Аира

Фей для Ксюши

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Фей для Ксюши

Ксюша еще та черная кошечка, если дорогу перейдет — никакое «тьфу-тьфу» не поможет.[1]

Проводив взглядом девушку своего друга, прошлепавшую по лужам от машины к дверям симпатичного двухэтажного домика, Булыгин вновь завел мотор и, развернув автомобиль, направился обратно в город, размышляя где искать пристанище своему не слишком тощему заду, так как Дан вряд ли сейчас будет рад его видеть, да Тим и сам не дурак соваться к нему после того, как помог Ритке сбежать из квартиры.

Ехать к себе домой Тим тоже не хотел. Начатый полгода назад ремонт, но так и незаконченный в связи с обстоятельствами непреодолимой силы, коими отчасти выступали лень и безалаберность, не дарил особо радужных впечатлений, в то время как творческая и, без сомнения, нежная душа Тима требовала уюта и… мягкого дивана с компом в шаговой доступности от него.

В кои-то веки навестить родителей и без того чуть ли не ежедневно и со вкусом промывающих мозги по телефону в стиле: «Ах, у Петровых такая чудесная невестка», «А у Семеновны сын женился на дивной девушке» или «У сына Клары Борисовны замечательная девушка и так восхитительно печет пироги», тоже вариант не для слабонервных, хотя против пирогов Тим никогда ничего не имел, а наоборот был только «за». А вот жениться в 25 лет считал крайней степенью маразма… лично для себя. Вот Дану, например, можно. Хотя в таком случае из его квартиры придется свалить насовсем и появляться там лишь иногда… в гости. Интересно, кстати, вкусно ли Ритка готовит?

Можно было еще, конечно, попытать счастья у Глеба или Антона. Но Антон сам почти все свободное время сидел перед монитором и вовсе не потому, что был прожженным геймером, как считали многие. Тим же достоверно знал истинную причину нездоровой увлеченности Тохи компьютером в последние пару лет, но не спешил раскрывать ее кому бы то ни было. А Глеб… Глеб тоже был занят.

Тим печально окинул взглядом абсолютно пустую, залитую, все еще поливающим как из ведра, дождем улицу… и неожиданно наткнулся на мокрый девичий силуэт, не спеша шагающий по тротуару, расслабленной походкой, совершенно не смущаясь хлябающей под ногами воды.

Парень приободрился. Провести сегодняшнее утро… и серый день, а потом соответственно и вечер и ночь, в компании хорошенькой девушки Тим был абсолютно не против. Конечно разглядеть как следует эту, с позволения сказать, «гуляющую по волнам» девицу, не выходило, но попка у нее была весьма аппетитной. Этого Ролл считал достаточным для кратковременного сотрудничества с противоположным полом. А вот, если эта девица еще и красивая, и умная — хотя раз шатается под дождем, то это уже вряд ли, и нежная, и при этом еще и готовит хорошо, можно растянуть отношения на месяцок или может быть даже два…

Приободренный мыслью о горячем обеде, Тим немного обогнал девушку и, притормозив у обочины, распахнул дверцу пассажирского сиденья.

— Красавица, чего мокнешь? Садись подвезу, — заранее растянув губы в обаятельной улыбке, он чуть высунулся из машины и, наконец, рассмотрел потенциальную повариху.

Улыбка померкла. Машинально схватившись за шею, Тим отпрянул обратно в салон, но было поздно — покусавшая его в клубе девица с готовностью запрыгнула в автомобиль, увеличивая еще не успевшую высохнуть после Ритки лужу на коврике до неприличных размеров. Вот ведь… набралась небось в клубе и теперь шатается под дождем — розовых слоников ловит…

— А проспект Знахаря дом 57, - без тени смущения заявила девчонка, глядя Тиму прямо в глаза.

Парень вздохнул. Интуиция требовала избавиться от девицы немедленно, но выгнать подругу Ритки обратно под проливной дождь у Тимофея нога не поднималась, а взгляд наглых и, кстати, абсолютно трезвых глаз девицы, говорил как раз о том, что без хорошего пинка она фиг отсюда выйдет.

Ну что ж… В жизни каждого человека бывает неудачная суббота…

* * *

Ксюша разложила карты на столе и нагадала умного, доброго, верного и красивого. Наверно, скоро заведет себе щеночка.*

Да, прогуляться под дождем после клуба было не самой лучшей идеей в мире. Да, вымокла, замерзла и чувствовала себя полной дурой… Но сначала-то, сначала идейка казалась вполне себе романтичной — в книгах же пишут… Надо будет при случае сменить библиотеку в туалете, а то так можно дочитаться до чего-нибудь не очень…

В общем, по фактам: в мокром насквозь пальто и чавкающих сапогах ничего романтического нет! Про потяжелевшие от воды и сползающие непонятно куда джинсы вообще молчу — черт дернул меня их напялить — еще немного и мне будет ноги не поднять от асфальта, несмотря на то, что к хрупким и нежным меня можно отнести весьма условно. И ведь их не подтянуть даже — липнут к ногам, как вторая кожа.

Поэтому, когда чуть впереди остановилась машина и довольно приятный мужской голос произнес: «Красавица, чего мокнешь? Садись подвезу», у меня даже мысли не возникло отказаться. Ко всему прочему через мгновенье я узрела ту самую хамоватую физиономию басиста «Серой выпи», по которой не единожды прошлась собственной сумочкой в клубе, и расслабилась окончательно, уверенная, что со стороны этого типа мне ничего хорошего точно не грозит, но до дома он меня подвезет, потому что мокнуть и дальше я не собиралась.

Не давая парню время одуматься — а желание оставить меня под проливным дождем уже отчетливо формировалось на его вытянутой физиономии (но это уже сугубо его проблемы, потому как, прежде, чем останавливаться на безлюдной улице надо головой думать, а не другим местом), я запрыгнула на пассажирское сидение, краем глаза отмечая, как басист машинально хватается за шею. Ну да, цапнула я его не слабо… я даже собиралась немного позлорадствовать по этому поводу, но при воспоминании о касании моих губ и зубов его чуть солоноватой кожи меня почему-то посетили весьма противоречивые чувства, отозвавшиеся мягким приятным теплом в области живота и ставшие, вероятно, причиной всего последующего кавардака в моей жизни. Впрочем, сейчас я эти странные чувства предпочла отогнать подальше.

— А проспект Знахаря дом 57, - сообщила я, стараясь скопировать недавнее нагловатое выражение лица оппонента, глядя тому прямо в глаза. Глаза у него были зеленые — красивые и сам он весь был красивый… наглый, самоуверенный, упертый и хам. Это на поверхности — внутри было что-то еще, но копаться было страшно…

Басист вздохнул. И машина резко дернулась с места, окатив, к счастью, пустой сейчас тротуар потоком воды.

Он нарочито вел быстро, на грани допустимого, резко уходил в поворот, словно запугивая меня. Ха-ха! Я сама только недавно получила права и могла с уверенностью сказать, что теперь горячо любимые мною инструктора по вождению будут предельно внимательны на дорогах из страха встретиться со мной. И кстати, напрасно — покупать мне хоть какую-то раздолбайную машинку папа наотрез отказался (и не потому, что боялся за окружающих или меня, а лишь из страха перед мамой, которая пригрозила ему всеми страшными карами, если он посмеет это сделать), а свои собственные денежки тратить на подобное крупное приобретение я пока была не в состоянии… вот годика через два-три — трепещите!

Зато довез быстро. Парковочных мест у подъезда, конечно, не оказалось — пришлось встать в стороне, но мне-то все равно — одежда мокрая, хоть выжимай. Я распахнула дверцу, обернулась к парню настороженно и упрямо взирающему на меня.

— Оревуар, басист, — вышло насмешливо. Я зачем-то улыбнулась, чтобы смягчить это.

— Меня Тимофеем зовут, детка.

Я сморщилась на гнусное обращение.

— Хоть Петей, — пожала я плечами, выбираясь из автомобиля.

Он зачем-то вылез тоже, поплелся следом, не отставая ни на шаг, так что я почти чувствовала его дыхание на своей макушке — все таки он был прилично выше меня, хотя и сама я далеко не маленькая девушка.

— Что? — обернулась я недовольно.

— Что? — Тимофей изобразил идиота. Вышло очень натурально, наверно часто практикуется.

— Чего ты плетешься за мной?

— Ты пригласила меня на чашечку кофе, тарелочку супа и горячую ванну, — без запинки ответствовал он, с самым честным выражением лица глядя на меня сверху вниз. Гад.

— Да? А мягкую постельку тебе не надо?

Эта сволочь внимательно осмотрела меня с ног до головы и удовлетворенно хрюкнула.

— Ну, если ты тоже примешь горячую ванну, то можно даже с тобой.

Я подавилась потоком воды, хлынувшим мне в открытый от удивления рот. Он правда думает, что я пущу его в квартиру?

— Конечно, пустишь, — подтвердил Тим, подхватывая меня под локоток и таща к моему подъезду, до которого собственно оставалось всего пара метров. — Есть в тебе сострадание к ближнему? — поинтересовался он, заводя меня под козырек.

— Неа, — честно ответила я, с интересом ожидая его дальнейших действий.

— А я, между прочим, тебя практически спас и до дома довез, — взывала к моей совести эта… редиска, покачивая перед моим носом моим же брелоком с ключами и от подъезда и от квартиры.

— Это противозаконно! — возмутилась я.

— Что именно? То, что я тебя подвез, или то, что ты обронила ключики у меня в машине? — поинтересовался он, пытаясь изобразить на моське рыцарское благородство, но из-под маски все-таки проглядывало насмешливое ехидство. — Так что? Идем домой или продолжаем мерзнуть у подъезда?

Я прислушалась к своим ощущениям. В самом деле было холодно, особенно ступням — чувство, что стою по щиколотку в воде никуда не исчезло, одежда мерзко липла к телу, награждая не самыми приятными впечатлениями от раннего субботнего утра…

Я тяжело вздохнула, показывая Тиму, что сдаюсь. Супчика ему захотелось? — Не вопрос. У меня еще полкастрюльки оставалось собственноручно приготовленного варева недельной давности, которое почему-то так не понравилось Ритке и моему двоюродному братцу Денису… хотя чего уж там — варить я, действительно, не умею, не выходит как-то ничего съедобного из-под моих кривых ручек.

А Тима не жалко — сам напросился.

— Ладно, — кивнула я. — Пойдем. А то ты и правда так рисковал ради меня — весь вымок — заболеешь еще, бедняжка…

Я протянула руку к брелоку. Парень подозрительно скосил на меня глаза, но ключи все таки опустились на мою раскрытую ладонь. Я нетерпеливо приложила таблетку к кнопке домофона, который радостно пиликнул, сообщая, что можно пройти внутрь. Скорей бы оказаться в горячей ванне — ног уже практически не чувствую…

Скинув обувь, метнулась в свою комнату, сдернула с вешалки за дверью зеленый махровый халат и, выглянув обратно в коридор, ловко метнула им в опешившего Тима, после чего скрылась в ванной.

Господи, надеюсь этот Тимофей не грабитель, не маньяк, не извращенец… Хотя насчет последнего можно бы и поспорить — вспомнить хотя бы мое первое случайное знакомство с этим типом, которое, в отличии от меня, для него самого прошло совершенно незаметно. Еще бы! Он был слишком поглощен эээ… как там его?

С трудом стащив с себя одежду, небрежно сгрузила ее в тазик и, наконец, нырнула под теплый душ, с болезненным любопытством припоминая, что именно орал Тим посреди торгового центра, прижимая к себе стройного белобрысого красавчика. Кажется это было нечто вроде: «Привет, Глебушка! Я так скучал по тебе, солнышко моё!» Заподозрить «солнышко» в нетрадиционной ориентации было легче легкого, а вот сам Тим на представителя сексуальных меньшинств как-то не тянул, хотя откуда мне знать, как эти самые представители должны выглядеть? Но… как-то не верилось. Значит, он скорее всего просто сумасшедший.

Размышляя, чем этот сумасшедший сейчас занимается, я выскочила из ванной комнаты. Судя по доносящемуся из большой комнаты голосу незваный гость обосновался именно там.

— …Послушай, она хотела вернуться, но сама бы не пошла. Я же не мог ее силой тащить… — вещал кому-то басист «Серой сыпи». Подслушивать очень нехорошо — я даже дыхание затаила, чтобы не пропустить ни слова. — А на х***а ты к Юльке с утра поехал? — разорялся Тим возмущенно, но уже через пару секунд тишины, в течении которых видимо говорил собеседник парня, голос басиста был полон раскаяния: — Ну… прости. Не психуй… И торт не трогай, — добавил он поспешно. Мальчик сладенькое любит. Его ждет сюрприз.

В красках представляя себе выражение Тимкиного лица, когда он попробует мой суп, я радостно направилась на кухню… поскользнулась на мокром линолеуме в коридоре и едва не растянулась на нем, но мне помешали чьи-то руки не слишком ласково ухватившие меня за талию и резко дернувшие вверх без всякой излишней нежности.

— Как корова на льду, — прокомментировал Тим.

— Хамить не обязательно. Тем более, когда сам выглядишь более, чем впечатляюще, — я насмешливо окинула взглядом парня, облаченного в коротковатый для него халатик, доходящий лишь до середины бедра и жутко узкий в плечах. А ножки-то у него какие-то лысенькие — бреет что ли?

— Это не хамство. Простая констатация факта, — пожал плечами басист и спокойно направился в сторону ванной комнаты, словно миллион раз до этого расхаживал по моей квартире в вызывающего вида халатике. — С тебя пожрать, — крикнул он, прежде чем захлопнуть дверь.

— Не переживай, — буркнула я.

За неделю «суп» не изменил ни цвет, ни консистенцию. Вкус я проверять постеснялась, но думаю с ним также не произошло никаких глобальных изменений. Щедрой рукой налила целую тарелку и плюхнула ее перед Тимом, рассевшимся на моем любимом месте, с которого лучше всего был виден экран телевизора, с большим трудом закрепленного над холодильником по настоянию мамы.

Усилием воли удерживая на лице невозмутимое выражение, села напротив парня, прихватив разогретое овощное рагу с мясом, которым меня еще вчера снабдила добрая Денискина мама, и приготовилась к шоу, внутренне дрожа от предвкушаемого зрелища.

Тим настороженно смотрел в тарелку и пробовать мое со всех сторон замечательное кулинарное творение, кажется, вовсе не собирался. Что и говорить, даже запах у него был специфический.

— Что это? — наконец спросил он, нарушая затянувшееся молчание.

— Суп, — невозмутимо сообщила я.

— Из чего? — в голосе парня сквозило искреннее недоумение, симпатичная мордашка казалась настолько растерянной, что на мгновение в душе скользнуло раскаяние, но я быстренько сказала «Кыш» этому недостойному данной ситуации чувству.

— Из овощей и курицы, — послушно припомнила я ингредиенты, которые с усердием нарезала в кастрюльку. — Еще макароны там… — это, наверно, именно они разварились и придали «супчику» такую замысловатую консистенцию — хотя мама частенько так делала и получалось вкусно.

— Адово… — пробормотал Тим. И с подозрением уставился на мою тарелку. — А у тебя что?

— Рагу с мясом, — радостно сообщила я и тут же примолкла, почувствовав угрозу своему раннему завтраку.

— Я тоже хочу рагу с мясом, — Тим гипнотизируя уставился на меня своими зелеными глазами. Не на ту напал.

— Больше нет, — уже не скрывая злорадства заявила я. — Мы же с тобой на суп договаривались, вот и ешь суп…

Тим встал, поднял тарелку с «супом» — сердце ёкнуло от предательского чувства мимолетного страха, что тарелка сейчас окажется у меня на голове, но парень отнес ее в раковину, подхватил вилку из стоящего около нее пластикового стакана и, усевшись рядом со мной, принялся спокойно поедать то, что лежало на тарелке у меня!

Я подавилась от смешанного чувства злости и восхищения такой наглостью.

— Офигел? — отчего-то шепотом спросила я.

— Нет, такой родился, — невозмутимо ответил парень, отправляя в рот очередной кусочек мяса.

В животе предательски заурчало — видно желудок смекнул, что еще немного и он останется с носом. Я схватила вилку и тоже принялась за еду. Тим ускорился. Через минуту на тарелке уже ничего не осталось.

— Блиин, — простонала я. — Тебе не стыдно девушку объедать?

— Готовь еще, — пожал басист плечами, затянутыми в зеленую махру.

— Я не умею!!!

— Совсем?

Решила не удостаивать его даже кивка. Мальчик умный — понял все сам.

— Женщина, которая не умеет готовить это… — начал Тим, вгоняя меня в состояние бешенства.

— А ты проверял? Может я не женщина еще. Что-то не устраивает — готовь сам.

— А есть из чего?

Я молча указала на холодильник, который в порыве энтузиазма и надоедливых пинков со стороны Ритки, еще в четверг заполнила продуктами. Не то, чтобы я собиралась готовить — только продукты зря переводить, и я и Ритка об этом прекрасно знали, но так было спокойнее.

Я с интересом взглянула на Тима. Тот скорчил мне страшную рожу и направился в указанном направлении, распахнул дверцу и некоторое время изучал содержимое, после чего на кухонный стол были извлечены яйца, сыр, сосиски, зелень и помидоры — похоже Тим решил особо не заморачиваться.

— Мне без помидоров… и зеленушку на мою половинку тоже не сыпь. А сыра побольше.

— Чего? — басист вылупил на меня глаза, подавившись кусочком того самого сыра, который уже успел запихнуть в рот.

— Сыра, говорю, побольше потри мне.

— Детка, я не готовлю для девиц, — сказал он насмешливо, разбивая в миг аппетитно зашипевшие яйца на разогретую сковороду.

Я прибалдела от такой наглости и некоторое время молча наблюдала за пританцовывающим у плиты едва знакомым парнем с лысыми ногами, который судя по запаху весьма неплохо готовил и при этом не кормил девиц…

— Тим? — дождалась пока он обернется ко мне, чтобы видеть его лицо. — А зачем ты посреди торгового центра с Глебушкой обнимался?

Он удивленно моргнул. Затем как ни в чем не бывало пожал плечами.

— Соскучился.

— Ты… среди меньшинств? — осторожно поинтересовалась я, потому что в ответ на подобный вопрос от некоторых особо нервных могло и прилететь.

Тим непонимающе приподнял бровь, но насмешливо сверкающие глаза, говорили лишь о том, что он прекрасно понял меня и теперь издевается.

— Ты специалист по бубенцам? — все же уточнила я.

Его брови взлетели выше. Я сердито вздохнула.

— Гей ты что ли? спрашиваю.

— У тебя страдает политкорректность, детка, — нравоучительно произнес он. — А с какой целью интересуешься? Хочешь мне что-то предложить? — Тим сморщив нос оглядел меня с ног до головы, пока наши глаза ни встретились. Глаза у меня тоже красивые — не хуже, чем у него. И вообще я вся замечательная.

— Не дождешься, — фыркнула я. — Так что?

— А ты знаешь, чем отличается гей от нормального пацана?

— Знаю, — кивнула я. Тим не поверил и видимо решил изложить свою версию:

— Когда гей кричит: «- Э-ге-гей!!!», эхо ему отвечает: «- Гей, гей, гей…» А когда нормальный пацан кричит: «- Э-ге-гей!!!», эхо ему отвечает: «- Нормальный пацан, нормальный пацан, нормальный пацан…»

— Ха-ха-ха, — раздельно произнесла я. Надеюсь он прочувствовал всю степень моего сарказма. — В общем так. Или ты мне отдаешь половину яичницы или я жалуюсь твоей маме, что ты моришь меня голодом, — ультимативно заявила я.

— Причем тут моя мама? — настороженно поинтересовался Тим.

Я пожала плечами и кивнула на его телефон, разрывающийся от безмолвного крика на краю обеденного стола. На экране белым по синему высвечивалось короткое слово: МАМА!!! Да-да, с тремя восклицательными знаками.

— Забирай всю, только сиди тихо как мышка, лады?

Лады-лады… Значит, я не ошиблась — мальчик у мамочки под колпаком.

Эх, эта сладкая мстя!

Я бросила сожалеющий взгляд на яичницу, покрытую аппетитной сырной корочкой, и поплелась следом за Тимом, который решил подстраховаться и скрыться от меня в гостиной, выслушивая неиссякаемый словесный поток хвалебной оды в адрес какого-то Владика, у которого такая замечательная невеста Анечка, что на мгновенье мне захотелось повеситься от осознания собственного несовершенства.

Бедный Тимочка, ему и так не сладко живется… а сейчас еще я напакощу.

Притаившись за спиной хмурого басиста, я дождалась сакраментального «все люди, как люди, а у тебя даже девушки нет…» произнесенного с надрывом, явно нацеленным на то, чтобы вызвать наконец муки совести в душе непутевого сына, я как можно громче произнесла:

— Тимочка, любимый! Идем скорее ужинать! То есть завтракать, — исправилась я, бросив взгляд на сияющие зеленым светом электронные часики, притаившиеся на шкафу. Умом я понимала, что совершаю глупость, но остановиться было нелегко… да и не очень хотелось. — Пока твои яйца не остыли…

В трубке удивленно замолчали. «Тимочка» медленно обернулся ко мне. Наверно, именно про такой взгляд говорят «прожигает насквозь»…

— А-а, ты занят, — пробормотала я, чувствуя, что хана мне, такой прекрасной, и медленно двинулась прочь из комнаты, пока басиста отвлекла, наконец, отмершая от первого шока мамуля — дай Бог долгих лет жизни этой прекрасной женщине.

Далеко уйти не удалось. Тим отловил меня в коридоре и за шкирку — между прочим, очень обидно, затащил на кухню.

— Ты что дура?! — поинтересовался он. Блин, кто бы сомневался…но не признаваться же в этом вслух.

— У тебя тоже политкорректность хромает, — заметила я.

— Какая к черту политкорректность?! Теперь мама желает видеть тебя на гребаной Золотой свадьбе моих стариков!

— О-о, у тебя такие старые родители?

— Я имел в виду бабушку с дедом! Черт, почему я не выкинул тебя из машины? — поинтересовался он, опускаясь на табуретку. Надо же такой здоровенный и так боится маму… — Я же тебе отдал в два раза больше, чем ты просила за молчание!

— И в этом была твоя ошибка, — созналась я, чувствуя, что Катаклизм откладывается и можно все-таки подкрепиться.

Позволив Тиму упиваться своим горем, я подхватила свою любимую тарелочку и направилась к плите с весьма прозрачными намерениями.

И тут случилось страшное.

Без всякого предупреждения, без какого-либо звукового сигнала дверь в квартиру вдруг распахнулась и в прихожую ввалились мои родители!

Мама с папой замерли у порога с интересом рассматривая Тима, спрятать которого я не успела, а задвигать его себе за спину было бессмысленно, хотя я все же попыталась это сделать, встав между подозрительно оживившимся парнем и своими предками. Нет, родители у меня вполне адекватные. Просто даже в нормальной одежде внешний вид Тима как-то не внушал особого доверия, что уж говорить о теперешнем положении дел.

Первым отмер папа. Перехватив в левую руку мокрый зонт, с которого, способствуя увеличению лужи на линолиуме, стекали маленькие ручейки воды, правую он протянул басисту.

— Михаил Петрович, — представился он, пожимая охотно протянутую в ответ руку Тима.

— Тимофей, — улыбка вышла обворожительной — мама оттаяла тоже.

— Варвара Николаевна, — расцвела она, строя мне какие-то странные дерганные рожицы.

— Мам, у тебя что тик? — сердито поинтересовалась я.

— Нет, — обиделась мама и принялась снимать пальто, которое тут же машинально подхватил Тим и аккуратно повесил на плечики. Мне стало стыдно.

— А Вы, Тимофей, нашей Ксюшеньке кто? — в отместку мне поинтересовалась мама, заинтересованно глядя на возвышающуюся рядом с ней фигуру, слегка прикрытую зеленым халатиком. Мой стыд растворился без следа в охватившем меня раздражении. На что это родительница намекает?

В поисках союзника я взглянула на папу, но тот тоже с интересом взирал на басиста.

Тим повернулся ко мне, с совершенно идиотским выражением лица аккуратно взял меня за плечи и притянул вплотную к себе, так что я почувствовала тепло его тела и теперь уже еле уловимый аромат обалденного парфюма.

— Так сладок вкус отмщения, не правда ли, детка? — прошептал Тим, склонившись к моему уху. — Как ты назвала меня пару минут назад? — язвительно поинтересовался он, отстраняясь и даже делая полшага в сторону, не иначе чтобы насладиться ошарашенным выражением моей физиономии. — Я самый что ни на есть ЛЮБИМЫЙ вашей дочери, — сообщил он моим родителям, — не так ли, козочка моя?

— Нет, конечно! — возмутилась я, наблюдая как губы Тима расползаются в насмешливой улыбке. — Мам, это просто мой приятель. Из клуба меня подвез. Ну ты же знаешь по выходным у нас в районе проблема с парковкой, вот Тим и поставил машину подальше — где место нашлось, а пока шли до подъезда вымокли как суслики, — в подтверждении своих слов, я кивнула в сторону тимкиного барахла аккуратно развешенного на батарее в гостиной. — А про ЛЮБИМОГО ты не слушай — просто Тимофей любитель пошутить.

— Ясно, — судя по выражению маминого лица верить она была склонна скорее мне, чем незнакомому парню, однако, в душе ее, похоже, зародилось сомнение и еще… разочарование? Не поняла — ей что понравилось это хамло на бритых ножках?

— Вытри, пожалуйста, лужу в прихожей, а я пока приготовлю что-нибудь, — матушка подхватила сумки и направилась на кухню. — Вы наверно умираете с го…

Мама так неожиданно замолчала, что я метнулась следом, посмотреть, что послужило причиной столь явного шокового состояния родительницы.

Мамуля стояла возле так и не тронутой сковороды с яичницей, которая наверняка уже бессовестным образом остыла, но все еще источала вполне себе аппетитный аромат, и гипнотизировала ее немигающим взглядом. Похоже теперь и с предками делиться придется — мой живот громко возмутился, Тим за спиной как-то подозрительно хрюкнул, видимо пытаясь сдержать смех.

— Тимофей, Вы умеете готовить? — спросила мамуля, восторженно глядя на басиста. А на меня вот даже не подумала…

Тим рассеянно кивнул.

В глазах мамы мелькнуло обожание.

— Ну, что ты стоишь? — поинтересовалась она, переводя на меня осуждающий взгляд. — Иди вытри, наконец, пол, и будем завтракать.

Пол вытереть, конечно, надо… только вот страшно, очень страшно оставлять Тима с мамой наедине.

Я метнулась в гостиную к папе, уже успевшему переодеться в домашнее и улечься на диване с газеткой.

— Папа, я тебе дочь или кто?

Папа удивленно воззрился на меня.

— Иди на кухню, посиди там, а то мама Тимофею сейчас игру в «допрос партизана» устроит, — взмолилась я. Тима не жалко, но он ведь прямо сейчас уже может быть что-то врет про меня.

Папа вздохнул, с огромным сожалением оторвался от четвероногого друга, а я побежала в ванную за тряпкой.

За завтраком ничего страшного не случилось.

Родители ограничились чаем, и я сытая и радостная от того, что мне досталось почти все, что было на сковородке, лениво наблюдала за Тимом, который с выражением довольного жизнью кота на наглой морде сидел в уголке возле выкрашенной в синий цвет батареи, время от времени аккуратно отшучивался от маминых вопросов и с маниакальной настойчивостью уводил из корзинки с маленькими пирожными, именно те, которые хотела взять я. Детский сад, но мне отчего-то было не жалко, быть может потому, что пироженки не мой профиль. Шоколадку бы.

А через час дождь перестал, мама потеряла весомый аргумент по удерживанию Тима у нас дома и он наконец ушел. Аллилуя.

— Я спать, — громко сообщила я всем желающим, направляясь в свою комнату. Вечером у меня первая тренировка в открывшейся две недели назад группе капоэйра, которую мне сосватал Денис в ответ на мое нытье о скучности бытия и надо бы отдохнуть от бессонной ночи перед этим.

— Хорошо, — кивнула мама и, подумав немного, добавила: — Я завтра тортик испеку. Пригласишь Тимофея на чашечку чая?

— Мам, не начинай. И у меня завтра встреча с девчонками.

— Ладно, но вдруг…

— Мама…

* * *

Безразличие делает Ксюшу жестокой, а забота делает ее ласковой. Каждый парень получает то, что заслуживает.

Проснулась за час до тренировки голодная, сердитая и с чугунной головой. Вскочила, засунула лицо под холодную воду, пытаясь взбодриться, но помогло слабо. В квартире царила тишина и значит, мама опять куда-то утащила моего более домашнего отца. Движение — жизнь! Папа с этим утверждением соглашался весьма условно, но послушно следовал за женой и в театр, и в музей, и в кино, я даже в клубе с ними пару раз сталкивалась!

Пробравшись на кухню, по привычке включила свет, телек и чайник. На зеленой клеенке обеденного стола предсказуемо белел маленький листочек с запиской от родительницы: «Мы с папой ушли в гости, будем поздно. Ешь суп. Целую, мама.» Я сморщилась — все как всегда. На секунду пожалела, что я уже взрослая девушка и мама даровала мне свободу, перестав всюду таскать за собой как папу. Свобода — это хорошо, но иногда, несмотря на обилие знакомых и друзей, я чувствовала себя одинокой. Вот как сейчас — одна в пустой квартире. Слава Богу, это мерзкое чувство всегда быстро проходит.

Задумавшись стоит ли есть суп перед тренировкой, побрела искать спортивные штаны и кроссовки — какая-то нехорошая бяка постоянно раскидывала мои вещи по всей квартире, а потом мне несчастной приходилось их искать. Нашла, запихнула в блестящий розовый рюкзак, вызывающий дикую икоту и очумелые взгляды практически у всех обитателей спортивных клубов — за что и был мной искренне любим, взглянула на часы и обнаружила, что времени у меня не осталось даже чтобы чай попить. Придется идти так — натощак. Желудок жалобно пискнул.

Сосватанный Денисом клуб находился не так уж далеко от дома и я быть может успела б к началу занятия, если бы в поле зрения не возникла знакомая машина. Собственно, знакомых машин у меня было много, но эта как-то по-особенному врезалась в память. Также как и ее владелец, который не замедлил явиться пред мои светлы очи, едва я о нем подумала.

Тим не спеша вылез из автомобиля, достал с заднего сиденья спортивную сумку и направился к дверям клуба, то есть прямо ко мне, потому что я, как истинная дурочка, замерла у этих самых дверей пока мне не прилетело по лбу, после чего я с грацией беременного бегемота грохнулась на мокрый асфальт и тут же почувствовала чьи-то руки на своей талии, потянувшие меня вверх. Сердце отчего-то странно сжалось при мысли, что это Тим…

Я подняла глаза на своего спасителя, соображая, стоит ли благодарить парня… и наткнулась на взгляд немного насмешливых серых глаз с длиннющими черными ресницами, при виде которых наверняка подавились бы от зависти почти все мои знакомые девчонки. Его немного коротковатые, на мой вкус, темно-русые волосы топорщились в разные стороны, в то время как более длинная челка свободно развевалась на октябрьском ветру, придавая его и без того симпатичной мордашке еще больше очарования. В общем, парень мне без сомнений понравился — ничто мирское нам не чуждо.

— Ты в порядке? Сотрясения нет? — спросил парень, продолжая удерживать меня за талию.

— Уверяю, там абсолютно нечему сотрясаться, — а вот это был уже Тим. Гад! Что я ему сделала? И приютила, и обогрела, и позволила тырить свои пироженки.

— По себе людей не судят, — мрачно сообщила я, даже не глядя в его сторону.

— Разумеется, детка. Сравнивать себя с истеричной безмозглой курицей высшая степень маразма, — скучающим голосом произнес этот… затупок. — Смотри, парень, как бы она в благодарность за помощь не вцепилась тебе в шею зубами, — и скрылся за дверью клуба, оставив меня наедине с незнакомым парнем с интересом изучающим мою травмированную физиономию.

— Что, правда такая суровая? — насмешливо спросил сероглазый.

Я неопределенно хмыкнула.

— Бывший парень? — закинул новую удочку парень, кивнув в сторону закрытой двери. Кстати, неплохо бы все таки тоже двинуться в ту сторону. Я нехотя освободилась от объятий.

— Впервые вижу этого придурка.

Сероглазый насмешливо приподнял бровь.

— Ну, хорошо. Третий, — созналась я. — И да, да я укусила его за шею. Но он сам виноват — нечего было хватать меня за задницу! — тут я немного слукавила, так как, поразмыслив на досуге, все таки пришла к выводу, что не придержи тогда Тим меня за пятую точку и я бы живописно растянулась посреди ночного клуба в позе звезды. И я бы созналась, что была неправа, если бы этот… не повел себя как последнее хамло сейчас.

— Вероятно, ты слишком строга к нему — от этого довольно сложно удержаться…

— Что? — я непонимающе уставилась на сероглазого, который, как оказалось, без всякого стеснения изучал мой главный магнит неприятностей, состоящий из двух полупопий.

— Я думаю, нам пора, — моргнул парень и подмигнул мне. — Меня зовут Никита.

— Ксюха, — представилась и я, проскальзывая в учтиво распахнутую передо мной дверь.

— Ксюша, Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша… — дурным голосом завыл Никита за моей спиной. Пришлось оборачиваться и строить строгую физиономию. — Всё, всё, понял, — парень дурашливо поднял руки вверх, сдаваясь. — Ксюха, так Ксюха.

Я кивнула, принимая его капитуляцию как само собой разумеющееся, и осмотрелась по сторонам, решая в какой стороне находится зал номер 3, где и должна была проходить тренировка… уже минут 15 как должна была…

— Первый раз? — определил мою заминку Никита. — На что хоть пришла.

— На капоэйра. Третий зал.

— Ну, тогда нам по пути. Прошу, мамзель, нам налево, — Ник взял меня за руку и потащил по длинному темноватому коридору, остановившись буквально полминуты спустя перед самой обычной двустворчатой дверью.

Я смело распахнула одну из дверок и заглянула внутрь. По просторному залу без дела болтались человек 20, три четверти из которых были парнями — пожалуй здесь есть где развернуться.

— Похоже тренер тоже опаздывает, — счастливо сообщила я Нику.

— Н-да? — парень скептически приподнял правую бровь — уже обожаю это его движение, у меня у самой так не получается. — Я даже знаю по чьей вине.

— Намекаешь на то, что ты и есть тренер? — я с интересом уставилась на парня — как-то он слишком молод для тренера. Я уже вообразила себе загорелого лысого дядьку лет 35–40 с хорошо развитой мускулатурой, в белой майке, серых шароварах и босиком. У этого, конечно, тоже мускулатура развита, но на вид ему лет 25, а вместо шаровар джинсы модные.

— Что, не так меня себе представляла? — проницательно усмехнулся Ник, пропихивая меня в зал. Я честно кивнула. — Бегом в раздевалку, — это мне. — Простите за задержку, через 5 минут начинаем, — а это уже всем остальным, заметно оживившимся при нашем появлении.

Тренировка прошла вполне сносно. По крайней мере, не скучно. И парней знакомых сразу прибавилось, а когда, закончив тренировку, Ник пригласил меня на чашечку кофе, то и завистниц в лице всех присутствующих в зале представительниц прекрасного пола, кроме Авелин — большеглазой девицы, с которой я уже успела подружиться, на вскидку определив, что она здесь самая нормальная.

Мы вышли в коридор. Тренер как-то умудрился перехватить у меня рюкзак и теперь сам тащил его, накинув на левое плечо — на правом болталась его собственная спортивная сумка.

Есть хотелось со страшной силой. Дома меня ждал вкусный суп… с другой стороны, Ник очень приятный парень…

— Так что? — Никита вопросительно приподнял бровь и я сдалась.

— Хорошо, — кивнула, наблюдая как от противоположного конца коридора к выходу приближается растрепанный Тим. Стало безумно интересно, чем занимался он. Но басист прошел мимо не останавливаясь, лишь бросив на Никиту насмешливый взгляд, а на меня и вовсе не обратив внимания.

— Отлично. Здесь неподалеку есть маленькая уютная кафешка, — Ник вытащил меня на улицу и, осторожно сжав мои пальцы, потащил к блестящему черному авто.

— Классная машинка, — присвистнула я.

— Прошу, — Ник с довольной улыбкой распахнул дверцу и помог устроиться на пассажирском сидении, хотя в помощи я не нуждалась. Мой рюкзак и спортивная сумка полетели на заднее сиденье, после чего Ник сел за руль и машина мягко тронулась с места.

Машина покинула стоянку, неспешно влилась в ленивый поток автомобилей и двинулась в сторону центрального парка. Я откинулась на спинку кресла и сделала вид, что меня интересуют редкие прохожие, куда-то спешащие по хмурым предвечерним сумеркам — болтать не хотелось. В душе поселилась странная обида и я с несвойственным мне педантизмом пыталась разобраться что же меня так задело. Вроде и тренировка прошла хорошо, и симпатичный парень сейчас накормит ужином… Но разобраться не успела — кафешка действительно оказалась очень недалеко.

— Чего грустная такая? — Ник легонько щелкнул меня по носу.

— Эй, мы еще не настолько близко знакомы, чтобы ты позволял себе подобное обращение с интимными частями моего тела, — возмутилась я. Ник рассмеялся и начал вылезать из автомобиля. Я последовала его примеру, не дожидаясь когда Ник вновь изобразит из себя джентельмена и откроет мне дверцу.

Кафе располагалось на первом этаже кирпичного двухэтажного домика, а вход в него находился под сенью мокрого, все еще топорщащегося пожелтевшей листвой вяза. Местечко казалось довольно романтичным и я сразу убедилась в этом едва мы с Ником переступили порог, а над головой у нас тренькнул китайский колокольчик-ветерок с маленьким сердечком в центре. Но более всего мое воображение поразил здоровенный полуобнаженный парень мирно дремавший чуть в стороне от входа. Из одежды на нем была только перекинутая через плечо простыня и плетеные сандалики.

— Это что косплей-кафе? Или здесь подпольное казино и бедняга проигрался?

— Это охранник, — отмахнулся Ник, подтаскивая меня к раздевалке.

— Да? — что тут еще сказать.

— Да… забыл сказать — выход здесь платный, — коварно усмехнулся Ник.

— В таком случае, надеюсь ты состоятельный парень, — буркнула я. Стремное какое-то место.

Ник внимательно посмотрел на меня и вновь усмехнулся.

— На этот счет можешь не переживать, — сказал он. У меня почему-то появилось странное чувство, что меня хотят использовать, но поскольку я привыкла решать проблемы лишь по мере их поступления, решила не запариваться и только кивнула, уверенная, что в случае чего не дам себя в обиду.

Ник тем временем повел меня в зал, не слишком большой, довольно уютный, большую часть которого занимали круглые столики, рассчитанные всего на двух человек — некоторые из них уже были заняты влюбленными парочками. Странно, что едва познакомившись со мной «выпить чашечку кофе» Ник потащил меня именно в подобное место. Именно об этом я ему и сообщила.

— Не рановато ты меня сюда притащил? Мы едва знакомы.

— А может это любовь с первого взгляда, — улыбнулся Ник, отодвигая мне стульчик, за одним из свободных столиков, который по счастливому стечению обстоятельств оказался у окна, да к тому же прикрыт довольно ветвистым каламондином.

— Да неужели? — я удивленно захлопала глазками. Я, конечно, прелесть, но не настолько, чтоб в меня прям с первого взгляда… и даже не со второго, а после третьего некоторые и вовсе убегали.

Ответить Никита не успел — наше уединение бессовестным образом нарушил молоденький официант. Кстати, вполне себе обычно одетый: белый верх, темный низ, а я уже размечталась… Правильно мама говорит — на мозг взрослых людей мультики как-то уже неправильно влияют — мне хотелось все-таки в косплей-кафе.

— Что будете заказывать?

— Филе-миньон с фуа-гра, белыми грибами и трюфелем, — без запинки произнесла я.

— Э-э? — официант растерянно уставился на Ника, тот на меня.

— А, — махнула я, позволяя делать заказ Никите. — Но имей ввиду, я не корова одну траву жевать, — после чего демонстративно отвернулась и принялась разглядывать зал.

Собственно, каламондином на сколько скрывал меня от постороннего наблюдения, на столько же и мне мешал обзору. Видна мне была лишь половина зала, включая небольшое возвышение а-ля сцена, которая сейчас была пуста, и проход на кухню с плавающими дверями — более ничего интересного в мое поле зрения не попадало… до тех самых пор, пока за ближайший к кухне столик не опустились двое парней. Один был незнакомый, зато вот второй — тощеватый красавчик… Глебушка! И что же это он тут делает? Тимочке изменяет?

Я высунулась подальше из-за цветка и с интересом уставилась на необычную парочку, пытаясь услышать хоть что-то из их разговора. Но чаяния мои были абсолютно напрасны — парни говорили тихо, да еще играющая в зале музыка глушила голоса, и единственное, что мне оставалось это наблюдать.

Вот незнакомый парень достал из черного портфеля темно-красную коробочку, похожую на те, в которых обычно дарят украшения и, что-то втирая Глебушке, распахнул ее. Глебушка заглянул внутрь, сморщился. Но второй парень не сдавался — схватил коробку, грохнулся на колени и театрально протянул коробку Глебу. Сквозь дребезжащий голосок неизвестной мне певички до моего слуха донеслось что-то вроде: «Ты так прекрасен, как заря. Прими подарок от меня!»

— Эй, — моей руки коснулась чья-то ладонь, заставив вздрогнуть и непонимающе уставиться на… Ника. А черт! — забыла уже о нем. — Тебя заказ устраивает?

— А его что, вернуть можно? — поинтересовалась я, разглядывая содержимое тарелок на подносе официанта.

— Нет, — нервно ответил он, поспешно выгружая на стол тарелки с горячим.

— Смысл тогда вопроса? — поинтересовалась я, вновь вглядываясь в происходящее за столиком Тимкиного дружка.

— Что ты там высматриваешь? — Ник наглым образом закрыл мне обзор своей черепушкой и для верности еще и рукой перед моим носом помахал. Из-за чего я не разглядела реакцию Глеба на подношение — то ли пальцем у виска покрутил, то ли слезы умиления вытер.

— Ник, уйди с экрана, — раздраженно попросила я, вытягивая шею в попытке все же рассмотреть, чем там дело закончится.

Никита нахмурился, но голову свою отодвинул в сторону.

— По-моему, десять минут назад кто-то умирал с голоду, — буркнул он недовольно.

— Десять минут — большой срок, наверно этот кто-то уже умер, — заметила я, не отрываясь от необычного зрелища: незнакомый парень ползал на коленях перед Глебушкой. Это просто необходимо запечатлеть! Компромат на ближнего еще никогда никому не мешал.

Я достала телефон. Камера в нем, конечно, не ахти, но все же.

— Ксюха, что ты делаешь? — шепотом возмутился Никита и наконец обернулся посмотреть, что же привлекло мое внимание. Просто на удивление не любопытный тип — я б на его месте уже раз десять обернулась и не задавала глупые вопросы, увидев нацеленную в пространство камеру.

Щелк, щелк, щелк…

Глебушка довольно громко выругался (к счастью, вовсе не на меня) и тоже бухнулся на пол, после чего они со вторым парнем принялись ползать по полу вдвоем. Какие-то странные у них брачные игры. Я задумчиво взглянула на Никиту, уже потерявшего интерес к парням и спокойно поглощавшего мясной гуляш. В животе булькнуло.

— Так что это за кафе такое все таки? — поинтересовалась я, пододвигая поближе к себе свою тарелку.

Ник пожал плечами.

— Просто кафе для влюбленных. Попозже вечером здесь живая музыка. Два воскресенья в месяц проводят игру «Любовь с первого взгляда», другие два воскресенья — какие-то конкурсы для парочек. Больше ничего необычного не заметил.

— Полагаю, по воскресеньям здесь не протолкнуться… — промычала я с набитым ртом. Никита неопределенно кивнул. — А охранник на выходе почему так странно… раздет?

— Купидона изображает, — подмигнул Ник. — У него и лук со стрелами есть.

— Ясно, — кивнула я. Как-то не так я себе Купидончика представляла. Хозяин заведения наверно с приветом… Но кормят здесь вкусно.

— Десерт? — спросил Ник.

— Угум.

Ник заказал нежно-йогуртовый тортик и какой-то необычный чай со сладковатым, довольно приятным привкусом.

— Так что сподвигло тебя на занятие капоэйра? — поинтересовался он. — Девчонок в группе не так уж много, как ты заметила.

— Невыносимая тоска, — честно ответила я, наблюдая как Глеб и второй парень наконец поднимаются с пола и удаляются из зала. Жаль — больше-то смотреть здесь пока не на что, хотя народу ощутимо прибавилось — свободных столиков осталось совсем мало. — Чем я только не занималась: и танцами, и конным спортом, и самбо, и лепкой из глины — но это вообще не пошло, руки у меня от рождения не из того места растут.

— У тебя очень красивые руки, — серьезно произнес Никита, взяв мои ладони в свои. Мне почему-то стало неловко… да и есть так неудобно.

— У меня и ноги красивые, — скромно заметила я, вытаскивая свои руки из его пальцев. — Может лучше за них подержишься?

Ник замер с приоткрытым ртом, глядя на меня своими красивыми серыми глазами… Хотелось уже сунуть ему что-нибудь в рот — вот хоть эти дурацкие вишенки с торта, которые остались одиноко лежать на моей тарелке, а то вид у него был какой-то совсем глупый, но парень, словно угадав мои намерения, захлопнул его сам и рассмеялся.

— Обязательно подержусь, — сказал он, понизив голос до интимного полушепота. — Только давай все-таки где-нибудь в другом месте, — Никита окинул рассеянным взглядом медленно, но верно заполняющийся зал, посмотрел на стилизованные под Амура с бегающими стрелами часы и вновь вернулся ко мне. — Здесь через полчаса «Серая выпь» будет выступать… Останемся или пойдем?

— Да ну их, — проворчала я, с удивлением обнаружив, что обида на Тима никуда не делась. — Пойдем.

— Пойдем, — кивнул Никита и, подхватив меня под руку, потащил к выходу. К освобожденному нами столику тут же ломанулись сразу три довольные девчонки — в кафешке уже стало тесно.

Забрав верхнюю одежду из гардероба, Никита помог мне надеть куртку и подтолкнул к выходу.

— Уже уходите? — передо мной возник помятый, небритый как минимум неделю «Купидон», действительно вооруженный детским луком и стрелами на оранжевых присосках.

— Уходим, — кивнула я, вспоминая, что выход здесь по словам Ника платный и значит ему вновь придется раскошелиться. Хотя Никита сам вообще-то виноват — нечего было тащить меня сюда, уж кафешек-то в городе полно.

— С вас один поцелуй, — бесцветным голосом уведомил охранник.

Я с сомнением уставилась на «Купидона». Это я его что ль целовать должна?! Да ну, нафиг!

— Не меня, — мотнул головой Купидоша, видимо прочитав мои мысли на моем выразительном личике. — Его, — охранник кивнул в сторону Никиты, застывшего за моей спиной с хитрой полуулыбкой на физиономии.

— Угум, — есть над чем подумать. Я б может и не против с ним поцеловаться, но Никита — гад, однозначно. — И многих девушек ты в это кафе водишь? — хмуро поинтересовалась я.

— Только тех, которые очень нравятся, — гад невинно захлопал глазками и улыбнулся мне. Эх, где моя боевая сумка? Щас бы я ему…

Ладно, потом как-нибудь отомщу. А сейчас вернемся к Купидону.

— С какого перепугу мне с ним целоваться?

— Ну, Вы же с ним пришли…

— А если б я с подругой пришла?

— Политика нашего заведения предусматривает толерантное отношение к однополой любви, — уведомил меня Купидон и, чувствуя что просто так я не сдамся, со вздохом почесал кончиком лука за ухом.

— Дурак, — не политкорректно выразилась я. — А если мы ПРОСТО подруги?

— На этот случай предусмотрен платеж в иной форме. Спеть о любви, можно хором.

— О, — обрадовалась я. — Это можно.

— Нельзя, — возразил охранник. — Вы же с молодым человеком не подруги…

— И никогда не станем, — буркнула я, соображая хватит ли мне сил просто отодвинуть Купидона в сторону — от Ника, судя по всему, пользы ноль. С другой стороны времени-то у меня много… — А если б я с братом пришла? — решила докопаться я. — Извращенство тоже предусмотрено политикой вашего заведения?

Купидон затравлено посмотрел на Никиту и задумался.

— Блин, — наконец выдохнул он. — Ну, тебя ж никто не заставляет целоваться с ним в засос! Чмокни ты его уже в щеку и идите отсюда…

— Ну уж нет, — сморщилась я. — Я девушка честная и не могу целоваться без любви.

— Так давайте я вас прострелю стрелой Амура, — предложил Купидон, доставая из колчана сразу две стрелы и со зверским выражением глядя на меня. Я даже немного струхнула и решила отойти от Купидоши на пару метров — стрелы конечно пластмассовые и с липучками, но мало ли…

— Ты знаешь, — осторожно заметила я. — Вряд ли эти стрелы смогут пронзить наши сердца насквозь…

— Меня удовлетворит, если я просто попаду тебе в лоб, — успокоил меня лучник, вскидывая свое оружие, заправленное двумя стрелами.

— Э-э, — неуверенно подал голос и Ник. — Может в самом деле пора остановиться? — тоже мне рыцарь, спасающий даму!

— Fata viam invenient!* — возопил явно больной охранник и зловеще расхохотался. Триньк — две стрелы отправились в полет. (*От судьбы не уйдешь! — лат.)

Пумп — одна стрела припечаталась мне в грудь, прилепившись к куртке.

— Валька, ты Глеба не ви…

Пумп — вторая стрела врезалась в какого-то парня, вышедшего из зала. Прямо в лоб.

— Какого х***а!!! — раздался голос, который я просто не могла ни узнать. А, ну да, Тимочка же здесь выступает! Я злорадно хихикнула.

Мгновенье спустя Тим нашел виноватого.

— Опять ты, — сузив глаза, он озлобленной горой двинулся на меня. А что я сделала-то? Это Купидон тут стрелы мечет…

— И тебе привет, единорожик, — помахала я Тиму ручкой, тщедушно прячась за Никиту. — Глебушку потерял? Так он тебе с каким-то симпатяжкой изменяет, — как можно сочувственнее произнесла я. Кажется переборщила — Тим разозлился еще сильнее.

— Иди сюда, зараза. Я тебя придушу, — пообещал он.

— Тим, да ну ее — она ж сумасшедшая, — кинулся к нему Купидон.

Но Тим с легкостью отпихнул от себя совсем не маленькую тушку «бога любви» и двинулся ко мне, протягивая свои загребущие грабельки.

— Руки свои убрал, — набычился, оказавшийся между нами Ник.

А я ж дура…

— А вот и не подеретесь!

Хотелось, конечно, посмотреть как эти два типа мутузят друг друга, но я была больше, чем уверена, что разобравшись между собой, они обратят свои алчущие взоры ко мне. А я хоть и люблю внимание, не очень-то хотела получать его в таком неприглядном варианте и потому без промедления выскользнула в дверь.

На улице было прохладно и тихо. Уже давно стемнело. Наверно и родители домой вернулись, значит и мне пора — в кои-то веки провести время с предками, а то умотают в очередную командировку и сиди опять одна в квартире.

Проверив наличие мелочи в карманах, я двинулась в сторону парка — там как раз остановка недалеко. А рюкзак у Ника потом заберу.

* * *

Будьте с теми, с кем вы искренне ржёте.*

В воскресенье мы собирались дома у Леськиных родителей. Ближе всех к отчему пристанищу Леськи жила я — буквально на одной улице. Поэтому и опоздала — куда торопиться-то, когда живешь в пяти минутах ходьбы? Это другим надо пораньше из дома выйти, чтобы на автобус успеть.

Мне и открывать не хотели, пришлось самой — благо в этой квартире почти никогда не запирали.

Я распахнула тяжелую окрашенную в коричневый цвет дверь, переступила порог и несколько озадаченно замерла, прислушиваясь к царящей в квартире какофонии звуков — из гостиной в прихожую долетали нечленораздельные стоны, пыхтенье и даже мат, в облегченной его вариации, сопровождаемый какой-то возней. В душу закралось подозрение, приправленное изрядной долей негодования, что подруги пригласили на дом мальчиков облегченного поведения и теперь во всю эксплуатируют их. Предположение было в высшей степени невероятно, потому я поспешила в комнату, чтобы развеять свои сомнения.

Стонала Танька, пыхтели и матерились все остальные, пытаясь то ли засунуть Таньку в узкое платье, то ли стянуть платье с нее. А между прочим, кто-то умный (не будем показывать пальцем) предупреждал Воробьеву: «Милая, не льсти себе — возьми платье на размер больше», так нет же: «Похудею» — был мне ответ… На диване как раз был брошен похудательный набор: две коробки с пиццей — еще правда не тронутой, большая упаковка шоколадного поп-корна, круассаны и запотевшее ведерко шоколадного мороженного — куда ж без него.

— Отставить садо-мазо! — рявкнула я, заставив всех присутствующих вздрогнуть — угу, бойтесь меня.

— О, Ксюха! — обрадовалась мне Маринка. — Помогай. Танька в платье застряла — ни туда — ни сюда.

— Просто кто-то слишком много ест, — буркнула я и отправилась снимать куртку.

Минут 10 еще пришлось повозиться, прежде чем удалось освободить Таньку из плена и при этом не порвать платье.

— Ура! — возопила я, когда Воробьева наконец вывалилась из тряпки и устало грохнулась на ковер. Мою радость вяло поддержали остальные. А я сегодня еще не завтракала даже.

— Ты куда? — крикнула мне вслед Леська.

— Чайничек ставить.

— Погодь, я сама! — заорала Маринка. И добавила тише, но я все равно услышала: — Мало ли что…

Ну и ладно…

— А Ритка где? — спросила Леська, когда все расселись за столом и подперев челюсти ладошками принялись ждать когда чайник, наконец, закипит.

— Дезертировала, — сдала я подругу, испытывая какое-то странно-щемящее чувство зависти. — Дан ее куда-то загород потащил… к лошадям.

— А что так грустно? — Ленка — Леськина двоюродная сестра пихнула меня в бок. — Тож к лошадям хочешь?

Я сморщилась. Лошади, конечно, милые создания, но со мной они отчего-то иметь дела не захотели, весьма красноречиво выразив свое мнение, скинув меня в ближайшие кусты. Впрочем, быть может это я просто Громыху не приглянулась и стоит попробовать с кем-нибудь поспокойнее?

— Не хочу, — все таки ответила я, вскакивая чтобы выключить газ и заварить чай в пузатом светло-голубом заварочнике с белой крышкой в горошек.

— Я чай сама налью, — оттеснила меня от плиты Марина. Вот, и всего-то один раз облила горячим кипятком ее парня, с которым они все равно разбежались через три дня, и теперь меня близко не подпускают к опасным предметам. — А ты печеньки из шкафа достань.

Я сунулась в высокий узкий пенал, притаившийся в уголке кухни между раковиной и холодильником и радостно хрюкнула. Печенек на привычных полочках не наблюдалось, конфеток тоже, зато к дверке пенала был прилеплен листок формата А4 с весьма жизненным посланием.

— Маслом хлебушек не мажь,

Спрячь колбаску и лаваш,

Суши, пиццу не вкушай,

Ты фигуру соблюдай!

Вот придет весна в твой домик,

А на кухне сидит СЛОНИК.

Чтоб весной в любви порхать,

Нужно, детка, меньше жрать!!!!* —

с выражением зачитала я.

— Чего? — Маринка отодвинула меня от дверки, заглянула на полочки, после чего некоторое время изучала листок.

— Вот, значит, как… — пробормотала она. — Ну я тебе покажу, какашуля, кому из нас худеть надо… Ксюха! — скомандовала Маринка, глядя на меня горящими от праведного гнева глазами. — Там под диваном весы лежат, тащи сюда.

Я козырнула и поскакала в гостиную… Провиант все также сиротливо лежал на диване — мороженое уже наверно растаяло…

Весы расположили посреди кухни, как священный алтарь и первой, втянув в себя несуществующий живот и затаив дыхание, на него влезла как раз таки Маринка. Что ей в голову взбрело не понимаю — и Леська и она сама, да и даже их мама имели весьма худощавые фигуры, я б даже сказала — тощие. Единственный минус здесь может быть только в том, что грудь тоже как бы не впечатляющих размеров, да и то минус этот скорей с точки зрения мужчин, а так маленькую грудь гораздо легче носить… и спортом с ней заниматься удобнее, прыгать так уж точно. Так что…

— Ну и чего там у тебя? — поинтересовалась я, склоняясь над весами. Те гордо показывали 52 кг, что при Маринкином росте лично мне казалось неправильным. Кто ж такой умный решил, что Маринке худеть надо? Какашуля какая-то… Почему я не в курсе?

— Не так чтобы много, — задумчиво промычала Маринка, кусая нижнюю губу. — Дурак какой-то…

— Какой? — тут же поинтересовалась я. — Поконкретнее давай.

— Да так, был тут один… — досадливо пробормотала Маринка и тут же перевела тему: — Кто следующий хочет взвеситься?

— Танька, — небезосновательно предложила я. — Пусть убедится, что до параметров балерины ей далековато.

Девчонки с осуждением посмотрели на меня, я лишь пожала плечами — надо смотреть правде в глаза.

— Куртку надень? — посоветовала я, сморщившейся Танюхе.

— На фига?

— Так весь лишний вес, который теня не устраивает можно на одежду списать, — пояснила я как само собой разумеющееся.

— Смысл тогда взвешиваться? — буркнула Танька.

