. Дон даже защититься не успевал. И никто ничего не успел бы сделать. Арбалетный болт такое расстояние так быстро не пролетит.

Б**дь, Донни! Ладно, начали — так начали.

Я убрал в инвентарь гитару и микрофон — на это вообще времени не понадобилось — и достал указку, которую взял в честном бою в школе у себя в голове.

Запоздало мелькнула мысль, что указка, скорее всего, не сработает, как не сработала парой часов раньше басуха.

Система и вправду как будто задумалась ненадолго и выдала следующий титр:

Предмет, не интегрированный в систему

Код не распознан

Указка засветилась не хуже джедайского меча, и из неё лупанул козырный луч, ударил в спину Мудайклу.

Тот не успел завершить удар и тупо повалился на Дона.

Дон же успел сориентироваться чуть лучше. Он оттолкнул подбитого Мудайкла, взмахнул своим охеренным топором, и...

Сразу три меча обрушились на Дона.

Он вообще такого не ожидал, а его — тупо п**дили, и здоровье падало с каждым мигом. Дриада, Даймонд и Хайд оттягивались вовсю.

— Что вы делаете, это же Дон! — крикнул кто-то из толпы.

Пусть, пусть делают. Пусть захерачат его до смерти! Реснется у себя дома, а пока добежит — авось, всё уже и закончится.

Если, конечно, этот трудоголик немецкий прямо в ратуше себе точку респа не устроил. А это ой как сильно может быть, учитывая то, что портал в квесты — в ратуше.

Тем временем пять секунд от применения указки категорически истекали. А именно столько должен былвыждатьКолян, прежде чем приступить к своей части.

— Б**дь! — сказал и, сунув в инвентарь указку, скатился с крыши на жопе.

Под конец ската сделалось немного страшно, но я подумал про вискарик, и страх исчез.

Ё**улся я с высоты немалой, но ё**улся удачно, на бок, как парашютист. Здоровье, разумеется, от такого счастья не поправилось, но вскочил я быстро, не обращая на боль внимания.

А теперь — предмет номер два.

Ковыляя в сторону битвы, где Дона добивали, а Мудайкл вставал медленно, как х*й человека, не определившегося с ориентацией, во время просмотра гетеросексуальной порнухи, я вынул из инвентаря карманные часы. Мой второй гостинчик из школы.

Ну давай, херовина! Работай!

Предмет, не интегрированный в систему

Код не распознан

— Как ты применил маги... — заорал Мудайкл.

Но доорать не успел — замер, как белый хрен посреди конопляного поля, как три тополя на Плющихе, как один в поле не воин.

Что особенно ценно — замерли и все остальные. То есть, Хайд, Дриада и Даймонд.

Дон, у которого здоровья оставалось на донышке, не стал крутить головой и задаваться непосильными вопросами. Он просто начал их п**дить, всех троих, по очереди. Но, поскольку они, все трое, бойцами были прокачанными и не побрезговали надеть доспехи, блицкрига не получилось.

Коляня не подкачал.

Появившись, как чёртик из табакерки, он налетел на Мудайкла и въ**ал ему здоровенным молотом, да с такой силой, что тот сразу упал, как пенис определившегося пидараса во время просмотра лесбийской порнухи.

Я уставился на полоску состояния здоровья ублюдка. И увидел, что чего-то там немножечко тикнуло в сторону, полезную для нас.

Значит, не сумел почему-то закодить себе абсолютного бессмертия, так?!

— Колян, держи пидараса! — заорал я и побежал, как определившийся гетеросексуалист в бассейн, полный голых восемнадцатилетних девок.

На ходу я достал бас-гитару. Ну, спаси Христос! Кришна, помоги! Аллах, не оставь! Ганеша — не мешайся хотя бы! Зевс... Ну, ты понял.

— Батя, давай! — вопил Коляня, всем телом лёжа на руке Мудайкла, той, что с топором.

Я дал всё, что мог. Добежал до места действия, воздел к небу басуху и просто тупо упал вместе с нею, вложив в удар всё своё доброжелательное отношение.

Корпус басухи красиво угодил в самый лобешник Мудайкла. Как будто даже что-то хрустнуло.

И тут же кончилось сдерживающее свойство часов.

— Бл*дь! — вскрикнул Колян, взмыв куда-то в предрассветное небо.

Сколько же силы в себя вкачал этот недоделок, если целого Коляню одной рукой — вот так вот...

Где-то вне поля моего зрения отчётливо подох Дон.

Мудайкл встал, как... В общем, х*й он, этот Мудайкл, чего тут непонятного.

— Читер! — прорычал он на меня.

— А ты — нет, типа, — сказал я, нервно поигрывая верхней стрункой басухи.

Посмотрел внимательно — может, не та басуха? Да нет, та. Самая.

— Я должен тебя убить, — объяснил своё читерство Мудайкл.

— Ну так а я — тебя. Ты какого х*я не взорвался?

— Были другие планы, — усмехнулся он.

К Мудайклу присоединились остальные члены п**данутого балагана. Здоровье успели поправить, видать, зелья налакались.

Взяв меня в полукруг, начали теснить к ратуше.

— Вот и всё, Мёрдок. Сейчас мы с тобой за всё поквитаемся, — прошептал, не веря своему счастью, Мудайкл.

— Ну... Ты просто сотрёшь файлик с кодом, подписанный «Murdoc», которому на жизнь и смерть — исключительно насрать. Сам за это вылетишь с работы, про**ёшь право на оцифровку и, как следствие, все шансы с Сандрой, заплатишь охеренный штраф и заедешь на тюрячку. Если по-твоему это — адекватная месть, тогда жги, е**лай.

— Умри! — заорал Мудайкл и замахнулся топором.

Учитывая его скорость, он наверняка бы в мгновение оказался рядом со мной и рубанул. Но что-то пошло не так.

Как будто его правой руке надоело, что она столько времени уже занимается не дрочкой, а какой-то другой, нудной и бесполезной хернёй. Рука отделилась от тела и упала на землю вместе с топором.

Мудайкл замер и внимательно посмотрел на упавшую руку. Потом — обернулся.

— Отвалил от него нахер, членосос обкончанный! — взвизгнула Экси и нанесла ещё один удар убивающим мечом.

TRACK_58

Всё-таки то, что я трахнул Экси, было крайне ценной инвестицией.

Мудайкл, который и раньше-то был не семи пядей во лбу, сейчас вовсе засбоил. Судя по движению, защититься он попробовал отрубленной рукой. Удар Экси пришёлся ему в ключицу, и Мудайкл с воплем полетел на землю.

— Топор! — взвизгнула Дриада и кинулась к бесхозному топору.

— Ага, он, — подтвердила Сандра, пригвоздив её копьём к земле. — Полежи пока так, шалава, после с тобой поговорю.

На Хайда и Даймонда, которые и без того немножко офигели после такого поворота событий, налетел Ромыч. Ему повезло нанести парочку ударов, прежде чем те пришли в себя. Но как только они пришли — тут же об этом пожалели, потому что немедленно загрохотали выстрелы.

— Не ждали, б**ди! — заорал радостный Иствуд, ведя с лошади прицельный огонь из двух револьверов.

Лошадь проржала что-то в знак одобрения действий хозяина.

Короче, разразилась натуральная <спецоперация>, в которой я тупо не знал, что делать. Стоял себе, такой скромненький, посреди замеса.

И тут мне на глаза попался топор.

Вот это дело, вот это — цель в жизни!

Я красиво прыгнул вперёд и вниз, тактически перекатился и со всей возможной стратегией вырвал топор из-под носа у чуть живой Дриады.

— Не у-би-вай, Мёрдок, — просипела та, глядя на меня полными ужаса глазами.

— Подумаю, — пообещал я и встал, как...

...как и Мудайкл.

Но тот не просто встал. Он взлетел, как х*й от прямой инъекции виагры в залупу (я п**жу́, дети, не пытайтесь повторить это дома).

Наконец-то он смирился с тем, что рука у него пока всего одна.

Экси замахнулась, но Мудайкл стремительно ударил её наотмашь. Она взвизгнула, взлетев в небеса, и там исчезла. Только убивающий меч, вертясь, полетел в толпу. Толпа в панике раздалась в стороны.

Следующему досталось Ромычу. Его Мудайкл с одного удара чуть в землю не вколотил, ну, Ромыч и померк.

Тогда в атаку бросился я. Хотел праведно ударить Мудайкла в спину, но он развернулся стремительно, как передумавший пидарас, и ударил меня в хлебальник.

«А ну как сдохну?» — подумал я, пролетая по воздуху на нее**ться какое расстояние.

Но повезло, угодил в мягкое и матерящееся — в Иствуда. Сбил его с лошади, вместе мы и покатились, чуть ли не в обнимку, как два гетеросексуалиста, радующиеся, что наконец-то сбежали от девок, которых уже запарились трахать.

— Сука! — послышался рёв над головой.

Меня схватили за шкварник и приложили башкой в стену.

ХП осталось после всего этого счастья — кот наплакал. Я немножко недоумевал, но всё-таки мысленно подбадривал Мудайкла. Давай, мол, давай. Реснусь у Доротеи, перекурю, если курево не вывалится. Поглумлюсь над нею, над убогой.

Но Мудайкл тоже смекнул, что возможен такой исход. Он рывком поставил меня на ноги. Я махнул топором. Он перехватил мне руку, заломил за спину. И тут — боженька надоумил меня топор в инвентарь убрать, а то бы сразу про**ал. И топор, и жизнь, и дохера чего ещё.

— Лежать! — заорал Мудайкл и повалил меня мордой в землю. — Убейте его!

К нему тут же подскочил Даймонд и замахнулся мечом.

— Стой! — взвизгнул в ужасе Мудайкл. — Что ты делаешь?

— Как — что? — не понял Даймонд. — Убиваю!

— Чем?!

— Тьфу! — дошло до Даймонда, и он убрал оружие.

— Меч найди! — прорычал Мудайкл. — Быстро!

Даймонд бросился за мечом, но ещё быстрее побежал Хайд. Обоим пидарасам хотелось выслужиться, чтобы повысить свои шансы на пять лямов. Хотя будь моя воля — я б ни одному не дал даже ляма. Не заслужили.

Иствуд поднялся на ноги и прицелился в Мудайкла. Тот усмехнулся:

— Ну давай. Стреляй, умник!

Ковбой на миг задумался, потом улыбнулся и, подмигнув мне, на меня же и перевёл ствол.

— Счастливо, Мёрдок.

— Не-е-ет! — заорал Мудайкл, смекнув, что сейчас будет.

И кто-то — мож, Ганеша, — услышал его.

Иствуд грустно хрюкнул и уставился на окровавленное лезвие, вылезшее у него из груди. Потом замигал и исчез. А за ним оказалась окровавленная Дриада.

— Б**дь, ты-то как встала?! — простонал я.

— Как х*й гетеросексуалиста, которому сказали, что если он прямо сейчас не трахнет бабу — его пидорнут, — прохрипела Дриада.

— Зачёт, — согласился я.

И тут послышался неуверенный голос Даймонда:

— Босс?..

Я вывернул голову так, чтобы видеть, с чего он о**ел.

И вздохнул.

Ну да, конечно. Вот так всё и должно было закончиться.

Ко мне шагал, сжимая в руке убивающий меч, мой братишка. А за ним семенил лапками Вейдер, видимо, сочтя, что сейчас уже самое время заявить своё присутствие и право на пять лямов.

— Теодор, — прогудел Мудайкл. — Давай. Убей его ты. Тебе этого хочется не меньше, чем мне.

— Батя! Не-е-ет! — заорал Коляня, несясь наперерез Теодору.

— Николай, стойте, вы не понимаете!.. — Вейдер попытался заслонить Теодора своим тщедушным тельцем.

Коля его смёл одним ударом, но на него самого налетели разом Дриада, Даймонд и Хайд. Это дало Теодору необходимые секунды, чтобы подойти ко мне.

Я видел подошвы его ботинок.

— Давай, — сказал Мудайкл. — Один удар — и всё. Не тяни!

— Ага, — услышал я голос брата. — Один удар...

Почувствовал, как он занёс меч. Замер в ожидании.

Смерть... Какая ты — настоящая? Ох, не думал, что встречу тебя мордой в землю... Ну, да пох. Смерть — она как Новый год. Как ни встречай — наступит.

— Как там ты говорил? — спросил Теодор. — «Тупой русский», да?

Надо мною что-то двинулось, булькнуло и хрюкнуло.

— Русские всегда побеждают, чурка пиндосская. Всег-да!

И слоновий вес, прижимающий меня к земле, исчез. Рука обрела свободу.

TRACK_59

Никто сразу не понял, что произошло.

Даже я сразу не отдуплил. Чутка отжался от земли, чтобы обзору дать очам своим соколиным, и тут же увидел протянутую руку.

— Дрочил сегодня? — спроси я с подозрением.

— Времени не было.

— Тогда ладно.

Я взялся за руку и, кряхтя, огляделся. Мудайкл отсутствовал, как явление.

Потом я посмотрел на меч в руке брата. Меч был тот самый. Убивательный.

— Ты что, его — того? Насовсем, что ли? — осторожно поинтересовался я.

— Да ну, вряд ли, — пожал плечами Теодор. — Он же код уничтожает. Просто жёстко выбросит из виртуала. Очень жёстко.

Тут он поёжился — видимо, вспомнил какую-то чрезвычайную жесть. Но тут же переключился:

— А ты чего от меня убегал-то?

— Потому что эти пидарасы хотели меня убить!

— А от меня-то?..

— Так ты ж тоже пидарас. Раз меня убил, второй раз пытался, пока не подох.

— То да, — погрустнел Федька. — Хочешь, этих покрошим?

Он указал мечом туда, где трое недоумков п**дили (ну, думали, что п**дят) Коляна.

— Уверен? — Усмехнувшись, я достал убивательный топор. — Навсегда.

— А чё нам сделают? — ржанул Федька.

И братья Воронцовы рванули в бой.

— Ку-ку, жопа! — рявкнул я и засадил носком сапога в задницуДриаде.

Та подпрыгнула и в полёте развернулась. Лицо быстро приняло о**евшее выражение.

— Мёрдок, не!..

Не успела. Топор распидарасил её от плеча до задницы. И остался от дуры один бронелифчик.

С Хайдом Федька обошёлся подло, как и со мной в своё время. Подкрался сзади и ткнул мечом в спину. Броня на долбоклюе была уже удрочена в хламину, сам долбоклюй тоже был еле жив, потому проникновение получилось быстрым и смертоносным.

Хайд только всхрюкнуть успел, а потом молот Коляныча снёс ему уже начавшую исчезать башку.

Даймонд остался один. Он смотрел на меня осатаневшими глазами и пятился. Пятился, пока не наткнулся на острие меча Теодора.

Тогда он замер и выронил свой меч. Поднял трясущиеся руки.

— У-у-у м-м-меня есть деньги, — пролепетал он.

— Это хорошо, — кивнул я. — Постарайся вспомнить побольше хорошего, что у тебя было.

— Я...

Мой удар, удар Коляна и удар Теодора настигли пидора одновременно.

— Но микрофон годный подогнал, за микрофон — спасибо, — сказал я, задумчиво глядя на пустое место, коим Даймонд всегда и являлся.

— Там где-то это очкарик плюгавый ещё, — сказал Федька, крутя головой. — Пока время позволяет...

— Нет-нет, — отмахнулся я. — Пусть ховается. Он пидарас не по убеждениям, а в силу обстоятельств. Подарим ему лет сто-двести на перевоспитание. А там, если проверку не пройдёт — уже да.

Федька пожал плечами и спрятал мой меч к себе в инвентарь. Посмотрел на меня этак со значением. Мол, будет п**деть, не будет п**деть?

Я тоже на него так по-особенному посмотрел и решил не п**деть. Но топор — топор прибарахлил к себе.

— Батя, ты как? — подхватил меня под руку Коляныч.

— Порядок, сынку. Сам-то, а?

