Тара Сивек

Пусть мне будет стыдно

Перевод осуществлен исключительно для ознакомления, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.

Посвящается Джеймсу — единственному человеку, которого я знаю с огромным ботинком, имеющем неистребимую привычку, по сравнению с Пейдж. Я люблю тебя, даже если ты умеешь лучше давать пендаля, чем я.

Глава 1

— Я хорошо выгляжу? У меня достаточно видна ложбинка?

Лорелей окидывает меня сверху вниз пристальным взглядом, нехарактерный взгляд для моей слегка встревоженной лучшей подруги, протягивает руку и расстегивает у меня верхнюю пуговицу, открывая больше глубокий V-образный вырез уже и так открытой шеи.

Я почти уже свыклась со своим таким верхом. Сейчас я просто затаиваю дыхание, чтобы соответствовать своим нервничающим подругам.

— Так лучше. Пойдем.

Пока мы идем рука об руку в ирландский паб «Sean O’Casey’s», я принимаю соответствующее выражение — игра начинается. Сегодня вечером, я не Пейдж Маккарти, всемирно известная модель, я Пейдж Маккарти — приманка (искушение) для мужчин.

Мои лучшие подруги Лорелей Уорнер и Кеннеди О'Брайен и у меня своя собственная частная фирма «Единожды солгав», занимающаяся расследованием, которую я основала после того, как нас всех поимели наши мужья.

Мой бывший выбросил все наши сбережения на свое хобби — азартные игры. Вам, наверное, интересно узнать, как я узнала, что у Энди проблемы с азартными играми? В тот день в магазине я обнаружила туфли Кристиана Лубутена, за которые готова была УМЕРЕТЬ. Серьезно, на самом деле. Черные босоножки с открытым носком, серебряными украшениями и с черным бантом прямо над шпилькой. Я чуть ли не рыдала над ними. Но на самом деле, я начала рыдать, когда отклонили все мои три кредитные карты, которыми я попыталась заплатить за эту пару туфель. На картах не было средств, кроме того было потрачено сверх лимита. Сегодня я явно не смогу совершить никаких покупок, или даже в ближайшее время. Я была уверена, что здесь вкралась какая-то ошибка, пока сопливый продавец из магазина не позвонил в банк и не сообщил, что у меня шестьсот тысяч долга. Я знаю, что у меня есть пунктик по поводу обуви, но не в шестьсот тысяч долларов, однозначно!

Я вступила в конфронтацию с Энди тем же вечером, как только он вернулся домой с работы, и этот бесхребетный мямля рыдал посреди нашей гостиной, сообщая мне, что создал этот долг за три коротких месяца. В течение трех месяцев он летал в Лас-Вегас и Атлантик-Сити, пока я думала, что он находится в Силиконовой долине на конференции по софту.

Лживый кусок дерьма.

Но сейчас у меня не было времени думать, насколько сильно я все еще хочу задушить своего бывшего, потому что я была на работе, которую необходимо было сделать. Мне необходимо было поймать мужа, изменяющего свой жене, с поличным. Мужа по имени Мэтт Руссо.

— Все нормально, согласно его досье, Мэтт — графический дизайнер и его жена, Мелани, жалуется, что он проводит слишком много времени вне дома и у него совершенно не хватает времени на нее. — Напоминает Лорелей его досье, пока мы прохаживаемся по «Sean O’Casey’s».

Лорелей некоторое время следила за ним, особенно последние несколько недель: она проводила его на работу и караулила его там. Так как его жена поклялась, что увидела его переписку с другой женщиной на телефоне, и он, как ей кажется, что-то скрывает от нее в последнее время, поэтому пришло время начать нашу игру. Лорелей ни разу не засекла его, чтобы он делал что-то подозрительное, типа встречался тайком в обед в обнимку с бимбо.

И это именно то, к чему я веду: бимбо.

— Я уже ненавижу этого ублюдка, хотя с ним даже не знакома. Почему мужчины такие лжецы? Если ты не счастлив, просто скажите нам об этом. Мы поможем тебе упаковать чемодан, — жалуюсь я.

Мои каблуки цокают по полу паба, пока я иду к бару. Сегодня вечером я надела один из моих любимых сексуальных нарядов — приманку: отличный небольшой ансамбль, который я про себя называю «мои глаза находятся тут, идиот». Мой топ представляет из себя серую обтягивающую полоску ткани с низким вырезом на спине, застегивающуюся спереди четырьмя крошечными пуговицами. Ну, сейчас уже три кнопки, благодаря Лорелей. Если я не буду делать глубокие вдохи, мои натуральные 34C должны оставаться на месте и не двигаться.

— Я вижу его… вон там в конце бара с кружкой пива, — спокойно говорит рядом со мной Лорелей.

Мой взгляд концентрируется непосредственно на нашем объекте, и я пользуюсь моментом, чтобы понаблюдать за ним, оставаясь совершенно незамеченной. Он выглядит точно так же, как и его изображение в досье. Черные волосы, стриженные у висках и взъерошенные сверху; щетина, я не могу отрицать, которая немного сексуальна на вид, и черные модные очки, примостившиеся у него на носу. Мой бывший носил очки, хотя они были ему не нужны, но ему почему-то казалось, что они заставляли его выглядеть гораздо круче.

Но эти очки были не такими.

Мэтт одет в синюю с белой полоской рубашку на пуговицах и темно-синий с V-образным вырезом пуловер, и брюки цвета хаки. Шик компьютерного доки. Супер. Словно кто-то упаковал Энди в эту одежду и засунул его в этот бар, как бы специально для меня.

Напомни мне еще раз, почему я решила заняться этой работой, вместо того, что по повестки выступать в суде, то, что делала Лорелей?

— Вау, он очень похож на Энди, — говорит Лорелей, констатируя совершенно очевидное.

— Я знаю. Не напоминай мне об этом. Я хочу, прямо сейчас приложить его лицом о стойку бара.

Лорелей вынимает небольшую камеру Nikon из своей сумочки и проверяет зум-объектив.

— Пожалуйста, воздержитесь от темы избиения до тех пор, пока я не сделаю хороший снимок его с тобой, — говорит она скучающе, прежде чем засунуть фотоаппарат обратно в сумку.

Правильно. У меня есть задание. Расследование «Единожды солгав» началось, мы трое хотели помочь другим женщинам не выглядеть полными дурами в том момент, когда мужчины играют, и совершенно не искренни с нами. Мы беремся за другие дела, чтобы помочь оплатить счета, но кроме того и прийти на помощь нашим собратьям — девушкам, это как раз мы предпочитаем больше всего, я имею ввиду, по сравнению с деньгами. Я напоминаю себе, что это просто работа, а не возможность побороть злость на Энди, используя кого-то еще. Все, что мне необходимо сделать, фактически смошенничать — просто пофлиртовать, купить выпивку, затем заставить его поцеловать меня. Сладкий чизкейк и тут бац такой облом, жена имеет подтверждение, с которым может с радостью в виде фотографии отправиться к своему адвокату. Я проделывала это сотню раз.

Ох, не смотри на меня так, словно я… шлюха, я не шлюха. Несмотря на то, что моя мама похоже всякий раз думает об этом, когда я сообщаю ей, что перехожу на другую работу.

Говорят же, что следует поцеловать несколько лягушек, прежде чем встретишь своего Принца на белом коне. Ну, я готова поцеловать тысячу лягушек, чтобы показать другим женщинам, что Прекрасный Принц тебя не обмишурит, не обманет при первой же возможности.

— Ладно, пожелай мне удачи, — говорю я, прежде чем Лорелей поправляет мне волосы, и я иду прямо диагонально через бар. Как и всегда, Лорелей занимает место за одним из столиком, находящихся напротив бара, чтобы четко видеть предмет нашей слежки. Мы делали это столько раз, что уже понимает друг друга без слов и выучили действия друг друга назубок. Единственное, что мне следует сделать, произнести свое имя и не важно, что из себя представляет этот парень, его глаза сами собой загораются от узнавания. Я знаю, что это звучит немного тщеславно, но я клянусь, я не горжусь этим. Правда.

Раньше мне нравился факт, что всякий раз, когда я говорила парню свое имя, его мозг начинал усиленно работать, вспоминая все мои снимки, которые он видел на обложках журналов. Это заставляло меня чувствовать себя особенной, желанной и очень красивой.

Теперь же меня это просто раздражает. Хотя бы один раз было бы совсем не плохо, если бы парень не имел понятия, кто я такая на самом деле, а просто заинтересовался мной именно той какая я есть. Мне хотелось бы быть с парнем, который не ожидает от меня, что каждое утро я буду выглядеть, как обложка журнала.

Энди нравилось иметь в руках «сладкую конфетку жену». Он любил брать меня с собой и показывать окружающим. Поначалу это было мило, потом устарело. Он не испытывал счастья, чтобы просто посидеть дома в вечер пятницы, просто посмотреть фильм. Он всегда хотел продемонстрировать меня своим друзьям.

Чертов Энди!

Усаживаясь на барный стул рядом с Мэттом, я сигналю официанту, и он несется ко мне со всех ног.

— Я хочу мартини с каплей лимона и то, что этот красивый мужчина рядом со мной пьет, еще одно, — говорю я бармену, подмигивая.

Мэтт поднимает глаза от выпивки и удивленно моргает.

Ух ты, у него на самом деле голубые глаза. Похоже, даже больше синие. И он очень вкусно пахнет. У него такой одеколон, который заставляет мурашки образовываться на моей коже.

Я почти уверена, что это Барберри. У меня нюх на хороший одеколон.

— Ой, спасибо, но у меня еще есть, — говорит он с милой улыбкой, опустив взгляд на свой полупустой бокал пива.

Хм, о’кэй. Давай попробуем еще раз.

— Привет, я Пейдж, — говорю я ему ярко улыбаясь, протягивая руку.

— О, привет, Мэтью, — рассеянно отвечает он.

Его теплая рука пожимает мою, он один раз трясет ее, потом убирает и опять возвращается к своему бокалу.

Хорошо. Переходим к плану Б.

— Я Пейдж Маккарти, кстати, — нежно говорю я ему, четко выговаривая свою фамилию, потому что в прошлом месяце я была на обложке журнала «Максим». Он сейчас через три секунды начнет клянчить у меня автограф.

— Ты сказала Маккарти? — спрашивает он, наконец отрываясь от пива и глядя мне в лицо.

Вот оно, наконец-то…

— Я уверена, что да, красавчик, — говорю я ему, подмигнув.

Господи, меня уже тошнит от этого. Я на самом деле сама по себе гораздо лучше. Мне похоже стоит поговорить с Кеннеди, чтобы она ставила меня на разные задания. Это становится все слишком унизительным.

— Моя мама ирландка. Ее девичья фамилия Маккарти.

Я молчу, просто сижу здесь и пялюсь на него с открытым ртом. Он мог и соврать мне, смошенничать, думая, что слишком хорош в флирте, но что-то мне подсказывает, что он на само деле понятия не имеет, кто я такая. Мое чутье почему-то не вопит, что он «лживый мешок дерьма». Очевидно, он не испорчен до такой степени. Женщине не просто так раскошелиться на пару тысяч, чтобы уличить своего мужа в обмане. У нее есть подозрения и моя работа состоит в том, чтобы проверить его и убедиться, стоит ли сомневаться в подлинной нравственности этого парня.

Мэтт сползает с барного стула, бросает двадцатку на поверхность стойки.

— Ну, было приятно познакомиться с тобой, Пейдж Маккарти. Будь осторожна по дороге домой, это не лучшее место, где можно бродить женщине в одиночку ночью.

И с этими словами Мэтт посылает мне вежливый поклон, разворачивается и уходит из бара… даже не попытавшись заигрывать со мной или предлагая поехать с ним домой.

Пусть мне будет стыдно думать, что эта работа предполагает быть «куском сладкого чизкейка».

Глава 2

— Я подумываю одеть джинсы и симпатичную футболку на ужин с Гриффином сегодня вечером. Что скажешь?

Я смотрю на Кеннеди, вышагивающую взад-вперед перед моим столом. Кеннеди собирается на свое первое официальное свидание с Гриффином сегодня вечером. Пока они вместе работали над делом, связанным с выходом из тюрьмы одного странного типа, в течение нескольких недель, страсть кипела между ними, и мне кажется, что Гриффин гениален, на самом деле, потому что смог в конце концов уговорить Кеннеди пойти с ним на настоящее свидание. Я почти уверена, что эта неделя вызовет повышенное внимание всей ее семьи, так как эти двое решили быть вместе навеки.

— Нельзя одеваться на свидание с Гриффином, как бродяжка, — качаю я головой, она закатывает глаза.

— Джинсы и футболки не носят бродяги.

— Кеннеди, комфортная одежда, которая подходит для работы, не должна быть в приоритете для наряда на вечер. Следует выбирать одежду, чтобы он захотел закончить свидание, только срывая с тебя одежду.

Кеннеди раздраженно садится за свой рабочий стол и складывает перед собой руки.

— Это глупо. Мы уже прошли эту часть, причем несколько раз. Я не понимаю, почему это свидание имеет такое большое значение.

— Большое значение, потому что это романтично и мило. Гриффин хочет пообщаться с тобой и показать тебе, что он с тобой не только ради секса. Одень что-нибудь красное и покажи свои ноги, — говорю я ей, включая ноутбук.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не имеешь ввиду платье, — ворчит она.

— Ты как раз наденешь платье. И ты так же оденешь туфли на каблуках. Хватит ныть.

Пока Кеннеди ворчит и стонет по поводу глупых мужчин, и особенно одного, который мог бы на выпускном балу увидеть ее в платье, если бы не бросил ее тогда, я не рискую в этот момент попросить ее помочь мне найти более подробную информацию о Мэтте Руссо. У нее и так достаточно забот сегодня, поэтому я обращаюсь к Google, вбиваю в поисковик имя Мэтта и ожидаю, пока произойдет загрузка.

— Думаю, что смогу остановиться по пути домой у «Walmart» и найти там красное платье, о котором ты говоришь, как думаешь? — спрашивает Кеннеди, хватая свои ключи со стола и поднимаясь.

— Если ты купишь для этого свидания платье в «Walmart» я отрекусь от тебя.

Я начинаю копаться в своей сумочке, достаю визитную карточку и отдаю ей.

— Иди в «Nordstrom» и спроси Алисию. Она была моим личным стилистом, до того, как Энди решил, что все мои с трудом заработанные деньги должны быть спущены в унитаз.

Она подберет тебе что-то удивительное.

Кеннеди несколько минут смотрит на визитку, затем засовывает ее в задний карман джинсов, и в этот момент в дверях появляется ее отец, Бадди.

— Я чувствую себя как Джулия Робертс в «Красотке». Единственная разница, что я не шлюха.

— Могу я сообщить своим друзьям, что уже идут приготовления к свадьбе? Потому что они все еще спрашивают меня об эскорт-сервисе, том объявлении, которое Гриффин дал в газете на прошлой неделе. Они беспокоятся, что ты не отвечаешь на их звонки и предполагают, что ты прогуглила их и увидела, что они все старые развалины, — вещает Бадди. — Я заверил, что ты хороший человек и никогда не отличалась дискриминацией по возрасту.

Во время краткого ухаживания за Кеннеди, Гриффин, ну, если вы хотите об этом знать, решил отомстить Кеннеди за шутку, которую мы разыграли с ним, поместив объявление в местной газете, что фирма «Единожды солгав» на самом деле предоставляет эскорт-услуги. Бадди тяжело примирился с тем фактом, что это было неправдой.

— Папа, я все-таки не проститутка. Ты можешь сообщить им об этом раз и на всегда, а?

Бадди смотрит на нее, будто она сумасшедшая.

— Я стал самым популярным парнем в Бостоне сейчас, Кеннеди. Люди приветствуют меня, когда я захожу, и любой готов купить мне выпивку. Я не собираюсь убивать свою популярность. Это единственное, что у меня есть и ради чего стоит жить. Не отказывай мне.

Кеннеди исчерпала свои аргументы на сегодняшний день, поэтому подходит к отцу, о целует ее в щеку, и выходит из офиса, надеюсь, чтобы купить себе платье.

— Ладно, теперь, когда она ушла, вот план на сегодняшний вечер. Вся семья собирается собраться и понаблюдать за свиданием Кеннеди с Гриффином, — шепчет мне Бадди, осматриваясь через плечо, не вернулась ли Кеннеди.

— Вы же знаете, что она убьет вас за это, правда ведь? Она не хочет раздувать из этого огромное событие.

Бадди пожимает плечами и пятится к двери.

— Моя дочь наконец-то пойдет на свидание с Гриффином. Я никогда не думал, что доживу до этого дня, когда эти двое наконец-то вытащат свои головы из задницы. Я хочу иметь место в первом ряду, чтобы убедиться, что это на самом деле происходит, и она не струсит в последний момент.

Я смеюсь над Бадди, и он машет мне рукой прежде, чем выйти за дверь.

Как только он исчезнет, я возвращаюсь к своему поиску в Google. Файл с информацией на МР не очень подробный, поскольку нам действительно следует знать о Мэтте больше в этом конкретном случае, например, где он будет находится в течение дня, чтобы мы могли проследить за ним. Он не преступник (это мы точно знаем), поэтому Лорелей не приходится запрашивать информацию о его нелояльности, как гражданина. Он не нарушал закон, и Кеннеди не стоит выслеживать и надирать ему задницу.

Моя же работа заключается — просто сидеть и потрясающе выглядеть, но я уже устала от этой ерунды. Я умна и сообразительна, и возможно, если я сделаю что-то большее, а буду не только выполнять свои обычные обязанности, Кеннеди поверит в меня и поручит какие-то реальные дела. Дела, для которых мне придется научиться стрелять из пистолета и использовать свои приобретенные навыки по самообороне.

Конечно, выискивая подноготную на Мэтта Руссо, это не заставит меня гоняться по улицам за плохими парнями, но по крайней мере, покажет, что у меня присутствует инициатива.

— Ну, привет, двадцать пять страниц на Facebook с Мэтт Руссо. Посмотрим, и только один из Саут-Бенд, так что начнем с него, — говорю я вслух, щелкнув на его имя.

— Замечательно. Профиль закрыт настройками приватности. Какого черта, Мэтт? Никто не закрывает свой профиль, если нечего скрывать. Вам есть что скрывать, мистер Руссо?

Схлопываю окно Facebook и нажимаю на следующую ссылку, которую мне предлагает Google.

Давай посмотрим здесь. Мэтт Руссо — графический дизайнер, в настоящее время работает «Bolder Design Studio». Мне уже известна эта информация, которая пока не дает мне ничего нового. Он своего рода ботан в компьютерной графике, возможно такой же, как мой бывший ничего не смысливший в компьютерах. Независимо от того, насколько милым он был вчера, у него, наверное, столько же умения, как и у Энди. Не знаю, почему эта мысль вгоняет меня в грусть. Я даже толком не знаю этого парня. Всего лишь из-за того, что он не узнал меня в баре прошлой ночью, не означает, что он стоящий мужчина и у него нет тайной подружки.

Но Боже мой, его голубые глаза… Интересно, как они выглядят без очков и станут ли темнее, если бы он оказался в моей постели, и я снимала с него брюки.

Дерьмо! Что, черт возьми, со мной происходит? Мэтт Руссо не будет в моей постели никогда.

Вероятно, есть какая-то причина, почему меня всегда привлекают ботаны-придурки. Я не знаю, что это за причина, но уверена она определенно имеется. Я внутренне собираюсь и решаю все-таки сосредоточиться на поиске, чтобы выяснить действительно ли Мэтт Руссо является обманщиком. И не собираюсь думать, действительно ли под синим пуловером скрываются накаченные кубики пресса.

Решив пресечь свои мысли в самом зародыше, я беру телефонную трубку и набираю номер «Bolder Design Studio». Чем быстрее я закончу это дело, тем быстрее я найду горячего парня, который будет полной противоположностью моего бывшего и батана с очками, в полувере, компьютерного фаната, который совершенно не вписывается в мою систему.

Пока идет вызов, я прочищаю горло и готовлюсь сыграть свою лучшую ролью тупой блондинки.

— Bolder Design Studio, чем я могу вам помочь? — раздается голос администратора.

— Привет, это Хлоя-с-Е Марин, — со смешком отвечаю я, используя имя девушки, которую застала Кеннеди со своим мужем на диване, когда вернулась домой из Афганистана. — Вы можете подумать, что я совсем дурочка, но я должна была встретиться с мистером Руссо сегодня вечером, он обещал помочь мне с дизайном нового видео сайта для взрослых, но совсем забыла во сколько, и где мы должны встретиться.

Я знаю, что хватила через край. Пофиг. Я ненавижу Хлою, эту суку, и я твердо уверена, что она снимается в порно.

— Подождите секундочку. Мне необходимо свериться с календарем встреч мистера Руссо.

Я снова хихикаю для дополнительного эффекта, слыша, как она щелкает мышкой.

— Итак, видно. Хммм, в его ежедневнике у него нет никакой встречи с вами сегодня вечером, мисс Марин. У него стоит обед в расписании в «Blake’s Seafood» в пять, но, должно быть, он забыл добавить ваше имя.

Я хотела бы поблагодарить свою Академию…

— Точно! «Blake’s Seafood» в пять. Вы такая милая!

Я быстро благодарю растерявшуюся женщину и отсоединяюсь. Взглянув на настенные часы, у меня имеется еще полтора часа в запасе, прежде чем я окажусь в «Blake’s Seafood». Достаточно времени, чтобы сбегать домой и привести себя в порядок. Думаю, что у Мэтта хватает ума не вставлять имя своей любовницы в расписание встреч в свой рабочий календарь, но это может быть не факт. Бросив взгляд на рабочий стол Лорелей, я достаю Nikon из верхнего ящика и засовываю его в сумку. Возможно, мне повезет, и я застукаю его, как он в темном углу ласкает официантку, тогда я постараюсь тайком сделать фотографии и побыстрее убраться оттуда, и никогда больше не вспоминать Мэтта Руссо.

Глава 3

Войдя через дверь ресторана «Blake’s Seafood», я кидаю взгляд на свое отражение в зеркале рядом со стойкой менеджера. Знаю, что совершенно не имеет значения на данный момент, во что я одета, так как планирую прятаться в углу и шпионить за Мэттом, но для меня неприемлемо появиться на публике хорошо не выглядев. В этом я просто признанный фанат, что на самом деле большой плюс в такой работе, как эта, потому что парень, которого я пытаюсь поймать, никогда не заподозрит меня в обмане и в слежке за ним.

Я одела на сегодняшний непреднамеренный вечер синее из хлопка классное платье без бретелек выше колен и подходящую к ним пару синих с открытым носком шпилек от Gucci. Показывая менеджеру, разговаривающей по телефону, что я собираюсь направиться в бар, я иду в основную часть ресторана, в угол бара, который ближе всего ко мне.

Прислонившись спиной к спинке стула и делая вид, что рассматриваю меню с напитками, я смотрю поверх него, оглядывая помещение. Я сразу же упираюсь взглядом в Мэтта, сидящем в затемненном углу на противоположном конце ресторана.

Ммм-хммм, так я и думала. Прятаться в углу — это как раз лучшее место для встречи со своей любовницей. Заказав бокал белого вина, я низко сползаю на стуле и не свожу глаз с Мистера Изменщика Страстно Желающего Мошенника.

Через час и после двух бокалов вина, и семи искромсанных коктейльных салфеток, моя задница уже одеревенела на барном стуле, и я ловлю себя на том, что начинаю зевать. Это безнадежно. Что за изменщик этот парень? Единственное, что он делал за последние шестьдесят минут, это все время поглядывал на экран своего мобильного телефона и смотрел в сторону двери. Может, его девушка-разлучница ему отказала, и с парнем все в порядке.

Соскальзывая с барного стула, я решаю немного размять ноги, которые затекли от долгого сидения, все равно оставаясь в тени в углу. Потом быстро поворачиваюсь, надеясь, что я ничего не пропустила, по поводу происходящих событий за столиком Мэтта, и падаю прямо на твердую грудь, руки подхватывают меня, чтобы я смогла сохранить свое устойчивое положение. Запах одеколона Барберри проникает мне в нос, и бабочки начинают тут же порхать у меня в животе, стоит мне только поднять голову.

— Привет, ты та женщина, которую я встретил вчера вечером. Пэйдж, верно?

Ох, дерьмо. Меня засекли. Кеннеди узнает, убьет.

Я смотрю в глаза Мэтта, он улыбается мне сверху вниз, его руки все еще крепко удерживают мои. Возможно, прямо сейчас вино ударяет мне в голову, но Господи, он такой красивый, когда стоит так близко. Он снял очки и его сверкающие голубые глаза смотрят прямо на меня, впитывая каждую черточку моего лица.

— Неужели мы столкнулись нос к носу снова? — спрашивает Мэтт, и у него появляется ямочка на левой щеке, как только он ухмыляется.

Ну, звучит неплохо, учитывая, что я буду следовать за тобой по пятам.

— Это определенно приятное совпадение, — отвечаю я со знойной улыбкой. Мне плевать, что он пахнет, как рай и моя слабость — ямочки, я по-прежнему здесь, чтобы выполнить свою работу. Поскольку мне больше не стоит таиться в темном углу и шпионить за ним, возможно, я смогу усыпить его алкоголем и разговорить. Прошлым вечером ничего не вышло, но сегодня он не кажется таким озабоченным, как вчера. — Ты здесь один?

Мэтт кивает и вздыхает.

— Да, один. Жалко, что я сижу в углу бара сам по себе в вечер пятницы?

Он легко смеется над собой и проводит по волосам, создавая беспорядок, и почему-то мне хочется протянуть руку и пригладить его волосы.

— Ну, похоже, что мы оба довольно жалкие сегодня, поскольку я делаю то же самое, — говорю я ему, показывая рукой на кучку искромсанных салфеток на стойке бара рядом с моим пустым бокалом.

— Несколько бокалов вина И искалеченные салфетки. У тебя, должно быть, тяжелая выдалась неделя, — смеется он.

— Одна из моих лучших подруг безумно влюблена, и мне нужно будет пойти сегодня на вечеринку, чтобы поднять тост за ее счастье. Лучше просто сказать — хорошо, что бармен не положил передо мной сегодня ножи.

Мэтт усмехается и качает головой.

— У этих салфеток не было бы ни единого шанса. По крайней мере, теперь я знаю, держать от тебя подальше все острые предметы.

Я прыскаю от смеха, прежде чем, пытаюсь себя остановить.

— Я рада за них. Правда, рада. Я только думаю о своем бывшем, которому бы прокалывала сердце четыре раза за день, вместо семи.

— Видишь? Это уже прогресс. Скоро ты будешь только думать о том, чтобы сжечь все его вещи на костре, — хихикая ответил Мэтт.

— Ох, этот корабль уже уплыл. Сначала ты всегда сжигаешь все его дерьмо, а потом мечтаешь отрубить части тела.

— Мне кажется, что этот разговор становится немного обостренным, — говорит Мэтт со смехом, приподнимая одну бровь.

Я понятия не имею, почему я вдруг рассказала ему о Кеннеди и Энди, слова просто льются из меня. Я никогда не говорила объектам, кроме слов насколько отлично они выглядят и сколько денег они сделали. И это всегда срабатывало, всегда срабатывало с ними, потому что вопрос касался лично их. Я все время делала все, чтобы заставить их чувствовать себя особенными и важными, и они готовы были есть из моих рук за очень короткое время. Я никогда не тратила больше, чем несколько минут, чтобы получить парня, который показывал свое истинное лицо. Но пара секунд наедине с Мэттом, и я заливаюсь, совершенно забыв, зачем сюда пришла.

Глубоко вздохнув, я убираю руки с его груди и отступаю на несколько шагов назад. Мне нужно вернуться к моей роли.

— Не хотел бы ты выпить со мной? — спрашиваю я, указывая на рядом стоящий барный стул.

Мэтт оглядывается на дверь. Во мне тут же поднимает голову приманка, как только я понимаю, что он, скорее всего, пытается решить для себя — стоит ли ему дожидаться своего «свидания» или же стоит рискнуть и возможно выиграть с новой девушкой. Он, наверное, просчитывает все шансы в голове, и какая-то часть меня все же надеется, что он мне откажет. Какой мужчина, обманывая свою жену, еще и изменяет своей любовнице?

Это просто совсем уж омерзительно. Когда он снова поворачивается ко мне, с улыбкой на лице и пожимая плечами, мне хочется самой себе дать пинка под зад за то, что я неравнодушна к этому дамскому угоднику.

— Конечно, я выпью с тобой. Думаю, что я у тебя в долгу. Я был немного дураком прошлым вечером, — объясняет он, вытаскивая мой стул и ожидая, пока я сяду, потом присаживаясь сам.

— Все в порядке. У всех бывают плохие вечера, — говорю я с ободряющей улыбкой, облокачиваясь на стойку, чтобы быть ближе к нему.

— Ты можешь повторить это опять. Хотя сейчас мне кажется, что у меня скорее всего плохая жизнь, а не плохая неделя.

Черт, этот парень действительно впал в депрессию из-за того, что ему отказала любовница? Бедная его жена. Какого черта я совершенно не подумала взять с собой диктофон? Было бы намного проще просто записать на пленку все это дерьмо, которое он извергает, чем пытаться заставить его клюнуть на меня. Дерьмо! Камера лежит у меня в сумочке. Теперь, я точно не в состоянии поймать его с любовницей, так мне необходимо вернутся к Плану А и заставить его поцеловать себя.

— Я отойду на минутку? Мне необходимо посетить дамскую комнату.

Я подмигиваю ему, беру сумочку со стойки бара, и быстро направляюсь в сторону менеджера ресторана, оглядываясь через плечо, не следит ли он за мной.

Вытащив камеру и сто долларовую купюра из кошелька, я кладу на стойку менеджера.

— Мне нужно, чтобы вы сделали мне огромное одолжение. Я дам вам еще сто долларов, если вы сделаете несколько хороших фотографий меня целующейся вон с тем парнем, с которым я сижу в баре, — быстро говорю я, указывая на Мэтта, который все еще сидит ко мне спиной, общаясь с барменом.

— Ааааа, как мило! Почему я не могу подойти к вам туда и сделать снимок? Вам не стоит платить мне за это, — радостно отвечает девушка.

— Нет, нет, нет. Он не должен знать, что его фотографируют. Я частный следователь.

Она смотрит на меня со страхом несколько минут, я опять оглядываюсь через плечо, Мэтт по-прежнему занят.

— Вау. Вы, вроде бы, работаете под прикрытием, да? Вы работаете на правительство? И вы записываете все на диктофон? — шепчет она.

Закатив глаза, я перевожу на нее взгляд.

— Да, конечно. Это совершенно секретная работа. Я могла бы рассказать вам, но тогда мне придется вас убить, — отвечаю я со всей серьезностью.

Не осуждай меня. Я делаю все, чтобы исправить как-то ситуацию.

— Вы можете точно рассчитывать на меня, — салютует она и притягивает камеру к своей груди.

Со вздохом облегчения, я разворачиваюсь и мчусь назад к Мэтту.

— Я заказал тебе еще бокал белого вина, надеюсь, ты не против, — говорит он с улыбкой, как только я сажусь рядом с ним.

— Отлично, спасибо, — я протягиваю руку и кладу на его бицепс, немного сжимаю, и веду себя так, будто для меня совершенно естественно прикасаться к нему — это же часть моей работы. Если субъект, предпочитающий вести душещипательную беседу, то такой тактильный контакт позволяет более открыто выражать свои чувства.

Проходясь вверх-вниз ладонью по его предплечью, я с трудом сглатываю. Черт возьми, у этого парня имеются мышцы, спрятанные под рубашкой. Я заставляю себя убрать руку, иначе могу начать искать еще больше мышц. Поскольку мне просто необходимо что-то делать своими руками, чтобы не ощупывать его, я беру бокал с вином и делаю большой глоток.