— Ну как хочешь, — пожала я плечами. А Воробьева все таки направилась в прихожую за своей куртяхой…

— И сколько твоя одежка весит?

— Килограммов 10, не меньше, — вздохнула Танька, немного расстроено глядя на весы.

— Ух, ты… Почти средневековые доспехи на себе таскаешь, — похвалила Леська.

— Да не, те потяжелее будут… — возразила я.

— Ты, Таня, бегать начни по утрам, — хихикнув, посоветовала Анька.

— Ага… Прям завтра с утра в носках по лужам… — поддакнула я.

— У козюли вредные, — обиделась Воробьева. Однако, несмотря на это, когда Леська с Аней все таки принесли из комнаты кем-то заботливо приобретенный провиант (мороженое таки растаяло безвозвратно и было переквалифицировано в молочный коктейль), аппетит ее никуда не делся — потому что хорошего человека должно быть много… ну или, в крайнем случае, достаточно.

Первым делом пришлось вновь тащиться по магазинам в поисках нового платья для Таньки. Собственно большая часть дня на это и ушла, хотя планы были куда более впечатляющие. То, что под конец дня мы действительно попадем в кино я, конечно, не верила — девчонкам уже было лень идти на сеанс, но то, что вместо посиделок в любимом ресторанчике под сакраментальным названием «Вершина», мне придется довольствоваться пирожком, купленным у лоточницы в парке, мне даже не могло придти в голову. А все потому, что Маринка заметила в зале «Вершины» свою «какашулю» и резко дала задний ход, вместо того, чтобы подойти и спокойно, без лишних нервов, объяснить кому из них двоих требуется худеть. Жаль я не успела определить, кто из присутствующих в зале парней привел Маринку в смущение, а то уж я могла б и сама объяснить…

Можно было и в другое кафе зайти, но Леська вдруг заявила, что надо пользоваться моментом, пока погода взяла перерыв и в кои-то веки наш город не заливает дождем. Ей поддакнула Маринка, той поддакнула Ленка… Поэтому то мы и оказались в парке.

— Там играют, пойдем послушаем? — Анька, потащила Леську направо. Мы, как стадо барашков, двинулись следом.

На краю площади, в тени деревьев действительно сидела худющая девчонка, на вид не старше 17–18 лет в обычной темно-синей куртке с оранжевым капюшоном, старых черных джинсах и белых кроссовках. Она весьма неплохо играла на гитаре и пела что-то жалобное про любовь, вынуждая некоторых особо расчувствовавшихся слушателей кидать деньги, в основном правда мелочь, в раскрытый футляр.

Впрочем, случались и чудеса щедрости. Например, симпатичный парень некоторое время торчащий рядом со мной в задних рядах, вдруг усмехнулся и, вытащив пятитысячную купюру, протолкался вперед, кинул бумажку в футляр и ушел, повергнув мое мировоззрение в культурный шок, потому что девчонка играла неплохо, но не настолько…

— Ксюх, пошли, — Ленка потянула меня за руку.

— Куда? — вяло поинтересовалась я, потому что мне уже хотелось домой, ну или туда где много еды.

— С другого конца площади тоже играют. Пойдем теперь там послушаем.

Послушно поплелась за остальными, поглощая уже второй пирожок с капустой, которую видимо забыли в этот пирожок положить.

Здесь играл парень. Причем играл замечательно, но репертуар он подобрал не очень, да и голос звучал как-то странно, словно не привык подвывать под аккомпанемент игры хозяина. С любопытством я пробилась вперед, окинула взглядом также распахнутый футляр, в котором, кстати говоря, деньжат было гораздо меньше, после чего перевела взгляд на музыканта. Грязный небритый парень с едва заметным в предвечерних сумерках фингалом на левой скуле, в драных джинсах, толстом желтом свитере с высоким горлом и джинсовке… и это, блин, Тимофей!

— Хреново поет, — прокомментировала Ленка и мне ни с того ни с сего стало обидно за Тима.

— Нормально, — как можно равнодушнее возразила я, стараясь подавить не весь откуда взявшееся желание треснуть Ленку чем-нибудь тяжелым по голове.

— Да нет, правда плоховато, — подала голос Анька, заставив меня нахмуриться и сердито фыркнуть.

— Чего ты фычишь? — тут же поинтересовалась Анька. — Уж не влюбилась ли ты внезапной любовью в этого небритого типа? — хихикнула она.

Небритый тип, словно почуяв, что речь идет о нем, поднял голову и уставился на меня, сначала удивленно, но уже через пару секунд — насмешливо. При всем при этом он продолжал петь какую-то тошнотворную песню про девочку-малолеточку, с той лишь разницей, что теперь его слова казалось напрямую направлены ко мне.

И правда, паршиво поет… Гад.

— О! А не тот ли это тип, который лапал тебя за задницу в клубе? — чересчур громко поинтересовалась Ленка — пакость глазастая.

— А ведь правда! — взгляд Аньки подернулся мечтательной поволокой… так и хотелось треснуть ей по лбу, чтоб глазки не закатывала, но я ж культурная молодая особа, поэтому крепче сжала зубы и постаралась промолчать. Жаль, что Аньку никто молчать не заставил. Она с искрящимся любопытством уставилась на меня и я моментально догадалась, что она сейчас спросит какую-нибудь гадость, на вроде: «Как вы собираетесь назвать своих детей?» и даже собиралась ей ответить парой замысловатых и красочных эпитетов. — Я же вижу — у вас с ним уже что-то было. Ну и как он тебе? — поинтересовалась Анька, состроив невинную рожицу.

Ей-богу, до этого момента я искренне полагала, что тролль в нашей компании именно я. Как оказалось — я ошибалась.

— Даже смотреть не на что, — печально поведала я. — Я ж думала Тим сам большой… ну и все у него, значит, большое… а там…

Я уныло посмотрела на ошарашенные лица девчонок, с трудом сдерживаясь, чтоб не заржать.

— Ну, по крайней мере, ты успела спросить как его зовут, — неуверенно пробормотала Маринка. — Но на правах старшей советую не проверять так сразу после знакомства… подобные эээ… детали…

— Хорошо, я больше так не буду, — пообещала я. — Может пойдем уже отсюда. А то люди уже косится начинают и слушают не юное дарование, а нас.

— Угу, пойдем мороженку съедим, — предложила Леська.

— Ден нас прибьет, если ты заболеешь и вместо брачной ночи устроишь ему сопляной заплыв, — буркнула я. И повинуясь внезапному порыву, продвинулась чуть вперед, потеснив немногочисленных зевак, и сунула последний оставшийся у меня пирожок «бог весть с чем» Тиму в рот, заставив его наконец заткнуться.

— На, пожуй, а то совсем одичал, — и поспешила убраться подальше, во избежание.

— Эй, золотце, а запить?! — заорал он вслед и заржал аки конь на пастбище. И за мной ради «мсти» не погнался, что показалось мне странным.

Домой приползла в половине девятого. И еще на лестничной площадке унюхала божественный аромат маминого фирменного тортика, требующего многочасовой возни при приготовлении. Подобное сокровище родительница пекла всего два раза в год: на мой день варенья и на новогодний стол. День рожденья у меня был в июле, до Нового года еще далековато, посему появление шедевра в нашем доме было непонятно.

Теряясь в догадках — одна бредовей другой — я скинула сапожки и пальто, и направилась на кухню, поближе к источнику божественного аромата, а заодно в поисках мамы.

— Что у нас за праздник?! — громко поинтересовалась я. И замерла, узрев за столом, на моем любимом месте, между прочим, ехидно улыбающегося Тимофея, перед которым стояла уже на половину пустая тарелка щей. — А этот что здесь делает?!!

— Ксюша, — мама осуждающе посмотрела на меня. — Это я пригласила Тимофея на тортик, — родительница чуть виновато улыбнулась, но судя по всему ни малейшего сожаления не испытывала.

— Ты пекла «Фантазию» просто чтобы пригласить в гости этого… этого… Тимофея?! — возмутилась я. Но секундой позже сообразила, что в принципе это не так уж и плохо — лишний раз в году посмаковать любимое лакомство, хотя Тим здесь конечно же лишний. — А чего он тогда щи ест?

— Мальчик был голоден, — спокойно произнесла мама и мне показалось, что она сейчас погладит Тима по голове. Но Слава Богу, ничего такого не произошло.

— А сам он язык проглотил наверно, — продолжала бурчать я, успокаиваясь, но тут же снова переполнилась возмущения, потому что едва мама отвернулась к плите, Тим этот самый язык мне и продемонстрировал.

— Гад! — я схватила первый попавшийся под руку предмет и треснула им Тима по лбу. К его счастью, это оказалась всего лишь забытая папой газета.

— Ксюша!!! — с негодованием возопила мама. — Еще одна подобная выходка и ты останешься без сладкого, так и знай. Я думала ты уже хоть немного повзрослела, — слышать в голосе мамы разочарование было неприятно — я скуксилась. Но то, что она произнесла после возродило мое негодование из пепла: — Посмотри, Тимофей и так пострадал, защищая девушку от хулиганов, а ты…

Я перевела взгляд на наглую рожу Тима, действительно подбитую в двух местах: бровь рассечена и на левой скуле синяк приличный, что было подмечено мной еще в парке, но это скорее Никита постарался, а не хулиганы. Интересно, чтобы сказала мама увидев его в образе небритого-немытого бомжика.

Я уже открыла рот, чтобы рассказать как было на самом деле… но вовремя его захлопнула — еще не хватало, чтобы мама узнала, что Тим подрался из-за меня.

— Садись уж, горе луковое, — родительница поставила мою тарелку поближе к Тиму, намекая, что сесть мне придется рядом с ним. Черт! Чем же это он мою маму подкупил? Неужели только тем, что готовить умеет?

— Садись, садись, — парень похлопал ладонью по табуретке. И тише добавил: — Не бойся, я не обижаюсь на глупеньких деточек и мстить не буду, — заверил он меня.

— Не хочу ущемлять тебя в пространстве, — ответила я и, отодвинув тарелку и табурет подальше от басиста, поинтересовалась: — А когда же ты успел рабочую одежду сменить? Она тебе так шла!

— Безумно рад, что нравлюсь тебе в любом виде, козочка моя, но не мог явиться к тебе домой в грязной одежде и небритым.

— Мог и вовсе не являться, — резонно заметила я.

— Не мог, — Тим доел щи и принялся за многослойный тортик с чаем, поэтому ему пришлось на некоторое время заткнуться, после чего он все таки пробормотал себе под нос что-то вроде: — И я очень рад, что не мог… — и влюбленными глазами уставился на мою маму. Та весело усмехнулась, видимо, правильно истолковав его взгляд, и не прошло и минуты как на тарелочке перед Тимом оказался еще один кусок торта.

Похоже меня объедают.

— Мам, и мне тортик.

— Тебе фигуру блюсти надо, — осклабился Тим.

— Моя фигура не твоя забота, — огрызнулась я.

— А я не эгоист, я забочусь обо всем человечестве в целом — вдруг какому-нибудь ду… — Тим бросил быстрый взгляд на маму и все таки решил обойтись без оскорблений человека, решившего взять ее дочь замуж, — …шевному человеку придет в голову взять тебя замуж.

— Этому «душевному человеку» будет наплевать на мой вес, он будет любить мою прекрасную душу.

— Ух, детка, как плохо ты знаешь мужчин, — Тим растянул губы в противной наглой улыбке, отчего мне захотелось как следует треснуть ему по мордасам. Удержало меня только то, что это было бы слишком по-детски, а я ж не такая — я ж «культурная молодая особа»…

Меня спас Билли Джо Армстронг на всю квартиру сообщивший, что не желает быть идиотом, да еще из Америки. Я с облегчением вскочила с табуретки и рысцой проскакала в прихожую за телефоном, который с воодушевлением выплевывал иностранные слова из недр моего пальто. Номер оказался незнакомым, впрочем, это меня совершенно не смущало.

— Угум? — бодро поприветствовала я звонившего.

— Эээ? — раздалось с той стороны нерешительное. — Ксюха?

— Истинно так, — кивнула я. — А ты кто такой? Что-то плохо вижу в темноте.

— Никита. Ты у меня рюкзак в машине забыла… на нем твой номер телефона написан.

— Не забыла, а оставила на хранение… — поправила я парня. И тут у меня в голове возникла мысль, показавшаяся мне на тот момент гениальной. — Извини, что так вышло с этим кафе дурацким, — покаянным голосом произнесла я. — Надеюсь ты не пострадал?

— Нормально, — хмыкнул Ник, после некоторого молчания, в течение которого вероятно ощупывал свои шишки. Надеюсь, Тим ему все таки хорошенько навалял, чтоб в следующий раз думал куда девушку на первое свидание тащить.

— Но мне все равно очень жаль, — гнула я свою линию с извинениями. — Быть может хочешь чайку попить с тортиком? Заодно и рюкзак мой привезешь…

Ник задумался — похоже мое обаяние дает серьезные сбои. Печалька какая, а я еще так молода.

— Ладно, — наконец произнес Ник. — Давай адрес, — в предвкушении интересного вечера я продиктовала улицу и домик. — Буду через 20 минут, — пообещал Никита и хмыкнул: — Надеюсь тортик сладкий.

— Сладенький-сладенький… — призналась я в трубку и нажала отбой.

Минуту я стояла в прихожей, размышляя правильно ли поступила и пришла к неутешительному выводу, что нарываюсь на очередные неприятности, вновь сталкивая Тима и Ника лбами.

— Как бы чего не слиплось, — пробормотала я. Утешало одно — при маме они вряд ли подерутся, да и ругаться не станут… наверное.

— Ксюшенька, я пойду к тете Люде, — мама выпорхнула из кухни и многозначительно мне подмигнула. — Тимочку не обижай, — шепнула она и громче добавила: — Вернусь через часик!

Накинув куртку, мама выпорхнула за дверь, оставив меня распрекрасную в растерянности.

— Что ни делается — все к лучшему, — самой себе заявила я и вернулась на кухню, где тут же наткнулась на Тима с вожделением пялящегося на торт. — Даже не думай! У меня еще гости будут.

— Обойдутся, — убежденно сообщил этот «не эгоист». — К тому же уже поздно по гостям шляться.

— Вот и шел бы ты домой, а?

— Не могу уйти не попрощавшись с твоей мамой, — возмутился Тим и все таки отрезал себе еще один кусок торта, которого оставалось все меньше и меньше.

— Кстати, о моей маме, — спохватилась я. — Когда это она тебя на тортик пригласить успела?

— Сефодня, — кивнул Тимофей. — Позвонила и пригласила.

— А…

— А номер я ей дал вчера, — совершенно по-идиотски улыбнулся парень.

— И ты вот так взял и приперся?!

— Как видишь.

— Ты идиот.

— По себе людей не судят.

— Да уж тебе этого явно делать не стоит.

Тим не ответил. Хочется верить, что просто не нашел, что сказать, а не задумал какую-то гадость. Так или иначе наше милое общение пришлось прервать — в дверь позвонили. Я даже знаю кто…

Я поплелась открывать дверь, сознавая, что несмотря на милую мордашку, видеть Ника мне сейчас совсем не хотелось. В черепушке прочно засел один только вопрос: «На фига я все это устроила?» Скорей всего просто хотелось позлить Тима.

Судя по кислой, приукрашенной двумя фингалами физиономии, Никита тоже был как-то не сильно счастлив попасть ко мне в гости. Настороженно замер на пороге, хмуро глядя куда-то мне за спину.

— А этот затупок что здесь забыл? — раздался над моей головой возмущенный голос Тима, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности.

— Не твое дело, — прошипела я, мгновенно определив, что причиной столь странного выражения на лице Никиты был как раз таки маячивший за моей спиной Тимофей. — Он пришел КО МНЕ в гости, — я демонстративно повернулась к вновь прибывшему и даже улыбнулась ему, хотя чувствовала себя отчего-то стервой. — Проходи, Ник, — кивнула я и попятилась назад, стараясь оттеснить Тима вглубь коридора и дать Никите возможность войти.

— Да, заходи, — вдруг сменил тактику Тимофей. Его голос источал мед, а огромные горячие ладони скользнули мне на талию, крепко сжав и притянув вплотную к такой же горячей груди, обтянутой лишь серой футболкой плотно облегающей его могучую фигуру. Голову словно пронзили миллионы маленьких, совсем крошечных иголочек, по коже разбежались веселые мурашки, подбадривая и перегоняя друг друга… а я вдруг отчетливо поняла, что мне безумно приятно и вырываться из неожиданных объятий нет ни малейшего желания. Что же это выходит — что Тим мне нравится? Ерунда какая-то…

И то, что это абсолютная ерунда я убедилась уже через несколько мгновений, когда до меня дошел смысл слов, вылетающих из Тимкиного рта с естественной непосредственностью:

— Я конечно в курсе, что Ксюша предпочитает тройничок… Просто не ожидал, что третьим ты будешь, — брови Никиты медленно поползли вверх, а Тим сжал меня крепче, вероятно решив, что я начну вырываться преисполненная праведного гнева.

Не на ту напал — я в танке.

Мило улыбнулась, даже умудрилась нежно погладить Тима по руке.

— Все ради тебя, мой хороший. Знаю же, что ты, шалунишка, мальчишек предпочитаешь. А Глеб, бяка такая, бросил тебя ради какого-то длинноносого страшилки.

— Дура! — вскипел Тим, разжимая объятья и отталкивая меня от себя.

Отчего-то стало немного жаль. Но сдаваться я не собиралась — в конце концов, он первый начал.

— Сам ты — дура! Я своими глазами видела как они любезничали и на коленях друг перед другом ползали. О! Никита тому свидетель!

Мы как по команде уставились на Ника, отчего тот почему-то побледнел.

— Два психа, — буркнул он тихо и, сунув мне в руки мой рюкзак, попятился к лестнице, словно ожидал, что мы набросимся на него со спины.

— А как же сладенькое? — запоздало крикнула я, в темноту лестничной площадки, но ответом мне была тишина.

— Обойдется без сладенького, — проворчал Тим и захлопнул дверь вместо меня. Хотела возмутиться, но поняла, что испытываю некоторое облегчение от того, как все просто разрешилось — без драк и кровавых соплей, и даже никого не обозвали толком.

Вслед за парнем я прошла на кухню и плюхнулась на табурет, бросив грустный взгляд на подстывший чай. Сейчас вот выпью его и… Спать мне еще, конечно, не хотелось, но стянуть с себя уличную одежду и облачиться в растянутую домашнюю тунику до середины бедра я была бы совсем не против. Другое дело, что при Тиме я этого делать не собиралась.

— Тим, у тебя еще животик не бо-бо? — поинтересовалась я, после того как мое пятиминутное сверление взглядом не дало никаких результатов — парень даже не подавился ни разу.

— Я знаю, что тебе хотелось бы этого, но к моему великому счастью я не намерен исполнять твои глупые желания.

— Ну ты и хамло… — грустно вздохнула я.

Тим ничего не ответил — пожал плечами и уткнулся носом в чашку. Я решила побыть умной и «не будить лихо пока тихо», так что тоже примолкла, соображая какие завтра пары и стоит ли тащиться в универ с утра… и стоит ли тащиться туда вообще.

— Прогуляться не хошь? — раздалось неожиданно с другого конца стола. Я даже не сразу сообразила, что обращается Тим ко мне. Но больше выгуливать было как бы некого — у нас даже тараканы не водились.

Я удивленно уставилась в зеленые глаза, замершие напротив в ожидании ответа.

Мне хотелось. Но я отчего-то трусила согласиться, словно вновь превратилась в ту нерешительную забитую ботаничку из средней школы, которую так не любила вспоминать, загнав на задворки памяти. Да я бы и вовсе выгнала ее, если б могла.

— Так что? — поторопил Тим. И я решилась:

— Хочу.

— Отлично, — казалось Тим облегченно вздохнул. — Тогда иди надень что-нибудь поприличнее… ну или подлиннее хотя бы, чтоб меня не принимали за твоего сутенера.

— Ну ты и…

— Э-э, — Тим изловчившись, закрыл мне рот рукой, не дав озвучить все то, что я о нем думаю. — Мир, дружба, сникерс и никаких обзывательств в адрес друг друга, договорились?

Я всерьез задумалась с какой стати должна соглашаться на эту ерунду?

— Что, совсем никаких? — поинтересовалась я, отодрав его руку от своего лица.

— Хм… Ну ладно, если ты будешь называть меня своим господином, я не обижусь.

— Не дождешься.

Я все таки отправилась в свою комнату, отыскала там джинсы и ядовито-желтый пуловер… ну и кроссовки, которые, как ни крути, удобнее каблуков. Интересно, куда мы пойдем «прогуливаться»?

Уже полностью одетый Тимофей ждал меня в прихожей. Я проскользнула мимо — на кухню, черканула маме пару строк, мимоходом отметив, что басист не поленился сполоснуть чашки и тарелки, и немного настороженная таким поведением хама-сапиенса, вернулась к парню. Вместе мы вышли из квартиры и тут же наткнулись на моих родителей — зря письмо катала.

Папа окинул нас хитрым взглядом, но промолчал. А вот мама казалась встревоженной — значит все таки не так уж и доверяет этому типу. Как наедине меня с ним дома оставлять, так ничего, а как по темных улицам шляться — так страшно стало.

— Верну в целости и сохранности, — пообещал Тимофей в ответ на красноречивый взгляд родительницы и дернул меня за руку, вероятно призывая, чтобы я подтвердила свое лояльное отношение у нему.

Отношение было спорным, но я послушно кивнула, ввергнув маму в озадаченный ступор — ага, такая хорошая и покладистая я — где бы записать. Но мне было безумно интересно куда мы с Тимом направимся.

— Только не долго, все таки Ксюше на учебу завтра, — произнесла мама, рассеянно глядя на отца, словно ожидала, что вот он сейчас строго нахмурит брови и запретит мне выходить на улицу. Но тот лишь пожал плечами и сочувственно хлопнул Тима по плечу.

— К двенадцати верну… ну к часу точно, — кивнул парень и потащил меня к лестнице — слава Богу, еще один человек знает, что в подъезде есть не только лифт.

На улице было тепло и сухо, и то что Тим сразу направился к машине меня несколько огорчило. Скрывать свое недовольство очень вредно для нервной системы.

— Ты ж прогуливаться звал, а не прокатываться, — ехидно заметила я.

— Согласен. Но мы походим по улочке немножко попозже, сейчас меня ждут в одном месте…

— В каком?

— Название «JAZZ&BLUES» тебе о чем-нибудь говорит?

Я неопределенно пожала плечами.

— Наверно одно из немногих мест в нашем маленьком городе, где я еще не была, — все же созналась я. — Слышала, что там любой может вылезти на сцену и сыграть/спеть — нужное подчеркнуть, и еще что там подают дорогое, но вкусное пиво.

— Правильно слышала, — Тим подмигнул, вызвав в моей душе нехорошее предчувствие.

— Хочешь сказать — ты собираешься лезть на сцену? — поинтересовалась я.

— МЫ собираемся лезть на сцену, детка. Мы ведь теперь друзья — осталось только разгрызть сникерс дружбы, — он полез в бардачок, заставив меня напрячься в ожидании, что оттуда посыплется что-нибудь неприглядное — прецеденты в моей жизни случались, но Тим достал всего лишь обещанный Сникерс и плюхнул мне его на колени. Давиться шоколадным батончиком после плотного ужина, да еще и торта не очень-то хотелось. — Или Сникерс или придется курить трубку мира, — обрадовал меня Тим и вновь полез в бардачок.

На этот раз ковырялся гораздо дольше — за дорогой при этом практически не следил, в результате чего вызвал в моей нежной, но справедливой душе жгучее желание хорошенько треснуть ему по кумполу, и в конце концов извлек какую-то темную палочку в полиэтиленовой упаковке.

— Ты что куришь? — я сморщилась и принимать очередное подношение отказалась. Не то чтобы я плохо относилась к курящим… я к ним не относилась вовсе, но сигаретный дым меня раздражал, а думать, что и Тим относится к курящей братии было почему-то обидно.

— Курю, а что? — он все таки бросил сигару мне на колени.

— Ничего, — читать лекции о вреде курения я не собиралась, зато приоткрыла окно и выкинула сигару в осеннюю мглу.

— Эй?!!

— А нечего всякой дрянью на меня мусорить.

— Ну ты…

— Никаких обзывательств в адрес друг друга, — расплылась я в улыбке, чувствуя легкое головокружение от того, что нагадила Тиму его же словами. — Нуу… разве что ты будешь звать меня Госпожой.

— Уела, — кивнул Тим и умолк, что меня в корне не устраивало.

— Тим, а что «Серая сыпь» забыла в том странном кафе с Купидоном на выходе?

— Выпь…

— Что?

— «Серая выпь», — повторил парень.

— Без разницы. Так что?

Тим промолчал. И похоже отвечать мне был вовсе не намерен — надулся как маленький, хотя если подумать, я тоже достаю его какой-то детской ерундой. Мне стало немножечко стыдно — ну прям совсем чуть-чуть.

— Фейка, не дуйся! — Тим удивленно уставился на меня, явно ошарашенный подобным обращением к своей персоне, я же сделала вид, что так и надо. — Так что эта Великая Серая Птица забыла в том странном кафе, название которого я уже и не помню.

— «Любовные истории»…

— Фи, — машинально высказалась я.

— Ну ты и язва, — не выдержал Тимофей.

— Всего лишь немного больше, чем ты.

Мое последнее высказывание парень решил проигнорировать.

— Хозяин кафе лучший друг Антона и Ленкин брат. Он позволял нам выступать там, когда мы только начинали…

— А кто…

— Антон — гитарист.

— Да пофиг на Антона, кто такая Ленка?

— Гримерша, — удивленно произнес Тим и заржал.

Умственно отсталый, что с него взять.

— Ревнуешь?

— Беспокоюсь за окружающих.

Тим хмыкнул и расплылся в довольной улыбке, что почему-то меня взбесило — захотелось треснуть его по наглой самодовольной морде лица, но я мужественно сдержалась. Еще оставался ряд невыясненных, но любопытных для меня моментов.

— А в парке? — мы как раз подъезжали к означенному месту событий, но свернули не к площади, а налево, к мосту Александра Невского.

— Что в парке? — Тим профессионально включил дурачка, улыбка его стала шире и противнее.

— Что это был за концерт несчастного погорельца? — послушно повторила я вопрос, состроив самую невинную мордашку на какую была способна.

Знаю, получилось не очень правдоподобно, хотя в свое время у меня были все главные роли в детском театральном кружке, куда меня упорно таскала мама целых два года, пока я не заявила, что давно мечтаю научиться играть на скрипке. Кстати, сей инструмент мне тут же был куплен… Никогда не забуду то выражение ужаса на лице нашей соседки, когда мы эту скрипку принесли домой. Да и что сказать — крепкие нервы оказались только мамы, а вот папа уже через три недели сказал свое веское: «Хватит!!!», потому что звуки, издаваемые несчастным инструментом под моим чутким руководством действительно были душераздирающие. Так что скрипочку мы с радостью продали и купили гитару — она до сих пор висит в спальне родителей, за дверью, и доставалась оттуда всего раз эдак десять… во время генеральных уборок или ремонта. Так что совершенно непонятно в каком амплуа Тим собирается тащить меня на сцену.

— Наверно, тебе на бензин не хватает? — сочувственно поинтересовалась я, уверенная, что правду парень все равно не скажет, а после моего ехидства тем более. Но тот неожиданно решил быть откровенным еще немного:

— Помогал приятелям ставить эксперимент.

— Какой? Что ты все время говоришь «А» и замолкаешь? Давай и «Б» говори!

— Беее, — заблеял Тим и заржал. Придурок точно.

Но я спокойна. Спокойна, правда спокойна… Я вообще вся такая спокойная. Отвернулась к окну и молча жду, прикусив нижнюю губу от разрывающего изнутри нетерпения.

— Социальный, вроде, — наконец нехотя произнес Тим и по его голосу я догадалась, что он раздосадованно сморщился. — Суть: выяснить кто больше заработает играя в парке: парень или девушка, кому чаще подают, к кому лояльнее относятся наши граждане… что-то такое.

— Ерунда какая-то, — нахмурилась я, разворачиваясь к Тимофею. Тот пожал плечами. — Да и условия не равные: у тебя и репертуар дурацкий был, да и поешь ты не очень, — чистосердечно ляпнула я.

Тим даже не обиделся, наоборот — расплылся в довольной улыбке, бросив на меня хитрющий взгляд из под ресниц.

— Вот поэтому мы едем в бар вместе, — заявил он мне как само собой разумеющееся.

— В смысле? — на самом деле я не такая тупая и прекрасно поняла куда Феечка клонит, просто мне нужно было что-то сказать, пока я обдумываю надо оно мне — лезть на сцену в незнакомом баре или не очень. По ощущениям выходило, что ОЧЕНЬ НАДО — мне всегда больше ввсех надо! Причем даже без дальнейших Тимкиных объяснений.

— Поспорил с одним затупком на 10 косарей, что переплюну его выступление…

Я заволновалась.

— Милый мой… дружочек… А с чего ты взял, что я так замечательно пою, что мы обязательно твоего затупка переплюнем?

— Так я слышал как ты поешь.

— Где это?

— Так в ванной…

Я сочувственно посмотрела на Фейку. Ну, что сказать? Ума нет — считай калека…

* * *

Этот невероятный стимул — когда Ксюше говорят, что она что-то не может…*

После моста Тим свернул направо и, проехав немного вперед по довольно тихой улочке, остановился возле двухэтажного каменного дома — ни за что в жизни не догадалась бы, что где-то в его недрах прячется бар. Вывески не было.

— Трусишь? — Фейка с насмешкой в глубине зеленых глаз уставился на меня, распахнув дверцу, но не спеша вылезать из машины.

— С чего ты взял? — возмутилась я. Мне было скорее волнительно, но не страшно… это ведь не я поставила на кон 10 косарей.

Некоторое время Тим смотрел мне в глаза, а потом просто пожал плечами и вылез из машины. Пришлось последовать его примеру.

— Бар на чердаке, — сказал он, упреждая мой вопрос.

Мы вошли в дом с черного хода, миновали два лестничных пролета и вскоре очутились на чердачном этаже — хорошо обустроенном вытянутом в длину чердаке, крыша которого с одной стороны оказалась покатой, предавая заведению своеобразный неповторимый вид. В одном конце этого интересного места находилась барная стойка, за которой выстроился целый полк разнообразных по форме и содержанию сосудов, а с другого расположилась сцена — довольно узкая и невысокая, ну да другая здесь и не требовалась. Народу было немного — все таки воскресенье и завтра рабочий день.

— А кто оценивать будет? — с любопытством спросила я, осматриваясь по сторонам.

Тим кивнул на кучку немолодых уже людей, устроившихся на светло-сером длинном диване возле низеньких стеклянных столиков — они вели размеренную беседу и не обращали на нас ни малейшего внимания, словно нас не существовало в природе. Зато темноволосый парень, сидящий за высоким деревянным столом напротив них весьма живо отреагировал на наше появление, мгновенно вскочив со своего места и, расплывшись в довольно симпатичной, но какой-то хищной улыбке, направился к нам.

— Роллик, притащил девчонку, чтобы она за тебя заступилась? — поинтересовался он громко, хотя уже стоял рядом с нами и самым наглым образом рассматривал меня с ног до головы.

Я невольно напряглась. Интересно это и есть тот затупок?

— А тебе небось завидно? — лениво поинтересовалась я.

— Очень. Но я никогда не стал бы прятаться за спиной женщины, — улыбка темноволосого стала шире… и симпатичнее, на левой щеке появилась милая ямочка, а серые глаза излучали скорее любопытство, чем враждебность.

— А что мне остается делать, если все друзья меня кинули? — возмутился Фейка и выставил меня вперед, как щит, крепко удерживая за плечи — то ли считал, что я в обморок грохнусь, то ли решил, что сбегу: — Знакомься, это Ксюха… А это Антон.

— Который гитарист? — на всякий случай уточнила я.

Антон согласно кивнул и подмигнул мне.

Отлично, выходит этот парень друг Тима, а вовсе не его оппонент в споре. Значит, можно не корчить из себя ледовую глыбу и продемонстрировать, что и у меня все зубы на месте — что я с радостью и сделала, расплывшись в ответной улыбке. Только Фейка нашей радости почему-то не разделял.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — проворчал он, нахмурившись глядя на своего приятеля. — Что, Непруха тебя опять кинула?

Улыбка сползла с лица Антона — сморщившись и тяжело вздохнув, словно приятель наступил на его любимую мозоль, он удивленно и как-то растерянно посмотрел на Тимофея. Тому, по всей вероятности, стало стыдно — угу, оказывается у Феечки есть совесть — он неловко отвел глаза в сторону, как можно равнодушнее уставившись на сцену.

— Да, она опять отказалась приходить на… свидание, — сказал Антон, хотя я искренне считала, что он не ответит — я б, например, не стала.

— Может лучше Ленку на свидание пригласить?

Мы с Тохой удивленно уставились на Фейку, но он не стал развивать свою мысль.

— Уксус пришел, — кивнул он на входную дверь. Возле нее как раз замерла призабавная парочка: длинноволосый парень — тощий и сутулый, в драных джинсах и кожаной куртке поверх футболки и фигуристая девица в коротеньком платьице. К несчастью, девица была мне хорошо знакома.

— Феечка, — обратилась я к парню, подарив Антону возможность одарить друга насмешливой ухмылкой, — а 10 косарей-то у тебя есть? Просто ты, похоже, не один такой умненький и этот ваш Уксус тоже пришел с «девочкой», — пояснила я в ответ на невысказанный Тимом вопрос. — И поет Людочка гора-аздо лучше меня.

— Боже, что я слышу, Ксюшенька струсила, — глумливо произнес Фейка и хлопнул меня указательным пальцем по носу, за что, впрочем, тут же получил волшебный пинок.

— Я не струсила, — возразила я сердито, пропустив мимо ушей слащавое обращение парня. — Просто я реально смотрю на вещи. И кстати, что ты собираешься исполнять? Я ведь должна хотя бы слова знать, а в блюзе я совсем не сильна. И вообще не люблю его, если уж на то пошло. И джаз тоже. Давай тогда уж лучше попсу исполнять — я знаю много веселых песен…

— Ш-ш, — Тим закрыл мне рот рукой. — Я уже понял, что ты превращаешься в болтушку, когда волнуешься, но вынужден просить тебя помолчать, ок?

Я рассеянно кивнула, желая чтобы Тим поскорее убрал свою руку от моего лица. Отчего-то вспомнилось как он прижимал меня к себе в прихожей у меня дома… и почему-то глупый мозг отнес это воспоминание к категории «приятных».

— Э-э… — промычал Антон. — Давайте чего-нибудь выпьем? Выступать первым, насколько я понял, будет Уксус со своей милашкой?

— Ксюшенька, вставай, — видимо находясь на пределе отчаяния, мама стащила с меня одеяло, заставив меня зябко поежиться. Вот не успела я ее вчера убедить, что первой пары сегодня нет — теперь расплачиваюсь.

— Хнык-хнык, — проскулила я, пытаясь, не открывая глаз, нащупать одеяло и натянуть его на законное место. Одеяло, казалось, исчезло.

— Вставай-вставай… Тимочка уже приехал за тобой…

Глаза распахнулись сами — от удивления. Он что здесь поселиться собрался?

— И нечего делать большие глаза, — пробурчала мама, но по ее лицу было видно, что она довольна. Вот только чем интересно? — Пришел полчаса назад, сказал, что это он виноват, что ты так поздно вчера легла спать… — я криво усмехнулась.

Можно подумать, если бы мы с Тимом и Антохой не носились по Лосиному парку до часу ночи, разыскивая убежавшего от случайно встреченной нами несчастной бабуськи Полкана, я бы легла спать раньше. Самое смешное, что дома я действительно могла оказаться раньше, потому как мимо Полкана этого мы три раза пробегали… Мимо! А потом Антохе надоело дышать свежим воздухом в потемках и он предложил всунуть старушке «вот эту шавку болонкистого типа» вместо описанного ею страшного зверя. Какого же было наше удивление, когда дворняжка грязного светло-коричневого цвета едва ли 30 сантиметров в холке и оказалась искомым «благородным зверем в подпалинах», то бишь Полканом Сигизмундовичем собственной персоной.

— … и поэтому должен отвезти тебя на учебу, — продолжала вещать мама, спихивая меня с кровати. — Так что иди-ка ты умойся, золотце мое. И вообще приведи себя в порядок — мужчин не следует пугать своим внешним видом, хотя бы до тех пор пока они не надели колечко на твой пальчик.

Находясь в слегка заторможенном состоянии, я в самом деле направилась в ванную комнату, пока мамины слова медленно-медленно доходили до моего все еще сонного сознания.

— То есть как это полчаса назад пришел? — наконец спросила я. — И что он делает все это время?

— Завтракает, — дома действительно одуряюще пахло оладушками.

На сердце у меня тут же отлегло — так Тим пожрать пришел, а я-то уж заволновалась что-то.

На кухне я появилась через 15 минут полностью готовая к труду и обороне. Тим нахально осмотрел меня с ног до головы и продолжил поедание пузатых оладушек с вишневым вареньем.

— Юбка для универа не коротковата? — поинтересовался он минуту спустя, приведя маму в дикий восторг. А меня в бешенство.

— А твое какое дело? — ехидно поинтересовалась я.

Тимофей неопределенно пожал плечами и невозмутимо отхлебнул чай из большой белой кружки усыпанной голубыми сердечками. Выглядел он при этом донельзя мило. Я успокоилась и тоже приступила к завтраку…

— Просто волнуюсь как бы ты себе ничего не отморозила там, — парень многозначительно кивнул в сторону юбки. — Думаю, проблемы по женской части нам ни к чему.

Я подавилась — сволочь, специально ждал пока я засуну в рот оладью!!!

С напускным сочувствием парень несколько раз хорошенько приложился к моей спине ладонью — изувер! Спасибо хребет не сломал.

— Ксюш, ну что ты как маленькая, — осуждающе произнесла мама, вытирая выступившие от кашля слезы с моего раскрасневшегося лица. — Куда торопишься-то? Жуй хорошо. Тимушка, уж хоть ты бы присмотрел за моей бестолковкой, — родительница с надеждой посмотрела на парня. Никогда в жизни не думала, что мама хочет избавиться от меня.

Самое интересное, что Тим согласно кивнул, еще раз хорошенько долбанув меня по спине. Вот аспид, чего только не сделает, чтобы вкусно и бесплатно питаться…

Мама просияла и, послав «Тимушке» благодарную улыбку, отправилась будить папу.

— Злишься, да? — хмуро спросила я, вновь обретя способность говорить.

— С чего бы? — насмешливо поинтересовался Тим.

Нет, вчера, когда мы наконец покинули бар Тимофей никак не выказывал недовольства по поводу того, что мы продули, хотя и, выходило, что продули мы по моей вине, потому что Тим играл просто офигенно. Но он мне слова ни сказал.

— Ну-у, мы проиграли вчера, — промычала я. Без особого раскаяния правда — я же не напрашивалась к нему на подпевки.

— Не проиграли, а просто не выиграли, — заметил парень, поднимаясь из-за стола.

— А, — махнула я. — Все равно.

— Ну не скажи, — усмехнулся Тим. — По крайней мере ближайшие две недели деньги останутся при мне. — Затылком я чувствовала, что он замер у меня за спиной… словно маньячина какая и от этого мне было как-то не по себе.

— Я так полагаю, твоя поза — намек заканчивать трапезу? — я осторожненько поднялась с табурета, чтобы не задеть Тимофея.

— Я знал, что ты умничка! — кивнул парень, но выражение лица у него было немного странным, словно думал он совсем о другом.

Скорчила ему самую страшную рожу, на которую была способна. Сделал вид, что не заметил.

— И если собираешься переодеть юбку тебе лучше поторопиться, — занудливо добавил он.

— Так я ж на машине — и так не замерзну, — послала Феечке нежнейшую улыбку. Не купился — мерзко хмыкнул:

— А обратно?

— И обратно привезешь… — чуть ни добавила «холоп», но по моим расчетам Тимочка и так должен был возмутиться.

Но тот покладисто кивнул и расплылся в идиотской улыбке, заставив мое сердце дрогнуть от спазма неясного характера.

— Хорошо… Твоя мама сказала, что сегодня у нас на ужин борщ!

Я аж сапог уронила, который собиралась натянуть себе на ножку.

— Тимочка, скажи правду… тебе жить негде?

Тим скорчил несчастную физиономию, что по всей вероятности должно было означать положительный ответ на мой вопрос.

— Нуу… знаешь должны ж быть какие-то ночлежки для убогих, — справедливо заметила я.

— Должны, — Тим неопределенно пожал плечами, давая понять, что к нему подобные заведения не имеют никакого отношения. — Пошли.

Мою сумку Феечка, конечно, даже не подумал взять. Пришлось подхватывать свой увесистый куль самой и семенить следом за уже скрывшимся за дверью парнем, придумывая разные нехорошие эпитеты в его адрес.

— А, забыл совсем! — Тим неожиданно развернулся, в результате чего я впечаталась в его мощную грудь лбом, едва не свалившись с высоченных каблуков. — Теть Варя!!!

На утробный рык мама заполошно выскочила из комнаты.

— До свидания! — улыбнулся ей этот чокнутый.

— До вечера, Тимофеюшка, хорошего дня. А то и на обед приходи…

Господя, похоже мама успела тайно усыновить этого психа…

— Пошли, чего встала? — Тим дернул меня за руку, вынудив вприпрыжку бежать за ним уже не в первый раз задаваясь вопросом: «А, на фига я все это, собственно, терплю?»

— У меня сегодня в 17.40 занятия заканчиваются, — сообщила я Фейке, когда тот остановил машину на университетской стоянке, в стороне от главного входа. Голос мой звучал уверенно, но в душе поселилось сомнение. Понятие не имею с чем оно было связано — до дома-то я и без Тима прекрасно доберусь. Я ему так и сказала.

— Задницу отморозишь, — возразил Тим.

И все. Помахал мне ручкой и направился прочь со стоянки, оставив меня в глухой неопределенности, а я ненавижу подобное состояние.

— Привет, Косякина!

Я нехотя обернулась, заранее зная кого там увижу. Засунув руки в карманы обвислых синих штанов Ярик с вожделением разглядывал мои ноги. Небось пока Тим не уехал, сидел тихонько в своей машине, не решаясь вылезти и подойти. Интересно только, что ему в действительности от меня надо — кажется о моих предпочтениях в выборе парней мы с ним уже беседовали и я ему не хило так объяснила, что он не в моем вкусе.

— Слюни подбери, болезный, — беззлобно ответила я на его приветствие.

Ярик хмыкнул, но взгляд его переместился несколько выше, зависнув на уровне груди, хотя по идее под пальто не так чтобы много можно было рассмотреть.

— Так что тебе надо?

Ярик на мгновенье замялся и даже неловко переступил с ноги на ногу, прежде, чем поднял на меня глаза, в которых отчего-то плескалось смущение, и произнес:

— Я слышал, ты всем даешь…

— Чего?! — я поудобнее перехватила свою сумку и двинулась на Ярика, с удовлетворением отмечая должный испуг на его смазливой физиономии.

— Списать, списать, всем даешь списать, — затараторил Ярик, отступая. Но я уже замахнулась, а у моей сумки длинные лямки и я успела достать парня, хорошенько приложившись ему по макушке — один фиг, мозга там либо вовсе нет, либо его так мало, что сотрясение ему не грозит.

От неожиданности Ярик грохнулся на влажный асфальт — ночью, кажется, опять моросил дождь, и уже оттуда, глядя на меня снизу вверх принялся изъясняться гораздо яснее.

— Димка сказал, что ты где-то раздобыла решение контрольной по иностранному и даешь всем списать!

Ох уж этот Димка — трепло! И не раздобыла, а решила сама. И давать всем списывать я не нанималась, тем более, что у половины группы другой вариант.

— Списывать даю только избранным, — пафосно заявила я. — И не бесплатно.

Ярик обреченно кивнул и поднялся на ноги. У меня же возникла прямо таки гениальная мысль! Заодно проведу эксперимент — также ли благодушномама отнесется к Ярику или у нее чувства только к Тиму.

— Ярик, — я внимательно осмотрела отчего-то скукожившегося парня. Ну-у… штаны б другие и даже ничего такой будет. — Сегодня везешь меня домой. И активно демонстрируешь любовь и нежность ко мне.

— Чего?

Эх, халтура — не справится.

— Ну, хорошо. Просто везешь меня домой и идешь к нам есть борщ.

— А, ладно, — расцвел парень. Вот мужики — лишь бы пожрать.

Проведя ужасно длинный день на занятиях, издергавшись и изведя всех тех, кто по неосторожности попал в радиус действия моего нервного напряжения, я еле дождалась окончания последней пары и, прихватив преображенного не без моей помощи Ярика под ручку, выскочила на улицу. Провожали нас недоуменные взгляды девчонок, половина из которых, я уверена, решили, что Ярик спятил, нацепив на себя узкие брюки, которые мы с ним вместе отжали у Паши Светцова, а заодно с Яром сошла с ума и я, потому как совсем недавно утверждала, что связываться с Лосевым в своем уме ни за что не стану. В то же время другая половина девчонок безумно мне завидовала. Ничего-ничего, эмоциональные встряски полезны и тем и другим… ну и, по крайней мере, теперь у них есть тема для сплетен.

Пробираясь к стоянке, я немного волновалась, что столкнусь там с Феечкой и даже приготовила целую речь, но машины Тима на стоянке не было. И, кажется, меня это немного огорчило.

— Ну чего ты встал? — я забралась на пассажирское сидение старенького форда монтео Ярика, хозяин которого в нерешительности замер у распахнутой дверцы с другой стороны.

— Чертовы брюки слишком узкие…

— И?

— И мне не сесть никак, — огрызнулся Яр, обвинительно уставившись на меня. Ну да, отобрать штаны у Пашки было моей идеей. То есть Ярик с Пашкой штанами поменялись — не идти же Светцову домой в одних труселях.

— Пашка как-то ведь сидел, — пожала плечами.

— Косякина, ты издеваешься?! Пашка тощий как… как… — словарного запаса Яру не хватило и он замолчал, продолжая возмущенно пыхтеть. Кстати, да — Светцов тощенький такой… надо было его на борщ звать — увидев Пашку, мама наверняка захотела б его откормить. Но уже поздно что-то менять, к тому же у Пашки нет машины, а с юбкой я действительно переборщила сегодня.

— Пуговку на штанах расстегни и садись уже, — предложила я нетерпеливо.

Расстегнуть пришлось почти все пуговицы. Зато Ярослав наконец сел в машину и та нервно дернулась с места…

На ошибках учатся — на этот раз я решила быть осторожнее.

— Стой здесь, — шикнула я парню, замершему у лестницы, и осторожно открыла входную дверь, словно в самом деле опасалась, что из квартиры на меня выпрыгнет стая бешеных собак. Ничего подобного, естественно, не произошло. — Ма-аам, ты дома?! — заорала я.

— Дома, конечно, — мама удивленно выглянула из кухни, видно уже ждала меня ужинать. — Что-то случилось?

— Ничего… И ты никуда не собираешься? — подозрительно поинтересовалась я.

— Нет.

— И к тете Люде не пойдешь?

Мама растерянно моргнула.

— Никуда я не собираюсь. Заходи уже в дом, что ты дверь держишь открытой? И почему Тимофея не дождалась? Он только что звонил, беспокоился… — взгляд мамы стал осуждающим.

Беспокоился он — можно подумать… Небось, что борща не дадут боится.

— А его не было на стоянке, — оправдываясь произнесла я. — А ждать холодно. Меня друг привез. Ярик, — я отодвинулась чуть в сторону, демонстрируя маме этого самого Ярика. — Мы вместе учимся… Он очень добрый и отзывчивый, — зачем-то добавила я, махая однокурснику рукой, чтобы он наконец оторвался от лестницы и подошел ко мне. Лосев скорчил радостную физиономию и в раскорячку приблизился к моей персоне.

— Здравствуйте, — неожиданно писклявым голосом произнес он.

— Здравствуйте, — медленно согласилась мама во все глаза разглядывая моего «товарища и друга» и что-то бешеного восторга в них не наблюдалось. — А что это…

— Это он писать хочет, — сообщила я.

— Какое на фиг писать, — яростно пропищал Ярик. — Мне этими брюками все… — Ярик запнулся борясь с собой, чтобы не выразиться некультурно в присутствии моей мамы, — уже натерло! И все из-за тебя!!! — последнее относилось ко мне.

На его полный отчаяния вопль из комнаты не спеша выплыл папа и также неторопливо осмотрел его с головы до ног.

— Ну что же Вы замерли в дверях, молодой человек? Проходите скорее, я одолжу Вам свои спортивки… И впредь советую Вам не надевать столь узкие вещи, несмотря на все веяния моды. По крайней мере, до тех пор пока не обзаведетесь детьми, а то знаете ли это чревато последствиями.

— В жизни больше их не надену, — пообещал Ярик, влетая в квартиру и тут же стаскивая брюки.

Брюки, конечно, застряли. И как Ярик не кряхтел, стянуть их вниз никак не получалось.

— Ножницы надо, — молвил папа, задумчиво глядя на страдания парня, и отправился в комнату на их поиски.

— Да ножниц ты не найдешь, — крикнула мама ему в след. — Сейчас я ножик принесу, распорем брюки немного, — мама убежала на кухню.

Я же присела на корточки рядом с приятелем и, стараясь не обращать внимания на его стоны и бормотание, явно не содержащее ничего хорошего в мой адрес, попыталась помочь стащить штаны в первозданном виде — все таки их еще Пашке возвращать.

И в этот самый момент во все еще распахнутых дверях появился Тим, ошалело замерший у порога с каким-то веником цветов в руках.

— Это мне? — с любопытством поинтересовалась я, выглядывая из-за Яра и гадая, что могло сподвигнуть Тима на подобный жест.

— Вот еще, — буркнул Тимка, отмирая и все еще ошарашено глядя на нашу с Яриком композицию. Я прикинула в уме какая картина предстала пред очи парня, когда он появился и нервно хихикнула, но наткнувшись на хмурый взгляд Тима смеяться раздумала. — Маме твоей. Где она, кстати?

Судя по интонации, Тим скорее хотел спросить знает ли мама, чем мы тут с Яриком занимаемся?

— Я здесь, Тимушка, здесь, — мама вынырнула из кухни с большим острым ножом, которым обычно резала мясо — в ее хрупкой руке он выглядел особенно угрожающе. — Сейчас я кое-что подрежу этому молодому человеку и мы пойдем есть борщ, — пообещала она, направляясь к побледневшему Ярику. — Миша, иди помоги мне. Я же говорила, что ножниц ты все равно не найдешь!

— Да, придется ножом резать, — кивнул грустный папа, выходя из комнаты с пустыми руками. — А Тимофей… здравствуй-здравствуй…

— Ксюш, а ты иди пока налей Тимошеньке борща, — мама ласково подтолкнула непонимающе хлопающего глазами Тима к кухне.

— Ладно, — буркнула я, отходя от Ярика. — Только вы много не отрезайте. Они вообще-то Пашкины.

— Зашью в лучшем виде, — пообещала мама и я довольная, что штаны зашивать не мне, потащила молчаливого Тима к столу.

Фейка безропотно отдал мне веник — симпатичный, кстати, хотя к цветам я равнодушна, вымыл руки и тихо-задумчиво опустился на свою табуретку.

— Ау-у! — взвыл в коридоре Яр. Тим дернулся.

— Слушай, за что это они с ним так? — нервно спросил парень, хватая меня за руку с поварешкой.

Я досадливо сморщилась, наблюдая как по столу растекается красная лужица, выплеснутого из поварешки борща.

— Да все из-за меня, — отчего-то созналась я.

Тим напряженно следил, как я вытираю стол и явно ждал продолжения, но откровенничать мне с ним не хотелось, да к тому же родители в сопровождении Яра, облаченного в папины спортивные штаны, которые ему были ощутимо велики, наконец решили к нам присоединиться.

— Опять нагрезила? — проворчала мама. — Что за напасть — руки-крюки какие-то. Садись уж горе, сама налью всем.

Даже не подумав спорить, бухнулась на табурет между Тимом и Яриком.

Сидели молча. Ярик, красный как рак, уткнулся носом в тарелку и вызывать бешеную симпатию у моей мамы не собирался. Уходить, правда, тоже не торопился — ну, это и понятно, списать-то я ему еще не дала, а инглиш завтра уже.

Странно, что и Тим казался каким-то задумчивым и тихим — не шутил, не каламбурил, меня не подкалывал. Это настораживало и я никак не могла расслабиться.

— Эм… Ярик, а пойдем в мою комнату? Я дам тебе, что обещала…

Яр оживился и поспешно соскочил со своего места, еле успев подхватить руками поползшие было вниз штаны, при этом едва не опрокинув чашки, которые мама успела расставить на столе — видно, ему очень не терпелось покинуть мой гостеприимный дом.

— А как же пирожки с вареньем? — растерянно спросила родительница, сдергивая белое полотенчико с плетеной корзинки, доверху набитой румяными пирожками. Яр запнулся.

— А ты ему с собой положи, — я дернула Ярика из-за стола, не давая ему возможности передумать. — А то поздно уже — его еще, чего доброго, в общягу не пустят.

Мама посмотрела на часы — те предательски показывали еще только начало восьмого.

— А-а, ну ладно, — протянула мама. — Пусть тогда идет, конечно… Тимушка, кушай пирожки.

Схватив Яра за рукав, я потащила его в свою комнату. И не понятно как-то понравился он маме или нет, но то, что Тим по-прежнему ее любимчик — неоспоримо. Странно, с этими штанами Ярик должен был не хило поразить ее воображение.

Мы вошли в мою комнату, я кивнула Ярику на стол и прикрыла дверь.

— Давай побыстрей, — проворчала я через минуту, не в силах наблюдать как Ярик медленно печатными буквами переписывает задание — а это 7 листов формата А4!

— Я быстрей не могу, — нервно огрызнулся Яр. — У меня после пережитого конечности трясутся. Могла б мне помочь, и не только языком, а и руками…

— Сам работай, — отмахнулась я.

— Вот… бабы. На х***а ты меня сюда вообще тащила? Штаны эти дебильные заставила одеть? Дала б сразу…

Я пожала плечами — объяснить хитроумность моего плана я не могла даже себе, что уж говорить про Лосева.

— А тебе чего здесь надо?! — возмущенно поинтересовался он. Я удивленно приподняла брови, но тут же догадалась, что обращался Яр не ко мне и с любопытством обернулась к двери.

— Да вот решил помочь вам, — развязно произнес Тим, облокачиваясь о косяк.

— Что обладаешь навыками скоростного письма? — язвительно спросил Ярик. В первые за три с половиной года знакомства видела его таким нервным, а с учетом того, что Тим был больше Ярика раза в полтора, то еще и смелым.

— А зачем? — Тим насмешливо посмотрел на меня. Быстро же эта пакость пришла в себя. — В соседней комнате ксерокс стоит.

Теперь уже Ярик вперил в меня злобный взгляд и я, на всякий случай, отодвинулась от него подальше. Ну да, притащили мои родители старенький ксерокс с работы. Так я ж забыла про него… и еще не факт, что он вообще работает.

Схватив бумажки, Лосев направился в гостиную. Пошла следом только чтобы не оставаться с Тимом наедине — кажется, его невыносимый характер невыносимее моего. И это печально.

Минут через 10 Ярик ушел, а я решила, что в жизни больше никого из парней домой звать не буду — все время какая-то лажа получается: ни толку от них, ни удовольствия. Приняв сие судьбоносное решение, я направилась на кухню — теперь можно и чайку попить. Надеюсь Феечка не все пирожки сожрал.

Но на кухне никого не было и это меня смутило.

Я заглянула в гостиную, ее уже заняли родители — папа читал очередной детектив, вероятно безмерно радуясь, что мама не тащит его в театр или куда-то еще, а тихо-мирно штопает штаны неизвестного молодого человека, которые оставил Ярик, спокойно утопавший в папиных трениках.

— И что это было? — мама успела задать вопрос быстрее, чем я ретировалась из гостиной.

— Что?

Мама тяжело вздохнула.

— Зачем к нам приходил Ярослав?

— Он просто меня подвез.

— Тимофей тебя тоже просто подвез на сколько я помню…

— Да, просто подвез. А то, что после этого он здесь практически поселился вовсе не моя вина!

— Как ни странно, на этот раз наша дочь права, — неожиданно поддакнул мне папа. — Хотя лично я только «за», потому как Тимофей мне гораздо симпатичнее того же Ярослава… или например Виктора, который увивался за тобой три месяца назад… да и всех остальных твоих кавалеров…

Я раздраженно фыркнула. Это что же папа меня только что тыркнул носом в то, что я не умею выбирать парней?

— Очень рада за вас — можете его усыновить. И кстати, где этот ваш замечательный Тимофей сейчас?

— Так вероятно там, где ты его оставила — у тебя в комнате, — пожала плечами мама.

Блииин! Я рванула в свою комнату.

Устроившись на моем компьютерном кресле, Тим смотрел видео с майского концерта «Галактики», где я занималась танцами с «без пяти минут женой» моего двоюродного братца Леськой и нашей общей подружкой Риткой. Собственно мы-то с Леськой после этого концерта с танцами распрощались — Леська ушла под крылышко к моему брату заниматься на скалодроме, я увлеклась йогой — правда очень не надолго, а вот Ритка вроде по сей день куда-то на танцы ходит.

— А не офигел ли ты, товарищ дорогой? — рявкнула я, надеясь, что нарушитель частных владений тут же прочувствует степень своей вины и падет ниц, дабы вымолить прощение. Тим дернулся, но со стула, к сожалению, не упал.