— Да чего мне сделается. Я там отлежался, пока ХП не появились, зелья бахнул — и на помощь к тебе.

— Помог, от души.

Ощущая, как на плечи давит усталость целой жизни, я доковылял с поддержкой Коляна до крыльца, уселся на него и вздохнул.

Светало. Расходился ошарашенный народ. В кино, наверное, аплодировали бы, на руках качали. В жизни — пусть даже и виртуальной — были слишком охеревшими. Пусть не до многих дошло, что тут сейчас троих человек убили напрочь, с концами, но всё равно — махач был... Жёсткий был махач. Не виртуальных масштабов.

— Федь, — сказал я.

— А?

— Х*й на. Работу не ищешь?

— А что ты можешь мне предложить?

— Не анал, не бойся. Лесопилку возьмёшь? Там если ума приложить...

В общем, стало у меня ещё одной проблемой меньше. Хоть какая-то польза от родственников.

— Мёрдок! — прибежал, наконец, Дон.

Он остановился у крыльца и, достав на всякий случай топор, пристально посмотрел на Федьку.

— Нормально, — махнул я рукой. — Реабилитировался. Ты, это. Как глава города — разреши покурить, будь человеком?

Дон разрешил. Я закурил, угостил и братца. Тут ещё народ начал подтягиваться. Сэнди, Экси, Ромыч, Иствуд. Всем повторяли, в целом, одно и то же: кончились враги, мы победили.

— Так что, значит — всё? — спросила Экси. — Конец?

— Не, — покачал я головой. — Это в первом томе был бы конец. А тут мы повторяем композицию второго. Это — промежуточный финал, каким бы эпичным ни был. Но остаётся ещё эпилог. Такая безделица, как концерт.

— Какой, на**й, концерт? — грустно сказал Ромыч. — Тебя ж закроют сейчас на пожизненное.

— Да и насрать, — пожал я плечами. — Закроют, не закроют... Концерт мы отыграем. Ещё один. Я уже настроился, а настрой в нашем деле — это всё.

Что-то ткнулось мне в плечо. Я повернулся. Оказалось — Лимузин. Да не один, на спине у него дрыхла беспробудным сном Вивьен.

— О, ты где её нашёл? — удивился Ромыч.

— Это она меня нашла, — ответил Лимузин. — Я шёл вдоль забора, а она упала сверху и только успела сказать: «Вези меня на битву!», как сразу уснула. Я очень старался, но не успел привезти...

— Молодец, долбо*б, — погладил я осла по морде. — Вообще, вы здесь все молодцы, долбо**ы. Экси!

— Я! — гаркнула Экси.

— Ты не пидор.

— Слава богу! — застонала она. — Спасибо тебе, Мёрдок!

— Это не ради тебя, это ради меня. Я — тоже не пидор. Пидоры все подохли.

— Один ещё бегает, — процедил сквозь зубы Коляныч.

— Не кошмарь его, — мотнул я головой. — Толку не будет.

Тут к нам подошёл Ник и обратился непосредственно ко мне:

— Если тебя не посадят — через три дня жду ко мне. А если посадят — через три дня я сам приду.

— Это нахрена? — не понял я. — Мы ж уже, вроде, всё. Проработали проблему, катарсис, там, все дела... Я, кстати, с тех пор сплю нормально.

— Мёрдок, ты людей убивал. Совсем убивал. Сейчас тебе кажется, что это ерунда, но тебя это ещё настигнет. Я работал полицейским психологом, у меня большой опыт в этой области. Не спорь! Всё бесплатно.

— Не, Ник. Бесплатно не получится, — возразил я. — Что ж ты меня, за лоха держишь? Давай так: косарь — один приём. Можешь прямо сейчас за месяц заплатить, но не больше, я человек честный. Либо давай по девятьсот, но я тогда бухаю во время приёма.

Прежде чем Ник ответил, в наш тесный кружок втиснулся ещё один персонаж. А именно — Эрминтруда, которая так и не смогла, судя по внешнему виду, найти себе лифчик.

— Занчит, тк, мальчик! — сказала она, повиснув на охреневшей Экси. — Проводи меня домой, во «Вспышку», а я разрешу тебе облизать мои сиськи.

— Господи ты боже мой! — пробормотал Иствуд и, быстро куда-то метнувшись, протянул Эрминтруде бронелифчик Дриады Сью. — Вот, надень хотя бы это.

— Ой, какое красивое! — запищала Эрминтруда и, отвалив от Экси, схватила лифчик. — Ой, п**дец, я такая прикинутая вообще буду!

— Угу, — вздохнул я. — На лабутенах-нах...

И посмотрел в светлеющее небо.

Новый виртуальный день начинался.

TRACK_60

В тронном зале на этот раз опять стоял стол.

По одну его сторону сидели двое, по другую — тоже.

Палыч выглядел так, будто его подняли с огромного бодунища. Рук от головы он не отнимал вообще, словно боялся, что череп расколется на части.

— Как хорошо, что вы подписаны, — прошипел он. — Две абсолютно одинаковые рожи, и обе — обе! — уже сидят у меня в печёнках!

Доброжелатель хихикнул.

Он, в отличие от Палыча, сиял, будто начищенный пятак.

— Это ты сделал, чтоб артефакты работали? — спросил я его.

— Кто, я? — изумился Доброжелатель. — Нет! Я просто не успел вовремя внести новые артефакты в реестр. Внёс сегодня утром, успел за пять минут до конца регламентированного срока.

Я кивнул ему, мысленно посылая лучи благодарности. Если б не указка и часы — много пошло бы по п**де этой ночью. Может, и вовсе — всё.

— О чём речь? — прорычал Палыч. — Впрочем, не надо. Молчите... Молчите. Ничто уже не имеет значения. Майкл в коме, вместо мозга у него — каша...

— Это у него с рождения, — сказал Федька.

— Заткнись! — рявкнул Палыч и тут же поморщился. — Замолчи, Теодор... Пятеро оцифрованных умерли за одну ночь, бэкап только базовый. Мы уже на грани полного безумия, а это ещё не посыпались иски от родственников.

— Тут самое время задаться вопросом: а какой же пидарас всё это устроил? — Я демонстративно задумался. — Наверное, этому пидарасу нехудо бы засадить в жопу раскалённым рашпилем. Этому очкастому пидарасу в пенсне, который откликается на погоняло «Палыч». Я сейчас ни на кого не намекаю, если что.

Палыч грустно посмотрел на меня красными глазами.

— Только ты должен был подохнуть этой ночью, Мёрдок. Только. Ты. Мы бы легко выкрутились. А теперь? Скандал в прессе. Огромные финансовые убытки, которые поставят корпорацию на грань банкротства в лучшем случае. Мало того! После случившегося с Майклом мы не сможем запустить производство вирткапсул, потому что они нихрена не безопасны, в них можно схватить инсульт! Якобы! Мать этого идиота уже растрепала всем, кому только могла, её вообще никак не заткнуть.

— Он чего, с мамой жил? — спросил я и тут же спохватился: — Впрочем, на**й, не рассказывай. Ещё расчувствуюсь, зарыдаю... Итак все полимеры во франшизе просраны, куда дальше-то.

— Мы хотели сэкономить цент, а попали на миллион, — подвёл итог Палыч. — Цифры условны. Просто чтобы вы понимали масштаб.

— Нам стыдно, — сказал Федька.

Впрочем, выглядел он так, словно ему было по**й.

— А ты когда и с какого перепугу переобулся? — застонал на него Палыч.

Федька посмотрел на него взглядом, и взгляд этот был просветлён.

— Здесь я увидел бога и попал в тюрьму. А пока сидел — переосмыслил свою жизнь. Я увидел нити, из которых соткана вселенная. Я увидел свой узор в этом переплетении, и мне сделалось противно. Но лишь я волен вязать...

— Так, ясно, заткнись на**й, — перебил его Палыч. — Мы в дерьме...

— Да это ты уже говорил, — вмешался я. — Ну понятно, концерт точно отменяется, все дела...

— Концерт теперь — наша единственная надежда! — простонал Палыч. — Почему-то этот ублюдочный Иван сегодня утром изъявил желание провести ещё один тур переговоров — с твоим, Мёрдок, участием! И ты на него пойдёшь. И было бы очень хорошо, если бы по итогам переговоров состоялся концерт, потому что нам нужно получить хоть какие-то вливания! Сделать себе хоть какую-тохорошую рекламу.

— Иван согласился на переговоры, потому что я передал ему письмо Мёрдока, — сказал Доброжелатель. — Пока вы всеми силами старались устранить Мёрдока, я думал над тем, как спасти ситуацию. И ситуация теперь не так уж плоха.

Палыч повернул больную голову к Доброжелателю. Тот, выдержав паузу, заговорил:

— Делаем всё так, как вы и планировали. Всю эту бойню валим на Майкла. Доказательств, что код — его, наберём сколько угодно.

— И надеемся, что он не выйдет из комы, да? — съязвил Палыч.

— Лучше бы ему этого не делать, потому что если выйдет — окажется нос к носу с охренительным иском. Ему все внутренние органы придётся продать, чтобы расплатиться, но и после этого он тысячу лет проведёт в тюрьме.

Как я его, долбо**а, и предупреждал...

— Конечно, финансовые обязательства лягут в первую очередь на корпорацию, — продолжал Доброжелатель, — у Майкла таких денег нет и быть не может, но мы всё равно имеем право их взыскать. И я полагаю, мать Майкла согласится с тем, что лучше передать бесполезное тело на нужды корпорации, чем на старости лет опускаться на дно долговой ямы. Не сразу, но согласится. Да, у нас появится тело для экспериментов. Мы сможем попробовать прописать в него новую личность. Эксперимент с Мёрдоком прошёл, в целом, удачно, мы многое узнали, так? Можно сделать второй шаг. Как видите, пока что сплошные плюсы. Если ещё и с концертом удастся утрясти — мы и вовсе в шоколаде. Вы.

— Вот те, бабушка, и киберпанк начинается, — вздохнул я. — Не думал дожить до такого п**деца, как мать, продающая тело сына за долги под новую личность из виртуала.

— Нюанс только один, — сказал Доброжелатель, глядя на нас с братом попеременке. — Смертельное оружие, о котором идёт речь, необходимо отдать нам. В качестве улики. Вы должны понять: это в общих интересах. Потому что если не получится свалить всё на Майкла, то проект запросто может загнуться. Всё будет снесено...

— Да, — сказал Федька, — я понимаю.

И положил на стол убивающий меч.

— Правильно, — кивнул я и стал рассматривать бутылку, которую держал в руке, а если и не упомянул о том до сих пор, то лишь потому, что не вижу смысла упоминать о таких очевидных вещах: Мёрдок и без бутылки?!

— Топор, пожалуйста, — попросил Доброжелатель.

— Какой топор? — посмотрел я на него кристально честными глазами.

— Мёрдок...

— Хватит с вас меча. Код Майкла? Майкла. Вот и скажите, мол, загрузился с этим мечом, поехал крышей, покрошил народ, сам порезался.

Доброжелатель и Палыч переглянулись.

— Это не вариант, Мёрдок, — сказал Палыч. — Я не собираюсь оставлять тебе топор, которым ты можешь убить любого человека...

— Это я, Палыч, не собираюсь оставаться без оружия, которым могу защитить свою жизнь от очередного п**дюка, которого вы ко мне подошлёте!

— Ты можешь поверить нам на слово: мы больше никого не подошлём тебя убивать.

— Ну, можете поверить на слово мне: я никого, кроме подосланных п**дюков, убивать не буду. Мне-то одному проще поверить, чем вам. Чуть чего, ты скажешь: «А это не я подсылал, это такой-то и такой-то х*й, а я — не я, и лошадь не моя!» Чё я, натуру вашу пидорскую не знаю? В большой конторе все друг другу за жопы прячутся и как творят какую х**ню, так вроде бы и не виноват никто. Вот сейчас сами накосматили, а всю вину — на Майкла. А он в чём виноват, если разобраться? В том, что дурак влюблённый? Этак, вон, можно всех подростков из пулемёта отстреливать на улице. Так он хотя бы за свою любовь со мной п**диться пришёл, пусть и по-читерски. А вы? Как крысы. Е**л я твоё «слово» товарищ Палыч. На х*ю вертел. А топорик — козырненький, сохраню, как память.

TRACK_61

— Ну, ты сейчас куда? — спросил Федька, когда мы вышли из дворца.

Я сверился со внутренними часами. Десять утра. Отличное время.

— Срать, — сказал я. — А потом — отсыпаться. Ночью — репа.

— Репа?

— Репетиция.

— А. У тебя пожить можно?

— Чего? — озадачился я.

Федька витиевато махнул рукой:

— Я заказал себе дом, но его ещё сутки будут строить.

— Н-да, — только и сказал я. — Ну ладно. Чего на свете не бывает.

Всё-таки я его немного наказал. Сразу домой не впустил. Пошёл в сортир, уселся там с сижкой и с комфортом и заставил слушать, как я пою песни.

Потом, конечно, пустил. Но и то — не сразу.

Сразу попытавшись войти, Федька в**бался рожей в невидимую преграду и проссал на этом деле четверть здоровья.

— Что это?! — заорал он.

Я внимательно осмотрел дверную коробку по периметру и увидел сверху хитро приколоченный гвоздём пучочек травы. Улыбнулся, вспомнив доброго Мэйтату, убрал пучок и протянул ослу. Лимузин молча сожрал траву у меня с руки.

— Заходи, можно, — сказал я. — Это от пидарасов защита стояла.

— Да пошёл ты!

Федька опасливо, боком протиснулся в широко раскрытую дверь.

— Сильно не шаро*бься, мало, где чего осталось, — сказал я.

— Да я и не собираюсь. Умираю — спать хочу.

Я провёл его в комнату, которую раньше занимали Ромыч с Вивьен. Федька остался доволен. А я...

А я прошёл в свою комнату, открыл окно, сел на подоконник, закурил сижку, достал бутылку и глубоко-глубоко задумался. Так глубоко, как ни один мужик ни одной бабе никогда не заправлял...

***

К Сандре я пришёл около четырёх вечера. Она открыла, молча впустила. Судя по лицу — тоже нихрена не спала.

— В курсе уже, да? — буркнул я.

— Угу, — вздохнула она.

— Ну и чё, как?

— Чё, как... Дурачок, который всю жизнь меня любил, из-за меня погиб. Как, по-твоему?

— По-моему, погиб он в первую очередь из-за себя. Съехал бы от мамки в восемнадцать — раньше бы повзрослел.

Я сел на постель Сандры. Она села рядом. Я её приобнял за плечи.

— Его никто никогда не любил, — тихо сказала она. — Ни друзей не было — вообще никого.

— Обычно никто не любит людей, которые ищут любви. Потому-то у всех подростков вечно п**дострадания в духе Ромео и Джульетты. Любят тех, кто ищет большего или вообще нихера не ищет. Ты вот меня любишь. Потому что мне нужна вся вселенная и ни сантиметром меньше. И потому что срать мне на эту вселенную. А дурачок Вейдер сейчас уныло посасывает собственный х*ишко. Так вот всё и устроено.

— Угу... — Сандра положила голову мне на плечо. — Мёрдок...

— М?

— Можно мы сейчас не будем трахаться?

— Ладно, — улыбнулся я. — Но это будет как будто бы на Рождество.

— Так Рождество ещё не скоро.

— Вот в этом году больше ничего и не проси.

— Козёл ты, Мёрдок.

— А ты — шлюха.

— Знаю.

— Дык, и я тоже знаю.

— Нахрена мы такие нужны, а?

— А чтоб неповадно было.

— Кому?

— Да никому.

Сандра замолчала. Прониклась моей глубокой философией.

— Ладно, — вздохнула она спустя минут пять. — Когда там встреча с тобой-настоящим?

— Назовёшь его так ещё раз — убью! — пригрозил я.

TRACK_62

Встреча с Иваном Воронцовым состоялась на следующий день, вечером.

Я вполне понимал, почему вечером. Ваня пришёл в себя и начал немного подбухивать. Перешёл на ночной образ жизни.