— Итак, чем ты занимаешься по жизни, Пейдж Маккарти?

Вино сразу же попадает не в то горло, я начинаю кашлять и выплескивая его изо рта. Мэтт нежно гладит меня по спине, я опускаю бокал на стойку. Когда, наконец, я перевожу дыхание, поворачиваюсь к нему, чтобы взглянуть в глаза, и странное дело, он выглядит вполне серьезным. Честно, мне до сих пор трудно поверить, что он на самом деле понятия не имеет, кто я такая. Я не могла предположить, что существует живой мужчина младше пятидесяти лет, который не знает, кто я такая. Возможно, это его фишка, его своеобразный способ, с помощью которого он пытается меня очаровать. Отлично, мистер Руссо. Мы будем играть по твоим правилам.

— На самом деле, я модель, — отвечаю я с улыбкой.

Он удивленно моргает, и, если бы я не поняла его правила игры, я бы сказала, что его удивление подлинно.

— Вау, ты не шутишь? Ты уже на пике карьеры или только начинаешь?

Теперь пришла моя очередь пялиться на него от шока. Этот парень действительно хорош.

Я почти верю ему. Я внутренне собираюсь, потому что мне необходимо продолжить с ним игру, мало того я должна победить.

— О, просто несколько работ здесь, там. Ничего, чтобы стоило бы посмотреть.

Почему, черт возьми, я соврала ему? Какая разница, если он узнает, насколько я известна?

— Рад за тебя. Надеюсь, когда-нибудь я смогу увидеть тебя в каком-нибудь журнале, но я в основном читаю о графическом дизайне, — говорит он, пожимая плечами.

— Я знаю, что это такое, мой бывший читал только журналы о графическом дизайне. Он выписывал такое количество журналов, намного больше, чем любая женщина, и знакомил меня с каждым редактором, которого мог встретить.

Заткнись, Пейдж. Ему совершенно не нужно знать всю твою подноготную!

— Всех моих бывших волновали только мои деньги, похоже, что мы оба совершили огромные ошибки в своей жизни, — признается Мэтт.

Подождите-ка, бывшая? Он говорит конкретно о Мелани или какой-то другой бывшей?

Согласно тому, что рассказала Мелани Кеннеди, выходило, что они все еще были женаты.

— Так ты развелся?

Мэтт глубоко вздыхает и делает глоток виски с колой.

— Живем отдельно. Честно говоря, нам скорее всего никогда и не стоило жениться. Мы познакомились в колледже, и все мои друзья пытались отговорить меня встречаться с ней.

Я не разглядел ее истинного лица, пока мы были не женаты.

И теперь во мне взыграл следователь, который более подробно хочет узнать о его бывшей.

Конечно, исключительно для деловых целей. И это совершенно не имеет ничего общего с тем фактом, что он просто симпатичный.

— О каком истинном лице мы здесь говорим? Безумная собственница, или она не очень хороший человек, парень? — спрашиваю я, пытаясь заставить его улыбнуться.

Этот трюк срабатывает, он на самом деле хрипло смеется.

— Нет, определенно человек. Уверен, что она вышла за меня только лишь из-за того, что увидела знаки доллара. Она пытается забрать компанию моего отца, но я не могу позволить этому случиться.

Я делаю глоток вина, потому что мне хочется протянуть руку и утешить его.

— Вау, это не хорошо. Мне жаль.

Мэтт пожимает плечами.

— И, чтобы еще больше приукрасить мою жалкую жизнь, я уверен, что она мне изменяет.

Единственное, мне нужны доказательства, чтобы я смог прекратить эту чушь, ее игру, и убедиться, что компания остается в семье.

У меня просто отпадает челюсть от его признания, ведь он мог и соврать. И с одной стороны, это выглядит так, будто бы он рассказал это «цыпочке», пытаясь сыграть на моих чувствах, но я просто знаю, что это не так. Его голос наполнен грустью, когда он говорит о компании своего отца, и все мои чувства кричат, что он точно говорит правду.

— Ты думаешь, что твоя жена тебе изменяет? — шепчу я.

Выглядит это слишком странным, даже для меня.

— Я не могу поверить, что рассказываю тебе все это, я едва тебя знаю, и чувствую себя полным глупцом, излагая это. С тобой очень легко общаться.

Он чувствует себя глупцом? Это я чувствую себя полностью дурой. Я должна признаться ему именно сейчас, что именно его жена наняла меня выяснить, изменяет ли он ей, но я не могу. Я не могу ничего предпринять, пока не буду знать наверняка.

— Мы были не счастливы на протяжении долгого времени. Черт побери. Скорее всего, мы никогда по-настоящему не были счастливы. Мой друг сказал, что она собирается прийти сюда не одна, и я просто надеялся, что наконец-то у меня появится веский повод для развода, — признается он.

Господи Иисусе, мы оба заключили брак на небесах при разных обстоятельствах. И как только я выяснила, что Энди имеет пагубную привычку игромана, мне просто необходимо было дать ему пинка под зад только и всего.

— Что ты собираешься делать, если узнаешь, что это правда, и она действительно тебе изменяет? — спрашиваю я.

— Если у меня действительно будут доказательства, что она неверна мне, я смогу пригрозить ей мошенничеством. Она оставит компанию в покое, ради того, чтобы никто не узнал, что она не столь идеальна.

Черт побери, все к черту! Я ему верю. Я верю ему и хочу помочь. Это совсем не хорошо.

— Я сожалею. Мне жаль, я могу чем-то тебе помочь.

Скажи ему правду! Скажи ему, что тебя наняла его жена, но ты чувствуешь себя просто ужасно и хочешь ему помочь.

Прежде чем я открываю рот, чтобы совершить огромную ошибку, я вижу, как у Мэтта расширяются глаза, когда он бросает взгляд в сторону бара.

— Ох, дерьмо. Она здесь, — бормочет Мэтт себе под нос, опустив голову, пытаясь спрятаться за меня.

Повернув голову, я вижу жену Мэтта, Мелани, входящую через дверь под руку с огромным и выглядевшим злобно мужчиной, который вдвое старше нее.

— Она направляется сюда. Мэтт, она точно тебя увидит. Вот черт! Спрячься под барную стойку!

Мэтт поворачивается боком, чтобы быстро нырнуть под стойку, но его локоть задевает мой бокал, который соответственно падает, и вино разливается мне на платье.

Я визжу, потому что холодный напиток просачивается сквозь материал, и Мэтт быстро хватает стопку салфеток и начинает прикладывать их к моей груди, пытаясь вытереть. У меня перехватывает дыхание именно в тот момент, когда он прижимает свои руки к моей груди и рассеянно поглядывает мне через плечо, пытаясь вычислить, где находится Мелани. Он разворачивается ко мне и замечает совершенно потрясенное выражение у меня на лице, и его глаза опускаются вниз на свою собственную руку, которая теперь просто лежит у меня на груди, практически чуть ли не обхватив ее.

Я отрываю взгляд от его руки, не зацикливаясь ни сколько, насколько хорошо она устроилась на моей груди и как мне приятно это чувствовать, и поворачиваюсь в сторону Мелани с ее красавцем-мужчиной, которые находятся в нескольких шагах от нас и движутся прямо к нам. Если она отведет глаза от своего спутника, то упрется прямо взглядом в Мэтта, у которого теперь даже не остается времени, чтобы хотя бы на худой конец скрыться в мужской комнате. Потому что он стоит прямо у нее на пути. Но вдруг все внутри у меня переворачивается, и я явно чувствую себя на стороне Мэтта, потому что хочу поймать ЕЕ с поличным. Я хочу, чтобы то, что он рассказал мне, было узаконено, и он спокойно смог двигаться дальше в своей жизни.

— Сделай что-нибудь!

Прежде чем слова окончательно вылетают из моего рта, Мэтт обнимает меня за талию, приподнимая меня со стула. Его рот опускается на мой, и я даже не задумываюсь о том, что совершаю. Я оборачиваю руки вокруг его шеи и притягиваю его ближе к себе.

Глава 4

Краем уха я слышу цоканье каблуков Мелани, проходящих мимо нас, и понимаю, что мы не спалились и можем отстраниться друг от друга, но меня совершенно перестает заботить что-либо, а только волнуют губы Мэтта, находящиеся на моих. И как только его язык прикасается к моему, я забываю обо всем, особенно о переполненном ресторане. Его губы такие умелые, а язык такой мягкий, этот поцелуй — лучшее, что я испытала в своей жизни.

Он нежно исследует мой рот, я притягиваю его ближе и прижимаюсь к нему всем телом. Я внезапно начинаю жалеть, что мы находимся здесь, а не где-то еще, там, где я могла бы оседлать его бедра и почувствовать его между ног. Поцелуй продолжается и продолжается, я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю его голову еще ближе к себе, тихо постанывая ему в рот, как только он углубляет поцелуй. У меня такое чувство, что я не могу им насытиться, и видно он тоже, потому что еще сильнее обхватывает меня за талию, прижимаясь.

Единственное, что прерывает нас, кто-то у нас за спиной покашливает, прочищая горло.

— Простите, что беспокою вас. Просто проверка — не нужно ли вам чего-нибудь еще, ребята, или я могу вам чем-то помочь.

С сожалением я отрываюсь от него, поворачиваю голову, не отпуская Мэтта, и встречаюсь с менеджером ресторана, которая стоит рядом с нами. Она совершенно открыто подмигивает мне, и я понимаю, что мои руки все еще находятся в волосах Мэтта, а его — чуть ли не опускаются мне на задницу. И что-то мне подсказывает, видя этот раболепствующий взгляд девушки, что она сделала пачку охренительных фотографий нас двоих, причем моей камерой.

— Нет, у нас все хорошо. Спасибо, — я пытаюсь показать ей глазами, что она должна уйти, но она не считывает мой взгляд.

— На самом деле, я здесь, чтобы вам помочь. Желаете ли, чтобы я сделала для вас что-нибудь еще? — подчеркнуто спрашивает она. Она пытается вроде бы как подмигнуть мне, это явно ее способ попытаться сказать мне, что она сделала фотографии. Ее лицо как-то странно от этого искажается и обычного подмигивания не получается, такое впечатление, что у нее начинается инсульт.

— Мисс, с вами все в порядке? — с беспокойством интересуется Мэтт, все еще прижимая меня к себе.

— Ох! Ха-ха, со мной-то все великолепно! Я просто хотела, чтобы вы точно поняли, что если я смогу вам чем-то быть полезной, то я по-прежнему здесь.

Она стоит, уставившись на нас, даже не предпринимая движения отойти.

— Вау, они действительно такие любезные со своими клиентами, — шепчет Мэтт мне на ухо. Его теплое дыхание пускает мурашки у меня по коже, и я понимаю, что совершенно потеряла контроль над всей ситуацией. Конечно, я начинаю верить в него, увидев его жену под руку с другим мужчиной, и утверждаюсь в его истории, которую он мне рассказал, но при этом немного сбита с толку от простого поцелуя, которого у меня раньше никогда не было, не было такого поцелуя. Я понятия не имею, что мне следует сейчас делать.

При обычных обстоятельствах, я бы чувствовала себя довольной, что отработала деньги, которые нам заплатили, чтобы поймать мужа изменщика, но в данный момент я чувствую себя испачканной. Чувствую себя просто ужасно из-за того, что не покаялась перед Мэттом, когда он изливал мне свою душу. Сейчас у меня в голове крутиться только его поцелуй, и когда мы можем его повторить.

Если я так буду действовать и дальше, то меня просто уволят.

— Ладно. Я буду вон там, у своей стойки, если вам что-нибудь понадобится, — говорит она, неловко подмигнув мне. Наконец-то она разворачивается и уходит, и я замечаю, как выпирает ее карман, понимая, что там спрятан мой фотоаппарат. Фотоаппарат, в котором есть запечатленные фотки, как я целую Мэтта. Фотки, которые я буду бесконечно разглядывать одна дома.

Когда девушка наконец испаряется, я перевожу свой взгляд на Мэтта. Он смотрит в упор на мои губы, и я ничего не могу с собой поделать, чтобы не облизать их, смакуя оставшейся его вкус. Мэтт внезапно опускает руки, как только понимает, что до сих пор держит меня за талию и что угроза его бывшей уже прошла. Я тут же чувствую, как уходит тепло его тела.

— Мне кажется, что мне стоит извиниться за ту помощь, которую ты оказала мне, — говорит он, я отступаю на шаг назад, а его глаза по-прежнему сосредоточены на моих губах.

— А мне кажется, что не стоит извиняться, ты можешь в любой момент прибегнуть к моей помощи.

Мы оба смеемся, слегка смущенные. Мэтт вытягивает шею, оглядывая ресторан.

— Я нигде не вижу Мелани. Должно быть они ушли в другой зал.

Меня окатывает волной жара, как только я вспоминаю причину, почему мы решили поцеловаться: чтобы его не застукала неверная жена. У меня такое чувство, будто всю свою жизнь я ждала именно этого поцелуя. И теперь мне нужно подняться с этого барного стула, как следователь, и уйти от него, и больше никогда его не видеть. С моей стороны, было бы явно неэтично поступить так. Он ведь не изменяет своей жене, так что можно считать, что это дело закрыто. Я больше ничем не могу помочь ему, по сравнению с тем, что уже сделала. Я и так достаточно скомпрометировала нашу фирму «Единожды солгав», по-моему, достаточно для одного вечера.

Семья Кеннеди в полном сборе, Лорелей, Гриффин и я, мы все ожидаем, когда Кеннеди наконец-то выйдет из ванной комнаты нашего офиса. Ранее я была бы счастлива приехать сюда сегодня вечером и поднять тост за свою лучшую подругу и ее вновь обретенную любовь. Но сейчас, я испугана и задумчива, потому что боюсь — вдруг кто-нибудь поинтересуется моим делом.

Прошел уже ровно час с тех пор, как я оставила Мэтта в баре. На самом деле, прошел уже час, восемь минут и тридцать пять секунд. Но кто считает?

Я! Я считаю!

Я все еще чувствую его губы на своих губах, и я до сих пор слышу отголосок боли в его голосе, когда он рассказывал мне об измене своей жены, и то, что она пытается отнять у него бизнес, созданный его отцом. Он хороший человек, я просто чувствую это. Я хочу убить эту суку Мелани, но не могу. Она подписала с нами контракт, в котором четко прописаны правила и нормы, ограждающие ее от конфликта интересов, и что любые наши действия будут способствовать защите нашего клиента. Мэтт не наш клиент, наш клиент — Мелани. Мелани, которая оказалась золото искательницей, одним словом шлюхой.

Я рассеянно слушаю, окружающие меня разговоры, задаваясь вопросом — позволила бы мне Кеннеди покинуть их на неделю и помочь Мэтту, тогда бы я не нарушила наш контракт.

— О, кстати, о шлюхах, что происходит с твоим делом, Пейдж? Разве ты сейчас не работаешь, чтобы поймать какого-нибудь распутного парня, жена которого подозревает его в измене?

Я с трудом сглатываю, беру шампанское и выпиваю целый бокал, оно сразу же льется вниз по горлу, как только брат Кеннеди, Тед, задает мне вопрос. Я кашляю и пытаюсь перевести дыхание, он гладит меня по спине, опять наполняя мой бокал.

Я чувствую, что щеки краснеют, поэтому быстро отворачиваюсь от Теда, залпом опять осушаю весь бокал одним глотком.

— Парня? Какого парня? Нет никакого парня. Я не знаю ни одного. Кто хочет еще шампанского? — спрашиваю я, выхватывая бутылку из рук Теда и направляясь от него подальше.

Слава Богу, в этот момент входит Кеннеди, и я делаю вид, что не заметила вопросительного взгляда, которым он на меня смотрит.

Прислонившись к стене в противоположной стороне комнаты, я перестаю пить шампанское из бокала, а подношу бутылку ко рту, и совершенно не обращаю внимание, как все начинают приветствовать Кеннеди, одетую в короткое красное платье и потрясающие туфли Джимми Чу, которые я ей одолжила. Никого не волнует, что я топлю свою печаль в дешевом шампанском.

— Ты просто пьешь прямо из бутылки? Что с тобой происходит?

Я вздыхаю и прислоняю голову к стене, Лорелей, сложив руки на груди и приподняв вопросительно бровь, смотрит на меня, ожидая ответа.

— В этом нет ничего плохого, от этого шампанское становится только вкуснее. Я не хочу тратить время и наливать в бокал, я хочу пить так.

— Хорошая попытка. Дай мне бутылку, — требует Лорелей, протягивая руку.

Я неохотно отдаю ей бутылку и бросаю взгляд через плечо на Кеннеди и Гриффина, находящихся в объятиях друг друга и смотрящих друг другу в глаза.

Я тоже хочу такого же. Я не могла предположить, что опять захочу такого, но я действительно хочу. Я скучаю по кому-то, кто бы смотрел на меня так, как смотрит на нее Гриффин, словно она весь его мир. Я не знаю на столько хорошо Мэтта. И конечно же не доверяю ему на все сто процентов; вообще я сомневаюсь, что когда-нибудь по-настоящему буду доверять другому мужчине. Но не могу отрицать, что его поцелуй заставил меня вспомнить, каково это — иметь кого-то особенного в своей жизни. Я хочу большего, чем пустые апартаменты, в которые я прихожу с работы, на которой я исполняю роль лгуньи, иногда даже слегка развратной лгуньи. Я хочу представлять ценность для кого-то. Я хочу что-то значить, и мне кажется, что если помогу Мэтту вытащить счастливый билет, то просто докажу всем, что у меня есть мозги.

— Ты выследила Мэтта Руссо? — спрашивает Лорелей, уводя меня от своих удручающих мыслей.

— Эммм, да. Я выследила его.

Лорелей смотрит на меня, выжидая.

— Правда ведь Кеннеди отлично выглядит в этом платье? Я так рада за нее и Гриффина, — бормочу я.

Лорелей сужает глаза, я закусываю губу, пытаясь дотянуться до бутылки шампанского, ее глаза становятся огромными.

— Пейдж, что ты сделала? — требует она ответа.

— Дай мне шампанского.

Она подальше отодвигает от меня бутылку, и я скрещиваю руки на груди, отказываясь рассказывать, что произошло на самом деле. В конце концов, это моя проблема, и я сама с этим разберусь.

— Скажи мне, что ты ничего не сотворила. Пейдж, ты же не пошла на компромисс? И не сообщила ему, что тебя наняли за ним следить?

Я сразу же занимаю оборонительную позицию. Я не идиотка в конце концов. Я просто немного растеряна.

— Нет! Я не сказала ему, зачем была там!

По крайней мере, об этом я точно не вру.

— Хорошо, тогда в чем проблема-то? Ты не сделала ни одной фотографии его измены? В этом нет ничего страшного, мы просто предпримем еще одну попытку, — успокаивает меня Лорелей.

— Нет никаких проблем. Я сделала фото и все нормально, — говорю я вздыхая.

Лорелей поворачивается, и мы наблюдаем за поцелуем Кеннеди и Гриффина. Их вообще не заботит, что они находятся в комнате полной людей, потому, что их волнуют только они сами.

— Что случилось? Тебе грустно, что ты не нашла кого-то, как Кеннеди? — тихо спрашивает Лорелей, не отводя взгляда от Кеннеди с Гриффином.

— Да, может быть и так, — признаюсь я, Кеннеди с Гриффином со всеми прощаются и отправляются на свое свидание.

Или, возможно, дело в том, что я серьезно рассматриваю вариант взять неделю, и за спиной у Кеннеди, начать свое собственное новое расследование.

— Пейдж, ты милая, честная и отличная подруга. С тобой все будет хорошо, — успокаивает меня Лорелей.

У меня начинает болеть в груди от ее слов, потому что они, словно нож, который воткнули мне в сердце. Мне казалось, что, если я уйду из бара, и таким образом от Мэтта, я смогу забыть о нем и его проблемах. Но вместо этого они последовали со мной домой. Даже чувство вины от слов Лорелей, для меня недостаточное, чтобы я смогла изменить свое решение.

Как только я поцеловала его, я поняла, что помогу ему. Я уверена, что, если я смогу объяснить Кеннеди все — что не Мэтт неверен, мы смогли бы прикрыть его и открыть новое дело и не было бы никакого конфликта интересов. Но я также знаю, что Кеннеди не поверит мне, потому что она думает, что я слабохарактерная, и из-за этого стою на стороне Мэтта, так как он слишком горячий парень, тем более, что в свое время я убедила ее, что она должна доверять Гриффину, потому что этот мужчина является ходячим сексом. И совершенно не будет иметь значения, что с Гриффином я полностью оказалась права, мне просто нужно с умом подойти к моей теперь уже собственной проблеме.

Мне следует получить твердые доказательства, что Мелани — мошенница, прежде чем идти и разговаривать с Кеннеди.

Глава 5

— Пэйдж, пожалуйста. Ты ведешь себя неразумно.

Стискиваю зубы и борюсь с собой изо всех сил, чтобы не швырнуть телефон об стену, пока сижу за столом и слушаю мольбы Энди. Я как чувствовала, что мне не стоит отвечать на этот телефонный звонок сегодня утром.

— Я несправедлива к тебе? Ты издеваешься? Я не дам тебе денег, Энди. Если память мне не изменяет, у тебя уже предостаточно было моих денег. Вот почему мы развелись, — напоминаю я себе.

Каждую неделю, начиная с прошлого месяца, Энди начал просить денег, как по часам.

Либо он совсем отчаялся, либо имеет обалденный набор шаров, известных испокон века человеку. И так как я была замужем за ним целых пять лет, то точно знаю, что последнее не соответствует действительности.

— Я не прошу много. Всего лишь чуть-чуть, чтобы перекантоваться, пока не получу свой бонус на работе. Клянусь, я верну, — просительно говорит он.

— Также, как ты вернул мне шестьсот тысяч, которые украл с моего счета? Мне кажется, что это не так.

— В то время мы были мужем и женой. Это не считается воровством, когда женаты все делиться пополам, — напоминает он мне.

— Ух ты, мой подсчет однозначно должно быть заржавел, так как ты взял не пятьдесят процентов, а забрал у меня все!

Я перехожу на крик, потому что на самом деле ненавижу его и это заставляет потерять меня самообладание.

— Я бы не просил у тебя, если бы это не было столь важно для меня. Я задолжал кое-кому, и этот человек убьет меня, если я не заплачу свой долг, — объясняет Энди.

— Конечно. Ты должен мне денег, и я определенно планирую получить удовольствие, убивая тебя различными способами, если ты не прекратишь звонить мне и просить у меня денег снова.

На другом конце провода Энди тяжело вздыхает, и я опускаю взгляд на блокнот перед собой, и вижу, что написала его имя и так много раз перечиркала его, что фактически разорвала страницу в клочья.

— Пейдж, на самом деле это очень серьезно. Я в большой беде. Всего лишь двадцать тысяч.

Ух ты, всего лишь двадцать тысяч. Конечно, большое ли дело. Дай-ка я только наклонюсь и вытащу их из своей задницы.

— Энди, даже если бы у меня были такие деньги, неужели ты думаешь, что я отдала бы их тебе? Я не куплюсь на это. У меня нет таких денег, — напоминаю я ему.

— Я разговаривал с твоим агентом сегодня утром. Она сказала, что пыталась связаться с тобой насчет разворота в «InStyle», тебе заплатят сто тысяч, причем легко.

Карандаш в руке разламывается напополам, потому что моя злость достигает максимума.

— Ты такой мудак, знаешь ли? Не могу поверить, что ты решил позвонить Пенни. Иди к черту, Энди. И прекрати названивать мне.

Я с размаху бросаю трубку на рычаг, Лорелей как раз в это момент входит в офис. Она замирает на полпути, наблюдая за мной, снимающей трубку с телефона и кладущую ее на рычаг и так несколько раз, пока я точно не удостоверилась, что отключилась от него.

— Дай угадаю… Энди?

Она подходит к своему столу и кладет на него портфель. Я встаю со стула и направляюсь к ней, как только она садится на свое место.

— Я на самом деле не могу понять, почему вышла за него замуж. Парни вроде него, просто обязаны носить знак, гласящий: «Я высосу из вас всю жизнь», — жалуюсь я.

— И сколько ему нужно на этот раз? — спрашивает Лорелей, вытаскивая несколько файлов из своего портфеля, я прислоняюсь бедром к ее столу.

— Ох, всего лишь двадцать тысяч долларов. Ничего особенного.

Лорелей смеется и качает головой.

— Если он снова позвонит, передай мне трубку. Я использую юридические термины и напугаю его как следует.

Я смеюсь вместе с ней и слышу звон колокольчика над входной дверью, сигнализирующего о появлении посетителя. Взглянув через плечо, мой смех тут же исчезает от возгласа, не задумываясь о том, что делаю ныряю под стол Лорелей.

— Какого черта ты…

Я шлепаю ее по ноге, заставляя замолчать, она смотрит на входную дверь с растерянным выражением на лице.

— Простите, я бы хотел поговорить о найме частного детектива.

Я смотрю на выражение лица Лорелей из-под стола, морщусь, потому что ее глаза становятся огромными от шока.

— Вы Мэтт Руссо, — шепчет Лорелей.

Я шлепаю ее по ноге опять, но на этот раз она принимает ответные меры, пиная меня по лодыжке. Я закрываю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от боли.

— Эм, да. А откуда вы меня знаете? — спрашивает Мэтт с противоположной стороны стола.

О, мой Бог. Скажи, что это не происходит прямо сейчас! Дерьмо, черт, полное дерьмо!

— Я… мы просто… Я знаю…  — мямлит Лорелей, кидая быстрый взгляд под стол на меня. Я пожимаю плечами, как бы говоря: «Я не знаю, какого хрена происходит прямо сейчас». Она придвигает свой стул ближе к столу и немного сползает с него вниз, как бы пытаясь уменьшиться в размере.

— Я, эм… читала о графическом дизайне пару недель назад. Отличная статья, — вещает Лорелей.

Вот почему ее время, как адвоката, стоит очень дорого, а я всего лишь бывшая модель, скорчившаяся под столом. В любой ситуации она будет устойчиво стоять на ногах.

— Вау! Не думал, что кто-нибудь еще читает этот журнал, — отвечает Мэтт, добродушно посмеиваясь.

— Ах, да. Мне нравится держать руку на пульсе всех текущих событий… дизайна… и графики. И других.

О, мой Бог.

— Чем я могу помочь вам, мистер Руссо? — спрашивает Лорелей, а я внимательно слушаю, затаив дыхание.

— Все очень странно. Я сам не могу поверить, что пришел сюда, но мне необходимо нанять кого-то, чтобы кое-что расследовать. Раньше я никогда не делал ничего подобного, — объясняет он.

— Это так мило с вашей стороны обратиться к нам в «Единожды солгав», чтобы расследовать кое-что, — быстро отвечает ему Лорелей. — Мы сейчас очень заняты, но, если вы оставите свои контактные данные, я попрошу кого-нибудь связаться с вами как можно скорее, чтобы добавить вас в наш сжатый график.

Я слышу, как Лорелей протягивает ему бумагу, и Мэтт что-то пишет, потом кладет на стол ручку.

— Спасибо, я действительно ценю это. У меня своего рода экстремальная ситуация, поэтому я бы хотел поговорить с кем-нибудь как можно скорее.

Лорелей благодарит его несколько раз, и через несколько секунд я слышу, как звенит дверной колокольчик, он покидает наш офис. Я с шумом выдыхаю и вылезаю из-под стола.

Лорелей хватает меня за руку, помогая подняться.

— Что, черт возьми, происходит? Мне показалось, что ты сказала, что получила фотографии, которые нам нужны. Почему мужчина, за которым ты следила, появляется у нас на пороге, пытаясь нас нанять? — шипит на меня Лорелей.

— Это Джимми Чу? Из весенней коллекции? — спрашиваю я, указывая на ее обувь, пытаясь хоть как-то отвлечь ее.

— Эти? — переспрашивает она, глядя на свои ноги и заглатывая приманку. — Да, я только вчера их купила… ПЕЙДЖ! Прекрати! Мы не можем принять его в качестве клиента, поскольку шпионим за ним, пытаясь застукать его на измене. Это будет самым большим конфликтом интересов, никогда! Я даже не понимаю зачем попросила его записать свое имя и номер. Честно, я в полной панике. Сейчас же расскажи мне, что происходит!

Лорелей постукивает ногой, и я понимаю, что она собирается решительно действовать. Я никогда не видела ее раньше, теряющей над собой контроль. Она всегда такая спокойная и вразумительная, чтобы не происходило вокруг, но сейчас она выглядит, словно готова меня задушить.

— Эм, когда я следила за ним тем вечером, он узнал меня и вспомнил, как меня зовут. Мы разговорились и, ну…

Я замолкаю, пытаясь подобрать слова, чтобы это не выглядело ТАК уж плохо со стороны.

Но я не знаю, как это сделать. Единственное, на что я способна, это просто выпалить все как есть, надеясь, что она не станет меня сразу бить.

— Я думаю, что он не изменяет своей жене. Она обманывает его и пытается забрать у него семейную компанию, потому что она жадная до денег шлюха, и я решила переключить запрос, собираясь помочь ему, потому что мне кажется, что он на самом деле хороший парень, и я не хочу, чтобы ему навредили.

Так, дело сделано. Я делаю глубокий вдох и ожидаю последующего взрыва с ее стороны.

Лорелей молчит и в комнате как-то уж слишком тихо. Она просто стоит и пялиться на меня с открытым ртом.

— Скажи что-нибудь, — прошу я ее.

Может быть, Лорелей вошла в мое положение и почувствовала мою боль за него, и она поняла, что этот вопрос для меня очень важен, и у нее все же есть сердце, которое закопано под всеми обидами на своего бывшего мужа.

Я с мольбой смотрю на нее, наблюдая за ее потрясенным выражением.

Я так и знала! Я знала, что она поймет меня.

Через несколько секунд, Лорелей шипит:

— Кеннеди убьет тебя.

Ну, что ж, это не такая уж и великая мысль.

Глава 6

Лорелей снова вызвали в суд, потому что приговор по делу, над которым она работает, можно осуществить раньше, чем планировалось. Слава Богу. Если бы мне предстояло выслушивать больше еще на одну минуту ее объяснения, какими способами Кеннеди собирается меня четвертовать, я закричала во весь голос.

Я уговорила ее не рассказывать Кеннеди, пообещав, что не совершу никакой глупости и буду ждать ее здесь, пока она не вернется и окончательно не поджарит меня на углях.

Интересно, если я погуглю бывшую жену Мэтта будет ли это глупостью? Это же не будет похоже на то, будто бы, как только Лорелей вышла за дверь, я кинулась за ней прямиком к Мэтту. Я стараюсь быть мудрой, поэтому мне необходимо разузнать о его бывшей побольше. В конце концов поиск информации по Мелани это точно не глупость.

Согласно странице в Facebook, Мелани-Давалка-Руссо-одна. В статусе у нее не стоит слова «шлюха». Я просматриваю ее фотоальбомы и не нахожу ни одной фотографии с тем мистическим мужчиной, с которым она была в тот вечер. Но также я не вижу ни одной фотографии ее с Мэттом. Не то, чтобы я искала конкретные фотографии Мэтта, например, его без рубашки, или загорающим на солнышке на пляже, или поднимающим веса, когда пот стекает по его накаченной груди.

Поиск. Это всего лишь поиск данных.

У Мелани присутствует довольно много интернет фотографий котят в различных позах.

Двадцать две фотки котят в свитерах и восемнадцать — в шляпах. Однако? Она что помешана на них?

Закрыв альбом с фотографиями, я обращаю внимание, что ее статус обновился несколько минут назад:

Отпад моими девчанками ночю в Blu Nightclub. Пазвани или напиши!

Ты что, издеваешься? Он не только женился на чике, которая любит размещать фотографии котят, он женился на той, кто вообще не знакома с грамматикой. Бог ты мой!

Закрыв ее профиль на Facebook, я быстро пытаюсь найти, где находится этот «Blu Nightclub».