— А что такое? — поинтересовался он, невинно хлопая ресницами. — Гость должен себя как-то развлечь, раз хозяйка дома забыла о нем.

— А не пора ли гостю к себе домой?

— Ну-у… видишь ли, раньше я жил у Даньки… а так как сейчас там поселилась твоя подружка, мне пришлось убраться…

Тим скорчил печальную мордашку, хотя и без того было понятно, что мне попросту давят на жалость. И самое удивительное — у него получилось! Я даже почувствовала себя неловко, хотя в его бедственном положении не было моей вины, а я никогда не походила на Мать Терезу и не испытывала особого сострадания к сирым и убогим.

— Ладно… — пробормотала я и предложила сердито, испытывая неудовольствие от собственного мягкосердечия: — Пошли пить чай, что ли?

Тим моргнул. Было видно, что и он удивился моему предложениюне меньше, чем я сама, но послушно кивнул и сполз, наконец, с моего кресла, встав рядом со мной.

— Ну и как тебе концерт? — спросила я, чувствуя что молчаливая пауза затягивается.

— Замечательный… — я сморщилась — терпеть не могу лжецов. — Только ты похожа на обкуренную курицу, мечущуюся по сцене в поисках куда бы снести яйцо… — а вот это уже правда и мне бы радоваться… но отчего-то обидно.

* * *

Ксюша стоит на пороге новой жизни. Осталось только дверь открыть. И вот она думает… с ноги или культурно?*

То ли из-за того, что и Леська и Ритка меня «бросили», занятые своими сердечными делами, то ли по каким-то еще неведомым мне причинам, но последующие «за борщом» три дня мне пришлось тесно общаться с одним только Тимом, в результате чего я практически полностью смирилась с его присутствием в моей жизни. Из разряда врагов народа он неожиданно переквалифицировался во что-то действительно похожее на друга, что, к сожалению, не мешало ему всячески измываться над замечательной мной, как например сейчас: уже минут двадцать я «дышала свежим воздухом» возле университета в ожидании когда же этот нехороший тип заедет за мной, позволит забраться в тепленькую машинку и отвезет домой. С учетом того, что я уже основательно подморозилась, встреча его ждала горячая — как уже ни раз повторяла мама: «Без скандала, как без пряников». А я хоть и не люблю пряники, а люблю шоколад, но скандалить все равно приходится — не терпеть же молча хамское отношение к себе любимой!

— Ксюша, привет!

Я отвлеклась от составления детального плана мести Тимофею и с удивлением воззрилась на остановившуюся возле меня девушку. Проблемами с памятью я, конечно, никогда не страдала и Авелин узнала сразу, просто никак не ожидала ее здесь увидеть, хотя и была рада внезапной встрече.

— Привет, — кивнула я. — Ты что здесь учишься? Ни разу тебя не видела…

— А ты помнишь всех кто здесь учится? — хихикнула Авелин.

— Не всех, конечно, но очень многих, — кивнула я утвердительно.

— Да у тебя, наверно, много друзей, — кивнула девушка рассеянно.

— Друзей — мало, знакомых — много.

— А я только 3 недели как устроилась преподавателем французского языка, — созналась Авелин как-то грустно, бросив на здание универа встревоженный взгляд.

— Так это здорово! — искренне обрадовалась я. — Еще один нормальный препод разбавит это сонное сборище пенсионеров!

Девушка пришибленно кивнула.

— Что? — удивилась я, даже позабыв, что практически околела — ох уж этот Тим!

— Студентов боюсь, — созналась Авелин, раздосадовано прикусив нижнюю губу.

Я смерила девушку задумчивым взглядом: симпатичная стройная шатенка с большими голубыми глазами и на вид фиг от студентки отличишь — парни небось пристают или всерьез не воспринимают, или и то и другое сразу, а может и что-нибудь третье. И треснуть сумкой по голове особо настойчивого ухажера или просто хама для преподавателя все таки не вариант…

— Если кто-то сильно будет допекать, ты не стесняйся — мне скажи, я с ними по душам поговорю, — предложила я. — О, и кстати, дай-ка мне свой номер телефона.

Лин продиктовала свой номер и даже кажется немного расслабилась, хотя я была уверена, что от моей помощи она откажется — наверно дела совсем не айс.

— А почему ты на тренировку не приходишь? С тренером не поладила? — улыбнулась она.

Я удивленно моргнула. Честно говоря, про Ника я все эти дни ни разу даже не вспомнила, собственно как и про тренировку, мне и без того было… хм, весело… особенно вчера, когда мы с Тимом расколошматили горшок с цветком, усыпав ковер в гостиной землей и мама заставила нас сделать уборку во всей квартире, в назидание так сказать.

— Ага, характерами не сошлись, — кивнула я. — Да к тому же у меня ведь еще парикмахерские курсы и как оказалось они с тренировками по времени совпадают. Может как-нибудь потом присоединюсь к вам, — сообщила я, с неподдельной радостью обнаружив, что знакомая серебристая машина въезжает на стоянку.

Лин видимо проследила за моим взглядом и понимающе хмыкнула.

— Ладно, вижу за тобой приехали. Увидимся позже.

— Угум. Ты только не забудь, если кто будет доставать — сразу мне скажи… Ой, а может тебя подвезти?

— Да я тут рядом живу, — отказалась Авелин, — пешком дойду.

Я пожала плечами — не надо, так не надо — и с воодушевлением распахнула дверцу, остановившейся рядом машины. На меня тут же пахнуло приятным теплом и запахом арбузного освежителя-елочки, болтающегося под зеркалом, заставив меня блаженно зажмуриться. Так, не расслабляемся!

— И что так долго?! — громогласно возмутилась я, бухаясь на пассажирское сиденье и прикручивая себя ремнями безопасности. — Я, между прочим, чуть в ледышку не превратилась.

— Так надо было в фойе постоять, а не на улице голой задницей сверкать, — меланхолично заметил Тим.

Я скуксилась — такая простая мысль ни разу даже близко не подходила к моим мозгам за все 30 минут ожидания. Но сдаваться я не собиралась — изобразив каменную невозмутимость на лице, я подняла голову от ремня безопасности, готовая встретить насмешливый взгляд Тима во всеоружии… но он на меня не смотрел. Оперев подбородок на левый кулак, Тим провожал задумчивым взглядом Авелин, уже почти скрывшуюся за углом университета. Я беспокойно поерзала на сидении, потому что в животе у меня что-то болезненно сжалось… должно быть от голода.

— Так ты знаешь Авелин? — наконец произнес Тим, аккуратно трогаясь с места.

— Угу, — кивнула я, чувствуя что в животе стало еще неприятнее.

— Чего ж не предложила подвезти ее?

— Так она здесь рядом живет, — сморщилась я.

— А, ну да, Чудовская 4, - кивнул Тим расеянно.

И замолчал, даже не поинтересовавшись в своей обычной шутовской манере как у меня прошел день, не покусала ли я кого, не прищемила ли кому чего…

Так мы и доехали до дома в молчании — я даже ругаться из-за долгого ожидания с ним не стала. И только когда уже собралась выходить из машины, Тим поймал меня за рукав куртки и втащил обратно.

— Ксюх, у меня к тебе просьба, — объявил он. Глаза его азартно блестели, губы изогнулись в усмешке.

— Ну?

— Пригласи Авелин в ресторан…

— Зачем? — изумилась я, чувствуя как меня охватывают волны неясной обиды.

— Ай! Ну скажи как есть, что хочешь познакомить ее со своим другом.

— Ты же ее и так знаешь, — я вырвала из рук Тима свой рукав, за который он все еще держался и демонстративно поправила сумку, вообще-то и без того удобно лежащую у меня на коленях. Что-то со мной сегодня не то совсем… Может я даже заболела, а этот противный Тим…

— «Знаком» и «знаешь» две разные вещи, — с умным видом заявил Тимофей и первый вылез из машины.

Лично мне идти домой не хотелось, но парень нетерпеливо топтался возле автомобиля и даже дверцу мне открыл, чтобы я быстрее вылезла.

— Что ты там копаешься? — он наклонился и заинтересованно уставился на меня своими зелеными глазищами. Безумно захотелоссь плюнуть предателю в лицо, но я вовремя остановилась, вспомнив, что «культурные молодые особы» наверняка так не делают.

Но отвечать я ничего не собиралась. Молча выползла на улицу, тут же сморщившись от холодного северного ветра, и засеменила к подъезду.

— И вообще я имел ввиду не себя, — уже в прихожей сказал Тим. — Ты пригласишь Авелин в ресторан и познакомишь с Глебом!

— С Глебом? — я правда удивилась. А Глебу-то Линка на фига? Именно об этом я и поинтересовалась у Феечки.

— А ты подумай, Солнышко. Зачем большинству парней девушки? — издевательски усмехнулся Тим, направляясь в ванную комнату мыть руки. Я естественно поплелась следом.

— Зачем большинству парней девушки я как раз в курсе. А вот зачем девушка Глебу? — не отставала я, теперь уже тревожась за Авелин.

— Блин! Да затем же, зачем мне ты!

— Ааа… — наконец-то до меня доперло и я совершенно успокоилась. — Понятно.

— Понятно? — переспросил Тим, как-то странно косясь на меня. Что он думал, что я дура что ли? — И?

— И я согласна… — Тим нервно дернулся. Может тоже простыл? Сегодня пьем чай с малиновым вареньем — нямка. — А в ресторан когда пойдем?

— В пятницу, — буркнул Феечка.

— Так это уже завтра.

— Ну и что?

— Ничего. Пойду позвоню Авелин. А ты тогда кушать грей, — я расплылась в довольной улыбке.

— А где твои родители? — парень охотно убежал на кухню.

— Где-где… в оперном театре, вот где. Вернутся посреди ночи.

— Я с тобой подожду, — пообещал Тим.

Уж не знаю досидел Тим со мной до появления родителей или нет. Меня вырубило уже в первом часу ночи за просмотром какой-то мути, которую Феечка гордо окрестил ужастиком. Зато проснулась я у себя в кровати… Мило. Перетаскиванием скорей всего занимался Тим. Нет, теоретически папа конечно тоже мог еще поднять мою тушку, но практически… да, маловероятно.

Самого Тимки в квартире не наблюдалось. Мама с папой отсыпались после ночных блужданий — маме ведь и в другой город ради развлечения махнуть не в лом. Бедный папа. Хотя учитывая специфику работы он наверно тоже уже привык к скитаниям. Сколько они еще со мной пробудут, интересно? Неделю-две?

Бросив расеянный взгляд на часы, я поплелась на кухню и поставила греться чайник, зная, что минут через 20 приедет Тим — с некоторых пор завтракает он тоже у нас. Где, интересно, он ночует? Может у Глеба своего? В одной постеле… Фу!

Отогнав яркое видение обнаженного Тима в объятиях его друга, поплелась в ванную комнату — надо ж себя в порядок привести — хотя в универ очень не хочется, Тим не даст мне прогулять, несмотря на то, что мое образование в общем-то не его проблема.

Явился, как обычно, полвосьмого — до омерзения бодрый и счастливый. Одна радость для меня — принес свежие булочки к чаю.

— Где взял? — полюбопытствовала я, вдыхая умопомрачительный запах еще горячей выпечки.

— У Ленкиной мамы пекарня…

— Что ж ты на ней не женился? — язвительно поинтересовалась я. — Целая ж пекарня!

Тим удивленно воззрился на меня.

— Она вообще-то замужем, — пожал плечами.

— А что ж ты ее Антохе сватал?

— Кого?

— Ленку эту, — разозлилась я.

— Причем тут Ленка-то? Зубы мне не заговаривай!

— Даже не пыталась еще.

— Р-ры, — честно-честно это Тим рыкнул, после чего некоторое время молчал. — Так Авелин точно согласилась? — в конце концов спросил он, переводя разговор в другое русло.

Вообще-то, я ей вчера не дозвонилась, но все равно согласно кивнула — у меня ж еще целый день впереди.

— Тогда мы заедем за вами в универ часиков в шесть. Освободитесь уже? И поедем в «Любовные истории»…

Я подавилась и тут же закашлялась. Тим, как всегда «нежно», прошелся своей оглоблей по моей спинушке. Похоже, он меня убить хочет — однозначно, решил стать единственным ребенком в семье моих родителей.

— Ты дурак? По спине меня так дубасить? — зло прошипела я, когда дар речи ко мне вернулся.

Трудно, конечно, что-то утверждать, но Тимка кажется действительно смутился. По крайней мере, вид у него сделался виноватый и даже испуганный какой-то.

— Да я… Прости, а? — Тим попытался погладить меня по спине, но я вовремя отскочила — ну на фиг такие эксперименты.

— Да не так уж и больно, — нехотя созналась я. — Но ты больше так не делай… И в «Любовные истории» мы не пойдем.

— Э-э?! — возмутился было Фейка, но я ловко заткнула ему рот его же булочкой с курагой.

— Не экай. Из этих твоих «Историй» потом фиг выберешься… без психологических травм.

— И куда тогда?

— Ну-у… в «Вершину». Классное место. И мы с Авелин сами туда доберемся и подождем вас уже там.

Тим открыл было рот, чтобы что-то возразить, но лишь хмуро кивнул.

— Если честно, думала ты не согласишься, — я сдула пенку с кофе и осторожно отхлебнула обжигающую горьковатую жидкость — на улице было пасмурно и горячий кофе, на мой взгляд, как нельзя лучше гармонировал с мрачноватым настроением окружающего мира.

— Вот-вот, совсем с ума сошла — мало мне на работе впечатлений, — Лин вздохнула и с аппетитом захрустела салатом, один вид которого навевал на меня тоску. — Напомни, что я здесь делаю?

— Тим хочет познакомить тебя со своим другом, — правдиво ответила я.

— И зачем это я понадобилась его другу? — удивилась Авелин.

— Тим сказал затем же, зачем ему я, — я отвернулась к окну, с моего места как раз была видна та часть площади, где выступал Тим. Сейчас там никого не было — парк вообще казался каким-то пустым и одиноким. Надо же, столько деревьев и все одинокие… — А тут уже два варианта, — я подмигнула напряженной Авелин: — Первый и наиболее невероятный — чтобы ты, ну или как в моем случае, твоя мама кормила его вкусной домашней едой, — Линка удивленно вздернула брови. Это еще что. Тим практически каждый день после очередного звонка своей мамы сердито напоминает мне, что я обязана поехать с ним на юбилей его стариков… — Второй и более логически объяснимый — чтобы время от времени демонстрировать тебя родителям и прочим знакомым гомофобам…

— Э-э?

— Ну-у, судя по всему, Глеб гей. О! Вот смотри, — я извлекла из сумочки телефон и продемонстрировала Авелин видео, заснятое в «Любовных историях» — то самое, где Глебушка ползал на коленках с каким-то парнем. — Ты сама-то как? Нормально относишься к меньшинствам? — осторожно поинтересовалась я, глядя на озадаченную Линкину физиономию — вообще-то я ожидала, что видео повеселит мою новую знакомую и она немного расслабится.

— Я? М-м… Нормально. Просто лицо у него кажется знакомым.

Я пожала плечами — мало ли… Может Авелин фанатка «Серой выпи», вот лицо Глеба и показалось ей знакомым, но сдавать парня в этом смысле я не собиралась.

— Вон они, кстати, легки на помине, — буркнула я, пряча компромат в сумку.

Парни действительно появились в дверях ресторанчика.

Без верхней одежды, в голубых джинсах и темно-синем пуловере в облипочку Тим выглядел изумительно… ну он и вообще-то красавчик.

— И почему геи такие красавчики? — возмущенно пробормотала Лин возле моего уха. — Несправедливо.

Я немножко затупила пока до меня не дошло, что она имеет в виду вовсе не Тима, а Глеба. Взгляд мой переместился на Феечкиного друга. Признаться, тот действительно выглядел сногсшибательно — наверняка половина девушек, присутствующих в зале, уже слюнки пускает. Ха-ха, обломитесь.

Парни меж тем приблизились к нашему столику. Тим не раздумывая уселся к окну, напротив меня, потеснив под столом мои колени своими здоровенными лапищами, и как бы между прочим протянул букет роз.

— Это чтоб тебе не было обидно, — пояснил он, в ответ на мой вопросительный взгляд. И кивнул на замершего столбом Глеба, сжимающего в руках букет куда как более внушительных размеров. Ээ, мне все равно обидно!

— А почему мне такой маленький тогда?

— Оставил наличность на губозакатывательную машинку.

— И где она?

— Дома покажу, — отмахнулся Тим и дернул Глеба за рукав: — Садись уже, Ромео…

Тот отмер, бухнулся на стул рядом с Тимофеем, посидел, вскочил, сунул растерянной Авелин свой здоровенный букет и вновь сел, сверля Линку своими невозможно синими глазищами. Хм, может не такой уж он и гей? Просто дурачок…

— Он обычно нормальный, — опроверг мои предположения Тим.

— Верится с трудом, — высказала я свое мнение. — Он хоть не маньяк?

Тим почему-то пожал плечами…

— Он точно ей ничего не сделает?

Тим закатил глаза и подпихнул меня ближе к автомобилю.

— Нет, конечно. Он же мой друг.

— Это как раз аргумент не в его пользу, — заметила я.

— Садись уже, — Тим неласково засунул меня на пассажирское сиденье и захлопнул дверцу.

Может я конечно и зря переживаю. Как оказалось, Глеб и Авелин уже были знакомы ранее — не сильно долго, правда, и не так чтобы близко… но Лин согласилась, чтобы домой ее отвез Глеб, так что можно считать, что вечер прошел не плохо. Надо будет потом выяснить подробности у Линки — сегодня я попросту не успела! Тим заявил, что нам пора уходить уже через 30 минут после их с Глебушкой появления, мотивируя наш уход тем, что завтра Леськина и Денискина свадьба и я должна выспаться. Угу, прям сейчас домой приедем и спать лягу… в семь часов.

Со злости решила позвонить Ритке и высказать все, что думаю об их с Даном эгоизме, и спросить не хотят ли они забрать Тима обратно себе. Но трубку Ритка не взяла. Предательница!

— Ну и что ты пыхтишь? На, займись делом, может успокоишься…

Мне на колени упало огромное киндер-яйцо, тут же уставившееся на меня радостной улыбчивой рожей. Ну да, такое я люблю… Где, интересно, он такое большое раздобыл?

— Но ты все равно не прав, — заявила я, нетерпеливо шурша фольгой. — Я даже не успела…

— Сунуть нос во все дела окружающих, — перебил меня Тим. Я сморщилась — из его уст это звучало как что-то предосудительное.

— Не успела проявить участие к чужим проблемам, — озвучила я свою версию.

Тим усмехнулся.

— Ты у меня такая участливая.

Предпочла промолчать, тем более, что рот у меня уже был занят шоколадом, а руки пытались расковырять пластмассину, в которой прятался обещанный сюрприз — блин, и это для детей делают, когда и взрослой сильной мне не открыть…

— Помочь? — в голосе Феечки послышалась ехидная насмешка.

— Вот еще, — отказалась я, продолжая расколупывать яйцо, приговаривая: «Дед бил-бил — не разбил, баба била-била…»

Тим пожал плечами и вернул все свое внимание дороге.

— Хоть бы угостила, — буркнул он через некоторое время.

Я рассеянно потрясла оранжевой коробкой возле уха — там, казалось, брякало что-то мелкое, я же напротив надеялась на что-то внушительное. Задумавшись, что б такое там могло быть, сунула кусок шоколада Тиму в рот — пусть не думает, что я жадина. И тут же замерла от странного, но в сущности очень приятного чувства, когда его губы коснулись моих пальцев.

С усилием сделав вид, что ничего не случилось, убрала руку от Тимкиного лица, хотя тень непонятного страха все еще будоражила кровь — отчего-то я чувствовала, что приколы Тима по поводу моей странной реакции на его прикосновения будут очень болезненными для меня и потому надеялась, что он не заметил моего секундного замешательства.

Боже, насколько же легче было общаться со всеми остальными парнями! Неужели же Тим мне действительно нравится? Мрак.

Поудобнее устроив на коленях букет, вернулась к выколупыванию сюрприза, хотя энтузиазм уже пропал… А, к черту, дома открою!

Ощущая, что Тим смотрит на меня, неловко засунула оранжевое яйцо в сумочку и уставилась в окно, на проплывающие мимо многоэтажки. Почти приехали.

— Не хочешь прогуляться?

Я хотела!

— Нет… Нужно в самом деле как следует отдохнуть.

— Как пожелаешь… — Тим равнодушно пожал плечами и остановился возле моего подъезда. — Счастливо.

— Ты что к нам не пойдешь? — удивилась я, ощущая как в душе поднимается обида.

— Не хочу мешать твоему отдыху.

Ай! Но он же не думает, в самом деле, что я буду умолять его остаться, даже если мне этого, допустим, очень хочется.

Судорожно решая взять ли мне с собой букет или пусть Феечка им подавится, собрала свои манатки и не прощаясь вылезла из авто, громко хлопнув дверью напоследок. Цветы таки прихватила с собой — а то еще решит передарить их какой-нибудь дуре. Фигушки!

* * *

А потом мы пошли в ЗАГС и поставили государство в известность о том, что спим вместе…*

— И Тимочка здесь! — с восторгом пищала мама, дергая невозмутимого папу за рукав пиджака. — Ксюша, помаши мальчику ручкой, видишь он тебе улыбается!

— Это, мама, он тебе улыбается, — пробурчала я, демонстративно поворачиваясь полуобнаженной спиной к Тиму, тусящему в конце зала с парнями. С платьем я, пожалуй, опять лоханулась — я, конечно, понимаю, что октябрь и денек хоть и выдался довольно солнечный, на улице все равно прохладно, но здесь-то, в помещении этого гребаного Дворца бракосочетаний почему такой морозильник?! А накидальник на плечи я, разумеется, брать не стала — еще бы, только красоту всю закрывать. Вот и мучайся теперь всю дорогу… Надеюсь хоть в кафе теплее будет.

— Привет, — ко мне протиснулась Ритка в компании красивенной брюнетки с обалденным макияжем. Блин, везет же некоторым и на фигуру, и на фэйс, и руки видимо из нужного места растут, да и платье у нее чуть ли не откровеннее моего, по длине так уж точно — а потом некоторые удивляются откуда у девушек комплексы берутся… — Познакомься, это Лена. Лен, это — Ксюха, я тебе рассказывала.

В глазах девицы вспыхнул веселый огонек — верно, Ритка действительно что-то там про меня успела наплести, а вот со мной у нее, похоже, времени поболтать не нашлось. Выражаем мысли вслух…

— Да я не слышала как ты звонила, а когда обнаружила пропущенные было уже поздно очень, а потом… я забыла, — Ритка сморщила нос и отвела глаза в сторону.

— И чем, интересно, ты таким занята была? — полюбопытствовала я.

Ритка покраснела, но отвечать не стала — мол, догадайтесь сами, не дуры же.

— У тебя такой красивый кулончик, — «незаметно» перевела она стрелки подальше от щекотливой темы.

Я хмыкнула. Знала б она где я эту красоту взяла, удивилась бы. Правда я и сама не понимаю с каких это пор в киндеры бижутерию засовывают… Хотя кулончик в самом деле замечательный — в виде небольшой гитары «под серебро» на простенькой звеньевой цепочке. Да, он не слишком подходил к моему платью, да и к случаю в целом, зато нравился мне, и снимать я его не собиралась.

— Зачетная вещица, — подтвердила Лена. — Мальчишкам наверняка пришлась бы по вкусу, — она кивнула в уже известном мне направлении — смотреть туда я намеренно не стала. Какая мне, в сущности, разница понравился бы кулон парням или нет?

Но озвучить свои мысли я не успела: Леська с Денисом наконец-то появились в дверях. И если братишка выглядел великолепно, но весьма предсказуемо, то Леську было просто не узнать… и дело даже не в воздушном белоснежном платье — за последнее время платье хоть и не стало обычной вещью в Лесеном гардеробе, но уже и не казалось чем-то из ряда вон, а вот умело, я бы даже сказала талантливо, наложенный макияж буквально преобразил и без того симпатичную мордашку.

— Ух ты! Кто это Леське такое личико нарисовал?

— Я, — скромно пискнула Ленка.

— Она работает визажистом в салоне красоты «Энерджи», — вставила Рита. — И еще гримером у «Серой выпи»! Здорово, да?

Я рассеянно кивнула, беря сей факт на заметку — мало ли пригодится.

— Постой-ка, — до меня, как до утки быстро, дошло, что это за Лена, которую притащила подруга. — Так это у твоей мамы пекарня, а у брата кафе? — Лена смущенно кивнула, а я почему-то почувствовала легкий укол ревности, вспомнив сколько раз Тим вспоминал Лену и прекрасно осознавая, что она гораздо красивее и стройнее меня, хотя подобного рода комплексы прежде меня никогда не беспокоили. — Хмм… а салон, тебе что ли принадлежит? — поинтересовалась я, чтобы скрыть свои чувства, вслед за Риткой семеня в зал регистрации.

— Нет, конечно, — хихикнула Ленка.

— А не в кафе ли твоего братца праздновать будем?

— А не помолчать ли тебе хоть немного? — сердито поинтересовалась моя мама. — Люди, наверно, хотят церемонию послушать, а не твою болтовню.

Я послушно замолкла, отодвинувшись бочком в сторонку, зная, что на «сидячие» места и без меня найдутся желающие. И молчала целых две минуты, пока гости рассредотачивались по залу, подняв невероятный галдеж — смысл-то что-то говорить? Все равно ничего не слышно.

Вот, наконец, все относительно стихло, виновники хм… торжества замерли перед регистраторшей… Но слушать то, что заученно вещает «тетенька в красном» я не собиралась — ее фальшиво-торжественный голос вызывал нестерпимый зуд в одном месте, в то время как моя мама, и это мне было видно даже с моего места, откровенно наслаждалась моментом и, судя по вдохновенно-мечтательной улыбке, строила матримониальные планы относительно своей единственной дочери. От этой мысли я зябко поежилась.

— Интересно, букет Леська будет здесь кидать или уже в кафе? — шепотом поинтересовалась Ритка, переминаясь с ноги на ногу.

— Кажется, в кафе собиралась, — припомнила я. — А ты что, всерьез его ловить собралась?

— Ага. С Данькой вчера весь вечер тренировались, — со странным выражением лица созналась Рита — было непонятно хочет она букет поймать или нет?

— Да у тебя соперниц тьма, — заметила Лена, кивнув на ту половину зала, где кучковались гости невесты.

Повинуясь ее движению, я с некоторым удивлением уставилась толпу незнакомых девиц в возрасте от 17 до 25 лет.

— Вообще-то мне казалось, что у Леськи не так уж много подружек, — растеряно пробормотала Рита.

— Это ее двоюродные-троюродные и может быть даже еще скольки-то юродные сестры… и тети и племянницы, — проявила я осведомленность. — Общаться — она с большинством не общается, но на торжества приглашать принято.

— Ясно, — и опять было непонятно: то ли рада она конкуренции, то ли нет…

— Хум… а как у вас с Даном дела?

— Дела замечательно, — после некоторого молчания ответила Ритка. — Даже слишком!

— Слишком замечательные дела — это сильно, — заметила Лена и я была с ней полностью согласна.

— Да он исполняет любую мою прихоть, даже самую бредовую. В среду я специально его разбудила в три часа ночи и сказала, что хочу гулять. Думала — ну вот сейчас-то он мне скажет все, что обо мне думает. Так нет, Дан слова против не сказал и мы полтора часа болтались в центре по ночным улочкам, останавливаясь на каждом углу чтобы целоваться до тех самых пор пока хватало дыхания, а потом еще минут двадцать сидели в обнимку на крыше «Вершины» свесив ноги вниз, — взгляд у Ритки стал мечтательный.

— Судя по всему тебе понравилось, — заметила Лена.

— Очень, — кивнула та с несчастным видом.

— Слушай, а Дан в психбольнице никогда не работал? — поинтересовалась я.

— Не знаю. А что? — растерялась Маргарита.

Я пожала плечами, вновь ощутив, что в зале далеко не комфортная температура.

— Кто его знает, может он привык к ту-ту-девушкам…

Ритка обиженно фыркнула, а я очень кстати вспомнила зачем звонила ей в последний раз.

— Кстати, вы с Даном оба жестокие и бесчеловечные.

— В смысле? — икнула Ритка — говорю ж холодно здесь.

— В смысле: не хотите Тима обратно себе забрать? — все же произнесла я, зная, что Риткин положительный ответ не принесет мне никакого удовольствия. Да, черт побери, я привыкла к Тиму, и если он перестанет каждый день маячить где-то поблизости, я буду скучать по нему. И это паршиво!

— А почему мы должны забирать его себе? — настороженно поинтересовалась Рита, глядя на меня как на умалишенную.

— Ну как? Вы его выгнали и ему негде жить, поэтому он все свободное время тусит у нас дома.

Ленка натурально присвистнула и громко хрюкнула, Ритка же продолжала обалдело пялиться на меня.

— Во-первых, мы его не выгоняли — он сам посчитал неловким оставаться в квартире Дана, когда там появилась я. Во-вторых, что значит: «негде жить»? У Тима вообще-то квартира больше, чем у Дана.

Я замерла с открытым ртом, чувствуя как внутри что-то закипает, словно во мне вдруг оказался маленький чайник.

Нет, где-то в глубине души я была даже рада, что Тим все таки не бомжик какой-нибудь, но чувствовала себя при этом несколько пришибленно, потому что меня попросту обманули, причем самым наглым образом. А я ненавижу лжецов!

И как он вообще мог?!

Я завертела головой с целью определить нынешнюю дислокацию этого паразита, полная решимости высказать все, что я о нем думаю и может, если получится, хорошенько треснуть чем-нибудь тяжелым по его лживой физиономии, способной корчить такие жалостливые мины, что даже меня прошибло на благотворительность.

Тим оказался неожиданно близко — всего в паре метров позади меня, хотя я была уверена, что когда мы с девчонками только вошли в зал его там не было. И на меня он не смотрел — чуть склонив голову, Тим зловещим шепотом что-то втолковывал незнакомому, но кстати говоря, очень симпатичному парню в светлом костюме весьма подходящим к его белобрысой шевелюре.

Ну сейчас я ему…

— Не смей, — прошипела очнувшаяся Ритка, хватая меня за руку, когда я уже дернулась в сторону неприятеля. — Совсем сбрендила? Хочешь Леське и брату своему свадьбу испортить?

Я сморщила нос, но притормозила — в самом деле, можно и потерпеть чуток — церемония наверняка уже подходит к концу, к тому же месть как раз то блюдо, которое лучше подавать холодным.

Я нетерпеливо обернулась на молодоженов — те уже успели обменяться кольцами и регистраторша милостиво разрешила им поцеловаться. Аллилуйя! Зал оживился, словно заворочался разбуженный дракон — гости нестройной толпой двинули на выход. Пришлось и мне вместе с подружками выйти на улицу, потому что в Зал регистрации уже ломились следующие ненормальные, желающие распрощаться со своей свободой.

— Утро доброе, девчонки! — раздался у меня над головой голос смертника, как всегда насмешливый, но сегодня отчего-то и немного хриплый тоже — неужели козлик простудился?

— Привет, Ролл, — кивнула Ленка с огромным любопытством поглядывая то на меня, то на Тима. Угу, бесплатный цирк приехал.

— Доброе, — с сомнением произнесла Ритка, до боли сжимая мое предплечье, в которое как оказалось все еще была вцепившись.

Я же смерила Тима хмурым взглядом, который он, судя по всему, предпочел не заметить.

— А купальника что дома не нашлось? — невинно поинтересовался он, откровенно уставившись на мою обнаженную спину, которая то ли от этого взгляда, то ли от холода покрылась взбесившимися мурашами.

— Отчего же… Но у меня только открытые и я подумала, что ни один из них не будет уместен в подобном месте, к тому же на улице уже слишком прохладно…

Фейка скривился и каким-то неуловимым движением сдернул с себя пиджак — в следующую секунду меня окутало приятное тепло сдобренное обалденным ароматом Тимкиного парфюма. От неожиданных ощущений закружилась голова. Мелькнула мысль на время забыть о коварстве Тимофея и позволить себе понежиться подольше. Но поборов предательские поползновения организма, я тут же скинула пиджак обратно парню в руки, с удовольствием наблюдая как его симпатичная физиономия приобретает зверское выражение.

— Заболеть хочешь? — поинтересовался он зловеще.

Я радостно кивнула. И поежилась от очередного порыва холодного ветра — ох, все таки я дурочка с этим платьем.

— Идиотка, — вслух согласился с моими самокритичными мыслями Тим. — Так, пошли.

Меня натуральным образом обмотали пиджаком и, подхватив на руки, потащили куда-то в сторону припаркованных возле ЗАГСа автомобилей, оставив ошарашенных девчонок стоять с раскрытыми ртами. Я и сама не орала неприличными для «культурной молодой особы» выражениями только потому, что буквально задыхалась от возмущения и не могла выдавить из себя даже банального писка.

— Милый, а меня ты будешь после свадьбы на руках носить? — как сквозь туман долетел до меня немного завистливый женский голос, который, впрочем, помог мне более менее придти в себя.

Я взбрыкнула в руках Тима, но тот держал крепко. И слава Богу! — понимание, что разожми парень руки и я грохнусь на не такой уж мягкий асфальт пришло ко мне несколько позже.

— Куда ты меня тащишь? — прошипела я.

— Со мной поедешь, — как ни в чем не бывало сообщил Тим, выгружая меня рядом со своим автомобилем.

— Да я уж лучше с родителями! — сообщила я. Папа мой, конечно, был сегодня не за рулем, поэтому ехать до этих несчастных «Любовных историй» мы собирались на нанятом Деном маленьком автобусе вместе с остальными предусмотрительными родственниками новой ячейки общества. Удовольствие так себе, но уж лучше так!

— Доченька, ты все таки замерзла? — мама высунулась из окошка заднего сидения и погрозила мне пальцем. — Садись быстрее, а то мы опоздаем на приезд молодоженов, а я еще хочу осыпать их рисом.

— Мама! — возмутилась я. Тим хмыкнул и запихнул меня на переднее сиденье — мне почти удалось цапнуть его за руку.

— Ах, Тимочка такой заботливый, — мама попробовала разгладить на мне Тимкин пиджак, но у нее ничего не вышло, а уж я постаралась смять его еще больше.

— А чего ты, Ксюха, такая хмурая? — весело поинтересовался папа, подавшись вперед с заднего сиденья. Видимо, пока я мерзла возле ЗАГСа он с дядьями успел выпить за здоровье молодых. И даже, наверно, не один раз. — Праздник же!

— Потому что кто-то очень много врет! — я в упор уставилась на Тима, наивно надеясь, что у него случится внезапный приступ раскаяния, но тот лишь скорчил невинную мордашку и удивленно посмотрел на меня.

— Ксюшенька, может ты просто что-то не так поняла? — мама вопросительно взглянула на Тимочку, но парень лишь пожал плечами, мол: «Не имею понятия, о чем говорит эта сумасшедшая».

— Ты сказал, что тебе негде жить! И поэтому я смирилась, что ты будешь ошиваться у нас! А у самого квартира есть!!! — черт, кажется, мой голос прозвучал слишком обиженно.

Зато я ожидала, что вот сейчас-то мама поймет какого гада пригрела в нашем доме и тогда…

Но мама взглянула на меня с каким-то странным выражением лица — так смотрят на маленьких детей, которые сморозили очередную глупость, а ты не знаешь как на нее реагировать. Мне стало не по себе. А в это время наглый тип за рулем спокойно заявил:

— Я не говорил, что у меня нет квартиры, — и насмешливо посмотрел на меня. — Я всего лишь сказал, что раньше жил у Даньки… и мне пришлось убраться оттуда, потому что там поселилась Рита.

— Ты… ты… — ну, право, при родителях сказать кто Тим есть на самом деле я не могла. Хотя, блин, по сути-то все так, кажется, и было, а остальное я додумала сама.

— А квартира у меня действительно есть, — серьезно кивнул Тим. — Но, видишь ли, там нужно делать ремонт… конкретный такой ремонт.

— Да-да, — кивнула мама, словно была в курсе «Тимочкиных» проблем.

— Я как раз собирался просить тебя немного помочь мне с этим, — душераздирающе спокойным голосом объявил Фей и так посмотрел на меня, что я сразу поняла, что попала в ловко раскинутую ловушку на меня маленькую. Потому что мама вот прямо сейчас скажет:

— Конечно Ксюшенька поможет!

— Друзьям нужно помогать! — поддакнул папа.

— Ооо, — взвыла я. — И ты Брут!

Папа пожал плечами и откинулся на сиденье.

Пусть думают, что хотят, но лично я никому помогать не собираюсь…

Ну или быть может только взамен на ответную услугу.

Чувствуя, как настроение у меня немножко поднимается, я совершенно счастливо взглянула на Тима, выруливающего на стоянку рядом с «Историями». Да, точно — у него такие красивые густые волосы…

Из машины я выскочила едва она замерла возле кафе. И тут же направилась внутрь не дожидаясь ни родителей, ни тем более Фейку, внутренне надеясь, что у входа меня не встретит Купидон — вряд ли у него сложилось хорошее впечатление от нашего знакомства, впрочем, как и у меня.

К счастью, охранника на месте не оказалось. Потолкавшись среди гостей, желающих пристроить верхнюю одежду в гардероб — неожиданно многие оказались гораздо умнее меня, я пробралась в зал и с некоторым удовольствием грохнулась за один из столиков у окна, который оказался наиболее скрыт от нежелательного внимания поставленным рядом каламондиномом. Мне нужно было подумать. Например о том, что полноценно злиться на Тима не получалось, что в общем-то не значило, что его прегрешения останутся безнаказанными.

Я злорадно хихикнула, ощущая себя злым гением и отхлебнула апельсинового сока из ближайшего стакана.

— Ты встречаешься с Тимом?!

Я вздрогнула от неожиданности, едва не опрокинув остатки напитка себе на платье, и уставилась на Ритку, взирающую на меня сверху вниз горящими глазами. А я-то надеялась, что выбрала укромный уголок.

— Вот еще, — фыркнула я. — Он мерзкий и наглый врун… и праздник мне испортил… почти, — созналась я.

Восторги Ритки несколько поутихли, но отставать она не собиралась.

— Но я не поняла, что ты имела ввиду, когда говорила, что он все время торчит у тебя дома?

— То и имела ввиду, — буркнула я, наблюдая как к нам приближается Дан в компании Тима, Антона и Ленки — маячащая возле каламондинома Ритка выдала мое местоположение — в разведку с ней лучше не ходить.

— Хмм… Зато представь как бы было здорово, если бы ты и Тим…

— Рита, у тебя на почве появления Дана мозги съехали? — грубовато поинтересовалась я и тут же пожалела, но подружка даже не обиделась.

— Ну да, — удивленно кивнула она. — Превращаюсь в свою маму, похоже. Меня доставляет идея всеобщего счастья, — она печально сморщила нос, но тут же расплылась в довольной улыбке, угодив в объятья черноглазого парня.

— Привет, — Дан с явным интересом уставился на меня, пытаясь скрыть смешинки в глубине глаз. Любопытно, чей болтливый язык послужил причиной столь пристального внимания этого парня — Тимкин? Или это уже Ленка постаралась?

— Здрасти, — хмуро кивнула я, также с преувеличенным вниманием уставившись на парня. Красавчик, конечно… и взгляд такой, даже меня пробирает.

— Ты уже и столик нам заняла. Молодец! — криво усмехнулся Тим, выдвигаясь вперед и полностью закрывая мне обзор и на Дана, и на Антоху, и даже на невысокую сцену, где крутилась темноволосая женщина лет сорока — тамада наверное.

— Не «нам», а себе, — буркнула я.

— Прости, детка, но ты все таки не королева, чтобы одной за столом сидеть. Так что придется тебя все же потеснить, — и это хамло плюхнулось на ближайший стул, задев меня своим коленом, причем сделал он это нарочно!

— Я бы предпочла другую компанию, — огрызнулась я в ответ.

— А что? Тебя чем-то Дан с Антохой не устраивают? — и Тим, невинно захлопав ресницами, участливо заглянул мне в глаза, отчего мне моментально захотелось сделать ему какую-нибудь гадость.

— А ты вне подозрений? — приподняла я брови.

— Не знаю ни одной девушки, которой было бы неприятно мое общество!

— Разуй глаза — такая девушка прямо перед тобой.

Тим широко распахнул глаза, изобразив на своей симпатичной физиономии крайнюю степень изумления смешанного с изрядной порцией недоверия.

— Неужели ты хочешь разбить мне сердце?! — громогласно воскликнуло это чудовище и театрально схватило меня за руку, чтобы уже в следующую секунду прижать мою ладонь к своей груди.

Было немного странно ощущать как под пальцами бьется Фейкино сердце — почему-то такая ерунда на этот раз казалась мне довольно волнительной и руку безумно хотелось вырвать из плена. Но я мужественно сдержалась, решив не показывать своего замешательства, вместо этого весьма чувствительно наступив Тиму острым каблуком на неосторожно подставленную конечность. Парень дернулся, более никак не показав, что ему больно, но руку мою не отпустил, напротив — с вполне понятной злостью сжал ее сильнее.

— Эй, мы вам не мешаем? — растерянно поинтересовался Антон.

— Нет!!! — в один голос рявкнули мы с Тимом, вызвав ухмылку на лице Дана.

— Давайте уже сядем, — предложила Рита, устраиваясь с другой стороны от меня и благосклонно поглядывая на наши с Тимом сомкнутые руки.

— Поддерживаю, — кивнула Лена. Она бросила осторожный взгляд на Антона и удовлетворенно вздохнула, когда тот уселся рядом с ней. Угу, помню-помню — Тим как-то обмолвился, что гримерша к Антохе неровно дышит, а тот тащится по какой-то Непрухе… Надо будет просветить Ленку насчет соперницы.

Впрочем, сидеть долго нам не пришлось.

Едва мы устроились, к столику подлетела моя родительница и погнала всех нас встречать новобрачных, предварительно снабдив рисом и мелкими конфетами.

А потом конкурс за конкурсом, конкурс за конкурсом… И я не скажу, что мне не везло — мне не везло катастрофически! И это неправильно.

— А сейчас наверняка долгожданный всеми незамужними девушками момент, — расплылась в широченной улыбке тамада. — Невеста будет бросать свой букет! Всех желающих поучаствовать прошу пройти в конец зала.

С оглушительным грохотом задвигались стулья, табун молодых девиц ринулся в указанном направлении с пугающей решимостью на отштукатуренных мордашках. А я вот задумалась — оно мне, вообще, надо? Однозначно, нет! Но, поймав на себе суровый взгляд родительницы, передумала. Пойду, пожалуй, постою в толпе — от меня не убудет. Зато у мамы не будет лишнего повода выносить мне мозг душераздирающими обвинениями в моей бессердечности.

Я поднялась со стула.

— Уж замуж невтерпеж? — сладко пропел над ухом Тим и издевательски усмехнулся.

— А вот это уже не твое дело, — огрызнулась я. Признаться, отношения с Тимкой на контрах меня изрядно напрягали. И ведь общались же нормально уже — что вдруг случилось? Вчера, кстати, и случилось…

— Да уж куда уж мне, — мерзко хмыкнул он. — Просто не думал, что ты торопишься замуж.

— О, Боже, — я закатила глаза. — Это всего лишь дурацкая примета, которая никогда не сбывается. А кто в нее верит, тот просто идиот! — припечатала я и поспешила убраться подальше от Фейки пока он окончательно не испортил мне настроение.

Но, собственно, букет я ловить не собиралась — еще не хватало Ритке дорогу перейти. Потому встала позади всех, в сторонке можно сказать…

Кто ж знал, что у Леськи настолько кривые руки?! Нет, я конечно видела как она танцует… но ведь и по скаладрому она как-то ползает — не падает!

Да и то, что букет оказался у меня в руках я осознала лишь услышав победный вопль моей мамы, несущейся ко мне с распростертыми объятьями и таким радостным выражением лица, словно я не букет поймала, а как минимум уже вышла замуж. Мне стало не по себе — уж не усугубила ли я свое положение?

Я бросила растерянный взгляд на наш столик — стыдно признаться, но сейчас я нуждалась в поддержке. Но взор мой наткнулся лишь на зубоскалящего Тима, который, встретившись со мной взглядом, весело покрутил пальцем у виска, после чего кивнул на мою маму, что-то радостно втирающую тете Тане про какого-то классного молодого человека, и, схватившись за свою шею обеими руками, изобразил, будто его кто-то душит. Сволочь! И ведь прав — теперь мама подсядет мне на уши с этими дурацкими приметами. Но ведь мама — это святое, маму нельзя обижать. А вот этот гад мне за все ответит… рано или поздно.

— Поздравляю! — возле меня возникла Ритка. Без Дана, но с Маринкой — Леськиной сестрой и Ленкой.

— Издеваешься? — поинтересовалась я, с любопытством разглядывая Маринку, нервно крутящую головой во все стороны.

— Нуу, нет, — растерялась подружка. — Я правда за тебя рада.

— Не переживай, все это чушь на постном масле, — успокоила меня Марина, беспокойно оглядываясь назад.

— Я знаю. А с тобой-то что?

Маринка скривилась.

— «Какашуля» здесь, — ответила за нее Рита и весело подмигнула мне.

— Ты видела его? — тут же оживилась я.

Рита отрицательно покачала головой. И мне пришлось вопросительно взглянуть на Марину. Любопытство не порок.

— Мне кажется, он меня преследует, — покаялась та. — Иначе что ему здесь делать?

— Ну, может его тоже пригласили, — вполне резонно заметила я. Отвечать мне Маринка кажется не собиралась, но по ее лицу было видно, что она в корне не согласна с моим предположением.

— Что за какашуля-то? — нетерпеливо поинтересовалась Лена, явно находящаяся не в курсе дела.

Я пожала плечами — собственно, подробностей Маринкиной истории я так и не услышала, так что моя просвещенность была немногим больше Ленкиной. Но дольше оставаться в неведении я не собиралась. Чтобы не мешать объявленным тамадой танцам, я подхватила Леськину сестру под ручку и подтащила ее ближе к стене, украшенной сегодня растяжкой из красных воздушных шариков.

— Марин, колись.

Та тяжело вздохнула и покраснела — все таки они с Леськой действительно родственники, хотя на невинную овечку Маринка походила слабо.

— Ну, я просто однажды зашла сюда с подружкой, посидеть, кофе попить. Она мне этими «Историями» все уши прожужжала уже, вот я и решила на собственном опыте, так сказать, убедиться, что кафе и впрямь замечательное.

— Дай угадаю, — перебила я Маринку. — Это было воскресенье?

— И наверняка как раз одно из тех двух в месяц, когда устраивают эту сумасшедшую игру — «Любовь с первого взгляда»? — подхватила Ленка.

Маринка кивнула с самым несчастным видом. Мы с девчонками переглянулись.

— Любопытно, что заставило тебя лезть на сцену?

Маринка вновь покраснела, когда на нее выжидающе уставились три пары глаз, но лишь пожала плечами.

— Переклинило, — буркнула она в оправдание.

— И значит, вы с этой Какашулей победили? Кстати, у него имя-то есть? А то какашулей звать человека, который ничего плохого мне не сделал как-то неловко.

— Сева.

— Красивый?

— Бородатый.

— И?

— И псих ненормальный.

— Агрессивный?

— Нет. Пожалуй, чрезмерно навязчивый… немного…

— И? — повторилась я, потому что Марина умолка, а ничего толкового я так и не узнала.

— Что и? Мы с ним поужинали… Потом погуляли немного и он подвез меня до дома… — Маринка в третий раз покраснела.

— Хумм… Судя по тому, что некая «какашуля» оставила записку в пенале с печеньками, этот Сева был приглашен на «чашечку чая», — продолжила я и, окинув оценивающим взглядом тощую Маринкину фигуру, позволила себе маленькое мгновенье зависти. Что Сева имел ввиду, оставляя свою записку? Если Маринке «меньше жрать» она вообще исчезнет.

Интересно, Фейке тоже нравятся тощенькие девушки?

Мои глаза сами собой вернулись к нашему столику. Тима там не оказалось, что почему-то меня несказанно огорчило, хотя в последнее время со стороны этого парня на меня сыпались одни только насмешки и сплошной негатив.

— М-м… — ни с того ни с сего промычала Ленка и многозначительно посмотрела на стилизованные под Амура с бегающими стрелами часы, приколоченные к стене над нами. Те показывали начало одиннадцатого. Хнык-хнык — я устала и домой хочу. — Поздно уже, — озвучила мои мысли Ленка. — Пойду поищу брата и узнаю отвезет он меня домой или мне искать другие варианты, — выдала она и поспешно ретировалась в сторону кухни, а до меня запоздало дошло, что вообще-то владельцем этого кафе, об умственной составляющей которого я имела неосторожность наговорить гадостей еще в начале вечера, является ее брат… Зато правда, а правда она такая — жестокая…

А еще правда заключается в том, что я обречена на одиночество даже в толпе — не прошло и минуты как Ритка убежала танцевать с Даном, Марина буркнула что-то про помощь маме в размещении неместных родственников на ночлег и тоже удалилась, и я вновь осталась одна. Как оказалось — не надолго…

Я как раз раздумывала над тем куда бы засунуть этот несчастный букет невесты и освободить руки, когда моей обнаженной спины коснулась теплая чуть влажная ладонь и медленно поползла вниз. Вообще-то лапать я себя никому не разрешала, даже Тиму — тем более Тиму! — а он был единственный известный мне настолько наглый индивидуум, который мог позволить себе прикоснуться к моей гладкой нежной коже без разрешения — ну, по крайней мере, я надеюсь, что она у меня там гладкая и нежная.

— Лапы убрал, — не оборачиваясь посоветовала я, готовая в случае чего и по мордасам съездить… да вот хоть тем же букетом, тем более, что прикосновения, вопреки моим ожиданиям, оказались совершенно неприятными.

За спиной насмешливо хмыкнули. Рука никуда не исчезла, а напротив, скользнула еще ниже, пальцами задев край глубокого, на грани приличия, выреза. Это уже ни в какие ворота не лезло. Готовая дать отпор хаму, я заблаговременно нацелилась повыше, расчитывая на высокий Фейкин рост и развернулась, тут же треснув праздничным пучком растений по хмурой Тимкиной физиономии. Послышался какой-то непонятный чавкающий звук, словно кому-то со всего размаха дали в челюсть и выбили как минимум парочку зубов — вряд ли я могла нанести Тиму подобный ущерб небольшим цветочным веником, но сердце предательски ёкнуло.

— Ты что творишь? — прошипел Фей злобно, словно это вовсе не он, а я всего пару секунд назад шарила шаловливыми пальчиками за поясом его брюк.

И я бы, конечно, сказала все, что я о нем думаю, но несколько смущал отдыхающий на полу парень — тот самый, симпатичный, с белобрысой шевелюрой и в светлом костюме… только теперь, ко всему прочему, у него был расквашен нос и из него быстрыми струйками текла кровь.

— Что тут происходит? — о да, куда ж без моей мамы?

— Да вот… поскользнулся, — неловко кивнул Фейка на покалеченного.

— О! — за моей спиной возникла Леська, устало повисшая на моих плечах. — Тим, это ты его поскользнул? — Фей растерянно моргнул. — Спасибо! — искренне произнесла Леська и показала парню язык — это я ее научила.

— А кто это вообще? — поинтересовалась я, кивнув на пострадавшего, которому помогал подняться мой братишка. Кстати, надеюсь, между делом Тим забудет, что я огрела его веником, хотя я не так чтобы и жалела об этом.

— Юрка, брат мой троюродный… — сморщилась невеста и добавила тише: — Все время меня чмырил…

— Ау-йяа, — тут же взвыл Юрка, неловко оброненный Деном обратно на пол и задевший носом, стоящий рядом стул.

— Выскользнул, — покаялся братишка. Подумал, приподнял белобрысого и вновь «выскользнул» его. Парень снова взвыл.

— Ну хватит. Устроили избиение младенцев. Не стыдно? — мама посмотрела на Тима и тому, кажется, действительно стало стыдно. — Денис, — скомандовала она уже моему брату. — Посади мальчика на стул. И кто-нибудь принесите лед, на кухне должен быть… И надо бы его в травмпункт отвезти — вдруг перелом.

— Надо делать ноги, — шепнула я Леське, — пока мама и нас не припахала к этой спасательной миссии…

Выпихнув Леську из набежавшей поглазеть на Юрку толпы, потащила ее к своему столику, сейчас пустому и одинокому.

— Ну как ты себя чувствуешь в роли законной жены? — правда было любопытно.

Леська пожала плечами.

— Устала и хочу, чтобы этот день поскорее закончился. У меня наверно километровые мозоли от этих дурацких туфель… А в остальном все как и было.

— А неземное блаженство?

— Ни малейшего намека.

— Ага, — кивнула я, наблюдая как Денис вертит головой в поисках своей благоверной. — Давай-ка вставай тихонько и вон туда иди, — я кивнула на неприметную дверку в углу зала, на которой была прилеплена небольшая наклейка с надписью: «Служебное помещение».

— Зачем? — удивилась Леська, но сопротивляться даже не подумала.

— Затем, что я тебя похищаю.

— А что требовать будем?

— Будем?

— Я в доле, — пожала она плечами, заходя в маленькое помещение с двумя вместительными стеллажами с двух сторон.

— Мужской стриптиз?

Леська задумалась — ей Богу, наверняка представляла, как Дениска игриво скидывает с себя вещички, и покраснела.

— Не думаю, что родители придут в дикий восторг, — заметила она неуверенно.

— Ладно, — нехотя согласилась я. — Хотя следовало бы немножко встряхнуть засидевшихся граждан «кому за 40», а то сидят, уничтожают алкоголь и вся им радость. Но… Я тоже как-то не горю желанием видеть стриптиз в исполнении собственного брата, пусть он мне и не родной. Тогда как насчет просто зажигательного танца?

— Сойдет, — кивнула Леська.

Я вскрыла пачку бумажных салфеток, обнаруженную на одной из полок стеллажа и, поковырявшись в удачно прихваченной сумочке, извлекла на свет Божий губную помаду. Пять минут старательного пыхтения и у меня была готова записка с требованиями. Осталось только как-нибудь половчее вручить ее адресату.

Осторожно приоткрыв дверь, я выглянула в зал. Народу вроде как поубавилось — многие, наверно, уже разъехались по домам. Самое интересное, что Дениса тоже было не видно. Надеюсь его не заставили везти пострадавшего в травмпункт…

— А из-за чего Тим Юрке по физиономии съездил? — неожиданно поинтересовалась Леся.

Хмм… А и правда…

— Понятия не имею… Разве что… Блин! Кажется, твой родственник-извращенец щупал меня чуть ли ни за голую задницу! А я ему даже не отомстила!!!

— Ну не скажи. По-моему, помимо сломанного носа у него еще и сотрясение.

— Черт! Тиму за это ничего не будет? — я с надеждой посмотрела на Леську, но та лишь растерянно пожала плечами.

— Вряд ли Юрка побежит в полицию заявлять. И его родители тоже… И вообще, поздно уже. Может ну его это похищение? Я домой хочу.

— Мечтаешь о первой брачной ночи? — подколола я, на самом деле всерьез подумывая о том, чтобы принять Леськино предложение.

— Да, — с вызовом кивнула Леська. — Упасть и уснуть! Я вообще не понимаю все эти книжки, в которых новобрачные после целого дня гулянок по парку — фиг знает зачем, ЗАГСа и шумных посиделок в ресторанах до глубокой ночи, еще и в постели кувыркаются как ненормальные… А я устала! Мне надоела эта противная тамада, которая все время тащит на очередной дурацкий конкурс и даже не дает поесть спокойно, и пьяные родственники, которых я в жизни дай Бог второй раз вижу, а они лезут целоваться со слюнями и дышат перегаром мне прямо в фейс… Вот на кой мне этот противный Юрка на свадьбе? Я его вообще терпеть не могу!

— Отлично, — одобрительно кивнула я. — Только свое «фи» надо высказывать своевременно. Например, на стадии планирования мероприятия, а не поддакивать маме лишь бы всем угодить.

Леська нахмурилась и сердито прикусила нижнюю губу.

— Посмотрю я как ты пойдешь против желания тети Вари пригласить на твою свадьбу всех родственников, включая тех, о существовании которых ты даже не догадываешься.

Я фыркнула. Замуж я не собиралась, а дискутировать на эту тему тем более.

Я распахнула дверь служебки пошире и наконец вышла в зал. Чуть помедлив Леська последовала за мной.

— Ну и где твой благоверный? — с недоумением поинтересовалась я.

— Где-где, — хмыкнула неизвестная мне тетка давным-давно перевалившая за ягодный период. — Вас всем табором ищут… Ох и попадет вам, красавицы.

— Да за что?! — искренне возмутилась я.

Тетка не ответила, лишь многозначительно зыркнула куда-то мне за спину, но я даже обернуться не успела. Меня не очень вежливо схватили и дернули назад, прижав голой спиной к теплой груди. На этот раз это точно был Тим!

— За все хорошее, — сообщил он куда-то мне в макушку и я всерьез задумалась над тем, чтобы вновь отдавить ему ногу каблуком… но мне было слишком приятно и тепло в его объятиях. Любопытно, Тим знает какое действие в данный момент оказывает на мою неокрепшую психику?

— Ксюха, тебя лупить надо! — это уже мой братец. Ну, он и вообще-то мало чего толкового в своей жизни предлагал…

— Можно я? — слащаво поинтересовался Тим, прижимая меня крепче.

Денис нерешительно посмотрел на меня, словно неуверенный, что мне такая идея придется по душе, но, зараза, согласно кивнул.

— Тетя Варя домой уже собиралась, — словно оправдываясь произнес он и посмотрел на Тима: — Ты же их подвезешь?