— Пидорство какое — капсулы эти, — сказал он, морщась.

Пришёл он с Доброжелателем, но тот играл роль скорее просто наблюдателя. В разговор вообще не вмешивался.

— Кстати да, — сказал я. — Туда как ложиться, без ни**я?

— Ну а ты, бля, как думал? Конечно, без ни**я! Ложишься в гробик, он заполняется какой-то кончиной...

— Бля...

— Да п**дец. Тебе-то хорошо, ты-то дохлый.

— И не говори, братуха.

Сандра откашлялась, и мы одновременно повернулись к ней.

— Так это её ты е**шь, значит, — сказал Ванька.

— Так ты ж её видал уже, — напомнил я.

— Пф! Я там, знаешь, такого видал, что и не пересказать. Хоть кино снимай, по мотивам. Кстати, уже есть идеи для пары клипов.

— Вот мы с вами плавно и перешли к музыкальной теме, — влезла Сандра со своей ремаркой.

Ваня посмотрел на неё с выраженным неудовольствием.

— А х*ли она? — спросил он.

— Дык, она менеджер при мне, — пояснил я. — Все вопросы решает. А ты х*ли без менеджера пришёл?

— Да потому что е**л я менеджера.

— Я тоже е**л менеджера, это вообще никак не мешает работе.

Ваня от этого довода немного подвис. Потому как довод-то — неотразимый.

— Короче, — воспользовалась Сандра паузой. — Мы тут собрались, чтобы обсудить концерт.

— Да херли там обсуждать, — очнулся Ваня. — Концерт-х*йцерт... Если я уже проснулся — я и сам концерт отлабаю. Ты, братуха, извиняй, конечно, но давай уже кесарю — кесарево, хотя я в душе не е*у, на**я мужиков кесарить. Сиди тут, в жопе этой, пиликай эти свои рингтоны, или чё ты там пиликаешь. А на воле я уже сам...

— Ты погоди! — оборвал я его. — А чё мне докладывали, что ты хочешь, чтобы меня стёрли? Что ты в суд на эту херню подаёшь всю?

— Да это не я, это адвокат — зверь. Ну, он мне объяснил, что можно трахнуть корпорацию и снять бабла — я и подписал, чего надо. А как можно отказаться трахнуть корпорацию и снять бабла, скажи?

— Без п**ды, — согласился я. — Только на самом деле всё не так, братуха.

— А как? — усмехнулся Ваня и полез за сигаретами, но сигарет у него не оказалось. Само собой, загрузился-то в базовой комплектации, не до сигарет было.

Я вынул свою пачку, протянул сижку ему, взял сам, чиркнул спичкой. Задымили.

— Ты проснулся, — сказал я, — заценил, чё как, и понял одну х**вую вещь. Что все твои платиновые альбомы, вся твоя армия фанатов — это чисто благодаря мне. Пока ты пролежни налёживал, я тут херачил, не покладая рук, и поднял бренд. Свой — и твой до кучи. Ты увидел, что мой сольник под акустику вчистую отодрал все твои альбомы. И тебе стало стрёмно. Тебе стало страшно, как обоссанной сучке. Ты подумал: «А что если я сам — ни**я не сто́ю?» Но ты загнал этот страх глубоко в жопу и начал топить за то, чтобы меня стёрли. Чтобы я не мозолил тебе глаза.

Поскольку Ванька сразу не обозвал меня пидарасом и не кинулся бить е**ло, я сделал вывод, что попал в десятку. Он даже затягиваться прекратил. А я вот — затянулся. И, выпуская дым, спросил:

— Сны-то не мучают? Про двойников?

Он вздрогнул.

— Ты, б**дь, откуда знаешь?!

— Я — это ты, мудила. Я всё про тебя знаю, и сам такой же. Хочешь, чтобы меня не стало? Да хоть сейчас, у меня и инструментик имеется. Но высунь на секунду голову из бутылки и подумай вот о чём. Я уйду — непобеждённым. И ты весь остаток своей безумно короткой жизни будешь дурью и бухлом забивать чувство собственной неполноценности. Сольёшь всё, что имеешь сейчас, и заедешь на тюрячку, где тебя ё**ут в сортире за то, что ты откажешься отсосать. Хочешь этого?

— А не пошёл бы ты на**й, — буркнул Ваня, глядя куда-то в сторону.

— Я б пошёл, да не пидор, с детства не приучен. И нафига ты с разбегу голой жопой на него прыгаешь — в душе не отдупляю. В общем, если ты ещё на себя полностью рукой не махнул — предлагаю подумать моё о**енное предложение.

— Е**л я твои предложения.

По интонации высказывания я понял, что Ваня внимательно слушает и готов к диалогу. Всё-таки знаю я себя.

— Концерт состоится, — сказал я.

— Да х*й там!

— Меня слушать, в глаза смотреть! — рявкнул я. — Состоится, но будет особенным. Это будет состязание двух групп. Моей — о**енной и твоей — у**ищной. Как это технически реализовать — вон, пусть умные думают, — мотнул я головой в сторону Доброжелателя. — А мы с тобой — два дегенерата со стажем, нам думать не полагается, будем струны дёргать и в микрофоны орать. Бабла поднимешь. Всё моё реальное бабло — один хер твоё, куда мне его ещё девать.

— То есть, ты предлагаешь в категорической форме выяснить, у кого из нас длиннее х*й, — перевёл Ваня моё предложение на понятный язык.

— Шаришь, — похвалил я.

— То есть, чтобы я соревновался с какой-то компьютерной х*итой.

— Обидеть норовишь, у*бень п*здоголовый...

— Разобижался, как американец, б**дь.

— Да я, в отличие от тебя, в этой сраной Америке всю жизнь от рождения живу. С волками жить — волчиц е**ть.

— Местная? — спросил Ванька, посмотрев на Сандру.

— Ага, — кивнул я. — Пока — зе бест. Недавно ещё австралийка была — ну, тоже очень хорошо.

Ванька подумал, добил сижку и вздохнул.

— П**дец, сука, комедия. Guitar hero на максималках. Позор на мои е**чие седины.

— Да переживут твои седины, ё...

Сказал я — и осёкся.

Потому что до меня вдруг дошло.

Дошло, что Ваня, как и я в своё время, оцифровался со своим реальным обликом. И что те два года, что я тут бессмертным куролесил, он лежал в коме под медикаментами.

И сейчас в волосах у него реально проглядывает седина, а на лице виднеются первые морщинки.

Он старел. По меркам рок-н-ролла он уже давно и безнадёжно вышел в тираж.

— Х*ли ты «ёкаешь», чё, уже до рэпняка докатился тут? — буркнул Ваня.

— Трошки приложился, — пришлось сознаться.

— Охереть...

— Слышь! А кто на кладбище «Голубую луну» вообще исполнял?

— Да я ж чисто под*ебнуть.

— А в п**де кто попсу слушал?

— Там припев смешной!

— Вот и не п**ди!

— Сам е**ло завали!

Мы уставились друг другу в глаза с яростной ненавистью.

— Так мы договорились? — спросила Сандра.

— Дох*еговорились, — выдал Ваня. — Ладно, если хочешь, чтобы тебя прилюдно пидорнули — не вопрос. Зашлю в эту педовню своего менеджера, обкатаете детали.

— От корпорации от**бись! — сказал я.

— В смысле, б**дь, «от**бись от корпорации»?! — возмутился Ваня. — А бабло?

— Сам заработаешь, не импотент. Х*ли ты, американец, что ли, на судах наживаться? А если тебе виноватого пидорнуть охота — так откопай брательника и пидори, пока анус не загнил.

— Его кремировали.

— Ну, в урну подрочи.

— Раз в день, с этим строго.

— Приятно иметь с тобой дело. — Я встал и с огромным уважением пожал Ване мозолистую руку.

Ваня моего воодушевления нихера, правда, не разделял, он явно ждал каких-то других подвижек от этой встречи.

— Ты молодец, — сказал я Сандре, когда мы вышли на улицу. — Так о**нно переговоры провела — прям п**дец.

— Серьёзно? — покосилась она на меня.

— Угу. Прям не знаю, что бы без тебя делал.

— Б**дь, Мёрдок, если бы ты изначально посвящал меня в свои стратегии, я бы работала эффективнее!

— Да я ж без под**ба. Ты просто рядом сидела, у меня х*й стоял, и это добавляло мне боевой энергии. Пошли к тебе, потрахаемся, или ты до сих пор в трауре?

— Нет, не в трауре. Я — похотливое животное, в котором не осталось ничего человеческого, поздравляю, ты опустил меня до своего уровня.

— Ну, не горюй. Хочешь, я тебя на стол посажу? А?

— Мудак ты, понял? Хочу...

TRACK_63

Оставшийся до концерта месяц пролетел в бесконечных репетициях и переговорах. Переговоры я, к счастью, целиком спихнул на Сандру, но она всё равно обильно со мной консультировалась.

— Так, — говорила она, пока мои бравые музыканты плакали, лёжа на полу, от неимоверного напряжения, вызванного десятичасовой репетицией. — По конкурсной основе. Предлагают, чтобы никому не обидно было, сделать четырёхуровневый конкурс.

— По простому, с матами, — попросил я, лёгким перебором играя ненавязчивую мелодию на акустике, чисто для отдохновения души и организма в целом.

— Первый уровень: поставят такие херовины, которые замеряют мощность аплодисментов. Вы будете играть по одной песне по очереди. И кому зрители будут громче орать — тот и победитель.

— Всё будет основано на мнении толпы пидарасов? — расстроился я.

— Мёрдок, заткнись на**й, а?! Не всё. Второй уровень — онлайн-голосование, привязка к номеру телефона. Каждый зритель-слушатель концерта сможет отправить одно эсэмэсс номером участника, за которого голосует.

— Всё будет основано на мнении толпы пидарасов...

— Третий уровень — специальная программа будет начислять баллы за исполнительское мастерство, анализируя звук. Ну, ритм, гармонии... Я в этом не разбираюсь.

— Скукотища, — прокомментировал я и начал играть «Кузнечика», ибо захотелось. — А четвёртый тогда что?

— Четвёртый — жюри. Музыкальные эксперты.

— Б**дь, детей-то на**я?! — взвыл я.

— Каких, на**й, детей, ты что, обдолбался?! — искренне изумилась Сандра.

— А кто там в экспертах?

— Элита, Мёрдок. Э-ли-та! Пол Маккартни, Кит Ричардс, Элтон Джон, Дэниэль Эк, Ричи Блэкмор... Ещё какие-то х*есосы, я их не знаю.

Херасе, ребята вложились... Вот это жюри, вот это от души.

— Допустим, это хорошо, — сказал я. — Хотя и плохо.

— Почему плохо?

— Потому что это — деды, Сандра. Деды, которых позвали рассудить, какая группа лучше: живая или виртуальная. Да они тупо обосрутся от ужаса, увидев голограмму, и разом снимут у нас все баллы.

— Хм... — озадачилась Сандра и уставилась себе в тетрадку.

— Вот тебе и «хм», — сказал я. — Утвердили уже?

— Нет, конечно, я всё сначала обсуждаю с тобой.

— Тогда скажи им, что с нашей, виртуальной стороны — тоже будет жюри. Или так — или никак.

***

Даниэлла и Колян поженились. Поскольку у Коляна своей жилплощади не было (его ведь Доброжелатель закинул тайно, без документов), переехали они к Даниэлле. Отмечали скромно, я даже почти не ужрался в говно.

Заодно запомнил, где живёт Даниэлла, и сейчас пошёл к ней. Неподалёку от дома обнаружил праздношатающегося Вейдера.

— Какого х*я комендантский час нарушаем?! — рявкнул я ему на ухо, подкравшись сзади.

Вейдер подпрыгнул и заорал, как е**нько.

— Ты! — выдал он обвиняющим тоном, сообразив, что происходит. — Это ты сделал!

— Браво, Шерлок, я тут один стою, — похвалил я его. — Даже без осла, за**алось на нём жопу отбивать.

— Я про свадьбу! Это ведь ты надоумил Даниэллу выйти замуж за... за этого...

— Ага, я, — улыбнулся я.

— И ради чего?! По-твоему, они будут счастливы?!

— Вейдер, да мне исключительно по**й их счастье. Я мальцу дал хорошее воспитание. Надоест — сблевнёт от этой Даниэллы, с него не убудет. А вот ты, сучёныш предательский, ходи теперь кругами и мучайся. Епитимья тебе такая, понял?

Вейдер попятился, глядя на меня округлившимися глазами.

— Ты... Ты дьявол! — крикнул он.

— Да я всю дорогу утверждаю, какое я говно — никто не верит, хоть обосрись. Ладно, бывай. Дела у меня. Хочу к молодым на тройничок напроситься.

Презрев стенания юного Вейдера, я подошёл к двери дома Даниэллы и постучался.

— О, Мёрдок! — обрадовалась Даниэлла и открыла мне дверь. — Заходи.

— И зайду, — отважно сказал я. — Что скажешь? Что слышно?

— Коля ужинает.

— Это зашибись, но я вообще не к нему.

Однако Коля уже сам выполз в гостиную. Ну, поздоровались.

— Как живёте-то? — спросил я.

— За**ато, бать, — сказал Коля. — Даниэлла стихи читает. Французских поэтов. Очень красиво, у меня, кажется, пробуждается чувство прекрасного.

— Вот есть в тебе моя кровь, — похвалил я. — Подрастёшь — великим музыкантом станешь.

— Посмотрим, — растянул лыбу Колян. — Жрать хочешь? Даниэлла приготовила е*ейший пирог.

— Да нет, от**битесь от меня со своим мещанским счастьем, — отмахнулся я. — Дэни, ты там, помнится спиритизмом занималась.

— В смысле?! — тут же повысил голос Колян. — Я что, не удовлетворяю тебя?!

— Дорогой, ты не так понял, — успокоила его Даниэлла. — Я тебе потом всё объясню. Да, Мёрдок, было дело.

— И как? Успешно? Вызвала дух отца?

— Он приходил ко мне, и теперь у меня в душе мир.

— Во, зашибись! Мне тоже очень нужен мир в душе. Можешь помочь?

— Конечно, книжка у меня осталась. — Даниэлла извлекла из инвентаря увесистый томик. — Кого вызываем?

— Ну, смотри... — Я достал из инвентаря список.

Даниэлла побледнела, увидев имена.

TRACK_64

— Чё-то мне п**дец как ссыкотно, — сказал Рома, наверное, уже раз в четыреста первый.

— Ну так ссысь, — равнодушно сказал я ему. — Ссысь, тут никто не осудит. Ребята, мы же не осудим?

— Нет, — сказал Иствуд. — Мы только пидорство осуждаем, и то без особого энтузиазма, после того, как наш главный трахнул Экси. А ссаться — это пожалуйста.

— Я тоже не имею возражений, — сказала Вивьен. — Писайся, дорогой.

— Да идите вы все на**й! — заорал Ромыч.

Он был на нервяке. Да все были на нервяке. Вы ж посмотрите, где мы! Мы — в той самой подсобке арены, где уже тусовались перед тем, как выступить на разогреве у Даймонда. И точно так же снаружи ждёт толпа. Но не только снаружи...

Ещё одна толпа ждала в реале. На охереннейшем стадионе.

Бля буду. Этот будет не просто концерт. Это будет — апокалипсис Иоанна Богослова, с четырьмя всадниками и вавилонской блудницей, дающей каждому по очереди, включая коней.

Вдруг кулиса колыхнулась, и влетела Сэнди.

— Уф! — выдохнула она. — Ну, ребята, теперь уже всё готово. Начинаем через пять минут. Рома, тебе тут сюрприз.

— Какой, сука б**дь, на**й, в п**ду ё**ный сюрприз?! — заорал Ромыч, трясясь, как робкий х*й в ожидании первой п**ды.

— Сынок, ты где такие слова выучил? — ужаснулась незнакомая лично мне женщина, входя к нам.