Черт, в Индианаполисе. Это почти в трех часов езды.

Я кошусь глазом на часы на своем компьютере. Я смогу смотаться туда и обратно, прежде чем Лорелей вылезет из своего суда. Она специально велела мне оставаться на месте. Еще пару минут обдумываю все за и против, я выключаю компьютер и направляюсь к двери.

Я не подчинялась ничьим приказам, даже когда уходила от Энди. Почему я должна начать подчиняться им сейчас?

Согласно веб-сайту «Blu» — модный ночной клуб, который находится в самом сердце Индианаполиса. Поскольку мне предстояла долгая дорога, я забежала домой, схватила подходящее платье, кинула его на заднее сиденье, в которое переоделась в Макдональдсе, перед тем, как попасть сюда. Показав свое удостоверение вышибале, который даже не удосужился взглянуть на него, пробегаясь взглядом по моему красному, с открытой спиной, с лямкой на шее, платью и подходящим четырех дюймовым красным туфлям Стива Маддена, он даже не проверил идентична ли личность в моем удостоверении. Его глаза расширяются от узнавания, когда он понимает, кто я такая, я непринужденно улыбаюсь ему, немного краснея, он открывает передо мной дверь, не привлекая нежелательного внимания окружающих. Я тут же погружаюсь в танцевальную музыка Топ-40, которую любезно крутит диджей на противоположной стороне клуба. Я держусь поближе к стене, чтобы особенно не привлекать к себе внимания. Танцпол забит потными, извивающимися телами, и все VIP-зоны вокруг танцола заполнены участниками вечеринки. Я понятия не имею, как собираюсь среди всех этих людей отыскать Мелани, но я должна хотя бы попробовать.

ВИП-зоны все огорожены, и Вы не можете даже подняться на три ступеньки, чтобы добраться до них без приглашения, поэтому я решили направиться прямо к танцполу в надежде, что смогу найти Мелани.

В течение пять минут толкать среди всех этих людей, я с благодарностью думаю о том, что собрала свои светлые волосы в высокий хвост, потому что с меня уже льет пот, а я даже не танцую. Сделав последнюю попытку и пробившись наконец-то на противоположную сторону, протискиваюсь через толпу, стоящую вокруг бара.

Бармен передает напиток мужчине рядом со мной, а затем кивает в мою сторону.

— Что я могу вам предложить?

— Просто воды со льдом, пожалуйста, — кричу, пытаясь перекрыть громкую музыку и разговоры вокруг меня.

Пока он отворачивается, чтобы налить мне воды, я использую момент, еще раз сканирую толпу. С моей стороны, похоже это самая глупая идея, которую я когда-либо совершала.

Найти ее в этом месте просто не реально, по крайней мере у меня нет плана, как можно это осуществить. Здесь должно быть не менее пятисот человек.

— Это кажется уже странным. Ты преследуешь меня?

Я кручу головой на голос, раздавшийся почти рядом с моим ухом и сталкиваюсь лицом к лицу с Мэттом. Я нервно сглатываю, пока не замечаю, что на его лице отражается поддразнивающая улыбка. Сегодня на нем нет очков… и свитера безрукавки. Господи Боже, он выглядит потрясающе. Он одет в черную приталенную рубашку на пуговицах с закатанными рукавами до локтей, заправленную в темно-серые строгие брюки. Ну ты даешь, элегантный «ботаник» Мэтт. В этом месте становится слишком горячо от мужской харизмы Мэтта. Температура явно вдруг поднялась до тысячи градусов.

— Я пошутил насчет преследования… не смотри так удивленно, — говорит Мэтт со смехом мне на ухо.

Я вдруг ясно чувствую насколько шумно здесь, потому что ему приходится ближе наклоняться ко мне, чтобы что-то сказать.

— А если серьезно, почему ты продолжаешь появляться там же, где и я? — спрашивает он снова, положив руку мне на бедро и притягивая ближе к себе, чтобы освободить путь для людей, пытающихся добраться до бара.

Я прижимаюсь к нему и вижу перед собой его горло, пока он не забирает мой стакан с ледяной водой у бармена. Раньше я была с кучей горячих парней, которые крутились вокруг меня. У меня были фотосессии с полуобнаженными мужчинами моделями, но ни один из них не вызывал у меня такой реакции. Я даже не знаю, что ему ответить, потому что в очередной раз, он поймал меня на том, что я лгу ему или на том, что меня влечет к нему?

— Я, гм, была в этом районе и подумала, почему бы не заехать сюда, — запинаясь говорю я, забирая стакан с водой и выпивая его залпом.

— Ты была в этом районе? Где же ты живешь? Мне потребовалось три часа, чтобы добраться сюда.

Я с сожалением отхожу на шаг и ставлю пустой стакан на стойку.

— А почему ты здесь? — спрашиваю я, чтобы как-то отвлечь от себя внимание.

Он вздыхает и взъерошит волосы, и у меня вдруг возникнет желание провести своей рукой по его волосам. Я хочу вцепиться ему в волосы и притянуть его лицо к себе, чтобы снова ощутить его губы на своих.

Черт возьми, мне необходимо вернуть себе контроль. Мужики козлы. Свиньи, даже если на первый взгляд и кажутся хорошими. Энди сначала тоже был потрясающим. Всего лишь из-за того, что я хочу помочь Мэтту, и с ним легко и комфортно, совершенно не значит, что он другой.

— Я узнал, что Мелани собирается сюда сегодня вечером. Это однозначно не то место, которое она обычно посещает, поэтому я надеялся застать ее здесь с парнем, с которым она встречается. Я очень сожалею, что у меня не было фотоаппарата тем вечером, когда мы столкнулись с ней у «Blake’s», — говорит он.

Я такая сука. Я же могла сделать сотню фотографий Мелани тем вечером. Но в свою защиту скажу, я не знала тогда, что он был хорошим парнем. Я молю Бога, чтобы он никогда не узнал о той роли, которую я играла во всем этом.

— Думаешь, она захочет согласиться на твои условия, если ты подловишь ее с тем парнем? — спрашиваю я.

— Думаю, что да. Для нее очень важна ее репутация. Она очень заботиться о своем облике, чтобы все думали, что она святая. Если я смогу застукать ее и затем пригрозить, что ее семья и моя узнают об этом, она пойдет на попятную по своему иску. Единственная проблема, я никогда не сделаю этого, несмотря на то, что наш брак распался, я никогда не смогу причинить ей вреда. Но я надеюсь, что она об этом не знает.

О, Боже. Почему он так говорит? Почему он такой отличный парень?

— Итак, как ты собираешься отыскать ее в этом полном хаосе? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

— Я уже видел ее. Она наверху, в одной из VIP-лож, — говорит он мне, указывая через плечо на закрытую зону. — Правда я не видел с ней никакого парня, только лишь несколько подружек.

Я оглядываюсь через плечо и в центральной VIP-зоне, одной из самых больших, вижу Мелани, сидящую на диване с двумя подружками по бокам. Они смеются, поднимают бокалы, отлично проводят время, надо сказать.

— Господи. Хорошо, что ты официально не разведен с ней еще, иначе бы все твои алименты вылетели бы в трубу. Зарезервировать эту ложу стоит сто пятьдесят доллар, плюс необходимо купить минимум две бутылки самого дорогого спиртного. В таком месте, как это, наверное, стоят около девятисот долларов за бутылку, — отвечаю я ему.

— Постой, а откуда ты знаешь, что я официально еще не разведен?

О, нет! Ох, черт! Я же не могу на самом деле сообщить ему, что вчера Лорелей дала просмотреть файл с информацией на него, так ведь?

— Ну, я так предполагаю. Ты же не говорил, что вы развелись официально.

Пожалуйста, пусть он поверит мне, прошу, пусть он мне поверит.

Мэтт принимает мою слабую попытку, оглядываясь на Мелани с ее подругами.

— Ты на полном серьезе, знаешь, что столько стоит посидеть в VIP-зоне? Откуда ты вообще это знаешь?

Потому что на протяжении всей своей карьеры, я много времени проводила в таких вот ложах. Я сама устраивала вечеринки в таких ложах. И скорее всего, я могла бы ему безошибочно назвать любую стоимость выпивки каждого клуба в Соединенных Штатах и Великобритании.

Что-то меня останавливает от того, чтобы сообщить ему об этом. Возможно, это реальная причина почему я так привязалась к нему. Он ведь до сих пор не знает, кто я такая. Я просто всего лишь обычная девушка, которую он встретил в баре, которая для него выглядит так, как и любая другая нормальная девушка. И такой нормальной и обычной я хочу быть намного больше, нежели честной с ним, и это, по правде сказать, просто убивает меня.

— Я спросила при входе. Поинтересовалась, почему у них выделена и оцеплена эта зона, — вру я.

Он оглядывается через плечо, качая головой.

— Этого не может быть. Нет, черт побери, никакого шанса, что она может позволить себе нечто подобное.

Я пожимаю плечами, он снова поворачивается ко мне лицом.

— Возможно, один из ее друзей заплатил за это место.

Он отрицательно качает головой.

— Неа. Это невозможно. Мелани работает воспитателем детского сада[1], и эти женщины с ней. Они учат в той же школе, что и она, они еле сводят концы с концами.

Теперь все объясняется — обилие фотографий котят на ее странице Facebook. Но я боюсь за будущее детей, которых она обучает.

— Должно быть это тот парень, с которым она была тогда. Ты ничего не знаешь о нем? Ты случайно не узнал его? — спрашиваю я, но кто-то толкает меня в спину, и я чуть ли не падаю всем телом на Мэтта.

Я ухватываюсь за его грудь и смотрю на него снизу вверх, пытаясь извиниться. Он смотрит на меня сверху вниз. На самом деле, он не отводит взгляда от моих губ, его руки держат меня за талию, я расслабляюсь, и он притягивают меня ближе к себе.

Мы смотрим друг на друга, и весь шум вокруг, вместе с этими людьми исчезает, словно в каком-то дрянном мыльном сериале. Единственное, что я чувствую, это как мое тело вплотную прижимается к его, и то, как он не отводит взгляда от моих губ, словно хочет поцеловать меня.

— Фатально. Тебе не кажется это сверхъестественным? Скажи, что дело не только во мне.

Я имею в виду, что встретил тебя, — объясняет он.

— Дело не только в тебе, — отвечаю я ему, чувствуя себя с одной стороны слегка раздраженной, а с другой — возбужденной.

И пусть мне будет стыдно, если я думаю, что смогу выйти из всей этой ситуации, не затронув свое сердце.

Глава 7

— Ты уверена? У меня нехорошее предчувствие, — говорит мне Мэтт, крепко сжимая мою руку, потянув меня к танцполу подальше от VIP-зоны.

Я встаю на край танцпола и поворачиваюсь к нему лицом.

— Уверена, не волнуйся. Кто-то должен отправиться к ней и заставить ее заговорить, и это явно не ты. Она понятия не имеет, кто я такая, так что это отличный план.

Он бросает взгляд назад на VIP-зону, потом снова на меня.

— Думаешь, я полный неудачник. Какой парень попросит самую красивую женщину в этом заведении шпионить за своей бывшей женой?

Я смеюсь и прохожусь ободряюще по его руке вверх-вниз.

— Ты не просил, я сама вызвалась, но спасибо за комплимент.

— Не знаю стоит ли мне вообще беспокоиться об этом. Ты никогда не сможешь попасть в VIP-зону, — говорит он, глядя на лысого накаченного крутого парня, словно буйвола, охраняющего в настоящее время проход через канаты.

— Не беспокойся обо мне, я довольно находчивая, — отвечаю я, подмигнув. — Просто подожди меня в баре, так она не увидит тебя.

Он наклоняется и целует меня в щеку, прежде чем уйти. Я смотрю, как Мэтт пробирается сквозь толпу, затем глубоко вздыхаю и направляюсь прямиком к вышибале, хлопнув его по плечу, чтобы он обратил на меня внимание.

Он поворачивается с угрюмым выражением на лице, не слишком радуясь тому факту, что еще один человек собирается прошмыгнуть в VIP-зону. Увидев меня, стоящую перед ним, его недовольное выражение лица сменяется на огромную улыбку, которая выглядит довольно странно у такого мужчины, который словно только что вышел из тюрьмы.

— Пейдж! Срань Господня! Какого хрена ты шляешься здесь, красавица?

Еще одну вещь я забыла сообщить Мэтту, как только вошла в клуб, я узнала этого «буйвола». Он был постоянным вышибалой в этом клубе, который я часто посещала в разгар своей карьеры в модельном бизнесе.

— Ронни, я так рад тебя видеть! — ответила я, он наклоняется и подхватывает меня на руки, сжимая своими объятиями, которые запросто могут раздробить все кости.

Думаю, когда у тебя шесть и семь футов и весишь более трехсот фунтов, можешь запросто поднимать здания, даже не потея.

Ронни, наконец, опускает меня на ноги и удерживает на расстоянии вытянутой руки.

— Когда ты начал работать здесь? Последний раз, когда я тебя видела, ты разнимал драку в «Viper Room» в Лос-Анджелесе, — напоминаю я ему.

— Эх, жену перевели по работе в Инди, поэтому я здесь, — говорит он, пожимая плечами.

— Ты хочешь подняться в VIP-зону?

Он кивает головой позади себя и отцепляет один конец бархатного каната.

— Спасибо, Ронни. Передавай Ким от меня привет, — говорю я ему, проходя мимо него к частным кабинкам.

— Передам. Не пропадай теперь, — кричит он мне вслед, возвращая красный канат на место.

Я поднимаюсь на три ступеньки по красной дорожке, которая ведет прямиком ко всем VIP-ложам, взяв по дороге бокал шампанского с подноса, проходящего мимо официанта, останавливаюсь у входа к Мелани и делаю глубокий вдох.

Шоу начинается.

Изобразив огромную улыбку, смеюсь и появляюсь в проеме ее ложи, плюхаюсь на конец огромного дивана, на котором сидят Мелани и ее подруги. Они замолкают и смотрят на меня, напоминая мне Ангелов Чарли. Мелани блондинка и сидит посередине, подруга слева — брюнетка, а у той, которая сидит справа совершенно черные волосы.

— О, боже! Я ТАКАЯ пьяная, что похоже перепутала ложу! — говорю я им, продолжая смеяться и делая глоток шампанского.

Они сразу же улыбаются мне, и первой отвечает Мелани:

— Это круто. Выпьем, сестра!

Она поднимает свой бокал и трое ее подруг делают тоже самое, они все втроем делают небольшой глоток своих коктейлей. Заметив две бутылки текилы «Dos Lunas Grand Reserve» на столе перед ними, я пребываю в шоке от привилегий, которыми они пользуются. Просто одна из таких бутылок стоит двадцать две сотни долларов, тот, кто забронировал этот номер, видно, не шутил.

Пришло время добраться до сути.

— Надеюсь, вы не против, что я спрячусь здесь на пару минут. Парень, который пригласил меня в свою ложу такой приставучий, — жалуюсь я, закатывая глаза.

— Мы совсем не против! — отвечает брюнетка, сидящая рядом с Мелани. — Сегодня вечером здесь много таких. Слава Богу, что мы сидим здесь, а не там.

Она кивает на танцпол, остальные девушки согласно качают головой.

— Вы, девчонки, тоже прячетесь? Постойте, вы сами оплачиваете эту ложу? Наверное, вы очень богатые или что-нибудь в этом духе, — говорю я смотря на них широко открытыми и совершенно невинными глазами.

— Черт, нет! Мы никогда не могли бы себе позволить нечто подобное. У Мелани есть богатый парень! — со смехом отвечает брюнетка.

Мелани шипит на нее, а другая подруга хлопает брюнетку по руке. Все трое настороженно и нервно смотрят на меня.

— Прости, но просто… Я не должна говорить о нем, — объясняет Мелани.

Какого черта?

— Он что секретный агент? — спрашиваю я со смехом.

— Нет. Он, гм… бизнесмен, но очень скрытный.

Прямо в точку! Ну как же, он просто бизнесмен.

Наступает тишина, которая длится несколько секунд, а затем брюнетка наконец-то закатывает глаза и смеется.

— Ох, черт возьми, Мелани. Какой смысл с ним встречаться, если ты не можешь этим даже похвастаться?

Мелани вздыхает, оглядываясь вокруг и пытаясь удостовериться, что никто не выхаживает перед входом в их зону и не подслушивает ее, пожимает плечами и кивает своей подруге.

— Она просто встречается с кем-то из мафии! — сообщает брюнетка. — Как в «Крестном отце», но гораздо круче!

Ой, нет. Это не есть хорошо. Может быть, они только ДУМАЮТ, что он из мафии, кажется они в чем-то не разобрались и что-то неправильно поняли.

— У него столько денег, Богом клянусь, — добавляет с черными волосами.

Мелани до сих пор хранит молчание о своем парне. Мне нужно получше играть пьяную дурочку, чтобы она выдала мне то, что я хочу узнать, потому что сейчас я не могу вернуться в офис и прогуглить «мафию».

— Вау, это должно быть настолько удивительно. Мой бывший был полным лузером, хотя у него была куча денег, но никогда не тратил их на меня, — пожаловалась я.

Вот именно это и было необходимо. Глаза Мелани тут же загораются, и она смотрит на меня так, словно я ее давно потерянная сестра.

— О, боже, мой тоже! Мой бывший практически владеет собственной компанией, но он даже не стал рассматривать возможность покупки летнего дома в Хэмптоне, когда я просила его об этом, — заскулила Мелани. — Винни покупает мне вещи каждый день и водит меня в самые лучшие рестораны. У него есть собственный бизнес. Но на всякий случай, я собираюсь забрать у моего бывшего все, что он имеет.

Все три девушки смеются и чокаются.

Мне хочется ударить эту сучку по ее корыстному лицу.

— Так, этот парень действительно мафиози? Похожий на настоящего главаря мафии? — спрашиваю я.

— Да по самые уши! Он босс там или что-то еще. Но ты не должна никому говорить об этом, ладно? — просит она.

Да, конечно. Твой секрет со мной в полной безопасности.

Я сижу с девчонками еще несколько минут, пока они чуть ли не в один голос говорят насколько восхитительный мужчина этот Винни, потому что он не боится выложить на Мелани тысячи долларов в день, и о том, что Мэтт даже не поймет, когда она заберет себе контроль в управлении компании.

Мне кажется это таким грустным и печальным, и еще больше укрепляет мою решимость помочь Мэтту и сделать все, что в моих силах. Также для себя я делаю пометку — никогда не отправлять своих будущих детей в школу, где работают эти идиотки.

К сожалению, никто из них не знает фамилию Винни, и еще я узнала, что он не будет с ними сегодня вечером, поскольку у него есть бизнес, о котором следует позаботиться.

Если он на самом деле мафиози, я думаю, что в конечном итоге, его «бизнес» подразумевает типа ликвидировать кого-то. Я могу поддаваться каким-то глупым своим решениям, но также я знаю, что пытаться выследить кого-то, кто связан с мафией совершенно плохая идея, тем более делать несколько снимков его с Мелани. Мне необходимо придумать другой план и убедиться, что Мелани сохранит свои жадные лапы подальше от компании Мэтта.

Глава 8

— Нет. Абсолютно нет. Не стоит копать глубже про этого ее парня, считай, что будут только плохие новости, — говорю я Мэтту.

Мы покинули клуб и решили остановиться в круглосуточной закусочной по пути домой.

Поскольку каждый из нас ехал на своей машине, то Мэтт следовал за мной.

— А что еще мне остается делать? Ты сама сказала, что она полна решимости меня на*бать. Я не могу позволить этому случиться, Пейдж.

Потянувшись через стол, я кладу руки поверх его.

— Я знаю. Мы что-нибудь придумаем. У меня есть несколько контактов в полиции. Давай-ка я кое-что проверю для начала и выясню с чем мы имеем дело.

Мэтт смотрит на меня через стол, и я не могу заставить себя убрать от него руку, даже когда приходит официантка и приносит нам кофе. Я вспоминаю его слова в клубе по поводу того, что между нами происходит что-то странное. Действительно странное, но в хорошем смысле слова. У меня возникает такое чувство, словно я знаю его целую вечность.

— Откуда ты вообще появилась? Моя жизнь была полным дерьмом неделю назад, и вдруг появляешься ты из ниоткуда и вокруг меня все становится гораздо лучше, — говорит он с улыбкой.

Я с трудом сглатываю комок в горле. Сейчас именно та, прекрасная возможность, чтобы сказать ему всю правду — что это не совпадение, и сообщить для чего я вообще появилась в его жизни и что собиралась первоначально делать.

— Ты удивительная, — искренне говорит мне Мэтт.

Я трясу головой и очень хочу, чтобы слова также легко полились из моего рта, как и мои мысли.

— Да, ты, — настаивает он. — Я почти ничего о тебе не знаю, но при этом мне кажется, что я очень многое знаю о тебе. Я не знаком с тобой настолько хорошо, но ты все равно готова помочь мне. Это удивительно, если тебя интересует мое мнение.

Ах, ты не чужой человек для меня, Мэтт. Я читала твое досье и запомнила твой файл.

— Итак, расскажи мне что-нибудь о себе. Я тебе уже надоел до смерти и скорее всего просто смертельно оскорбляю тебя своими проблемами. Чем ты занимаешься по жизни, когда не пытаешься преуспеть в модельном мире? — спрашивает он, вытаскивая свою руку из моей, чтобы взять чашку с кофе и поднести ее к губам.

Конечно, он не мог начать с чего-нибудь попроще, например, какой у меня любимый цвет.

— На самом деле я отказалась от карьеры в модельном бизнесе. Хм, в основном я просто делаю кое-какую работу в офисе, компании моей лучшей подруги.

По-моему, этот мой разговор приведет меня прямиком в ад.

— Почему ты сдалась по модельному бизнесу? Ты великолепна, это однозначно. Мне трудно поверить, что ты не сделала бы там довольно прибыльную карьеру, как только ступила на порог агентства.

Если бы ты только знал…

— Я поняла, что это не совсем то, что мне нравится делать, в этом бизнесе очень быстро стареют, — говорю я, выдавая информацию о себе столько, сколько могу на данный момент. Часть меня хочет рассказать ему все — что я была и собственно остаюсь важной шишкой в модельном мире. Как я устала щеголять перед людьми, которые видят во мне только мою внешность, и что никто из них, даже ни разу не задумывался, что у меня могут быть мозги, которым я хотела бы найти применение. И как мужчина, которого я любила, доверяла и за которого вышла замуж, интересовался тоже только моей внешностью и использовал меня, чтобы все взгляды окружающих были устремлены на нас. А сейчас мне так нравилось быть неузнанной, что я почти была пьяна от радости.

— Ты никогда не должна делать, что не увлекает тебя. Я рад, что ты больше этим не занимаешься, если эта сфера деятельности не делает тебя счастливой. Хотя было бы круто проехаться по шоссе № 20 и увидеть твои фото на билбордах, — шутит он, делая еще один глоток кофе.

Хорошо, что мы не говорим о межгосударственной автостраде 69, поскольку в настоящее время там, я была размещена в семидесяти двух моделях купальников от «Виктории Сикрет».

Я неловко засмеялась, наблюдая за тем, как он потягивает кофе. Я так больше не могу, потому что хочу рассказать ему всю правду. Он излил мне душу, а я сижу здесь и продолжаю лгать. В конце концов, он имеет право знать, где я работаю и что я все знаю о Мелани.

— Мэтт, мне нужно тебе кое-что сказать…

— Пейдж, что, черт возьми, происходит?

Отдергивая мою руку подальше от Мэтта, я смотрю в шоке на Энди, материализовавшегося рядом с нашим столиком, уставившегося с раздражением на нас.

Он одет в свой обычный рабочий наряд: черный костюм со сменной рубашкой и галстуком отличающиеся цветом. Сейчас на нем синий галстук, поэтому сегодня должна быть пятница. Энди самая занудная персона, которую я когда-либо встречала, но с ним явно что-то происходит сейчас. Он слишком нервный и возбужденный прямо сейчас. Вместо того, чтобы выглядеть как всегда, то есть быть в своем прекрасном выхоленном виде, он выглядит так, будто не спал несколько дней, а если и спал, то в своем костюме. Он выглядит совсем ужасно, я никогда не видела такой щетины у него на лице. Он всегда тщательно брился каждое утро.

— Энди? Что ты здесь делаешь? — восклицаю я.

— Мне не понравился, как закончился наш последний разговор. Ты не отвечала на мои звонки сегодня днем, и я начал волноваться, — объясняет он, с неприязнью посматривая на Мэтта.

— Так ты следил за мной? Ты с ума сошел? ИДИ ДОМОЙ, Энди.

Энди игнорирует меня и продолжает пялиться на Мэтта.

— Кто это?

Мэтт смотрит сначала на меня, потом на него, прежде чем поднимается со стула и выпрямляется перед Энди.

С чего я взяла, что эти двое были чем-то похожи? Наблюдая за ними, стоящими напротив друг друга, я увидела достаточно очевидную разницу. Энди ниже ростом, более раздраженный и постоянно ноющий. Мэтт выше на пять дюймов, и работа в офисе целыми днями совершенно не лишила его силы, я имею ввиду, что запугать его очень тяжело. Я со страхом наблюдаю, как Мэтт смотрит вниз на Энди, который явно замыкается в себе и отступает на шаг назад.

— Меня зовут Мэтт, и я друг Пэйдж. Думаю, для тебя будет лучше, если ты отправишься домой, — говорит он Энди спокойно.

У Энди видно открывается неожиданное второе дыхание уверенности в себе, он выпячивает грудь, делая шаг в мою сторону, обходя Мэтта.

— Слушай, я говорил снова с Пенни. Она сказала, что у тебя еще есть достаточно времени, чтобы согласиться для фотосессии в «Instyle». Маг даже повысил свое оригинальное предложение — сто пятьдесят тысяч долларов и обещание разместить тебя на обложке. Это их Юбилейный выпуск, и они действительно хотят заполучить тебя.

Я вскакиваю со стула и кричу прямо в лицо Энди.

— Я уже говорила тебе об этом раньше. Я не собираюсь делать этого просто для того, чтобы погасить твой долг. Я закончила с модельным бизнесом, Энди. И перестань действовать через мою голову.

Энди скрещивает руки на груди и фыркает.

— Ты ведешь себя по-детски, Пейдж. Ты одна из лучших моделей во всей стране. Ты была в каждом еб*ном журнале, который печатался в США и тебя опять хотят видеть на обложке. Ты еще не дошла до пика карьеры, которая для некоторых дурочек является просто несбыточной мечтой, а ты променяла ее на частного сыщика.

— Заткнись, Энди. Заткнись прямо сейчас, — предупреждаю я его, стараясь не смотреть на Мэтта.

— Думаю, для тебя пришло время покинуть заведение, — говорит Мэтт Энди, стиснув зубы, вставая между нами.

К счастью, официантка решила урегулировать конфликт, прежде чем я схвачу свою вилку со стола и ударю в самодовольное лицо Энди.

— Все в порядке? Или стоит позвать менеджера? — спрашивает она, оглядывая нас троих.

— О нет, в этом нет необходимости. Все нормально. Он уже собирался уходить, — заявляю я, гневно уставившись на Энди.

Энди фыркает и отворачивается от меня и смотрит в упор на Мэтта.

— Может быть тебе удастся вразумить ее. Она никогда не достигнет высот, кроме как общаясь с глупыми мужиками, которые ненавидят эту частную контору, ведущую расследования «Единожды солгав». Единственный плюс в ней, что она прекрасно выглядит.

Энди едва заканчивает свою тираду, как кулак Мэтта моментально соединяется с его лицом. Голова Энди от силы удара резко идет назад, и он начинает вопить, как девчонка:

— О, МОЙ БОГ! ДУМАЮ, ТЫ СЛОМАЛ МНЕ НОС!

Энди сгибается пополам, держа обе руки у своего носа, кровь капает через пальцы на пол к его ногам.

— Отваливай отсюда, пока я не сломал тебе еще что-нибудь, — рычит на него Мэтт.

Я уверена, что мое нижнее белье просто само собой воспламенилось.

До Энди наконец-то доходит смысл его слов, и он трусит из ресторана, не говоря ни слова, но хныча всю дорогу. После его ухода, Мэтт разворачивается ко мне лицом.

— Я хочу тебе признаться — это была самая горячая вещь, которую я когда-либо видела, — говорю я ему.

— Хватит. Просто… хватит.

Я закрываю рот и тут же понимаю, что сейчас не временя для шуток, хотя на самом деле я не шучу. Я очень хочу опрокинуть его на пол и сорвать с него одежду.

— Немного в модельном бизнесе? Ты, наверное, думаешь, что я полный идиот, — тихо говорит мне Мэтт.

Я судорожно мотаю головой.

— Нет! Ничего подобного, клянусь.

— Ты следила за мной, не так ли? Господи, хоть слово было правдой? Это Мелани наняла тебя, так?

Он делает паузу, чтобы я оспорила его умозаключения, но мне нечего сказать, я молчу.

— Так она наняла, не так ли? Черт! Все это время, ты делала из меня дурака. Я действительно идиот, — бормочет он раздраженно.

— Мэтт, пожалуйста. Просто позвольте мне объясниться, — умоляю я.

— Думаю с меня достаточно объяснений за одну ночь. Скажи моя бывшая получает удовольствие от твоей компании?

Мэтт разворачивается и выбегает из ресторана, с такой силой хлопнув дверью.

— Итак, вы готовы оплатить счет? — спрашивает резко официантка.

Я плюхаюсь на сиденье и с тоской смотрю на входную дверь.

Вот вам и еще один удивительный поцелуй, которым заканчивается эта ночь.

Глава 9

В воскресенье утром раздается стук в мою входную дверь, я полностью его игнорирую. Я не мылась уже в течение двух дней. Я лежу, уткнувшись лицом в свою подушку на диване с тех пор, как вернулась домой в пятницу вечером. По крайней мере, я сменила свое платье, когда вернулась ночью тогда домой. Поменяла на «Хелло Китти» свои пижамные штаны и топик, после того, как сорвала свое платье и бросила его в мусорное ведро. Я чувствую себя отвратительно, и действительно заслуживаю чувствовать себя отвратительно, потому что плачу.

Раздается еще один стук в мою дверь, причем гораздо сильнее, чем первый. Я даже не собираюсь отрывать голову от подушки или передвигать тело, в конце концов они уйдут.

— ПЕЙДЖ МАККАРТИ, ОТКРОЙ ЭТУ ДВЕРЬ СЕЙЧАС ЖЕ, ИЛИ Я ВЫБЬЮ ЕЕ! — кричит Кеннеди.

Дерьмо. Кеннеди никогда не уйдет. И она действительно выбьет мою дверь, я видела, как она делала это раньше.

Со вздохом я заставляю себя подняться с дивана и шлепаю к двери, открывая, именно в тот момент, когда Кеннеди готова еще раз стукнуть по ней кулаком.

— Господи Боже ж ты мой, ты выглядишь просто дерьмово, — говорит Кеннеди, входя ко мне во внутрь.

— Ты же просто лучик солнца этим утром, — невозмутимо, отвечаю я, закрывая за ней дверь и возвращаясь назад к своему дивану.

Я знаю, почему она здесь. Помимо того, что я игнорировала ее в пятницу вечером, я уверена, что Мэтт позвонил в офис и все рассказал о том, какая я лживая сука. Скорее всего, она здесь для того, чтобы меня уволить. Я бывшая модель, а теперь еще и бывшая-почти-частный детектив — я стану вышедшей в тираж и выжатой, как лимон. Они собираются выставить это на всеобщее обозрение в Инете! П равдивая Голливудская История будет угнетающей.

— Потрудись объяснить мне, почему ты не отвечаешь на мои и звонки Лорелей в последние два дня? — спрашивает Кеннеди.

— Не расстраивайся из-за того, что увольняешь меня. Я знаю, что облажалась, — бормочу я с дивана.