— И подвезу, и отшлепаю кого полагается, — как-то хрипло пообещал Феечка, чуть отодвигая мою тушку от себя.

— Но за что?! — возопила я, гораздо больше возмущенная тем, что меня лишили источника тепла, чем тем фактом, что меня собираются шлепать — тем более, мне казалось, что Тим никогда не решится на подобное всерьез.

— Затем, — очень понятно объяснил Ден, усаживаясь на ближайший стул и подтягивая Леську к себе на колени. — Нечего было похищать мою жену! Мы, между прочим, волновались.

— Между прочим, — передразнила я брата, — похищение невесты — это традиция. И чему тут волноваться я вообще не понимаю!

— Ну-у… — начал Денис. — Мы подумали…

— Мы волновались, мы подумали… У вас что коллективный разум? Или ты, Дениска, совсем с ума сошел от счастья и возомнил себя Его Величеством?

Брат сморщился и удобнее перехватил Леську.

— Ты такая грубиянка, Ксюха. А Тим… — и заткнулся. И ведь на самом интересном месте.

— Что Тим? — я попыталась обернуться к парню, но мне не дали.

Повисла затянувшаяся пауза и я таки сообразила, что ответа мне не дождаться.

— Ладно, — вздохнула я. — Что Вы там подумали?

— Что вас в самом деле похитили, — заржал лучший друг Дениса Макс, появляясь в дверях кухни вместе со своей девушкой. — Нашлись голубушки? — язвительно поинтересовался он.

— Да кто нас мог похитить? — еще больше удивилась я, с удовольствием отмечая, что меня вновь укутывают в теплый пиджак.

— Да кто угодно — мало что ли придурков? — прошипел Тим. — Еще ты в своем дурацком провокационном платье…

— Просто мы вроде как всё осмотрели, но вас с Леськой не нашли, — устало отмахнулся Денис. — Где вы, кстати, прятались? — Денис уставился на жену, видимо желая получить ответ от нее. Но сему не суждено было сбыться — Леся Батьковна тихо-мирно сопела, удобно устроившись на руках мужа, предварительно скинув неудобные туфли, которые валялись тут же — возле Денискиных ног. Во, хитрюга! Отрубилась и типа не при делах, а я одна отдувайся.

— В служебке, — махнула я головой в сторону заветной дверки. — Плохо вы нас, значит, искали.

— Значит, плохо, — согласился Тим. Сейчас он стоял сзади и держал меня строго за плечи на расстоянии вытянутых рук, словно боялся, что я сбегу, но при этом не решался прижимать меня к себе, будто я прокаженная. И это обидно.

— Нашлись?! — в зал влетела моя мама, возбужденно размахивая руками. Не дай Бог, сейчас вся эта котовасия начнется сначала: где я была? да как я посмела?

— А где папа? — перевела я стрелки. — Так домой хочется!

Мама сердито посмотрела на меня, потом бросила сочувствующий взгляд на Лесю и разводить допрос не стала.

— В гардеробе на диванчике нас дожидается, — вздохнула мама и посмотрела на Тима за моей спиной совсем другим взглядом нежели на родную дочь, то бишь меня. Нет, ну такое ощущение будто я враг человечества, а кругом меня невинные агнцы.

— Да, пойдемте, — подхватил Фейка и развернул меня к выходу.

Мы распрощались с Денисом и всеми остальными, кто еще не успел уйти из опустевшего кафе, и вместе вышли в гардероб, где мирно дремал мой папа, поверженный коварным зеленым змием — пить мой папа совершенно не умел и делал это крайне редко, да и вел он себя при этом всегда смирно, никогда не буянил, не то что, например, дядя Слава, который приняв изрядную дозу тут же лез выяснять все ли его уважают. И казалось бы, что такого — выпить на свадьбе племянника? Но сейчас глядя на немного озадаченную физиономию Тима, мне отчего-то стало стыдно…

— Иди открывай, — мне в руку опустились ключи от Тимкиного авто.

Я немного озадаченно взглянула на ключи и подняла вопросительный взгляд на парня, но тот лишь хулигански подмигнул мне и направился к диванчику, чтобы помочь родителю подняться.

— Тимочка, может на чашечку чая зайдешь? — спросила мама уже в лифте.

Я замерла, ожидая ответа парня, с какой-то странной смесью ужаса и тоски понимая, что расставаться мне с ним совсем не хочется.

— Нет, спасибо, теть Варя. Поздно уже, — мотнул головой Тим.

Ну, и дурак… Жаль только в слух этого не сказать — мама не поймет.

Тим выгрузил папу на диван и задумчиво уставился на меня. Наверно хочет получить свой пиджак обратно.

Я молча стащила с себя помятую тряпку и сунула парню в руки. Тот насмешливо осмотрел меня с ног до головы и хмыкнул.

— Ничего в машине не забыла? — поинтересовался он наконец.

— Сумочку, — кивнула я.

— Ну пошли… за сумочкой.

— Мам, я скоро.

— Оденься!

— Уже, — заверила я, натягивая поверх платья пальто.

Со смешанным чувством тревоги и ожидания я вслед за Тимом спустилась к его машине, оставленной чуть в стороне от подъезда прямо под большой старой березой. Фей открыл дверцу и замер, ожидая когда я заберу свою сумку. Я тоже замерла, задрав голову вверх. Сквозь облысевшие ветки ярким пятном сиял фонарь. Звезд, конечно, не видно — небо тяжелое и хмурое. Никакой романтики.

Налюбовавшись небом, я перевела взгляд на Тима — паразит не предпринимал никаких попыток к моему соблазнению — молча таращился на меня своими огромными глазищами, в темноте казавшимися совсем черными. Моей решимости на активные действия тоже как-то не хватало — как ни печально, но все таки я трусиха!

— Я завтра за тобой заеду с утреца, — буднично произнес Тим. — Поедем посмотрим обои.

— Обои? — тупо повторила я.

— Ну да, — в его голосе появились смешинки. — Ты же обещала помочь мне с ремонтом, помнишь? Надо обои переклеить… и кое-что из мебели купить, но это уже потом.

Разговоры про обои меня как-то не вдохновляли, про мебель тоже, но я решила ковать железо пока горячо — в конце концов, помощь Тима мне тоже нужна.

— Хорошо, — я согласно покивала головой. — Только, знаешь… мне нужна ответная услуга, — я положила ладони парню на грудь, потому что они уже зудели от невыносимого желания сделать это, и с удовольствием отметила как участилось его сердцебиение. Так, теперь главное не сбиться с мысли.

Я открыла рот, чтобы сообщить Тиму чего я, собственно, от него хочу… но не успела. Фей издал какой-то странный звук более всего напоминающий отчаянный стон, после чего меня сгребли в кучу, едва не раздавив в медвежьих объятиях, а к моим полураскрытым губам прижались Тимкины. Наконец-то! Но лично я не собиралась останавливаться на достигнутом. Мои руки смело скользнули вверх и обвились вокруг Фейкиной шеи, его же напротив, поползли к моей талии и нырнули под пальто, через мгновенье коснулись спины, отчего меня ощутимо тряхнуло, а по коже бешеным табуном забегали мураши то ли из-за Тимкиных жадных прикосновений, то ли из-за любопытного ветерка скользнувшего под одежду вслед за Фейкиными руками.

Видимо реакция моего тела подействовала на Тима одуряюще — он до боли прикусил мою нижнюю губу, тут же пожалел ее языком и углубил поцелуй, с такой силой вжимая меня в свое тело, что мне казалось еще немного и я потеряю сознание из-за нехватки воздуха.

— Прости, — прошептал Тим, отрываясь от моего рта и позволяя наконец жадно глотнуть холодный воздух — и ладно я-то в пальто, а он ведь совсем в тоненьком пиджаке.

— Да ничего, мне очень понравилось, — созналась я, с интересом разглядывая напряженную мужскую фигуру.

Он серьезно кивнул соглашаясь.

— Мне тоже…

— Я пойду тогда? — неуверенно спросила я. Отчего-то казалось, что Тиму не терпится избавиться от меня.

— Иди… Поздно уже и все такое, — выдавил он. — Завтра вставать рано…

— Угу, — и медленно поплелась к подъезду, растерянно оглянувшись уже у самой двери и лишь за тем, чтобы увидеть как Тим трясет штанинами брюк что-то там поправляя… Хотя чего уж там — известно что…

До слуха долетело сердитое Тимкино: «Возбудим и не дадим», и на душе отчего-то стало легче. Уже вполне себе счастливая я поскакала домой — спать, уже в постели вспомнив, что сумку я так таки и забыла в машине.

* * *

Не сказать что починили, но и не доломали окончательно…*

Проснулась я рано, причем сама. В квартире густо пахло блинами и кофе, с кухни доносились веселые голоса и ноги сами собой потащили меня на встречу вкусному аромату и веселью.

Не сказать, что я не обрадовалась, обнаружив за столом Фейку — обрадовалась, но чувствовала себя при этом немного странно: коленки ни с того ни с сего подогнулись, едва не уронив меня хорошую на пол, в животе все то ли сжалось, то ли перевернулось… и самое страшное, я не представляла как теперь вести себя с Тимом, хотя и до него много раз целовалась с парнями и подобных вопросов у меня отчего-то не возникало. Сделать вид, что ничего не было? Но мне хотелось повторения… А он смотрит на меня как обычно и уже губы раздвинул, чтоб сказать какую-то гадость.

— Спящая красавица проснулась, — усмехнулся и отсалютовал мне кружкой. — А умыться забыла.

Я притворилась, что в танке, хотя на душе стало паршиво. Ну, гад…

Ощущая на себе взволнованный мамин взгляд, молча налила себе кофе, плюхнулась напротив «юмориста», придвинув тарелку с блинчиками к себе поближе.

— И тебе с добрым утром, — равнодушно кивнула я. И голос такой спокойный, аж сама заслушалась. — Как ночь прошла? — и плечиком чуть шевельнула, чтоб лямочка от маячки с плечика ненавязчиво так съехала, и коленку аккуратно к Тимкиной ноге прислонила, и потереться об нее не забыла даже — вон как глаза выпучил и рот раскрыл.

— Всё, брейк, — сказала мама. — Тимочка, ротик прикрой — не то мушка влетит, — посоветовала она Фейке. Мне же попросту прилетело кухонным полотенцем. — Глаза мои чтоб больше не видели подобных фортелей. Вот мы с папой в командировку уедем — делайте тут, что хотите…

— В пределах разумного, — тут же испуганно вставил папа.

Хм… как бы потактичнее узнать, где у этого разумного предел?

После завтрака собралась быстро. Натянув первые подвернувшиеся джинсы и голубую полумятую футболку с длинным рукавом, напряженно выскочила в коридор к поджидающим меня Тиму и маме.

— На обед приедете? — поинтересовалась мама почему-то у Феечки. Такое ощущение, что меня продали в рабство… или как минимум сдали в аренду, в связи с чем права голоса я теперь не имею.

Фей посмотрел на меня. Ой, неужели мистера Язву волнует мое мнение?

— Нет, не приедем, — ясно — не волнует.

— Но на ужин я вас жду, — безапелляционно заявила мама.

— Я бы и от обеда не отказалась, — проворчала я.

— Не волнуйся, я не дам тебе умереть с голоду, — пообещал Тим, выталкивая меня за дверь.

— Ну и куда мы сейчас? — я пристегнула ремень безопасности и взглянула на Фейку, испытывая легко объяснимое разочарование и обиду — уж себе-то я врать не буду — влюбилась в Тимку, как дурочка, а он….

— За обоями, конечно, — сообщил парень и легкомысленно добавил: — Надеюсь успеем до 12 купить.

Я вспомнила как мы с мамой несколько дней к ряду разъезжали по магазинам выбирая новую одежку для наших стен и недвусмысленно покрутила пальцем у виска, сообщая Тиму, что по всей вероятности он недалекого ума. Но к сожалению, мои ужимки не возымели должного эффекта… Вообще никакого эффекта. Тим небрежно пристегнул себя к креслу и машина резко дернулась с места.

Поворот, еще поворот… Я сердито буравила взглядом проплывающие мимо дома — не мудрствуя лукаво, Тим вез меня в гипермаркет стройматериалов.

Молчание угнетало.

— Ну и чего ты пыхтишь, как обиженный ёжик? — поинтересовался парень, наконец.

— По Ярику соскучилась, — слетело с моего языка, прежде чем я успела его прикусить.

— Отвезти тебя к нему?

Н-да уж… А где же вопли: «Ты только моя! И не смей смотреть еще в чью-то сторону!»

— Да он еще наверно спит, — печально заметила я. — Ярик та еще соня.

— Что, часто с ним просыпалась? — блин, или ему плевать, или он хорошо держит себя в руках.

Я задумалась.

На самом деле, в относительной близости от Ярика я просыпалась всего два раза. И было это в начале июля, когда нам всей группой взбрело в голову отмечать окончание третьего курса на природе: костры, шашлыки, ночевки под звездным небом… клещи, комары, чужие голые задницы по кустам — романтика!

— Не часто, — честно ответила я.

Тим ничего не ответил, словно бы его это и не волнует, но мне отчего-то очень захотелось сменить тему.

— А для какой комнаты обои покупать будем?

— Со спальни начнем.

— В спальню лучше зелененькие или голубенькие, — важно кивнула я.

— Почему? — без всякого интереса спросил Тим, припарковываясь на полупустой стоянке. Что-то он там думает в своей черепушке — знать бы что…

— А они успокаивающе на нервную систему действуют.

— Да, это не мешало бы, — вздохнул Фей, вылезая из авто.

К моему великому изумлению мы действительно успели до 12.

Тиму кажется было искренне плевать, что за обои будут красоваться в его спальне — на любое мое предложение он отвечал что-то вроде: «Смотри сама» или «Как хочешь», чем признаться вгонял меня в состояние тихого бешенства. Потому, без лишних дискуссий я тыкнула пальцем в безумно понравившиеся мне светло-синие обои с нежно-голубым орнаментом для спальни, чуть подумав, указала на совсем светленькие для гостиной, да еще для нее же прихватила фотообои с одуванчиками, надеясь, что уж они-то выведут Феечку из индифферентного анабиоза.

Без возражений купил и то, и другое, и третье… Молча, но как-то сердито затолкал всё это в багажник, а мне вдруг отчего-то стало страшно, что я вскоре окажусь с ним один на один в его квартире. Причем Тим, кажется, уловил мои мысли: с чувством захлопнул багажник, обошел автомобиль и демонстративно распахнул передо мной дверцу, гаденько так ухмыльнувшись. Бесячее создание!

Но я успокоилась — маньяки себя так не ведут… наверное. Маньяки должны быть ласковые и отзывчивые, чтобы без проблем заманить жертву в свое логово, а этот…

К дому Тима ехали в зловещем молчании, хотя у меня в голове бурлил целый поток вопросов от глобальных: «Почему Фейка так странно себя ведет?» до банальных: «Нафига ему 10 рулонов синих обоев — неужели такая большая спальня? На мою, например, хватило семи.»

Мялась-мялась я и, наконец, не выдержала — ляпнула первое, что на язык соскочило:

— Тим, зачем ты это делаешь?

— Что? — в самом деле не понимает, что меня не устраивает? Ну так я его просвещу:

— Изображаешь из себя ледяную глыбу!

— А что я должен был делать? Наброситься на тебя с безумными объятиями и зацеловать до полусмерти?

— Ну да, — именно это меня бы вполне удовлетворило, да что там — привело бы в щенячий восторг!

Он усмехнулся.

— Буду иметь в виду… Только знаешь, я уже большой мальчик и одни «целовашки» меня не устраивают.

Это что такой тонкий намек на то маленькое (или большое?) обстоятельство, с которым Тим вчера ковырялся в штанах?

— Буду иметь в виду… — буркнула я и выползла из машины, подхватив пакет с клеем и кисточками. Захлопнув дверцу, замерла в ожидании, когда Тим покажет мне путь к своему жилищу, хотя в принципе выбор был невелик, ведь вряд ли при наличии свободных парковочных мест он стал бы ставить свою машину далеко от дома.

Огляделась, гадая который из ближайших подъездов Тимкин. Оказывается дом Феечки был совсем рядом с Лосиным парком, в котором мы не так давно ловили Полкана… а он даже на чашечку кофе не пригласил… Я перевела взгляд на Тимкин зад, торчащий из авто и тяжело вздохнула. Вот девки дуры все-таки — влюбляются не пойми в кого… Ладно у Ритки Дан любые ее желания исполняет, а вот этот хам…

— Пошли, — Фейка наконец-то справился с покупками, взвалив на себя сразу все рулоны, а их, честно скажу, было много — вот будет весело, если они все рассыпятся, и направился ко второму подъезду, выкрашенному в веселенький салатовый цвет.

Пошла, размышляя, стоит ли сейчас выдвигать свои требования или погодить немного? С другой стороны, потом может быть поздно…

— Тим, — позвала я, добившись, впрочем, лишь невнятного «кхм?» Ну и ладно. — А я на курсы парикмахеров хожу.

— Молодец! — похвалил ехидно.

— Мне во вторник модель нужна…

Фей повернулся ко мне всей своей мощной тушкой, от которой в разные стороны торчали спеленутые по четыре разноцветные рулоны, и подозрительно уставился на меня, видимо уже догадываясь о чем я его сейчас попрошу, но надеясь, что судьба будет милостива и я рассказываю о своих увлечениях просто так… для общего развития.

— А иначе клеить ничего не буду, — пригрозила я.

— Шантаж? — он приподнял левую бровь и внимательно осмотрел меня с головы до ног, словно решая, стоит ли ради вот этого вот рисковать своей шевелюрой.

— Обычный бартер, — пожала я плечами. — Ничего криминального.

Фейка кивнул, но я как-то не поняла с чем конкретно он согласился: с тем, что будет моделью, или с тем, что ничего криминального здесь действительно нет. А сам парень объяснять мне ничего не стал — вместо этого повернулся ко мне боком и, вильнув бедром, произнес:

— Ключи.

Я уставилась на Фейкины бедра плотно обтянутые голубыми джинсами… Он правда хочет, чтобы я просунула руку ему в карман и вытащила ключи? Я за! И ведь сам напросился.

Шагнув ближе к Тиму, так что нас едва разделяло 15 сантиметров — хотя глазомер у меня не ахти, перехватила пакет левой рукой, а правой скользнула по Феечкиной ноге, нарочно промахнувшись мимо кармана раз… другой. Потом все таки попала, повозюкала рукой в горячей тесноте, хорошо представляя, что если сдвинуть руку чуть правее, можно будет наткнуться на что-нибудь интересное… эх, как жаль, что я приличная молодая особа!

— Вынь руку, — раздельно произнес вкрадчивый голос у меня над ухом и я, надо же, послушно потянула нащупанные таки ключи вверх… медленно — тесно же ведь, тем более, что джинсы вдруг резко начали Тиму поджимать, спереди уж точно. — Поганка, — добавил он и укусил меня за ухо, распространяя по моему телу волну неведомого до этому блаженства.

Ответить не успела — с пеликаньем дверь распахнулась, выпустив плотного бородатого мужчину с интересом уставившегося на нашу скульптурную композицию, которую я тут же разбила, самым наглым образом сбежав от Феечки и обуревающих меня чувств в подъезд.

— Спасибо, — услышала я недовольный голос Тима, а следом и его нарочито тяжелые шаги. — Детка, тебе некуда деться. Я просил тебя не шалить, но ты не послушалась меня. Я тебя все равно поймаю и теперь-то уж хм… съем!

Никогда в жизни не думала, что могу так резво скакать по лестнице. Сердце заполошно бухало где-то в животе, коленки ощутимо дрожали и мне казалось, что они вот-вот подогнуться, я рухну, Тим меня схватит и… Насчет «и» у меня было несколько вариантов, большинство из них даже приятные, и чего я так испугалась мне и самой было не ясно — наверно, инстинкт сработал: раз за тобой гонятся — надо убегать. И очень меня волновало куда я, собственно, несусь? Нет, конечно можно было спрятаться от Феечки в его же собственной квартире — ключи-то у меня, но вот какая жалось: и этаж, и номер квартиры для меня остались тайной.

Очень скоро я оказалась на девятом. Дальше бежать было некуда — дверь на крышу была заперта — а снизу раздавались быстрые шаги Тима, кажется избавившегося от своей нелегкой ноши. И что делать?

— Попалась! — возвестил меня, появляющийся на лестничной площадке Тим и зловеще расхохотался — вышло очень натурально.

— Тим, не надо, — попросила я и сама сморщилась от того, как умоляюще прозвучал мой голос.

— Чего не надо? — поинтересовался, надвигаясь на меня своей огромной тушкой.

— Ничего не надо!

Он задумался. Печально вздохнул.

— Нет, все таки надо, — и схватив меня, легко закинул себе на плечо. Я взвизгнула.

— Молодые люди, что здесь происходит? — из квартиры напротив выглянула бабулька-божий одуванчик в голубом халатике в розовый цветочек и подозрительно оглядела Тимкину макушку, плечи, спину и, болтающуюся на ней, меня.

Феечка печально вздохнул и развернулся на 180 градусов, щедро продемонстрировав любопытной старушке мою задницу.

— Ничего, баб Дуся… — я прям попой почувствовала, как эта зараза обворожительно улыбнулась бабульке. — Вот… девушку в гости пригласил…

Отчего-то мне казалось, что старушка должна сказать нечто вроде: «Тимочка, ну нельзя же так с девушками обращаться…», но вместо этого я услышала совсем другое:

— Тимочка, а ты уверен, что она все еще девушка? — и столько скепсиса в голосе. Блин, сейчас бы было к месту, если б старушка выпустила ровное облачко сигаретного дыма и небрежно стряхнула пепел на миленький светло-коричневый коврик у соседской двери.

— Не знаю… — по напряженному Тимкиному голосу я поняла, что он едва сдерживает смех. — Еще не успел проверить.

— Тогда не буду вас задерживать, — и бабулька удалилась к своим пенатам, громко хлопнув дверью.

— Ужс, — озвучила я свое видение ситуации.

— Не ужас, а баба Дуся, — и все таки заржал, хлопнул меня по заднице (я обязательно отомщу) и потащил мою тушку вниз.

На седьмом этаже возле коричневой металлической двери обнаружились брошенные на произвол судьбы обои, с немым осуждением взирающие на хозяина — я вот к клею и кисточкам гораздо бережнее отнеслась — до сих пор судорожно сжимала в руке пакетик со всем содержимым.

— Приехали, — Тим поставил меня на ноги и протянул руку: — Гони ключи.

— Ключи, пошли вон, к Фейке… — подождала немного: — Не идут, — честными глазами посмотрела на парня.

— Ясно. Хочешь, чтобы я теперь ключики поискал.

— Не-не-не. Сама открою, а ты обои собирай, — поспешно предложила, пытаясь попасть ключом в замочную скважину.

К моему изумлению дверь распахнулась без малейшего участия с моей стороны.

На пороге застыли Ритка и Дан.

— Сюрприз! — улыбнулась мне Ритка. Глаза блестят, губы припухли, одежда набекрень… Угу. Судя по всему, столь раннее появление нас с Тимом для них тоже оказалось сюрпризом.

— А что это вы тут делаете?

— Вас ждем, — бодро заявила подруга. — Чай греем.

— Собственным телом?

— А?

— Это Ксюшенька так шутит, — отчего-то решил пояснить Тим, пропихивая меня через порог.

Прихожая большая, справа — кухня, подающая сигналы уже закипающим чайником, прямо — коридорчик.

— Не называй меня так.

— Как? Ксюшенька? А почему Ксюшенька не хочет чтобы ее называли Ксюшенькой? М?

Нет, он что думает, что неуязвим? Тем более, что я обещала отомстить за тот шлепок.

— Уй-й! Ты что творишь?! — разозлился Тим. Я даже немного пожалела, что ущипнула его… ну, совсем так чуть-чуть.

— Мстя моя жестока, — позлорадствовала я и поспешила позорным образом сбежать на кухню к Ритке, которая уже гремела чашками, оставив Феечку злобно пыхтеть в прихожей в компании повеселевшего Дана.

Кухня оказалась большой и радовала новыми обоями, оборудованием, шкафиками, круглым столом и стульями в количестве четырех штук. Ремонт здесь явно не требовался, разве что занавески повесить.

Заметив, что прихожая уже свободна, я стянула с плеч куртку и, пристроив ее на старенькой вешалке, вернулась к подружке.

— Дан проболтался, что сегодня вы обои клеить будете и я предложила ему помочь вам. Я молодец? — Ритка испытывающе посмотрела на меня, поставив передо мной чашку черного чая с лимоном. Видимо, она хотела спросить не помешали ли они, приперевшись сюда без приглашения. Лично мне — нет, а Тимке — не знаю, но любопытно.

— Конечно, молодец, — кивнула я, глядя на входящего в кухню Тима, уже натянувшего домашние мягкие штаны и черную драную футболку с какой-то рок-группой. — И раз уж нас сегодня много предлагаю начать не со спальни, а с зала.

Рита со мной согласилась и я, удовлетворенно кивнув, с энтузиазмом принялась за чай с черничным кексом, не обращая внимания на недовольное пыхтение у себя над ухом.

В следствии распирающего меня любопытства, из-за стола я выскочила первой. Пробежалась по квартире, заглянув сначала в зал — там было пусто, даже стены абсолютно лысые, видимо Тим уже успел ободрать старые обои — умница какая, в небольшую комнату, где обнаружился диван, допотопный комод и кресло, заваленное Тимкиным барахлом — кошмар, честное слово, и напоследок зашла в комнату побольше с большой застекленной лоджией — стены здесь тоже были ободраны и наверно именно эту комнату Тим решил делать спальней, хотя 10 рулонов все равно многовато.

— Уже владения осматриваешь? — ехидно поинтересовался Фей, подкравшись как-то незаметно, а я ж такая нервная… резко подскочила, хорошенько приложившись затылком к Тимкиному носу. — Б***ь!!!! — да, так и сказал. Бескультурщина.

Мне даже жаль его стало.

— Давай пофукаю… или поглажу, — предложила я, протягивая руку к его лицу. Но Тим перехватил ее, притянул меня к своей теплой мускулистой груди, как-то безнадежно вздохнул и подул мне в макушку.

— Тебе самой-то не больно?

— Неа, у меня череп крепкий, — призналась я, с удовольствием уткнувшись носом в его шею и с трудом удерживаясь от желания попробовать ее же на зуб. Похоже, влюбленный человек глупеет раз в пятьсот, и желания такие странные появляются…

— Эй, — из зала выглянул Дан, окинул нас насмешливым взглядом: — Клеить-то будем? — и еще более ехидно: — Или вы уже приклеились?

— Будем… — Тим с явной неохотой отлепил от себя мою тушку и тут же с обреченной миной вытащил из кармана зазвонивший телефон: — Ты иди, я сейчас…

Почему-то сразу догадалась, что это его мама звонит — Фей немножко напрягся и поплелся в комнату с диваном — прятаться, не иначе. И я, конечно, не буду ему мешать — постою здесь, за углом — тихо и незаметно.

— Привет, мам… Баба Дуся сдала?… Да Ксюша это, Ксюша… Мам, не начинай… Нет, я не собираюсь на ней жениться… — это заявление почему-то показалось обидным. — Мы знакомы неделю! — а, точно! неделя это мало для женитьбы даже на мой взгляд! — Конечно, она моя девушка, — вот отсюда поподробнее… — Обязательно приедем, в пятницу наверно… поздно вечером…

— И ни стыда, ни совести, — раздался неожиданно голос рядом со мной. Я вздрогнула, но мужественно промолчала, сохраняя секретность своего укрытия. На меня с укором смотрела Ритка. Слава Богу!

— Совершенно ничего лишнего, — согласилась я, бочком отползая с места преступления. — Но надо ж быть в курсе происходящего. Вот сейчас только узнала, что у Тима девушка есть.

Подруга с сомнением посмотрела сначала на меня, потом на угол, за которым скрывалась комната, где укрылся Тимофей.

— Ты поговорку когда-нибудь слышала: «Меньше знаешь — крепче спишь»?

— Слышала. И что, тебе было бы легче, если бы ты про эту Данкину Юльку никогда не узнала?

Ритка сморщилась, но призадумалась.

— Ладно, пошли отсюда, пока нас не застукали. Данька там уже клей замесил.

Мы подумали и я решила, что мы с Ритой будем обои мазать, а приклеивать их будут парни — на случай, если получится криво, есть на кого свалить и кого поругать. А начать решили с «одуванчиков». Разложив их посреди комнаты, мы с Риткой щедро намалевали их густым клеем. Так, теперь аккуратненько свернуть, чтоб пропиталось…

— Ужинать так поздно — вредно, — совершенно счастливо заявила я, отправляя в рот очередную порцию мясного рулета. Тело с непривычки гудело, но извелась я главным образом от мысли: «А меня ли подразумевал Тим под своей девушкой или все таки кого-то другого?». Вообще-то данный вопрос я собиралась задать напрямую, вот только подходящего момента дождусь…

Я посмотрела на Тимку. Свою порцию рулета он уже съел и теперь с огромным удовольствием принялся за чай. Отодвинув от себя тарелку и подперев щечку кулаком, я вздохнула так… многозначительно, что парень начал меня игнорировать еще усерднее, чем до этого. Ну ладно, чего уж теряться — будем считать, что момент подходящий, тем более, что мама наконец-то покинула кухню, удалившись к папе и какому-то душевному сериалу с очередными смертоубийствами.

— А скажи-ка мне Феечка, я тебе вообще кто?

— Ты, Ксюшенька, девушка, — и так посмотрел на меня, словно всерьез опасался за мое психическое здоровье. — И мне… и вообще. Вряд ли кто-то заподозрит, что ты парень. Или я чего-то не знаю о тебе, м? — Тим вопросительно посмотрел на меня, приподняв брови. Интересно, любить человека и при этом испытывать жгучее желание придушить его — это нормально? Или мне и в самом деле психиатр не помешал бы? — А что?

— Ничего, — пожала плечами. — Просто одногруппник сегодня в клуб звал, — истинная правда, между прочим. Димка ко мне второй год клинья подбивает, хотя в действительности его цель — внести меня в список своих постельных побед, но Тиму об этом знать необязательно. — Вот, думаю согласиться.

— Опять тоже самое, — вздохнул Тим и замолк.

Некоторое время царила гнетущая тишина, пока он что-то там себе думал.

— Обойдешься, — наконец произнес он тихо, мне даже показалось, что я ослышалась.

— Чего?

— Обойдешься говорю.

Ну это он зря.

— Я вообще-то твоего мнения не спрашивала, — огрызнулась я.

— А зачем тогда рассказывала? — Фейка насмешливо уставился мне в глаза.

— Не твое дело. Но я хочу в клуб, и в кино, и в кафе и, в конце концов, просто по парку пошляться за ручку… а не обои клеить с парнем, который сам не знает чего хочет. И я собираюсь устраивать свою личную жизнь без тебя! — я вскочила с табуретки с четким намерением направиться в свою комнату, одеть что-нибудь вызывающее и, позвонив Димке, дать свое согласие на его предложение. — А ты, Тим, просто трус! — выплюнула я, с тайной надеждой, что Фейка разозлится и остановит меня. Но он не стал.

Я беспрепятственно попала в свою комнату, выгребла из шкафа свое супер-мини-платье, слишком откровенное даже для меня — наверно я была не в себе, когда его покупала… Хотя это вроде то, которое мне втюхала Катька, потому что сама не смогла в него влезть после родов…

От злости провозившись с платьем целых 10 минут, но все же напялив его, уставилась в зеркало.

Ну, как бы… хм… ну… угум… Димке звонить не буду. Вообще из дома так лучше не выходить. К тому же в памяти всплыла вскользь брошенная Катькой фраза про какие-то ролевые игры, наверно платье и не предполагалось на выход. Но Тима-то позлить оно вполне сойдет.

Подправив фейс боевой раскраской, я бодренько выглянула из комнаты, надеясь, что родители меня никогда в таком виде не увидят. К счастью, объект воздействия торчал прямо под дверью, облокотившись на стену плечом и сложив руки на груди в защитном жесте. Мальчик волнуется. Кий-я.

— На панель собралась? — хрипло спросил он после минутного разглядывания моего наряда. По тому как злобно сверкали его глаза, мне почудилось, что меня сейчас будут убивать… ну или лупить как минимум.

— Нет, — я удивленно похлопала глазками, прекрасно понимая, что нарываюсь. — А что, тебе платье не нравится?

Я плавно провела ладонью вдоль линии груди, по полуобнаженному боку спустилась пальчиками к бедру, поправила складочки на «юбочке» — интересно, Катька в порнографии собиралась сниматься? Надо будет поинтересоваться, где она это чудо откопала — вон как Тимочка тяжело задышал. А он ведь еще сзади платьишко не видел!

— Ты в этом никуда не пойдешь, поняла? — прошипел Тим, медленно надвигаясь на меня, вынуждая отступать обратно в комнату. — И скажи спасибо, что родители дома.

— Спасибо, — пробормотала я, заворожено заглядывая в потемневшие глаза парня. Какого х***а он все еще не сорвался?!! Уж простите мой французский.

— И ответ на твой вопрос: «Ты МОЯ ДЕВУШКА». И дразнить меня всякими Петями и Васями не надо.

И дверь захлопнул и ушел. Бесячее создание!

— А меня спросить?! — выкрикнула я, выглянув в коридор, но Тим уже прощался с моими родителями. — Блин, а поцеловать на ночь?

* * *

Если попа просит приключений…*

— Так мы пойдем болтаться? — Ритка разбудила меня в одиннадцать утра своим звонком и теперь активно зазывала проветриться.

Вообще-то я думала, что Фей приедет как вчера с самого ранья и мы поедем к нему клеить спальню — на этой почве даже всякого рода пошлости в голову приходили. Но Тима не было.

— Тимку можешь не ждать, — словно прочитав мои мысли, сообщила подруга. — Он приперся к нам часа два назад злой и, разорив холодильник, утащил с собой Дана. Предполагаю, что клеить они сегодня будут без нас…

— Ну и пожалуйста, — почему-то стало обидно. — Значит, пойдем болтаться.

— Тогда через часик у фонтана возле Акрона. Еще Ленка придет — я ей обещала поддержку и всяческое участие.

— У нее проблемы?

— Она собирается на свидание с каким-то виртуальным парнем, но трусит.

Мне тут же пришла на ум история знакомства моего дражайшего брата и Леськи, однако Ленка как-то не тянула на скромницу знакомящуюся с парнями через интернет.

— И правильно трусит. Маньяков полно.

— О, Денис и тебе воспитательные беседы проводит, — хихикнула Ритка.

— Но он прав. Встречаться неизвестно с кем после недельного общения в аське это ппц что такое.

— Ну… насколько я поняла Ленка общается с ним уже года три. Да и в любом случае она же не собирается встречаться с ним наедине и под покровом ночи.

— Ну ладно, — вздохнула я. — До встречи тогда.

— Ага, и постарайся не очень опаздывать.

Рита отключилась, а я попыталась дозвониться до Фейки, но он был вне зоны доступа сети. Отключил телефон? Это чтобы я не доставала, что ли?

Задумавшись о легкой ненавязчивой мести, принялась собираться на встречу с девчонками. Чтоб такое одеть-то?

— Вы с Тимочкой поссорились?

В комнату заглянула мама и озабоченно уставилась на свое единственное чадо — то есть меня.

— Я с ним не ссорилась. Он сам… с прибамбахом.

— Ксюша…

— Что? — я посмотрела на маму невинными глазками — ведь и в самом деле не виновата… вроде.

— Мы с папой в командировку в понедельник…

Эх, не долгим было счастье…

— И мне было бы спокойнее, если б Тим присмотрел за тобой, пока мы не в городе.

— Угу. Может мне к нему переехать, — я выглянула из-за дверцы шкафа и вопросительно посмотрела на маму. — Ну, чтоб быть под присмотром круглосуточно.

Вообще-то я хотела поёрничать, однако мама задумалась — на лице ее блуждала тень нерешительности, но судя по всему моя идея не казалась ей такой уж ужасной. Спасибо хоть сразу не согласилась. Я сердито вернулась к выбору наряда.

— Вообще-то вы уже взрослые, — наконец выдавила мама, хотя сомнение в ее голосе присутствовало. — И знаешь, я не хочу тебе что-то запрещать — ты у меня и сама девочка далеко не глупая. Так что, если ты хочешь…

Я-то хочу… кажется. Другое дело, что Тим вряд ли обрадуется. Сказал, что я его девушка, а сам… И вообще, где свидания тогда? Поцелуи под луной? Безумие страсти, неуемное желание и сумасшедший секс где-нибудь в примерочной торгового центра — да-да, я все еще не сменила литературу в туалете.

— Как ты заметила, мама, я уже взрослая и сама могу за собой присмотреть. К тому же я уже сотню раз оставалась одна и даже ни разу не умерла.

— Но ты хоть представляешь как я волнуюсь каждый раз оставляя тебя одну? А с Тимом ты, по крайней мере, будешь сытой!

— Он не готовит для девушек, — отмахнулась я.

— Мне так не показалось, — возразила мама лукаво, но не дождавшись от меня никакой реакции вздохнула и поинтересовалась: — Сейчас-то ты куда собралась?

— С девчонками пойду гулять, — взгляд мой пал на небрежно запихнутое в шкаф Катькино платье. Хм… что там Феечка сказал? Что я в этом платье никуда не пойду? Правильно, в этом не пойду. У меня и другие платья имеются!

— Возвращайся пораньше. И девочек пригласи. Я испеку тортик.

— «Фантазию»? — поинтересовалась я ревниво. Почему-то не хотелось, чтобы мой любимый торт стал чем-то обыденным.

— Нет. Катенькина мама снабдила меня новым рецептом… И Тимочку позови…

— Он отключил телефон, — тут же пожаловалась я.

— Но разве ты не знаешь где он живет? — пожала плечами мама и удалилась.

Да ну вот еще — бегать за этим ненормальным я не собиралась.

Убрав развратное платье подальше на полку, я выудила из шкафа другое — миленькое и не такое открытое, но тоже довольно соблазнительное. Эх, придется все таки как-то попасться Фейке на глаза, хотя бы чтобы позлить.

Я почти не опоздала. Однако по недовольному виду девчонок, ждущих меня у неработающего фонтана, складывалось впечатление, что ждали они меня как минимум со вчерашнего вечера.

— Привет! — радостно поздоровалась я, уверенная что оптимистов бьют гораздо реже.

— Привет-привет, — проворчала Ритка. — До Аляски что ль смотаться успела? — поинтересовалась она, с интересом разглядывая подол моего платья, едва выглядывающего из-под пальто, после чего перевела задумчивый взгляд на Ленку, которая, несмотря на предполагаемое свидание, была одета гораздо скромнее меня. — Хм…

— Да я ж совсем чуток опоздала. Ну простите уж, — повинилась я. Стыдно не было, да и Ритка в мое раскаяние не поверила ни на грамм. — Какие у нас планы? На сколько у вас свидание назначено? — я посмотрела на Лену.

— Не свидание, а встреча, — поправила она. Судя по выражению ее лица и нервным движениям рук, девчонка сильно волновалась. — В час в «Альянсе», но вообще не очень-то и хочется идти, — созналась она.

— Зачем соглашалась? — удивилась я.

— Да я отказывалась, отказывалась… Ну, правда один раз согласилась, но не пошла… — и смущенно замолчала.

— Она отказывалась, отказывалась, а потом ей поведали, что Леська и Денис познакомились через интернет, и Лена решила, что ей тоже может посчастливиться встретить своего принца подобным образом.

— По законам жанра твой интернет-знакомый окажется настоящим маньяком, — уверенно заявила я.

— Почему это? — возмутилась Ленка.

— По законам жанра, — повторила я.

Ленка насупилась и неуверенно посмотрела на Ритку — похоже моя правда жизни ее не устраивала. Пожав плечами, я взглянула на экран мобильника — вдруг Тим звонил, а я не услышала. Пропущенных не было, а часы показывали уже половину первого… И, кажется, я успела соскучиться, испытывая прямо-таки физическую потребность в Фейкином присутствии.

— Ну что, пойдем уже тогда? — бодро предложила я, отгоняя ненужные мысли.

— Пойдем, — кивнули девчонки.

Минут через 15 мы сидели в углу небольшого зала за не очень удобным деревянным столиком и с умным видом изучали меню. Откровенно говоря, мне здесь не нравилось. Совсем. Посетителей было мало и официанту было больше нечем заняться, кроме как откровенно пялиться на мои коленки и посылать мне сальные улыбки, полные неприкрытого намека на кроватные обстоятельства — ага, размечтался. Бармен же, напротив, был какой-то угрюмый. Нет, он не полировал до блеска стаканы белой хлопчатой тряпочкой, как это показывали в фильмах, а просто пялился в пространство, оперевшись руками о барную стойку.

— Место — жуть, — не удержалась я от комментариев, хотя орать на все заведение благоразумно не стала — вдруг этот неприятный официант плюнет мне в заказанный чай или пополощет чаем рот и выплюнет обратно в чашку, или… впрочем, и этого достаточно. — Почему вы выбрали такое странное место для… встречи. Кафе твоего брата намного уютнее — буквально в миллион раз уютнее.

— Альянс — это то, что нас объединило, можно так сказать. А в Севкином кафе выход платный, — напомнила мне Ленка.

— А что, тебе как сестре хозяина уступок нет?

— Нет, — нахмурилась девушка. — Сева считает, что все люди равны.

Теперь уже нахмурилась я.

— Интересно, а как же парни выходят из кафе в дни своих выступлений там?

— Не волнуйся, — Ленка повеселела. — Целоваться друг с другом их никто не заставляет.

— Вот это меня и настораживает!

Девчонки засмеялись, а вопрос так и остался без ответа.

Мы поболтали еще немного, когда Лена вдруг вся сжалась и даже голову в плечи втянула, настороженно рассматривая парня, уже снявшего с себя темно-серую куртку и устраивающегося за одним из столиков чуть справа от нашего.

— Это он, — сказала она тихо.

— С чего ты взяла? — отчего-то усомнилась Рита.

— Мы договорились, что он будет в розовой футболке… ну чтоб поприметнее. Как думаешь много парней в нашем городе ходят в розовом?

Лично я знала целых двух таких парней, но мысленно согласилась с Леной, что любителей розового все таки маловато, поэтому это должно быть тот кого мы ждем, и принялась рассматривать парня с повышенным вниманием.

Что ж… довольно высокий, но какой-то субтильный что ли. Светлые волосы коротко подстрижены, кроме челки, цвет глаз не разобрать с такого расстояния, мордашка симпатичная, что, конечно, плюс, но все равно какой-то… Общее впечатление остановилось на отметке: «миленький» и ни туда и ни сюда.

— На свадьбе мне показалось, что тебе Антоха нравится, — заметила Рита, видимо как и я воспротивившись желанию Лены пообщаться с этим парнем. Маньяки именно так и выглядят: миленько и неприметно.

Ленка покраснела.

— Он на меня внимания не обращает, — с досадой произнесла она.

— Да? — удивилась я. А мне показалось, что они вроде как целовались.

— Да.

Некоторое время мы сидели в молчании, наблюдая за парнем, который все чаще поглядывал на экран смартфона, видимо проверяя время. Ждет кого-то.

— Ты подойдешь к нему? — не выдержала я.

— Ты ж сказала — он маньяк.

— Ну и что? Если я скажу, что у тебя волосы красного цвета, они же не покраснеют от этого.

Лена вздохнула и все же, стиснув зубы в вежливом оскале, поднялась со стула.

— Мне страшно, — созналась она.

— Не бойся. Если что, мы его с Риткой хорошенечко отметелим и отомстим за твою смерть, — успокоила я новую подружку.

— Ну, а теперь ты рассказывай, что там у вас с Тимом? — воодушевленно поинтересовалась Рита, после того как Лена, сказав что-то молодому человеку, опустилась на стул за его столиком.

— Я его девушка, — сообщила я подруге. — Это он мне вчера заявил на мой вопрос: «кто я тебе вообще?».

— И?

— И все. Даже моего мнения не спросил. Но при этом ведет себя как-то странно.

— Ага, — согласилась Рита. — Дан тоже заметил, что с Тимом что-то не то…

Я хотела вывалить на Ритку все свои переживания, но тут заметила, что и «маньяк» и Ленка поднялись из-за стола и уже одеваются, собираясь покинуть это мрачное заведение. Удивительно, но Лена выглядела вполне спокойной и даже довольной — видимо, парень успел промыть ей мозги — оперативненько, однако. Но бросать подругу на произвол судьбы я разумеется не собиралась. Также как и Рита, которая, проследив за моим взглядом, сразу смекнула что делать и нарочито неторопливо принялась натягивать на себя куртку.

Выждав 10 секунд для конспирации, мы с Ритой вышли из кафешки и практически столкнулись нос к нос с Антохой.

— О, и девчонки ваши здесь, — сказал он и только после этого я заметила, что возле уха он держит телефон. Как-то нетрудно было догадаться с кем он разговаривает.

— Бежим, Ритка, — я дернула подружку за рукав и поскакала прочь от Альянса — ну его на фиг, стремное место.

Бегать на каблуках не очень-то удобно, поэтому, дважды свернув налево и оказавшись в тихом дворе, мы тут же остановились.

— Чего ты дернулась-то? — поинтересовалась Ритка, многозначительно покрутив пальцем у виска.

Я пожала плечами.

— Сама не знаю. Но Антоха явно разговаривал с Даном или Тимом.

— И что же? Мы же просто выходили из кафе, а не протаскивали партию героина через границу.

— Ну да… — ничуть не смутившись, кивнула я.

— А вот после этого замечательного забега… — договорить Рита не успела. Ее телефон ожил, довольно миленькой песенкой на иностранном языке возвестив, что звонит Данька — трудно представить, что такие розовые сопли у подруги стояли на ком-то еще.

— Да, — сказала Рита в трубку, бросив на меня многозначительный взгляд.

А я вдруг вспомнила по какому поводу мы оказались возле «Альянса» и закрутила головой в поисках Ленки и ее кавалера. Во дворе их естественно не было. И это нехорошо.

Подхватив Риту за руку, потащила ее прочь со двора, гадая в какую сторону могли податься наши подопечные.

— Мы просто гуляем… — словно оправдываясь вещала подруга. — Ну-у… Ксюхе захотелось размяться… А чего? Нормальный у нее вид — может это спортивная форма будущего… — теперь у виска пришлось крутить мне.

— Скажи лучше, что мы на автобус опаздывали, — буркнула я, оглядываясь по сторонам. «Альянс» теперь был справа и около него никого не наблюдалось, впрочем, также как и в противоположной стороне. Черт! Куда эти ненормальные виртуальные знакомые могли направиться?

— Мы на автобус опоздали, — без тени сомнения озвучила мое предложение Рита. — Никуда мы не собирались. И вообще, что это за контроль такой?! Нам что уже из дома выйти нельзя по своим женским делам? — это Ритка правильно мыслит — лучшая защита нападение. — Сами уперлись с самого утра и даже не сказали куда. У Тима вообще телефон отключен… Батарейка села? Так пусть подзарядит свою батарейку! Нас может убивать сейчас будут, а нам даже позвонить некуда! — и бросила трубку.

— Дурочка, — прокомментировала я последнее Риткино высказывание и, все же решив попытать счастье в противоположной от «Альянса» стороне, потащила подругу налево.

Мы дошли до конца улицы и, свернув на аллейку, идущую перпендикулярно ей, почти сразу увидели Ленку, примостившуюся на скамейке в окружении пяти парней, одним из которых был уже знакомый нам «маньяк», и двух девчонок. Убивать или насиловать ее вроде как никто не собирался…по крайней мере пока.

— И что делать будем? — поинтересовалась Рита, в раздумьях взирая на вновь трезвонивший телефон.

— Знакомиться будем, — решила я после секундного колебания. — Пошли.

Мы не спеша приблизились к компании — а-ля мимо проходили.

— Привет! — я нагло вклинилась в дружную компанию, мгновенно оказываясь в центре внимания, и с нажимом посмотрела на Ленку, надеясь, что она меня не бросит и признается, что мы подружки, а то совсем уж идиоткой себя чувствовать не хотелось.

Слава Богу, Ленка мне понятливо подмигнула и уже открыла рот, чтобы… ну что конкретно не знаю — сказать она ничего не успела.

— Привет-привет, малышка Ролла, — раздался справа от меня незнакомый чуть хрипловатый голос.

Стараясь сохранить на лице невозмутимую улыбку, обернулась на говорившего. К моему удивлению, это был Уксус — тот самый, с которым Тим поспорил на 10 тысяч на тему: «кто кого перепоет». Да, он все еще был тощим, но сейчас на нем были брюки и черное осеннее пальто, темные длинные волосы убраны в аккуратный низкий хвост и он совсем не казался сутулым, как в тот вечер. Больше того, Уксус казался вполне симпатичным. Но я, признаться, струсила отчего-то.

— Привет э-э…

— Станислав, — усмехнувшись, представился Уксус. — Ну а тебя, малышка, как зовут?

— Ксения, — подражая парню, ответила я. — А это Маргарита, — представила я заодно и подругу, растерянно мявшуюся чуть в стороне. Блин, я бы тоже растерялась, только вот ударить в грязь лицом перед этим вот типом никак нельзя.

Станислав мазнул вежливым взглядом по Рите, кивнул ей в знак приветствия и вновь вернулся ко мне, внимательно оглядев с ног до головы.

— И куда же это Вы, Ксения, направляетесь при таком параде? Свидание? С Роллом?

— А Вас, Станислав, так заботит моя личная жизнь?

— Не то, чтобы именно Ваша… — казалось он собирается сказать что-то еще, но вдруг передумал, задумчиво потер подбородок, неосознанно покусывая нижнюю губу — признаться, так он выглядел совершенно очаровательно — и в конце концов, хлопнул себя по колену, словно сгоняя с себя наваждение или ставя точку в своих размышлениях. — Вы подружки Лены? — он даже не дождался согласного кивка: — Мы как раз собирались в Лондон-клуб… не желаете к нам присоединиться?

Ну, в принципе, потусить в веселой компании я никогда не была против. Другое дело, что эта компания чужая и стоит ли в ней находиться большой вопрос. Я взглянула на Ленку — той явно хотелось приключений на одно место, на Риту — подруга лишь пожала плечами — ага, мол, ты предводитель — тебе и решать, а Данчик потом нам обеим по ушам настучит, а мне еще и от Тимочки пару ласковых достанется. Но… Я же не зря платье-то одела — надо его куда-то вывести в люди.

— Хорошо, — согласилась я.

Станислав легко кивнул, принимая мой ответ, и улыбнулся.

Но почему-то показалось, что он недоволен.

В «Лондоне» тоже было довольно пустынно, хотя несколько столиков все же были заняты, но ажиотаж если и предполагался, то скорее вечером.

— В зале посидим или сразу в кабинку пойдем? — с искренним любопытством поинтересовалась я у новых знакомцев ни к кому из них конкретно не обращаясь, но предполагая, что ответит мне Стас — Уксусом его в таком виде язык не поворачивался назвать.

— А что потанцевать не хочешь? — деланно удивился парень. Я отрицательно мотнула головой — мне только позориться не хватало, хотя можно было бы оттоптать парню ноги из солидарности с моим Феечкой — они же явно на контрах со Стасом. — Ребят? — обратился он к своим друзьям. Нормальные, кстати, ребята. Даже Ленкин Тоша ничего так — не знаю, правда, что она в нем нашла, но они всю дорогу оживленно болтали на тему компьютерных игр и кажется были счастливы и вполне довольны друг другом. Да и нас с Ритой приняли достаточно дружелюбно.

— Мы с Димкой и Женькой пойдем шары погоняем немного, — сказал светловолосый парень, который сам помнится назвался Юрой, и подмигнул Станиславу. — Так что за девчонками придется присматривать тебе, на Тоху надежды мало. Или ты тоже на романтической волне забудешь обо всем на свете? — Юра выразительно скосил глаза в мою сторону.

— Не волнуйтесь, — встряла я. — Ничего романтического с моей стороны вашему «мачо» не светит.

— А что так? — удивился Юра. Глаза его вспыхнули и мне отчего-то пришло на ум, что сейчас мне начнут рекламировать Стаса. И я не ошиблась: — Стас знаешь…

— Юр, не надо, — усмехнулся Станислав. — У Ксении есть молодой человек. Ведь есть?

— Он у меня и есть и пить, — серьезно подтвердила я.

Юра пожал плечами и ушел к бильярдным столам, где уже суетились его приятели. А мы всей кучей направились в кабинку с караоке — быть может некоторым это покажется извращением, а мне нравилось поорать что-нибудь эдакое, не боясь стать причиной инфаркта у соседей. Правда делать я это предпочитала лишь в присутствии Ритки, Леськи и еще парочки подруг — они-то уже привыкли, а вот как отнесутся к моему пению незнакомые люди… К тому же не давала покоя мысль, что вроде как в предстоящую пятницу должен быть повтор соревнования между Тимом и Уксусом.

— Дан меня прибьет, — пробормотала Рита печально.

— За что?

— А тебя Тим прибьет, — пессимистично добавила подруга.

— А Ленку кто прибьет? — поспешила узнать я, пока на Ритку напало пророческое настроение.

— Не знаю, — Ритка грохнулась на диванчик возле стола, куда официант уже сгружал пиво. — Но и ей мало не покажется.

— А может они нас не найдут, — отмахнулась я. — Побудем здесь часик, а потом Ленку заберем и свалим.

«Концерт» протекал вяло — выступать никто не стремился и меня, что удивительно, на подвиги не тянуло тоже. Виной тому был изучающий взгляд въедливых карих глаз, заставляющий меня нервничать — и что привязался? Треснуть бы ему сумочкой по голове, так ведь повода даже нет. С другой стороны, было любопытно узнать, где Тим познакомился с этим типом и почему внешний вид этого типа так разительно отличался в нашу предыдущую встречу от нынешнего. Получив сухой ответ на первый вопрос: «Учились вместе», вплотную озадачилась вторым.

— А ты разве никогда не видела Тимофея в драных джинсах или наоборот в костюме при полном параде? — насмешливо поинтересовался Стас.

И я действительно припомнила тот случай, когда Фей играл на гитаре в парке. Выглядел он тогда скажем прямо не айс, но для меня это ничего не объясняло. Однако уточнить я ничего не успела — к нам присоединились «заскучавшие без женского внимания» бильярдисты и в кабинке стало шумно и весело.

— А пойдем споем дуэтом, — предложил Стас. — Или слабо? — и парень изучающее уставился на меня, словно действительно решая слабо мне или нет.

— Пойдем.

Стас наугад выбрал какую-то песню и уставился на экран. А… Пара Нормальных — Мы побежим по улицам Москвы… И первая партия была его:

— Мы побежим по улицам Москвы,

Я догоню тебя и дам пиджак,

Похолодало как-то без любви,

А ты почти простужена и так…

А голос у него приятный — обидно, но гораздо лучше, чем у Тима. И непонятно зачем ему нужна была Людочка? Одно радует — на гитаре он играет много хуже. Но дальше мое вступление:

— Мы побежим по улицам Москвы,

По переулкам Питера пойдём,

И тили-тили тесто — я и ты,

Другие вместе, ну а мы вдвоём.

Ты уходишь, ты гонишь,

Я не переживу,

Старые диски вместо прописки,

Буду скучать!

Ты съезжаешь, ты знаешь:

Я без тебя не смогу

Снимать квартиру 50 квадратов в центре,

В общем выручай!

Мы побежим по улицам Москвы,

Я догоню тебя и дам понять,

Что выбросить меня из головы

Не так-то просто, будешь вспоминать…

И снова Стас, а я на подхвате:

— Мы побежим по улицам Москвы,

И даже если я не догоню,

Пускай узнают граждане страны

О том, как сильно я тебя люблю!

И вот в тот-то момент, когда мы вместе тянули это гребаное «я тебя люблю» дверь в кабинку открылась и на пороге материализовался взбешенный Фей…

Нет, то что Фейка появится я была уверена на 90 %, но… мог же он зараза такая, появиться минут на 5 раньше или на столько же позже. А теперь я отчего-то чувствовала себя виноватой, словно меня застукали на месте преступления, хотя вроде как вела себя прилично: ни на кого не бросалась, не кусалась и даже выражалась предельно вежливо. Да я, можно сказать, героиня! Но взгляд Тима говорил о другом. Например о том, что Феечка был уверен, что я здесь и не одна (интересно, кстати, откуда?), но моя компания стала для него настоящим сюрпризом (особенно Стас) и надо полагать неприятным. Еще там, в зеленых глазах, плескалась обида, гнев и обещание, что вот прямо сейчас кому-то сильно не поздоровится. И, кстати, все это я прочла за те несколько секунд, которые Тим потратил на то, чтобы приблизиться к нам вплотную, после чего коротко, почти без замаха ударил Стаса по лицу.

Весовые категории у парней явно не совпадали и мне чисто по-человечески стало Стаса жалко, но от второго удара тот вдруг ловко увернулся и, отпрыгнув метра на два, послал Фейке насмешливую ухмылку, приправленную кровью из разбитой губы, одновременно махнув рукой своим друзьям, чтобы не вмешивались.

— Эй, не надо так волноваться, — Стас примиряюще поднял руки, но в карих глазах плясали чертики, без тени обиды, из чего я сделала справедливый вывод, что не только у Тима не все в порядке с головой. — Твоей девушки я даже пальцем не коснулся. Любой подтвердит.

— Не надо было к ней вообще подходить, — прорычал Тим. Эк, его распирает. Значит, как Уксус он мне не опасен — сам на встречу потащил, а как Станислав — так не подходи. Или дело в том, что изначально самого Тима здесь не было?

— Это я сама… случайно, — нашла необходимым уточнить я.