— Ещё раз услышу — язык с мылом вымою, — подтвердил входящий следом мужик.

— Мама? Батя? — офигел Ромыч. — А я, это... Это всё Мёрдок! А я ничё...

— Безобразие! — зыркнула на меня женщина. — Взрослый мужик, а так выражается при ребёнке!

Я только глаза закатил.

Опять Мёрдок виноват, ну ясен х*й, как же иначе.

Ладно, хорошо хоть всего пять минут осталось.

Ромыч представил родителям своего друга Иствуда (он им не понравился), свою девушку Вивьен (она им тоже не понравилась) и Сандру, с которой они уже успели познакомиться.

— Ты связался с исключительно плохой компанией, и я уверена, они только затмевают твой талант, — заявила мамаша.

Я уже всерьёз подумывал зарядить ей фирменной басухой по затылку, но Сандра, видать, срисовала это моё желание и сказала:

— Всё, пора! Выход! На сцену, ребята!

И громко захлопала в ладоши, заглушая всю остальную не относящуюся к делу х**ту.

Я достал из инвентаря гитару и поднял её над головой героическим жестом.

— Ну чё, «Мертвецы»? Е**нём, как завещано, или будем х*и сосать?!

И пока Ромины предки хватали ртами виртуальный воздух, пытаясь высрать хоть какую-то реакцию на услышанное, Иствуд бодро гаркнул:

— Е**нём!

А Вивьен добавила:

— Я могла бы и отсосать, но у меня не получится в процессе играть на клавишных. Хотя...

— Отставить кулибинство, — махнул я гитарой. — Вперёд! Раз**ём этот сраный конкурс — и пойдём бухать!

— Буха-а-а-ать! — обрадовалась Вивьен.

Но, разумеется, бухать было рано. Сначала надо было раз**бать этот сраный конкурс.

TRACK_65

После всех переговоров, когда всё утряслось, в сухом остатке у нас было вот что. Обе группы выступали на абсолютно равных условиях. Когда играли мы — мы играли тут, но могли произвольно переключать фокус со здешней сцены на сцену реальную, где выступали наши голограммы.

Когда выступали наши конкуренты, они, само собой, находились на реальной сцене, но сюда транслировались их типа-голограммы. Как мне объяснили (я был пьяный, слабо соображал), это была какая-то на коленке сляпанная технология, которая не подразумевала обратной связи, то есть, реальные музыканты видели только реал, а здешние зрители — видели их копии.

Короче, всё это говно было очень скучным и совершенно нерокнролльным, потому опустим.

Но первыми на сцену всё-таки поднялись мы. По справедливости. Ведь всем было бы интересно посмотреть, как виртуальные тамагочи будут их развлекать.

«Х*й на вас, жители Линтона!» — хотел я сказать, но сказал иное:

— Всем привет! Как насчёт рок-н-ролла?!

И толпа радостно взревела.

Я улыбнулся, довольный, и, моргнув, оказался в другом мире. В реальном.

Я даже почувствовал тёплый, почти летний ветерок. От души потрудились инженеры корпорации, моя следующая дефекация будет — в их честь.

Здесь толпа тоже ревела, но — с другими интонациями и чутка потише. Оно и понятно. В виртуале приветствовали своих ребят, а здесь — смотрели на техническое чудо.

— Ну чё, народ? — бодро гаркнул я для них. — Соскучились без настоящего рока? Затосковали без папки Мёрдока и его озорной банды?!

Под конец высказывания я рычал так, что многие, очень многие должны были начать сраться. И они начали. Ветерок донёс отчётливый запах множественного говна. Прекрасно. Вот теперь я — дома.

Очень хорошо начал. Главное — сразу зарядить толпу эмоцией. Может, письку им показать? Не... Позже, Мёрдок, позже. Сначала — музыка, потом — писька, мы же репетировали последовательность!

— Ладно, не будем откладывать дело в долгий ящик, — сказал я. — Давайте для начала чего-нибудь боевое.

На самом деле, конечно, у нас сетлист был утверждён и согласован. Начали мы с «Ведь ты моё солнце». Каждый раз, как мы её исполняли, где-то корчился без гонораров один Вейдер. Бедолага, жалко его, ну да х*ли. Вот конкретно сейчас — я бы ему даже заплатил. Но не после того, как эта крыса так бездарно попыталась меня слить. Это было бы непедагогично.

Песня была до такой степени обкатанной, что я вообще на ней внимание не заострял. Пел на автомате, играл — тоже, как будто под фонограмму, только не под фонограмму. Сам же больше следил за тем, что происходит в зрительской массе.

А зрительская масса о**евала. Ваня-то при жизни тяжеляка такого не исполнял. Звук был — мама дорогая, наверное, даже задние ряды глохли. Огроменный экран за нашими спинами был виден из космоса, из любой точки Млечного пути. Даже захоти я пидорнуть корпорацию за халтуру — ни одного повода бы не нашёл, при всём моём желании. Пришлось бы пидорить без повода.

Над аранжировками своих шедевров мы поработали — будь здоров. Только крайне до**истый мудозвон, которому абсолютно нехер делать по жизни, смог бы раскопать, что изначально вот этот охренительный тяжеляк имел какое-то отношение к Виктору Цою.

Впрочем, я сделал крайне мудрый ход вообще. Следуя примеру западных банд, перестал делать ставку на текст и сделал её на музыку. Херачили мы — мама дорогая, а текст тут вообще никакой роли не играл. Можно было хоть импровизировать матом, но Палыч против мата почему-то был резко категоричен.

— Ведь ты — моё солнце! — проорал я в микрофон в последний раз, и Ромыч выдал знакомый барабанный апокалипсис, знаменующий конец песни.

Молодца, ребёнок, не подкачал. Вообще — все молодцы, так я скажу.

Музыка стихла, и толпа дисциплинированно похлопала.

За выступление вы получаете 50 баллов

Господи боже, пресвятой Иисус, это ещё что за говно?! О таком меня не предупреждали.

Чуть вслух не сказал про Иисуса и говно в одном предложении... Помнится, Леннона пидорнули за меньшее. Вот он бы сейчас посмеялся...

— У нас сегодня соревнование, — сказал я и запнулся.

Запнулся по вполне закономерной причине: услышал, как мой собственный голос, с моими собственными интонациями говорит:

— We’re having a contest today.

Офигеть. Это они ещё и переводилку свою прорекламировать решили? Типа, погрозить писькой гуглу с яндексом, мол, ваше время истекло?

— Короче, — спохватился я. — Сейчас на эту сцену выйдет тот самый Иван Воронцов, который до сих пор лежал в коме. Сначала все думали, что он умер, потом — что не умер... Пока он, значит, отдыхал, я — работал не покладая рук. Сегодня мы категорически и бесповоротно выясним, у кого из нас длиннее член. Лично свой я вам показывать не буду, чтобы вы не перевозбудились. Я только представлю вам свою группу.

Я снял микрофон со стойки и подошёл к ближайшему Иствуду.

— На бас-гитаре — Иствуд. Ковбой из солнечной Японии. Когда мы с ним познакомились, то очень хотели друг друга убить. И даже убивали. Иствуд никогда не занимался музыкой, но вступил в мою группу и теперь фигачитмощнееКрупнова. Помимо музыки, это — один из лучших моих друзей. Настоящий мужик, на которого я могу всегда положиться. Как на Дона. Но, в отличие от Дона, Иствуд иногда разделяет мои безумные инициативы. Если бы не он, кстати говоря, меня бы сейчас здесь не было. Этот пацан на полном серьёзе неоднократно спасал мне жизнь и возвращал свободу.

Хлопнув по плечу охеревшего Иствуда, я подошёл к Ромычу.

— Барабаны — Romul, но для нас он — просто Ромыч. Золотой пацан, в сердце которого живёт любовь. И пусть недостаток образования и культуры, заложенный в раннем детстве родителями, которые слишком идеализировали позднего ребёнка, не позволяет ему смотреть на мир широко раскрытыми глазами, это — не главное. Главное то, что он — стал первым членом моей группы. Первым человеком, поверившим в мою мечту. Он был со мной в горе и в радости, прошёл через столько всего, что даже и вспоминать страшно. Без него «Благодарные мертвецы» не были бы такими благодарными.

Потрепав Ромыча по плечу, я подошёл к замершей Вивьен.

— Это — Вивьен, наша клавишница. В отличие от нас, она — изначально компьютерная программа, которой дали свободу воли по моему личному ходатайству. Но вот что я вам скажу. Вивьен — примерно в четыреста раз лучше некоторых так называемых «людей». И пусть временами она — беспринципная сука-манипуляторша, готовая жертвовать людьми ради достижения своих целей, она всё равно остаётся примерно лучшей клавишницей во Вселенной, хорошим другом и... беспринципной сукой-манипуляторшей, способной ради спасения друзей уничтожить весь мир.

Я вернулся к стойке, поставил на неё микрофон.

— А меня зовут — Мёрдок. Вот и всё, что вам нужно обо мне знать.

TRACK_66

Мы ушли со сцены.

Процесс этот состоял из двух этапов. Первый — переключиться с реала на виртуал. Второе — с**бнуть со сцены в виртуале. Поскольку инструменты легко убирались в инвентарь, проблем с этим не возникло.

Здесь, в Линтоне, нам тоже хлопали и куда более интенсивно, чем в реале.

Вы получаете 50 баллов

Ага, отлично. Значит, здешняя реакция тоже считается. Только, по ходу, курс — как минимум один к двум. Что, в общем, логично — задача-то реал убедить в том, что виртуал — это круто.

Мы отскочили в свою «конуру», пересидеть. Всё-таки реальным-то музыкантам выйти и подготовиться — дольше, чем виртуальным нам. К слову говоря, после этого выступления на сцене стопудов останется левая барабанная установка. Ну, сцена большая, не помешает.

— Молодцы! — сказала Сандра, когда мы вернулись. — Мёрдок, от тебя, честно, вообще не ожидала.

— Приятно было это всё услышать, но мне кажется, не стоило, — сказал Иствуд. — У многих наверняка возникло ощущение, что мы пытаемся давить на эмоции...

— Иствуд, Мёрдоку насрать на то, какое ощущение возникает у пидарасов, — сказала Сэнди. — Он делает так, как считает нужным, а остальные сосут ему х*й. Я правильно сказала, милый?

— Сам бы лучше не сказал! — порадовался я. — Выпить-то дашь?

— Держи. Это безалкогольный ёрш.

Я взял у неё из рук кружку, поболтал ею, принюхался. Потом скептически посмотрел на Сэнди.

— Что?

— Безалкогольный ёрш? Это как вообще?

— Безалкогольное пиво с водой. Освежает.

— Тьфу, дура! — Я отпил половину кружки, достал вискаря и восполнил потери. — Что за стрёмные фантазии...

— Всего лишь хочу, чтобы ты отыграл программу достойно и победил в конкурсе, — сказала Сандра так грустно, что у меня аж бурдемага эта в глотке застряла.

И тут снаружи послышался мой голос. Немного другой, чуть глуше, но — мой.

— Здарова, чурки пиндосские! И вам тоже здрасьте, куча нарисованной х**ты!

— Господи, он что — серьёзно?! — изумилась Сандра и бросилась к выходу. Отодвинула занавеску.

Я в любопытстве навалился на неё сзади. Прижался, поёрзал... Хм... А чего мы, собственно, тут...

— Мёррррдок! — прорычала Сандра, наивно пытаясь оттолкнуть меня задницей.

Угу, «кыш, кыш, противный».

— Может быть, мы уже выйдем, а то если вы будете заниматься сексом в проходе, нам ничего не будет видно, — выступила Вивьен с рацпредложением.

Мы вышли и уставились сзади на голографическую банду.

Ванька с гитарой, барабанщик, бас-гитарист, соло-гитарист... Наверное, соло-гитарист. Может, Ванечке вступило поиграть соло самому, а это — ритм-гитарист. Тут по-всякому может быть.

— Я не буду слезливо представлять вам свою группу, я вообще нихрена не знаю, как их зовут, главное, что они могут адекватно исполнять мою музыку, больше от них не требуется.

— Знаешь, я так привыкла к тебе, мудаку... но мне не верится, что ты когда-то был ТАКИМ мудаком, — покачала головой Сандра.

А Ваня тем временем продолжал:

— Мы здесь не сопли размазывать собрались, если я ничего не путаю. Мы здесь — про музыку. И какая-то нарисованная херня хочет сказать, что она может творить искусство? Ха! Типа, «пластмассовый мир победил», да? Хе́ра! Мы ещё живы! Мы! Ещё! Живы!

«И чего он так орёт, как будто его слушают?» — недоумевал я.

Линтон явно осуждал мудака, я хорошо помнил эти звуки неодобрения, которые слышал каждый раз, как доводилось выступать не перед купленной аудиторией.

И тут мой взгляд упал на висящий в небе экран. Я офигел...

Там, в реале, этому мудаку хлопали. Там его слова заводили толпу.

— Сука, — выдохнула Сандра и посмотрела на меня.

Я видел в её глазах невысказанный вопрос: «Как же так?»

Действительно: да что за херня? Почему то, что раньше только отталкивало от меня аудиторию, теперь её заводит? Значит, вот как всё работает, да? Раньше я не мог добиться успеха, потому что был говном, а теперь не смогу добиться успеха, потому что перестал быть говном?

Ладно, Вселенная. Я принял твои правила. Но когда я тебя по ним же отъ*бу во все твои чёрные дыры — именно ты будешь визжать, как последняя б**дина и умолять меня остановиться. Но я остановлюсь только тогда, когда кончу, и в тебе образуется ещё одна галактика Млечного Пути, только гораздо больше и круче предыдущей. Там будет такая же Земля, как наша, но на ней не вымрут динозавры, потому что динозавры — прикольные. И Иисуса не распнут на кресте, потому что это западло — распинать Иисуса. И Союз не распадётся, а наоборот, во всём мире будет коммунизм, кроме нескольких резерваций в Штатах, где будут жить пидарасы, отказавшиеся принять прогресс. Они будут пасти динозавров и приносить пользу.

В общем, прекрасная это будет планета. Жить я на ней, само собой, не буду, это уже за пределами зашквара — жить в собственной кончине.

— Погнали музло! — заорал Ваня.

Неведомый барабанщик поднял палочки над головой, трижды ими щёлкнул и — грянули.

Ну как — «грянули»?

Сам-то Ваня до тяжеляка так и не дошёл. Заиграли они жёсткий, но всё же классический рок, может, с примесью гаража. Однако я тут же непроизвольно начал морщиться.

— Мёрдок! — проорал у меня над ухом Иствуд. — Мне кажется, или они звучат дерьмово?

— Хуже! — рявкнул я в ответ.

— Почему так?!

— Группа нихера не сыгранная! — объяснил я.

Но это было, конечно же, только частью проблемы. Основная проблема заключалась в том, что Ваня не любил заморачиваться. И остальные нанятые им музыканты это почувствовали.

Барабанщик херачил элементарные три четверти без единой сбивки. Бас-гитарист был более трудолюбивым, он выдавал интереснейшие партии, но на ударные они ложились, как престарелый пидарас на юную лесбиянку — без всякого толка и с нулевой эстетикой.

Ритм-гитарист худо-бедно всё это сглаживал, его канал выкрутили погромче (наверное, уже на саунд-чеке поняли, какой всё это п**дец), и его стараниями звучали ребята хотя бы как школьная панк-рок-группа, а не что-либо похуже.

И тут Ваня запел.

Кто ты, мать твою, такой?

Возомнил себя звездой?

Но твой сраный виртуал

Мой огромный х*й сосал!

— Нормально! — возмутился я. — Ему, значит, можно с матом, а мне — все песни изуродовать пришлось?!

— Ты — представляешь проект корпорации! — прокричала мне в ответ Сандра. — А то, что наворотит этот мудак — исключительно его проблемы!

Тем временем Ваня проорал такой же мудацкий и бездарный припев и заиграл солягу.