— Нестраи за того, оо вольня меня, знаю, што облажась, — это то, что на самом деле слышит Кеннеди.

Кеннеди приподнимает мою голову от подушки.

— Не хочешь сказать все сначала? Я не привыкла разговаривать с диванной подушкой.

Я вздохнула, приподнимаясь вверх и переворачиваюсь на спину, повторяя по новой часть про мое увольнение.

Кеннеди смотрит на меня сверху.

— Какого черта ты несешь? Зачем мне тебя увольнять?

Либо она понятия не имеет, что я имею в виду, либо она просто разыгрывает меня. Я бы на ее месте не упустила такую возможность. Может она хочет, чтобы я умерла медленной, мучительной смертью от унижения.

— Ты же знаешь в целом о Мэтте Руссо, — добавляю я, надеясь, что она даст мне подсказки о том, что я натворила.

Кеннеди качает в раздражении головой.

— Ты не поймала ублюдка на жульничестве. Это не такое уж и большое дело, Пейдж.

Просто дай ему время.

О, мой Бог. Он не позвонил и ничего не рассказал ей. Выжидает. Почему он не позвонил и не рассказал ей все?

— Я понимаю, что я не фанатка моды, как ты, но ты же понимаешь, что на тебе одеты штаны «Хелло Китти», верно? — спрашивает она, глядя вниз на мои ноги.

— Ты сказала «не фанатка моды»? Тебе что, девяносто лет?

— Ох, отвали. Тащи свою задницу наверх и прими душ. Может ты на самом деле хочешь пройтись… по обувным магазинам или что-нибудь еще? — спрашивает Кеннеди, заметно поморщившись, когда произносит слово «по магазинам».

— Ааааа, так мило, что ты готова даже пойди на это, только лишь ради того, чтобы заставить меня почувствовать себя получше, — говорю я ей с улыбкой. — Распродажа в «Nordstrom» и сегодня я хочу заехать в несколько бутиков, чтобы спросить про новые тенденции в моде. Мы должны также купить тебе новое женское белье, чтобы сделать счастливым Гриффина, и есть черное платье по поводу, которого я хочу узнать твое мнение.

Я смотрю, как ужас отображается на ее лице пока я говорю, и понимаю, что поддразниваю ее.

— Сотри это выражение со своего лица, словно я на самом деле заставила тебя пройти через все эти пытки в один прекрасный день, — говорю я ей.

— Слава Господу.

Теперь, когда она видит, что я ожила и не планирую заставить ходить со мной по магазинам весь день напролет, Кеннеди разворачивается и направляется к двери.

— Лорелей сказала, что ты сделала несколько фотографий вчера, но думаешь, что они недостаточно хороши, чтобы прижать Мэтта к ногтю. Загрузи их мне на компьютер, когда доберешься завтра до офиса, я взгляну.

Дерьмо. Теперь я действительно заплачу. Лорелей не сдала меня Кеннеди. Сейчас мне нужно придумать способ «потерять» эти фотографии и выяснить, кто такой этот Винни, пока Кеннеди окончательно поймет, что я нарушила контракт, который она подписала с Мелани, жадной до денег шлюхой и которая может начать с нами судиться.

— Итак я понимаю, что ты не просто так просишь меня встретиться с тобой за ланчем, потому что скучаешь по мне. Какова реальная причина, почему я здесь? — спрашивает меня Тед.

Теда совсем недавно повысили до детектива в Саут-Бенд департаменте полиции, после того как он помог Кеннеди обезвредить самых больших наркоторговцев в штате Индиана несколько недель назад. Он в основном работает в Департамента контроля за наркоторговцами, но я знаю, что он имеет свои каналы ко всем криминальным делам.

— Конечно, я скучаю по тебе. У меня такое чувство, будто бы мы не общалась целую вечность, — вру я.

— Я не вчера родился, Пейдж. Что ты задумала и знает ли Кеннеди об этом? — спрашивает он.

Я встаю в стойку на его комментарий по поводу того, знает ли Кеннеди об этом. Опять люди почему-то неверно истолковывают мою способность что-то сделать самостоятельно.

— Я работаю над своим собственным случаем и нет Кеннеди не знает об этом. Пока нет. Я хочу получить более конкретную информацию, прежде чем сообщать что-либо ей.

За эти дни ложь просто стекает с моего языка, как вода.

— Разве ты не просто занимаешься офисной работой и прочей чепухой?

— Вопреки распространенному мнению, я не идиотка. У меня есть мозги, и я хотела бы воспользоваться ими, — дерзко отвечаю я.

— Я имею в виду, что ты понимаешь, о чем я. Я просто хочу убедиться, что ты в безопасности. Моя сестра имеет большой опыт сталкиваться с плохими парнями, и даже она оказалась идиоткой, когда столкнулась со всем этим дерьмом несколько недель назад.

— Я не буду сталкиваться ни с какими плохими парнями, обещаю. Мне просто нужна информация об одном из них, — признаюсь я.

— Поклянись, что ты не помчишься тут же, как она в какое-нибудь богом забытое место? — спрашивает Тед.

Я поднимаю правую руку.

— Клянусь.

Тед вздыхает и отрицательно качает головой.

— Отлично. Говори имя.

Я беру нож с вилкой и начинаю резать салат.

— Его зовут Винни, и он скорее всего босс мафии.

Тэд не отвечает, и я перестаю резать свой салат, подняв на него глаза. Он пялиться на меня с открытым ртом.

— Что? Скажи мне, что ты не имеешь в виду Винни Демарко.

Я пожимаю плечами.

— Не могу сказать, а я говорю о Винни Демарко? Я только знаю его имя.

— Пейдж, что бы ты ни делала… остановись. Ты не сможешь выудить подробности жизни Винни Демарко, поверь мне. Это плохие новости, — предупреждает меня Тед.

— Насколько плохие? Что хуже «Крестный отец» или «Клан Сопрано»? — спрашиваю я.

— А в этом есть бл*дь, разница? Они могут делать все, что хотят и им совершенно плевать доставляют ли они кому-то мучения. Мы пытались прижать этого парня много лет, но он скользкий, как уж. Он нанимает людей, которые все за него делают, поэтому он никогда не пачкает свои руки. И люди ему очень преданны, они готовы провести жизнь в тюрьме, но не предать его. И если они только задумаются стукнуть на него, то никто никогда больше не услышит от них.

Я молчу минутку, чтобы обработать эту информацию. Если этот Винни именно тот, с кем встречается Мелани, то все выглядит намного хуже, чем я предполагала. Мэтту тогда не стоит делать фотографии Мелани с этим парнем и угрожать ей, он просто убьет Мэтта.

Мне нужно с умом ко всему подойти.

— Ты слышал что-нибудь об этом Винни, что он встречается с девушкой? — задаю я следующий вопрос.

— Он встречается со сотнями разными подружками на всем протяжении штатов. Кто знает, кто его недельная фаворитка в этот период, — сообщает мне Тэд, беря свой гамбургер и откусив большой кусок.

Я, наверное, должна сказать ему, что знаю его последнее завоевание. Это может помочь им схватить этого парня, но сейчас, я оставляю эту информацию при себе. Мне нужно убедиться, что Мелани не угрожает Мэтту, прежде чем я начнут что-то предпринимать.

Если она вдруг позвонит ему и что-то скажет, а он ответит, может разозлить ее и сделать еще более мстительной.

— Я на полном серьезе, Пейдж. Ты держишься как можно дальше от Винни Демарко, насколько это возможно. И если ты что-нибудь услышишь о нем, и, если я что-то значу для тебя, ты сразу же сообщишь об этом мне, — предупреждает меня Тед.

Я ярко улыбаюсь и опускаю глаза на свой салат.

— Клянусь всем сердцем.

Позор мне за такое обещание, которое я явно не собираюсь выполнять.

Глава 10

— Он был отличным парнем. Он был милым и довольно… приятным… — я затихла, опустив глаза в свой бокал.

— Ты уже говорила «милый».

Я смотрю на бармена и хмурюсь.

— Бармены должны быть дружелюбны и заинтересованы выслушивать? Прекрати осуждать меня и принеси мне еще вина.

Бармен уходит, а я кладу локоть на поверхность бара и укладываю голову на руку.

Придвигая телефон ближе к себе, долго смотрю в пустой экран. Я дважды проверяю значок 3G наверху, работает ли мой телефон до сих пор, чувствуя себя снова школьницей, словно я бесконечно бегаю к домашнему телефону, прикладывая его к уху через каждые десять минут, чтобы понять есть ли там гудок.

Прошло пять дней с тех пор, как я видела Мэтта и четыре дня с тех пор, как я послала ему жалкую СМС-ку с извинениями за вранье.

И четыре дня с тех пор, как он так ничего и не ответил.

Бармен ставит передо мной еще один бокал Москато и скрывается, наверное, боится, что я начну плакаться ему снова. Я не виню его. Мне жаль саму себя. С каких это пор я стала именно той женщиной, которая сидит целыми днями, ожидая СМС-ку от парня, а потом пьет слишком много вина, пытаясь притупить боль?

Я скажу, с каких это пор, когда Мэтт Руссо вошел в мою жизнь.

Ну, допустим хорошо. Я прошла определенный период с этим козлом Энди, и думаю, что многому научилась с тех пор. В эти месяцы одиночества, без Энди я чувствовала себя просто отлично. Я вполне смирилась с тем фактом, что наконец-то стала сильной, независимой женщиной, какой и хотела быть всегда. Сейчас же я сижу в баре в одиночестве, потягивая вино и пялюсь в свой телефон, ожидая СМС-ки от Мэтта.

Я пыталась полностью уйти в работу. Я удалила компрометирующие фотографии, где мы вдвоем целуемся, сделанные камерой Лорелей, пока она сама была в суде, так что их Кеннеди никогда не увидит. Просматривая эти фотографии, особенно, когда он опустил свои губы на мои, я вспомнила, как я их ощущала, меня это угнетало еще больше.

Я провела поиск по Google Винни Демарко, как и говорил Тед с надеждой на мой разум, он дал мне более подробную информацию о парне «злом и страшным, и от которого я должна держаться подальше». Единственное, о чем проговорился Тэд, о текущем уголовном расследовании, связанным с этим парнем касающееся незаконных махинаций, вернее что-то связанное с приобретением демпингового имущества, которое потом незаконно передавалось членам мафии. Очевидно все это не могло помочь мне доказать, что Мелани — мошенница. Я так сильно хочу помочь Мэтту, а тот факт, что я просто вычеркнута из его жизни вгоняет меня в депрессию.

Мне не нравится, что он думает обо мне, что я лгунья и что во мне нет ничего верного и честного. Я очень надеялась, что, хотя бы моя СМС-ка заставит его понять, что я пыталась сделать все правильно. Очевидно я была неправа. Он не хочет иметь ничего общего со мной, и я его не виню за это.

Взяв охлажденный бокал вина, я залпом выпиваю его и неуклюже ставлю пустой бокал на стойку бара. Когда стойка бара стала клониться в сторону, как Титаник, уходящий под воду, я поняла, что мое состояние совсем далеко от трезвого, и, наверное, сидеть здесь и пить было не самой лучшей идеей.

Мобильник вибрирует и подпрыгивает вверх на стойке. Я использую не одну попытку, а целых шесть, мне не удается попасть на нужную клавишу, чтобы увидеть дисплей — звонит Лорелей.

Подождите, у меня на самом деле ведь не шесть рук, не так ли? Сама вибрация мне кажется такой смешной. Мне остается только притворятся по поводу моих частых и тяжелых вздохов и делать вид, что это Мэтт.

— Эй, повесь трубку и позвони мне опять, чтобы я смогла притвориться, что это Мэтт заставляет меня так дышать, — отвечаю я со смешком.

— О, МОЙ БОГ, ТЫ НАПИЛАСЬ? — спрашивает меня Лорелей в телефон.

Я слышу раздражение в ее голосе. Лорелей никогда не напивается. Лорелей даже не может понять мою потребность, почему я могу напиться пытаясь забыть Мэтта Руссо, с которым я когда-то встретилась.

— Я не напилась, я просто пыталась забыться, — говорю я ей, фыркая.

— Где ты? Я приеду за тобой.

— Эй! Бармен! — кричу я, отнимая телефон от уха. Он перестает расставлять свои бокалы за стойкой бара и идет ко мне.

— Не думаю, что тебе нужно еще добавлять, — сразу же говорит он.

— Ах, ты смешной, забавный человечек. Где я?

Он смотрит на меня так, будто я полная идиотка. Пошел к черту! Я не пьяная, я просто идиотка. Нет, постойте-ка. Я не пьяна, но я действительно идиотка.

Дерьмо! Я такая пьяная.

— Это «Mulligan», именно это название написано на бокале перед вами. И на салфетке, которая лежит рядом с вами. И даже на этой гигантской неоновой вывеске, которая прямо над моей головой, — говорит он мне с сарказмом, указывая на нее.

Умник. Я составляю губы трубочкой и произвожу совершенно не приличный звук, как взрослая и слышу, как Лорелей орет в телефон.

— НИКУДА НЕ УХОДИ! Я буду там через десять минут.

— Ты это видела? Свет просто льется! — говорю я Лорелей взволнованно.

Как только Лорелей вытащила меня из «Mulligan», рассыпаясь в извинениях бармену за мое поведение и засунула меня в свой бесподобный черный Мерседес твердо предупредив, чтобы я не блевала на ее кожаную обивку. Мы оставили мою машину на стоянке, Лорелей пообещала привезти меня сюда обратно завтра, чтобы я смогла ее забрать. По дороге между баром и своей квартирой, я убедила ее, что нам просто позарез необходимо поехать к Мэтту домой, потому что это касается вопроса жизни и смерти.

Пусть никто не сможет сказать, что «экс-модели не могут быть частными детективами», даже после семи бокалов вина.

— Удивительно. Наверное, он включил электричество, — отвечает Лорелей голосом, лишенным эмоций.

На данный момент мы припарковались прямо напротив дома Мэтта. Как только подъехали и Лорелей заглушила двигатель, я всячески пыталась убедить ее, что мы могли бы лучше оценить ситуацию, скажем в кустах, но она тут же наложила вето на мою идею. Она пробормотала что-то о сумасшедших пьяных женщинах, которых бы захотели выслушать ее коллеги, и опозорить мою голову, но в этом вопросе я доверилась ей. Меня занимало лишь одно — взглянуть на него, хотя бы чуть-чуть.

Я прижала нос к окну пассажирского сидения и наблюдала за Мэттом, который прогуливался время от времени мимо окна гостиной в пижамных штанах. Он почесывал мускулистую грудь, проходя мимо окна и исчезал из виду.

Никогда прежде я не хотела так пробежаться рукой по его груди. Кто знал, что он скрывал такое теплое сексуальное тело под пуговицами рубашки?

— Не могу поверить, что ты убедила меня сделать это, — жаловалась Лорелей в десятый раз с тех пор как мы подъехали. — Напомни мне снова, почему мы припарковались у дома Мэтта Руссо в середине ночи? Потому что в данный момент именно сейчас, я не верю, что он в опасности. Хватит пускать слюни на мои окна.

Я убираю свое лицо от стекла и поворачиваюсь к ней лицом. Я явно доставляю ей неприятности, и я ее не виню. Я не довольна собой, сейчас, когда опьянение стало постепенно проходить. Конечно же я немного соврала, убеждая Лорелей совершить этот крюк, прежде чем поехать ко мне домой. Скорее всего я сказала ей, что кто-то преследует Мэтта, и эти люди предпочитают носить оружие и его жизнь висит на волоске. А поскольку сейчас я была слишком честной, то также призналась, что выброшу ее из ее же автомобиля на встречную полосу, если она не согласится привезти меня к его дому. В свою защиту могу сказать одно — виноват алкоголь, поэтому я веду такие разговоры.

Ладно, все нормально. Немного чувства моего сердца, но в основном бухло.

— Я просто хотела убедиться, что он в порядке. Он не выглядел счастливым в последнее время, — бормочу я, отворачиваясь от нее, в гостиной Мэтта окно становится темным, и я уныло вздыхаю, поскольку мне не удалось еще раз увидеть его обнаженный торс.

— Откуда ты знаешь, что он не был счастливым в последнее время, если сейчас первый раз, когда ты видишь его, после того как он на прошлой неделе выбежал из закусочной?

Я вздрагиваю и медленно поворачиваюсь обратно к ней, и видно у меня на лице отражается виноватый вид, который я пытаюсь скрыть.

Лорелей широко раскрывает глаза, ее челюсть падает.

— О, мой Бог! Мафия не преследует его, это ТЫ СЛЕДИШЬ ЗА НИМ! — кричит она.

— Шшш! Он может тебя услышать! — шепотом говорю я. В голове вихрем проносятся видения, я с ужасом смотрю на входную дверь, словно сейчас же кто-то должен вырваться из нее причем в любую минуту и направиться к автомобилю, чтобы узнать, почему я здесь и наблюдаю за ним. На самом деле, сейчас, когда я вспоминаю об этом мне уже не кажется, что это самая плохая вещь. Я могла бы тогда более подробно разглядеть его обнаженную грудь.

— Пейдж, я настоятельно советую тебе никогда больше не пить. Люди делают совершенно неуместные вещи в таком состоянии. Хотя бы мы, припарковавшиеся ранним утром у чужого дома, только лишь потому, что ты имеешь какие-то неуместные нежности к нему.

— Это не неуместные, я точно знаю, когда неуместно, — упрямо отвечаю ей я, скрещивая руки перед собой.

— Ты следила за ним всю неделю, не так ли? — требует ответа Лорелей.

Похоже, она ЗНАЕТ, что я один раз последовала за ним на работу.

Ладно, три раза. Я просто хотела убедиться, что гнев и раздражение, которое увидела у него на лице были не случайными. И это было действительно не случайно, потому что каждый раз, когда я видела его на этой неделе он выглядел точно так же. Было такое впечатление, что это выражение просто приклеилось на его лицо, и я чувствовала себя ответственной за это.

— Может, перестанешь говорить «следила»? Это такой грубый термин. Я предпочитаю «анонимно следовала».

Она сжимает челюсти и сужает глаза.

— Что происходит на самом деле? Это связано как-то с Энди, который не оставляет тебя в покое с деньгами? Ты просто зависла на первом порядочный парень, который появился, чтобы заставить его ревновать или еще что-то в этом духе? Это не похоже на тебя, Пейдж.

Опустив голову с глухим ударом на подголовник, я закрываю глаза и вздыхаю. Она права, это действительно не похоже на меня.

— Это никак не связано с Энди. Мне все равно ревнует он или нет. Просто… Я не хочу закончить, как моя мать, в семьдесят лет одной, лелея свои сожаления.

Первый раз, когда я призналась в чем-то подобном, и честно говоря, даже не могла предположить, что это беспокоит меня, пока не встретила такого, как Мэтт и тут же потеряла его, прежде чем у меня даже возник шанс.

— Кто сказал, что ты закончишь так? Ты единственная, кто имеет власть над своей собственной жизнью, Пейдж. Ты сама руководишь своими желаниями. Признаюсь, мне не нравится идея, что мы сидим у дома этого парня, преследуя…

Я посмотрела на нее испепеляющим взглядом, она фыркнула с раздражением.

— Анонимно следуем. Мне кажется, что ты рехнулась, не сообщив Кеннеди, что отклонилась очень далеко от первоначального расследования, но думаю, что понимаю тебя, — тихо произнесла Лорелей. — Трудно наблюдать за Кеннеди и Гриффином, когда они так влюблены друг в друга, а у тебя этого нет.

Меня так потрясли искренние слова Лорелей, что я сижу просто в изумленном молчании, во все глаза пялясь на нее. Лорелей всегда была непреклонна по поводу новых романов.

Она зареклась иметь какие-либо отношения с мужчинами на всю оставшуюся жизнь, потому что поняла, что любовь не стоит того.

Оказывается, несмотря на суровый внешний вид, в душе она такой же нежный романтик, как и я.

— Пожалуйста, мы можем просто поехать домой и отоспаться от запоя, который сочится у тебя даже сквозь поры? От всей этой честности сегодня, мне хочется кастрировать Энди И Мэтта, который заставляет страдать твое сердце.

Ладно, возможно, она НЕ НАСТОЛЬКО сентиментальная, как я.

— Ты обещаешь не судить меня за то, что я заставила тебя приехать сюда, в состоянии опьянения? — умоляю я ее.

Лорелей заводит машину и отъезжает с обочины тротуара.

— Обещаю. Я даже помогу тебе найти способ, чтобы Мэтт смог простить тебя, если ты действительно этого хочешь. Другой способ, не связанный с анонимным преследованием или же барменом мудаком.

— Вероятно, мне следует вернуться к бармену и извиниться, а?

Глава 11

Даже не потрудившись снять темные очки, я сижу в церкви Святого Михаила и задаюсь вопросом: «Знает ли Бог, что я пришла в его дом, пропахшая спиртным и полная стыда?»

— Сними очки, это не дискотека, — сурово шепчет мне на ухо мама.

К счастью, я снимаю их после того, как закатываю глаза на нее, и удерживаюсь напомнить ей, что сейчас уже не 1970 год.

— Не желаешь просветить меня, почему ты попросила встретиться с тобой в церкви? — спрашиваю я, вздрагивая от яркого солнечного света, льющийся через витражи, убирая свои очки в сумочку.

— Ты имеешь в виду, что стоит не учитывать тот факт, что твоя душа нуждается в спасении и прошло уже больше месяца, когда ты была в церкви? — шепчет она.

Супер. Адское похмелье, да еще и чувство вины.

Я приподнимаю бровь, как только органная музыка начинает греметь у меня за спиной.

Мама сразу же встает со своего места и начинает петь вместе с другими прихожанами, полностью меня игнорируя.

Я ожидаю конца песни и когда все садятся, сложив руки на коленях, пробую снова:

— Что было такого важного, что не может подождать до сегодняшнего вечера? — шепотом спрашиваю я ее.

Она шикает на меня, как только пастор начинает говорить, и во мне поднимается протест, причем громкий, пытающийся напомнить ей, что именно она выбрала это место для встречи. Через несколько минут, она наклоняется ко мне ближе.

— Кто-то украл хлеб Господа для причастия из церкви на прошлой неделе. А вчера пропала золотая чаша. Ты должна сказать своей подруге Кеннеди, чтобы она помогла нам.

Я немного возмущаюсь на тот факт, что она даже не предлагает мне помочь с этим делом.

Она почему-то твердо убеждена, что моя единственная роль в «Единожды солгав» это быть шлюхой. Даже моя собственная мать совершенно не верит в мои способности.

— Знаешь, я же тоже там работаю? Почему я не могу быть той, кто поможет вам?

Не то, чтобы я очень уж хочу, поскольку слишком занята сейчас, помогая Мэтту, но в принципе сам факт.

— Ты целуешься с незнакомыми мужчинами и снимаешься обнаженной. Каким образом ты собираешься помочь нам?

Совершенно неважно сколько раз я повторяю ей, что, целуя тех мужчин — это своеобразный способ с моей стороны поймать их на обмане, или о том, что фотографии, сделаны с большим вкусом, на которых я изображена, она все равно уверена в одном — что моя лучшая подруга намного лучше меня, и она тоже ходит в эту церковь, и не имеет дочь, которая позирует для «Playboy», и продолжает сниматься в порно или в чем-то подобном. Как только меня наняли на мою первую работу в качестве модели десять лет назад, она стала молиться с четками каждый вечер, потому что решила, что я пошла по скользкой дорожке.

— Я совсем там не обнаженная. Сколько раз мне повторять тебе это? — шепчу я сердито.

Она опять шипит на меня.

— Мы находимся в доме Господнем. Сейчас не время говорить о твоей «больной мозоли», — сообщает она мне, взмахнув руками в направлении моей груди.

«Я люблю свою мать. Я люблю свою мать. Я люблю свою мать». Возможно от того, что я продолжу напоминать себе это, не задушу ее в церкви полной народа.

Снова начинает звучать органная музыка, и все стают.

— Мам, сейчас у нас много работы. Почему бы просто не позвонить в полицию и не сообщить о краже?

Она хмурится, глядя на меня.

— Эти просфиры были подарком от папы.

Она быстро крестится при упоминании Папы, и я закатываю глаза.

Моя мама родилась и выросла настоящей католической, поскольку у нее было очень строгое воспитание. Когда она уехала в колледж, она словно взбесилась и у нее снесло крышу. Она не остепенилась почти до сорока лет, уже фактически отчаявшись встретить своего суженого и завести семью. Однако, судьба дала ей хороший пинок под зад, как раз на ее сороковой день рождения.

Моя мать была… как бы это покрасивее выразиться… в основном, моя мать была женщиной, предпочитающей заниматься сексом с мужчинами намного младше ее. Свой день рождения она решила отпраздновать с подружками в местном баре университета.

Было слишком много виски, и она встретила моего отца. Он был студентом университета Мичиган, и вместе со своими друзьями был в Нотр-Даме на выходные. БАМ, БАМ, благодарю вас, мэм, поскольку шесть недель спустя, палочка для теста изменила цвет. Она так и не узнала, как зовут моего отца и была слишком подавлена, чтобы вернуться в бар и по расспрашивать о нем.

Моя мать тут же обратилась к своим католическим корням, испытывая чувство вины, и начала ходить на исповедь и мессу каждый день. В возрасте семидесяти лет она продолжает все равно каждый день ходить на мессу, и я уверена, что также молиться за мою душу, которая, как она считает, ведет себя непристойно в своем постоянном обнажении.

— Видишь того приятного молодого человека, сидящего впереди нас на два ряда, в голубой рубашке? Гарольд Джонсон. Он холост и его мать сказала мне, что он всегда был влюблен в тебя.

Я даже не заморачиваюсь, чтобы взглянуть на этого мужчину. С тех пор, как Энди и я развелись, она пытается меня сосватать с незнакомыми, случайными мужчинами в церкви.

— Ты шутишь, да? Его зовут Гарри Джонсон? — шепчу я в ответ, пытаясь сдержать смех.

— А что такого с его именем? Веское христианское имя, — утверждает она.

— Это не веское христианское имя. Это имя, которое кричит: «мои родители ненавидят меня».

— У него хорошая работа, и он заботится о своей матери, — отвечает она, игнорируя мои издевки.

— Заботится о ней, или живет у нее на цокольном этаже?

Она фыркает с раздражением.

— Нет ничего плохого в том, что сорокалетний мужчина живет со своей бедной, больной матерью. Ты не становишься моложе, Пейдж. Ты все еще хочешь найти кого-то особенного.

— А почему ты думаешь, что я не нашла кого-то особенного? — требую я ответа.

Она поворачивает голову в мою сторону и внимательно смотрит на меня, пытаясь понять честна ли я. Я никогда ей не лгала, и она это знает. Даже в старших классах, когда думала, что смогу безнаказанно что-нибудь совершить, потому что она вечно уходила из дома в церковь, имея там какие-то дела. Через пять минут, после того, как она появлялась в дверях дома, она уже была в состоянии понять, всего лишь взглянув на меня, сколько пива я выпила на вечеринке, вместо того, чтобы заниматься уроками.

— Возможно, я уже нашла отличного парня, — бормочу я, чувствуя печаль.

— Ты никогда не найдешь себе отличного парня, если продолжишь работать «шлюхой», — поясняет она.

— О, мой Бог, я не шлюха! У меня не было секса с тех пор, как я развелась с Энди!

Конечно, именно в этот момент в церкви устанавливается гробовая тишина. Моя мать судорожно оглядывается и неуверенно улыбается людям, сидящим недалеко от нас.

— По крайней мере, ты можешь подождать хотя бы до причастия, а потом уже говорить о С-Е-К-С-Е, — на ухо шипит она мне известные истины, словно я маленький ребенок.

Я замолкаю на оставшуюся часть мессы, не причиняя своей матери никаких телесных повреждений, дожидаясь, когда мы выйдем из церкви, она направляется со мной к падре.

— Прекрасная проповедь сегодня, отец Боб. Вы помните мою дочь, Пэйдж?

Отец Боб пожимает мне руку и тепло улыбается.

— Конечно я помню ее. Было время, когда я часто видел ее на мессе.

Моя мама многозначительно смотрит на меня, и я сразу же чувствую, как будто я во втором классе и впервые пришла на исповедь, поэтому тут же вытаскиваю свою руку.

«Простите меня, отец, ибо я согрешила. Прошел уже месяц с момента, когда я приходила на причастие и церковную службу, и у меня был имелись нечистые помыслы».

— Мама упомянула, что у вас последнее время были проблемы, несколько краж в церкви.

Не уверена сказала ли она вам, но я работаю в частной фирме, занимающейся расследованием, — говорю я ему, быстро отгоняя все мысли по поводу Мэтта, что я была с ним нечестна.

— О, да, да. На самом деле ничего страшного. Я уверен, что это просто некоторые бедные, бездомные души тех, кто сбился с пути Господа. Единственное, чем мы можем им помочь — это помолиться и думаю все образуется.

Отец Боб быстро что-то говорит о важном деле и мчится от меня прочь, прежде чем я могу ему что-либо ответить, ринувшись к другим прихожанам.

Я несколько минут внимательно наблюдаю за ним, и время от времени он оглядывается на меня через плечо, но замечая мой взгляд быстро отворачивается.

— Отец Боб выглядит виноватым. Мне кажется, он знает намного больше, чем говорит на самом деле, — говорю я маме, пока мы идем к парковке.

— Пейдж Элизабет! Отец Боб святой. Он крестил тебя, ты ходила к нему на свое первое святое причастие, и он венчал тебя и Энди, — вещает она.

— Да, и все мы видим, чем это закончилось, — бормочу я себе под нос.

— Фрэн, Юнис, идите сюда и поздоровайтесь с Пейдж.

Я поворачиваю голову и вижу двух подруг моей матери, рысью двигающихся к нам. Ну, своеобразной рысью, поскольку Фрэн опирается при ходьбе на трость, а Юнис толкает перед собой ходунки.

— Пейдж, приятно снова увидеть тебя в церкви. Слышала, что Гарольд Джонсон одинок? — спрашивает Юнис.

Ох, ради любви к Богу.

— Юнис, кто в здравом уме будет встречаться с таким мужчиной? Он живет с мамой и коллекционирует аспирин, — вмешивается Фрэн.

— Простите, что он коллекционирует? — спрашиваю я в недоумении.

— Аспирин. Любой какой существует размер, форма и цвет, которую только можно себе представить. Он клеит их на доску и развешивает эти картины по дому матери. Я думаю, что он серийный убийца, — объявляет Фрэн, переходя на драматический шепот.

— Думаю, что это очень художественно, — возмущенно отвечает моя мать. — Я слышала, что он даже заказывает аспирин из Германии.

— Я готова поспорить на выигрыш в бинго на следующей неделе, что весь дом его матери он завесил рогипнолом[2].

Мы все во все глаза смотрим на Фрэн.

— Каким снотворным? Тем, что из Германии? — спрашивает Юнис.

Фрэн открывает рот, чтобы, скорее всего, подробно рассказать о существующих снотворных… в мире, но я быстро меняю тему, прежде чем этот разговор зайдет совершенно не туда.

— Итак, что вы думаете об отце Бобе и кражах, которые здесь произошли?

Фрэн фыркает и поднимает вверх трость, направляя ее прямиком на меня.

— Это неправильно, Пейдж. Куда катится этот мир, церковь и то уже не стала безопасной?

Нам всем необходимо иметь оружие.

— О, мой Бог, нет! Вы не должны иметь никакого оружия. Это совсем плохая идея, — спорю я.

— Могу ли я получить пистолет в Крюгер? У меня есть купон в записной книжке, по которому за доллар я могу получить любой предмет, — взволнованно говорит Юнис.

— А я говорю, что мы справимся с этим своими силами. Вернем церкви похищенное! — кричит мама.

— ВЕРНЕМ ЦЕРКВИ! — эхом вторят ей Фрэн и Юнис.