Фей смерил меня тяжелым взглядом, кажется только сейчас заметив, какое на мне короткое платье. Лучше б молчала, честное слово. Но я за справедливость!

— Может поедем уже домой? Мама тебя на тортик звала… — попыталась я сменить тему, попутно отступая к Ритке, на которую Дан уже натягивал куртку. Но Тим как-то умудрился схватить меня за руку, и развернув к себе, некоторое время молча рассматривал мою физиономию. А мне больше всего на свете хотелось прижаться к нему и быть уверенной, что он меня не бросит вот прямо сейчас, хотя в глубине души клокотала обида, потому что нормальных отношений как таковых у нас и не было и на что он обижается не понятно. Даже признание, что я, видите ли, его девушка пришлось чуть ли не силой выбивать, а и смыл-то?

— Ксюх, вот какого хр**а? Я ж тебя просил… — наконец устало пробормотал Фей. — Придется тебя, видимо, пороть… Ладно, пошли отсюда. Антон, забери Ленку.

— Ленка против, — возмутилась подруга.

— Ленку никто не спрашивает, — возразил Антон. Он тоже казался злым, хотя ему-то что?

Тим подхватил мое пальто и, сжав мою ладонь, вывел в общий зал.

— Эй, Тим, — высунулся из кабинки Стас. — Она не такая. Не обижай малышку.

Какая не такая? Спрашивать не стала. Потом… как-нибудь потом. Вот только избавлюсь от этого мерзкого чувства вины…

Когда мы наконец покинули гостеприимные стены «Лондона» выяснилось, что приехали парни на Данкиной машине. Стало быть Тим остался без колес и виноватой в этом почему-то опять оказалась я.

— Так вы ж все равно к нам на торт едете, — пожала я плечами, глазами ища Ленку и Антона, которых вообще-то тоже надо пригласить на чай. Но они куда-то исчезли.

— Не едем, — жестко возразил Дан — ого, зря Ритка трубку бросила, а потом и вовсе не брала ее, когда Дан названивал. — Но вас, конечно, подвезем.

— Может мы тогда пешочком? Здесь недалеко совсем… — выдвинула я рациональное предложение.

— Не хватало еще, чтобы со своих каблуков навернулась или задницу себе отморозила, — разозлился Тим. — Ее и так ждет принеприятнейшая встреча, — пообещал он.

— Знаешь, я не приемлю БДСМ, — осторожно уточнила я.

— С таким характером и тягой к приключениям тебе не остается ничего другого, кроме как привыкать, — пожал плечами Фей и распахнул заднюю дверцу Данькиного авто.

Села, надеясь, что сзади со мной поедет Рита, но Тим сам умостился рядом, потеснив меня своей огромной фигурой, и захлопнул дверцу, словно отрезая маленькое пространство от внешнего мира. Ага, нагнетает, стало быть. Чтоб я вину свою лучше прочувствовала. Ну-ну… А ведь я честно хотела быть пай-девочкой… сегодня уж точно.

Я завозилась у Тимки под боком якобы устраиваясь удобнее: пару раз как бы случайно прижалась грудью к его плечу, затянутая в тонкий капрон коленка сама собой прижалась к Тимкиной ноге, нервно поелозила туда-сюда — чешется поганка, и замерла, словно посаженная на клей к светло-голубым джинсам. Ой, а руки я вообще не контролирую, особенно когда так трясет на нашем фирменном асфальтовом покрытии «в ямочку», ну и в конце концов, надо же мне хоть за что-то держаться! Поэтому смело обхватываем Фейкину руку своими двумя и прижимаем покрепче к себе. Вот — теперь я спокойна, теперь со мной ничего не случится.

— Ксюх, ты себя когда-нибудь нормально вести будешь? — и так проникновенно в глаза посмотрел, точно мне 5 лет и я в десятый раз, не меньше, разрисовала стены в гостиной фломастерами.

— Буду, — покладисто согласилась я. — Сразу после того, как нормально себя начнешь вести ты.

— Ага, — кивнул Фей. У меня даже мелькнули несвязные, но радостные мысли. Как оказалось рано: — То есть это я напялил на себя рабочую форму девушки по вызову и отправился в клуб с пятью!!! незнакомыми мужиками.

— Ну… если с такой точки зрения посмотреть… — задумалась я. — То да, немножко переборщила я… с платьем… Но один-то из мужиков знакомый был — Уксус этот твой. Кстати, весьма… — чуть было не ляпнула «симпатичный», но вовремя одумалась: — … нормальный.

— Хочешь вернуться к этому «нормальному»? — с неожиданной злостью поинтересовался Тим.

— Дурак, — вздохнула я, отпуская его руку и отодвигаясь к окну.

Остаток пути до моего дома прошел в молчании, нарушенном лишь у самого подъезда Даном, коротко бросившим через плечо: «Приехали!»

На душе было паршиво, оставаться с Тимом наедине даже на минуту не хотелось — вдруг разругаемся, и я предприняла еще одну попытку заманить Риту с Даном к нам в гости, нагло нахваливая торт, который еще даже в глаза не видела. Но Дан оказался неумолим (а Ритка-то переживала, что он в тряпочку превращается — даже на ее умоляющий взгляд не купился) и, распрощавшись с нами, друзья укатили.

Ну и ладно…

Фыркнув, я потопала к подъезду.

— Ксюх, погоди, — Тим поймал меня в объятия и крепко прижал к себе, зарывшись носом куда-то мне в волосы. Ей-богу, я думала у меня сердце выпрыгнет из груди от приятного, но шока!

— Гожду, — согласилась я, с удовольствием обнимая Фея в ответ и как можно крепче сжимая руки за его спиной — не дай Бог, опять струсит и сбежит.

Тим тяжело попыхтел мне над ухом.

— Хочешь в кино? — наконец произнесло это недоразумение. Это, интересно, что вообще за на фиг?

— Нет! — попыталась отстраниться, чтобы заглянуть динамщику в глаза, но он не позволил — усмехнулся и, крепче прижав к себе, продолжил измываться:

— Кафе, ресторан, погулять за ручку? М-м?

— Тимофей Булыгин, если ты меня сейчас же не поцелуешь я тебя задушу и суд меня оправдает, — пообещала я, многообещающе перемещая свои руки к Фейке на шею.

— На ветру целоваться не рекомендуют, — издевался этот хам. — Губы потрескаются.

— Вазелин — наше всё, смажем мы тебе губы, не сомневайся. И все остальные нежные места тоже, — мне все же удалось немного отстраниться и заглянуть Тиму в потемневшие глаза, в которых с большим трудом угадывались расширившиеся зрачки.

— Даже так? — притворно удивился Тим.

— Угум.

Он наклонился ниже, едва коснулся губами моего уха, вызвав ответную дрожь во всем теле. Вздохнул, собираясь с силами.

— Ты бы только знала, Ксюха, как я тебя хочу, — прошептал Тим, призывая новую радостную волну мурашек к путешествию вдоль позвоночника, хотя услышать я хотела немного другое, что-нибудь более банальненькое. Например, слова любви были бы весьма кстати. — Мне даже дотрагиваться до тебя больно… безумно приятно и больно… и страшно, что какая-то маленькая нахалка имеет такую власть над моим телом… В общем, я решил, что нам не стоит торопиться.

— Все ясно — умру девственницей, — пробормотала я. Наверное, зря — у Тимки аж лицо вытянулось. — И что значит: «я решил»?! Я может тоже…

Тим страдальчески застонал и заткнул мне рот поцелуем. Хоть одно умное решение с его стороны. Я с удовольствием ответила и парень тут же углубил поцелуй, притягивая меня все ближе к себе, с силой вжимая в свое тело…

— Что ж это вы на улице делаете? — сквозь шум в ушах из-за пульсирующей в висках крови до сознания с трудом пробился возмущенный голос. Я даже не сразу сообразила, что это мама. — Идите домой целуйтесь. Нечего старых троллих из нашего подъезда подкармливать пищей для сплетен.

Никогда б не подумала, что мне может быть так стыдно.

* * *

Эмм…*

Сегодня занятия закончились позже обычного, что в общем-то было весьма кстати, так как Фейка должен был заехать за мной никак не раньше половины седьмого и значит ждать мне его осталось совсем не долго.

С девчонками я спустилась на первый этаж, потолкалась возле раздевалки и не спешно вышла на улицу.

— А что это ты, Ксюха, в последнее время как монашка одеваешься? — ехидно поинтересовался плетущийся позади меня Димка, едва я осталась одна.

— Ну что ты, Димочка — монашки в джинсах не ходят вроде, — отмахнулась я, сожалея, что Наташка с Алисой уже ускакали на остановку и справляться с Димкой мне придется в гордом одиночестве. В собственных силах я, конечно, не сомневалась и все же…

— Я имел ввиду не форму одежды, а ее скромность, — пояснил Димка, с нарочитым вниманием рассматривая меня с головы до ног.

— Для девушки скромность не порок, а добродетель, — отмахнулась я. — И шел бы ты уже по своим делам и не мешал мне дышать свежим воздухом.

— Вот смотрю я на тебя и никак не пойму — откуда в тебе эта добродетель взялась?

Я сморщилась, вспомнив как вчера Тимка, отвез моих родителей на вокзал, пообещав всенепременно заботиться и приглядывать за мной, да-да и кормить, конечно, тоже, а вернувшись домой, нагло, по-хамски залез в мой шкаф и самолично выбрал мне одежду для универа: вот эти самые джинсики и синюю кофточку с длинным рукавом. На самом деле, ничего такого уж страшного, даже симпатично вышло — джинсы в облипочку, кофточка тоже — ничего вроде и не видно, но полет для фантазии открывается ого-го, да к тому же тепло и удобно. Так что не знаю кому уж Фейка хуже сделал, но я поклялась при случае ему отомстить и обогатить его гардеробчик чем-нибудь эдаким.

— Не твое дело, Соловьев. Тебе что-то конкретное надо?

— Угу. Тебя. В моей постели. В обнаженном виде.

— Боюсь коньки откинешь от инфаркта при виде такой красоты.

— Ох, ты ж Мать Тереза, заботливая. А как насчет страстного поцелуя?

— Вот это может быть… но только когда рак на горе свистнет.

— Злая ты, Ксюха, — погрустнел Димка.

— Зато я добрый, — за Димкиной спиной возник Тим — не знаю откуда он там взялся, даже я не заметила его приближения. — И ласковый. Обнять тебя, шалунишка? — и глазками хлоп-хлоп. Может Тим все таки врет — и все же голубой он? Со мной вот он так не заигрывает.

Дима перевел на меня вопрошающий взор и на всякий случай отодвинулся от Тима подальше.

— Это кто? — несколько ошарашено спросил он.

— Феечка, — честно ответила я, опасаясь очередной вспышки ревности со стороны вышеозначенного.

— А почему такая крупная?

— Хорошо кушаю, — пожал широченными плечами Фей.

— А желания исполняешь? — поинтересовался Дима.

— Исполняю… но только свои.

— А как исполняешь-то? — возвращаясь к привычному ехидству, спросил Димка. Видимо отошел от первого впечатления. — Палочка у тебя где?

Тим многозначительно опустил взгляд на свои штаны. Задумчиво хмыкнул и с недоумением посмотрел на моего сокурсника — мол, сам что ли не знаешь?

— Пойдем, Ксюха. Он неадекватен, — резюмировал наконец этот шут и, подхватив меня под руку, потащил в сторону университетской стоянки.

— Это я неадекватен?! — возмутился Димка. Мне даже показалось, что он сейчас кинется за нами следом, чтобы добиться справедливости. Но он лишь плюнул и, махнув на нас рукой, потопал в противоположную сторону.

— Тим, ты сумасшедший, — расплылась я в счастливой улыбке.

— Почему это? — он распахнул передо мной дверцу своего авто.

— Да так… По Глебушке не скучаешь?

— Скучаю. Давно его не видел — аж с пятницы, — парень изобразил на лице вселенскую печаль.

— Паяц, — фыркнула я и попыталась сесть на пассажирское место. Меня не пустили.

— Ты забыла со мной поздороваться, — возмущенно сообщил Фейка.

— Утром виделись и по телефону общались, раз 5 точно.

— И что? Я к тебе примчался сквозь ураган, минуя град и дождь… и пробки. Думал, ты мне на шею бросишься, наши губы встретятся в страстном поцелуе, я не выдержу и завалю тебя на заднее сидение… даже пледик там постелил, а ты…

Я попыталась представить себе описанное Тимом, но в моем воображение заднее сидение никак не состыковывалось с его «щупленькой» тушкой, из чего я сделала вывод, что Тимочка шутить изволят. Ха-ха, очень смешно. Но по крайней мере первую часть им же придуманного сценария мне осуществить вполне под силу.

Я прижалась к Тимке покрепче, сразу же почувствовав как напряглось его тело, и с удовольствием поцеловала. Что еще оставалось Фейке, кроме как ответить мне? Он перехватил инициативу, стиснул меня сильнее, приподняв над асфальтом — и слава Богу, у меня кажется дрожали и ноги и руки.

— Так достаточно страстно? — просипела я, когда меня наконец вернули доступ кислорода.

Вместо ответа Тим укусил меня за нижнюю губу и тут же лизнул предполагаемую ранку.

— Кстати, насчет пробок. Поехали скорее, а то еще опоздаем на мои курсы парикмахерские.

— Может, ну их? — зарылся он в мои волосы.

— Ну уж нет! — возмутилась я. — Я с тобой таскалась куда просил, теперь твоя очередь!

— Хорошо-хорошо, — Тимка поднял руки вверх, словно сдаваясь. — Только пообещай мне, что ты стрижешь лучше, чем готовишь? — и столько надежды во взгляде.

— Обещаю, — легко согласилась я. По крайней мере, супом моим отравиться можно, а здесь все вполне безопасно — тыкать ножницами в глаз я ему точно не собираюсь — уж не настолько безрукая. Но Тим продолжал сомневаться. — Не веришь, что ли?

— Верю… но опасаюсь.

«Школа парикмахерского искусства» находилась на тихой, отдаленной от центра улочке и мне пришлось буквально на пальцах объяснять Тиму как туда проехать. И хотя штурман из меня получился весьма удачный, Фейка все равно был недоволен и небольшое вытянутое здание его, конечно, не впечатлило — да, собственно, и нечем: широкая серая дверь с двумя невзрачными табличками справа от нее — одна с названием сего учреждения, вторая с изображением ножниц и расчески — на тот случай, если кто-то не умеет читать, два дуба рядышком с трехступенчатым крыльцом, да небольшая стоянка, на которой сегодня было чуть больше машин, чем обычно — вот собственно и всё, ничего примечательного.

— Поприличнее места для обучения не могла найти? — буркнул Тим недовольно.

— Нормальное место, — не обиделась я. — И преподы талантливые и терпеливые.

— Угу, боюсь для тебя второе особенно ценно.

— Ворчишь, как старый дед.

— Да ну? — фыркнул Тим. — Разве я не прав?

Отвечать на провокацию я не собиралась, поэтому молча выбралась из машины — и так почти опаздываем. К счастью, и Тим ждать себя не заставил — вылез следом и даже взял меня за руку, запустив гулять по телу волну приятных мурашек.

— Веди, Сусанин, — с притворным надрывом произнес он и подтолкнул к серой дверке.

Я и повела — сначала в небольшое фойе, а потом тесным коридорчиком к одному из двух залов. Судя по всему, мы явились последними — почти все кресла выставленные в ряд вдоль длинной стены, сверкающей зеркальной поверхностью, были заняты — свободными оставались только два, в самом конце зала, и я потащила Фейку туда, на автомате здороваясь со всеми девчонками. Кажется, мне все таки не по себе и это плохо — пораженческие мысли недопустимы!

— Раздевайся и садись…

— Догола?

— Можешь и догола, — хмыкнула, отметив как вспыхнули щеки у Светки, крутившейся у соседнего кресла. У ее модели — жгучей брюнетки с зелеными глазами воображение оказалось гораздо менее живое… или она просто более сведущая в плане голых парней? — А я сейчас, — кинула я Тиму и поспешила в дамскую комнату. Вернуться я намеревалась как можно быстрее, потому как голодные взгляды девчонок, бросаемые на аппетитную тушку Тима оптимизма как-то не вселяли — похоже не только Феечки подвержены ревности.

Вернулась быстро. Фей был на месте — уже хорошо. Девчонки занимались своими делами — еще лучше! Возле последнего кресла в ряду маячил Кирилл — единственный парень, затесавшийся в нашу девичью компанию, желающую постичь великие тайны парикмахерского искусства. И судя по тому как запросто он держался с Тимом, они были знакомы не только те три минуты, что я отсутствовала.

— Ты с кем пришел? — донесся до меня голос Кирилла. Я замерла.

— С Ксюхой, — с готовностью ответствовал Тим и я непонятно почему улыбнулась. Но заметив, как вытянулось лицо Кира, тут же вновь засомневалась в своих великих парикмахерских способностях.

— Ну ты крут, — медленно кивнул Кир, накидывая пеньюар на девчонку лет шестнадцати, замершую в его кресле с немым обожанием во взгляде, обращенном на Тима. Малолетняя поклонница? Как же ж она его без грима узнала-то? — А ты уверен, что твоя шевелюра тебе не дорога?

— Что, всё так плохо? — было б любопытно взглянуть на Фейкино лицо, но с такого ракурса мне его было не видно, хотя и по голосу не составило труда догадаться, что парень расстроен.

— Руки из жопы, — грубо припечатал Кир. Во, гад! А мне плел, что если побольше тренироваться, то у меня еще все получится. И вообще, сейчас напугает мне Феечку — кого я стричь буду? Разве что самого Кира тогда, чтоб лишнего не болтал.

— Ксения? — возле меня возникла Алевтина Петровна — женщина лет 45, может чуть старше, которая являлась одним из тех «талантливых и терпеливых». Она несколько озадаченно посмотрела на мою раздосадованную физиономию и наконец спросила: — Ты не нашла себе жертву на сегодняшний вечер?

О, как! — Жертву!

— Нашла, — кивнула я в сторону Фейки. К моему великому счастью, и удивлению, попыток сбежать он пока не предпринимал.

— Так а что же ты здесь стоишь? Иди скорее на место — начинаем.

Я вновь кивнула и направилась к Тиму. Нерешительно замерла позади кресла, разглядывая его отражение… на мой вкус, просто красавчик. Рука сама собой скользнула в Тимкины волосы, чуть растрепала их — у-у, мягонькие какие. Жалко-жалко. Провела по волосам раз… другой. Пальцы ощутимо покалывало от наслаждения, по спине вновь забегали мурашки… Эх, и что такой красавчик нашел в такой обычной мне? А у него еще и поклонниц целая куча, в нашем городе уж точно — вспомнить хотя бы как в клубе девчонки скакали вокруг бас-гитариста, некоторые даже с неприличными предложениями…

Словно прочитав мои мысли, Тимкино отражение понимающе усмехнулось и подмигнуло мне, сверкнув потемневшими глазами.

— Продолжишь в том же духе, изнасилую тебя прямо при свидетелях, — шепнул он как будто на грани слышимости. Но Светка снова вспыхнула, шестнадцатилетняя малявка покраснела тоже, а Кир многозначительно хмыкнул, словно был совсем не против на это посмотреть. Мечтай бледнолицый!

Поспешно выдернула руку из Тимкиных волос. Фу-фу-фу, рассопливилась! Да я сейчас Фейке такую прическу состряпаю — все в обморок упадут! От восхищения, конечно… ну, надеюсь.

Решительно набросив на плечи парня накидку, схватила со столешницы ножницы и гребешок. Странное чувство, что сегодня у меня все получится накрыло с головой. Банзай!

— Давайте я Вам подправлю… немного, — с явным сомнением в голосе предложила Алевтина Петровна. Сомнение ее заключалось скорее всего в том, что она не знала как «такое» можно подправить.

— Нет… не надо, — на свое отражение Тим старался не смотреть. Зато многообещающе сверлил взглядом меня: — Это как раз то, о чем я давненько мечтал. Только вот… никак не решался, — и улыбнулся. Вышло весьма натурально — я б даже поверила, может быть.

Алевтина Петровна понимающе кивнула, словно бы говоря: «Чокнутые молодые люди, что ж такого?»

— В таком случае безмерно рада, что вы с Ксенией нашли друг друга. Доброго вечера, — и выпроводила нас из школы.

Стоянка оказалась практически пуста — собственно, если бы не Фейкина машина, она была бы пуста полностью. Конечно, все уже укатили вдоволь нахохотавшись над творением рук моих.

Я скуксилась, ожидая, что Тим выскажет свое громогласное «фи» (а то что оно будет громогласным я даже не сомневалась) прямо здесь и сейчас. Но парень молча прошествовал к авто, уселся на водительское сидение и лишь хорошенько громыхнул дверцей, выражая свое далеко не радужное, скажем так, настроение. На секунду мне показалось, что он оставит меня здесь, на темной промозглой стоянке, одну. Но машина не трогалась с места.

— Долго мне тебя ждать?! — заорал Фейка минуту спустя, в приоткрытое окно. — Садись!

Вообще-то лучше бы было, чтобы он проорался как раз таки здесь — находиться за рулем в истерическом состоянии небезопасно.

— Погода хорошая… Может погуляем?

— Погуляем?!! — Тим выскочил из машины, вновь грохнув дверцей, и, подскочив ко мне, тряхнул головой. Ей-богу, если бы это не я его так «приукрасила», я бы ржала в полный голос с большим удовольствием. А так… — Погуляем? Вот с этим? — он дернул себя за волосы там, где они были подлиннее. — У нас в четверг концерт, а я на пугало похож, — и обиженно засопел, как маленький, которому не дали посмотреть еще один, самый последний мультик.

— Так можно сказать я тебе помогла. Ты ж все равно на сцену страшилищем вылезаешь — выходит я Лене работу упростила, — попыталась улыбнуться. Не вышло, но я продолжила: — К тому же стрижку под ноль никто не отменял. Машинка для стрижки волос рулит — с ней даже я справлюсь.

— Даже ты? — задумчиво переспросил Тим. — Ксюха, ты же обещала, что стрижешь лучше, чем готовишь, а сама… Криворучкина какая-то.

— Косякина, — поправила я его. Тим удивленно уставился на меня — наверное, о моей замечательной фамилии он был еще не в курсе.

— Ах, Косякина? — и смерил таким уничижающим взглядом, что меня передернуло: — Так ответь мне, какого х**на, Косякина, ты берешься за те дела, которые у тебя не х**на не выходят?

В принципе, Тим был прав. Да, все что я делала руками выходило мягко говоря… не очень. Но слышать это от Фейки было безумно обидно. Я могла бы хмыкнуть и ответить грубостью на грубость. Но изображать жизнерадостную хамоватую идиотку мне как-то надоело. Я устала. Больше всего мне сейчас хотелось чтобы меня покрепче обняли и успокаивающе погладили по голове, шепча всякие глупости о том, что всё будет хорошо, а не выговаривали за мою безрукость.

— Я не виновата, — голос мой прозвучал спокойно и сухо, но сдерживалась я из последних сил. — Чтобы найти то, что будет хорошо получаться, надо многое перепробовать.

— А постараться, чтобы при этом не страдали окружающие не хочешь?

— Подумаешь, волосики немножко подстригли ему! — выкрикнула я, чувствуя как сдают нервишки. — Да они отрастут уже через месяц!

— Рассуждаешь как типичная эгоистка, — вздохнул Тимофей. — Пойдем, я отвезу тебя домой.

Посильнее прикусила нижнюю губу, чтоб не разреветься и, отвернувшись от Тима, быстро-быстро заморгала.

— Сама доберусь как-нибудь, — правда, не так уж и поздно. Темноты я не боюсь, где остановка знаю.

— Еще и истеричка. Не тупи, — спокойно посоветовал Тимофей. Бесит.

— Да ты… сам!

— Конечно, сам, — меня с легкостью закинули на плечо и понесли к машине. — За что мне это?

— Грешник наверно — вот тебя Бог и наказывает, — не удержалась от комментария. Мне тут же прилетело по заднице. В долгу я не осталась, благо Тимкины полупопия маячили у меня прямо под носом. Хотя вышло на мой взгляд слишком больно и я испуганно потерла место удара.

— Не подлизывайся, — буркнул Тимка, нервно вильнув задом. Интересненько.

Настроение плавно поползло вверх, а руки к вышеозначенной части тела парня.

— Ксюх, нарываешься.

— Ага.

Фейка скинул меня с плеча, удерживая за плечи, чуть отстранил, чтобы заглянуть в глаза.

— Пожалеешь.

— Может быть, — беззаботно кивнула я.

— Какая ж ты балбеска, — вздохнул расслабленно, притянул меня в свои объятия. — Ладно, есть хочешь?

— Хочу.

Фей коротко скользнул губами по моей щеке и помог сесть в машину, обошел ее и сел за руль. Успокоился — хорошо.

— В кафе поедем? В «Вершину» хочешь?

— Что, с такой стрижкой пойдешь в общественное место? — притворно ужаснулась я. Тим хмыкнул. — Поехали домой, — вздохнула я. — Есть там, конечно, нечего. Но продуктов много — что-нибудь приготовишь.

— Готовить должна женщина! — тут же возмутился Тимка.

— Женщина никому ничего не должна! — возмутилась и я. По раздавшимся слева смешкам поняла, что Фейка просто издевается. Ну, конечно, вряд ли ему захочется еще и отравиться в завершение этого «чудесного» вечера. Мне вновь стало грустно — припомнились все мои неудачные попытки найти себя на различных поприщах. Теперь к ним и парикмахерское искусство можно прибавить… и забыть о нем. Но жа-а-алко.

— Господи, Ксюха, ну чего ты опять хмуришься? Это я хмуриться должен.

— Готовить — не умею, стричь — не умею. Ничего — не умею.

— Ну, у тебя же по-любому должна быть машинка для стрижки волос — тебе еще всю эту красоту исправлять, — Фейка тряхнул головой, чтобы я не сомневалась какую именно красоту исправлять надо. — А готовить я тебя научу, — легкомысленно пообещал парень. Эх, блажен, кто верует.

Когда мы оказались дома, часы уже показывали половину десятого. Есть хотелось со страшной силой, готовить не хотелось вовсе. Но Тимка был неумолим и, едва я скинула ботинки и пальто, потащил меня на кухню.

— На кулинарный шедевр времени нет, — посетовал Тим. — Попробуем что-нибудь совсем простенькое.

— Бутерброооодик, — мечтательно протянула я, закатив глазки и пытаясь пристроиться на табурет возле обеденного стола.

Тимка недвусмысленно преградил мне дорогу.

— Никаких посиделок, детка. У нас тут кулинарные курсы — первое занятие, так и быть, бесплатно. Где у вас сковорода, кстати? — Фейка опрометчиво отвлекся на поиск вышеозначенного предмета и я все таки пристроила пятую точку на табуреточку — хорошо.

— Там.

— Где?

— Там.

— Да где?!

— Там, в духовке, внизу.

— Так бы сразу и сказала. А «там» по-китайски «ж*па», — проворчал Тим, доставая сковородку из духовки и пристраивая ее на плиту.

— Правда?

— Не знаю, — буркнул шеф-повар. — Вставай.

— Хнык-хнык, — попробовала я откосить от приготовления пищи.

— Над актерским мастерством тоже надо поработать, — пробормотал Тим, стаскивая меня с табурета и подталкивая к плите. Рядом обнаружились все необходимые продукты — когда успел достать? — Итак, моя умничка, нарежь сосиски на небольшие кружочки… — с готовностью принялась кромсать сосиску. Выходило до обидного плохо. — Оболочку снять забыла, — противненьким голосом прокомментировал Тим. — Потому кружочки у тебя и кривые.

А я в танке — я промолчала.

— А теперь, мой котеночек, поджигаем огонечек под сковородочкой, — сюсюкал Тим, напрашиваясь тоже на что-нибудь уменьшительно-ласкательное. — Умница. А теперь маслица туда… Кружочки наши…

Тим стоял за моей спиной и пыхтел мне в ухо, его слова при этом почему-то с большим трудом доходили до мозга, особенно когда он положил свои руки мне на талию и придвинул мою тушку ближе к себе, якобы для того, чтобы лучше видеть, что происходит на плите.

— А сейчас самое главное, детка, — интимным шепотом сообщил он. — Нужно аккуратно разбить несколько яиц ножом прямо над сковородкой. Ты ведь справишься, моя радость?

Конечно, справлюсь — фигня вопрос.

Я взяла в одну руку яйцо, в другую — нож, коротко замахнулась… И в этот момент губы Тима коснулись моей шеи…

Меня прошиб нервный озноб, руки-раскорюки дернулись, но к изумлению, и моему и, кстати, Фейкиному, по яйцу я таки попала и даже удачно — яйцо развалилось на две равные половинки-скорлупки.

— Ты ж моя умница! — восхитился Тим, забыв о моей шее. — Можешь же, когда хочешь! А теперь следующее…

С видом профессионала подхватила следующее яйцо, стараясь не обращать внимания на руки Феечки, по-хозяйски блуждающие в районе моих ягодиц. Тюк… и снова удача! И так пять раз подряд! Странно, раньше скорлупа наотрез отказывалась разбиваться на половинки, превращаясь в непонятное нечто в моих руках.

— Ммм… ты, похоже, мастер эротической кулинарии, — Тим чуть сжал зубами мочку правого уха, тут же осторожно поцеловал место укуса, вызвав дрожь в коленках. Я прикрыла глаза, но вдруг обнаружила, что его руки оставили в покое мои полупопия и возятся с ремнем на джинсах. Глаза пришлось открыть.

— Тиим, ты же хотел подождать, — нервно напомнила я.

— Угу, уже подождал. Больше не могу. Прости?

Он выключил газ и, развернув меня к себе лицом, впился в мои губы требовательным поцелуем, до хруста в ребрах прижав к своему напряженному телу — через минуту дышать стало нечем, но… так и быть…

— Прощаю.

— Спасибо, — непривычно серьезно кивнул Фейка, подхватывая меня на руки — волей-неволей пришлось обхватить его бедра ногами. — А теперь, пожалуйста, укуси меня за шею, как тогда, в клубе.

— Извращенец, — резюмировала я, но почему бы и нет?

— Еще какой. С момента нашего знакомства мечтаю об этом… И знаешь, пошли-ка в спальню.

— Эй, ты жива?

Тим с тревогой заглянул мне в глаза.

— А ты надеялся меня убить?

— Язвишь, значит — жива, — Фейка расплылся в блаженной улыбке и чмокнул меня в нос, прижав к своему обнаженному телу.

— Нет, а что правда бывали случаи умерщвления этим?

Тим не ответил, лишь загадочно ухмыльнулся, вызвав в моей душе нехорошее, хоть и глупое сомнение. Я попыталась отстраниться, но парень ревниво прижал меня ближе, запустив свою пятерню в мои волосы, чуть массируя затылок, что на самом деле было очень приятно и я вновь растеклась лужицей.

— Ты у меня такая красивая, — шептал он в самое ухо, щекоча его дыханием. — Смелая, непредсказуемая… — Тимка на секунду заколебался, но все таки выдал: — Умная. Верная… Ты же верная? Никаких Петей и Васей — ты только моя, ясно?

— Угу, — буркнула насмешливо. — И ревнивая, запиши там где-нибудь себе.

Тим вздохнул, чуть прикасаясь провел пальчиками по моему позвоночнику, отчего по спине тут же заплясали мурашки, а я дернулась всем телом.

— Переедешь ко мне, — полуутвердительно произнес Фейка. — И к универу ближе, да и мне к работе.

— У тебя ж там мебели нет.

— Самое необходимое я уже купил, — гордо возразил этот хам, явно намекая на кровать. — А все остальное тоже купим, в ближайшее время. А сейчас надо принять душ. И я все еще голодный!

Тим подхватил меня на руки и потащил в ванную.

— А вдруг привыкну, что меня на руках таскают. Люди так быстро привыкают к хорошему…

— Привыкай, — разрешил мой парень, сгружая меня под теплые струи воды. — Носить тебя на руках одно удовольствие… Только б похудеть не мешало килограммов на 20!

— Что?!!!

— Да шучу я, шучу. Боевая моя.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Ксюша для Фея

— Ксюха, вставай.

— Хмм…

На кухне засвистел чайник и Тим ускакал его выключать, оставив меня нежиться в тепленькой постельке в блаженной тишине. Но не прошло и минуты как он вернулся и вновь принялся стенать на все лады, взывая к моей совести. Наивный — этому хомячку (или спит или грызет) было также комфортно в кроватке как и мне.

— Ксюшенька, лапочка моя, — а вот это уже интересно. — Если ты сейчас не встанешь, я тебя отшлепаю.

Эх, а я думала что-нибудь новенькое придумал. Шлёпать он меня не станет — иначе мы действительно опоздаем, причем значительно. Уже проверено — вчера, кстати.

При воспоминаниях о вчерашней побудке я довольно зажмурилась и проказливо улыбнулась — ух, да, пускай отшлепает всё же.

— Ксюш, — проникновенно шепнул парень мне в ушко. Наверно склонился в три погибели возле кровати, чтобы проделать подобный трюк, а то и на колени встал. — Я могу быть жестоким.

Конечно, может — кто ж спорит?

Любимый вновь убежал, судя по звукам льющейся воды, в ванную. Хм, душ что ли принимает? Так мы только два часа назад с ним оттуда вылезли — собственно, это одна из причин почему я и не выспалась.

— Я пытался по-хорошему, — молвил Тим, возвратившись.

Меня тут же пронзила стрела подозрения. Но было поздно. Фей резко сдернул одеяло и мне в лицо брызнула холодная вода.

— Ах, ты! Фу, брр… с-с… — я резко вскочила на ноги и затрясла головой.

— Сексуальный? — Тим нахально осмотрел меня с ног до… груди. — Эх, красота, пойдем умываться! — подхватил меня на руки и потащил прочь из спальни, при этом ощутимо припечатав меня об косяк лодыжкой.

— Ау!

— Прости, конечно. Но ты сама виновата.

Меня выгрузили на холодный кафельный пол ванной комнаты, включили воду и, насильно наклонив вперед, хорошенько прополоскали мое лицо в прохладной воде.

— Ты что меня убить хочешь? — поинтересовалась я, отплевываясь. Тим насмешливо фыркнул — мол, если б хотел, давно бы убил. Душа жаждала мести — например, засунуть голову Тима под ту же холодную струю из крана. Но надо быть реалисткой — физически мне с Феечкой не справиться.

Но есть и другие способы.

Прогнувшись, еще больше отклячила задницу, прижавшись ею к Тимкиному паху. Тот шумно втянул воздух, поддаваясь на провокацию — руки его забрались под коротенькую сорочку, нежно заскользили вверх по моей спине, вызывая приятную дрожь во всем теле, скользнули к груди и… замерли так ее и не коснувшись. Не позволяя разогнуться, Тим отстранился, и некоторое время с интересом разглядывая меня в такой откровенной позе.

— Ксюш, чего ты добиваешься? Чтобы я опять опоздал на работу? — невыносимо серьезным голосом поинтересовался парень. Никак привыкнуть не могу, что рядом с шутом в его мозгу живет этот приземленный зануда-реалист. Хотя… может там и третий кто обитается?

— Вовсе нет, — обиженно буркнула я. — Но где это видано, чтобы Прекрасную Принцессу будили подобным бесчеловечным способом?!

— Ах, Прекрасную Принцессу? А что, если ее будил настоящий Разбойник? — Тим резко поднял меня, прижав всем телом к себе, отчего я тут же почувствовала, что мои телодвижения не прошли для парня даром, и несильно укусил за ухо. — Будешь слушаться меня во всем, цыпочка, — хрипящим басом произнес он. — А не то пойдешь на корм лесным тварям.

— Переигрываешь, — вздохнула я. Вновь оказаться в его объятиях было приятно и душе и телу. Хитро улыбнувшись, провела кончиками пальцев по Тимкиной щеке, другой погладила удерживающую меня руку, с трепетом ощущая как Фейкины губы уже скользят по моей шее.

— Ты не Принцесса, ты — дьяволенок в полупрозрачной тряпочке. А ну, марш на кухню, завтракать.

— Эй, а ты? — несмотря на не слишком приятный подъем, настроение было отличное и завтракать я все же предпочитала в компании Феечки.

— А я сейчас подойду, — и все таки выпихнул меня из ванной. Ну и ладно, контрастный душ ему в помощь.

Прошлепав в спальню, отыскала свою одежду, ввиду отсутствия приличной мебели развешенную и разложенную на стуле, быстренько оделась и, пару раз проведя пятерней по всклокоченным волосам, отправилась на кухню.

Было немножко непривычно находиться вот в такой вот полупустой квартире — в гостиной и вовсе ничего кроме новеньких обоев не было, но Тим заявил, что наполняемостью комнат мы займемся сразу по возвращении от его родственников, к которым мы, кажется, отправимся уже в эту пятницу.

Я опустилась на табурет, с удовольствием рассматривая стоящие на столе тарелки с геркулесовой кашей. Что поделать, в детстве меня кашей никто усиленно не потчевал и потому яростного отвращения к ней я не испытывала, скорее даже наоборот.

Так, с вишней — Тимкина, а моя с чем? В предвкушении почерпнула кашу приправленную каким-то сиропом и отправила ее в рот. Угу, малинка.

И тут до меня внезапно дошло, что пятница уже сегодня!

— Что, невкусно? — ревниво поинтересовался Тим, появляясь на кухне в одних только джинсах, и разглядывая выплюнутую мною на стол кашу.

— Очень вкусно.

— Я и вижу.

— Я просто вспомнила, что сегодня пятница!

— Ммм… Всегда по пятницам плюешься кашей? — притворно изумился Фей.

— А-аа, ты невыносим!

— Действительно, — покивал головой этот монстр. — Я очень тяжелый.

— Угу, мамонт… лысенький.

Фей лишь фыркнул, видимо как-то примирившись с потерей своей шевелюры, и мы немного помолчали поглощая кашу, действительно очень вкусную. Жаль мне Фейка дал всего один кулинарный урок — тогда, во вторник, после столь памятной стрижки, и на этом всё. Хотя, справедливости ради, можно сказать, что и некогда было: в среду мы решили перевезти часть моих вещей к Тимке, а я долго не могла решить, что взять с собой, а что оставить дома, и потому справились мы с поставленной задачей довольно поздно и ужинать Тимка потащил меня в кафе, в то самое под названием «Любовные истории», до которого от Фейкиного дома было два раза упасть. А вчера вообще концерт был в клубе, так мы с него и вовсе ночью приползи — и это вторая причина, почему я не выспалась.

— Ну? — первой не выдержала.

— Что ну?

— Ты не передумал? Потащишь меня знакомиться со своими родственниками?

— Не передумал, — злорадно мотнул головой.

— Стоп, — возрадовалась я. — Сегодня же должен быть второй дубль вашего с Уксусом пари!

— Мы его отменили, — индифферентно заметил парень.

— Мы? Отменили или перенесли?

— Отменили. А что не терпится увидеться с ним снова? — со злым ехидством поинтересовался парень, выскакивая из-за стола, якобы для того, чтобы поставить посуду в раковину.

— Угу… — задумчиво промычала я сама себе, разглядывая напряженную Тимкину спину. Тот разъяренно обернулся. — Комплексы в действии, — пояснила я. — А так сразу и не скажешь…

— У меня нет комплексов. И посуду ты моешь.

— Почему это?!

— Я готовил!

Блин, и возразить-то нечего…

Пока я намывала посуду — слава Богу, ничего не разбила, Тим оделся и, что ценно, успокоился. Так что из дома мы вышли в относительно радужном настроении. Всего за 10 минут Фей доставил меня к стенам родного универа и, сообщив, что заедет за мной часа в четыре, укатил.

* * *

После обеда погода испортилась и похолодало, а Ксюхин гардероб, перетащенный в Тимкину квартиру, подходил скорее для летних пикников (или жарких ночей), нежели для осенней поездки за город. В подобной непрактичности Тим с легкостью признавал и свою вину — ему так надоело следить за ритуальными танцами Ксюшки возле шкафа, хотя это и было довольно забавно, что согласился взять все то, что просто попалось девушке под руку (как оказалось позднее попало оно туда вовсе не случайно), лишь бы поскорее добраться до дома и, что греха таить, до постели. Теперь перед отъездом пришлось заскочить к Ксюше домой за теплыми вещами.

Ксю такое положение вещей вполне устраивало. Она бодро доскакала до шестого этажа даже не сбившись с дыхания, повернула ключ в замке и ринулась было вперед — Тимофей в последнюю секунду ухватил ее за руку, останавливая прежде, чем девушка ускакала и затерялась в «неведомых далях» квартиры.

— Attention! — парень пощелкал пальцами перед носом девушки, концентрируя ее внимание на себе. Та насмешливо приподняла брови, видимо догадываясь о том, что парень возжелал ей сказать: — Ксюша, только — необходимые — вещи. Ладно? — это «ладно?» вышло какое-то заискивающее и Тим сморщился, отчего девчонка понимающе фыркнула и рассмеялась.

— Хорошо-хорошо, — жизнерадостно пообещала она и поскакала дальше, в свою комнату. Но Тим отчетливо понял, что «хорошо» не будет.

Тем не менее, контролировать процесс сборов не пошел, вместо этого отправившись на кухню — он сегодня еще не обедал, да и его любимая вероятно тоже. Успокоив себя мыслью, что если Ксюша вновь вместо свитера и штанов притащит целый чемодан откровенных ночнушек и летних сарафанчиков, он самолично засунет ее в свой ношеный спортивный костюм и плевать, что размеры у них, мягко говоря, не совпадают, Тим проверил припасы и решил приготовить сырный суп — достаточно быстро и вкусно. Да и Ксюша наверняка успеет справиться с возложенной на нее задачей за отведенный час.

Однако, девушка явилась неожиданно раньше. С подозрительно довольной физиономией она плюхнула большую спортивную сумку возле обеденного стола и продемонстрировала скучающему молодому человеку нечто желтое в большой раме. В этом желтом, при наличии определенной доли фантазии, угадывались цветы — Тим даже как-то распознал, что это подсолнухи и тут же получил подтверждение своих мыслей.

— Это подсолнухи. Символ оптимизма и… — Ксю задумалась, но так и не вспомнила что еще символизируют подсолнухи, так как ее отвлек соблазнительный запах супа, на который обделенный вниманием хозяйки организм ответил громким урчанием, ничуть эту самую хозяйку не смутившим. — Это подарок твоим старикам на свадьбу.

— Кошмар, — пробормотал Тим чуть слышно, отчетливо понимая, что отговаривать девушку бесполезно. Да он и не собирался этого делать — пусть дарит. Бабушке с дедушкой еще наверняка и понравится.

— Что? — переспросила Ксю. Но Тимофей лишь качнул головой — мол, ничего. И совершенно счастливая девушка продолжила: — Я сама вышивала.

— Я заметил.

— В смысле? — Ксю подозрительно уставилась на парня, но тот изобразил чисто ангельский взгляд и даже ресницами похлопал для достоверности.

— В смысле, сразу видно кто к этому творению руку приложил. Хотя признаться не ожидал от тебя такой усидчивости.

— Ага, я тоже. Но чего не сделаешь на спор…

Их взгляды встретились и они понимающе улыбнулись друг другу.

Идиллию прервал Ксюхин желудок, громко напомнивший, что он все еще голоден. И на этот раз девушка почему-то смутилась.

— Болтун, — досадливо бросила она.

— Садись за стол, чревовещательница, — осклабился Тим, не удержавшись от подколки, на которую Ксюша, впрочем, не обратила ни малейшего внимания, тут же бухнувшись на ближайший табурет.

Тимофей разлил суп по тарелкам и, устроившись напротив девушки, с каким-то затаенным чувством принялся следить за выражением ее лица. Почему-то ему было важно чтобы суп ей понравился.

Поймав себя на этом, Тим иронично усмехнулся сам себе — подумать только, пару недель назад он не допускал даже мысли, что может готовить для женщины, а теперь ему важно чтобы ей еще и вкусно было.

— Обалденно вкусно, — словно потакая его желаниям произнесла Ксюша и парень внутренне расплылся в довольной улыбке, никак не отразившейся на его лице.

— Перед тобой великий шеф-повар, детка. По-другому и быть не может. Кстати, оплату за обед я принимаю только натурой.

— Как любила говаривать моя бабушка: «Х***вато ты подстрижен, дружок».

— А вот это уже полностью твоя вина, — Тим провел рукой по своим волосам, торчащим светлым ёжиком, и обиженно сморщился.

Вновь почувствовав свою вину, девушка активнее заработала ложкой. Ну да, машинка для стрижки волос наше всё — зато теперь, по крайней мере, волосы у Тима одной длины — очень-очень маленькой.

— А что ты дарить будешь? — решила перевести разговор в более безопасное русло.

— Ну, — замялся Тимофей. — Я слепил видео из семейных фото и купил билеты в оперу. Дедушка, конечно, оперу терпеть не может, но бабушка не оставляет надежды привить ему любовь к высокому искусству.

— Прям как моя мама папе, — усмехнулась Ксюша, опустошая тарелку и направляясь к раковине.

— Надеюсь ты не страдаешь излишней любовью к опере? — Тиму показалось что в его голосе скользнули панические нотки, но ничего поделать с собой не мог — отношения с оперой у парня как-то не сложились, хотя бабушка и его активно приобщала к великому искусству.

— Нет, оперу я не люблю… — открестилась девушка, но тут же продолжила, заставив Тима подавиться вздохом облегчения: — То ли дело балет! Такие могучие парни в обтягивающем трико, ммм… — Ксюха закатила мечтательно глазки.

Тимофей отчетливо понимал, что девчонка его попросту дразнит, но клокочущее, неизвестное доселе чувство упрямо подкатывало к горлу.

— Обойдешься, — ровным голосом сообщил Тим.

Ксюша удивленно посмотрела на него, на некоторое время позабыв о намываемой тарелке у себя в руках.

— У меня глюки или я это уже где-то слышала? — нарочито задумчиво произнесла она. И насмешливо взглянула на парня: — Нельзя быть таким ревнивым.

— Я абсолютно не ревнив, — еще пару недель назад Тимофей и сам в это верил.

— Правда?

— Правда, — но Ксюша разбудила в нем это странное чувство собственничества, поэтому он который раз повторил: — Но ты только моя.

— Старая песня о главном, — хмыкнула девушка.

Тим невозмутимо пожал плечами. Но стоило Ксюше, показав ему язык, отвернуться обратно к раковине, как парень подкрался к ней со спины и, прижав к себе, коснулся губами ее шеи. Ксюша дернулась, словно ее ударило током.

— Посуду побью, — недовольно буркнула она, однако наклонила голову влево, давая Тиму больше места для маневра, чем тот тут же и воспользовался, пробежав губами от обнаженной ключицы до уха девушки.

— Моя, моя, моя, — пропел он ей на ушко. — Только моя.

— А ты мой! — Ксюха резко развернулась и всучила в руки растерявшемуся Тиму чашку.

— Э! Мы так не договаривались!

Но девушка уже испарилась из кухни.

— Вот поганка, — усмехнулся Тимофей. — Ну ничего — око за око…

Он домыл посуду и подхватив брошенную посреди кухни сумку и картину, вышел в коридор.

— Ты готова? Если готова, пошли, — крикнул он вглубь квартиры.

— Готова, — согласилась Ксю, вытягивая из своей комнаты еще один баул.

— Ничего не забыла? — Тим чуть приподнял брови.

— Ничего.

Парень подхватил обе сумки и брови его поползли выше.

— Милая, ты что трехпудовую гирю с собой взять решила?

— А тебе что тяжело?

— Не-ет. Просто мы всего на два дня едем, а по весу твоего багажа можно подумать, что на полгода.

Они наконец вышли из дома и загрузились в машину.

— Теплые вещи-то хоть взяла?

— Взяла.

— Паспорт взяла?

— А паспорт-то мне зачем? В ЗАГС пойдем?

— Побежим, — серьезно кивнул Тимофей, включая радио.

— И когда же?

— Ну… завтра он вряд ли работает.

— Еще сегодня можем успеть. Или слабо?

Тим не ответил, лишь сделал радио громче, словно ставя точку в их разговоре.

Ксю не обиделась, скорее почувствовала некоторую неловкость. С полминуты она честно молчала, но тишина, приправленная только орущей из динамиков музыкой, ее откровенно угнетала.

— Подарок у тебя однобокий получается — только бабушке удовольствие, — нашла она приемлемую для легкой болтовни тему.

— Деду курительную трубку подарю, — парень кивнул куда-то назад — видимо подарок находился на заднем сидении среди прочих сумок. — Он их коллекционирует.

Машина медленно скатилась с виадука, но вопреки ожиданиям Ксюши повернула не налево — на выезд из города, а направо — в той стороне был Тимкин дом.

— Ты что-то забыл?

— Нет. Мы едем в ЗАГС.

— Тим, я же пошутила, — жалобно произнесла она.

— А вот не будешь больше шутить, — осклабился Тим, сам не до конца уверенный чего ему больше хочется: чтобы ЗАГС еще работал или уже нет, однако мысль «застолбить» Ксюху казалась ему весьма привлекательной.

— У тебя не все дома, — тяжко вздохнула девушка, уверенная, что Фейка просто издевается над ней, испытывая ее нервы на прочность, и в последний момент сам остановится.

— Угу, в данный момент там вообще никого нет.

Но Тим не останавливался.

Они доехали до ЗАГСа, припарковались у его второго входа и Тим выскочил из машины, чтобы через пару секунд распахнутьл дверцу перед мандражирующей Ксюшей, взирающей на него совершенно круглыми голубыми глазами.

— Ты сейчас похожа на какающую мышку, — вырвалось у парня.

— Ты такой тактичный, я прям валяюсь, — огрызнулась Ксю, проигнорировав руку, которую Тим протянул ей, чтобы помочь выбраться из авто.

— Всё для тебя, детка, — кивнул Тим, захлопывая дверцу и все таки хватая девушку за руку.

— Тимочка, может не надо?

— После того, как ты меня так ласково назвала, я просто обязан на тебе жениться.

— Но я еще так молода… так красива…

— Ну вот и пользуйся моментом, кто ж тебя потом возьмет старую и страшную, — Тимофей затащил девушку в довольно тесное помещение большую часть которого занимал внушительных размеров стол.

— Э-э, молодые люди, сегодня заявления больше не принимаем, — к ним спешила женщина лет сорока с бейджиком на темно-синем приталенном пиджаке. «Вера Анатольевна» — прочитал Тим и тут же воскликнул:

— Но нам нужно поскорее!

— Поскорее по справке из женской консультации, — заявила женщина.

Тимофей кинул оценивающий взгляд на «невесту», скорчил жалостливую физиономию часто-часто заморгав глазами и, тяжко вздохнув, заявил:

— Нам не дадут.

Вера Анатольевна опешила и чуть сдала назад, но все же добавила:

— Приходите во вторник.

— Она, — Тим обвиняющее тыкнул пальцем в Ксюшу, — до вторника передумает!

— Но ведь мы вас женить все равно еще не сегодня будем — даётся месяц на размышление, так сказать. Так что, если девушка не хочет, у нее и так будет достаточно времени передумать, — справедливо заметила Вера Анатольевна, во все глаза глядя то на молодого человека, то на его молчаливую зазнобу.

— Не-е, — протянул Тим, задумчиво почесав подбородок. — Мы же госпошлину уже заплатим, а она у меня жадная очень.

Вера Анатольевна подавилась воздухом и с осуждением посмотрела на Ксюшу, которая под этим взглядом покрылась легким румянцем и мысленно пообещала устроить Тиму «счастливую семейную жизнь».

— Зачем же Вы, молодой человек, на такой жадной девушке жениться решили?

— А у него проблемы с потенцией, — наконец подала голос Ксюха. — Он такой больше никому не нужен.

Вера Анатольевна открыла рот, но по-видимому не нашла что сказать, поэтому тут же его закрыла, уже молча протянув Тиму, испепеляющему Ксюшу обещающим взглядом, бланки для заполнения.

— Спасибо! — восторженно поблагодарил парень и, чуть ли не насильно усадив девушку на стул, с энтузиазмом уселся сам.

— Тим, — позвала Ксюша, до этого момента уверенная, что в их парочке все же более бесбашенная она, а не Фейка. Но сейчас, глядя как быстро Тим заполняет бумажку красивым ровным подчерком, она в этом сильно усомнилась. — Помнишь ты говорил, что мы слишком мало знакомы, чтобы жениться?

— Помню. Я передумал.

— И когда же интересно? — пробурчала Ксю, рассматривая свою часть заявления. Не то чтобы ей не хотелось выходить за Тимофея замуж… но ведь они и в самом деле были знакомы всего ничего.

— Ну-у… я решил, что раз так легко смог простить тебе потерю волос, то и в остальном мы вполне сможем разобраться, — Тим наклонился к девушке так, что между их лицами осталось не более сантиметра и тихо пообещал: — А за проблемы с потенцией ты мне еще ответишь.

Вряд ли это заявление хоть сколько-нибудь напугало девушку, однако, заставило нервно поерзать на стуле — в предвкушении.

— Э, и фамилию мою давай пиши. У тебя все проблемы от твоей замечательной фамилии, так что тебе обязательно нужно ее сменить.

— У моих родителей, между прочим, точно такая же фамилия и им это нисколько не мешает.

— Ну, мама ж твоя не с рождения Косякина — у нее за годы девичества иммунитет выработался… А на мужчин это вообще не действует, — гордо закончил Тим.

Ксю хотела было возмутиться с какой такой стати фамилия на мужчин не действует, но Вера Анатольевна выразила нетерпение и пришлось ей все же вернуться к заполнению бумаг.

Через пять минут все было готово, оставалось лишь заплатить ту самую госпошлину.

— Ксю, охраняй, чтоб Вера Анатольевна не сбежала, а я быстренько сгоняю до банка и вернусь.

— Угу, гав-гав, — Ксюша высунула язык и запыхтела, заставив несчастную женщину нервно икнуть. Ксю тут же стало стыдно и она виновато посмотрела на Веру Анатольевну. — Я пошутила, — миролюбиво произнесла она. — Мы вообще-то нормальные, не бойтесь.

— Конечно, нормальные, — заверил Веру Анатольевну и Тим. — Мы просто волнуемся.

— Да-да, — кивнула женщина, ни на грамм им не поверив. Но все таки терпеливо дождалась, когда молодой человек вернется с квитанцией, чтобы уже не встречаться с этой парочкой до самого дня бракосочетания.

— На какой день вас записать? — поинтересовалась она нетерпеливо.

— Эмм… ну если не раньше, чем через месяц, то это будет примерно 29 ноября да?

Вера Анатольевна заглянула в записи и сухо сообщила, что свободны только раннее утро и вечер. Ксю сморщилась и Тим решил поменять дату.

— Как насчет 7-го декабря?

— 11 часов и 15 часов.

— Одиннадцать, — решил Тим.

Вера Анатольевна вписала дату и время в пригласительное и со вздохом облегчения вручила им.

— Надеюсь вы не передумаете, — она неожиданно тепло улыбнулась молодым людям, но тут же строго добавила: — Не дай Бог, снова увижу вас здесь…

Тим улыбнулся и взяв уже действительно невесту за руку потащил на улицу.

Город тонул в ранних сумерках, зажигая желтые фонари возле дорог, осенний ветер гонял листву, наполняя воздух легким морозцем. Тим замер возле авто притянув Ксюшу к себе.

— У меня ощущение будто я как лошадь пахал весь день, — пожаловался Фейка и испытывающее заглянул Ксюше в глаза: — Ты же не передумаешь? — спросил он устало.

— Нет, — Ксю улыбнулась, нежно проведя чуть дрожащей рукой по короткому ежику волос.

— Хорошо, — чересчур серьезно кивнул Тима, поймав ее руку и прикоснувшись губами к ее запястью. — Нельзя расстраивать эту милую женщину, она и так решила, что мы как минимум наркоманы.

— Именно поэтому ты припер ей маковый рулет? — хихикнула Ксю.

— Ну должен же я был ее как-то отблагодарить за терпение, а тортов в ближайших магазинах не оказалось.

Прижав девушку еще ближе к себе, Тимофей осторожно ее поцеловал, затягивая поцелуй все глубже… глубже… пока не кончился воздух в легких.

— Я тебя люблю, — едва слышно прошептала Ксюша, чувствуя себя немного смущенно, но счастливо.

— Я знаю, — самодовольно усмехнулся Тим, чувствуя как горло сжало спазмом, а сердце бешено подскочило в груди и заполошно бьется о грудную клетку, не давая произнести те же слова в ответ…

Когда Тим заявил, что они будут ночевать в деревенском домике его стариков, Ксюша честно представила себе небольшой одноэтажный домик — две комнатки и кухня, удобства во дворе — словом, такой в каком жила ее собственная бабушка по отцовской линии. Поэтому, когда парень вывернул на темную поселковую улицу и, проехав почти до ее конца, остановился возле коттеджа, не шикарного, конечно, но довольно приличного, Ксюша немного смутилась, вопросительно уставившись на парня — и без того гуляющая по организму паника, связанная со знакомством с предполагаемыми родственниками, подпрыгнула на несколько пунктов вверх.

— Трусишь? — губы Тима изогнула насмешливая улыбка. Его глаза поблескивали в дорожках света, проникающих в салон от ближайшего фонаря, навевая нелепые мысли о вампирах и их родовых… коттеджах. Ксю сердито фыркнула, видимо стараясь показать этим свою немыслимую храбрость и презрение к неведомому страху, но глаза выдавали ее. И не сдержав короткий смешок, Тим потянулся к девушке, уже приоткрывшей рот для гневной тирады, и с наслаждением впился в ее губы. — Я тоже, — шепнул он некоторое время спустя, глядя на Ксюшу потемневшими глазами с расплывшимися зрачками.

— Тоже?