Только тут до меня дошло, что, пожалуй, весь это разлад — не просто рас**здяйство, а нарочитая стилизация. Только нахрена? Что он этим доказать-то хочет?

Соляга звучала так, как будто в глухом провинциальном городке в подвале заброшенного дома обкурившиеся школьники на спор е**ли мейнкуна. Откуда они взяли мейнкуна, я, честно говоря, сам не понял. Но звучала соляга именно так.

Сандра демонстративно закрыла уши ладонями и закатила глаза.

— Я бы сделала проигрыш намного лучше! — воскликнула Вивьен. — Но я бы не хотела играть в такой группе!

Рома, пожалуй, выразился лучше и афористичнее всех. Он сказал:

— П**дец.

Я видел, как у него подрагивают руки. Роме явно хотелось от**здить барабанщика и показать ему, как надо.

Когда закончилась песня, на экране появилась надпись следующего содержания:

Группа «Мы, живые» получает 100 баллов за выступление в реале

Группа «Мы, живые» получает 50 баллов за выступление в виртуале

— Ноздря в ноздрю, — хмыкнул я.

Но явно поторопился.

— Вот так звучит настоящая, живая музыка! — рявкнул Ваня, дождавшись, пока смолкнут овации в реале. — Она — грубая, настоящая и — ЖИВАЯ! А не эта вылизанная, как яйца кота, компьютерная херня! Они хотят послать в п**ду всё — «Битлз», Цоя — всё! Зачем нам настоящая музыка, когда на компе можно за секунду слепить всё, что угодно! Да только у компа нет и не может быть души!

Его слова произвели в реале эффект разорвавшейся бомбы. Толпа взвыла. Я разглядел плакаты, один даже прочитать успел: «Virt music now, virt sex 2morrow?!»

А потом моё внимание привлекла надпись:

Группа «Мы, живые» получает 150 баллов за выступление в реале

— Б**дь, — прокомментировала Сандра.

TRACK_67

Дальше по расписанию было целых три песни от нас. Мы медленно шли к опустевшей сцене, и каждый понимал, что музыка слилась в унитаз.

Всем уже насрать, что мы будем исполнять и как. Борьба перешла в иную плоскость.

— Что будем делать, Мёрдок? — спросил Иствуд.

— Ну, варианта два, — усмехнулся я. — Можем в истерике что-то родить и п**дануть, авось прокатит. Или можем просто собраться и идти до конца так, как умеем и считаем правильным.

— Бля, они нас порвут! — волновался Ромыч.

— Ты уже подох, Ром. Тебе не похрен, что с тобой случится? Это они пускай напрягаются. «Живые».

Название, б**дь, подобрал, конечно... Всё для фронта, всё для победы. Вот пидарасом бы обозвал, кабы это не я сам был.

— Но Медс! — пискнул Рома.

— Слышь! — повернулся я к нему. — Ты забыл про то, что наши яйца освещают целые галактики?

— Помню...

— Помни об этом каждую секунду, что будешь херачить по барабанам. Ребята, ваша задача — быть охеренными музыкантами, а вы это умеете. Остальное — предоставьте папаше Мёрдоку.

Я ещё успел заметить, как Иствуд перекрестился револьвером.

Мы заняли свои места на сцене. Я вздохнул, окинул взглядом толпу... Увидел в первых рядах Дона, Коляна с Даниэллой, Экси и улыбнулся. На душе как-то потеплело. Переключился на реал и сразу почувствовал враждебные потоки.

Улыбнулся ещё шире. Это мне слишком хорошо знакомо. Я в этом дерьме — как рыба в воде.

— И снова здравствуйте! — сказал я. — Пару лет не был в реале. Приятно видеть, что всё тут осталось по-прежнему. Готовы хлопать каждому бездарному недоумку, который скажет, что новое — плохо. Если я сейчас скажу, что Земля вращается вокруг Солнца, меня, наверное, попытаются сжечь на костре.

— У-у-у-у! — завыла толпа. — А-а-а!

«Плохо-о-ой! Нехоро-о-о-оший! Не развлека-а-а-ает, ду-у-у-умать заставляет! Мы денюфки заплатили, чтобы нас веселили и удовлетворяли, а не вот это вот всё!»

— В итоге вы получите ту музыку, которую заслужили, — продолжал я заводить толпу. — Музыку, сделанную тупоголовыми халтурщиками для таких же тупоголовых халтурщиков. Что ж, счастливо догнивать, «живые». — Я пальцами показал кавычки. — Спасибо вам! Если бы не вы, я бы так никогда и не порадовался, что живу в виртуале. Здесь у вас, пожалуй, чересчур воняет. Давайте, там, у компьютеров! — Я помахал рукой уставившейся на меня камере. — Тыкайте «минусы» своими потными ручонками. Наслаждайтесь властью. Большей власти у вас ведь никогда не было и никогда не будет. Поставить галочку в бюллетене, тыкнуть лайк или дизлайк под мемасиком. Вы за эти «права» отдали души и жизни. Давайте, дружно — поднимите стеклянные бусы, погремите ими, я хочу услышать, как звучит СВОБОДА!

В яростном рёве толпы недоумков я от души искупался и, преисполнившись, повернулся к охеревшим своим.

— Три-четыре, раз-раз-два! — скомандовал я.

И мы грянули.

***

Ещё три песни пролетели, как фанера над Линтоном.

Две альбомные, Вейдеровские, одна — из новеньких, моих: «Кто ты?» Я прям физически ощущал, как все напряглись. Ромыч закрепостился, исчезли озорные россыпи. Колотил, как машина. Внутренне я морщился, но внешне — внешне виду не подавал.

Может, оно и к лучшему. В конце концов, мы — тоже люди. А человеку, когда он оказывается в трудной ситуации, свойственно либо впадать в истерику и не делать нихера, либо действовать, как робот.

Вивьен отработала на ура, Иствуд — в целом, тоже не разочаровал.

Доорав припев, я дождался тупорылого воя толпы.

Толпа не слушала, ей было насрать. Дебилов оскорбили, и дебилы выли, тоскливо и бессмысленно, как собака в пустой квартире. А у меня сердце кровью обливалось. Не за себя, за пацанов. Пацанам-то это должно быть в тягость. Они ещё не понимают, что когда тупорылое стадо тебя отвергает — тогда и только тогда ты обретаешь истинный путь в глубине своей бессмертной души.

— Наслаждайтесь, — сказал я. — Сейчас вернётся человек, который нежно гладит вам половые губы и говорит ровно то, что вам хочется услышать. Постарайтесь не засквиртовать на радостях всё. Уборщики — тоже люди, между прочим.

Если бы не свора доблестного американского ОМОНа, толпа бы уже хлынула на сцену линчевать голограммы. Вот бы ржака была. Можно было бы понаделать мемасиков с подписью: «Всё, что вам нужно знать о homo sapiens».

— До скорого, хомячьё!

За выступление вы получаете 200 баллов

Сандра встретила нас со сложным выражением лица.

— Мёрдок, ты — гений, — сказала она.

— Знаю, уже отмечаю.

Я достал бутылку и приложился от души, ибо гений, и мне полагается.

— Как ты догадался?

— Гениальность! — просипел я, абсорбируя алкоголь.

— Мне об этом никто не говорил! Оказывается, эти датчики не считывают эмоции. Чем громче кричит толпа — тем лучше! Ты их натурально вывел.

А. Так вот почему от благодарного Линтона я получил всего 150 очков. Их просто меньше, и радуются они не так интенсивно, как психуют реальные хомяки.

— Ты поживи с моё, Сэнди, — похлопал я её по плечу. — И не такие вещи знать будешь.

Иствуд нашего сдержанного оптимизма не разделял.

— При любом исходе этот концерт закроет нам дорогу к реальной сцене навсегда, — сказал он.

— Не закроет. — Я передал ему бутылку по-братски. — Мир делится на хомяков и нонконформистов. Когда хомяк визжит и ссытся от ярости, нонконформист радуется. Я формирую нашу будущую аудиторию в реале. Она будет немногочисленной, зато эти люди будут ценить нас за то, что мы делаем, а не за то, что мы — виртуальные клоуны, которые должны их развлекать.

Иствуд кивнул, относительно успокоенный. А вот Ромыч посмотрел на меня как-то странно. И как-то не по-своему сказал:

— Нихера они не нас ценить будут. А тебя.

Посраться по этому поводу мы не успели, хотя всем очень захотелось. «Мы, живые» вышли на сцену, и Ваня завопил моим голосом:

— Виртуальная х**та учит нас жить! А что он вообще знает о жизни? А кто он такой? Мы его не звали! Пошёл он на**й!

Взвыла толпа на реальном стадионе. Ваня, довольный, покачался в лучах славы и дал отмашку.

Услышав первые аккорды, я покачал головой, отвернулся и отключил слух.

Обнесли Green Day, что тут скажешь. И схрена ли это он вообще упоролся в панк? И ладно в нормальный панк, а то в попсу какую-то. Ещё чуть-чуть, и каверы на «Тараканов» пойдут. «Король и шут» и другие застольные песни...

Когда выступление «Живых» закончилось, экран высрал следующую информацию:

Выступление в реале: 240

Выступление в виртуале: 70

— Живые на сто десять очков впереди, — сказала Сандра сквозь зубы.

— Ща мы им порвём очко сто десять раз подряд! — заявил я.

— Не мы, а ты, — возразила Сандра. — Сейчас сольные состязания.

— Блин... — Я поморщился.

Одно дело — в кабаке с гитаркой посидеть. Другое — перед безмозглой толпой агрессивных хомяков.

— Давай, Мёрдок! — хлопнул меня по плечу Иствуд. — Покажи им!

— Удачи! — пискнула Вивьен.

Я пошёл на сцену. Достал стул, некогда сп**женный у Сандры, сел на него, отрегулировал стойку и достал штатную гитару.

Посмотрел на экран. Посмотрел на людей, собравшихся на стадионе, и улыбнулся:

— Знаете, что? Я вот шёл на сцену и думал. Думал, какой же это зашквар — метать бисер перед хомяками. Я тут душу рву, а... Да не, мне от вас ничего не надо, вы не подумайте плохого. Вся эта ваша слава, признание, деньги эти ваши... Просто кому-то то, что я делаю — надо, а кому-то — нет. Вам вот — нахрен не надо. Так что наденьте наушники и послушайте Катю Лель или Софию Ротару, пока я сыграю песню для тех, кому она нужна. Линтон! Это — тебе.

И Линтон отозвался.

Я улыбнулся и заиграл, тихо, не стараясь никого ввергнуть в состояние ах*я. Просто и спокойно. А когда я запел — Линтон пел вместе со мной:

Время со свистом — прочь

День обратился в ночь

Лето, осень, зима и весна

Я здесь один, ты здесь одна...

Дивный ты наш новый мир

Словно бесплатный сыр

Дружно набьём закрома!

Я здесь один, ты здесь одна,

и это -

Сон, от которого мы не очнёмся

Нас согревает фальшивое солнце,

Я здесь — один, ты здесь — одна,

Вместо свободы вокруг нас —

тюрьма!

Сдерживаемая энергия прорвалась, и я, сам не заметив, переключился на более хардовую версию этой песни. Ритм ускорился. Струны звучали, как апокалипсис.

И я пел не один. Со мной вместе пел целый город.

— Спасибо, — сказал я, когда песня закончилась и утихли овации. — За то, что не спите.

И после этих слов на меня хлынула новая волна аплодисментов.

— А может, — сказал я, задумчиво глядя перед собой, — чтобы проснуться, нужно всего-то лишь умереть, а? Я так тосковал по реалу. Я запомнил его диким, необузданным, полным возможностей. Но я видел его таким, потому что у меня было при жизни достаточно денег, чтобы жить, как я хочу. А сейчас я гляжу на это позорное сборище и понимаю, что на самом деле реал — тюрьма. В которой надзиратели время от времени устраивают бои с тотализатором или пидорские театральные постановки. И никто этого толком не замечает. Все сидят на жопе ровно и радуются, что им дали пожевать вкусненького и потыкать пальчиком в красивенькое. Ладно б в бабу, а то в экран. А здесь, у нас — внезапно, не так. Здесь всё — игра. И все мы это прекрасно понимаем. Мы — проснулись. Нас согревает солнце, пусть фальшивое, но — согревает ведь. Наше. Что ж, с пробуждением. Всех нас — с пробуждением.

И я заиграл вновь.

TRACK_68

Выступление в реале: 80

Выступление в виртуале: 175

Под такие надписи я ушёл со сцены.

Что там творится в реале — не знал, да и знать не хотел. Наверное, послушались и надели наушники. Вполне в духе реала: слушать и безоговорочно исполнять то, что, тебе скажут из какого-нибудь гаджета. Одни исполняют приказанное по официальным каналам, другие — по оппозиционным. Это называется свободой и собственным мнением.

— Мёрдок, они слушали, — сказала Сандра «за кулисами».

— Да знаю, я там был и всё видел, — буркнул я, как всегда, чувствуя себя опустошённым после особо эмоционального выступления.

— Я не про местных. Я про реал. Реакция была слабая, но они — слушали.

Я внимательно посмотрел на Сандру.

— Да х*ли толку, что они слушали! — психанул Ромыч. — Мы, бля, конкурс сольём!

— Господи, да как тебе только система двадцать один год дала?! — поразился Иствуд. — Мёрдок до них достучался, как ты не понимаешь! Мы создаём свою аудиторию, людей, которые нас понимают, верят в...

— И чё?! — заорал на него Ромыч. — Да всем по**й! Одни побеждают, другие — х*й сосут! Тебе, мож, сосать нравится, я ничё не говорю, но я не такой.

В наступившей тяжёлой тишине раздался задумчивый голос Вивьен:

— Кунилингус сюда не относится, как я поняла?

Рома стремительно покраснел до корней волос и взвизгнул:

— Заткнись!

— Я просто спросила!

— Рот завали, слышь! И вообще не базарь, когда не дома, поняла?!

— Но мне ведь сегодня петь...

— Слышь!

Этот некрасивый п**дец оборвался звуками появления на сцене Вани Воронцова.

— Ух, ни**я себе, вся сцена в ё**ных соплях после этой ху*ты. Разнылась, пидарасина нарисованная. Поняла, что сливает, и разнылась. Типа, она гордая, типа, ей ни**я не надо. Ну-ну, ага. Сиди, дрочи, ёп. Непризнанный. А я щас одну бомбическую хреньку залабаю, называется «На**й нужен виртуал».

И заиграл.

То, что он исполнял сольно, отличалось от группового творчества примерно никак. Я с интересом слушал тупорылую музыку и тупорылый текст, состоящий из мата практически полностью.

— Следующая песня — «Я е**л корпорации»! — объявил Ваня. — Я написал её сразу после того, как от**бал корпорацию.

Мне захотелось закрыть лицо рукой.

Почему-то именно в этот момент мне сделалось мучительно больно за каждый цент, потраченный каждым хомяком на этот концерт. Они что, заслужили вот этот п**дец? Может, конечно, и заслужили... Но б**дь, это — музыка уровня «на разогреве у местечковой группы, про которую почти никто не знает».

— Это называется «испанский стыд», — сказал вдруг чей-то новый голос.

Я покосился через плечо и увидел своего брата.

— Ты-то х*ли тут забыл? — буркнул я. — И так настроение — говно.

— Мы с Ником хотим с тобой поговорить, — сказал Федька. — Важный разговор, Мёрдок.

— У меня тут концерт, на минуточку.

— Сейчас вы отыграете по три песни в полном составе, и будет получасовой перерыв. «Живым» нужно отдохнуть.

— Вообще-то, — вклинилась Сандра, — по договору, пока «Живые» отдыхают, на сцене остаются «Мертвецы».

Это решение было немножко спорным. С одной стороны, это давало нам гораздо больше сценического времени, что в плюс. С другой, реакция публики за это время не учитывалась, что минус. С третьей, возникало ощущение, что «Живые» тут — гвоздь программы, а мы — так, дырки затыкаем.