Мне необходимо положить этому конец, прежде чем это полностью превратиться в тотальную старушечью анархию.

— Никто ничего и не забирает! Мама, как только у меня будет немного свободного времени на этой неделе, я посмотрю, что можно сделать, обещаю.

Разговоры про оружие тут же забываются, как только Фрэн и Юнис начинают обсуждать десерт, который они собираются приготовить для алтаря и молитвы по четкам на этой неделе.

— Не вляпайся в какие-нибудь неприятности, Пейдж. Просто дай Кеннеди знать, что я хочу с ней поговорить. Я уверена, она сможет докопаться до сути. А я пока дам Гарольду твой номер телефона, и может он разрешит тебе взглянуть на свои картины из рогипнола.

Глава 12

Схватив три перцовых баллончика из ящика у себя на кухне, я сую их в сумку. Захлопнув ящик бедром, замираю, когда слышу стук в дверь.

Может, это Лорелей. Она знает, что я воспользовалась ее компьютером в офисе, чтобы просмотреть старые судебные отчеты Винни Демарко, мне необходимо было узнать его адрес. Она знает, что я со бираюсь подежурить у его дома и посмотреть, покажется ли там Мелани. Если я буду сидеть очень тихо, она уйдет. Она не будет выламывать дверь, как Кеннеди, если я не отвечу.

— Пейдж, ты дома? Это Мэтт.

От звука его голоса у меня в горле образуется ком, особенно учитывая нашу последнюю встречу, которая была не из приятных.

По дороге домой из церкви на прошлой неделе, я остановилась у продуктового магазина, чтобы приобрести кое-что. Когда я шла к своей машине, нагруженная пакетами, я столкнулась с Мэттом. Буквально столкнулась, физически. Я утратила контроль над одним из пакетов в тот момент, когда сходила с тротуара, пытаясь жонглировать ими на ходу, и врезалась прямиком в него. Конечно пакет, наполненный всеми необходимыми предметами для женщины, упал к его ногам и все содержимое вывалилось на асфальт: семейного размера пакет конфет с арахисовым маслом «Reese’s Peanut Butter Cups», галлон шоколадного мороженого «Ben & Jerry’s Chocolate Fudge Brownie», две бутылки шоколадного сиропа «Hershey’s», баллон сливок «Reddi-wip» и бутылка москато.

Вселенная явно ненавидит меня, лучше бы к его ногам упала упаковка тампонов и какое-нибудь лекарство.

Я ничего не могла поделать, кроме как наблюдать, как он наклонился, чтобы собрать все с асфальта. Когда он выпрямился, молча протянул мне наполненный пакет, и пошел от меня прочь, не сказав ни слова, и я, наконец, встряхнулась от шока и сказала:

— Я клянусь, что не следила за тобой, — сказала я с вибрирующим смехом.

Ему это совершенно не показалось смешным. Он засунул руки в карманы и уставился на парковку. Он даже не мог просто взглянуть на меня, и мне захотелось тут же присесть на бордюр и сразу же начать поедать и шоколадные конфеты, и мороженное, поливая его сливками и шоколадным сиропом, и тут же запивать все это москато.

— Ты получил мое сообщение? — спросила я, запинаясь.

— Ага.

— Ты прочитал его? — спросила я еще раз.

Мое сердце ушло в пятки, громко отдаваясь стуком в ушах. Я знала, что это был мой единственный шанс заставить его понять мои действия, но в этом я потерпела неудачу.

Он вздохнул и повернулся ко мне, по-прежнему отказываясь смотреть прямо в глаза. Его взгляд находился где-то у меня между подбородком и шеей. Мой план заставить его посмотреть мне в глаза и увидеть, что я действительно сожалею, не получился.

— Послушай, у меня много всего происходит в жизни прямо сейчас, и у меня просто нет времени для… этого, чем бы это ни было… или было. Черт! — Мэтт выругался, его разочарование было очевидно.

— Прости меня, Мэтт, — прошептала я, слезы стояли у меня в глазах, но я сдерживала их изо всех сил, не собираясь показывать ему, насколько сильно меня это ранит, что он не хочет иметь со мной ничего общего.

— Да, ну, мне нужно идти.

И с этими словами, он прошел мимо, направляясь в продуктовый магазин.

Я трясу головой, пытаясь таким образом убрать угнетающие мысли о нашей встрече в прошедшие выходные и со всех ног бросаюсь к двери. Наверное, не стоит открывать ее, потому что он может быть намного еще более злым, по сравнению с Лорелей прямо сейчас, но я хочу увидеть его. Даже если мне придется стоять здесь и слушать, пока он будет говорить, кто просто не может меня терпеть.

— Я не знаю, понравится ли тебе ответ, — говорит он вместо приветствия в тот момент, когда я распахиваю дверь.

Каждый раз, когда я вижу его, становлюсь почему-то немного ошеломленной, глядя на него. Даже когда он расстроен или зол, мне не хочется отводить от него глаз.

— Что ты здесь делаешь? Как ты узнал, где я живу?

— Я зашел в ваш офис, чтобы отменить мой запрос на слежку, и когда твоя подруга Лорелей отошла за файлом, я порылся у нее на столе и нашел несколько наклеек с адресами, — отвечает он мне.

— Вау. Это было довольно-таки коварно с твоей стороны.

— Даже не начинай мне говорить по поводу коварства, — предупреждает Мэтт.

Он немного смягчает свое резкое замечание улыбкой. Я соскучилась по этой улыбке.

Какая же я дурочка.

— Ты куда-то собираешься? — спрашивает он, указывая на сумку у меня на плече.

— Во-первых, скажи мне, почему ты здесь. Если для того, чтобы сообщить, какая я ужасная то, это послание, я получила еще в прошлые выходные.

Он засовывает руки в передние карманы джинсов и наклоняет голову.

— Ты не ужасная. Я сожалею, что потерял контроль в закусочной, и что так хреново повел себя перед магазином. Это было… слишком много для меня, я был растерян и мне было неприятно.

Я слушаю и с трудом сдерживаюсь, чтобы не протянуть руку и не коснуться его, не обхватить его за шею и не умолять о прощении. Хоть я и побывала уже в плаксиво-сопливом беспорядке, поскольку напортачила с ним по полной, и скучаю по нему очень сильно, аж до боли, я все еще я. В глубине души я все такая же сильная, независимая женщина, которой вновь стала, после того, как рассталась с Энди, и я не собираюсь отдавать свое сердце кому-то, пока не буду уверена, что чувства взаимны. Я точно знаю, что здесь, перед моей дверью, он появился из-за чувства вины, что не дал мне шанса объясниться.

— Мне следует быть честной с тобой. Я просто не ожидал, что все зайдет так далеко. В тот день ты появилась в офисе, когда я хотел нанять вас следить за Мелани, я психанул.

Мэтт смотрит на меня с замешательством.

— Ты была в офисе в тот день?

— Эм, да. Я была под рабочим столом Лорелей, — смущенно признаюсь я.

— Так вот почему она отодвинулась на своем кресле и периодически кашляла. Я подумал, что она серьезно приболела, — со смехом произносит Мэтт. — Слушай, у меня было время обо всем подумать, и я понимаю, почему ты так поступила. Лорелей мне все объяснила. Мелани наняла вас, девчонки, озвучив совершенно глупую причину и получился бы конфликт интересов, ты не могла мне ничего рассказать, когда мы встретились. Я не мог предположить, чтобы ты готова положить свою карьеру и дружбу ради человека, с которым ты только что познакомилась.

Я молча дала себе обещание купить Лорелей лучшие туфли, которые можно купить за деньги, в благодарность за то, что она прикрыла мою спину, несмотря на то, что она во многом не согласна с моими действиями.

Кивнув, я придвигаюсь к нему в дверях.

— Я никогда не думала тебя обманывать. Все произошло так быстро, как снежный ком. Я хотела тебе все рассказать, как только ты поведал мне о ее иске и компании твоего отца, я поняла, что должна тебе помочь.

Лицо Мэтта смягчается.

— Почему ты не сказала мне о своей карьере в модельном бизнесе? Я прогуглил тебя, вернувшись домой из закусочной той ночью. Господи, Пейдж. Ты похоже более знаменита, чем Синди Кроуфорд. Ты, наверное, подумала, что я полный идиот раз даже не знаю, кто ты такая.

Я тянусь к руке Мэтта и переплетаю с ним пальцы.

— Я никогда не думала, что ты идиот, клянусь. Практически всю мою жизнь люди смотрели на меня, задаваясь вопросом — как они могут использовать мою внешность для своей же выгоды. Никто не видел настоящую меня и не понимал, что я, возможно, хочу чего-то большего от жизни, чем просто сидеть перед камерой. Ты видел меня настоящую, и это было восхитительно быть с тобой простой обыкновенной Пейдж, а не «Пейдж Маккарти, моделью». Наверное, мне не следовало устраивать такой бардак, но я честно не знаю, как это провернуть без обмана и дать понять, что меня волнует.

Уголки губ Мэтта подрагивают от улыбки, и он делает еще один шаг в моем направлении, его грудь прижимается почти вплотную ко мне.

— На тебя невозможно злиться. У меня тысяча вопросов вертятся в голове, но единственное, о чем я в состоянии думать сейчас — это просто поцеловать тебя.

Он улыбается, я кладу ладонь на грудь поверх его сердца и улыбаюсь ему в ответ.

— Ну, думаю, ты должен просто…

— Пейдж Элизабет, прекрати обниматься в дверях перед Господом и на виду у всех.

Глава 13

Я немедленно отступаю от Мэтта, поскольку моя мать шествует мимо нас в мою квартиру.

— У тебя есть таблетки от изжоги? У меня видно несварение желудка и все жжет.

Мэтт смеется у меня за спиной, и мою мать стреляет в него неодобрительным взглядом.

Он тут же перестает смеяться и откашливается.

— Кто этот мужлан, и почему он стоит у тебя в дверях? Ты провела с ним ночь… если речь идет о нем? — требует она ответа.

— Он не оставался на ночь, мам. Он мой друг Мэтт. Мэтт, это моя мать, Маргарет Маккарти, — Мэтт обходит меня и протягивает руку. — Приятно познакомиться с вами, миссис Маккарти.

Мать демонстративно скрещивает руки на груди и смотрит на Мэтта.

— Мисс, а не миссис, и ты один из тех мужчин, которые делают эти неприличные фотографии моей дочери?

Опять об этом же.

Я вздыхаю, Мэтт медленно убирает протянутую руку, понимая, что моя мать не собирается ее пожимать.

— Нет, мама. Он не фотограф. И еще раз повторяю, это не неприличные фотографии.

— Я видела твою попку в журнале «Maximum». И все в моем клубе по вязанию крючком видели твою попку, — делится она.

— Поэтому он и называется «Maximum», мама. И почему ты читаешь журнал «Maximum»?

— Мама пожимает плечами и роется в сумочке, находит пакет с салфетками и вытаскивает одну. — Я читаю там статьи.

Мэтт хихикает, мама сморкается, смотря на сумку, перекинутую через плечо.

— Ты куда-то собираешься? — спрашивает она, смяв салфетку и засовывая ее обратно в сумку.

— На самом деле, да. Я как раз собиралась уходить, мне нужно кое-что сделать, но тут появился Мэтт.

Мама поджимает губы и снова скрещивает руки на груди.

— Ты собираешься опять сниматься обнаженной? Нет, не отвечай мне. Я не хочу снова испытывать шок, когда Юнис и Фрэн, сообщат мне, что они увидели твои бедра и выставленную задницу в журнале «Домашний очаг» на кассе в супермаркете.

— Мама, я не снимаюсь обнаженной или в любом другом ракурсе. Я сказала тебе, я ушла оттуда. Я работаю полный рабочий день в частном детективном агентстве, — напоминаю я ей.

— Я не хочу говорить о твоей работе полный рабочий день в качестве проститутки.

Мне даже не стоит заморачиваться по поводу этого…

— Хм, существует ли что-то еще, что ты хочешь мне рассказать? — шепчет Мэтт мне на ухо.

— Я не проститутка! — отвечаю я, повышая голос.

— Ты целуешься с кучей мужчин и тебе платят за это, — напоминает она мне.

— Я следователь, мама. Мне платят, чтобы я ловила мужчин, которые обманывают своих жен.

Моя мать переводит свой гнев, во все глаза уставившись на Мэтта и направляясь прямиком к нему.

— Моя дочь уже целовалась с тобой?

Глаза Мэтта расширяются от страха, переводя взгляд с моей матери на меня.

— Мама, прекрати.

— Я так понимаю, что «да», — говорит она Мэтту, полностью игнорируя мое предупреждение. — Так ты обманщик. Ты не похож на обманщика. Энди даже выглядел, как обманщик. Я говорила Пейдж, что ей не следовало выходить замуж за этого ни на что не годного бездельника.

— Мэтт НЕ обманщик, мама. Мэтт — хороший парень, так что оставь его в покое. Мне действительно пора идти. У меня работа. Может мне следует заехать к тебе в следующие выходные на ужин?

Я продеваю руку ей под руку и мягко направляю в сторону двери.

— В следующие выходные у меня Бридж-клуб, и Фрэн делает салат «Джелло»[3]. Я не могу пропустить салат «Джелло» Фрэн. Я пойду с тобой на работу.

Я останавливаюсь как вкопанная и смотрю на нее сверху вниз.

— Ты не можешь пойти со мной. Я буду сидеть в засаде. Это может быть опасно.

На самом деле не очень опасно, поскольку я планирую припарковаться в квартале от дома Винни Демарко, и понаблюдать не появится ли Мелани. Самое опасное, что может произойти, что я смогу отказаться от мороженого, когда фургон с мороженным проедет раз десять мимо меня.

Моя мать опускает руку в сумочку и на этот раз, вместо салфетки, достает револьвер.

— ГОСПОДИ, МАМА!

— СВЯТОЕ ДЕРЬМО!

Кричим я и Мэтт одновременно, падая на пол, в тот момент, когда она размахивает пистолетом.

— О, ради Святого Патрика, может вы встанете с пола? Он даже не заряжен. Пули находятся в бардачке, — говорит мама, закатив глаза.

— Какого черта ты размахиваешь пистолетом?! — визжу я, оставаясь лежать на животе на полу и все еще прикрывая голову.

— Два дня назад церковь опять обокрали, место рядом с алтарем и где мы читаем молитвы по четкам. Они взяли атрибуты причастия, рассчитанные на ближайшие несколько лет, в этот раз, — объясняет она. — Мы думаем, что это отец Иоанн из Креста Господня, потому что он играет каждую неделю в покер с отцом Бобом, и отец Боб все время у него выигрывает. Отец Иоанн лузер. В любом случае, мир становится слишком опасным, если кто-то уже начинает красть атрибуты причастия. Юнис и я отправились в оружейный магазин и приобрели себе средства защиты. Встань с пола. Я не могу с тобой разговаривать, когда ты лежишь на полу.

Я наблюдаю, как она наводит на меня пистолет, пока говорит.

— Не могла бы ты, пожалуйста, направить пистолет в другое место? — бормочу я.

Мама вздыхает с раздражением и опускает руку. Мэтт резко поднимается с пола, как только угроза исчезает, наклоняется и помогает мне встать.

— О какой засаде ты говоришь?

Я пялюсь на задницу Мэтта, пока он отворачивается и наклоняется, чтобы поднять мою сумку, упавшую на пол, когда мы решили спасти себе жизни.

У него действительно отличная задница.

Я виновато отвожу глаза в сторону, он оборачивается ко мне и ухмыляется.

— Я узнала, где живет Винни Демарко. Я поеду и посмотрю появится ли у него Мелани.

Мэтт смотрит на меня в шоке.

— Подожди, ты все еще работаешь над этим делом, даже после всего, что случилось?

Я пожимаю плечами.

— Ну, да. Это не справедливо, что она хочет сделать с тобой. Я не могу просто так, взять и оставить все как есть.

У него отличное лицо с выражением «покер фейс», невозможно прочитать, о чем он думает. Я надеюсь, что это все-таки хоть как-то повлияет и укрепит его в мнении, что мне можно доверять.

— Я поеду с тобой.

Он даже не спрашивает, просто сообщает, что собирается это сделать. С моим чувством независимости, особенно если учесть тот факт, что я надрала задницу Энди, выгнав его из своей жизни, я не слишком радуюсь, когда кто-то вот так начинает переть напролом. Мэтт прижимается ко мне и убирает прядь с моей щеки.

— Если ты не против.

Сукин сын.

Пистолет вдруг проскальзывает между нашими телами.

— Оставьте место для Святого Духа. Давайте пошевеливайтесь. Мне необходимо немного поесть, иначе я не смогу принять свое лекарство от артрита.

Мама проталкивается между нами и выходит за дверь.

Я неохотно следую за ней, Мэтт идет за мной. Я запираю за нами дверь, и он берет меня за руку, пока мы спускаемся вниз по ступенькам к стоянке, где стоит мама в нетерпении постукивая ногой возле дверцы машины.

Я испытываю стыд, ну, совсем немного. Потому что вся эта история с Мэттом началась с самого начала совершенно неправильно, и теперь я тащу его на ланч со моей безумной матерью. Несмотря на то, что я все еще верю в сказки и счастливый конец, и просто возбуждена, как огонь, от своих романтических дум. Я немного пребываю в удивлении, поскольку Мэтт не выскочил с грохотом хлопнув входной дверью, как персонаж мультика, как только моя мать вытащила пистолет из сумочки.

— Если для тебе это через чур, ты не обязан ехать с нами, — говорю я ему, останавливаясь на достаточном расстоянии от машины, чтобы мама нас не слышала.

— Не буду врать… сейчас все немного похоже на сумасшедшие. Я и ты. Нас слишком много. И это чертовски меня пугает, поскольку я так и не знаю могу ли доверять тебе. Ты разрываешься на части, чтобы помочь мне, и я не знаю из-за того ли, что испытываешь ко мне какие-то чувства или же просто чувствуешь себя виноватой.

Я открываю рот, чтобы сообщить, что мои чувства к нему не имеют абсолютно ничего общего с чувством вины, но он останавливает меня взмахом руки.

— Нет. Ничего не говори… пока нет. Я не пытаюсь быть жестоким и неблагодарным за то, что ты делаешь для меня, но мне необходимо время, все осмыслить и разобраться, — признается он.

Я опять мысленно «надеваю трусики большой девочки» и киваю, не позволяя его словам вырезать дыру в моем сердце. Я знаю, что он переживает. Знаю, каково это потерять доверие к человеку и сколько потребуется сил, чтобы вернуть его. Я никогда не могла предположить, что буду именно этим человеком, которому не смогут доверять. По крайней мере, он, наверное, вспоминает поцелуй, поэтому пока все идет вот так.

— Ну, устроить наблюдательный пункт в моем Фольксваген Жук с семидесятилетней матерью, со стволом наперевес и страдающей артритом, похоже для тебя отличный способ, чтобы начать обдумывать и анализировать, не так ли? — сухо интересуюсь я.

— Пока ты не оставишь меня наедине с вооруженной Маргарет, думаю это будет хорошее начало, — Мэтт улыбается, я нажимаю на брелок сигнализации.

Глава 14

— Наверное, я первый мужчина, который когда-либо тупо смотрел на тебя, когда ты сообщила мне свое имя? Ты, скорее всего, подумала, что я полный идиот.

Положив голову на спинку сиденья, я смотрю на Мэтта. Он сидит точно в такой же позе, и я непроизвольно придвигаюсь немного поближе к нему.

— Я сказала тебе, что не обижаюсь, поверь мне. Я на полном серьезе, мне нравится, что ты не знаешь, кто я есть. Хорошо разговаривать с мужчиной, который ничего не знает обо мне, — признаюсь я ему.

Мэтт придвигается к краю сидения, нас разъединяют всего лишь несколько дюймов и коробка переключения передач.

— Я на самом деле не могу тебя отблагодарить за то, что ты для меня делаешь. Твои подруги не возненавидят тебя, когда узнают?

Беспокойство в его голосе заставляет мое сердце таять. Он может в скором времени потерять компанию своего отца, над процветанием которой трудился всю свою жизнь, его бывшая встречается с мафиози, который просто может замуровать нас в бетон, если поймет, что мы следим за ним, а он беспокоится о моем благополучии.

Откуда взялся этот парень?

— Лорелей уже знает. Она еще не сказала Кеннеди, но это вопрос времени. Кеннеди единственная, о ком мне следует беспокоиться. Она носит с собой пистолет, — говорю я ему с улыбкой. — А если серьезно, раз уж мы все выяснили, я смогу все ей объяснить и надеюсь, что она поймет. Я знаю, что поймет.

Мэтт наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание у себя на шеи.

— Но это мафия, с которой мы имеем дело. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня.

Я никогда за всю свою жизнь никого не хотела так сильно поцеловать. Я до сих пор помню, насколько нежные у него губы и каковы они на вкус. Я помню ощущения от его языка, скользящего по моему, крепкие руки, обхватывающие меня, прижимая ближе.

Воспоминания не заменят мне его настоящего, мне нужна реальная вещь.

Глядя в его великолепные глаза, я начинаю сокращать расстояние между нами, мое сердце колотится прямо в ушах от волнения.

— И сколько мы будем здесь сидеть? Мой бурсит пошаливает.

Вздохнув, я отстраняюсь от Мэтта, и смотрю на свою мать в зеркало заднего вида, которая открывает заднюю дверь и вытягивает ноги. И мне теперь кажется, что это стучало не мое сердце пару минут назад, отдаваясь в ушах, а это она постукивала ногой по полу, пытаясь разогнать кровь по венам.

— Я не просила тебя идти с нами. Ты могла бы остаться, — напомню я ей.

— Я думала, что это настоящая засада и будет что-то захватывающе.

Отвернувшись от нее, я смотрю на Мэтта извиняющимся взглядом, он улыбается мне в ответ. Даже с жалующейся мамой на заднем сидение, я не могу перестать думать о поцелуе. Или представлять его голым. Это совершенно неправильно, поскольку мама находится буквально в двух шагах от меня, а мне любопытно, каково это провести руками по его обнаженному телу? Глаза Мэтта темнеют, пока он наблюдает за мной, как будто он знает, о чем я думаю.

— Так вот как выглядит «позорное занятие». Мне всегда было интересно взглянуть.

Я вскидываю голову от своих похотливых мыслей, перевожу взгляд на мать, которая уставилась в свою окно. Повернув голову, я вижу Мелани, спускающуюся с крыльца дома Винни Демарко. Туфли она держит в руке, тушь размазалась под глазами, волосы выглядят как гнездо крысы.

— Именно это и есть «позорное занятие» мама, — бормочу я, пока мы все втроем молча пялимся на Мелани, стоящую на тротуаре и ожидающую чего-то.

Спустя несколько минут подъезжает такси, она забирается на заднее сиденье. Мэтт и я ныряем вниз, когда такси медленно проезжает мимо нашей машины.

— Горизонт чист, — сообщает нам мама.

Я сажусь и бросаю взгляд на Мэтта.

— Ты в порядке?

Он выпрямляется в кресле и смотрит прямо перед собой, в окно на вход в дом Винни, который только что покинула Мелани.

Дерьмо. Почему, черт возьми, я делаю это с собой? Я не должна желать кого-то, кто все еще страдает по своей бывшей.

Он только что стал свидетелем, что она вышла из дома другого мужчины. Я имею в виду, что когда такое видишь то, кажется, что это происходит с кем-то другим, но теперь Мэтт имел все доказательства, что его жена покинула дом парня, и судя по ее волосам и тому, как она выглядела, она не один час провела в чужой постели.

— Мэтт? — шепчу я, он наконец моргает, выходя из оцепенения, и поворачивается ко мне.

Увидев беспокойство на моем лице, он улыбается грустно.

— Странно. Я имею в виду, что знаю ее с колледжа. Она была моей лучшей подругой. Я знал, что это случится, но это просто… я даже не знаю, как назвать. Трудно увидеть все собственными глазами.

Я с трудом сглатываю и стараюсь не показывать вида, что ему больно видеть, как его шалава жена обманывает его.

Я ослабляю мертвую хватку своих рук на руле, скольжу пальцами по его руке и нежно сжимаю.

— Я даже не успела воспользоваться своим оружием, — раздраженно фыркает мама с заднего сиденья, и я перестаю себя жалеть. — Мы можем сейчас перекусить? Мне необходимо принять таблетки.

Остановившись у закусочной по пути домой, а потом подъехав на парковку у дома, мама чуть ли не выпрыгивает на ходу из моей машины, прокричав напоследок, чтобы я написала, если мне понадобится ее помощь, или позвонила.

Мэтт и я молча стоим у машины, наблюдая как она выруливает со стоянки и уезжает.

— Очень познавательно, — со смехом произносит Мэтт.

— Прости за все эти истории из детства, которыми она надоедала тебе. Клянусь, я не танцевала никаких танцев под песни Мадонны, заставляя маму и ее знакомых смотреть во время ужина.

Мэтт встает передо мной и убирает кончиками пальцев прядь волос с лица.

— Не знаю. Мне кажется я хотел бы увидеть, как ты танцуешь под «Like a Virgin», — смеется он.

Я игриво шлепаю его по груди и оставляю руку у него на торсе в области сердца. Чувствуя накаченные мышцы под рукой, мой мозг сразу же попадает на территорию, где я задаюсь вопросом, как он выглядит голым. И как скоро я смогу увидеть его наготу.

Мы молча смотрим друг на друга в течение нескольких минут. Бабочки у меня в животе грозятся вырваться на волю, если он ничего не предпримет в ближайшее время.

Возможно, поцелуй, вечно живущий словно ад во мне.

Я знаю, что должна отступить, поскольку мне кажется, что он пытается забыть о том, что недавно увидел, и именно сейчас у него идет внутренняя борьба. Прежде чем я готова уже отодвинуться от него, он качает головой и ругается.

— К черту!

Он берет мое лицо в свои ладони и тянет к себе. Как только наши губы соприкасаются, я понимаю, что никогда не упущу шанса поцеловать этого мужчину. Мэтт не тратит зря время, углубляя поцелуй, и я стону ему в рот, как только его язык скользит по моему.

Обняв его за плечи, я притягиваю его ближе. Он наклоняется всем телом, прижимая меня к машине.

Этот мужчина однозначно знает, как целоваться. Его губы одновременно мягкие и твердые, язык такое вытворяет со мной, как бы ласкает весь рот. Желание разливается внизу живота и бедра инстинктивно прижимаются к нему. Я хочу чувствовать его везде. Я хочу чувствовать его руки на своем обнаженном теле, хочу чувствовать его внутри себя. Я никогда не желала никого так сильно, даже Энди. Я была увлечена им, и секс с ним всегда был хорош, но я никогда не чувствовала, что умру, если не получу Мэтта.

Руки Мэтта отпускают мое лицо и скользят по моим бедрам, приподняв мою ягодицы, притягивая сильнее к себе. Я чувствую, что он нуждается во мне, и это становится для меня настолько сладким. Каждое скольжение его языка, каждое нажатие его губ, каждый выдох, направленный в меня настолько восхитительны, что я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Он нежно сосет мой язык и раздвигает мне бедра, встав между ними. Я чувствую его эрекцию, упирающуюся мне в живот, я чувствую его потребность во мне, и это все поднимает меня на новую высоту. Я не могу остановить саму себя, прижимаясь к его эрекции все сильнее, у меня не хватает здравого смысла остановиться. Мы вжимаемся в друг друга на моей машине средь бела дня, и его поцелуй заставляет меня полностью забыть, что меньше часа назад он с грустным взглядом смотрел на свою бывшую, покидающую чужой дом.

В отдалении раздается гудок автомобиля, и Мэтт отстраняется.

— Мне очень, очень нужно идти, — говорит он мне тихо, прижимаясь к моему лбу своим.

— О, хорошо, — я даже не пытаюсь показать, что не расстроена.

В данный момент я на самом деле не понимаю, почему он не хочет просто заняться со мной сексом на капоте машины.

О, все правильно, потому что я выше этого и мне просто необходимо, чтобы он хотел меня саму, такую, какая я есть, а не ради того, чтобы отвлечься от своей бывшей.

— Я клянусь, мне не хочется уходить. Но если я сейчас же не уйду, я отведу тебя наверх в квартиру, запру дверь, и покончу с этим, пока оба мы не будем голыми, потными и изнуренными.

Прости, и в чем тогда проблема?

Я киваю согласно головой, словно полностью понимаю, что он имеет в виду. Почему он не может просто забыть уже об этой Мелани?

— Знаю, как только я уйду от тебя, пожалею об этом, но думаю, нам нужно притормозить.

У меня уже есть одни гребаные отношения за спиной. Я хочу, чтобы на этот раз все было иначе.

Я не могу винить его за честность. Мне нужно доказать ему, что он может доверять мне, и полагаю, что медленно и правдиво — лучше, чем быстро и обнаженно. Особенно теперь.

— Все хорошо, я понимаю. Но знай, когда мы, наконец, окажемся голыми и потными, я прослежу, чтобы у тебя не было ничего на уме, кроме того, что я проделываю с тобой, — говорю я ему с улыбкой.

Он стонет, глядя мне в глаза, и я почти уверена, что он догадывается о тех усилиях, которые я собираюсь к приложить. Я смеюсь и быстро целую его в губы, но опять возвращаюсь, потянув его сопротивляющегося на тротуар. Но он позволяет мне это сделать с несказанным удовольствием, не думаю, что соседи оценили наше шоу.

Я опять целую его быстро и естественно покачивая бедрами ухожу. Поскольку, мы не торопимся, это совершенно не значит, что я не могу помучить его немного.

— Ты убиваешь меня наповал, Пейдж Маккарти! — кричит Мэтт мне в след, пока я поднимаюсь по лестнице и вставляю ключ в замок.

Я не могу сдержать улыбки, открываю дверь, оставляя его стоять на тротуаре, понимаю, что он попался. Я слышу по прошествии нескольких минут, как он заводит двигатель, плюхаюсь на диван, бросив сумочку на журнальный столик, и замечаю бумажку на стеклянной поверхности, я наклоняюсь и беру ее в руки. Улыбка пропадает, как только я читаю идеально напечатанные слова:

«КОНЕЧНО ЖЕ ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ДЛЯ ТЕБЯ ХОРОШО. ДА? И ПЕРЕСТАНЕШЬ СОВАТЬ СВОЙ НОС, КУДА НЕ СЛЕДУЕТ. ВОЗВРАЩАЙСЯ К СВОИМ КРАСИВЫМ ФОТОГРАФИЯМ, И НИКТО НЕ ПОСТРАДАЕТ».

Я вскакиваю со своего дивана и ошалело оглядываюсь вокруг, боясь вздохнуть.

Кто-то побывал у меня в доме. Кто-то знает, что я наблюдала за Винни Демарко. А что, если он все еще здесь?

Сегодня первый раз в жизни, я хочу, чтобы моя мать со своим пистолетом была рядом со мной.

Глава 15

— Мы едем в полицию сейчас же, — сердито говорит Мэтт, ударяя по тормозам «форда-150 пикап» на светофоре, направляясь в город.

Когда я в панике выбежала из дома, выхватив телефон из сумочки, позвонила первому, о ком подумала. Это было просто, поскольку я все еще чувствовала вкус его поцелуя на губах. Я бы позвонила маме, но знала, что она прочитает мне очередную лекцию, Кеннеди — но мне придется признаться, что я наделала, а я не была к этому готова. Единственный человек, которому я хотела позвонить, испытывая панический ужас, оказался Мэтт. Это возбудило и напугало одновременно.

Я привыкла к своей независимости через несколько месяцев после развода, и сейчас испытывала страх, что снова хочу как-то зависеть от другого человека. Особенно от человека мужского пола, кто мог меня послать ко всем чертям, не моргнув глазом, и разбить мне сердце, если он вдруг решит, что все еще по-прежнему влюблен в свою лживую, мошенницу жену.