Тимофей отстранился от девушки и, откинувшись на сидение, уставился на дом — почти во всех окнах горел свет и казалось, что дом выжидательно смотрит на них.

И Вероника, наверное, тоже уже здесь.

Устало вздохнув, Тим прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания.

С Вероникой Тим познакомился когда ему было 17 — он только окончил школу и теперь посещал подготовительные курсы при универе, желая подтянуть английский язык. В маленьком кабинете с выстроенными всего в два ряда партами его соседкой оказалась девчонка, что было вполне ожидаемо, так как парней в группе было всего трое и двое других уже сидели вместе, когда Тим появился на пороге.

«Девчонка так девчонка», — решил Тим, внутренне сожалея, что Глеб учил немецкий, а Дану и Стасу английский подтягивать не надо.

Впрочем, девчонка казалась Тиму более, чем симпатичной, английский знала вполне сносно и была не прочь подсказать или поделиться учебником с нерадивым соседом. Кроме того, Вероника, казалось, разделяла все его увлечения будь то рок-музыка, театральная студия или регби. Естественно, Тим влюбился. Или, по крайней мере, ему так казалось. Сейчас Тим уже не мог точно идентифицировать свои чувства к Нике. Но они встречались четыре года. Пока не вмешался Стас.

При воспоминании о Стасе Тим болезненно сморщился. Именно лучший друг разрушил тот идеальный мир, в который Тим поместил себя и Нику, и самое гадкое — тогда Булыгин никак не мог понять чего ему больше жаль — этого идеального мира и любви Ники или же дружбы со Стасом. А вот сейчас…

Тимофей бросил быстрый взгляд на Ксю, задумчиво взирающую на дом его деда и бабушки и всё ещё, наверно, ждущую его ответа.

«И ведь она тоже как-то умудрилась связаться с Уксусом», — подумал парень, чувствуя как болезненно сжимается сердце, а где-то в глубине души ворочается отголосок предательского страха, от которого Тимофей тут же отмахнулся.

— Немножко, — наконец выдавил он:

— У нас в семье принято совать нос в чужие дела, даже если наверняка известно, что вмешательство со стороны очень нежелательно. Да и не со всеми родственниками у меня такие уж замечательные отношения, — сообщил он и вышел из машины.

Девушка вылезла следом, распахнула заднюю дверцу и попыталась вытянуть из машины одну из своих сумок. Но она то ли застряла, то ли действительно оказалась слишком тяжелой… а парень стоял позади, сверлил ее внимательным взглядом, но помогать, казалось, не собирался.

— Так и будешь там стоять, что ли?! — взорвалась Ксюха, выпрямляясь из неудобной позы.

Тим разочарованно застонал.

— А что? Отсюда открывается замечательный вид, — расплылся в довольной улыбке Фейка, но заметив Ксюшин взгляд полный недоверчивого скептицизма, проникновенно добавил: — Детка, ты так замечательно выглядишь со спины, что я не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться выдающимися частями твоего тела… особенно когда ты наклонилась. Иными словами — у тебя классная задница.

— Ты извращенец, Тим, — печально вздохнула Ксюша.

— Эй! Это был комплимент.

— Не плохо б тебе потренироваться в комплиментах.

Подражая девушке, Тимофей нарочито тяжко вздохнул и, переставив ее чуть в сторону, сначала достал из машины ее картину, а потом потянул один из баулов, с легкостью вытащив его.

— И что бы ты без меня делала?

— Скучала б, — с легкостью признала Ксюха. — Вторую можешь оставить в машине. Пошли уже. Надеюсь, нам найдется местечко для ночлега, а то что-то здесь машин очень много.

— Аха, и людей еще больше. У деда три родных брата, у них у всех жены… и все еще живы, относительно здоровы, у них куча детей — моих дядей и тетей, у которых в свою очередь тоже дети…

— Наверно в детстве тебе казалось, что ты живешь в пионерском лагере?

— Скорее в сумасшедшем доме — у всех у них свои тараканчики… не меньше, чем у тебя.

— Моим тараканчикам до твоих расти и расти.

Тим ничего не ответил — подхватил сумки, свою и Ксюшину, и направился к дому. Ксю рассеянно семенила следом, таща картину и Тимкин рюкзак.

— Твои родители живут здесь?

— Нет, в нашем городе.

— А почему ты меня раньше с ними не познакомил — мне было бы спокойнее сейчас, — вздохнула Ксю. Ей хотелось быть смелой, но паника нарастала, тем более при воспоминании как мама Тима нахваливала по телефону чьих-то там невест и жен, да так громко, что было слышно не только Фейке, но и ей самой… А она даже готовить не умеет… и вообще руки не из того места растут.

— Берёг тебя от потрясений, прелесть моя, — усмехнулся парень. — И кстати, не надо пока никому говорить, что мы подали заявление в ЗАГС, особенно маме. Здесь слишком много… сочувствующих. Сообщим им как-нибудь потом — недельке за две до свадьбы… а еще лучше за одну.

— Что, хочешь оставить пути к отступлению?

* * *

Я выжидательно уставилась на Тима, чувствуя, что ответ на заданный вроде в шутку вопрос меня действительно интересует. А он не спешил удовлетворять мое любопытство — с каким-то насмешливым удивлением в глазах прошелся по моему телу неспешным взглядом (ей-Богу, при этом он наверняка мысленно раздевал меня), заставив смущенно переступить с ноги на ногу из-за вспыхнувших в голове не самых приличных картинок нашего совместного времяпровождения, и лишь после этого, удовлетворенно хмыкнув (и подобрав слюни), открыл рот, чтобы наконец ответить… Но не успел.

Темно-бордовая дверь коттеджа внезапно распахнулась и в свете подвесного фонаря, болтающегося на ветру тут же, над дверью, возник светловолосый красавчик, без всякого стеснения демонстрирующий свой акулий оскал — хз, естественный или нет, но весьма впечатляющий. Он был на целую голову ниже Фейки, гораздо худощавее, да и чертами лица ни малейшим образом не походил на моего парня. И тем не менее, я почему-то с уверенностью могла сказать, что они родственники. Наверно потому, что они с Фейкой были одинаково наглые — взгляд парня отрыто скользнул по мне оценивая, задержавшись на обтянутой легким пуловером груди — куртку я в машине расстегнула, а застегивать не сочла нужным, и вот теперь стояла и злилась, чувствуя себя буквально облапанной второй раз за последние 5 минут.

— Гляделки-то не лопнут? — не очень вежливо поинтересовалась я.

Парень на секунду замер, улыбка на его симпатичной мордашке увяла. Но несколько секунд спустя он удовлетворенно кивнул и усмехнулся.

— Ничего так, — был его вердикт. — Я — Максим. А ты Ксения, я в курсе.

И только после этого перевел взгляд на брата… или кем там ему Тим приходится?

— О, Тим! — расплылся он в радостной улыбке. — Тебя что в армию забрили? Осенний призыв?

— Отвали, я-то в армии был, а вот тебе не мешало б туда смотаться, — хмуро огрызнулся Фей, надвигаясь на родственника своей немаленькой фигурой, а я вновь почувствовала свою вину.

— Был? — Максим отступал, но затыкаться не собирался. — А что ж это, — кивок на Тимкину голову, — в вашей деревне мода такая? — и такой довольный сам собою…

А Тим ответить опять не успел.

Ловко, и довольно бесцеремонно, отодвинув Макса в сторону, перед нами возникла высокая стройная женщина — уже не молодая, но очень симпатичная и безумно похожая на Тима, даже глаза у нее были такие же зеленые и немного насмешливые.

— Приехали! — восторженно воскликнула она и третий раз за сегодняшний вечер меня ощупали с ног до головы! Ё-моё, не семейка, а какой-то скан-центр.

Словно почувствовав мое замешательство вкупе с негодованием, Фейка приобнял меня за плечи (вызвав новую порцию восторга у стоящей перед нами женщиной) и, склонившись к самому уху, прошептал:

— Привыкай. Еще человек 30… близких родственников, — и, видимо не удержавшись, цапнул меня за ухо прямо на глазах у своей… мамы?!

«Господи, я отсюда уеду с набором новых комплексов! А я еще от старых не от всех избавилась», — мелькнуло у меня в голове. Оставалось лишь надеяться, что это маленький хулиганский порыв Фейки остался незамеченным.

— Ксюша, это моя мама — Надежда Сергеевна. Мам, это — Ксюша, — Тим гордо выставил меня вперед и незаметно, надеюсь, незаметно для всех остальных, ущипнул меня за зад. Я хрюкнула. Тим — пакость!

— Здравствуйте, — все ж таки выдавила я, даже улыбнулась, но это скорее нервное, и все таки осмелилась взглянуть Надежде Сергеевне в лицо, ожидая увидеть недоумение по поводу выбора сына. Но там, в глубине зеленых озер, плескалось нечто другое, отчего мне действительно стало как-то не по себе. Алчный хищный взгляд Тимкиной мамы словно бы говорил: «Уж теперь-то, голубушка, тебе никуда не деться. Уж я позабочусь». Многообещающе так…

— Здравствуй, — согласилась Надежда Сергеевна. — Можешь называть меня тетя Надя, — добавила она, впихивая отобранные у меня рюкзак и картину безропотно принявшему их Максу. Куртку с меня стащил Тим. После чего меня подхватили под белы рученьки и потащили куда-то вглубь дома. — Зеленая комната, — крикнула хм… тетя Надя (спасибо «мамой» не велели звать при первой встрече) себе за спину и вновь вернула все свое внимание мне: — Кушать хочешь или просто чайку?

— Кушать, — решила я, потому что есть действительно очень хотелось.

Мама Тима благосклонно кивнула. Мы свернули налево, преодолели короткий коридорчик и оказались на большой кухне, где за вечерним чаем и какими-то книгами собралось, похоже, все женское население коттеджа. Впрочем, при нашем появлении все тут же оторвались от своих занятий и уставились на меня, гордо выставленную на всеобщее обозрение теперь уже Фейкиной мамой.

— Это Тимочкина девушка — Ксюшенька. Прошу любить и жаловать, — и с таким обожанием посмотрела на меня, словно я ей как минимум дочь родная. Н-да, не баловал видно Тим мамочку демонстрацией своих девиц, а меня вот притащил… и это с одной стороны радует, но с другой — стрёмно как-то.

— Привет, Тимочкина девушка, — насмешливо бросила девчонка, удобно устроившаяся на широком подоконнике с планшетом в руках. Растрепанные черные волосы — не иначе, как крашенные, черная же футболка с серебристой волчьей мордой во всю грудь и…

— Привет, мисс Драные джинсы, — «мило» улыбнулась я.

Девчонка хмыкнула и подмигнула мне — так, с этой, кажись, подружимся.

— Это Сашенька, — тут же представила мне ее тетя Надя. — Хорошая девочка, — «Хорошая девочка» закатила глаза и фыркнула. — На ветеринара учится и уже сейчас о бездомных животных заботится, в приюте работает в свободное время.

— Ай, теть Надя, опять Вы меня с Настькой путаете, — девчонка кивнула на угловой диванчик возле овального деревянного стола и я с интересом уставилась сразу на трех представительниц Тимкиного семейства. Там, между пышной шатенкой лет 20 на вид, совершенно по-детски взирающей на меня огромными любопытными глазами, и дамой уже в возрасте — что-то мне подсказывало, что это не иначе как виновница торжества, да-да, сканирующая мою бренную тушку фирменным взглядом, сидело хрупкое светловолосое создание со светло-зелеными глазами — Сашенька же, но в более женственном ее варианте.

— Действительно… — кажется, мама Тима немного смутилась, но ненадолго. — Но ведь эту вашу хитромордую Фишку именно ты спасла от собак, — Саша лишь пожала плечами и тетя Надя с чувством победителя повернулась к трем «девицам» на диванчике. — Это Настя, — начала она представление с сестры-близняшки Александры. — Очень хорошая девочка. А это Иришка, — меня за плечи чуть развернули к шатенке, — она Тимочке троюродной сестрой приходится. Очень хорошая девочка. А какие вкусные у нее пирожки с абрикосовым вареньем получаются — объеденье. Учиться на повара — я думаю из нее выйдет в этом толк, настоящий толк. И знаешь, — перешла на таинственный шепот тетя Надя, — если бы Тим, наконец, не привез тебя, мне пришлось бы подумать о том, чтобы именно ей оставить свои фирменные рецепты некоторых блюд, которые вот уже несколько десятилетий передаются в моей семье из поколения в поколение.

Я струхнула. Вот будет весело, когда мама Тима узнает, что готовить я не умею вовсе.

— А нельзя Тиму эти рецепты оставить? — попробовала откреститься от семейных тайн Булыгиных. — Мы ж может и не поженимся никогда — зачем же первой встречной семенные тайны раскрывать.

— Нет, Тиму нельзя. Рецепты только по женской линии передаются… — отмахнулась тетя Надя и бодро добавила: — А на счет женитьбы не переживай — уж теперь-то Тим от меня никуда не денется, женится на тебе, как миленький. Сколько ж можно мать игнорировать?

— Ну, у него не такой уж критический возраст в этом плане, — осторожно заметила я. Похоже, маме Фейки все равно на ком сына женить, лишь бы поскорее. Странно, Фейке всего 25…

— Ты что не хочешь замуж за моего Тимочку? — расстроено поинтересовалась тетя Надя.

— Ну… — не ляпать же, что «хочу» — чувствую, при наличии положительного ответа мама Тима разовьет бурную деятельность по соединению наших любящих сердец незамедлительно, тем более, что я и сама как-то не до конца поняла хочу я или не хочу. Но теперь, по крайней мере, понятно почему Фейка не хотел говорить, что мы уже заявление подали.

Ощущая на себе заинтересованные взгляды всех присутствующих, я выдала первое самое разумное, что мне пришло в голову:

— Мы еще так мало знакомы…

— А, кстати, как вы познакомились? — на меня с плохо скрываемым неудовольствием взирала высокая красивая девушка, до этого мирно листающая толстенную кулинарную книгу. Почему-то до этого мне казалось, что человек с кулинарной книгой в руках не может вот так вот сочиться ядом. Оказалось может: — Наверно в баре тебя подцепил?

— Ника, ну что сразу за домыслы? — укоризненно приподняла брови тетя Надя и выжидательно посмотрела на меня, наверняка надеясь, что я развею предположение очередной Тимкиной сколькитоюродной сестрички.

В животе у меня вдруг стало как-то горячо и неприятно от мысли, что в общем-то эта Ника права — пусть не бар, а клуб, но ведь одно и тоже почти. А та, казалось, прочла это в моих глазах — расплылась в довольной улыбке. Ох, подкараулить бы ее где-нибудь за углом да настучать по кумполу… И обязательно так и сделаю… при случае. Но что же делать теперь? Соврать? Сочинить какую-нибудь романтик-стори? Терпеть не могу врать и ведь правда рано или поздно выплывет, как какашка в унитазе.

— Я Тима за шею укусила, — с равнодушным видом выдала я.

Ника от неожиданности подавилась своим ядом — не ожидала подобного заявления. А вот Сашка присвистнула, даже с какой-то завистью, заслужив сразу несколько укоризненных взглядов от представительниц старшего поколения, но не обратила на это ни малейшего внимания — спустила ноги с подоконника, развернувшись ко мне всем корпусом и теперь уже более детально просканировала.

— Молодец! Руки, небось, распускал?

Отвечать не пришлось. Слава Богу!

Не подводя традиций этого славного семейства, в кухню неожиданно влетел высоченный мужик с отпущенными ниже плеч волосами и симпатичной такой бородой — а-ля эдакий могучий викинг в современном одеянии.

— Надюша…

— Сергей! — мать Тимки мгновенно вернулась к нам из легкой прострации и вновь вспыхнула необоснованным восторгом. — Знакомься, это Ксюша!

Мужчина посмотрел на меня, приветливо кивнул, но сканировать не стал — и на том спасибо, а то того и гляди организм загнется от переизбытка рентгеновского излучения.

— Надюш, там Борька с семьей приехал, хотя уверял, поганец, что появится только завтра, непосредственно к началу торжества. Куда их деть-то теперь? — и столько надежды во взгляде на Надежду, уж простите за каламбур. Ничего-то без нас, женщин, мужики не могут.

— Что ж, будем уплотняться, пойдем… Ксюшенька, я тебя оставлю минуточек на десять? — я кивнула — можно и на двадцать, я девочка большая. — Лен, — обратилась она к одной из женщин: — Покорми ребенка пока я хожу, — и убежала.

А «ребенок» — это, походу, я.

Потому что именно меня упомянутая «Лена» усадила за стол напротив Иришки, Насти и так и не представленной старушки. Через минуту перед носом поставили тарелку супа и, кажется, забыли — кухня на секунду погрузилась в тишину, словно прислушиваясь к наступившему спокойствию, и вновь, как вероятно до нашего с тетей Надей здесь появления, ровно и тихо загудела, обсуждая какие-то детали, скорей всего касающиеся завтрашнего праздника, наряды для него же и что-то еще. Я даже расслабилась.

— Ну, так что?

Оказалось Сашка обо мне забывать не собиралась. Всё также сидела, повернувшись ко мне, всем телом готовая впитывать информацию, и анти-тактично буравила меня взглядом светло-зеленых глаз, не боясь, что от столь пристального внимания я подавлюсь и умру от удушья. Да, с ней мы точно подружимся. И с Настей, и с Иришкой, и даже может быть вон с той девчонкой, уплетающей булки с ванильной присыпкой в другом конце кухни, хотя на вид ей лет 14, а то и меньше. И все же интересно, чем я Нике-то не угодила? Что за странная враждебность в мой адрес, несмотря на то, что мы едва ли провели 10 минут в одном помещении и дорожку друг другу перейти вроде как не успели? Может она тайно влюблена в Тима, но так как они родственники, быть вместе им не суждено и ей остается лишь тихо ненавидеть всех Фейкиных пассий. В таком случае ей можно только посочувствовать. Но я не буду.

— Что что?

— Подробнее, за что ты цапнула Тима?

— За шею.

— Это я уже поняла, — фыркнула Саша. — Но за что?! Конкретнее!

— За кожу на шее? — я насмешливо взглянула на девчонку и та, наконец, просекла фишку — поджала губы, прищурила глаза.

— Угу… Так значит?

— Саша, дай девочке спокойно поесть с дороги, — старушка погрозила девчонке пальцем и той на секунду, возможно, стало стыдно, хотя я в этом сильно сомневаюсь.

— Да ладно, бабуль. Надо ж всё выяснить из первых уст…

— Конечно, — тихонько хмыкнула ее сестра. — А то как жить, в неизвестности-то?

— Да, — не поддалась на подколку Саша. — Кстати, ты меня лучше Ксандра зови… Ну, хотя бы потому что Саш здесь и без меня как тараканов. А на Нику внимания не обращай.

— Я и не собиралась.

— Молодец. А теперь расскажи поподробнее как же вы познакомились с Тимом. Интимные сцены можешь пропускать, — милостиво позволила Ксандра.

— Мне тоже интересно, — влезла Иришка. — И можно с интимными сценами.

— Ира, и ты туда же? — старушка покачала головой, но по искрящимся в глубине глаз смешинкам можно было легко догадаться, что сказано это было скорее для проформы, а так бабушка и сама не против очередную «Санта-Барбару» послушать. А мне ж не жалко…

— Ладно, слушайте. Серым-серым утром, по серой-серой улице, под серым-серым дождем ехала серая-серая машина…

Я как раз рассказывала о том, как привела домой Ярика и помогала ему справиться с заевшей молнией на штанах, когда на кухню ввалился Тим. Первым делом он нашел меня взглядом и подмигнул, отчего по моему лицу тут же расползлась идиотская улыбка — но я действительно была очень рада видеть его, затем шумно поздоровался со всеми кто еще не успел покинуть сие помещение, облобызал уже собравшуюся уходить бабушку, растрепал воронье гнездо на голове Ксандры и скромненько чмокнул в щечки Настю и Иришку, после чего, наконец, обратил на меня полноценное внимание.

— Жива?

— Как видишь, — пожала я плечами, стараясь выглядеть независимо. Но не удержалась, немного обиженно поинтересовалась: — А ты где пропадал?

— Таскал туеву кучу вещей из комнаты в комнату, — Фейка беспардонно проверил содержимое всех доступных осмотру кастрюль и вскоре уже сидел рядом со мной с удовольствием поглощая суп. — И кстати, спать будем с Настькой и Ксандрой.

— Чёрт! С какой стати? — возмутилась черноволосая близняшка.

— А больше негде, — горестно вздохнул Тим.

— Надеюсь не на одной кровати хоть?

— Еще не хватало! — возмутилась Ксандра. — И надеюсь вы с Тимом будете себя прилично вести, а то я-то переживу, а вот у Настьки инфаркт может случиться.

— Ой, не преувеличивай. Даже интересно будет посмотреть, — заявила светловолосая близняшка. Хорошо, что я уже чай допила, а вот Тим подавился, да и на кухне мгновенно наступила тишина, нарушаемая лишь Фейкиными хрипами.

— А по интернету посмотреть не катит? — поинтересовалась я, отдавая Фейке давний долг с удовольствием стуча ему по спине.

Настя невинно хлопнула ресничками.

— А что? Жалко, да? Нет, ну если жалко, вы так и скажите.

— Ну что ты, малышка, конечно, не жалко, — успокоил ее Тим, откашлявшись. — Можешь рядом посидеть, фонариком посветить, презервативы подержать.

Настя даже икнула от такой щедрости.

— Я пошутила, — созналась она с опаской.

— А я нет, — расплылся в очаровательной улыбке Тим. — Знаешь как тяжело с презервативами? — вздохнул он печально. — Положишь их на видное место, а потом в самый ответственный момент шаришь-шаришь руками, а они уже куда-то улетели. Так что хорошо, что теперь у нас с Ксюхой помошница будет, правда Ксюша?

Я радостно кивнула.

— Хей, — возмутилась Ксандра. — Не стыдно издеваться над невинными и убо… то есть просто невинными. Вы же должны были ночевать в Зеленой комнате.

— Туда переместились Макс, Пашка и Димас.

— А?..

— А их комнату занял многодетный Борька и то им места мало.

— Точно…

Мы посидели еще немного, думая каждый о своем, пока ни вернулась Тимкина мама и ни разогнала нас спать, мотивируя тем, что завтра будет очень долгий день.

Я в самом деле устала и от дороги и от нервной встряски, связанной со знакомством с Фейкиной семьей, хотя оно и состоялось всего-то на половину, а завтра мне предстоит встретиться с еще большим количеством людей — одно радует, вряд ли в праздничной суете на меня обратят так уж много внимания.

Да, устала, но спать не хотелось.

Словно угадав мое состояние, Тим остановился посреди лестницы ведущей на второй этаж и, задумчиво прикусив нижнюю губу, некоторое время разглядывал мое лицо.

— Девчонки, вы идите, укладывайтесь, а мы с Ксю пойдем подышим, — Тим дернул меня за руку вниз, принуждая спускаться обратно на первый, оставив позади сгорающих от любопытства близняшек и Иришку.

— Куда мы?

— Романтическое свидание, — торжественно заявил Фейка. — Одевай куртку и ботинки, а я сейчас, — он вынул из огромного шкафа возле входной двери мою одежду и, сунув мне ее в руки, исчез в коридоре справа.

Я немного потопталась на месте, прислушиваясь как большой «муравейник» готовится ко сну, чувствуя себя неловко за вторжение в чужую семью, но стараясь не хвататься за хоровод мыслей стремительно несущихся у меня в голове — еще не хватало думать о какой-то там Нике… А ведь она до последнего торчала на кухне — наверняка, ждала Тимкиного появления. И то как он старался вести себя нарочито ровно и спокойно, хотя спина его была напряжена, о многом говорило. Что-то не так — неприятное гадливое чувство.

— Надеюсь, ты не собралась сбежать? — раздавшийся позади меня голос едва не заставил меня подпрыгнуть.

Я медленно обернулась — не то чтобы мне было страшно, но однозначно, комфортной ситуацию я бы не назвала тоже.

У входа в коридор, в котором уже целую вечность назад скрылся Тимка, засунув руки в карманы темно-коричневых брюк стоял тот самый Сергей, что прибегал на кухню за тетей Надей. Сейчас он казался старше, возможно из-за усталых морщинок вокруг глаз, а может в прошлый раз я его просто плохо рассмотрела. Но, по крайней мере, на викинга он все еще был похож. Интересно, это Фейкин отец? И если так, то возможно ли, что у Фейки вырастет такая же борода? — Было б неплохо попробовать ролевые игры с нападением викингов на мирных селянок.

— Нет, — тряхнула я головой. — А стоило бы?

— Ну-у, — усмехнулся он. — У нас большая семья и в некотором смысле тяжеловатая для восприятия. Даже один Тимофей сам по себе «выдающаяся» личность, требующая ангельского терпения. Кстати, не знаешь, что случилось с его волосами? Мне казалось, он собирался отрастить их как можно длиннее к концертам в Питере, а до них, насколько я помню, осталось всего неделе две.

Я кажется слегка покраснела. Впрочем, это не помешало мне с неудовольствием отметить, что мне ни про какие концерты в Питере Тим сообщить не удосужился. Вот ведь засранец!

— Кажется ему попался не слишком хороший парикмахер, — все же ответила я.

— Хм… надеюсь он не пострадал?

— Не-е, — мотнула я головой, не уточняя, что «парикмахера» немножко отшлепали, заставили готовить, и в довершении лишили невинности. Мелочи, правда.

— Хорошо… Так и почему же ты в уличной одежде? Тебя никто не обидел? Тим? Или Ни…

— Мы идем на свидание, — перебил Сергея запыхавшийся Тим, внезапно появляясь из коридорчика. — Пока, пап.

Сергей задумчиво взглянул на сына, словно собираясь что-то сказать ему, но передумал, ограничившись фразой:

— Долго не болтайтесь.

— Мне больше восемнадцати, — напомнил Фейка, на ходу натягивая куртку и ботинки.

— Я помню. И долго не болтайтесь.

— Ладно, — Тим выпихнул меня на улицу и закрыл за собой дверь.

— О чем вы говорили? — Тим не очень-то романтично тащил меня следом за собой и кажется злился.

— Ни о чем…

Мы обогнули дом слева и оказались в саду — по крайней мере, кругом были деревья, скорей всего яблони, хотя в темноте не так уж много можно было рассмотреть.

— Ни о чем?

— Слушай, чего ты взъелся? — я попробовала вырвать руку, но Тим держал крепко. — Твой папа всего лишь спросил не собираюсь ли я сбежать. И я кажется дала неверный ответ!

Он вдруг остановился так, что я едва не впечаталась в его спину.

— Эй, прости, — судя по голосу он действительно чувствовал себя виноватым. И есть за что! — Я не хочу чтобы ты сбегала, — Тим сгреб меня в охапку и поцеловал, перекрыв доступ кислорода к мозгу — наверняка, он сделал это специально, чтобы я хуже соображала. И у него получилось — в животе стало щекотно, а тело обмякло, едва удерживаясь в вертикальном положении из-за предательски дрожащих коленок.

— Как ты относишься к сексу на свежем воздухе? — хрипло поинтересовался Тим некоторое время спустя, упираясь мне в бок своей явной готовностью осуществить задуманное в случае положительного ответа.

— Не дождёшься.

— Я так и знал, но попробовать стоило, — он нехотя отстранился от меня и, взяв за руку, бесяче-медленно направился вглубь сада.

— Что мы делаем?

— Гуляем под звездами…

— Небо хмурое.

— Ну и что? Звезды-то всё равно никуда не делись.

— Но их не видно.

— Я уверен у тебя хорошее воображение.

— Ты — сумасшедший.

— Да, детка, ты сводишь меня с ума.

Решила не отвечать — иначе эта глупая перепалка «ни о чём» могла затянуться на долго, а меня совсем другие вещи интересовали сейчас гораздо больше и портили весь кайф от долгожданой романтической прогулки под хм… звездами.

— Почему ты не сказал мне про ваши концерты в Питере?

— Просто не успел, — без запинки ответил Тим и это было похоже на правду. — Нам предложили сделать три выступления в клубах вот и всё — ничего грандиозного. Хочешь поехать со мной?

— Не знаю…

Мы прошли еще немного вперед и невидимая глазу тропинка — я верю, что она там была — нырнула вниз. Впереди плескалась река, на берегу которой, чуть правее предполагаемого спуска, перемигивались желтые огоньки — красиво… но я не могла заставить себя замолчать, рискуя испортить всю прелесть момента.

— А Ника твоя троюродная сестра?

Вот этот вопрос ему откровенно не понравился — рука, до этого нежно сжимающая мою ладонь, вдруг напряглась, почти до боли стиснув мои же пальцы.

— Типа того, — сухо ответил Тим. Не информативно как-то и сразу понятно, что развивать эту тему у Фейки желания нет. Но пребывать в неизвестности мне тоже как-то не улыбалось:

— Как это «типа того»?

Тим тяжело вздохнул и, вероятно, сморщился — его лица мне было не видно, фонари остались далеко позади, а здесь только огоньки перемигивались и манили, умоляя заткнуться и наслаждаться уже тишиной, покоем и присутствием любимого человека.

— Год назад дядя Витя, мамин двоюродный брат, женился на Ирине Александровне, Никиной маме…

— Угу… — пробормотала после секундного размышления. — То есть фактически она тебе «никто».

— Никто. Что ты вообще с этой Никой привязалась? Пойдем, там на берегу сюрприз.

— Приятный?

— Надеюсь, — проворчал Тим и потащил меня дальше.

Мы спустились к берегу. Под ногами шуршали камни, словно не река здесь, а какое-нибудь море с галечным пляжем — не хватало только шума прибоя и крика чаек, да откуда-то оттуда, из темноты другого берега, несло осенним холодом.

И огоньки теперь приобрели форму, превратившись в фейерверк сказочных фонариков, развешенных на деревьях и просто расставленных рядышком с большими садовыми качелями, больше напоминающими подвешенный в воздухе диванчик. Интересно, когда Фейка успел сотворить все это? Неужели, пока я его возле дверей поджидала? Но вряд ли он успел бы — сколько я там пробыла-то? минут пять-семь?

— Эй, тебе нравится? — Тим обнял меня сзади за талию, плотнее притянув к себе и устроив свой подбородок на моем плече.

Я молча кивнула. Хотелось развернуться, уткнуться ему носом в шею, поглубже втянуть ставший таким родным запах, потом нежно прикусить кожу, почувствовать как Тимка заводится от этого нехитрого действия, а потом целоваться, целоваться, целоваться…

— Губы обветрятся, — ехидно произнес Тим мне в ухо.

— Чего?

— Если столько целоваться на ветру, губы обветрятся, — пояснил Фей. Видимо, о своем последнем желании я сообщила вслух. — Хотя я, конечно, не против.

Он укусил меня за нижнюю губу, тут же пожалел ее, нежно проведя по ней языком и, глубоко вздохнув, наконец прижался к моему рту своими губами.

— Не бросай меня, ладно? — едва слышно прошептал он, я даже решила, что мне послышалось.

— А ты не отпускай меня, ладно?

— Ладно, — кивнул он и улыбнулся. — Пойдем, нам еще надо как следует накачаться на качелях, выпить по бокальчику молочного коктейля и отправляться спать.

— Околеем, — скептически заметила я, ощущая, что внутри отчего-то проснулись бабочки… или может еще какие насекомые, и теперь щекочут меня, заставляя растягивать рот до ушей.

— Не околеем, — Фейка поднял с качелей пестрый плед, ловко завернул меня в него и посадил к себе на колени.

— Э, а пить обещанный коктейль я как буду? Ты мне руки спеленал!

— Я тебе помогу, — предвкушающе облизнулся Тимка. Что-то мне не понравился его взгляд.

— Да я ж не инвалид! — возмутилась громко и попыталась вырваться, едва не свалившись на землю.

— Блин! — Тимка крепче прижал меня к себе. — Не рыпайся, женщина. Молчи и наслаждайся.

И что прикажете делать? Пришлось наслаждаться.

— Тим, фу, — пробормотала я сквозь сон.

— Что «фу»?

— Перестань упираться в мой зад своим возбужденным достоинством, — проворчала я шепотом. — Тут между прочим твои сестры спят. Можешь ты хотя бы ради сохранения их психического здоровья вести себя… скромнее?

— А что я могу сделать? Это нормальная реакция здорового мужского организма с утра, да еще ты ко мне прижимаешься, как гулящая кошка… Уй! Больно же!

— Не ори, — я зажала ему рот рукой и некоторое время слушала обиженное сопение. Потом чья-то наглая конечность коснулась внутренней стороны моих бедер, чуть помедлила и все же скользнула в трусики.

— А то, что спят, это как раз хорошо, — выдохнул он мне в ухо, отстранив мою руку от своего рта.

— Тим не надо.

— Надо, Ксюшенька, надо. А то потом поздно будет… Так что… давай быстрей вставай, хватай полотенце и побежали, — Фейка резко убрал руку из моих трусов и плавно выскользнул из-под одеяла.

Демонстративно встав на цыпочки, при этом по-идиотски отклячив зад, обтянутый веселенькими труселями с зайчиками, и втянув голову в плечи, Тим стрельнул глазками вправо-влево, после чего подкрался к единственному в комнате шкафу, изображая то ли контуженного ниндзя, то ли на всю голову ушибленного секретного агента. Вот все таки тревожит меня вопрос — притворяется он психом или такой и есть?

— Кий-я! — полушепотом — это он дверцы шкафа распахнул.

Боже-боже. Я натянула одеяло на голову, чтобы только не видеть этого ненормального.

— Эй, что ты там делаешь? — мне в голову прилетело тяжелое махровое полотенце. — Ты душ принять хочешь или как?

— Хочу, — согласилась из-под одеяла, плохо соображая куда он клонит.

— Ну так шевелись, счастье моё, — Тим скинул с меня одеяло, с секунду любовался открывшимся видом и в конце концов расплылся в улыбке чеширского кота. — В доме толпа народу и всего две ванных комнаты. Улавливаешь мысль? — я мотнула головой, отрицательно. Что-то не очень соображаю с утра. — Очередь и ноющее сопровождение, взывающее из-под двери поиметь совесть и поторопиться, обеспечены.

Я прониклась. Вскочила с кровати и, подхватив свою одежду и полотенце, доверчиво взглянула на Тимку.

— Веди Сусанин.

По счастью мы оказались первыми — отчасти потому, что таких придурков, проснувшихся в седьмом часу утра было совсем не много.

— Ну вот, теперь мне будет весь день спать хотеться и всё зря.

— Ничего не зря, — Тим втолкнул меня в ванную комнату, зашел следом и закрыл дверь на задвижку: — Раздевайся, моя прелесть — я буду тебя купать.

— Поимей совесть, Булыгин.

— Уже давно сделал это. Теперь на очереди ты, — усмехнулся он, лапая меня за ягодицы.

— Ну ты и хамло.

— Даже не знаю, что возразить.

— Что, правда глаза колит? — с надеждой.

— Так, щекочет немножко.

— Только немножко?

— Блин, хватит болтать уже! Мы почти муж и жена, где хочу там и имею! — Тимка прижал меня к себе и впился в мой рот, принуждая раздвинуть губы — чуть потрепав ему нервы, подчинилась. Возрадовавшись, женишок тут же потянул мою ночную сорочку вниз…

— Эй, вы там мыться собрались или что делать? — донесся из-за двери приглушенный голос. Тим застонал, прижав меня крепче к себе. С огромным удовольствием обняла его тоже, встала на носочки и цапнула за шею — Фейка застонал громче.

— Ксандра, уйди прочь, поганка мелкая, — хрипло велел он.

— Я-то уйду, но за мной придут другие. Помните об этом… — пророческим басом возвестила дверь. — У вас минут 15, прежде, чем вам начнут настойчиво долбиться в дверь.

— Кыш!

* * *

Отказываться от своих намерений Тим не собирался, тем более, что наконец-то удалось высвободить Ксюху из сорочки и девушка так сладко прижималась к обнаженной Тимкиной груди, что совершенно мешало мыслительному процессу. Однако, он должен был признать, что Ксандра права — минут через 15–20, а то и раньше, под дверью обязательно кто-нибудь появится и тогда выйти из ванной комнаты незамеченными будет невозможно, а Тиму очень не хотелось ставить любимую девушку в неудобное положение, хотя лично он ничего плохого в совместном принятии душа не видел.

Собрав силу воли в кулак — оказалось кулаки большие, а вот сила воли как-то не очень — Тим с огромным трудом оторвался от девушки и поспешно вцепился в вентили горячей и холодной воды, включив воду и старательно сосредоточившись на регулировании подходящей температуры.

— Тим?

— Лезь в ванну, — вышло грубо — Тим и сам поморщился, но Ксюха неожиданно покладисто забралась под теплые струйки. — Прости. Действительно, побыстрей надо.

— Ну так присоединяйся, — Ксю поманила Тима пальчиком, одновременно пальцами другой руки соблазнительно проведя по обнаженной груди.

— Вот смотрю я на тебя и думаю…

— Да? А по-моему у тебя вся кровь от головы к другому месту спустилась…

— То ты у меня прям скромница такая, то…

В дверь что-то громыхнуло, чуть отъехало, шурша колесами по паркету и громыхнуло еще разок. Ну вот и всё…

— Это что? — поинтересовалась Ксю, изумленно приподняв бровки — тут же захотелось вновь прижать ее покрепче, поцеловать приоткрытые губы.

— Дети проснулись, — вместо этого ответил Тим.

— Чьи? — и такое удивленное выражение на личике.

— Не бойся, не мои, — заржал Тимка, запрыгивая в ванну, хватая с полочки гель для душа и уже через пару секунд старательно намыливающий свою отчего-то покрасневшую невесту. — Надо было еще раньше вставать, — ворчал он, при этом осторожно намыливая Ксюшкины волосы, массируя затылок и чувствуя, что ему самому придется принимать душик попрохладнее. — Приедем, запру тебя на неделю в спальне и вот тогда… — пригрозил Тим улыбающейся девушке, но та лишь язык показала.

— Я тебя люблю, — прошептала она Тиму в ухо, после того как он смыл с нее пену, вынул из ванны и закутал в огромное махровое полотенце веселенькой оранжевой расцветки.

— Очень на это надеюсь, — Тим прижал девушку к себе, чуть прикусил ее нижнюю губку и со стоном отстранил от себя. — Давай, бегом в комнату. И я следом через пять минут, — Тим приоткрыл дверь, выглянул в коридор, оказавшийся на данный момент абсолютно пустым — удача! — и выпихнул любимую из ванной комнаты. — Бегом!

Приняв холодный душ, Тим наспех вытерся и вышел из ванной, обнаружив возле двери недовольную жену своего троюродного брата Бориса Тамару с годовалым Колькой на руках.

— Наконец-то! — проворчала она. — Сколько можно полоскаться? И вообще, в приличных семьях женщин и детей пропускают вперед.

— Просыпайся в пять утра и будешь первой, — индифферентно заметил Тим, привыкший выслушивать от некоторых особ только негативные посылы.

— Хам. Видно родителям вообще некогда было твоим воспитанием заниматься. А я многодетная мать…

— Слава Богу, я здесь не при чем, — перебил ее Тимофей. — Все претензии к Борьке.

— Да ты…

— Да я! — парень насмешливо приподнял брови. — И родителей моих не трогай. Иди на Борьке срывайся.

— Да ты моему мужу в подметки не годишься. Что только Вероника в тебе нашла?!

— Ничего, — голос прозвучал глухо и Тиму самому показалось, что еще немного и он сорвется, поэтому на дальнейший поток причитаний он решил не обращать внимания, намереваясь как можно скорее вернуться в спальню.

Но сему не суждено было сбыться — едва Тимофей свернул направо, в коридор где располагалась лестница, ведущая вниз, как наткнулся на ранее упомянутого Борьку. И встречу эту Тим вряд ли мог назвать долгожданной.

— Привет, братишка! — преувеличенно бодро поздоровался Борис.

— Ну, привет.

— Как дела?

— Пока не родила.

— Слушай, у меня к тебе такое дело… — родственник предпочел не обращать внимания на то, что встрече с ним, похоже, не очень-то рады: — Не одолжишь тысяч сорок? Зойке брекеты надо ставить… — и взгляд такой, блин. Жена его что ли научила смотреть побитой собакой в глаза.

— Кредит возьми, — буркнул Тим. Нет, деньги у него были, да и за выступление в Питере им должны были заплатить хоть сколько-то, но обещанная Ксюхе покупка мебели и предстоящая свадьба как-то не располагали к благотворительности, особенно учитывая, что Борька никогда в жизни этих денег не отдаст.

— Да на мне уже два висят. Дети дорогое удовольствие.

— Могу подарить коробку презервативов…

— Эмм… Хмм. Так одолжишь?

— Нет.

— Ну, ладно, — казалось Борис даже не расстроился. — На свадьбу-то позовешь?

Тим поперхнулся воздухом, который уже набрал в легкие чтобы пожелать Борьке успехов в дальнейших поисках халявы, и выпучил глаза на троюродного братца.

— Какую свадьбу?

— На вашу. С Никой. Она вчера что-то такое плела Тамарке, что ты от нее до сих пор без ума и вот-вот э-э… прибежишь молить о ее возвращении.

— Вот, сука, — выругался Тим, с удивлением понимая, что испытывает лишь неприязнь к своей бывшей девушке. Даже злости нет. Сейчас, по прошествии времени Тим всё отчетливее понимал, что та буря эмоций, накрывшая его несколько лет назад, когда он застукал целующихся Нику и Стаса, в дорогом новеньком авто последнего, была вызвана скорее осознанием подлого предательства со стороны друга, чем девчонки, хотя и это тоже было безумно обидно. Но как оказалось, заботило его все эти годы как раз то, что он никак не мог поступиться гордостью и помириться, наконец, с Уксусом по-человечески, вместо этого придумывая какие-то дурацкие пари, чтобы хоть изредка пересекаться.

— Не понял, ты на Нике что, правда женишься? — влез в разговор внезапно появившийся в коридоре Макс. — А мне Ксюха нравится. Она такая классная и…

— Нет, — грубо прервал его Тим. — Не собираюсь я на ней жениться. Я что, по-твоему, на идиота похож, чтобы связывать свою жизнь со стервозной ведьмой, пусть у нее и ангельское личико и сиськи третьего размера?!

— Да нет, не похож. Остынь, — Макс пожал плечами. — Просто она много болтает… Догадываешься куда целит?

— Догадываюсь, — буркнул Тим и пошел дальше, стараясь не наступить на разбросанные по всему коридору игрушки. Черт, еще не хватало, чтобы эти слухи, которые распускает Ника дошли до Ксюхиных ушей. Надо бы поговорить со своей девочкой. Но, блин, страшно… Кто бы мог подумать, Тим Булыгин — трус, ха-ха… и не смешно.

* * *

Когда я вернулась в спальню там оказалась только Настя, уже почти полностью одетая и, судя по всему, умыться она тоже успела.

— О, вовремя, — обрадовалась она моему появлению. — Мама велела скорее идти завтракать. А потом мы поедем украшать зал в столовой, который заказали для праздника.

— А я-то думала здесь всё будет, — рассеянно произнесла я, соображая, что надеть.

— Да здесь места мало на всех, а еще ж не только родственники подтянутся, — засмеялась Настя. — Тим-то скоро? Мы вообще на нем хотели ехать, ты не против?

— Нет, конечно, — пожала я плечами. С чего бы мне против быть?

— Капуша? — в комнату просунулась голова Ксандры. — О, и ты здесь? Ну, с добрым утром, — подмигнула она мне. — Я место за столом забила пойдем быстрее.

Настя только кивнула.

— И ты давай одевайся, — Ксандра весело посмотрела на меня. — Или так и будешь в полотенце разгуливать?

— А что? Довольно ярко и оригинально, — усмехнулась я.

— Это, конечно, да. Но сегодня королева бала бабушка, а если ты останешься в таком наряде, ей будет трудно тебя переплюнуть.

— Тогда оденусь поскромнее, — царственно кивнула я.

Девчонки, захихикав, удалились, а я распотрошила сумку, выудив чистое бельё и одну из своих любимых футболок, оделась, не спеша натянула джинсы, надеясь что вот-вот появится Тим, но его все не было. Что он — утонул там, что ли? Или окоченел под ледяным душем?

В конце концов, решила сходить и самолично подолбиться ногой в дверь ванной, призывая «поиметь совесть» и вылезать.

Вышла в коридор. Пусто и тихо, хотя мне казалось, что от людей здесь будет буквально не протолкнуться. Но может это только здесь, потому что коридорчик в этой части дома маленький и дверей всего две: наша и там, в самом конце еще одна.

Чуть потоптавшись в нерешительности возли двери, все же направилась в сторону лестницы, внутренне страшась встретить кого-нибудь незнакомого, и почти вышла за поворот, когда услышала не совсем то, что бы мне хотелось услышать:

— … что, правда женишься? — голос, кажется, принадлежал Максу, но я могла ошибаться — кто знает, сколько парней скрывается по комнатам в этом доме. Неужели Тим проболтался? — А мне Ксюха нравится. Она такая классная и…

— Нет, — злой голос Тимки резанул слух. — Не собираюсь я на ней жениться. Я что, по-твоему, на идиота похож, чтобы связывать свою жизнь со стервозной ведьмой, пусть у нее и ангельское личико и сиськи третьего размера?!

— Да нет, не похож. Остынь…

Вот оно как…

Чувствуя, что часто-часто моргаю, чтобы не разреветься — не дождется! сделала несколько шагов назад, а после развернулась, чтобы скорее вернуться в комнату — устраивать прилюдную истерику не хотелось… а может просто струсила. Вот же ж… Гад этот Тим.

Влетев в комнату принялась собирать свои разбросанные вещи, решив ехать домой незамедлительно… но вспомнив про ИСТЕРИЧНУЮ ведьму, резко плюхнулась на кровать, сжав отчего-то трясущиеся руки в замок и не мигая уставилась на дверь. Я в танке! Маленьком, стеклянном…

Нет, но почему всё так? Значит, грудь моя «третьего размера» его устраивает, а сама я так…

Щеку что-то обожгло, процарапало вниз, противно повисло на подбородке… Фу! Моргаем, моргаем, моргаем.

И кстати, ведьма была не истеричная, а стервозная! Да он еще не знает кто такие стервы! С этой мыслью вскочила с кровати и вновь заметалась по комнате пять раз нечаянно! пнув сумку этого «неидиота» и даже догадалась сбросить развешенный на стуле темно-синий костюм и хорошенько по нему потоптаться… Нет, все таки на истеричку больше похоже — надо успокоиться.

Спокойно, спокойно… Конечно, зачем ему такая — готовить не умею, руки крюки. И ведь не зря, гад, ни разу не сказал, что любит! Но как можно быть таким «сю-сю», а потом говорить своим братьям, что он «не идиот», когда на самом деле…

— Это чего здесь? — совершенно офигевший голос Тима вывел меня из пучин самокопания. — Ксюха, ты чего с моим костюмом сделала?! Неадекватина ненормальная!

— Я ненормальная?! Это ты идиот!

— Ты по нему ногами топталась! — этот бурундук-переросток подхватил с пола пиджак и попытался придать ему первоначальный вид, но пиджачок морщился и выглядеть как новенький отказывался. Вместо удовлетворения мне почему-то стало стыдно…

— За фига?! — возмущался Тим, пока ему не прилетело какой-то декоративной подушкой — маленькой, но тяжелой: — Ай… Совсем спятила? — он, наконец, обратил свой взор на меня. И видок, наверно, у меня был еще тот, потому что про пиджак Феечка как-то сразу забыл, бросив его на кровать, и медленно направился ко мне.

— Не подходи, предатель. Я все слышала.

Он на секунду замер, задумавшись о чем-то.

— Сюда Ника заходила? — наконец спросил он.

При чем тут Ника мне было неведомо, однако Тимкина озабоченность этой троюродной «недосестрой» никак не способствовала успокоению.

— При чем тут Ника?

— А что ты слышала?

— За дуру меня не держи.

— Я тебя вообще не держу!

— Ну и прекрасно! Тогда я еду домой. Надо было сбежать еще вчера вечером, когда меня застукал твой отец. Кстати, он тоже что-то про Нику хотел спросить… Между вами что-то есть! — по тому как изменилось Тимкино лицо, я поняла, что попала в точку.

— Нет!

— Блин, кого ты обманываешь? У тебя все на лбу написано крупными буквами. Поэтому ты не хочешь на мне жениться? Так я не буду вам мешать, — я схватила свою сумку и попыталась ее поднять, но та лишь немного сдвинулась с места. Как ее вообще кто-то мог затащить на второй этаж?

— Ксюшенька, успокойся.

— Не называй меня так, а то пожалеешь, — и в подтверждении своих слов хорошенько треснула Тима ногой по голени.

— Бл***! Не думал, что ты такая истеричка!

— От истерички слышу.

— Ладно, лучшая защита — обнимание, — с этими словами Тим ринулся на меня. Я попыталась отпрыгнуть в сторону, но парень оказался неожиданно ловким и умудрился схватить меня за талию и левую руку. Пришлось ущипнуть его правой — а уж внутренняя сторона бедра очень чувствительна ко всякого рода воздействиям, мне ли не знать.

— Уй… — Тим швырнул меня на кровать (не фига не нежно, между прочим) и еще рявкнул вдогонку: — Лежать!

Ага, щазз. Я перекатилась через кровать и попыталась спрыгнуть на пол по другую сторону от Тима, но этот поганец поймал меня за левую штанину и дернул обратно, за что и получил пяткой в лоб.

— Ну все, зараза! — взревел парень. — Сейчас я тебя воспитывать буду.

Он затащил меня обратно на кровать и, не обращая внимания на мои попытки брыкаться, уселся сверху, придавив ноги к матрацу, а руки сжав над головой — весьма некомфортная поза и если бы сверху был не Тим, а кто-то другой, я бы запаниковала.

— Мне больно!

— Не ври, — Тим вздохнул с облегчением, видимо решив, что теперь я не опасна. Птичка-наивняк. — Неадекватина, — обозвался он.

— Зато со мной не скучно… Слезь с меня.

— Я похож на идиота?

— Очень, — от души согласилась я. — Слезь с меня, — повторила нервно и попыталась вывернуться, но у меня ничего не вышло, а беспомощность меня откровенно бесит. — Это не честно! Ты большой и сильный, справился со мной. Пакость!

— Извини, в маленькую девочку, чтобы быть с тобой на равных, при всем желании превратиться не могу. Да и ты, наверняка, будешь скучать по особенностям моего мужского организма, — ехидно заметил Феечка и потерся об меня тем, чем сидел — задницей, разумеется, но я прекрасно поняла, что этот озабоченный имел ввиду.

— Ааа, ты только об одном и думаешь!

— Не об одном, а об одной, — он наклонился вперед, чтобы поцеловать меня — наверняка вообразил себя великим героем-любовником. Нуу, он и в самом деле, целуется классно, но я просто не могла не воспользоваться таким удобным случаем, чтобы отомстить. И хорошенько цапнула Тима за нижнюю губу, кажется даже прокусив ее.

— Б**ь!!! — меня хорошенько тряхнули — безболезненно, но стрёмно.

— Неправда, я честная порядочная девушка, — это в результате шока язык работал быстрее, чем мозг. Хотя возможно, мозг и вовсе вышел погулять.

— Хватит! Хватит! Хватит! — приговаривал этот неандерталец, встряхивая меня в такт словам. — Да что вообще такое случилось, что ты с катушек съехала?! Ну? — Тим требовательно уставился мне в глаза, казалось не обращая внимания на сползшую на подбородок красную капельку крови — черт! действительно, прокусила…

— Ну?! — вновь разозлилась я. — Ну я, например, слышала как ты сказал своим братьям, что вовсе не идиот, чтобы жениться на стервозной ведьме, хоть у нее и третий размер сисек…

Булыгин ошарашено замер, а после опустил взгляд на вышеозначенные «сиськи» и некоторое время рассматривал их.

— Совру, если скажу, что до этого дня считал тебя нормальной… но теперь… — пробормотал он не поднимая головы: — Ксюшенька, а ты вообще в курсе, что подслушивать нехорошо?

— Не хошь, чтоб тебя услышали — молчи.

— Но мне же надо как-то общаться.

— Пиши СМС-ки.

— Тима, мне долго еще вас ждать? — в комнату заглянула тетя Надя, цепким взглядом окинула нашу веселенькую композицию, но Тимка даже не дернулся, чтобы слезть с меня, да что там — он даже голову не повернул в сторону матери, рассматривая мое, вероятно, покрасневшее уже лицо. — Каша и булочки остыли. И уже надо ехать зал украшать.

— Сейчас идем, мам.

— Ксюшеньку не обижай.

— Не переживай, она сама кого хочешь обидит. Мы будем через пару минут.

— У вас точно все хорошо? Вы не поссорились? — в голосе Тимкиной мамы прорезалась тревога. Может ей парни уже сообщили, что Тим «не идиот» и жениться не собирается, а у нее явные матримониальные планы.

— Всё отлично, мам.

— Ну, ладно. Давайте поскорей, — и ушла.

Тим с меня слез — сразу стало холодно и почему-то обидно, сел рядом, на край кровати, легко перетащил меня к себе на колени — я не сопротивлялась — не видела смысла, да и не хотелось уже.

— Успокоилась, — подытожил и Феечка, пришлось зарядить ему локтем в бок, чтоб не расслаблялся. Он тут же спеленал мне руки, крепко прижав их к телу, а тело к себе. — Итак, поганка, подводим итоги: ты что-то там услышала, приняла на свой счет и разозлилась.

Я молчала. В частности потому, что поганка здесь он.

— Так вот, — Тим тяжело вздохнул, словно собираясь говорить о чем-то неприятном. — Я имел ввиду Нику.

— Нику? Ты собираешься на ней жениться?

— О, Боже! Включи мозги — мы же говорим о том, на ком я жениться не собираюсь! С Никой я познакомился после школы… Мы с ней встречались 4 года примерно. Потом разбежались. Вот и всё.

— Почему? Разбежались.

— Уксус помог… Он мне еще за пару месяцев до этого начал что-то такое втирать, что Ника типа до денег падкая и он ее в клубе несколько раз видел с каким-то парнем богатеньким, а меня она не бросает потому что я «удобный во всех отношениях, кроме денежного вопроса», — Тим вздохнул, сжал меня сильнее. — Ну и вот, Стас что-то там ей наплел, уж не знаю, что, но я застукал их целующимися в его новой машине. У Стаса предки богатые, так что он мог себе уже тогда позволить и машину, и рестораны, и подарки дорогие…

— И? — потребовала я, после затянувшегося молчания.

— Что и?

— И с какой стати ты орал в коридоре, что не женишься на этой стерве?

— Вероника распустила слух, что я от нее все еще без ума и скоро приползу…

— У нее основания есть?

Тимкино молчание мне как-то не понравилось. Беспокойно как-то стало.

— Тим, твое молчание подогревает мою фантазию не в самом лучшем направлении.

— Ну я со Стасом разругался, с Никой расстался… А год назад дядя Витя ее сюда привез… ну и что-то меня переклинило.

— Ты с ней переспал или еще что похуже?

— Давай не будем это обсуждать?

— А сейчас тебя случайно не переклинило? К Никочке не тянет?

— Конечно, тянет… придушить.

— Я думаю, до таких кардинальных мер доходить не стоит.

Тим ткнулся мне носом в шею, чуть заметно прикусил кожу — приятно, но на душе все равно оставался гнетущий налет неуверенности.

— Мне никто кроме тебя не нужен, — шепнул он мне в ухо — по спине тут же побежали мурашки и, словно подзадоривая их, Тим нежно поцеловал меня в губы, но сам же прервал поцелуй. — Нам лучше поторопиться, иначе мама вновь отправится на наши поиски и на этот раз будет не такой мягкой.

— У тебя очень хорошая мама.

— У меня и папа отличный, иначе откуда бы взялся такой замечательный я, — подмигнул мне Тим и с показушной легкостю поднялся с моей тушкой на руках. — Ты ж моя Дюймовочка…

— Эй, на что-то намекаешь?

— Не-не, — он посадил меня обратно на кровать. — По твоей милости мне придется идти на праздник в таком виде, словно меня крокодил пожевал, — Тимка встряхнул поднятый с пола костюм.

— Давай поглажу.

— Времени нет, — вздохнул Тимофей, бросил костюм на кровать и принялся натягивать джинсы взамен домашних спортивок. — И что вот вы, женщины, такие нервные?

— Интересно было б на тебя посмотреть, если б ты вдруг услышал, что я не собираюсь выходить замуж за комлатого козла, как раз тогда, когда мы с тобой подали заявление в ЗАГС! — парировала я.

— Ладно-ладно, надо было тебе сразу всё про эту Нику рассказать и проблем бы не было.

— Вот, видишь какой ты умный. Учись на своих ошибках. Есть что-то еще в чем покаиться хочешь?

— Э-э… вот так сразу что-то ничего не приходит в голову. Я составлю список и предоставлю его тебе для изучения. И надеюсь в ответ получу не менее подробное описание твоих тайных пороков.

* * *

— Ты надолго приехала?

— Надеюсь недели хватит.

— Мало совсем. Даже отдохнуть от столичной суеты не успеешь.

— Дура ты, Катька. В Москве все бабки крутятся, а в этой дыре что хорошего? — Ника презрительно сморщилась и тут же, болезненно скривившись, непроизвольно дотронулась до правой скулы — вот ведь… Чтоб у этой идиотки руки отсохли!

— Болит? — посочувствовала Катерина, пытаясь рассмотреть знатных размеров синяк под слоем умело наложенного макияжа.

Отвечать Ника не сочла нужным — и так ясно — болит! Удар у этой тупоголовой хорошо поставлен. Ну ничего, за правду и пострадать можно, а уж Ника постарается, чтобы ее слова, брошенные выскочке на семейном шабаше, оказались правдой: и месяца не пройдет — Тим бросит эту… стерву. Но лучше б побыстрее.