Но приглашать для затыкания дырок ещё какой-нибудь «Velvet Starlings» было бы вообще странно. Так что я согласился потусить на сцене, пока «Живые» пожрут, посрут и вмажутся. Нам-то, мёртвым, этого не надо.

Воронцов ушёл со сцены. Я бросил взгляд на экран.

Выступление в реале: 60

Выступление в виртуале: 50

Хм. По ходу, Ваня, закончилась твоя песенка. Я даже на негатив толпу лучше тебя развожу. Стареешь, ох, стареешь...

— Ваш выход! — напомнила Сандра.

По пути на сцену я сказал:

— Народ, сделайте сейчас вообще двести процентов.

— Чё это? — насторожился Ромыч.

— После того говна, что я только что наслушался, мне позарез нужно услышать хоть три трека годной музыки. Потому что иначе я просто сдохну.

Когда я установил микрофон, обе аудитории затаили дыхание. Все ждали, что же сейчас скажет Мёрдок. Чем ответит на наглые выпады Воронцова.

А я ничего не сказал. Я сюда работать пришёл. Музыку делать. Вот этим и займусь, с вашего о**енного позволения или же без него.

По сигналу — грянули. И это было охеренно.

Каюсь, грешен, не удержался и переключил-таки фокус на реальную сцену. С удивлением увидел поднятые над головами руки, хлопающие в такт. Увидел рты, разевающиеся на припеве. А плакатов с призывами виртуалу идти нахер стало гораздо меньше.

— «Пускай холодною землёю засыпан я, — сказал я после второй песни, — мой друг, всегда, везде с тобою душа моя. Любви безумного томленья — жилец могил — в стране покоя и забвенья — я не забыл». Это, дамы и господа, не моё, это — Лермонтов, великий русский поэт. Учите матчасть, нахер. А то вот примут вас в состав СССР, а вы сидите, как чурбаньё, и не знаете нихрена. Над вами ж смеяться станут.

И, прежде чем толпа успела выразить своё нахер никому не нужное обоссанное мнение по поводу грядущего вступления в СССР и своей необразованности, мы бахнули третью песню. Я только микрофончик к клавишам переставил.

Вивьен выдала даже не двести процентов. Все триста как минимум. Таких переходов от гроулинга к колоратурному сопрано я вообще не ожидал. Живой человек так, наверное, в принципе не сумеет. А Вивьен, выкладываясь, как никогда, ещё и на клавишах вытворяла чудеса, пусть их никто, кроме меня и неё, не слышал в общем музыкальном рёве.

— Лунный отблеск в любимом окне, я замёрзну, растаю в мечтах о тебе. Ты согреешь дыханьем своим... Ты согреешь мне сердце!

Тут она не оборвала резко, как делала на альбоме, а продолжила тянуть всё дальше и дальше, как Кипелов в «Игре с огнём». Голос взлетал куда-то в тёмное небо над стадионом, рассыпался там фейерверком и звенящими искрами падал на потерявшую дар речи аудиторию.

Даже 297 очков, присуждённых за один лишь реал, не смогли обрадовать меня больше, чем это охеренное выступление. Цифры — для лохов, удовлетворение от достигнутой годноты — для реальных пацанов.

Уходили под громовые овации.

Удачи, Вань. Даже не знаю, что тебе сейчас нужно сделать, чтобы победить. Попробуй обосраться и подтереться грифом гитары. Авось, сработает.

— Вивьен, я тебе от имени партии выпишу медаль, — пообещал я.

— Ура! — подпрыгнула на ходу Вивьен. — А от какой партии?

— ВКП(б), естественно.

— Я буду хранить её, как самую драгоценную реликвию.

И даже Ромыч, опять что-то яростно зашипевший, не сумел исправить хорошего настроения.

— Так, — сказал я, когда мы прошли за кулисы. — Меня там на стрелку позвали, так что я отскочу. Когда это позорище доиграет, дуйте на сцену и джемуйте инструментал. Матом не орать! Ромыч, я знаю, что у тебя есть микрофон. Достанешь — я тебе его потом в жопу заколочу, понял?

— Слышь, ты!

— По**зди мне ещё. Премии лишу. Всё, ушёл.

— А «Живых» не послушаешь? — удивилась Сэнди.

— Не, у меня ухо нежное, я от такой х**ты обсираюсь. Ты мне потом перескажешь самые яркие моменты.

TRACK_69

Раз уж время назначили без меня, то уж место я выбрал самостоятельно. С чувством, с толком, с расстановкой... С сигареткой, опять же.

— Мёрдок, почему мы должны разговаривать с сортиром? — донеслось из-за двери.

— Это один из этапом просветления, Ник, — сказал я, балуясь с дымком круче Гэндальфа. — Сначала тебе нужно постичь мудрость сортира, а уже потом ты поднимешься до высочайших степеней познания и преисполнишься истины.

— А почему на участке Сандры? — спросил Федька.

— Это хэзэ, — честно признался я. — Тут уютнее. Так вы чего хотели-то? Излагайте, что ли, пока у меня приёмные часы не закончились.

Они закряхтели, озадачились. Я довольно улыбнулся. Всё-таки я гениален, что ни говори. Скоро все директора и прочие деловые люди начнут перенимать мою стратегию: вести деловые переговоры исключительно на очке. Так всякая мелюзга, которая решила потревожить тебя своей хернёй, впадает в ступор и задумывается: «А так ли уж важна моя херня, чтобы поверить её сортиру?»

Важный вопрос. Вот ты! У тебя есть какие-то предъявы к кому-то? Подойди к своему сортиру и попробуй изложить. Если нормально изложится — значит, иди к кому надо, а если на середине поймёшь, что ты — долбо*б, несущий херню перед сортирной дверью, то и нехер людей отвлекать по беспонту.

В моём случае, правда, ребята попались упорные. Покряхтев и посмущавшись, они преодолели психологические барьеры (Ник, сука, опытный в этом деле) и затеяли говорить:

— Слушай, я понимаю, что ситуация за гранью идиотизма, но я хочу просто попросить за своего брата, — сказал Федька.

Я озадаченно пёрднул, и Федька по интонации сообразил, что я требую пояснений.

— Короче... Мёрдок, у тебя ведь всё хорошо, ведь так, да?

— Да я по жизни в шоколаде, — не стал я спорить.

— Ты здесь, в виртуале, строишь свою жизнь... Или ломаешь её. В общем, делаешь с нею всё, что захочешь.

— И у тебя на меня встал? — предположил я. — Федь, ну это... Ну — нет. Ни при каких обстоятельствах. Я высоко оценил тот факт, что ты ради моего высочайшего расположения ё**ул Мудайкла-Дристана, которого я предлагаю с этого момента называть Мудристан Великий, но всё равно — нет. Мне жопа нужна для совершенно других дел. Вот как, например, сейчас.

— Да я не об этом! — заорал обозлённый Федька и даже стукнул по двери кулаком.

Ишь, как возбудился. Опасный пидарюга. Точно пора валить из города, пока до беды не дошло. Вот прям чувствую зов Мэйтаты. Ментальный, астральный — такой какой-то. Ждёт он меня. Бухла по-любому затарил столько, что крышей поехать можно.

— Мёрдок, — перехватил безвольно повисшую нить переговоров Ник, — пойми, Иван Воронцов — инвалид, чудом вернувшийся к жизни. Благодаря... тебе... Ну да, благодаря тебе — он сейчас богат и знаменит. Но ты сейчас уроешь его. Понимаешь? Ты закопаешь его в землю. И он больше не сможет подняться. Он потеряет всё.

— Вот именно об этом я и говорил, — буркнул Федька. — Подумай, насколько маме больно будет на это смотреть. Подумай, что с ним будет, если он осознает себя неудачником, который потерял все лучшие годы, у которого больше нет ни единого шанса. Что бы сделал ты?

— Забухал бы, — не задумываясь, ответил я.

— А у него всего одна почка. И здоровье уничтожено двенадцатилетним запоем и десятилетней наркоманией. Ну и двухгодичная кома тоже ни разу не прибавила очков.

Я затянулся.

— И что вы предлагаете? Чтобы я сказал: «Ладно, Вань, ты крутой, я сдаюсь?»

— Нет, — снова вмешался Ник. — Это не сработает. Я ведь знаю тебя, Мёрдок. Ты... Помнишь, ты показывал мне картину, которую подарил тебе Дерек?

— Нет.

— Это было когда мы пили вместе с Экси.

— Не исключаю.

— Эта надпись — «А он, мятежный, просит бури», или как-то так. Ведь это верно и для тебя, и для него. Он не примет подачки, это его только подкосит. Ты, Мёрдок, ты уже перешагнул этот рубеж, ты смотришь на себя без розовых очков, ты научился работать с первоосновами, ты великий и...

— Тихо! — прикрикнул я. — От таких речей встаёт у меня, а я на очке сижу. Если у меня балда в фаянс упрётся — я ж расстроюсь, Ник. Тебе и огребаться. П**ды получишь по-взрослому.

— Ваня совсем не такой, — вмешался Федька. — Он не хочет верить, что он — никто. Он хочет верить в победу, в себя. В то, что он способен легко и просто одолеть тебя одной левой. Но это ни разу не так. Ты, благодаря разработанной мною системе прокачки...

— Так! — оборвал я его. — А вот это уже негативно влияет на потенцию в целом. На твою потенцию, Федя. Потому что если ты мне ещё про свои очки и уровни хоть слово скажешь в этот прекрасный ясный день, я тебе х*й оторву и скормлю Лимузину.

Я встал, преисполненный решимости, смыл бычок и прочее в унитаз и произвёл гигиену. После — вышел и радостно запел:

— Somebody once told me,the world is gonna roll me, I ain’t the sharpest tool in the shed...

И двинулся обратно, в направлении арены, позволяя этим двум недоумкам грустно смотреть мне вслед. Грустно им было потому, что они понимали: живи ещё хоть четверть века, а такими крутыми, как я, им не стать. Это врождённое, на уровне генетики, и поддержанное долгими упражнениями.

***

— Тебе не кажется странным, — сказал Ник, провожая Мёрдока взглядом, — что в этом томе не было эпизодов в третьем лице?

— Думал об этом, — кивнул Теодор. — Но подумал, что это — композиционное решение. В первом томе тоже не было эпизодов в третьем лице. Как бы... история сделала круг и замкнулась сама на себя. Это видно во всём. В том числе и в структурных решениях.

— Да, но мне не хочется думать, что эта история совсем уж закончена. Ведь... виртуал — вечен. Сколько всякого дерьма может случиться с каждым из нас! А уж с Мёрдоком — тем более.

Теодор грустно покачал головой:

— Если из-за его действий погибнет в реале Ваня, он уйдёт на самое дно. В его жизни не останется ничего, кроме беспробудного пьянства. Он всю дорогу реагирует на всё именно так.

— А мне кажется, мы до него достучались, — задумчиво сказал Ник.

— Это вряд ли.

— Я психолог. И я успел неплохо узнать Мёрдока. Он никогда на словах не признает чью-либо правоту, но в итоге поступит — правильно.

— Думаешь? — усомнился Теодор.

— Уверен. Вернее, поступит он не совсем правильно. Он поступит странно, непонятно, аморально, даже чудовищно, все о**еют и проклянут день и час, когда они родились. Но в итоге каким-то неуловимым образом всё выстроится в нужном порядке...

Они оба замолчали, глядя на опустевшую уже улицу. Пожалуй, весь город опустел. Все сейчас были на арене, смотрели величайшее шоу в истории города, а то и всего виртуала.

Кроме вот этой вот женщины с ником «Доротея». Она шла откуда-то с рынка и, поравнявшись с Ником и Теодором, прошипела сквозь зубы:

— Из-за выродка этого у меня сегодня ни одной булки не купили!

— Да и х*й на твои булки, — сказал Теодор.

Доротея подпрыгнула от неожиданности и вытаращилась на Теодора.

— Ты-ы-ы?! — взвыла она.

— А ты х*ли думала? — усмехнулся Теодор. — Хорошего человека должно быть до**я! А ты — исчезни, мразь блевотная, пока я тебе убивающим мечом не пере**ал.

Доротея, взвизгнув, убежала.

— Не прочитала ник, — заметил Ник.

— Да она вообще не семи пядей, прямо скажем, — фыркнул Теодор. — Ладно. Идём на арену. Мы сделали всё, что могли.

TRACK_70

— Ты где был?! — налетела на меня Сандра, как только я вошёл в закулисье.

— Срал, — коротко ответил я.

Но как бы коротко ни ответил, облако перегара накрыло Сандру, и взгляд её замутился, а полосочка алкашки над головой быстро поползла к запределью.

— М-му... Ме... Мёрдок, ты охренел? — пробормотала Сандра, пятясь от меня в безопасную зону. — Тебе на сцену выходить, ты как умудрился так ужраться за сорок минут?!

— Х*й х*й, — ответил я философски. — Гроб пидор. Ну чё, где моя бравая армия?! А ну, вперёд! В атаку, нах**й! Разъе...

— Они на сцене, публику греют! — простонала Сандра. — Боже, да ты хотя бы сцену найдёшь в таком состоянии?

— Найду. И трахну.

— Кого ты трахнешь?!

— Сцену.

— Бля... — Сандра схватилась за голову.

Вообще, мне было трудно фокусировать на ней взгляд. Она постоянно норовила куда-то уплыть из поля моего зрения, приходилось напрягаться, ловить её... В общем, я забил и стараться. Отвернулся и вышел.

Вернее, попробовал выйти. Смутно ощутил, будто во что-то въ**ался, потом осознался на полу.

— Помоги мне, боже! — стенала Сандра, поднимая меня на ноги.

— Н-не, давай не стоя, прыгай сверху, — предложил я.

— Мёрдок, б**дь, концерт!

— Да драл я этот концерт, мы уже всех победили!

— Да победили, победили, б**дь! Пока мы по очкам лидируем. Но тебе ещё шесть песен исполнять! Шесть!

— Охренеть, как много. Ну, тащи меня, херли делать. Будем исполнять.

— Сейчас, буду тащить... О, Лимузин! Как ты кстати, мой хороший! Помоги этот куль с говном вывезти на сцену.

— Рад помочь хозяину!

Я очутился на осле и, убаюканный покачиваниями, уснул.

Проснулся резко и неожиданно. Заорал:

— Какого х*я?!

И замолчал.

На меня тысячами глаз смотрела реальная толпа. В руках была гитара.

Я поднял гитару, внимательно осмотрел.

— Б**дь, что это?!

Голос громыхнул так, что я едва не обосрался.

Гитара? Концерт? Совсем, что ли, е**нулись?! Я ж бухаю!

— Мёрдок! — вклинился в ухо шёпот Иствуда. — Ты помнишь сет-лист?!

— Слышь, чурка японская, ещё бы мне не помнить сет-лист!

— Тогда начинаем!

— За себя волнуйся.

Иствуд отвалил. А я неуверенно зажал какие-то струны на грифе. Бахнул правой рукой, послушал звук.

— О**енно, — сказал я.

И тут мой звук догнала волна. Волна из баса, барабанов и клавиш. Она ударила меня в спину, окутала и оглушила.

— М-м-ма-ма! — заорал я.

Потом вспомнил мелодию, которую играла Вивьен, и, перезажав струны по-другому, попробовал вписаться. Руки нихрена не хотели двигаться с нужной интенсивностью. Догнал я своих не скоро, а когда догнал, оказалось, что нужно ещё и петь.

— А-а-а-а! — заорал я в панике и попытался упасть со сцены.

Получилось примерно на пятьдесят процентов. Со сцены-то я упал, да только не с той, с которой хотел, а с виртуальной. Мир стремительно изменился, вокруг меня снова был Линтон.

— Бля-а-а-а! — застонал я, лёжа на спине. — Больно, сука, выпить — дать.

Зашарил вокруг руками, но выпивки не было. Зато надо мной появилась ослиная морда и сказала:

— Хозяин, вам плохо?

— Я не то, что ты думаешь, и не настолько в принципе, это отсутствует!

— Я вас не понимаю, хозяин.