— Нет необходимости привлекать полицию. Я, наверное, погорячилась. Поскольку похоже, что скорее всего, что это был Энди, пытающийся меня запугать, так как я не даю ему денег.

Он останавливается на пустом перекрестке и смотрит на меня. Я вижу, как в его глазах происходит борьба. Он так сильно хочет защитить меня от человека, пытающегося угрожать мне, но он согласен пойти мне на уступку и сделать то, что я прошу.

— Я не согласен с этим, Пейдж. Мне не нравится.

Затем он глубоко вздыхает и сворачивает на улицу, которая уводит из центра города и полиции.

Энди всегда принимал решения за меня. Он объяснил, что поступал так исключительно в моих же интересах или же говорил, что поскольку имеет некую разницу в возрасте, которая позволяет ему делать более осознанный выбор в отношении моей жизни. Правда, этим он пытался дать мне понять, что я нужна ему, и моя карьера должна развиваться успешно. В первые месяцы после того, как мы разошлись, я почти верила в это. Я многое не умела делать. Я была не способна принять самое простейшее решение, потому что так долго полагалась только на него. С помощью моих подруг, я смогла понять, что вполне способна сама контролировать свою жизнь и потихоньку вернула свою независимость обратно.

Что-то настолько маленькое, но такое значительное заключалось в том, что Мэтт выслушал меня, и сделал так, как я считала нужным, и это значило для меня намного больше, нежели то, что происходило со мной в течение всей моей жизни. Он не принижал меня и не говорил, что я не понимаю, о чем говорю. Он позволил мне принять свое собственное решение, даже если оно в дальнейшем может оказаться не правильным.

Я чувствую, как к горлу подкатывает комок слез и мне приходится их сдерживать от страха. Я не буду плакать, по крайней мере не сейчас.

— Я бы хотел, чтобы ты разрешила мне осмотреть твою квартиру. Что если тот, кто оставил эту записку, находится все еще там? — спрашивает Мэтт.

— Ты с ума сошел? Это прямо как в фильме ужасов. Ты никогда не должен возвращаться в дом в поисках плохих парней. Это всегда заканчивается встречей с мачета, — спорю я.

— Мачете, да? И обычно многие за тобой гонятся с мачете? — со смехом спрашивает Мэтт. — Я серьезно рассматриваю развернутся и отправиться в полицию, если это так на самом деле.

— Как я сказала, наверное, сделала из мухи слона. Я завтра же первым делом позвоню Энди и припугну его до ужаса.

— А если это не маленький проныра, что тогда? Твои друзья не страдают таким родом извращениями, чтобы так пошутить, да? — спрашивает он.

Я не собираюсь лгать, его забота согревает мне сердце даже больше, что он назвал Энди маленьким пронырой.

Я легко смеюсь над самой идеей, по поводу Кеннеди или Лорелей, способных проникнуть ко мне в квартиру и оставить записку, и угнетающие мысли, затуманившие меня секунду назад, быстро исчезают.

— Ну, думаю, можно с уверенностью сказать, Лорелей бы никогда так не поступила. Она бы воспользовалась словами и была бы очень вежливой. Типа, «пожалуйста, умерь свою любознательность, или же мы вынуждены будем посадить тебя под домашний арест», — говорю я ему голосом Лорелей, своей лучшей подруги.

— Я должен согласиться с тобой, хотя только разговаривал с ней несколько минут. Но что насчет Кеннеди? Она носит с собой пистолет, могла ли она тебя так напугать? — спрашивает Мэтт с дрожью в голосе, почти что драматически. Улыбка на его лице, говорит о том, что на самом деле он верит в то, что мои подруги не способны сделать такое, но он пытается отвлечь меня, предполагая различные ситуации.

— Ну, что касается Кеннеди скорее всего, она будет ужасно ругаться. «Вытащи свою башку из задницы, прежде чем я двину тебе по лицу».

Мэтт и я вместе посмеиваемся, пока я описываю личности моих подруг.

— Я рад, что ты мне позвонила, — тихо говорит он, подъезжая к великолепному одноэтажному дому, и останавливаясь на парковке.

Он не дает мне шанса ответить, выпрыгивая из машины и направляясь в мою сторону, открывает дверцу и протягивает руку, помогая выйти. Мы поднимаемся рука об руку по ступенькам крыльца, я стою в стороне, любуясь его точеным профилем, пока он открывает входную дверь.

Как только мы входим внутрь, Мэтт нажимает выключатель и гостиная наполняется светом. Что могу сказать, я немного удивлена тем, что вижу. Я предполагала, что его дом будет напоминать квартиру Энди: разнокалиберная мебель, отсутствие картин на стенах, все еще не распакованные до конца коробки, сложенные на полу, контейнеры с едой на кухне. Дом Мэтта совсем другой — со вкусом декорированный и безупречно чистый. В нем отсутствуют все признаки, что здесь живет женщина, но он также не похож на обычное логово холостяка. Он выполнен в серых тонах и черной кожи, именно то, что мне очень нравится. Я замечаю фотографию в рамке на столике у дивана, подхожу и беру в руки, чтобы получше рассмотреть. На фотографии, Мэтт обнимает пожилого мужчину за плечи, словно одно лицо смотрит на тебя, только старое и молодое. Могу сказать сразу — это отец Мэтта, и по фотографии можно сказать, что Мэтт останется таким же красивым даже в преклонном возрасте. Его отец — красивый мужчина с такими же яркими голубыми глазами и темными волосами, как у сына, но у него присутствует немного седины на висках и морщинки вокруг глаз.

— Потрясающая фотография. Я думаю, что это твой отец?

Мэтт подходит ко мне сзади и заглядывает через плечо.

— Да. Это Эрик Руссо. Очевидно, он имеет свою внешность от меня.

Я смеюсь, ставя рамку на место и поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты не мог бы показать мне, где ванная комната? Я хочу немного сполоснуться. И если у тебя есть какая-нибудь пижама, было бы просто отлично. Не подумала ничего захватить с собой, когда вылетала из дома, словно ошпаренная курица.

Мэтт кладет руки мне на плечи, проводя вверх по шее, взяв в ладони мое лицо.

— Уверен, что смогу найти кое-что для тебя. И ты не ошпаренная курица. Я бы выбежал из дома в ночь, и орал бы как сумасшедший, если бы кто-нибудь оставил записку у меня дома.

У меня замирает сердце, он целует кончик моего носа, прежде чем берет меня за руку и тянет вглубь коридора.

Я не могу удержаться от улыбки, бросив взгляд на себя в зеркало. Я смываю макияж и пробегаюсь расческой по волосам, надеваю старую футболку Мэтта, его шорты, и могу сказать, что никогда не чувствовала себя более комфортно. Направляясь к двери, я притягиваю ворот футболки к носу и глубоко вздыхаю, мне нравится, как она пахнет в точности, как Мэтт.

Я выходу из ванны в коридор, подхожу к комнате Мэтта, чтобы поблагодарить его и сказать спокойной ночи. Когда пришло время обсуждать, кто где будет спать, пока он протягивал мне футболку и шорты, я сказала, что спокойно посплю на диване. Он попытался поспорить со мной и предлагал уступить свою комнату, но я не позволила. Он достаточно и так сделал для меня сегодня; и я не собиралась давать ему повод, еще и отказываться от своей спальни. Или умолять его позволить мне спать с ним.

Заглянув в спальню, у меня перехватывает дыхание, как только я вижу его лежащем поверх одеяла. На нем нет рубашки, всего лишь серые спортивные штаны, руки лежат под головой, ноги перекрещены друг с другом. Он медленно открывает глаза, как только я появляюсь в дверях.

Он окидывает меня с ног до головы взглядом, и я чувствую себя немного неловко, вспоминая, что на мне нет макияжа.

— Ты так прекрасна, — с восторгом говорит Мэтт.

Я даже не могу сказать сколько раз я слышала эту фразу, за время свой карьеры моделью.

Но услышать ее из уст мужчины, когда на мне нет ни грамма косметики и надета всего лишь его футболка и его же шорты, что-то такое теплое разливается у меня внутри, согревая каждую клеточку.

— Почему ты все еще стоишь в дверях? Иди сюда.

Он похлопывает рядом с собой по кровати. Мне следует развернуться и рвануть со всех ног вниз по лестнице… мне на самом деле стоит это сделать.

— Не знаю, хорошая ли это идея, — я пытаюсь сопротивляться, не отрывая глаз от дорожки волос, исчезающих под поясом его пижамных штанов.

— Это отличная идея. Просто позволь мне обнять тебя, хотя бы на некоторое время.

Его голос звучит мягко и не поддразнивая. Я вижу по его лицу, что он на самом деле беспокоится обо мне. Хотя мы и шутили всю дорогу, и я пыталась убедить себя, что это именно Энди оставил это жуткую записку с угрозами, мы оба понимаем, что есть большая вероятность, что записка оставлена кем-то гораздо опаснее, чем мой бывший и кем-то, кто так или иначе наблюдает за мной. В тусклом свете его тихой спальни, я понимаю, что Мэтт никогда не осудит меня за слабость, или за мое признание, что я боюсь и не хочу оставаться сейчас одна.

Двигаясь босиком по полу, я залезаю на кровать, укладываюсь рядом с ним, положив голову ему на грудь. Я вычерчиваю маленькие круги кончиками пальцев у него на животе и наблюдаю, как его живот сжимается, когда ему становится щекотно.

— Благодарю тебя за то, что спас меня сегодня, — шепчу я.

Рука Мэтта прокладывает свой путь сквозь длинные пряди моих волос снова и снова.

— Я рад, что ты мне позвонила. Мне нравится, что ты здесь, и на тебе одеты мои вещи.

Я чувствую улыбку в его голосе и поднимаю голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Он смотрит на меня, его рука все еще покоится под головой. Я приподнимаюсь и прижимаю губы к его щеке. Отстраняюсь, Мэтт по-прежнему смотрит мне в глаза. Все заботы сегодняшнего дня и то, что он все еще влюблен в Мелани, вылетают у меня из головы, и я ни о чем не могу думать, только как еще ближе прижаться к нему. Подхватив меня за бедра, он водружает меня на себя сверху. Полностью оседлав его и прижавшись грудью к нему, я чувствую каждый сантиметр его твердой эрекции между своих ног, нас разделяют всего лишь несколько слоев хлопковой ткани. Подавшись вверх, я хватаюсь за низ футболки и снимаю ее через голову. Он со свистом стягивает воздух, как только я обнажаюсь, его руки тут же прикрывают мою грудь.

— Я говорил тебе раньше, что мы торопимся. Очевидно, это к нам не относится. Если ты не уверена, или считаешь, что все слишком быстро, и что мы не должны этого делать, останови меня, — шепчет он, не отрывая глаз от своих рук нежно обхватывающих мою грудь, пальцы скользят по соскам, заставляя меня двигать бедрами на нем.

— Не достаточно быстро. Определенно, не достаточно быстро.

Положив свои руки на его, я наклоняюсь и припадаю к его губам. Он приподнимает свои бедра ко мне, с каждым движением своего языка у меня во рту, но я хочу большего. Я хочу его ближе, еще ближе. Мы быстро прерываем поцелуй, срывая одежду и бросая ее на кровать. Я издаю довольный вздох, когда наконец мы оба обнаженные, кожа к коже, мои руки теперь могут прикоснуться к его телу. Мэтт издает стон, как только моя рука обхватывает его длину, и я начинаю поглаживать. Он чувствуется таким гладким и твердым. Я могла бы так провести целую ночь, просто гладить и ласкать его.

— Черт, Пейдж. Ты мне нужна.

Приглушенный звук голоса Мэтта заводит меня больше, чем я вообще могла предположить, что на такое способна.

— Тогда скорее тащи сюда свой зад и возьми меня.

Я визжу от удивления, как только Мэтт вдруг переворачивает меня на спину и устраивается между моих ног. Он скользит своим членом по моим складочкам, пока я, вцепившись ногтями ему в спину, пытаясь притянуть его ближе к себе. Головка его пениса движется взад-вперед над моим клитором, и я чувствую, как что-то скручивается у меня внизу живота, сигнализируя о моем быстро приближаемся оргазме. Я опускаю взгляд к нашим соединенным телам, Мэтт берет член в руку и направляет его медленно внутрь меня. У меня вырывается стон, запрокинув голову, я чувствую, как он входит в меня, аккуратно толкаясь глубже. Он такой толстый и жесткий, я никогда не чувствовала себя настолько возбужденной и такой насыщенной.

Он медленно выходит, но я хватаю его за задницу, сильно притягивая назад. Он начинает великолепно двигать бедрами, обращаясь со мной, словно я нежный цветок, снова и снова входя, я приподнимаю бедра ему навстречу, пытаясь заставить его проникать сильнее и глубже. Обернув ноги вокруг его талии, я позволяю ему иметь меня, обладать мной, насыщать. Оргазм накрывает меня, и Мэтт проглатывает мои крики, накрывая своим ртом.

Я жестко отвечаю на его поцелуй, притягивая его голову к себе, и удерживая, пока он содрогается и стонет от своего собственного освобождения несколько минут спустя. Я чувствую, как его член пульсирует внутри меня и с силой сжимаю ноги вокруг его талии, притягивая близко к себе.

Сквозь дымку своего оргазма и ласкающего языка Мэтта, лениво поглаживающего мои губы, я слышу звонок своего сотового телефона, лежащего на тумбочке. Отодвигаюсь, как бы пытаясь подальше отодвинуться от звука, я поворачиваю голову, чтобы увидеть кто звонит, Мэтт прижимается к моей шеи и оставляет мягкие поцелуи на коже.

— Пусть звонит, — говорит Мэтт мне в шею.

— Я не намерена отвечать ему, не волнуйся, — успокаиваю я его, запуская пальцы в его волосы.

Как только я вижу высветившееся имя на экране, ничего не могу с собой поделать, но удивленный возглас слетает у меня с губ:

— Энди?

Голова Мэтта дергается в сторону, и он смотрит на меня сверху.

— Ты назвала имя своего мужа, в тот момент, когда мой член находится все еще внутри тебя?

Переведя взгляд от телефона, я вижу раздраженный взгляд Мэтта, и мгновенно чувствую себя просто ужасно.

— Прости! Это немного неловко. Но это он звонит. Я понятия не имею, почему он мне названивает.

Мэтт протягивает руки и хватает мой телефон, подносит его к уху, не отводя от меня глаз.

— Прости, Энди. Пейдж занята сейчас, она перезвонит тебе позже. И под позже, я имею в виду, никогда.

Он отключается и бросает телефон на пол.

— Я надеюсь, что это то, что нужно. Мне не нужно, чтобы твой бывший муж находился с нами в спальне. Я еще не закончил с тобой.

Он приподнимает бедра, и у меня вылетает стон.

— Для меня это звучит совершенно превосходно.

Глава 16

«Пейдж? Боже мой, Господи, Боже мой. Кто, черт возьми, ответил на звонок? Насрать, это неважно. Все очень плохо. Люди, о которых я тебе говорил, которым должен деньги… они схватили меня, как только я вышел с работы. Они убьют меня, Пейдж! Они хотят вернуть свои деньги до выходных, или они начнут отрезать мне пальцы. МОИ ПАЛЬЦЫ, Пейдж! Мне нужны мои пальцы! Они хотят получить сто тысяч прямо сейчас. Мне нужно, чтобы ты…»

Удерживая перед собой телефон дрожащей рукой, я поднимаю глаза, и голосовая почта замолкает. Даллас Осборн, друг и частный детектив из соседнего частного агентства, спокойно стоит у моего рабочего стола, уперев руки в бока. Его лицо ничего не выражает.

Я позвонила Далласу, как только прослушала голосовую почту, и он сказал, что приедет ко мне в офис, чтобы прослушать сообщение. Он прослушал его три раза, и каждый раз, он снова говорил одно и тоже «Включи по новой». Лорелей стоит рядом с ним, заламывая руки, с выражением явного беспокойства на лице. Я не хотела впутывать своих друзей, но Лорелей находилась в офисе, когда мы пришли. Она не произнесла ни слова, и я честно говоря боюсь услышать, когда она наконец откроет рот. Она выскажет мне все не стесняясь в выражениях, что позволила всему так далеко зайти, при этом ни слова не сказав Кеннеди.

Я уже прослушала его голосовое сообщение почти сто раз, проснувшись с Мэттом утром, и я реально схожу с ума от всего этого. Не знаю, смогу ли я справиться с гневом Лорелей, направленным на меня. Несмотря на то, что я ненавижу Энди, если честно, я никогда не хотела его смерти. Говорить, чтобы его пенис, и он вместе с ним сгорел в огне, это все шутки, но не этот звонок посреди ночи, когда он сообщает мне, что кто-то собирается его убить.

— Что нам делать, Даллас? — спрашиваю я, положив телефон на стол.

— Надо позвонить Кеннеди. Вот, что мы должны сделать, — вещает Лорелей.

— Я уже позвонил Кеннеди. Она в Индианаполисе с Гриффином, выступающем в суде. Я решил, что лучше не волновать ее, — добавляет Даллас.

— Ты что, шутишь? Она ДОЛЖНО быть волнуется. Я чувствовала, что должна была ей сообщить обо всем еще неделю назад.

— Слушай, притихни, юрист. У меня все под контролем.

Лорелей ставит руки на бедра и гневно смотрит на Далласа.

— Что ты, черт возьми, о себе возомнил? Ты даже не работаешь здесь.

Даллас скрещивает руки на груди и смотрит на нее сверху вниз.

— Я тот парень, который вытащит тебя из этой передряги. Тебе предоставляется случай воспользоваться или выбрать другое? Просто уйти.

Лорелей возмущенно фыркает, и если бы она не была леди до кончиков пальцев, уверена, она бы выдала целая кучу ругательств в его адрес. Почему-то Лорелей и Даллас никогда не ладили. Он думал, что она слишком чванлива, а она предполагает, что он неандерталец.

— Ты напыщенный придурок! — кричит Лорелей.

— Правда? Это лучшее, что ты можешь сказать? Все твои клиенты в камерах смертников уже? — насмешливо спрашивает Даллас.

— Мы можем вернуться к проблеме? — прерываю их я. — Что мы будем делать с Энди?

Даллас смотрит самодовольно на Лорелей, прежде чем переключить на меня свое внимание.

— Мы подождем звонка от Энди, когда он сообщит место. Параллельно, ты должна найти где-то сто тысяч долларов до выходных.

— Ты это не серьезно! — восклицает Лорелей. — Нужно позвонить в полицию.

— Женщина, я уже говорил с полицией, так что не кидай свои трусики в общую кучу, — отвечает Даллас закатив глаза.

— Ты не смеешь называть меня «женщиной»!

Игнорируя происходящую передо мной борьбу, я поворачиваюсь к Мэтту, у которого на лице читается явная тревога.

— Я дам тебе сто тысяч, — горит он мне.

Я отрицательно качаю головой и поднимаюсь из-за стола.

— Ты не должен помогать мне с этим. Он мой бывший, и я сама с ним разберусь. Я не какая-нибудь бедная беззащитная женщина, и меня не нужно все время спасать, вопреки моим действиям прошлым вечером.

Мэтт берет в ладони мое лицо, заставляя посмотреть на него.

— Не веди себя так. Не ставь меня рядом с Энди. Я никогда не относился к тебе, как к беззащитной и слабой. Ты одна из самых сильных женщин, которых я когда-либо встречал. Я позабочусь о тебе, Пейдж. И я беспокоюсь о тебе. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Опустив свои руки на его, я вздыхаю и улыбаюсь.

— Я частный детектив, Мэтт. Возможно у меня мало опыта в этой сфере, но я работаю здесь. Если я хочу, чтобы люди воспринимали меня всерьез в качестве частного детектива, то мне перво-наперво необходимо справиться с моей личной жизнью, причем самостоятельно. Я не позволю тебе влезть в эту заваруху, устроенную моим бывшим мужем. Это не твоя проблема.

— Но и не твоя проблема тоже, Пейдж, — тихо говорит он мне.

— Но по любому я позабочусь об этом сама.

Нас прерывает крик.

— Перестань быть такой эгоистичной скотиной!

— По крайней мере, я не злобная сучка! — кричит в ответ Даллас у нас за спиной.

— Вам двоим уже давно пора заняться сексом, — бормочу я, дернув головой в их сторону.

Я не могу поверить, что снова совершаю этот шаг. Я поклялась, что закончила с этим бизнесом, когда рассталась с Энди, и все же я опять здесь — сижу в кресле, волосы укладывают щипцами для завивки, красят тушью ресницы и накладывают губную помаду.

Прошло всего лишь пять минут, как я вошла сюда, а я уже чувствую себя пригодной всего лишь для единственной вещи.

Мой агент Пенни шумно направляется ко мне с огромной улыбкой.

— Дорогая, я так рада тебя видеть, делай пожалуйста то, что у тебя получается делать лучше всего. Разве я не говорила тебе, что быть офицером полиции для тебя это глупо?

Визажист, подправляющей мне ресницы, отстраняется, и я поворачиваюсь к Пенни.

— Я не работаю в качестве офицера полиции. Я же говорила тебе, я частный детектив в частном агентстве.

Пенни смеется и осматривает себя в зеркале, взбивая волосы и вытирая след губной помады на зубах.

— Это одно и то же. Делай то, что у тебя получается лучше всего, дорогая. Пока ты будешь иметь такую внешность, занимайся этим.

Успокоившись по поводу своего вида, Пенни гладит меня по плечу и уходит, давая на ходу распоряжения фотографам и его помощникам.

— Можете подождать несколько минут, пожалуйста? — прошу я визажиста, имени которого так и не узнала.

— Я уже закончила. Не мочи лицо и не выходи на улицу. Ветрено, и мне придется пожизненно завивать твои кудри снова.

Она гневно быстро уходит прочь. Всегда одно и то же происходит на этих фотосессиях.

Каждый обращается со мной, словно я полная идиотка.

— Ты выглядишь…

— Молчи. Пожалуйста, ничего не говори, — предупреждаю я Мэтта, когда он появляется у меня за спиной и смотрит на мое отражение в зеркале.

Мне действительно не нужно слышать его слова, как прекрасно и удивительно я смотрюсь. Поскольку все это не мое. Это всего лишь макияж и лак для волос. И к тому же, они все равно обработают мои фотографии в фотошопе.

Но именно эту свою внешность я и использую в модельном бизнесе, и ему следует получить представление об этом.

Хотя я сказала ему, что собираюсь с дерьмом Энди разобраться своими силами, я хотела, чтобы здесь присутствовал Мэтт. Если он станет мне доверять, он должен увидеть меня разную — хорошую, плохую и в качестве модели. И среди всего сумасшествия, которое происходит в его жизни (совещания с адвокатами и встречей с Советом директоров, которые погружаются во все проблемы, прежде чем они отправятся в суд, выступать против Мелани) он взял тайм-аут в своем напряженном графике, чтобы поприсутствовать на съемке. И если бы я уже не понимала, что влюблена в него, то учитывая этот факт, что он сегодня присутствует здесь, со мной, заставил бы меня влюбиться однозначно.

— Я хотел тебе сказать, что ты выглядишь, как невеста Франкенштейна со всей этой фигней на лице. Думаю, что фотографии, где ты была бы в моей футболке, были бы гораздо лучше.

Я чувствую, как слезы собираются у меня в глазах, и быстро моргаю, пытаясь сдержать их, но бесполезно. Пара слезинок стекает по щеке, и я смахиваю, чтобы никто не заметил, что умудрилась испортить макияж.

— О, отлично. Теперь мне необходимо все исправлять. Кто заставил ее плакать?! — слышу крик визажиста позади себя, но, если честно, мне плевать. Мэтт только что сказал мне самые замечательные слова.

Я смотрю на его отражение в зеркале, пока мне поправляют макияж. Он подходит ближе и кладет руки мне на плечи.

— Прости. Мне стоило сначала подумать о своих словах, нежели оскорблять красивую женщину.

Я смеюсь и отрицательно качаю головой.

— Поверь, это не оскорбление. Твои слова прекрасны.

Визажист продолжает заниматься моим лицом, стреляя в Мэтта косым взглядом.

— Я не могу поверить в то, что в течение стольких лет тебе не нравилась твоя жизнь. Тебя наряжали и буквально сдували пылинки. Ты видела сервированный стол там? Там есть омары, Пейдж. Омары, — подчеркивает он с улыбкой.

— Знаю. Трудно поверить, что я променяла такую гламурную жизнь на то, чтобы ловить плохих парней. Мне везет, если Кеннеди приносит мне рогалики, хотя бы раз в месяц.

Визажист удовлетворенно вздыхает от сделанной работы и уходит, оставив нас снова наедине.

— Я рад, что ты пригласила меня сюда. Хотя стол с едой, действительно, выше всех похвал, но, кажется, я все понял. Здесь нет тебя настоящей, Пейдж, — говорит он, указывая на всех людей, которые мечутся по помещению, организуя съемку. — Ты не должна просто молча сидеть перед камерой. Ты умная, сильная и должна заниматься тем, что сделает тебя счастливой. Наблюдая за тобой, как ты взяла на себя ответственность и стала делать то, чему тебя обучили в «Единожды солгав» — это и есть ты. Вот кем ты должна быть.

Удивительно, что этот мужчина, знакомый со мной всего лишь несколько недель, так хорошо меня изучил. Он смог понять мой характер и почему я пыталась вырваться из этого бизнеса.

— Спасибо, Мэтт. Ты не представляешь, как много это для меня значит. Я рада, что ты здесь, — мягко говорю я ему.

Мэтт смущенно смотрит на меня.

— Ты, возможно, захочешь забрать слова назад, когда увидишь, кого я привез с собой.

Заседание совета директоров задержалось сегодня, а папина машина пока в ремонте, поэтому мне пришлось подвозить его домой.

— Это действительно очень трудоемкая работа, занимать соответствующее место в этом Богом забытом месте? Я меня это было бы слишком трудно.

Поверх плеча Мэтта, я вижу мужчину с фотографии, которую видела у него дома. Он не улыбается и выглядит немного раздраженным, направляясь к нам и спрашивая:

— Мэтью, мужчина с серьгой в носу. Он что, гей?

Мэтт прикрывает глаза и отрицательно качает головой.

— Папа, я же сказал тебе оставаться в машине.

Его отец фыркает и подходит ко мне, садясь в кресло, скрестив руки на груди.

— Я не смог найти у тебя в машине мою любимую радиостанцию.

Мэтт встает рядом со мной и обнимает меня за талию.

— Папа, это Пейдж Маккарти. Пейдж, это мой отец, Эрик Руссо.

Я протягиваю руку с улыбкой.

— Приятно познакомиться с вами, мистер Руссо.

Он внимательно смотрит на меня и через несколько секунд я убираю руку.

— Ты собираешься раздеваться перед камерой, юная леди? — спрашивает мистер Руссо.

— Папа! — резко говорит Мэтт.

Я прыскаю со смеха.

— Все в порядке, Мэтт. Нет, мистер Руссо, я не буду раздеваться для фотосессии. Съемка ведется для известного журнала и предполагается одежда.

Мистер Руссо прищуривается.

— Хорошо, что я сюда пришел, потому что в этой комнате присутствует слишком много шарлатанов, которые могут ввести тебя в заблуждение. Типа вон той женщины с голубыми волосами и в розовых штанах.

Я оборачиваюсь и вижу, что он смотрит прямо на фотографа.

— На самом деле, это мужчина. Его зовут Саймон Випер, и он один из лучших фотографов в мире, — отвечаю я ему.

Глаза мистера Руссо становятся просто огромными.

— Этот мир идет к чертям собачьим. Мэтт, принеси мне имбирного пива. Я чувствую себя убитым наповал.

Мэтт вздыхает и извиняющимся взглядом смотрит на меня, помощник подает сигнал, что пришло время начать фотосессию. Я целую Мэтта в щеку и слышу, как мистер Руссо бормочет, пока я ухожу.

— Если она снимет одежду, тебе лучше прикрыть глаза, Мэтью.

Я смеюсь, не веря своим ушам, потому что оказывается в этом мире есть еще один человек, который так же сильно напоминает мне мою мать. Они двое должны познакомиться и поделиться своими впечатлениями, насколько я грешна.

Глава 17

Впервые за долгое время мне нравится сниматься в фотоссесии. Раньше я бы уже начала раздражаться, от того, что должна делать, но я смотрю на Мэтта. Приказывающие окрики, говорившие мне в какую сторону повернуть голову или как держать правильно руки ушли на второй план, осталась только его теплая улыбка.

Последний снимок сделан, и фотограф объявляет, что работа завершена, я отхожу от ярких огней софитов, лохмачу волосы, скользнув прямо в объятия Мэтта.

— Ты отлично справилась. Я видел некоторые фотографии на компьютере, очень красивые.

Какая разница всего в год. В прошлом году в это же время, я закончила фотосессию, и Энди сказал мне всевозможными способами, на какие был способен, что я могла бы сделать все намного лучше. Он подвел меня к компьютеру, на котором появлялись цифровые изображения отснятой фотосессии, и специально показал те фотографии, где неправильно освещалось мое лицо, или же я не демонстрировала свое тело лучшим образом.

— Отличная работа, Пейдж, — говорит Саймон, подходя к нам и протягивая свою камеру ассистенту. — Мы отправим результаты Пенни на неделе, ты сможешь посмотреть их, прежде чем они пойдут в печать. У нас имеются некоторые отличные снимки, с которыми можно работать.

По-прежнему обнимая Мэтта, я благодарю Саймона, который удаляется с целой армией ассистентов, и Пенни приближается к нам.

— Дорогая, ты была великолепна. Журнал выдал мне аванс, пятьдесят процентов, остальное получишь, когда фото будут опубликованы. Сегодня же положу деньги на твой счет.

Она достает чек на семьдесят пять тысяч долларов из своей сумочки, и я быстро вырываю чек у нее из рук. Конечно, это не полностью вся сумма, которую требует Демарко, но это тоже сгодиться.

— Не стоит заморачиваться на это счет. Я позабочусь обо всем сама.

Пенни странно поглядывает на меня, и я не виню ее за это. Я никогда не заботилась о чем-нибудь в своей карьере. Энди был уверен, что имеются люди, которые все сделают за меня. Но я уверена, что тот, кто угрожает Энди не захочет ждать, когда они смогут получить деньги по чеку.

— У меня имеется еще куча предложений для тебя, поэтому ничего не планируй. Я так рада, что ты вернулась, — говорит мне Пенни.

— Пенни, я не вернулась. Это всего лишь один раз. У меня теперь другая работа.

На самом деле, сколько раз я должна ей объяснять одно и тоже?

— Ох, милая, Бог наградил тебя красивым лицом и не менее потрясающим телом. Давай перестань обманывать саму себя, что ты сможешь иметь такой же успех в чем-нибудь другом. Я не хочу, чтобы ты грустила, когда увидишь, что ничего не достигла. Именно это, ты и должна делать.

Я чувствую знакомую боль отчаяния внизу живота от ее слов. Эта женщина, которая находилась рядом со мной в течение более чем десяти лет, предполагает, что я хороша всего лишь только для одного — для съемок. Прежде чем я собираюсь ей ответить, куда конкретно она может засунуть свое мнение, Мэтт делает шаг вперед.

— Мне кажется, в ваших же интересах прекратить этот разговор и уйти, — говорит Мэтт Пенни с угрюмым видом.

Пенни смотрит на него в шоке.

— Я просто хочу честно высказать свое мнение.

— Нет, все что вы делаете паскудно. Эта женщина, находящаяся прямо здесь, удивительная, и она может делать все к чему стремиться ее ум. И человек, который попробует ее унизить, может получить в лоб, так что вы, возможно, захотите быстро покинуть помещение.

Я не могу перестать улыбаться, потому что улыбка просто расползается по моему лицу.

Пенни тихо извиняется передо мной и несется прочь, больше не произнеся ни слова.

— Не знаю, то ли чувствовать себя польщенной, то ли пребывать в ужасе, что ты пригрозил ударить женщину из-за меня.