Согласно кивнув своим мыслям, Ника отхлебнула горячий кофе… и замерла, уставившись на вошедшего в кофейню парня. Так-так, Тимочка… и даже без своей дурочки.

— Да, красивый мужик, — не правильно истолковала ее взгляд бывшая одноклассница. — Но зря пялишься.

Ника, почувствовав себя оскорбленной, кинула на приятельницу недовольный взгляд и вновь отхлебнула из чашки — какую же дрянь под видом кофе подают в этом захолустье…

— Да я не в этом смысле. Гей он — парня у меня увел, сволочь нетрадиционная, — беззлобно пояснила Катя в порыве откровенности и печально вздохнула: — Глебка красавчик, конечно, — я таких парней и не видела больше — могла б сразу догадаться, что он из этих…

Ника удивленно приподняла брови, но разубеждать Катю не стала, продолжая наблюдать за Тимофеем, благо тот сел к ней спиной за свободный столик.

Впрочем, в одиночестве парень пробыл совсем не долго — минут через пять к нему подсела девушка лет 20–22: простовата на вид, но что-то в ней было. Неужели Тимка уже налево от своей зазнобы смотрит? Хотя… эта бешеная кого угодно с ума сведет. Тем лучше.

— О, Лерка, — удивленно произнесла Катька, рассматривая девицу напротив Тима.

— Знаешь ее? — спросила Ника. Впрочем, чему удивляться — деревня она деревня и есть.

— Ой, да сестра моя двоюродная. Дурочка. Даже бабки во дворе над ней подсмеиваются, что в девках помрет. Хм…

— Что?

— Да она переезжать собралась как раз на днях… И вот я вспомнила, что она мне болтала что-то про парня, обещавшего ей помочь утереть всем нос. Типа приедет за ней принц на коне и якобы увезет с собой в светлые дали… Что ж она этого педика подговорила помочь себе, что ли?

Ника расплылась в довольной улыбке.

— А что, — с усмешкой произнесла она. — Пусть поможет девушке… И мне…

* * *

— Привет, Феечка. Меня сегодня забирать не надо, — я застегнула молнию на куртке и, подхватив сумку, выскочила из дверей универа, с удовольствием вдыхая морозный воздух первого ноябрьского вечера.

— Куда-то намылилась? — и такая обреченность в голосе, словно я каждую ночь по подворотням таскаюсь, а он уже отчаялся наставить меня на путь истинный.

— К Леське. Они уж почти неделя как вернулись, а я ее так и не видела…

— Не допросила с пристрастием, — ехидно.

— Ну и это тоже, — не стала спорить.

— Тогда я сразу на репетицию и уже оттуда за тобой заеду часиков в девять.

— Не-не-не, так рано не надо. Не раньше десяти.

— Хорошо, — недовольно. — Не буйствуй там.

— Не боись — тебе не придется за меня краснеть… Кусаю в шейку, — и зубами пощелкала для эффекта.

— Засранка.

— Пока-пока.

К Леське я явилась как всегда последней, но встречена была вполне сносно — кидать тапками в меня не стали и даже демонстративно налили штрафную чашечку чая, пока я раздевалась в прихожей, хотя мне, откровенно говоря, хотелось есть.

— Посмотри в ее голодные глаза и налей ей супа, — ехидно наставлял жену, выпроваживаемый с девичника Дениска.

— А что Тимочка тебя не кормит? — поинтересовалась Ритка, выглядывая из кухни.

— Кормит, но я ж его с утра не видела, поэтому кроме завтрака ничего не получила. Так что давайте ваш суп, с чем он там у вас?

— С мясом — всё как ты любишь.

Я прошлепала на кухню, кивком поздоровалась с собравшимся обществом в лице Маринки, Ритки, Таньки, Аньки и какой-то незнакомой девчонки, которая впоследствии была представлена мне как Василиса, и плюхнулась на свободный табурет, надеясь, что у них тут не самообслуживание и суп мне сунут прямо под нос.

Надежды оправдались — Леська без лишних слов поставила передо мной целую тарелку и, усевшись рядом, со сдержанным любопытством уставилась на меня. Как и остальные девчонки. Если они надеются, что я подавлюсь, то не дождутся!

— Ну и как прошло знакомство с Тимкиными родственниками? — наконец поинтересовалась Рита, вероятно, как самая наглая из собравшихся — я-то божий одуванчик.

— А разве мы здесь меня обсуждать собрались? — возмутилась я. — Я вообще-то подробности медового месяца услышать хочу. Примеряла ли Леська подарочек Дена? Думаю, в этом костюмчике да на скале она смотрелась весьма экзотично, — перевела я стрелки.

Никто не клюнул. Даже сама Леська не покраснела, как обычно, а всё также выжидающе пялилась на меня любимую.

— Встреча с родственниками прошла хорошо, — сдала я позиции.

— А я слышала не обошлось без мордобоя, — гаденьким голосом заметила Ритка.

— Интересно, где ты это слышала?

— Ну как… Тим обмолвился Дану, а Дан — мне.

— Вот, блин. А говорят еще, что это бабы сплетницы, — возмутилась я, едва не поперхнувшись супом от такого коварства любимого — болтун!

— И бабы тоже, — кивнула Танюха. — Так что давай, вещай нам: и кто такая Ника, и за что ты на нее так обозлилась, что не поленилась перейти к одностороннему рукоприкладству — судя по твоему цветущему виду, били только ее.

— Да разок только и треснула, чтобы в следующий раз думала, что говорит, — сморщилась я, вспомнив, как Ника подловила меня в коридорчике и принялась втирать про то, что только у нее с Тимом были настоящие чувства, а я ему максимум через месяц надоем, также как и другие 350 «подстилок» до меня. Дальше я слушать не стала — что эта дура еще могла мне сказать? Ясно же, что ничего хорошего. Но если быть честной хотя бы с собой, то стоит признаться — взгребло-то меня по большому счету не из-за Никиных слов, а скорее из-за того, что я допустила мысль, что может не так уж она и не права… в конце концов, Тим так и не сказал, что любит…

Пока я рассказывала про Тимкино семейство и условную принадлежность к нему Вероники, девчонки пили чай, поддакивая в нужных местах и всячески выражая сочувствие и поддержку, после чего Маринка скромненько предложила повысить градус и на свет божий была извлечена бутылка вина. Не прошло и десяти минут, как под впечатлением от первых двух тостов Ритка, чистосердечно признавшись в искренней любви к Дану, но заметив, что и Тимка тоже ничего, предложила конкурс на лучшую мстю Нике, что вызвало горячий отклик во всех дамских сердцах и предложения посыпались как из рога изобилия, но все оказались довольно кровожадные и малоисполнимые, потому вскоре мы успокоились и принялись терзать расспросами уже расслабившуюся Леську.

— Опаньки, вы только посмотрите, парни. Клуб юных алкоголичек в действии, — почему-то эти самые парни материализовались в комнате, куда мы перебрались ради большего комфорта, минуя входную дверь и теперь насмешливо разглядывали наши разомлевшие тушки — не то чтобы мы были пьяные, но определенная туманность в мозгах присутствовала, поэтому я даже не нашла что ответить на подобное хамское заявление Макса, лучшего друга Дениса.

— Вот уж чего я от тебя никак не ожидал, моя радость, так это пьянства, — Ден подхватил Леську на руки и куда-то поволок. Наверно, баиньки ее потащил — за окном действительно давно стемнело.

— Так мы ж тихонько, — вступилась за сестру Маринка. — На нас даже тараканы пожаловаться не могут.

— Причем здесь тараканы? — удивился Макс, пытаясь также ловко как и мой двоюродный братец, подхватить на руки Аньку, но та не давалась.

Марина индифферентно пожала плечами.

— Мать!!! Какого х***а вы делали на кухне?! — о, Дениска обнаружил небольшой беспорядочек на кухне. Злой он вернулся в комнату, уже, естественно, без Леськи, и тяжелым взглядом окинул нашу поредевшую компанию. Страшная догадка озарила его лицо и он почему-то уставился на меня: — Вы что, тараканов кормили?

— Нет, мы учили меня печь песочный тортик, — честно ответила я.

— И что? Вы месили его на полу?

— На столе… Просто кое-что немножко просыпалось.

— Марш делать уборку!

Я бросила тоскливый взгляд в коридор, надеясь, что вот сейчас появится Тим и спасет меня, как настоящий рыцарь. И входная дверь в прихожей действительно хлопнула… Но это оказался незнакомый бородато-усатый чел, который громко, полным ехидства голосом сообщил, что прибыл забрать груз номер 26М и 22Т. Что он имел ввиду понятия не имею, но Денис с видимым облегчением выдал ему Маринку и Таньку, а меня и остальных девчонок таки погнал на кухню. Что нам было делать там такой толпой? Веник всего один, совок тоже.

— Я посуду помою тогда, — предложила Ритка.

— Лады. Я подметаю, а ты, Ань, совок держи.

— А я? — растерянно поинтересовалась Васька.

— А ты пой, чтоб нам не скучно было.

— Отчего так этот город велик?

Почему так этот город жесток? — дурным голосом завыла Васька, отчего я в ней тут же разглядела родственную душу и прониклась всяческой симпатией:

— Неустанно день за днем

Наугад блуждала в нем,

Но с тобою повстречаться никак.

Я тебя в продрогших скверах искала

И в подъездах, где прокурена тьма

Голос мне шептал во тьме,

Чтоб забыла о тебе,

А не то сойду однажды с ума.[2]

Припев мы затянули уже вчетвером:

— Небо хмурить бросив, отжелтела осень

И зима прошла, как в бреду-уу.

Может, этим летом встретимся мы где-то

Если я с ума не сойду-уу…

— Очуметь, они тут еще и концерты дают, — присвистнул Макс.

— Господи, скорей бы их по домам разобрали. Где Тима с Данькой черти носят?

И Бог услышал Денискины молитвы и послал ему избавление… жаль только, что лишь тогда, когда мы уже всё прибрали на кухне.

— Ваши вопли мартовских кошек на лестничной площадке слышно, — сообщил Тим, появляясь в дверях. Сердце радостно трепыхнулось.

— Ну, не так уж и плохо… — Ритка прижалась к вошедшему следом Дану. Я тоже хочу. Не в смысле «прижаться к Дану», а чтобы меня обняли. Но Тим с болезненным интересом рассматривал Василису. И что это такое вообще?

— Пойдем домой, — потянула я парня за рукав, чувствуя как в душе ворочается кто-то нехороший и очень ревнивый. Ужс, просто, какая я оказывается собственница.

— Да, пойдем.

Я быстренько оделась, распрощалась с братцем и остальной компанией, и выскочила за дверь.

Мы спустились вниз, сели в машину, но трогать с места Тим не спешил, задумчиво крутя в руках свой мобильник. Понять по его лицу о чем он думает никак не получалось и это злило и тревожило. Почему так всё? Как можно так жить — в постоянном страхе и тревоге? Это не правильно…

— Сытая-довольная? — наконец спросил Фейка. Я кивнула.

— Ксюх, как тебе Уксус? — неожиданно спросил парень.

Я напряглась не зная, что хочет от меня услышать Тим. Но решила не врать, а ответить как есть.

— Нормальный вроде.

Тим с видимым облегчением кивнул и решительно набрал какой-то номер, явно отсутствующий в телефонном списке, но, видимо, выученный наизусть.

— Стас? Васька в городе, — и отключился.

Спрятал телефон, потянулся ко мне, потеревшись жесткой щетиной о мою щеку.

— Соскучился ужасно, — выдохнул мне в ухо.

— Я тоже…

* * *

Боже, кто придумал учиться в субботу? Да и зачем я сама попёрлась сюда после вчерашних посиделок вообще не понимаю… Ах, да… Тимка выгнал — ученье свет, не ученье — тьма. Хочет меня использовать вместо лампочки.

Получив болезненный тычок сразу с двух сторон, постаралась выпрямиться и открыть глаза. Ну, можно сказать вовремя — Альберт Валерьевич с укором смотрел прямо на меня.

— Ксения, неужели Вам на столько неинтересен мой предмет?

— Очень интересен. Просто с закрытыми глазами восприятие лучше. Воображение активизируется, мысле-образы точнее выстраиваются — очень полезно для запоминания.

Некоторое время мужчина внимательно смотрел на меня — не знаю, ждал ли он, что я признаюсь во лжи или просто обдумывал мои слова, но в конце концов, тяжело вздохнул:

— Будем считать, что я Вам поверил, — отрицательно качая головой, произнес он. — Но, боюсь, теперь автоматический зачет не смогу Вам поставить. Будете сдавать, как все эти несчастные, — и обвел аудиторию рукой, где этих несчастных насчитывалось человек 50. Придется, в самом деле, поднапрячься — совместная жизнь с Тимкой меня расслабила до неприличного состояния, заниматься совсем не хотелось. — Свободны. До свидания.

Сокурсники радостно повскакивали с мест. Я тоже поднялась. Пара была последняя, но торопиться мне было некуда — у Тимки выискались какие-то дела и забрать он меня сегодня не мог. Впрочем, до Фейкиной квартиры два раза упасть… Я представила как сейчас приду домой, набью желудок офигенно вкусным мясным рулетом, который Фейка приготовил еще позавчера вечером и лягу спать, и блаженно улыбнулась.

— Ты сейчас куда? — Ленка Сысоева, которая всего пять минут назад едва не проломила мои ребра с левой стороны, теперь озабоченно смотрела на меня, хмуря тонкие брови.

— Домой, спать, — честно ответила я, предчувствуя, что вслед за моим откровением последует какая-то просьба.

— Слушай, Ксюх, а не могла бы ты моей подружке Наташке тетради отвезти. Вы совсем рядом живете — она на проспекте Знахаря 46. Пожа-алуйста.

Вообще-то, мы не были такими уж прямо подружками с Ленкой, скорее — приятельницами, но отказывать ей не хотелось. Загвоздка только в том, что сейчас я жила совсем на другой улице, а проспект Знахаря… это ж на конец города почти переться. Но Сысоева так умоляюще смотрела…

Ненавижу благотворительность!

— Ладно, давай, — проворчала я. Ох, ну хоть проверю как там квартирка наша поживает, а то родители скоро вернутся, а там в холодильнике может уже плесенью что-нибудь покрылось — не помню, что у меня там оставалось.

Ленка воспряла духом и, вынув из сумки несколько толстенных тетрадей, накарябала на огрызке листка точный адрес.

— Только, пожалуйста, до трех успей. А то вдруг она уйдет куда, — и одарила меня странноватой улыбкой.

— Так ты ей позвони, чтоб дома сидела.

— У меня телефон разрядился, а на память я номер не помню.

— Ну, ладно, — пробормотала я и, запихав тетради в рюкзак, направилась вниз к раздевалкам, уже порядком сожалея, что согласилась оказать помощь ближнему: — Тоже мне, Мать Тереза липовая.

— Привет. На кого ворчишь? — рядом со мной возникла Авелин.

— На себя, — вздохнула я, натягивая куртку. — Как у тебя дела? Студенты не обижают?

Авелин неопределенно мотнула головой.

— Глупые мальчишки, — непонятно сказала она и замолчала.

Вместе мы вышли из универа и направились к остановке. Эх, а я уже почти отвыкла от автобусов.

— Не хочешь со мной прогуляться? — без особой надежды поинтересовалась я, сама удивившись вдруг накатившему нежеланию быть одной.

Но Авелин меня приятно удивила.

— Хочу, — кивнула она и смущенно улыбнулась: — Я как раз хотела посоветоваться с тобой.

Ну что ж, отлично.

Сорок шестой дом действительно находился не так далеко от моего и ничем не отличался от таких же сереньких девятиэтажек, кроме того, что оказался угловым и походил на обрезанную букву «Г», прикрывающую от находящегося позади него пустыря еще два дома, с которыми он образовывал общий двор — довольно уютный, с хорошей детской площадкой и лавочками посередине, на которых уже куковали старушки, проводившие нас с Линкой заинтересованными взглядами.

— Уже почти три, — пробормотала я, по привычке поднимаясь на четвертый этаж по лестнице. — Надеюсь Наташа эта дома.

— Я тоже, — пропыхтела мне в спину Авелин.

— Надо нам с тобой спортом заняться. Давай запишемся на что-нибудь, — предложила я, нажимая на кнопку звонка.

Дверь распахнулась мгновенно — ну, нас хотя бы ждали.

— Наташа? — на всякий случай уточнила я, сморщившись, когда вместо ожидаемого тепла на меня из квартиры дыхнуло холодом.

Девчонка с готовностью кивнула и схватив меня за руку втянула внутрь.

— Что так долго-то? — проворчала она нетерпеливо. На ней была широченная футболка и пижамные штаны и непохоже было, чтобы она куда-то собиралась. Но у меня не было желания попусту спорить — хотелось поскорее попасть домой и хотя бы выпить чаю. Поэтому, я «залезла в танк» и с ледяным спокойствием достала пачку тетрадей из рюкзака — мало ли на свете неблагодарных дурочек?

Но Наташка даже не взглянула на них — ускакала на балкон, с упоением прилипнув к стеклу.

— Там такой классный парень на крутой тачке приехал, — восторженно поведала она, укрепив мое впечатление об ее интеллекте, вернее его отсутствии.

Но раздавшийся вслед за этим вопль меня, мягко говоря, насторожил.

— Любимая!!!

Голос был мне чертовски знаком… Если бы я не была уверена, что Тиму здесь нечего делать, я бы решила, что это он орет посреди улицы.

— Люби-имая моя-а!!! — ну, всё!

Не обращая внимания на слабый протест со стороны Авелин, я ринулась на балкон прямо в ботинках — ничего, вытрет Наташка пол — не развалится.

«Крутая тачка» замерла у соседнего дома, а возле распахнутой дверцы со стороны водителя нетерпеливо топтался… мой Тим! В костюме, черном распахнутом настежь пальто и с охапкой крупных белых роз он выглядел офигительно. И даже бабки сидящие во дворе это заметили — наверняка жалеют старые, что им уже далеко не 20.

Чувствуя, как внутри всё сжимается от целого букета чувств, я прильнула к холодному стеклу на манер не блещущей интеллектом Наташки, чтобы лучше рассмотреть Фейку, его чуть отросший ёжик, чисто выбритое лицо… Интересно, откуда он узнал, где меня искать?

Я уже собралась открыть окно и крикнуть что-нибудь в ответ, когда вдруг со всей четкостью поняла — Тим понятия не имеет, что я здесь!

Фей стоял ко мне боком и озабоченно смотрел то на окна соседнего дома, то на дверь подъезда, выкрашенного в некрасивый болотно-зеленый цвет. Он определенно кого-то ждал. Но не меня. Одно осознание этого заставило мой желудок сжаться, превратившись у меня внутри во что-то тяжелое, вызывающее тошноту и поднимающееся всё выше, к горлу. Но я просто продолжала стоять, не находя в себе сил сдвинуться с места и пойти узнать у Тимофея, что все это значит.

— Валерия!!! — озвучил мои страхи Тим. — Я жду тебя.

— Как романтично, — мечтательно прокомментировала Наташка. Дурочка.

— Пошло и наиграно, — просипел мой голос.

Оказавшаяся вдруг рядом Линка сжала мою руку и дернула, чтобы увести с балкона. Но я собиралась остаться. Тем более, что зов Тима, наконец, был услышан — из подъезда выбежала девчонка лет 20-22х, симпатичная — не больше! И почему? Почему ее он называет любимой, когда еще утром целовал меня и варил мне кашу на завтрак?

Отвечать мне никто не собирался, только Наташка бросила на меня насмешливый взгляд:

— Завидуешь.

Тим подхватил подбежавшую к нему девчонку, совершенно счастливую, поднял в воздух, крутанув вокруг себя… а потом они целовались…

И я не выдержала.

Убью. Её. Его. Обоих прибью.

— Ксюха, стой! Не надо, — Авелин попыталась меня удержать, но во мне вдруг проснулся маленький смерч. Я легко вывернулась из ее рук, выскочила из квартиры и кинулась вниз, во двор, не сомневаясь, что сейчас кому-то будет очень плохо…

Плохо было мне.

Каким-то невероятным, непостижимым образом они успели уехать. А я как последняя дура стояла посреди двора, чувствуя как ветер кусает за мокрое лицо и ничего не могла поделать с потоком хлынувших слез.

— Ксюш… Ксюш… Не надо, пойдем. Пойдем, я тебя до дома доведу. Ну, может это вовсе не то, что ты подумала.

— Лина, я… похожа на… идиотку? Что… что это может… быть еще? — поинтересовалась я давясь икотой. — Что? Что? Что?!

— Пойдем, — она потянула меня прочь со двора и я послушно поплелась следом. И ей-богу, мне слышался зловещий смех судьбы, прожигающий спину.

* * *

Утро для Тима вышло мягко говоря беспокойным. В частности из-за того, что он прибывал в крайней степени растерянности, не в состоянии решить, что же лучше: рассказать Ксюхе о предстоящем сегодня «спектакле» или не стоит? С одной стороны Ксю не приемлет лжи, с другой — вряд ли ей понравится представление, а уж если она о нем узнает, непременно захочет взглянуть.

Сомнения разрешила сама Ксю, пришлепав на кухню в одной только Тимкиной футболке и сознавшись, что сегодня у нее вообще-то есть пары, на которые, впрочем, очень не хочется идти.

Тим был непреклонен.

Чуть ли ни силой затолкав в девушку свежесваренную овсяную кашу, Булыгин отвез любимую в универ, сообщив напоследок, что у него сегодня дела и вряд ли он сможет ее забрать — при этом ему казалось, что слова его звучат до безобразия неправдоподобно, а уши горят. Но Ксю с легкостью поверила и покорно потопала учиться, заставив молодого человека почувствовать себя не то, чтобы совсем уж подонком, но кем-то не очень хорошим точно.

С другой стороны, отсутствие дома Ксюши и наличие некоторого свободного времени до «спектакля», позволяло Тиму осуществить давнюю задумку. Парень сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил небольшую коробочку, в которой разумеется находилось кольцо — надо ж, наконец, сделать любимой девушке предложение по-человечески…

Заехав в расположенный рядом с университетом супермаркет, Тим вернулся домой и расположился на кухне, определив это место как самое подходящее для предстоящего творчества. Для начала следовало аккуратно вскрыть одно из кучки приобретенных киндер-яиц, вынуть игрушку и поместить на ее место кольцо с небольшим посланием, затем также аккуратно слепить две половинки и самое сложное — завернуть в фольгу «как было». Вспомнив, что уже пользовался подобным трюком, когда дарил Ксю свою любимую цепочку с гитарой, Тим подумал, что будет не так уж оригинален, но от идеи решил не отказываться — вроде Ксюше понравилось в прошлый раз. Да и мысль, что малышка до сих пор считает, что цепочка оказалась там случайно, не давала самолюбию Тима покоя.

Когда новая коробочка для кольца была готова, Тимофей занялся изготовлением киндер-букета и, собственно, на это убил почти все время, что оставалось до часа Х.

Машину ему одолжил приятель, букет пришлось покупать, за костюмом — ехать в родительскую квартиру (слава Богу, мама была на работе, так же как и отец — объяснять куда это ему понадобился парадный костюм не хотелось). А еще вся эта кутерьма неожиданно надъедала, хотя раньше Тим получал откровенное удовольствие от таких вот мини-представлений.

— Просто раньше у меня не было Ксюхи, — пробормотал Тимофей печально и, поборов в себе желание позвонить любимой, набрал номер Валерии.

— Ну, ты готова? — спросил он без приветствия, чувствуя себя настоящим козлом, но не в силах подавить внезапный приступ раздражения в голосе. Черт, с таким настроем лучше уж вообще не помогать, чем гавкать и рычать на ни в чем неповинную девчонку.

— Да, готова, — слава яйцам, Лерка его настроения не уловила, видимо пребывая на своей волне — ну да, небось трясется от волнения. — Ты когда будешь?

— Да вот минут через 5 уже подъеду.

— Хорошо. Жду… Бабки уже сидят, — добавила она со смесью обиды и злорадства.

Тим хмыкнул и отключил телефон. Вообще-то, Лерка неплохая девчонка, и симпатичная. Тормознутая правда — это да… Может свести ее с кем-нибудь? На секунду Тим задумался, но тут же отрицательно мотнул головой — ну нафиг, еще не хватало свахой работать… и откуда только такие мысли взялись?

Он въехал во двор, тут же заметил тех самых бабулек, восседающих на скамейке посреди двора — информационное бюро в засаде, и постарался припарковать машину на оптимальном от них расстоянии — так, чтобы с одной стороны старушкам все было хорошо видно и слышно, а с другой — чтобы они не просекли, что перед ними всего лишь спектакль.

Приклеив на лицо восторженно-растерянную улыбку, Тим вылез из авто и принялся орать, взывая к «любимой», которая согласно оговоренному плану должна была появиться не так вот сразу, а минут через пять, дабы бабульки успели насладиться шоу. И ведь они наслаждались. Еще бы — Санта-Барбара в собственном дворе.

— Валерия!!! — Тим замешкался, поняв, что с его губ едва не слетело имя Ксюхи, но быстро взял себя в руки: — Я жду тебя! — да, надо поторапливаться, а то, не дай Бог, Ксюха вернется домой и нароет киндер-букет раньше времени. Нет, Тим его, конечно, припрятал, но зная Косякину мог предположить, что девушка совершенно случайно наткнется на него в каком бы неожиданном месте он его не спрятал.

Лерка, наконец, выскочила из подъезда, отвлекая Булыгина от раздумий. Накрасилась хотя бы. Молодец! И улыбается, как он ее учил! Надо будет не забыть похвалить — с какими бы странными тараканами в голове девчонка не была, ей нужны комплименты и похвала. Тим кивнул своим мыслям, и сделал пометочку в памяти — напомнить Ксюхе, что она секс-бомба, ну и вообще красотка. Почувствовав, что еще немного воображения наложенного на воспоминания — и в штанах станет тесновато, Тим подхватил на руки разрумянившуюся Лерку… Блин, скорей бы оказаться дома!

Когда Лерка оттарабанила о том, как она рада его видеть, Тим собрался поставить девушку на землю, галантно распахнуть пассажирскую дверцу авто и скрыться уже из этого двора. Но Лера неожиданно плотнее прижалась к нему, вцепившись в плечи, и впилась в губы в неумелом поцелуе. Идиотка!

Стараясь не оттолкнуть от себя девчонку, дабы не испортить все впечатление от проделаного, Тим решил попросту перетерпеть этот малоприятный момент. Но не удержался — руки сами собой довольно ощутимо ущипнули Лерку за бока, заставив последнюю охнуть.

— Дура, — произнес он медовым голосом, нежно глядя в широко распахнутые глаза «любимой». — Марш в машину, — и улыбнулся. Улыбка эта Лере не понравилась, тем более, что глаза парня стали колючими как сосульки. Стало быть соврали девчонки — вовсе Тимка не умер от счастья после поцелуя, разозлился только… Девушка скуксилась — безумно хотелось оправдаться, но Тим, все также фальшиво улыбаясь, молча запихнул ее в автомобиль, сел сам и завел мотор. Весь его вид говорил, нет — кричал! что лучше его сейчас не трогать.

— И какого х**на ты полезла целоваться? — поинтересовался Тим, немного успокоившись. — Мы же договаривались с тобой. У меня…

— Да-да, я знаю — у тебя девушка есть, — выпалила Лерка расстроено. — Прости. Просто, все же знают, что ты больше месяца-двух с девчонками не встречаешься. Значит, скоро свою бросишь…

— Чего? — Тим удивленно возрился на приятельницу.

— Того. И чего ты вообще разозлился? — обиженно протянула Лера. — Да ты, небось, сосчитать не сможешь сколько девчонок перецеловал! А я чем хуже?

— Да ничем… — «не лучше» — мысленно добавил Тим и сморщился.

— Вот и Катька с Никой так сказали.

— Кто?! — Булыгин от неожиданности нажал на тормоз. Лерку встряхнуло и она насупилась еще больше, решив не отвечать. Но Тим бесцеремонно встряхнул ее еще раз: — Давай, говори.

— Моя сестра двоюродная Катька вчера с одноклассницей своей приходила. Ну они и сказали, что раз ты мне помогаешь в таком деликатном деле, то… — Лерка покраснела и замолчала.

— Ну?

— То… в общем… значит, ты будешь не против и замутить… тем более, что со своей все равно расстанешься скоро.

— Лер, знаешь что?

— Что?

— Ты… как бы тебе помягче сказать? Курица, ты, Лерка. И сестру свою не слушай больше, ладно?

— Ладно.

— А теперь вылезай, мы приехали.

Проводив Валерию отрешенным взглядом, Булыгин тяжело вздохнул и задумался.

Вряд ли Ника уговорила Лерку на этот дебильный поцелуй просто так — ради самого поцелуя. Ведь ерунда получается. Или она стояла где-то в сторонке и фоткала, чтобы потом… что? Шантажировать? Или сразу показать фотки Ксюхе?

Почувствовав, что у него засосало «под ложечкой», Тим набрал Ксюшкин номер. Три мучительно долгих гудка… и вызов сбросили. А после и вовсе отключили телефон. Что за черт?!

Чуть подумав, Тим набрал другой номер, въевшийся в память за долгие годы.

— Что тебе надо? Что ты ей сказала? — рявкнул он в трубку, чувствуя как мнимое спокойствие покидает его.

— А-а, Тимочка, здравствуй-здравствуй, дорогой, — насмешливо пропела Ника. Настроение у нее было чудесное — просто великолепный день. — Как дела?

— Что ты ей сказала? — повторил Тим сухо.

— Да ничего я ей не говорила… — Ника радостно хмыкнула в трубку. — Она сама всё прекрасно видела!

— Как? — ошарашенно произнес Тимофей.

— Ну, это было довольно легко устроить — у нее такие доверчивые подружки. Зато видел бы ты ее зарёванную мордаху, когда она воочию лицезрела как ты, дорогой мой Тимочка, лобызаешься с другой, — Ника откровенно рассмеялась. — Ай-ай-ай… а как самому-то не понравилось подобное когда-то. Строил из себя оскорбленную невинность. Ай-ай-ай…

— Сука, — прошипел Тим, ощущая какое-то сдавленное бессилие и подкатывающую к горлу тошноту — чувство было не новое, но казалось позабытое и до отвращения противное.

— Я?! — наигранно удивилась Вероника. — Ну что ты, братишка, ха-ха… Причем же здесь я? Я всего лишь помогла маленькой наивной дурочке, как то бишь ее? Ксюшенька? раскрыть глаза пошире. Увидеть тебя настоящего, так сказать, — бабника и ловеласа. М-м…

— Где она?

— Да откуда ж мне знать, — вновь рассмеялась Ника. — Но вряд ли она тебя видеть захочет. И не только сегодня, а вообще когда-нибудь!!!

— Б***ь! Знаешь, я ведь девок не бью, но ради тебя сделаю исключение. Так что для твоего же блага не попадайся мне на глаза.

Тим выключил телефон, швырнул его на соседнее сиденье и завел мотор. Вряд ли Ксюша после увиденного (черт, черт, черт!!!) вернулась в их квартиру, но Тимофей решил все же съездить для начала туда.

В квартире, конечно, никого не было и судя по всему Ксюша здесь не появлялась с утра. Чертыхнувшись на свою глупость — ну да, будет Ксюха здесь ждать сидеть, Тим вновь вышел из подъезда. Метнулся к дому Ксюшкиных родителей, но там также было заперто и тихо.

Куда она еще могла податься? Первой на ум пришла Рита, потом Леся, затем Ленка… больше номеров Ксюхиных подружек он не знал. Позвонив по всем трем номерам, Тим выслушал удивленные без примеси агрессии ахи-охи по поводу звонка и пришел к выводу, что девчонки не в курсе произошедшего. Хорошо это или плохо? Скорее плохо… Лучше б она с девчонками против него ополчилась, чем ревела где-нибудь в одиночестве.

Покружив по городу, Тим вернулся на Знахаря 51, надеясь что именно сюда Ксюха явится ночевать. Осталось только подождать…

* * *

Проснулась в шесть утра — голова трещит, тело ломит, словно мне не сердце разбили накануне, а хорошенько приложили об асфальт этажа так с пятого… И это хорошо, что меня никто не видит. Авелин вчера, конечно, хотела остаться, но мне удалось убедить ее, что мне жизненно необходимо побыть в одиночестве. И мне это действительно было нужно — еще не хватало чтобы кто-то видел как я пускаю сопли по какому-то парню. Ненавижу!

Я с трудом сползла с кровати, прошлепала на кухню, чтобы налить себе воды, заглянуть в холодильник, цветы полить в конце концов — знаю, отвлеченные дела помогут не думать об увиденном и я успокоюсь… Поежившись от осеннего мрака включила свет, но тут же испуганно вновь щелкнула выключателем, вспомнив что…

Я выглянула в окно. Прямо напротив подъезда стояла та шикарная тачка, на которой Тим появился вчера днем в чужом дворе.

Почему он не уезжает? Всю ночь ведь сидит… Сердце предательски сжалось, пытаясь убедить разум, что этому дурацкому поцелую должно быть какое-то логическое оправдание…

Нет, ну какой козел. Костюм шикарный нацепил, «любимая» ей на всю улицу орал… А ведь меня ни разу так не назвал — малышкой, деткой и зверюшками разными, типа зайки… зоофил недоделанный. Какое тут нафиг оправдание?! Бабник Тимка — вот и всё.

Вздохнула, нацедила себе стакан воды, выпила. Не помогло вообще!

Дела у него, блин!

Ничего, вот я успокоюсь, отдохну и придумаю что-нибудь нехорошее специально для него любимого…

В холодильнике было практически пусто — отыскались только пельмени в морозилке и две литровых банки маринованных огурцов. Ну и ладно, есть все равно не хочется и плевать, что желудок не согласен. Небось эта клюшка готовить умеет, а у меня вообще руки не из того места растут, вот Тим и… Та-ак, это уже комплексы.

Захлопнув холодильник, отправилась в обратное путешествие к кровати — что еще делать в потемках? Может книжку электронную почитать? Любовные романчики отпадают, сейчас бы ужастик какой-нибудь — нервы успокоить. И забыть, забыть, забыть.

Интересно куда он ее повез? В нашу… то есть в его квартиру? И плевать ему, что я из универа должна была вот-вот явиться? Или Тим для этого и звонил — хотел убедиться, что я им не помешаю? А зачем он так вырядился? Может он ее того, тоже в ЗАГС решил свозить — хобби у него такое: с каждой очередной лохушкой в ЗАГС кататься?

В расстройстве заползла обратно под одеялко. Мысли метались в голове, как пчелы в растревоженном улье, читать уже не хотелось — буду спать.

Но моим чаяниям не суждено было сбыться. Не успела уснуть — там, в прихожей, что-то громыхнуло — раз, другой. Расстроенное сознание не сразу сообразило, что кто-то банально долбится в дверь.

Открывать я, естественно, не собиралась, но любопытство переселило лень и я все же выбралась из постели вновь.

Это был Тим. Он долбил во входную дверь и орал на весь подъезд, не зная, что за соседской дверью живет очень нервная особа — тетя Вера, которая в принципе не выносит шум.

— Ксюха!!! Открой, я знаю, что ты там! — бам-бам.

Наверно, все таки засек, когда я включала свет на кухне. Сердце прыгнуло куда-то в желудок и бешено грохотало уже оттуда — никогда не думала, что я настолько труслива.

— Ксюша! Ну, пожалуйста, — я прижалась к двери и посмотрела в глазок. Тим стоял там — всё в том же костюме, но уже мятом, невыспавшийся и донельзя несчастный. Сердце ёкнуло, в груди всё сжалось от невероятного желания обнять и пожалеть, словно это не он, а я его обидела. — Это вовсе не то, что ты себе напридумывала! Открой, давай поговорим, а? — десяти-секундная тишина и снова бам-бам.

Я прикусила нижнюю губу и убрала руки уже коснувшиеся замка. Нашел дурочку. Небось думает, что я снова ушки развешу и прощу его за здорово живешь.

— Ксюха! — бум-бум-бум.

— Таак! Ты чего здесь орешь, бандюган? — соседская дверь все таки распахнулась, хотя я уже вообразила, что тетя Вера умотала куда-нибудь на дачу. — В шесть утра! Мирным людЯм спать мешаешь!!! Я сейчас милицию-то позову…

— Полицию, — очень не умно поправил теть Веру Тим и «вспыхнуло пламя». Интересно, Тим до этого момента такие выражения знал? Я вот открыла для себя много нового. В общем, пришлось Булыгину уйти — даже с ворчливой соседкой справиться не с мог — эх, мужики…

А я все таки вернулась в кровать. И в универ завтра не пойду. И послезавтра может быть тоже.

Во вторник все же пришлось идти на занятия, так как вечером в понедельник вернулись родители. Мне, конечно, тут же досталось и за выключенный мобильник, и за пустой холодильник, и за слипшиеся в тесный комок пельмени, и за мой внешний вид «утопленника после развеселой пьянки». Где мама видела такого утопленника понятия не имею, но папа с ней согласился — стало любопытно в какие такие командировки они ездят и чем там занимаются?

В общем, из дома меня выперли, заставив перед этим мобильник включить и устыдиться количеству пропущенных вызовов и непрочитанных смсок. При этом мама ни словом не обмолвилась о Тиме, каким-то шестым чувством определив, что сейчас это не лучшая тема для беседы и я была несказанно благодарна ей за это, потому что наверняка опять позорно разревелась бы, а так — с глаз долой, из сердца вон и не вспоминаем. Смски я его тоже читать не стала, на самом деле, боясь, что он меня банально уболтает или разжалобит. Один раз я поддалась — ну и хватит.

Самое противное, что утро, словно наперекор моему мрачному настроению, выдалось солнечное и мимо меня туда-сюда шныряли довольные сограждане, радуясь погожему деньку, что меня несказанно бесило, потому что мне, собственно, радоваться было нечему.

— Девушка, — едва я вылезла из автобуса, передо мной материализовался невысокий парнишка с бледными веснушками на носу и щеках. Его губы растянулись в довольно симпатичной улыбке, а руки бережно протянули мне крупную алую розу на длинном стебле: — Это Вам.

Угу, скорей всего его девушка не пришла на встречу (не фиг устраивать свидания такую рань) и он нашел иную жертву для своей колючки. Ну, да, мне б тоже было жаль выкинуть такую красавицу. Но мысль таскаться с розой по универу меня не слишком вдохновляла.

— Спасибо, конечно, — буркнула я. — Но вручи ее кому-нибудь другому.

Парень растеряно оглянулся по сторонам. На остановке практически никого не осталось — трое мужчин, да мы с ним.

— Ну, возьми, пожалуйста, — парень скорчил уморительную мордашку. Неужели правда думал, что это поможет? Ага, быстро понял, что — нет. Нахмурился. — Бери.

И в руки мне ее в наглую всунул. И убежал! Я его даже треснуть этой самой розой не успела. Ладно, Земля круглая — еще встретимся.

Я отошла от остановки, свернула к небольшой аллейке, ведущей к зданию универа…

— Девушка, это Вам, — мне в руки приземлился еще один длинный сочный стебель, а его даритель тут же исчез. Вряд ли это можно было назвать совпадением…

— Два на покойника, — буркнула я. И тут же получила третью розу.

— Привет, — парень подмигнул и пошел дальше как ни в чем ни бывало.

Через пару метров из-за елки выскочил еще один розовручатель, следующий выскочил из-за машины на парковке, напугав меня — и уж ему-то я залепила как следует рюкзаком, но он даже не обиделся, потом мне вручил цветок парень из параллельной группы, до этого мирно пускающий дым в компании таких же куряг…

Когда я, наконец, добралась до дверей родного университета у меня в руках оказался целый веник из роз — кажется, их было 13. Мое счастливое число.

А на ступеньках меня ждал Тимофей.

Я могла бы догадаться, что все эти розы его рук дело, но в действительности, оказалась совершенно не готова к встречи с ним. В голове у меня словно что-то взорвалось, взрывной волной унося все здравые мысли подальше от мозга, сердце загрохотало как ненормальное, желудок скрутило — похоже этот парень действует на меня как вирус.

— Привет, — Тимофей цепким взглядом ощупал меня с ног до головы. Было непонятно доволен он тем, что видит или нет — на мне были самые обычные синие джинсы (никаких мини-юбок в ноябре без особого повода — мое здоровье мне все таки дорого), привычная куртка и даже кроссовки вместо сапожек на каблуке. Но разве не этого хотел этот лицемерный эгоист — спрятать меня?

Я ему просто кивнула и попыталась пройти мимо, из последних сил хватаясь за остатки гордости и злости, так как желание броситься ему на шею неожиданно оказалось очень сильным. Но Тим поймал меня за руку. Блин, и почему он не на работе?

— Ксюш, давай поговорим, — притянул меня к себе, окутав таким знакомым запахом и теплом… и я позволила себе целую секунду насладиться этим, прежде чем оттолкнуть.

— Руки не распускай.

Тим, кажется, с трудом проглотил мое замечание, брошенное ледяным голосом, удивительным даже для меня, но все таким же спокойно-увещевательным тоном как и прежде продолжил:

— Понимаешь, я Лере обещал помочь…

И этот тон меня бесил — ей-богу, так разговаривают с умственно отсталыми, меня бесила эта его «Лера» и то, что Тим ей что-то обещал и еще больше меня бесило, что он с ней целовался! Во мне вдруг проснулось непреодолимое желание сделать Булыгину больно — так же как было… и как сейчас больно мне.

Взгляд мой зацепился за не спешно шагающего к дверям Димку. Да, это нечестно, даже подло. Но…

— Да-да, я понимаю, — я подняла взгляд на Тима. В его глазах застыло удивление пополам с недоверием что ли… Красивый. Наверно трудно быть верным, когда девчонки буквально вешаются на шею — выбирай не хочу.

— Может тогда где-нибудь в другом месте поговорим? — и столько надежды во взгляде. Признаться, на секунду засомневалась в своем решении отомстить. И все же…

— Конечно. Только знаешь, я тоже кое-что обещала. Дим, — я схватила проходящего мимо парня за руку, исключая возможность его бегства. — Помнишь, я тебе обещала страстный поцелуй?

— Угу, — Димка скосил глаза на Тима. Судя по всему, выражение лица Булыгина ему не понравилось, поэтому он добавил: — Когда рак на горе свистнит.

— Ну так считай, что он уже обсвистелся, — я дернула Димку на себя и тот с легкостью подчинился, видимо ожидая, что я ограничусь просто трепом или Тим меня остановит.

Но Тим стоял как вкопанный — я это буквально чувствовала затылком, а я останавливаться не собиралась. Единственное, что мне мешало это колючий веник, но и с этим я справилась, прижав его к куртке левой рукой, и чтобы уже не дать себе времени или предлога передумать, прижалась ртом к Димкиным губам.

Это даже не было неприятно — от Димки вкусно пахло кофе и малиной, а вовсе не сигаретами, как я опасалась, хотя на самом деле, ни разу не видела его курящим. Губы у него были теплые и мягко касались моих… а вот его обнаглевший язык я в рот пускать не собиралась. Меня неожиданно замутило, но в этот самый момент Димка вдруг отлетел от меня и грохнулся на заиндевевший асфальт.

— Ну ты и дура, — хриплый усталый голос резал слух. О, да, бинго! — месть достигла цели. Но стало ли мне от этого легче?

— Не дурей тебя, — огрызнулась я, чувствуя как слезы вновь подкатывают к горлу. Да что ж такое-то?!

— Да ты, б**дь, хуже Ники!!! — заорал он. На короткое мгновенье показалось, что Тим сейчас ударит и меня. Но он просто развернулся и пошел прочь от университета… и из моей жизни.

— А я ни о чем не жалею.

Я перевела взгляд на Димку. Из нижней губы его текла кровь, спускаясь вниз по подбородку и капая на модные голубые джинсы. Стало противно, стыдно и почему-то жаль себя. А еще я вдруг отчетливо поняла, что Тим, конечно, дурак, но я — дура глухая, что гораздо хуже. И наверно, справедливо, что такая дурочка осталась одна.

— А я жалею…

Мне больше нечего было добавить.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Правила игры

Полтора месяца спустя

— Тим, ну Тим же! Что это за букетик из киндеров? Это кому? — звонкий девчачий голос резал по ушам, вызывая глухую волну раздражения: какого фига так орать с утра пораньше?

— Ясен пень не тебе, — буркнул Тим недовольно. При упоминании букета в сердце отчего-то больно кольнуло, вынудив парня повернуться на другой бок и накрыть голову подушкой — старость наверное…

— Что?! — этот вопль сложно было не услышать.

— Ничего! — рявкнул Булыгин, надеясь, что его, наконец, оставят в покое. Подушку пришлось оставить в покое — оказалось под ней довольно тяжело дышать.

— Слушай, у тебя дома есть нечего, — девчонке было плевать на его настроение. — Кроме шоколадных яиц… Можно я съем букет?

— Жопа слипнется.

— Не слипнется!

— Значит, распухнет.

— Не, я могу что угодно съесть и все равно не толстею.

— А если ремнем по ней?

Насупила блаженная тишина — видно девчонка задумалась.

— По кому?

— Не по кому, а по чему. По заднице — ремнем.

— Ты не посмеешь! — возмущенно возопила она.

— Отчего же? — хмыкнул Тим. Словесные перепалки казалось доставляли удовольствие. Эх, как же не хватало Ксюхи…

Вновь почувствовав себя несчастным, парень повыше натянул одеяло и затих.

— Никто никого бить не будет, — из ванной комнаты вышла вторая девушка. — Тебе я сейчас что-нибудь сварю, — Настя хлопнула сестру по недовольно сморщенному носу. — А ты, Тим, перестань уже хандрить. Иди прогуляйся. Уже почти 10, а ты все валяешься.

— Десять? Ох, бл*, я ж Дану обещал помочь! — Тим вскочил с кровати и, мгновенно одевшись, выскочил из квартиры, даже не попрощавшись со своими двоюродными сестрами-близняшками.

* * *

— Угум, — молвила я сонно, приоткрыв один глаз, чтобы нащупать трезвонящий телефон и просунуть его между подушкой и ухом.

— Ксюха, с добрым утром!

— Хм… — определенно Дан плохо влияет на Риткины мозги — утро по определению не может быть добрым, если оно случилось раньше 11 часов, а следуя из того, что за окном все еще очень темно, сейчас часов 7–8… ночи.

— Что делаешь? — жизнерадостно поинтересовалась подружка, после чего глупо хрюкнула мне в ухо и рыкнула куда-то в сторону от трубки, но мне все равно было прекрасно слышно.

— Хм… — промычала я. Каков вопрос, таков и ответ.

— У тебя есть планы на сегодня? — мы кажется потихоньку подбираемся к сути столь раннего звонка. — Сашка со Светкой бросили нас и укатили в теплые страны, Лека загремела в больницу с очередным отравлением, а сегодня в 10 утра начинается очередной этап «Дозора»… Нам человека в команде не хватает… Ты спишь, что ли?

— Уже нет, — проворчала я недовольно, прекрасно понимая, что теперь, если Ритка с Даном даже захотят, им от меня не отделаться. — Я согласна.

Жукова взвизгнула — не понятно, то ли от радости, что я согласилась, то ли потому, что Дан ее укусил… или еще что с ней сделал — и крикнув в трубку, что они заедут за мной в начале десятого, отключилась. Я же, прищурившись, скосила глазки на экранчик телефона. Полседьмого — офигеть! Еще спать — да спать…

Отбросив мобильник в сторонку, зарылась поглубже в одеяло и блаженно прикрыла глаза. Но он, паразит такой, тут же вновь принялся орать.

— У? — поинтересовалась я печально.

— У тебя ж есть полароид с моментальными снимками?

— Угу.

— Работает?

— Угу.

— Захвати с собой.

— Угу.

— И оденься потеплей и в удобную одежду и обувь.

— Угу.

— И хватит угукать.

— Угу.

— Ты не исправима! — и бросила трубку прежде, чем я вновь успела с ней согласиться.

Проснулась от истеричного грохота в дверь. Гадая, кто бы это мог притащиться ко мне с утра пораньше, поплелась открывать. И зря наверное, не посмотрела в глазок, прежде чем гостеприимно распахнуть дверь, так как за ней оказалась разъяренная Ритка. К счастью, в компании совершенно спокойного Дана.

— Ксюха, ты… ты… А-а-а, — заорала подружка, видимо чтобы снизить давление, рвущихся наружу ругательств. — Ты почему, коза, еще не одета?

— А мы что куда-то собираемся? — с искренним недоумением поинтересовалась я.

— Три часа назад я тебе звонила и ты согласилась побыть в нашей команде в «Дозоре», а теперь ты спрашиваешь куда мы собираемся?! — обиженно пыхтя Ритка шаг за шагом наступала на меня, заставляя отступать вглубь квартиры. — И фотик ты обещала! Не дай бог он у тебя заныкан где-нибудь на антресолях и его надо искать…

— Не надо его искать, — пискнула я, чувствуя как совесть голодным хомяком начинает грызть меня изнутри. В самом деле, вылетело из головы как-то. — В тумбочке он лежит, — я кивнула на высокую тумбочку под телевизором.

— Вот и ладушки… Я его возьму. А ты марш одеваться, мы опаздываем.

Я вихрем влетела в свою комнату, на ходу стаскивая пижамную футболку и пытаясь отыскать любимый мягкий свитерок и теплые джинсы. Нашла! Натянула на себя и поспешила обратно под светлые очи подружки. Та озабоченно ковыряла мой фотик, в то время как Данька — умница такая, поставил кипятиться чайник — значит, голодная смерть мне в ближайшее время не грозит.

— Мы торопимся, поэтому чай пьешь скоренько, — заявила Рита, оторвавшись наконец от фотоаппарата и обратив свой взор на меня. «Ладушки… Скоренько»? — это что-то новенькое.

Я бросила вопросительный взгляд на Дана — тот чуть улыбнулся, виновато пожав плечами:

— Ездили в гости к моей бабушке, — пояснил он.

Ну да, перенимающая манеру общения у старушек Рита — это сильно… сильно бьет по нервам.

— А фотик нам зачем? — поинтересовалась я, стараясь не обжечь язык о расплавленный сыр на горячем бутерброде.

— Фотографировать.

— Ну да, — кивнула я. — Спасибо за пояснение. Как это я сама не догадалась?

Дан вновь пожал плечами и чуть наклонив голову в бок принялся наблюдать как я ем. Странный он все таки и глаза такие… хитрые.

— Ксюх, не болтай. Ешь молча, — недовольно шикнула на меня Ритка. Завидует небось — тоже хочет чего-нибудь не слишком полезного пожевать… Но это только мне не ради кого фигуру блюсти. И этот факт не вызывал во мне такую уж бурю негативных эмоций… но лучше об этом не думать вовсе.

Я быстренько дожевала бутерброд, допила чай и мы покинули квартиру.

Площадка перед Драмтеатром оказалась забита автомобилями, между которыми пестрели разноцветные куртки участников «Дозора». В воздухе при этом висел такой гвалт, что впору было уши затыкать — в общем, оживленненько так, не зря я согласилась участвовать в этом.

— Начало откладывается минут на 10–15, - сообщил Дан, убирая мобильник во внутренний карман куртки, и криво усмехнулся: — Некоторым опаздывающим повезло — возможно, мне не придется их душить.

Хмыкнув, я вылезла из машины — трудно было представить Дана кого-то душащим. Разве что держать в голове его сценический образ — с разрисованной физиономией и черными глазами, вид у него был довольно устрашающий.

— А кого ждем? — поинтересовалась я, осматриваясь по сторонам. В дальнем конце площадки, на крохотной каменной арене суетились организаторы. Интересно, они здесь целый день торчать будут? Так-то не очень холодно — минус 10 всего и снежок, но все же… нелегкая доля у организаторов, да, нелегкая.

— Меня, наверно, — раздавшийся за спиной голос показался смутно знакомым и я тут же обернулась, чтобы взглянуть на его обладателя: — Привет.

Засунув руки в карманы, в полуметре от меня стоял симпатичный сероглазый парень в светло-серой дутой куртке, которая без сомнения ему очень шла, и в серой же вязаной шапочке со скандинавским орнаментом и пумпоном на макушке — прям милашка. В общем, это был Никита — мой несостоявшийся тренер по капоэйра.

— Привет, — кивнула я. — Заядлый «дозорщик»?

Я скосила глаза на подружку, которая явно не ожидала, что мы с Никитой знакомы, но разочарования на ее мордашке не просвечивало, так что будем надеяться, что она вовсе не собиралась сосватать мне Никиту дабы тот излечил мою «израненную» душу. К тому же Ритка ярая фанатка Тимофея Сергеевича.

— Что-то вроде, — Ник криво улыбнулся. Да и вряд ли он так уж рад меня видеть после того, как я с ним не очень хорошо поступила. — Пятого участника, надеюсь, нашли? Яру мне уговорить не удалось — это могла сделать только Света, а так как она укатила…

— Нашли, — кивнул Дан, поглядывая на часы. — Обещал придти, зараза…

— Обещал — пришел, — я даже икнула, уставившись на материализовавшегося рядом с Даном бородатого мужика в ярко-оранжевой куртке — этакий ультрамодный лесник на выпасе. — Еле нашел куда машину пристроить. И сам ты — зараза.

Я тут же перевела взгляд на арену, дабы не пялиться на вновь прибывшего, ну и в слабой надежде успокоиться, потому что сердце мое отчего-то подпрыгнуло и забилось в горле, а руки, кажется, вспотели. Может у меня вирус какой? Точно! Ленка вчера со мной две пары подряд сидела и все две пары отчаянно чихала!

Но любопытство брало свое. Изо всех сил изобразив на лице холодное равнодушие и убедив себя, что в этом нет ничего такого, я вновь взглянула на Тимофея.

Определенно, борода ему шла гораздо меньше, чем его папе. Вообще вид у него был какой-то несвежий, словно он всю ночь не спал. Почему не спал, решила не задумываться — эти мысли отчего-то причиняли боль и зудящее беспокойство. Видимо, полтора месяца не достаточный срок, чтобы перестать уже ревновать этого эгоиста… Хотя, уверена, у меня получилось бы забыть об этом хамоватом индивидууме, если бы кое-кто все время не напоминал мне о нем! Ритка — коза!!! Наверняка ведь знала кого Дан играть позвал, а может и сама на Даньку надавила… сводница недоделанная.

Тим меж тем мазнул равнодушным взглядом по Никитке — непонятно, узнал или нет, перевел взгляд на меня, по стечению обстоятельств стоящую к Никите чуть ли не вплотную, неспешно «ощупал» с головы до ног, и вновь уставился на Ника. Показалось, или во взгляде действительно мелькнула злость?

— Что? — удивленно поинтересовался Ник.

— Ничего, — бросил Тим, отворачиваясь. И ведь знаю, что козлик — а козлик он даже в свете того, что Рита мне рассказала как там с этим поцелуем было на самом деле — но пальцы сводит от желания к нему прикоснуться, прижаться… И ни за что! Пусть я ступила, но сравнивать меня с Никой… Как там: «Если хотите ангела, создайте райские условия, а если обламывают крылья — приходится летать на ступе!»

— Ладно, я пошел на регистрацию, — Дан подмигнул МНЕ. — А вы не подеритесь тут, — и чмокнув Ритку в нос, удалился.

— Давайте пока быстренько решим кто с кем поедет, — предложила Жукова. Ответом ей была тишина и непонимающие взгляды трех баранов. Да-да, себя я тоже к ним причислила.

Да и сама Рита некоторое время молча на нас таращилась, видимо, все же надеясь на какую-то реакцию. Но уже через минуту тяжко вздохнула и ласково так посмотрела на меня — знаете, как на буйных психов смотрят, когда хотят с ними договориться.

— Ксюшенька, — ненавижу это обращение… — а давай ты с Тимочкой поедешь?

Если быть честной, ну, хотя бы с самой собой, то можно, конечно, признаться — к моему огромному стыду, Риткина идея показалась мне безумно привлекательной. Однако, боковым зрением я уже заметила как напрягся при этом предложении Булыгин. Ага, фигушки! Я и сама прекрасно откажусь!

— С чего это мне с ним ехать? — поинтересовалась я.

— Чтобы у нас было две группы.

— Пусть он с Ником группируется, — бросила я неприязненно. Ник с Тимом как по команде переглянулись и скривились.

— Я с ним не поеду, — заявили они почти одновременно.

— Ну, не мне же с ним ехать, — страдальчески возмутилась подруга, с укором глядя на меня. Можно подумать, я — вселенское зло.

Никто ей не ответил.

— Прекрасно, — фыркнула Жукова. — У нас три машины, а мы, как дураки, все поедем на одной.

— Зато компактно.

Дальнейшее ожидание Дана прошло в недовольном молчании.

— Двухминутная готовность, — бросил нам вернувшийся с регистрации Данька, усаживаясь за руль. — Тим, вы с Ксюхой поедите следом.

— Едем все вместе, — фыркнула его девушка. — Они тут детский сад устроили.

— Да-да, — злобно кивнула я. Еще ничего не началось, а мне уже всё надоело и зла не хватает. — Но я между парней сидеть не хочу. Можно я спереди поеду? — наглость — второе счастье.

— Вот уж, дудки, — спокойно возразил Волков. — Рядом со мной поедет Рита!

— Двум здоровенным парням на заднем сидении будет тесновато, — очень разумно заметила подружка. — Они Ксюху в лепешку превратят. Давайте уже кто-нибудь из парней сядет вперед…

— Ладно, — сморщился Дан, наблюдая как первые автомобили покидают площадку возле театра. — Тогда Никита.

— Эй, почему не я? — обиженно возмутился Тим, все же послушно усаживаясь на заднее сиденье.