— Потомушт я — гениален. Ты — говно...

Осла оттолкали. Дон и Коля склонились надо мной.

— Что с тобой, Мёрдок?

— Пап, ты как?

— Да откуда у вас столько беспокойства в голосах?! — вмешался Иствуд. — Вы на «алкашку» его посмотрите!

Присвистнуло сразу много человек. Или у меня в ушах троилось?

— Невозможно! — услышал я голос Федьки. — Я... Я ведь ему прокачал «алкашку» так, что её чисто технически невозможно догнать до такого уровня! Ну, по крайней мере, не за полчаса!

— Хочу бублик, — сформулировал я невнятное желание.

— Принесите ему бублик срочно! — заорал Коля. — Быстро! Найдите эту п**ду Доротею, или я её сам сейчас найду!

Потом всё куда-то плыло, что-то происходило. Я отключался. Спал так хорошо, пока не началась музыка.

— Б**дь, выключите эту срань! — заорал я. — Вырубите на**й!

— Не получится, — посочувствовал чей-то голос. — Мы поменялись с «Живыми», сейчас выступят они, а потом мы закроем программу. И выступит жюри. Мёрдок, твою ж мать...

Я с трудом приподнял голову.

Лежал я за сценой, звук долбил прямо в голову. Рядом со мной кружком расположились, как на пикнике, Сандра, Ромыч, Вивьен и Иствуд. Сандра на меня не смотрела, Иствуд был расстроен, Вивьен глядела с завистью, а Ромыч — волком.

— Батя, вот! — подбежал запыхавшийся Коляня и сунул мне в руку что-то тёплое и круглое.

— Что это? — не понял я.

— Бублик!

— На**й мне бублик?

— Не знаю, ты просил.

— А. Ну, добро, сынку, добро.

На х*й я бублик надевать не стал. Откусил кусочек, пожевал и выплюнул. Сознание опять поплыло...

— А ну-ка заткнулись нахер! — внезапно громыхнул сверху мой голос.

Музыка остановилась, я встрепенулся.

— Это уже вообще конкретное оскорбление! — разорялся на сцене Ваня. — Это значит, какая-то нарисованная херня не может выступить, потому что забухала, да. А я чё — рыжий, что ли?! Щас я покажу рок-н-ролл. Вискарь на сцену! Плачу налом, мне пох! А вы — вон отсюда, ублюдки попсовые. Я соберу другую группу. Вас я видал на х*ю! И вертел на нём же!

Сандра подняла голову.

— Какого хрена он-то делает?!

— Я уже, типа, вообще ничего не понимаю, — признался слабый на понимание Ромыч.

— Интересно, а реальный виски чем-то отличается от виртуального? — озадачилась Вивьен и развратно облизнула губы.

— Надеюсь, ему не принесут виски, — заметил Иствуд. — Ему, по идее, вообще нельзя пить.

— Уже несут, — каким-то мёртвым голосом сказала Сандра.

Меня как подбросило. Вскочил — тут же упал. Ноги не держали вообще.

— Почините меня срочно! — заорал я.

Вновь мир плыл, и всё было странно. Мне казалось, что я качаюсь в маленькой лодочке посреди бурного моря, и подо мной — струя светлей лазури... Это потому, что я обоссался? А обоссался ли я? В принципе, не должен. Без моего осознанного решения навык не активируется. Но на всякий случай надо бы снять штаны...

— Я тоже рад тебя видеть, Мёрдок, но это уже чересчур, ей богу.

Я моргнул и обнаружил над собой рожу.

— Ты, б**дь, ещё кто такой?!

— Уайт. Жрец. Наше знакомство началось тогда, когда ты застрелил меня из арбалета. Потом я помогал тебе после ранения клинком ассассина. Потом — когда вы дописывали ваш охренительный альбом, который мне, конечно же, не понравился. Я и здесь оказался чисто случайно, концерт — вообще не слушал. Победы вам — не желаю. И помогать тебе не хочу. Но это финал серии, а значит, тут должны по максимуму появиться все персонажи, чтобы создать ощущение завершённости, поэтому я тебе опять помогу. Уж как умею.

Он поднёс бутылочку мне к губам, и я сделал пару глотков. Так уж меня жизнь приучила — дают пить — пей.

Вы приняли снадобье Последний Сухостой

Б**дь...

— А-а-а! — заорал я и вскочил, будто пружиной в жопу ужаленный.

И немедленно побежал на сцену.

— Мёрдок, штаны! — попытался догнать меня окрик Сандры.

Не догнал. Куда ему, слабосильному.

TRACK_71

Когда я выскочил на сцену, там было считай что пусто. Стоял стул, на стуле сидел Ваня с электрогитарой, а перед ним — микрофонная стойка.

Ваня держал полупустую бутыль вискаря и прибухивал, в промежутках вещая в микрофон.

— Очки, очки, очки... Раз занырнул в эту х*ету виртуальную — чуть мозг своими очками не сломали, б**дь. Я спрашиваю: на**я человеку столько очков? Типа, одно раздолбят — ты другое носить будешь, или чё? Так мож, проще не долбиться, чем постоянно очки собирать? Пингвины, б**дь, очковые... Не оцифровывайтесь, короче, ни**я, а то будете вот как эта у*бина, — указал он на меня бутылкой.

Я, шатаясь, подошёл к нему и попытался выбить бутылку из руки. Хер-то там, рука насквозь пошла.

— Своё пей, нарисованное, — прокомментировал Ваня и приложился.

— Ты х*ли делаешь, утырок?! — заорал я. — Ты же сдохнешь сейчас нахер! Бросай бутылку и п**дуй на диализ, пока не поздно!

— Слышь, ты чё — моя мама? А почему тогда у тебя такой большой х*й? И х*ли он на меня встал?

— Это не на тебя, это меня Последним Сухостоем накачали. Уайт, в лоб ему с ноги. Не может нормального средства сделать, обязательно со стояком нужно. А ты про маму-то подумай, а? А ну как ты сейчас тут кони двинешь?!

— А не похер? — Ваня смотрел на меня уже порядком осоловелыми после длительного воздержания и внезапной развязки глазами. — У неё вон, два нарисованных останутся. Оба хорошие — что твой п**дец. Куколки, б**дь. Она уже от компа не отлипает. Сидит и смотрит камеру эту сраную. То один появится, то другой. А на меня — ноль вниманья, х*й презренья.

— Так ты веди себя по-человечачьи, ё**ный!

— Слышь, ты чё, учить меня будешь, или чё?! — встал Ваня.

— Да, б**дь, буду! Учись, пока я жив!

— Ты сдох!

— Это ты, сука, сдох. А мне от роду два года, я юн и прекрасен, как эльф.

Ваня опять приложился к бутылке. А я смотрел, как он пьёт, и мне было страшно, как, наверное, никогда в жизни.

— Знаешь, что? — сказал я. — Да и хер с тобой, золотая рыбка.

Ваня поперхнулся, прокашлялся и переспросил:

— В смысле?!

— В смысле, западло мне с тобой на одной сцене стоять. Ты променял рок-н-ролл на бухло. Как музыкант ты — ноль. Со школьниками состязаться было бы не так позорно. Слышали все?! — повысил я голос. — Я кладу на ваше состязание вот это! — Я изящно покачал бёдрами. — Голосуйте, за чё хотите. А я пойду в свой скучный виртуал и пройду пару квестов, заработаю бесполезных очков, после чего буду и дальше заниматься тем, чем мне захочется.

Чтобы уход выглядел более эффектно, я прикинулся в лёгкий доспех и красиво развернулся.

Но не успел сделать и двух шагов, как снадобье Уайта накрыло меня с новой, невероятной силой.

— Коня! — заорал я, брызгая виртуальной пеной в ночное небо. — Коня мне!

Послышался цокот копыт, и на сцену каким-то образом забрался Лимузин.

— Хозяин?! — завопил он в панике. — Что случилось?!

— Каково моё жизненное предназначение?! — заорал я на осла.

— Рок-н-ролл, хозяин!

— А-а-а-а-а-а-а!!!

Дальше помню только багровую пелену. Помню, что активировался навык Гнев Берсерка, и я кинулся на Ваню. Помню, что мои кулаки проходили сквозь его рожу, и я плакал от обиды, как малое дитя.

Потом всё вертелось и переворачивалось. И я лежал на сцене, а надо мной нависал Ваня и вопил: «Что такое „Последний Сухостой“?! Где ты его взял?! Почему ты, сука, не делишься со мной!»

И он пытался отп**дить меня электрогитарой. Я пытался его обоссать, и у меня это даже визуально получилось.

Куда-то летел осёл.

Почему-то проломилась сцена.

Изувеченные, чуть живые туши американских ОМОНовцев ползали то тут, то там, прося по рации прислать вертолёты с морскими пехотинцами.

Что-то горело. Дьявольски хохотал Ванька, а может быть — я.

Мы с ним вместе, хором пели: «Мама, это — рок-н-ролл, рок — это мы!» и «Бойцы ядовитой воды и дырявой дороги».

И он лил вискарь на меня, и вискарь лился сквозь меня, и я испытывал единение с вселенной.

Плакали, обнявшись, и писали друг другу в альбомы трогательные стихи...

Впрочем, это уже, кажется, глюк.

Всё закончилось как-то вдруг.

— Достаточно этого говна! — рявкнул раздосадованный голос Палыча.

А потом он и сам появился. Как настоящий, только без пенсне.

— Вань, братуха, у**и ему? — попросил я.

Ваня у**ал, и Палыч обескураженно упал.

— А кто это? — спросил Ваня.

— Это Палыч, — сказал я грустно, и меня отпустило.

Мы стояли посреди разбомбленной сцены и созерцали последствия. Меня начало знобить. Сандра молча подошла и протянула мне штаны.

— Ничё так отыграли, — пробормотал я.

Штаны сперва убрал в инвентарь, потом надел сразу, чтоб не возиться.

— Норм, — не стал спорить Ванька.

— Вы, два долбо*ба, обосрали всё, — сказала Сандра. — Две карьеры уничтожены одним махом.

— Не стареют душой ветераны, — скромно признал наши заслуги Ваня.

И тут что-то оглушительно грянуло. Как я не сразу понял — это были аплодисменты.

***

Пока гремели овации, специально подготовленные люди убрали со сцены мясо и наскоро закрыли деревянными щитами проломы.

— Иван, — послышался из динамиков чей-то голос, — мы вынуждены попросить вас покинуть сцену. Сейчас сюда выйдет жюри. Мы не хотели бы подвергать этих людей опасности. Мёрдок, вы, разумеется, можете остаться.

— А чё бы ему сразу не вручить награду, а? — сходу завёлся Ванька. — У вас же всё с самого начала было решено, угрёбки!

Не сразу его утихомирили. Ваня позволил двум выжившим ОМОНовцам заковать себе руки за спиной и увести со сцены.

А на сцену поднялось жюри в полном составе.

— Мама, — пискнула Сандра, вцепившись мне в руку.

И правда — мама...

Я стоял на одной сцене с Полом Маккартни. С Китом Ричардсом. С Оззи-мать-его-Осборном. И со многими другими... Людьми, чьи имена полагалось произносить лишь шёпотом. Людьми, которые сами по себе были целыми историческими эпохами. Титанами. Монстрами.

Пол взял слово первым.

— То, что я сегодня увидел и услышал, — сказал он, — нельзя назвать музыкой. Это была безобразная драка двух бездарных подонков. Я понимаю и ценю панк, как музыку протеста против общества, определённых сложившихся в нём ценностей. Но против чего был направлен этот протест? Против себя и друг друга. Это было разрушительное, саморазрушающее нечто. И я не могу это поддерживать. Да, в музыкальном плане я отдаю предпочтение одному из двух участников. Но в целом — я отказываюсь судействовать на этом конкурсе. На войне не бывает победителей и проигравших, только проигравшие. И поддержать одну из сторон — значит поддержать саму идею этой бессмысленной войны. Я закончил.

Оззи вытирал слёзы.

— Это был настоящий рок-н-ролл, ребята, — сказал он. — Настоящий! Голосую за «Мы, живые», только потому, что человек с одной почкой, хлещущий на сцене вискарь, это достойно восхищения. А виртуальное бухло — это как виртуальный секс. Не считается.

Кит Ричардс и Игги Поп в целом разделили мнение Осборна.

Я с благоговением слушал приговоры, звучащие мне один за другим, и... в душе моей пели ангелы.

— Пидарасы! — на всякий случай сказал я. — Жопашники. Ни**я в музыке не понимаете.

Но мне отрубили переводчик, и монстры рока только озадаченно на меня покосились.

Пф! Тоже мне, нашли проблему. Щас.

— You’re ass-fuckers! — любезно сказал я. — Your mothers blew me every day when I was alive.

Я хотел добавить, что, мол, ничего личного, что я на самом деле не хочу оскорбить ни их, ни их уважаемых матерей, просто держу марку, как подобает рок-звезде, но организаторы, пересравшись, отрубили мне звук вообще.

— Итак, по итогам голосования жюри и с учётом всех критериев, лидирует группа «Мы, живые», — сказал голос хрен знает откуда.

Публика в реале разразилась аплодисментами. Публика в Линтоне грустно вздохнула. Я внешне поморщился, а внутренне сказал себе: «Молодец, Мёрдок. Пусть никто тебя не понимает. Главное, что ты сам себя понимаешь. И мы с тобой сейчас пойдём в кабачок, сядем, накатим красивенько... А может, накатим у себя в комнате над кабачком, да под граммофончик...»

— Но мы ещё не заслушали жюри со стороны виртуала! — сказал голос, когда шум стих.

Я вздрогнул. Бля-а-а-а... Вот из головы-то вылетело.

— То, что вы сейчас увидите, — продолжал голос, — поразит ваше воображение. Корпорация «Втораяжизнь» не готова давать комментарии по этому поводу. Одно можно сказать точно: аномалия произошла без вмешательства кого-либо из работников корпорации. И, согласно нашему внутреннему кодексу, а также законодательству Соединённых Штатов, принятому в отношении виртуальных граждан, мы ничего не можем с этим сделать. Как относиться к этому — решать вам. Мы можем лишь показать вам факт.

И они поднялись на сцену.

Стало тихо. Везде, во всём мире, во всей вселенной — стало тихо.

Ко мне подошёл человек с длинными волосами, интеллигентным лицом и в круглых очках.

— Can I?.. — спросил он, протягивая руку и интеллигентно улыбаясь.

— А? — вздрогнул я. — А, микрофон? Да не вопрос, братуха...

Переводчик спешно врубили, и ответ я услышал уже на человеческом языке:

— Спасибо.

Он подошёл к краю сцены и заговорил негромко:

— Привет, Америка! Честно говоря, не скажу, что соскучился. У меня с этой страной связаны не самые тёплые воспоминания...

Публика нерешительно засмеялась, но быстро замолчала, будто одёрнув саму себя.

— Хотя, конечно, приятно, что даже спустя столько лет вы так обалдели, увидев меня. Эй, кто-нибудь, помогите тому парню, он, кажется, забыл, как дышать!

На этот раз толпа засмеялась увереннее. Леннон заводил её, как опытный шоумен.

— Наверное, выйди на эту сцену Иисус Христос, вы бы обалдели меньше, да? О-о-о, вот оно! Как же мне этого не хватало! Ну, давайте вместе: «Бу-у-у-у-у-у!»

Бедные ребята... Сколько я их чмырил, а тут ещё этот. Перебор. Это может привести к потере больших человеческих жертв.

— Ладно, — махнул микрофоном Джон. — Хватит маяться дурью. Мой голос — той команде, которая вышла на эту сцену, как на поле боя и продержалась до конца. Ну и их тексты относительно напоминали какую-то поэзию. «Благодарные мертвецы» — ура!

— Ур-р-ра-а-а-а! — грянул Линтон.

А Джон обернулся и бросил микрофон следующему, стоящему в очереди.

— Твой ход, Лу!