Мэтт пожимает плечами.

— Я бы никогда не ударил женщину. Но смешно, что она в это поверила. Знаю, ты можешь сама о себе позаботиться, и, наверное, ты бы намного лучше поговорила с ней, но я не мог позволить ей так с тобой разговаривать.

И я понимаю, что для меня больше не имеет никакого значения, кроме как увидеть этого мужчину обнаженным. Здесь.

Схватив Мэтта за руку, я тяну его из студии в коридор.

— Где твой отец?

— Он попросил одну из помощниц помолиться с ним. Когда она заявила, что не верит в Бога, он опрокинул на нее свое имбирное пиво. Я отослал его обратно к пикапу с твердыми указаниями не оставлять кабину, даже если она загорится.

Потянув на себя полуоткрытую первую попавшуюся дверь, я вхожу, нажимая на выключатель справа и вижу, что это небольшая кладовка, заполненная оборудованием для съемок. Оглядевшись по сторонам, убеждаюсь, что нас никто не видит, втягиваю Мэтта внутрь и закрываю дверь.

— Что мы здесь делаем? — спрашивает Мэтт.

Его глаза расширяются, как только я тяну молнию на платье, и оно спадает с моих плеч. Я стою перед ним в черных кружевных стрингах и в черных четырех дюймовых шпильках.

— Снимай штаны, — приказываю я.

Мэтт не теряет ни секунды. Штаны опускаются за рекордное время, и он пытается снять ботинки, застопорившись, поскольку штаны собрались вокруг лодыжек, я стягиваю трусики и снимая их вниз по ногам.

Когда я тянусь к своим туфлям, пытаясь тоже снять, Мэтт хватает меня за запястье.

— Неа. Туфли оставь. Эти туфли чертовски сексуальные.

Вообще этот парень реален? Я нравлюсь ему больше всего без макияжа, и он ценит обувь? Мне это снится?

До того, как я собираюсь ему сказать насколько он удивительный, его руки обхватывают меня за задницу, он приподнимает меня вверх, толкая спиной к полке. Автоматически мои ноги оборачиваются вокруг его талии.

Он накрывает меня своими губами, и его руки касаются меня повсюду, гладят, заставляя меня гореть. Я поднимаю руки, чтобы ухватиться за полку, его рука скользит между моих ног. Его пальцы мучительно медленно скользят, лаская мой клитор, прежде чем погружаются внутрь. Я непроизвольно двигаю бедрами вперед, чтобы получить его еще глубже, его язык собственнически занимает мой рот, соответствуя ритму его пальцев, и единственное на что я способна, это хвататься за полку, потому что мой оргазм быстро приближается.

— Черт побери тебя, Пейдж. Мне нравится тебя чувствовать, — шепчет Мэтт мне в губы.

Мои бедра начинают двигаться быстрее, хотя его пальцы скользят в более ускоренном ритме, а большой палец кружит вокруг моего клитора и просто сводит меня с ума. Я сжимаю сильнее бедра вокруг его талии в тот момент, когда испытываю оргазм, я кончаю с его именем на губах.

— Мэтт, Мэтт, О Боже!

Нахлынувший оргазм все еще заставляет покалывать мой клитор, его пальцы быстро сменяются на его член. Он резко скользит в меня, наши тела вбиваются в полки, заставляя оборудование для фотосъемки со стуком падать на пол. Его бедра вплотную впечатываются в меня, и я принимает все, что он способен мне предложить. Казалось бы, я должна испытывать чувство вины, но я плыву на облаке похоти и экстаза в тот момент, когда мой бывший скорее всего привязан к стулу, оплакивая свою никчемную жизнь, но чувство вины ко мне так и не приходит. Мэтт заставляет меня забыть обо всем. Он заставляет меня чувствовать себя особенной, умной и талантливой, и я не хочу, чтобы это чувство уходило.

Его руки крепко удерживают мои бедра, и он устанавливает ритм, двигая мое тело быстрее и сильнее. Под этим углом, мой клитор трется о его лобковую кость при каждом его движении, и я уже чувствую приближающийся второй оргазм. Раньше такого никогда не было, поэтому немного озадачена из-за того, как мое тело реагирует на Мэтта, мне хочется его все больше и больше, даже этого для меня недостаточно.

— Господи, Пейдж. Так приятно чувствовать тебя, обхватывающей мой член, — бормочет Мэтт, зарывшись лицом в шею, облизывая и посасывая мою чувствительную кожу прямо под ухом.

— Не останавливайся, не останавливайся, — скороговоркой говорю я.

Я чувствую, будто разваливаюсь на части вот уже второй раз подряд, на полке за моей спиной все гремит от наших толчков, и камера падает на пол, разбиваясь.

Я отчаянно цепляюсь за него, чувствуя приближение, когда он отправляет меня за край. Он вбивается в меня еще два раза, прежде чем кончить, выплескиваясь внутрь меня, крича мое имя, и крепко вцепившись мне в ягодицы.

Наша кожа блестит от пота, мы дышим с трудом напротив друг друга, пытаясь нормализовать дыхание. Мэтт отодвигается от моей шеи, прокладывая поцелуи по направлению к моим губам. Он нежно целует меня, обхватывая ладонью мое лицо.

Я хочу навеки остаться в этой кладовке и никогда не выходить отсюда. Поскольку понимаю, что как только мы выйдем за эту дверь, окунемся в реальную жизнь, и мне придется разбираться со всем этим чертовым бардаком. По крайней мере именно в данный момент, мы одни и счастливы, и никто не может испортить этот миг.

— Мэтью? Ты там?

В дверь раздается стук, и мы резко прекращаем поцелуй, оглядываясь по сторонам.

— Боже мой, это твой отец? — в панике спрашиваю я.

— Ты заперла дверь? Скажи мне, что ты заперла дверь? — судорожно шепотом переспрашивает Мэтт.

— МЭТЬЮ! Я должен быть на приеме у врача через тридцать минут. Если я опоздаю, все хорошие журналы уже разберут из комнаты ожидания, — кричит его отец с противоположной стороны двери.

Мы слышим, как начинает поворачиваться ручка с той стороны, и я понимаю, что через считанные секунды мистер Руссо войдет, открытув дверь.

Мои руки и ноги все еще обхватывают Мэтта, его член находится до сих пор внутри меня, он быстро перетаскивает нас к двери и захлопывает дверь, схватившись за ручку, как только она начинает открываться.

— Папа! Ты должен был сидеть в машине! — кричит Мэтт.

— Пикап был в огне! — в ответ кричит мистер Руссо.

— Пикап не мог быть в огне, папа.

Мы слышим, как мистер Руссо фыркает.

— Ну, по крайней мере это возможно.

За дверью наконец устанавливается тишина на несколько минут, и я надеюсь, что мистер Руссо, наконец-то, ушел.

— Думаешь, он догадался, чем мы тут занимались? — спрашиваю я, наконец освобождая Мэтта от своего захвата.

— Нет, конечно же нет. Он, наверное, думает, что это ванная комната, — уверяет меня Мэтт.

Мы хватаемся за одежду, Мэтт помогает мне застегнуть платье, а я помогаю ему застегнуть пуговицы на рубашке.

— Заметаете следы, вы двое. Думаю, у вас не займет много времени одеться, — громко говорит мистер Руссо из-за двери. — У вас фактически не осталось времени.

Глава 18

По дороге в офис после фотосессии мне позвонил неизвестный мужчина. Он велел принести деньги в заброшенное здание на Линконльнвей Вест завтра днем, или они начнут отрезать конечности у Энди. Я сказала ему, чтобы они начали с его члена, прежде чем повесила трубку.

Злясь за него, что он устроил такой бардак, и я из кожи вон лезу, чтобы что-то для него сделать, мне хочется кого-нибудь пнуть за это, но так как на мне все еще одеты черные Маноло Бланик, которые так сильно понравились Мэтту, я воздержусь, боясь их испортить, и поэтому кладу руку на руль.

Я тут же звоню Далласу и сообщаю о том, что происходит, пока останавливаюсь на красный свет светофора.

— Вот и хорошо. Заскочи ко мне в офис. У меня есть здесь кое-кто, и ты возможно захочешь поговорить.

Он отключается, прежде чем я собираюсь ответить, поэтому закатываю глаза.

Неудивительно, что Лорелей называет его слишком уж раздражающим.

Я оставила сообщение Мэтту на голосовой почте, чтобы он был в курсе того, что происходит. Хотя он полностью доверяет мне по поводу мною выполняемой работы, он все же попросил держать его в курсе, так как беспокоится. Получается, что из-за меня у него еще больше добавилось проблем, о которых он переживает. Я чувствую себя несколько растерянной, так как ему следует беспокоиться о своей бывшей жене, а не о моем жалком бывшем муже.

Я паркую машину перед офисом Далласа ровно через пятнадцать минут, спешу внутрь и останавливаюсь на полпути, когда вижу, кто сидит в кресле по середине комнаты, полируя свои ногти.

Она поднимает на меня глаза и хмурится.

— Что ОНА здесь делает? — спрашивает Мелани Далласа, когда он выходит из другой комнаты с чашкой кофе.

— Даллас, что, черт возьми, происходит?

Зачем здесь находится, Мелани? Она не имеет ничего общего с Энди. И судя по всему, она помнит меня с той ночи в клубе, когда я прикинулась пьяной светской львицей, болтая с ней и ее подругами.

— Мелани, это Пейдж Мак…

Она перебивает Далласа.

— Я знаю, кто она. Эта женщина трахается с моим мужем и пытается увести у меня бойфренда.

Простите, что?

— Вы же расстались. И ты, черт возьми, трахаешься за спиной Мэтта с гадливым придурком, пытаясь забрать компанию его отца? — в ответ выстреливаю я.

— Ты мерзкая шлюха! Как ты смеешь так со мной разговаривать! — кричит Мелани, вставая со стула и бросая свою пилку в направлении Далласа.

— Ты правда, только что назвала меня шлюхой, ты бессовестной потаскуха?

Я даже не осознаю, что мы уже стоим близко друг к другу, ударяя по рукам, словно две кошки, играющие в ладушки.

— ДАМЫ! КАКОГО ХРЕНА?

Мы полностью игнорировалиуем окрик Далласа, продолжая свою игру. Моя рука скользит мимо ее ладони, и я хватаю ее за волосы, тяну со свей силы на какую способна.

— ОТПУСТИ МОИ ВОЛОСЫ, СУКА! ЭТИ НАКЛАДНЫЕ ВОЛОСЫ СЛИШКОМ ДОРОГИЕ!

— ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ ОТ МЭТТА И КОМПАНИИ ЕГО ОТЦА, СТЕРВА!

Я еще сильнее тяну ее за волосы, она кричит, царапая ногтями мне кожу на руке.

Я вою от боли, но вдруг сильные руки хватают меня за талию и оттаскивают подальше от Мелани, прежде чем я собираюсь кинуть оскорбления в ее адрес, и закончить выдирать у нее волосы. Мои руки и ноги болтаются в воздухе, пока Даллас переносит меня через всю комнату в противоположный угол.

— Господи Боже ж ты мой. Почему женщины такие ненормальные? — раздраженно вопрошает Даллас, поставив меня на ноги.

— Уведи ее отсюда, прежде чем я надеру ей задницу, — говорю я ему, кинув сердитый взгляд в сторону Мелани.

— Я не знаю, какого хрена с тобой происходит, но я только сегодня утром узнал, что твой бывший парень — Энди должен бойфренду этой девчонки. Мы нуждаемся в ней, Пейдж.

Стоп, что?

— Прости, ты не мог бы повторить?

Даллас вопросительно смотрит на меня.

— Почему у меня такое чувство, что я огребу полную кучу чертовых неприятностей, помогая тебе с этим делом?

— Во-первых, ответить мне один вопрос. Откуда ты знаешь, что она встречается с парнем, которому Энди должен деньги? — спрашиваю я.

— Пару звонков, которые пришли на твой телефон не входили в твой список контактов.

Мой человек отследил номер, и мы вышли на нее, — объясняет Даллас, указывая через плечо на Мелани. — Я заехал к ней сегодня утром, чтобы допросить, и она пела как канарейка.

Я смотрю на Мелани, которая вытащила из сумочки пудреницу, рассматривая свое отражение в небольшом, круглом зеркальце. Она поправляет прическу и пудрит носик, потом смотрит на нас.

— Нельзя ли побыстрее? У меня начинается урок йоги через двадцать минут.

Даллас вздыхает и направляется к ней.

— Она рассказала мне, что поссорилась с бойфрендом, потому что он беспрерывно говорил о некой сексуальной модели, у которой похитил мужа, пытаясь получить деньги, который тот ему должен. Он показывал фотографию в журнале, хвастаясь, что поимеет тебя. Мелани нашла твой номер в телефоне Энди, собираясь тебе сказать, чтобы ты держалась подальше от ее мужчины, но твой муж вырвал у нее трубку прежде, чем она смогла оставить тебе сообщение. Кажется, маленькая мисс Мелани тебе завидует.

— О, пожалуйста. Я ей не завидую. Знаешь, что? Я передумала. Я не буду тебе помогать, — говорит Мелани, разворачивается и направляется в сторону двери.

Даллас в два шага оказывается рядом и хватает ее за руку, поворачивая назад.

— О, нет. Я так не думаю. Видишь ли, ты теперь соучастница в похищении и вымогательстве. Ты или помогаешь нам, или отправляешься прямиком в женскую тюрьму.

Лицо Мелани бледнеет, она изучающе смотрит на Далласа.

— В тюрьму? Я не могу пойти в тюрьму. Я слишком красива для тюрьмы.

— Ну, тогда, тебе следует рассказать мне все, что ты знаешь о своем бойфренде, и где он удерживает Энди. Посмотрим, сможем ли мы договориться.

Я прочищаю горло, Даллас оборачивается ко мне, я резко отрицательно качаю головой, предлагая ему подойти. Он вздыхает и нехотя движется в мою сторону.

— Эм, ты не знаешь, кем является бойфренд Мелани?

Даллас отрицательно качает головой.

— Я еще так далеко не расспрашивал. Я хотел дождаться тебя.

Я смущенно смотрю на него, прикусив губу.

— Я знаю бойфренда Мелани. Теперь пришло время, на самом деле позвонить в полицию.

Даллас прикладывает все усилия, чтобы не заорать на меня, стиснув зубы. Я должна воздать ему должное, он держится довольно хорошо, учитывая тот факт, что он только что предотвратил драку!

— Кто он? — с рыком извергает Даллас.

— Когда-нибудь слышал о Винни Демарко?

Даллас закрывает глаза и качает головой.

— Ты должно быть издеваешься. Крупнейший криминальный авторитет на этой стороне границы Мэйсона-Диксона? Эта информация была бы полезной ВЧЕРА!

Уперев руки в бока, я сердито смотрю на него.

— Откуда мне было знать, что дело Мэтта и глупая проблема, связанная с азартными играми Энди приведут к одному человеку? Ты частный детектив, и когда я последний раз проверяла твой послужной список, ты намного дольше занимаешься расследованиями, нежели я. Почему ты просто не сложил два плюс два, напыщенный осел?

Даллас пялится на меня пару секунд, не моргая, потом разражается смехом.

— Молодец, Пейдж. Молодец. Так ты глядишь и обгонишь саму Кеннеди.

Я теряюсь, но продолжаю высоко задирать подбородок.

— Так, мы собираемся дать пинка под зад мафиози или как?

Глава 19

— Мне совсем не нравится эта идея. Может, ты уберешь свои руки от ее сисек?

Мэтт гневно смотрит на Теда, пока тот прикрепляет микрофон спереди к моему бюстгальтеру. Тед быстро подымает руки вверх в знак капитуляции и пятится от меня, пока я застегиваю рубашку.

— Я знаю, что это не идеально, но по крайней мере, лучшее на сегодняшний момент, — объясняет Тед спокойно Мэтту. — Мы пытались поймать Винни Демарко много лет. И по последнему звонку понятно, что Пейдж — единственная, кому он позволит принести деньги в обмен на Энди.

Сказать, что Мэтт был не в восторге от событий, которые разворачивались в предыдущий день в офисе Далласа — это мягко сказано. Он был не только зол, что босс мафии — парень Мелани, который похитил Энди, он был очень зол на то, чтобы я подралась с его бывшей женой. Он поцеловал царапину, оставленную ею у меня на руке и сказал, что в следующий раз мне следует пройтись по ней своими Gucci. Он даже знал, что мои туфли были Gucci. Если бы я раньше не предполагала, то теперь окончательно уверилась, что он святой.

Мэтт берет мое лицо в ладони и смотрит мне прямо в глаза.

— Ты не должна этого делать, это слишком опасно.

Я кладу свои ладони поверх его.

— Все будет хорошо. Место будет окружено копами. Я приду, отдам деньги, заберу Энди и уйду.

— Мы не спустим с нее глаз ни на секунду, Мэтт. Я обещаю, — уверяет Тед.

Дверь «Единожды солгав» с грохотом распахивается, меня передергивает, поскольку Кеннеди врывается внутрь, с обозленным выражением на лице, двигаясь прямиком ко мне, словно идет на штурм.

Не знаю, чего боюсь больше всего в данный момент — пойти в логово бандитов или встретиться лицом к лицу с гневом Кеннеди.

— Прости, Пейдж. Мне пришлось позвонить ей, — извиняется Тед.

— Что. Черт. Возьми. За Хрень? — заикаясь орет Кеннеди, встав передо мной и уперев руки в бока.

— Сейчас подходящий момент, чтобы поинтересоваться, могу ли я получить повышение?

Точно, мне кажется, что Кеннеди двинет меня сейчас в подбородок, но она заключает меня в свои стальные объятия.

— Если ты хотела повышения, тебе следовало просто сказать. Не нужно охотиться за гребаным гангстером, — шепчет она мне в волосы.

— Я просто хотела, чтобы ты увидела, что я могу сделать что-то еще, чем просто сидеть и выглядеть как фотомодель, — признаюсь я.

Мои друзья знают всю мою историю, касающуюся Энди. Я никогда не признавалась им до конца, насколько глубоко он ранил меня.

Кеннеди отпускает меня и отстраняется, всматриваясь в лицо.

— Ты серьезно, так думаешь? Пейдж, я доверяю тебе. Я знаю, насколько ты умная и смелая. Я бы никогда не предложила тебе участвовать в этом бизнесе с того раза, когда мы встретились на уроках самообороны, если бы не верила в тебя. Я просто хотела научить тебя, чтобы если нужно, ты смогла бы дать под зад, причем реальной заднице. Я ни разу не сомневалась в твоих способностях.

Это очень редкие слова, которые можно услышать от Кеннеди, и они звучат так трогательно. Она никогда не показывает своих эмоций. Я чувствую, как слеза скользит вниз по моей щеке, прежде чем я могу остановить ее. Мне следовало доверять своей подруге, имеющей такую веру в меня.

— О, черт. Не плачь. Ты знаешь, я не плачу, но глядя на тебя…. Где, черт возьми, Лорелей? — взывает Кеннеди, оглядывая комнату.

— Она в суде, скорее всего, отрезает кому-то очередные яйца, чтобы сохранить их в своей сумочке, — с сарказмом отвечает Даллас.

— Когда-нибудь, Даллас, у нее будут твои яйца храниться в сумочке, — самодовольно говорит Кеннеди.

— Когда свиньи начнут летать, дорогая Кеннеди. Когда свиньи начнут летать, — смеется Даллас.

— Пожалуйста, мы не могли бы повторить все еще раз, чтобы я не так сильно волновался? — просит Мэтт, прерывая перепалку Кеннеди и Далласа по поводу Лорелей.

— Мелани уже находится с Винни. Он обычно не берет ее, когда дело касается бизнеса, но она использовала всю свою силу убеждения, чтобы на этот раз он взял ее с собой, — объясняет Тед.

— Ты имеешь в виду, что она раздвинула ноги. Ясно, — добавляет Кеннеди, поворачиваясь к Мэтту и пожимая плечами, неловко глядя на него. — Прости.

— Нет необходимости извиняться. А почему вы думаете, я развожусь с ней? — сообщает Мэтт Кеннеди.

— В любом случае, — по-прежнему продолжает Тед. — Пейдж пойдет с деньгами и убедиться, что Энди до сих пор жив. Мелани затеет спор с Винни о его обожании Пейдж, пытаясь его заставить признаться в некоторых его недавних действиях, чтобы мы смогли записать это все на пленку. В противном случае, с его контактами, он легко сможет выбраться из этой ситуации. Его быстро посадят, но также быстро и отпустят. Это единственный шанс, чтобы засадить его в тюрьму до конца жизни, и мы собираемся его использовать. Как только мы запишем на пленку что-то конкретное, мы арестуем Винни, и ты будешь в безопасности.

Все молчат несколько минут, обдумывая слова Теда.

— Видишь, плевое дело, — говорю я Мэтту, пытаясь сохранить свой голос спокойным, чтобы он не переживал еще больше.

— А откуда мы знаем, что Мелани действительно сделает то, что обещала? Она — не самый честный человек, — спрашивает Кеннеди.

— Прошлым вечером я возил ее в колонию для женщин. У нас был небольшой тур. Она продолжала плакать, когда я высадил ее у дома через час, бормоча про сук с пачками сигарет, и что она не хочет иметь тюремные наколки, — с улыбкой ответил Тед. — Я сказал ей, что как только она войдет в те двери, она попадет в категорию свежее мясо и слово «моя сука» будет вытатуировано у нее на заднице.

Кеннеди гладит по спине Теда и смотрит на него с уважением.

— Я знала, что у меня появится повод сказать тебе, почему мне нравится, что ты мой брат.

— Мы разве можем быть уверены, что Пейдж не будет в опасности? Я имею в виду, мафиози, о котором мы говорим. Что, если они знают, что она в контакте с полицией и все это подстава? — спрашивает Мэтт с тревогой, обнимая меня сзади, и положив свой подбородок на макушку.

— Всегда есть риск, Мэтт. Я не хочу тебе лгать. Но у нас есть пара информаторов внутри, которые клянутся, что не велись никакие разговоры, что все подстроено. Они все думают, что Пейдж легкомысленная модель, которая придет, чтобы выручить своего бывшего, — объясняет Тед.

— Черт, теперь я ревную. Пейдж будет в гуще событий, в качестве модели, и поможет поймать одного из крупнейших преступность в государстве, а я вынуждена буду вернуться в офис и закончить составление скучной повестки в суд, — говорит Кеннеди.

— Хочешь поменяться местами? Я могу сделать тебе макияж и прекрасно уложить волосы. Мы можем попрактиковать твое глупо посмеивание, — говорю я ей с улыбкой.

— Поразмыслив, Пэйдж самый лучший выбор для этого дела. Удачи, — Кеннеди поднимает большой палец вверх и садится за стол.

— Не будь такой грустной. Мы сможем отпраздновать потом, я записала нас на следующей неделе в салон. Я нашла нам нового стилиста.

Кеннеди хмурится, глядя на меня, и я не могу ничего сделать, поскольку начинаю смеяться. Насмеявшись, чувствует себя гораздо лучше, чем эмбрион, свернувшейся в углу и дрожащий от страха. Не то, чтобы я не тренировалась в этом направлении. Кеннеди заставила меня и Лорелей пройти определенный курс частных детективов онлайн, чтобы мы смогли получить лицензии. Но учиться и проходить онлайн тесты намного легче, чем попадать в такую ситуацию, к которой я точно не была готова. Я точно помню, что данный курс даже не рассматривал темы: «Обезвредить преступную группировку, при этом самой остаться в живых». По крайней мере сама Кеннеди верит, что за последние несколько месяцев мои навыки самообороны достигли высокого уровня.

— Пейдж, ты не могла бы сказать пару слов, чтобы я смог проверить уровень звука твоего микрофона? — просит Тед, подходя к столу и рассматривая какую-то аппаратуру на столе Кеннеди.

— Я смогу уничтожить преступную группировку, не погибнув.

Плечи Мэтта опускаются, и он хватается за голову.

— От этого я не чувствую себя лучше.

Я подбадривающе улыбаюсь ему и меня переполняет желание сказать, что я люблю его. Я не знаю откуда эта мысль появляется, но она фактически висит у меня на кончике языка. Я понимаю, что это полное безумие, но все же. Я имею в виду, я же просто встречаюсь с ним. Я действительно его люблю, или просто до смерти боюсь, что не выйду оттуда живой?

Пока Кеннеди, Тед и Даллас возятся, регулируя уровень звука моего микрофона на компьютере, я пялюсь во все глаза на профиль Мэтта. Видно, что он очень нервничает и боится. Тревожиться и боится за меня. Он постоянно проводит рукой по волосам и вздыхает. Хотя мы и не знаем друг друга довольно долго и настолько хорошо, я понимаю, что с его стороны, он пытается сдерживаться.

Мэтт поворачивает голову и ловит мой взгляд. Он подходит ко мне и обнимает, крепко прижимая к себе. Я вдыхаю его свежий, чистый запах и чувствуя тепло его тела, которое успокаивает меня.

— Пообещай мне, что будешь осторожна. Мне нужно, чтобы ты вернулась ко мне, Пейдж, — шепчет он мне на ухо.

Стыд мне и позор думать, что это полное безумие влюбиться в этого мужчину.

Глава 20

— Хорошо, Джованни, ты можешь впустить ее.

Головорез у входной двери заброшенной церкви отходит в сторону, как только получает приказ изнутри помещения. Он не убирает свой пистолет, пока я вхожу в дверь.

Похоже, церковь недавно была закрыта, поскольку я чувствую запах ладана, оставшейся от церковной службы. Или возможно, он просто впитался в стены. Всюду стоят скамьи со спинками под огромным сводчатым потолком комнаты, но у некоторых из них спинки разломаны, и они передвинуты, чтобы сделать пространство более свободным. Напротив входа стоит большая статуя Девы Марии, смотрящая прямо на входную дверь. Хотя моя мама единственный религиозный человеком в нашей семье, я все же произношу короткую молитву Деве Марии, чтобы выбраться из этой передряги живой. Надеюсь, она простит меня, что я не часто ходила в церковь, или что уже теперь не девственница.

Я нервно сглатываю, когда вижу Винни Демарко, развалившегося на скамье, стоящей поперек церкви, опираясь на спинку большими, мускулистыми руками. Я только мельком его видела тем вечером сидя рядом с Мэттом, с Мелани в Blake’s Seafood Restaurant, но я видела множество его фотографий. Он напоминает мне Тони Сопрано своими залысинами и животом, который виден из его костюма-тройки, доказывая его слабость к пасте и повышенную нелюбовь к тренировкам. Бабочки в моем животе успокаиваются, когда я вспоминаю все эпизоды, когда Тони не мог нарадоваться на своих малышей и по доброте душевной давал деньги шлюхам, которых имел. Но потом я вспоминаю проституток, которых он убил, и бабочки начинают трепыхаться у меня в животе в полную силу, пытаясь вырваться наружу.

— Подойди ближе. Я не кусаюсь, — с ухмылкой говорит мне Винни.

Сделав глубокий вдох, я направляюсь к нему, каблуки отстукивают по деревянному полу, эхо раскатывается по церкви. Когда я останавливаюсь прямо перед Винни, он кладет руки на колени.

— Должен сказать, живьем ты более великолепна, нежели в журналах, Пейдж Маккарти.

Звук моего имени на его губах, посылает озноб у меня по телу. Он практически мурлычет, и мне кажется, что меня сейчас вырвет.

— Снимай рубашку.

Его внезапная команда застает меня врасплох, глаза расширяются.

— Простите?

Винни встает со скамьи; его большое тело заставляет древесину громко скрипеть.

— Прости меня, если я забегаю немного вперед. Иногда я забываю о манерах. Не могла бы ты снять рубашку?

Я быстро беру себя в руки, несмотря на то, что нервничаю и страшно злюсь. Кого из себя, черт возьми, он возомнил?

— Я не буду заниматься с тобой сексом.

Винни откидывает голову и смеется на мое заявление.

— Как бы то ни было, сейчас речь идет не о сексе. Мне нужно убедиться, что на тебе нет прослушки.

Сейчас моя не очень светлая мысль, появившаяся вдруг в машине, сдернуть с себя микрофон, больше не кажется уж такой глупой. Хотя Тед заверил меня, что Винни не будет проверять меня на прослушку, я не хотела рисковать. Как только я подъехала на стоянку, я быстро прошептала в микрофон «простите», оторвала его от своего лифчика, бросив на переднее сиденье.

— Джованни, думаю, наша гостья нуждается в немногом ободрении.

Джованни тут же вырос откуда-то рядом со мной, и ствол его пистолета направился в сторону моей головы.

— Да, думаю, мне следует это сделать, — бормочу я, нервно начиная расстегивать верхние пуговицы на рубашке.

Винни делает пару шагов ко мне, приближаясь и вскидывает брови.

— Может я?

Я не сразу отвечаю, Джованни с усилием вжимает пистолет мне в висок.

Стараясь не морщиться, я улыбаюсь.

— О, конечно.

Винни хватается за обе стороны рубашки, сжимает их в кулаках и рвет, пуговицы, падая разлетаются по всему полу, он смотрит пожирающе и распутно на меня.

Мне кажется, он даже слышит, как стучит мое сердце в груди, когда дотрагивается своим потными ладоням до моей кожи, его пальцы проходятся по краю моего лифчика.

— Она чиста, — говорит Винни Джованни.

Он наконец опускает свой пистолет, и я снова могу дышать.

— Какого черта ты делаешь?! Хватит ее трогать!

Визжит Мелани у меня за спиной, чему я несказанно рада. Хотя терпеть ее не могу, но в данный момент, я на самом деле ей рада.

Винни вздыхает и опускает руки.

— Котенок, я же сказал тебе оставаться в той комнате с нашим другом.

Мелани топает к нам, кинув сердитый взгляд в мою сторону. Я действительно надеюсь, что она хорошая актриса и не передумает нам помогать. Если бы Винни до сих пор не стоял так близко ко мне, я бы ей прошептала: «Играй осторожнее», просто чтобы напомнить.

— Мне стало скучно там, детка. И этот парень постоянно хнычет, это раздражает.

Должно быть это Энди, о нем она говорит. По крайней мере, я знаю, что он еще жив.

Мелани подходит к Винни и обнимает его руками за огромную талию.

— Я до сих пор немного еще занят здесь. Возвращайся назад, и проследи, чтобы нашему другу было комфортно, — говорит Винни, не отрывая от меня глаз.

Мелани смотрит сначала на меня, потом на него, и я вижу, как она начинает злиться.

— Ты просто хочешь избавиться от меня, потому что собираешься подбить к ней клинья.

Ты думаешь, она красивее, чем я? — жалуется Мелани.

Она отходит от Винни и складывает руки на груди, гневно смотря на него. Винни вздыхает и наконец-то отворачивается от меня. Я использую эту возможность, чтобы как-то собрать остатки своей разорванной рубашку вместе, прикрыв себя, настолько это возможно, поскольку ни одной пуговицы нет.

— Котенок, ты ведешь себя глупо. Вернись назад, будь хорошей девочкой, и я возьму тебя позже пройтись по магазинам.

Глаза Мелани загораются при упоминании магазинов, и сейчас мне кажется, что она напрочь забыла о нашей договоренности. Она собирается сделать из меня новый «идиотский кошелек».

— Я не хочу оставлять тебя наедине с ней. Я ей не доверяю. Она обворожит тебя, как только я уйду.

Тьфу, было бы кого.

— Ты испытываешь мое терпение, котенок. Тащи свою задницу назад, сейчас же.

Парень перестал быть вежливым, его место занял босс мафии. Челюсти сжаты, он смотрит на Мелани совершенно другими глазами, и я вижу, как сжимаются его кулаки.

— Я не обязана делать то, что ты говоришь! Ты мне не босс! — кричит Мелани.

Аууу, черт. Не мудрый шаг, Мелани.