— Я тебе больше доверяю. А теперь помолчите — первое задание пришло.

Волков передал свой телефон Рите, которая умастилась рядом с Булыгиным, и завел мотор, чтобы как можно скорее покинуть стоянку.

— Что там? — я почти носом влезла в Данькин телефон, пытаясь разобрать присланную организаторами смску. Я сумасшедшая, но до последнего верила, что сидеть рядом с Тимом придется мне… и такое разочарование. Но, что ни делается — всё к лучшему. Вдруг меня бы переклинило и я совсем потеряла гордость…

— Загадка детская:

«Начало. Где его найти?

Оно — как водится — в пути:

Движений быстрых череда,

Но — не ходьба и не езда…

В средине —

Гласная идет,

А следом —

Жмот наоборот.

Отгадка

На виду теперь —

И несомненно,

Это — зверь…»

Загадка показалось простенькой, даже не знаю кто первым назвал отгадку. Но что с этим «бегемотом» дальше делать лично мне было не понятно.

— Зоопарков у нас нет, — сообщил Никита.

— Спасибо, кэп, — буркнул Тимофей.

— На здоровье.

— На Попова есть игрушечный магазин «Бегемотик», — поделилась своими знаниями Ритка. — Он, конечно, может и еще где-то есть, но я только про него знаю.

— Еще идеи есть? — поинтересовался Дан. — Нет? Значит, едем в этот «Бегемотик».

— Еще на Псковской есть, — буркнул Булыгин. Он сегодня был на редкость красноречив.

— Учтем.

Шило в известном месте мешало сидеть спокойно. Взгляд то и дело натыкался на Тима — тот делал вид, что дремлет, отвернувшись к окну, и мне это должно было быть фиолетово, но то самое «шило» не давало покоя.

— Спать надо ночью, — не успела я вовремя прикусить язык.

— Кто сказал? Между прочим, некоторые люди ночи проводят весьма интересно, — бросил Тим, не открывая глаз.

— О, должно быть в стиле: наши руки — не для скуки? Небось любишь пофантазировать на фото своих многочисленных подружек?

Некоторое время Булыгин молчал, видимо обдумывая достойна ли я ответа.

— Нет, — наконец, протянул он со значением, — только одной из них. Ее фото в обнаженном виде висит у меня в душе… — он наконец посмотрел на меня, — на самом видном месте.

— Наверно самой страшной из них. Кстати, чем они тебе платят за помощь?

— А-а, хватит чушь городить!! — рявкнула Рита, не выдержав нашего в сущности невинного обмена фразами.

— Ну, они хотя бы разговаривают, — заметил Дан.

— А если они тебя перепихнуться в виде одолжения попросят? Тоже не откажешь?

— А ты для себя спрашиваешь? Хочешь попросить меня об этом?

— Мы приехали!

Вот уж просить о чем-либо таком я его точно не собиралась! И была абсолютно рада и тому, что Ритка прервала наш диалог, и тому, что мы прибыли на место — по крайней мере, не придется отвечать на выпад этого бородатого лешего! А то б не удержалась — сказала всё, что я о нем думаю хорошего.

Из машины я вылезла первой. Все еще шел снег, прикрывая и без того утопающие в сугробах улицы очередным белым ковром. После тесного душного нутра автомобиля мороз ощутимо кусал лицо и руки, а ветер как-то по-особому нагло лез под куртку. Я поежилась, наблюдая как Данька прижимает к себе Риту, пряча от ветра. В груди шевелилось что-то вроде зависти… или же это просто встреча с Тимом всколыхнула в моей душе тоску…

— Эй, голубки, мы так всю игру профукаем, — окликнул их Никитка. — То, что сейчас здесь никого нет, не значит, что никто и не появится в ближайшую минуту.

— Ты как всегда прав, мой разумный товарищ, — отозвался Дан с изрядной долей сарказма. — Однако, по условиям сегодняшней игры одинаковое задание за раз дается только двум командам, так что максимум — здесь может появиться еще одна команда кроме нас. Хотя и ее мы дожидаться не будем, — он нехотя выпустил девушку из объятий. — Ищем… что-нибудь с цифровым кодом.

На самом деле, магазинчик находился в жилом доме и собственного его пространства вокруг было совсем немного: всего-то лестница и два-три метра от нее в обе стороны — так что мы довольно быстро излазили все вокруг, причем каждый счел своим долгом еще и под лестницу забраться, дабы лично убедиться, что это не у других членов команды зрение отсутствует, а там действительно ничего интересного нет.

— Наверно, что-нибудь другое имелось ввиду, — констатировала Ритка расстроенно. — Не магазинчик… ну, или, по крайней мере, не этот магазинчик.

— А мне кажется, что продавщица в курсе задания, — возразила я, прищурив глаза, рассматривая выложенную крохотными плиточками стену дома. — Потому что будь это не так, она бы уже вышла и как минимум полицией нам пригрозила — мало ли, может мы тут бомбу устанавливаем.

— Скорей всего так, — поддержал меня Дан и я благодарно кивнула ему. И замерла.

Показалось или на стене действительно мелькнула какая-то надпись?

— Эй, смотрите, там что-то есть, — привлекла я внимание остальных, на автомате дернув ближайшего соратника за ярко-оранжевый рукав. — Жаль написано мелко, да и высоко очень — не разобрать нефига…

Ребята оживились, но рассмотреть также ничего толком не смогли, даже несмотря на попытки (довольно жалкие) подпрыгнуть на нужную высоту.

— Стремянку надо с собой возить, — посетовала я на отсутствие лестницы. — Как нам теперь туда забраться?

Вопрос, в принципе, был полуриторический, но тут же нашел отклик — Тим (ни секунды не сомневалась, что это именно он) приподнял меня над землей, а мгновением позже закинул себе на плечи, так что голова его оказалась у меня между ног, а руки крепко сжимали мои бедра, обжигая даже сквозь штаны и, признаться, ни о чем другом думать я уже не могла. Разве что о том, что неплохо бы запустить руки Тиму в отросшие волосы.

— Вижу, ты там пригрелась, — вырвал меня из мечтательной задумчивости насмешливый голос. Правая рука его обладателя меж тем лениво скользнула вниз по моей ноге с явной целью добавить мне душевного беспокойства. — Но может быть все таки сообщишь Дану код, чтобы мы могли продолжить игру.

— Ну уж извини, на затылке у меня глаз нет, — как можно язвительнее сообщила я, отбрыкиваясь и испытывая желания довольно далекие от недавних — например, выдрать короткую бороденку наглого лешего, и желательно с корнем. — Так что может развернешься к стене хотя бы? Или мне надо волшебную приговорку сказать: «Избушка, избушка, повер…»

Тим зашевелился, разворачиваясь на 180 градусов при этом не особо заботясь о сохранности моего тела. Пришлось плотнее сжимать ноги и хвататься за Тимкину голову руками.

— Задушишь, — прохрипел тот.

— Погибнешь ради нашей победы, — обрадовала я. — Это большая честь.

— Не надо мне такой чести, — Тимкина рука вернулась ко мне на бедро, а я наконец-то смогла рассмотреть коротенькую надпись. Вот не дай Бог, это не то, что нам надо.

— К Р 8 Х 45 Н С, — продиктовала я Даньке. Тот ловко забил код в телефон и отослал его организаторам. Через несколько секунд пришла ответная СМС-ка, что само по себе означало, что код принят — на неправильную комбинацию организаторы не отвечали.

— Что там? — синхронно поинтересовались мы все.

— Очередные загадки. Пять штук, — пожал плечами Дан.

— Ну так, читай — не томи, — предложила я.

— Ты бы хоть на землю с небес сначала спустилась, — усмехнулся Никита.

Но Дана мое подвешенное состояние совершенно не волновало — он начал читать первую загадку, не обращая на нас с Тимом никакого внимания. Я ее, признаться, даже не расслышала, потому что в это время Булыгин как раз начал спускать меня с тех самых «небес» и выходило это у него отчего-то не так ловко как процесс меня туда закидывания.

— Аккуратней, — прошипела я, хватаясь за Тимкино плечо двумя руками.

— Я итак предельно аккуратен, — возразил Булыгин. — Отцепись от куртки, — и потянул меня за левую ногу вниз, а это, как оказалось, не самое приятное чувство, когда вас тянут вниз.

— Ты меня уронишь, — намного более жалобно, чем мне того хотелось, предположила я.

— Да нет, — откликнулся этот садист лениво, — если ты от меня сейчас же не отцепишься и не дашь нормально тебя снять, я тебя сброшу.

Скрючившись и все еще судорожно хватаясь за оранжевый доспех своего мнимого рыцаря, я заглянула Булыгину в лицо, дабы убедиться, что ничего страшного мне в реальности не грозит.

— Блин! — долетел до меня задумчиво-возмущенный возглас Ника. — Мне тоже делать вид, что ничего странного не происходит?

— Разгадывай загадку, — как-то чересчур спокойно посоветовала ему Жукова.

— Угум, — подтвердил Дан и принялся читать следующий из присланных организаторами опус:

— За деревьями, кустами,

Промелькнуло будто пламя,

Промелькнуло, пробежало…

Нет ни дыма, ни пожара.

— Лиса, — сказала я. И подумав добавила: — Бороденка у тебя такая мерзкая, Булыгин.

Тот моргнул. Поднапрягся и все таки отодрал меня от своей куртки — что поделать, люблю сильных мужчин. Но Тим, похоже, обиделся, потому как, поставив меня на снег, отошел от меня подальше. Ох, ну а кто ж ему еще правду-то скажет?

Загадки оказались довольно простыми, можно даже сказать, детскими. И вскоре мы получили корову, лису, енота, медведя и жирафа в качестве отгадок. Что с ними дальше делать я как-то слабо представляла, но Волков заявил, что со всей этой живностью нам надо сфоткаться.

— Зоопарка в городе нет — это мы уже выясняли, — заметила я.

— Ну, милая моя, мы же у игрушечного магазина, — проявил чудеса интеллекта Тим. И ведь действительно!

— Тим, ты чудо! — согласилась с моими мыслями Ритка. И даже бросилась обниматься с Булыгиным, что не слишком-то понравилось Дану… и мне тоже.

— Милая, да не твоя, — огрызнулась я и направилась в магазин, надеясь, что фотоаппарат из машины прихватит кто-нибудь другой.

Тим что-то буркнул в ответ, но Жукову отстранять не стал. Мелко, но… хоть бы Дан ему по кумполу настучал что ли.

Через пару минут мы уже загружались обратно в авто вместе со снимками — их предстояло отвезти обратно к театру. Хорошо хоть продавщица, приветливая женщина лет 50, действительно оказалась в курсе игры и не стала ставить препоны нашему желанию сфотографироваться со «зверюшками».

— Дан, ты можешь ехать чуть быстрее? — поинтересовалась я.

— Гололед. На тот свет не тороплюсь, — последовал индифферентный ответ. — Не волнуйся, нашим соперникам тоже не просто.

О соперниках я как раз не переживала. Просто на этот раз Дан настоял, чтобы посерединке сидела я. А Ритка, зараза такая, внезапно вообразила, что растолстела килограммов на 20 и упорно жала меня в противоположную от себя сторону. Довольно грубая попытка впихнуть меня в Тимкины «любящие объятия».

Возникшую было тишину многообещающе нарушила симфония?5 великого Бетховена. Похоже, тетя Вика соскучилась по дочурке. Ну и может мне показалось, но Дан крепче сжал руль — будет весело.

— Как дела, солнышко?

— Здравствуй, мама.

— Ты с Данечкой?

— Конечно.

— Передай ему привет.

— Хорошо.

— Вы кушали?

— Да, мама. А сейчас мы играем в «дозор» с ребятами. Может я тебе попозже позвоню? — и столько надежды в голосе. Зря это она — не прокатит.

— Господи, — устало вздохнула тетя Вика с явным намерением Ритку пристыдить. — Людям больше 20 лет, а они всё играют. А между прочим, сейчас еще не такое уж позднее утро, — вот с этим я была согласна на все 100, только непонятно куда риткина мама клонит. — Могли бы и делом заняться.

— Мам, каким делом? Сегодня суббота!

— Ну как каким?! Я внука хочу!

— Ма-маа, — простонала Рита, отворачиваясь от любопытной меня к окну. Напрасно — тишина в машине идеальная, даже Никита, чтоб его… перестал шуршать чем-то.

В трубке на заднем плане послышался мужской голос — наверно, Риткин отчим. И тетя Вика тут же подтвердила мою мысль.

— Мне тут папа Костя подсказывает, что может вы с Данечкой не знаете откуда внуки берутся, — многозначительно начала женщина. Вот мне давно уже интересно, кто на самом деле главный тролль в их семействе: дядя Костя или все же Ритина мама. — Я, конечно, сомневаюсь, что не знаете. Но если все таки так, — Риткина мама тяжело вздохнула, — то я готова вас просветить!

— Нет. Мама, нет! Мы знаем. В другой раз поговорим об этом, — Жукова сердито отключила телефон, еще больше отворачиваясь к окну.

— А я не знаю, — тихонько сказал Дан. И так невинно похлопал глазками в зеркало заднего вида.

— Я тоже забыл, — вздохнул Булыгин.

— Да можно подумать, — не смогла промолчать я.

— Представь себе.

Второе задание неожиданно привело нас в Женскую консультацию и я искренне надеялась, что фотографироваться в кресле не придется. Пока же перед нами стояла первоочередная задача — найти код.

— Помещение большое, поэтому нам лучше разделиться, — предложил Дан.

Мысль в самом деле здравая, поэтому возражений ни у кого не нашлось.

— Э-э, — Дан немного растерянно огляделся: — Ник, ты иди тот закуток обследуй, — кивнул Волков на небольшой коридорчик справа. — Ксюха, вам с Тимом коридор за аркой, — ну да, кто бы сомневался, что я окажусь в компании Булыгина. — А мы с Ритой здесь тогда поищем, — наверно мысль, что код может оказаться в каком-нибудь кабинете, Дан просто не допускал.

Тим кивнул и направился было к выделенной нам для поиска локации, но я-то знаю…

— Молодой человек, в верхней одежде здесь не ходят! — бабулька-гардеробщица испытывающе уставилась на парня, видимо готовясь в случае отказа от разоблачения грудью преградить Тиму дорогу.

Тим в свою очередь бросил недоверчивый взгляд на старушку и отчего-то уставился на меня. А что я? Я-то куртку уже сняла. И остальные, «как ни странно», тут же последовали моему примеру.

— Извините, — буркнул Тим и, стянув свое оранжевое чудо, протянул его гардеробщице. — Что-нибудь еще?

Казалось последний вопрос был адресован мне, потому как Булыгин продолжал сверлить взглядом болтающийся у меня на шее кулон в виде гитары — небось думал, что я его выброшу после ссоры с ним, но ответила опять же бабулька.

— Бахилки, сынок, — улыбнулась она, видимо оттаявшая после извинения. И по-свойски добавила: — Да не переживай ты, хорошо все будет.

Что будет «хорошо» я не поняла, однако Булыгина такая формулировка кажется вполне устроила.

— Ловлю Вас на слове, — обаятельно улыбнулся он и, нацепив таки бахилы, схватил меня за руку и потащил «под арку».

Народу, очень кстати, было совсем немного: пара бабулек, казалось явившихся сюда исключительно в целях общения, женщина лет сорока с усталым осунувшимся лицом и… ё-моё, Катька! Та самая, что сбагрила мне платье, показавшееся Тиму излишне откровенным. Разумеется она меня заметила тоже и тут же расплылась в широченной улыбке, сквозь которую отчаянно проступало любопытство направленное, конечно, не на меня (угу, кто я такая, чтобы вызвать интерес), а на Булыгина.

— Привет, Ксюха! Как дела? — она поднялась с одной из скамеек, расставленных вдоль стеночки, чтобы церемонно облобызать меня в обе щеки и в полной мере продемонстрировать мне свой округлившийся животик. Нет, я безусловно была в курсе, что они с Пашкой собираются за вторым, просто не ожидала, что они собираются за ним так скоро.

— Пока не родила, — в рифму ответила я, выразительно косясь на ее живот.

— Ага, я тоже, — кивнула Катюха. И шепотом добавила, чуть заметно кивнув на Тима, который занимался непосредственно тем, зачем мы сюда и явились — искал код: — Отличный экземпляр. Нет, на мордаху, конечно, страшноват, но фигура, ммм…

Я обижаться не стала — на Катькин взгляд, сильно искаженный любовью к одному невыносимому субъекту, все парни, кроме этого самого субъекта, были страшноваты. Уж не знаю, как Пашке удалось ей это внушить, но факт остается фактом.

— Я на узи пришла, — охотно просветила меня Катька о цели своего визита в консультацию, внимательно следя все за тем же Булыгиным. — А вы? Ты мне своего парня не представишь? — и не дожидаясь какой-либо реакции с моей стороны, помахала оглянувшемуся на нас Булыгину ручкой: — Эй, я Катя! Что он, кстати, ищет?

— Тимофей, — сознался Булыгин, после чего буркнул себе под нос что-то насчет того, будто все мои подружки, кроме Ритки, не совсем нормальные и полез под скамейку, заставив женщину с печальным лицом испуганно подскочить с места и пересесть поближе к старушкам, не иначе как надеясь на их покровительство.

— Это мы в дозор играем, — пояснила я, подмечая как в Катькиных глазах загораются огоньки азарта.

— Да? И что же вы ищете? — с энтузиазмом поинтересовалась она.

— Буквенно-цифровой код, — не мешало бы, вообще-то, и мне его поискать, а то Тимка один корячится — не хорошо. Да и бабульки на него всё подозрительней косятся.

Катька, казалось, тоже была не прочь заняться поисками, но ее пригласили в кабинет, и она довольно резво ускакала, даже не попрощавшись со мной.

— Я просто сережку где-то здесь потеряла, — сказала я старушкам и присоединилась к Булыгину, который как раз внимательно осматривал потолок…

На этот раз повезло Никите. Довольно мелко написанный код он обнаружил под подоконником единственного в выделенном ему закутке окна и то, огражденного от посетительниц сего заведения вечнозеленым растением, название которого я увы и ах не знала. Впрочем, я к нему и не присматривалась, потому что, когда мы с Тимом присоединились к остальным, от организаторов уже пришел ответ. Без всяких загадок каждому из команды предлагалось сфотографироваться с пятью беременными женщинами, что вообще-то, на мой взгляд, было не совсем удачно — во всей консультации я заметила только двух беременных, и одна из них Катерина, хотя с другой стороны — не так уж сложно их найти и где-нибудь в другом месте.

— Чур, я фоткаюсь вон с той девушкой, — Ник указал на единственную оказавшуюся в коридоре беременную. — Как-то слабо представляю как на этот счет подкатывать к девушкам на улице, — признался он.

— Это Дану с Тимом нужно опасаться, что их приближение неправильно истолкуют и чего доброго родят преждевременно, — влезла я со своим мнением. — А ты вполне себе обаяшка-симпатяшка, очаруешь любую, — добавила я (весьма справедливо, кстати), не без удовольствия наблюдая как набычился при этом Булыгин.

В общем, единодушно решили, что девушка «достанется» Волкову. А вот то, что Катька будет фотографироваться с Тимкой, а не со мной, меня устраивало гораздо меньше.

— Пашке, пожалуй, расскажу, что ты с первым встречным фоткаешься.

— Не расскажешь, — легкомысленно отмахнулась Катька. Ну да, не расскажу. Собственно и рассказывать то нечего, но обидно. Обидно, что Булыгин уже минуту обнимает чужую беременную жену, хотя щелкнуться на фото дело двух секунд!

— Ксюшенька, радость моя, — расплылся в довольной улыбке Тим. — Ты ж сама сказала, что я страшный. А ты ж красавица такая — найдешь себе другую девушку и все у вас будет отлично.

Показалось или эта Феечка бородатая пытается меня задеть?

— Не волнуйся, найду. И девушку… и не девушку тоже…

— Посмотрим, — непонятно буркнул Булыгин, но развивать эту тему не стал, к моему великому сожалению.

Вскоре мы выползли на улицу и тоскливо обозрели прилегающую к консультации территорию. Беременных что-то не наблюдалось.

— Здесь недалеко фитнес для беременных, — посочувствовала нам Катька. — Вон там, через дом. Уверена, там вам больше повезет.

* * *

— Насть, смотри, что я нашла! — Саша дернула сестру за рукав, но не дождавшись достойной реакции, сунула свою находку Насте под нос.

— Ну и что это? — индифферентно поинтересовалась девушка, косясь вовсе не на «великое» Сашкино открытие, а на булькающий в кастрюле суп — пора его выключать или рано еще?

— Приглашение на свадьбу! — пояснила Сашка, злясь на бестолковость и равнодушие сестры.

— И что? Не тебя же приглашают. И как тебе, вообще, не стыдно в чужих вещах копаться? Нас Тимка пустил к себе пожить, а ты…

Сашка передернула плечами и фыркнула то ли на Настино предположение, что она где-то «копалась», то ли на то, что сестра считала это чем-то постыдным.

— Во-первых, я нигде не копалась, — все же успокоила она более щепетильную сестренку, когда та вконец потеряла интерес к приглашению и вернулась к созерцанию булькающей кастрюли. — Я всего лишь взяла валяющуюся на тумбочке возле кровати книжку. Как там ее? А, «Женская психология»! А приглашение там и лежало, вместо закладки, видимо.

— Да? — Настя наконец решила, что суп готов и, выключив плиту, с интересом уставилась на Сашку. — И много Тим прочитал?

— Много, — с готовностью кивнула сестра. — До 12-й странице добрался, — и в ответ на удивленно приподнятые брови Настены, пояснила: — Я только одну смогла осилить. Жуткий бред.

— Тарелки давай, — велела Настя и близняшка безропотно подала ей глубокую светло-коричневую тарелку, украшенную неизвестным иероглифом с одного края.

— А во-вторых, — не желала успокаиваться Сашка, пристраивая уже полную тарелку на стол. — Это, между прочим, приглашение не на чью-то свадьбу, а именно на Тимкину… и Ксюхину!

Последний довод казалось произвел впечатление на Настю. Она поставила свою тарелку рядом с Сашиной и нетерпеливо отобрала у последней небольшую картонку, с одной стороны украшенную лебедями в обрамлении цветов. С другой стороны помещался текст, в котором да, Тимофея Булыгина и Ксению Косякину недвусмысленно приглашали сочетаться законным браком.

— Ну, видишь?! — возопила Сашка.

— Вижу, — хмуро кивнула Настена.

Выражение лица сестры Сашке не понравилось.

— Что ты видишь? — уточнила она.

— Просроченное.

— Чего?

— Приглашение просроченное, — Настя вздохнула. — Смотри. Видишь, здесь написано, что бракосочетание должно было произойти 7 декабря, а сегодня какое?

— Не знаю, — растерянно призналась Сашка, весьма огорченная, что на свадьбу к любимому, между прочим, двоюродному братцу не попала. Хуже! Ее даже не позвали!!!

— А сегодня уже 14-е, — припечатала Настя.

— Он чего без нас женился? — тихо поинтересовалась Саша, до конца не веря в коварство Тима. — Тайком?

— Да нет. Вряд ли бы он так поступил со своими родителями, — отмахнулась от этого предположения Настя. — А уж тетя Надя точно не смогла бы промолчать о том, что ее сын наконец женится. Ну и ты же видела в каком Тим состоянии… Скорей всего он с Ксюшей просто поссорился и свадьбы никакой не было.

Сашка уселась за стол и некоторое время молча взирала на свою сестру, демонстрирующую чудеса логики, пока ей в голову не пришла гениальная идея: Тимке надо отомстить! За скрытность и недоверие. К тому же Сашке понравилась Ксюха… что у них там интересно произошло? Надо на Тимку как-то надавить, чтоб он с ней помирился, а то ведь так и будет страдать молча.

— Надо тете Наде рассказать, — жестко заключила она.

— Даже не думай, — Настя с осуждением покачала головой. — Это не наше дело.

— Как это не наше?! — возмутилась Сашка. — К тому же Тим не просил нас молчать.

Настя моргнула, обдумывая умозаключения сестры.

— Саш, не надо, а?

— Как это не надо? — девушка достала из кармана телефон и быстро, пока не передумала, отыскала в списке контактов нужный номер. — Тетя Надя? Здравствуйте…

Надежда Сергеевна неспешно пила кофе, прикусывая шоколад с крупными лесными орехами. Перед ней лежал журнал с модными свадебными платьями, принесенный соседкой часа два назад, прибегавшей похвастаться, что сын надумал жениться, и якобы случайно забытый на диване в гостиной, где они этот самый журнал и рассматривали, обсуждая достоинства и недостатки выбранных будущей невесткой платьев.

Надежда Сергеевна грустила. Но срочный позыв позвонить сыну и в который раз поинтересоваться когда же он уже женится мужественно сдерживала. Тем более, что последний месяц мальчик был сам не свой, на телефонные звонки отвечал натянуто, а на приглашения придти в гости вместе с Ксюшенькой — и вовсе грубо. И, конечно, отрицательно.

Что-то у детей было не складно…

От раздумий ее отвлек телефонный звонок. Звонила Танюша — не самая близкая, но все же подруга еще с институтских времен. Эх, сколько они с ней не виделись? Месяца три? А ведь в одном городе живут.

— Надюша, как поживаешь? — живой радостный голос подруги казался Надежде Сергеевне слишком резким контрастом к собственным мыслям. Мысли, что соседка пришла вовсе не за советом, а чтобы подразнить ее не давали покоя.

— Хорошо, — голос прозвучал бодро, слава Богу. Но ведь и в самом деле, что приспичило-то чтобы Тимка непременно женился? Он еще совсем молодой… мальчишка. Если б еще Вероника эта всё время перед носом не крутилась. А то ведь хочет, хочет, змея такая, Тимку к рукам прибрать. — А у тебя как дела? Как твои внуки? — сколько их у Тани? Двое? Или трое уже? Нет, все таки пусть Тимка поскорее женится — внуков тоже очень охота.

— Отлично! Растут, здоровы. Алиска, младшая, уже ползает! А Ленка с Мишкой на танцы ходят — воображают, — Татьяна радостно рассмеялась. — А ты ж, я смотрю, тоже скоро бабушкой собралась стать? — произнесла Таня и Надежда поняла, что, собственно, ради этого вопроса подруга и звонила. И только потом смысл вопроса медленно-медленно дошел до сознания. — Эй, аллё?

— Что? — переспросила Надежда Сергеевна, вдруг вообразив, что и подруга решила ее поддразнить.

— Я говорю, Тимофей твой сегодня к нам в консультацию приходил с зазнобой своей. А бородищу-то отрастил!

— С какой зазнобой? — растерялась Булыгина.

— А у него что их много? — удивилась в свою очередь Татьяна. Но послушно задумалась: — Погоди, как же ж он сказал? А точно: «Ксюшенька, радость моя…» И обнимал ее всё — дружок их фотографировал у регистратуры. На память верно.

— И что ж уже видно?

— Что видно?

— Живот уже сильно видно? Срок-то какой? — заволновалась Надежда, против воли глядя на часы, словно те могли дать ответ об этом самом сроке.

— Так месяцев пять, а то и шесть… Ой, Надюш, мне бежать нужно. Тут девушка пришла, а я уж и забыла о ней. До встречи?

— Да-да, до встречи.

Надежда осторожно положила телефон на стол, словно тот мог укусить ее и задумалась.

Если Тим с Ксюшей сказали правду о дате своего знакомства, выходило, что ребенок вовсе не от Тима. И Тим это знает — вот и бесится! И конечно поэтому везти девушку к матери не хочет — тогда-то на «золотой свадьбе» животик не видно было еще, а вот теперь…

Надежда Сергеевна побарабанила пальцами на столешнице и задумчиво взглянула в распахнутый журнал.

— Что же делать-то? — спросила она тишину.

Тишина, естественно, не ответила. Зато вновь ожил мобильный телефон. На этот раз пообщаться желала одна из племянниц — Сашенька, и Надежда Сергеевна с готовностью приняла вызов, с благодарностью принимая возможность отложить размышления над сложными вопросами.

— Тетя Надя? Здравствуйте…

— Здравствуй, — кивнула Надежда, чувствуя, что племянница запнулась.

— А мы тут у Тима гостим, — неуверенно сообщила Саша и с несвойственной ей нерешительностью умолкла, заставив Надежду Сергеевну вновь разволноваться, дав волю богатому воображению, которое не только не потускнело с годами, но и приобрело новые краски и причуды. — А он бороду отрастил. Вы видели?

— Нет, не видела, — созналась Надежда, мысленно сморщившись: «Что все к этой бороде-то привязались?»

— А вообще давно Вы его видели с Ксюшей? — осторожно поинтересовалась Саша.

Ага, вот оно что! Конечно-конечно, девочки остановились у Тимочки и Ксюшеньку, безусловно, видели — сын ведь еще тогда, у дедушки с бабушкой сознался, что они с девушкой съехались и живут вместе. А значит, видели и ее животик…

— Я все знаю, — заявила Надежда Сергеевна, чтобы не мучить племянницу.

— Да-а? — протянула та неуверенно. — И как Вы к этому относитесь?

Надежда Сергеевна задумалась. Ну, а что ж поделать, ребенок и ребенок… жаль, конечно, что не Тимочкин. Но если Тимофей Ксюшу любит, то ничего против и сказать нельзя, надеяться только, что и свои у Тима тоже появятся со временем.

— Положительно, — смело ответила тетя Надя, заставив Сашу изумленно икнуть.

— А… ммм… они ж не сказали никому… К этому тоже положительно?

— Стесняются, наверно. Да ничего, скажут еще — куда денутся-то? — отмахнулась Булыгина. От принятого решения дышать стало легче — ну, в самом деле не негра ж она им родит — хотя, нет-нет Надежда Сергеевна ни разу не расистка… просто белые зеленоглазые детишки предпочтительнее все же.

— Так срок уже прошел, — ляпнула Саша.

— Как прошел? Мне сказали там месяцев пять-шесть еще только.

— Месяцев чего? — голос племянницы как-то неуловимо изменился.

— Беременности, конечно.

— А, ну да, конечно. А чьей?

— Ксюшиной.

— Ну да, ну да… обалдеть. А чего ж они тогда разошлись?

— Кто? — вновь заволновалась Надежда и хлебнула из чашки остывший кофе, ставший чрезмерно горьким и невкусным.

— Ну Тим с Ксюхой. Они ж разбежались и вот Тимка страдает один.

— Как разошлись?! — возмутилась тетя Надя, мысленно уже успевшая выбрать детский сад для будущих внуков.

— Не знаю. Наверно, как в море корабли. Знаете, теть Надя, пойду я пожалуй. До свидания.

— До свидания, — рассеянно кивнула Булыгина, намеренная прямо вот сейчас позвонить сыну и поставить его перед фактом своей всесторонней осведомленности… и запутанности.

* * *

Согласно проведенному исследованию, далеко не каждая беременная женщина готова по доброте душевной сфотографироваться с какими-то непонятными личностями, невнятно вещающими что-то там про дозор (про который большая часть беременных женщин не знает и знать не хочет). Но отловить трех лояльно настроенных мадам нам все же удалось, хотя времени вся эта котовасия заняла прилично.

— Дан, — я поерзала на сидение, устраиваясь удобнее рядом с Тимом и даже позволила себе слегка так привалиться к нему. — А много еще заданий-то?

Вопрос был совсем не праздный: позади еще только 2 задания, а времени уже ого-го. И есть хочется.

— Ну, вообще заданий 10 наверно, не больше. Впереди, значит, штук 8 осталось…

Нет, ну капец — я так от голода умру!

— Хватит ёрзать, — вдруг рявкнул Тим. — Сядь и сиди уже спокойно!

— А что тебе не нравится? — я томно посмотрела на Булыгина, слегка облизав губы. — Тебе что не нравится, когда я делаю вот так? — и нежненько так провела рукой от его коленки вверх. Что поделать во мне проснулась «сучность», а все потому, что не надо на меня гавкать, когда я и без того чувствую себя несчастной.

Ну и судя по всему, Тим тоже чувствовал себя не слишком счастливым… и очень напряженным. Извращенец.

— Ксюх, ну что ты хочешь? — он убрал мою руку от стратегически важных объектов и сердито уставился в глаза.

— А ты всё исполнишь?

По глазам прочитала, что — да, всё. Но сам Тим ответить не успел — с тяжким вздохом полез в карман за телефоном. Ага, прям все мамы решили сегодня проверить все ли в порядке с их детками.

— Да, — не очень-то вежливо, на мой взгляд, произнес Фейка.

— Тимочка, я все знаю! — обрадовала его тетя Надя — по голосу это точно была она.

— Поздравляю, — буркнул Тим, косясь на прислушивающуюся к разговору меня. А что я? Не виновата вовсе — в машине уже традиционно стало тихо-тихо. К тому же, как оказалось, к Фейке весьма приятно прижиматься, чтобы лучше слышать конечно…

— Спасибо, — без доли сарказма произнесла Тимкина мама. — Но вообще-то о том, что Ксюша беременна я хотела бы узнать от тебя, а не от других людей! — если б я ела — я б подавилась!

Все как по команде уставились на меня, даже Дан отвлекся от дороги, хотя довольно скоро вспомнил, что он вообще-то за рулем. Зато Тим отворачиваться от меня, кажется, не собирался вовсе. Его взгляд при этом был откровенно вопрошающим и мне пришлось отрицательно мотнуть головой.

— Зато теперь мне понятно, почему ты не хотел приходить к нам в гости вместе с ней, — вещала меж тем Тимкина мама. И пояснила для особо несообразительных: — Ты боялся, что я увижу ее округлившийся животик!

— Скорее мои округлившиеся глазки, — буркнула я в попытке самооправдания. Не помогло.

С каменным выражением лица, Тим повернулся ко мне на сколько это позволяло пространство машины и, проявив чудеса ловкости, засунул руку мне под куртку дабы ощупать вышеозначенную территорию моего организма, которая к подобным испытыниям была никак не готова, и от того, признаться, едва удержалась, чтобы не податься вторженцу навстречу.

— Тебя ввели в заблуждение, мам, — Тим с видимым сожалением руку от меня убрал: — Нормальный у нее живот, вполне себе плоский.

— Плоский? — с ярко выраженным сожалением донеслось из трубки. — Но тетя Таня сказала, что видела тебя с беременной девушкой в консультации.

— А-а… Напутала все твоя тетя Таня. Передай ей, чтоб лучше не лезла в чужие дела.

— Но эта девушка…

— Это была другая девушка.

— Другая девушка? — повторила тетя Надя. Я даже знаю, о чем она в этот момент подумала.

— Да, Ксюшина подруга, — как ни в чем не бывало добавил Фейка.

— Но Тимочка… — жалобно начала Надежда Сергеевна. Мне даже пришлось еще ближе придвинуться к Тимке и буквально распластаться на нем, чтобы расслышать это.

— Отец ее ребенка вовсе не я! — тут же догадался куда клонит мама Тим. — Я ее вообще первый раз сегодня видел!

— И уже обнимался! — обвинительно произнесла тетя Надя. — Ксюша вообще в курсе, чем ты сейчас занят?!

— Да, она как раз лежит на мне и подслушивает, — ехидно произнесло это бородатое безобразие.

— Эй! — я дернула Фейку за бороденку, стараясь не обращать внимания на предательское похрюкивание со стороны Ритки (парни пока еще держались).

— Ох… — зависла Надежда Сергеевна. — Тогда не буду вам мешать, — наконец определилась она. — Только завтра чтоб оба пришли в гости. Ксюша, слышишь?! Мне еще семейные рецепты передать надо.

— Ага, она слышит. Пока мам, — скоренько попрощался Фейка. И вовремя — Ритка дико заржала, хватаясь за мой левый рукав.

— Это… «хрю-хрю» она тебе… «хрю-хрю-хрю» свои семейные рецепты… «хрю» передавать хочет?

— А что такого? — обиделась я.

— Ничего… Ты сделаешь из них понастоящему неповторимые шедевры, — и много раз «хрю».

На подружку я решила внимания не обращать, потому как она по большей части права. А вот Фейка…

— Между прочим, подслушивали все присутствующие в машине! А не только я!

— Другие, по крайней мере, сделали вид, что ничего не слышат, — возразил Тимка.

— Угу, особенно Ритуля, — подружка возмущенно хрюкнула. — Вон как она ничего не слышала — еще чуть-чуть и икать начнет от своей глухоты.

Тим невозмутимо пожал плечами.

— И вообще, если хочешь, чтобы твой разговор не подслушивали — выходи из машины! — продолжала распаляться я.

— Прям на ходу?

Я на секунду запнулась, но вдруг сообразила, что машина стоит на месте, и отсутствует не только водитель — он же капитан команды, но и Ритка Никитой. Фейка тоже, кажется, уловил это — глаза его хитрюще блеснули в полумраке машины.

— Ладно-ладно. Мир, дружба, сникерс, — заявил он поспешно.

— Согласна! Гони сникерс, — потребовала я, глотая слюну. И к моему немалому изумлению Тим действительно достал из кармана шоколадный батончик.

— А что мне за это будет? — нагло поинтересовался он.

— Спроси лучше чего тебе за это не будет.

Фейка задумался, словно взвешивая устраивает ли его обменный курс. Нет, я не уверена, что он его в самом деле устраивал, и все же батончик перекочевал ко мне на колени. Ура! (к слову, радовалась я зря — чуть позже от сладкого мне ужасно захотелось пить).

— Эй, ну вы помирились? — постучав в дверцу, в машину заглянула Ритка.

— На сколько это было возможно, — кивнула я, разворачивая сникерс.

— Он что, подкупил тебя шоколадкой?

— Скажем так — у нас временное перемирие, — уточнила я.

— Как это временное?! А ну гони шоколадку взад!

— Мм… ты еще и извращенец?

— Ладно, хватит ерунду молоть, — Дан уселся на свое место. — У нас новое задание и лучше бы нам поторопиться.

* * *

Фотки с последнего задания мы сдали в начале девятого. И по моим ощущениям первыми! Но оглашения результатов пришлось ждать больше часа — по правилам надо было дождаться появления всех команд. В общем, к моменту, когда нас наконец поздравили с победой, а Дану таки вручили переходящий кубок, во тьме вечерней подозрительно похожий на литровую пивную кружку, я уже была готова кого-нибудь покусать — так мне хотелось стащить с себя мокрые штаны и ботинки (на последнем задании нам пришлось ползать по темному лесу, а снега там было по колено, не меньше) и оказаться где-нибудь… в теплой кроватке с чашкой чая… да что уж там говорить — я бы уже и поужинала как следует, потому что мы хоть и перекусывали в течении дня, полноценным обедом это назвать было никак нельзя.

— Ну всё уже? — нетерпеливо поинтересовалась я, едва ли не пританцовывая на месте.

— Какая ты нетерпеливая, однако, — бросил Ник. Ну вообще! — да более благоразумные команды с места встречи уже смылись!

— Я тоже устала, — созналась Рита. — Хочу домой, в душ и баиньки.

— Ладно, — Дан поудобнее перехватил свой трофей и направился к машине. — Сейчас отвезем Ксюху домой и будет тебе и душ и баиньки.

— Я отвезу Ксюху домой… — на меня Тимка не смотрел, так что создавалось впечатление, что спрашивает он вовсе не меня. Да и вовсе не спрашивает, а так… Зато остальные три пары глаз выжидательно уставились на мою скромную, но от этого не менее замечательную персону.

— Не тупи, — еле слышно шепнула Рита, ткнув меня в бок локотком. Судя по тому, что последний месяц она при мне Феечку не ругала, а нахваливала ответ мой должен был быть положительным. Но я ж и сама не враг своему организму.

— Хорошо, — легко согласилась я, со всей ясностью ощущая и холодные ноги в сырых ботинках, и мокрую попу с коленками. Но будет неправда, если скажу, что думала я только об этом.

Тим кивнул, приняв мой ответ как само собой разумеющееся… и стиснув мою ладонь в своей, потащил к своему автомобилю.

Ехали молча и очень не долго — да-да, минут пять, при всём при том, что от театра до дома моих дражайших родителей как минимум полчаса езды. Тим просто вырулил на Великую улицу и практически сразу свернул во дворы.

— И куда ты меня привез?

— Домой, — ну да, к себе.

— Ти-им.

Булыгин тяжело вздохнул и развернулся ко мне.

— Ну, что Тим? Ксюша, я устал… — он прикусил нижнюю губу, словно пытаясь заткнуть себе рот. Но не смог: — Я так соскучился… Зачем ты так со мной?

Феечка хорошенько встряхнул меня, а после зажал в своих совсем не феячных объятиях. Я даже слегка выпала в астрал (возможно из-за нехватки воздуха в легких). Но мне было все равно. В голове билась одна только мысль, что это чудовище по мне все таки скучало… И это было почти счастье.

— Я тебя никуда больше не отпущу. Ты… я тебя… — он приблизил свое лицо к моему почти вплотную, я даже слышала как громыхает его сердце, хотя быть может это просто кровь стучала у меня в ушах и мне почему-то было одновременно и смешно и страшно. Но Тим меня даже не поцеловал. — Пойдем домой, а? Я тебя простил и…

— Что?

— Что?

— Ты меня простил? А ты не офигел ли, Булыгин?

— Но это ведь не я целовался с одногруппником, чтобы насолить тебе?

— А мог бы! С удовольствием посмотрела бы. Пусти!

Я выдралась из его объятий и, распахнув дверцу, выскочила на улицу, тут же ощутив все прелести зимнего вечера. Холодно, темно и одиноко.

— Ксюх, я пошутил, — Булыгин неожиданно оказался рядом, преградив мне дорогу.

— Дебильнее ничего не придумал?

— Прости, прости, прости. Да стой ты!

— Шел бы ты, Булыгин. До дома сама доберусь как-нибудь. И спасибо за ужасное окончание дня.

— Бл*, не кипятись, я тебя отвезу.

Не слушая моих возражений, Тим взвалил меня на плечо и потащил к машине — зараза! И так от голода тошнило, а тут еще кверху ногами…

— Ксюх, прости…

— Да молчи уж… а то опять неудачно пошутишь.

До самого дома сидели в тишине. О чем думал этот шут бородатый не знаю. А мне думалось, что наверно правильно, что мы расстались, хотя сейчас, сидя вот так вот близко от него я особенно остро ощущала как мне его не хватало, и что может и я не права… ну и вообще женщины должны быть мудрее этих неандертальцев, не то человеческий род вымрет…

А Тим проводил меня до двери и бросив короткое «пока» быстро исчез, не дав мне собраться с духом и пригласить его на тарелочку борща…

Ну что ж… В жизни каждого человека бывает не слишком удачная суббота…

Пробуждение вышло не из приятных. Горло не болело (и на том спасибо), но нос заложило основательно — валяться дольше было невыносимо. Ну всё, теперь мама будет квохтать надо мной с особым усердием.

Я вылезла из-под одеяла, сердито пихнула не в чем неповинный стул, подвернувшийся под ногу, отбила мизинец и, прихрамывая и костеря виноватую во всех несчастьях на свете личность, поплелась в ванную комнату. Разглядывать себя не стала — ужастики надо на ночь смотреть, а не с утра. Поэтому, просто похрюкав над раковиной и сполоснув лицо, поплелась на кухню — хотелось горячего сладкого чая с сушками, непременно покрошенными в чашку.

— Что-то ты раненько сегодня, — встретила меня на кухне мамуля. Она как раз заваривала чаёк под мерно бубнящий вперемешку с папиными комментариями телевизор.

— Агам, — невнятно согласилась я, заслужив более внимательный взгляд родительницы и потому приветствие вышло каким-то нерешительным: — С добрым утром?

Папа кивнул, а вот мама нахмурилась:

— Все таки простыла? Куда только Тимочка смотрел?

— Причем тут «Тимочка»? — насупилась я.

— При том…. Ведь, как я понимаю, вы вчера провели вместе весь день, — я скорчила маме рожицу, но та не обратила на мое кривлянье внимания. — И он звонил с утра — интересовался твоим настроением, — мама невозмутимо пожала плечами и вновь принялась крутиться возле плиты, а я наконец разглядела, что помимо прочей подрывной деятельности в виде общения со всякими недобропорядочными личностями, мама испекла мой любимый торт! Который раз без особой даты! Видно нос мне действительно основательно заложило, раз я не сумела учуять его еще в своей комнате, как бывало раньше.

— Он повел себя отвратительно, а ты с ним еще и общаешься! — возмутилась я, обиженно плюхаясь на табурет поближе к батарее. — А торт зачем? Это же особый торт, мама! А до Нового года еще 2 недели! — напомнила я, втягивая в себя сопли, за что тут же получила тряпкой от мамы.

— Нужно наслаждаться каждым днем — никогда не знаешь, что будет завтра, — заявила она, сунула мне в руки бумажный платок и все также невозмутимо принялась украшать вкусняшку. Ладно уж — сушки в чае отменяются. — Надо бы, кстати, передать рецепт этого тортика по наследству…

— Мне? — я придвинула к себе большую чашку, которую родительница минуту назад наполнила ароматным чаем, и теперь с надеждой смотрела на маму. Не в смысле «с надеждой, что рецептик достанется мне», а в смысле «сейчас мне дадут огроменный кусок торта и будет мне хоть какое-то счастье».

Но как оказалось мама не собиралась ни рецептом делиться, ни тортом меня угощать, сунув вместо него мне под нос баночку с мёдом. Лучше б уж малинового варенья…

И вот засунула я этот мёд себе в рот, сижу его сосредоточенно размусоливаю. И тут сквозь пелену к моему заспанному сознанию долетает до боли знакомый голос, лишь немного искаженный микрофоном:

— Уважаемые граждане, прошу прощения, если кого-то разбудил. Дело в том, что в вашем доме живет замечательная девушка…

Не, ну сидеть дольше я, конечно, не смогла и как и была с ложкой во рту поскакала на балкон, к счастью застекленный, иначе я мгновенно задубела бы — по крайней мере, градусник показывал минус 17, а я в одной пижамке.

С высоты шестого этажа двор просматривался идеально — там, на снегу посреди баскетбольной площадки было крупно выведено: «Ксюха, я тебя» яркой красной краской, а ниже было нарисовано огромное сердце, в середине которого нервно топтался Феечка. Сегодня он был в пальто (осеннем, значит, если еще не замерз, то уже скоро), гладко выбрит (а я даже не попробовала какого это целоваться с бородато-усатым мужчиной), ну и красив, заразинка такая. Сердце неприятно кольнуло — все это слишком походило на тот спектакль полуторамесячной давности в соседнем дворе…

— … и я эту девушку немного обидел.

Я возмущенно засопела — ничего себе немного!!!

И парень тут же, словно прочитав мои мысли, исправился:

— То есть очень обидел, — признался он. — Ксюша, прости меня? Пожалуйста.

Не знаю, видел он меня или нет, но смотрел точно на наши окна и я скорее машинально, чем из вредности показала парню язык. Тим хмыкнул, уселся на оказавшийся за его спиной стульчик, предварительно сняв с него гитару… Неужели играть будет?

Хуже — он еще и петь собрался…

— Уходит опять заря на восток,

А у меня по венам бежит не кровь, а ток.

Смотрю на тебя и мне страшно сказать,

Что без тебя я не могу дышать —

Ты мне нужна как воздух.

Знала, что глупо, но все равно приникла к холодному стеклу, чтобы лучше слышать. Тут же поняла, что щеки у меня почему-то горят, да и желудок ведет себя как-то неадекватно — скрутило его, видно, от голода.

— Солнышко, мы с папой к тете Люде в гости, — мама накинула мне на плечи плед и некоторое время задумчиво наблюдала из-за моего плеча, как Тим ловко перебирает струны. — Дай слово, что хотя бы поговоришь с мальчиком без истерик?

Я кивнула… Но только… он же не думает, что спел песенку и я брошусь ему на шею?

Рассвет настает, ты открываешь глаза,

Прижимаешься нежно, шепчешь: «Люблю тебя».

Я же в ответ как всегда молчу,

Не в силах сказать как я быть рядом хочу…

Но знай:

Ты мне нужна как воздух.

Обидишься ты, уйдешь от меня

Мне будет хуже день ото дня

Хотел бы признаться, хотел бы сказать,

Но легкие воздух начинают терять.

И я задыхаюсь

Вернись умоляю…

Но еле слышен мой вздох…

Ксюха, я тебя люблю…

Он наконец оторвал взгляд от гитары и посмотрел на меня. Последний раз дёрнул струны…

— Ты мне нужна как воздух…

Так он там и стоял, задрав голову и смотрел на меня, совершенно не обращая внимания на скучковавшихся рядышком случайных прохожих, видимо желающих досмотреть представление до логического, ну, или хоть какого-нибудь конца. Эх, знать бы, что у него на уме…

— Девка, парень-то околеет у тебя! — заорала мне сухонькая бабуська с авоськой. — Али отморозит чего нужное!

Я размышляла лишь секунду — мне и самой было ужасно холодно ступням. Поэтому приглашающе махнула Тимке, чтобы он поднимался уже в квартиру, и сама поспешила в уютное тепло кухни, лишь краем глаза ухватив, как Фейка, подхватив старушку в охапку, целует ее в морщинистые щеки… Ладно уж, эту старушку я ему так и быть прощу.

Тимка явился через 10 минут, когда я уже с ума сходила от нетерпения и избытка фантазии. Нарисовался на пороге, скромно позвонив в и без того незапертую дверь.

Сказать по правде, меня трясло. И Фейка тоже как-то неловко переминался на махровом коврике со скромным напоминанием о приличиях, гласившем, что «Даже боги вытирают ноги».

— Прости, я вчера ерунду сказал, — наконец произнес Булыгин. Я скромно кивнула — хотелось какого-то взрыва, скандала… или просто поорать что ли, чтобы выпустить наконец бурю эмоций клокотавшую уже у самого горла.

— Не стой на пороге, заходи раз пришел, — шмыгнула я сопливым носом.

С опаской шагнул в прихожую, таща за собой огромный букет алых роз, при виде которых у меня в животе что-то булькнуло, недовольно заворочалось.

— Отличный спектакль, — едко заметила я. — Не хуже, чем у твоей подружки, как там ее? Анька? Ленка?

— Лера, — глухо произнес Булыгин, прикрывая за собой входную дверь.

— Во-во, Лерка, — покивала я — хотела злорадно, но в носу вдруг засвербило и я отчаянно громко чихнула. Злорадный эффект, так сказать, потонул в соплях. Но я решила не сдаваться, продолжая заниматься самораспалением: — Что ты ей там поднимал? Самооценку в глазах окружающих?

Тим молча пристроил букет на скамеечке под зеркалом, нарочито медленно стянул с ног начищенные ботинки, аккуратно повесил пальто на вешалку, оставшись в джинсах и приятной темно-синей рубашке в мелкую вертикальную полосочку…

— Ты почему босиком? — спокойно поинтересовался он после этого.

Вопрос меня слегка сбил с толку. Я замялась, с покорностью загипнотизированного кролика наблюдая как Тимофей приближается ко мне. А этот удав остановился чуть ли не в плотную к моей маленькой тушке, протянул руку и осторожно коснулся лба, заставив поёжиться от ощущения как десять миллионов мурашек разбегаются по моему телу.

— Чёрт! Да ты горячая, как печка! — возмутился удав, сбрасывая с меня оцепенение.

— Это ты, дурак, холодный! Это ж надо в такой мороз пальтишко осеннее нацепил, выпендрёжник!

— Я выпендрёжник? Ты уж определись для начала чего ты хочешь, а потом претензии предъявляй!

Я даже подавилась от возмущения.

— Хочешь сказать, я всю жизнь мечтала чтобы ты ко мне посреди зимы в осеннем пальто припёрся?

— Я хочу сказать — кто-то требовал романтики, как в кино!

Я припомнила, что да, в тот единственный раз, примерно неделю назад, когда я все-таки ответила на Тимкин звонок (каюсь, была не так чтобы совсем трезвой, потому как у Авелин случился день рождения), я что-то такое наорала ему в трубку про романтику в его исполнении, но отчего-то всё время не в мой адрес. Вот, я ему и слова почти сказать не дала, а Тим может еще тогда помириться хотел… а я просто боялась, что он названивает, чтобы сказать: «Забирай уже от меня свои шмотки».

Выходило, что романтики я действительно требовала, но признаваться в этом? И при чем здесь пальто?

— Не ори на меня! — лучшая защита — нападение.

Феечка офигел — это отчетливо было видно по его лицу, в частности по поползшим вверх бровкам. И он возможно так бы и стоял в легком ступоре, но я опять громогласно чихнула.

— Так. С меня хватит, — меня отодвинули в сторонку и в наглую протопали в мою же комнату. Без спросу зарылись в мой шкаф (шкаф — предатель, даже не сопротивлялся) и извлекли на свет божий шерстяные носки с кривоватыми снежинками — видно у бабушки моей тоже не все так гладко с рукоделием.

Забота умиляла, но я не собиралась подчиняться.

— Если ты думаешь, что я собираюсь их надевать…

— О, нет. Я как раз надеялся, что ты откажешься.

Фейка совершил подлый захват моего ослабленного организма и не очень-то аккуратно бросил на незастланную кровать, после чего взгромоздился на меня сверху, прижав мои руки к подушке, чуть выше головы. Я дернулась раз, другой, но с таким мамонтом мне было не справиться — Тимка лишь крепче сжал меня и некоторое время насмешливо рассматривал мою пыхтящую физиономию. После чего все таки наклонился и прижался к моему рту в требовательном поцелуе и я б с радостью сдалась и ответила, но к несчастью, почти сразу начала задыхаться… И это, вообще-то, насилие!

— А теперь мы спокойно поговорим, — сообщил Тим, очень неохотно давая моим несчастным лёгким доступ к кислороду.

Да-да, и это его «спокойно» уже упиралось мне в живот.

— Во-первых, я уже попросил прощение за вчерашнюю неудачную шутку…

Ну, попросил.

— Прощаю.

— Во-вторых, что касается Лерки… Тебе ведь Рита наверняка уже все объяснила по поводу того дурацкого поцелуя? — Тим выжидательно уставился на меня и мне пришлось согласно кивнуть, потому что про этот «дурацкий поцелуй» я слышала уже раз сто не меньше. — Понимаешь, не мог же я сначала о любви орать, а потом отпихивать её?

— А нечего вообще посторонним девушкам о любви орать!

— Да, согласен. И это в-третьих. Обещаю, что больше никогда не буду устраивать подобного рода представлений. Я бы и с Лерой уже не стал, но я ей давно обещал, понимаешь?

Ух, я такой понимающей стала — опять кивнула. Тим в благодарность потерся носом о мою шею и наконец отпустил мои руки, одна из которых тут же уцепилась за его шею, а другая сама собой зарылась в отросшие волосы, чтобы притянуть Фейкину голову еще ближе. Наконец-то…

— Я тебя люблю, — на грани слышимости прошептало это скромное существо.

— Что-что? — скосила я глазки.

— Я тебя люблю, — чуть громче повторил Тим.

— Говорите громче, Вас не слышно!

Фейка чуть отстранился и заглянул мне в глаза.

— Издеваешься, сопливая, да?

— Не, ну что ты… Просто, знаешь, от простуды ушки закладывает.

— Ну ладно, — Феечка сел, перетянул меня к себе на колени, заботливо натянул вышеупомянутые шерстяные носочки.

— Как это «ладно»? — не выдержала я.

— Давай лучше поговорим о твоем нехорошем поведении, — предложил Тим ехидно. — Готовы ли Вы признать, что целоваться в отместку со всякими… всякими, не самая хорошая идея?

— Только стрелки и умеешь переводить, — разочарованно вздохнула я. — Ладно, я признаю, что тоже сглупила. И больше так делать не буду. А теперь пойдем хоть чаю попьем, а то я не завтракала еще.

— Эй, а где «я тоже тебя люблю»?

— Там же где до этого было твоё.

— Ксюш… — Тим неожиданно бухнулся на колени и я уж было решила, что сейчас он начнет умолять меня признаться ему в любви, но он вытащил из кармана желтенькую пластмассовую коробочку из-под киндер-сюрприза, немного повозившись открыл ее и протянул мне. — Ксюш, выходи за меня замуж!

Наверно, я все таки заволновалась, потому что ничего умнее мне на это не пришло в голову, кроме как:

— Креативная коробочка…

— Сашка, зараза мелкая, все яйца дома сожрала, — с чувством признался Тим. Ну, конечно, после этого мне все стало понятно.

— Тим, а ты уверен?

— А ты соглашайся и я покажу на сколько, — Фейкины руки нагло поползли под футболку, жадно скользнули по животу… выше я их не пустила.

— Только об одном и думаешь!

— Да вовсе нет! — Тимкины руки стремительно спустились вниз, скользнув под резинку спальных штанов. В животе у меня обиженно заурчало. — Нет, ну ты и эгоистка! — возмутился мой будущий супруг — отказываться-то я, само собой, не собиралась.

— Как и не ты.

— Так я жду ответа. И в твоих интересах поскорей соглашаться.

— Согласна.

— Отлично!

Тим вскочил на ноги, вытряхнул из пластмассовой коробочки кольцо и натянул мне на палец.

— Ну всё, теперь пошли на кухню — теть Варя меня тортом пугала…

— Да ты…

— Да я тебя очень люблю, — усмехнулся Фейка, подхватывая меня на руки, и снова бросил на кровать, вперив взгляд в край задравшейся футболки. — И ну его, этот торт… хотя перед тещей неудобно.

— И я тебя люблю…

Конец

Примечания

1

Здесь и далее взято в основном из статусов в «ВКонтакте» или же просто нарыто в интернете.

2

«Чай вдвоем», «Город».

Content

Аира
Фей для Ксюши

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Фей для Ксюши

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Ксюша для Фея

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Правила игры

Примечания