Лу Рид подошёл к краю сцены, окинул орлиным взором собравшихся, поднял микрофон и сказал:

— Жопа, говно. Обе группы, и все дебилы, которые припёрлись их слушать. Добавить нечего.

Бросил микрофон себе под ноги и ушёл, не оборачиваясь.

Микрофон поднял Виктор Цой.

— За то, что Мёрдок сделал с моими песнями, я бы оторвал ему голову, — сказал он. — Руки́этому человеку я не подам. Если бы «Мы, живые» хоть немного старались, я бы отдал им свой голос. Но, к сожалению, «Мертвецы» были на две головы выше и выкладывались, как в последний раз. Голосую за группу, которую презираю— за «Благодарных мертвецов».

— Я не колебалась с той самой секунды, как услышала вокал Вивьен, — сказала Дженис Джоплин. — Б**дь, как ты, сучка, это делаешь?! Я тебя ненавижу! «Мертвецы» — форева!

— Если кто-то из этих двоих и владеет гитарой по-настоящему, так это Мёрдок, — заявил Джимми Хендрикс.

— Я нихрена не понял в музыке «Мертвецов». Стиль «Живых» мне показался более живым... — промямлил Сид Вишес.

— От «Мертвецов» у меня разболелась голова, а от «Живых» чуть не вырвало. Я как будто снова оказался в той ванне с передозом. На**й такую музыку, — сказал Джим Моррисон.

— Итак, счёт равный! — провозгласил голос из хрен-победи-где. — А значит...

— Ещё не всё, вообще-то, — оборвал его густой и нервный где-то глубоко внутри голос.

И мне показалось, что я чувствую запах сирени.

Игорьдержал микрофон. В психоделической майке, с психоделической гитарой. И весь мир безмолвствовал.

Я затаил дыхание...

— Я считаю, — сказал он, — что все, кто сегодня вышел на сцену, вели себя, как самые настоящие бойцы. Сражаясь на той земле, которую послала им судьба, тем оружием, которое досталось им от бога. Так, как могли и умели, вот. И я не отдам свой голос ни одному из них. Но не потому, что брезгую. А потому что не считаю, что здесь есть победитель. Всё на этом. А теперь — последняя песня. Можно, пожалуйста, Ивана обратно? Спасибо. Мёрдок, усилишь ритм?

Я растерянно кивнул.

— Вивьен, пожалуйста, на клавиши. Иствуд — бас, Рома — ударные. Вань, соло.

— А какая песня? — просипел охеревший до полной бессознательности Ваня.

АИгорьтолько улыбнулся в усы и заиграл. И я подхватил. Все подхватили.

Хватит веселиться, хватит горевать

Можно расходиться, можно забывать

Кто бы что ни сделал, кем бы кто ни стал

Никто не проиграл.

Верные пожитки на своих местах

Скверные улыбки тлеют на устах

Тяжким коромыслом вечная ничья

Никто не проиграл.

На крылечке по утрам

Блюдце с молоком

Камешки и песни в пустоту

Я почти ничего не замечал, играя партию ритм-гитары и подпевая ему. Но в какой-то момент, повернув голову, совершенно точно увидел, как Пол Маккартни подошёл к Джону. Они о чём-то поговорили, хотя вряд ли могли услышать друг друга. А потом — обнялись.

Руки Пола обнимали пустоту. Он не сжимал объятий, чтобы не разрушить иллюзию.

Что бы я ни сеял,о чём бы я ни пел

Во что бы я не верил,чего б я ни хотел

Куда бы я ни падал, с кем ни воевал

Никто не проиграл.

Никто не проиграл.

Никто не проиграл.

Никто не проиграл.

Под ракитовым кустом

Осень круглый год

Сумерки и мысли ни о чём

Камешки и песни в пустоту

Сумерки и мысли ни о чём

Камушки и песни в пустоту...

CODA

Если бы меня спросили, как я оказался в этом сером и бессмысленном сарае — я бы не сумел ответить.

Запредельное количество выжратого бухла, «Последний Сухостой», а потом ещё и выступление на одной сцене с... Короче, этого с лихвой хватило, чтобы словить проблемы с восприятием реальности.

Внутри сарай был столь же бездарен, как и снаружи. Впрочем, были скамеечки. На одной из них я сидел и смотрел на установленный вместо алтаря шар. Серый бетонный шар. Абсолютное совершенство.

В голове не было ни одной мысли. Поначалу. Потом начали появляться. Самые разные мысли, они просто летели передо мной вереницей неопознанных тел, а я смотрел в них и прозревал что-то в себе самом.

Нет... Я всё могу понять. Почему хотел победить в конкурсе и почему не хотел победить в конкурсе. Почему рад ничьей и почему не рад ничьей. Почему хочу жить вечно в Линтоне, и почему с**бусь отсюда сей же ночью.

Но всё же. Что это было? Как здесь оказались все эти люди? Я могу сколько угодно делать вид, что мне п**уй, но интересно ж до жути.

А ну как это всё обман? Нет никакого виртуала, а я просто нахожусь в каком-то глючном и насквозь упоротом загробном мире?

— Это всё закон уникальности сознания, — сказал знакомыйголос.

Я обернулся и увидел отца. Он улыбнулся мне и протянул руку.

— Если бы не ты — ничего бы не получилось, Мёрдок.

— А чего — я? — спросиля, отвечая на рукопожатие.

Онсел рядом со мной и вздохнул.

— Ты единственный оказался здесь ни живым, ни мёртвым. Ты создал вселенский прецедент, благодаря которому теперь существует царство божие на земле.

— Но это же педовня...

-Каждый видит то, что хочет видеть. Ты хочешь видеть противника — его и видишь. Но ты ведь сам уже понял, что единственный твой враг — внутри тебя. И ты уходишь, чтобы победить его. Удачи, сынок.

— Спасибо.

Заглянув мне в глаза, он улыбнулся и — исчез.

А я встал.

***

— Господи, я никак в себя прийти не могу! — простонала Сандра после третьего раза.

Мы лежали в её постели у неё дома. Ну как — лежали? Снимали напряжение после концерта.

Пусть всё окончилось вничью, но, как ни странно, по этому поводу даже Ромыч особо не бухтел. Собственно, бабло мы отработали, флот — не опозорили. Так что, в целом, всё чики-пики.

Ну и Ванька со сцены ушёл вдохновлённым и очарованным. Бухать будет — факт, но, кажется, сберегли мы его чувствительную душеньку.

— А тебе и не надо, — сказал я Сандре. — Давай лучше я в тебя приду. Чего самой-то напрягаться, когда мужик рядом?

— Знаешь, в другой ситуации я бы тебя уже послала, но сейчас... Давай!

Ну, я и выдал. На середине процесса, правда, нам помешали — в окно осторожно постучали.

— Занято, е*утся! — рявкнул я, не прерывая процесса.

— Мёрдок, во «Вспышке» все собрались, только вас ждём, — послышался Федькин голос.

Блин... Ну да, ясное дело.

— Дотрахаться-то хоть можно? — спросил я.

— А ты быстро?

— Сам как думаешь? В четвёртый раз. Часа два точно.

— Я уже... Ах! — простонала Сандра.

— Ну, лады, сейчас придём, — сказал я, на ходу перепланировав остаток ночи.

Собственно, уже было практически утро.

Через пять минут мы с Сандрой вышли на улицу и медленно пошли по дороге.

— У тебя ведь запой теперь начнётся? — мечтательно спросила Сандра, глядя на нарисованные звёзды.

— Ну а как... — в тон ей ответил я.

— Надолго?

— Неделя, плюс-минус.

— Может, топор мне отдашь?

— Вот уж х**шки, дорогая.

— Боюсь я за тебя, дурака.

— Да чего со мной, дураком, сделается? Слушай, ты иди, а я домой заскочу. Утюг забыл выключить.

— Какой утюг? — напряглась Сандра.

— Да осла я же домой послал после концерта! Так он там и сидит. Все праздновать будут, а он — сидит.

— Вот не ожидала от тебя такой сентиментальности, — хихикнула Сандра. — Ладно. Не задерживайся.

Мы разошлись в разные стороны.

Задерживаться я не стал. Лимузин ждал меня во дворе.

— Готовы, хозяин?

— Не-а, — мотнул я головой. — Но — насрать. Поехали.

И сел на спину ослу.

Лимузин потрусил прочь от дома.

— Даже ничего не возьмёте? — вздохнул он.

— Ничего, — сказал я.

— У меня есть инвентарь на пять предметов. Я взял ваши гитары и граммофон, а ещё — картину с лодочкой. Очень уж она грустная, полюбил я на неё глядеть.

— А пятое место? — спросил я.

— Эх, хозяин...

В руки мне выпрыгнул кувшин с пивом.

— Умница, полудурок! — похвалил я пета. — Ну — запевай!

Осёл тащился по тёмной пустынной улице и ослиным голосом напевал:

— Ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету. Тем, кто дружен, не страшны тревоги...

— Нам любые дороги доро-о-оги, — тихонько подключился я, утолив жажду.

Прощай, магазин музыкальных инструментов. Прощай, «Бешеный апельсин». Прощай, «Вспышка справа», мимо которой мы не поедем. Прощай, ратуша. И ты, дворец на вершине холма — прощай. Прощай, студия звукозаписи. Прощай, Линтон...

У закрытых ворот нас ждал Доброжелатель.

— Точно решил? — грустно спросил он.

— Точно, — кивнул я.

— Всем тут будет тебя не хватать, Мёрдок.

— Не дави на слезу, мужик. Я однажды вернусь. Тихим ласковым дождём...

— Зачем тебе это?

— Издревле, Доброжелатель, люди, ищущие ответов на незаданные вопросы, отправлялись в дальние путешествия. Дорога ведёт к прозрению. Пойму, кто я и что я — и вернусь. Наверное.

Он покивал.

— А насчёт этих, — мотнул я головой в сторону арены, — прям так-таки ничего и не знаете?

— Ничего, — развёл руками Доброжелатель. — По крайней мере, для моего уровня доступа это именно так. Это не вирусы, это не мобы... Боюсь, система стала слишком сложной, чтобы мы сумели разобраться, что они такое. Они очень мало контактируют с людьми, поэтому не классифицируются, как проблема...

Доброжелатель развёл руками. Откуда в симуляции взялись души мёртвых людей — загадка.

— Ладно, — хлопнул я его по плечу. — Открывай ворота, Доброжелатель! Пока до греха не дошло.

— Счастливого пути! — Доброжелатель щёлкнул пальцами, и стражи открыли ворота. — Извини, что не до конца выполнил уговор. В общем, у тебя будет попутчик.

— Какой ещё, на**й... — Я осекся.

За воротами на коне сидел Иствуд.

Он медленно, как в кино, приподнял голову, чтобы из-под шляпы увидеть меня и улыбнулся, поглаживая револьвер.

— Ты ведь не думал, что сумеешь уйти один?

— Иствуд! — простонал я.

— Это была моя мечта. Путешествовать, бороться со злом... Ты её не украдёшь, не надейся. Но я, так и быть, позволю тебе её разделить. У нас будут приключения, Мёрдок. Жуткие, невменяемые приключения. Будет много алкоголя. Будет музыка. Будут перестрелки и жаркие ночи с самыми развратными красавицами. Будет...

— Мэйтата, — подсказал я.

Иствуд с лица спал.

— М-м-мэйтата?

— Канеш. А ты чё думал, пятый том обойдётся без Мэйтаты? — Я тронул пяткой Лимузина, и тот зацокал по дороге прочь от города. — Думал, братуха просто так, мелькнул в эпизоде и слился? Не-е-е, это тебе не мистер Эко из «Лоста», это охеренная черножопая сила добра, которая ещё трахнет весь мир.

— Технически, — сказал Иствуд, подстроив коня под темп Лимузина, — это будет не пятый, а четвёртый том. То, что ты называешь четвёртым — это вторая часть третьего, а...

— Б**дь, какой ты нудный уе*ан! — взвыл я. — Надо скорее где-то сохраниться, пока мы друг друга не поубивали. А то мы так месяц из Линтона с**бывать будем.

— Предлагаю ввести мораторий на оружие и рукоприкладство на время пути.

— С понтом, типа ты знаешь, что такое «мораторий».

— Да вот представь себе — знаю!

— Ну и объясни?

— Это когда пошёл ты на**й, Мёрдок.

— Сам с него не слазь, кукло*б.

И только Лимузин негромко пел что-то приличное, пока мы двигались в сторону восходящего солнца:

— Мы своё призванье не забу-у-у-удем, смех и радость мы приносим лю-у-у-удям. Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свобо-о-оды! Не заменят никогда свобо-о-о-оды! Ла-ла-ла ла-ла-ла. Ла-ла-ла ла-ла, ла-ла-ла-ла ла-ла, ла-ла-ла ла-ла — ла-ла-ла е! Е-е!! Е-е!!!

Конец

Зима-весна 2022-го. Когда мировая история в очередной раз поделилась на до и после. До этого о**енного романа и — после. Да, вот как-то так.

Примечания

1

You’re going to reap just what you sow — «Ты пожнёшь то, что посеял». Песня та же, исполняют те же.

2

«Кто полюбит солнце?Кто заметит, что к нему тянутся растения? Кого оно вообще интересует с тех пор, как ты разбил (-а) мне сердце...» Строки из песни Лу Рида «Who loves the Sun»

3

«Я вижу, как восходит плохая луна. Я вижу опасности у меня на пути. Я вижу землетрясения и молнии. Я вижу, как наступают плохие времена» Creedence Clearwater Revival «Bad moon rising»

4

«Я слышу, как дуют ураганы, я знаю, скоро придёт конец. Я боюсь, что реки выйдут из берегов. Я слышу голос гнева и разрушения» — оттуда же. А с форматированием - сорян, херня какая-то, не сумел победить. Но это ещё фигня. Мы сегодня заливали в соавторский детектив главу - так там половина текста вообще стала синей. Видать, день такой.

5

«Близится полночь. Какая-то злая херня ныкается во тьме под лунным светом. Ты пытаешься кричать, но ужас крадёт звуки, прежде чем ты успеваешь их издавать. Ты замерзаешь, когда ужас смотрит тебе прямо между глаз, ты парализован (-а)» — песня Майкла Джексона «Thriller», известна в частности тем, что в клипе под неё плясали зомбаки. Не то чтоб рок-н-ролл, но знать надо.

6

Переводить не буду, не моя специальность. Это песня «Todo pasará, María» исполнителя Afric Simone. О чём она, в данном случае — не так важно. Но если вы её нагуглите и послушаете с закрытыми глазами, то вы, наверное, мучительно и стыдно заржёте и поймёте, почему она так понравилась Мёрдоку.

Content

Василий Криптонов
Murdoc | Мёрдок. Lvl 3: Двойник. Part 2

A-SIDE: В глубину своих мозгов

TRACK_01

TRACK_02

TRACK_03

TRACK_04

TRACK_05

TRACK_06

TRACK_07

TRACK_08

TRACK_09

TRACK_10

TRACK_11

TRACK_12

TRACK_13

TRACK_14

TRACK_15

TRACK_16

TRACK_17

TRACK_18

TRACK_19

TRACK_20

TRACK_21

TRACK_22

TRACK_23

TRACK_24

TRACK_25

TRACK_26

TRACK_27

TRACK_28

TRACK_29

TRACK_30

SIDE B: GUITAR HERO

TRACK_31

TRACK_32

TRACK_33

TRACK_34

TRACK_35

TRACK_36

TRACK_37

TRACK_38

TRACK_39

TRACK_40

TRACK_41

TRACK_42

TRACK_43

TRACK_44

TRACK_45

TRACK_46

TRACK_47

TRACK_48

TRACK_49

TRACK_50

TRACK_51

TRACK_52

TRACK_53

TRACK_54

TRACK_55

TRACK_56

TRACK_57

TRACK_58

TRACK_59

TRACK_60

TRACK_61

TRACK_62

TRACK_63

TRACK_64

TRACK_65

TRACK_66

TRACK_67

TRACK_68

TRACK_69

TRACK_70

TRACK_71

CODA

Примечания