Винни стремительно подходит к ней, и его мясистые руки молниеносно сжимаются вокруг ее шеи. Она хрипит от страха, а он притягивает ее лицо поближе к своему.

— Я держал тебя рядом с собой, потому что у тебя лучшие мозги из всех женщин, которых я имел, но сейчас, твой рот создает тебе слишком много проблем, — тихо произносит Винни. — Джованни, избавься от нее.

Винни отпихивает Мелани, она спотыкается, падая на пол. Она пытается отползти подальше от Джованни, но он быстро наклоняется и дергает ее за волосы.

— Нет! Не делай этого! Ты не можешь убить меня! Если ты убьешь меня, полиция придет за твоей задницей! — кричит Мелани, пока Джованни начинает тащить ее прочь.

Винни чуть с ума не сходит от злости. Его губы угрожающе искривляются, лицо становится свекольно-красным.

— Какого хрена ты несешь? — требует ответа Винни, пока Джованни еще сильнее тянет Мелани за волосы, что она вскрикивает от боли.

— Я подслушала все твои разговоры, когда ты думал, что я сплю. Я все записала. Я составила список всех людей, которых ты убил, когда они отказывались тебе платить, — лепечет Мелани. — Если ты меня убьешь, эти записи немедленно отправятся в полицию, и тебя посадят!

Я вижу, что Винни не верит ей. Постепенно его гнев сходит на нет, он улыбается.

— Ты блефуешь. Джованни, думаю, двух пуль в голову будет достаточно.

Джованни снова начинает тащить Мелани, но она начинает громко выкрикивать:

— БРАЙАН КРЭНДАЛЛ, КЕВИН БРОНСКИ, ЭРИК РИЧИ, ДЭЙВ КИНЕР, ФРЭНК РОБЕРТС!

Джованни останавливает и нервно поглядывает на Винни.

— Какого черта, босс?

Винни смеется и качает головой на Мелани.

— Какие-то записи, написанные шлюхой, не устроят суд. Хорошая попытка, котенок. У тебя нет твердых доказательств, что этих мужчин казнили за долговые расписки.

Если бы я была умной, я бы повернулась и сбежала бы отсюда как можно быстрее. На хрен Энди.

— Ты только что предоставил нам все доказательства, которые нужны. Скажи ему, Пейдж, — кивает головой Мелани в мою сторону с уверенной улыбкой.

Да, нужно было убежать.

Винни резко поворачивает ко мне голову, он больше не пялится на меня, словно хочет со мной заняться сексом. Его взгляд возвещает убийство.

Черт возьми, Мелани!

Я все-таки должна была сказать Мэтту, какие чувства я испытываю к нему, когда мы прощались. Жалко, что не позвонила маме и не сказала ей, что я ее люблю, хоть она и заноза в заднице. Прежде чем я успеваю среагировать, кулак Винни выстреливает вперед и соединяется с моей щекой. Сила удара заставляет меня упасть, и я тяжело приземляюсь на локоть, стреляющая боль пронзает всю руку, щека пульсирует и горит.

Звук выстрела эхом раздается под сводами церкви, и я вздрагиваю всем телом.

— Тронешь мою дочь еще раз, и я прострелю тебе колени, ты ублюдок!

Похоже, что Дева Мария действительно прислушалась к моим молитвам. Очень жаль снова увидеть мою маму не в лучшее для нее и меня время.

Глава 21

Приподнявшись на полу, я вижу свою мать, одетую в свой лучший воскресный наряд, с огромным пистолетом в руке, которым она направляет прямиком на Винни после своего предупредительного выстрела в потолок.

Боже мой, это не может происходить здесь и прямо сейчас.

— Мама! Что ты делаешь? Уходи немедленно отсюда!

Мое предупреждение заглушается глухими шагами, поскольку мама уверенно идет вглубь церкви, держа пистолет на готове.

— Все в порядке. У меня все под контролем, — говорит она мне со спокойной улыбкой.

Я бросаю взгляд на Джованни. Он судорожно передвигает пистолет взад-вперед между мной и матерью, не понимая, черт возьми, что происходит.

Вступи в клуб.

— Ты с ума сошла?! Ты хочешь в одиночку взять босса мафии!

Винни смеется и опускает руки в карманы своего костюма, направляясь навстречу с моей матерью. Я пытаюсь подняться и остановить его.

— Пожалуйста. Она ничего не знает. Оставь мою мать в покое.

— Не волнуйся, Пейдж. Думаю, это даже мило, что твоя мать пришла сюда, чтобы попытаться, как-то исправить создавшуюся ситуацию. Как поживаете, миссис Маккарти? — спрашивает ее Винни с приятной улыбкой.

Мама вопросительно приподнимает брови и немного опускает пистолет, который теперь направлен между его ног.

— Мисс Маккарти, ты старый болван.

Раздается выстрел, звук такой оглушительный в этой большой пустой церкви. Винни нехарактерно пронзительно взвизгивает, хватается за бедро и падает на пол.

Я смотрю в шоке на Винни, рыдающего и корчащегося от боли на полу, кровь сочится у него между пальцами.

— О, мой Бог. Ты выстрелила в него, — с восхищением шепчу я.

Мать дует на воображаемый дым из ствола пистолета, именно так показывают в шоу Дикого Запада.

— Я хотела отстрелить его мужское достоинство. Мне нужно побольше тренироваться в тире.

Наше внимание переходит от Винни, истекающего кровью на полу, к шуму в противоположной стороне помещения. Я забыла о Мелани и Джованни. Он, наверное, потерял свое самообладание от происходящего, как только его босса подстрелили, и Мелани удалось совершить отличный удар ему в лицо. У него кровоточит губа, он ругается и кричит на Мелани, она же пинает его в голень, вцепившись ему в руку, пытаясь удержать его пистолет, направленным в потолок.

Она мне не нравится, но я не могу просто стоять и ничего не делать. В конце концов, я частный детектив, черт побери!

Несусь в сторону Мелани, я прыгаю на спину Джованни, как обезьяна-паук. Я хватаю его за волосы обеими руками и тяну со всей силы, насколько могу. Джованни сразу же отпускает Мелани и вместо того, чтобы поблагодарить меня за помощь, она разворачивается и вопя, как ненормальная, выбегает из церкви.

Локоть Джованни соединяется с моими ребрами. Боль заставляет меня отпустить его волосы. Его локоть опять попадает в то же место, отпихивая меня прочь причем так грубо, что я падаю на пол и приземляюсь прямо на копчик. Дыхание выбивается из легких, и Джованни пользуется паузой с моей стороны, чтобы отдышаться, заносит свою ногу назад и ударяет меня прямо в живот.

Я сгибаюсь пополам от боли, когда слышу громкие, визгливые крики банши из-за его спины. Поднимаю глаза, как раз вовремя, чтобы увидеть двух маминых подруг — Фрэн и Юнис ковыляющих к Джованни и начинающих колотить его своими сумочками.

— НЕГОДЯЙ! КАК ТЫ ПОСМЕЛ УДАРИТЬ ПЕЙДЖ! — гневно орет Юнис, в то время пока черная кожаная сумочка соединяется с его лицом.

— ТЫ ИМЕННО ТОТ, КТО УКРАЛ ПРИЧАСТИЕ ИЗ ЦЕРКВИ СВЯТОГО МИХАИЛА! — добавляет Фрэн, тыкая Джованни в живот своей тростью.

Встав с пола, я в восторге, как съеживается Джованни от сумочки-трость нападения, прикрыв голову руками.

— ПРЕКРАТИТЕ МЕНЯ БИТЬ! КАКОГО ЧЕРТА С ВАМИ ПРОИСХОДИТ?! — кричит Джованни. Его крики обрываются, когда сумочка Юнис заезжает ему по рту.

— Не кричите на меня, молодой человек! — вторит ему Фрэн, прикладывая трость ему прямиком на голову.

Передние двери с грохотом открываются, и двадцать человек в военной форме вместе с Тедом врываются в помещение с оружием наперевес.

— ОРУЖИЕ НА ЗЕМЛЮ! РУКИ ВВЕРХ!

Я автоматически поднимаю руки вверх, чтобы они случайно меня не подстрелили, но Фрэн и Юнис не остановить. Они слишком увлечены, преподавая урок вежливости Джованни, соединяясь с каждой частью его тела своими тростью и сумочками.

Мужчины окружают разъяренных пожилых леди, творящих полный хаос, не вполне уверенные, стоит ли им целиться или нет. Джованни быстро бросает пистолет и падает на пол.

— Я сдаюсь! Сдаюсь! Уберите от меня подальше этих сумасшедших сук! — кричит он.

— Рот нужно промыть с мылом, молодой человек! — сообщает ему Фрэн, качая перед его лицом своей сумочкой.

— Дамы! Пожалуйста, положите ваши сумочки на землю! — приказывает Тед.

— Мне тоже положить пистолет? Я охраняю здесь преступника, — кричит моя мама, стоя рядом с Винни Демарко.

— Боже мой, — бормочет Тед. — Миссис Маккарти, пожалуйста, положите оружие на землю.

Мама вопросительно смотрит на него.

— Не называй ее так. Она только что прострелила этого парня, когда он назвал ее «миссис Маккарти», — тихо предупреждаю я его.

Мама кидает на Винни мрачный взгляд, прежде чем положить пистолет в сумочку и подойти к нам. Несколько полицейских окружают Винни, надев на него наручники, кто-то из них вызывает скорую помощь по рации.

Полицейские наконец-то убеждают Юнис и Фрэн забрать свои сумочки. Женщины поправляют свои короткие седые волосы после химической завивки и одежду.

— Что столько времени потребовалось, чтобы добраться сюда. Я позвонила в 911 час назад и сказала, что мы выяснили, кто воровал причастие из церкви Святого Михаила, — жалуется мама Теду.

— Мама, что такое случилось в мире, что подтолкнуло тебя прийти сюда с подругами, в разгар самого пекла?

Она смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

— Пейдж. Они украли Причастие — Тело Христа. Мы просто не могли позволить, чтобы происходило что-то подобное, поэтому взяли дело в свои руки, когда полиция так и не показалась после тридцати минут.

Она косится на Теда.

— Прошу прощения, мэм. Мы вроде бы были заняты поимкой босса мафии и не знали, что «Золотые девочки»[4] собрались ворваться и спасти наше положение.

— Оооо, «Золотые девочки». Мне нравится. Я — Дороти, — громогласно заявляет Фрэн.

— Ты не можешь быть Дороти. Ты недостаточно высокая, — сообщает ей мама возмущенно.

— Это не моя вина, что у меня искривление позвоночника! — спорит с ней Фрэн.

Один из полицейских, охранявший Винни подходит к Теду.

— Сэр, скорая будет через две минуты. Мы уже остановила кровотечение, и мистер Демарко сказал, что сделает все, чего бы мы не попросили, пока мы будем удерживать леди с пистолетом подальше от него.

Мама ухмыляется, глядя на Теда.

— Мы, может быть, и пожилые леди, но мы проделали отличную работу.

Тед смеется и качает головой. Джованни надели наручники и выволокли из здания, всю дорогу он жаловался на старушек, которые носят кирпичи в своих сумочках, и что он собирается судиться с полицейским ведомством по поводу применения к нему силы.

Скорая приезжает через пару минут, Винни кладут на каталку и загружают в нее.

Маму с ее подругами забирают тоже в полицейский участок, чтобы они смогли ответить на вопросы, и наконец становится тихо, Тед поворачивается ко мне.

— Просвети меня, почему ты прошептала «простите» в микрофон, и мы больше тебя не слышали, что здесь произошло?

Прежде чем я собираюсь ему ответить, что микрофон, оставленный на переднем сидении машины, скорее всего спас мне жизнь, я слышу, как меня зовут, поворачиваюсь, и вижу Мэтта, несущегося ко мне. Я начинаю бежать к нему, он заключает меня в своим объятия и крепко прижимает к себе.

— Господи, Слава Богу. Кеннеди не пускала меня сюда, поскольку ей сообщили, что здесь стреляли, я думал, что сойду с ума.

Мэтт отстраняет меня и начинает ощупывать руками мою голову, лицо, руки и все тело, проверяя не ранена ли я.

— Все в порядке. Я в порядке, — успокаиваю я его, когда его пальцы дотрагиваются до появляющегося синяка, оставленного ударом Винни.

— И где этот придурок? Я убью его, — говорит Мэтт, чувствуя что я морщусь от боли.

— Не волнуйся. Мама уже взяла фору. Она выстрелила ему в бедро.

Мэтт удивленно поглядывает на Теда.

— Это правда. Мама Пейдж и ее подруги тайком смогли пробраться сюда, за нашими спинами и позаботились обо всем в своем стиле разъяренных старушек: парой сумок и пистолетом, — отвечает ему Тед.

— Вау. Я жалею, что не привез сюда своего отца. У него есть трость, которой он прекрасно управляется, — добавляет Мэтт.

— Пейдж, я дам вам несколько минут. Встретимся в участке, как только вы сможете туда подъехать.

Тед хлопает меня по спине и выходит из церкви.

Как только он уходит, Мэтт тянет меня обратно к себе и обнимает за затылок.

— Не знаю, что бы я делал, если бы что-то с тобой случилось сегодня. Знаю, что мы не настолько долго друг друга знаем, и ты, наверное, подумаешь, что все это я несу из-за страха потерять тебя, но клянусь, что это не так. Я хотел сказать тебе уже несколько дней назад, но трусил.

Мое сердце бешено бухает в груди. Я не отодвигаюсь от него и смотрю, запрокинув голову вверх ему в лицо, прикрываю ему рукой рот.

— Еще нет. Я хочу сказать, что тоже хотела тебе сказать, но на данный момент я в таком беспорядке и все мои брюки забрызганы кровью Винни Демарко, — отвечаю я ему с улыбкой.

Мэтт поднимает руку и убирает локон с моей щеки.

— Пейдж Маккарти, ты еще более прекрасна, даже если мои любимые черные Guccis, забрызганы кровью.

Привстав на цыпочки и улыбаясь, я оборачиваю руками вокруг его шеи и притягиваю его голову к себе.

— Прости, что я когда-то думала, что ты чем-то похож на моего бывшего.

И прежде, чем наши губы соприкасаются, Мэтт вдруг отступает на шаг назад.

— Кстати об Энди. Где он, черт возьми?

Именно сейчас мы слышим, какой-то грохот в дальнем конце помещения. Мы идем туда и видим Энди, привязанного к стулу, и прыгающего на нем по полу в нашем направлении.

— Алло?! Нужна помощь! — кричит Энди, переводя взгляд от меня к Мэтту.

Мэтт сильнее прижимает меня к себе и качает головой.

— Ты должна была мне помочь, Пейдж! Меня привязали к стулу, моя жизнь в опасности, а ты здесь обжимаешься. Мне пришлось пинком открыть самому дверь, и кажется я сломал палец на ноге. А тебя даже не волнует, что я чуть не умер! — жалуется Энди, продолжая прыгать на стуле в нашем направлении, приближаясь все ближе и ближе.

Мэтт наклоняется и целует меня в макушку. Он берет меня за руку, и мы подходим к Энди.

— Как думаешь, с моей стороны, будет очень грубо пнуть эту задницу, пока он привязан к стулу? — шепчет мне Мэтт.

Энди продолжает дергаться, пытаясь освободиться от веревок, и смотрит на нас возмущенно.

— Боже мой, я не чувствую своих рук! Ребята, я не чувствую своих рук! Я НЕ МОГУ ЖИТЬ БЕЗ СВОИХ РУК! — скулит Энди.

— Если ты не надерешь ему задницу, то это сделаю я, — говорю я Мэтту, пока мы развязываем Энди.

Глава 22

— Хорошо, Пейдж, думаю, у нас есть все, что нужно. Спасибо, что пришла в полицейский участок. Уверен, ты мечтаешь вернуться домой и прийти в себя, — говорит Тед, выключив диктофон в комнате для допросов. Мы встаем из-за стола и направляемся к двери.

Сегодня однозначно самый долгий день. Я устала, вся в замызганной одежде, и единственное, что хочу принять горячий душ желательно с Мэттом.

— Спасибо, что ты доверил мне такое дело. Даже если я все испортила, — говорю я Теду, открывающему передо мной дверь из комнаты для допросов, чтобы я вышла первой.

— Пейдж, ты ничего не испортила, — убеждает меня Тед, пока мы идем по коридору. — Снять микрофон было гениально. И Мелани сказала мне на допросе, что ты ни разу не потеряла спокойствия. Ты молодец, малышка.

Тед похлопывает меня по спине, мы входим в комнату, где нас поджидает Кеннеди, Гриффин, Лорелей, Даллас, Мэтт и его отец, моя мать, все замолкают, как только видят нас и вскакивают со своих мест.

— Ее же не посадят, да? Я ручаюсь за нее, — тут же говорит мама, нарушая тишину.

Тед смеется и отрицательно качает головой.

— Нет, миссис… я имею в виду, мисс Маккарти. Пейдж явно уж не посадят в тюрьму. Она проделала сегодня большую работу.

Мама подходит, встав прямо передо мной.

— Думаю, эта работа гораздо лучше, чем ты снимаешь одежду перед камерой. Я одобряю.

Закатив глаза на нее, я беру ее за плечи и притягиваю к себе в объятия.

— Спасибо, мам.

Она отступает через несколько секунд и вздыхает.

— Сейчас у меня уже нет никаких оправданий, покупать журнал Maximus, если тебя там нет. Куда мне стоит обратиться, чтобы получить информацию о сексе и отношениях?

Отец Мэтта выходит вперед и берет ее за локоть.

— Как насчет вас и меня, мисс Маккарти? Я мог бы рассказать вам о вещах, которые узнал, пока Пейдж снимал фотограф здесь на днях. Знаете ли вы, что мужчины носят юбки?

Мама кладет свою ладонь на его согнутую руку.

— Возможно, мы сможем обменяться информацией, мистер Руссо. Моя подруга Юнис рассказала мне о новом очень интересном средстве, которое называется рогипнол.

Я наблюдаю за ними открыв рот, как они вдвоем отдельно от остальных усаживаются на стулья, полностью увлеченные своей беседой. К счастью на выручку всем приходит Кеннеди, которая отвлекает меня от последней фразы матери, предлагая мистеру Руссо поместить рогипнол в салат «Jell-O».

— Я собираюсь кое-что сказать, а когда закончу, мы сделаем вид, будто я ничего не говорила, понятно?

Я киваю, хотя понятия не имею, что происходит.

— Пейдж, я люблю тебя. Ты удивительная подруга. Мне нравится, что ты заставляешь меня делать мелирование каждые шесть недель. Прости, что ты предполагала, что должна мне что-то доказавать. Я никогда не думала, что ты всего лишь модель или недостаточно хороша для более сложной работы в нашем агентстве. Я уважаю тебя и все, что ты сделала в своей жизни.

Это именно те слова, которые я всегда хотела услышать… что меня воспринимают всерьез мои друзья и семья. И то, что это произошло вот так сразу, для меня очень волнительно.

Факт, что так трогательно и прочувственно сказала Кеннеди — не что иное как чудо.

— Кеннеди, мне…

Она останавливает меня взмахом руки.

— А теперь начинается та часть нашего вечера, когда все должны забыть о том, что я только что сказала. Отличная работа, Пейдж. Ты заслужила повышение. Я собираюсь пойти домой, посмотреть футбол, выпить пива и не делать больше ничего девчачьего, ну разных вещей, которые я имею ввиду.

— Ты могла бы сделать доя меня. Я имею ввиду, что-нибудь девчачье, — поддразнивает ее Гриффин.

Кеннеди смотрит на Грифона таким взглядом, словно хочет сорвать с него одежду прямо посреди полицейского участка. Она хватает его за руку, я улыбаюсь, наблюдая как эти двое отходят в тихий уголок.

Мэтт стоит посреди комнаты, засунув руки в карманы, с улыбкой на лице. Я иду к нему, когда слышу, что меня кто-то зовет. Обернувшись вижу Энди, стоящего в дверях.

— Могу я поговорить с тобой? — спрашивает он.

Я точно знаю, что он собирается сказать — будет умолять меня простить его и говорить, что он идиот. Он очередной раз что-нибудь пообещает, но он не изменится никогда.

Я не хочу все это слышать. Пару месяцев назад, я бы предоставила ему шанс все объяснить и даже бы сказала, что прощаю его. Я позволила ему контролировать свою жизнь и думаю, и то слишком долго. Лорелей была права. Я единственная, способная управлять своей судьбой, и сейчас моя судьба зовет меня к другому мужчине, и я готова положить конец всему этому фарсу раз и навсегда.

Отвернувшись от Мэтта, я распрямляю плечи и иду к Энди.

— Энди, мне совершенно все равно, что ты собираешься мне сказать. Ты жалкое подобие мужчины, и мне жаль, что я столько времени впустую потратила с тобой. Твоя ложь, азартные игры, и то, что ты связался с мафией и ждал, когда я спасу тебя, заставляет меня думать, что все эти годы я была слишком хороша для тебя… все кончено. Кончилось еще тогда, когда я надрала тебе задницу и выкинула на улицу. Удачи тебе в жизни. И если ты еще когда-нибудь надумаешь позвонить мне, я засуну свои лабутены так глубоко в твою задницу, что ты почувствуешь вкус кожи.

Развернувшись, я оставляю его стоять в дверном проеме с разинутым ртом.

Мэтт раскрывает объятия, и я иду прямиком к нему, опустив голову ему на грудь.

Кеннеди вдруг начинает аплодировать из угла комнаты, и я вдруг ловлю себя на мысли, что оказывается все присутствующие здесь слышали мою тираду.

— Это было самое прекрасное, что я когда-либо слышала, — объявляет Кеннеди.

— Это слезы? Ты плачешь? — спрашивает ее Тед, глядя на нее в изумлении.

— Заткнись, черт тебя возьми. Нет ничего более чувствительного, когда видишь, как совершенно никчемному парню наконец-то надрали задницу. Я горжусь тобой, — говорит Кеннеди, радостно улыбаясь мне.

Мэтт притягивает меня ближе к себе, и я запрокидываю голову назад, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Итак, мисс Всезнайка частный детектив, похоже, что все твои мечты сбылись.

Я встаю на цыпочки, чтобы наши глаза были на одном уроне.

— Не все. По крайней мере, пока.

Он находился на волоске, чтобы признаться мне в любви в заброшенной церкви. Я не просто так остановила его, потому что хотела, чтобы это случилось в каком-нибудь более романтическом месте. Я остановила его, потому что хотела убедиться, что он действительно думал так, когда говорил эти слова. Я хотела быть уверена, что у него не осталось никаких чувств к Мелани.

Он смотрит на меня в замешательстве, и я не успеваю ничего сказать, потому что позади нас начинается какое-то волнение.

— Мэтью! Не дай им посадить меня в тюрьму! — кричит Мелани, когда проходит мимо нас в окружении двух полицейских. — Я прощаю тебя за недостаточное внимание, которое ты мне оказывал. Мы же можем все уладить!

Ее крики замолкают, когда полицейский заводит ее в комнату для допросов и закрывает за ней дверь.

Мэтт смотрит на меня сверху вниз, и видя беспокойство у меня на лице, улыбается.

— Ты преследовала меня, рискуя своей дружбой, чтобы поймать Мелани и спасти жалкую задницу своего бывшего мужа. Месяц выдался сумасшедшим, но я не стал бы его менять.

Мелани и в подметки тебе не годится. Прости, что не доверял тебе, Пейдж Маккарти. Нет никого в этом мире, на кого бы я мог рассчитывать больше, чем на тебя.

— Нет, мне не нужна помощь с доставкой повестки в суд. Уверена, что справлюсь, — с сарказмом отвечает Лорелей Далласу на другой стороне комнаты.

— Уверена, юрист? Мы же не хотим, чтобы ты случайно отрезала яйцы не тому бедолаге, — отвечает Даллас.

Лорелей фыркает.

— Ты ничего не можешь придумать лучшего, как схватить женщину, перекинуть ее на плечо и утащить обратно к себе в пещеру?

Я закатываю глаза на их характерный обмен любезностями и стараюсь не слушать, сосредоточившись на мужчине, держащего меня в своих объятиях.

Иногда, чтобы найти принца, нужно поцеловать несколько лягушек. Иногда приходится даже выйти замуж за лягушку, затем снова научиться быть сильной, когда лягушка превращается в полную задницу. Но в конце концов, прекрасный принц, наконец-то, появляется, и все эти проклятые лягушки превращаются в пустое место, по сравнению с ним.

Эпилог

Две недели спустя…

— Давайте повторим? Я бы хотела сказать тост, — объявляет Кеннеди.

Гриффин обходит помещение «Единожды солгав» и доливает всем в бокалы шампанское.

Я оглядываюсь по сторонам, находясь вокруг своих друзей и семьи. Кеннеди обнимает Гриффина, Лорелей ведет перепалку с Далласом, стреляя в него кинжалами, пока он прислонился к стене, Тед внимательно выслушивает сетования моей мамы, ругающей полицию, которая вовремя не приехала, мистер Руссо стоит рядом со мной и Мэттом и жалуется на состояние мира, в котором стало принято, чтобы пожилые женщины брали ситуацию в свои руки и ловили закоренелого преступника.

Винни Демарко выжил, пуля моей матери застряла в бедре, сейчас он находится в тюрьме, ожидая суда за все свои преступления. Я не получила от него признаний, записанных на пленку, но свидетельства очевидца — Мелани и меня, думаю, что его судьба будет предрешена. Видно, помогло и то, что он ужасно боялся, что мама снова выстрелит в него, может поэтому он решил признаться в своих грехах, пока ехал на скорой в больницу.

Джованни был так травмирован психологически, увидев, как его босс получил пулю от пожилой леди, и еще его избили подруги этой же пожилой леди, что он заключил сделку с полицией и выдал Винни с потрохами. Теперь уж точно Винни Демарко не сможет избежать многолетнего заключения, которое ему светит в будущем.

Мою мать и ее подруг община церкви Святого Михаила приветствовала, как героев, потому что они проделали работу настоящих детективов, выясняя, кто украл «тело» (хлеб) Христа. Оказывается, я была права насчет виновности отца Боба. У него оказалась серьезная зависимость к азартным играм, и, когда он не смог заплатить Винни деньги, которые задолжал, Винни Демарко отправил Джованни в церковь, чтобы забрать долг в виде Причастия Христова (хлеба), оставленного для церковной службы на ближайшие пять лет, и также золотой чаши, которые он просто положил в свою сумку. Причастие Христово не стоило ни пенса, но таким образом Винни Демарко хотел наказать отца Боба.

Отец Боб стал настоящим параноиком, боясь, что Католическая церковь узнает о его пристрастии и краже, и лишит его статуса духовенства, а также прихода церкви, он начал воровать деньги из сумочек прихожанок, которые приходили читать молитвы по четкам.

Мама, Фрэн и Юнис поймали его с поличным и заставили признаться.

Мама извинилась перед отцом Иоанном в церкви Креста Господня за ложные обвинения, и попросили его присоединиться к их пастве и собраниям. Мама, Юнис и Фрэн также начали общественную программу «Золотые девочки» под девизом: «Мы вооружены и опасны». Пока что у них двадцать пять человек. Надеюсь, Господи, что они не все купили оружие, иначе полиции придется искать новую работу.

После того, как Мелани допросили, ее отпустили с предупреждением держаться подальше от мафии, и не делать глупостей, или тюремные наколки на заднице будут наименьшей ее заботой. На следующий день она сразу же подписала документы о разводе с Мэттом, сказав, что не претендует на компанию его отца. Винни перечислил ей достаточное количество денег за полтора года, пока они встречались, ей даже удалось сэкономить довольно приличную сумму, поэтому ей не понадобится работа еще долгое время. Но есть одна маленькая вещь, деньги, которые лежат у нее на банковском счете, будут признаны незаконными и будут изъяты, прежде чем она дойдет до торгового центра.

Энди по-прежнему остался Энди. Он опять почти умирает, потому что его карточный долг не изменился. Последнее, что я слышала, он решил переехать в Вегас и стать профессиональным игроком в покер. Думаю, что очень скоро он сбежит назад домой, поджав хвост, или же босс мафии Вегаса достанет его, и мы больше никогда не услышим о нем. Остается только надеяться.

— Прошу всех поднять бокалы, — говорит Кеннеди.

Мы все поднимаем бокалы, и Кеннеди улыбается мне.

— Я собираюсь сказать коротко, а то последнее время чувствую себя достаточно неловко из-за своих девчачьих речей. Одна из моих самых лучших подруг — Пейдж. Ты раздражает меня до чертиков своими салонами и походами по магазинам, но ты оказалась весьма ценным вкладом в агентство «Единожды солгав», — объявляет она. — С твоей помощью департамент полиции Саут-Бенд смог поймать одного из крупнейших преступников в городе, и наше агентство «Единожды солгав» получило благодарность. Я официально повышаю тебя, поскольку ты можешь справиться с любой задачей.

Все хлопают и кричат поздравления, слышится даже свистки, прежде чем пригубить шампанское. Я так и стою со своим бокалом, даже не пригубив, разговоры вокруг меня возобновляются.

— Эй, почему ты не выпила? Это потрясающая новость, я так горжусь тобой, — говорит мне Мэтт.

Поставив свой бокал на ближайший стол, я поворачиваюсь к нему.

— Думаю, я просто в шоке. Я имею в виду, именно этого я всегда и хотела… чтобы меня воспринимали всерьез.

Я смотрю на него как-то заторможено, Мэтт ставит свой бокал на стол и заключает меня в объятия.

— Но?

— Но есть еще кое-что… Я никогда не думала, что захочу этого снова, поскольку давно перестала в верить в такие вещи, — говорю я ему тихо, беря его лицо в ладони. — Я люблю тебя, Мэтт Руссо.

Мэтт улыбается и упирается своим лбом о мой.

— Я люблю тебя, Пейдж. И я так рад, что решила, что я обманываю свою жену, и стала следить за мной.

Я смеюсь, он прижимает свои губы к моим. Мы так погружаемся в поцелуй, что забываем где находимся, хотя каждый, находящийся в этой комнате, смотрит на нас во все глаза, пока кто-то не начинает покашливать.

— Ты, мне кажешься славным молодым парнем, Мэтью. Но если ты будешь изменять моей дочери, ты не найдешь места, чтобы скрыться от меня, — угрожает ему моя мама.

— Не волнуйся, красавица. Я прослежу, чтобы мой мальчик оставался в строю, — отвечает мистер Руссо, вставая рядом с моей мамой.

— Кто-нибудь собирается заказать еду? Мне нужно принять таблетки от артрита, — громогласно объявляет мама на всю комнату.

— Неужели кроме этих ужасных стульев, у вас больше ничего нет? Моя спина просто убивает меня, — добавляет мистер Руссо.

Мэтт и я отворачиваемся от них, поскольку они начинают спорить, что является более важным для их здоровья — еда или удобные стулья.

— Я люблю тебя, Мэтт. И я даже люблю твоего сумасшедшего отца, — говорю я ему со смехом.

Он еще сильнее прижимает меня к себе.

— Мне казалось, что невозможно любить тебя еще сильнее, чем я уже люблю. У нас безумные родители. Но если смирение с ними будет означать, что оставшуюся часть жизни, ты проведешь со мной, то мне жаль, что они не встретились друг с другом раньше.

©Перевод: Костина Светлана

Примечания

1

Детский сад при школе. — Прим. пер.

2

Запрещенное снотворное без цвета, запаха и вкуса; маньяк подсыпает его в бокал жертве, чтобы заняться сексом, пока та спит.

3

Jello-O salad — салат из фруктов, овощей, мяса, морепродуктов, различные ингредиенты, заливается желе.

4

«Золотые девочки» (англ. «The Golden Girls») — американский телесериал канала NBC. В США выходил в эфир с 14 сентября 1985 до 9 мая 1992. Телесериал был 65 раз номинирован и получил 11 премий «Эмми».

Content

Тара Сивек
Пусть мне будет стыдно

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Примечания